Дверь к поляне Воспоминаний

Глава 1

Лёгкий ветерок сорвал листок с одиноко растущей в хвойном лесу берёзки, закружил его в причудливом, вихревом танце, провёл над кронами вечнозелёных гигантов и мягко опустил к небольшой полянке, где лежала пара людей, увлечённых серьёзным спором о вещах совершенно несерьёзных.

— Ну вот, опять ты не угадал! — ворчливо заметила девушка, злясь на недогадливость собеседника. — Какой ещё шкаф с хвостиком? Ну разве это милое облачко на него похоже?! Смотри: ушки, пузико, шляпка, маленький хвостик — вылитый бегемотик из моего любимого набора! И твоего, кстати, тоже. Или ты забыл?

— Как ты у меня подворовывала миниатюрки? Да нет, прекрасно помню, — усмехнулся парень и тут же тихонько ойкнул, получив тычок маленьким кулачком под рёбра. — Да я же и не против был! Ай!

— Знаю, что не против, — по-доброму проворчала девушка, бесцеремонно приподнимая его руку, чтобы удобнее устроиться на плече. — Или ты думал, я не замечала, что недостающие в моей коллекции бегемотики мистическим образом оказывались на самом видном месте твоей комнаты? Но почему-то всегда стояли на самой верхней полке, куда я без табуреточки не доставала.

— Которую ты всегда без труда находила.

— Потому что её кто-то, как бы ненароком, оставлял в уголке. Гад ты…

— Потому что оставлял табуреточку?

— Потому что приучил к заботе, — девушка тяжело вздохнула и крепче прижалась к его руке, кутаясь в добровольно-принудительные обнимашки. — Причём — к качественной заботе! А не ко всякой ерунде, которую за такую принимают.

— О, как! — удивился парень и попытался заглянуть ей в глаза, но тут же получил лёгкий укус и перестал вертеться. Подложив свободную руку под голову, он скользнул взглядом по проплывающему над ними причудливому облачку, которое в свете луны казалось то старинной пиратской шхуной, то запутавшимся в клубке ниток котёнком, и спросил: — И в чём же разница?

— В душе, — не задумываясь ответила девушка. — И в мелочах.

— Потому что в них собака зарыта?

— Дурак! Потому что в них души больше. И чище она в них. Чем больше поступок, тем дольше люди над ним думают: планируют, прикидывают, высчитывают… И со всем этим могут так заморочиться, что забывают добавить самый главный элемент — душу. А без неё даже самая большая забота теряет свой вкус, а иногда и смысл.

— Не понял… Мне кажется, ты что-то путаешь. Как забота может быть без души, да ещё и без смысла? Это же невозможно!

— Ой, и почему я даже не удивлена! — фыркнула девушка и легонько прикусила его локоть, предварительно оттянув край рукава футболки. — Ты никогда такие вещи на словах не понимал, сложные они для тебя были. Зато всегда всё делал правильно. Чувствовал, гад такой, как правильно, и делал. И никогда не ошибался.

— Хватит меня уже хвалить — мне это нравится! — отшутился юноша. — Лучше на вопрос ответь.

— Ну… Помнишь, я тебе про Мишку рассказывала? Который за мной ещё после школы бегал и цветы под окна подкидывал?

— Это который тебе под окнами надпись-однодневку оставил? Помню, помню. И что?

— Да надпись хорошая была, качественная. Я бы не один год на неё смотрела. Кто ж знал, что Мишке не повезёт на моего папу нарваться? А с ним разговор короткий — сам знаешь. Тряпку с ведром выдал и над душой стоял, пока асфальт чище прежнего не стал. Но я не об этом. У меня когда пробы в театральный были, он меня поддержать пришёл…

— А…

— Да-да, не перебивай. Я тогда дико волновалась. Не помогали ни папины заверения в моей гениальности, ни мамин пузырёк валерьянки, ни дедушкино «авось пронесёт» — вообще ничего. Мандраж такой был… вспоминать страшно. И вот, стою я на сцене, только-только закончила свой дебютный показ игривого дронта в брачный период — экзаменаторы те ещё выдумщики были — перевожу дыхание, и тут он. Во фраке. С огромным букетом бархатных роз. Поднимается на сцену, вручает мне всё это великолепие, а потом помогает спуститься, потому что из-за слёз я ничего не видела.

Девушка сделала паузу. Парень глубоко вздохнул. Он прекрасно помнил тот день и то, что было дальше, и уже готовился услышать о себе не самые приятные слова. Потому что тогда, после его небольшого поступка, он разругался с тем самым Мишей и, что ещё хуже, стал причиной его ссоры с Девушкой.

— Я спустилась со сцены, и там меня встретил ты. Что-то пробормотал, отобрал букет, вытер слёзы своим платком, а потом оставил мне его и ушёл. И знаешь что?

— Что? — стараясь не выдать напряжения, спросил парень.

— Это и была настоящая забота с твоей стороны. Без прикрас. Был Миша, который в стремлении показать себя передо мной забыл самое главное — меня. Он купил шикарный букет, надел дорогой костюм и даже пришёл в важный для меня день — идеальный момент, чтобы произвести впечатление, да? Но он забыл, что у меня аллергия на цветы, хотя всего пару месяцев назад краснел передо мной по тому же поводу. А ты… просто забрал букет, привёл меня в порядок и подтолкнул к коридору в гримёрку, спасая от всеобщего внимания. Сделал то, что мне было тогда нужно, а не то, что хотел. Проявил заботу. Потому что всегда помнил обо мне.

Девушка замолчала. Замолчал и парень, обдумывая её слова. Он действительно никогда так глубоко не задумывался о своих поступках — просто делал, и всё. Шутил, помогал, слушал истории или просто был рядом. Единственное, чего ему хотелось, — чтобы люди вокруг улыбались. Искренне и беззаботно. А для этого нужно всего лишь слышать. Не ушами — сердцем. Потому что только так можно понять, что действительно нужно человеку. Парень знал: то, что мы хотим, и то, что думаем, будто хотим, может сильно отличаться. Люди вообще склонны выдумывать себе странные желания и мечты, думая чем угодно, но только не сердцем.

В траве застрекотал сверчок. Ночной воздух наполнился спокойствием и особым уютом, который сложно объяснить словами. Это всё равно что пытаться объяснить вкус дружбы или теплоту любви. Лишь испытав, понимаешь, что это такое.

Ветер подул сильнее, гоня облака прочь. Выглянувшая луна с новой силой осветила всё вокруг, придавая и без того волшебной ночи ещё больше сказочности.

Девушка зажмурилась и потянулась, нежась в мягком свете Ночной Хозяйки, совершенно не обращая внимания на ворчание юноши, чьё ухо пострадало от внезапного взмаха её руки.

Небо неуловимо изменилось. Светло-синие тона постепенно вытесняла фиолетовая рябь, протянувшаяся сквозь небосвод и дополнявшая атмосферу сказки новыми красками.

— Гляди! — тонкая ручка устремилась вверх, указывая на особо причудливое облачко. — Прямо как котёнок из нашего любимого мультика. Помнишь? Который своими проказами доводил бедненьких собачек.

— Конечно помню, — проворчал парень, лёгким движением опуская мельтешащую у лица руку. — И уж точно никогда его не забуду. Потому что у меня тоже есть такой же вредный… котёнок, который не даёт заскучать.

— Это он от большой-пребольшой любви делает, — зевнула девушка и перевела взгляд на кроны деревьев. На самых кончиках самых высоких гигантов плясали первые солнечные отблески, встречаясь с лунными зайчиками и сияя настоящим волшебством. — Почему мы с тобой стали так редко смотреть на небо? Помнишь, раньше мы почти каждую летнюю ночь брали плед и убегали в поле… или на речку… ели рассованные по карманам сухари и, вот как сейчас, просто болтали? Что с нами случилось?

— Мы стали взрослыми, — спустя паузу ответил парень. Неуверенно, словно сомневаясь в собственных словах.

— И всё? Ты всегда говорил, что мы с тобой не повзрослеем. Никогда.

«Мы перестали ценить простые вещи», — хотел сказать Парень, но промолчал. Промолчал, потому что эти слова не заставят никого улыбнуться. «Мы перестали ценить время», — ещё один ответ на тот же самый, такой простой и одновременно сложный вопрос, который лезвием прошёлся по его сердцу.

Перед затуманенным взором Парня пронеслись сотни воспоминаний. Закручиваясь колючим вихрем, они оцарапывали Душу напоминанием неправильного выбора.

Вот он возвращается домой после смены. Подходит к знакомому окну и… проходит мимо. Выбирает несколько лишних часов сна вместо нескольких часов беседы.

А вот здесь он не проходит мимо. Нет. Но и не заходит. Просто стоит и смотрит в тёмное окно, теребит в руках мобильный, словно это добавит ему уверенности, периодически поглядывает на время, но так и не решается постучать. Всё из-за пустяковой ссоры накануне. Действительно пустяковой. Ведь не могут же родные души дуться друг на друга из-за простой пироженки? Даже если она очень вкусная и последняя? Или могут?

Парень поморщился, словно от зубной боли. Новое воспоминание кольнуло сильнее прежних. В нём он стоит на перекрёстке, всё так же держит в руках смартфон и думает, куда идти. Налево — дом, где ждёт Она. Сегодня полная луна, и они планировали гулять в её свете. Вдвоём, вдоль реки. Направо — дача одноклассника. Там шумно, весело. Много людей и новых знакомств, которых ему давно хотелось.

Новый укол. Старая боль. Осознание неправильного выбора. Упущенного времени. Их времени.

Парень молчит. Погружённый в пучину воспоминаний, он не замечает ничего вокруг, но механически, нежно сжимает Её, не выпуская из объятий.

Молчит и она. Как и он, Девушка плывёт по реке Памяти. Проплывающие над ней облака помогают ей вспоминать, играя роль Островков.

Вот облачко в форме осеннего букета. Луговые цветы, которые она так любит. Настолько, что готова терпеть раздражающую аллергию, лишь бы ненадолго зарыться носом в пучок маленьких соцветий и вдохнуть аромат трав. Первая ночь после приезда. Она только вернулась от бабушки и вот-вот собиралась лечь спать, как её разбудил лёгкий, знакомый и такой родной стук по стеклу. Три коротких, один длинный и снова два коротких — их тайный сигнал. Она не могла поверить, что Он к ней пришёл. Откуда он узнал, что она сегодня приезжает? Она никому не говорила. Хотя… это не важно. Важно, что он здесь. Что пришёл. А то, что ради маленького сюрприза он подкупил работающего на вокзале друга, — не важно. Она никогда об этом не узнает, навсегда сохранив послевкусие сказки.

А вот ещё одно облачко. Оно не такое красивое, как прежде — тяжёлое и грустное. Это летний дождь, который Они встретили, стоя под козырьком подъезда. Он любил дождь. Любил гулять под падающими с неба тёплыми каплями, резко взъерошивать волосы, осыпая её мириадами брызг, и смеяться над её недовольным лицом. А она, как истинная кошка, не любила воду. Не любила мокнуть, а потом сохнуть. Ей не нравилось, как выглядят её намокшие волосы, хоть Он всегда говорил, что в таком виде Она — само совершенство.

Девушка поморщилась и зарылась в его руку. Она вспомнила, что было дальше, и почувствовала ноющую боль. Помнила, как он тогда улыбался и тянул её под горячие струи воды — в ту ночь дождь был обжигающе тёплым. Помнила, как он хотел потанцевать с ней под дождём. Как напевал её любимый мотив, используя мелодию как аргумент. И помнила, как отказала.

А он не стал настаивать. Не стал продавливать своё желание, уважая её выбор и настроение, а просто сделал шаг назад. Он заботился о её внутреннем мире. Всегда. И если и нарушал его покой, то лишь врываясь с чем-то весёлым.

Тогда они просто стояли под козырьком, обнимались и молчали, глядя на стену из сотен тысяч падающих с неба капель. Им было грустно. Почему? Тогда Девушка этого не знала. Не думала, что это из-за её маленького отказа, хотя глубоко внутри понимала — дело не в нём. А сейчас понимала. Их души чувствовали, что в тот момент они упустили свой последний танец. Танец под летним дождём, полный смеха, беззаботности и радости. Детского восторга. Их танец.

Солнечный лучик соскользнул с кроны и пробежался по лицам ребят. Парень зажмурился и тяжело вздохнул. Крепко прижал к себе Девушку и поцеловал в макушку.

— Тебе пора, начинает светать.

— Я не хочу уходить! — капризно заявила Девушка и попыталась завернуться в его руку.

— Я тоже не хочу тебя отпускать, но так надо.

Парень осторожно встал, подняв вместе с собой и повисший на руке тёплый комочек, и посмотрел в сторону встающего солнца.

— Ну же, отпускай меня.

— Не хочу! А вдруг мы больше не увидимся?!

— Увидимся, обещаю, — он мягко приподнял родной комочек и снова поцеловал в макушку.

— В прошлый раз ты мне говорил то же самое! — в голосе Девушки лязгнула сталь. В нём зазвучали злость, энергия и… боль. Много боли, разрывающей её изнутри. — Ты обещал, что мы увидимся. Что уезжаешь ненадолго. Что с тобой всё будет хорошо и что мы очень скоро снова будем лежать под луной — только ты и я. А ты… ты…

По её щекам потекли слёзы. Они бежали вниз, капали на белоснежную футболку, впитывались в ткань и через неё обжигали тело Парня.

Он сглотнул стоявший в горле ком, по ощущениям состоявший из битого стекла и гвоздей, напряг живот, чтобы голос не дрожал и звучал увереннее, и тихо заговорил, гладя её взъерошенные волосы:

— Оглянись. Мы снова вместе, под луной. Только ты и я — как раньше.

— Не как раньше… — сквозь всхлипы слова давались с трудом. Хорошо, что Он умел слушать сердцем. Хоть и слишком поздно. — Это… это не навсегда…

— Будет. Потом.

— Я не уйду! Я… вдруг я не найду дорогу обратно? Вдруг я не смогу вернуться?

— Сможешь. Ты же нашла её сегодня?

— Ты даже не представляешь, как долго я её искала…

— Представляю… — и он представлял. Он знал, ведь Здесь Время идёт совсем не так, как привыкли Там. Здесь можно увидеть всё и всё узнать. Не сразу, но… время есть. Куда теперь спешить?

— Пообещай, что я снова тебя увижу. Очень скоро. Пообещай!

Руки Парня крепче сжались на её спине. Он зарылся носом в её волосы и тихо прошептал:

— Обещаю. Ты найдёшь нужную дверь к Поляне Воспоминаний. Дверь ко мне.

Она обмякла. А затем впилась в Него самыми крепкими из всех возможных объятий. Она плакала, хоть слёзы давно кончились, а потом резко приподнялась на носочки и поцеловала его. И ушла, приминая босыми ногами мягкую траву Поляны Воспоминаний. Её душа была спокойна, ведь Он пообещал, что они непременно увидятся вновь. А он никогда не нарушал обещаний. Никогда.

Он смотрел ей вслед и тихо плакал. Теперь было можно. Теперь она не увидит его слёз. Он так долго ждал встречи с ней, ждал её на их поляне, неведомо как появившейся в этом мире. Ждал — и дождался.

Он понимал её боль. Понимал, но не мог объяснить. Ведь как можно объяснить Это? Разве она будет его слушать? Конечно нет. Да и как представить, что Она примет его выбор? Как поверит в то, что он сделал это ради неё? Как и вообще всё, что он когда-либо делал. В это невозможно поверить. Ведь тогда, по её пониманию, Он должен быть рядом с ней. С ней, а не на Поляне Воспоминаний.

Он проследил за ней до самого конца. До того момента, как её тающий образ растворился, пройдя витиеватой аркой древесного портала. Портала из мира Снов. Он мягко улыбнулся, вытер слёзы и посмотрел на небо, которое в обоих мирах было одинаковым.

А она… она только что проснулась на мокрой подушке. В слезах и с умиротворённой улыбкой на лице. Настоящей и искренней улыбкой, впервые за долгое время посетившей её красивое лицо. Девушка приподнялась на локте, вытерла слёзы тыльной стороной ладони и поправила стоящую на прикроватной тумбочке фотографию. Их фотографию, случайно снятую другом у арки городского парка. Он поймал их счастливыми. Молодыми. Беззаботными. Смеющимися детским, искренним и полным любви смехом.

— Спасибо… — полный счастья шёпот сорвался с её губ и эхом разнёсся по комнате.

Она была счастлива. Ведь только что Он сдержал своё слово. Как и всегда.