Дневник моего врага

Глава 1

- Маги опасны! Держать вас взаперти – единственная возможность защитить людей от вашего жуткого колдовства!

- Это было поистине жутко, когда неделю назад я излечил тебя от похмелья.

- Это было редкое исключение, которое не стоит смертей всех эльфов-рабов…

- О. Мой. Бог.

Соколица, шедшая впереди, развернулась и в упор уставилась на двоих своих «любимых» спутников.

- Когда вы уже поцелуетесь?

Фиалка была отличным бойцом, настолько превосходным, что это даже в какой-то мере окупало её ужасный характер. «Ужас» заключался в том, что она была абсолютно непредсказуема. Психику несчастной остроухой крепко изуродовало рабское прошлое, проведённое в империи магов. Сколько её знала атаманша, у Фиалки была неконтролируемая склонность убивать всё, что напоминало ей о её психотравмах, и часто она начинала делать это без спроса.

Беда заключалась в том, что больше всего о прошлом ей напоминал Костер.

Превосходный сильный маг-стихийник, к тому же редкого таланта целитель, без которого Соколица просто вообще не хотела выходить из дома, помимо того, что он обеспечивал безопасность всего отряда и не раз вытаскивал многих из них с того света, его огненные заклятья превращали поле боя в настоящую преисподнюю. У Соколицы было много кандидатов в спутники, её банда давно уже прославилась на весь город своими успехами и безумными авантюрами, но среди знакомых ей магов не было никого настолько же опасного и полезного, как Костер.

Его небольшим недостатком было то, что Костер был слегка одержим демоном, но Соколица готова была простить ему эту мелочь… Её не готова была простить Фиалка.

Каждая операция в компании этих двоих превращалась в ад ещё до того, как они встречали противников. И каждый раз Соколица забывала об этом, не в силах отказаться от полезнейших навыков этих двоих.

Она каждый раз жалела и уже в первый час пути задумывалась о том, не грохнуть ли их обоих для собственного душевного равновесия, но что-то в её натуре требовало милосердия.

В глубине души наёмница понимала их обоих. Понимала слишком хорошо, чтобы упрекать.

Фиалка перенесла годы неволи, ужаса, полного подчинения, её прежний хозяин был откровенным ублюдком, и Соколица никому не пожелала бы такого опыта.

Костер вырос в Круге Магов, где каждое движение, жест или слово были жёстко нормированы. Родители отказались от него, узнав о его способностях, и с тех пор он много раз слышал эту крылатую фразу «Маги опасны».

Соколица и сама была не чужда магии, но её жизнь была гораздо легче. Её с детства окружала любящая, понимающая семья, которая укрыла её от инквизиции. Но той угрозы, которая всегда нависала и над ней, и над её родными, было достаточно, чтобы она чутко относилась к чужим несчастьям.

Когда она впервые встретила этих двоих, то была уверенна, что они тоже смогут понять друг друга, потому как их объединяло очень много общего. Оба они были отчаянными борцами за свободу, вот только для Костера свобода была безумной мечтой, которую он хотел подарить всем магам. Для Фиалки свобода была так же важна, но она готова была подарить её всем – кроме магов.

Маги держали её в рабстве, это так плотно засело у неё в голове, что дальнейшие дискуссии были невозможны.

Впрочем, в большинстве случаев дискуссии с ней в принципе заканчивались плохо.

Костера было трудно вывести из себя. Но у Фиалки был настоящий талант в этой области.

- Ты похожа на цепную собаку, которая кидается на всё, что видит!.. – он сказал это и резко замолк, кажется, осознав, что ляпнул.

Фиалка тоже помрачнела и не ответила больше ни слова.

Соколица только застонала и отвернулась, мысленно вознося молитвы любым богам, которые сумеют это прекратить.

- Чтобы помирить этих двоих, потребуется магия, - хмыкнул Лаварэль – их четвёртый спутник, самый покладистый и постоянный из её друзей. За время, что они были вместе, состав Соколициной банды менялся уже раз десять, и только полуэльф Лаварэль всегда оставался неизменен. – И зря ты ляпнула про поцелуй. Полагаю, они оба сейчас вспоминают тот случай…

Соколица сильно сомневалась, что кто-то из этих двоих в состоянии вспомнить феерическую пьянку, после которой их обоих застали в подсобке в наполовину расстёгнутой одежде.

- Если даже и так, они никогда в этом не признаются. Не то что друг другу – даже самим себе, - буркнула она.

Костер и Фиалка были похожи не только характером. У обоих были светлые волосы – хоть и разного оттенка. У Костера они были настолько белёсыми, что Соколица подозревала за ним седину. У Фиалки они были редкого для южных эльфов золотистого цвета.

Фиалка была красива, скорее всего, это создало ей немало проблем, пока она была в рабстве. Она была стройной и хрупкой, так что в ней трудно было заподозрить воительницу, пока не начинала литься кровь.

Костер сочетал в себе необычную гармонию мужественности и мягкости, он редко брился и имел хорошую, более чем крепкую для мага фигуру, что вызывало у многих девушек почти животное желание, но его голубые глаза оставались добрыми и заботливыми глазами врача.

- Как по мне, эти двое созданы друг для друга, - буркнула Соколица и покосилась на парочку, тащившуюся в хвосте процессии и старавшуюся держаться друг от друга так далеко, как будто подозревали заразу.

- Как по мне – так тоже.

Глава 2

Лавка чаровницы Ноктикулы выглядела такой же пёстрой, как всегда, несмотря на приближающийся праздник середины лета. Окна были занавешены цветными платками, тут и там мерцали разномастными красками фальшивые безделушки, лежавшие вперемешку с настоящими раритетными магическими артефактами.

Соколице доводилось приходить сюда и продавать наиболее сомнительные предметы, которые она добывала в пещерах под городом или из сундуков побитых ею работорговцев. Как та иллюстрированная книга о брачных обычаях изумрудников, где особое место уделялось применению их рогов в интимной обстановке - она вряд ли смогла бы продать где-либо ещё без лишних вопросов и подозрительных взглядов.

Сегодня её добычей были всего лишь несколько посохов, но поскольку Астарта вместе с её ручными инквизиторами расправлялась со всем, что хотя бы пахло магией, Лавка Ноктикулы казалась самым надёжным вариантом.

Соколица и её друзья жили в мире, где магия была опасна – и прежде всего, для самих магов. Поскольку магия в принципе могла быть опасна, когда ею начинали злоупотреблять и приносить человеческие жертвы демонам, всех магов, во избежание недоразумений, держали взаперти в так называемых «Башнях» или «Кругах». Любые проявления магии привлекали нездоровое внимание ордена Стражей. Инквизиция правила бал и любые её действия были практически безнаказаны. Так было на всех землях, лежавших к северу от Пробуждающегося Моря.

В Гавани, где она обустроилась со своим отрядом, дело обстояло хуже. Это была феноменальная клоака, где каждую неделю случался какой-то кризис, и виновниками его с одинаковым успехом моги быть маги крови или инквизиторы, демоны или большие зеленокожие варвары с юга – изумрудники.

Последнее время у городской стражи часто случались проблемы с бандитами, которые нападали на торговцев, приезжавших в Гавань, и Сара, её подруга и лейтенант городской стражи, на днях попросила Соколицу о помощи, так как все её люди были перегружены работой по поддержанию хотя бы относительного порядка в городе.

После вечера, проведённого за убийствами бандитов и в столкновениях с несколькими магами крови, а также их демонами, все были рады вернуться в тепло и относительную безопасность.

Сара ушла, чтобы написать отчёт, как только они переступили черту городских ворот, а остальные направились к лавке и теперь разбрелись по ней.

Кассандра – их штатная пиратка, поножовщица и воровка - стояла перед Зеркалом трансформации и переводила фразу «поиграть с собой» на новый уровень. Зеркало позволяло менять внешность, и она уже побывала блондинкой и зеленоволосой дриадой всего за пять минут.

Варель – их диковатая эльфийка с неконтролируемой склонностью к запретной магии - рассматривала какие-то украшения, которые сверкали всеми цветами радуги, и поскольку все были при деле, Соколица решила, что тоже может поглазеть на витрины. Кто знает, может когда-то наступит день, когда она найдёт здесь что-то ценное.

Среди всего выложенного на полки хлама она обнаружила несколько взрывающихся стрел для Лаварэля, тёмно-зелёную шерстяную мантию для их нового целителя – Костера. В отряде Соколицы целители выбывали из дела с завидной частотой, и это был уже четвёртый или пятый на её памяти. Ей так же приглянулись два пустых журнала в чёрном кожаном переплёте, которые она и купила, решив подарить кому-нибудь из друзей на наступающую Ночь Солнцеворота

- С собираюсь навестить нашего единственного целителя в Трущобах, так что увидимся в «Русалке», дамы! – объявила атаманша и ушла.

Лавка Ноктикулы стояла в зачарованном тупичке, куда имели доступ только те, кто владел магической силой. Соколица знала, что Варэль легко выведет оттуда Касандру. Сама она дважды повернула, прикрывая глаза и мысленно снимая с проулков зачарованные пологи, а потом резко в одно мгновение оказалась на людной площади. Это был рынок Нижнего Города, где можно было приобрести не столько редкие зачарованные штуковины, как в Лавке, но что-то, что вполне могло замаскировать настоящие покупки.

Она немного побродила по рядам, прислушиваясь к разговорам и беззаботно улыбаясь. Напряжение в городе росло с каждой минутой, но оно росло сколько Соколица помнила это место. По крайней мере здесь не было войны с Сумеречными Тварями, опустошившей большую часть её родного материка.

Соколица вздохнула. Несколько лет назад они с семьёй приехали в это место как беженцы. И даже если кому-то - тому же Костеру – оно казалось ужасным – для неё это был дом. Единственный, который она могла иметь.

Она пощупала кожаные доспехи, которыми была набита одна из её любимых лавок, с грустью посмотрела на дешёвые орбы и посохи – похоже, поставок чего-то более приличного можно было не ждать. Другая лавка находилась возле местного так называемого «Круга», расположившегося на месте старой тюрьмы для рабов, и Соколица, как и все знакомые ей маги, не очень-то любила там бывать. В итоге она прикупила набор зелий на все случаи жизни и спрятав их в сумку направилась в сторону улочку, ведущей в ещё более грустный район – туда, где находилась клиника Костера.

Глава 3

Улицы Трущоб тут и там были украшены цветами и лентами – беженцы и нищие тоже хотели стать частью праздника, насколько это было возможно. Стояла жара, характерная для Гавани в это время года – духота здесь начиналась уже с середины весны, и хотя город выходил к морю, это мало меняло дело, потому что все мостовые были выложены камнем и в пределах городских стен едва ли можно было отыскать немного живой зелени, если только речь не шла о квартале аристократов.

Соколица провела здесь пять лет и все эти годы тосковала по северной прекрасной Дамере. Она бывала в столице Алемара только на праздники, а теперь город, по слухам, вовсе лежал в руинах.

Хотя война, как говорили, уже утихла, в трущобах всё ещё было полным-полно его земляков, и она ненавидела бывать в этих местах, потому что они живо напоминали ей о том, какой судьбы она избежала.

С Костером дело обстояло по-другому. Он тоже был из Алемара, хотя родился в Шадоре. Однако если и вспоминал о детстве, которое провёл там, то только о Башне. Он несколько раз сбегал и должен был видеть и другие места, но Алемар всё равно остался в его памяти тюрьмой. Соколица знала, что всегда мечтал перебраться в Эстер, но печальные события, связанные с гибелью друга, привели его в Гавань, а теперь он застрял здесь по каким-то неведомым ей причинам, связав свою судьбу с этими нищими и городским подпольем магов. Он как будто бы оплачивал им какой-то долг, и Соколица предпочитала не судить. У каждого из них были свои душевные раны, и в конце концов, комплексы Костера играли ей на руку – она не хотела бы, чтобы он исчез из её жизни и отправился ещё дальше на юг.

Солнце уже почти закатилось за горизонт, и хотя дни в Гавани были жаркими, с наступлением темноты здесь резко холодало и часто начинались сильные дожди.

Соколица начинала чувствовать, как холодный ветерок пробегается по её голым рукам. Те немногие бедные лавки и мастерские, которые расположились поблизости от лечебницы, давно погасили огни и закрыли двери.

Но Костер явно не собирался отдыхать, он был по уши занят лечением очередных бесплатных пациентов. Он как раз помогал молодой девушке, когда Соколица вошла в лечебницу с узелком в руках.

— Да это же мой любимый целитель в Гавани! – поприветствовала его Соколица.

— Это твой единственный целитель, Соколица. Кроме того, как ты можешь видеть, сейчас у меня много дел, так что тебе придётся подождать, если ты хочешь, чтобы я уделил тебе всё своё внимание, — сказал Костер, снова поворачиваясь к пострадавшей девушке. – Видишь? Всё хорошо. Теперь иди домой и постарайся немного поспать, — и он перешёл к следующей пациентке.

— Я не буду отнимать у тебя время, я просто пришла отдать тебе кое-что, что нашла сегодня и что может тебе понравиться. Плащ – это замена тому, что порвался в прошлый раз, когда мы сражались с головорезами из Гильдии. И не вздумай его отдавать, с каждой ночью становится холоднее, и я не хочу однажды прийти сюда и найти сосульку, — продолжила Соколица и оставила свёрток на столе перед целителем. – И не забудь, что сегодня праздничный вечер, но я сомневаюсь, что ты будешь в состоянии праздновать, если продолжишь в том же духе, — она многозначительно обвела рукой помещение лечебницы. – Постарайся отдохнуть. Никому не будет пользы, если ты доработаешься до потери сознания.

— Ха! Попробуй сказать это Фиалке! Или Астарте! Или любому другому инквизитору в городе. Чем больше я об этом думаю, тем больше людей приходит мне на ум, Соколица. Перестань быть красивой пышногрудой наседкой и иди домой, пока не простудилась. И… Спасибо тебе.

— Не стоит благодарности. Береги себя, Костер, — отозвалась Соколица, выходя за дверь, чтобы вернуться в Верхний Город.

Уже давно стемнело, когда последние посетители покинули клинику, и Костер остался один. Он устал и почти забыл о визите Соколицы, когда заметил свёрток на своём столе. Конечно же, там была тёплая зимняя мантия, несколько пустых пузырьков, которые он мог использовать для зелий, эльфийские травы, бинты и дневник в чёрном кожаном переплёте.

Последний привлёк его внимание. Это был небольшой, но пухлый чёрный ежедневник.

«Мы могли бы использовать его, чтобы записывать медицинские исследования», — заметил его дух-спутник.

— Нет, сюда не поместится и половина. Это покажется тебе расточительным, но я, возможно, найду ему лучшее применение. Я подумал, что было бы неплохо завести подобный, скажем так… в терапевтических целях…

— Ты собираешься вести дневник?

— Нет, Милосердие. Мужчины не ведут дневников. Это будет… Это будет журнал наблюдений! – объявил Костер.

На улице было темно, и Костер сидел за столом, закутавшись в новую тёплую мантию. Он писал.

— Дорогой… Дневник наблюдений. Я чувствую себя довольно глупо, когда пишу это, но мне нужно кому-то выговориться, и ты кажешься лучшим вариантом. Сегодня в Трущобах началась эпидемия лихорадки, и хотя, слава Создателю, никто не умер, я весь день был занят…

Глава 4

В праздничный вечер ставки за карточным столом были особенно высоки: пять серебряных, бутылка дорогого гномьего эля, серебряный кинжал и чёрный кожаный блокнот.

— Чёрт, я хочу этот кинжал. Он бы идеально подошёл к моим сапогам, и он такой блестящий! Лаварэль, ты всегда знаешь, как заставить женское сердце болеть из-за того, чего оно не может получить! – вздохнула Кассандра, сбрасывая карты.

— Пираточка, если бы я знал, что ты так сильно этого хочешь, мы бы договорились, — подмигнул ей бард. – Волосам на моей груди нужно немного внимания.

— О Порочная Дева, какое заманчивое предложение. Для меня было бы честью сделать это. Твоя лютня не будет ревновать? – спросила Кассандра, когда все раскрыли карты и стали искать победителя.

— Похоже, Фиалка сорвала банк честно и справедливо. Может, ты предложишь заплести ей косички, и она над тобой сжалится?

— Но Фи и так красивая, Лаварэль. Зачем ей для этого Кассандра? – Варэль похлопала ресницами.

— О, милашка, спроси об этом Соколицу? Ей нравится рассказывать про пестики и тычинки, — отозвался Лаварэль и подмигнул атаманше, которая сделала в ответ неприличный жест. Все знали, что она пила, дралась и ругалась как последний подзаборный бандит и меняла любовников чаще, чем тряпочки для орба, но когда дело касалось Варэль превращалась в невинную незабудку, неспособную произнести ни слова. Это было очаровательно, и Кассандра с Лаварэлем не могли это игнорировать с тех пор, как заметили в первый раз.

— Я иду домой, — возвестила Фиалка – довольно невинного вида эльфийка, виртуозно владевшая навыками убийства всеми подручными предметами. Фиалка заняла в команде место Феры после того как та вышла замуж за их прошлого целителя и отправила сама себя в свадебный отпуск. Всем показалось хорошей идеей дать ей похожее имя, тем более что в хорошей традиции банды, их главная жестокая убийца с первого взгляда возненавидела их нового целителя – занявшего место Сандро Костера.

Фиалка, эльфийка с высоким хвостом золотистых волос и тяжёлым прошлым, ненавидела магов, и это тоже никого не удивило, потому что это был уже третий случай подобной необоснованной ненависти в их отряде.

— Можешь оставить себе кинжал, — продолжила она, обращаясь к Касандре. – Он мне не нужен. Если хочешь отплатить мне – принеси бутылку хорошего вина, — закончила Фиалка и сгребла в сумку свой выигрыш.

— О, ты такая милая! Спасибо! Спасибо! Я куплю тебе самое лучшее вино на свете!

Фиалка,

свирепая воительница под маской нежного цветочка

Добравшись до дома, Фиалка принялась разбирать трофеи. Она убрала в кошелёк монеты. Отвлеклась на открытую бутылку эля, стоявшую на столе. Рядом лежал чистый дневник в кожаном переплёте. Как у всех бывших эстерских рабов, у неё были проблемы с грамотностью – в Эстере любили заводить рабов-эльфов, вылавливая их как в бедных кварталах северных столиц, так и в лесах, где скрывались дикие племена. В детстве Фиалку учили эльфийским древним рунам, но затем в Эстере ей запрещали читать и писать. Итак, она решила, что игорный трофей может стать предлогом, чтобы попрактиковаться в письме – в конце концов, писать в красивый журнал всегда было приятнее.

Сейчас у неё было немного свободного времени, поэтому она села, сделала большой глоток эля и открыла дневник на первой странице. Размышляя о том, что написать, она заметила кое-что странное… на странице внезапно появились слова.

Вопреки здравому смыслу, она не сожгла дневник в ту же секунду. Не то чтобы Фиалка доверяла магии, ни в малейшей степени, но она понимала, что в некоторых ситуациях магия может быть полезна. Однажды она даже позволила Соколице взять свой кинжал, чтобы зачаровать его магией льда, и, как бы ей ни было неприятно это признавать, исцеляющая магия одержимого отступника (так же известного как Костер), тоже бывала очень полезна в боевых вылазках. Фиалка ненавидела не магию, а магов, которые ею владели. Она начала читать лежащий перед ней странный дневник.

«Дорогой…. Дневник наблюдений. Я чувствую себя довольно глупо, когда пишу это, но мне нужно с кем-то поделиться, и ты выглядишь лучшим вариантом. Сегодня в Трущобах началась эпидемия лихорадки, и, слава Создателю, никто не умер, но я весь день был занят. Это было утомительно, и завтра, вероятно, будет то же самое, если не хуже. Эпидемиям плевать на праздники. Я едва могу держать глаза открытыми, но знаю, что как только засну, придут кошмары. С каждым днём они становятся всё хуже. Я думаю, это из-за темноты, ведь ночи с каждым днём всё длиннее… что ж, на сегодня всё. Надеюсь, я хоть немного посплю!

Фиалка колебалась. Она взяла перо и просто написала:

— Спокойной ночи.

И стала ждать. Долгое время ничего не происходило, и она проклинала себя за глупость, за то, что решила, будто может как-то поговорить с дневником, но потом снова начали появляться буквы.

— Что ж, вы могли бы сказать мне, что ваш журнал связан с моим. Теперь я чувствую себя ещё более глупо из-за того, что нажаловался вам, таинственному незнакомцу, который не просил об этом.

— Кто ты? Как ты это делаешь? Почему я вообще пишу здесь? Насколько я знаю, ты можешь быть демоном из дневника! Я слишком пьяна для этого…

— О… Так вы не знакомы с идеей связанных журналов? Я могу объяснить, что это такое. Если вкратце…