Bella donna

Глава 1

Сергей Матюшенко

Belladonna1

После ссоры с женой и её ухода меня замучила бессонница. Всю ночь ворочаюсь с боку на бок, пытаюсь считать баранов. На третьей сотне сбиваюсь, забываю про баранов и начинаю думать о жене. Вновь и вновь хочу понять, что я сделал не так и в чём моя вина, но не нахожу ответа.

После двухнедельной пытки бессонницей я забыл причину ссоры. Значит, это был какой-то пустяк! И чего я тогда мучаюсь? Надо хоть под утро уснуть, иначе весь день буду чувствовать себя разбитым.

Но не тут-то было. Действительность не отпускает меня в объятия Морфея, и сквозь полудрёму я слышу звуки просыпающегося города. Вот зачирикали воробьи, вот машина отъехала от подъезда – сосед отправился на работу, вот прогрохотал первый трамвай…

Полежав ещё полчаса, перевернувшись несколько раз с боку на бок, я осознаю безуспешность моих попыток уснуть, открываю глаза и смотрю на часы.Половина девятого. Суббота.

Хорошо, что не надо идти на работу. Снова буду весь день клевать носом. Конечно, лучше это делать дома. Но как справиться с бессонницей? А ведь мне ещё нет и сорока, чувствую себя вполне здоровым, нигде не болит, по врачам не хожу.

Стоп! А может, как раз и надо обратиться к врачу? К этому, как его, сомнологу.

Поискав в интернете, я нахожу нужную клинику и звоню.

Мне повезло: в субботу врач принимает до двух часов, и я записываюсь на приём.

Через час стою на проспекте Социалистическом перед зданием с зелёной вывеской, написанной в готическом стиле, – «Клиника доктора Кранке».

Поднимаюсь на крыльцо, берусь за дверную ручку и под мелодичный звон колокольчиков вхожу в фойе.

У стойки администратора меня встречает улыбкой кареглазая красавица. Она что-то говорит, а я вижу только движение её пухлых розовых губ.

Я перевожу взгляд на её изящную белую шею, опускаюсь ниже в вырез декольте, но перед моим взором вдруг всплывает лист бумаги, который она держит тонкими пальцами.

Вижу на бланке свою фамилию и возвращаюсь в реальность, запоздало понимаю смысл сказанных красавицей слов:

– Возьмите вашу карточку и пройдите в кабинет. Доктор вас ждёт.

Вхожу в кабинет. Худощавый рыжеволосый доктор молча кивает, жестом предлагая присесть, с сильным акцентом спрашивает:

– Ну, и какие праплемы прифели фас ко мне, господин Бессонофф?

Я слегка смущаюсь, но беру себя в руки и говорю:

– Не сплю, доктор.

– Софсем?

– Можно сказать и так. Лягу, уткнусь глазами в потолок и лежу до утра.

– А о чём вы думаете в этот момент?

– О баб… ну, о женщинах.

– Фы женаты?

– Да как вам сказать, формально женат, но она две недели живёт у мамы. Хочет подать на развод. Короче, мы поссорились.

– Ну, корошо, фот фы лежите так, тумаете о женщинах, и они фам сняца?

– Снятся.

– Фот! А гофорите, не спите софсем.

– Да разве двадцать-тридцать минут – это сон? И потом, я не помню ничего софсем! Тьфу ты! Извините, совсем ничего не помню! Последнее, что я чувствую, это сильный удар прямо в лицо, и я просыпаюсь с головной болью. А потом лежу до утра и больше уснуть не могу.

– Корошо, – произносит доктор.

«Чего же тут хорошего?» – думаю я, а доктор продолжает:

– Пафел Анатольефич, сядьте удобнее, расслабьтесь, откиньтесь на спинку кресла.

Я выполняю указания доктора.

– А теперь закройте глаза, я сосчитаю до трёх, и фы заснёте.

Я ухмыляюсь. Наступает пауза. Через минуту слышу:

– Ein, zwei, drei…

Неожиданно моё сознание провалилось в пустоту. Я увидел себя на белом коне, в доспехах. Услышал шум толпы, повернул голову и увидел её.

Она сидела в окружении благородных особ. Это можно было понять по их осанке и королевской одежде.

Сама она была в пурпурном платье с глубоким декольте, наполовину открывавшем красивую грудь. Лицо её прикрывала широкополая шляпа с павлиньими перьями.

Я засмотрелся на красавицу, мечтая увидеть её лицо, и тут услышал:

– Что фы фидите, Пафел Анатольефич?

– Красавицу.

– Что она делает?

– Опускает два пальчика за корсаж.

– Корошо, дальше.

– Достаёт шёлковый платок и бросает мне.

– А вы?

– Я наклоняюсь, остриём копья подцепляю платок и перехватываю его рукой.

– Дальше.

– Я подношу платок к лицу. На нём вензель – латинская E. В нос бьёт резкий запах незнакомых духов.

– Sehrgut2, – произносит доктор. – Корошо. Мне ясно: Белла Донна.

– Что вы сказали? – не понимаю я.

– Это не я сказал. Это мой итальянский коллега так гофорит: bella donna. «Красафица», значит. И если бы фы не открыли глаза, то мы бы узнали и причину фашей голофной боли. Фпрочем, я её знаю.

Я поднимаю взгляд на доктора, ожидая продолжения.

– Я знаю, что её имя начинается на букву Е.

– Это не имеет значения, – перебивает меня доктор.

«Как бы не так!» – думаю я в ответ и хитро усмехаюсь.

Доктор молча встаёт, подходит к шкафу из красного дерева и достаёт из кармана бронзовый ключик. Открывает стеклянную дверцу, извлекает из шкафа круглую баночку. Подаёт мне баночку и поясняет:

– Это очень сильное средстфо. Принимайте его па одной таплетке перед сном. И через нетельку ко мне на приём.

– Спасибо, доктор. Карточку передать девушке на ресепшн?

– Не беспокойтесь, Пафел Анатольефич, Эльза заберёт карточку.

«Так вот как зовут красавицу, из-за которой я не могу уснуть! Эльза! На вензеле была Е. Но это латиница, а по-русски там будет как раз Э!» – обрадовался я.

Доктор изображает дежурную улыбку, я киваю и выхожу в фойе, на ходу соображая, с какими словами мне подъехать к Эльзе. Но девушки нигде нет.

Я беру с вешалки куртку, медленно одеваюсь, но как ни тяну время, Эльза не появляется. Разочарованный, выхожу на крыльцо.

***

Вторую половину дня я думал только о ней.

Я надеялся увидеть её хотя бы во сне. Но взяв баночку с лекарством от доктора, прочёл: belladonna. «Стоп! Это же трава ядовитая! Он что, отравить меня хочет! Запудрил мне мозги: “Belladonna – по-итальянски «красафица»”. Уж где красавица, а где отрава, я и сам знаю!»

Недолго думая, я спустил содержимое баночки в унитаз. Обойдусь без психотропных препаратов.

Взяв себя в руки, я разделся, лёг в постель и стал думать об Эльзе.

Вскоре я заснул и увидел сон. Еду в белом кабриолете. Мимо мелькают знакомые здания на Соцпроспекте. И вот – желанное крыльцо. На крыльце стоит она, улыбается мне своей обворожительной улыбкой и машет шёлковым платком с вензелем Е.

Останавливаю автомобиль, перепрыгиваю через дверцу и бегу к ней. Вдруг Эльза меняется в лице и показывает мне рукой – оглянись!

Оборачиваюсь и вижу, как огромный чёрный внедорожник врезается в мой кабриолет, превращая его в груду искорёженного металла.

Бросаюсь к кабриолету, потом к Эльзе, но её уже нет!

Распахиваю дверь, влетаю в фойе. Открываю двери всех кабинетов подряд. Их не так много, и они пусты.

Последний кабинет доктора Кранке. Я врываюсь и вижу, как Кранке обнимает Эльзу непозволительно ниже талии, а в руке у него баночка с белладонной.

«Ах ты, гад! – думаю я. – Вот какими средствами ты добиваешься расположения красавиц!»

Я бросаюсь к ним, хватаю Эльзу за плечи, и… В нос бьёт резкий запах незнакомых духов.

В голове моей всё плывёт, и я просыпаюсь.

Холодный пот прошибает меня, тело трясётся. Ощущаю под головой мокрую подушку. Нет сил встать.

Медленно поворачиваюсь на бок, спускаю ноги с постели и поднимаюсь. Время – два часа ночи…

***

В понедельник я позвонил на работу и взял отгул в счёт отпуска.

Позвонив в клинику доктора Кранке, я попросил записать меня на приём. Весь день доктор был занят, и меня записали только на вечер.

Время тянулось медленно, после обеда я уже бродил вокруг клиники. Зашёл в несколько магазинов, присмотрелся к шоколадкам, коробкам с конфетами, и тут мне на глаза попались цветы.

Я выбрал шикарную белую розу. Отказавшись от упаковки, просто спрятал цветок под куртку. По дороге в клинику я улыбался и нырял носом за пазуху, вдыхая розовый аромат.

В шестнадцать двадцать пять я поднялся на крыльцо и вошёл в фойе.

Там было пусто. Огляделся. Подождал минуту. Никто из персонала не появился.

Я положил благоухающую розу на стойку администратора и прошёл к кабинету доктора. Приоткрыл дверь, заглянул.

Увидев меня, доктор сказал:

– Патаждите за дферью, я занят. Фас пригласят.

Я прикрыл дверь, пошёл обратно по коридору. Тут меня ждал сюрприз. За стойкой сидела сухонькая старушка. Глаза её были полуприкрыты, а на лице застыла счастливая улыбка. Двумя руками она бережно держала мою розу.

Открыв глаза, старушка спросила:

– Это вы принесли?

– Да, – проглотив комок, хрипло ответил я.

– Огромное вам спасибо. Это так мило с вашей стороны, мне давно никто не дарил цветов.

Я глупо улыбнулся, не зная, что сказать.

Старушка промолвила:

– Доктор скоро освободится. Присядьте пока.

Я кивнул в ответ и стал ходить по коридору взад и вперёд.

Наконец, послышался звук открываемой двери и голоса. Вскоре из-за угла показались женщина-пациент и сам доктор Кранке.

Распрощавшись с женщиной, доктор, бросив на меня вопросительный взгляд, проговорил:

– Прошу са мной.

Я последовал за ним, и, пока я прикрывал за собой дверь кабинета, он расположился в кресле за столом.

– Слушаю фас, Пафел Анатольефич. Я ждал фас через неделю. Ф чём дело?

– У меня кончилось лекарство.

– Что?!

– Лекарство, что вы мне дали, закончилось. Я пришёл за новой дозой.

Доктор подскочил в кресле и забегал по кабинету.

– Скажите, фы дейстфительно приняли фсе сто дражже?

– Ну да.

– Удифительно, какой сильный организм! У фас нет аллергической реакции на фитамины.

– Это были витамины?

– А фы что думаете, я бы дал фам белладонну?

– Да вы шарлатан, доктор! – не удержался я.

– Ошибаетесь, Пафел Анатольефич, это назыфается эффект плацебо.

– Ах вот оно что!

– И как фы спали, фам снился тот же сон?

– Нет, другой.

– Значит, фы на пути к фыздорофлению.

– И вы дадите мне ещё витаминов?

Доктор с выражением отчаяния посмотрел на меня и вполголоса промолвил:

– Geheimnisvolle russische Seele,3– а по-русски добавил. – Нет, я дам фам амброзию, напиток богоф. Принимать по чайной лошке перед сном.

– А я не заверну с неё ласты?

Доктор не стал отвечать. Открыл потайную дверцу и исчез в другой комнате. Через мгновение появился с бутылкой, запечатанной сургучной печатью.

***

Придя домой, я вылил всю жидкость из бутылки в высокий стакан и прошёл в зал.

«Витаминчиками, значит, пичкаешь, доктор Кранке! Ну, ладно…»

Сев в кресло, я поднёс стакан к губам, глотнул и ощутил нежнейший аромат манго.

«Так, – подумал я.– Сок манго. Эффект плацебо, говоришь…» – и сделал глоток побольше.

И услышал шум прибрежных волн, крики чаек.

И вот я уже плыву на яхте под белоснежными парусами. Сижу в шезлонге на палубе и щурюсь от яркого солнца.

Моё плечо трогает чья-то рука, нежные шёлковые волосы касаются моей щеки. Жмурясь от яркого солнца, я вижу её в контражуре. Она стройна и прекрасна, как богиня. Я любуюсь изгибами её тела в лёгком бикини.

Хочу увидеть её лицо, но мы то скользим на яхте по волнам, взлетая вверх и вниз, смеясь от налетающих на нас морских брызг. То ныряем с борта в бирюзовые воды и плывем наперегонки. Я пытаюсь её догнать, но только вижу, как она изгибается, рассекая волны.

Наконец, я её догоняю, но тут солнце превращается в ярко-оранжевый диск и опускается в море. Я чувствую только запах… Тот самый запах сандалового дерева с примесью мускуса.

Я понимаю: он принадлежит той, которую я страстно хочу.

Открываю глаза. Яркий солнечный свет. Надо мной склонилась моя жена Елена. Лицо её заплакано. В одной руке у неё мокрое полотенце, а в другой – чайник, и тонкая струйка льётся мне прямо на голову.

1Bella donna (итал.) – «красотка, красивая женщина»; белладонна –

ядовитое растение семейства паслёновых.

2Sehrgut (нем.) – «очень хорошо».

3Geheimnisvolle russische Seele (нем.) – «загадочная русская душа».