Белая леди

Глава 1

Она стояла посреди самого чудесного сада, какой только мог существовать. Ровные дорожки, присыпанные белым и золотистым песком, плавно переходили в аккуратные полянки с клумбами, над которыми, словно облака, плыли шапки розовых и коралловых пионов.

Зелёные изгороди из пихты, тиса и туи перемежались с кустами можжевельника и бересклета. Яркие, красные ягоды в белых и фиолетовых листьях, смотрелись как драгоценные камни, на столе ювелира. Бордюры из сон-травы, ибериса и вербены радовали глаз, насыщенным цветом и переливами оттенков. Барбарис, с розово — пурпурными листьями, соседствовал рядом с красными цветами боярышника.

В центре поляны находился пруд. Берега его были выложены тесаным камнем, цвета грозового неба. В водах, прозрачных и чистых, мелькали рыбки, в алых и черно-белых разводах. На поверхности плавали солнечные нимфеи, вперемешку с водным гиацинтом. Берег заполняли кустики аира, лобелии и плакун — травы. Ароматы наполняли воздух и кружили голову. Сад был ограждён стеной, из розового известняка. Липы и каштаны вперемешку с кленами, закрывали камень, сточившийся в некоторых местах.

Женская фигура, застыв в центре этого великолепия, притягивала своим видом. Платье из парчи цвета бирюзы, удачно оттенялось светлой накидкой из тонкорунной шерсти, с вышивкой золотыми нитями и воротником из цветков гортензии. Голову украшала корона, скрученная из ее собственных, золотистых волос. Тонкая, изящная и неземная, словно окруженная лиловым туманом. Так и стояла, держа в длинных, белых руках цветочное сердце...

А начиналось все, как всегда. На берегу теплого моря, уютно разлегся маленький, провинциальный городок. Аккуратные домики, деревянные и каменные, разноцветные, словно раскрашенные кистью безумного художника. На набережной вечно суетятся торговцы рыбой, бегает детвора и посыльные, в кабачках не протолкнуться от моряков и местных жителей. Слышна перепалка между недовольными дамочками, что посреди улицы стоят, уперев руки в бока. Корзинки с овощами и рыбой отставлены в сторону, иначе кулаками махать неудобно. Две непримиримые и заклятые подруги, мужика не поделили. Лица налились красным цветом, глаза сверкают, волосы выбились из-под платков. Вот оно, большое и светлое чувство, что приводит в ярость влюбленных женщин. И горе тому страдальцу, что захочет донести до них голос разума. Его этим подношением и попинают, ругая мужиков, на чем свет стоит. Подоспевший священник не послушал сведущих людей. Со снисходительной улыбкой на тонких устах, пройдя сквозь толпу, он решил призвать паству к порядку. Начав цитировать святое писание, где «Муж у жены должен быть один, и жена мужу поклоняется аки Богу. Ибо Он есть смысл ея, и жизнь принадлежит Господу», священник простер руки вперед, надеясь усмирить женщин. Но тут же запнулся, от пролетевшей рядом с ним рыбины. Так соперницы выражали несогласие, с мнением святоши. Взъерошенные дамы подхватили корзинки с продуктами, развернулись и двинулись к кабаку, где пропадал предмет страсти. Толпа, слегка поредев, все еще надеялась на зрелище. Что не замедлило случиться.

Из кабачка сквозь стекла летели бутылки и стулья, обсыпая осколками и обломками все вокруг. Женские крики, вперемешку с мужским воплем, разносились по улице. Торчавшие рядом жители, хохотали и делали ставки на того, кто этого красавца заберет.

— Слышь сосед, как думаешь, осилит Грюнон этот бой? — спрашивал сапожник у знакомого пекаря. Пекарь стоял на пороге лавки, обтирая руки от муки. Даму Грюнон он знал не хуже, чем половину города. Такую сварливую бабу еще поискать, и то не факт, что отыщешь.

— Не знаю, сосед, не знаю. Вцепилась она в этого мужика, как репей в собачий хвост. Вдовушка тут не соперница, как видно. Однакож, кто мужика поймет? — рассуждая таким образом, пекарь начал выставлять в витрину булочки. А тем временем скандал вылился на улицу, явив миру клубок из трех человек.

— Глядите, Грюнон и вдова Униг сейчас порвут Феддоу, на лоскуты. Хе-хе, нечего было по кустам шариться, — гоготали в толпе. Крики, ругань, визг— все смешалось. Толпа подбадривала то одну, то другую женщину.

— Хватит! —зычный окрик перекрыл и вопли дерущихся, и хохот толпы. Вперед вышел высокий мужчина, облачённый в форму стража инквизитора. Осмотрев всех, приблизился к соперницам.

— Либо он настолько обеим нужен, либо вы потеряли чувство собственного достоинства, — произнес он. Грюнон и Униг переглянулись, осмотрелись по сторонам и вдруг засмущались. Одернув одежду, поправили платки, подхватили корзинки и ровным шагом пошли вниз, по улице. А предмет любви так и стоял, с разодранной физиономией, трясущейся рукой приглаживая редкие волосенки на плешивеющем черепе. Истинно, любовь слепа. Что можно было найти в этом, сморщенном как стручок мужичке, никто не понимал.

Правда, далеко женщины не успели уйти, их догнал тот страж порядка.

— Дамы, рад видеть что голос разума, проник в ваши прелестные головки, — подмигнул он. — А теперь будьте так любезны, объясните, что это было? С чего воспылали страстью? И не надо говорить, про одиночество в ночи и холодную кровать?

Грюнон, уже поостыв от драки, задумалась. Что было удивительно, для нее. Страж стоял, дожидаясь ответа. Вдова также ловила мысль. И вот, в голове мелькнула догадка, так как глаза обеих засверкали. Открыв рот, они начали наперебой выкладывать догадки. Но были остановлены взмахом руки.

— Уважаемые, глубоко ценю ваши предположения, по очереди, пожалуйста. Иначе, разбираться долго, — высказавшись, страж достал записную книжку. — Итак, мои уши к вашим услугам Грюнон, прошу.

Шагая по вечернему городу, где уже зажигались первые огни, страж задумался. То, что рассказали две вполне нормальные женщины, ни с того, ни с чего возжелавшие одного мужика, заставляло думать. И думать много, потому что любовный приворот, просто так не валялся под ногами. А он и был, судя по тому, что и как произошло. А раз так, то ответ даст горе-любовник. Только об этом не знает, пока что.

Где мог быть страдалец, как не в кабаке. Сидел за столом, катая в руках кружку с элем, что-то тихо бормоча себе под нос. Фэддоу, внешне, тот еще соблазнитель. Невысокого роста, с пивным брюшком мужичок. Лысеющий, вечно потный, с отдышкой. Глубоко посаженные глаза, водянисто — голубого цвета, нос картошкой и на удивление, пухлые губенки. Мать моя Астарта, тут без приворота действительно нет шансов. Страж присел рядом, не здороваясь. Мужик поднял затуманенные глазки, пытаясь сообразить, кто перед ним. Страж не торопился, молча разглядывая Фэддоу. Тяжелый вздох был принят, как начало разговора.

— Ну что, сам расскажешь или где? — вопрос стража заставил Фэддоу икнуть. Хмыкнув, утер нос рукавом и загундосил сквозь икоту. Страж даже не удивился, когда разобрал невнятную речь, неудачного ходока по бабам.

Все было до смешного просто. Тут одиночество мужика замучило. Не хватало женской любви, да ласки. Свободных особей женского пола достаточно, только не каждая согласиться, на такой подарочек. Вот и пошел, недолюбленный и непонятый страдалец, к ворожее. А она, тетка не промах, послала его за страстоцветом. И не к кому-либо, а к Белой Леди. О чьем саде ходили легенды. Мало кто видел его изнутри, а счастливчиков, побывавших за стенами, по пальцам одной руки пересчитать можно. И не всякое подношение ей по нраву. Вот к этой обаятельной даме, по словам тех обласканных Фортуной, что смогли лицезреть воочию, он и пошел. Что выступило в роли дара, вопрос отдельный. Подарок у каждого был свой. И его озвучивала сама Леди.

Этому, жаждущему любовных ласк красавцу, нужно было найти «ягоды кизила», всего ничего. Но только откуда простачку было знать, что растение здесь не причем? И попер, жаждой томимый по цветочным лавкам, а также по садам, ближним и подальше. И везде говорили, что нет такого у них. И ходить бы ему до стертых пяток, ан нет. В одном саду хозяйничала ведунья, старая как морская черепаха. Услышала она, что запонадобилось, вытерла руки об передник и давай хохотать над мужиком. Долго смеялась, потом слезы утерла и просветила мученика, что Леди камень нужен. Карнеол, в простонародье «ягодами» названый, за цвет свой. Камушек этот, для привлечения любви хорош, ежели мужик верную подругу ищет.

Постоял Фэддоу, почесал головенку, поклон земной отвесил ведунье и пошел камень добывать. Узнал от старушки, что камень этот около вулкана может быть, в древних, заброшенных маарах, на дне, под толщей вод. Обрадовался Фэддоу, было рядом такое место. Маар, что нужен, оказался в дне пути, и дорога легла под ноги лентой. Быстро добрался, и увидел на закате круглое озеро, с водами цвета аквамарина. Переливались они, в лучах закатного солнца, янтарными всполохами. Всю ночь провел Фэддоу на берегу озера. Смотрел на небо, шепча что-то звездам, наблюдая за игрой комет. Луна плыла по небу, как жемчужина, заливая округу перламутровым сиянием. Не спал человек, дожидаясь утра. И как только забрезжили первые, розовые да оранжевые, блики встающего светила, начал поиски. Не раз, и не два, погружался в прохладные воды. Неоднократно со дна доставал камни, но ни один не был тот, что нужен. Отчаялся, устал и хотел махнуть рукой, как в очередном грязном комке ила мелькнула огненно-алая искра. И камень, размером с яйцо зарянки, лёг к нему в ладонь. Обрадовался Фэддоу, прижал к себе находку и отправился в обратный путь. Много дней прошло, и вот склонился он перед Белой Леди, протянув камень. Улыбнулась хозяйка сада, довольна была она. И отдала цветок страстоцвета, для зелья приворотного.

Дальше дело было за ворожеей. Сделала напиток, сказала, как и что делать. И начал Фэддоу думать, кого себе в подруги жизни выберет. И так и сяк головушку ломал, один вариант за другим отбрасывал. И домовитая, и не старая, и привлекательная, и чтобы готовить безупречно умела. Последнее особливо, так как любитель вкусно поесть. Ходил по городу, присматривался к проходящим мимо, прислушивался к разговорам. И выловил пару имен, Грюнон и Униг, а последняя, еще и вдовушкой являлась. И решил познакомиться с ними поближе. Грюнон, он нашел на одной из улиц, слушая, как она до хрипа торгуется с лавочницей. Разглядел в ней привлекательную женщину. Дождался окончания свары, и подошел с предложением поднести корзинку. Грюнон подбоченившись, рассматривала помощника. Надумала и согласилась, не ну а что, женщина она слабая, помощь не помешает. И не важно, что она была в состоянии переорать морскую чайку, в шторм. Хлопнув ресничками, улыбнулась и всучила корзину с товаром в ждущие руки. Как руки Фэддоу выдержали объем закупок, сказание умалчивает. Но приглашение на чай было принято, ибо отблагодарить человека надо...

И вот уже пироги на тарелках, чайничек на столе, наливочка в графине, довольная хозяйка с гостем за столом, и зелье в чашке Грюнон. Вечер чревоугодия перерос в ночь страсти, та в утро с продолжением. Несколько дней прошли как один. Фэддоу с Грюнон довольные, как сурки после зимней спячки, гуляли по городу. Грюнон в мечтах примеряя фату, выбирала букет на обряд единения. А Фэддоу размышлял, что одной женщиной можно и не ограничиваться. Мысли скакали, как овечки в чьем-то сне. И следующей выбрана была вдова.

Униг поймали на рыбном рынке, и корзинка также перекочевала в руки добровольца. И опять пироги, мясо, наливка и настойка. И снова, страстные заверения и клятвы, и выбор платья для ритуала. И все бы ничего, может и быть бы ему двоеженцем, хотя как он потом разбирался, кто знает. Но тут промашка вышла. Ибо, дамы были знакомы друг с другом. И когда делилась радостными новостями одна, то другая узнала имя счастливого избранника. И понеслась история по городу.

Страж сидел, слушал Фэддоу, записывал что-то в блокнот. Когда женишок закончил рассказ и допив эль, решил уйти, его остановили:

— Эх, красавец, пожалеть бы, да не охота. Сам будешь разбираться дальше. Дамы тебя видеть вряд ли захотят, зелье не бесконечно действует. Так что удачи, — после сказанного, страж встал и вышел из кабачка.

М-да, вот почему даже в таких городках, ему попадается что-то подобное. Надо бы проведать эту Белую даму, или как там ее, леди. Ну горазды люди на фантазию. То леди, то властелин, то еще какой-то повелитель. Но сходить нужно, самому небезынтересно. Вот и займемся, с утра пораньше...

Сказано, сделано. Только рассвело, как страж в дорогу выдвинулся. Верхом на лошади, да по годной дороге и к полудню стоит он перед садом. Стены каменные, в солнечных лучах розовый камень искрится. Прошёлся вдоль стены, в поисках ворот. Их и не было, только массивная дверь из белого ясеня с железным кружевом узора. Молоточек в виде цветка, висел на двери. Ну, раз есть, то почему бы и не постучать. Решив таким образом, страж стукнул пару раз по дереву. Дверь без скрипа отворилась, впуская стража внутрь. Перешагнув порог, он попросту замер, пораженный видом сада. Солнце мягко освещало этот мирок. Где-то пели и щебетали птицы, слышно было, как тихо журчит в траве ручеёк. Вздохнув наполненный ароматами воздух, страж двинулся по дорожке.

Вокруг было пусто и непривычно тихо. Все цвело, переливалось и притягивало взгляд. Мелькали бабочки, разноцветные крылышки блестели, словно осыпанные серебряной и золотой пылью. Вдруг, впереди возник женский силуэт. Страж стал присматриваться, понимая что она, хозяйка. Фигура приобрела очертания, явив женщину, настолько восхитительную, что мужчина даже проникся. Да только, холодная красота Белой леди, навевала мысли о мраморной статуе. Совершенная до последнего волоска, уложенного в высокую прическу. Лёгкая улыбка на бледных губах, тёмно — зелёные глаза и светлая, словно светящаяся изнутри, кожа. Стояла она и улыбаясь, смотрела на стража. Смущаться он не собирался, тем более здесь. Так что, приступим.

— Дня доброго, почтенная хозяйка. За вторжение извините, но дело к Вам имеется, — начал разговор страж. Вздернула бровь Белая леди. Подошла ближе, присела на скамью.

— И чем же могу пособить? — раздался мелодичный голос. Хозяйка сада расправила складки на платье, сложила руки и, склонив голову чуток на бок, приготовилась слушать.

— Хотелось бы знать, зачем с приворотом помогаете? Неужто не знаете, что это под запретом? — страж говорил спокойно. С белыми дамами, и прочей нечистью, работал не один год. Тут главное спокойствие.

— Люди приходят, люди просят, отказать не могу, добрая я! — ответила Леди, усмехаясь. — Они хотят, я помогаю исполнять желания.

— А то, что приворот не любовь, забываете сказать. И про откат после него, тоже. Ай-ай-яй, неправильно дела ведёте, — пожурил страж. Леди сверкнула глазами.

— Люди жадные и глупые, тебе ли не знать этого. Каждый думает только о себе. Сроду ещё не было чистого желания. По желанию и расплата будет. Ты сам — то, чего жаждешь? Ну, денег, должности, зажиточную благоверную? Что? — распалялась хозяйка сада. Даже румянец окрасил щеки её. Страж равнодушно взирал на это. Что хотелось, она не даст. А обманки не волнуют.

— Не в твоей силе надобное дать, остынь. Перестань головы морочить легковерным, да живи себе спокойно. До тебя дела не будет тогда, — ответил он. Хозяйка мигнула раз, другой, на губах появилась обольстительная улыбка. Плавно поднялась и изящным движением перетекла поближе к стражу. Обвила его тонкой рукой за шею и зашептала:

— А хочешь узнать, каково это, любовь хозяйки? Будешь вечно молодым, старости не зная, жить вечно. Я смогу даровать это своему возлюбленному. Соглашайся страж. Что теряешь, кроме души своей? — шёпот обволакивал, кружил голову. Мужчина встряхнулся, как пес от воды, сбрасывая дурман. Белая леди смотрела на него своими пронзительными глазами, а на ладонях ее лежало цветочное сердце. Она протягивала его стражу как подношение. Так и стояли, смотря друг на друга, текли минуты в ожидании. Вздохнул страж и ответил:

— На кой ляд мне твоё сердце? Что с ним делать буду? — развернулся и не торопясь пошел к выходу. Закрылась за ним дверь, пролетела мимо бабочки, чирикнула птица в ветвях дерева. А Белая Леди так и стояла с сердцем в руках, замерев посреди сада...

Всё права защищены. Любое копирование и размещение на сторонних сайтах возможно только с разрешения автора.