До встречи под Луной (История любви)

Пролог

Знакомствами в Интернете в наше время никого не удивишь. Почти каждая девушка, если она молодая, красивая и свободная, считает своим долгом испытать судьбу таким образом. Одни ищут большой любви, другие – больших денег, третьи – впечатлений и разнообразия, четвёртые – просто общения…

Софья Снегова не искала ничего, и вообще, не верила в подобные знакомства. Ну, какая, спрашивается, любовь может быть, если люди даже в глаза друг друга не видели? Что же до общения, то она не была слишком уж общительной. А деньги предпочитала получать каким-нибудь другим способом, не торгуя своей независимостью. Правда, у неё это не очень хорошо получалось, но это уже отдельный разговор.

Словом, когда Софья однажды поддалась уговорам подруг, она и сама не знала, что ею руководит. Скорее всего, обычное человеческое любопытство, а может быть, просто, хотелось, чтобы её, наконец, оставили в покое. Но, так или иначе, дело было сделано. Фотография Софьи, вместе с коротеньким письмом, была размещена на отдельном сайте в Интернете, и как-то очень быстро стали объявляться результаты. Не то, чтобы Софья была красавицей, скорее, хорошенькой, обаятельной (умные люди, правда, ценят это больше, чем шаблонную красоту), но искатели приключений из разных стран, судя по всему, считали своим долгом ответить на каждое встречное письмо – просто, на всякий случай. Одни письма она без разговоров удаляла, другие, вроде бы, чем-то её заинтересовали, и она написала ответ. Они просили писать подробнее, рассказывали о себе и, в конце концов, стали просить номер телефона. Кому-то она его, кажется, отослала.

Она не ждала от всего этого чего-то сверхъестественного и не строила иллюзий и далеко идущих планов. И когда однажды, лунной ночью на её столе требовательно зазвонил мобильный, Софья совсем не удивилась. Значит, кто-то из них дозвонился, всё-таки. И, конечно же, перепутал время. Должно быть, между их странами большая временная разница. Наверное, из Америки звонит…

Она нехотя выползла из кровати, прошлёпала босиком к столу, стоящему у окна. И с этого момента её душевное равновесие, жизненные убеждения и взгляды на мир существенно пошатнулись.

Того, кто дозвонился ей сейчас, действительно, отделяла от Софьи огромная временная разница. Вот, только жил он не в Америке, и не в какой-либо другой стране Земли, а гораздо дальше…

Глава 1

Но, впрочем, обо всём по порядку.

Софья Снегова родилась и выросла в небольшом провинциальном городе и видела в своей жизни не так уж много. В детстве немного завидовала сверстникам, чьи родители ездили по каким-либо делам за границу и привозили им оттуда множество разных вкусностей, или яркие игрушки. Особенными счастливчиками считались те, кто сам куда-нибудь ездил с родителями. Софья мечтала о путешествиях и проглатывала книги о дальних странах одну за другой. Иногда у неё даже возникала иллюзия, что она уже везде побывала, и даже странно было вспоминать в какой-то момент, что на самом-то деле нигде она не была. Спроси её о любой стране мира – столько расскажет, что хватит не на одну энциклопедию. Родственники и друзья родителей часто восхищались: «Какая умная девочка!»

Она себя умной не считала. Хотя бы потому, что многие из её подруг нашли для себя какое-то увлечение, а она так и бросалась от одного занятия к другому и не могла определиться, какое же из них её любимое. Ну, что она могла поделать, если ей нравилось и вышивать, и рисовать, и изучать английский – и ещё много чего? И на всё это надолго не хватает терпения. «Несерьёзный ты человек, Софья, – часто говорила мама, качая головой. – Определилась бы с чем-нибудь одним – глядишь, и вышло бы из тебя что-нибудь».

Софья не спорила. Да, она несерьёзная, она и сама это знала. Но, с другой стороны, всегда ли это хорошо – быть серьёзной? Если бы все были серьёзными, мир стал бы серым, и не было бы места в нём чудесам, ярким краскам, безумным поступкам и хорошему настроению. Словом, она воспринимала себя такой, как есть, и не собиралась меняться.

В школе училась средне. Если ей было интересно, могла учиться блестяще, удивляя всех своими знаниями, если предмет был для неё скучным – едва тянула на «тройку». В общем, одна из многих и не такая, как все. Обычная незаурядная личность.

После школы в институт не пошла – не могла выбрать специальность. Да, не очень-то ей и хотелось учиться дальше. Уговоры родителей пропустила мимо ушей и, окончив бухгалтерские курсы, устроилась на работу в небольшую, недолговечную фирмочку, занимавшуюся непонятно чем. Вскоре фирмочка распалась…

Дальше была работа продавцом, машинисткой, диспетчером. «Ты как птица перелётная, – говорила мама. – Вот, была бы у тебя специальность в руках и высшее образование…» «И что? – пожимала плечами Софья. – Сидела бы на тех же копейках, только с высшим образованием». Это была отговорка. На самом деле ей было, просто, лень.

Подруги, в отличие от родителей, Софью поддерживали. А Наташа Филимоненко и подала идею насчёт знакомства с иностранцами.

– А там, всё равно, наше образование не считается, – убеждала она Софью. – Придётся переучиваться заново, и пять лет коту под хвост.

– Да погоди ты строить планы, – скептически пожимала плечами Софья. – Для того чтобы там переучиваться заново, надо ещё сначала иностранца найти. Наверное, не так-то это просто делается.

– А вот и ошибаешься! – торжествующе воскликнула Наташа. – Очень даже просто это делается. Берёшь иностранца, запудриваешь ему мозги…

– Где берёшь? Под деревом, что ли? Так, они там, вроде бы, не валяются.

– Ну, почему под деревом? Я же тебе сто раз говорила – на сайтах знакомств. Отправляешь свою фотографию с письмом…

– Ну, понятно, – Софья сморщила нос. – Только что-то мне всё это не нравится.

– Почему?

– Не верю я во всё это.

– Ну и зря!

– Ничего не зря. Ну, сама подумай, Наташка, какая может быть любовь по интернету? Это же бред. Действительно, как ты говоришь, запудривание мозгов.

– Ну, зачем тебе обязательно любовь? Ты что у нас, такая романтичная?

– Да не особенно, – пожала плечами Софья. – Но и выходить замуж непонятно за кого, да ещё и в чужую страну, тоже, почему-то, нет желания.

– Ну, знаешь… Как ты говоришь, совсем не обязательно строить далеко идущие планы. Никто, ведь, тебя не заставляет сразу же выскакивать замуж за первого, кто тебе напишет. Попереписывайся, присмотрись… Можешь даже написать, что ищешь просто друга по переписке. А там – кто знает…

Софья молчала, задумавшись. Последнее предложение Наташи звучало как-то более привлекательно, чем всё, сказанное ею до этого. Искать друга по переписке – это, всё-таки, не мужа-содержателя. Просто, свободная умная девушка без всяких запросов хочет пообщаться с кем-нибудь в интернете на вольную тему. Здесь нет ничего унизительного. Тем более, в глубине души Софья была уверена, что именно из дружбы постепенно и возникает настоящая любовь. А если сразу заливать про неземную любовь и поцелуи при луне, то всё это очень быстро перегорит, только дым и пепел останется. Потому что, как выяснится позже, кроме этой неземной любви и говорить-то больше не о чем, а одна тема для разговора рано или поздно надоедает.

– Ладно, убедила, – махнула рукой Софья. – Не знаю, зачем мне это нужно, но я, наверное, попробую.

Глава 2

– И зачем я только тебя послушалась и отправила им всем письма? Мне они совершенно не нравятся.

Софья сидела за письменным столом у себя в комнате и в печальной философской задумчивости грызла ручку. Перед ней лежал список всех тех, кто ей написал, и кому она, после многочисленных Наташкиных убеждений, отправила ответы.

– Ну, почему же, вот этот очень симпатичный, – Наташа указала на первое имя в списке.

Софья поморщилась.

– Зато пишет полный бред.

– Ну, не всем же быть интеллектуалами… А этот зато как здорово написал! Помнишь, тебе понравилось?

– Да, но внешность у него совсем невзрачная.

– Ну, знаешь ли, тебе не угодишь! – сердилась Наташка. – Тебе что же, нужен и красавец, и интеллектуал?

– Было бы неплохо, – мечтательно вздыхала Софья.

– Так не бывает.

– Знаю. Но, всё равно, хотелось бы.

– Ну, ты и переборчивая!

– Конечно, – гордо улыбнулась Софья. – Я, знаешь ли, ещё не докатилась до того, чтобы бросаться на кого попало.

– Фу-ты, ну-ты! С такими взглядами ты и вовсе одна останешься.

– Плакать не буду.

Наташка кисло скривилась.

– Тебя и не переспоришь… Ну, ладно, что делать будешь? Напишешь кому-нибудь?

– Ну, не знаю. Может быть… Подумаю.

Думала она долго, а точнее говоря, просто на длительное время забыла обо всём этом. Только после того, как Наташка её поторопила, с горем пополам выбрала троих, по её словам «более-менее приемлемых» кандидатов и послала им ответы. Двое были из США, третий, кажется, из Германии. Всё это казалось ненастоящим, будто какая-то детская игра. Ну, не могут они все быть реальными. Да и о чём с ними говорить? Другая культура, ведь, другой образ мыслей, другие традиции.

Но, вопреки всем скептическим размышлениям, говорить как-то находилось о чём. Причём, как ни странно, значительно облегчало общение то, что ничего серьёзного Софья от этого не ждала и в письмах молола о себе всё напропалую, не слишком заботясь о последствиях.

– Ну, и где твой ум? – изумлялась Наташка. – Кто, скажи мне, пишет о том, что целыми днями любит валяться с книжкой на диване? Это они и сами любят, и им это неинтересно. Наоборот, надо писать, что ты любишь готовить, наводить в доме уют и мечтаешь о большой дружной семье…

– Не продолжай, – беспечно отмахивалась Софья, а то меня сейчас стошнит. Я не леди-совершенство, и мы обе об этом знаем.

– Мы-то знаем, а вот им знать совсем необязательно. В конце концов, Сонька, что ты за женщина? Всё всегда говоришь напрямую, никакой тайны, загадочности…

– А кому она нужна?

– Нет, с тобой можно решительно сойти с ума! Ну, смотри…

Она хотела, было, добавить: «Не плачь, если одна останешься», но потом вспомнила, что Софья и так не будет из-за этого плакать, и только беспомощно махнула рукой.

– Делай, как знаешь.

– Вот, я и делаю, как знаю, – улыбнулась Софья. – И потом, речь, ведь, и не шла о семье. Мы, ведь, договаривались о друге по переписке. А друзьям можно говорить всё.

Возразить Наташе было нечего. С Софьей, действительно, спорить было трудно. Все её подруги часто с лёгким раздражением повторяли: «Ох уж, эта твоя логика…»

Впрочем, несмотря на все мрачные Наташкины прогнозы, претенденты в му… пардон, в друзья, не разочаровывались в Софье. И вот, в один прекрасный день последовала просьба прислать свой номер телефона.

Она долго думала: посылать, не посылать? Всё-таки, практически незнакомый человек, страшновато. Да и английский её ограничивался школьными знаниями. Одно дело, письма – ведь, никто же, в конце концов, не видит, сколько времени она их пишет, как часто открывает гугл-переводчик и какие потёртые страницы у её карманного словарика. А вот, от одной мысли о живом общении мурашки бегут по коже, и в душу закрадывается неприятный холодок.

«Ну, ладно! – в конце концов, решила девушка. – Ведь надо же когда-нибудь с чего-нибудь начинать. Если что, положу трубку и скажу потом, что прервалась связь».

Говорят, что обычно перед важными, из ряда вон выходящими событиями у людей бывают какие-то предчувствия. У Софьи никаких предчувствий не было, когда она набирала на экране компьютера номер своего телефона. И ни одна вещь, ни одно явление, ни одно колебание воздуха вокруг неё не поведало о странных событиях, последовавших за этим.

Глава 3

Есть ли что-нибудь в мире более напрягающее, навязчивое и бесцеремонное, чем неожиданные телефонные звонки? И думал ли когда-нибудь тот, кто изобрёл телефон, что вместе с несомненным удобством, которое несёт с собой это изобретение, обрекает людей на невольное посягательство на их личную территорию, на понятие, до сих пор считавшееся святым и неприкосновенным – дом? Конечно, многие могут поспорить, что при желании можно в любой момент прервать неприятную беседу, или же вообще не отвечать на звонки, но, что ни говори, а когда среди ночи, вдруг, раздаётся резкий телефонный звонок, лишая тебя твоего законного отдыха в собственной квартире, невольно начинаешь считать это вторжением на свою территорию – чуть ли не грабежом.

Софья подскочила на кровати, резко вынырнув из сладких объятий приятного сновидения и пытаясь понять, с чего это, вдруг, её будильнику в кои-то веки вздумалось позвонить, если она его сроду не заводила. Хотя, у неё, кажется, и будильника-то никакого нет, только старинные часы с маятником, доставшиеся в наследство от прабабушки. У них слишком хорошие манеры, чтобы так навязчиво трезвонить, они только важно бьют, сообщая, который час. В общем, ставят в известность, но ничего не навязывают. Тогда что же это, чёрт возьми, такое?

Софья долго и растерянно моргала глазами, морщась от слишком яркого лунного света, лившегося в комнату, пока, наконец, не поняла. Телефон! О, чёрт бы его побрал! Ну, зачем она свой номер давала? И почему обязательно надо звонить ей среди ночи? Ну, понятно, конечно, разница во времени, но ей, ведь, от этого не легче. Может, не обращать внимания? Софья перевернулась на другой бок, закрыла глаза и попыталась снова заснуть под аккомпанемент телефонной трели. В конце-то концов, надоест же ему когда-нибудь!

Не тут-то было. И не её любимая мелодия, установленная на рингтон, а, почему-то, громкий, протяжный звонок, характерный для междугородки ещё во времена старых стационарных телефонов, раздавался и раздавался, казалось, прямо у неё над ухом, хотя телефон лежал на столе в другом конце комнаты. Проклиная всё на свете, Софья сползла с кровати и, натыкаясь в темноте на вещи, поплелась отвечать на звонок, чтобы хоть как-то заставить этот чёртов аппарат умолкнуть.

– Алло!

У неё ещё мелькнула мысль, что если влюбляются иногда в один только голос человека, то за её голос сейчас никто не даст и ломаного гроша – слишком уж сонный и раздражённый. Это была её последняя здравая мысль.

Из трубки на неё, вдруг, дохнуло ласковым теплом, будто кто-то по щеке погладил, и сонливость сразу же куда-то улетучилась, сменившись удивлением и любопытством.

– Кто это звонит?

– Тот, кто давно уже тебя любит. – Голос шёл не из трубки, а откуда-то из Софьиной головы, будто давно там обосновался и ждал своего часа. У девушки даже промелькнула мысль: а имеет ли телефон, вообще, отношение к их разговору? Может быть, ей можно оставить телефон и продолжить милую беседу просто так, мысленно?

– Не стоит этого делать, – посоветовал голос. – Я уже об этом думал, но не смог установить с тобой контакт напрямую, без телефона. Слишком уж ваше сознание отличается от нашего.

– Да? Возможно, – озадаченно пробормотала Софья, только сейчас осознав, что это первые слова за всё время их так называемого разговора. – А ты откуда звонишь?

– Оглянись на окно и увидишь.

Софья оглянулась. Её запоздало проснувшийся здравый смысл уже готовился увидеть какого-нибудь шутника с мобильником на дереве, напротив её балкона. Но деревья за окном были пусты, а все шутники, должно быть, мирно сны смотрели.

– Пусть твой здравый смысл спокойно спит дальше, – в голосе, говорившем с ней, послышалась насмешка. – Над тобой никто не шутит.

– Уже вижу, – согласилась Софья. – Тогда куда же мне смотреть?

– Вверх. На небо. Что там видишь?

– Луну, – ни минуты не размышляя, ответила девушка. Лунный свет, казалось, проникал в каждую щель – было, как раз, полнолуние, – и увидеть в небе ночную красавицу смог бы сейчас, наверное, даже слепой.

– Правильно, Луну, – голос, вдруг, запнулся и через минуту заговорил тише и нежнее: – Подними выше голову, Софья, и ты посмотришь как раз мне в лицо.

– Как это? Ты что же… ты… – Мысли путались, она никак не могла собрать их воедино, даже для того, чтобы задать простой вопрос.

– Да-да, всё так и есть, – нетерпеливо согласился голос с беспорядочным ходом её мыслей. – Но я прошу тебя, отложим объяснения, времени очень мало. Пожалуйста, Софья, подними голову. Я хоть посмотрю на тебя поближе…

Теперь в голосе звучала такая нежная настойчивость, что девушка почувствовала, как по коже побежали мурашки.

– Ты хоть сам знаешь, что тебе трудно отказать? – вдруг спросила она.

– Знаю. И не трудно, а вообще невозможно.

– Весело… Повезло же мне, – пробормотала Софья, подняв голову и глядя прямо на яркий диск Луны.

В трубке (или в её голове?) послышался восхищённый вздох.

– Наконец-то! Я долго ждал.

Девушка удивлённо всматривалась в ночное светило.

– Но где ты? Я тебя не вижу.

– О, да, конечно, вам нас видеть трудно. Но я тебя уверяю, сейчас ты смотришь прямо на меня.

– Я верю. Почему бы и нет?

Состояние было странное. Она знала, что всё это нереально, что так быть не может, но чувствовала себя спокойно, как никогда, будто каждую ночь разговаривала по телефону с инопланетянами.

– Послушай… Как хоть зовут тебя?

Она, почему-то, не спросила, откуда он знает её имя. Будто почувствовала, что ей этого знать не надо. Не сейчас.

В трубке в ответ послышался короткий негромкий смех. Интересно, неужели у инопланетян есть чувство юмора? И чем это она его рассмешила?

– Боюсь, ты не поймёшь.

– Что не пойму?

– Моё имя.

– Но почему? Оно разве такое сложное?

– Совсем несложное. Но некоторые звуковые сочетания нашего языка вы, земляне, можете, просто, не уловить, если они не имеют в ваших языках никаких ассоциаций.

Это было, конечно, сложновато для человека, которого подняли среди ночи, но Софья продолжала настаивать:

– Ну, пожалуйста, скажи. Я постараюсь понять… уловить.

Снова чуть слышный смех.

– Что ж, хорошо. Ты слушаешь?

– Да.

Странные звуки, похожие одновременно на дуновение ветра и шум морских волн, мягко коснулись её уха. Ничего подобного ей раньше слышать не приходилось.

– Хха… ллл… – попыталась она повторить, потом несмело предположила: – Хэл?

Это, конечно, звучало проще и резче настоящего имени её нового знакомого, но он сразу же согласился:

– Да, пусть для тебя я буду Хэл. Мне даже нравится.

Софья улыбнулась, снова повернув лицо к Луне. Ей уже совсем не было ни странно, ни страшно. Хотелось только говорить и слушать, слушать и говорить. И чтобы Луна не исчезала. И чтобы ночь не заканчивалась. Любовь? Кто знает… Просто, не хочется просыпаться. Ведь это же сон, не так ли? Не может быть реальностью…

– Может, – тут же откликнулся голос из трубки. – Софья, это реальность.

Она не возражала. Возражать тоже не было ни сил, ни желания. Но только теперь ей, почему-то, пришло в голову, что он-то её имя произносит свободно и правильно.

– Ты сказал в самом начале, что давно меня любишь…

– Да.

– Но почему я раньше не слышала о тебе? Почему ты не объявлялся?

В трубке надолго замолчали, и Софья стала побаиваться, что он уже куда-то исчез. Наконец она услышала сдавленный вздох.

– Послушай, я ничего не могу объяснить тебе сейчас. Это слишком для тебя сложно.

– Как я посмотрю, ты невысокого мнения о моих умственных способностях, – обиженно заметила Софья, хотя на самом деле ей совсем не хотелось на него обижаться. Даже за это.

– О, нет, ты не права, – спокойно возразил Хэл. – Просто, для того, чтобы всё объяснить, нужен не один час вашего времени. И не только тебе, чтобы ты поняла, но также и мне, чтобы правильно подобрать слова. Мы очень разные, Софья.

– Ты имеешь в виду образ жизни?

– И образ жизни, и саму жизненную форму.

– Я понимаю, – пробормотала Софья. – Ну, конечно, ты же инопланетянин. Глупо было бы рассчитывать, что мы похожи. Мы, наверное, даже встретиться никогда не сможем, да?

– Не знаю, – голос Хэла, вдруг, показался ей усталым. – Трудно что-нибудь загадывать наперёд. Я так рад, что могу, хотя бы, поговорить с тобой сейчас. Времени остаётся очень мало.

– Почему? – машинально прошептала Софья, как заворожённая, слушая его голос.

– Луна уходит, – был краткий ответ.

– Луна уходит? Куда?

Снова приглушённый смех.

– Куда, по-твоему, может уходить Луна? Полнолуние у вас заканчивается, вот и всё. И я не смогу больше с тобой связаться.

– До следующего полнолуния? – уточнила Софья.

– Не знаю. Может быть, и до следующего… если получится.

Софья молчала. Тысячи вопросов вертелись у неё на языке, но она знала, что сейчас не получит на них ответы.

– Я буду скучать, – только и нашлась она, что сказать ему. Вот, не думала, что когда-нибудь это кому-нибудь скажет! Иногда просто сама себе удивляешься.

– Софья, я найду тебя снова.

Она почувствовала, как к глазам подступают слёзы, и, чтобы не разревется, постаралась перевести всё в шутку.

– Да уж, пожалуйста, найди. Я-то тебя не найду никак.

– Обещаю. А теперь мне пора.

– Как? Уже? – Слёзы упрямо не хотели прятаться и так и норовили предательски выплыть наружу.

– Да, уже… Я тоже буду скучать. И помни, что я люблю тебя.

– Не уходи, – прошептала она, уже чувствуя, как солёная капля оставляет на щеке мокрый след.

– Я должен. Ничего не поделаешь. Я найду тебя.

– Хэл?

– Что?

– Ничего, – чуть слышно произнесла девушка, опускаясь на пол с телефоном в руках.

– Мы ещё встретимся, Софья…

– Не уходи, – повторила она уже в пустоту, слушая короткие телефонные гудки и не додумываясь сбросить звонок. Теперь уже не было причин сдерживать слёзы, боясь, что он со своей Луны их увидит, и они, обрадовавшись свободе, тут же залили всё лицо.

– В кои-то веки я нашла свой идеал, – всхлипывая, пробормотала Софья, – и тот исчезает вместе с полнолунием…

Глава 4

– Да что это с тобой? Ты, похоже, совсем меня не слушаешь, – Наташа, уже третий час с упоением вещавшая о любовных неурядицах их общей знакомой, вдруг прервала сама себя на полуслове и, взглянув на Софью, недовольно поморщилась.

Софья почувствовала себя виноватой.

– Да нет же, я слушаю, Наташка, честное слово. Продолжай.

И изо всех сил постаралась сделать умное лицо. Подруга не должна знать. И вообще, никто не должен знать о том, что с ней произошло этой ночью. А может быть, ничего и не произошло? Может быть, всё это ей приснилось? Но имя, похожее на ветер, сидело в памяти, не оставляя никаких сомнений – было. И каждое слово из их разговора она помнит прекрасно. Сны так не запоминаются.

– …вдруг, действительно, повезёт? – говорила, между тем, Наташа. – Чудеса, конечно, происходят редко, но всякое, ведь, в жизни бывает.

– Ты о чём?

В глазах подруги удивление и подозрение.

– Опять, что ли, прохлопала ушами? Нет, явно что-то не то с тобой сегодня. Я говорю, может быть, повезёт нам с тобой – познакомимся с кем-нибудь по интернету…

– Нет.

Голос Софьи прозвучал так резко и неожиданно, что Наташа испугалась.

– Что нет?

– Слушай, Наташка, я уберу свою фотографию. Не хочу я больше ни с кем знакомиться.

– Ты что это? – недоумённо заморгала глазами Наташа, потом понимающе улыбнулась: – А-а, поняла! Тебе понравился кто-то из этих…

– Нет, никто мне не понравился. Просто, больше ничего не хочу.

Наташка разочарованно вздохнула.

– Ну, во-от, опять ты за своё.

– Слушай, не обижайся, но мне никто не нужен. Мне и так неплохо.

– Ну, как знаешь, но зря ты… Повеселилась бы, в конце концов.

Софья пожала плечами.

– Что, я не найду других способов веселиться?

Наташа с минуту сидела молча, сверля подругу подозрительным взглядом.

– Ты на мне так дырку протрёшь, – мрачно пошутила Софья.

– Переживёшь… Послушай, я же вижу – что-то случилось с тобой. Не хочешь говорить – не надо… – Она уже хотела, было, обидеться, но любопытство пересилило это желание. – Сонька, ну, что могло случиться за одну ночь? Ещё вчера, мне помнится, у тебя было другое настроение.

«За ночь многое может случиться, – подумала Софья. – Ночь – это целая жизнь».

А вслух сказала:

– Да ничего особенного. Просто, сон приснился.

– Что за сон? – заинтересовалась Наташа.

– Не помню.

– Так почему же он тогда на тебя повлиял?

Софья замялась.

– Ну… знаешь, бывает иногда такое – не помнишь, что именно приснилось, но впечатление остаётся.

Наташка погрозила пальцем.

– Ой, темнишь… Ну, ладно. Я вижу, что сегодня из тебя собеседник совершенно никакой. Может быть, до завтра изменишь своё настроение. – Она загадочно улыбнулась. – Или надумаешь сон рассказать. Я же вижу, что ты прекрасно его помнишь.

– Как это ты, интересно, видишь?

– По глазам. Ну, всё, пока. Я позвоню.

Наташа ушла, а Софья пошла в свою комнату, включила радио и рухнула на диван. Ничего делать не хотелось. Ни руки, ни мысли не слушались, и вообще, хотелось сейчас только заснуть, и чтобы всё повторилось. Или продолжилось. Интересно, какое продолжение может иметь вся эта история? И может ли?

Из радиоприёмника лилась красивая, романтическая песня – под такую хорошо мечтать. А Софье хотелось сейчас только уткнуться носом в подушку и разреветься от того, что с человеком, вернее даже, с существом, говорившим с ней ночью, её разделяет множество световых лет. Кажется, он говорил, что давно её любит… Просто удивительно – вот так живёшь, ходишь по земле, решаешь свои проблемы, изредка находя время поднять глаза к небу, и даже не подозреваешь о том, что где-то там кто-то всё это время смотрел на тебя и любил. И вот, узнаёшь об этом однажды. Это ничего не может изменить. Но можешь ли ты жить после этого так, как жила? Ой, Хэл…

Бурные эмоции немного утихли, и мысли Софьи потекли в более спокойном ритме. Всё-таки, интересно, как он может выглядеть? Как, вообще, выглядят жители Луны? И много ли их там? Какая там жизнь? Доступна ли она пониманию землян? И всё-таки, как он за ней следил? Он не ответил, когда она его об этом спросила (или хотела спросить – он, ведь, читает мысли), но пообещал, что позже она получит объяснение. Интересно, когда же это будет? Не обманул ли он её? Не секрет, что земные парни могут обманывать. А лунные? Могут они вскружить голову, а потом бросить? Чёрт, и о чём она только думает! Софья сердито тряхнула головой. Лучше всего ей сейчас забыть об этом. Совсем забыть. Красивая, конечно, сказка, но не стоит самой себе голову морочить. Надо рассуждать разумно, она, ведь, не маленькая. Всё равно, их шансы встретиться практически равны нулю. Какая может быть встреча с инопланетянином? Это только в кино они прилетают на Землю, и внешне на землян похожи, а в реальности не может так быть…

Всё это, конечно, так, но какая-то другая часть её существа упрямо сопротивлялась: «Ну и что, что мы не встретимся? Ну и что, что он не похож на меня? Зато он может говорить со мной, а это уже немало. Пусть это только сказка, но зато красивая сказка. А в мире так мало чудес, что не стоит от них отмахиваться, если они к нам приходят».

Так ни до чего и не договорившись сама с собой, она заснула, обняв подушку, под бешеные ритмы какой-то танцевальной мелодии. Ей абсолютно ничего не снилось, а проснулась она среди ночи, будто кто-то толкнул её в бок.

В комнате было темно и холодно, и вставать совсем не хотелось. Софья долго вертелась, пытаясь снова заснуть, и не могла. Часы пробили час ночи. Что, спрашивается, делать всё это время, пока утро не наступит? Вот, ведь, несправедливость: днём времени ни на что не хватает, а если не спится ночью – то и не знаешь, что с ним делать. Может быть, включить свет и читать? Днём на это никогда нет времени… Нет, не хочется. Вот чёрт! Может, радио включить? Да, для этого и вставать не нужно, только руку протянуть к столику возле кровати, где стоял приёмник.

Ручка старого аппарата повернулась с трудом, а звук и вовсе не хотел настраиваться. Софья прокрутила все радиостанции, но приёмник отвечал загадочным молчанием. Что это ещё такое? Они, ведь, и по ночам работают… Да и когда она засыпала, радио работало. Что же это получается? Кто-то выключил его, пока она спала? Но кто?

Она приподнялась на кровати и неуверенно позвала: «Хэл…», но ответа не получила. «Глупости всё», – решила Софья и повернулась на другой бок, собираясь, всё-таки, заснуть, но где-то через минуту из радиоприёмника донёсся мягкий приглушенный голос: «Луна уходит… Луна уходит – смотри, не пропусти».

Девушка хотела, было, вскочить и оглядеться и не смогла. Голова стала тяжёлой, глаза слипались – её неудержимо клонило в сон, будто и не было недавней бессонницы. Не прошло и минуты, как она уже крепко спала.

Во сне она видела, как уходила Луна: огромный серебряный шар навис совсем низко над Землёй и, бешено вертясь, вдруг растворился в тёмном небе.

Глава 5

– Ну, что? – нетерпеливо поинтересовалась Наташа, когда унылая Софья спустилась с изящного крылечка недавно открывшейся фирмы.

Девушка глубоко вздохнула.

– По-моему, сюда меня тоже не приняли. Ну, конечно, они сказали, что подумают, и всё такое… Но ты бы видела, какие фифы там пришли на собеседование! От них прямо за километр несло такой самоуверенностью… Скорее всего, они классные специалисты, а я, ведь, уже столько времени не работала!

Наташа с сомнением пожала плечами.

– Ну, внешность бывает обманчивой, ты же и сама знаешь. Просто, они, наверное, умеют создать о себе нужное впечатление, в отличие от некоторых – надеюсь, нет нужды называть имена. Ты же, небось, стушевалась после первого же вопроса?

Софья потупилась.

– Ну… было дело.

– «Было дело»! Великолепно! Сонька, я не понимаю, тебе, действительно, нужна работа, или ты просто фигнёй маешься?

– Конечно, работа мне нужна, – пробормотала Софья. «Но работать совсем не хочется», – закончила она про себя. Она понимала, что не может всю жизнь просидеть на шее у родителей, но при одной мысли об очередном собеседовании её неизменно охватывало уныние. Вот, если бы можно было сидеть дома на диване, читать что-нибудь интересное и мечтать о чём-нибудь необычном, а деньги чтобы сами откуда-то брались! Но, ведь, так не бывает, и, хочешь – не хочешь, а надо исходить из того, что есть. «Вот видишь, я же говорю, что надо искать мужа побогаче», – убеждала её Наташка. Но от одной этой мысли становилось совсем тошно, и Софья упрямо качала головой.

– Ты знаешь, вроде бы, всё я учила, – оправдывалась она, – а когда стали спрашивать, оказалось, что я ничего не знаю. Чувствовала себя совершенно по-дурацки, как на допросе.

– Глупости! Надо просто не бояться.

«Надо не бояться». Софью всегда раздражала такая постановка вопроса. Она и сама прекрасно знала, что надо не бояться, никто ей этим Америку не открыл. Но что делать, если боишься? Конечно, не потому, что это надо, а просто боишься. И ничего с этим не можешь поделать.

– В конце концов, – кипятилась Наташа, – если чего-то не знаешь, почитай, вспомни молодость. Сходи в библиотеку, в конце концов!

– Мало я находилась в библиотеку, когда училась на курсах, – проворчала Софья.

– Наверное, мало, если ничего не знаешь… И вообще, шла бы ты, Сонька, в институт учиться, вместе со своим умом и взглядами на жизнь. А то так от тебя, всё равно, толку нет.

Софья взглянула на подругу с нескрываемым удивлением.

– Наташка, с каких это пор ты стала такая сознательная?

Наташа пожала плечами.

– Это не сознательность, это здравый смысл… Ну, всё, пока, вон мой автобус. Я позвоню!

Оставшись одна, Софья ещё пару раз прошлась по улице туда и обратно, потом побрела в парк, села на скамейку и долго сидела, рассеянно глядя на двух розовощёких малышей, катающихся на каруселях. Мысли в голове текли вяло и неохотно. Может быть, действительно, сходить в библиотеку? Делать, всё равно, нечего, а так, может быть, ещё какая-нибудь работа подвернётся, и там уже желательно не ударить лицом в грязь. А может, права Наташка, и ей стоит поступить в институт? «Подумаю об этом потом, – решила Софья, следуя примеру небезызвестной литературной героини Скарлетт О’Хара. – С родителями дома посоветуюсь. Хотя, чего с ними советоваться, они всегда только «за».

Небольшой зал их провинциальной библиотеки был сейчас совершенно пустым – лето. Софья тоскливо окинула взглядом пустые столы. Просить литературу по бухучёту ей совсем не хотелось. Другое дело, если бы здесь сейчас сидели человек десять таких же страдальцев – в общем, была рабочая обстановка. А так…

– Что вам, девушка? – прервала её размышления библиотекарь.

– Мне, пожалуйста, литературу по астрономии, – неожиданно для самой себя выпалила Софья. – Меня интересует Луна.

И зачем-то уточнила:

– Спутник Земли.

Взяв книги, она уселась за самый последний стол в углу, как будто боялась, что кто-то может ей помешать. Она удивлялась сама себе. Зачем ей, вдруг, могла понадобиться Луна? Она, ведь, уже почти забыла о том ночном разговоре… Значит, не забыла, всё-таки, если интересуется. А ведь специально пыталась забыть – слишком больно и сладко было вспоминать об этом. Занималась повседневными делами, искала работу. И всё казалось ей пустым, скучным и бессмысленным. Ей будто не хватало чего-то. Но чего? Она бы не смогла объяснить точно. Но казалось, почему-то, что она ищет что-то важное и никак не находит. После того разговора уже прошло ещё одно полнолуние, без всяких приключений. Приближалось другое, и Софья не знала, ждать ли ей чего-нибудь. Неопределённость была для неё жестокой пыткой, и она всё чаще думала о том, что Хэл ей просто приснился, и пыталась выбросить его из головы. Не сказать, чтобы попытка была очень уж успешной.

Она рассеянно перелистывала страницу за страницей. Перед ней мелькали сухие цифры: масса, диаметр, расстояние от Земли, наклон орбиты… Всё это абсолютно ни о чём ей не говорило – Софья была не сильна в астрономии. Она и сама не знала, что она ищет в этих сухих научных фактах. «На Луне нет атмосферы…» «…нет воздуха…» «…нет воды…». На Луне нет и не может быть жизни. Это Софья всегда знала ещё из школьного курса астрономии, но никогда не придавала этому значения – нет, так нет. Сейчас же это потрясло её. «Вот, так-то, Хэл, – мысленно обратилась она к своему телефонному возлюбленному, – тебя, оказывается, нет. Так что, нечего мне звонить и вводить в заблуждение». Она негромко, нервно хихикнула. Немолодая дама-библиотекарь взглянула на неё подозрительно, недоумевая, что можно найти смешного в учебниках по астрономии. Анекдотов там, вроде бы, не печатают.

Странная девушка просидела с книгами допоздна, пока библиотека не стала закрываться. Что она искала на Луне – неизвестно.

Глава 6

Звёзды появлялись и гасли на тёмном небосклоне, будто подмигивали. Хэлу всегда казалось, будто они хотят поделиться какой-то тайной и ищут собеседника. И уже столько веков не находят…

Всю свою жизнь, с тех самых пор, как осознал своё существование, он любил устраиваться где-нибудь, между кратерами и смотреть на тёмное небо, усеянное звёздами – такими далёкими и прекрасными. И кто сказал, что они холодные и равнодушные? Ему они всегда казались тёплыми и живыми. Все смеялись над ним, называли безнадёжным романтиком. Против романтика он не возражал, но почему безнадёжный? Всем, ведь, известно, что именно романтики и хранят в самой глубине своего существа какую-то сумасшедшую надежду на чудо. Впрочем, он ни с кем не спорил и, будучи одиночкой по натуре, почти ни с кем не соприкасался.

Особенно он любил, когда на небосклоне появлялась Земля. Правда, происходило это не так уж и часто, Луна вращалась вокруг Земли неравномерно, и Хэлу приходилось иногда подолгу ждать, когда же соседняя красавица-планета вновь осчастливит небо Луны своим появлением.

Раньше он даже боялся, что Луна совсем остановилась, прекратив своё вращение. Но это было давно, он был ещё настолько молод, что его присутствие даже не всегда ощущалось окружающими, а сбивчивая речь казалась шумом ветерка в кратерах. Конечно, потом ему довелось услышать множество научных объяснений, половину из которых он не понял, но зато был успокоен насчёт самого главного: Луна не стоит на месте. А это значит, что Земля, хотя бы изредка, но будет появляться. А ждать он уже успел научиться. Он не знал, не мог понять, чем его так манит эта планета, но хотел узнать о ней как можно больше. И узнавал с каждым новым оборотом своей жизни. За ним уже прочно утвердилась репутация чудака, тратящего всю свою энергию, которой у него и так хронически не хватает, на совершенно никому не нужные сведения.

Между прочим, энергии у него, и правда, было маловато. Одна только мысль о том, что в поисках её нужно проникать глубоко внутрь планеты, приводила его в уныние. Поиски жизненной энергии в недрах Луны – процесс долгий и утомительный, то есть, с поверхности придётся уйти надолго. А вдруг за это время на небе появится Земля? Разве мог он пропустить это событие? Это просто немыслимо! Уж лучше всегда ходить полуголодным.

Конечно, оставаться совсем без энергии он тоже не мог – каждый знает, что это грозит крайним истощением и, в конце концов, полным исчезновением. Приходилось иногда прочёсывать неглубокие трещины на поверхности, оставшиеся после древних лунотрясений, и изредка проникать совсем неглубоко в верхние слои лунной коры. Конечно, от этого толку было мало, фактически ему доставались жалкие крошки. Настоящие, огромные скопления жизненной энергии планеты находились в самом её центре, оттуда и питался живой разум, населяющий её. Существовала легенда, что когда-то этот разум был единым, и только потом разделился на отдельные личности. Некоторые, особенно старики, недовольно ворчали, что отсюда и весь хаос на планете.

Хэл так не думал – ему, наоборот, казалось, что со временем мир стал интереснее. Он вообще думал нестандартно, не так, как все – наверное, опять же из-за своей странной привычки смотреть на звёзды. Если часто смотришь на звёзды, поневоле начинаешь шире смотреть на мир. В общем, хорошо это, или плохо, но он, Хэл, был особенным.

Хэл… Так назвала его эта землянка, Софья. От одной мысли об этом его охватывало волнение, его разум рассеивался по всей лунной поверхности, не желая снова собраться воедино, а звёзды всё больше мигали перед его взглядом, будто хотели сказать, что знают его тайну. Удивительно… А, впрочем, что удивительного в том, что он, так любивший Землю, в конце концов, полюбил землянку? Существо из совершенно другого мира – мира, где жизнь так отличалась от лунной, что у них не было никакой возможности встретиться. Земляне грубы, материальны, с чёткими очертаниями, и каждый из них может находиться только в одном месте в определённое время. И мысли они выражают удивительными звуками, каждое понятие имеет определённое звуковое объяснение. Долго ему пришлось следить за землянами, чтобы научиться их понимать. И настоящим открытием, причём, неприятным, было то, что в разных частях Земли одно и то же понятие может выражаться разными звуковыми сочетаниями. Это удивительно – как же они друг друга понимают?! Хэл не понимал, зачем создавать себе лишние сложности? Не проще ли было бы, если бы у всех землян был один, общий язык? Ему – так уж точно было бы легче. Легче понять их жизнь и, возможно (как знать?), их способ общения.

Её он увидел, уже когда стал достаточно взрослым по лунным меркам и должен был, по всеобщему мнению, приносить планете пользу. Неизвестно, как насчёт планеты, а себе он пользу точно принёс – создал звёздный обозреватель, позволяющий рассмотреть любую звезду или планету во всех деталях. Впрочем, популярности ему это совсем не прибавило. Его стали называть сумасшедшим изобретателем. Ну, кому ещё могло понадобиться наблюдать за чужой жизнью? Чужой и совершенно непонятной. Он ни с кем не спорил и не слушал ничьих ворчаний. Ни минуты не сомневался он в правильности своих действий. Особенно, когда увидел её.

Она была из них самой красивой, во всяком случае, так ему показалось. У неё был живой, любознательный ум и необычный образ мышления – может ли ещё быть какой-нибудь критерий красоты с точки зрения лунного человека? И даже не человека, а чистого разума, не обременённого телесной оболочкой. Он знал, что будет ей непонятен, даже если она каким-то образом узнает о его существовании. Он сам долгое время никак не воспринимал её внешность. Прошло время, пока её внешний облик стал казаться ему прекрасным и совершенно неотделимым от её разума. И всё это вместе составляло личность, которую он уже не мог не любить.

Он следил за ней постоянно, почти не отвлекаясь, а заодно изучал образ жизни землян и язык, на котором говорили в той части планеты, где жила она. Пока, наконец-то, не смог её понимать… А потом…

Это было чистейшим безумием, и до него никто бы, пожалуй, до этого не додумался. Шутка ли – пытаться поговорить с инопланетянкой! Само собой, эту мысль он держал в секрете, так же, как и свои новые разработки. Не один оборот Луны ушёл у него на изобретение и усовершенствование преобразователя его речи в звуки землян. Долго ничего не получалось. Каждый оборот он приходил в отчаяние. Опускались, но не насовсем. Остановиться он уже не мог…

Когда, наконец, это произошло, он не мог поверить. Он потрясённо вслушивался в звуки собственного голоса. Это было так странно, так необычно… и так чудесно!

Но перед ним стояла очередная задача, казавшаяся неразрешимой: связаться с ней. Настроиться на её мыслительную волну было совершенно невозможно, как он ни пытался, все его попытки потерпели полнейший крах. Все показатели изобретённого им устройства были неутешительными. Все датчики указывали только на один чёткий и однозначный факт: не-воз-мож-но! Невозможно, нереально, недопустимо, и вообще, совершенно глупая мысль. Ход мыслительных процессов у землян был совершенно отличен от лунного. И казалось, что всё совершенно безнадёжно. Но после всего, что он добился, он уже не мог «опускать руки», выражаясь земными образами. Не хотел и не мог.

Несколько земных лет и множество лунных оборотов он искал способы поговорить с ней. За это время он уже успел изучить её образ жизни, как свой собственный. И вообще, во всём, что касается Земли и её жителей, наверное, не было специалиста лучше него. Он уже знал, как и о чём они, в основном, думают, чем живут, как знакомятся, чему радуются, от чего страдают, как едят, двигаются и примерно что с ними происходит, когда они спят. Он обратил внимание, что во сне разум землян, покидая твёрдое тело, вырывается на свободу и становится совершенно незащищённым, избавляясь от всех ограничений, которые налагаются на него, когда земляне активны. Он попытался обратиться к ней, когда она спала, но и это не дало практически никакого результата – земляне несерьёзно относятся к образам, приходящим к ним во сне, и очень быстро о них забывают.

И тогда остался последний способ. Технические достижения Земли. Искусственно созданные аппараты для общения на больших расстояниях. То, чем Луна сроду не пользовалась, зато так активно использовали лишённые природных телепатических способностей земляне. Хэл не раз поражался, как можно так жить – каждый сам по себе, совершенно независим от других и совершенно других не чувствует. Конечно, здесь не обойтись без искусственных способов общения, особенно на больших расстояниях. Даже при близком общении им приходится мысли складывать в звуки, звуки – в слова, а слова изображать знаками на бумаге. И всё это казалось таким ненужным нагромождением.

Долго выбирать искусственный способ общения ему не пришлось. Ну, конечно же, интернет, называемый землянами всемирной паутиной. Самый быстрый, самый неограниченный и свободный способ. И никто даже не догадается, кто он на самом деле, и откуда.

Найти себе имя и выдумать легенду особого труда не составило. Под этим вымышленным именем он и написал Софье, когда она решила испытать судьбу в интернете. Он очень быстро забыл это имя потом, да и она, наверное, не помнила. Он тогда был для неё одним из многих, а его это совсем не устраивало. К тому же, письменного общения ему было уже мало, он хотел слышать её голос. И он попросил у неё телефонный номер.

То, что произошло потом – тот ночной разговор – было настоящим чудом. Это так удивительно – говорить не мыслями, а звуками, слышать в ответ её голос. Земля была видна тогда на небе так чётко, что ему не составляло труда настраиваться на отдельные точки и увидеть Софью. Она смотрела прямо на него, и ему даже показалось на какое-то мгновение, что она его видит, хотя он и понимал, что это невозможно. Конечно же, она видела только Луну на тёмном небе, а его не смогла бы видеть, даже если бы он был совсем рядом. Но всё это в тот момент было совершенно неважно. Главное, что он с ней говорил. Говорил на её языке…

Потом Луна стала совершать следующий оборот, отдаляясь от Земли. Хэл не стал смотреть всё это время, как исчезает Земля. Ему сейчас это было особенно неприятно, да и физически он не мог. Весь следующий оборот он провёл глубоко в недрах планеты, жадно поглощая всю энергию, особенно не разбираясь и не размышляя ни о чём. Оказывается, на разговор с землянкой он истратил последние силы и теперь остро нуждался в их восстановлении.

Когда он снова выбрался на поверхность, узенький серп Земли уже показался на небосклоне. Хэл в нетерпении взобрался на потухший кратер. Он предполагал, что за это время на Земле прошло уже немало времени, и Софья, должно быть, ждёт, когда же он снова объявится. Если ещё не забыла о нём. Но об этом лучше не думать.

Он устроился поудобнее на вершине кратера и стал ждать. Скоро Земля опять будет видна полностью.

Глава 7

Он нашёл её не сразу. Потом увидел. Она сидела за столом, склонившись над книгой. В этом помещении было ещё много книг. Ему уже давно нравилось сюда заглядывать. Нравилось смотреть, как земляне читают книги, или переписывают слова из книг на бумагу.

Она ничего не переписывала, просто сидела и читала. А может быть, и не читала, а о чём-то задумалась. Хэл настроился получше, заглянул ей в лицо. Ну, так и есть! Взгляд такой, как бы это сказать… затуманенный. Таким взглядом обычно не читают. Он даже сам поражался, насколько хорошо научился по виду землян определять их внутреннее состояние. Или это касалось только Софьи? Кто знает…

Вот она резко тряхнула головой, как будто больше не хотела думать о том, о чём только что думала. Решительно отодвинула от себя книгу, и ему стала хорошо видна картинка. Он чуть не свалился с кратера и не потерял связь от удивления. О великие звёзды, да это же Луна! Ну, надо же! Она читала о Луне. И думала только что, судя по всему, о ней же.

Он снова влез на своё прежнее место и попытался успокоиться и мыслить разумно. Ну, а что тут, собственно, такого, если она и читает о Луне? Разве он не изучает Землю? Вот и она там, на Земле, по-своему изучает Луну. Разве это запрещено? Но дело было не только в этом. Ведь не просто так она Луной заинтересовалась. После их разговора, наверное. Значит, из-за него.

Его разум сладостно заструился по гладкой поверхности кратера, но ему хотелось посмотреть, что Софья будет делать дальше, и он поспешил собрать его обратно.

Но она ещё долго так сидела, уткнувшись в одну страницу, потом легонько провела пальцами по снимку Луны и резко захлопнула книгу. Хэл оживился. Вот, сейчас она, наверное, куда-нибудь пойдёт.

Софья, и правда, поднялась из-за стола, сдала книги и вышла на улицу, но ещё долго никуда не шла – стояла на крыльце библиотеки и как-то растерянно оглядывалась вокруг, будто видела всё впервые. В эту минуту он очень хорошо видел её лицо. И ему так захотелось прикоснуться к этому лицу. Вот, если бы у него были руки! И вообще, он был бы похож на неё – таким же человеком, землянином… Но что об этом думать – всё равно, бесполезно. Он постарался прогнать эту мысль, но она уже поселилась в его разуме и не хотела покидать. Хэл вздохнул. Ну, что ж, пусть живёт. Может быть, когда-нибудь и выльется во что-нибудь новенькое.

Софья, между тем, вроде бы, что-то решила, медленно сошла с крыльца и пошла по улице. А его взгляд не отставал от неё, проводив до самого её дома. Она за всю дорогу только один раз остановилась купить газету, остальное время шла быстро, целеустремлённо, будто что-то для себя решила. Конечно же, она не подозревает, что он сейчас видит её, не чувствует. Что поделаешь – таковы земляне! Не ощущают даже самых очевидных вещей; чтобы воспринимать, им обязательно нужно видеть.

Хэл снова глубоко вздохнул и отвёл взгляд от Земли.

Глава 8

Хэл ошибался – Софья чувствовала, что он на неё смотрит. Точнее, она не была уверена, что это именно он, но ощущала на себе взгляд. Это было странное ощущение – какое-то неопределённое и неуловимое. Оно сопровождало её всю дорогу домой и не отпускало, когда она вошла в квартиру. Она рассеянно отвечала на вопросы родителей и делала что-то по дому, сама не понимая, что делает. В конце концов, она решительно сообщила матери:

– Я решила поступать в институт.

И, подбросив этот повод для радости, быстро скрылась у себя в комнате.

За окном медленно сгущались сумерки. Софья села на диван и, глядя на темнеющее небо, громко и отчётливо произнесла:

– Ну, может быть, хватит играть в прятки, Хэл? Давай уже, признавайся, это ты на меня сегодня весь день таращился?

Но ответа не было никакого, одна только гнетущая тишина. Именно гнетущая, настораживающая.

– Послушай, – попробовала рассердиться Софья, – я, ведь, знаю, что ты меня видишь. Да, знаю. Не ожидал от меня? Ну, ответь мне что-нибудь. Или, хоть, знак какой-нибудь подай.

– Софья, ты с кем там разговариваешь? – донёсся из соседней комнаты голос матери.

– Стихи читаю вслух, – отшутилась девушка. Она взяла с полки книгу наугад и с намеренно равнодушным видом уткнулась в неё, но мимоходом, всё равно поглядывала на темнеющее небо, на котором уже начали зажигаться звёзды. Весь её вид говорил: «Ну, как знаешь».

Ночью, когда она уже засыпала, в самой глубине её мозга вдруг отчётливо прозвучал насмешливый голос:

– А книгу ты держала вверх ногами.

От неожиданности Софья чуть не подскочила на кровати, но сдержалась. Как бы не так! Теперь она не будет реагировать, а он пусть помучается. В конце концов, она за эти дни уже извелась вся из-за него.

– Я не хотел, Софья, – голос зазвучал виновато. – Но ты же понимаешь, я не мог звонить тебе, ты сейчас не одна дома. И я хотел… Я попытался… Между прочим, ты ничего не замечаешь?

– Что ещё я должна замечать? – сердито пробормотала себе под нос девушка, но тут её осенило. – Ты… Ты говоришь со мной так… без телефона?! – воскликнула она, вскочив с кровати, и тут же испуганно зажала руками рот. Но, к счастью, стены были толстыми, и никто не проснулся.

– Да! – радостно подтвердил Хэл. – Наконец-то у меня это получилось. Только незачем тебе разговаривать вслух. Ты просто думай, и я тебя услышу.

– Хорошо, – уже мысленно произнесла Софья. – Тогда почему ты так долго не объявлялся? Ведь я несколько раз чувствовала, что ты меня видишь.

– Я не мог с тобой связаться, – объяснил Хэл. – Я говорил, что наши мышления различны. А по телефону… ты сама понимаешь.

– Понимаю, – вздохнула Софья. Действительно, в ту ночь, когда он звонил ей, она была дома одна – родители уехали на дачу. Теперь же звонок ей домой был невозможным. Не скажешь же потом родителям: «А это звонил мой приятель с Луны». Тогда все вокруг резонно будут думать, что она свалилась оттуда же.

– Ты абсолютно правильно мыслишь, – одобрительно сказал Хэл. – Именно поэтому я не мог тебе звонить. А связаться с тобой мысленно, как я уже говорил, очень сложно.

– Но у тебя это здорово получилось, – восхищённо заметила Софья. – Так чисто и без помех.

– Без помех? – медленно повторил за ней Хэл, будто осмысливая новое для него понятие. Наконец понял и негромко засмеялся. – Ну, конечно, ты мыслишь вашими земными техническими мерками. А техника имеет свойство ломаться и создавать эти… как ты их называешь…

– Помехи, – подсказала Софья.

– Да. Для нас это незнакомо и неприемлемо.

– Понимаю. То есть, у вас техника на высшем уровне?

– У нас её нет вообще.

– Но…

Снова негромкий смех.

– У нас нет помех, препятствий, поломок. У нас просто или что-то есть, или его нет. Если какое-нибудь явление существует, оно не создаёт никаких неудобств, а если его нет, так, ведь, мы о нём и не знаем.

– Здорово, – сказала Софья. Она заметила, что Хэл говорит всё это медленно и старательно. Видно, пытается объяснить их лунный быт знакомыми ей земными понятиями. Это её тронуло. Обычно все её знакомые были очень нетерпеливы и считали, что их должны понимать с первого слова. Да и она сама, честно говоря, не лучше.

– Ты прости, что я на тебя наехала, – сказала она смущённо. – Просто я… понимаешь… как бы… – Она замолчала, не решаясь выразить чётко то, что теснилось в её голове. Никогда в жизни она не призналась бы в этом ни одному парню. Гордость.

– Ты скучала, – произнёс за неё Хэл. Это был не вопрос, а утверждение. – И я тоже очень скучал.

– Но как же ты сейчас можешь со мной общаться, да ещё и мысленно? Ведь полнолуния нет.

– Нет? А ты посмотри в окно.

– Что? Неужели? Почему же я не заметила?

– Иди сюда, Софья, – в голосе Хэла опять, как и в прошлый раз, появилась настойчивость. – Подойди к окну, и увидишь.

– Да, конечно, – она рывком отбросила одеяло, вскочила с кровати и в один миг очутилась возле окна.

Луна гордо и важно выползала из-за туч, будто позволяла всем собой полюбоваться. Ну, да, вспомнила Софья, дни-то стояли, в основном, пасмурные, хмурые, и Луна пряталась за тучи, – вот она и не замечала полнолуния.

Девушка взобралась с ногами на подоконник и улыбнулись лунному сиянию.

– Видишь меня теперь?

– Прекрасно вижу.

– Я опять смотрю прямо на тебя?

– Точно.

На этот раз Хэл уже громко рассмеялся, совсем как землянин. Софью это задело.

– Позволь мне тоже тебя увидеть, – вдруг попросила она.

Смех оборвался и последовал чуть слышный вопрос:

– Что?

– Что слышал, – упрямо настаивала Софья. – Я тоже хочу тебя увидеть. Хотя бы раз в жизни. Мне всё равно, как ты выглядишь.

Хэл надолго замолчал, и Софья уже стала опасаться, не требует ли она слишком многого. Ему и так, наверное, немалых трудов стоит говорить с ней посредством мысли, а она всё время хочет большего.

– Пожалуйста, не молчи, – попросила она. – Я ничем не хочу тебя обидеть, но, пойми, мне так непривычно…

– Я понимаю. – Голос его прозвучал мягко, будто ласковая рука коснулась мозга, и девушка с облегчением вздохнула – значит, он не исчез.

– Я прекрасно понимаю тебя, Софья, – продолжал Хэл. – Ты привыкла к видимым образам и к голосам снаружи, и всё, что происходит сейчас, для тебя непривычно. Но, в том-то и дело, что для тебя я никак не выгляжу. Мы не имеем физических тел.

Она молчала долго. Осмысливала услышанное и пыталась с ним примириться. Наконец с горечью спросила:

– Зачем ты появился? Ты понимаешь, что я теперь жить спокойно не могу? А какие у нас с тобой перспективы? Даже встретиться не можем.

Она тут же сама испугалась собственных слов. Ещё в прошлый раз она даже и не думала ни о каких перспективах, ей просто хотелось его слушать и говорить с ним. Теперь ей этого мало.

Хэл глубоко и печально вздохнул.

– Теперь-то я понимаю, что испортил тебе жизнь, но я не мог не поговорить с тобой, не дать о себе знать. Наверное, это был глупый поступок.

– Почему я? Что во мне такого особенного? У вас совсем другая форма жизни. Чем я отличаюсь для тебя от других землян?

– Ты особенная.

– Почему? Ты можешь объяснить?

Казалось, вопрос поставил его в тупик, но ненадолго. Через минуту он спокойно заметил:

– Разве можно объяснить, почему кто-то особенный? Как влюбляются у вас на планете, Софья?

На это возразить было трудно, и девушка только вздохнула, соглашаясь.

– Ты прав, это не поддаётся объяснению, но только если дело касается себе подобных. Разве можно полюбить другую форму жизни – совершенно чуждых тебе существ?

– Представь себе.

– Но как ты мог увидеть нас? Понять? Ты так спокойно рассуждаешь о нашем образе жизни, будто всё это тебе уже давно знакомо. Слушай, Хэл, давай на этот раз без отговорок. Ведь у нас же есть целая ночь, а мысленный разговор не ограничен во времени. Расскажи мне всё по порядку. Кто ты там, на Луне? Вы все о нас всё знаете?

– Нет, не все. Только я.

– Ты чем-то особенный?

– Я изобретатель.

– Значит, у вас там тоже есть изобретатели?

– У нас есть все, но, наверное, до меня ещё никому не приходило в голову интересоваться Землёй.

– Почему же тебе вдруг пришло?

– А почему на Земле совершаются великие открытия? Разве у вас, на Земле, нет простого человеческого любопытства, благодаря которому и открывают что-то новое?

– Логично, – улыбнулась Софья. – Значит, тебя интересовала Земля?

– Очень. Я даже сам не знаю, почему…

Он рассказывал долго, а Софья всё это время сидела, не отрывая глаз от серебристого диска Луны, и ей начинало казаться, что она его видит. Нет, не его лицо, не фигуру – у них, ведь, нет лиц и фигур. Но его характер, его личность, его разум она сейчас видела так чётко, как будто это было что-то материальное. А когда он закончил рассказывать, она долго молчала, пытаясь представить себе эту удивительную жизнь.

– Это трудно, я знаю, – мягко сказал Хэл. – Наверное, каждые существа во вселенной считают себя единственными. Трудно представить себе другую форму жизни и осознать, что она есть.

– А много ещё существ есть во вселенной? – с некоторой опаской осведомилась Софья.

Ей даже показалось, что она увидела, как он пожал плечами, хотя это было, в принципе, невозможно.

– Этого не знаем ни ты, ни я, и никто сказать не может. Не исключено, что на каждой планете есть жизнь, только мы друг друга увидеть и услышать не в состоянии.

– Я, в общем-то, всегда это предполагала, – задумчиво сказала Софья. – Ни к чему, ведь, столько планет, если на них никто не живёт.

– Абсолютно верно, – согласился Хэл. – Но грустно как-то думать, что мы не можем друг друга обнаружить.

– Ты же нас обнаружил. И даже… – Софья запнулась на полуслове, потом улыбнулась и продолжила, – даже умудрился за это время в меня влюбиться.

– И никому этим лучше не сделал.

– Ну, что ты… – Она замолчала, сжалась в комок, обняв колени и уткнувшись в них носом, потом снова посмотрела на Луну. – Ты знаешь, я эмоциональная и часто говорю что-нибудь сгоряча. Иногда на мои слова не нужно обращать внимания. Я, действительно, рада, что ты меня нашёл.

– Правда?

– Конечно. Вот только…

– Что?

Она буквально ощутила, как он затаил дыхание. Бог знает, чего он от неё ждёт!

– Хэл, – серьёзно сказала она, – я, всё-таки, хочу с тобой встретиться.

Он вздохнул не то с облегчением, не то с досадой.

– Но я же объяснил тебе…

– Я помню. Я не могу тебя увидеть. – Она сама отметила, что уже говорила об этом абсолютно спокойно, как будто речь шла о самой обычной в мире вещи. – Но я уже говорила, мне всё равно, как ты выглядишь, даже если ты не выглядишь никак. Я хочу с тобой встретиться, Хэл. Это возможно?

Ответом было долгое молчание. Потом тихий голос:

– Ты, действительно, этого хочешь?

– Ну, конечно! Это возможно?

– Да.

– Когда же?

– Подожди немного. Я, просто, не думал, что ты сама захочешь…

– Но я хочу. Когда?

– Дождись следующей ночи, Софья. Это не очень просто.

– Я догадываюсь. Я подожду столько, сколько будет нужно.

– Всего лишь до следующей ночи.

– Ты придёшь сюда?

– Нет. Ты придёшь ко мне.

– На Луну?

– Да.

– Как это?

– Увидишь. Теперь иди спать.

– Ну, вот ещё! – обиделась девушка. – Ты что, мне указывать будешь?

– Ни в коей мере. Но мне ещё нужно много чего сделать, а ты уже полночи не спишь. Для вас это плохо.

– А для вас хорошо? – с интересом спросила Софья.

– Для нас никак. Мы можем вовсе не спать. Для нас сон – развлечение, а для вас, как я видел, необходимость.

Софья печально посмотрела на Луну.

– Но мне не хочется с тобой расставаться. Ну, почему ты не землянин?

Хэл тихо рассмеялся.

– Если бы я был землянином, тебе со мной было бы не так интересно. Сколько землян ходит у тебя под носом, а ты на них и не смотришь.

Софья улыбнулась и кивнула, признавая его правоту.

– И всё равно, я не хочу, чтобы ты снова уходил.

Его ответную улыбку она, опять же, не увидела, а почувствовала, и сама же удивилась, как это, оказывается, легко.

– Я бы и сам с тобой никогда не расставался, но что делать?

– Что делать? Возьми меня на Луну насовсем.

«Что я говорю? – мелькнула у неё мысль. – Зачем мне насовсем на Луну? Как же я могу насовсем Землю оставить?»

– Вот именно, – насмешливо сказал Хэл, уловив её мысль. – Ты не сможешь покинуть Землю, так же, как и я не покину Луну. Но мы встретимся ненадолго, обещаю тебе.

– Буду ждать, – ответила Софья, слезая с подоконника. Ей показалось, что Луна погасла, хотя, на самом деле, она, разумеется, погаснуть не могла. Просто, Хэл отключился… или что он там делал? В общем, одним словом, Хэл был уже не с ней.

Она залезла в кровать, закуталась в одеяло и изо всех сил попыталась уснуть. Даже самой себе не хотела она признаваться, как задело её то, что он тоже не собирается ради неё насовсем на Землю. Ну, конечно, они там совершенно другие, но всё-таки… А ещё говорит, что влюблён. «Не забивай себе голову ерундой, – приказала она сама себе. – Ну, как он может к тебе сюда прилететь? Здесь же для него всё чужое…»

Мысль свою она уже не додумала – наконец-то, уснула.

Глава 9

Это, действительно, было невероятно сложно, и Хэл даже не знал, возможно ли вообще. Но он не хотел делиться своими сомнениями с Софьей. Зачем? На её голову и так свалилось слишком много. И она ещё на удивление спокойно ко всему отнеслась. Значит, не лишена воображения, с нескрываемым удовольствием подумал Хэл. Большинство землян, насколько он видел, совершенно не представляли себе ничего иного, кроме того, что видели вокруг. Многие даже на небо не смотрели. А если бы им кто-то рассказал о жизни на Луне, пусть даже таким образом, как это сделал Хэл – сочли бы шуткой. А Софья поверила и приняла. И ещё потом спрашивает, чем она особенная!

У них, на Луне, правда, картина наблюдается не лучше. Каждый только и заинтересован в том, чтобы пробраться глубже в недра Луны и добыть побольше жизненной энергии. Хотя у некоторых она уже просто клубится через край. На Земле существуют аналоги таким личностям. Их называют «толстые люди». Вполне возможно, что Софье здесь не понравится. Она, должно быть, представляет себе сказочный мир, а увидит всего лишь отражение их собственного земного общества, только в другой форме.

Но она сама захотела прилететь сюда, к нему. Долго он над этим думал, и в то же время боялся даже вообразить, и уж, тем более, выразить вслух. А она вдруг захотела сама…

Он долго работал над своим очередным изобретением и всё никак не решался признать, что работа его подошла к концу. Ему всё казалось, что есть какие-то недоработки, и применение его изобретения может быть опасно для Софьи. Хотя, по совести говоря, опасности никакой не было, и быть не могло – прибор его мог действовать на человека-землянина во сне, мягко и безболезненно. Он много времени потратил на его усовершенствование. Любые ошибки исключены. Но он тянул. Боялся. Убеждал себя, что боится за Софью, а на самом деле боялся, что она будет разочарована. И в лунных жителях вообще, и в нём в частности.

Но дальше тянуть уже просто невозможно. Она попросила сама, и он выполнит её желание. Он ей пообещал, и это решено.

Хэл спустился со скалы и с какой-то неожиданной, дикой радостью устремился прямо к центру планеты, в самую глубину. Сегодня уж точно самая большая порция жизненной энергии достанется ему.

Глава 10

К своему собственному удивлению, Софья была совершенно спокойна. Так, будто ничего не происходит. И не должно произойти. Не то чтобы она уже забыла разговор с Хэлом. Просто, весь день она о нём совершенно не думала. Удивительно! Весь месяц сходила с ума, а теперь, когда до их встречи оставались считанные часы, вела себя так, будто каждую ночь на Луну летала, и Хэл тоже в её жизни обычное явление.

Вечером она, как ни в чём не бывало, пожелала всем спокойной ночи и отправилась в свою комнату. Спокойно разделась, погасила свет, залезла в кровать и только тогда почувствовала, как тошнота подступает к горлу. Что сейчас будет? Он придёт за ней? Как она это почувствует? А что, если она уже никогда не вернётся на Землю? Или вернётся, но никогда больше не сможет с ним говорить? Или что-нибудь пойдёт не так, и она… ну, допустим, останется невидимой, и дома её никогда не узнают? А что, если она умрёт?.. Нет, ну это уж совсем полный бред! Софья выругала себя за подобные мысли, но легче, почему-то, не становилось. «Я боюсь», – шёпотом произнесла она вслух.

– А ты не бойся, – отчётливо прозвучал в её мозгу знакомый голос.

– Ты здесь уже? – Софья вздрогнула от неожиданности и хотела, было, приподнять голову с подушки, но у неё, почему-то, не получилось.

– Я ждал, пока ты заснёшь.

– Судя по всему, так и не дождался, – усмехнулась девушка. – Заснёшь тут после твоего обещания…

– Ну, прежде всего, – перебил её Хэл, – спешу тебя обрадовать: ты уже спишь.

– Как это?

– Обыкновенно, как все у вас спят.

– Но… я же с тобой сейчас разговариваю.

– Ты со мной разговариваешь во сне.

– Неужели? Я, ведь, прекрасно всё осознаю.

– И, тем не менее, ты спишь.

– Ну, ладно, – усмехнулась Софья, – поверю на слово.

Она изо всех сил старалась быть спокойной и спокойно говорить, но всё равно чувствовала дрожь во всём теле. Хэл, по-видимому, ощутил её состояние и на всякий случай поинтересовался:

– Не передумала?

– Нет, – быстро ответила девушка. – Вот только…

– Только страшно. – И снова этот подтверждающий кивок, который она не могла увидеть, а только ощутила. – Я понимаю.

– Не опережай мои мысли, – поморщилась Софья. – Мне не по себе.

– Прости. Но я просто хочу заверить тебя, что бояться нечего. Я бы ни за что не стал подвергать тебя опасности.

– А как это будет? – помолчав, спросила Софья. – Как, всё-таки, попаду я на Луну? На космическом корабле?

Хэл негромко рассмеялся.

– Нет, конечно. У нас нет космических кораблей.

– Но у нас-то они есть. И мы иначе в космос не летаем.

– А ты и не будешь в космосе. Ты просто сейчас окажешься на Луне, рядом со мной. На короткое время ты станешь одной из нас.

– Как это? Одной из вас? Но, ведь, вы же – чистый разум, не люди, если я тебя правильно поняла…

Она испуганно замолчала. Вдруг он обидится на это определение. Но Хэл снова рассмеялся, на этот раз громко и весело, так, что у неё зазвенело в ушах. Мимоходом она отметила, что ей нравится, когда он смеётся.

– Мы люди, Софья, в нашем понимании. А вот вы для нас удивительные существа.

– Прости…

– Тебе не за что извиняться.

– Но всё-таки… Я же… ну… не такой человек, как вы все там. Как же я стану одной из вас?

– Я попробую объяснить. С помощью моего изобретения…

– Кстати, – перебила его Софья, сообразив, что раньше ей это в голову не приходило, – а что у тебя за изобретения могут быть? У вас же нет машин… вообще, никакой техники. Только, пожалуйста, не надо смеяться, если я опять не то сказала.

– Почему? – хмыкнул Хэл. – Тебе же это нравится.

– Я этого не говорила!

– Но ты подумала.

– Ничего от тебя не скроешь, – притворно сердито проворчала девушка.

– Пора привыкнуть.

– И вы всегда так общаетесь?

– Как?

– Только с помощью мыслей. И вам ничего друг от друга скрыть нельзя?

– Нам нет смысла что-то скрывать, ведь мы – единый организм. А когда-то и вовсе были одним существом, но это история.

– Получается, что и о нашем… ну, о нашем общении тоже знает вся Луна?

– Не думаю, – в голосе Хэла прозвучала лёгкая насмешка, и Софья, почему-то, без труда поняла, что относится эта насмешка не к ней, а к другим жителям Луны.

– Но, как же. Ведь каждый может без труда прочитать твои мысли.

– Прочитать-то могут, вот только, никому это не интересно. Я редко общаюсь с кем-то, а в последнее время и вовсе почти никогда.

– И не тоскливо тебе? – сочувственно спросила Софья.

– Представь себе, нет. Ведь у меня есть ты… Почему молчишь?

Софья, действительно, замолчала надолго – нечасто ей приходилось слушать признания в любви, и не всегда она могла придумать, что на них отвечать.

– Софья, ты меня ещё слышишь? – взволнованно произнёс Хэл. – Если слышишь, ответь что-нибудь.

– Я слышу тебя.

– Это хорошо, а то я уже испугался, что потерял связь с тобой. Знаешь, лучше не будем больше тратить время на разговоры. У нас в запасе всего одна ночь.

– Что, уже летим? – спросила Софья.

– Да.

– Что я должна делать? – Она изо всех сил старалась, чтобы её голос не дрожал, но у неё это, кажется, не очень хорошо получалось.

– Просто вдохни поглубже, – подсказал Хэл.

Она послушалась, не сводя глаз с яркого диска Луны за окном. Странно было думать, что через какую-нибудь минуту, а может быть, и секунду, она уже окажется там.

Это была её последняя здравая мысль…

Глава 11

Ощущение было из тех, что описать невозможно, как ни старайся. Да, собственно, вряд ли Софью когда-нибудь об этом спросят, а если вдруг и будут спрашивать – ни за что не расскажет. И слов для этого не найти. В один миг слова для неё вдруг перестали существовать. Всё произошло быстро и безболезненно – один несильный толчок, лёгкое головокружение, и… Софья перестала быть человеком. Точнее, человеком в земном понимании этого слова. Для того чтобы что-то увидеть, услышать, почувствовать и оценить, ей не нужно было смотреть, прислушиваться, прикасаться и облекать своё мнение в тяжеловесные слова. Достаточно было лишь лёгкого движения мысли. Она сама была одной сплошной мыслью, лёгкой и бестелесной, и это было так… так…

– Хэл!!! – пронёсся в пространстве тёплый, стремительный поток её эмоций. – Это так здорово!!!

Он весело рассмеялся в ответ, и ей уже не нужно было слышать его смех. Она его ощущала и чувствовала, как его мысль переплетается с её, становясь единым целым. Она больше не должна была его искать, угадывать, слышит он её, или нет. И слышать его только тогда, когда он того хотел. Теперь она ощущала его так же, как самое себя, и это приводило её в такой дикий восторг, что просто дух захватывало.

Обгоняя друг друга, сливаясь в единую мысль и вновь разъединяясь, они неслись сквозь Вселенную. Неслись сквозь Вселенную… Ещё недавно Софья думала, что слова эти могут встречаться исключительно в фантастической литературе. И вот вам, пожалуйста – самый настоящий, реальный космический полёт. Она пыталась это осмыслить, осознать и проникнуться, и не могла. Эта мысль не вызывала никакого волнения и была естественна, как воздух. Возможно, потому что этой ночью, в этот момент она не была землянкой Софьей Снеговой – неуклюжим материальным существом из плоти и крови, собиравшемся через много лет рассказать об этом путешествии детям, внукам и правнукам. Она была лёгким невидимым созданием, не ограниченным никакой оболочкой, обладающим способностью в любую минуту оказаться, где пожелает, и лёгким вздохом вместо имени. «Так бы всегда», – мелькнула мысль и затерялась где-то в необозримой дали космоса. Так бы всегда… всегда… Она просто не успевала составлять свои мысли в слова: они обгоняли её и уносились далеко вперёд.

– Привыкнешь, – усмехнулся Хэл. – Это ты ещё не приспособилась.

Теперь её не раздражало, когда он угадывал её мысли, это казалось таким естественным. А как же ещё общаться?

– Обязательно привыкну, – согласилась она и весело, неудержимо рассмеялась. Ей было очень весело, и всё время хотелось смеяться. Смеяться, и ещё танцевать, если бы она только могла.

– Здесь я тебе не советую, – тут же отозвался Хэл. – Ещё затеряешься в космосе с непривычки. А вот на Луне легко сможешь. Почему нет?

Навстречу им стремительно неслись необычно яркие светила. «Звёзды? Или кометы?» – гадала Софья, но особенно к ним не присматривалась. Какое они имели для неё значение, если только среди них нет Луны?

– Послушай, – вдруг спохватилась Софья, – ты же говорил, что мы сразу на Луне окажемся, а мы уже целый час в космосе летаем.

Она почувствовала, что Хэл смутился, и, почему-то, обрадовалась. Уж очень он самоуверенный, и интересно наблюдать, как он иногда смущается.

– Так что же? – настаивала она.

– Ну, знаешь… Я так подумал и решил, всё-таки, устроить для тебя небольшую прогулку по космосу. А летим мы, на самом деле, не час, а гораздо меньше. Но… ты, ведь, не возражаешь?

– Нет, – заверила его Софья и порывисто добавила: – Я люблю тебя, Хэл!

Водоворот эмоций, вызванный её признанием, даже заставил её отодвинуться, но она тут же была поймана и притянута обратно.

– Это правда? – спросил он серьёзно.

– Конечно, – так же серьёзно ответила она. – Конечно, правда.

– И для тебя не имеет значения, что я…

– Что ты инопланетянин? Нет, не имеет. И, знаешь что, Хэл? Я просто обожаю Луну.

– Но, ведь, ты там ещё даже не бывала, – усмехнулся он.

– Так давай побываем. Прямо сейчас, – нетерпеливо предложила она, как будто летала в космосе каждый день, и её это ужасно утомило. – Я горю желанием увидеть Луну.

Он не ответил, но всё изменилось вокруг. Звёзды и кометы перестали стремительно нестись им навстречу, а откуда-то снизу их звал к себе неяркий мерцающий свет. Хэл и Софья, снова слившись в единый разум, вначале остановились на минуту, а потом с бешеной скоростью понеслись вниз, к зовущему их светилу.

Глава 12

Стало темно. Совсем темно: ей даже казалось, что на небе совсем не светили звёзды, и только на огромной высоте снисходительно смотрел на двух влюблённых безупречно круглый земной шар.

– Как она далеко, – бросив взгляд на родную планету, задумчиво произнесла Софья. – Вот, не думала, что когда-нибудь окажусь так далеко от Земли.

Она лениво потянулась, разбросав по поверхности все мысли и эмоции, и вновь собралась в клубок, обернувшись несколько раз вокруг небольшого погасшего вулкана. Так ей было очень удобно смотреть на Землю. Она с удовольствием отдыхала рядом с Хэлом, и ей казалось, что так было всегда. Она очень быстро приспособилась к своему новому существу, и её мысли уже её не обгоняли и не разбегались в разные стороны, а спокойно текли в нужном ей русле.

– Знаешь, чего мне сейчас хочется больше всего?

– Знаю, – отозвался Хэл. (Ну, естественно! Есть ли хоть что-нибудь, чего он не знает?). – Но не будем сейчас говорить об этом, а то мне снова станет грустно. Ты, ведь, не можешь остаться здесь. И ты сама это понимаешь.

Софья не ответила. Она сейчас не хотела ничего понимать. Она просто знала, что сейчас ей хорошо, как никогда, и она хочет, чтобы так было вечно. А если она сейчас начнёт возражать или доказывать что-то Хэлу или самой себе, уже так хорошо не будет. Лучше молчать, чтоб не спугнуть это состояние, и эту чудесную ночь на Луне. Будет ли такая ночь ещё в её жизни?.. Нет, об этом тоже лучше сейчас не думать.

Высоко над поверхностью Луны плыло лёгкое марево – чуть заметная серебристая дымка. Поверхность была шероховатой, но Софье это даже нравилось, и невозможно было представить что-либо другое. Она лениво подумала, что будь она прежним живым человеком, ей бы сейчас было жёстко и неудобно. А так она могла одновременно лежать на лунной поверхности, возле кратера, летать над ним же, шастать мыслями где-то за горизонтом и уноситься далеко к звёздам, вплоть до самой Земли. Она могла даже, при желании, прочитать мысли Хэла, растянувшегося рядом, но ей этого делать не хотелось. И не хотелось уноситься на Землю. Ей и здесь хорошо. Здесь так просторно – ни домов, ни заборов, ни деревьев, только сплошная пустыня с холмиками кратеров и звёзды на тёмном небе. Отсюда они казались более крупными и яркими, чем с Земли. Ещё совсем недавно Софья посчитала бы этот пейзаж унылым и безжизненным, теперь же для неё ничего не было прекрасней. И здесь так свободно дышалось…

В памяти промелькнуло какое-то ленивое и далёкое воспоминание о том, что на Луне, кажется, нет кислорода. Она не знала, было ли то, чем она сейчас дышала, кислородом, но чувствовала она себя прекрасно. Должно быть, лунная атмосфера приспособлена для живущих здесь существ. Ну, конечно, иначе как бы они здесь жили?

– Хэл, ваша планета живая? – спросила она.

Хэл шевельнулся, и она очень явственно ощутила его удивление.

– Живая? В каком смысле?

– Ну… – растерялась Софья. – В прямом. Воздух здесь есть?

– А чем, по-твоему, ты дышишь?

– Я всё понимаю, но, дело в том, что я читала, что на Луне нет воздуха. И жизни, соответственно, быть не может.

– Да, знаю я, что ты читала, – проворчал Хэл. – И всё это правильно. Но, ты думаешь, о какой жизни там идёт речь?

Софья озадаченно вильнула мыслью вокруг кратера. Наверное, в своём обычном земном облике она бы сейчас моргнула.

– Об обычной земной жизни… Ой! – она поняла.

– Вот именно. Для земной жизни здешний воздух, действительно, не годится. Да, собственно, это и не воздух в вашем понимании. И если бы ты осталась сейчас в своём земном облике, то, конечно, не смогла бы здесь так свободно дышать, без скафандра. Но для нас, лунных жителей, эта атмосфера единственно возможна для жизни. Собственно говоря, мы – часть планеты, мы её разум.

– Да, я помню, – задумчиво сказала Софья. – Ты говорил, что когда-то разум Луны был единым, а потом разделился в результате эволюции. И, тем не менее, вы, всё равно, друг друга чувствуете. Это так необычно. – Она помолчала, задумавшись о чём-то, потом печально добавила: – А вот у нас, на Земле, люди совсем друг друга не чувствуют. И не понимают иногда даже самых простых слов.

Она почувствовала его мягкое, успокаивающее прикосновение.

– Не огорчайся, так, наверное, бывает везде. И совершенно не важно, на какой планете живут существа, и что они собой представляют. У нас, ведь, тоже есть разные личности, и далеко не всегда приятные. Вот побудешь здесь ещё и сама убедишься.

– Спасибо, утешил, – проворчала Софья.

И тут же, будто в подтверждение слов Хэла, совсем рядом с ними образовался резкий и какой-то нахальный энергетический всплеск:

– Вот это да! Это кто же у нас здесь наблюдается?

Глава 13

Софья от неожиданности подпрыгнула и сжалась в комок, а Хэл резко выплеснул в сторону вновь появившегося упрёк и недовольство.

– Ну, зачем же сразу так реагировать? – усмехнулся тот. – Ведь не только ты, несчастный романтик, имеешь право смотреть на звёздное небо.

Появившийся лунянин был откровенно некрасив, а на Луне такая характеристика может иметь только одно значение, ведь здесь красота не подразделялась на душевную и физическую. Софья совершенно не знала, какие здесь существуют порядки и обычаи, и, в принципе, не собиралась поддерживать разговоры, но сейчас посчитала нужным вмешаться.

– Простите, а разве романтики бывают несчастными?

Чужая неприятная энергия обратилась с Хэла на неё, и Софья явственно ощутила острый интерес к своей персоне, но уж очень он был каким-то… В общем, ощущение не из комфортных, сродни тому, как если проходишь к своему подъезду в короткой юбке и чувствуешь на себе взгляды сидящих на скамейке бабушек. Софья чуть не воскликнула: «Нахал!», но сдержалась. Впрочем, лунный житель прекрасно уловил её настроение.

– Кажется, ты не слишком-то рада мне, незнакомка, и решила бросаться колкостями? Ну, так я колкостей не люблю.

– В таком случае, уходи, – спокойно предложил Хэл, но Софья прекрасно ощущала, что это спокойствие было обманчивым. Судя по всему, этот тип был ему крайне неприятен. И сам тип об этом прекрасно знал. И, возможно, именно поэтому никуда уходить не собирался. Наоборот, он очень даже удобно разместился между двумя кратерами, чуть в отдалении, и бросал то с одного, то с другого насмешливые, мерзопакостные мыслишки. Если бы речь шла о земном человеке, Софья решила бы, что он так подмигивает.

– Судя по всему, Хэл, ты решил уединиться. Впрочем, как всегда. Только на этот раз не один, что наводит на размышления. – Навязчивый, липкий интерес вновь обратился на Софью. – А с дамой я не знаком. Что-то не замечал нигде её раньше.

Софья, которая вовсе и не горела желанием начинать знакомство, ехидно поинтересовалась:

– А вы разве знакомы со всей планетой?

Ехидный выпад не удался. Лунный житель спокойно сказал:

– Разумеется. А ты предполагаешь, незнакомка, что может быть иначе?

Софья, было, растерялась, но тут же услышала где-то внутри своего разума спокойный голос Хэла:

– Врёт.

Софья благодарно ему улыбнулась (во всяком случае, излучила улыбку), но он уже обращался к своему недругу.

– Я бы, всё-таки, просил тебя, Зи, посмотреть на звёзды где-нибудь в другом месте.

Некрасивое имя, подумала Софья, похоже на звук пилы по бревну. Впрочем, оно вполне соответствует своему владельцу.

– И не подумаю уходить, – нахально ответил Зи. – Луна принадлежит одинаково всем, а не только тебе, Хэл.

– Нисколько в этом не сомневаюсь, – холодно согласился Хэл. – Но, всё-таки, если я тебя попрошу, ты не сможешь отказать мне. У тебя на это нет никаких убедительных причин.

– Ты слишком высокомерен, Хэл, – назидательно заметил Зи, – а всё потому что без конца смотришь на звёзды. Совершенно бесполезное, на мой взгляд, занятие.

– Если меня когда-нибудь будут интересовать твои взгляды, я к тебе обращусь. А теперь или назови причину игнорировать нас, или исчезни.

Софья теперь уже не вмешивалась – молча слушала эту перепалку, настраиваясь то на одного, то на другого. Не всё она понимала в их разговоре, но не это беспокоило её. Она вдруг увидела, каким может быть Хэл, когда он сердит. С ней он таким не был, и что-то подсказывало ей, что и не будет. Она для него нечто необычное, недостижимое – инопланетянка. Но здесь, на Луне, он был у себя дома и так же, как все, мог быть разным, в зависимости от того, с кем общался. И вообще, для живущих здесь Луна совсем не волшебный мир, а совершенно обыденный и неинтересный. Осознать это, почему-то, было очень печально. Жаль было разрушать сказку.

– Эй, – сознание Хэла осторожно коснулось её. Вынырнув из своих размышлений, Софья заметила, что незваный гость исчез. Они снова остались вдвоём, но надолго ли?

– Я знал, что так будет, – невесело сказал Хэл. – И, по правде говоря, я этого и боялся.

– Чего? – не поняла Софья. – Что сюда явится этот неприятный тип?

– Нет. Сюда бы, всё равно, кто-нибудь явился – не он, так другой. Я, ведь, не один на этой планете, но я это, кажется, и раньше говорил. Но я боялся, что ты разочаруешься, понимаешь? Что какие-то твои представления о Луне могут быть разрушены.

Это так и было, и Софья знала, что это знает Хэл, и всё равно поспешила сказать:

– Неправда всё это… Ну, если и правда, то чуть-чуть. Я не могу быть разочарована в твоей планете, ведь здесь живёшь ты. И это для меня самое главное.

Он излучил свет, или, говоря простыми словами, просто улыбнулся.

– Правда?

– Конечно! – убеждённо воскликнула Софья. – Я всегда правду говорю.

– Всегда, значит?

Он так отчётливо ей подмигнул, что она вдруг с удивлением подумала: у них, всё-таки, тоже можно отличить мимику, только совсем не так, как у землян.

Она рассмеялась.

– Ну, не совсем всегда, конечно. Иногда вру, не без того. Но только не тебе. Если я хоть что-нибудь поняла, тебе врать невозможно.

И они уже вдвоём весело расхохотались.

– Открываю тебе страшную тайну, – сказал Хэл. – На самом деле здесь тоже некоторые умудряются друг друга обманывать. Так что, обмануть при желании можно и меня, и кого угодно из нас.

– Неужели?

– Ну да. Только это уметь надо. Я же тебе говорю, наш мир совсем не идеален.

– А мне всё равно! Идеален, не идеален – какая разница? Да и зачем мне идеал? Его, всё равно, в природе не бывает.

– Ты очень трезвомыслящая личность, – заметил Хэл. – Софья, я просто в восхищении! Ты ещё лучше, чем я о тебе думал.

– Да ну? – смутилась девушка. – Такое только на Луне и услышишь, да и то во сне.

Они снова рассмеялись. Хэл чувствовал невыразимое облегчение. Теперь он знал, что она не разочаруется в его планете. Что бы ни увидела и ни услышала, для неё это не будет неприятным сюрпризом. Но всё-таки, её следующая просьба привела его в замешательство.

– Хэл, а мы можем сейчас спуститься к центру планеты?

– Что? – от неожиданности он чуть не свалился с кратера.

– Ты слышал, – спокойно сказала Софья. – Мы можем спуститься под зем… ну, то есть, к центру Луны? Ты говорил, что вы оттуда энергию берёте.

– А тебе это зачем? – ошарашено спросил Хэл.

– Интересно. – Софья прищурилась. – Или, может быть, это большой секрет?

– Секрет? Хм… Да, в общем, нет… Ну, если хочешь… Держись рядом.

И в тот же миг они покинули лунную поверхность и понеслись к центру планеты.

Глава 14

Честно говоря, Софья думала, что будет хуже. Она ожидала, что темнота наступит резко и внезапно, и, не желая себе в этом признаваться, немного побаивалась. И уж тем более она не хотела признаваться в своих страхах Хэлу – сама, ведь, напросилась.

Впрочем, не признаваться в чём-то Хэлу – это отнюдь не гарантия, что он ни о чём не догадается. Уже перед тем, как они собрались нырять в подземные глубины, она почувствовала его осторожное прикосновение.

– Ты ещё можешь передумать.

– Вот ещё! – фыркнула Софья, задетая тем, что её уличили в трусости. – Я же сама предложила, значит, не передумаю.

– Ты упряма, как метеорит, – проворчал Хэл.

– А разве метеориты упрямы?

– Попробуй переубедить в чём-то хотя бы один.

– Пожалуй, я поверю тебе на слово, – быстро согласилась Софья. – А от путешествия вниз, всё-таки, не откажусь.

– Ну, смотри.

Говоря откровенно, она уже втайне мечтала научиться что-то от него скрывать. Но сильно в эти мечты постаралась не углубляться, а то он и о них догадается.

Между тем, они мягко и непринуждённо опустились в одну из довольно глубоких трещин, и Софья даже не заметила, в какой момент она перестала видеть небо. Она увлечённо глазела вокруг, стараясь не упустить ничего интересного. Хотя пока что интересное не попадалось – одни только серые стены, сплошь испещрённые такими же трещинами, как на поверхности, только поменьше. Иногда в этих трещинках мелькали вспышки света, но мелькали они так быстро, что Софья не успевала понять, видела ли она это только что, или ей лишь показалось. Мимоходом она попыталась вспомнить всё, что успела прочесть о внутреннем строении Луны, но не смогла. Да и какое это могло иметь значение сейчас, когда она видит всё в реальности? «Просто удивительно, – думала Софья, – я проснусь утром в своей кровати, на Земле, и буду думать, что это сон. А ведь сейчас я всё это вижу реально, своими глазами». От одной мысли об утреннем пробуждении она загрустила и тут же постаралась её отбросить. К чему ей грустить? Ещё целая ночь впереди. Ну, может, не целая, но половина – точно.

– Хэл, я, правда, вижу свет в этих трещинах, или мне только кажется? – спросила она, чтобы как-то отвлечься.

– Правда, – был спокойный ответ. – Это от кратеров.

– Но, ведь, они же на поверхности, – удивилась Софья. – Неужели это… действующие вулканы? – предположила она чуть слышно, с некоторой опаской.

Хэл едва ощутимо рассмеялся.

– Нет, не бойся. Они уже давно не действуют.

– А откуда же тогда свет?

– А это наше Светлое Божество, – объяснил Хэл. – Решило нам с тобой показаться.

– Что это ещё за Светлое Божество?

– Так его называют суеверные. Это просто лучи в кратерах. Происхождение их неизвестно, а всему неизвестному, почему-то, всегда пытаются дать какое-то сверхъестественное объяснение. У вас тоже так?

– Так, – согласилась Софья, удивляясь, что и в этом Луна очень похожа на Землю.

– Теперь смотри внимательно, – сказал Хэл. – Наконец-то мы прошли подземный коридор, и сейчас будет самое интересное. – И, помолчав минуту, добавил: – Если, конечно, всё это покажется тебе интересным.

Глава 15

Сначала Софья не видела совсем ничего. Свет окончательно померк, и исчезли все ощущения, и она не смогла бы с уверенностью сказать, жива ли она ещё, и существует ли мир вокруг неё. Страшно не было. Скорее, странно.

Ощущение это, впрочем, продлилось недолго. Будь она сейчас на Земле в своём обычном облике, сказала бы, что в голове стало проясняться. А как можно было сказать здесь, сейчас? Наверное, что мир вокруг стал обретать очертания снова.

В конце бесконечного подземного коридора она увидела какое-то подобие открытого пространства. Огромная площадь, по-видимому, тоже была ограничена серыми стенами, но этого не было видно – скорее, просто ощущалось. В самом центре сиял ослепительный клубок яркого света. «Ну, докатилась! – мысленно усмехнулась Софья. – Уже вижу свет в конце тоннеля».

– Хэл, мы с тобой, хоть, ещё живые? – на всякий случай уточнила она.

Он излучил лёгкое удивление.

– Конечно. А почему ты спрашиваешь?

– Да так… – Она не могла отвести глаз от гипнотического света, он манил и притягивал её. Казалось, что это центр всего существующего, и она теперь ощущала себя его крошечной частичкой. Отступать никуда не хотелось. Хотелось только двигаться вперёд. К свету.

– Это ещё что за… гипнотизёр? – через силу поинтересовалась она, заметив, что каждое движение мысли даётся ей сейчас с трудом.

– Гипнотизёр? – непонимающе переспросил Хэл. – О, нет. Это и есть наш источник энергии.

– Ах, вот как?

– Да. Отсюда мы все произошли.

– Всё население Луны?

– Можно сказать и так. Когда-то, много столетий назад, отсюда произошёл мощный выброс энергии, которая впоследствии охватила всю планету. С течением времени она стала более… как бы это сказать… самостоятельной, обрела свой собственный разум, если можно так выразиться, стала личностью. Вот только разум этот был общим, единым на всю планету, а это очень громоздко и неудобно.

– И что же дальше происходило с этим разумом? – спросила глубоко заинтересованная Софья.

– Говорят, он начал задыхаться от чересчур огромного пространства, во многом противоречить самому себе…

– Одним словом, с жиру беситься? – уточнила Софья. Хэл усмехнулся.

– Интересное выражение, но можно сказать и так. Так вот, когда он, как ты говоришь, окончательно взбесился с жиру, он просто не выдержал единства и начал делиться.

– Поняла. Это, вроде бы, как раздвоение личности.

– А у землян разве так бывает? – теперь уже заинтересовался Хэл.

– В основном, это в фильмах показывают, ну, может быть, ещё в разных там научных передачах. В жизни я, честно говоря, с такими случаями не встречалась.

– Мне это странно, – задумчиво сказал Хэл. – На Земле, ведь, изначально такое огромное количество людей. И вы, ведь, не объединялись раньше в единое целое, как мы. Куда уж вашим личностям ещё раздваиваться?

– Что я могу тебе сказать? На собственном опыте я это не испытывала. Ты лучше рассказывай дальше о вас. Что случилось, когда у лунного разума началось раздвоение личности?

Мысль Хэла мелькнула где-то рядом и снова понеслась гулять по подземному коридору. Софья удивлялась, как он может так свободно себя чувствовать вблизи этого света – центра Луны. Привык, должно быть. А вот она привыкнуть так и не успеет.

– Это было даже не раздвоение, а размножение. Одна живая планета разделилась на множество обитателей, может быть, более недалёких, но зато и более свободных, независимых друг от друга. Конечно, мы, всё равно, связаны между собой, и вот это, – он кивнул на свет, – нас объединяет, но уже в гораздо меньшей степени, чем раньше. Например, у меня есть свои мысли, убеждения и увлечения, и другим совсем не обязательно разделять их со мной. И мне тоже не нужно разделять с другими их убеждения. По-моему, так лучше, хотя не все так думают.

– Кто-то хочет объединиться назад? – спросила Софья.

– Есть и такие. Их даже довольно много. Но я думаю, вряд ли у них что-нибудь получится.

– Почему?

– Понимаешь, уж слишком много времени прошло, слишком далеко мы ушли в своих различиях. Любому здравомыслящему человеку понятно, что уже нет пути назад. И ещё, знаешь что…

Он замолчал, и Софья почувствовала, что он не знает, как бы ему точнее выразить свою мысль. Она ждала, не мешая ему. Наконец, он сказал чуть слышно и даже как-то торжественно:

– Кто чаще всего проводит время здесь, тот больше и зависит от планеты и от всех остальных. Здесь самое большое скопление жизненной энергии. Нам всем она нужна для поддержания мысли, но одним в большей степени, другим в меньшей.

– Почему так? – озадаченно спросила Софья.

– Это зависит от типа мышления. Одни просто не могут прожить без того, чтобы не бывать здесь каждую секунду, им пополнение жизненной энергии требуется постоянно – причём энергии не только от самой Луны, но и от контакта с себе подобными: общения, обмена мыслями… Иногда они настолько между собой переплетаются, что уже непонятно, где чья мысль, и даже может возникнуть иллюзия, что всё, как раньше… Другие же бывают здесь лишь время от времени, по необходимости, только чтобы не отощать и не исчезнуть. Это одиночки, слишком самодостаточные, чтобы брать взаймы чужие мысли, и слишком дорожащие своими, чтобы делиться с кем-то.

– Это ты? – негромко спросила Софья.

– Да, я один из таких одиночек, – спокойно признался Хэл. – И нас, честно признаться, совсем мало.

– А как к вам относятся другие?

Хэл излучил лукавую улыбку.

– Не любят, но считаются. Терпят. Мы, ведь, тоже часть планеты, и исключить нас из общей жизненной системы невозможно.

Софья задумалась, уже совсем не глядя на свет и даже не замечая, что уже привыкла к нему и может думать совершенно свободно.

– Чего-то я в твоих словах, всё-таки, не понимаю, – медленно сказала она, будто пытаясь взвесить каждое слово. – Вот, разве что… Нет, не понимаю.

Хэл обратил к ней заинтересованное внимание.

– Что тебе непонятно?

– Ты говорил, что у тех, кто снова хочет объединиться, вряд ли что-нибудь получится. Но, ведь, их же большинство, а таких, как ты, мало. Что же тогда им мешает?

Хэл качнулся от стены к стене, выражая отрицание.

– Это не тех много, кто хочет объединиться. Многие вообще ничего не хотят – только обмениваться мыслями и поглощать энергию. От таких толку мало, не они двигают планету и не они играют решающую роль в её будущем.

– Но их большинство, – негромко сказала Софья. Всё это очень сильно ей что-то напоминало…

– Это нормальный порядок вещей, – спокойно сказал Хэл. – Разве у вас на Земле не так?

– У нас? О, ну да, – пробормотала Софья. Конечно же! Что бы ещё напоминал ей жизненный строй на Луне? Конечно, родную Землю. Ведь, разве не большинство земного населения составляют люди, которые ничем особенно не интересуются? Им бы только поесть, поспать и посплетничать. А есть и гении, или просто чем-то одержимые, и все считают их чудаками. Есть люди, которых волнуют всевозможные глобальные проблемы, как правило, имеющие какие-то убеждения. И, конечно же, есть те, кто им противостоит. Абсолютно разные миры, совершенно ничем не похожие друг на друга формы жизни, но до чего же всё одинаково!

– Это поразительно, но у нас, на Земле, всё точно так же, – подтвердила она.

– Я тебе это и пытаюсь всё время показать, – признался Хэл.

– Зачем?

– Чтобы ты не строила напрасных иллюзий. Ну, и чтобы всё между нами было честно. Мне кажется, что ты не потерпишь лжи.

Софья усмехнулась.

– Какие громкие слова, Хэл! Я бы не стала утверждать так однозначно, что я не терплю лжи. Я даже и не задумывалась об этом как-то… – Она помолчала. – Пожалуй, не люблю неискренности. А ложь… Знаешь, не всегда это одно и то же. Ложь иногда бывает такой сладкой. И не всегда нужна одна только правда…

В эту минуту она почувствовала, что он где-то совсем рядом, их мысли почти пересекались и были одинаково направлены на свет впереди.

– Ну, что, всё ещё интересно? – спросил Хэл.

– Конечно.

– Тогда двигаемся вперёд. Там всё и увидишь наглядно.

Глава 16

Она сначала удивилась этим словам, ведь на Луне, в принципе, не существовало понятие «видеть наглядно». Восприятие мира здесь осуществлялось другими способами. Но, приблизившись к источнику энергии, она начала понимать. Точнее говоря, начала видеть.

Да, впервые за всё время пребывания здесь она, наконец-то, увидела этих существ – обитателей Луны. И повисла в воздухе, не шевелясь, не в силах оторваться от этого зрелища.

Разглядеть их хорошо, впрочем, было невозможно. Они не имели каких-либо характерных отличительных черт. Это были просто мелькающие с бешеной скоростью то ли тени, то ли блики, беспорядочно двигавшиеся то в непосредственной близости от источника света, то чуть в стороне. Только одно движение, никаких звуков и шорохов, и от этого Софье казалось, что она попала в какой-то причудливый и даже несколько пугающий театр теней. Это движение, на первый взгляд произвольное, при ближайшем рассмотрении имело какую-то свою сложную закономерность, каждое существо безупречно попадало в такт общего ритма, и, казалось, они каждую минуту рисуют причудливые узоры, сменяющие друг друга, как картинки в калейдоскопе.

– Ой! – это и всё, что она смогла сказать.

Хэл рядом с ней мигнул и, вроде бы, куда-то исчез, но сразу же появился снова. А может быть, он и не исчезал никуда, а просто она вдруг очутилась вместе с ним в самом центре этой странной жизни. Силуэты мелькали уже непосредственно возле них, и они стали частью этого сложно танца. Она даже не удивилась, как-то быстро научившись принимать всё вокруг как должное. Просто оглядывалась, пытаясь рассмотреть окружающих её существ и прислушаться к их разговору. И то, и другое ей не удавалось, хотя голоса звучали вокруг – приглушённые, шелестящие и какие-то стремительные, если, конечно, можно было сказать так о голосах. Казалось, что вокруг Софьи проносились порывы ветра, которые невозможно ни увидеть, ни вслушаться.

– Хэл, – спросила она, – это вы так общаетесь? Как же можно здесь что-нибудь понять?

Хэл рассмеялся. Её давно уже перестал обижать его смех.

– Если сильно нужно – поймёшь. А если нет никакого дела до этих разговоров, они так шумом и останутся.

– Но, ведь, я пытаюсь прислушиваться, а ничего не получается.

– Это с непривычки. Сейчас ты всё поймёшь. – И он окликнул ближайшую фигуру: – Ши!

Неуловимая тень остановила своё движение, сосредоточившись на вновь прибывших, и Софья по каким-то неуловимым признакам поняла, что этот обитатель Луны женского рода.

– Изредка ты нас удостаиваешь своим присутствием здесь, – не очень-то любезно произнесла Ши, и Софья, вдруг, поняла, что она ей нравится. Вот, просто нравится и всё, без каких-либо объяснений и вопреки всякой логике.

– Сегодня решил прийти, – просто ответил Хэл.

Резкий поток бесцеремонного внимания обратился на Софью.

– А это кто?

– Моя подруга.

– Неожиданно! – Ши как-то причудливо извернулась, замерцала и вдруг стала видна взгляду в полный рост: тонкий, суженный по центру силуэт с множеством змеевидных ответвлений по верхнему краю, напоминающих волосы Медузы Горгоны. «Язвочка», – мысленно поставила диагноз Софья. Ей, вдруг, стало смешно и весело. Судя по всему, с этой Ши скучать не приходится.

А Ши, между тем, объявила во всеуслышание:

– Она чужая! Хэл, где ты нашёл такой необычный экземпляр?

– Манеры у тебя оставляют желать лучшего, – поморщился Хэл, и она с готовностью согласилась:

– Как всегда.

Вокруг них уже начали собираться другие, но Софья никого не могла видеть так чётко, как Ши. Да и она тоже, показавшись на мгновенье, тут же снова превратилась в мерцающую тень. Но её энергетика ощущалась совершенно отчётливо, и Софья всё время чувствовала на себе её интерес и недоумение. А голоса вокруг уже выносили свой приговор:

– Она не наша.

– Хэл… – начала, было, Софья, но он остановил её одним движением. Затем обратился ко всем:

– Это Софья, моя подруга. Если вы не знали, кто она, теперь будете знать. На этом, думаю, вопросы будут исчерпаны.

– А я в этом, почему-то, сомневаюсь, – с насмешкой заявила Ши. – Здесь так мало развлечений.

Потом коротко бросила Софье:

– Чужих здесь не очень любят.

– Я заметила. – Неожиданно для себя Софья излучила насмешливую улыбку. Ши ей определённо нравилась, может быть, именно своей резкостью и прямотой. Софья всегда предпочитала эти качества заискиванию и фальшивым улыбкам.

– Почему здесь не любят чужих? – поинтересовалась она. Она, вообще-то, обращалась к Ши, но ответил ей некий скользкий тип, чей ход мышления никак нельзя было поймать: он то растекался по всему помещению, то сжимался в комок, но тут же, спружинив, как мяч, вновь отскакивал в разные стороны. У Софьи даже закружилась голова… если можно так выразиться.

– Чужих здесь просто не бывает, – безапелляционно заявил скользкий тип. – Здесь все знают друг друга, и все мы едины. А вот ты другая, незнакомая. И это странно. Ты назвалась подругой Хэла, но никто здесь не знает тебя. Значит, тебя не было здесь раньше, ты пришла откуда-то…

И Софье показалось, что со всех сторон она слышит недобрый шёпот: «Это странно… странно… странно…»

Может быть, для них это и было странно. Для неё же было странно то, что она в этой отнюдь не дружественной обстановке чувствовала себя совершенно свободно. На Земле, наверное, окажись она в подобной ситуации – сразу скисла бы, стушевалась. Но Земля была далеко, как, собственно, и её земная оболочка. И она была здесь другим существом. И это не могло не накладывать отпечаток на её мысли и действия.

– В общем-то, это не я назвала себя подругой Хэла, – спокойно возразила Софья. – Это он меня так назвал. Его-то вы знаете, и, согласитесь, это его право. А если так, не всё ли равно, откуда я пришла?

Воцарилось молчание. Казалось, жители Луны были глубоко поражены такой наглостью чужачки. Но Софью это уже нисколько не смущало.

– И потом, – продолжала она, – что значит «чужая»? Даже если вы меня пока не знаете, разве это большая трагедия? Ведь мы можем просто познакомиться, и я уже чужой для вас не буду, так же, как и вы для меня. Или, может быть, кто-нибудь не согласен?

Немая сцена в ответ продолжалась, и Софья, честно говоря, уже засомневалась, что она когда-нибудь будет нарушена. Но это, тем не менее, произошло. Ши, описав круг, стала рядом с Софьей и негромко, но внушительно произнесла:

– Браво.

Тогда все остальные тоже будто очнулись ото сна.

– Вот это да!

– Кто она такая?

– Как говорит!

Они окружили её с Хэлом плотным кольцом, и Софья ощущала их мысли, как свои собственные.

– Ну что, сказать им? – на всякий случай осведомилась она у Хэла.

– Да, лучше будет, – согласился он. – Я сам сейчас скажу им. – И, обращаясь ко всем присутствующим, громко произнёс: – Если бы вы перестали говорить одновременно и хоть немного послушали, было бы для вас полезней.

К немалому удивлению Софьи сразу же наступила полная тишина. На Земле вряд ли удалось бы так быстро утихомирить возбуждённую толпу. Как-то по-особенному устроен этот мир, и далеко не всё она ещё понимает.

А Хэл, между тем, продолжал:

– Софья не была раньше вам знакома, потому что прилетела с Земли.

Это сообщение тишину не нарушило, только кое-где ощущались лёгкие, чуть заметные движения мысли – «перешёптывание», как назвала это про себя Софья. Наконец Ши задумчиво сказала:

– Что ж, это единственное разумное объяснение. Она не могла бы жить на Луне и не быть нам всем знакомой.

Появившийся непонятно откуда Зи, уже знакомый Софье, насмешливо добавил:

– Ну, что, Хэл, досмотрелся на звёзды? Вон, где девушку себе нашёл!

А вокруг уже летали друг к другу мысли:

– Земля? Это та самая…

– Большая планета. Ты разве не знаешь?

– Да что я, блаженный, чтобы астрономией интересоваться! Это, вот, некоторые тут…

– Каждую ночь её видно на небе. Ты хоть раз мысли вверх направь.

– Делать мне, что ли, больше нечего?

– А как она сюда попала?

– Земля?

– Да нет же! Девчонка.

– Откуда же мне знать?

– А что ты, вообще, знаешь?

– Не меньше тебя.

Софья обеспокоенно обернулась к Хэлу, но тот только подмигнул:

– Они всегда так. Сейчас будут спорить до умопомрачения, а потом начнут вопросы задавать.

– Мне? – испугалась Софья. – А о чём?

– Не беспокойся, прежде всего, мне. О том, как я докатился до такой жизни. Ну, а потом уже тебе.

– О жизни на Земле?

– Гляди, как же! – хмыкнул Хэл. – О том, почему ты сюда прилетела.

– То есть, как я докатилась до такой жизни? – улыбнулась Софья.

– Да, что-то вроде того.

– А что здесь особенного?

– Видишь ли, – усмехнулся Хэл, – нечасто у нас влюбляются в землянок.

– Слушай, пойдём отсюда, – внезапно решила Софья, подвигаясь к выходу на поверхность. Все эти существа, за всё время не удосужившиеся сказать ей хотя бы одно приветливое слово и лишний раз боявшиеся взглянуть на небо, вдруг в один миг потеряли для неё интерес. И сразу же захотелось обратно – к открытому небу и звёздам.

Хэл ни о чём не спрашивал – он, как всегда, прекрасно понимал и чувствовал её настроение. Только чуть двинулся в сторону.

– Ты знаешь, я, почему-то, в этом и не сомневался. И не могу тебя ни в чём упрекнуть.

Он первым двинулся к выходу. Софья за ним, но в этот момент позади неё раздалось:

– Стойте!

Выброс энергии был настолько мощным, что Софья пошатнулась. Ей даже показалось, что у неё подкосились ноги. Возможно, так оно и было бы, будь у неё ноги.

Она остановилась и оглянулась. К ней обратилась Ши.

– А ты не лучше их всех, землянка.

– В смысле? – удивилась Софья. Такого поворота беседы она никак не ожидала.

Жительница Луны не имела, конечно же, внешнего облика в земном понимании этого слова, и, тем не менее, Софья ясно почувствовала, как она наморщила носик.

– Все они боятся поднять голову вверх и открыть для себя что-то новое, – презрительно объяснила Ши. – И ты точно такая же, если боишься общаться с нами.

Все вокруг слышали это, но, почему-то, молчали, не возмущались, что немало удивило Софью. «Либо она для них авторитет, либо они просто привыкли к её выходкам», – решила она про себя. Ши, не сводившая с неё мыслей, самодовольно усмехнулась.

– Скорее, второй вариант, но не исключаю и первый.

– Послушайте, – неуверенно сказала Софья, – я вовсе не боюсь с вами общаться, просто…

– Противно стало, – спокойно закончила за неё Ши.

Софья хотела, было, что-то возразить, но лунянка бесцеремонно прервала её:

– Не оправдывайся, а то я тебя уважать перестану. А ты, между прочим, единственная стоящая личность, которая появлялась здесь за последние двести лет.

– Но, послушай, Ши, не перегибаешь ли ты палку? – робко пискнул скользкий тип, но тут же исчез в толпе под резким мысленным выпадом самоуверенной барышни. Почему-то, Софья нисколько не сомневалась, что если бы Ши была землянкой, она была бы красавицей. Возможно, жгучей брюнеткой с яркими чертами лица. В этот момент Софья и поймала себя на мысли, как интересно, оказывается, зная только бесплотную личность, пририсовывать к ней внешний портрет.

Ши, между тем, уже обращалась к Хэлу:

– Тебя можно поздравить, романтик. Ты всегда знаешь, где искать.

Хэл весело улыбнулся. К Ши он, судя по всему, относился с добрым юмором.

– Наверное, и правда, знаю. И менять свои вкусы не намерен.

– Не сомневаюсь. А теперь не разрешишь ли мне похитить твою землянку на мгновение? Я бы хотела кое-что ей рассказать.

Хэл вопросительно взглянул на Софью, она чуть заметно выразила согласие.

– Что ты собираешься сказать ей, Ши? – подозрительно зашумели вокруг.

Она не удостоила их ни единым движением мысли, только коротко бросила Софье: «Сюда».

И обе они нырнули в боковой коридор.

Глава 17

Подземный коридор то сужался, то расширялся, то плавно переходил в другой, и Софья совершенно теряла чувство реальности. Иногда она ощущала себя единым целым с этим практически незнакомым ей лунным существом, двигавшемся рядом, а в следующую минуту ей уже казалось, что Ши где-то далеко. Чтобы как-то прервать эти бесконечные превращения, она первой начала разговор:

– Ты хотела поговорить со мной, почему же сейчас молчишь?

– Отойдём подальше, – отозвалась Ши. – Им всем совсем необязательно нас слышать.

В её тоне слышалось такое явное презрение, что Софья не удержалась от вопроса:

– Ты их не любишь?

Этот простой вопрос, почему-то, поставил лунянку в тупик. Думала она долго, наконец, проворчала:

– Люблю – не люблю… Так здесь вопрос не стоит. Ты можешь воспринимать кого-то, или не воспринимать. И ещё, смотря насколько.

– Так любви у вас, что ли, нет?

– Нет, – безапелляционно заявила Ши.

«Я люблю тебя, Софья…» Не Хэл ли говорил ей это? Как же так? Может быть, Ши толкует это по-своему? Или Хэл просто нашёл эквивалент этого понятия в земном языке? Тогда какая, собственно, разница – смысл-то один.

– Значит, ты их не воспринимаешь? – спросила она.

Ши неопределённо шевельнулась, будто разведя руками.

– Приходится. Вот, только удовольствия мне это никакого не доставляет… Мы, ведь, не всегда такими были, – вдруг сообщила она без всякого перехода.

– Какими? – не поняла Софья.

– Ты видела. Разве они интересуются чем-то? Только бы набраться энергии и посплетничать. Ну, просто, какой-то первобытный уровень! Когда я задумываюсь над этим всерьёз, меня это возмущает. Я, как правило, не могу молчать, и поэтому меня считают дерзкой.

– Лучше быть дерзкой, чем бесхарактерной, – заметила Софья. Ши в ответ заискрилась восторгом.

– Я не зря с тобой заговорила! Я подумала, раз ты землянка, то сможешь понять некоторые вещи… В общем, ты не связана нашими предрассудками.

– Ты говорила, что вы такими были не всегда, – напомнила Софья. – Значит, раньше что-то было иначе?

– Было. Раньше мы умели мечтать. Теперь разучились.

– Все? – недоверчиво спросила Софья.

– Почти. Остались, конечно, такие, как твой Хэл… Кстати, где ты его выкопала? Как вы, вообще, встретились?

– Это он меня выкопал, – улыбнулась Софья. – История длинная и мне самой малопонятная. Для меня всё началось ночью, когда он позвонил мне по телефону…

– По чём?

– По телефону. Это… как бы объяснить… в общем, аппарат у нас такой, для переговоров.

– Аппарат, – медленно произнесла Ши. – О… Ну, да… Понимаю, другая планета. У вас всё, наверное, по-другому.

Она помолчала минуту, о чём-то размышляя.

– Хэл всегда был странным, – наконец сообщила она. – Ну, не то, чтобы странным, но… В общем, его всегда тянуло куда-то высоко. Выше всех. И, ты знаешь, Софья, почему-то меня совсем не удивляет, что он, в конце концов, добрался до Земли.

– А давно ты его знаешь? – с интересом спросила Софья.

– Знаю… Давно?.. – Ши излучила недоумение, но тут же расхохоталась, рассыпавшись по всему туннелю. – О, ну конечно! Я всё время забываю, что ты инопланетянка. Видишь ли, я не знаю, какие у вас бывают временные ограничения в знакомстве друг с другом, но мы знаем друг друга… всегда. Тебе это может быть непонятно, но, ведь, мы – единый организм.

– Так вы, что ли, вечные? – удивилась Софья. – Хэл ничего об этом не говорил.

– Не говорил, потому что это не так. Мы рождаемся и умираем так же, как, наверное, и у вас. Но с самого рождения, вместе с собой, мы сразу же начинаем осознавать и других. У вас разве не так?

– Не так. У нас каждый человек… ну… отдельный организм. Он не чувствует и не осознаёт никого, кроме себя. Да и себя не всегда понимает.

– А как же вы между собой общаетесь? – изумилась Ши.

– А вот для этого нам и нужны слова. И техника всякая, вроде телефонов и интернета.

– Фи, как грубо! – фыркнула лунянка. – Как ты говоришь? Ин-тер-нет? Звучит ужасно, и я совершенно не представляю, как это может выглядеть.

Софья не смогла сдержать улыбку.

– Это совсем не так страшно, как тебе представляется. Просто, неизвестное всегда вызывает страх.

– Рассказывай, – потребовала Ши.

– Кажется, это ты мне собиралась рассказать что-то, когда сюда привела, – напомнила Софья.

– О, да! Прости, я всё время отвлекаюсь. – Ши мелькнула где-то в другом конце тоннеля и тут же снова оказалась рядом с Софьей.

– Понимаешь, – объяснила она, – была одна катастрофа. Об этом никто не любит вспоминать… Вернее, даже не то, что не любят, а просто им всё равно. В общем, раньше, как я уже говорила, мы были совсем другими. Знали много, интересовались всем… Ты знаешь, я тебе, наверное, и не смогу внятно объяснить, какими мы были раньше. Сама я не помню этого, не застала. Рассказываю только то, что удалось выудить из старых резервов памяти.

– Из каких резервов? – не поняла Софья.

– Ну, понимаешь, мы, ведь, общий планетарный мозг. Но одни из нас появляются раньше, другие позже. А всё, что происходило с нами с самого нашего зарождения, хранится в резервах памяти. Нашей общей памяти. То есть, все не могут помнить всё, особенно молодые, но если кому-то понадобятся какие-нибудь сведения из прошлого, то можно их оттуда извлечь.

– Понимаю, – сказала Софья. – Это вроде наших архивов. Или исторической литературы.

– Не понимаю ни того, ни другого, – резковато произнесла Ши. И, помолчав, добавила: – Но звучит ужасно.

Софье стало смешно. Она совсем не обижалась на лунянку. Та, судя по всему, несказанно удивлена её появлением, но старается этого не показывать – имидж не позволяет. Вот и высказывается резко обо всём, что слышит.

– Ну, хорошо, была катастрофа, – напомнила она о главной теме разговора. – И что было в результате?

– Результат налицо, – хмуро сообщила Ши. – Разум Луны опустился до самого примитивного уровня. Поесть, поспать, посплетничать – и все интересы. Такого не было даже на заре нашей жизни. Мы просто превратились в низшую форму, и самое ужасное, что никто этого не осознаёт.

– Низшая форма – это, вроде как, животные? – уточнила Софья.

– Животные – это что?

– Это тоже жители Земли, но по уровню умственного развития они стоят ниже людей, – объяснила Софья. Потом, помолчав, негромко уточнила: – Правда, смотря каких людей.

– Никогда не слышала, – сказала Ши, и обе они хором воскликнули: – Но звучит ужасно!

И так же обе дружно расхохотались.

– На самом деле животные совсем не ужасны, – заверила её Софья. – Они очень даже милые и симпатичные. А вот, если человек опускается до уровня животного, это уже совсем не выглядит красиво… Но рассказывай дальше.

– Вот, мы все до такого уровня и опустились, – печально изрекла Ши. – Было это давно, и в резервах тоже путаница… По одной версии был взрыв в космосе… Но это маловероятно, иначе ни от Луны, ни от Земли вообще ничего не осталось бы, так же, как и от всех прочих планет.

– А вторая версия?

– Вторая, на мой взгляд, более реальна. Был один учёный… Ну, знаешь, из тех, которые считают, что только они могут спасти и улучшить мир, а без них все пропадут. У вас, на Земле, были такие?

– Сколько угодно, – улыбнулась Софья. – Но ни к чему хорошему это, как правило, не приводило.

– Нам хватило и одного раза, – сказала Ши, – чтобы это не привело, как ты говоришь, ни к чему хорошему.

– А что же сделал этот учёный? – Софья уже сгорала от нетерпения.

– Изобрёл что-то вроде успокаивающих волн, которые воздействуют на мозг. Ну, там, от стрессов разных и прочее…

– Понимаю. Это вроде успокоительных капель.

– А это что? Что-то с водой связанное?

– Их внутрь принимают.

– Внутрь? – Ши замолчала надолго, пытаясь как-то переварить услышанное, а Софья заподозрила, что она, наверное, такими темпами никогда не закончит историю об учёном. А на Земле, должно быть, скоро наступит утро, и ей пора будет возвращаться. Но и торопить лунянку было как-то неудобно. Наконец, Ши торжественно изрекла:

– Не буду говорить, что это ужасно звучит, потому что это уже будет просто неприлично.

– Хорошо, – согласилась Софья, – будем считать, что ты ничего не сказала. И что же случилось, когда этот учёный изобрёл успокаивающие волны? Я, ведь, так понимаю, у него были благородные цели?

– Без сомнения. Он хотел, чтобы все жители Луны перестали страдать и были счастливы. Только, ведь, счастье каждый понимает по-своему. Должно быть, он подразумевал под ним полный покой.

– Какой кошмар! – вырвалось у Софьи.

– Почему? На первый взгляд, в этом, вроде бы, и нет ничего плохого. Ведь любой разум каждую минуту съедают какие-нибудь тревоги, огорчения. Они приводят к стрессам, а это очень неполезно.

– Но, ведь, полного счастья, всё равно, не бывает, – возразила Софья.

– Он решил, что бывает. И что бывает оно именно тогда, когда уже нечего желать.

– Но, ведь, это уже покойники! – сердито воскликнула Софья. Она пыталась представить себе жизнь без всяких желаний и не могла. Ну, как это может быть – просыпаешься утром и совсем ничего не хочешь? Это, разве что, если не просыпаться совсем…

– Что такое «покойники»? – требовательно поинтересовалась Ши. Софья усмехнулась.

– Вот, это уже точно будет звучать ужасно, поэтому объяснять не стану.

– Как хочешь. А с этим учёным я, знаешь ли, тоже не согласна. Я, ведь, сказала, кажется, что всё это только на первый взгляд хорошо. А на самом деле, конечно, утопия. И это его изобретение вышло боком всем жителям Луны. Видишь ли, вначале он хотел применять эти волны в небольшом объёме, для проверки. Так, я думаю, оно бы не принесло вреда и действовало, на самом деле, вроде лекарства. Ну, как эти ваши…

– Капли, – подсказала Софья.

– Да. Но в чём-то он просчитался, и волны эти вышли из-под контроля. И теперь мы имеем то, что имеем.

– То есть, лунный разум стал… – она нерешительно умолкла, боясь сказать что-нибудь обидное.

– Да. Примитивным. Зря ты замолчала, ты никого не обидишь.

– И коснулось это всех поголовно?

– Всех.

– Но как же Хэл и… – она на минуту замолкла и смущённо продолжила, – и ты?

Ши улыбнулась светло и искренне – впервые за это время.

– Ну, я не невидаль, а вот твой Хэл… Это неизвестно точно, но, наверное, у некоторых жителей Луны вырабатывается иммунитет, и на них волны не влияют.

– Мне, всё-таки, кажется, что на тебя они тоже не повлияли, – заметила Софья. – Ведь как-то же ты до всего этого докопалась.

– Возможно, ты права, – согласилась Ши. – Но в целом, Софья, дела наши плохи. Вот, собственно, и всё, что я тебе хотела рассказать.

– Как! Ты же только начала. И остановилась на самом интересном.

– А что ты ещё хочешь знать?

– Ну, как же… Расскажи, хотя бы, что это за волны, и как они работают.

Ши удивлённо замерцала.

– А ты, что ли, учёный?

– Нет.

– Ну, вот и я – нет. Я не знаю, как работают эти волны. Я тебе рассказала только то, что знаю. А остальное можешь у Хэла спросить, если хочешь. Эта гарантия, что он знает эту историю.

– Хэл? А почему же он молчал всё время?

– Вот, этого я тоже тебе сказать не могу. Хэл, вообще, личность загадочная. Никогда не угадаешь точно, что он знает, а чего не знает.

Они вышли из тоннеля на поверхность. Для Софьи это была полная неожиданность – она считала, что они спустились так глубоко, что теперь понадобятся долгие часы, чтобы выйти обратно. Хотя, кто знает, как здесь идёт время, как считаются часы и минуты. Или, может быть, называется всё это совсем по-другому?

Звёзды неярко мерцали на тёмном небе, будто знали какую-то тайну и хотели ею поделиться. Что за тайну хранит Луна, память о каких мрачных событиях тщательно оберегает? Земля отсюда казалась прекрасной, величественной и какой-то недосягаемой, будто Софья и не прожила на этой планете всю свою жизнь. Глядя на сиявшую в небе родную планету и на раскинувшийся вокруг пустынный великолепный лунный пейзаж, Софья долго о чём-то размышляла.

– Послушай, – сказала она наконец, – у меня к тебе есть ещё один вопрос. Зачем ты мне об этом рассказала? Именно мне?

Ши ощутимо смутилась и долго думала, как бы ей лучше ответить. Софья смутно улавливала ход её мыслей, но сложить их в общую картину никак не удавалось. Наконец, Ши ответила, и ответ её поразил Софью до глубины души.

– Ты землянка. К тебе всё это не имеет отношения. Ты можешь на многие вещи посмотреть со стороны. И, я уверена, именно ты можешь спасти нашу планету.

Глава 18

– Что, так и сказала?

– Так и сказала, представляешь, Хэл? «Именно ты можешь спасти нашу планету». – Софья скептически хмыкнула. – Признаться, я не ожидала такого поворота разговора. Мелодрама какая-то!

– Интересно, почему ей это пришло в голову? – озадаченно пробормотал Хэл. – Как это ты можешь нас спасти?

– Слушай, Хэл, – Софья придвинулась поближе, – ты, давай, не темни. Ты, ведь, знаешь лучше неё, что у вас здесь было. Давай-ка, выкладывай всё, как есть.

Хэл озадаченно мигнул, и на минуту Софье показалось, что он совсем исчез. Но она почти сразу же ощутила вновь его присутствие и очень ясно почувствовала его тревогу и смятение.

– Хэл, что случилось? Что здесь происходит вообще?

– В принципе, всё, что тебе рассказала Ши, верно. Был такой учёный, изобрёл он эти волны, и теперь они насквозь пронизывают нашу планету. Луна от них практически неотделима, и я не представляю, что ты с этим можешь поделать. Скорее всего, Ши сказала это, как всегда, сгоряча. Она спит и видит, как кто-то будет спасать нашу планету. Тем более что земляне уже были здесь…

– Ну да, американцы. А на них это никак не повлияло?

– Нет. Это касается только лунного разума. Они нас даже не заметили и не могли заметить, а бедняжка Ши вообразила, что кто-нибудь из землян будет спасать нас.

– Но почему?

– Об этом у меня не спрашивай – не знаю. Скорее всего, ей просто хотелось сказки, чуда. Она, ведь, только кажется такой резкой, а на самом деле…

– Послушай, а что из себя представляют эти волны? Какие они? Может быть, их, всё-таки, можно устранить?

Хэл долго молчал, и Софья не могла угадать его мыслей, только ощущала глубокое и искреннее огорчение.

– Я не хотел тебя впутывать, – наконец сказал он негромко. – У нас всего лишь одна ночь… Я хотел, чтобы Луна тебе запомнилась только с лучшей стороны.

– Уверяю тебя, так и будет! – воскликнула Софья. – Я что, по-твоему, наивная? Я понимаю, что нигде без проблем не бывает – там, где есть живые существа. Даже самое на первый взгляд идеальное общество хоть в чём-то неидеально. Послушай, для меня главное, что это твоя планета. И если хоть чем-то я могу сделать вашу жизнь лучше, я буду так рада!

Любовь и Благодарность. Никогда Софья не думала, что эти чувства могут быть настолько материальны, что, казалось, можно их потрогать, ощутить их тепло. Разрушать эту магию совсем не хотелось, но она, всё-таки, спросила:

– Вот, только, Хэл, подскажи, что мне делать? Ведь не зря же она, всё-таки, это сказала. А у меня по этому поводу нет никаких мыслей.

– Если бы я и сам знал, – печально заметил Хэл и замолк, о чём-то размышляя.

– Вот, разве что… Нет, не пойму.

– О чём это ты думаешь? – заинтересованно спросила Софья. – Что «разве что»?

Хэл вздохнул.

– Да, в общем-то, ничего. Я, всё-таки, склоняюсь к мысли, что это фантазия Ши.

– Но что ты знаешь?

– Немногое. Поверь, Софья, совсем немногое. Энергетические волны, созданные тем учёным, пронизывают Луну насквозь. Явление такой силы не может существовать без влияния посторонних космических тел. Например, ближайшей планеты.

Софья вздрогнула, от неожиданности чуть не растеряв мысли по всей поверхности.

– Ты что это… Ты на Землю, что ли, намекаешь?

– Именно, – серьёзно согласился Хэл. – Тебе известно, что лунная кора подвержена приливному воздействию со стороны Земли?

Софья смутно припоминала, что учила что-то такое в школе, на уроке астрономии. Только кто бы помнил это в подробностях?

– Да… кажется, – неуверенно пробормотала она.

– А знаешь, что раньше Луна вращалась гораздо быстрее?

– Это что, экзамен?! – возмутилась Софья. – Ты толком говори, я плохо в этом разбираюсь. Это приливы влияют на вращение Луны? А при чём здесь тот учёный?

– Он использовал земные приливы в своём изобретении.

– Зачем?

Хэл мигнул и на миг рассеялся по поверхности, выражая недоумение.

– Иногда бывает нелегко понять чужой разум и ход его мыслей. Тем более, если разум этот был активным много лет назад.

– Активным? Ты хочешь сказать, живым?

– Можно сказать и так. Суть от этого не меняется. Очевидно, этот сумасшедший хотел, чтобы его создание работало на полную мощность. А в своём деле он был специалистом. Заставить работать на себя космические силы – это, как бы сказать…

– Судя по всему, ты что-то о нём специально изучал, – заинтересованно заметила Софья.

– Изучал. Я, знаешь ли, любопытен.

– Догадываюсь, – улыбнулась девушка. – Но продолжай.

– Не могу сказать точно, как именно он действовал, да этого и никто не знает. По-видимому, вычислил со всей точностью время, когда Луна совершает полный оборот относительно Земли. Возможно, вы там этого и не знаете, но именно в это время Земля очень сильно влияет на наш климат… и вообще… на жизнь. В общем, чувствуем мы себя не очень комфортно.

– Вроде наших магнитных бурь?

– Да, наверное. В этот период происходит особенно сильный выброс энергии из космоса и от Земли, и именно к этому энергетическому потоку он и присоединил своё изобретение. Глупо и опасно. Чтобы сотворить такое, надо быть или великим гением, или великим сумасшедшим…

– Что, в принципе, одно и то же, – негромко вставила Софья. Хэл согласился.

– Это как раз тот случай. Хуже всего, когда нет никаких сомнений в собственных действиях. Совершенно никаких. Он, по-видимому, был абсолютно уверен, что совершает нечто грандиозное. В этом он и не ошибался. Вот, только последствия всё это имело совсем не грандиозные… Впрочем, остальное ты уже и сама знаешь от Ши. Луну окутали успокаивающие волны, парализующие силы и полёт мысли, а все желания сводящие к примитиву. Вначале они шли наплывами, особенно усиливаясь при полном обороте Луны, но потом окончательно вышли из-под контроля. Слишком велика была их мощность. Слишком много сил…

Он замолчал внезапно, рассеянно скользнул мыслью вокруг самого большого кратера и заключил даже не печально, а уже как-то буднично:

– Вот так, Софья. И у нас жизнь не похожа на сказку. А теперь побудем вдвоём ещё немного, пока у вас не наступило утро. Затем возвращайся домой и забудь об этом. У вас там и своих проблем достаточно.

– Возможно, – согласилась Софья. – Но, ведь, всё-таки, не зря же она это сказала.

– Послушай, не вмешивайся…

– Хэл, давай прямо. – Софью уже всерьёз охватывал интерес. – Что я могу сделать?

– Ну, откуда же мне знать! Ши мыслит очень странно, а за её эмоциональным потоком вовсе невозможно уследить. Софья, стоит ли придавать значение одной вскользь брошенной фразе?

– Стоит, – убеждённо сказала девушка. – Разве тебя самого устраивает такой порядок вещей?

– Ну…

– Да, или нет?

– Нет, конечно.

– Тогда помоги разобраться. Чем тут могут помочь земляне? И в частности я?

Разум Хэла, разбросанный где-то вокруг кратеров, снова сконцентрировался рядом с Софьей, и в его движении она явственно угадала иронию.

– А почему бы тебе было не спросить об этом Ши?

– Но она исчезла! – воскликнула Софья. – Это так странно… Она только успела сказать эту фразу, насчёт спасения планеты, и сразу же пропала куда-то. Я пыталась её искать, думала – не улавливаю, но нет…

– Исчезла? – Хэл заметно встревожился. – И ты её после этого нигде не ощущала?

– Нет, я сразу же нашла тебя.

Она не стала рассказывать, как уже совершенно свободно и без всякого сопровождения перемещалась по подземным лабиринтам, как чисто инстинктивно нашла дорогу к центру, где концентрировалась необходимая лунным жителям энергия, как уловила его среди сотни чужих мыслительных потоков. Могла бы она всё это рассказать. Но не стала. Не стала, хотя её переполняла гордость за собственную способность адаптироваться. Она хотела стать своей здесь. И искренне хотела помочь этой планете. А значит, нечего зря красоваться тем, что все здесь и так умеют, и этим только подчёркивать, что не такая, как все.

– Ну, это уж совсем плохо, – мрачно сказал Хэл. – Хуже некуда. Боюсь, что… Нет, только не Ши.

– О чём ты?

– Софья, – очень серьёзно сообщил Хэл, – она теперь может и не вернуться обратно.

– Как это? – она чувствовала, как все её мысли тоже охватывает липкий и противный страх, парализует, не даёт нормально двигаться. Да уж, прилетели тут некоторые на ночную прогулку по Луне! Захотелось романтики! И на первый взгляд, действительно, всё так красиво и романтично, а копни глубже (во всех смыслах) – столько проблем, сложностей и мрачных тайн! Начни вникать – и утонешь окончательно. На миг Софье, действительно, захотелось махнуть на всё рукой и вернуться на Землю. Но это был только миг слабости, она тут же прогнала эту мысль подальше, пока её не уловил Хэл. С него станется мигом отправить её домой без лишних разговоров. А вот этого совсем не нужно.

– Почему она не вернётся?

– Так уже бывало не раз… С другими.

– Что, тоже исчезали?

– Исчезали и не появлялись больше.

– Но отчего?

– Это неизвестно.

– Но, ведь, это же нельзя так оставлять! – воскликнула Софья.

В мысленном движении Хэла, направленном на Софью, сквозили одновременно удивление, нежность и насмешка.

– Я так понимаю, ты в одиночку решила устранить все бедствия на Луне.

– Почему в одиночку? Ты поможешь.

– С удовольствием! Знать бы ещё, как?

Софья вздохнула.

– Вот, и я… не знаю.

Глава 19

Дальше они передвигались молча. Каждый задумался о своём, и мыслей друг друга они почти не улавливали. Да и свои собственные мысли они, честно говоря, не очень хорошо понимали. Каждый пытался что-то придумать, вывести из ничего какую-то великую идею.

– Когда ещё это было? – вдруг спросила Софья.

– Что?

– Ну, когда они исчезали? Ты помнишь?

Хэл явно не ожидал вопроса.

– А, ты об этом… Я уже не могу чётко вспомнить сейчас. Это бывало в разные моменты, с большими промежутками. И без всяких объяснений. Вот, только что был абсолютно нормальный живой разум, и вдруг в один миг исчез. Несколько раз я это наблюдал, иногда мне рассказывали.

– И что, это тоже в порядке вещей?

– Я, кажется, не говорил, что здесь что-то в порядке вещей, – обиделся Хэл. – У вас, на Земле, разве не бывает так, чтобы бесследно исчезали люди?

– Бывает, – согласилась Софья. – Но мы об этом, в основном, в газетах читаем – там, где разные сенсации печатают. Собственными глазами я, лично, ничего подобного не видела. И никто из моих знакомых не видел. А здесь, если я тебя правильно поняла, это норма.

– Ну, не то, чтобы норма, но… Послушай, Софья, только не говори мне, что ты ещё и этим будешь заниматься!

– Чем? – с горечью спросила девушка. – И как? Я разве специалист по аномальным явлениям? Мне, просто, очень хотелось бы понять, что имела в виду Ши, когда говорила, что я должна спасти Луну. И мне очень странно и грустно думать, что она уже не вернётся.

– Мне тем более, – вздохнул Хэл. – Я её давно знаю. Характер у неё, конечно, скверный, а мышление резкое и острое, почти материальное – иногда кажется, что может уколоть. Но это всё видимость, поверхность. А если присмотреться – добрее и… пожалуй, наивнее на всей планете не найдёшь. Вот, и насчёт спасения Луны она тебе наговорила… Надеется на что-то такое, сверхъестественное.

Он задумался.

– Впрочем, просто так говорить она тоже не станет, не похоже на Ши. Я думаю…

И снова замолчал.

– Что ты думаешь?

– Основная энергия успокаивающих волн концентрируется в самой глубине Великого Кратера. Она напрямую связана с жизненной энергией Луны и воздействует на любой разум, порождённый Луной.

– То есть…

– То есть, нам от этого места следует держаться подальше. Отдельные волны этой энергии, пронизывая Луну, действуют усыпляющее на её разум, большое её скопление этот разум убивает.

– Это ты тоже нашёл в резервах памяти? – со страхом спросила Софья.

– Об этом несложно догадаться, исходя из того, что мне удалось найти. Тут достаточно всего лишь нескольких расчётов.

– То есть, никто из лунных жителей не может приблизиться к основному скоплению усыпляющей энергии?

– Никто. Исход будет плачевным.

– А что было бы, если бы кто-нибудь мог приблизиться к источнику?

– Возможно, его удалось бы нейтрализовать.

– Возможно?

– Даже наверняка. Я много об этом думал, только не говорил никому. И я, кажется, знаю, как это сделать. Вот, только мечтать об этом было бесполезно, я, всё равно, никогда не смогу приблизиться к источнику энергии. Или же это будет последнее, что я сделаю.

– Не говори так! – испуганно воскликнула Софья. – Ты этого делать, однозначно, не должен. Ведь должен же быть ещё какой-нибудь способ!

Хэл невесело улыбнулся.

– Вот, и думаем дальше, что это за способ. Пришельцы с других планет отменяются, включая землян. Они не смогут даже воспринимать нашу жизнь вместе с её энергетическими источниками – их природа совершенно другая. Яркий пример – земляне, которые уже были здесь…

Он внезапно замолчал, будто не решаясь продолжать. Софья не торопила его – терпеливо ждала. Она уже догадывалась, нет, даже знала, к чему он подводит разговор, хотя и делает это медленно и неохотно.

– Если любой разум станет в центр скопления усыпляющей силы, – продолжал Хэл, – он примет всю её на себя, и тем самым остановит её распространение. Для всех это будет спасением, для того, кто это сделает – гибелью. Если это будет любая частичка лунного разума…

Он снова замолчал.

– Лунного? – переспросила Софья. На самом деле она прекрасно его слышала и чувствовала, просто хотела подбодрить, подтолкнуть к тому, чтобы он выразил, наконец, то, что она ожидает услышать, и ещё как-то дать ему понять, что она совершенно не боится.

И он продолжил уже более уверенно.

– Да, лунный житель, решившийся на такой поступок, будет обречён, а инопланетянин, которому в этом случае ничего не угрожает, здесь просто бессилен. Разве что, если инопланетный, чуждый разум стал бы вдруг частью Луны и воспринимал бы нашу форму жизни. До сих пор это было невозможно…

Он опять прервался, но Софье уже не требовалось продолжения. Она спокойно заключила:

– До сих пор это было невозможно, но теперь есть я. Я сделаю это, Хэл. Я помогу вам.

Глава 20

Сил с шумом вылез из глубокой трещины между кратерами и, отдышавшись, обратился к другу:

– Ну, вот, кажется, всё. Ух, как они мне надоели!

Топ оглянулся и смерил его насмешливым взглядом.

– А тебе не кажется, что всё это безнадёжно? Видно, как ни крути, а у Луны стойкий разум. И каким только ветром нас сюда занесло! Не лучше ли было бы поискать себе другую планету?

Сил возмущённо фыркнул.

– Может быть, ты Землю предлагаешь? Вот, и лети туда сам.

– Ну, почему обязательно Землю? Разве мало пустых планет?

– А работать на нас кто будет? Ты бываешь иногда ужасно глупым, Топ.

– М-да. – Они сели рядом на краю трещины, время от времени бросая взгляды на едва видный на небе диск. Так земной ребёнок смотрит на коробку с конфетами, которые ему не разрешают есть до праздника.

– Конечно, занять Землю было бы шикарно, – мечтательно сказал Сил. – Кто бы ещё мог похвастаться такой добычей! Но, – он глубоко вздохнул, – я боюсь, что и мы ею похвастаться не можем. Слишком сложная жизненная система. Такое количество живых существ, да ещё такое разнообразие мы с тобой просто не осилим.

– А ты думаешь, от этих будет какая-то польза?

– Кто знает… Во всяком случае, Луна – одно целое. С ней легче.

– Одно-то одно, но они, всё равно, все разные. Как видишь, находятся умники…

Топ помолчал и с сожалением добавил:

– А, ведь, всё так хорошо складывалось! И так кстати был этот наивный разум, который додумался усыпить всю планету. Если бы кое-кто из них ещё не барахтался, всё было бы просто великолепно.

– Ну, знаешь, – усмехнулся Сил, – ты любишь, чтобы всё легко доставалось.

– А ты не любишь?

– Так не бывает. И к чему зря об этом разговоры вести?

На это Топ не нашёл, что ответить. Они сидели молча, изредка поглядывая на заманчиво светившуюся Землю. Их уже почти материальные тела были похожи на два взлохмаченных грязно-белых призрака, заблудившихся в потустороннем мире и слегка обалдевших от осознания собственной беспомощности. Когда-то они были невесомыми и невидимыми, и никто бы в жизни не догадался об их приближении. Бродячая жизнь и постоянная жажда наживы отнюдь не улучшают внешний вид. Теперь их с лёгкостью мог бы увидеть кто угодно, даже земляне, если бы они здесь появились. Приходилось прятаться и всё время быть начеку.

– А что мы будем делать со всеми, кого поймали? – хмуро спросил Топ, указав на трещину. – Их, что-то, много становится. А убивать мы не можем.

– А зачем их убивать? – удивился Сил. – Главное, чтобы не болтали.

– А потом-то что с ними делать будем?

– Потом? Не знаю. А когда оно будет, это «потом»? И вообще, бывает оно когда-нибудь?

– Ну-у, бывает, наверное, – неуверенно пробормотал Топ.

Сил печально вздохнул.

– Что-то я уже совсем запутался.

Глава 21

Софья уже привыкла к своей новой бестелесной сущности и даже перестала приходить от неё в восторг, принимая, как должное. Но, вот, привыкнуть к вечно пустынному пейзажу Луны, почему-то, никак не получалось.

– Луна просто великолепна, – сказала она Хэлу, – но неужели здесь везде такое однообразие? Только одни кратеры…

Хэла её рассуждение, похоже, развеселило.

– А что ты подразумеваешь под разнообразием, Софья?

– Ну-у, я не знаю, – озадачилась девушка. – Как обычно… Города, страны…

– Люди, – смеясь, продолжил этот список Хэл. – Ты забываешь, что нам всё это не нужно. Мы, ведь, не живём в домах, нам не нужны материальные удобства, поскольку мы бестелесны. А пейзаж здесь не такой уж и однообразный, как тебе кажется. Это с непривычки. Если каждый день видеть всё это – привыкаешь, начинаешь замечать различия, какие-то особенности… А с нашей возможностью распыляться по большому пространству это, в общем-то, даже не имеет значения. А эти кратеры даже по форме отличаются, если присмотреться.

– М-да? – скептически осведомилась Софья, оглядываясь по сторонам. – Но я уже целый час присматриваюсь и не вижу никаких различий.

– Тебе только кажется, что час. Время здесь идёт по-другому.

– Да? И как же? Быстрее, или медленнее?

– Ты, ведь, читала, – усмехнулся Хэл.

– Да ладно тебе! Я же не помню. И вообще, у меня впечатление, что мы никогда не придём.

– Придём. Уже почти пришли.

Софье казалось, что «почти» длилось тоже не менее часа. Наконец, Хэл сказал:

– Вот и пришли.

Она снова осмотрелась.

– Но здесь ничего нет.

– И снова ошибка. Видишь, вот этот кратер больше остальных.

– Возможно, – кисло согласилась Софья, осмотрев кратер со всех сторон и не найдя ничего особенного. – И что?

– Мы сейчас спустимся внутрь.

– Ах, вот как. – Наверное, будь она, как прежде, человеком из плоти и крови, её бы в этот момент пробрала нервная дрожь. – Оно… здесь?

– Нет, – вздохнул Хэл, ему явно было тоже не по себе. – Гораздо глубже. Не передумала?

– Ещё чего! – обиделась Софья и первой нырнула в кратер.

И сразу же почувствовала холод. Невыносимый, обжигающий. На миг ей показалось, что она снова становится материальной и твёрдой, как сосулька.

– Ой, Хэл! – жалобно воскликнула она. – Я замерзаю.

– Ну, конечно же! Разве можно так резко погружаться?

– Но я же не знала…

– Тогда зачем полезла первая? Сейчас же выходи!

Он был очень сердит на неё, и это так явно, резко ощущалось, что Софье стало не по себе. Он ещё никогда с ней таким не был.

– Слушай, ну, прости, я не знала, – виновато сказала она.

Его разум стал теплее, мягко касаясь её.

– Ты тоже меня прости. Я просто очень за тебя испугался. Здесь… нельзя так сразу. На первом же уровне разум может быть парализован…

– Заморожен?

– Да, что-то вроде этого.

– Но ты говорил, что нам надо спуститься глубже. Неужели оно так действует?

– Ещё и как действует! Надо быть осторожнее.

– Но как же мы тогда пройдём? – Она, вдруг, спохватилась. – Хэл, а может быть, ты вообще не пойдёшь?

– Почему это?

– Ну, для тебя же это совсем опасно.

– Ничего, пока можно. А вот тебя одну по внутренним лабиринтам не следует отпускать. Ещё попадёшь вот так куда-нибудь.

– А что же теперь делать?

Ей казалось, что она до сих пор чувствует холод, хотя Хэл оттащил её на приличное расстояние. Она пыталась о чём-то подумать, оглянуться по сторонам – и не могла.

– Стой сейчас здесь и не двигайся, – попросил Хэл. – Ни в коем случае не приближайся и не говори со мной. Я скажу, когда можно.

Он, вроде бы, был совершенно спокоен, но где-то в самой глубине его существа чувствовалось напряжение.

Софья явственно ощущала, как он приблизился к верхушке кратера. Спустился вниз. Совсем чуть-чуть – она всё ещё очень хорошо ощущала его на поверхности. И вдруг что-то произошло. Она сразу ничего не поняла, а только почувствовала, что разум Хэла стал вдруг распадаться на тоненькие иголочки. И эти иголочки медленно, но уверенно проникали в холодный панцирь внутри кратера. И разрушали его, но при этом разрушались сами…

– Нет! – воскликнула Софья. – Зачем же такой ценой? Хэл, пожалуйста…

Он сейчас же прекратил свои непонятные и устрашающие действия и пулей вылетел на поверхность.

– Я же сказал тебе: не вмешивайся!

– Но я испугалась! Что это ты делаешь? Ты же исчезнешь совсем… разрушишься.

– Да нет же, это только так кажется со стороны. На самом деле я вполне могу остаться таким, как есть, только здесь нужна большая осторожность. Полная сосредоточенность и никаких взаимодействий с другим разумом. Так что, не мешай мне сейчас. И не бойся.

Софья попыталась улыбнуться.

– Я бы отвернулась, если бы была на Земле, в своём прежнем облике. А сейчас это бесполезно. Я, ведь, не вижу, а ощущаю.

Он улыбнулся, мягко прикоснувшись к её сознанию.

– Понимаю тебя. Но ты просто не бойся.

Это было странно – чувствовать, как распадается разум. Причём, не твой, чужой. Распадается на тысячи мелких кусочков, но при этом не рушится. И каждая его часть, как острая иголочка, способная пронзить ледяной покров, лежащий у них на пути. Да, теперь она видела, что ему ничего не угрожает. Чувствовала. Но впервые она видела, как разум, помимо средства мышления, может превратиться в оружие. Причём, не в переносном, а самом что ни на есть прямом смысле. Ей казалось, что это она ощущает ледяной холод, когда с ним соприкасается разум Хэла. И чувствует, как тает лёд, так, будто сама им является. А может быть, она просто всё близко принимает к сердцу… или к чему там принимают всё жители Луны? Ей очень хотелось что-то сказать, соединиться с его мыслями, но останавливала его просьба. Даже не просьба – приказ. В другое время и при других обстоятельствах Софья наверняка бы обиделась на такую форму обращения. Сейчас было не до того.

Сколько времени так прошло: час, два, сутки, вечность? Она совершенно потеряла счёт времени. Да и в чём здесь измерялось время? И какое это имеет значение? Мысли путались. Всё путалось, сплетаясь в невероятный жарко-ледяной клубок…

– Ну, вот и всё.

Голос Хэла долетел откуда-то издалека, и ей сначала показалось, что он ей приснился. И вообще, на мгновение мелькнула мысль, что всё это всего лишь сон. А в следующее мгновение она ощутила Хэла рядом.

– Софья, всё нормально? – встревожено поинтересовался он.

– Да… кажется. – Теперь она уже окончательно пришла в себя и даже обрадовалась, что видит вокруг всё тот же лунный пейзаж, и он ей не снится. Её уже стало по-настоящему интересовать, что там, внутри кратера, за этим пугающим слоем льда, который Хэл только что уничтожил.

– Мы теперь можем пройти? – спросила она.

– Думаю, да. Хотя здесь сюрпризов может быть с избытком. Я, на всякий случай, пойду первым.

– Вот ещё…

– Софья, не спорь

Она недовольно двинулась за ним следом.

– Мне совсем не нравится тон, которым ты со мной разговариваешь. – Теперь, когда опасность прошла, она, всё-таки, решила выразить недовольство. – Ты как будто приказываешь мне, что делать и чего не делать. Вроде бы я твоя рабыня.

– Это не так, – быстро отозвался Хэл. – Я не очень хорошо улавливаю это понятие. Это что-то из вашей древности?

– В общем, да, – согласилась Софья. – Раньше так было принято, что одни люди принадлежали другим. Назывались рабами.

– Принадлежали…– задумчиво повторил Хэл. – Ты же знаешь, что у нас так вопрос не ставится. Здесь ничего никому не принадлежит. – И, подумав, добавил: – И никто.

– Да, конечно, – Софья хотела, было, что-то продолжить, но тут обнаружила, что возражать-то ей нечего. С Хэлом она не могла поссориться. Почему-то так всегда получалось, что только начавшийся их спор потом плавно перетекал в интеллектуальную беседу: сопоставление культур, сравнение форм жизни и всё такое прочее. В результате они вдвоём так этим разговором увлекались, что совершенно забывали о предмете ссоры, после чего ссориться было уже просто смешно. Софье стало весело, когда она размышляла об этом, и Хэл мгновенно почувствовал её состояние.

– Чему радуешься?

– Думаю, что мы с тобой идеальная пара, – полушутя-полусерьёзно ответила Софья.

– Пара? – непонимающе повторил Хэл, но тут же сообразил и широко улыбнулся. – О, то есть, удачное соединение двух разумов.

– Ну, да. Наверное… – До неё только сейчас дошло, что она не знакома до сих пор с этой стороной лунной жизни. Но, судя по всему, любовь у них существует, как у всех живых и мыслящих существ; ведь идёт она, на самом деле, всё-таки, от разума, а не от сердца. И лунный разум, хоть и безликий по земным меркам, но, тем не менее, делится на женский и мужской. Ведь, есть же Хэл, и есть, например, Ши. Точнее, была. Воспоминание об этом отрезвило Софью, вернув к действительности. Сначала надо бы разобраться со всеми имеющимися проблемами – спасти Луну от поголовного отупения и, по возможности, вернуть Ши – а потом уже размышлять на отвлечённые темы. Если время останется.

Узкий тоннель внутри кратера по мере их продвижения сужался всё больше. Софья оглядывалась по сторонам, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь интересное, чтобы потом вспоминать. Но интересного вокруг не наблюдалось. Только тревога нарастала с каждым движением. Даже не тревога, а что-то непонятное… Скользкое, липкое, невыносимое…

– Хэл, а ты это чувствуешь? – спросила она, и тот сразу понял, о чём речь.

– Конечно.

– Может быть, ты не пойдёшь дальше?

– С чего бы это?

– Ну, не знаю… Я, просто, подумала, если у меня сейчас такие ощущения, то каково же тебе?

– Так же, как и тебе – не лучше и не хуже. И вообще, Софья, я уверяю тебя, что, когда будет нужно, я останусь, и ты пойдёшь дальше одна. Если, конечно, не передумаешь.

– Хэл!

– Извини. Закроем эту тему.

Дальше передвигались молча. Говорить не хотелось. А нечто липкое и давящее – почти материальное – с каждым движением вперёд всё больше окутывало их. Иногда Софье казалось, что не хватает воздуха, и она сейчас задохнётся, а иногда, наоборот, охватывало какое-то сонное, блаженное состояние, когда не хотелось никуда идти и ничего делать. Тогда на помощь приходил Хэл, а она, в свою очередь, расшевеливала его, когда на него находило сонное оцепенение.

Тоннель начал становиться шире как раз в тот миг, когда Софье уже показалось, что двигаться дальше они не смогут. «Никогда не думала, что разум может где-то не помещаться, – мелькнула у неё мысль. – Его, что ли, у меня так много?»

Впрочем, дальше было значительно легче. Подземный коридор был уже совсем широким и, как казалось, безграничным, и теперь Софья могла свободно глазеть по сторонам. У неё складывалось впечатление, что к тишине вокруг можно было прикоснуться, попробовать на ощупь. «Так, наверное, бывает в космосе», – подумала девушка и вдруг содрогнулась: а она, собственно, где? На Луне. На другой планете. У неё до сих пор как-то и не было времени это осознать. Любое необычное явление или событие имеет свойство очень быстро превращаться в обыденность, если над ним не думать каждую секунду.

Ей сейчас казалось, что она находится вне времени и пространства. Ощущение было необычным и не сказать, что очень уж приятным. Она видела стены, но они будто растворялись в непроглядном мраке, и как-то прочувствовать, ощутить, что было дальше на их пути, казалось совершенно невозможным. Только одно она ощущала неизменно – Хэл всё время рядом с ней. Ей хотелось, чтобы так было всё время, даже если бы ради этого ей пришлось навсегда остаться с ним в этом подземном коридоре. Но предаваться романтическим мыслям было некогда. Нужно было продвигаться дальше и… в конце концов, остаться одной, без Хэла. Только не думать об этом сейчас, не думать…

– Хэл!

– Да?

– Нет, ничего. Просто, хотела убедиться, что ты ещё здесь.

– Неужели ты думаешь, что я могу исчезнуть, не предупредив?

– Нет, конечно, но я как-то увереннее себя чувствую, когда слышу твой голос. То есть…

– Не исправляйся. Говори земными понятиями, если тебе так удобнее. Пока ещё мне можно идти дальше.

– Ты мне скажешь, когда я должна буду идти одна?

– Ты и сама это почувствуешь.

– Как?! – воскликнула Софья. – В чём я могу здесь разбираться?

– Разбираться здесь ни в чём не нужно. Только чувствовать. Ты, собственно говоря, уже во всём разбираешься, просто сама не замечаешь.

– Да? Возможно, – скептически пробормотала девушка, продолжая оглядываться и пытаясь хоть что-нибудь рассмотреть. Разум её свободно гулял по той части коридора, где они уже успели пройти, а вот продвижение вперёд было проблематично. Что это за феномен, она понять не могла, но это ограничение ей очень не нравилось.

– А кому оно нравится? – тут же отозвался на её мысли Хэл. – Как видишь, Софья, и мы здесь не такие уж свободные.

– Ну, ведь, все остальные об этом не знают и не суются сюда.

– Это точно, – согласился Хэл. – Может быть, они в чём-то и счастливее нас с тобой.

– От большого ума людям всегда больше всех надо. У нас, на Земле, тоже так.

– Если хочешь, ещё не поздно передумать.

– А по-моему, уже поздно, – сказала Софья и вдруг замерла, собрав все мысли и эмоции в комок.

– Я же говорил, что почувствуешь, – чуть слышно произнёс Хэл.

Глава 22

– Они приближаются! Они уже совсем близко! Это конец!

– Ну, и чего ты переполошился? – Сил с недоумением смотрел, как Топ шумно, с треском вгрызается в стену кратера, будто намерен съесть его целиком. – Разве мы не в состоянии их остановить?

– Вот и останавливай сам! А я посмотрю, как это у тебя получится.

– Слушай, ну, чего ты такой нервный? – Сил недоумевал всё больше. – Это, всего лишь, мелкие частички лунного разума, которым, почему-то, не сидится на месте. Управиться с ними – раз плюнуть, так же, как и с остальными. Да и вообще, Топ, мне кажется, с ними ничего не надо делать. Они же сами идут на верную гибель, разве нет? Это чудесное явление уничтожит их и без нашего участия. И если они не понимают этого, тем хуже только для них.

– Всё это было бы так, – кисло заметил Топ, – если бы это действительно были частички только лунного разума.

– Как это? А кто ещё это может быть?

– Ты думаешь, я знаю?! – нервно воскликнул Топ. – А только в этой парочке явно ощущается чужеродная энергетика.

– А тебе не показалось?

– Слушай, ну, за кого ты меня принимаешь? Неужели мы с тобой мало знаем Луну? Говорю тебе, здесь замешано что-то чужое, инопланетное. Какой-то странный феномен.

Сил явно озадачился.

– Вот ещё, неожиданность! И что теперь с ними делать?

– А я знаю?

Они медленно, задумчиво выползли на поверхность и поплыли в воздухе – два грязно-белых, взлохмаченных дымовых клубка. Сейчас бы их легко мог заметить каждый, но поблизости никого не было. Да они этого и не боялись, поскольку моментально чувствовали чьё-то приближение и умели быстро скрыться, не оставив ни единой мысли на поверхности.

– Послушай, так ты говоришь, только часть этого разума инопланетная? – уточнил Сил. – Или он весь?

Топ растерялся.

– Ну… как бы… Ты знаешь, так не бывает… Это странно, но… инородна, действительно, только часть разума…

– То есть, одна особь из двух, – задумчиво подытожил Сил. – Действительно, странно. Получается полный абсурд. Это что же, инопланетный мозг может воспринимать лунный, взаимодействовать с ним?

– Получается, так.

– Но откуда этот неизвестный?

– Понятия не имею. Но это, вроде бы, неизвестная.

– А лунянин?

– Мужского рода.

– Хм… – Сил задумался и долго молчал. На тёмном небе Луны мерцали звёзды. Сил задумчиво рассматривал их, будто прямо сию минуту пытался угадать, откуда мог прибыть сюда инопланетный разум.

– И что, влиянию не поддаётся? – рассеянно спросил он, уже заранее зная ответ.

Топ сердито фыркнул.

– Нет, конечно! Я же говорю, разум совершенно неизученный. Неопознанный, так сказать…

– Так пойди и опознай. Мало ли мы планет повидали? Я думаю, можно, всё-таки, догадаться, откуда он… то есть, она…

– Слушай, а что это ты раскомандовался?! – негодующе воскликнул Топ. – Если ты у нас такой грамотный, сам пойди и опознай. А я посмотрю, как это у тебя получится. Давай, иди!

– Ладно-ладно, я думаю сейчас, что можно сделать… Второй, ты говоришь, лунный?

– Да, местный.

– Может быть, хотя бы его можно затянуть… А девчонка без него ориентир потеряет.

– А если нет?

– Ты пока действуй в отношении местного, как обычно. Если инопланетянка будет продолжать продвигаться, тогда уже и будем думать, что делать с ней. Вперёд, и не раздражай меня своим нытьём – надоело!

Топ мгновенно исчез, как будто ждал именно этих слов, а Сил ещё долго смотрел на звёзды, и над лунной поверхностью текла его вялая мысль:

– Значит, ни с одной из этих планет… Тогда откуда же? Откуда? Неужели… Нет, невозможно.

Глава 23

К её собственному удивлению, страшно не было. Скорее, странно. Ей казалось, что прошла уже вечность с тех пор, как она попрощалась с Хэлом. Да, собственно, и прощания не было. Они на мгновение слились в единую мысль, потом она быстро отстранилась, сказала: «Ну, я пошла», и, не дав ему времени что-то ответить, стремительно двинулась вперёд. Ни о чём не думая, насколько это было возможно. И ни на что не отвлекаясь. И даже не осознавая, что за всё время своего пребывания на Луне впервые осталась совершенно одна.

Вокруг была тишина. Откровенная, звенящая, вездесущая. И, казалось, она плывёт в этой тишине, как в липком вязком болоте. И тем сильнее было желание из неё выбраться, добраться, наконец, до цели, чем бы это для неё ни обернулось. А может ли это обернуться чем-то нехорошим? Распознает ли оно инопланетный разум, или примет за лунный? Нет, не может так быть, иначе Хэл не пустил бы её… Или пустил? У них, ведь, нет другого выхода… И о чём она только думает?! Хэл не позволил бы ей идти сюда одной, если бы ей грозила хотя бы малейшая опасность. Скорее сам бы пошёл. Как она может в нём сомневаться?

Софья сердито качнула головой и тут только как-то не по теме вспомнила, что голова её, а также руки, ноги и всё остальное осталось на Земле, а здесь существует только один бесплотный разум. А что, если она сейчас проснётся и не успеет… Это сразу отрезвило Софью, и она с утроенными силами двинулась дальше. «Делай, что хочешь, только успей, – строго сказала она себе. – А потом можешь хоть сто раз просыпаться».

С каждым её движением коридор расширялся, пока в какой-то момент она не поняла, что уже давно не ощущает стен. Ни стен, ни вообще каких-либо признаков ограниченного пространства. Будто всё в этом мире вдруг перестало существовать. И страшно не было. Никаких эмоций. Только цель. Чёткая, реально ощущаемая цель – найти и обезвредить. Ещё там, на поверхности, рядом с Хэлом, она могла рассуждать и сомневаться, сильно ли Луна нуждается в её услугах – никто, ведь, в основном, не страдает от существующего порядка вещей. Могла, но не стала рассуждать. И сомнений никаких не было. Хэл нуждался в ней, вот что тогда было главным. А Хэл был неотъемлемой частью своей планеты – так уж здесь устроено. Сейчас же размышлять и сомневаться было поздно.

Она не знала, как именно он исчез. Остался ли ждать её там, где они расстались, или вышел на поверхность? Должно быть, вышел, потому что она сразу же, резко перестала ощущать его присутствие. Слишком резко…

Эти два слова, почему-то, неприятно резанули мозг. Софья даже приостановилась. Миг. Только один миг какого-то смутного, непонятного беспокойства. Ну, что могло случиться?

Но беспокойство сразу же прошло. Мощный сгусток энергии, до которого она хотела добраться, уже совсем нешуточно тянул её к себе, заглушая, парализуя все посторонние мысли и чувства.

А страшно всё ещё не было. Не было ничего… Она уже не могла размышлять, сопротивляться или хотеть чего-то.

Софья вздохнула и… подчинилась. На мгновение её личность перестала существовать…

Глава 24

– Да кто вы такие?! И что вам нужно?

Хэл был напуган и возмущён. Хотя возмущения было больше, и оно практически полностью заглушало страх. Да и можно ли бояться этих пренепреятнейших, неопрятного вида и мышления существ, неожиданно набросившихся на него и, казалось, уже целую вечность куда-то тащивших? Нет, пожалуй, страха они не вызывали. Только омерзение и глубокое недоумение. И – куда он от него денется – его обычное любопытство. Они были явно не лунного происхождения. Более того, производили впечатление бродяг, напрочь забывших, а может быть, и вовсе незнакомых с понятием «родной дом», или «родная планета». И, что уж совсем повергало в замешательство, они были видимы. Не так, как Софья и другие земляне в своём обычном виде, но, тем не менее, их внешний вид выходил за рамки лунного восприятия, и это здорово озадачивало. Что они здесь делают и когда появились? Как случилось, что до сих пор их не заметил никто? Ах, ну, конечно же! Он почувствовал, как в нём снова просыпается его обычное лёгкое пренебрежение к живущим с ним на одной планете, от которого он вот уже несколько лет тщетно пытался избавиться.

Они не спешили объяснять ему, кто они такие, и что им нужно, а их личность и образ мышления оставались закрытыми для него – сплошной загадкой. Вырваться он не мог, его сознание казалось затянутым в паутину. Софья успела просветить его насчёт некоторых видов земной жизни, в частности, пауков. Кто знает, почему она именно о них вспомнила, но сейчас сравнение казалось ему самым подходящим.

– Да ну, кто же вы, в конце концов? – воскликнул он уже больше для приличия. Он понял уже, что на ответ рассчитывать не приходится. Но, к своему большому удивлению, он его, всё-таки, услышал. Точнее, это был, в общем-то, не ответ, а встречный вопрос:

– А оно тебе надо?

Выражено это глубокомысленное замечание было так скучно и буднично, что Хэл вконец разозлился. Неприятно, когда к тебе относятся, как к мусору, который надо убирать, выполняя свою ежедневную работу.

– Конечно, надо, раз спрашиваю! – взорвалась фейерверком его возмущённая мысль, но тут же была осажена ещё более скучным:

– Ты бы не трепыхался.

– А вы бы меня отпустили, – выдвинул он встречное предложение уже спокойнее. Какой смысл возмущаться? Всё равно, на этих двоих его гнев, кажется, не производит ни малейшего впечатления.

Ответ на это был хоть и скучным, но довольно решительным:

– Об этом и не мечтай.

Разговор, похоже, зашёл в тупик, и Хэл тщетно пытался придумать, что бы ещё ему сказать или сделать.

– Зачем я вам нужен, вы мне, конечно же, не скажете, – кисло заметил он, чтобы хоть что-нибудь сказать.

Ответ мог бы возмутить любую уважающую себя личность:

– А ты нам и не нужен.

Он еле сдержался, чтобы снова не вспыхнуть (какой смысл?), и постарался спросить как можно спокойнее:

– Тогда почему бы вам меня не отпустить?

На что получил ещё более спокойный ответ:

– Именно потому, что ты нам не нужен.

Прошло время, прежде чем он вник в смысл сказанного и почувствовал, как его разум цепенеет от ужаса и осознания полной несправедливости и абсурда происходящего. Всё яснее ясного! Он им не нужен живым и на свободе. Чем-то он им мешает, и они хотят его устранить. Только одно остаётся неясным: чем же именно он помешал этим двум чужакам?

– Чем я помешал вам? – спросил он.

Ответ его немало удивил.

– Ты слишком много думаешь.

О, об этом своём недостатке он был осведомлён! Сколько уже за свою жизнь он ощущал эту мысль, направленную в его сторону – с насмешкой, с раздражением, с пренебрежением, с недоумением, со снисходительной жалостью («Что с чудака возьмёшь!»), изредка с едва заметным восхищением. «Хэл, ведь, у нас умный», – едва ли это звучало, как комплимент. С ним окружающие всегда держали дистанцию, но, вот, чтобы устранять его из-за «большого ума» – это уже, честное слово, перебор!

– Какая вам, собственно, разница, много я думаю, или нет? – возмущённо осведомился он. – Я всегда считал, что это моё личное дело.

– Не было бы нам разницы, мы бы тебя не трогали, – был логичный ответ.

– Да кто вы такие?!

На это ему, вообще, никто ничего не ответил, и он явственно ощутил, что дальнейшие разговоры с этими существами будут совершенно бесполезны. Вырваться не получалось, их мысли навязчиво оплетали его сознание, мешая свободно двигаться. Как это ни унизительно, но, похоже, ему оставалось только послушно идти за ними, совершенно не зная, чего ожидать. Наконец, они приблизились к глубокой впадине, которую Хэл даже не успел ощутить, как следует. Его толкнули вниз, и он почувствовал, что неудержимо проваливается куда-то, в бесконечную пустоту… Впрочем, она оказалась не совсем бесконечной. Очень быстро он оказался на самом дне чего-то. Колодца? Трещины? Ущелья? Он попробовал оглянуться и что-то понять. Чем была эта впадина, и зачем он здесь? И что будет дальше?

Те двое, кажется, исчезли. Хэл напряг все свои силы, пробуя подняться наверх, и обнаружил, что сил у него нет. Ему катастрофически не хватало энергии! Досадно. Теперь он что угодно бы отдал, лишь бы забраться на самый глубокий слой, в самое полное скопление энергии. И набраться сил, и выбраться наверх. И бежать отсюда подальше… Но в то же время любопытство всё больше овладевало им. Кто же, всё-таки, эти двое? И как оказались здесь?

– Ой, кто это?!

Растерянная и пронзительная чужая мысль острой иголкой вонзилась в его размышления, прерывая их. Хэл осторожно прикоснулся к чужому сознанию, пытаясь определить его. Он даже не мог предположить, что здесь кто-нибудь есть, кроме него.

– А это кто? – осторожно поинтересовался он.

– Хэл?! – взметнулась под потолок чужая мысль, которая при ближайшем рассмотрении оказалась не такой уж чужой. – Я так и знала, что ты тоже сюда влипнешь. Ну, не молчи же, скажи хоть что-нибудь, а то я решу, что я ошиблась!

– Не ошиблась, – пробормотал он, и уточнил так тихо, что едва ощущалось: – Ши?..

Глава 25

Это было только мгновение. В следующую минуту Софья уже могла здраво рассуждать. Значит так, главное – спокойствие. Сопротивляться она не может. Да и зачем, собственно? Она сама хотела прийти сюда, и если сейчас её к цели сама собой несёт неведомая сила, значит, тем лучше. Вот, только бы не погибнуть… не раствориться в этой чужеродной энергии, казалось, пронизывающей её насквозь. И не сказать, что это неприятно… Скорее, наоборот… Ей казалось, она растворяется в этом потоке, становится с ним одним целым. Не хотелось ничего, только продолжать двигаться в этом плавном танце, в этом затягивающем водовороте, в этой бешеной силе, которая несла её… Куда? Не всё ли равно… Думать ни о чём не хотелось, не хотелось анализировать что-либо и о чём-то рассуждать. Хотелось вечно двигаться в этом потоке, слиться с ним, стать его частью… Так, стоп, она опять начинает забываться. Софья встряхнулась, подумала о Хэле. Снова душу царапнула неясная тревога. Хотелось добраться побыстрее, сделать уже хоть что-нибудь…

Ближе и ближе. Она не видела ничего, остались только ощущения. Манящее тепло, всё более настойчивый зов. Раствориться, слиться, исчезнуть… Нет, она не должна… Хэл… Надо мыслить ясно… Надо… Мысли неумолимо путались. И, кажется, она ничего не может с этим поделать.

Глава 26

Сказать, что Хэл был в глубоком шоке, значит, не сказать ничего. Ши это прекрасно ощущала и едва слышно посмеивалась, хотя, честно говоря, в их ситуации было особенно не до смеха.

– Как же я рад тебя видеть! – воскликнул Хэл, наконец-то обретя способность внятно выражать свои мысли. – Вот уж, не думал тебя когда-нибудь встретить.

– Хочешь сказать, что уже давно меня похоронил?

– Да, теперь уж точно вижу, что это ты, – проворчал Хэл. – Эта твоя прямолинейность…

– Ты знаешь, я бы тебя не осудила, – хмуро заверила Ши. – У меня, вообще-то, большие сомнения, что я когда-нибудь отсюда выберусь. Все мы…

– Все? Здесь что, ещё кто-нибудь есть?

– А ты прислушайся. Это же очевидно. Ой, Хэл, ты всегда был невнимателен!

Он, на самом деле, чувствовал. Всё время чувствовал, но, почему-то, не придавал значения. А теперь, после того, как ему на это указала Ши, стал явственно ощущать вокруг себя целое сплетение чужих мыслительных потоков.

– Что происходит здесь, Ши? Почему?..

– Знаешь, спроси что-нибудь полегче. Могу сказать только, что нас всех поймали. Кто и зачем – не имею ни малейшего понятия. Ты, наверное, и сам пытался выяснить.

– Пытался, – мрачно согласился Хэл. – Ничего у меня из этого не вышло.

Ши насмешливо фыркнула.

– Ясное дело! Только зря время потратил.

– Послушай, Ши, и ты что же… всё это время была здесь?

– А ты что, думаешь, что я могла быть где-нибудь ещё? И как ты это себе представляешь?

– Никак, – согласился Хэл. – Только всё это очень странно. А кто те, остальные?

– Такие же исчезнувшие, – хмыкнула Ши. – И тоже всё время были здесь… Между прочим, а где твоя землянка? Разве она не с тобой? Или улетела уже?

Хэл ощутил лёгкое раздражение.

– А ты, собственно, не догадываешься?

– Ты о чём?

– Она там, куда ты сама её отправила! – окончательно рассердился Хэл. – Или уже не помнишь? Что же память такая короткая?

Говорил и ясно чувствовал, что не короткая её память. Воздух вокруг был буквально пропитан глубоким изумлением, восторгом и замешательством, и все эти чувства принадлежали ей.

– Так она что же… – едва выразились эти чувства в чёткую мысль, – она что же… отправилась… туда?!

– Именно, – хмуро согласился Хэл. – Возможно, рискуя жизнью.

Скользкий, противный страх пронзил всё его существо, когда он выразил это связно. Теперь он сам не понимал, как только мог отпустить Софью. Но теперь что уж – поздно! Сам попал неизвестно куда в компании с Ши и ещё с кем-то, и непонятно, когда они отсюда выберутся и выберутся ли вообще.

Ши тоже казалась растерянной.

– А откуда она всё выведала? Я имею в виду подробности.

– От меня, – горько признался Хэл. – Я не мог не рассказать ей.

– Ну, конечно, – кисло усмехнулась Ши. – Поймала тебя, и ты не мог отбиться.

– Ты не поверишь, но где-то так и есть.

– Почему же, я поверю, – с иронией заверила его Ши. – От тебя что-то потребовать – нечего делать, слишком уж ты прозрачный.

– Или, как сказала бы Софья, «мягкий», – согласился Хэл. – Так вообще говорят на Земле.

– Звучит ужасно, – мрачно заметила Ши.

Какое-то время они вдвоём молчали, только изредка касаясь друг друга краткими рассеянными мыслями.

– Послушай, Ши, – сказал, наконец, Хэл, – мне, возможно, и не следовало ей ничего объяснять, но первой-то, всё равно, об этом ты заговорила. С чего вдруг ты решила сделать это?

– Сгоряча, – неохотно признала Ши, которая, вообще, не слишком-то любила признавать свои ошибки. – У меня всё время возникали разные мысли по поводу спасения Луны. Мы же с тобой часто говорили… Но ты согласен был всю жизнь мириться, а я хотела действовать…

Она замолчала, с опаской коснувшись мысли Хэла, будто боялась, что он сейчас начнёт возражать и что-то доказывать. Но Хэл и не думал ничего доказывать. Тогда она продолжала:

– Она, ведь, не лунянка, не наш разум. Разве может на неё повлиять наша энергия, всё равно какая? Вот, я и подумала, что это шанс. Для всех нас, между прочим…

– Но ты не договорила, – напомнил Хэл. – Ты, вроде бы, только намекнула ей, а потом она просто засыпала меня вопросами.

Разум Ши беспомощно распластался по пещере, попробовал, было, проникнуть за пределы, но попытка, по-видимому, уже в который раз оказалась неудачной.

– Я не успела. Я хотела рассказать всё, что знаю, но не успела. Я оказалась здесь. Не спрашивай, как. Рассказать тебе что-нибудь вразумительное я, всё равно, не сумею, а вспоминать об этом крайне неприятно.

– Но о чём?

– Как эти двое тащили меня сюда. Я даже опомниться не успела… Да ты, наверное, и сам знаешь.

– Да… Но кто они?

– Тебе не кажется, что задавать уже в который раз этот вопрос совершенно бессмысленно? Всё равно, этого никто не знает.

– Надо выбраться отсюда, – решительно сказал Хэл.

Ши скептически хмыкнула.

– Попробуй.

– Но, послушай, должен же быть какой-то выход!

– Я его не нашла, иначе не сидела бы здесь. И они все тоже.

Она раздражённо коснулась сознания Хэла.

– Да прекрати метаться, в конце концов! Говорю тебе, это бесполезно.

В её интонации, как всегда, была полная уверенность, но именно сейчас это неприятно поразило Хэла.

– Ши, где твой оптимизм? Не узнаю тебя.

– Я и сама себя не узнаю, – хмуро пробормотала Ши и вдруг резко прервала мысленный поток, так, что настроенный на него Хэл покачнулся от неожиданности.

– Ты чего?

– Делай, как знаешь.

– В принципе, мне больше ничего не остаётся, – решил Хэл. Он решил, во что бы то ни стало, вырваться отсюда. Любым способом. Даже если ему придётся уничтожить тех двоих. Конечно, при этой мысли становилось совсем уж кисло. Безобидный романтик Хэл как-то не привык решать проблемы таким образом. Да, в общем-то, на Луне они так и не решались, уничтожение какой-либо отдельной личности было исключено полностью и даже не обсуждалось. Дело тут было отнюдь не в моральной стороне. Невозможно было не повредить общий лунный разум, уничтожив отдельную его часть. А кто же станет вредить себе?

Впрочем, эти двое не были частью Луны. Так же, как и Софья, хотя ему казалось немыслимым сравнивать их с Софьей. Они, ведь, и не земляне, это совершенно исключено. Кто же? Откуда? И что с ними делать?

Хэл попытался нырнуть в резервы памяти. Давно он не бывал там! А когда-то проникал надолго и пытался узнать что-то именно о жизни не на Луне – на других планетах и в космосе. В лунной памяти таких сведений почти не содержалось. Только некоторые… Совсем немного об окружающем Луну космическом пространстве.

Хэл углубился в настойчивые поиски. Что-то же должно быть, он помнил… Какие-то живые организмы… Что-то очень странное, чужеродное… но живое.

Он нырнул глубже. В самые глубины лунной памяти, ими почти никто не интересовался, не поднимал на поверхность, и понять тут что-либо было, соответственно, очень сложно, практически невозможно. Надо попытаться, он именно здесь что-то находил…

Ещё глубже… Космическое пространство под влиянием Луны… Живые организмы… Есть! И кто бы мог подумать!

Хэл стремительно вынырнул обратно и радостно воскликнул, обращаясь к ошарашенной Ши:

– Нашёл! Я знаю, кто они! И, кажется, знаю, что с ними делать.

Глава 27

Свет заполнял собой всё пространство, проникая в каждую клетку, каждую щель планеты, не оставляя никакого выбора, не предусматривая никаких соглашений… никаких мыслей… чувств… Только этот свет… Только эта сила… Может ли быть что-нибудь иное в природе? Конечно, нет! Что может быть ещё? Софья сама превратилась в этот свет и теперь, не ведая препятствий, растекалась по всему подземелью, проникая глубже и глубже, обретая полную силу. Ещё совсем чуть-чуть… «Добраться до источника». Эта неожиданно чётко сформированная мысль ощутимо резанула по невесть откуда взявшимся снова нервам, и сразу же, вслед за ней, вырвался вздох-воспоминание: «Хэл!»

Знакомое и ставшее таким любимым имя с поразительной быстротой вернуло её личность на место, а вслед за Хэлом начали второпях вспоминаться другие вещи из её жизни: Земля, родители, подруги, возможное поступление в институт… И тут же Луна, кратеры, лукаво мигающие звёзды, лунный разум, поделенный на множество разнообразных мышлений и характеров, Ши… И снова Хэл… Снова Хэл. Их ночной телефонный разговор тогда, впервые… Её совершенно потрясающее, выходящее за рамки возможного путешествие на Луну… Прекрасная планета… Погибающий разум.

Софья хваталась за эти мысли, как за соломинку, ползла по ним, как по канату, понимая, что если снова позволит им расползтись и исчезнуть, больше ничего не будет. Будет конец. И ей, и Хэлу, а заодно и всей Луне. Впрочем, она, возможно, и спасётся, и даже вернётся на Землю. Что ей, она, ведь, не лунная частичка. Но что она будет делать без Хэла? Как будет смотреть по ночам на Луну, зная, что жизнь там медленно, но верно разрушается, приходит в упадок? А она могла бы её спасти… Нет, невозможно! И Хэл… Что с ним будет? Надо не допустить… Ну же, дальше, дальше…

Свет становился совершенно нестерпимым. Софья уже двигалась полностью по инерции, отбросив всякие мысли, кроме одной: «Вперёд… Только вперёд».

Свет обволакивал, тянул силы и мысли, становился всем вокруг. Он пронизывал насквозь, и Софья ощущала себя лёгкой и прозрачной – безвольной мелкой песчинкой в этом мощном световом потоке, бесплотной и безвольной тенью. «Вперёд… Хэл… Надо держаться… Только бы…»

Мысли перебивали друг друга, сливались в одну и снова распадались на мелкие кусочки, как разбитая Софьей когда-то в детстве хрустальная ваза, разбегались по всему пространству и снова сжимались в комок. Казалось, кто-то проделывает с её мышлением чудовищные эксперименты. Она, землянка Софья, одна из миллиардов, стала вдруг центром движения Вселенной, и ни одно, даже самое незначительное явление не могло сейчас произойти, не имея к ней отношения. Она была всем. И очень быстро превращалась в ничто. Мысли её, скачущие вокруг диким хороводом, завертелись с бешеной скоростью и вдруг замерли, будто пронзённые насквозь миллионами стрел. Это сквозь неё прошёл поток энергии, предназначенный целой планете. Прошёл, разрушая хрупкую личность, ничего не значившую перед Силой Вселенной. Свет померк окончательно.

«Хэл…»

Глава 28

– Ты о чём? И что с тобой, вообще?

Все эмоции и ощущения Хэла сейчас отражались настолько чётко, и, в то же время, так быстро сменяли друг друга, что Ши, как ни старалась, не могла в полной мере за ними уследить и была несколько сбита с толку.

– Ты ничего не чувствуешь? – негромко поинтересовался он.

– Нет. А что?

– Я пока и сам не знаю, что, но что-то изменилось… Погоди-ка…

Он умолк, озадаченно прислушиваясь к себе и к окружающему пространству. Ши хотела, было, ещё что-то спросить, но замерла, затаившись и уйдя вглубь себя. Она тоже почувствовала.

Движение вокруг на мгновенье прекратилось. Пленники неизвестных чужаков, один за другим, замолкали, останавливали поток мышления и вслушивались, вслушивались… Объяснить это было трудно. Даже вообще невозможно, и не то, что объяснить, но даже чётко сформулировать, чему, собственно, требуется объяснение. Просто, все чувствовали: что-то менялось, отступало, уходило вглубь… или, наоборот, вырывалось на волю? Во всяком случае, чувство было приятным, хотя и несколько опьяняющим.

В пещеру, по-видимому, почуяв неладное, ворвались чужаки. Остановились чуть в стороне – встрёпанные, видимые, неприглядные. И, кажется, жутко растерянные.

– А… что… Как? – смог уловить Хэл их невнятные мысли. Просматривались они сейчас очень хорошо, и Хэл уже не скрывал любопытства. Впервые в жизни ему довелось лицезреть «космических паразитов» собственной персоной. И он искренне надеялся, что этот раз заодно и последний.

Он извлёк информацию о них из глубин лунной памяти, и уже сам начал припоминать, что несколько раз слышал о них, когда был младше. Собственно, на Луне эти существа были полулегендой, поскольку никто с ними не сталкивался, и уж, тем более, не общался. Никакого научного определения для них не было, и их называли, по роду их деятельности, «космическими паразитами». Насколько слышал Хэл, цель их существования была одна: захватывать планеты, выживать оттуда разумную жизнь, если таковая там имеется, и спокойно пользоваться тем, что после данной жизни на планете осталось. Ходили даже слухи, что «космические паразиты» родом с Луны – мерзкие личности, пустившиеся когда-то в свободное плавание по просторам Вселенной. Что их толкнуло на это – кто знает. А может быть, это и не было правдой. Во всяком случае, раньше Хэл не очень-то во всё это верил, но сейчас, когда восстанавливал резервы лунной памяти, вдруг ясно и чётко осознал: это они. С Луны они родом, или нет – имеет ли это теперь значение? Важно в данный момент одно: они пришли поживиться. И добить лунных жителей, используя их слабость. А в чём их слабость сейчас, гадать долго не надо…

Любопытная мысль Хэла медленно скользила по незваным пришельцам. Они тоже изучали его в ответ, и видно было, что они всё понимают. И то, что он догадался, и то, что собрался с ними бороться, и то, что сейчас ему, как раз, это удастся. И всё из-за этих непонятных перемен…

А перемены продолжались, неуловимые и непонятные. Хэл, впрочем, как, наверное, и любая лунная частичка, ощущавшая сейчас то же самое, не мог бы объяснить чётко, что изменилось. Лёгкое движение прошло по всему огромному телу Луны, как будто она пробудилась от многолетнего сна и шумно вздохнула, стряхивая наваждение. И… зашевелилась. Да, именно так. Зашевелилась, заговорила, наполнилась жизнью. И, кажется, только что бесцеремонно вышвырнула вон этих двоих. Теперь он мог справиться с ними легко, одним прикосновением, не тратя кучу энергии, как рассчитывал вначале. Но теперь ему это уже было неинтересно. Теперь он хотел рассмотреть их поближе (когда ещё возможность представится!) и расспросить.

– Кто вы? Что вам от нас нужно? Теперь уже вы не отвертитесь. Отвечайте же!

Он великолепно ощущал, как действует на них его мысль, как сжимаются они от каждого его слова, будто эти слова направляет против них вся планета, и они больше не могут ей сопротивляться. Не то чтобы ему это доставляло удовольствие. Просто было легко, как никогда, а полная уверенность, что бояться нечего, опьяняла. Кружилась голова, как сказала бы Софья… Софья! Так вот что это! Так она…

– У неё получилось, – произнёс он негромко, забыв, что его мысль до сих пор направлена на двух чужаков. Те встрепенулись, как будто их вдруг обожгли кипятком.

– У неё… получилось? – сдавленно повторил один.

– Да, – откликнулся второй. – Это та самая. Мы ничего не могли с ней поделать. Её было не остановить.

– Но почему? Кто она?

– Тебе не кажется, что теперь уже это не важно? Пора сматываться отсюда. Оглянись!

Со всех сторон на них наступали те, кого они успели выловить и спрятать, чтобы не мешали – разумные личности, которые каким-то образом до чего-то докапывались и о чём-то догадывались. Их было немного, но они были сильны… Теперь очень сильны. Мощные мыслительные потоки скрещивались, пересекались, сплетались в один. Сплетались против них. Изгоняли их с планеты. Ши превратилась в сплошную неуправляемую Силу, идти против которой решится только безумец. Остальные не отставали от неё.

Вот, только Хэла среди них уже не было.

Воспользовавшись вновь обретённой свободой, он пулей вылетел из пещеры.

У него были другие дела.

Глава 29

– Софья!!!.....

Её имя неслось впереди него, отставало далеко позади, растекалось по стенам тоннеля, было временем и пространством вокруг.

– Софья! Софья! Софья!

Отчаянно, безнадёжно, болезненно… Он уже понял, что опоздал. Она выполнила то, что хотела. Ценой… о, нет! Его мысль проникала в каждую щель, была везде и повсюду, и он уже ощущал, что её нет. Он звал её и натыкался на пустоту. Нет, впрочем, натыкаться он ни на что не мог, для него больше не было преград. Он проходил сквозь пустоту. Он жил в этой пустоте отныне и навсегда. В пустом мире, на пустой планете. Живой, проснувшейся вновь планете, но для него она навсегда будет пустой. Потому что без Софьи. Как больно, оказывается… Как если бы он имел физическое тело… как Софья…

Мысли продолжали расплываться по всему пространству тоннеля. Хэл попытался собрать их, стать хотя бы подобием материального существа и мыслить последовательно. Невозможно. Несвойственно ему. Это она…

Он легко выбрался на поверхность. Теперь это было проще простого, не надо было долго пробираться сквозь тоннель. Он снова мог свободно быть везде и в любое время. Только не на Земле… А она вернулась на Землю. Во всяком случае, ему хотелось верить хотя бы в это.

– Эй! – вторгся в его размышления разум Ши. – Ты где пропадаешь? Я тебя найти не могла. Тут сейчас такое творится, что и не разберёшься сразу, где кто есть.

Она замолчала, ощутив, что ему не до болтовни, но, подумав, ни о чём не стала спрашивать. Только сообщила через время:

– Они ушли. Вылетели отсюда, как миленькие, надо было видеть это зрелище…

– Что делать? – встрепенулся Хэл.

– Видеть… ох!

– Понятно. Ты тоже с ней успела наговориться.

– Успела, – согласилась Ши. Снова замолчала. Хэл тоже никак разговор не поддерживал. Пауза становилась неудобной: или уйди, или смени тему.

– Хэл, а кем они были? – Ши, всё-таки, выбрала второе. – Те, двое… это то, о чём я думаю?

– Сама знаешь, что да, – лениво согласился Хэл. Говорить не хотелось. И думать не хотелось, тем более, о тех двоих, хотя ещё несколькими минутами раньше он не хотел их отпускать, не расспросив. Всего несколькими минутами раньше… а кажется, целая вечность прошла. Они исчезли, Луна вернулась к жизни – и всё это не имеет значения. Ни малейшего! Вот, как это бывает, оказывается, когда ни до чего нет дела.

Говорить совершенно не хотелось, но Ши не уходила, приходилось поддерживать разговор.

– Ты, ведь, тоже влезала в резервы памяти. – Это был не вопрос – утверждение. Могла ли Ши поступать иначе? И он продолжал дальше без объяснений, поскольку ей объяснения не требовались: – Наконец-то, они и до Луны добрались. И ведь нашли удобное время!

– Как они только догадываются?! – Ши излучала одновременно восхищение и возмущение, и всё в наиболее сильной степени, но Хэл не ощущал неудобства – привык. А может быть, просто, не до того было.

– Как они это делают, Хэл? Они, ведь, глупы, сразу видно!

«Видно… Опять ей что-то видно… Как будто она имеет глаза».

– Они не глупы, Ши! – выкрикнул он резче, чем собирался. Её разум ошарашено и испуганно сжался в комок, потом метнулся от стены к стене. Он не хотел её пугать или, тем более, терять её дружбу. Но как же это тяжело – рассуждать на отвлечённые темы в то время как разрываешься от боли и пустоты.

– Они не глупы, – повторил он уже спокойнее. – Глупые не выжили бы в космосе. По-своему они даже очень умны. Будь уверена, у них свои способы распознавания слабой планеты, причём известные только им. Безошибочные. Если бы не…

Он замолчал. Ши деликатно не вторгалась, молча ждала в стороне. Ему на мгновение даже показалось, что она ушла. Но он слишком хорошо её знал, чтобы всерьёз так подумать.

– Софья была для них неожиданностью, – продолжал он. – Да это и неудивительно.

Ши понимающе хмыкнула.

– Ещё бы! Они нацелились на Луну, а у неё от лунянки была видимость одна…

«Видимость…»

– Получается, они ничего против неё не могли поделать.

– Получается, ничего.

Мысль всё ещё текла лениво и неохотно, упираясь изо всех сил. Оставалось только с ней соглашаться. Зато у Ши мыслительный процесс в любой ситуации быстрее ветра.

– Хэл, они, значит, и схватили нас, потому что мы много знали.

– А знали, потому что лезли везде, куда нас не просили, – согласился он. – Мы им явно мешали.

– А Софья…

– Софья – землянка. – Ответ снова прозвучал резче, чем он хотел, но Ши на этот раз не обратила внимания.

– Они ничего не могли с ней поделать?

– Ты же видишь, что не могли.

– Что ты будешь теперь делать, Хэл? Ты же не сможешь без неё.

– Не смогу.

– А выход?

– Пока не знаю.

Вот, на этот раз она исчезла. Она чувствует, когда надо исчезать.

Он выбрался на поверхность и, казалось, целую вечность добирался до знакомого кратера. То и дело натыкался на чужие мысли, идеи, возгласы, громкий смех… Тысячи, миллионы эмоций, и каждая в разных вариантах. Казалось, Луну теперь слышно далеко в космосе. И на Земле…

Что он будет делать? Как он будет жить? Какие у него планы? Медленно-медленно идёт мысль, всё время подгонять приходится. Что делают люди на Земле, когда любимый человек где-то далеко, на другом конце планеты? Они, ведь, не могут очень быстро направить к нему мысль… Как сложно. Но надо думать, думать дальше.

Они материальны. Они – совершенно разные личности. И два человека никогда не могут стать одним, как бы сильно друг друга ни любили. Им это даже в голову не придёт – такова их природа.

К чему это он… Думай же, думай! Они материальны… он нет. Как они общаются? И есть ли способ стать… Безумие! А может, не такое уж безумие? Подождите, дайте-ка подумать… Да кто же тебе мешает, думай сколько угодно! Вот, только не получается: мысли сбивают друг дружку, одна другой нереальнее. Зато боль от потери несколько притупилась, а к концу дня он обнаружил, что она ушла совсем. Всё это время ему никто не мешал, а сам он не давал мыслям покоя.

Теперь же у него окончательно сформировалось решение проблемы и даже примерный план его осуществления.

Окончание

Софья стояла на набережной и смотрела на узенький серп Луны. Тоненький-тоненкий, даже не отбрасывает на воду светящуюся дорожку. Это уже в который раз…

Она никогда раньше не смотрела на молодой месяц. Не приходилось как-то. Уж слишком он незаметный, незначительный на тёмном ночном небе – не то, что полная луна. Так было раньше. Теперь казалось, что целую вечность назад. А вот, теперь она смотрит на Луну постоянно, наблюдая её постепенное превращение из узкого, едва заметного серпика в яркое, завораживающее ночное светило. С каких пор это стало её интересовать? С того странного сна?

Софья отвернулась и медленно пошла с набережной. Даже не оглянулась на воду. Зачем? Всё равно, завтра опять придёт. И послезавтра тоже. И каждый вечер.

Она не пошла сегодня на лекции. Проспала до полудня, а остальные полдня бесцельно слонялась по городу. Как будто именно этот день что-то решал.

Обычно она быстро забывала сны. Хоть хорошие, хоть плохие, хоть даже самые необычные. Но то, что было тем летом, не забывалось. Прошло уже довольно много времени, а события те так и стояли в памяти, и это наводило на мысли, что, всё-таки, они сном не были…

Софья огляделась по сторонам и глубоко вздохнула. Было уже совсем темно. Интересно, и что ей дома скажут? Снова бросила быстрый взгляд на лунный серпик, будто ждала подсказки. Хотя подсказок оттуда давно уже никаких не приходило. Она с ним не общалась больше. Попыталась несколько раз обратиться к нему мысленно – он на связь не выходил. Она спасла его планету и перестала быть ему нужна. Вывод этот напрашивался сам собой, хотя она ещё искала для него мысленно множество оправданий – одно другого убедительнее. И понимала, что все они неубедительны на самом деле. Хорошо, хоть она вернулась к себе, а не погибла там где-нибудь… А память, между тем, продолжала настойчиво напоминать, как он волновался за неё, как отговаривал от безумного шага, как сопровождал на её рискованное предприятие, пока это было возможно. Игра? Не похоже это на игру. Но, ведь, любой обман на то и обман, чтобы быть убедительным, похожим на правду…

Софья с негодованием прервала собственные мысли. Ну, уж нет! Как бы там ни было, но ей совсем не хотелось думать о нём плохо. Лучше вообще не думать. Да и, собственно, что ей остаётся? Ведь с самого начала было понятно: они – представители двух совершенно разных форм жизни и всё время существовать рядом друг с другом не могут. Однажды они встретились, но, ведь, никто и не скрывал, что не навсегда. И, в общем-то, прав он, что не хочет сейчас её беспокоить, ведь, всё равно, в этом нет смысла. Он всё делает правильно. Как всегда… Но, чёрт возьми, не может он хотя бы раз с ней поговорить?! Может у него хотя бы раз не хватить терпения? Может он хоть в чём-то поступить так, как не следует? Хотя бы раз… Неужели не чувствует, как она этого хочет? Неужели… Всё, хватит! И это проехали.

Как ни крути, а жизнь идёт своим чередом. Она человек, землянка, и внимание своё ей лучше обращать на таких же землян. Они-то уж, во всяком случае, на неё внимание обращают. Вон, этот новенький на их потоке буквально глаз с неё не сводит. Уже насколько она невнимательная, а здесь просто трудно не заметить. Он совсем недавно перевёлся в их институт, вот, только откуда, она не знала, и у кого не спрашивала, не могла получить вразумительный ответ. Да и какая ей, собственно, разница… А ещё она, почему-то, никак не могла запомнить, как его зовут. Вот, не могла, и всё тут. Даже странно, обычно на имена у неё была хорошая память. А теперь, так неожиданно подумав о нём, Софья обнаружила, что и лицо новичка тоже никак не запечатлелось в памяти. Только и того, что взгляд его преследует её повсюду. Да, и ещё… Смутное, едва уловимое ощущение, что они знакомы. Откуда, спрашивается? Она долго пыталась вспомнить, но ничего не вспоминалось. Нигде раньше она не встречала его – и вспоминать тут нечего. Да и мало ли, что ей казалось. А он продолжал следить за ней взглядом повсюду, куда бы она ни пошла. Странный…

Софья подняла взгляд и чуть не вскрикнула. Он шёл ей навстречу, будто только что материализовался из её мыслей. Теперь она смотрела на него и не понимала, как его внешность можно было настолько легко забывать. Яркий, высокий, мускулистый, лицо открытое, привлекательное, ослепительно синие (даже в темноте видно) глаза, столько времени следящие за ней, теперь смотрят в упор, ветер играет волнистыми русыми волосами до плеч. Прямо идеал! Ну, где же они раньше могли встречаться? Где? Не могла она его не запомнить…

А вот, имя его она вспомнить не могла и сейчас. Смотрела во все глаза, но оно всё не вспоминалось. Что-то лёгкое, неуловимое… как ветер… лёгкое дуновение…

– Хэл, – чуть слышно вырвалось у неё забытое имя. Точнее, имя, которое она старательно пыталась забыть.

Он вздрогнул и остановился. Лицо его выражало растерянность и недоумение, а она смотрела в его глаза и узнавала его всё больше и больше. Нет, тогда он не мог на неё смотреть, или идти ей навстречу. Его нельзя было видеть, нельзя было прикоснуться к нему… Только ощутить, раствориться, как растворялась она сейчас в этих синих глазах.

– Узнала. Я уже и не думал.

Голос у него был негромкий, мягкий, и в нём совсем несложно было узнать тот, что говорил с ней по телефону. Только сейчас он был более… человеческим, что ли. Трансформированным в человеческий. Мысль сверкнула, как молния, Софье даже показалось, что она сейчас ослепнет, или сойдёт с ума. Разве может такое быть? Он, ведь, говорил, что это невозможно…

– Оказывается, у вас тоже можно говорить без слов, – улыбнулся он. – По твоим глазам всё прекрасно видно.

– Да? И что же видно? – машинально прошептала она, не сводя с него взгляда.

Улыбка его была ослепительной, но несколько напряжённой – видно, не сразу усвоилась им человеческая мимика.

– Удивление… Шок… Ты не думала, что это возможно. И не ожидала уже ничего… С Луны. – Вторая улыбка вышла гораздо лучше, а в синих глазах заплясали весёлые огоньки. – И как, получилось? Похож я на землянина?

Софья ошарашено моргнула, собираясь с мыслями, и вдруг громко расхохоталась.

– Не совсем. Ты откуда внешность передрал? Не иначе, из душещипательных романов.

– Ну… да, ознакомился с вашей литературой, более-менее сложил представление о том, что здесь считается идеалом… А что?

Софья не могла сдержать смех. Ей было одновременно и радостно, что он здесь, и смешила его наивность, и захватывало дух от того, что он теперь такой же человек, как она.

– В том-то и дело, что ты слишком идеально выглядишь, – попыталась она связно объяснить свои мысли. – В реальной жизни так почти не бывает. И вкусы у всех разные. Кто-то любит одно, кто-то другое…

– А что любишь ты? – мягко поинтересовался он.

– Я? Я люблю тебя. В любом виде… или вообще без вида. Главное, чтобы это был ты.

В его глубоких ярко-синих глазах затаилось странное выражение, будто он знает что-то ей неизвестное и очень хочет ей рассказать, только, почему-то, ещё не может.

– Вот, значит, как? Можно не менять внешность?

– Да… А что, можешь изменить? – В глазах Софьи уже зажглось любопытство исследователя, однажды побывавшего в космосе.

– Могу, но повозиться придётся. – Его улыбка была на этот раз уже совсем естественной. Он чертовски быстро учился и вживался в новый для него мир. – Я предпочёл бы остаться таким, как есть.

– Не нужно меняться. – Софья протянула руку и дотронулась до его плеча – осторожно, будто боялась, что он сейчас испарится.

– Ты… надолго здесь? Или, может быть, насовсем?

Он покачал головой.

– Не насовсем. Боюсь, что ненадолго.

– Как?! Разве ты не останешься?

– Не могу, хотя и очень хотел бы. Пока это не в моих силах.

– Так почему же ты молчал всё это время?! – сердито воскликнула Софья. – Ведь и так времени мало.

– Раньше было нельзя. Нужно было подождать некоторое время, пока я полностью сживусь с новым обликом. Иначе последствия могли бы быть непредсказуемыми.

– Например?

– Например, исчез бы на твоих глазах.

– А все остальные как же? Не заметили бы?

– Они на меня и внимания не обращали. Это было продумано.

– Уж эти мне твои изобретения! – вздохнула девушка. – И как же мы теперь… долго сможем быть здесь… вместе?

Она старательно подбирала слова, будто боялась, что он исчезнет от одной только неправильно сформулированной фразы. Он, впрочем, не исчезал, только смотрел на неё с загадочной и немного печальной улыбкой.

– Ты не поверишь, Софья… но я не знаю. Да, я, конечно, понимаю, что это моё изобретение, – он поднял руку, предупреждая её вопрос. – Но я слишком спешил и не всё рассчитал… Один лунный оборот, во всяком случае, в нашем распоряжении.

– Один… Всего лишь!

– Пока ничего не могу больше обещать.

– А потом? Что будет потом?

– Я вернусь домой, – негромко сообщил он. – Потом помолчал и добавил: – И буду работать дальше. И, возможно, когда-нибудь…

– Всё будет навсегда, – продолжила его мысль Софья.

– Я рассчитываю на это.

– На Земле, или на Луне?

– А ты бы как хотела?

Софья задумалась надолго. Иногда бросала взгляды на Хэла. Он не мешал ей, стоял и ждал молча. Только эти синие глаза… ну, просто с ума можно сойти! Она хотела бы видеть их постоянно. Как сейчас, на Земле. Но и хотела бы также чувствовать его, сливаться в единую сущность, так, как это возможно только на Луне. Хотелось бы… В общем, хотелось быть с ним. Где угодно. Везде. А там… посмотрим.

– Там посмотрим, – подытожила она вслух, повторяя свои же мысли. И добавила, лучезарно улыбнувшись: – Зачем думать об этом сейчас?

И получила ответную улыбку.

– Будь что будет?

– Будь что будет!

Она протянула ему руку. Его ладонь была мягкая и крепкая одновременно.

– У нас так мало времени. А ты сейчас на моей планете. И мне есть, что показать тебе, чтобы было потом, о чём вспомнить до следующей встречи…

Замолчала на мгновение и со смехом добавила:

–… Под Луной.