Его Чужая Ведьма

Пролог

Семейные дрязги Восемь лет назад

— Гвенди, не ходила бы ты на это сборище… — недовольно пробурчал ее старший братец, скрестив на груди руки, сидя в своем рабочем кресле. — Томи, ты ворчишь, как наш дедушка. Тебе не идет. Каждый год мы собираемся с подругами на поляне, и ничего до сих пор не случилось, — снисходительно проговорила девушка, оборачивая свою осиную талию шелковым красным поясом. — Каждый год… — повторил недовольно мужчина. — Только в те разы ты еще не вошла в свой возраст расцвета! Ты уже не девочка, Гвенди. Ты красивая девушка, и стоило бы поберечься бегать по Зачарованному лесу и его окрестностям. Томас Гринвальди был весьма озабочен благополучием своей маленькой сестренки. После смерти родителей старшим в доме стал он. На юнца легли все тяготы взрослой жизни, он слишком быстро стал мужчиной, серьезным и ответственным не по годам, а потому не стеснялся высказывать свое недовольство в адрес Гвенди. — Ну хорошо, это будет в последний раз. Обещаю! — бросилась на шею брата девушка. Гвендалин любила Томаса за его мужество, силу воли, а еще доброту его души и чистоту сердца. Подружки именно из-за него бежали в гости к семейству Гринвальди в надежде заполучить возможность влюбить в себя холостого Томаса. Потому что мужчина был не просто красив, но еще и додельником слыл хорошим (поговаривают, увлекался кузнечным делом в кузне у старого гнома). Высокий, широкоплечий, с горящим взглядом (разбившим не одно юное сердце), умный и на хорошем счету у местного градоправителя. Томас настолько вник в дела своего родного города Гномира, что не представлял себя ни в какой другой роли, кроме управляющего. А пока довольствовался должностью первого заместителя. Набирался опыта и все так же присматривал за сестренкой. — Страшный обвал на каменоломне не позволяет мне тебя встретить. Может, Рюмер с этим справится? — Ты нужен этому городу, — расплылась в улыбке девушка, — а со своими забавами я вполне разберусь самостоятельно. Гвендалин пребывала в хорошем настроении, она напевала себе под нос песенки и пританцовывала вокруг старшего брата. — Я волнуюсь, ночь… Что вы там вообще забыли? — Ну, Томас, — заканючила девушка. — Во-первых, сейчас вечер, во-вторых, лунное затмение случается раз в году. А именно в этот день… — В этот день вылезают все ведьмы! Тебе среди них делать нечего, — отрезал мужчина, выпутавшись из хрупких объятий сестры, встал со своего места и направился к окну. Гринвальди отдернул легкую ткань занавески и посмотрел на чернеющий лес. Томасу не нравилась эта затея, как будто внутренний голос просил его поостеречься и придержать столь юную и непоседливую особу дома. «Не пускать. Хотя бы сегодня!» — Дело решенное, Гвенди. Побудешь дома. — То есть как? Что значит решенное? Я совершеннолетняя, и ты не можешь мне запретить, — притопнула ногой девушка. — Я пойду с подругами на поляну! — Пока ты находишься под моим покровительством, здесь буду решать я! — отрезал Томас. — Иди в свою комнату. И надеюсь, ты не станешь злиться из-за подобного недоразумения. Резкий стук в дверь прервал их неприятную беседу, и на пороге возник Рюмер — слуга, еще знавший их родителей. — Господин, с каменоломни пришли. Ждут вас. Томас кивнул и еще раз бросил в сторону сестры предупредительный взгляд. Гвендалин вскинула гордо подбородок и зашагала к выходу. — Рюмер, запри госпожу Гвендалин в ее комнате. Слуга растерялся от столь неожиданного приказа: — Но, господин, я не уверен… — Выполнять! — сурово сдвинул брови на переносице Гринвальди. — Я должен быть уверен, что с ней все хорошо. Рюмер кивнул, хотя явно не одобрял подобного решения своего хозяина. Когда Томас спустился к поджидавшим его у порога стражникам, он слышал, как была возмущена сестра таким несправедливым решением по ее мнению. Девушка активно пыталась вынести дверь своей комнаты, барабаня в нее от души, приправляя каждое действие бранными словечками. Стражники с невозмутимыми лицами поприветствовали заместителя и, не задавая лишних вопросов, направились к выходу. Мужчины выдвинулись в сторону каменоломни. Разбор завалов и поиск ответственного за случившееся — все это могло занять время вплоть до раннего утра. «Ишь, чего удумала, шастать в темном лесу!» — осуждал поведение сестры Гринвальди.

***

«Сбежала!» — наслаждалась вкусом победы Гвендалин.

Девушка была счастлива, что так ловко смогла обойти запрет брата.

Рюмеру, конечно, влетит, но это будет потом, а сейчас…

Подруги уже давно заждались, и тайный ритуал на исполнение желания в лунное затмение мог пройти без нее. А этого никак нельзя было допустить. Только не сегодня.

Гвендалин Гринвальди осторожно ступала по каменистым поверхностям вблизи скал Фар. До Зачарованного леса оставалось ходом еще около двух часов, и если бы не суровый нрав Томаса, она бы спокойно добралась на своем скакуне.

Девушка тяжело вздохнула, но все-таки продолжила свой путь, несмотря на позднее время и таивший в себе опасности путь.

«Все-таки не день…» — с горечью проговорила Гвендалин, в этом братец оказался прав. Лесные звери, магические существа и твари часто выходили из своих убежищ именно в темное время суток.

«Ничего!» — и именно тогда, кода девушка подумала, что ей все подвластно и по плечу, она зацепилась носком дорожной туфли за одно из корневищ, торчащих в земле.

С грохотом она полетела вниз. И только чудом не разбила себе лицо и не сломала нос, потому что успела выбросить руки перед собой в момент падения.

— Чтоб тебе икалось, любимый Томас, — ругалась на брата Гвендалин, поднимаясь с земли.

И в этот самый момент яркая вспышка осветила темное пространство. Овальное кольцо портала возникло из ниоткуда на границе леса и скал.

— Что это такое? — в удивлении замерла девушка и уставилась на сияющий проход.

Из портального кольца появился какой-то человек, его тело и лицо были скрыты походным плащом, в руках он удерживал фиал с непонятным булькающим содержимым.

— Ты кто такой? — не стала скрываться Гвендалин, смело заявив о себе.

— Дева… — растерянно пробормотал басовито незнакомец, запустив магические огоньки в воздух, чтобы как можно лучше рассмотреть ее в темноте.

С лица Гвендалин показалась ему невероятно красивой… и высокой. Таких, как она, в их стране никогда не было.

Девушка в свете огней рассмотрела лишь густую бороду, торчащую из-под капюшона, и сверкающие, как сланец, глазищи.

— Отвечай! — требовательно проговорила девушка, поставив руки в бока. — Я, Гвендалин Гринвальди, не пропущу тебя, если ты немедленно не представишься.

Как она собиралась оказать незнакомцу сопротивление, было ведомо одной ей. Но страха девушка старалась не показывать.

— Гимбл Пок, — холодно представился незнакомец, а затем он скинул капюшон с головы. — А ты пойдешь со мной, дева…

— Гном! — вскрикнула девушка, но это было последним, что она смогла сделать.

Гимбл откупорил фиал и плеснул в лицо Гвендалин его содержимое.

Фиолетовое свечение заволокло весь обзор, а затем девушка почувствовала легкую слабость и головокружение.

— Гвендалин, я, Гимбл Пок, заклинаю твою волю и подчиняю доброе сердце. Сегодня ты разделишь эту звездную ночь и ложе со мной. По праву старшего в доме Поков, хранителя Чертога Йонеджи.

И девушка пошла за ним, не сопротивляясь.

Гном держал красавицу за руку и вел туда, где заканчивался лес и начинались скалы. Затем чужак пробормотал заклинание и раскрыл новое портальное кольцо. Гвендалин, не оглядываясь, вошла в сияющее пространство.

Гном последовал за своей находкой, а когда портальное кольцо закрывалось, высунул пухлую руку и пышущим порошком стер любые следы своего присутствия.

***

Томас Гринвальди не находил себе места уже шесть месяцев. Сестра как сквозь землю провалилась. Нигде девушку найти не могли. А вместе с ее пропажей и рухнуло все то последнее, что удерживало их семью от гибели и краха.

Сначала Томас ударился во все тяжкие: пост свой забросил, настойками увлекся, по женщинам круговерть устроил. Градоправитель на него за это совсем осерчал и с должности своего помощника сместил.

Но Гринвальди было все равно. В деньгах мужчина не нуждался, а город… Да кто-нибудь другой справится, раз он не смог…

Да и люди народ странный: сначала страдают, потом легенды складывают. Так и местные строго-настрого запретили девицам по лесам шастать — беглый тролль, гляди того, унесет, закопает живьем и съест. Нет, сначала съест, а потом косточки закопает в Зачарованном лесу.

Вот и пугали такими страшилками девочек с малого детства.

— Рюмер! Господин хороший прибыл, да совсем не в подобающем виде. Где только и шатался?

Но старому слуге было не важно, в каком виде, главное — прибыл, главное — молодой хозяин ляжет в собственную постель и будет почивать себе в родных стенах. Под его приглядом. А уж Рюмер на этот раз не оплошает. Даже в колдовской лавке мужчина снадобье защитное прикупил.

А другого и не нужно.

За другое Рюмер чувствовал перед всеми вину свою. Не доглядел молодую хозяйку, упустил девушку — она взяла и пропала, насовсем пропала.

А хозяин занемог. Первую неделю ничего и слышать не хотел про отдых, все поиски устраивал в надежде на спасение своей сестренки Гвендалин. А госпожа не вернулась, ее словно и не было никогда в Величавце. Раз — и исчезла. Ни ведьмы, ни городская стража не справились с этими изнуряющими поисками, а Рюмер на себя за все вину принял и даже предлагал хлыстом за содеянное себя наказать. Так прям и требовал. Вложил хлыст в руки хозяина и попросил привести наказание в исполнение.

Томас хлыст бросил, а сам в кабинете заперся и не выходил из него три дня. Горе свое оплакивал да сестру проклинал за непослушание и недоверие. Ведь предупреждал он ее, дуреху, об опасностях.

День ко дню прибавлялся, а девушка все никак не объявлялась. Никому и дела уже не было до семейства Гринвальди. Был человек и не стало. А жизнь-то идет, некогда оплакивать ушедших…

Только Томас все никак места себе не находил, а еще тяжело ему далось наступление зимы, холодной и немой. Снег землю в лесу укрыл. Считай, схоронил все следы последние. А Гринвальди очень надеялся, может, на белом покрове что проявится. Но все было тщетно. Ничего смена сезона не изменила, только усугубила тоску по родной душе. Вот и праздники подступали, приближалось начало нового календарного года. Первый Новый год без его любимой хохотушки Гвенди, как же жить без нее окаянной?

Праздничный стол накрывать не стали. Рюмер поставил на каминную полку семь новогодних свечей и ушел к себе спать. А хозяин из светлой памяти к сестре решил все-таки зажечь эти свечи, а на седьмой загадать желание.

И как только огонек на фитиле седьмой свечи воспылал, пролетел эхом стук в дверь по опустевшему дому.

Томас прислушался. Снова стук.

— Рюмер, — прокричал хозяин, подзывая своего слугу.

А тот только собирался уже ложиться в постель, да не успел, быстро сунул босые ступни в домашние тапки и прибежал в чем был. Так они и стояли оба, посматривая на дверь, не решаясь ее открыть.

Тихий плач привлек их внимание и побудил все-таки отпереть дверь.

На ступеньках крыльца стояла корзинка, небольшая, но довольно вместительная, а в ней… под теплым одеялом находились дети. Крохотные и плачущие. А сбоку на красном поясе (до боли в ребрах знакомом) к корзинке была привязана записка:

«Милый братец, прости, что не послушала тебя и сбежала. Это твои племянники. Воспитай их как сможешь. С любовью, Гвендалин».

И больше ни строчки…

Глава 1

Знакомство

Восемь лет спустя

— Тут что, одни гномы живут? — я посмотрела на фонтан, а затем на кота Марсика.

— Почему? Обычные люди, как и ты, — удивленно промурлыкал кот, затем запрыгнул на борт фонтана с гномом-основателем и стал лакать из него воды.

— Ты что, увидят! — зашипела я на ученого кота.

— В горле пересохло, уйди, а у меня дела еще, между прочим.

Я осмотрелась — на торговой площади висели яркие украшения.

— К празднику, что ли, готовятся?

— Все уже, опоздала ты, все завершилось на днях.

— А что за праздник?

— Желание раз в год загадывают да бусы в фонтан кидают, вон… — и кот указал лапой на прозрачную воду.

— В самом деле бусины… И как, работает?

— Да кто же его знает, но раз бросают, значит, верят, а там … сама понимаешь, лишь бы не плакали, а в исполнение желаний можно верить. Вреда точно не будет. Вон видишь дом?

— Вижу…

— Ну вот, тебе туда, к градоправителю, письмо из Академии не забудь ему показать.

Я кивнула и крепко взялась за ремень сумки, как будто ее мог кто-нибудь украсть.

— А как обустроишься, я сам тебя найду, так что жди в гости.

И только я собиралась еще помучить вопросами Марсика, как он сделал один оборот в прыжке и исчез прямо у меня на глазах.

Дом градоправителя очень выделялся на фоне остальных. Высокий, с большой террасой и многочисленными ступенями. Я таких еще в жизни никогда не видела.

Медлить не стала, так как приближался вечер, и сразу направилась выбивать себе место под солнцем.

Преодолев ступеньки, я постучала в двери. Открыл мне какой-то старец. Неужели это и есть великий и ужасный Томас Гринвальди? Но вроде Марсик мне не так описывал градоправителя…

— Здравствуйте, я по личному делу к Томасу Гринвальди, — а сама подняла руку с письмом и указала на сургучный оттиск Академии магии.

— И вы? Ну что же, проходите… Сейчас я доложу хозяину.

То, что меня впустили в дом и не прогнали, меня приободрило, и я уже не так стала опасаться встречи с этим Гринвальди.

— Стойте здесь, — старик указал на место возле красивой и высокой напольной вазы, в которой зачем-то хозяева вместо живых цветов поставили какой-то сухостой.

Я принюхалась, среди пыли и обсыпанных с кустарников плодов улавливался тонкий аромат… цветов и духов, женских.

Мне показалось подобное странным, но, может, у хозяев на этот счет было свое виденье. Из-за какого-то гербария я не собиралась наживать себе неприятности.

— Вас ожидают… — сухо проговорил слуга. — Поднимайтесь.

Я взбежала по ступенькам.

— Вторая дверь слева, — старичок как-то тяжело вздохнул, а я, не задумываясь, последовала его указаниям.

Дверь я отсчитала довольно быстро, а когда решительно ее толкнула вперед и вошла… Все вышло совсем не так, как я предполагала.

Во-первых, я не вошла, а полетела кубарем, потому что зацепилась носком дорожных туфель за нечто невидимое. Когда я с грохотом оповестила хозяина дома о своем прибытии, то успела увидеть тонкую леску, натянутую низко-пренизко, а заодно я почувствовала ранее мне неведомую энергию — человека и… еще одну. Не разобралась, кто это мог быть, но я обязательно это узнаю.

Во-вторых, ко мне никто не спешил, чтобы помочь подняться, и в этом была еще одна странность.

Раз человек упал, то нужно же помочь… Но, видимо, в этом Гномире были совершенно другие нравы. Не убился — и ладно, значит, сам и поднимешься. Именно так я растолковала подобное поведение.

— Приветствую, — прохрипела я. — Мариука Элнейс, выпускница Академии Магии.

— Ведьма, — подытожил тот, кто сидел ко мне спиной. — Очередная.

— В смысле? — не поняла я подобного ответа.

— Бумаги, и отойти от стола на три метра после…

Я подошла к столу и положила сопроводительное письмо.

— На три метра, — прохрипел хозяин дома.

Обернулась. От силы там было не больше двух с половиной, но раз на три… В общем, встала в дверном проеме. Лески, к слову, там уже и след простыл. Кто же здесь был таким шустрым? Слуга?

***

Я услышала звук поворотного механизма и не ошиблась. Кресло градоправителя Гномира развернулось и явило мне своего хозяина.

Я, не забывая о вежливости, еще раз представилась:

— Четырнадцатая ведьма выпускного года, Мариука Элнейс, по рекомендации ковена и Академии магии прибыла на постоянное место жительства… — затем подумала и добавила: — Если, конечно, это будет возможным.

— Томас Гринвальди, — мужчина холодно проговорил и подался вперед, я наконец-то смогла его рассмотреть.

Красивые глаза, но печальные, прямой нос, волевой подбородок и борода, густая. В бороде заплетено несколько кос.

Может, у них мода такая? Заплети косу и стань мужественнее?

— Что же вы в город все лезете? Не сидится никому в поселках и деревнях…

И тут я даже немного опешила. Ничего себе, дружественное приветствие.

— Я официально получила статус свободной ведьмы, и вы не можете отказать мне в проживании на данной территории.

— Умная, значит, — градоправитель отодвинул бумаги и откинулся на спинку своего кресла.

Его глаза опасно блеснули. Затем мужчина встал со своего места и, очень быстро преодолев расстояние между нами, подошел вплотную ко мне.

— А знаешь ли ты, свободная ведьма, что отсутствие статуса хранительницы накладывает определенные запреты…

— Кто сказал? — вместо того чтобы сжаться под его напором, я, наоборот, выпрямилась, развернула плечи и посмотрела прямым взглядом на градоправителя.

— Я сказал, ведьма. В моем городе свои порядки…

— Самоуправство? — добавила к речам Гринвальди. — В Величавце действуют законы на всех территориях в границах нашего государства, и Гномир не исключение…

— Ну что же, свободная ведьма, можешь оставаться, но вид на жительство и право на работу в Гномире ты получишь после испытания.

— То есть как? Это противозаконно, вы нарушаете …

Я попыталась воззвать к его совести, но все было напрасно. Ни один мускул не дрогнул на лице Томаса Гринвальди.

Мужчина лишь одарил меня снисходительным взглядом, а затем проговорил:

— Жалобу собралась писать? Зря.

Когда я гордо вскинула голову и попыталась создать простенькое магическое заклинание оповещения, мое колдовство вспыхнуло и тут же поглотилось… Из ниоткуда возникла черная дыра, которая успешно нейтрализовала действие моего колдовства.

— Но как… такое возможно, — я еще раз пробудила магию и осторожно пропустила ее через пальцы в надежде, что дыра не успеет никак на это среагировать, но ничего не вышло… вновь.

— Если не дура, перестанешь устраивать это представление и смиришься. А если что-то не нравится, так никто и не держит, городов в Величавце хватит и на твою долю. Выход сама найдешь?

Как я ни старалась справиться с эмоциями, долго продержаться у меня не получилось. Гнев затопил с головой, и, не сдержавшись, я отвесила градоправителю хлесткую пощечину.

Моя пятерня отпечаталась на мужском лице и запылала красным, и это при условии, что у Гринвальди смуглая кожа.

Ох, что сейчас будет…

— Пошла вон! — проговорил Томас.

Я вздрогнула — настолько грозно прозвучал его голос, и надо же такому случиться, что от испуга, мне кажется, даже тело онемело, особенно нижняя его часть.

Я стояла. Не шевельнувшись. Молча.

— Вон! — злобно сверкнул глазами градоправитель и толкнул меня.

Нет, я не упала, просто вылетела из его кабинета. Дверь захлопнулась, и я осталась ни с чем.

Мило…

***

Я посмотрела на свою раскрасневшуюся ладонь и протяжно выдохнула. Ночевать мне сегодня на улице, видимо, под главным фонтаном проклятого гнома-основателя.

Не успела я толком обжиться еще, а Гномир показал свои страшные когтистые лапы в лице бесшабашного градоправителя.

Ох…

— Не ушла?

— Стоит?

— Плачет?

— Думает?

— Проклятья насылает?

— Заткнитесь, ничего не слышно…

Ужаснулась. Столько детских голосов я не слышала никогда. Да так, чтобы еще наперебой.

Переборов внутренний страх, я обернулась. Из темноты на меня смотрело семь пар глаз…

Спасите-помогите.

— Вы кто? — я резко выбросила руки перед собой и приготовилась задействовать свою магию.

И не важно, что она не работала в полную силу в этом чокнутом городке. Напугать и дыма хватит или хотя бы маленькой вспышки.

Пары глаз стали хаотично двигаться в темноте, но затем на свет появился ребенок, а за ним еще один, потом следующий — и так они выходили друг за другом.

— Ведьма, не бойся нас, — проговорил тот первый. — Мы племянники градоправителя.

— Что, все семеро? — вскинулась я. — Вы же одного возраста… Как такое возможно?

— Все семеро, и мальчики, — подтвердил мои слова этот первый, видимо, он у них за главного, остальные только улыбались и молчали.

В самом деле — все мальчики.

— И что вам от меня надо?

— Да, собственно, ничего. Просто не каждый день к нам заносит свободных ведьм. Прошлую дядя тоже прогнал. Напридумывал свои испытания, и колдовства в нашем городе стало гораздо меньше.

— Может, оно и к лучшему, — я с сомнением посмотрела на свою пылающую ладонь, все-таки плохая из меня ведьма, несдержанная и глупая. — Зачем вам здесь сборище из таких, как я?

— Не скажи, — возмутился другой ребенок, я попыталась запомнить цвет его рубашки, а особенно мое внимание привлекло перо, торчащее из кармана.

— А это для чего? — я потянулась рукой к перу, но мальчик ловко ударил меня рукой по пальцам. — Чего дерешься, я же только посмотреть…

— А он его никому не дает, — задорно проговорил третий, на этом мальчике была забавная шапочка, натянутая по самые глаза. — Он у нас поэт и вечно что-то пишет там в своих писульках.

— Ведьма, а ты зачем к нам пришла? — уточнил второй мальчик.

— Я собиралась тут жить и работать, если позволят, но с самого утра мне придется думать, как быть. Не могу же я в самом деле быть бродячей ведьмой, так и ареста не избежать.

— Наши могут привлечь, тут им и дядька не указ. Дай только кого заграбастать в свои гномские лапы.

— И много у вас тут гномов? — я решила прояснить для себя этот момент, не хватало еще только в тюрьму попасть.

— Достаточно, — нехотя буркнул четвертый, почесывая рукой свой затылок.

Остальные почему-то слишком ехидно посмеивались, прикрывая рты маленькими ладошками.

Я не подозрительная, но дети явно от меня что-то скрывали, и мне пришлось прибегнуть к своему маленькому артефакту. На третьем курсе я за него получила «отлично».

Открыла сумку и, пошурудив рукой, достала маленькую булавку-маячок.

— А ну-ка признавайтесь, кто вы! — сказала я это довольно громко.

Гринвальди из-за двери тоже не показался.

И я, уверовав в свои силы, раскрыла булавку, направляя на самого первого мальчика.

— Это еще чего? — вскинулся ребенок и немного отступил.

— Артефакт-сканер, и сейчас, — для устрашения я свела сурово брови к переносице, — он устранит любого, кто замышляет что-то плохое против ведьмы.

***

Я все-таки надеялась хотя бы припугнуть их, чтобы на будущее дети задумывались, что не все им по плечу. Но, видимо, что-то пошло не так сразу. Чем ближе я приближала к их лицам открытую булавку, тем сильнее ощущала исходившую от металла вибрацию, а затем артефакт выдал невероятное…

Гном.

Я навела на второго мальчика булавку…

Гном.

На третьего…

Гном.

Что-то мне подсказывало, что все они были гномами.й Но я с каким-то упрямством продолжала проверять. И выдала себя, наверное, тикающим левым глазом, потому что пятый мальчик не просто рассмеялся, а загоготал так, что за дверью градоправителя послышались спешные шаги.

— Снова не спите! — прохрипел недовольно Гринвальди, а я ничего толком и не успела понять…

Дети достали какую-то большую тряпку. Накинули ее на меня, а заодно и на себя, предварительно приложив свои маленькие пальцы к губам: «Тише».

Томас вышел из кабинета и стал осматриваться. Мне показалось, что мое сердце рухнуло в пятки и именно там вполне себе успешно продолжило заполошно биться.

Мужчина был настолько близок ко мне, что я подумала: «Это конец!»

Вот сейчас еще один шаг — и он натолкнется на этот невообразимый мешок со мной и гномами. Схватит его и, не раздумывая, вынесет со всем содержимым куда подальше или, того хуже, бросит в пропасть Безысходности, откуда давно никто не выбирался…

Я молчала и даже постаралась не дышать. Выходило плохо, но все-таки…

Гринвальди постоял еще какое-то время и, скорее всего, решил, что ему померещилось, потому что мужчина явно собирался вернуться к себе. Он развернулся к двери и…

И только мы все хотели облегченно выдохнуть, как кто-то из гномов громко чихнул…

Я так не боялась на защите выпускной работы. А тут мне от перенапряжения даже голову повело. Пальцы сами собой разжались, и булавка-артефакт стремительно полетела вниз.

«Ерики-борики, это точно конец!»

Глава 2

Булавку ловко подобрал пятый мальчик — надо все-таки будет уточнить их имена при случае. А затем…

Я увидела концентрат-порошок, снотворный. Порошок подлетел в воздухе и посыпал голову не только Томасу Гринвальди, но и мне за компанию, потому что я засобиралась из-под накидки вылезти и покаяться.

А дальше темнота и изнуряющая пустота. Кажется, я упала, да еще с таким грохотом, что мне заложило уши. И на этом все, больше ничего не помню.

— Тяжелая, — пыхтя, проговорил тонкий детский голос.

— Еще бы, столько есть. Ты видел ее грудь?

— При чем тут грудь? У половозрелой особи человеческой расы все так и должно быть. Тем более она уже старушка.

И тут даже меня передернуло. Что значит старушка? Да мне же только, только…

— Бросим ее тут. Все равно ее дядька прогнал. Новую подождем.

— Новая не подойдет, ты видел, какую она ему пощечину отвесила? Такую вторую не найдем ведьму, они же обычно сговорчивые, дядьку боятся. Никто против не идет. А эта первая не испугалась.

Я хотела добавить: «Потому что дура». Но они все-таки дети, хотя и гномы. А я взрослая и половозрелая. В общем, открыла глаза и еще раз их пересчитала по головам. Семь. Все на месте.

— Не надо меня бросать. Я сейчас постараюсь встать сама.

— Упадешь, — ехидно проговорил тот самый четвертый. — После такой дозы и лошадь не встает. Мы проверяли.

— За что вы над животным издеваетесь? Сонный порошок совершенно не для этого.

— А для чего же?

— От плохого сна старых и совсем малышей. Разве вы не читали инструкции? — я удивленно сморгнула и попыталась произнести нейтрализующее заклинание, но опять ничего не сработало.

— Можешь не стараться, твое колдовство должно быть в разрешающем артефакте, а без него ты разве только сможешь ворон по лесу гонять, и то, если очень сильно повезет.

Я тяжело выдохнула и все-таки представилась, когда поднималась на ноги:

— Мариука Элнейс, выпускница Академии Магии.

— Намфулд, — представился первый ребенок.

— Зук, — важно проговорил второй.

— Эрки, — хихикнул третий.

— Фонкин, — зыркнул исподлобья на меня четвертый, самый несдержанный.

— Брок, — потянулся и зевнул пятый.

— Оррин, — пожал мою руку шестой.

— Ампен, — пнул мелкий камешек носком ботинка седьмой.

Я попыталась их всех сразу запомнить, но не исключено, что имена ребят могут спутаться или вовсе вылететь из головы. Закрепляющее заклинание было не использовать, к сожалению, а поэтому придется их снова всех пересчитать, и надежнее будет, если запишу их в свой блокнот.

***

— Вот и познакомились, — выдохнула я. — Почему ваш дядя так не любит ведьм? Мы же …

— Ответа не будет, — тут же меня прервал Зук. — Но мы можем помочь тебе получить разрешение на колдовство.

Такое снисхождение до меня лично напрягало. Естественно, я уже давно поняла, что этим маленьким пройдохам от меня что-то нужно, иначе они не стали бы со мной возиться.

— Так это вы натянули леску в проходе господина Гринвальли? Для чего?

— Это у нас такая проверка на характер.

— И как?

— Ты нам подходишь. Добрая и незлопамятная.

Я бы поспорила с этим утверждением. Гринвальди и его грубость я не могу забыть до сих пор, и даже если он даст разрешение на мое колдовство, то…

— Эй, Мариука, ты о чем задумалась? — окликнул меня Фонкин.

И желудок предательски заурчал. Кажется, в последний раз это были сливки и хлеб, и то я частично поделилась своими запасами с Марсиком. Тем самым белым ученым котищей.

— Голодная?

— Есть немного, но … — я осмотрелась. — Куда вы меня притащили?

— Это наше секретное убежище. Тайное. О нем не знает даже дядя.

— И где оно находится?

— Мы же говорим — тайное и секретное, — повторили в один голос мальчики.

— А у вас здесь случайно не найдется лишней кровати? Для одинокой лишней ведьмы? — я прищурилась и ждала, что на мои вопросы ответят дети.

— Найдется, — кивнул в сторону поросшей мхом каменной стены Эрки.

Я подошла ближе и тронула рукой мох. Влажный и мягкий. А затем произошло совсем непредвиденное: от моего легкого касания каменная стена отъехала в сторону.

— Это вы сами?

— Да, — поспешил с ответом Брок и затем, зевнув, посмотрел на своих немного насупленных братьев.

— Не совсем сами, — проговорил Намфулд. — Нам помогает кузнец, он наш крестный.

— Кузнец? А разве так можно? Господин Гринвальди градоправитель, и выбор кузнеца…

— Вот ты как все… — скрестил на груди руки Фонкин. — Что, раз кузнец и гном — все, не достоин?

По правде, я и сама не понимала, откуда у меня проявилась эта предвзятость к происхождению. Я и сама недалеко ушла от мальчиков. Воспитывалась с десяти лет в стенах Академии, без родных… Вернее, у меня их и до десяти лет не было. Подкидыш я, сиротка из приюта. Лишняя. Мое привычное состояние ненужности преследовало на протяжении всей жизни.

Родители мои совсем обо мне не позаботились. Даже имени не дали. Не достойна.

— Я ничего не знаю о гномах. Какие они?

— Пойдем, — кивнул в сторону потайной комнаты Фонкин. — Мы все тебе покажем и расскажем о гномах.

И я проследовала за мальчиком, а за мной поголовно выстроились рядочком остальные ребята.

Так мы и шли, гуськом, пока не уперлись в большой балдахин из тяжелых тканей.

— Спать будешь здесь, пока тебе не выделят комнату. Это мы подготовили специально.

— Для меня? — я замерла в недоумении.

Разве они могли знать о моем прибытии?

— Для той, которая нам подойдет, — уклончиво ответил Фонкин и переглянулся с Зуком.

— И для чего же вам я? В Гномире есть уже ведьмы с разрешенным колдовством.

— Есть, — нехотя проговорил Эрки и почесал затылок, — только они все служат дяде и обязательно сдадут нас.

— А я? Я разве не буду так же служить господину Гринвальди?

— Ты будешь служить нам, — припечатал меня Ампен, — и только потом дяде.

Идея о двуличности мне не сильно подходила, поэтому я развернулась и пошла в обратном направлении.

— Стой! Куда? — дети поспешили меня задержать.

— Я никому не буду служить. Ни вам, ни вашему дяде. Свободная ведьма ничего не должна жителям Гномира, — обернулась и, вскинув голову, посмотрела на мальчиков с вызовом.

— Ну тогда прощай, — неожиданно для всех проговорил Зук. — Мы подождем другую, более сговорчивую свободную ведьму.

— То есть как это другую? — возмутились мальчишки, метнув в сторону брата злобные взгляды.

— Иди, Мариука, свободная ведьма, может, ты действительно не создана для Гномира. Видели мы уже пустомель среди вас, ты просто такая же, как и все, болтливая и необязательная. Зря на тебя только плащ-невидимку набросили и секретное убежище показали. Пусть бы дядька тебя с позором дальше гнал, как дикого зверя на охоте.

И тут я только и смогла, что открыть и закрыть рот. Стало обидно. Внутри поднималось что-то ранее неизвестное мне, очень гадкое и уничижительное чувство. Захотелось даже хорошенько наподдать этим наглым и невоспитанным сорванцам.

***

— Я вам помогу, но для начала я хочу знать, зачем вам колдовство.

Братья немного сникли, кроме Фонкина, уж кого-кого, а его было сложно пронять чем-либо.

— Поклянись в неразглашении сведений, что мы тебе сейчас выложим, — насупившись, выставил условие Зук.

И тут мальчик выудил из кармана ящерицу тайны. Хвостатая в момент клятвы всегда сбрасывала свой хвост, и если кто-либо нарушал клятву, хвост чернел и обсыпался.

— Кто вам продал ее?

В Гномире явно кто-то из ведьм приторговывал тем, что детям было запрещено, но, видимо, гномы умели быть настолько убедительными, что виртуозно добывали всю необходимую ведьмовскую запрещенку.

Я тяжело выдохнула и вернулась к кровати с красивым балдахином. Отбросила тяжелую ткань и присела на самый край, чтоб ничего не испортить или не испачкать.

Братья подготовились на славу.

Кровать была застелена белоснежным бельем с цветной вышивкой, во главе кровати находилось множество подушек, от самых маленьких до самых больших. Одеяло тоже имелось, а еще... То, что мне удалось рассмотреть в самом дальнем углу, заставило даже прослезиться.

Гномы поставили игрушки в виде семейства кроликов. Я бы в детстве за такой подарок могла выменять все ценности, что у меня имелись на тот момент.

Нет, я, конечно, уже взрослая ведьма, и игрушки остались в том самом далеком детстве, но забота, проявленная о друге-соратнике, тронула до глубины души.

— Хорошо, поклянусь, но только после того, как вы честно, — я окинула мальчишек строгим взглядом, — мне все расскажете, я приму окончательное решение.

Ящерка блеснула в руках Зука и тут же окрасилась в ярко-фиолетовый. Мальчик развернул пресмыкающееся ко мне хвостом, и я коснулась указательным пальцем его конца.

— Клянусь сохранить все услышанное и увиденное и никому не рассказывать о том, что мне доверили семь гномов.

Окрас исчез. Хвост отпал. Фонкин поднял его с пола и спрятал в карман, а ящерку отпустил на волю.

— Итак, я слушаю.

Первым заговорил (неожиданно для меня) Брок:

— Наша мама в беде, и мы хотим ее найти.

Хорошее начало. Коротко и ясно. И в целом я уже собиралась встать, как в разговор включился Ампен:

— И наш отец тоже в беде, но мы не знаем, кто он, и поэтому…

Так, ну что-то более-менее вырисовывалось. Дети на попечении дяди, родители в беде, и никто не знает, где они.

— И каким образом я должна вам помочь?

— Ты отправишь нас в прошлое.

И тут я чуть не поперхнулась.

***

О заклинании, забрасывающем в прошлое, я знала весьма поверхностно, потому что оно входило в раздел запрещенного ведьмовского колдовства.

Однажды меня наказали на целый месяц за провинность. Я пробралась в библиотеку, в секретный раздел, и прочитала основы создания специального эликсира для активации заклинания перемещения во времени.

Нет, я не мечтала путешествовать, но была уверена, что мелочи в прошлом довольно положительно могли повлиять на будущее, а главное… Делала это чисто из эгоистичных мотивов — поиск моих родителей наталкивал на разные способы, и даже запреты не могли остановить.

Когда я попалась в руки ректора Академии магии в секретной зоне, меня чуть не отчислили. Только правда о поиске родителей смогла разжалобить специальную комиссию по особым ситуациям, когда адептки-ведьмы выходили за рамки дозволенного.

И сейчас семь пар сияющих глаз на меня смотрели настолько пристально, что я растерялась. Семь мальчишек-гномов видели во мне последнюю надежду, даже сильно рисковали, защищая перед дядей. Может быть, это был мой последний шанс не только закрепиться в Гномире, но и реализовать то, что я не смогла осуществить в своем детстве?

— Хорошо.

— Как? — вскинулся Зук. — И это все, вот так просто?

— Просто, — я кивнула ему в ответ.

— А я приготовился на ней испытать вонючую жижу убеждения, — выдохнул огорченно Фонкин.

— Ничего нет убедительнее молота, — оскалился Эрки.

Ха! Ничего себе. Да у них же одна идея лучше другой… Про молот мне совсем не понравилось. Неужели бы стали угрожать?

— Только у меня будет условие.

— Начинается, — сплюнул себе под ноги Ампен. — Я так и знал, что ничего просто не бывает.

— Давай. Грузи нас своим «просто», — поддержал брата Оррин.

— Первое, — я окинула взглядом всех ребят. — Никаких запрещенных товаров из лавки ведьмы. Иначе…

— Что?! — в один голос спросили братья.

— Иначе я вынуждена буду устранить ведьму. И поверьте, никому это не понравится. И дядя вашему особенно.

— У-у-у, ты дала клятву, — указал мальчик на хвост ящерки.

— Дала, — кивнула в согласии. — Только иногда можно обойтись и без слов, — я победоносно улыбнулась, гномы сразу сникли.

Наверное, они пережили разочарование, но я поспешила их подбодрить и обнадежить:

— Но так как у честных ведьм есть совесть, я, конечно, рассчитываю на ваше благоразумие и дружбу…

Последнее я произнесла с такой особенной интонацией, что мальчики сразу ожили и заулыбались.

— Мы даем гномское честное, — подковырнул кончиком ногтя свой передний молочный зуб Намфулд.

О да, когда в деле молочные зубы, ну что же, и они могут пойти в дело и быть отличным ингредиентом для будущих колдовских свершений.

— Второе условие: вы всячески помогаете расположить ко мне вашего дядюшку. И если того потребуют обстоятельства, придется взяться за учебу и поработать над своим послушанием.

Я не знала, как обстоят дела с обучением этих сорванцов, но что-то мне подсказывало, что если из них кто и учился, то это был явно Зук. Из него вышел отличный переговорщик, хотя первое место с ним мог разделить и Фонкин, только брал мальчик не умом, а силой убеждения…

Когда мы сошлись на этих двух условиях, то закрепили свой договор крепким рукопожатием. И только засобирались обсудить детали, как где-то сверху, над головой, раздался топот ног и мужские голоса активно выкрикивали последовательно имена мальчишек.

— Я убью их, — распылялся тот самый ненавистный голос градоправителя.

— Что вы, господин, они же дети. Чувство бесстрашия и жажда приключений у них в крови… — наверное, это был тот самый слуга, что встречал меня на входе в дом Томаса Гринвальди.

Гномы как-то резко побледнели, когда смолк голос их старенького слуги.

— Ох, зря он это, — проговорил Брок. — Дядька точно высечет, когда найдет.

— А что не так? — я искренне удивилась.

— Ну, дядя считает, что мы пошли в маму, а она как раз пропала … и…

— Оррин… Зук… Ампен… — дети вздрогнули от родного голоса Томаса.

— Пойдем, — позвал за собой всех Фонкин, — скажем, что увидели редкое насекомое, и тогда, возможно, он смягчится.

— Что же он за зверь у вас? Разве можно близких сечь?

— Можно… когда боишься их потерять навсегда, — тяжело выдохнул Ампен, встав за спиной Фонкина.

— А ты здесь сиди, завтра мы тебя выпустим…

Ну что же... наверное, имело смысл довериться ребятам, тем более если они завтра не вернутся за мной, у меня есть взрывающиеся бомбочки. С ними я себе везде выход найду.

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

Глава 3

Утро началось странно. Сначала я соображала, где я и кто я. Затем долго пыталась понять, как вообще со мной могло такое произойти. Одна из лучших учениц академии лишена возможности колдовать, имея при этом свободный статус ведьмы. Жилья нет, работы тоже нет…

Впервые в жизни захотелось себя пожалеть и взять на ручки…

Но разве это было осуществимо?

И потом договор и клятва на хвосте ящерицы с гномами — все это мне не приснилось, а поэтому…

Мне срочно требовался завтрак в постель. На пустой желудок совершенно не думалось…

Я сделала пасс рукой, но мое колдовство лишь издало скрежет и треск.

Я с недоумением посмотрела на свои руки — вот тебе и ведьма, совершенная пустышка на территории Гномира. И как такое было возможно, чтобы какой-то градоправитель чинил свои законы и шел против ковена? Ни за что не поверю, что подобное могло быть одобрено советом ведьм!

Я тяжело вздохнула. Пыхтя и ругаясь, подняла свое тело с постели, приложив к этому все свои усилия, которые смогла собрать, еще толком ничего не соображая с ночи.

Ну что сказать… докатилась…

Может, не зря меня выставили из академии со справкой о том, что я могу идти на все четыре стороны. Может, сама судьба сделала меня четырнадцатой ведьмой, лишней?

Над всем этим я и думала, и не думала…

В потайном убежище мальчишек Гринвальди меня поджидал сюрприз — помимо сладостей, братья оставили мне овсяное печенье на тарелке и молоко в глиняном кувшине. Кувшин сохранял прохладу, и поэтому молоко было практически свежим.

Молоко так молоко. Хотя, по правде, я не отказалась бы от каши, овсяной. Каша прекрасно забивала голод, и тогда до обеда можно было бы не вспоминать про еду. Но мальчишки поделились со мной самым вкусным, и поэтому я лишь с благодарностью посмотрела на тарелку с несколькими ароматными кольцами печенья.

Когда я допила молоко, то решила подождать. Наверняка дети меня освободят в полуденное время, и сейчас оставалось лишь провести время с пользой.

Братья-гномы попросили меня практически о невозможном — закинуть их в прошлое и разобраться, что случилось с их мамой и папой.

Я очень сильно сомневалась, что это стоило делать. Мое колдовство бывает разным и среди прочих опасных последствий всегда может проявиться в самое непредсказуемое время.

Вчера я так устала, что заснула в дорожном платье и походном плаще. На смену у меня имелось еще одно, из тонкой шерсти, на случай более прохладной погоды. Ведьма ты или не ведьма, а колдовство не могло заменить абсолютно любые потребности. У всего есть своя цена и откат. С колдовством шутки плохи, стоит оплошать — и потом придется расплачиваться до конца своих дней.

Я развязала тесьму на плаще. Спине сразу стало легче. Я даже смогла расправить плечи и сделать глубокий вдох.

Затем я полезла в свою дорожную сумку и стала искать записи про перемещение во времени. В этом непростом колдовском обряде требовалось от ведьмы много концентрации внимания, а главное — опыта. И если первое я еще могла из себя выжать, то опыт… дело наживное и пока мне совершенно недоступное. Никаких гарантий, что по завершении мы не превратимся все в белокрылых обезьян или, того хуже, в мелководных гадюк-кошкобрюх…

***

Пока я изучала записи, над головой раздался хлопок, затем топот. Тяжелый звук придавливал и нарастал, как будто приближался. Сверху посыпались кусочки земли и камни. Все-таки мое временное пристанище больше напоминало землянку или пещеру. Братьям Гринвальди удалось здесь создать уют, несмотря на то, что они еще были детьми и, главное, гномами! В легендах последние всегда упоминались больше любителями чертожного проживания, и излишества их никогда не трогали.

— Друзья?.. — долетело до меня грозное эхо вперемешку с громким рыком. — Где вы?

От услышанного я вздрогнула. Да, дела! Не хватало мне только быть растоптанной каким-то чудовищем.

Я закинула свои записи обратно в сумку. Спрятала ее в самое надежное место — под кровать. В случае обрушения потолка я легко воспользуюсь магией земли и разворошу этот тайник. А пока… пока я должна была удостовериться, что снаружи меня не поджидал ведьмоед. Мало ли!

Братья Гринвальди никак не объявлялись, и поэтому я решила, что хватит тут сидеть и выжидать, пока меня не слопали в самом расцвете сил.

И если колдовство мне было недоступно, то шпилька в прическе прекрасно заменяла отмычку. В Академии магии я научилась не только колдовать, но и в дни наказаний выходить из одиночной комнаты. Ловкость рук, и никаких тебе ключей. Дверной замок мне поддался через пару минут, и вот я уже поднималась по земляным ступеням, ступая на свет.

Иногда полезно просто сидеть и не высовываться. Тоже весьма хорошее правило, жаль, не для меня. У входа в тайное убежище меня поджидало нечто интересное и ужасное.

— Ой, — вскрикнула я от увиденного и попятилась было уже назад, но не тут-то было — тяжелый длинный хвост с оранжевой кисточкой на самом конце преградил мне путь к отступлению.

Да-да. Монстр примерно трехметрового роста смотрел мне в глаза, я бы даже сказала — в самую душеньку. Во рту все пересохло, и язык прилип к небу.

«Томас Гринвальди, я буквально в одном шаге, чтобы тебя проклясть!» — подумала, но вслух, естественно, не сказала, потому что в этот момент монстр, стоящий на двух ногах с четырьмя пальцами на каждой, широко раскрыл свою пасть…

Точно сожрать решил. Вот так, в чем была. Проглотит и не подавится. А главное — туловища у этого чудища толком и не было, одна лишь круглая голова, переходящая в ноги. Неужели мне судьба уготовила такой несчастный конец, безрадостный и не наполненный совсем никаким смыслом?

Я зажмурилась и ждала жуткой развязки. Но ничего не происходило. Когда я нашла в себе силы открыть глаза и посмотреть своему страху в лицо, монстр проговорил:

— Ты пахнешь друзьями! Где вы, друзья? — заунывно затянуло чудище и вновь топнуло.

— Ты кто? — со стучащими от страха зубами решила прояснить нахождение монстра рядом с тайным местом гномов.

— Ушастик, не ешь ее, — послышались голоса братьев Гринвальди, и из кустов вылетело дикое яблоко, прицельно попав в голову этому двуногому.

— Друзья, — расплылся монстр в улыбке, и я даже успела насчитать в его пасти целых четыре резца. — Бомбр голоден, Бомбр хочет есть, — заплакал монстр и шлепнулся на голову, пытаясь присесть.

***

Я еле взяла себя в руки, чтобы не раскричаться. Хотя повод явно был. И весьма очевидный.

— У-шас-тик? — я проговорила по слогам и с сомнением посмотрела на это зубастое чудище.

Ему больше подходило прозвище Страшилище-Ведьмоедище. Но гномы так его обнимали, что мне даже стало неловко от своих мыслей и поведения.

— Как вы с ним познакомились? — единственное, что смогла выдать, когда все-таки пришла в себя.

— В грозу, — проговорил отлепившийся от двуногого Зук. — Он пришел со стороны скал.

— И? Почему вы не сообщили градоправителю о присутствии нового неопознанного гостя?

— А зачем? — насупился Фонкин. — Чтобы дядька закинул его в круг и отправил непонятно куда.

— Ну почему? — возмутилась я, принимая сторону Томаса Гринвальди. — Градоправитель и другие ведьмы справились бы.

— Много ты понимаешь! — с обидой в голосе проговорил Намфулд. — Это наш друг, а друзей мы не предаем.

Ну что же, не моего ума дело, с кем гномы водят дружбу, тем более чудище не входило в круг наших договоренностей, а значит, меня это действительно не касалось.

— Если он не собирается меня съесть, то я его не видела, — подмигнула мальчикам, а вот Ушастику улыбаться мне совсем не хотелось. Напугал. И сильно. — И где же он у вас проживает?

— Да недалеко совсем, в деревушке рядом с Гномиром. За ним присматривает ведьма. Мы договорились, — утвердительно кивнул Эрки.

— Ну раз ведьма… — протянула я и покосилась в сторону трехметрового двуногого.

И как только справляются с приглядом за таким большим и чудовищным?!

— Вот и ведите его к своей ведьме, а мне надо бы в город. Кажется, кто-то собирался в качестве задатка к нашему соглашению меня пристроить на работу, — намекнула на толстые обстоятельства детям.

Хотя, по правде, я не сильно горела желанием вновь видеться со злобным градоправителем.

— Ты нас спасешь, — тихо проговорил Ампен, осматриваясь.

— От кого? — я искренне удивляюсь.

— Придумаем, — авторитетно заявил Зук.

— Мило, не думайте, что я согласна сидеть в вашем тайном убежище до скончания века, пока вы тут все организуете.

— Да зачем до скончания века? Мы просто… Да хотя бы слетим со скалы! — бодро предложил Фонкин.

— Мертвые вы мне точно не поможете, как и я вам. Вряд ли меня пощадит ваш дядя, если прознает, что все это из-за меня.

И спустя пять минут наша компания разделилась. Четверо из семи гномов отправились сопроводить Ушастика в его дом, остальные же подобрались, чтобы составить мне компанию по пути в город.

— И все-таки… Почему вы решили, что в прошлом найдете все свои ответы? — я решилась повторно спросить ребят о том самом первоначальном опасном плане.

— Мы уже говорили, все следы были утрачены, а дядя… в пылу гнева чуть ли не половину Зачарованного леса спалил, его чуть не отправили на тяжелые работы в каменоломню.

— Что же он у вас настолько неугомонный?

— Строгий, — вклинился в разговор до этого отстраненно ведший себя Брок.

— И эмоциональный, — добавил Оррин.

В принципе, если откинуть нашу вспыхнувшую нелюбовь, Томас Гринвальди производил хорошее впечатление. И если ты не являешься ведьмой, то у тебя есть все шансы втереться к нему в доверие.

Точно, как это я и сама не догадалась. Я же могу использовать эликсир измененной внешности и устроиться на работу! И почему я сразу об этом не подумала? Наверное, теплая встреча со стороны господина Гринвальди напрочь лишила меня возможности думать.

— Значит, так, скалы отменяются! — уверенно проговорила и посмотрела на мальчишек. — Я сама все устрою… только вам нужно будет мне немного подыграть.

Я поворошила рукой внутри своей дорожной сумки и сразу же нащупала маленький фиал с жидкостью. Его мне могло хватить примерно на месяц для поддержания измененной внешности. Правда, местные свободные ведьмы сразу же почувствуют мою истинную натуру, и тут уж без помощи гномов мне определенно было не обойтись.

***

— Ты уверена, что это сработает? — Фонкин посмотрел на меня с недоверием и затем еще раз потряс фиал с эликсиром.

— Это последний, если сейчас ты его разобьешь, то мой план точно провалится.

— С чего ты взяла, что наш дядюшка возьмет первую встречную на работу? Он весьма дотошен и предвзят.

Я даже остановилась. Впервые мне встретились дети с подобным мышлением. И в целом поведение отвечает их мальчуковому возрасту, но рассуждения и то, как они серьезно хотели разобраться во всем, приводят меня в состояние замешательства и шока. Может, их гномская натура работала иначе, добавляя братьям Гринвальди излишней взрослости?

— Чего встала столбом на середине пути? — меня подтолкнули две пухлые ладошки в спину, этим ворчуном оказался Эрки, когда я обернулась и посмотрела на ребенка.

— Я задумалась… — не стала вдаваться в подробности того, что мне немного не по себе от того, какими братья бывают взрослыми.

— Ишь, задумалась. Дядька таких задумчивых на раз-два ссылает на исправительные работы, и первая ваша встреча…

— Не надо, не напоминай. Я подумала, что нам нужны еще союзники, и это должен быть не кто иной, как одобренные градоправителем ведьмы. Они же могут попросить его об услуге? Устроить на работу свою шестиюродную внучатую племянницу?

— Теоретически, — проговорил Зук, — это возможно, а практически… наши ведьмы ничего просто так не делают. Мы проверяли.

— Думаете, откажут?

— Отказать не откажут, только могут заломить непомерную цену за помощь.

— Денег у меня точно нет, — сокрушенно проговорила, расписываясь в своей полной беспомощности.

— Им не нужны деньги, они… — Зук задумался, как будто сомневался, стоило ли мне раскрывать всю нелицеприятную правду.

— Что — они?

— Забирают желания.

— Это как?

— У нас существует традиция, каждый год, в день Праздника Желаний, мы несем бусины к главному фонтану. И если все верно продумать, то желание наверняка исполнится.

— И как? Ваши желания исполнились?

— У нас оно одно-единственное, и сколько бы ни пытались, ничего не происходило из загаданного. А мы желали как никто в этом городе, всемером, и бусины сбрасывали в фонтан. Только это все напрасно…

— Так если оно не работает, зачем ведьмам нужна такая плата?

— А это тебе лучше знать, ты же одна их них.

Так-то оно так. Только мне стало казаться, что ведьмы деревень и поселков разительно отличались от свободных. И что среди своих наверняка нашлись особые личности, установившие свои правила.

Так что ничего о желаниях я не знала и даже не догадывалась…

Глава 4

Томас Гринвальди, как ни старался, был совсем неприветлив. Его глаза сверкали в темноте с неодобрительной неприязнью, и, даже несмотря на рекомендации местных ведьм и полного радушия со стороны маленьких и дерзких племянников, я ему не нравилась. Белокурая и синеглазая. Якобы не ведьма, но не нравилась, и все тут.

— Так ты говоришь, внучатая племянница Моры… — мужчина вчитывался в рекомендации и все равно посматривал на меня с подозрением.

Мора, как и предрекали гномы, взяла с меня тройную оплату. И, даже учитывая то, что я была такой же ведьмой, как и она, не сделала мне скидку ни на одно желание. Я подписала с ней магический договор, что обязуюсь послужить Гномиру в случае хорошего исхода дела пять полных лет. И ни при каких обстоятельствах не раскрывать, что Мора мне каким-то образом посодействовала. Ну, и мои желания. Все те, что я могла загадать в эти пять лет, должна была передать добровольно ведьме.

Я согласилась, взвесив все «за» и «против». Желания показались самой малой платой, которую я могла совершить на сегодня. Ну что же… может, оно и к лучшему, поменьше глупостей в голове, полное сосредоточение на своей работе в новом городе мне вполне подходили.

— Очень внучатая, как видите, судьба не обласкала меня и совершенно не наградила никаким магическим даром. Я не маг и не ведьма, так, пустое место…

— Пустое место… И какую работу ты можешь выполнять?

Мора мне посоветовала выпросить у градоправителя место торговки в сырной лавке. Для ведьмы это превосходное прикрытие. И тут я задалась вопросом: как же мне все обыграть так, чтобы получить разрешение от господина Гринвальди на колдовство? Ведь если я представлюсь обычной девушкой, то мое колдовство так и останется под запретом…

Но ведьма была убедительна, когда говорила о том, что мне надо обвыкнуться и понять все устройство Гномира. Для этого колдовство не требовалось, совсем. И я решила рискнуть — покинуть этот город я всегда успею. Пять лет ведь небольшой срок или все же большой?

Над этим я сейчас думать не собиралась.

— Разную, господин, — смиренно сложила руки в замок на юбке, потупила глазки в пол, не смея посмотреть мужчине в глаза.

На этот раз я решила не рисковать и состроить из себя настолько невинную овечку, безропотную и покладистую, чтобы Гринвальди не к чему было придраться.

А градоправитель пытался найти любой повод и снова дать мне от ворот поворот. И получалось, что дело было не совсем в ведьмах… Вернее, не только в них…

— Умею чистить полы, следить за температурой в погребах и лавках, взвешивать товары, а еще…

— Что еще? — недовольно пробасил Томас Гринвальди.

— Я видела, что в сырную лавку требуется помощница… — и снова глазки в пол, немного дрожи в теле для наглядности.

— И что, ты хотела бы себя предложить? — как-то это двусмысленно прозвучало из уст мужчины, мне показалось, даже с подвохом.

— Что вы… я бы могла попробовать, если бы никто не был против и дал мне шанс…

Звучало жалко и немного унизительно даже лично для меня. Хоть сейчас я скрывалась под иной личиной, испытывала настоящий ужас из-за того, насколько мне приходилось быть не собой, подавлять себя — настоящую Мариуку.

Зачем такие страдания, я не понимала, а главное — для чего все это… Но тут же себя одернула. В этом городе необходимы перемены. Люди не должны жить под гнетом нерадивого господина, а ведьмы… ведьмы не должны пользоваться положением и продавать запрещенные эликсиры и товары не только детям, но и взрослым.

***

— Хорошо, — снизошел наконец Гринвальди до меня убогой. — Даю тебе срок ровно месяц. Себя проявить и показать трудолюбие и усердие.

И тут мое напряжение как рукой сняло. Можно было выдыхать и праздновать свою маленькую победу.

— При условии, что каждый пятый день ты лично будешь приносить корзину сыров по моему особому заказу к нам в дом.

— Разве у господина есть нехватка? — я покосилась в сторону двери. — Или, быть может…

— Не может, — оборвал меня не совсем вежливо градоправитель. — В моем доме семь неслухов, которым нужно хорошее питание, а наш слуга… Хоть он и предан нашей семье с давних лет, уже не совсем в состоянии в одиночку заниматься нашим обеспечением.

Я поняла, что тема для Томаса Гринвальди непростая и местами болезненная. За его внешней черствостью и неприветливостью скрывались отчаяние и боль.

— Хорошо, я все поняла, — я присела в небольшом реверансе. — Сыр будет в вашем доме каждый пятый день.

Тогда мужчина громко отодвинул свой стул и вышел из-за стола.

— Как твое имя?

И я без запинки выдала то, что давно обсудила с гномами.

— Бель Снежи, господин.

— Откуда ты, Бель? — озадаченно проговорил Томас Гринвальди и подошел ко мне совсем вплотную, награждая хмурым взглядом.

Все-таки мужчина был очень высоким. Я доходила макушкой ему до подбородка. Справившись со своим внутренним страхом, я наконец отважилась взглянуть в две чернеющие бездны господина Гринвальди.

— Меня привели сюда ведьмины круги со стороны Янтарного моря, — ляпнула совершенно наобум, особо не надеясь на то, что Томас мне сможет так легко поверить.

— С Янтарного моря, значит?

— Да, — я вновь подтвердила свою легенду с замирающим сердцем.

А вдруг он сейчас сможет разоблачить? А что, если эликсир даст сбой?

Но нет. Ничего из мною надуманного не случилось. Все обошлось.

— Бель, не забудь. Это твои бумаги и разрешение на работу в Гномире. Они подлежат продлению через месяц. Без них ты не сможешь здесь ничем заниматься. В твоих интересах выдержать испытательный срок.

Мне показалось, что как будто Томас не просто стоял рядом со мной, а еще зачем-то мужчина вдыхал воздух над моей макушкой, много воздуха.

Я поежилась. Мало того, что меня едва приняли на работу, так еще и зачем-то обнюхивали… Я терялась в догадках: что это было? Но уточнять ничего не стала. Выхватила бумаги из рук градоправителя, наспех попрощалась и опрометью выбежала из кабинета Томаса Гринвальди, пока он не передумал. А ведь мог! Поэтому я не оставила градоправителю ни единого шанса.

Когда поместье Гринвальди осталось сильно позади, я наконец спокойно перевела дыхание. Свершилось. Я наконец могла остаться в Гномире вполне на законных основаниях. Колдовать не могла. Но… я очень надеялась, что и это каким-то образом вскоре решится.

— Мариука, — откуда-то из-за куста меня позвали братья Гринвальди.

— Вы почему не в своих постелях? Где остальные?

— Мы не можем сейчас пойти спать, Ушастика обнаружила ведьма из Репинки.

— И что теперь?

— Мы догоним остальных и будем решать, как быть.

— Ночью? — я посмотрела на проклевывающиеся звезды на темном небе. — Это же совсем не безопасно.

— Знаем, — в один голос шепотом проговорили гномы. — Но другого выхода нет, Ушастик наш друг.

— Тогда я пойду с вами! — я решительно была настроена, поэтому, перекинув поудобнее сумку на другое плечо, засобиралась с гномами.

— Исключено, — подбоченившись, высказался Фонкин. — Если дядька прознает, не видать тебе никакой сырной лавки, как и разрешения на работу. А если только мы попадемся, так нам не привыкать. Не в первый раз.

— Так нельзя! Вы еще дети. Нечего вам бродить по темному лесу, и остальным надо запретить.

Только я собиралась подойти к братьям, как один из мальчишек выкинул руку с зажатым кулаком вперед, а затем раскрыл его, рассыпая у моих ног «Вязкую сыпь».

***

— Прости, ты нам не мать и даже не тетка… — прошептал Фонкин.

А я стала бороться с тем, что мои ноги утопали в сырой земле.

С этим надо было кончать, причем немедленно! Местные ведьмы совсем распоясались… Напродавали несмышленым детям разных товаров, а я расхлебываю это в одиночку. Непорядок…

Гномы ушли и, как бы я ни просила их одуматься, возвращаться не собирались.

Я же попробовала воздействовать на порошок «Вязкая сыпь» колдовством, которое вновь дало осечку. Непонятно, на что я надеялась. Ведь моя магия совершенно не работала, а братья Гринвальди уже были далеко.

Ну ничего… Вот только выберусь, а уж затем наподдаю этим невоспитанным мальчишкам. Не видать им путешествия в прошлое как своих ушей…

Решив, что они первыми нарушили наш договор, попыталась себя вытащить как-то из земли.

Но, устав, в конце совсем сдалась и, тихо проголосив «помогите», совершенно ни на что не надеясь, всхлипнула.

Да-да. Я — плачущая ведьма. Зачарованный лес оказался совершенно неприветлив. Гномир оказался непостижимой вершиной для меня. Может, надо было родиться листиком на густой кроне какого-нибудь векового древа?..

Немного себя пожалев и растерев влагу по лицу, я все-таки решила не впадать в истерику. Не этому меня в Академии Магии обучали.

«Любая наделенная магией личность не должна паниковать в затруднительном положении…» — гласил устав Академии.

Только бы еще понять, как теперь этой наделенной магией личности себя вызволить из той самой затруднительной ситуации, но уже без магии…

Вот так и пожалеешь, что в минуту отчаяния ты совершеннолетняя свободная ведьма, и никто, совсем никто не кинется тебя искать.

И пролетающая мимо птица была со мной в этом согласна, так как прилетевшее на мою голову от нее приветствие только усугубило и так никчемное положение дел.

— Помогите, — уже более громко я крикнула в чернеющую пустоту.

И… я была услышана. Томас Гринвальди стоял от меня в нескольких метрах и ввинчивался в мое тело неприятным взглядом. Тяжелым. Карательным.

Чувствовалось, расправы было не миновать.

— Здравствуйте, — я постаралась улыбнуться.

— Здоровались уже, — выдохнул недовольно хозяин поместья. — А теперь потрудитесь объясниться, за каким лешим вы погнались и какого ворона воткнулись, словно морковка, по пояс в мои земли?