Если бы картины умели разговаривать

Глава 1

Пролог

Если бы только картины умели видеть! Если бы это было так, то картины увидели бы, что участвуют в выставке. Они бы увидели себя висящими на стенах в роскошных залах с высокими двустворчатыми дверьми из тёмного дуба. Свет в залах был чуть приглушён, тяжелые шторы отсекали солнечный свет, который пытался пробиться через многочисленные окна. Но каждый ценитель искусства знает, что для того, чтобы увидеть истинную красоту холста и понять идею художника, свет должен быть особенным. Освещение должно выделять полотно. Если бы картины умели видеть, они бы увидели, что по этим роскошным залам, словно река, медленно и вальяжно, протекает поток людей. Повинуясь течению, эта река замирает, то тут, то там местами создает водовороты и струится дальше. Они бы увидели среди этого потока одного молодого человека, который ничем не выделялся из него: ни одеждой, ни поведением, но все же был не такой как все. Он точно так же, как и остальные, переходил от одного полотна к другому, но делал это не для того, чтобы посмотреть на представленные вокруг экспонаты. Он старался незаметно для всех следовать за такой же, как и он, юной девушкой. Если бы картины умели видеть, они поняли бы, что девушка, которая текла в этом потоке не одна, а в сопровождении группы своих сверстниц, на самом деле давно заметила юношу, но не подавала виду. И еще картины увидели бы, что в одном из людских водоворотов, когда юноша смог приблизиться к девушке, та незаметно для окружающих коснулась его руки и передала клочок бумаги, после чего течение потока растащило их в разные стороны. Видя все это, картины бы поняли, что эти двое влюблены друг в друга, но почему-то не могут открыто об этом заявить. Что-то заставляет их скрывать свою любовь и таиться от окружающих. Когда молодой человек через какое-то время покинул помещение, он разжал руку и жадно взглянул на листок, на котором были написаны адрес и время. Юноша широко улыбнулся и танцующей походкой побежал, все дальше удаляясь от выставки. Но этого картины, висевшие внутри помещения, при всем желании уже не могли бы увидеть.

***

– Я устала так, Демьян. Вчера я поговорила с отцом, сказала ему, что один подающий надежды молодой художник хочет с ним встретиться. Ты должен пойти на эту встречу и попросить моей руки. Мы не можем постоянно прятаться от моего отца; он любит меня, поймет и примет тебя. Он назначил тебе аудиенцию через три дня.

Они сидели в дальнем углу неприметной кафешки, в одном из многочисленных незаметных переулков города. Сидели не друг напротив друга, а рядом, с одной стороны стола, стараясь касаться друг друга как можно чаще.

– Нет, Агата, он меня не примет: ты дворянка, а я всего лишь сын лавочника, который хочет стать художником...

– Сейчас, в наше время, уже нет такого разделения, – девушка заглянула юноше в глаза. – Демьян, ну, посмотри же вокруг: классы уже давно смешались, дворяне работают в лавках наёмными работниками, а обычные горожане занимают различные управленческие посты.

– Да, но только не в случае с твоим отцом, – Демьян вздохнул и опустил глаза. – Уж он-то точно в лавке работать не будет, он же генерал армии, да и к тому же специальный советник самого Императора. А я кто такой? Всего лишь студент при художественной академии? Зарабатываю на обучение и жизнь тем, что делаю копии картин других художников. Я для него никто.

– Я больше так не могу, – твердо произнесла Агата. – Ты должен с ним встретиться. Вчера отец обмолвился, что меня скоро повезут показывать сыну какого-то знатного вельможи: отец хочет выдать меня за него замуж, – в глазах девушки блеснули слезы, и ее ладони сильнее сжали руки Демьяна. – Я не хочу никого, кроме тебя, я люблю тебя, но если мы ничего не сделаем, если не отменим поездку, то будет уже поздно. У нас осталось несколько дней. Если мы ничего не сделаем, то после поездки мне придется или убегать с тобой из города, или… – она сделала паузу.

– Что «или»? – упавшим голосом спросил Демьян.

– Или выйти за него замуж, – ответила, словно обрубила, Агата.

– Я этого не допущу, – Демьян резко подскочил, опрокинув чашку с чаем на стол. Агата схватила его за рукав и потянула вниз, воровато оглядываясь по сторонам.

– Ты не просто ученик художника: да, ты не дворянин, но сам, без какой-либо протекции, смог поступить в Императорскую академию искусств. Ты уже добился многого! О тебе скоро заговорят! Я видела твои работы! Ты станешь великим художником, у тебя большое будущее! Может быть, ты нарисуешь картину и подаришь ее отцу? Так ты покажешь своё мастерство. Он очень хорошо разбирается в искусстве, несмотря на то, что военный. Представь: одно дело, когда руку его дочери попросит сын лавочника. Другое, если это будет мастер своего дела, выдающийся художник.

– Скажешь тоже, выдающийся, – губы юноши словно свело. – Хорошо, я нарисую свою лучшую картину и начну прямо сейчас, – он приблизил к своему лицу руки девушки, после чего поцеловал их. – Может быть, ты права и у нас действительно есть шанс. В любом случае мы должны попробовать. Но обещай кое-что!

– Всё что угодно, – глаза девушки заблестели.

– Если твой отец откажет мне, – Демьян сделал паузу, – мы с тобой убежим из этого города и из этой страны. Поселимся где-нибудь, только ты и я. Там, где нас не сможет найти даже твой отец. Построим маленький уютный домик и будем вместе встречать закаты, сидя на крыльце. А, Агата?

– Обещаю! С тобой я готова на всё. Но мы должны попробовать выпросить у отца благословение. Ты должен успеть нарисовать картину за три дня, ровно столько у нас осталось времени.

Спустя еще какое-то время двое молодых людей покинули кафе. Сначала из него вышла девушка и уверенно зашагала в сторону центра города. Чуть позже, через несколько минут, из-за стола встал юноша и направился в сторону ремесленного района.

Когда Демьян отошёл не несколько десятков шагов от кафе, из арки, расположенной напротив заведения, возник маленького роста человек с рассеянным взглядом и, старясь держаться в тени, последовал за юношей на почтительном расстоянии. Через некоторое время, когда они дошли до торговой площади в ремесленном квартале, Демьян свернул и зашел на огороженную кованым забором территорию, в центре которой красовалось высокое каменное здание, разрисованное во все цвета радуги, с крышей, покрытой красной черепицей. Каждый приезжий дивился, когда проходил мимо этого здания, ведь обычно дома имеют цвет того материала, из которого сделаны. Каменный дом, как правило, серый, кирпичный, может быть желтым, красным или коричневым в зависимости от цвета глины, из которой эти кирпичи делают. Деревянный дом имеет цвет того вида древесины, из которой создан. Местные же привыкли к необычному разноцветному зданию и очень гордились им. Всем зевакам, которые, придя на площадь, застывали, раскрыв рот, объясняли, что это не что иное, как знаменитая на весь мир Императорская академия искусств. Именно здесь, пройдя годы обучения, появляются на свет люди искусства: музыканты, скульпторы, писатели и художники, которые впоследствии разбредаются по всему свету, прославляя своими произведениями Императора и его академию.

Невысокий человек задержался на мгновение, дождался, когда Демьян скроется в недрах здания, и юркнул следом. На входе ему преградил дорогу страж, стоящий у ворот. Человек расстегнул верхнюю пуговицу камзола и показал висевший на шее медальон. Узнав эмблему, страж опустил глаза и, пробормотав слова извинения, отступил в сторону. Посетитель спрятал медальон на место и плавными короткими шагами вошел в здание. Еще через пятнадцать минут он таким же образом вышел из академии и, покинув территорию, огороженную забором, влился в уличный поток, моментально затерявшись в толпе. Страж при этом, отвернувшись от входа, с самым усердным видом выковыривал ножом что-то очень важное из-под ногтя среднего пальца, и если бы его спросили, то он бы поклялся на Большой Книге, что никто не выходил с охраняемой им территории.

***

Демьян забежал в свою комнату при академии, которую делил с таким же, как и он, студентом, учившимся на литературном факультете. В комнате было пусто: сосед, видимо, был на занятиях. Демьян открыл лежащую рядом с его кроватью сумку с красками и заглянул внутрь: он внезапно вспомнил, что у него закончилась часть красок, а времени докупить недостающие не было. Последние несколько дней он получал нужные цвета, смешивая оставшиеся. Чертыхнувшись, он схватил сумку, мольберт и, пробежав несколько лестничных пролетов вниз, выскочил на улицу. Он бежал в сторону маленькой лавки, которая стояла на окраине ремесленного квартала. Там он покупал краски и все необходимое; было дороговато, конечно, но товар в лавке был действительно хороший.

Все мысли Демьяна были заняты Агатой: он уже представлял себе картину, которую нарисует. Она плавно проявлялась в его голове, становились заметны мелкие детали. Демьян, продвигаясь по улице, мысленно дорисовывал картину, постепенно добавляя элементы. Он всегда сначала создавал полотно в голове, полностью рисуя его в своём воображении, и только затем переносил его в этот мир. Единственное, чего он пока не видел, это где на этом полотне будет изображена сама Агата. Юноша решил нарисовать прекрасный пейзаж. В центре он изобразит дом. Его он видел в своих мыслях уже давно. Он снился ему. Именно этот дом имел в виду Демьян, когда говорил о побеге из города. Небольшой, окружённый горами домик, в стеклах которого отражаются благодатные лучи уходящего за горизонт солнца. Все, кроме девушки, в его голове уже сформировалось, и казалось, что вот-вот он поймет, увидит, почувствует... В этот момент Демьян обогнал одного из членов купеческой гильдии, идущего впереди, и неожиданно налетел на маленького сухонького старика с жидкой белой бородой. Столкнувшись, они оба упали. Демьян, слишком погрузившись в мысли, даже не понял, что произошло. Он тут же схватил свои вещи, вскочил на ноги и, не оглядываясь, помчался дальше – и наконец-то увидел на своей картине Агату. Он понял, где и как она будет находиться на полотне. Агата стояла у крыльца дома и смотрела вдаль, словно ждала кого-то. Через несколько секунд почувствовав только дошедшую до сознания боль в ушибленной от столкновения коленке, он остановился и оглянулся назад: старику помогали подняться проходящие мимо горожане. Юноша сделал было шаг обратно, но Агата вновь появилась перед его взором. Отвернувшись, Демьян продолжил свой путь: надо было срочно начать работать. Картина наконец полностью сформировалась в его сознании.

До нужной лавки он добрался через двадцать минут. Но, к его огромному изумлению и сожалению, нужных красок в ней не оказалось. Лавочник рассказал, что в стране, из которой привозят эти товары, началась война и торговые караваны перестали оттуда приходить ещё неделю назад, а старые запасы он уже распродал. Он похвастался, что, благодаря его связям и таланту торговца, краски все же будут у него, но через неделю. Видя, как начал сокрушаться Демьян, и помня, что тот всегда был хорошим клиентом, торговец посоветовал ему зайти еще в одно место. Там, по словам лавочника, должно было остаться немного того, что нужно юноше. Демьян поблагодарил торговца и быстрым шагом направился в указанное ему место. Через полчаса прибыв по назначению, Демьян засомневался, что сможет найти здесь то, что ищет. Он стоял перед лавкой старьевщика. Здесь можно было купить или продать различные старые и никому не нужные, по мнению Демьяна, вещи; он не представлял, какую ценность может нести в себе, например, старый подсвечник, или столетние напольные часы, или другие подобные товары, которые обычно продавались в таких местах. Для Демьяна не существовало прошлого. Он видел только сегодняшний день и жил соответственно. Тем не менее он открыл дверь и переступил порог. Над головой раздался звон колокольчика, как бы говорящий хозяину лавки, что к нему заглянул посетитель. Полуподвальное помещение, как и предполагал Демьян, было забито всяким хламом – здесь пахло прошлым. Этот запах, словно тяжёлая плотная завеса, был вместо воздуха. Демьян начал продвигаться вглубь, чтобы найти продавца. Самому отыскать что-либо в этом хаосе юноше не представлялось возможным.

– Добрый день, молодой человек, – сзади неожиданно проскрипел голос.

Демьян резко обернулся: в первую секунду он никого не заметил, и, лишь немного опустив взгляд, он увидел поздоровавшегося с ним человека и сразу же вспомнил его. Перед ним стоял тот самый старичок, которого он сшиб сегодня на улице.

– Добрый, – испугавшись сам не понимая чего, произнес Демьян. Он вдруг ясно вспомнил ошеломлённого старика, пытающегося подняться с каменной мостовой. Он вспомнил, что даже не извинился и, оставив пожилого человека без помощи, отправился по своим делам дальше. Обычно он так не поступал, Демьян всегда считал себя воспитанным и вежливым, но сегодня он был очень задумчив и думал только об Агате. Проще говоря, обстоятельства сделали свое дело. В голове юноши проскользнула мысль, что можно извиниться сейчас, попробовать объяснить старику свое поведение, ведь тот сам, скорее всего, когда-то был молод и влюблен.

– Вы мне кого-то напоминаете, молодой человек, – прервав размышления Демьяна, сказал старик, глядя в глаза юноше. – Мы с вами не встречались в последние несколько дней?

«Он меня не помнит», – подумал Демьян, он вдруг неожиданно для себя принял решение ничего не говорить старику: «Сейчас я куплю краски, выйду из этой плохо пахнущей лавки и больше никогда не увижу этого человека».

– Возможно, вы меня с кем-то путаете, я вижу вас впервые. Мне сказали, что здесь я могу купить хорошие, качественные краски, – Демьян старался напустить на лицо ничего не выражающую маску, хотя внутри чувствовал себя глупо. Глаза хозяина лавки, казалось, видели его насквозь. Но слова уже обрели жизнь: они были произнесены.

– Возможно, и путаю, – все так же глядя на Демьяна, произнес старик. Постояв так несколько секунд, он вдруг расслабился и, как показалось юноше, стал еще ниже. Развернувшись, хозяин сделал жест, приглашающий последовать за ним. Демьяну показалось, что даже голос старьевщика изменился: – У меня не просто хорошие краски, а лучшие в этом городе. – Он провел посетителя в глубь лавки и показал на стеклянный шкаф, в котором стояли разноцветные банки.

Демьян просто прилип к шкафу. Он открыл прозрачные дверцы и начал изучать выставленные в нем товары.

– Отлично, это то, что нужно! – радостно воскликнул юноша. Он потратил несколько минут на изучение содержимого стеклянного шкафа, затем отобрал несколько склянок и спросил: – Сколько стоят эти?

Старик все это время молча наблюдал за молодым человеком, странно ухмыляясь в седую бороду и сложив руки ладонями друг к другу на своей груди:

– Вижу, что вы настоящий художник, человек искусства, так сказать, а я уже стар, и мне почти ничего не надо в этой жизни. Я уже всего достиг, получил все, что хотел. Единственное, чего мне, может быть, хотелось бы, это чтобы меня больше уважали, – старик сверкнул глазами. – Давайте так, юноша: я отдам вам эти краски даром при одном условии, – он увидел в глазах Демьяна вопрос. – Помимо красок, вы примете в дар от меня вот этот набор кистей, – он протянул юноше небольшую коробку.

Демьян взял у старика предмет: им оказалась гладко отполированная деревянная коробка. Юноша отодвинул крышку и заглянул внутрь. В коробке лежали необычные кисти. Юноша взял одну из них и, проведя по кисточке пальцами, по достоинству оценил качество инструмента. Это были очень хорошие кисти, очень дорогие. Ручки кистей были выполнены из красного дерева, обойма из металла, похожего на золото, плотно удерживала волосяные пучки великолепного качества. Таких кистей он не видел даже у своих богатых сокурсников. Сам Демьян не купил бы такие: они явно были ему не по карману, и обычно он пользовался более дешёвым инструментом. Взяв коробку с кистями и краски, он невнятно поблагодарил старьевщика и направился к выходу. Все его мысли были заняты предстоящей картиной – он снова глубоко погрузился в себя.Теперь он был уверен, что создаст великолепную картину. Нет, он, конечно, понимал: чтобы создать произведение искусства, не важно, какие кисти, холст и краски использует художник, но, подержав несколько секунд новые кисти, Демьян теперь чувствовал зуд в руках. Он хотел работать. Хотел творить! Перед выходом, когда он протянул руку, чтобы толкнуть дверь, Демьяна кольнуло в груди. Он остановился и обернулся. Старик, не сдвинувшись с места, продолжал стоять в той же позе. Он, странно улыбаясь, смотрел, как посетитель покидает его лавку. Еще раз пробормотав что-то благодарственное, Демьян вышел на улицу и наконец-то вдохнул свежего воздуха.

***

Два дня юноша не покладая рук трудился над холстом: он переносил тот образ, что накрепко засел у него в голове. Он не спал, не ел и не замечал вообще ничего вокруг. К вечеру второго дня картина была готова, за исключением одного очень важного компонента – Агаты. Если сам пейзаж он мог изобразить, представляя его, то Агату нужно было рисовать исключительно с натуры. Поэтому вечером, когда фонарщики начали зажигать огни на высоких столбах, чтобы разогнать начинающую сгущаться тьму, он отправился к дому Агаты. Там, недалеко от входа в роскошный особняк, он подошел к забору, сделал вид, что просто прислонился к нему и отдыхает. Демьян, руками за спиной нащупав нужный камень, нажал на него; камень, поддавшись, отодвинулся на несколько сантиметров, после чего образовалась небольшая щель. Как можно незаметнее он вложил туда записку и вернул камень на место. Возвратившись в свою комнату, юноша, не раздеваясь, упал на кровать и моментально уснул.

***

– Я прочитала твою записку; покажи, что у тебя получилось. – Демьян сбежал с лекций и раскладывал мольберт в тени огромного дуба в небольшом парке, принадлежащем академии. У Агаты сейчас выдалось окно в учебе, и она смогла прийти к своему возлюбленному, не прибегая к прогулам. В это время в парке почти никого не было: практически все студенты были на занятиях, и Демьян с Агатой были наедине. У них было еще несколько часов до того, как парк заполнят освободившиеся студенты.

Молодой художник, собрав мольберт, очень аккуратно извлек холст с последним рисунком и бережно установил его. Девушка зашла ему за спину и глубоко втянула воздух. Постояв так минуту, она подошла к Демьяну, повернула его к себе, обвила его шею руками и приникла в долгом поцелуе к его губам.

– Это прекрасно! У тебя получилось! Картина как живая! Я словно вижу этот дом по-настоящему, как будто жила там с детства, – сказала она, поднимаясь на цыпочки и заглядывая ему в глаза. – Я была права: ты обязательно станешь великим художником!

Демьян смутился и покраснел; он попытался освободиться от объятий девушки, хотя ему этого совершенно не хотелось.

– Ты что, Агата, нас же увидят!

– Никого сейчас здесь нет! Да и пусть видят! Теперь я уверена, что отец обязательно даст свое благословение на наш брак.

Агата ошибалась. Из глубокой тени, в другом углу парка, за ними очень внимательно смотрел невысокий человек с рассеянным взглядом – тот самый, который ранее следил за Демьяном. Всем, кто его видел, казалось, что мужчина, закинув нога на ногу, расслабленно читает газету, но это было не так.

– Подожди, картина еще не закончена, – сказал Демьян, чувствуя, как Агата перестает его обнимать. – Чтобы её завершить, нужно, чтобы ты мне позировала. Осталось только нарисовать тебя.

– Меня? – удивилась девушка. -– Хорошо. Как мне сесть? Или, может, встать?

– Вот сюда. Да, теперь посмотри вот на это дерево. Нет, не туда. Вот так. Не двигайся! Агата, прошу тебя, постарайся не двигаться, это важно.

Демьян достал деревянную коробку, которую ему подарил странный старьёвщик, и извлек из неё кисти. Он уже и сам поверил, что у него все получится, что он действительно сможет нарисовать такую картину, которая заставит отца Агаты благословить их. Глядя на прекрасную девушку, сидящую перед ним, он положил на полку мольберта несколько кистей разной толщины. Демьян торопливо смешал на палитре краски и начал наносить резкие, точные мазки на холст.

Как обычно, когда Демьян начинал работать с картинами, он переставал замечать время. Он словно был в трансе. Он творил. Так и сейчас. Сначала Агате нравилось быть моделью, но вскоре она заскучала, у нее затекло тело: сказывалась не очень удобная поза, в некоторых местах невыносимо зудело. На все попытки хоть как-то изменить положение тела Демьян призывал ее посидеть еще чуть-чуть.

– Пожалуйста, милая, потерпи еще немного, осталась буквально пара минут.

– Может, перерыв сделаем? Вся спина затекла, – начала жаловаться девушка.

– Буквально минута, я почти закончил, – сказал Демьян и сделал еще пару мазков, после чего немного изменил на палитре цвет, смешав краски, и сделал финальный штрих. – Все! Агата, можешь вставать, готово. – Он отошел на пару шагов, любуясь картиной, одновременно вытирая влажной тряпкой испачканные красками руки. Агата на картине была как живая; она сидела на крыльце и, казалось, с укоризной смотрела на Демьяна, как будто желая ему что-то сказать. Демьян внимательно смотрел на холст: ему показалось, что укоризна в какой-то момент сменилась мольбой. Художник вкладывал другой смысл в своё произведение. Юноша почуял неладное и посмотрел на то место, где позировала Агата: девушки там не было. Он начал озираться по сторонам, обошел дуб по кругу, но Агату так и не увидел.

– Агата, – позвал он, – ты где? Ну, хватит прятаться, у нас мало времени. Агата!

Как будто ледяная ладонь сжала желудок Демьяна; он не понимал, что происходит: минуту назад девушка была здесь, разговаривала с ним и вдруг словно сквозь землю провалилась. Пропала. Демьян задумался. Может, она решила так над ним подшутить? Может, она убежала и спряталась, воспользовавшись тем, что юный художник был полностью поглощён картиной? Демьян отмахнулся от этих мыслей. На Агату это было не похоже. Сердце бешено билось в груди, почуяв беду.

Обернувшись к мольберту, Демьян увидел перед собой невысокого человека со сложенной в одной руке газетой.

– Где девушка? – тихо спросил человек.

– Я не знаю, только что была здесь. Вы кто собственно такой? И какое ваше дело? – начал было Демьян, но человек резко выбросил свободную руку вперед, и юноша прервался на полуслове, обмяк и без сознания повалился на землю.

***

Когда Демьян очнулся, он не мог сказать, сколько времени прошло. Всё тело затекло и болело. Он сидел на стуле со связанными сзади руками. Все окна в комнате были плотно занавешены тяжелыми шторами, освещение исходило от множества свечей, установленных в канделябрах, похожих на те, что он видел в лавке старьевщика. Убранство комнаты говорило о богатстве её хозяина. Всё вокруг было обставлено с роскошью. Вместе с головной болью вернулась память. Демьян застонал, сам не зная, от чего: от пульсирующей тупой боли в виске или от осознания пропажи Агаты. Он вспомнил и исчезновение Агаты, и человека с газетой. В этот момент большие двустворчатые двери распахнулись и в комнату уверенным шагом зашел человек. Демьян знал его. Это был отец Агаты. За ним зашел невысокий, тот самый, что напал на юношу, и аккуратно закрыл за собой двери.

Отец Агаты подошел к Демьяну и спросил:

– Где моя дочь?

– Я не знаю, – ответил пленник, – она пропала: сидела передо мной, я рисовал с нее, и в какой-то момент она пропала. Я начал ее искать, пока не появился ваш человек, – Демьян кивнул на стоящего в углу спутника генерала.

– Ты знаешь, что в Империи полагается за использование магии? – медленно проговорил отец Агаты.

Юноша похолодел. Он знал. Если ловили каких-либо преступников, то их наказывали в соответствии с их злодеяниями: ворам или отрубали руки, или сажали в яму. Убийц, разбойников и прочих лиходеев, которые, не задумываясь, отнимали жизни у своих жертв, чаще всего вешали. С магами поступали намного хуже, настолько, что даже думать об этом не хотелось. Те, кто пользовался магией, после того как за них брались Имперские инквизиторы, молили о смерти, но даровалась она единицам. Остальные доживали свой очень короткий век в страшных муках.

– Да, я знаю, – сказал Демьян, – но при чем здесь это? Я даже близко никогда не подходил к магии. – Художник замолчал, затравленно глядя в глаза генерала. – Почему вы спрашиваете о магии?

– Мой человек рассказал мне, что Агата просто растворилась в воздухе в тот момент, когда ты ее рисовал. Я доверяю ему всецело, поэтому он и вмешался. Я еще раз спрашиваю: где Агата?

– Можно мне посмотреть на картину? – сглотнув, спросил связанный.

Генерал кивнул стоявшему в углу человеку; тот подошел к мольберту с установленным на нем холсте, поднял его и поднес ближе к пленнику.

Демьян несколько секунд глядел на картину, после чего сглотнул и отвернулся – по его щеке покатилась слеза. Каждый, кто сейчас посмотрел бы на картину, увидел, как в двух шагах от дома Агата, стоя на коленях, протягивает руки в немом жесте навстречу, а по лицу ее текут слезы.

В этот момент он понял все. Ослепленный своим желанием быть с Агатой, он сбил того старика, которого повстречал позже, и вместо того, чтобы извиниться за свое поведение, он сделал вид, что ничего не произошло, а старик оказался вовсе не простым человеком. Он подсунул ему магические кисти, и Агата, его Агата, теперь запечатана в этой картине. Навсегда! Навсегда, потому что он, Демьян, сам того не зная, воспользовался магией, и, даже учитывая, что он поступил так не по собственной воле, его теперь ждет верная смерть. Закон Империи един для всех! Магия вне закона! Так было, есть и будет. Да и даже если бы он смог выжить и выбраться из пыточных камер, то что он сможет сделать? Разве может обычный художник снять колдовские чары?

В этот момент в дверь постучали и вошел слуга: он сообщил генералу, что к нему прибыл посетитель.

-– Я скоро вернусь, а ты пока хорошенько подумай, что будешь говорить. Когда я вернусь, хочу, чтобы ты ответил, где моя дочь. В противном случае тебе будет больно. Очень. Сильно. Больно. – Последние слова генерал выделил долгими паузами. Демьян поверил. По спине заструился ручеёк ледяного пота. Генерал кивнул своему помощнику, и они покинули комнату. Слуга запер за ним двери. Демьян остался один.

– Агата, как же так? – Демьян смотрел на слезы, текущие по щекам Агаты, и не мог сдержать свои. Перед его взором стоял улыбающийся старик со сложенными на груди ладонями. – Чертова магия! – Демьян завыл от невыносимости ситуации и начал раскачиваться на стуле. Внезапно ножка подломилась, и он рухнул на пол прямо на левую руку. Раздался хруст костей. Превозмогая боль, юноша смог освободиться от верёвок, связывающих его, и подняться. Левая рука висела: она была сломана. Демьян, забыв о боли, быстро подошел к картине. Времени было мало. Юноша одной рукой выдавил несколько червячков из разноцветных тюбиков прямо на пол. Взял кисть и, перемешав цвета, неловко начал наносить быстрые мазки. В тот момент, когда двери в комнату открылись снова и генерал вернулся за ответом, в ней уже никого не было. Лишь сломанный стул, мольберт, картина, установленная на нем, и кисть, лежащая на полу.

Эпилог

Если бы картины умели разговаривать, то они бы поведали удивительную историю о двух влюбленных сердцах, между которыми чуть было не встала магия. Они бы рассказали о Демьяне и Агате – о талантливом художнике и дочери генерала. И, хотя этот художник не был известен и знаменит своими полотнами, он всё равно был талантлив. Есть у него одна картина, которую не видел ни один критик. Эта картина нигде не висела и никогда не бывала ни на одной выставке. Она спрятана в огромном сейфе того самого генерала. Иногда этот генерал достаёт её и подолгу смотрит на полотно. Изредка по его щеке может прокатиться скупая слеза военного. Если бы картины умели разговаривать, то они бы рассказали нам, что на том самом холсте изображен изумительной красоты пейзаж, в центре которого стоит небольшой, но очень уютный дом. А на крыльце этого дома, глядя на солнечный закат, соприкасаясь головами, сидят Демьян и Агата.