Чужая истинная. Проданная дракону

Глава 1

Первое, что вернулось ко мне, едва я очнулась, было обоняние. В нос ударил едкий запах пота и нечистот, будто кто-то рядом со мной давно не мылся. Поморщившись, я пошевелилась и ощутила вдруг, что мои руки скованы, словно на мне наручники. Я изумленно дернулась, и запястья отозвались острой болью.

Что это? Может, я сплю?

Я испуганно сжалась, чувствуя странную слабость, и облизала пересохшие губы, ощущая, как неистово припекает солнце. Слишком реально для сна.

А следом разом навалились звуки, оглушив и ошеломив. Гортанные хриплые мужские голоса, чьи-то жалобные крики, ржание лошадей, гомон толпы и глухие удары, будто кто-то вколачивал что-то в землю.

Что за ерунда? Где это я? Последнее, что помню – это собственную свадьбу, лицо жениха напротив, а после... одна темнота.

– Эй ты, долго разлеживаться будешь?! – услышала я злой, раздраженный голос над ухом. – А ну вставай, девка! Подумаешь, врезал немного – сама заслужила!

Испуганно распахнув глаза, я посмотрела вверх. При виде потной мясистой физиономии мужика, нависшего надо мной, сердце пропустило удар, и я быстро откатилась в сторону, едва не слетев с деревянного подиума, на котором оказалась.

По краям подиума громоздились огромные клетки высотой с человека, сейчас пустые. А вокруг шумел рынок: торговцы кричали цены, покупатели придирчиво разглядывали товар, смеялись и грубо шутили.

И этим товаром были люди. Мужчины, женщины, и даже дети, измученные, бледные, одетые в лохмотья и закованные в цепи, смотрящие на мир пустыми взглядами.

Боже, что тут происходит? Где я, черт побери?

– Опять бежать собралась, мерзавка?! – взревел мужик, бросаясь ко мне с растопыренными руками. – Убью!

Похолодев от страха, я скатилась с подиума, неловко вскочила на ноги и кинулась прочь. Но бежать со скованными руками было неудобно, а подол чертова свадебного платья путался в ногах, и я в итоге грохнулась на землю. Удар вышиб из меня весь дух, и перед глазами потемнело. А следом меня грубо схватили за шиворот и одним движением вздернули на ноги.

Ткань платья затрещала, и я сдавленно охнула, сложившись пополам, когда кулак моего похитителя прилетел прямо в живот. Ноги подкосились, и я снова упала, сипло хватая ртом воздух и задыхаясь от боли.

Господи, я что, в ад попала? Пожалуйста, кто-нибудь... Помогите!

– Ах ты сука! – прорычал над ухом взбешенный голос мужчины, и из глаз брызнули слезы, когда он схватил меня за волосы. – Бегать меня заставляешь! Еще одна такая выходка, и продам тебя в портовый бордель – моряков будешь обслуживать!

– Я не... – прохрипела я, пытаясь сказать ему, что тут какая-то ошибка. Что я вообще не должна быть здесь, и он меня с кем-то перепутал.

– Заткнись! – рявкнул боров и снова замахнулся на меня.

Зажмурившись, я всхлипнула, закрывшись руками, понимая, что сейчас снова будет больно. А я даже защититься не могу.

– Оставь ее! – низкий, полный уверенности и превосходства голос прозвучал совсем рядом, заставив вздрогнуть.

Дрожа от боли и страха, я испуганно распахнула глаза, уставившись на своего нежданного спасителя. Высокий, темноволосый, с тяжелым взглядом темных, как ночь глаз, и хищными чертами лица, он казался более пугающим, чем мой мучитель.

– Ты еще кто такой? – недовольно пробурчал толстяк, опустив руку.

Незнакомец холодно улыбнулся, и его взгляд остановился на мне. На миг мне почудилось в его глазах злое торжество, и по коже пробежали мурашки.

– Покупатель, – ледяным, вымораживающим душу голосом ответил он. – Я куплю у тебя эту рабыню. Сколько ты за нее просишь?

Боров тут же переменился в лице, посмотрев на мужчину с интересом, и затараторил:

– Сотню золотом, не меньше, господин! Вы только посмотрите на ее кожу, она нежная, как шелк. А эта фигурка, глаза, губы! В ней течет благородная кровь, так что не поскупитесь, она того стоит!

– Знаю, – припечатал темноволосый, достав из-за пазухи пухлый кожаный мешочек. – Я знаю, кто она. Только поэтому заплачу, не торгуясь.

Слова мужчина эхом отдались внутри, и в следующий миг на меня нахлынули воспоминания. Поток фрагментов чужих воспоминаний, эмоций и чувств, словно я проживала другую жизнь. И в той, другой жизни я знала этого мужчину.

Герцог Адриан Дарстон. Жестокий, беспощадный дракон, и враг моего жениха. Графа Антуана Геривальда.

Я вздрогнула, чувствуя себя так, будто под ногами разверзлась бездна. Стоп, Лена, какой еще дракон? Какой, к черту, жених, и откуда все эти воспоминания?

Губы мужчины искривились в злой усмешке, и он подался ко мне, прожигая ненавистным взглядом.

– Смотрю я, ты тоже меня узнала. Что ж, тогда ты понимаешь, что тебя ждет, Лейна. Кажется, удача, наконец, улыбнулась мне.

Глава 2

Я отшатнулась, чувствуя, как внутри все леденеет. Верней попыталась и тут же вскрикнула от боли, ведь торговец все еще держал меня за волосы.

– Отпусти ее, – все тем же холодным голосом произнес герцог, кидая под ноги толстяку пухлый кошелек.

Тот тут же разжал руку, резко выпустив мои волосы, и ловко для своей комплекции подхватил кошель, который сразу же исчез у него за пазухой. Пошатнувшись, я стиснула зубы, чтобы не всхлипнуть. И на миг во мне загорелась надежда. Может, воспоминания преувеличивают, и этот герцог не такой уж и плохой?

Но Дарстон тут же развеял мои надежды.

– Теперь она моя, и только я имею право причинять ей боль, ясно? Здесь сто пятьдесят – добавь какой-нибудь приличной одежды для нее. И овса моей лошади не забудь. У тебя полчаса, торговец, а я пока побеседую со своей рабыней.

– Да, конечно, господин, все будет, не извольте беспокоиться! – залебезил и засуетился торговец, натянув на лицо услужливую улыбку.

Дарстон скривился, ничего не ответив. А после грубо схватил меня за веревку, которой были связаны руки, и потащил за собой с такой скоростью, что я едва ноги успела переставлять, ойкая каждый раз, когда под ноги попадался камень. Потому что обуви на мне не было, и я могла только догадываться, куда она подевалась.

Хотя, все это такая ерунда по сравнению с тем, что я теперь и не я вовсе. И весь этот ужас напоминал дурной сон, вот только проснуться, похоже, не выйдет, слишком уж все казалось реальным.

Мы отошли подальше от рынка, который, как ни странно, располагался не где-то в городе, а где-то у черта на куличках, среди лесов и полей. И здесь, похоже, был самый разгар лета, потому что солнце припекало нещадно, а заросшее по пояс травой поле выгорело, став желто-бурым. Мужчина остановился у края зарослей, резко отпустив меня, будто ему противно было прикасаться ко мне. Его обжигающий взгляд прошелся по мне, словно он решал, что делать со мной дальше, и я невольно отступила на шаг, не понимая, чего ожидать.

Сердце колотилось как бешеное, стоять было трудно, а в голове, пульсирующей противной болью, билась одна мысль – если Дарстон решит убить меня, я не смогу сделать ровным счетом ничего. Я знала это так же четко, как то, что теперь меня зовут Лейна. И от этого хотелось кричать, но я лишь крепче сжала зубы. Не дождется! Я должна выжить. Должна вернуться в родной мир, где меня ждет мой жених и счастливая жизнь.

– Так вот ты какая, Лейна Арлен, – сквозь зубы процедил Дарстон спустя несколько минут игры в гляделки. – Дерзкая, строптивая, даже глаз не опустишь. – Он вдруг подался ко мне, схватив за волосы, как до этого работорговец, и выплюнул мне в лицо с холодной яростью. – Вот только теперь ты рабыня, так что привыкай к новой роли, дрянь. Твой жених скоро на собственной шкуре узнает, каково это, когда забирают самое дорогое.

Я вздрогнула от неприкрытой ненависти, прозвучавшей в его голосе, и по спине пополз липкий страх. Боже, да что ему такого сделал жених Лейны?

– Отпусти меня, ты ошибаешься! – в отчаянии выкрикнула я. – Я не...

Я осеклась на полуслове, вдруг осознав главное. Он не поверит мне, а то и решит, что я сошла с ума. Но и это будет не самым плохим вариантом. Вдруг меня сочтут одержимой? Скажу, что попала в это тело случайно, и меня сожгут как ведьму на костре. И, судя по эпохе, в которую я попала, это вполне возможно. Проклятье...

– Ну? – приподнял бровь мужчина, ожидая продолжения. – Договаривай. Хочешь сказать, что ты не виновата в смерти моей сестры?

«Да я знать ее не знаю!» – хотелось сказать мне. Но вместо этого я лихорадочно пыталась вспомнить, что именно произошло с его сестрой. Вот только как назло именно эти воспоминания были скрыты за пеленой забвения.

Пальцы Дарстона разжались, и он отступил, криво усмехнувшись.

– Нечего сказать, значит. Тогда займемся тем, ради чего я тебя купил. Раздевайся!

Глава 3

Спина покрылась холодным потом, и совсем не от жары. Он что, это всерьез?

– Н-нет... – замотала я головой, отступая в заросли, будто они могли укрыть меня от мужчины. – Зачем это?

Взгляд Дарстона ожесточился, и он в два шага оказался рядом, рванув на мне платье. Ткань затрещала, и я вскрикнула, со всей силы оттолкнув мужчину. А после, холодея от ужаса, бросилась прочь, продираясь сквозь высокую траву и пытаясь удержать расползающееся по швам платье.

Боже, он что, изнасиловать меня хотел? Или просто поиздеваться? Так вот для чего он меня купил, ублюдок...

Жесткая трава до крови царапала босые ноги, пот застилал глаза, но я упрямо бежала вперед, не понимая, почему Дарстон до сих пор меня не догнал. Как оказалось, он просто играл со мной в кошки-мышки – поняла это, когда силы закончились, и я, тяжело дыша, со стоном рухнула в траву, чувствуя, как истерзанные стопы отзываются болью.

– Набегалась? – тут же услышала я злой голос своего мучителя.

Мужчина навис надо мной, закрыв тенью солнце, и я вздрогнула, отползая назад под его жгучим, черным, как тьма, взглядом. Дарстон проследил за мной с ленивым спокойствием хищника, который уверен, что добыча никуда не денется. А после оскалился, схватив меня за подбородок, вынуждая сесть.

– А теперь я получу то, что желаю, – довольно произнес он, больно впившись пальцами в кожу. – Твою невинность.

Внутри все оборвалось, и я дернулась в бессильной попытке даже не сбежать, а хоть как-то противостоять ему. Хотелось сказать ему, что давно не невинна, но вспомнила, что я больше не Лена, а Лейна, и вместо этого у меня вырвалось другое.

– Зачем тебе это?

Глаза Дарстона вспыхнули злым огнем, и он приблизил лицо, обжигая кожу огненным дыханием.

– Только не строй из себя дурочку, – процедил он сквозь зубы с неприкрытой неприязнью. – Затем, что история повторяется. Твой жених обесчестил мою сестру. И я сделаю с тобой то же самое.

С этими словами он опрокинул меня на спину и вдавил своим мощным, тяжелым телом в землю. Воздух с хрипом вышел из легких, и я беспомощно открыла рот, пытаясь сделать вдох, сказать хоть что-то, чтобы он остановился. Но уже в следующее мгновение мужчина впился в мои губы грубым, бесцеремонным поцелуем, лишая меня остатков драгоценного кислорода.

Его руки болезненно сжали мою грудь, зашарили по телу, он задрал мне подол, проникая туда, где до сих пор не был еще ни один мужчина кроме Влада, моего жениха. И я всхлипнула, забившись под ним в отчаянной попытке остановить его, чувствуя разрастающуюся внутри пустоту.

– Нет, прошу, не надо! – умоляюще воскликнула я, когда он на миг оторвался от меня, почти теряя рассудок от ужаса. – Пожалуйста… нет…

– Моя сестра наверняка говорила так же! – с ненавистью прорычал дракон, продолжив терзать мое тело. – А потом умерла от горя, когда он бросил ее опозоренной!

Я обмякла под ним, понимая, что бороться бесполезно. И с тихой обреченностью произнесла, уверенная, что он меня не услышит:

– Значит ты такой же, как он. Ублюдок и насильник. Чем ты лучше его?

Но он услышал. Дернулся, будто его ударили, и отпрянул от меня, как от прокаженной. Его лицо искривилось от ярости, и он сжал кулаки. А потом я увидела то, отчего ужас окончательно сковал тело.

Зрачки мужчины изменились. Вытянулись вертикально, как у змеи, а радужка поменяла цвет, став золотой. Ох, мамочки… Что это?

– Заткнись, дрянь! – рявкнул мужчина, и я зажмурилась, уверенная, что Дарстон сейчас ударит меня.

Но боли не последовало, а потом я услышала, как он поднялся на ноги. Распахнув глаза, я уставилась на него сквозь слезы затравленным взглядом. И увидела, как мужчина вынул платок из кармана, вытирая руки. Словно ему было противно даже просто касаться меня. Неужели, передумал?

Но, как оказалось, это была отсрочка.

– Не хочу делать это здесь, в грязи, да еще с такой грязной девкой, как ты, – хмуро бросил он, схватившись за веревку, связывающую мои руки и рывком вздернув на ноги. – Доберемся до постоялого двора, прикажу отмыть тебя. А потом закончим начатое.

Глава 4

В этот раз мужчина не стал тащить меня. Просто приказал идти следом, уверенный, что я послушаю и не сбегу. А я бы и рада, но понимала, что далеко не убегу от него, только разозлю еще больше. А злить этого мерзавца мне совсем не хотелось.

С трудом переставляя ноги, я поплелась за Дарстоном, прожигая его прямую, как доска, спину ненавидящим взглядом. Ничего, у меня еще будет возможность сбежать, по дороге или на том же постоялом дворе. Но закончить ему то, что он задумал, я не дам, даже если придется бороться насмерть!

Подняв к лицу скованные руки, я утерла слезы и поморщилась от боли в натертых до крови запястьях. Ужасный мир, скорей бы отсюда убраться. Вот только как?

Я с трудом вытащила из памяти последние минуты в родном мире. После пробуждения здесь память сбоила, и на мои собственные воспоминания накладывались фрагменты жизни Лейны. Но я все же вспомнила, как стояла напротив Влада, который с улыбкой ждал, пока я отвечу ему «да». Вот только я не успела – помню, как грудь вдруг пронзила резкая боль, а после ничего, только темнота.

Очнулась уже тут, на том проклятом рынке. И мне это точно не приснилось. А значит… Я умерла? Назад дороги нет?

– Чего встала? Идем! – резкий окрик мужчины привел меня в чувство, и я поняла, что замерла посреди поля, а по щекам снова текут слезы.

Меня заколотило, и я с трудом взяла себя в руки, заставив сделать следующий шаг. Под ногу снова попался острый камень, и я зашипела тихо, сдерживая крик.

Нет уж, этот ублюдок не дождется моей мольбы о пощаде! И я выживу во что бы то ни стало!

Когда впереди снова показался рынок, я стиснула зубы, не в силах спокойно смотреть на то, как торгуют людьми. Как с ним обращаются, будто со скотом, разве что в зубы не заглядывая. Как похотливые покупатели щупают бледных, жмущихся от страха девушек, оценивая из со всех сторон, и отпуская пошлые комментарии.

Дарстон провел меня узкими рядами мимо подмостей, на которых были выставлены клетки с рабами, и там же показывали товар, мимо палаток, где торговцы отдыхали, прячась от палящего солнца, в то время как рабы мучились от жажды и жары в тесных клетках. И мне дико захотелось разнести тут все, разбить головы работорговцам и спалить рынок к чертям, освободив пленников. Но, к сожалению, пока это было не в моих силах. Пока.

– Все готово, господин! – услужливо выпалил продавший меня толстяк, едва завидев нас. – Лошадь накормлена и напоена, одежду для вашей рабыни я нашел.

Он протянул мне сверток, в котором угадывалось поношенное, но чистое и целое белое одеяние, и я схватила его, не привередничая. Потому что платье на мне и правда было в ужасном состоянии. А главное, там были и туфли! Пусть грубые и уродливые, но все лучше, чем босиком.

Надев их, я покрепче прижала сверток к себе и посмотрела на Дарстона, ожидая, что он снова прикажет идти за ним. Но мужчина застыл на месте, будто дожидаясь чего-то.

– Ну? Переодевайся, – бросил он холодно, не отводя от меня глаз.

Толстяк облизал губы, окинув меня сальным взглядом, и мне захотелось вымыться. А потом до меня дошли слова Дарстона.

Что? Он это серьезно? Даже если бы руки были свободны, я бы не стала этого делать!

– Я не буду переодеваться у всех на виду, – процедила я, глядя на него зверем. – И есть мне тоже надо, а не только твоей лошади.

Мужчина приподнял бровь, и его взгляд потемнел, как грозовое небо. Ноздри затрепетали в гневе, и он подался ко мне, с угрозой протянув:

– Ты, кажется, забываешься, рабыня. У тебя нет больше никаких прав. Выполняй приказ, иначе накажу!

Я мрачно усмехнулась и сделала шаг к нему, ощутив вдруг странную, самоубийственную храбрость. Да что вообще может быть страшней участи рабыни и того обещания, что он дал мне там, на поле?

– Нет. Хочешь, убивай, но я не буду этого делать!

– Да как ты смеешь так разговаривать с хозяином, девка! – побагровел вдруг толстяк, и в его руках из ниоткуда появился хлыст.

Он поднял его вверх и замахнулся на меня. Воздух разрезал свист, и я вздрогнула, вскинув руки. А потом услышала резкий звук удара, но боли отчего-то не последовало.

Открыв глаза, я в шоке уставилась на фигуру Дарстона, выросшую передо мной и закрывшую меня собой. Мужчина перехватил хлыст, даже не поморщившись, и резко вырвал его из рук торговца.

– Я же сказал – только я могу ее бить! – прорычал он, наступая на толстяка.

Побледнев, тот попятился и забормотал что-то невнятное, а его лицо исказилось от ужаса, словно он увидел саму смерть. Жаль, мне лица герцога видно не было.

– Простите, господин! Бес попутал!

Дракон остановился, одним движением, словно спичку переломив рукоять хлыста. А после с презрением бросил торговцу, не глядя на меня.

– Накорми и напои рабыню. Через полчаса мы отбываем. И не вздумай даже пальцем ее тронуть, иначе я сломаю тебе не только его.

Глава 5

– На, жри! – с презрением процедил толстяк, бросив мне под ноги краюшку хлеба и кусок сыра.

Прямо на землю, хорошо, что не в грязь, а в траву.

Смерив работорговца убийственным взглядом, я подняла хлеб с сыром, отряхнув с него травинки. Предъявлять претензии я, конечно, не стала – хоть такая еда, и то ладно. А в моем нынешнем положении неизвестно когда поем снова. Да и руки мне освободили – уже радость.

– Чего зыркаешь на меня! Кнута захотела? – прошипел толстяк, нервно оглядываясь. – Да я просто портить товар не хотел, вот и не бил тебя никогда! А зря, больно дерзкая ты!

Я лишь усмехнулась, откусив кусок от краюшки. Надо же, как этот герцог напугал его.

– Воды дай, – спокойно попросила я, хотя саму тоже всю трясло от страха. Но показывать его в этом месте перед этими людьми я не собиралась.

– Ишь чего захотела! – сразу взъярился толстяк, которого мое спокойствие явно бесило.

– Ой, а там не хозяин мой идет? – с деланным беспокойством вскинулась я.

Торговец тут же побледнел и снова оглянулся. Но, разумеется, никого не увидел.

– Ты что несешь, девка! – возмутился он, замахиваясь.

– Ударить меня хочешь? – невозмутимо поинтересовалась я, и рука мужчины замерла на полпути. – Тебе же сказали – не порти чужое имущество. Воды дай, а то расскажу Дарстону, что ты меня бил.

Толстяк побагровел так, что меня показалось – сейчас его хватит удар. Но он быстро оправился и, смерив меня ненавидящим взглядом, снял с пояса фляжку и кинул мне.

– На, подавись!

С этими словами он круто развернулся и ушел, бормоча себе под нос ругательства. А я, быстро доев, заползла в палатку торговца, чтобы переодеться. Дарстон вернется в любой момент, и надо успеть. Иначе, если застанет меня раздетой, с него станется закончить начатое прямо здесь и сейчас.

Платье оказалось слегка велико, и... черт побери, в нем я опять проходила на невесту. Это что, издевательство такое?

Туфли сели прямо по ноге, но я заранее чувствовала, что без мозолей не обойдется. А о носках тут можно даже не мечтать. Пальцами кое-как расчесав длинные светлые волосы, изрядно пропылившиеся и спутанные, я вышла наружу, щурясь от солнца. И нос к носу столкнулась с герцогом, глядящим на меня как-то по-другому. Оценивающе, с прищуром, будто увидел впервые. И этот его взгляд мне совершенно не понравился.

– Готова? Идем, – холодно бросил он.

А после, развернувшись, пошел сквозь толпу, не дожидаясь меня. Самоуверенно полагая, что я пойду за ним, как послушная собачонка. Так может?..

Я быстро огляделась в поисках вариантов. Бежать нет смысла – даже в такой толпе он меня найдет. А что если отсидеться где-нибудь? Дождаться, пока ему надоест искать, или он решит, что я ушла отсюда? Наступит ночь, и я смогу незаметно сбежать отсюда. Вот только где же спрятаться?

Решение нашлось быстро. Помост!

Деревянное сооружение не было цельным, и под ним темнела ниша, куда я при желании вполне могла поместиться. Недолго думая, я забралась под край помоста, обдирая кожу и платье о торчащие гвозди. И меня сразу затошнило от жуткого смрада, который стоял там. Похоже, туалет тут никто не озаботился сделать для рабов, и они ходили под себя. Вот же изверги!

Не представляя, как просижу тут столько времени, я зажала нос, стараясь дышать ртом. Но будто мало мне было запахов, стоны измученных рабов, грубые голоса покупателей и изматывающая жара добивали меня окончательно.

Взбодрил меня знакомый голос, злой до чертиков. Я дернулась, больно ударившись головой о помост, и тут же зажала рот ладонью, чтобы не выдать себя криком.

– Где она? Где эта стерва, я тебя спрашиваю!

– Н-не знаю... – пролепетал в ответ ему голос торговца. – Она же за вами пошла!

Последовавший удар заставил вздрогнуть, но мои губы сами собой расплылись в улыбке. Поделом этому уроду! Была б моя воля, я бы еще добавила.

Вот только радовалась я недолго – уж не знаю, чем выдала себя, может, увидел кто, как я сюда пряталась. Но едва голоса стихли, и я решила, что дракон ушел, как рядом с помостом послышались чьи-то тяжелые шаги. А после перед моим лицом появились до боли знакомые сапоги.

Глава 6

– Ну что, Лейна, сама выйдешь, или мне тебя за волосы вытащить? – услышала я полный злого сарказма голос Дарстона.

Похолодев, я на миг замерла, до последнего надеясь, что она не знает, где я, и просто выманивает меня. Но едва дракон нагнулся, заглядывая под помост, как внутри все оборвалось, и я, ойкнув, вылезла наружу, оставив клочок платья на одном из гвоздей.

Царапины засаднило от боли, но стоило мне выпрямиться и увидеть взгляд дракона, полный угрозы и обещания кары, как я тут же забыла об этом. Ох, мамочки... Да он сейчас меня просто убьет!

– Я просто... испугалась, вот и спряталась, – пробормотала сдавленно, пятясь назад.

Мужчина чуть склонил голову, разглядывая меня, словно букашку, которую и раздавить не жалко, и дьявольски усмехнулся.

– От меня, значит, спряталась? – ледяным голосом протянул он, делая шаг ко мне. – Кажется, зря я остановил того торговца. Надо было всыпать тебе как следует.

Он потянулся ко мне рукой, словно желая схватить, и я, вскрикнув, со всех ног бросилась прочь, не разбирая дороги.

Палатки мелькали мимо, сердце билось так, что едва не выпрыгивало из груди, в позади слышались тяжелые, быстрые шаги Дарстона. Торговцы косились на меня с усмешками, покупатели с недоумением, а рабы провожали сочувственным взглядами. Платье путалось в ногах, грубые туфли стерли кожу в кровь в первые же мгновения, и от отчаяния хотелось кричать.

Боже... Беги, Лена, ну же!

Ужас гнал меня вперед, пусть я и понимала, что эта попытка сбежать бесполезна, но просто так сдаться этому жестокому мерзавцу я не могла. И когда на самой окраине рынка дракон нагнал меня, грубо дернув на себя, я замерла, дрожа от страха перед неминуемым наказанием, и заплакала.

– Думаешь, твои слезы разжалобят меня, девка? – прошипел дракон, схватив меня за шкирку и потащив за собой. – Или что мне нравится за тобой бегать? Хватит! Больше я тебя жалеть не стану!

Он протащил меня по рынку обратно под улюлюкание и пошлые шутки торговцев, и от унижения хотелось провалиться сквозь землю. Добравшись до той самой палатки, он швырнул меня на землю с разъяренным видом, и сжал кулаки. Ойкнув от боли, я съежилась под его взглядом, до хруста стиснув зубы. Нет, больше не позволю ему видеть свои слезы!

– Нашли ее, значит? – услышала я полный злорадства голос работорговца, который появился будто из ниоткуда. – Может, все же выпороть ее?

Дарстон смерил меня многообещающим взглядом, и чуть качнул головой.

– Я сам. Лично. Лошадь приведи, живо! А после снова свяжи ей руки.

Толстяк пробормотал: «Да, господин!», и шустро засеменил куда-то. А мой мучитель снова повернулся ко мне.

– Обещаю, если снова попытаешься сбежать, или выкинешь что-то, я отдам тебя солдатам своего гарнизона на потеху. А потом отправлю обратно к жениху. Как думаешь, женится он на тебе после этого?

Уголки его рта дрогнули в презрительной улыбке, хотя его взгляд остался холодным, и он процедил с ледяной жестокостью:

– Опозоренная невеста не нужна ни одному дракону, будь она даже дважды истинной парой ему. Это станет для него настоящим ударом.

Дарстон мрачно хмыкнул и развернулся, направившись к спешащему в его сторону торговцу, ведущему крепкую пегую лошадь под узды. А я медленно уселась на земле, растерянно глядя ему вдаль.

Истинная пара? Это... ведь то, о чем я подумала? Так мой жених тоже дракон, и я его истинная?! О, боже.

Глава 7

– Не дергайся, а то упадешь! – недовольно окликнул меня Дарстон. А после чувствительно шлепнул по ягодицам.

Я покраснела от смущения и злости, заерзав на крупе, и прошептала сквозь зубы проклятья. Вот же урод.

Садить на лошадь меня рядом с собой герцог не стал, просто закинул на нее как мешок с картошкой, а сам уселся позади. И это оказалось унизительней, чем когда он заставлял меня раздеться или протащил чуть ли не за волосы через весь рынок.

Меня укачивало и мутило от скачки, а край седла впивался в живот, доставляя еще больше мучений. А вьющаяся между полей и холмов дорога казалась бесконечной. Видимо, это и было частью наказания за мой побег, а может он просто не собирался церемониться со мной. Ведь я теперь его собственность, как табуретка или стол.

– Через пару часов будем на месте, – зачем-то сообщил мне мужчина. Хотя скорей он просто размышлял вслух. Зачем ему ставить в известность о чем-то рабыню?

Перед глазами мелькали стебли каких-то растений, от поднимающейся в воздух пыли хотелось чихать, и я не представляла, как выдержу еще пару часов. Особенно в обществе этого мерзавца, рука которого то и дело касалась моей спины, а иногда и того, что пониже. Но даже это не волновало меня так, как тот факт, что Лейна собиралась замуж за дракона, который был ее парой.

Казалось бы, что плохого? Наверняка он ищет ее, а значит меня скоро спасут. Но стоило вспомнить рассказ Дарстона о том что граф Антуан Геривальд надругался над его сестрой, как желание видеть жениха сразу пропадало.

Нет уж, такого мужа мне даром не надо. И непонятно теперь, кто хуже, Дарстон или Геривальд. Хотя, о чем я – оба те еще сволочи, а мир этот просто ужасен. И как меня только угораздило?

Под копыто лошади попался очередной ухаб, и меня совсем замутило.

– Останови, – выдавила я через силу, чувствуя, что еще немного, и вырвет.

Но мужчина лишь хмыкнул и пришпорил лошадь, которая тут же сорвалась в галоп.

– Останови! – прокричала я, больше не в силах удерживать то, что внутри. И зачем я вообще ела...

Лошадь затормозила так резко, что я не удержалась. Руки мужчины, спохватившегося вдруг, лишь коснулись меня, не успев поймать, а может он и не пытался этого сделать. И я с криком полетела на землю, уверенная, что сейчас переломаю все кости, но в последний миг у земли меня подхватила невидимая сила, резко опустив в траву.

Это что, магия?..

Меня затрясло от страха, я сложилась пополам и опустошила желудок прямо на глазах у Дарстона, совершенно не заботясь о приличиях. Было так плохо, что стало плевать на все. Может это отпугнет его от меня.

А когда из меня вышла вся еда, и я снова смогла выпрямиться, притупленные дурнотой ощущения вернулись. И я застонала от боли, глядя на рассеченную острым камнем лодыжку.

Чертов дракон не слишком-то старался быть осторожным.

– Поранилась? – равнодушно спросил Дарстон, спрыгнув с лошади.

Смерив меня брезгливым взглядом, он поморщился.

– Всего лишь царапина. Живо приводи себя в порядок и поехали. Нам надо успеть до темноты.

Он отвернулся к лошади, поправляя упряжь, и я стиснула зубы, скрежеща ими от ненависти. Ублюдок. Какой же он ублюдок. И то, что он мстит за сестру, его нисколько не оправдывает.

Собравшись с силами, я попыталась подняться, стараясь не наступить в склизкую лужу рядом с собой. Но лодыжку тут же прострелили болью, и я вскрикнула, заваливаясь вбок. Фигура Дарстона метнулась ко мне так быстро, что почти размылась в воздухе. Он подхватил меня в объятия, но на его лице вместо беспокойства отразилась лишь досада, словно он сделал то, чего не хотел.

– До чего же проблемная рабыня, – процедил он со злостью.

И дернулся, чтобы отпустить меня, но вдруг замер, застыл, как столб. Его ноздри затрепетали, словно он принюхивался к чему-то, а зрачки вытянулись вертикально, заставив меня похолодеть.

– Что это... – прошептал он изумленно, и его растерянный взгляд опустился к моей раненой ноге. – Нет... Нет, этого не может быть!

Лицо мужчины исказилось от ярости, и он оттолкнул меня, тяжело дыша. Не удержавшись на ногах, я с криком упала на землю, съежившись от боли прямо в пыли. Слезы брызнули из глаз, и я с ненавистью посмотрела на мужчину, искренне пожелав ему сгореть в аду. И в этот момент запястье вдруг словно огнем обожгло.

Глава 8

Охнув, я вскинула руку к лицу, не понимая, обо что могла обжечься, и с ужасом уставилась на странную черную вязь, словно браслет, обвившую запястье. Огонь рванул от запястья вверх, к локтю, и я вскрикнула, вцепившись в руку.

Кожу под ссадинами пронзило раскаленной иглой. Я не сразу поняла, что это светится: на внутренней стороне запястья, поверх кровавых полос от веревки, проступал рисунок. Тонкий, серебристый, будто кто-то выводил его расплавленным металлом прямо поверх той черной вязи. Он вился, сплетался в узор и пульсировал в такт моему сердцу.

Боже, что это? Какая-то татуировка? Но откуда?

А потом я увидела Дарстона, и лицо у него было такое, что я забыла даже про боль. Он посмотрел на мое запястье, а потом медленно, как во сне, перевел взгляд на собственную руку. Рукав задрался, и на смуглой коже под манжетой горел точно такой же узор.

– Метка... – хрипло выдохнул Дарстон, глядя на меня так, словно я кого-то убила. – Значит, это не ошибка. Но, какого дьявола?!

Взгляд мужчины вспыхнул злым огнем, и я попятилась, когда он навис надо мной с таким видом, будто я в чем-то виновата. Огонь во взгляде стал почти обжигающим, и я закрылась руками, когда по лицу Дарстона пробежала волна золотистого сияния, рассыпаясь на множество мелких чешуек. Его черты заострились, и на мгновение показалось, что за спиной у него взметнулись два огромных кожистых крыла цвета ночи.

Ох, мамочки...

– Ты… дрянь! – прорычал он голосом, мало похожим на человеческий, и по телу прошлась дрожь. – Что за чары ты на меня наложила, живо признавайся!

Всхлипнув от нестерпимого, животного страха, который сковал сердце, я замотала головой.

– Н-не понимаю, о чем ты. Я вообще не умею колдовать!

– Врешь! – рявкнул мужчина, чья фигура потекла, словно восковая, меняя очертания и становясь все более пугающей.

Одним движением вздернув меня на ноги за шкирку, он склонился ко мне, разглядывая меня своими жуткими змеиными глазами, и прошипел с ненавистью, от которой кровь застыла в жилах:

– Это все ты, я уверен! Не может быть у двух драконов одной истинной. Признавайся, как ты это сделала?!

Нервно икнув, я в отчаянии замотала головой, чувствуя, как к глазам подступают слезы.

– Нет, говорю же, я ни причем! Понятия не имею, почему так получилось. Да я лучше сдохну, чем буду твоей парой!

Лицо мужчины прорезала злая усмешка, и он отпустил меня резко. Ноги подкосились, и я снова осела на землю, в ужасе отползая назад.

– Сдохнуть, значит? Это я могу устроить.

Я не успела ни отползти, ни закричать. Он оказался рядом раньше, чем я моргнула, и мир перевернулся. Спина врезалась в землю, воздух вышибло из легких, а на горле железной хваткой сомкнулись его пальцы.

– Что ты со мной сделала, ведьма?! – выплюнул он мне в лицо, а его глаза заплескалась ярость пополам с чем-то похожим на ужас. – Приворот? Чары? Когда успела?! Отвечай!

Ответить я не могла, потому что воздуха не хватало. Я хрипела, царапала его запястье и билась, как рыба на песке, а перед глазами поплыли черные пятна. Небо, пыльная трава, его оскаленное лицо – все дробилось и таяло. Странно, но страха уже не было, только тупое удивление. Вот так, значит? Я умерла в своем мире, чтобы в этом меня придушили посреди поля…

И тут дракон вдруг захрипел сам.

Хватка на моей шее дрогнула, черты лица снова поплыли, становясь обычными. Дарстон дернулся, будто его ударили, и уставился на меня выпученными глазами. Пальцы разжались, он схватился за собственное горло и закашлялся, жадно хватая воздух ртом, словно это его только что душили.

Я перекатилась на бок и закашлялась тоже, царапая ногтями землю. Воздух хлынул в легкие, обжигая. Горло саднило, каждый вдох отдавался болью, а из глаз сами собой хлынули слезы. Я плакала не от страха, а от какой-то страшной, беспомощной обиды на весь этот чертов мир, где не было места милосердию.

– Я не… – просипела я, давясь рыданиями. – Я ничего не делала… Я не знаю, что это… Я вообще ничего не знаю!

– Заткнись, – прохрипел мужчина.

Но приказ прозвучал глухо, без прежней силы. Дарстон стоял на коленях в двух шагах от меня, тяжело дыша, и смотрел так, будто я была змеей, заползшей к нему в постель. Лицо у него потемнело, словно на него набежала туча. Желваки ходили под кожей, а кулаки сжимались и разжимались, и я видела, как он борется с желанием снова наброситься на меня.

Но, к моему счастью, дракон взял себя в руки. Он поднялся рывком, отвернулся и несколько секунд простояв ко мне спиной, глядя на далекие холмы, и его плечи вздымались от тяжелого дыхания, а напряженная до предела спина мелко дрожала. Мужчина отмер и рванул рукав вниз, скрывая метку, и я мысленно усмехнулась, хотя веселого ничего не было. Хочет он того или нет, метка никуда не денется, и скрывать ее бесполезно.

– Вставай, – бросил Дарстон, не оборачиваясь.

Я попыталась. Лодыжка взорвалась болью, и я упала обратно, всхлипнув. Мужчина выругался сквозь зубы, коротко и грязно, и обернулся. Я вжала голову в плечи, ожидая удара, но он лишь подошел и молча подхватил меня на руки.

Не как мешок или вещь, а на удивление бережно. Просто поднял и понес к лошади, глядя куда-то поверх моей головы, и его лицо было мертвым, как камень.

Усадил он меня перед собой, придерживая рукой за талию. Крепко, но без грубости. Пегая лошадь тронулась шагом, и качка стала мягкой, почти убаюкивающей. Он даже накинул на мои плечи свой дорожный плащ, пахнущий дымом, кожей и чем-то горьким, пряным. Запах, от которого меня почему-то замутило сильнее, чем от скачки.

И всю дорогу он молчал.

Ни слова, ни окрика, или насмешки. Я сидела в кольце его рук, чувствовала спиной жар его тела и слышала, как оно часто дышит. Слезы катились по щекам сами, и я давилась ими тихо, чтобы не привлекать его внимания, глотая соленую горечь пополам с пылью.

Лучше бы он меня убил.

Эта мысль пришла спокойно и ясно, без истерики. Лучше бы он сжал пальцы до конца. Тогда все закончилось бы, а не тянулось бы этой мучительной неизвестностью. Что он со мной сделает? Что меня теперь ждет? Ведь эта проклятая связь между нами не нужна, ни мне, ни ему.

Ответов не было. Только мерный стук копыт, темнеющее небо и чужая рука на моей талии.

Глава 9

Постоялый двор вырос из сумерек вдруг: длинное двухэтажное здание с покатой крышей, светящимися окнами и запахом жареного мяса, от которого желудок скрутило голодом. Во дворе толпились конюхи, пахло навозом, сеном и дымом.

Дарстон спешился, снял меня с седла и, не отпуская, шагнул к дверям. Я дернулась, но он лишь сильней сжал руки.

– Не вздумай, – негромко предупредил он. – Ты ранена, идти не сможешь. Не заставляй меня тащить тебя силой.

Внутри было шумно, жарко и людно. Дым коромыслом, гул голосов, звон кружек, пьяный хохот. При виде нас разговоры стихли, и десятки глаз обратились к нам, жадные, любопытные, сальные. Дарстон в своем черном дорожном камзоле с серебряным шитьем выглядел среди этих людей как волк среди дворняг. Он даже не поморщился под взглядами, только чуть выше поднял подбородок.

Из-за стойки к нам метнулся круглолицый хозяин, кланяясь так низко, что едва не касался лбом собственного живота.

– Ваша светлость! Какая честь! Чем могу…

– Комнату, – отрезал Дарстон. – Лучшую. Ужин и горячая вода.

– Конечно, конечно! Сию минуту! Прикажу приготовить две комнаты, для вас и…

Его взгляд скользнул по мне, по веревке на запястье, и хозяин осекся.

– Одну, – холодно уронил Дарстон.

У меня оборвалось сердце.

– Одну комнату, – повторил он, не глядя на меня. – Для меня и моей рабыни.

– Нет, – вырвалось у меня раньше, чем я успела подумать. – Пожалуйста, нет, не надо…

Хозяин судорожно сглотнул, отвел глаза и забормотал что-то про самую большую и чистую комнату на втором этаже. А Дарстон наконец повернулся ко мне. Взгляд его был спокойным, и это спокойствие пугало больше всего.

– Ты забыла, что я тебе обещал? – тихо произнес он, наклонившись к самому моему уху. – Еще одно слово, Лейна, и я не стану ждать до ночи.

Я замолчала. Сглотнула слезы и замолчала, чувствуя, как внутри что-то ломается.

Поднимались мы под перешептывания и смешки. Кто-то из пьяных посетителей бросил нам вслед что-то похабное про «господскую забаву», и я вспыхнула до корней волос, хотя, кажется, давно должна была забыть про смущение. Дарстон даже не обернулся, но я почувствовала, как напряглись его руки. Внизу вдруг что-то грохнуло, и кто-то громко вскрикнул. Наверное, кто-то из шутников получил свое. Но оглядываться я не стала.

Комната оказалась просторной, чистой и пугающе уютной. Широкая кровать с горой подушек, камин, в котором мирно потрескивали дрова, стол у окна, ширма в углу. Дарстон опустил меня на стул у стола, и я тут же вцепилась в его края побелевшими пальцами, лишь бы не смотреть на постель.

Ужин принесли быстро: жареную птицу, тушеные овощи, хлеб, кувшин с вином. Едва служанка вышла, Дарстон подвинул мне тарелку.

– Ешь.

– Не хочу, – прошептала я.

– Ешь. Иначе будешь падать в обморок, а мне это ни к чему.

Есть я не хотела. Но голод оказался сильней страха, и через минуту я жадно рвала мясо зубами, ненавидя себя за это. А он сидел напротив, пил вино и смотрел на меня поверх кубка неотрывно. Так, что кусок вставал поперек горла.

Когда посуду унесли, в комнату внесли деревянную бадью, а следом ширму из темного дерева, и стали таскать ведра с горячей водой. Пар поднялся к потолку, запахло травами.

– Мойся, – коротко сказал Дарстон, когда мы остались одни.

Я похолодела.

– Здесь?..

– За ширмой. Я не стану смотреть. Пока.

Это «пока» ударило в спину, как хлыст. Я заползла за ширму на одной ноге, цепляясь за мебель, и опустилась в воду, сжав зубы, чтобы не зарыдать в голос. Вода жгла ссадины, размывала кровь и грязь, а я сидела, обхватив колени, и слушала. Каждый шорох, каждый скрип половицы, каждый его вздох.

Он не заглядывал. Он вообще не двигался. Только когда я закончила и, завернувшись в грубую простыню, выбралась наружу, я увидела, что Дарстон стоит у окна, скрестив руки на груди, а на столе лежит чистая сорочка. Длинная, белая, из тонкого льна.

– Надень.

Я послушно взяла ее и спряталась обратно за ширму, торопливо натягивая одежду дрожащими руками на мокрое тело. Волосы тяжелыми, спутанными прядями упали на плечи, но мне было плевать, как я выгляжу. Я замерла посреди комнаты, прячась за хрупкой преградой, босая и беззащитная, и содрогнулась всем телом, когда услышала тяжелые шаги. Неужели, он и правда это сделает?

Зайдя за перегородку, герцог окинул меня долгим, оценивающим взглядом, каким смотрят не на женщину, а на вещь.

– Не смей, – прошептала я, пятясь. – Пожалуйста… Не надо…

– Умоляй, – спокойно проговорил он, шагнув ко мне. – Ты хорошо умоляешь.

Я уперлась спиной в стену. Дальше бежать было некуда. Он подошел вплотную, ладонь легла на стену у моей головы, отрезая путь, и меня обдало жаром его тела и запахом дыма, вина и горькой пряности.

– Знаешь, что самое мерзкое? – пробормотал Дарстон, глядя не в глаза, а куда-то на мои губы. – Я тебя ненавижу. И при этом, стоит мне увидеть тебя, как я…

Он не договорил. Схватил меня за подбородок, вздернул лицо вверх, и его рот накрыл мой. Его жестокие, злые губы впились в мои яростным поцелуем, и я забилась под ним, уперлась ладонями в его грудь, замычала протестующе. Но он лишь прижал меня к стене, зарылся пальцами в мокрые волосы и потянул за них, запрокидывая мою голову.

Губы мерзавца обожгли шею. Рука скользнула по бедру, сминая тонкую ткань сорочки, и я закричала.

– Не надо! Пожалуйста! Не трогай меня!

Слезы брызнули так, что я не видела ничего, кроме размытого пятна его лица. Ногти впились в плечи мужчины, но он словно не чувствовал, дыша тяжело, и в этом дыхании было что-то от зверя.

Сорочка затрещала на плече, и я зажмурилась, беззвучно шепча одно и то же слово. Нет, нет, нет…

А потом все прекратилось. Дарстон вдруг остановился. Его рука замерла, губы оторвались от моей шеи. мужчина не отстранился, только застыл, упираясь лбом в стену рядом с моей головой, и я услышала, как он дышит: прерывисто, со свистом. Его тело обмякло, придавив меня, а пальцы, стискивавшие мою талию, задрожали.

– Проклятье… – выдохнул он глухо. – Будь ты проклята…

Он отшатнулся так резко, что я сползла по стене на пол. Дарстон стоял посреди комнаты, тяжело дыша и вцепившись в собственные волосы. Метка на его запястье светилась даже сквозь рукав неровным, пульсирующим светом.

– Ты… – он повернулся ко мне, и в его лице не осталось ни капли прежнего высокомерия. Только бешенство пополам с бессилием. – Ты все же что-то сделала со мной.

– Я не… – Голос сорвался в хрип. – Я не знаю как…

– Молчи!

Он рванул к двери, распахнул ее с такой силой, что она ударилась о стену, и вылетел в коридор. Грохот его шагов затих на лестнице, и я осталась одна. В тишине, с дрожащими коленями и разорванной сорочкой. Я опустилась на пол, прижавшись спиной к стене, и меня заколотило так, что зубы стучали. А в голове, пробиваясь сквозь ужас, промелькнула мысль.

Он остановился. Второй раз за день.

Первый раз в поле, когда его пальцы на моем горле разжались. Второй раз сейчас, хотя он был совершенно уверен в том, что делает, и хотел этого, злился, жаждал причинить мне боль. Но что-то остановило его. Не жалость, нет, в его глазах я не видела ни капли этого чувства. Что-то другое, что сильнее его воли.

Истинная связь. Метка на запястье. Его потрясенный шепот: «Этого не может быть!»

Может, я не проклятая рабыня в его руках. Может, я его собственное проклятие?

Я осторожно потрогала синяки на шее, и меня передернуло. Хотя нет. Не стоило обольщаться. Он ведь душил меня там, в поле. И делал это без малейшего колебания, без усилий, пока не задохнулся сам. Значит, граница есть. Только я не знаю, где она проходит и как далеко готов зайти этот безумец, прежде чем его собственная магия остановит его.

А что, если однажды он не остановится?

Я обхватила себя за плечи и уставилась на огонь в камине, чувствуя, как по щекам снова текут слезы. Из коридора не доносилось ни звука. Дарстон не возвращался. А на моем запястье, в темноте, ровно и тихо светился серебряный узор, словно ему было совершенно все равно, что я думаю об этой чертовой судьбе.

Глава 10

Адриан

Дверь за моей спиной с грохотом хлопнула, отрезав меня от комнаты и той, что осталась в ней. От моего личного проклятия, ниспосланного мне богами.

Я так и не сумел завершить то, что задумал. То, что должно было поставить точку в этой затянувшейся мести. Но не вышло, и виной тому совсем не узы, донесшие до меня все отчаяние, всю боль, что она испытывала в то мгновение.

Я просто не смог, когда увидел ее умоляющий, полный слез взгляд, ощущая себя последним мерзавцем. И это было не притворством с ее стороны, я чувствовал это. Чертов слабак!

Я сжал кулаки в бессильной злобе, и быстро зашагал прочь, сам не зная, куда иду, лишь бы подальше отсюда. Слетел по лестнице за мгновение, напугав пухлощекую подавальщицу и обратив на себя внимание пропойц, что с самого утра напивались в таверне.

Одного моего хмурого взгляда хватило, чтобы они тут же отвернулись, сделав вид, что им интересней пойло в кружках. А я буквально выскочил на улицу, потому что внутри вдруг стало тесно и нечем дышать.

Проклятие – так оно и есть, хотя скорей, насмешка. Как еще назвать то, что моей истинной стала она – невеста того ублюдка, которого я ненавидел больше всех на свете? Антуана Геривальда, дракона, что убил мою сестру.

И грела лишь мысль, что я отнял у мерзавца самое дорогое – его пару. Пусть это ошибка, или какая-то странная аномалия, ведь истинной на двоих не бывает. Пусть меня приводит в бешенство одна мысль, что эта девка оказалась связана со мной крепче, чем цепями. Но Геривальду будет еще хуже, когда он узнает. Особенно если узы между ними разрушились в тот миг, когда Лейна получила мою метку. Ведь на ее теле я не видел больше никаких отметин, разве что метка этого урода прячется там, куда я не смотрел.

Холодный ночной воздух слегка охладил голову, и я выдохнул, прислонившись к шершавой стене возле крыльца. Ледяной ветер пытался заморозить меня, но драконий огонь, спящий внутри, не давал ему ни шанса.

По старой привычке я достал меч из ножен, чтобы занять руки и отвлечься от тяжелых дум. Сбоку от здания нашлась небольшая площадка рядом с конюшней, и я шагнул туда, начал двигаться в стремительном бок с тенью, отрабатывая удары и уклоняясь от невидимого врага. Представляя в этот момент перед собой Геривальда во плоти.

А разум в это время лихорадочно анализировал все, что случилось. И какая-то очевидная мысль все время крутилась где-то на краю, намекая, что я что-то упускаю.

Понимание пришло на третьем круге моего смертельного танца, и я резко остановился, тяжело дыша. Пот стекал по спине, застилал глаза, но мне было все равно.

Что если узы действительно разрушены? Тогда Геривальд уже знает об этом. Будет ли он искать невесту, и вообще ищет ли? Как она оказалась на том рынке? Может... она и не нужна ему больше? Дьявол. Тогда моя месть через девчонку больше не имеет значения.

Меч выскользнул из рук, вонзившись в твердую землю, словно в масло, но я это едва заметил, разозленный собственными мыслями.

Нет, не может быть, чтобы дракон так легко отказался от пары. Но почему он до сих пор не здесь? Что-то тут нечисто.

Выдернув меч из земли, я посмотрел на окно, за которым дрожал огонек лампы. Там, где меня со страхом ждала та, кого я, как думал, тоже ненавидел. Вот только реальность оказалась иной.

– Да чтоб тебя! – со злостью выкрикнул я, с силой ударив мечом по деревянной стене.

Оружие оставило на ней глубокую зазубрину, но легче не стало. Стиснув зубы до хруста, я пошарил взглядом по сторонам... и направился к конюшне.

Лошади заржали при моем приближении, но быстро успокоились, когда я устроился в углу на охапке сена, зарывшись в него, чтобы было теплей. Ничего, и не в таких условиях приходилось ночевать, когда воевал.

Но возвращаться обратно не хотелось. Боялся, что снова сорвусь, и всю ту ненависть, которую испытывал к Геривальду, вымещу на Лейне. И почему-то эта мысль вызывала у меня отвращение к самому себе.

Глава 11

Лейна

Адриан так и не вернулся в комнату, и где он ночевал, я не знала. Всю ночь я почти не спала, боясь, что засну, и он придет, закончит начатое, дрожа от каждого шороха и скрипа. И боялась я не только того, что он вернется, но и тех, кто остановился здесь с нами под одной крышей.

Тех самых шутников, которые советовали Дарстону вдогонку, как ему лучше взять меня в постели. Кто знает, не заявится ли один из них сюда, узнав, что моего хозяина нет рядом?

Сон пришел ко мне, когда за окном небо начало светлеть. Организм, измотанный и уставший, не выдержал, и я провалилась в зыбкое, тревожное забытье.

Мне снова снилась собственная свадьба, и Влад, с нетерпением ожидающий моего «да». Сердце сжалось от тоски, и я проснулась, с трудом разлепив свинцовые веки, чувствуя себя не намного лучше, чем вчера. И в это момент дверь в комнату скрипнула, открываясь.

– Проснулась? – сухо поинтересовался Дарстон, как ни в чем не бывало войдя внутрь и усевшись на стул. – Собирайся, пора завтракать и в дорогу. Хотя... сперва я приму ванную.

Я вжалась в спинку кровати, настороженно глядя на него. Что это с ним? Почему он так спокоен? И... почему он так и не пришел ночью?

Мужчина выглядел так, словно ночевал на улице, прямо на земле. Измятый плащ, солома в волосах, грязь на лице. Сердце пропустило удар, и в груди что-то сжалось, будто мне было не все равно.

Он что, и правда спал где-то снаружи? Но почему?

Заметив мой изумленный взгляд, Дарстон мрачно усмехнулся. А после скинул с себя плащ и начал стягивать рубашку, не обращая внимания на вошедшую с ведрами воды прислугу.

Меня бросило в жар, и я метнулась в угол, к брошенному на стуле платью, лишь бы не пялиться на полуобнаженного мужчину, вызывающего самые противоречивые чувства. Какой-то он странный, будто подменили. Не иначе, как задумал что-то!

Одевшись и собрав волосы в нехитрую прическу, я поспешила к выходу, огибая слуг, что выливали последние ведра в бадью, от которой к потолку поднимался пар. Глядя исключительно в пол, чтобы ненароком не увидеть лишнего.

Вот же сволочь, не мог помыться, когда меня не будет тут?

– Постой! – окликнул меня Дарстон, едва я шагнула за порог. – Спину мне потри. И дверь закрой за прислугой.

Внутри все оборвалось, и я замерла на пороге, боясь повернуться. Так и думала – наивно было полагать, что ему стало стыдно за вчерашнее, или что в нем вдруг проснулось милосердие.

– Ну? Чего застыла там? – недовольно рявкнул герцог, явно раздраженный моей медлительностью. – Ты теперь моя рабыня, забыла? Выполняй!

Дрожа от страха, я медленно повернулась к мужчине, старательно отводя взгляд, и боком, разглядывая стену, подошла к бадье. Подонок... Ну пусть только попробует полезть ко мне, утоплю!

– Бери мочалку и три! – приказал мужчина, и я услышала, как булькнула вода, когда он пошевелился.

Сцепив зубы от волнения и начинающей закипать злости, я схватила с краю бадьи спутанный комок волокон, который заменял тут мочалку, и наощупь потянулась рукой к мужчине.

– С другой стороны, дурочка, – беззлобно, и как мне показалось, насмешливо бросил Дарстон, когда я коснулась его.

Нащупав под ладонью рельефную, мускулистую грудь, я резко отдернула руку, словно обжегшись, и покраснела. Черт, как же бесит!

Пришлось все же взглянуть на мужчину, чтобы не ошибиться, и взгляд на миг ушел под воду, туда, где... Нет, Лена, не вздумай! Не смотри туда!

Торопливо отвернувшись, я с остервенением начала тереть спину мужчины, забыв про деликатность. Но, как ни странно, герцог расслабился под моими руками, и из его груди вырвался стон, такой довольный и порочный, что мне захотелось провалиться.

Вот же... озабоченный ублюдок. А я ведь просто спину ему мылю!

Но что самое мерзкое, я тоже почувствовала это. Его наслаждение, чужие эмоции, эхом отдавшиеся в моем теле, заставившие низ живота сладко сжаться.

Стиснув зубы, чтобы не выдать себя, я ставила темп, боясь, что это снова повторится. Опять узы? Это ведь они заставляют меня чувствовать то же, что и он? Кошмар...

Злость вспыхнула с удвоенной силой, и я внезапно заметила прислоненный в углу, рядом с бадьей меч. Длинный, обоюдоострый клинок, зачем-то вынутый из ножен и брошенный будто впопыхах.

Рука замерла, и в голове возникла безумная идея. Что если?..

– Даже не думай, – ледяным голосом бросил вдруг Дарстон, и медленно поднялся из воды. – Или хочешь, чтобы я и вправду наказал тебя?

Глава 12

Я вздрогнула, и мочалка выпала у меня из рук. Вот черт, у него что, глаза на затылке?

А после до меня дошло, куда именно я смотрю. Что Дарстон стоит передо мной, в чем мать родила, демонстрируя мне свое загорелое, божественно сложенное тело, блестящее от капелек воды. И там, где заканчивались кубики пресса, куда уходила дорожка волос, дыбилось могучее, пугающее желание мужчины, от которого в горле разом пересохло и подкосились ноги.

На миг я замерла, завороженно глядя на мужчину, и спохватилась не сразу, будто тело мне не принадлежало, или этот мерзавец приворожил меня.

«Боже, что я делаю!» – промелькнуло в голове, и кровь тут же прилила к лицу.

Охнув, я схватила полотенце, отгораживаясь им от герцога, и неловко, спотыкаясь, попятилась к двери

– Простите, мне срочно надо... Я сейчас вернусь... – выдавила я, пулей вылетая из комнаты.

И услышала вслед себе негромкий, довольный смех.

Вот же сволочь. Еще и веселится! Может и правда сбежать? Сил моих больше нет оставаться рядом с этим ужасным мужчиной!

Ноги сами понесли меня прочь, и я сбежала с лестницы, выбегая на улицу. И только очутившись посреди двора. Сердце тревожно сжалось, и я нервно огляделась, жалея о собственной импульсивности. Не хватало еще натолкнуться на одного из постояльцев.

Ветер гонял по земле пыль, и где-то недалеко тихо всхрапывали лошади. Солнце едва встало над горизонтом, и вокруг не было ни души, но мне все равно было тревожно.

Наверное, Дарстон уже оделся, и лучше вернуться, пока никто меня не заметил. Ведь в этом мире, как я успела понять, у женщин такие же права, как у тех же лошадей. А у рабынь и того меньше.

Метнувшись обратно к крыльцу, я ступила на первую ступеньку. И в этот же миг дверь распахнулась, выпуская наружу одного из тех мутных мужиков с сальными взглядами, что пялились на меня вчера в зале.

Сердце ухнуло в пятки, и я попятилась. А мужик, заметив меня, криво ухмыльнулся, неспешно шагнув ко мне.

Вот черт... Не успела.

***

Адриан

Дверь за Лейной закрылась, и я оборвал смех. Потому что весело мне не было.

С силой ударив по воде, расплескав ее по комнате, я выбрался из бадьи и огляделся в поисках полотенца.

Черт, похоже, Лейна унесла его.

Натянув одежду прямо на мокрое тело, я замер у окна, сжав до хруста кулаки.

Идиот. Какого дьявола я вообще заставил ее это делать?

«Спину мне потри».

Глупец. Сам же себе устроил испытание, и как вообще не сорвался, непонятно.

Ведь когда она коснулась меня своими нежными, тонкими пальцами, когда стояла рядом, краснея от смущения и яростно мыля меня, единственное, чего хотелось в тот миг – затащить ее в постель и сделать своей. И желание обладать этой строптивой девчонкой было почти непреодолимым, таким, что пришлось до боли вцепиться в бадью, чтобы удержать себя на месте. Чтобы заставить беснующегося внутри дракона, требующего ту, что принадлежала ему по праву, успокоиться.

Отойдя от окна, я снова посмотрел на дверь, размышляя, пойти ли следом. Но тело все еще дорожало от желания, и я остался на месте. Никуда она не денется

Наверное, если бы она не потянулась к мечу, решив совершить очередную глупость, я бы не смог остановиться. Но ее безудержное желание избавиться от меня, та ненависть и страх, что читалась в ее глазах, охладили тело и разум, словно ведро ледяной воды.

Скрипнув зубами с досады, я отошел от окна, подняв с пола меч, и сунул его в ножны, решив почистить в следующий раз. Опрометчиво было оставлять его вот так.

И в этот момент я услышал громкий, отчаянный крик, донесшийся с улицы. Ее крик.

Глава 13

– Надо же, кто тут у нас, – криво ухмыльнулся мужчина, делая шаг ко мне. – Ранняя пташка, решила прогуляться, значит? Ну так давай сделаем это вместе.

Жилистый, с рябым лицом и черными от гнили зубами, он вызывал отвращение. А сальный взгляд, которым он ощупывал меня, вызывал желание снова принять ванну.

Вздрогнув, я отступила, гадая, как далеко успею убежать, прежде чем он догонит меня.

– Простите, но меня ждет хозяин, – дрожащим голосом пробормотала я, покосившись на дверь. – Прошу, позвольте войти.

Мужик оскалился еще шире и отступил в сторону, склонившись в издевательском поклоне.

– Как я могу отказать столь прекрасной леди? – хрипло протянул он, не сводя с меня глаз.

Я посмотрела на услужливо открытую дверь с сомнением, чувствуя подвох. Но мужчина не сдвинулся с места, терпеливо ожидая меня, и я решила рискнуть. В конце концов, мы тут не одни, и Дарстон тоже поблизости, так чего мне бояться?

Как же я была наивна…

Едва я переступила порог, чужая рука схватила меня за запястье и рывком потащила за собой через двор, в сарай поблизости. Охнув, я уперлась ногами, пытаясь остановиться, но без толку, и в следующую минуту меня буквально зашвырнули внутрь. Мир перевернулся, запах прелой соломы и пота ударил в нос, а в следующий миг я оказалась прижата спиной к стене полутемного помещения, пропахшего сеном и чем-то кислым.

– Попалась, пташка, – довольно прохрипел мужик, тяжело дыша мне в лицо перегаром. – Хозяина своего, небось, всю ночь ублажала? Теперь моя очередь. От тебя не убудет, подстилка.

– Пусти! – закричала я, упираясь ладонями в его грудь. – Пусти меня, мразь!

Но с тем же успехом я могла бы толкать каменную стену. Он лишь рассмеялся, грубо схватив меня за волосы, и потащил вглубь сарая, мимо каких-то бочек и инструментов, к дальнему углу, где темнела охапка соломы.

Я билась, кричала, царапала его руки ногтями, но силы были неравны. Дверь за нами захлопнулась, и я услышала, как лязгнул засов. Сердце рухнуло куда-то вниз, и ледяной ужас окатил меня с головы до ног.

– Помогите! Кто-нибудь! – закричала я что было сил, но голос потонул в его грубом хохоте.

– Кричи, кричи, птичка, – осклабился он, вжимая меня в шершавую деревянную стену так, что затрещала ткань платья. – Тут никто не услышит. А если и услышит – кому ты нужна, рабыня?

Его грязные пальцы вцепились в мой подбородок, вынуждая запрокинуть голову, и в следующий миг его губы, мерзкие, мокрые, пропахшие гнилью, впились в мои. Меня вывернуло от отвращения, к горлу подкатила тошнота, и я забилась с удвоенной силой, укусив его за губу.

– Ах ты тварь! – взревел он, отшатнувшись, и наотмашь ударил меня по лицу.

В глазах потемнело, щеку обожгло болью, а в ушах зазвенело. Я сползла бы на землю, если бы он не держал меня за ворот платья, рывком притягивая обратно.

– Не дергайся, – прошипел он, и в его голосе зазвенела злоба пополам с похотью. – Будешь брыкаться – сделаю больно. А мне нравится, когда больно.

Его рука скользнула по моему бедру, грубо задирая подол, и я закричала от отчаяния, зовя единственного, кто мог меня услышать. Единственного, кого в эту секунду я безумно хотела видеть рядом.

Адриан! Адриан, пожалуйста!

Слезы текли по щекам, смешиваясь с кровью из разбитой губы, а перед глазами стояло это мерзкое, довольное лицо. И в этот миг, когда казалось, что хуже уже быть не может, дверь сарая взорвалась.

Не распахнулась, а буквально разлетевшись в щепки с оглушительным треском, будто по ней ударили тараном. В образовавшийся проем хлынул свет, и на фоне утреннего солнца возник черный, страшный силуэт Адриана.

Глава 14

Но сейчас это был не тот Дарстон, которого я знала. Его глаза полыхали расплавленным золотом, а на коже, там, где разошлась разорванная рубаха, проступили темные, чешуйчатые пятна. Из горла вырвался рык, нечеловеческий, утробный, от которого затряслись стены сарая.

Мой обидчик, развернулся, побледнев так, что лицо стало серым, и попятился, выпустив меня из рук. Я тут же сползла по стене, не в силах удержаться на подкашивающихся ногах.

– Это она! Она сама меня заманила, я ничего такого… – забормотал он, отступая.

Договорить он не успел. Адриан пересек расстояние между ними одним прыжком, и его когтистая рука сомкнулась на горле насильника, приподняв того над землей.

– Ты посмел, – прорычал он голосом, в котором почти не осталось человеческого, – прикоснуться к тому, что принадлежит мне.

Снаружи раздался топот, и в проем ввалились еще трое – подельники негодяя, с ножами в руках. Видно, услышали шум и решили прийти на выручку. Зря.

Дарстон отшвырнул первого мужика в сторону, как тряпичную куклу, и развернулся к остальным. То, что произошло дальше, я видела будто в тумане, сквозь застилающие глаза слезы и боль в разбитой щеке. Драконье тело двигалось с нечеловеческой скоростью, уклоняясь от ударов, круша противников одним движением руки. Кто-то с воплем отлетел к стене, кто-то рухнул, получив удар в висок, а последний, бросив оружие, попытался бежать, но не успел.

Все закончилось за несколько секунд. Сарай наполнился стонами и хрипами поверженных бандитов, а посреди этого разгрома стоял Адриан, тяжело дыша, и чешуя на его коже медленно таяла, уступая место обычной, человеческой коже.

Я попыталась подняться, опираясь на стену, но ноги меня не держали, и я, охнув, начала оседать на землю. В следующий миг руки Дарстона подхватили меня, прижали к твердой груди, и я, не в силах больше сдерживаться, разрыдалась, уткнувшись лицом в его мокрую от пота и воды рубашку.

– Тише, тише, – донесся до меня непривычно мягкий, хриплый голос. – Все кончилось. Я здесь.

Его ладонь легла мне на затылок, осторожно, бережно гладя спутанные волосы, и это простое, нежное движение почему-то тронуло меня сильнее, чем все, что случилось до этого. Я плакала навзрыд, цепляясь за его рубашку, как утопающий за соломинку, и впервые за все это время не чувствовала рядом с ним страха. Только облегчение оттого что он пришел. Оттого что он рядом.

– Я думал, что опоздаю, – прошептал он куда-то мне в волосы, и в его голосе прозвучало что-то, очень похожее на страх. – Когда услышал твой крик…

Я подняла голову, глядя в его золотистые, еще не до конца остывшие от ярости глаза, и на один короткий, безумный миг мне захотелось остановить время. Остаться в его руках, под защитой этих широких плеч, не думая ни о метке на запястье, ни о проклятой судьбе, ни о том, что он мой хозяин, а я его рабыня.

Но здравый смысл вернулся быстро, обжигающей волной стыда. Что я делаю? Это же тот самый человек, что душил меня вчера, что хотел причинить мне боль!

Я резко отстранилась, уперевшись ладонями в его грудь, и он, к моему удивлению, тут же разжал объятия, не удерживая.

– Спасибо, – сухо выдавила я, отводя взгляд, и попыталась встать самостоятельно.

Получилось не сразу – ноги предательски дрожали, но я справилась, стиснув зубы. Расправила разорванное платье, насколько это было возможно, и, не оглядываясь на стонущих на полу бандитов, направилась к выбитой двери, стараясь держаться прямо.

Адриан не окликнул меня. Не остановил. Он так и остался стоять посреди разгромленного сарая, среди поверженных тел, и по его лицу было видно, что он и сам не до конца понимает, что с ним только что произошло.

Глава 15

До комнаты я добиралась, как в тумане, не видя ничего вокруг и едва не споткнувшись на лестнице. Ноги подкашивались от слабости, а душу раздирали самые противоречивые чувства, и мне было плевать даже на едкие комментарии постояльцев, донесшиеся до меня, будто сквозь толщу воды.

Странно, но страх отступил, оставив место непонятной уверенности, что теперь мне ничто не грозит, потому что Дарстон этого не допустит. С чего я это взяла, и почему при мысли о нем больше не чувствовала ненависти, мне даже думать не хотелось.

Зайдя в комнату, я рухнула на кровать, не в силах больше стоять на ногах. Но уже спустя несколько минут заставила себя подняться. Надо же собираться в дорогу, пусть я понятия не имела, куда Дарстон меня везет. Зато одно я теперь знала точно – месть, которую он планировал, превратилась в нечто иное, пугающее не только меня, но и его самого.

Сменив платье на другое, единственное чистое, какое осталось, и то благодаря предусмотрительности герцога и щедрости работорговца, я расчесала волосы пальцами, как могла, ведь расчески у меня не было, и собрала их в косу. А после села на кровать в ожидании, потому что больше мне собирать было нечего.

– Собралась? – услышала я от порога спустя несколько минут, словно герцог караулил все это время за дверью.

Сейчас он выглядел, как всегда. Все такой же хмурый, глядящий на меня отчужденно, и ни единого признака того разъяренного, жуткого существа, которого я видела всего несколько минут назад. Будто ничего и не было, вот только голос у мужчины был полон ледяного безразличия, без тени былой ненависти, словно Адриан старательно прятал настоящие чувства.

– Да, – коротко ответила я, изображая то же равнодушие, что и он, хотя меня трясло от одного его вида.

– Вот и славно, выезжаем, – сухо отозвался Дарстон.

И развернулся было, чтобы уйти, но резко повернулся обратно, вглядываясь в мое лицо. Его взгляд потемнел, и он вдруг подался ко мне, протянув руку. Но тут же отдернул ее, переменившись в лице, и мне на миг почудилась в его глазах растерянность.

– Обработай ссадину на щеке, – глухо бросил герцог, отвернувшись. – Жду тебя внизу.

Он вышел из комнаты так поспешно, будто за ним черти гнались. А я тихо выдохнула, глядя ему вслед. В горле разом пересохло, а сердце билось, будто сумасшедшее. И все из-за его странной заботы обо мне.

Промыв ранку, с трудом разглядев ее в мутное зеркало на стене, я плеснула водой в лицо, пытаясь совладать со странными эмоциями, что охватили меня.

Он что, нравится мне?

Эта мысль вызывала у меня страх.

Лена, очнись, ты забыла, кто он и что сделал? И что еще собирается сотворить?

Стиснув зубы до хруста, я сунула ноги в туфли и вышла из комнаты, спеша к Дарстону. Но бог видит, как мне этого не хотелось – стоило представить, что снова придется разделить с ним долгий путь, как сердце замирало, а после пускалось в галоп. Однако, и он, и я прекрасно понимали, что я не сбегу при всем желании. Потому что просто некуда, и это, пожалуй, бесило больше всего.

– Долго возишься, – недовольно бросил дракон, едва меня увидел.

Стоя возле лошади, он невозмутимо поправлял подпругу, и не было похоже, что мужчина торопится. Издевается он, что ли?

– Пять минут прошло, – буркнула я, остановившись на приличном расстоянии и от лошади, и от ее хозяина.

Потому что от езды верхом у меня потом болело все тело. А от езды в объятиях Дарстона хотелось провалиться сквозь землю.

– Ну и долго ты там будешь стоять? – окликнул меня мужчина, закончив с седлом. – Если хотим успеть приехать затемно, нужно поторопиться.

– А куда мы, собственно, едем? – вырвалось у меня прежде, чем подумала. – И вообще, зачем я тебе теперь, если в мести больше нет смысла?

Взгляд дракона потемнел, кажется, еще больше, и он посмотрел на меня так, будто хотел прибить.

– Я же сказал, – процедил он сквозь зубы, медленно надвигаясь на меня. – Ты теперь – моя. Смирись с этим.

– А если не стану? – снова, вопреки разуму, выпалила я со злостью. – Я не твоя собственность, и рабыней твоей не буду! Я лучше умру.

На скулах мужчины заходили желваки, и я попятилась, понимая, что перегнула. А в следующий миг дракон быстро шагнул ко мне, подхватив под талию, и я снова оказалась у него на плече.

– Не зли меня, Лейна, – прорычал Дарстон, закинув меня на лошадь. – Ты моя истинная, и этого достаточно. А за то, что снова посмела дерзить мне, поедешь так.

С этими словами он ловко вскочил на лошадь, не обращая внимания на мои гневные крики, и стеганул кнутом скакуна. Лошадь сорвалась с места, и я снова вскрикнула. Но заткнулась, охнув, когда мужчина вдруг шлепнул меня по ягодицам.

– Сволочь, – прошипела я, краснея, как помидор.

И залилась краской еще больше, услышав негромкий, но довольный смех Дарстона.

Глава 16

Интерлюдия

Схватив со стола золотой кубок, наполненный вином десятилетней выдержки, Антуан одним залпом выпил его, почти не ощутив вкуса. Его рука дрогнула, с силой сжав кубок, сминая его, как пластилин, а после мужчина со злостью запустил им в стену.

От посланных на поиски Лейны людей до сих пор не было ни одной весточки, и его терпение подходило к концу. А чертовы узы не способны были указать ему путь к ней.

Чертова девка! Да как она посмела сбежать!

Граф Антуан Геривальд, глава древнего драконьего рода, всегда считал чувства слабостью. А тех, кто их испытывает – трусами и слабаками. Единственное, что он признавал, это силу и власть, и не позволял себе никаких слабостей. Наверное, поэтому, когда проклятая судьба подкинула ему истинную пару, он был так зол. Зол настолько, что сперва даже хотел убить эту девчонку, дочь простого смертного барона, лишь бы не связывать себя этими гребаными узами, которые бы сковали его по рукам и ногам.

Но в этот момент, едва он подумал об этом, как его вторая ипостась словно взбесилась. Дракон внутри него ярился и ревел, требуя забрать то, что принадлежало лишь ему. И он не смог устоять перед магией, что веками связывала его соплеменников с избранницами, что позволяла им продолжить род, превратившись в настоящую зависимость. Одержимость, что овладела и им.

– Ваше сиятельство! – голос советника вырвал его из тягостных раздумий, и граф поднял на него раздраженный взгляд.

– Надеюсь, у тебя есть новости, – тихо произнес он, но стоящий перед ним слуга побледнел так, будто Геривальд на него накричал.

– Да, господин! – поклонился ему советник, дрожа от страха, который граф чувствовал кожей.

В иное время он бы смаковал этот момент, наслаждаясь властью над другими. Но сейчас он был слишком зол и разочарован, и стоило больших трудов дождаться ответа и не свернуть этому идиоту шею.

– Мы отследили путь экипажа леди Лейны. И нашли его, брошенный в лесу неподалеку от Трантвейна. Похоже, на них напали, была борьба, и все, кто ехал в той карете, исчезли. Тел мы не нашли.

Встрепенувшись, Антуан подался вперед, чувствуя нетерпение.

– Она жива, я знаю, – резко бросил он, привстав в кресле. – Узы не обманут. Найдите ее, ясно! Приведите ко мне любой ценой. Она должна заплатить за неповиновение. А после... После она станет моей женой.

Антуан откинулся в высоком кресле, обитом темно-бордовым бархатом, и обвел кабинет мрачным, невидящим взглядом. Огромная комната тонула в полумраке – массивные стеллажи с фолиантами родовой библиотеки уходили под высокий лепной потолок, а тяжелые гобелены с гербом Геривальдов, оскаленным драконом на черном поле, приглушали звуки снаружи. Камин потрескивал, бросая багровые отсветы на полированный стол из черного дерева, заваленный картами и донесениями, а на стене, за спиной графа, скрестились два старинных меча – трофеи, оставшиеся от прадеда, покорившего когда-то половину южных земель.

Здесь, в этом кабинете, Антуан принимал решения, от которых зависели судьбы сотен людей. Здесь он подписывал смертные приговоры, не дрогнув ни единым мускулом лица. Здесь же сейчас он сидел, раздавленный яростью, которую не мог унять уже который день.

Советник застыл у двери, не смея поднять глаз, ожидая разрешения уйти, и Антуан медленно поднялся из кресла, прошелся к окну, за которым раскинулись бескрайние земли его рода. Земли, которые однажды должна была разделить с ним его пара. Его собственность.

Воспоминание всколыхнулось само собой, непрошеное и злое.

Он помнил тот день отчетливо. День, когда впервые увидел Лейну на балу в доме барона Дорсена. Хрупкая, светловолосая, с упрямо поднятым подбородком и глазами, в которых горел недопустимый для простой баронской дочери огонек непокорности. Она присела в реверансе перед ним ровно настолько, насколько требовал этикет, ни на йоту больше, и в тот миг, когда их взгляды встретились, узы внутри него взорвались обжигающей, почти болезненной вспышкой.

Истинная.

Он тогда едва сдержался, чтобы не вцепиться в нее прямо на глазах у всего зала. А после, оставшись с ней наедине на балконе, прижал ее к перилам и впился в губы поцелуем – грубым, собственническим, не оставляющим ей выбора. Она вырывалась, била его кулачками в грудь, а после отвесила пощечину, от которой у него зазвенело в ушах. Прекрасная, дерзкая, строптивая.

– Вы себе льстите, граф, – выплюнула она тогда, сверкая глазами, полными ненависти, – если думаете, что я соглашусь на брак с вами добровольно.

– Твое согласие меня мало волнует, – ответил он с ледяной усмешкой, вытирая кровь с рассеченной ее перстнем скулы. – Узы решили за нас обоих.

Антуан стиснул зубы, вспоминая, как ее отец, старый трусливый барон, поспешно согласился на брак, стоило графу намекнуть на выгоды породниться с одним из древнейших драконьих родов. А вот сама Лейна… Лейна противилась до последнего. При каждой их встрече смотрела с таким презрением, что любому другому мужчине оно давно бы выжгло душу. Но не ему. Чем сильнее она сопротивлялась, тем сильнее разгоралось в нем желание сломить ее, подчинить, сделать покорной.

Он не любил ее – любовь казалась ему блажью слабаков. Но она принадлежала ему, была его собственностью по праву крови и магии, и от одной мысли, что кто-то посмеет посягнуть на то, что принадлежит графу Геривальду, в груди вскипала первобытная, звериная ярость.

– Приведите ко мне любой ценой, – повторил он, не оборачиваясь к советнику. – Она должна заплатить за неповиновение. А после… После она станет моей женой. Хочет она этого или нет.

Он уже предвкушал, как будет наказывать ее за дерзкий побег. Представлял, как сломит ее гордость, заставит умолять о прощении, а потом… Потом возьмет то, что принадлежит ему по праву, и закрепит узы так, чтобы она больше никогда и не помыслила сбежать.

Но едва эта мысль оформилась в голове, как его внутренности пронзила дикая, раздирающая боль.

Антуан захрипел, схватившись за грудь, и рухнул на одно колено, опрокинув кресло. Советник в ужасе отшатнулся к двери, не решаясь подойти.

– Ваше сиятельство?! Что с вами?!

Граф не ответил – не мог ответить, потому что в этот миг внутри него будто оборвалась натянутая до предела струна. Узы, связывающие его с Лейной, вдруг вспыхнули ослепительной болью и… погасли. Исчезли.

Дракон внутри него взревел, забился, пытаясь вырваться наружу, чтобы вернуть то, что принадлежало ему. Чешуя проступила на коже рук темными пятнами, клыки удлинились, разрывая десны, и Антуан зарычал, впиваясь когтями в паркет, борясь с собственным телом, рвущимся на части.

– Нет, – прохрипел он, задыхаясь. – Нет! Этого не может быть! Она не могла умереть!

Ведь узы не рвутся просто так. Они обрываются только тогда, когда истинная пара погибает. Или когда магия иного дракона, более сильная, перекрывает ее собственной меткой.

Погибла. Она не могла погибнуть. Он бы почувствовал это раньше, задолго до того, как боль стала невыносимой. А если ее убили… если кто-то посмел отнять у него то единственное, что принадлежало ему по праву крови и магии, или она нашла способ разорвать узы…

Антуан медленно поднялся на ноги, тяжело дыша, и его глаза, минуту назад подернутые болью, теперь полыхали чистой, беспримесной яростью. Чешуя медленно отступала, пряталась под кожей, но что-то в нем изменилось безвозвратно.

– Ваше сиятельство, – осторожно позвал советник, испуганно вжав голову в плечи, – прикажете прекратить поиски?

– Прекратить? – Голос графа прозвучал обманчиво мягко, и от этого тона советника пробрала дрожь. – Нет. Я не поверю в ее смерть, пока своими глазами не увижу тело. А до тех пор… – Он сжал кулак так, что хрустнули костяшки. – До тех пор ищите. Переверните каждую деревню, каждый постоялый двор, каждую крысиную нору между Трантвейном и границей. Если она жива и бежала от меня сама, я найду способ исправить то, что сделала она, и привяжу эту дрянь к себе так крепко, что она забудет, как дышать без моего позволения.

Он шагнул к окну, глядя на темнеющее небо, и в груди медленно разгоралось что-то темное, расчетливое, куда более опасное, чем прежняя одержимость.

Если узы оборвала не смерть, а чужая метка… Если какой-то другой дракон посмел наложить свою печать на то, что по праву принадлежало роду Геривальд… Тогда он не просто вернет невесту. Он сотрет в пепел того, кто посмел прикоснуться к чужой собственности.