Айлин душа леса

Глава 1

В лесной глуши, защищенной седыми горными хребтами, словно лабиринтами, эльфы не знали войн. Последние два века их жизнь текла подобно чистому ручью — в абсолютном согласии с лесом, где каждый зверь был братом, а каждое дерево — добрым соседом.

Айлин ушла слишком далеко. Увлекшись игрой с молодыми волчатами и молчаливым бегом со стаей по звериным тропам, она не заметила, как солнце закатилось за вершины. Возвращаться в темноте было непросто даже для лесного эльфа, и они обустроили ночлег прямо под открытым небом. Расстелив плащ на мягком мху, девушка устроилась в самом центре живого, теплого кольца. Две матерые волчицы легли по бокам, грея её своим дыханием, а пушистые волчата уткнулись ей в колени.

Ночь накрыла лес плотным мраком. Лесную поляну наводнили тысячи светлячков, соткав живое кружево из зеленоватых искр. Айлин уже засыпала, когда сквозь полуприкрытые веки заметила странное искажение в этом танце жучков.

Далеко между старыми, переплетенными ветвями дубов горели два огонька. Но они не двигались. Они не были зелеными или золотистыми. Это был едва уловимый, розоватый, тлеющий оттенок — словно остывающие угли, в которых еще теплилась жизнь. И этот свет... смотрел. Он звал её, мягко, но настойчиво, проникая в самые мысли.

Айлин осторожно, чтобы не разбудить чутко спящих волчат, высвободилась из их объятий. Самая крупная волчица приоткрыла один глаз, глухо, предупреждающе заворчав, но эльфийка коснулась её лба ладонью, безмолвно прося довериться.

Шаг за шагом, она шла на этот розоватый зов. Подойдя ближе, Айлин замерла, прижав руку к груди. Перед ней возвышалось изваяние. Каменная статуя демона в полный рост. Его руки были покорно сложены на груди, но запястья, лодыжки и шею опутывали тяжелые, высеченные из того же темного камня кандалы. Время не пощадило его: плечи и крылья густо поросли мхом, дикий плющ цеплялся за каменные одежды. Никто в деревне и представить не мог, сколько столетий или эпох этот пленник простоял здесь, забытый всем миром.

Он был пугающе, безупречно красив. Резкие, благородные черты лица не несли в себе злобы, которую эльфы приписывали в древних сказках о подземных тварях. Напротив, его каменные губы были сжаты, а на лице лежала печать глубокой скорби.

Айлин сделала еще шаг. Тлеющий розовый свет исходил из-под его каменных век. Роговица глаз чужака едва заметно пульсировала, словно под слоем вечного гранита билось живое, плененное сердце.

Айлин подошла ближе, чувствуя, как её сердце бьется в такт пульсации этих розоватых глаз. Кем был этот незнакомец? Заколдованным ли существом, запертым в каменной тюрьме, или древний скульптор вложил всю свою безутешную скорбь в этот гранит? Образ прекрасного, пугающе чужого мужчины мгновенно впился в её сознание, вытесняя любые мысли об осторожности.

Дрожащими пальцами она коснулась его щеки. Камень под её ладонью казался едва заметно теплее, чем должен быть ночной гранит. Айлин завороженно провела ладонью вниз, очерчивая линию крепкой шеи, широких плеч и рук. Из одежды на нем была лишь набедренная повязка, перехваченная массивным поясом, подчеркивающим идеальные, мужественные пропорции тела. И все же этот мужчина казался слишком живым для статуи. Какая магия зажгла его взгляд? Какое проклятие заставило замереть на месте?

Желание разгадать тайну и рассмотреть незнакомца получше стало невыносимым. Эльфийка отступила на шаг, вскинула руки и тихо, певуче произнесла простое заклинание очищения. В ту же секунду вековые путы лозы, дикого плюща и плотного мха с сухим треском разорвались, обнажая скрытое под ними тело. Но то, что открылось взору Айлин, заставило её шумно вдохнуть.

Это была страшная и одновременно величественная деталь. Всё тело демона — от могучей груди до бедер — покрывала густая сеть шрамов и глубоких царапин, оставленных оружием в незапамятных битвах. Большие каменные крылья за его спиной были местами надорваны и иссечены, словно ими яростно закрывались от вражеских ударов. Этот безмолвный, высеченный в камне боевой опыт не оттолкнул лесную эльфийку. Напротив — на фоне безупречной, изнеженной и мирной красоты её сородичей, этот израненный воин казался ей ещё более притягательным.

Словно повинуясь её безмолвному восхищению, рой светлячков со всей лощины взмыл в воздух. Тысячи крошечных созданий сплелись в огромное, сияющее кольцо прямо над головой девушки. Мягкий зеленовато-золотой свет хлынул вниз, омывая рельефное тело демона. Живое сияние заиграло на гранях его ран, выдавая всё новые следы былых сражений и подчеркивая безупречную, дикую красоту его грозного тела.

Айлин вскинула руки к ночному небу и прошептала древнее заклинание призыва. Повинуясь её зову, из чащи хлынули новые волны светлячков. Поляна залилась мягким, пульсирующим сиянием. Теперь, в этом призрачном свете, она могла разглядеть тончайшие текстуры гранита: даже едва заметные, скорбные морщинки у глаз демона казались настоящими.

— Он кажется таким живым… — тихо, едва слышно прошептала Айлин в пустоту ночи.

В её груди болезненно отозвалось застарелое чувство. Уже шестьдесят лет она была совсем одинока. В их тихой лесной глуши эльфы жили веками, но даже здесь случались беды. Её возлюбленный, такой же эльф, пропал в этих лесах давным-давно, уйдя на дальнюю охоту и не вернувшись. С тех пор её сердце спало, укутанное одиночеством.

— Может быть, ты подарок лесных духов?.. — Айлин горько усмехнулась собственным мыслям. — Но почему тогда ты в кандалах?

Позади раздался шорох травы и низкий, томный звук. Это пришла большая волчица, обеспокоенная долгим отсутствием эльфийки. Заметив гигантский силуэт крылатого демона, Сью замерла. Из её пасти вырвался короткий, предостерегающий рык. Айлин затаила дыхание. Но спустя мгновение волчица расслабилась. Подойдя ближе, она осторожно обнюхала каменные лодыжки демона и, словно признавая в нем кого-то знакомого или безвредного, мягко потерлась пушистым боком о холодный гранит.

— Сью, ты тоже думаешь, что он живой? — вопросительно произнесла девушка, внимательно разглядывая рваный шрам на каменной груди воина.

Её тонкие пальцы медленно, бережно провели по высеченной ране. Волчица в ответ грустно, понимающе заскулила, мотнула головой и, развернувшись, бесшумно ушла обратно в лощину к своим щенятам.

— И я сейчас приду, — пообещала эльфийка вслед уходящей хищнице.

Ей так не хотелось уходить. Поддавшись необъяснимому порыву, Айлин шагнула вплотную к изваянию. Она раскинула руки, пытаясь обнять массивную каменную грудь, и доверчиво прижалась к ней щекой, слушая абсолютную, вековую тишину внутри него.

— А ты большой, — улыбнулась девушка, чувствуя себя защищенной рядом с этим грозным, израненным исполином.

Ласково похлопав ладонью по камню, она наконец нашла в себе силы оторваться. Айлин вернулась на поляну, улеглась среди теплой волчьей стаи и закрыла глаза. Но образ скорбного демона, омываемого светом тысяч светлячков, уже не выходил из её головы.

Едва первые, ещё холодные лучи рассвета пробились сквозь густые кроны горного леса, Айлин уже была на ногах. Она тихо выскользнула из согретого волчьими телами лежбища, даже не взглянув на просыпающуюся стаю. Все её мысли были там, в туманной лощине.

При дневном свете тайна демона не исчезла, а лишь стала осязаемее. Девушка принялась пытливо изучать местность вокруг изваяния. Теперь было видно, что тяжелые каменные цепи, сковывавшие его руки и ноги, не просто висели на теле — они мощными кольцами уходили глубоко под землю. За долгие века корни исполинских вековых дубов намертво переплелись с этими путами, словно сам лес помогал удерживать пленника в этой вечной тюрьме.

Но Айлин это не остановило. Внутри неё упрямо разгоралось дикое, доселе незнакомое чувство.

«Он мой», — упрямо, словно заклинание, повторяла она про себя, глядя в скорбное лицо каменного воина. Она не отдаст его прошлому. Ей было всё равно, кем он был. Она решила это для себя раз и навсегда. — «Я освобожу тебя. Даже если ты просто камень».

Эльфийка сделала глубокий вдох, сосредотачивая всю свою внутреннюю энергию, и вскинула ладони. Одно за другим она начала сотворять очищающие заклинания. Это была древняя, тяжелая магия земли и растений. Одно заклинание, второе, третье... Древесные корни неохотно, со скрипом и гулом начали расступаться. Каменные оковы поддавались с трудом, сопротивляясь эльфийской воле.

К шестому заклинанию Айлин была полностью истощена. Дыхание сбилось, по лбу катился пот, а пальцы дрожали от магического перенапряжения. Эта работа буквально высасывала из неё все силы, но упрямство вело её вперед.

С последним, яростным выкриком она вложила остатки сил в финальный импульс. Вековой дерн, мох и оплетавшие основание корни с треском лопнули и отползли в стороны.

Перед изнуренной, тяжело дышащей Айлин наконец полностью обнажилась огромная каменная плита постамента, на котором все эти столетия непоколебимо стоял её демон.

Помощь пришла откуда её не ждали. Стая решила помочь Айлин. Взрослые мощные волки во главе со Сью и маленькие, ещё неумелые волчата дружно принялись за работу. Они яростно и быстро начали разгребать лапами вековую грязь, прелые листья и осыпавшуюся землю с освобожденного постамента.

Вдруг Сью замерла. Издав короткий, требовательный рык, она призывно мотнула головой, подзывая эльфийку к себе.

— И вправду!.. Тут есть надписи, — прошептала Айлин, опускаясь на колени прямо в разрытую землю.

На очищенном волчьими лапами граните проступили глубокие, грубые борозды древних рун. Сил почти не осталось, в глазах темнело от магического истощения, но упрямство гнало её вперед. Девушка коснулась символов дрожащими пальцами и из последних сил зашептала заклинание познания. Эльфийская магия мягко подсветила чужие письмена, переводя их на её родной язык.

Айлин вслух прочитала слова, которые много веков назад были выбиты чужой ненавистью: «Ты безмолвно и вечно будешь ждать невозможности спасения! Пхарк, — похититель души моей дочери! Герцог Гримгорг третий, 6 эпоха».

Магический импульс угас, и Айлин без сил повалилась на траву, отползая от огромного камня. Волчата тут же плотным, пушистым кольцом окружили её, бережно уткнувшись носами в её ладони и согревая своим теплом. Эльфийка лежала, глядя в хмурое утреннее небо, а в её мыслях повторялись прочитанные слова.

— Пхарк?! Значит, тебя зовут Пхарк… — прошептала она, пробуя это имя на вкус. Оно казалось резким, сильным, как удар меча. — Из шестой эпохи? Интересно, как давно он здесь? Сейчас ведь идет уже совсем другое время… Сколько же столетий ты заперт в этом лесу?

Немного согревшись в окружении волчьей стаи, Айлин почувствовала, как к ней возвращаются крохи энергии. Оставлять его здесь не хотелось, но ей отчаянно нужны были ответы. Ей нужно было узнать, что это за шестая эпоха, кем был герцог Гримгорг и действительно ли Пхарк виновен в том, в чем его обвиняют.

Поднявшись на ноги, Айлин бросила последний, полный решимости взгляд на скорбное лицо демона. — Я вернусь к тебе, Пхарк.

Развернувшись, она спешно пошла в сторону дома, а верная стая бесшумно двинулась следом, охраняя её путь к эльфийской деревне.

На подходе к деревне стая оставила Айлин. Вдалеке среди деревьев мелькнул силуэт крупного оленя, и волки, повинуясь охотничьему инстинкту, бесшумно устремились за ним.

Айлин переступила порог родного дома только к вечеру, когда закатное солнце окрасило верхушки деревьев в багряные тона. Отец встретил её на пороге. На его лице читалось облегчение. Он подошел и нежно, крепко обнял дочь.

— Пожалуйста, не покидай дом так надолго без предупреждения, — мягко попросил он, отстраняясь и заглядывая ей в глаза. — Волки не выли ночью, а значит, они были с тобой. Только это меня и успокоило.

Айлин слабо улыбнулась, чувствуя, как домашнее тепло обволакивает её уставшее тело. Но тайна, оставленная в лесной лощине её не отпускала.

С того самого туманного утра прошла целая зима. Месяц за месяцем пушистый снег укрывал каменные плечи демона, но Айлин не забыла дорогу к лощине. Напротив, она сделала эту скрытую поляну своим тайным убежищем.

Она часто приходила сюда просто так — посидеть на постаменте рядом со статуей. Очищенный от мха Пхарк стал частью её жизни. Эльфийка привыкла к его тлеющему, мягкому розоватому взгляду, который в зимних сумерках казался особенно теплым и согревающим. Рядом с ним, безмолвным и величественным воином, её застарелое одиночество отступало. Она рассказывала ему о своих мыслях, о лесе, о том, как сильно скучает по любви. И ей казалось, что каменный узник всё понимает, а скорбь на его лице становится чуть мягче, когда она прижимается к его груди.

Целый год это была только их тайна. Но когда сошел снег и зацвели первые лесные цветы, Айлин поняла, что больше не может просто смотреть. Ей нужно было вернуть его к жизни. Набравшись смелости, она наконец решилась во всем признаться отцу...

Присев у очага, она постаралась придать своему голосу непринужденный вид, хотя сердце её бешено колотилось.

— Отец, я… я нашла кое-что в лесу. Кое-что старинное. Что ты можешь рассказать о шестой эпохе? Что за герцогство когда-то было расположено там, под холмами на равнине?

Отец удивленно приподнял брови, присаживаясь напротив. На мгновение он задумался, глядя на пляшущие языки пламени.

— Шестая эпоха?.. — медленно повторил он. — Эпоха последнего местного герцогства. Странный вопрос, дочка. Это было очень, очень давно. Но мой дед рассказывал мне об тех временах, а я хорошо запомнил ту мрачную легенду.

Он вздохнул, и его голос зазвучал тише, уводя Айлин в глубь веков:

— У тогдашнего правителя, герцога Гримгорга Третьего, была красавица дочь. Увлекшись запретной черной магией, она сотворила себе демона — как ей казалось, для охраны и в качестве покорного раба. Но магия — капризная вещь. Принцесса без памяти влюбилась в свое творение. Когда отец узнал об этой порочной, по его мнению, связи, он пришел в ярость. Герцог забрал демона в свое войско. Тридцать лет несчастное существо заставляли выступать на переднем краю каждой кровопролитной битвы, надеясь, что там он погибнет.

Айлин затаила дыхание, боясь пропустить хоть слово. Перед её глазами встали страшные рваные шрамы на каменном теле Пхарка.

— А что же принцесса? — тихо спросила она.

— Она не выдержала и двух зим разлуки, — грустно ответил отец. — Сердце её разбилось, и возненавидев отца - она сбросилась со скалы. А демон... демон выжил во всех битвах. Спустя тридцать лет войн старый, обезумевший от горя герцог понял, что это существо невозможно убить обычным оружием. Старый безумный Гримгорг проклял его. Он приказал навсегда заковать воина в зачарованные каменные цепи, лишив возможности двигаться. Но оставил ему зрение, чтобы тот вечно смотрел на этот мир и страдал, зная, что его спасение невозможно.

Отец покачал головой и посмотрел на притихшую дочь. А у Айлин внутри всё перевернулось. Пхарк не был монстром. Он был памятником великой, трагической любви, запертым в плену чужой мести. И теперь она точно знала, что должна сделать.

— Отец, а если бы герцог не был таким чёрствым... у них могли бы быть дети? — тихо спросила Айлин, глядя на огонь.

Отец удивленно хмыкнул и покачал головой: — Колдовские создания не могут иметь детей, дочка. Но почему ты так заинтересовалась древним герцогством? Я сам с большим трудом вспомнил хоть что-то о нем.

Айлин сделала глубокий вдох. Пора было признаться. — Папа... ты поможешь мне освободить его? Отец замер. Чашка в его руке едва заметно дрогнула. — Ты нашла демона? Но это же просто сказка, дочка! — Нашла, — упрямо ответила эльфийка, подавшись вперед. — И его взор до сих пор жив. Он смотрит на этот мир.

— Это невозможно, — отец помрачнел, в его голосе прорезались строгие родительские нотки. — Двенадцать эпох прошло! Он может оказаться древним злом, Айлин. — Папа, я покажу тебе его! — Я понимаю, что твоё сердце иссушено горем и печатью вдовы, — отец мягко коснулся её плеча, но взгляд его оставался непреклонным. — Но он же всё-таки демон! Ты говоришь о нем так, будто он тебе уже понравился... Чуяло мое отцовское сердце, неспроста ты пропадала ночами! Я не пойду. Я слишком стар для такого пути. И, кстати, я и так знаю, где он стоит.

Айлин возмущенно вскинула голову: — Папа, а почему вы его не освободили?! — Кого?! — старый эльф аж всплеснул руками. — Крылатого демона в каменных оковах? С какой стати?!

Девушка прищурилась, пуская в ход самое опасное оружие: — Если ты мне не поможешь, я начну крутить романы со всеми подряд из деревни! — Айлин! — отец вскочил с кресла, хватаясь за сердце. — Ты же у меня не распутница! Тринадцать зим назад твоя сестра ушла с оборотнем... — Сью? — Айлин тепло улыбнулась. — У неё прекрасная, дружная семья. И куча, просто куча детей! — Да, и все мои внуки — оборотни! — в отчаянии воскликнул старик. — Штук пятнадцать! Я их даже боюсь! — Папа, они не такие уж и страшные, — примирительно рассмеялась эльфийка. — Ты просто не видела их под полной луной... — буркнул он, снова тяжело опускаясь на стул. — Папа, ну пожалуйста... — Айлин подошла со спины и ласково обняла его за плечи, уткнувшись носом в седые волосы.

Старик тяжело вздохнул, возведя глаза к потолку: — Ох, боги луны... За что вы меня наказали такими дочерьми?!

Айлин так и не смогла сомкнуть глаз до самого утра. Стоило ей закрыть веки, как в темноте сознания вспыхивали розоватые, тлеющие угольки чужого взгляда. Такой красивый... и такой одинокий в своем вековом заточении.

« Он одинокий, каменный вдовец... Боги луны, ну вразумите папу! — ворочаясь с боку на бок и утыкаясь лицом в подушку, упрямо шептала эльфийка. — Крылатых эльфов этот лес ещё точно не видел...» На этой мысли, блаженно выдохнув, она наконец забылась коротким сном.

На рассвете, едва переступив порог дома, Айлин замерла от удивления. Отец уже ждал её на улице. Рядом с ним стояла увесистая походная сумка, доверху набитая припасами и — судя по доносившемуся запаху вяленого мяса — лакомствами для волчат её сестры. Старик выглядел серьезным, но в его глазах больше не было вчерашней злости.

— Просто снять каменные оковы недостаточно, дочка, — тихо произнес он вместо приветствия. — В древнем проклятии сказано: окончательно освободить демона может только любящий отец.

Айлин удивленно округлила глаза, подбегая к нему: — Ты рассказал мне вчера не всё?!

— Я всю ночь пытался вспомнить эту старую легенду, — вздохнул эльф, закидывая сумку на плечо. — Это история не только о ненависти, но и о любви... и о милосердии. Да, я старый, ворчливый и сентиментальный. И я всё ещё не хочу отдавать свою последнюю, младшую дочь за крылатого демона! Но смотреть, как ты чахнешь от одиночества, я больше не могу. Правда, этот день пути... Мои старые кости его не вынесут.

Айлин звонко засмеялась, чувствуя, как внутри расцветает огромная благодарность. — Папа, ты так стар, что совсем забыл простейшие чары?

Она присела перед ним и быстро прошептала над его сапогами сложное, певучее магическое словосочетание. По ногам старика пробежали изумрудные искры, и он удивленно притопнул, чувствуя, как тело наливается непривычной, почти невесомой легкостью.

— Так мне, конечно, будет полегче, — ворчливо признал отец, хотя в его бороде пряталась улыбка. — Но предупреждаю сразу: с волками спать я не лягу! Хватит с меня одной пушистой семейки. Кстати, я позвал Роба, Синта и Джея. Мы ведь когда-то, ещё безусыми мальчишками, первыми наткнулись на эту статую в лощине. Мы часами крутились вокруг нее и пытались разгадать загадку этих кандалов... Какова будет ирония судьбы, если спустя столько веков именно я окажусь тем самым милосердным отцом из пророчества.

— Синт?! Ты взял его, не забыл? — Морис придирчиво оглядел старого друга. — Взял, еле нашел в погребе эту проклятую бутылку, — проворчал в ответ Синт, аккуратно похлопав по холщовой сумке. — Не думал, что она нам вообще когда-нибудь пригодится.

Старый Морис выпрямил спину, посмотрел на притихшую Айлин и заговорщически подмигнул ей: — Есть один старый трюк, дочка, который способен вызволить упрямца даже из могилы. — Да уж, даже мертвец не в силах отказать в приглашении выпить этого колдовского вина, — добавил сомневающийся Синт, хотя в его глазах плясали озорные искорки.

Их небольшая группа, собравшаяся на краю деревни, вызвала любопытное оживление среди местных. Вокруг них плотным кольцом кружила стая волков во главе со Сью. Подрастающие волчата весело тявкали, путаясь под ногами, но взрослые волки держались настороже, преданно охраняя старых друзей и родню.

С наступлением густых сумерек путники наконец приблизились к лощине. За этот год Айлин так заботливо ухаживала за местом заточения Пхарка, что оно теперь напоминало чистый, ухоженный склеп под открытым небом.

— А тут чисто, — удивленно присвистнул Морис, оглядываясь вокруг постамента. — Айлин, сколько ты сюда ходишь? Судя по протоптанной тропе — лет десять! — Нет, папа, всего год, — смущенно улыбнулась эльфийка, бережно касаясь каменного плеча Пхарка. — Нам нужно развести костёр.

Эльфийские дедушки быстро и слаженно насобирали сухого хвороста. К этому времени взошла полная луна. Её призрачный свет коснулся леса, и на глазах у Мориса несколько крупных волков с тихим хрустом обратились в красивых, статных людей. Не все в стае обладали этим даром оборотней, но те, кто перекинулся, предпочли остаться в тени. К яркому свету костра они не выходили, наблюдая за происходящим из-за вековых дубов.

Старики принялись доставать из сумок домашние яства, накрывая импровизированный стол прямо на траве. Прежде чем приступать к главному, дедушки откупорили бутылку обычного, не колдовского вина. Под треск пламени и ночные шорохи лощины потекли веселые, хмельные разговоры о былых временах. Обстановка разрядилась, и даже Морис перестал хмуриться, то и дело поглядывая на тлеющие розовые глаза демона.

— Ну что ж, друзья, попробуем, — наконец произнес Синт, доставая ту самую заветную бутылку из погреба.

Джей и Роб посерьёзнели, усаживаясь ближе к постаменту. — Давай перечислим, — начал Джей. — Любящий отец на месте. Заклинание, способное поднять даже мертвеца, в бутылке. Морис — пробуй. — Хорошо, — Морис тяжело поднялся. Лицо его стало строгим. — Айлин, позови оборотней. Пусть унесут тебя домой, если мы ошибаемся в этом парне и он окажется монстром. Мы его задержим.

Каждый из стариков без лишних слов положил подле себя по тяжелому охотничьему кинжалу. Старая гвардия была готова к бою. — Папа, спрячьте оружие, — воскликнула Айлин, преграждая собой путь к статуе. — Я не верю, что он опасен!

Синт, проигнорировав её слова, аккуратно разлил тягучее колдовское вино на пять кружек. Морис взял две из них. Уверенным шагом он подошел к самому краю постамента, поднял одну кружку в сторону каменного исполина и громко, на всю лощину, воззвал к замершей статуе:

— Ты нравишься моей любимой дочке — иди выпей с нами!

Каменные оковы с грузом ударились об плиту. Розоватые глаза-огоньки потухли, а на их месте появилось живое отражение костра. Все присутствующие на поляне и даже маленькие щенки резко стихли, боясь пошевелиться.

Посреди ночи раздался грубый, низкий мужской голос: — Мальчишки, вы вернулись спустя столько лет и так постарели... После ваших игр мою могилу волчья девчонка расчищала целый месяц!

Демон медленно повернул голову в сторону эльфийки: — А ещё я знаю, что ты тоже здесь, — А-А-Айлин, передай мне эту чёртову кружку, только не пролей!

Айлин, сорвавшись с места, взяла из рук застывшего отца кружку с колдовским вином и подошла к постаменту.

Демон сделал шаг со ступени навстречу к Айлин. Девушка, внимательно смотря под ноги, держала вино двумя руками. Вот он, её воин, вот то колдовство и проклятье, мешающее её мечтам. Пхарк сделал шаг ей навстречу и взмахнул крыльями, разгоняя в ночной тьме окруживших их светлячков.

Он обхватил Девушку за талию, прижав к себе, и жадно, но ни капли не проливая, начал пить из кружки, обхватив её вместе с руками Айлин. Девушка сначала оробела, но быстро смекнула, что веками связанные руки плохо слушаются хозяина, и аккуратно помогла допить до конца колдовское вино.

Старый Джей оглядел друзей и громко произнёс: — Что застыли? Ритуал не окончен!

Старики начали помаленьку отпивать из кружек — колдовское вино вдобавок оказалось ещё и очень вкусным.

Захмелевший ещё больше Синт произнёс: — Может, отца моего на его пятисотлетие разбудим? У меня есть ещё такая бутылка!

— Вино поднимает из земли только проклятых, и вы четверо уже знали это, будучи мелкими! — отозвался демон.

Морис гордо воскликнул: — Без любящего отца проклятие было не снять!

— Да вы даже не попробовали! — засмеялся демон и, притихая, посмотрел блестящими глазами в глаза эльфийке, которую не выпустил из рук пока что ни на миг.

Демон снова расправил сначала правое крыло, потом левое, взмахнул ими вместе и поочерёдно, вспоминая навык полёта. Улыбнулся, обхватив Айлин двумя руками, и взлетел над лесом. Полная луна ярко осветила демонический крылатый силуэт в ночном небе.

— Спасибо тебе, волчья девчонка, — тихо произнёс он. — Пожалуйста, мой демон... Мой собственный демон! — Пусть будет так, — согласился воин. — Да, твой собственный.

Айлин взяла Пхарка за щёки и, медленно приближаясь, начала страстно его целовать. Он, слегка растерявшись от такой нежности, попытался ответить тем же, но случайно уколол её клыком. Этот укол лишь развеселил и раззадорил эльфийку.

А далеко внизу, возле захмелевшей команды стариков, волки во главе со Сью гордо подняли головы к луне и громко завыли, объявляя на весь горный лес свой триумф.