Обложка Ашон. Петля сознания: Предисловие

Ашон. Петля сознания: Предисловие

Ам-Дж. Стефнклэр/И. Сутаргова/Амь Ларсен/К. Радина

0% прочитано
Стандартный
Ам-Дж. Стефнклэр/И. Сутаргова/Амь Ларсен/К. Радина

Ашон. Петля сознания: Предисловие

Пролог

Небольшая периферийная планета недалеко от астероидного пояса Сэйтэну с давних времён именовалась Троноок. Коренное население делилось на несколько народов. На их фоне выделялись арконы — высокие, широкоплечие, синекожие, несущие тёмную силу души и часто участвующие в клановых междоусобицах или приграничных столкновениях.

Внутренние распри троноокцев отошли на задний план, и враждующие стороны объединились, когда приземлились космические корабли с переселенцами джасиас — людьми техно-мира, не признающего существования магии. Под голубым небосводом, который периодически прорезали золотисто-изумрудные волны, разразилась кровопролитная война в попытке уничтожить или выдворить пришлых.

«Голос Двуно», конгломерат парламентёров от высших рас, в итоге пресёк многолетнее противостояние. Во имя мира планету номинально поделили на две части и поставили защитные арки с техно-кристаллами по периметру границ. С той поры Высшие поддерживали неизменное равновесие. И именно они однажды упразднили барьер и наладили мало-мальски цивилизованный контакт между разобщёнными расами.

Через десятилетия, стремясь теснее свести незваных космических переселенцев с местными, Высшие предписали наследной принцессе Сае Разии выйти замуж за аркона из рода Дамад. Этим решением они принесли немало проблем. По традициям джасиас, регалии всегда передавались старшей девочке в поколении, а теперь на трон претендовала младшая, которую не готовили к правлению. Что не устраивало многих, особенно первоначальную наследницу.

— Считаешь, я обязана подчиниться?

Избранная невеста негодовала, чеканя шаг из угла в угол монаршего кабинета и напряжённо поглядывая на мать. За столом из тёмного стекла сидела облечённая властью женщина, чтящая интересы королевства выше кровного родства. Поставь на разные чаши весов народ и дочь — перевесит первый.

— Призыв Двуно не обсуждается, Сая. Прими предписание. Выбор Высших — закон!

Уточнение матери, что их народ технически зависим от «Союза Рас» и вынужден соблюдать некие условия обоюдовыгодного договора о взаимодействии, ещё больше разозлило принцессу. Она ненавидела, когда её ограничивали.

— Почему я? — Сая неподобающе скрипнула зубами. Вздёрнула подбородок. — Высшие — манипуляторы, а мне ярмо удушающее носить?.. У арконов обычаи — ужас! Зверьё под боком! Ни техники, ни цивилизации! Магия всякая и полно суеверий. А норов синекожих! — Девушка брезгливо передёрнулась. Её пугала сама мысль оказаться в окружении варваров, которые, несмотря на торговые взаимоотношения с её народом, отвергали любые технические достижения джасиас и придерживались своих, порой унизительных догм. — Они — дикари! — припечатала она, не желая смириться с уготованной участью послушной жены и приложения к супругу. Тому самому, в чьей постели окажется только после «возлежания» с другим.

«Ни за что!» — Сая до боли вонзила ногти в ладони.

Посмотрев на кулаки дочери, Её Величество покачала головой.

— Век минул с заключения перемирия, — напомнила правительница народа джасиас, ухоженными пальчиками светски пригладив и так идеальную причёску, высокую и украшенную шпильками с серебряными цветочками. Конус, сужающийся кверху, компенсировал малый рост. Но столбняк нападал на наиболее ретивых служащих от цепкого взгляда, словно опускающего самообладание ниже плинтуса. И сейчас его собрат «Мистер Поучение» и протеже «Мисс Слово» доносили истину до свободолюбивой принцессы. — Из главной арки, перекинутой через приграничную реку Ахьялла, давно изъяли три Сдерживающих Камня, некогда создававших защитный барьер, ограждавший нас друг от друга. Сейчас между людьми и местными мало конфликтов. Однако сильно провисает общение. Что порой приводит к недопониманию. Землям Простора и землям Джасиас пора найти точки активного взаимодействия. Высшие правы.

— Только ради общего блага не тебя, а меня приносят в жертву, как овцу безродную! Хотя нет, наоборот, родовитую. Иная кандидатка даже не рассматривалась! — вспылила невеста. — Я готовилась управлять королевством, а не мужа ублажать!

— Освоишь новое, — лаконично заметила Её Величество. Она считала, что дочери не помешает побыть в услужении и подучиться послушанию. Чтобы алмаз засиял, требуется огранка.

— И Крис того же желаешь? У неё ни знаний, ни умений, необходимых для престолонаследия. Её благоверный прикажет, она наш народ по миру пустит!

Сая ничего не имела против младшей сестры, однако, тайком выскочив замуж за франта среднего ума и больших амбиций, та откровенно плюнула в лицо монархии. Особенно в ряду назревающей коронации, которая состоится через семь месяцев. Из века в век знаменательное событие проводилось в дату, которую оглашали при предыдущем престолонаследовании, и та не подлежала изменению.

Королева глянула на старшую дочь, во многом неуступчивую, вспыльчивую, себялюбивую, порой взбалмошную и прямолинейную. И пусть её с детства готовили к правлению, основательности и сдержанности учение ей не прибавило.

Сая часто находила возможность улизнуть с занятий. В результате по достижении двадцати шести лет была непохожа на образ, взращиваемый наставником и матерью. И займи данное дитя престол, точно появится немало проблем. Тогда как младшая дочь, возможно, слабее духом, но в правильных руках цены ей не будет. И такие «руки» уже найдены.

— Карин-Крис займётся Ар Башу, — сообщила королева о своём выборе наставника для новой наследницы.

Услышав имя скорого надзирателя и учителя для сестры, старшая дочь вряд ли продолжит возмущаться. Ар Башу — предводитель личной королевской гвардии и наставник Саи. Суровый на вид мужчина, неуступчивый по факту, закалённый боевыми тренировками и службой, с норовом крутым, но неизменной мудростью. К сожалению, уже лет десять с младшей принцессой он «на ножах». Она для него как бельмо на глазу, а он, в понимании Карин-Крис, проказа: лишь заприметит, пятками сверкает в ином направлении. Поэтому на его занятия загнать её всегда было ещё сложнее, чем наследницу. А когда два года назад младшенькая замуж выскочила, так вообще открестилась от всех тренировок.

— Ты уверена, что он с нерадивостью справится? — прямолинейна Сая.

На лице Её Величества появилась светская улыбка, не затронувшая глаз.

— Кто бы говорил о нерадивости! — чётко подметила. И жёстко добавила: — Приказ уже отдан. Наставнику с подопечной придётся смириться.

После заявления матери Сая полностью осознала, что собственная судьба только в её руках.

В последующие дни она степенно выдержала всю прелесть тривиальных приготовлений, а затем позорную свадьбу, на которую жених не явился. С доброжелательной маской на лице выслушала лживые поздравления от родственников, которые теперь предпочитали раболепствовать перед иной сестрой.

На следующее утро с виду спокойно покинула стены дворца и заняла место в экипаже. Нейтрально улыбнулась двум статным арконкам-сопровождающим: в ряду отсутствия своего хозяина они здесь для соблюдения приличий. Не выказала неодобрения, что личную прислугу, коммуникатор и иные технические устройства ей взять не позволили. Она не просто отправлялась на чужую территорию, но и лишалась связи с привычным миром. Правда, приняв само замужество, Сая не собиралась слепо следовать всем правилам иной стороны. Но всё пошло не так, как она думала, даже если поначалу казалось, что козыри были в её руках.

Глава 1

Золотистая волна замирала в тени далёких скал, и угасающую синь неба покрывала плотная пелена, порой прорезаемая мерцающими точками. На Троноок ночь никогда не бывала мглисто-чёрной, как на многих других планетах. В период исчезновения двух спутников из вида в плотной темени — для людей-джасиас она походила на рябящую серость с отсветами пурпурного. У переселенцев здешняя атмосфера часто вызывала головные боли. И на землях Простора ничего не изменилось.

Сая Разия, отныне Дамад, два дня назад вышла замуж. И вот, на чужой территории, готовясь к первой брачной ночи, она мучилась от сильной мигрени и пыталась за внешней отстранённостью скрыть недомогание от снующей по комнате местной прислуги.

«Каура, — позвала свою «тень», собираясь с её помощью нарушить одну из традиций арконов. — Брачное ложе в твоём распоряжении…»

«Вы пренебрегаете обязательствами?» — на всякий случай уточнила Каура.

«Сохраняю собственное достоинство! — сказала Сая. — Постель я разделю только со своим супругом!»

«Я вас поняла…»

Много лет назад Высшие определили судьбу Кауры, которая как две капли воды походила на наследницу. В три года из отчего дома девочку забрали гвардейцы королевы, доставили в Храм Двуно, где провели ритуал «ашон»: он лишил её свободной воли и замкнул судьбу на одном — служении принцессе. С той поры две души связаны.

При необходимости меняясь местами с Каурой, Её Высочество не только физически, но и духовно переносилась в специальную капсулу космического корабля рода Разия и там оставалась до возвращения. То же происходило с Тенью. Только в отличие от госпожи, способной в период замены мета-проекцией покидать временное пристанище, она оставалась привязанной к криокамере и не могла из неё выйти. Единственными проблесками свободы для «тени» оставались моменты подмены, в которых обычно было мало хорошего.

Как сегодня.

Стоило прозвучать зову, Каура сразу заменила свою госпожу. Так тонко и незаметно, что даже пространство не дрогнуло. Отвернувшись от окна, за которым виднелся осенний лес и шумели разбивающиеся о скалы морские волны, она королевским жестом выставила прочь служанок арконок. Оставшись одна, подступилась к кровати. Спереди ослабив шнуровку платья, самостоятельно сняла свадебное великолепие из белой парчи. Невзирая на неудобства, в нём принцесса путешествовала до Замка Дамад, чтобы, по словам сопровождавших аборигенок, предстать перед новоиспечённым мужем традиционно одетой. И этот фарс до сих пор ставил в тупик, так как лорд её даже не встретил.

Каура переступила через образовавшуюся у ног мягкую горку. Позади остался наряд, расшитый светлым жемчугом и украшенный кружевами. Тень была готова принять унижение вместо принцессы. У арконов странные обычаи, по одному из которых невеста теряла невинность до первой брачной ночи с законным супругом. И выполнял обряд особый служивый, Вверенный.

Узнав о предначертанном будущем, леди Сая была вне себя от гнева.

— Мало того, что на заклание отправили, — шипела она, — так ещё унизить решили? Ты меня подменишь, Каура!

— Как скажете, Ваше Высочество, — привычно послушно отозвалась тогда Тень.

И вот час пробил. Ещё одна чёрная глава в её жизни, скованной выбором Высших.

Облачаясь в холщовую сорочку с длинными рукавами, девушка дышала медленно, не допуская паники. Старалась не думать о скорых действиях местного Вверенного, чья обязанность — ввести в мир супружеских отношений новоиспечённую леди Дамад.

Ощущая озноб, Каура забралась в постель. Легла на белые простыни, постеленные поверх красных. Болезненное биение её сердца не унималось. Ледяные пальцы дрожали. Пришлось их сжать в кулаки, попутно загребая плотную ткань сорочки. В Замке было прохладно, поэтому привычное для принцессы шифоновое ночное одеяние осталось лежать в дорожном сундуке.

Дверь в комнату беззвучно открылась. В образовавшийся просвет заглянула служанка и мгновенно исчезла. Следом порог переступил Он — избранный исполнитель, прорывающий защиту девичьей чести, чтобы супругу позднее легче было выполнять свои обязанности. Верхнюю часть мужского лица скрывала маска. Подбородок слегка щетинистый, а зачёсанные назад чёрные волосы смазаны каким-то вязким веществом. На нём идеально сидел тёмно-синий камзол, частично прикрывающий штаны, застёгнутые на пуговицы.

Каура боязливо сглотнула.

«Соберись, Ка!..»

Тихий голос поддержки, прилетевший издалека, придал сил. Нервозность уменьшилась. Девушка почти успокоилась, когда Вверенный остановился рядом с кроватью. Тёмная плёнка в прорезях безликой маски не позволяла разглядеть выражение чужих глаз.

Вверенный подался вперёд. И матрац прогнулся под его коленом. Совершенно спокойно служивый сильными пальцами поднял до талии женскую сорочку.

Прикусив щёку изнутри и сохраняя внешнюю невозмутимость, Каура смотрела на мужчину. Его широкие загорелые ладони на её обнажённом теле деликатны и осторожны. Неспешно изучали, успокаивали, снимали напряжение приятной теплотой.

Неожиданная внимательность удивила «тень», ожидавшую несколько иного.

«Кто он? — задалась она вопросом, отметив, что кожа исполнителя обряда не синяя, как у арконов. — Тоже человек? Или лесон?»

Лесоны — полукровки, рождённые от союза простой женщины и мужчины-фантома. Последних прозвали в истории земель Простора «слепыми призраками». По легенде, некая группа воинов за неизвестный грех была проклята одиннадцать месяцев в году проживать в слепоте и бесплотной форме, лишь на месяц, в период цветения роз, обретая истинную целостность. Первую часть проклятья наследовали все отпрыски аналогичного пола, вторую — некоторые. Почему так сложилось — неизвестно.

Вверенный продолжал успокаивать невесту лорда осторожными поглаживаниями, неторопливыми, даже нежными. Когда длинные пальцы замерли в районе бёдер, мучительная неопределённость подошла к концу. Больше никакой медлительности, никакой дистанции.

Каура зажмурилась. Но что делать с чувствами? Как не воспринимать спокойное, еле слышное дыхание сверху, шуршание его одежд и простыней? Матрац просел сильнее, когда мужчина расположился у неё между ног, заставил согнуть те в коленях и развести в стороны. Плавным движением пальцев он нанёс нечто жирное на интимное место. Резко надавил…

Раздирающая боль её оглушила. Инстинктивно дёрнувшись назад, Каура попыталась оттолкнуть Вверенного, но, вспомнив о долге, замерла, прикусив губу. Выступила кровь.

Несколько болезненных погружений и ритуал завершён.

Исполнитель обряда отстранился и молча покинул комнату.

Почти сразу появилась служанка. Помогла подняться, снять пропитанную потом и кровью сорочку, обтёрла тело, на интимные места нанесла вязкую травяную мазь с резким запахом. Переодела в чистое. Постелила свежие простыни, забрала испачканные и сразу исчезла, оставив наедине с собственными мыслями.

Стоя в сорочке посреди комнаты, Каура обхватила плечи руками. Несмотря на внимательность Вверенного, она чувствовала себя униженной. Не успокаивала преданность принцессе и защита её чести. Лишившись своей, «тень» словно потеряла значимую часть души. Даже если эта душа ей давно не принадлежала.

Вздохнув, девушка забралась под алое одеяло и спряталась под ним с головой.

По местному порядку лорд Дамад должен явиться через трое суток. А до этого знаменательного дня новоиспечённой супруге предписано быть запертой в комнате. Чтобы наверняка первым мужчиной после Вверенного оказался тот, кто должен. Высокородный аркон, отчасти остававшийся таинственной личностью с момента оглашения воли Высших…

***

Шли вторые сутки заключения и полноценного одиночества Кауры. Периодически появлялись служанки. Лишь для того, чтобы доставить еду или забрать поднос с остатками. Никто не пытался заговорить. Никто не интересовался её самочувствием. Словно пленница высокой башни, она часами глядела в окно, внимая крику прибрежных птиц, что сливался с шумом морских волн. Её Высочество пока хранила молчание, но наверняка вернётся к моменту встречи с супругом.

«Какой он, лорд Дамад? Варвар — как считает Её Высочество?» — часто размышляла подмена, отрешившись от всего с нею произошедшего. Если случившееся не исправить, остаётся забыть!

Но не помешает подумать о насущном.

О хозяине Замка немногое известно: репутация так себе, характер скверный. Подтверждено на деле: супругу игнорирует, ещё и заточил, словно узницу. Пусть комната шикарная, но явно уступает технически оснащённым апартаментам во дворце джасиас. Здесь для умывания — тазик с водой, для купания — глубокая ванная, в которой и во весь рост не вытянуться. А по стенам комнаты периодически гуляли странные световые вспышки, от мерцания которых усиливалась головная боль и мысли путались.

Постучали в дверь. На позволение войти порог переступила служанка. Приблизившись, она протянула книгу золотого плетения.

— Хозяин велел вам прочесть…

Выполнив поручение, невысокая шатенка в чепчике присела в странно неуклюжем реверансе и поспешно удалилась, словно опасаясь кары свыше, если дольше положенного задержится в комнате.

«Все тут какие-то шуганные». — Каура покачала головой.

Повертев в руке книгу в кожаном переплёте, она откинулась на спинку кресла, в котором проводила большую часть дня. Открыла первую страницу. И углубилась в чтение давней легенды земель Простора. Та рассказывала о младенце, которого хотели обратить тёмные жрецы. О высших расах, ступивших на путь разрушения, следуя которому извратили немало чистых душ. О том, как один изменённый дотянулся сквозь время до себя новорождённого и перекроил предписанную ему судьбу.

Каура не понимала, зачем ей дали книгу, но надеялась, что принцесса разберётся с этой загадкой. Закрытый фолиант ею спрятан между сидением и подлокотником кресла. И стоило это сделать, как под ногами пол содрогнулся. В сгустившемся воздухе появился лёгкий туман, а в нём крутанулся волчок. Достигнув центра ворсистого расписного ковра, он выпустил облачко пара…

Повисла тишина. Давящая и неприятно саднящая под рёбрами нехорошим предзнаменованием. Потянулись минуты ожидания, ставшие как будто длиннее пути в вечность, пока не раздался всхлип, перешедший в надрывный плачь.

Сжавшись в комочек, в дальнем углу проявился призрак мальчика-шамана в фиолетовом кашаи — запахнутом на груди просторном одеянии с широким поясом. По бесплотной эфемерности гуляли неровные волновые колебания, словно по голограмме пустили рябь. У ребёнка волосы и одежда мокрые. Под невесомым телом образовалась лужа. Медленно растекаясь, та сузилась и подалась вверх на добрый метр. Застыла.

Послышался треск.

Рябящая поверхность мгновенно покрылась ледяным налётом, а от центра кверху потянулся конус.

Деформация длилась недолго, и вскоре в полупрозрачной скульптуре удалось различить лысого гнома, у которого лишь в районе больших угловатых ушей виднелись островки волос, переходящие в густые бакенбарды. Огромные, на пол лица, глаза, в противовес маленький нос, широкие губы, где уголки опущены к выпирающим скулам. Еле заметна шея и грубо высеченный подбородок, касавшийся края красного камзола. Тот был перехвачен по диагонали жёлтой лентой, а синие штаны опускались к деревянным башмакам дутыми складками.

Гном огляделся, и с него осыпалось ледяное крошево. На еле заметном соединении головы и туловища образовалась неглубокая трещина. Изучение обстановки завершилось быстро. Теперь странный гость смотрел на призрачного ребёнка.

— Шу-ха-а!

Свистящее шипение гнома неприятно резануло слух. Порождённая им вибрация скинула вазу в форме меча с небольшого столика, что стоял около входной двери.

Плачущий мальчик поднял взгляд.

— Хи-ру-наа-ф...

Его хриплый ответ подобен взрыву. И за пределами Замка, в отдалении громыхнуло. Яркий всполох молнии скользяще ударил по оконному стеклу, оставляя чёрную метку в форме надвое разорванного глухана: тёмной птицы, предвещающей смерть.

Вновь «просвистел» гном:

— Ни-уо-лан... ни-уо-лае... уо-коен-ту-о-с... — одежда поверх ледяного тела колыхнулась, когда он, оставляя мокрые следы, шагнул в направлении Кауры, хотя продолжал смотреть преимущественно на мальчика-шамана. — Не-ра-суе?

Девушку охватила дрожь, когда пространство пошло волнами. Каждое произнесённое ледяной фигурой слово как будто скручивало всё на линии обзора. Мебель кривилась, пол колыхался, стены и потолок дрожали. Её собственные руки размылись, и на их месте проявились неясные письмена, где символы быстро смели друг друга. Их нестройная очерёдность странно действовала на разум. Восприятие притуплялось. В голове монотонным повтором зазвучали слова, которыми обменивались гном и мальчик. Это был язык Высших. Понимала его лишь горстка избранных Храма Двуно.

— Не-ра-суе? — повторил гном.

Непонятный вопрос призраку тяжким бременем опустился на девичьи плечи. Непосильный груз чужого могущества давил, тянул книзу. Против воли, Каура упала на колени. На стене образовалась сеточка мелких трещин. Ещё пара слов и комната наверняка обрушится. Неясные тени, вынырнувшие из пустоты, впитались в балдахины кровати, и послышался громкий треск рассыхающегося изнутри дерева.

Ледяной вестник неумолим:

— Не-ра-суе? — на этот раз вопрос задали Кауре, так как призрак отмолчался.

— Что? — не поняла она.

Посланник, наконец, соизволил обернуться и сделать шаркающий маленький шажок навстречу.

— Не-ра-суе? Ви Су-ан? — неподвижен воздух, но каменный пол начал плавиться и патокой стекать на нижний уровень Замка, утягивая за собой промокший насквозь ковёр.

Откуда-то снизу долетели истошные крики. Обитателям дома не позавидуешь.

Через несколько мгновений входная дверь врезалась в стену. Мужчина, возникший на пороге, был мрачен, высок, сухопар, с тяжёлой перевязью меча на боку. Но поражало не варварское сопутствие, а затянутые белизной глазницы. Слепой. Проклятый слепой!

— Отойди! — отчеканил он, указав рукой в другую сторону комнаты, противоположную углу, который занимал призрак.

Каура послушно попятилась... Нет, ни так. Послушно отползла. Не потому, что подчинилась. Просто чутьё шепнуло о его большей осведомлённости относительно происходящего. И опустим недоумение, откуда ему было известно её точное местоположение, а так же незваного гостя.

Ледяной гном являлся Глашатаем сообщества Двуно — единства нескольких высших рас, через таинственные порталы приходивших на планету Троноок. Цели малоизвестны. Одни говорят, что гиблые. Иные уверяют — спасительные. Зло или добро? Для этих существ определения пусты: они всегда выбирают ту сторону, которая помогает претворять их собственные планы. И уже несколько столетий печатью избранничества отмечен народ джасиас.

И ничего удивительного, что слепой заступник рода Дамад не выказал доброжелательности к незваному гостю.

— Не-та-ноус! — Жёсткие интонации его голоса должны были окончательно обрушить комнату. Однако трещины на стенах исчезли и искривление пространства тоже. — Хи Би-ло Ни А Су-и! Фух-ти! Лао_Шу... — откровенная непримиримость.

— Дэха! — гном впервые выказал недовольство. Ярко выраженной эмоциональностью вынесло оконный проём. В комнату ворвался промозглый ветер. — Ни-у? Фа-тф! — свистяще-режущий плевок, и ножка стола обратилась в труху.

Забившись в угол, Каура непроизвольно обхватила себя руками. Не столько от холода, сколько от ужаса, вызванного противостоянием этих двоих.

Мужчина же и бровью не повёл.

— Фа-тф? Но-те-ра-ссс-ис! — в единый заход он восстановил пол и часть разрушенной стены.

Глашатай неожиданно уменьшился в размерах, истаивая прямо на глазах. И вскоре из посторонних остался только мальчик-шаман, глядящий на слепца с искренним благоговением. Поднявшись и оставляя за собою мокрые следы, призрак приблизился к человеку.

— Я остаюсь? — спросил воодушевлённо.

Мужчина кивнул и отвернулся.

— Не-хе! — произнёс жёстко, устраняя все разрушения. А в следующий миг уже направился к двери, собираясь покинуть спальню.

Каура сорвалась с места.

— Стойте! — Догнав спасителя, почти повисла на его руке.

— Отойдите! — приказал тот.

— Это ведь был Нед? Ледяной гном? Я слышала, обычно они посылают вместо себя огненных птиц, прозрачных дев, сверкающих крылатых существ. Зачем он приходил? Чего хотел? — затараторила девушка, не в силах остановиться. Страх, вызванный случившимся, заставлял цепляться за заступника.

Незнакомец резко её стряхнул, выказывая неприятие.

— Я — Вверенный. Ещё есть желание поговорить? — обернулся. Его неподвижные белые глаза породили у девушки липкий ужас. Она инстинктивно отшатнулась.

Мужчина мгновенно ретировался, скрывшись за полуоткрытой дверью. Призрак мальчика-шамана последовал за ним. Послышалось очередное непонятное слово, восстанавливающее вырванный с корнем замок, и поворот ключа.

Накрыла волна нетипичного раздражения. Каура от души пнула восстановленный столбик кровати. И взвыв от пронзившей пальцы боли, начала прыгать по комнате, шипя неразборчивые проклятия себе под нос. В хаотичных подскоках она споткнулась и упала на кровать. Выдохнула гнев, втянула носом воздух, приготовившись ярится дальше, но вспомнились слепые глаза мужчины и негативные эмоции испарились.

«Слепой Вверенный?»

Это многое объясняло. Слепой не видел: ни красоты, ни уродства. Выполняя возложенные обязательства, он не смел желать большего. На варварских землях проклятых боялись и недолюбливали. Каура же выросла в других условиях, впитала иную идеологию и не испытывала предубеждений к суеверным причудам. Поэтому её озадачила собственная потребность быть ближе к данному мужчине. Необъяснимый порыв.

Вернувшись к креслу, девушка привычно разместилась у окна. Болезненно сцепив пальцы рук, она долго вглядывалась в морской горизонт, прорезанный осенними деревьями. Над голыми ветвями в полуденной вышине плыли кучевые облака…

— Плывут… плывут… плывут... — бормотала Тень. — Моя жизнь — всего лишь прихоть судьбы…

Недавний испуг перешёл в утомительную депрессию.

Вздохнув, она ладонью коснулась своего горячего лба. Веки отяжелели…

…Устрашающие. Безжалостные. Чудовища. Они рвали её на части, стремясь добраться до души. Но не выходило. Отторжение. Внутри пустота. Она ширилась и поглощала воспоминания… Не те, где ей три года. Другие… В них был блудный пёс, искавший своего хозяина среди звёзд…

Кто он?

Где он?

— Тише… — шепнул кто-то у уха. Погладил по волосам. — Успокойся и выпей немного, — чуть приподняли ей голову. Горячее коснулось губ, полилось вовнутрь. Она проглотила. «Безвкусно». — Хорошо, — уложили обратно в неприятно ватный кокон.

Веки налились свинцом. И не подсмотреть, кто настолько заботлив.

«Ну же! — чуть не расплакалась Каура. И сквозь маленькие щёлочки еле различила синекожего мужчину. Его длинные волосы были белее снега, губы шевелились, но слов не разобрать. Шумело в ушах. — Жарко… — Веки отяжелели».

…чудовища… их осклабленные ненасытные пасти… и яростный рёв…

Огромное поле, где велась безумная битва. Много крови и искалеченных тел. Кто-то плакал, а затем смеялся. Ещё и ещё. Чужие противоречия поглощали, заставляя захлёбываться ненавистью, бежать, крича, не понимая, чьё имя срывалось с губ подобно призыву.

…с неба падал снег…

Надежда ранила чувство невосполнимой потери...

Она продолжала бежать…

За кем?

…ускользающий образ… удаляющаяся спина…

Только коснуться. Хоть раз прикоснуться!

Изображение зарябило.

Пальцы схватили пустоту.

…холодно… очень холодно…

Никого рядом. Совсем одна. В устрашающей черноте…

— Тише… — усмирял метания далёкий голос. — Тише… — он принёс успокоение.

Каура болела. И эта странная болезнь что-то нарушила в связи ашон, сформированной Высшими. Впервые они с Саей не поменялись местами физически, как обычно. Душа принцессы смогла преодолеть соединяющий их световой тоннель и бесплотной выйти из тела Тени.

В комнате она увидела двух мужчин. Услышала их разговор о каком-то враге у границ и защите неких врат. Когда служивый ушёл, возник Вверенный, призывающий хозяина покинуть комнату: тот на глазах превращался в чудовище…

Лэрд исчез, но появился вновь, когда слепой его вызвал из-за прибытия в Замок младшей сестры по имени Кэрт. Интересно, что внешность девушек-арконок немного отличалась от мужской. Они более тонкокостные, синяя кожа намного светлее, волосы на голове растут неравномерно. Но особенно в глаза бросалось строение черепа, вытянутого в полуовал, тогда как у сильного пола — он немногим отличался от формы джасиас, разве что более крупными чертами и надбровными наростами.

Пролетев череду коридоров вслед за спешно идущим супругом, чьи белоснежные волосы клином стелились ниже поясницы, Сая поняла, что об их браке не ведали родные аркона, а Кэрт Дамад узнала обо всём нечестными методами. Ещё был упомянут младший брат Кэт, с которым явно было не всё в порядке. От него женитьбу лорд хотел скрыть больше всего. Что произошло дальше — неизвестно. Её втянуло обратно в тело Тени, следом в своё, которое затем впервые самовольно поменялось местами с двойником.

Глава 2

Сая проснулась, когда за нею присматривал Гакуэнд Дамад. Сквозь мутную пелену она различила в кресле силуэт беловолосого аркона, и снова провалилась в черноту. Повторно очнулась через несколько дней и чувствовала себя ужасно. Судорогой сводило мышцы. И голова раскалывалась так, словно в ней расплодился рой агрессивных пчёл. Хозяйка и Тень никогда не болели. С детства обоюдная связь защищала от любого недуга. Но что-то в одночасье изменилось.

Тишину в комнате нарушал приглушённый грохот волн, разбивавшихся о прибрежные скалы, находящиеся позади Замка. Обоняние тревожили знакомые и чуждые ароматы. Выделялся один. Он из памяти Кауры, — вдруг поняла Сая. Пахло чем-то резким и чуточку сладковатым.

«Корица?»

На землях коренного населения планеты Троноок иссушенную кору крайне редко использовали, особенно в так называемых «магических таинствах». Больше вреда, чем пользы. Обитали в этом вечнозелёном дереве маленькие пакостники, именуемые «локоси». Стоило их потревожить, они становились настоящим наказанием для живых. Мысли путали, по ложному пути направляли, в дебри непроходимые выманивали или ещё какую пакость вытворяли. Эти мелкие проныры выбранными жертвами вертели, как хотели. Вот и подумай, кто настолько глуп, что решил обогатиться неприятностями, притащив кусочек чужого дома в свой, родной.

«Суеверия земель Простора. Или не суеверия?» — Сая приподнялась на локтях. Её разум был заполнен чуждыми образами и событиями, опровергающими прежние убеждения.

Постепенно прояснились очертания незнакомой, аскетически обставленной комнаты. Как и высокий длинноволосый блондин, спящий в старом кресле. Мужчину отличали грубоватые черты лица и арконская лепнина: мощное тело, синяя кожа, чуть выдающаяся нижняя челюсть, а в области бровей тяжёлые наросты, даже во сне добавляющие облику устрашения. Просторные брюки серого оттенка и тёмная рубашка навыпуск, застёгнутая на все пуговицы. Против воли взгляд скользнул к его ногам. Обычные серые носки вогнали её в ступор.

«Арконы подобное носят?»

Под давлением усталости Сая упала обратно на подушки. Сердце в её груди неслось вскачь, дыхание сбивалось. Захотелось спать. Она уткнулась носом в бежевую наволочку и уплыла в темноту, не тронутую вниманием пары ночных светил. Царившая вокруг тишина принесла невиданное умиротворение.

«Позже разберусь с собственной жизнью и мужчиной в кресле, — сквозь ватность сна подумалось ей. — С супружеством и следствиями. Позже…»

Казалось, она только закрыла глаза, а уже наступил рассвет. Инстинктивно глубже забравшись под одеяло, Сая стремилась сбежать от теплоты дня и всего, что тот предвещал. Но промедление ничего не решало. Это в детстве от капитана королевской гвардии можно было скрыться, оставив вместо себя Кауру, а сейчас пути к отступлению отрезаны. Договор двух народов наложил на неё обязательства, которые не перекинешь на Тень, в отличие от ненормальной брачной ночи.

Вздохнув, из-под горы-одеяла Сая выбралась в лёгкую прохладу спальни и первое, что увидела — устрашающее чудовище. Скульптор хорошо передал все оттенки звериной ярости. Будь она слабее духом, визжала бы в голос. А так внимательно изучила острые клыки, приподнятые с оскалом брыли, да щетинистую морду с зубчатыми наростами. С высоты потолка, сквозь плавающий в воздухе алый туман, устрашала лепнина боевого даркана: только у них под глазами костяные чешуйки, образующие треугольники в три ряда.

Дарканов ещё называли «чёрными крыланами». Они устанавливали незримую связь с единственным наездником. В случае его гибели — другого не принимали. За глубокую верность их очень ценили даже те, кого судьба научила не доверять своему окружению из опасения получить «кич» в спину.

В естественных условиях эти хищники плохо уживались с собратьями, но становились более терпимыми, если находили своего наездника. После этого атаковали только тогда, когда ощущали угрозу для аркона, с которым были связаны.

Ездовые обычно питались представителями семейства лануцветов — сумчатыми хищниками, имеющими различные размеры и неприметную окраску. В противовес своим жертвам дарканы выглядели неоднозначно из-за условий жизни или боевых свершений. Некоторые, изуродованные в сражениях, вызывали брезгливое отвращение вывернутыми наизнанку шрамами от ранений на мощном теле. Яркая чешуя вдоль спины и красивые гребни на голове у «мирных» пробуждали эстетический интерес. Однако с любым представителем этого вида было трудно поладить, в частности, с более крупными особями, носящими тяжёлую защитную броню.

Мелкие крыланы использовались в повседневной жизни коренными обитателями Троноок. Многие из них, если аркону удавалось сформировать связь, становились ездовыми магов, адептов Академий, иногда представителей правопорядка. Без должного единства не было ни шанса оседлать свободолюбивое чудовище. Смельчаки, когда-либо решавшиеся получить желаемое силой, сгорели заживо. В гребне даркана, стелющегося от головы до хвоста, заключена огненная мощь, атакующая чужаков, но безвредная для истинного наездника и его приглашённых спутников.

Чуть приподнявшись на кровати, Сая замерла. Лорда не было в комнате. У окна вполоборота сидел Вверенный. Замкнутый, неулыбчивый, отстранённый мужчина, сразу видно. И ментально сильный. Неоценима его помощь при явлении ледяного гнома. Воспоминания Кауры теснились в голове принцессы.

«Кто он такой?» — она рассматривала щетинистый подбородок, выглядывающий из-под плотной маски, скрывающей слепые проклятые глаза.

— Вы меня сторожите? — спросила Сая, привлекая к себе внимание. Ходить вокруг да около она не привыкла и всегда расставляла детали по своим местам.

Вверенный повернул голову и односложно бросил:

— Отдыхайте.

Небо за окном радовало ясностью, а окружающая обстановка — кладезь неизвестности и навеянной мрачности. Помимо закостенелого мужчины, данная комната кардинально отличалась от той, в которой её разместили по прибытии. Тут ни шика, ни хотя бы ощущения достатка. Исчезла красота окружающего оформления и выдержанный королевский интерьер: кровать под балдахином, дорогой комод для одежды, мягкий ковёр. Сейчас на виду сырые стыки стен и грубо вытесанная скудная мебель. Жёсткая постель застелена шероховатым покрывалом, лежащим поверх второсортных колющихся простыней. Унылая серость и голова даркана довершали картину «Обиталище нищего варвара».

Откинув покрывало, Сая упрямо спустила ноги с кровати. И ступнями коснулась овального коврика, сотканного из грубого волокна. Некогда яркие алые полосы на поверхности выцвели, уподобившись грязно-коричневой глине трясинных болот северного приграничья. Сощурившись, она изучила потёртость в центре. Ещё немного, полностью откроется серый каменный пол.

Подняв взгляд от убогости, принцесса посмотрела на Вверенного, вдруг резко снявшего маску. На его загорелом лице неестественно выделялась белизна глаз, коробя замороженной, какой-то мёртвой неподвижностью…

Со стороны данного мужчины с самого начала не было ни одного агрессивного действия или злонамеренного устремления. Скорее веяло отчуждением и безразличием. Настолько основательными и неотделимыми от его личности, словно с младенчества впитал с молоком матери. Но что-то вдруг изменилось. Пространство «задышало». Инстинкты кричали бежать! А некое незнакомое чувство, наоборот, пригвоздило к месту, призывая остаться.

Вверенный поднялся и стремительно приблизился. Он двигался настолько проворно, словно и не слепой вовсе. Остановившись рядом с оторопевшей девушкой, протянул руку и пальцами уверенно удержал её за подбородок.

— Что вы! — дёрнулась Сая.

— Замрите!

Его приказ парализовал и усмирил. Чрезмерное внимание напрягло.

«Каура, меняемся! — приказала принцесса, сбегая от пугающего изучения».

Теперь перед служивым лорда была девушка-двойник. Тень не могла читать воспоминания принцессы, как та её, но быстро разобралась, что к чему, по наскоро брошенным той словам. Она не где-нибудь, а наверняка в комнате Вверенного. Мужчины, который по одной из традиций джасиас, являлся более законным мужем, чем кое-кто другой.

Воспитанная в вере, что первый мужчина — мужчина-муж, Каура не смогла эмоционально отделить нынешнюю реальность от более ранней и заученной. И всё же следовало перестроиться. Её жизнь принадлежала принцессе и ни с кем другим не могла быть связана.

Резко потеряв интерес к леди Дамад, Вверенный отступил и покинул комнату. Через мгновение на пороге появилась служанка с подрагивающим в руках подносом. От неглубокой супницы поднимался пар. Рядом с нею лежали несколько небольших лепёшек и ложка с загнутым на конце серебряным листочком. Блуждающий по комнате сквознячок донёс приятный запах, и Каура поняла, что очень голодная.

Молоденькая служанка в синем платье и бежевом полукруглом переднике поставила поднос со съестным на исшарканную поверхность тумбочки. Отступила, поклонилась и спешно ретировалась, беззвучно прикрыв за собой дверь.

«Прислуга долго будет меня чураться?» — озадачилась Каура.

Вздохнув, она подтянула к себе поднос на небольших витых ножках и разместила на кровати. Взяв ложку, зачерпнула сырную похлёбку с тёртыми овощами и попробовала на вкус. Отдавало лёгкой мятой и… корицей.

Непроизвольно замерев, Каура опасливо огляделась. Не приметив пакостников локоси, чуть расслабилась. Отломила кусочек лепёшки и положила в рот. При дворе выпечка всегда была сладковатой и мягкой, тогда как нынешняя — неприятно чёрствая, солоноватая и необычайно острая. Впрочем, вполне ничего. Просто пришлось чаще черпать ложкой супчик, им ослабляя жжение на языке и в желудке.

Наевшись, девушка вернула инвентарь обратно на тумбочку.

Горячее согрело. А вот ноги, во время трапезы касавшиеся протёртого коврика, замёрзли от гуляющего по полу сквозняка.

Спрятав ступни под одеяло и взяв одну из подушек, Каура пристроила её в изголовье. Полусидя, натянула покрывало до талии, разгладила складки. И тут заметила призрачную фигуру мальчика-шамана. Сжавшись в комок, ребёнок сидел в дальнем углу неприветливой комнаты, обхватив тонкими руками грязные коленки. Глядел исподлобья, словно загнанный зверёк.

— Как тебя зовут? — доброжелательно поинтересовалась Каура, пытаясь наладить контакт.

Выражение замкнутого детского личика не изменилось.

— Он неразговорчивый, — долетело от двери.

Мгновенно прикусив язык, будто сказала лишнее, молоденькая арконка опустила голову. Быстро подошла к кровати, взяла поднос и отступила, собираясь тут же ретироваться.

Кауре надоела общая пугливость. Она схватила её за запястье.

— Что с ним случилось? — потребовала разъяснений, сильнее сжав пальцы.

— Я… я… я… — служанка начала заикаться, расширив глаза от ужаса. Её затрясло... Казалось, сейчас в мир иной отойдёт.

Ослабив хватку, Каура сумрачно наблюдала за ненормальным бегством арконки к выходу. Послышался глухой удар — она врезалась в Вверенного, возникшего на пороге. Обогнув слепого, — вернее, протиснувшись между ним и косяком, стараясь ненароком не коснуться, — сгусток паники скрылся из вида.

Мальчик-шаман исчез.

Вверенный невозмутимо захлопнул дверь. Направился тяжёлой поступью к креслу, — каждый его шаг отдавался набатом в голове Кауры, — и, усевшись в мягкое вместилище, устремил невидящий взгляд в окно.

— Где Лорд Эрд? — спросила девушка, когда надоело изучать каменное изваяние, «созерцающее» снежные просторы. Зима была в самом разгаре.

«Надо же, обернулся!»

— У него дела, — сказал надзиратель ровным безучастным тоном.

Лицо с абсолютно белыми глазами очень пугало Кауру. Тень ощущала за неявным вниманием слепого, в лёгком наклоне его головы, нечто мрачное и опасное. Но нельзя демонстрировать страх. Необходимо разобраться в сложившейся ситуации, чтобы потом «доложить» принцессе.

— Когда я смогу его увидеть?

Вверенный внёс поправку:

— Дела вне Замка.

«Значит, мы до сих пор в Замке…» — вывела девушка.

«Каура!» — прилетело издалека, и Сая заменила Тень.

— В этом причина моего заточения? — спросила у своего надзирателя.

Вверенный резко выпрямился и застыл. У него дёрнулись уголки глаз.

— Ваш голос изменился, — уже спокойно подался назад и расслабленно откинулся на спинку кресла. — Не волнуйтесь, леди Дамад. Вы приняты в семью, но брак следует окончательно подтвердить. Традиции.

— И сколько прикажете взаперти сидеть?

— Вы долго болели…

— Не списывайте всё на моё недомогание! — вспылила она.

— Лорд вернётся через месяц, — послышалось после недолгого молчания.

Девушка подобралась.

— А до этого момента?..

— Мои покои к вашим услугам!

«Насмехается?» — Сая удивлённо воззрилась на слепого, в чьём голосе явно проскользнула издёвка. Передёрнулась.

— И вы в роли няньки? — выдохнула с сарказмом.

Вверенный пожал плечами. И добил фальцетом:

— Отныне спим вместе, гуляем вместе…

— О, так свежий воздух предусмотрен! — съязвила узница, которая иначе себя уже не воспринимала. И зло добавила: — Ещё скажите, уборную посещаем в компании!

«Он задумался? Клянусь святыми ликами, задумался!»

— Ни за что! — девушка пресекла бредовую мысль, пока та не оформилась в его сознании.

Было нечто такое в данном мужчине, слепом мужчине, заставляющее её нервничать. Это впервые, когда чьё-то присутствие дико напрягало и одновременно притягивало. Почувствовав в криокамере корабля, что Вверенный в комнате, она не удержалась и вернулась на своё место новоиспечённой леди Дамад.

— Хорошо, — нейтральным тоном заметил Вверенный, — что не возражаете относительно постели. Она тут одна, как видите.

Сая замерла на упомянутом ложе, глаза её расширились.

— В каком смысле, спать? — спросила очень осторожно.

«Надеюсь, в отсутствии супруга ему не поручено никаких просветительских миссий?»

Видимо, нет. Лицевые мышцы даже не дрогнули.

— В обычном смысле. С огнём посередине, — отсылка к арконскому закону чести, призывающему благородную даму от нежелательного соседства отделять магическим барьером.

Сая абсолютно не понимала этого мужчину. Снизошёл до диалога, а всё равно словно со скалой разговариваешь. Даже его недавняя издёвка походила на стену. Вот бредёт путник вдоль монолитной каменной изгороди и вроде видит просветы, но в итоге ими оказываются лишь отблески заходящего солнечного света на витиеватом зелёном переплетении. Возможно, Вверенный — не аркон, но раз подчиняется порядкам тёмной земли, ждать благословенной святости от него не приходилось.

«И всё же…»

Подтянув к груди колени, девушка опустила на них подбородок, не теряя проклятого из вида. Одет мрачно. На ногах ботфорты, спрятанные под чёрными штанами. В сидячем положении различимы выступающие края верха. Того же цвета рубашка с высоким стоячим воротничком, плотно прилегающим к шее. Волосы смоляные. На фоне этой угнетающей однотонности выделялись и создавали хоть какой-то контраст только загорелые лицо да широкие ладони. Её внимание привлекли длинные сильные пальцы, расслабленно обхватившие пошарпанные подлокотники. Вверенный выглядел спокойным. Ни намёка на напряжение от постороннего присутствия в собственной спальне.

«Хорошо владеет собой? Или привык к обществу женщин и не видит в тесном соседстве ничего личного?.. Ему позволительно. Если холост. А если нет?»

Воспоминания о распущенности членов собственного аристократического семейства, повязанных браком, заставили принцессу поморщиться. Вот где метить следует за каждый аморальный шаг. Будь издан закон: «тавро за измену», — в роду Разия дядья и тётушки, кузины и кузены походили бы на Палачей дальних предгорий, вдоль и поперёк покрытых татуировками да шрамами. Встретишь подобного хоть раз — никогда не забудешь. И не только в ряду выделяющей раскраски и лишь отчасти синюшной кожи. Высокие, молчаливые, опасные убийцы — ощущалось сразу. Поэтому, если появилось желание кого-нибудь убрать, иди к ним. Сотня-другая золотых монет — и проблема навсегда исчезала.

Потеряв интерес к спору, Вверенный уже некоторое время привычно «глядел» в окно.

«Каменная глыба!.. И почему я злюсь?»

Поколебавшись, Сая закуталась в одеяло, встала с кровати и на нетвёрдых ногах приблизилась. Из этой комнаты вид открывался не на море, а обширную площадку. Вдалеке виднелся лес, а около дома росли несколько деревьев. Пока она болела, наступила зима, и тяжёлые шапки снега тянули ветви к белому полотну, чья ровность слегка избита следами мелких животных.

Приподнявшись на цыпочки, девушка попыталась лучше разглядеть «Зимний яни». Этот раскидистый морозостойкий кустарник произрастал в холода, а ближе к весне на покрытых голубыми листьями веточках появлялись кроваво-алые ягоды змеевидной формы. Плоды на любителя: довольно горькие, с еле заметной кислинкой. Однако очень ценились местными врачевателями, так как обладали целебными свойствами и излечивали многие простудные хвори.

«Откуда я всё это знаю?» — озадачилась Сая.

Она не верила суевериям, не воспринимала рассказы про магию и творимые ею чудеса и бедствия. Её мир с детства — научные изыскания учёных, карты звёздного неба, боевые практики, с которых часто сбегала. Кое-что, конечно, усвоила и могла за себя постоять, но с выносливостью беда. И вот после прибытия на варварские земли в голове каша. Прошлое как в тумане, а настоящее слишком тесно переплетено со знаниями, появившимися внутри невесть откуда. Плохо то, что за ними. Странная естественность и осознание сути вещей, ещё недавно чуждых.

«Понять бы ещё вот это искусство», — подумала Сая.

В зимнем дворе стоял замёрзший фонтан. Скульптура изображала мужчину, разрубленного пополам массивным обоюдоострым мечом. На руках неизвестного — младенец, а у ног поверженного, но гордо стоящего человека — лужа крови, из которой на свободу рвётся рычащее чудовище с горящими яростью глазами.

Устрашающее зрелище.

Но намного ужаснее, ощутив к себе внимание, наткнуться на слепой взгляд Вверенного. Подняв голову, он из кресла смотрел на неё.

Сая непроизвольно отступила.

— Не стоит, — остановил страж.

— Чего «не стоит»?

— Бояться, — и он снова повернул голову к заснеженной дали.

«Если не видит, зачем смотрит? Надоело в четырёх стенах?»

— Я хочу прогуляться, — заявила она, решившая выманить его на улицу.

— Рано, — долетело лаконичное. Будто почувствовав её искреннее разочарование, он добавил: — Завтра. На ногах еле стоите. Размялись? Теперь поспите до ужина, — указал на кровать, всем видом давая понять, что тема закрыта.

Хоть больше пары слов сказал. Уже прогресс.

Не хотела она признавать, но недолгая ходьба изрядно утомила. Будь ситуация другой, всё равно бы настояла на своём. Но сейчас вступать в противостояния неблагоразумно. Вверенный — всего лишь страж, служивый при исполнении. Его задача — заботиться о супруге своего лорда. Поэтому девушка послушно забралась в постель, укрылась одеялом и, вопреки ожиданию, уснула...

На рассвете уже знакомая молоденькая служанка вместе со съестным принесла тёплый наряд из меха аузана — дикого зверя, на которого арконы иногда охотились. Аузаны — умные создания, обладающие способностью к невидимости, чем бросали одержимым следопытам ощутимый вызов. Везло немногим. Кто-то не возвращался из скалистых пещер, где обитали гибкие изворотливые хищники, сплошь покрытые стелящимся подшёрстком, поверх которого во время атаки топорщились острые, раздвоенные на концах шипы с красноватым свечением. Заключённая в них энергия сродни магии в гребне даркана. Её истоки малоизучены, но по одной из легенд земель Простора, много веков назад именно она уничтожила целый народ, похоронив на недостижимом дне Шайта-озера величественный город.

Шайта — проклятый. Проклятый на смерть.

Название пришло из глубин истории и почти не использовалось, так как большая часть некогда известного языка утеряна. А само слово состояло из одного символа, походившего на изогнутый полумесяц, рассекаемый когтями зверя.

Сая пальцами медленно огладила синий мех платья. Одевшись, почти физически ощутила мощь некогда живого существа, из шкуры которого сделали элегантное, по-королевски роскошное одеяние длиной до пола. Конусообразная структура юбки по подолу была окантована странными письменами, слегка мерцающими неровным приглушённым светом. Нагнувшись и дотронувшись до одного из них, девушка ощутила жар, заструившийся от кончиков пальцев вверх по руке, шее и ворвавшийся в разум. Померещилось, что в отдалении вскрикнула Каура…

— Вы готовы к прогулке? — отвлёк голос Вверенного.

«Конечно, готова!» — Сая мотнула головой, отгоняя ощущение ватной слабости.

— Сейчас обуюсь, — поспешно натянула сапожки до колен, сделанные из того же меха, что и платье. Затем с кровати схватила синий плащ. Набросив на плечи, застегнула спереди на незримые, но вполне ощутимые пуговки. Спрятала дрожащие пальцы во внутренних складках просторной накидки и выдвинулась следом за провожатым, при первом же её шаге открывшем дверь.

Никакого коридора за порогом. Место явно изолированное. Небольшой холл в форме четырёхлистного клевера встретил тишиной и ярким дневным светом, льющимся внутрь сквозь квадратные застеклённые бойницы. Видимо, по назначению их давно не использовали.

Выход на улицу был спрятан в тени дальней ниши.

Порыв ледяного ветра ударил с немыслимой силой. Пришлось накинуть капюшон, свести вязочки под подбородком. Плащ из аузана довольно плотный, хорошо сохранял тепло. Главное — получше закутаться.

Вверенный отступил к резной лавочке, позволяя леди пройти вперёд и выбрать направление собственной прогулки. Составлять компанию он не спешил и разговор заводить не собирался, создав ей видимость уединения.

Если честно, Сая не ожидала подобной учтивости от безучастного стража, призванного контролировать каждый её шаг. Поэтому с плохо скрываемым интересом наблюдала за размеренными, вполне зрячими движениями высокой фигуры. Вот он прислонился плечом к статуе готового к прыжку мини-даркана и, отвернувшись, стал белёсыми незрячими глазами вглядываться в покрытые снегом деревья, растущие рядами на окраине небольшой пустынной площади с устрашающим фонтаном посередине.

Вверенный неожиданно еле заметно улыбнулся. Сильной рукой мягко смёл снег со спины каменного изваяния, очистил глаза с впаянными в них рубинами. Удивительно, насколько хорошо слепой ориентировался в пространстве. И в комнате, и за её пределами, его движения естественно легки, чтобы сойти за движения зрячего.

«Он видит? Или я надумываю?»

Чуть сощурившись, Сая с «юбочки» ближайшей колоны, в паре с собратом удерживающей навес над входом, смела снег, скатала шарик. И что есть силы запустила в своего стража, одетого слишком легко для зимней стужи: простого кроя рубашка и штаны пузырились под порывами ветра, когда он выпрямился и снова посмотрел вдаль.

Во всей неожиданно горделивой позе проявились властность и самоуверенность, не ощущаемые ранее в замкнутом пространстве спальни. Казалось, на природе сущность Вверенного развернулась, продемонстрировав мощь, сокрытую глубоко внутри. И именно эта обычно подавляемая сила дала возможность ему столь стремительно изъять левую руку из кармана и перед самым лицом поймать пущенный девушкой снаряд. Стряхнув с ладоней смятый шарик, он ничего не сказал о ребяческой выходке. Непробиваемый, как всегда.

На землях джасиас о Проклятых известно ещё меньше, чем об арконах. Почему в своей слепоте он настолько манёврен? Вот, двинувшись к главному фонтану, без заминки обогнул стоящую на пути лавочку и быстро спустился по скользким ступенькам. Припорошённый снегом мрамор крайне недружелюбен, но у Вверенного уверенный шаг, словно каток под ногами — асфальт. Тот самый, что на территориях коренного населения Троноок не в почёте.

Сая невольно вспомнила недавнее, выбившее из колеи происшествие. Проснувшись за полночь, она увидела, что Вверенный установил своеобразный нравственный барьер из валика и лёг на вторую половину кровати спать в одежде. Его спина в чёрной рубашке ей показалась знакомой. Видимо, поэтому в голову полезли странные мысли, в сложившейся ситуации больше присущие Кауре, а не ей самой: «Кто больше муж: вписанный в бумагу или лишивший невинности? Могу ли я и Вверенный…»

Сая закрыла глаза и вонзила ногти в ладони.

— Ненормальная… — шёпотом обозвала себя, вновь ощутив те же чувства. — Я спятила! — Противоестественность собственных желаний породила тревогу. Но, даже понимая нелогичность происходящего, она не могла сопротивляться душевному притяжению.

Посмотрела на Вверенного, одиноко стоящего у фонтана. Сердце защемило. Почему по прошествии суток, которые они провели вместе, ей не удавалось игнорировать его холодную отстранённость и намеренную немногословность? Проклятые должны отталкивать наложенным на них проклятием, порождать страх, инстинктивное желание сбежать, а позиция Вверенного и подавно. Но всё было иначе.

«Хочу… близости…»

Сая плотнее закуталась в одеяние из аузана и мерным шагом двинулась к стражу.

Улыбнулась. Тепло и открыто.

Споткнулась.

Помотала головой.

Остановилась…

Противоестественное притяжение отпустило.

Охватил испуг.

Она попятилась.

Дёрнулась было поменяться местами с Тенью и привычно скрыться от неизведанного, но всё существо внутри воспротивилось. По неясной причине Сая не могла позволить кому-то другому быть рядом с мужчиной, который стал неожиданно дорог. Настолько важен и необходим, как яркое солнце.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге