Арсений

Глава первая, в которой Арсений впервые появляется.

(романтическая повесть-сказка)

Действующие лица:

Арсений: главный герой. Очень странный мужчина в самом расцвете сил.

Ольга: начальник отдела Золотого цвета, женщина 45 лет.

Наташа: сотрудница отдела Золотого цвета, девушка 33 лет.

Зоя: еще одна сотрудница отдела Золотого цвета, женщина 23 лет.

Место действия: соседний городок.

Время действия: не наши дни.

Каким образом Арсений попал в «ГорЦвет», доподлинно неизвестно.

Олечка считала, что он был то ли сыном, то ли лучшим другом родственника аж директора областного ЦветоУправления, и его устроили по блату.

Наташа же утверждала, что приказ о его назначении за подписью самого́ Министра сказочным образом самоматериализовался на столе начальника отдела кадров «ГорЦвета» в один из июньских вторников ровно в 08:01, хотя еще в 08:00 стол этот еще был девственно чист. А в 08:02 в кабинете руководителя, товарища Василькова, якобы материализовался и сам субъект приказа: Арсений собственной персоной.

Зоечка же божилась, что девчонки из отдела ЦветоОтведения слышали от секретарши зама по ЦветоЗаведению следующую странную историю. Руководитель «ГорЦвета» товарищ Васильков, прогуливаясь как-то раз в городском парке, увидел сидящего на скамеечке и кормящего семечками голубей молодого человека. Вопреки всякому здравому смыслу Васильков подошел к незнакомцу, присел рядом, и во время совместного кормления птиц имел с долгую беседу с означенным молодым человеком, после которой на следующий же день лично смотался в Министерство и выбил в штатку «ГорЦвета» вакансию, прямо в Золотой отдел под целевое назначение своего странного собеседника.

В этой истории важен не способ появления Арсения, а сам факт того, что в извечно женском коллективе, состоящем из трех дам, наконец-то появился джентльмен.

Джентльмена звали Арсений Андреевич Семицветов. Он и есть герой этой истории.

В тот день, прямо в 8 утра, Олечку Незабудкину, начальницу Золотого отдела «ГорЦвета», вызвали к Василькову. Наташа и Зоя, обе ее подчиненные, переглянулись и равнодушно пожали плечами: мало ли что начальству в голову взбрело? Производственные вопросы, как и в любой другой организации, имели обыкновение возникать внезапно. А чем этот вторник хуже вторника на прошлой неделе?

Однако Олечка вернулась неожиданно быстро, через пару минут, но не с очередным заданием для девочек.

Следом за ней в кабинет стремительно вошел высокий и красивый мужчина лет сорока, в недешевом таком костюме, подогнанном по гармонично сложенной фигуре.

Я сказал, что он был красив? Неет, он был очень красив! Нечеловечески красив. Не Ален Делон, конечно. Красив, как актер Вячеслав Тихонов. В молодости.

На черноволосой голове его была идеально уложенная стрижечка с ровным пробором, на висках – еле намечающаяся благородная седина. Скулы и подбородок тщательно выбриты. Прямой римский нос, высокий лоб, умные цепкие глаза и широкая открытая улыбка.

Ему чертовски шел приталенный светло-коричневый пиджак, неожиданно сочетающийся с ярко-синим галстуком, белоснежной рубашкой, бежевыми брючками и светло-коричневыми же легкими замшевыми мокасинами.

В руках этот лощеный стиляга держал загадочную картонную коробку, без надписей и наклеек, размером похожую на обувную.

- Девочки, разрешите представить нашего нового коллегу: Семицветова… - начала Олечка, однако мужчина неожиданно бесцеремонно прервал начальницу:

- Арсений, девочки. Для вас просто Арсений, – не переставая улыбаться, он не спеша оглядел всех присутствующих женщин, включая начальницу, и, не скрывая искреннего восхищения, заявил:

- Ничего себе! Какие же вы, оказывается, красавицы! Реальность иногда превосходит любые ожидания!

Это было так неожиданно и так обезоруживающе! Ну скажите, сердце какой женщины не растает от подобного способа знакомства?

Впрочем, далее последовало то, что окончательно растопило лед настороженности: мужчина шагнул к ближайшему, Зоечкину, столу, смахнул в сторону рабочие бумаги и поставил загадочную коробку на освободившееся место. С загадочной улыбкой он открыл крышку и предложил:

- А давайте, девчонки, попьем чаю! За встречу, за знакомство с такими очаровательными женщинами!

В коробке были пирожные. Штук десять, небольшие и самые разные: со сливочным кремом, с фруктами, шоколадное…

Ольга, всё ещё пытаясь вернуть свой статус начальника, снова хотела что-то сказать, но Арсений повернулся к ней и поставил окончательную жирную точку в отношениях с коллективом:

- А нашей очаровательной начальнице мы предложим кофе, верно, девочки? Как она любит: со сливками и сахаром. Два кусочка… Верно, Олечка? Десять минут утреннего чаепития еще никому не вредили! Зато потом мы полностью в вашем распоряжении!

Как в такого галантного, веселого и красивого мужчину можно было не влюбиться?

Глава вторая, в которой в Арсения влюбляются все.

Золотой отдел мгновенно влюбился в Арсения всем своим небольшим составом.

А через неделю его обожал и весь «ГорЦвет».

Что уж говорить, если даже «замша» товарища Василькова по хозчасти, Репейникова Серафима Сергеевна, которую побаивался даже сам товарищ Васильков, которая говорила с коллегами исключительно неженским стальным голосом, при встрече с Арсением начинала улыбаться(!) и никогда не отказала ему ни в одной заявке на канцтовары(!!!).

- Серафима Сергеевна! Угадайте, о чем я подумал первым делом, открыв нынче утром глаза? – начинал Арсений разговор с «железной леди». Та поднимала на него вопросительный предвкушающий уже взгляд, и он продолжал томным голосом, немного потупив свои голубые прекрасные глазки: - Я подумал, что сегодня мне наконец-то представился повод скорее посетить милую Венеру Милосскую гроссбухов и Елену Прекрасную накладных. По совершенно пустяковому производственному вопросу, который – что ж, раскрою карты - лишь выдуман мною для возможности нашего общения.

Несмотря на кажущуюся чрезмерной лесть, из уст Арсения эти витиеватые комплименты звучали почему-то настолько убедительно, что мгновенно размякшая Серафима Сергеевна с удовольствием выполняла совершенно безумные (по меркам любого завхоза) просьбы:

- Ох, Арсенечка, скажите тоже… Венера… Прекрасная… - дама бальзаковского возраста и рубенсовского веса улыбалась, поправляла идеально уложенную прическу «тополиный пух-жара-июль», томно отводила глазки и кокетничала, как старшеклассница. - Чем же такая немолодая женщина, как я, могла привлечь такого симпатичного юношу, как вы?

- Глаза, душа моя, в первую очередь: ваши глаза! – пылко восклицал Арсений и с искренним обожанием глядел в глаза Репейниковой. И знаете? Он действительно в тот момент видел в ней совсем не завхоза, а просто женщину, жаждущую лести и комплиментов. - Прекрасней глаз давно не видел в жизни я! Очей сих огнь небесный манит и ума мужчин лишает!

Репейникова, только что рявкающая злобным кобелем на дворника или грузчиков, нежно касалась своей горячей рукой руки Семицветова и ангельским голоском интересовалась:

- Что у вас там за заявка, мой дружочек? – она уже не удивлялась никаким наглым просьбам Золотого отдела и выполняла их беспрекословно. При этом добавляла, не сводя глаз с мужчины и чуть краснея: – Для вас, Арсенечка… отказов не будет! …Ни в чем…

Новый навороченный кондиционер. Письменные приборы, не хуже, чем у самого́ Василькова. Бумага без лимита, который был установлен для «всех остальных». Новый, «руководящий», стол(!) для Олечки. Электрический чайник «Сименс» Зое. Наташе – телефон с автоответчиком, стильный и не дешевый, как у большинства. Все это Арсений получал запросто, без напряга.

- Арсений, ну зачем ты обманываешь бедную женщину? - заступилась как-то за Репейникову сердобольная и правдолюбивая Зоя. - Столько лапши на ушах человека я в жизни не видела! «Огнь очей», «Венера гроссбухов»! Как она не понимает, что тебе просто нужна лишняя пачка бумаги?

- Зоенька, - в искреннем изумлении Арсений поднял свои ровные, почти идеальной формы брови, - ты неправа! Я говорю именно то, что думаю. И стихи, да - неказисты, но - от души! И утром я действительно подумал о Репейниковой. Почему все считают, что комплимент: непременно ложь, фальшь, имеющая целью извлечь выгоду или одурманить собеседника? В моем понимании комплимент – это заслуженное признание того или иного достоинства человека. Люди достойны комплиментов. Любые люди, слышишь? Чем Серафима Сергеевна хуже тебя? Она замечательная женщина, у нее ДЕЙСТВИТЕЛЬНО изумительные глаза, очень нежные и выразительные, надо лишь вглядеться в них. То, что их красоты никто не замечает – беда, в том числе беда их обладательницы, прячущей многое в себе от окружающих, ставшей замкнутой. Однако и эту замкнутость понять нетрудно, зная некоторые факты Симочкиной биографии, в частности, периода 2000-2006 годов…

- А ты, значит, знаешь? – с улыбкой спросила слушавшая их разговор Наташа.

- Знаю, Наташа, знаю, - неожиданно серьезно ответил Арсений. – Потому что ХОЧУ знать. И, поверь мне, если бы ты узнала, твое отношение к мадам Репейниковой изменилось бы!

Девочки тогда посмеялись, считая слова Арсения красивым обманом.

Но, как оказалось впоследствии, напрасно.

Новый работник Золотого отдела нашел подход к каждому в учреждении: начиная от злобной буфетчицы Марьяны Астрофитумовой, которую ненавидели все вокруг, и заканчивая самим начальником, Васильковым.

Было странно видеть, как одинаково восторженно смотрят на Арсения юная практикантка-третьекурсница и болтушка Елизавета Кактусевич, и пожилой малообщительно-угрюмый начальник отдела ЦветоОтведения Михаил Кипарисов. С первой Арсений в обеденный перерыв оживленно беседовал о плюсах-минусах новых книг Эльчина Сафарли, а со вторым (не менее, кстати, оживленно) об особенностях осенней рыбалки на Сонном озере.

Арсений был кладезю самых разнообразных фактов: от климата в Андалузии в ноябре этого года до рекомендуемых заводчиками условий разведения хомячков-подростков.

Олечка однажды с гордость рассказала своим подчиненным-подружкам, что Арсения накануне вызывали вместе с Васильковым в областное ЦветоУправление. Казалось бы: зачем там рядовой сотрудник Семицветов? Оказывается, его пригласили на встречу с дружественной монгольской делегацией в качестве переводчика!

Сидевший за своим столом и, казалось бы, не обращавший внимания на коллег Арсений тут же отозвался:

- Энэ унэн! Этот красавиц женьщин говорить правда. Моя знать монгольский мала-мала…

Все засмеялись, а Наташа с любопытством поинтересовалась:

- А сколько языков ты знаешь?

Арсений хитро улыбнулся:

- Вот назови какой-нибудь народ.

- Стойте, девочки! – Зоя на секунду задумалась. – Надо бы посложнее… Не итальянцы же с французами… Во! Датчане!

- Ду эр смук!

- Чего? – переспросила Наташа.

- Дин кэт хэддер Питэр. Пётр, если быть точнее…

- Стой, ты про Петьку говоришь? – Зоя покраснела. - Девчонки, я поняла только насчет «кэт» и насчет «Питэр»…

- Вначале я сказал тебе, что ты прекрасна, - пояснил абсолютно счастливый Арсений и повторил по датски: - Ду эр смук! А потом сообщил, что твоего кота зовут Пётр. Но так датчане не говорят: Пётр, поэтому Питэр…

- Откуда ты знаешь про Петьку? - Зоя была озадачена.

- У тебя в кошельке его фото.

- Точно! Но…

Арсений улыбнулся еще шире:

- Ты стояла впереди меня в столовке, в очереди к кассе, и доставала деньги. Он такой рыжий! А еще вчера во время телефонного разговора с подругой (прости, ты говорила очень громко, и мы все слышали) ты жаловалась, что твой Петруня таскает тебе на подушку мышей. Или я ошибся, и ты говорила о мужчине?

Все засмеялись. Зоя продолжила:

- Идиш. «Я тебя люблю».

- Это просто. Их хаб дир либ.

- То же самое, суахили.

- Накупенда!

- Ого! Самоа!

- Оутэ алофа иа оэ!

- Филиппины!

- Махал кита!

- Гаитяне, - вступила в марафон Оля.

- Мвэн рэнмэн оу!

- Казахи?

- Мен сени жакси кёремин…

- Арсений, но откуда…? – Наташа выразила общее удивление и восхищение.

- Ой, девачки, фсёё… - картинно жеманничая, Арсений спародировал гламурную блондинку, - тут капельку, там чуточку. По верхам всё, знаете ли… «То с монголом паабчаюсь, то с румынкой падрууужууу…» То с сенегальцем патрындим за жисть нашу многотрудную… Как негры ж, чесслово…

Спустя некоторое время подруги стали смотреть на коллегу немного с другой стороны. Дело в том, что, в дополнение к дару не знающей преград коммуникации и к дару полиглота, у мужчины обнаружились и другие способности, труднообъяснимые с точки зрения современной науки.

Глава третья, в которой Арсений обнаруживает полезные «способности».

Первую такую способность совершенно случайно обнаружила Зоечка.

Дело в том, что кабинет, в котором располагался Золотой отдел, находился на третьем этаже здания ГорЦвета. Окна в количестве двух были пластиковыми, трехсекционными. Из этих трех секций открывалась лишь одна, средняя, самая узенькая. Боковые не открывались вовсе.

- Вот горе-мастера! – сетовала Оля, всегда стремящаяся обеспечить подчиненным максимальный комфорт для работы. – Чтобы помыть стекла со стороны улицы, надо или вылезти наружу чуть ли не до пояса, как акробатке, рискуя вывалиться, или искусно владеть тяжеленной шваброй, еще и одной рукой… А после мрачной зимы так хочется чистоты, солнца и света… Ладно, что-нибудь придумаю…

Но придумал Арсений. Точнее, и придумал, и сделал собственноручно.

Случилось это так.

Первой на работу обычно приходила Наташа. В тот день она вошла в кабинет, как обычно, без четверти восемь. Каково же было ее удивление, когда она увидела Арсения, вытирающего насухо одну из тех самых злосчастных оконных секций. И эта секция была явно последней. Во все остальные, чистейшие, без единой пылинки, уже заглядывало утреннее солнышко, еще не душное, а мягко-ласкающее.

Странность заключалась в том, что мужчина находился с внешней стороны. Видна была только верхняя его половина, от пояса. Эта половина была одета в неизменный светло-коричневый пиджак, белую рубашку и на этот раз ярко-зеленый галстук.

Вначале Наташа подумала, что Арсений на чем-то там стоит. Она открыла среднюю секцию окна и высунулась наружу.

- Приветик, Арсений!

- Привет, Натусик! Тебя сейчас так красиво освещает солнце! С моего ракурса. Оно подчеркивает нежный цвет твоей кожи. Если бы тут вместо меня был художник Серов, он бы отказался от написания «Девочки с персиками», а создал бы шедевральную «Девочку в окне третьего этажа». С тобой в качестве единственно возможной модели! Ты прекрасна, Натусь!

- Ох, Арсений… - Наташа хотела сказать, что он преувеличивает насчет «девочки», но внезапно увидела, что мужчина просто парит в воздухе, без каких-либо приспособлений, лестниц или подставок, и повторила, но уже с другим чувством: - Ох, Арсений…!

Почувствовав изменение интонации в голосе собеседницы, и посмотрев в направлении ее взгляда, он широко улыбнулся:

- Натуся, не удивляйся! Я всю ночь думал, как бы мне помочь Олечке в исполнении ее желания. А потом просто перестал думать, взял тряпки, ведро воды и просто пришел сюда. И просто помыл эти прекрасные окошки! Надеюсь, внутри стало хоть чуть светлее и веселее?

- Намного! – порывисто воскликнула Наташа, но потом озадаченно добавила: - Арсюш, а ты не упадешь?

Тот как раз закончил с последним окном, отлетел на метр, полюбовался работой, и лишь потом отрицательно мотнул головой.

- Так ты можешь летать?

Арсений пожал плечами и отвел взгляд:

- Нуу… Получается, могу…? Немного… Наверное… - и опустился на землю, рядом с ведром.

Через пять минут он вошел в кабинет. Следом за ним вошли Олечка и Зоечка.

- Девчонки, смотрите, что сделал наш Арсюша, - радостно воскликнула Наташа, указывая на окна.

Оля всплеснула руками:

- Они помыты! Сразу стало светлее! Арсений, ты чудо! – она обняла своего подчиненного, но потом смущенно отпрянула, - прости, я хотела сказать «спасибо»!

- Оля, это самый лучший способ сказать «спасибо» человеку и не только ему! Поверь мне! А еще самый понятный и приятный…

Наташа вопросительно поглядывала на Арсения, гадая, можно ли поделиться тем, что она видела пять минут назад, или это его секрет. Тот поймал ее взгляд и одним махом устранил терзания девушки:

- Милые мои, вот, хотел сделать вам сюрприз, но не учел того, что наша Наташенька приходит на работу слишком рано. Она меня застала за клининговыми операциями пополам с левитациями…

- Ничего не поняла, - удивилась Зоя, и Наташа перевела на более понятный язык:

- Зой, Арсюша мыл окна, летая в воздухе! ЛЕТАЯ, прикинь! Вы же, девчонки, не думали, что он притащил стремянку трехэтажную?

- Постой, как это – «летая»? – переспросила все еще удивленная Зоя. Оля тоже вопросительно уставилась на Наташу.

- Да вот же! Так! Видите? – указала Наташа на Арсения, который в целях рекламной демонстрации своей способности и подтверждения слов коллеги уже пару минут висел примерно в десяти сантиметрах над уровнем пола.

- Олечка! – сказал он, медленно поднимаясь все выше и выше к потолку, - Мне ТАК хотелось тебе помочь! А еще добавить моим девчонкам в рабочие будни ярких цветов! Это желание всегда окрыляет мужчину… Видишь теперь сама?

Как оказалось впоследствии, вымытые Арсением окна действительно показывали вид в особенно ярких, сочных красках. Более того, независимо от погоды, глянув в любое окно, можно было увидеть радугу. И она была не нарисованной на стекле., а ДЕЙСТВИТЕЛЬНО висела над городом. А еще с той поры оконные стекла перестали пачкаться. Даже намеренно измазав стекло, можно было наблюдать, как грязь медленно растворяется… нет, не на поверхности… в самом пейзаже!

Никто из девчонок, конечно, ничего не рассказал окружающим об удивительных способностях Арсения. Ведь он старался для них, и это был только их секрет.

А секретов становилось больше.

Однажды, поздней осенью, когда за окном было хмуро и слякотно, а котельная, как всегда, еще не заработала, женщины Золотого отдела сидели за своими столами и мерзли, кутаясь в наброшенные на плечи теплые платки.

Арсений же сидел, как в любой из дней, в своем идеально отутюженном костюме и белой рубашке. Галстук его менял цвет каждый день, и никогда не повторялся. В этот раз он был… светло-бежевым? Да, светло-бежевым, с капелькой фиолетовости…

Мужчина внезапно отложил ручку и оглядел своих молча работающих коллег. Затем на минуту помрачнел, задумался, прикинул что-то в уме и вдруг начал медленно наливаться еле заметным сиянием. Засветился и он сам, и одежда на нем. Арсений с каждой секундой все больше становился похож на настольную лампу без абажура.

Вначале такие необычные метаморфозы никто из присутствующих не обратил внимания, но когда воздух в кабинете начал стремительно теплеть, женщины удивленно вскинули головы.

Светящийся мягким матовым цветом Арсений виновато улыбался в ответ на изумленные взоры:

- Девчонки, простите... Не мог смотреть на то, как вам неуютно… У меня как раз скопилось немного душевного тепла! Я и… включился…

В другой раз в управлении отключили электричество, и работа везде остановилась. Как нарочно, Оле надо было сдавать какой-то очень срочный цветоотводный отчет!

Она чертыхалась недолго. Арсений взял большую скрепку, разогнул ее и просто воткнул в розетку рядом со своим столом. Второй рукой он взялся за Олин монитор. Тот мигнул пару раз и включился.

Когда отчет был наконец-то сдан, Арсений согрел чайник: отпраздновать событие и просто отдохнуть.

Зоя, допивая чай, со смехом сообщила коллегам:

- Девчонки! Наш Арсений, похоже, не ходил на уроки физики! Прогуливал, да? Он не знает о свойствах электричества!

- Не… - смущенно улыбнулся мужчина, - причина уважительная! Я болел и сидел дома. Все вот пропустил… Кстати, а что это: «елистричество»?

Благодаря необычным способностям Арсения в кабинете Золотого отдела всегда было тепло и душевно, а коллеги могли спокойно рассказать о себе и своих проблемах.

Глава четвертая, в которой мы наконец-то ближе знакомимся с коллегами Арсения.

Вероятно, пришла пора познакомиться с сослуживцами Арсения ближе.

Итак, начнем с начальницы.

Ольга Незабудкина. Женщина заслуженно занимает свой пост руководителя: она старше всех в отделе - ей сорок пять.

Еще она опытнее девчонок в житейском плане: дважды была замужем, и, как любят сейчас шутить, оба раза удачно. От первого брака - сын Никитка, от второго – собака Данька.

Олечка скорее не начальник, а «вторая мама». О подчиненных девчонках она заботится как о родных дочках. Знает все их секреты, интересы и нужды.

Несмотря на руководящий статус, Олечка - миниатюрная хрупкая женщина. Не вызывающе красивая, как например Зоя, но скромно обаятельная. Зеленые, часто грустные, глаза, густые черные брови и такие же черные длинные волосы, спокойный взгляд, полные (но не слишком) губки, круглые румяные щечки… В одежде предпочитает деловой стиль, преимущественно брючные костюмчики, которые ей чертовски идут. Несмотря на строгий внешний вид, всегда «своя в доску». Девчонки слушают Олечку беспрекословно, уважают и пока не подводили начальницу ни разу.

Арсений всегда подчеркивал, что она «старшая по званию», ни разу не спорил с ее позицией, на людях уважал субординацию и называл исключительно «Ольга Александровна». Зато в кабинете иначе, как «Олечка», не называл. Не стеснялся постоянно хвалить внешнюю Олину хрупкость и человечность, и руководящие качества, чем вводил ее в смущенное состояние.

Наташа Колокольчикова: жгучая голубоглазая блондиночка, пухленькая и миловидная. Губки ее, сами по себе полные, будучи подкрашены темно-вишневой помадой, притягивали взгляд любого зрячего мужчины. Наташе уже тридцать три, замужем она до сих пор не была, то ли по причине излишней полноты, то ли в силу высокого интеллекта, и, как следствие, завышенных требований к потенциальным кандидатам.

Наташа знает себе цену, абсолютно не комплексует по поводу излишка веса, что Арсений всячески приветствовал:

- Наташенька, ты дама из разряда «с кем бы я хотел остаться на планете в случае гибели всех людей».

Наташа, несмотря на полноту, обожает вызывающе обтягивающие туалеты, яркий макияж и нахальное общение, чем провоцирует нелюбовь многих более скромных и менее продвинутых ровесниц.

Арсений с Наташей – как закадычные друзья, как брат с сестричкой, пусть и сводной. В обеденный перерыв - обсуждение свежего артхаусного шедевра Дэвида Линча, к вечеру – шутливое жонглирование стихотворными буримэ с последующим всеобщим ржанием:

Н.: - Шла по городу овечка!

А.: - Повстречала человечка!

Н.: - Человечек говорит:

А.: - Ох овечка, нос болит.

Н.: - Говорит тогда овечка:

А.: - Человек, держи-ка свечку!

Н.: - Свечкой я лечила сына!

А.: - Если нету пертуссина!

И, наконец, Зоя Крапивина: самая молоденькая, двадцати трех лет, и самая бесшабашная. Формально Зоечка на момент этой истории была замужем, но ее «муж объелся груш», а конкретнее, был отправлен в пешее эротическое путешествие после обнаружения в собственной Зоечкиной квартире с собственной Зоечкиной подружкой в интимной обстановке.

Конечно, эта измена была величайшим возможным мужским свинством в мире, и одновременно ничем не объяснимым идиотизмом.

Подружка - откровенно некрасивая и глупая, а Зоечка… ммм…

Юная красавица, стройненькая, с плоским животиком, с задорными рыжими кучеряшками и милыми веснушками на щечках, кареглазая, курносенькая. Зоя была мечтой каждого Горцветовского мужчины, от охранника-пенсионера Николая Степановича Бздюкова до Васильковского служебного водителя, красавца Стёпки. Да что там говорить, сам Васильков к Зоечке дышал неровно. На всех собраниях коллектива он обращался исключительно к ней, будто в зале находились только они вдвоем. А уж как он ежегодно целовал ее 8-го марта…!

Что двигало дебилом-мужем, упустившим красавицу и умницу Зоечку, было решительно непонятно.

Зато было вполне объяснимо, почему в сердце девушки залегла неприязнь ко всему мужскому роду.

Поначалу, узнав о пикантной Зоиной ситуации, предложения руки и сердца, а также уверения в верности до гробовой доски, стали поступать в ее адрес непрерывно. Но после первых пяти с позором отвергнутых кандидатов желающие заполучить Зоечку в жены в лобовой кавалерийской атаке сменили тактику на тонкий стэлс. Иногда Зоя со смехом рассказывала своим коллегам по отделу:

- Представляете, сегодня в обед Чертополохов из отдела Триколоров, ну, тот самый, пытался угостить меня в столовке пирогом. Утверждал, что сам пек эту вкуснятину всю ночь и вдохновлялся думами обо мне. «Спэшл фо ю, Зоя». Дурачок, он считает, что я не смогу отличить по внешнему виду пирог собственноручного изготовления от подделки из «Кулинарии», хотя и посыпанному мукой для маскировки. Нужна мне его… «кулинария»!

- Зоечка, не сочти за критику, - сказал Арсений, - но в душе ты и сама понимаешь, что с действительно любимым человеком пирог из «Кулинарии» будет слаще «Тирамису» из французского La Reserve Rimbaud… Другое дело, будь Я девушкой, обладающей хотя бы десятью процентами твоей обаяния и красоты, от «триколорного» Чёрта Плохого я бежала бы с крейсерской скоростью 16 узлов! Хотя, следует отдать ему должное, как партнер в покере он невероятно хорош. Правда, тебе такие достоинства пока ни к чему.

Арсений был единственным в мире мужчиной, принятым Зоей максимально доброжелательно. В его витиеватых комплиментах не было слащавости и явного намека на предполагаемый интим. Если Арсений говорил, что готов вечно слушать красивый Зоин голос, то это не была метафора и не пошлая красивость. Зоя действительно обладала глубоким, бархатным голоском, пела невероятно тепло, проникновенно, как-то по-родному, и Арсений слушал ее напевы с неподдельным вниманием и неизменным восторгом.

Каждая из работниц Золотого отдела была хороша по-своему. Арсений находил подход к каждой, он и не мог в силу своей открытости, позитивности и искреннего внимания к собеседнику не понравиться.

Немудрено, что и хрупкая Олечка, и полненькая Наташенька, и стройная Зоечка в Арсения влюбились до того, что признались ему в своей любви.

Глава пятая, в которой Арсению признаются в любви.

Первой в своей любви Арсению призналась Наташа.

Это случилось в один из обычных будних дней, за полчаса до завершения работы.

Оля в тот день отпросилась на часок пораньше к Никитке на родительское собрание, Зоя уехала в «ГорВоду» с письменной претензией о несоблюдении ГОСТов на цвета морской волны, без намерения возвратиться на работу.

Арсений с Наташей остались в кабинете наедине.

Каждый из них занимался рабочими делами, попутно перебрасываясь шуточками. Наташа сказала, что представляется мужчинам как «женщина по ТУ 120-80-120», где под первой цифрой подразумевает IQ, под второй – год ее рождения, под третьей – «общая площадь моей трехкомнатной жилплощади».

- Хотя то, что думают мужчины обычно, тоже примерно правильно… - добавила она и внезапно густо покраснела, поняв, ЧТО именно она сказала.

Любой другой мужчина в этой ситуации растерялся бы и замкнулся, не зная, как реагировать, что создало бы еще большее напряжение, или выдал бы банальную пошлость, но только не Арсений!

Он внимательно посмотрел в залитое румянцем лицо женщины и сказал:

- Наташенька, знаешь, что украшает прекрасную во всех отношениях даму, когда кажется: ничто не сделает ее еще прекраснее? - не дожидаясь ответа, он сообщил: - Такой вот румянец! Он невероятно привлекательный. Настолько естественный, настолько искренний и невинный, что, кажется, будто собеседница никогда не сможет быть ближе, чем в этот момент.

Наташа тихо рассмеялась, напряжение спало, румянец отхлынул от лица, зато в душе ее стало невероятно тепло. Ощущение, что Арсений – долгожданный родной человек, появившееся давно, сейчас просто переполняло девушку.

Наташа опустила глаза и сказала сдавленным голосом:

- Я никак не могу понять, как можно быть таким привлекательным! Я ищу в тебе изъяны и никак не могу их найти! И еще, Арсюш… Ты же не сможешь принадлежать единственной женщине! Любая твоя избранница будет ревновать тебя к тем, кого ты так бескорыстно одариваешь своими «честными» похвалами и любезностями. Но, знаешь, я почему-то совсем не ревную…

Она осеклась. Из смысла ее слов выходило, что ревновать Арсения должна именно она, потому что… потому что… она любит его?

Мужчина молча и внимательно смотрел на нее, ожидая продолжения.

- Арсений… Я хотела сказать… Я хотела… - казалось, она впервые не может связать двух слов, - …ты такой замечательный… И мне безумно хорошо быть рядом с тобой… И мне кажется… Кажется… Я…

- …любишь меня, - пришел мужчина на помощь. Он улыбнулся. Но это не была его обычная, широкая, радостная улыбка. Он выглядел скорее растерянным и печальным.

- Тебя это смущает? - заволновалась Наташа. – Я тебе не нравлюсь?

- Что ты, Наташенька, - Арсений опустил глаза, - о любви такой женщины, как ты, можно только мечтать! Уверен, на моем месте любой мужчина был бы счастлив…

- Но…? Ты ведь сейчас скажешь «но», правда?

- Надо бы сказать… Но я не скажу «Но»… Ты так мило покраснела… Так много сказала всего в нескольких словах… Я просто не имею права говорить сейчас «но» и любые другие предлоги и междометия. Единственное, что я скажу: «Я невероятно, фантастически, нереально счастлив!».

- Тогда… - Наташа встала и торжественно подошла к столу Арсения. Она даже не покраснела, хотя раньше непременно жутко застеснялась бы.

Арсений тоже встал. Они стояли и смотрели друг на друга. Потом Наташа наклонилась через стол, разделяющий их, закрыла глаза и поцеловала Арсения. Своими вишневыми пухлыми губками. Они даже не касались друг друга руками. Только губы! И слаще поцелуя Наташа еще не испытывала. Губы Арсения были мягкими и очень нежными. Он лишь легко коснулся ее, а в ее волосах уже заплясал легкий, ароматно пахнущий ветер. Наташа вдруг ясно ощутила, как летит над желто-зеленым солнечным лугом… Над ней белые пушистые облачка, похожие на маленькие кусочки ваты, внизу – огромное колышущееся море, наполненное разнообразными цветами, от яркокричаще-красных до почти невидимых беленьких…

Арсений отстранился и ощущение, нет, не прошло… ушло вглубь, в копилочку души…

- Милая, настанет день, - сказал он, - и ты многое поймешь.

- Ты меня совсем не любишь? – Наташа встревожено вглядывалась в зеленые глаза любимого.

- Что ты, Наташа!? Конечно же, люблю. Ты уникальная женщина и очень-очень славная. Мне очень хочется сделать тебя счастливой. Ты заслуживаешь этого!

- Мы будем вместе?

- Мы уже вместе… - Арсений отвел взгляд.

Он в тот вечер проводил Наташу домой, но на предложение зайти в гости ответил отказом. Не объясняя причин…

Второе любовное признание случилось спустя два дня, в подвале ГорЦвета, где располагался архив организации.

- Арсений Андреевич, мне потребуется ваша помощь, - сказала перед обедом Ольга. Она обычно полушутя называла своего подчиненного по имени-отчеству, когда надо было решить что-то важное по работе.

- Всегда готов, Ольга Александровна!

- Ну, раз готов, «пионэр», пойдем в архив, мне нужны кое-какие отчеты за последние пять лет. Поможешь достать – не мне же скакать по полкам под потолком!

В холодном и пыльном архиве, когда Арсений достал с одной из верхних полок последний необходимый том и мягко приземлился на пол, Оля вдруг решительно шагнула к нему и обняла, прижавшись щекой к его груди.

- Я люблю тебя… Дорогой, дорогой мой… как же я люблю тебя! Я ждала тебя всю свою жизнь… Именно тебя: такого замечательного, такого веселого, доброго, красивого…

Арсений отстранил Олю, но лишь для того, чтобы опуститься перед ней на одно колено. Теперь их лица были почти на одном уровне, просто женщина смотрела чуть-чуть сверху вниз.

- Я тебя удивила? Хоть немного? Неужели ты уже знал? Как знаешь всё на свете? – Олечка улыбалась, всматриваясь в ясные голубые глаза Арсения.

- Олечка… Прости меня, пожалуйста, но твое счастье было видно даже невооруженным глазом. Я ждал, когда ты скажешь мне эти сладкие слова…

- Значит, мое чувство взаимно? И ты тоже меня любишь?

- Олечка, моя любовь к тебе огромна. Ты и сама прекрасно это знаешь. Смотри…

Арсений притянул женские губы к своим. Поцелуй их был долгим. С учетом двух предыдущих браков Олин опыт в этой сфере был достаточно обширным, но этот поцелуй был особенным. Оля всего на секунду прикрыла глаза, а ей уже показалось, что она плывет в бушующих волнах океана, только огромные волны не бьют ее, как делают это обыкновенно, а осторожно играют, то чуть подбрасывая, то аккуратно принимая обратно в свое текучее лоно. От полета над темными водными глубинами и падения захватывало дух.

- Я так люблю тебя! Так люблю! - сказала женщина, отстраняясь и не сводя вожделенного взгляда с Арсения, - Нам будет хорошо вместе, я обещаю! Я буду самой лучшей женой, честно! Я…! Я…!

- Милая, я не сомневаюсь, - мягко прервал ее подчиненный. - Рядом с тобой всегда будет спокойно и солнечно!

- Ты как всегда прав… Солнечно… И я буду очень счастлива. И поэтому сделаю счастливым тебя.

- Солнышко, однажды ты узнаешь обо мне больше. Но то, что я уже счастлив – тебе известно и сейчас, верно?

Прошел еще день. Поздним вечером, уже после рабочего дня, Арсений сидел в своей крохотной служебной квартирке, и смотрел на улицу.

Начинало смеркаться. Прохожих почти не было.

Но вот промелькнул до боли знакомый силуэт, который стремительно вошел в его подъезд. Через минуту в дверь квартиры настойчиво затрезвонили.

На пороге стояла Зоя. Арсений открыл было рот, но девушка бесцеремонно подтолкнула его, освобождая дорогу в квартиру, и прошла в единственную комнату.

- Я не привыкла тянуть, ходить вокруг да около, - Зоя явно нервничала, голос ее был напряжен, - я люблю тебя, и пришла сама, первая. Сочти меня за легкомысленную женщину, я не возражаю. Главное – сделать первый шаг. Потом мы будем вспоминать этот вечер со смехом, и рассказывать о нем своим внукам. Кстати, о внуках…

Она огляделась, нашла глазами диван и устремилась к нему.

- Так, ты его сейчас же разбери и заправь красивым постельным бельем. А я сейчас…

Зоя, не глядя на молча стоящего рядом озадаченного Арсения, принялась расстегивать пуговицы легкого цветастого сарафана.

- Подскажи, где у тебя ванная комната? – сарафан упал на пол, сгустившиеся вечерние сумерки наполнились белым и розовым.

Арсений шагнул к девушке и крепко прижал ее к себе.

- Постой, еще рано… - она попыталась освободиться. Но мужские объятия были крепкие, и она никак не могла выскользнуть из них. Тогда Зоя замерла. Расслабилась. Прильнула сама к Арсению, - хорошо, как скажешь. Ты, кстати, прав. Вам, мужчинам, надо время на подготовку. Предварительные ласки там… все такое… Наверное, просто ты очень сильно меня хочешь. Понимаю…

- В этом мире еще не придумано прибора, который смог бы измерить силу, с которой я тебя хочу, милая. – он чуть отстранил ее от себя, не выпуская из крепких объятий, и взглянул в глаза. Его кареглазый ласковый взор был наполнен нежностью и грустью. – Я знаю, что ты нервничаешь. Знаю, что ты долго думала, прежде чем направилась ко мне. Знаю, что ты ужасно смущаешься, и считаешь себя дурой…

- Откуда ты…?

- Я знаю даже то, что ты попросила у Лопуховой из отдела кадров посмотреть личные дела, а когда та разговаривала по телефону с сыном, тайком достала мое личное дело. Ты даже не стала записывать мой домашний адрес, а просто запомнила его. Навсегда.

- Откуда…? - Зоя попыталась освободиться, но Арсений не разжимал объятий. Это не были объятия любовной страсти, это были объятия помощи и понимания.

- Просто лично я сделал бы именно так. Еще и зная Лопухову и ее заботу о сыне до полного отключения внимания… - Арсений пожал плечами и улыбнулся. – Знаешь, сегодня ты позволила мне увидеть одну из самых прекрасных картин на свете! Но иногда такую красоту надо все же спрятать от мужских глаз… Нельзя лопать мед ложками, без чая и бутербродов. Кстати…

Он выпустил покрасневшую Зою из объятий, помог ей одеться и пошел на кухню ставить чайник.

- Ты меня не хочешь. – Зоя тоже вышла на кухню. – Ты слишком благороден.

- Если бы ты смогла почувствовать, как я хочу тебя, ты просто не смогла бы выдержать этого чувства и потеряла сознание. Я и сам держусь из последних сил, - Арсений снова улыбнулся. – Но…! Я не хочу – ТАК! Вот ТАК с тобой – преступление. Всё равно, что подняться на гору на вертолете, сразу на вершину. И пытаться понять: в чем же кайф скалолазания? Вроде бы результат достигнут, но удовольствия от восхождения не получено. Удовольствия от трудностей, от риска, от замираний сердца. Счастье, полученное даром – неполноценно. Всегда надо оплатить его частицей души.

Зоечка вдруг заплакала.

Арсений снова привлек ее к себе. Прижал Зоину голову к плечу.

- Я дура, да? Дура? - она всхлипывала совсем по-детски. Сама ответила: - Дууура…

- Конечно же дура, - не отрицал Арсений, но добавил: - как всякая влюбленная женщина, как всякий влюбленный человек. Человек и Человек влюбленный – два различных биологических вида. Для Человека ты – дура. Для меня – никогда!

- Ты прекрасен, любовь моя, так прекрасен! - он уже не плакала, а улыбалась, - быть рядом с тобой – счастье! Даже если чувство не взаимно.

- А вот в этом ты не права. Я люблю тебя всем сердцем, всей душой. И твоим внукам будет еще, о чем послушать долгими зимними вечерами.

Арсений проводил Зою до ее дома, даже поднялся к ее квартире. Перед расставанием он поцеловал свою ночную гостью. О, это был жаркий поцелуй! В нем была еле сдерживаемая страсть, вожделение, желание обладать. Зоечка прикрыла глаза и отдалась чувственным и жарким мужским губам. Ей казалось, что она падает в пучину Солнца, протуберанцы обжигают ее, но боли не причиняют, лишь дразнят, распаляют страсть. Солнечная глубина темно-желтая, манит в себя и лишает разума, заменяя его любовью ко всему пространству.

Когда Арсений вернулся в тот вечер в свою темную квартирку, вначале он не стал зажигать света. Подошел в темноте к зеркалу. Долго смотрел на свое еле видимое отражение. Затем отражение комнаты за спиной сменилось рабочим кабинетом, в котором стояла радостная Наташа. Кабинет сменился архивом со счастливой Олечкой. Это изображение тоже исчезло, в зеркале появилась полуобнаженная Зоя.

Арсений вздохнул и отошел от зеркала. Включил свет. Достал со шкафа несколько листов бумаги и положил их на письменный стол. Сел на стул с одной качающейся ножкой, достал ручку. Снова вздохнул и принялся писать своим мелким каллиграфическим почерком.

Пришла пора прощаться.

Глава шестая, в которой Арсений прощается.

День прощания начался как любой другой рабочий день.

Хотя нет, не совсем.

Наташа, ранняя пташка, как оказалось, в этот раз появилась на работе не первой. Когда она вошла в кабинет, у окна уже стоял Арсений. Он обернулся не сразу, и Наташа подошла к нему сама.

- Доброе утро, Арсюша!

- Доброе утро, колокольчик, - он повернулся и обнял женщину. Та счастливо засмеялась. Но затем смолкла, потому что увидела на лице Арсения печаль. Наверное, впервые она видела его таким подавленным.

- Что случилось, милый?

- Прости, колокольчик, не сейчас.

Он направился к двери, которая как по волшебству, открылась, впуская Олю.

- Доброе утро, незабудка! – к удивлению Наташи, Арсений обнял начальницу. Та нежно прижалась к мужчине.

- Олечка, что это значит? – в голосе Наташи прозвучала зарождающая ревность.

- Колокольчик, не волнуйся, милая, присядь, пожалуйста, я сейчас все объясню. Незабудка, ты тоже присядь, я должен вам всем что-то сказать. Секундочку… Один…Два… Три…!

В дверь вошла Зоечка.

- Вот теперь все в сборе! – Арсений встретил Зою у двери, закрыл ее на замок, а затем не менее нежно обнял и ее. Взял под локоток и проводил к рабочему месту: - Крапивка моя, присядь, пожалуйста. Сегодня утреннее совещание проведет Арсений Андреевич!

Он рассмеялся, но в неизменно веселом, оптимистичном голосе его было столько грусти, что Зоя удивленно, но беспрекословно подчинилась.

Арсений вышел на средину. Молча постоял, что-то обдумывая. Каждая из женщин смотрела вопросительно, как на стоящего мужчину, так и на подруг.

- Милые, милые мои! – начал Арсений. – Я знаю, что вы сейчас думаете. «Обманщик! Целовался, говорил о любви, а сам…» Родные, Олечка, Наташа, Зоенька… Я не хочу оправдываться, ведь вы, наверное, правы… Но выслушайте «последнее слово» подсудимого, возможно, вы поймете меня, как я и говорил…

Женщины снова переглянулись, но промолчали.

- Я люблю каждую из вас. И каждую – беззаветно и от всей души. Вы разные, очень разные, но в вас есть одно общее качество: каждая из вас – добрый, по-настоящему хороший человек. Я влюблен в Олечкину хрупкость, особенно душевную. В Наташину интеллигентность, в ее ум. В Зоечкину бесшабашность, дерзость. Я знаю: каждая из вас сделает все на свете, чтобы ее избранник был счастлив.

Поверьте, моей любви хватит на всех. Я и есть любовь!

Но… в чужой монастырь со своим уставом не ходят: так говорите вы! И я уважаю ваши правила, в том числе нравственные, моральные, этические. Вы установили их, следуете им, и я с покорностью им подчиняюсь.

Вы говорите: любить, любить по-настоящему, можно лишь одну женщину, единственную. Другие будут злиться, ревновать. Будут несчастны. Для меня больнее всего… Я так не умею… И не хочу… Но и выбрать единственную просто не могу, каждая из вас – часть моего сердца.

Арсений опустил глаза и снова подошел к окну. Над крышами домов, как обычно, висела радуга, а сами двух- и трехэтажные домики были такими красочными и такими уютными… Весь мир сейчас был красивым и уютным. В нем так хотелось жить. Быть счастливым. Смотреть на счастье близких и не очень близких…

- Мои милые, я ухожу! Не надо удивляться и возражать, я все продумал. Это – единственно верное решение. Для меня. Для вас. Никто из вас не будет обиженной на других. А счастье… Счастье у вас еще будет. Я не был бы собой, если бы соврал вам, правда? Прощайте! Люблю вас!

Никто не успел сказать ни слова…

Арсений бесшумно вспыхнул, и эта невыносимо яркая вспышка заставила женщин зажмуриться, а когда они открыли глаза, в кабинете, кроме них, никого не было.

Эпилог без Арсения, но в котором все находят счастье.

Все трое плакали, не стесняясь друг друга. Потом молчали, глядя на радугу в окне. Потом Зоя снова заплакала, и Наташа с Олей присоединились…

Об Арсении в ГорЦвете забыли быстро.

Вдруг обнаружился приказ об увольнении Семицветова Арсения Андреевича, (нечитаемо) года рождения, национальность (нечитаемо), по собственному желанию, с (нечитаемо).

Оля даже держала приказ в руках: бумага как бумага…, и даже резолюция Василькова на нем была: «В личное дело». Правда, личного дела в отделе кадров уже не нашлось, а Лопухова переспросила у Оли:

- Семицветов? Толстый такой? Лет за пятьдесят? Нет? Молодой, красивый? Да ты что??? Нееет… Если бы молодой-красивый – я бы запомнила…

Да и сам приказ, как утверждала потом Оля, растворился на столе кадровички.

Весь день исчезновения Арсения девчонки проплакали.

А когда вернулись домой, у каждой на столике в прихожей лежал листок бумаги, исписанный знакомым мелким каллиграфическим почерком. На следующий день, не сговариваясь, женщины принесли прощальные письма Арсения на работу.

Зачитывали вслух. Плакали и смеялись одновременно. Но, зная Арсения и его странности, ничему не удивились.

Вот эти письма.

«Олечка, любимая! Третьего ноября тебя вызовут в областное ЦветоУправление на совещание. Начало в 15:00, но ты должна приехать к 14:35. Это важно! Но ты не забудешь, моя умничка, я уверен. На третьем этаже остановись у окна с гортензией. Не забудь снять пальто в гардеробе, это очень важно. В коридоре мимо тебя пройдет мужчина в темно-синем костюме. Его зовут Сергей. Олечка, он - твое Счастье. Сергей обратится к тебе сам, просто не отказывайся от свидания. Никитку он полюбит всем сердцем, почти так же, как люблю его я. И тебя он тоже полюбит. Не как я, конечно, но очень сильно. Поначалу будут ссоры, и ты в какой-то момент даже захочешь расстаться. Потерпи. Помни главное: Сергей не подлец. А за твоей мамой он будет ухаживать как за своей.

Не поминай лихом, незабудка.

Люблю».

«Зоечка, любовь моя! Тебе придется подождать счастья дольше твоих подруг. Но ОН того стоит! Итак: 8 июля следующего года. Париж. Даже не спрашивай, как ты там оказалась. Просто поверь – ты там. Более того, ты на Эйфелевой башне. Да, да! Как ты и мечтала… Время – 22:13. Вы с подругой любуетесь городом. От тебя требуется только одно – отослать подругу, иначе ничего не случится. Недалеко продают кофе, это возможность! Семен подойдет к тебе сам, он очень нерешительный, но дай ему шанс – он заговорит первым. Я бы точно заговорил. Ты будешь особенно красива в тот вечер. Еще бы! Это день твоего Счастья. Постарайся Семена не подкалывать. Хотя… Чуть-чуть можно… Он любит почти все, что нравится тебе, ты еще удивишься, насколько у вас много общего. Почти как у меня с тобой… Первой у тебя будет девочка, а вот мальчика ты назовешь в честь меня. И, кстати, инициатором будешь не ты, а Сёмка. Совпадение? Скорее Судьба!

Он никогда тебя не предаст. Как и я.

Я очень за тебя рад, крапивка.

Люблю».

«Любимая моя Наташенька! Твое Счастье ходит рядом с тобой, просто вы не можете состыковаться. Но я помогу, милая. Через неделю, в следующий вторник, выйди на работу на тридцать пять минут позже. Олечка, ты ведь не против? Наташа, иди на работу не как обычно, а по Розовой улице, ты же знаешь ее: из подъезда, налево, и направо. Возле дома №32 ты встретишься с идущим навстречу парнем. Это Колька – он твое Счастье, поверь мне. Тебе надо будет просто его окликнуть. Скажи, что обозналась, остальное произойдет само собой. Не смотри на его внешность, во-первых, он невероятно умен и талантлив, ты с ним скучать никогда не будешь, а во-вторых, внешность иногда от счастья меняется, не пройдет и двух лет, и женщины будут засматриваться на него. Кстати, ты тоже изменишься, что делает меня грустным. Эх, где будут твои 120-80-120? Я их так люблю! Обязательно навестите Колиного двоюродного дядю, он замечательный, да и последствия визита будут для вашей семьи чрезвычайно полезными.

Заранее рад за тебя, колокольчик!

Надеюсь, и ты, и Оля с Зоей будут счастливы.

Я тебя очень люблю».

***

Сейчас женщины Золотого отдела в ГорЦвете не работают.

У каждой из них - своя жизнь, свои заботы и хлопоты.

Каждая поступила точно по инструкции всезнающего Арсения. И каждая теперь счастлива.

Они до сих пор лучшие подруги, хотя такие разные. Видятся не так часто, как хочется, но один день в году Оля, Зоя и Наташа откладывают любые, даже самые неотложные дела, и обязательно проводят его вместе.

День, когда они видели Арсения в последний раз…