Анна и паровоз

Глава 1

Все счастливые люди похожи друг на друга. А несчастливые?

- Да что ж ты за человек такой! – кричала Анна. – Не ходи за мной! Не звони! Не пиши! Не люблю тебя!

Игорь на глазах увядал, как и те цветы, что он сжимал в руке. Вот-вот начнут осыпаться лепестки – упадут под ноги, надеясь на прикосновение. Если и не пожалеешь, не поднимешь, то хотя бы наступишь. Хотя бы случайно…

- Игорёк, уходи, - попросила Анна. – Ты мне не нужен.

Опавшие лепестки рассыпались прахом – будто и не были никогда частью прекрасных роз. Всё, что осталось – шипы в руках Игоря. Усохшие стебли змеями-лианами обвили запястья, поползли выше, и шипы растут прямо в кожу, жаля, раня, причиняя боль. Не было никогда никакого букета – была только боль, принесённая в этих окровавленных ладонях. Она только и осталась.

- Ну, прости, - прошептала Анна. – Я, правда, тебя не люблю.

- А что ты любишь? – поднял глаза с непонятной надеждой Игорь. – Пирожные – любишь? Торты, там…

Светло-русые прямые волосы на голове Игоря стали завиваться в причудливые локоны, которые начали масляно отблескивать, потом покрылись белой пушистой пеной со сладковатым запахом, которая вскоре обратилась взбитыми сливками и заварным кремом. На затылке выросла искусно выполненная кремовая же клубничка...

Анна, не дожидаясь завершения обращения, захлопнула дверь.

- Уходи! – закричала она. – Я – человек! Я хочу быть человеком! Не нужны мне цветы и торты. И ты не нужен! Я счастлива! Понимаешь? Счастлива!

Подъездная кошка заметила на площадке второго этажа причудливый торт в человеческий рост. Заинтересованно подошла, придирчиво обнюхала, задумчиво лизнула.

Кондитерский шедевр вздрогнул, мгновенно засох, стал ниже, потемнел.

Кошка настороженно следила за преображением торта. Когда недавнее лакомство приобрело очертания собачьего тела, возмущенно фыркнула и, не спеша, удалилась вниз по лестнице. Видали мы таких!

Очаровательная дворняга подняла к потолку грустные глаза и завыла – тоскливо и жалко.

Сидя на кухне в своей квартире, Анна услышала этот крик души – и поспешила закрыть ладонями уши.

- Не хочу тебя слышать! – закричала она. – И видеть не хочу! Не хочу!!!

Вой смолк.

Аня заплакала. Тяжёлое это бремя – быть человеком. Может, ну его, такое счастье?

Представила, как радостно виляет хвостом и преданно смотрит в глаза незнакомая собака, как приносит по утрам тапки, как бестолково тыкается тёплым влажным носом в протянутые ладони, как путается под ногами, мешая собираться на работу, как звонко лает, встречая…

- Фу! – скомандовала сама себе. – Хватит! Завтра тебе, девушка, на работу, а ты глупостями голову забиваешь.

В окно кухни заглянула любопытная сверх меры луна. На какое-то мгновение Анне показалось, что тёмные пятна на жёлтом кругляше небесного тела складываются в знакомые черты…

Девушка поспешно задёрнула шторы.

Луна обиженно погасла.

***

Помимо всего прочего, у Игорька был ещё один существенный недостаток – он работал с Анной в одной конторе. Бросать хорошую должность только из-за того, что рядом находится пылкий воздыхатель, было глупо. Приходилось терпеть.

Кстати, в рабочее время Игорь был очень даже ничего. Похож на человека, и ничего кроме.

- Я тебе скажу, почему, - объясняла старшая подружка Лера. – Просто здесь он счастлив. Счастлив быть просто рядом с тобой, видеть тебя, слышать твой голос…

- Ты-то откуда знаешь? – подозрительно посмотрела на подругу Аня.

- Так видно же! – улыбнулась Лера. – Он, когда с тобой здоровается утром, прямо красавчик! На моего похож. Я бы и влюбилась в твоего Игорька, если б у меня уже не было своего такого же.

- Никакой он не мой! – вспыхнула Аня. – Но если он такой счастливый, то чего ему не хватает? Как рабочий день закончился – начинается!

Валерия Степановна внимательнейшим образом осмотрела подругу. Даже лба коснулась холодными пальцами.

- Как ты похожа на меня, красавица, - констатировала она после недолгой паузы. – Я тоже когда-то удивлялась – и чего им не хватает? И была вполне счастлива.

- А сейчас? – спросила Анна. – Сейчас ты счастлива?

- Вполне, - довольно улыбнулась Лера. – Не так, как ты, конечно, но ведь все счастливые люди похожи друг на друга. Вне зависимости от качества счастья, - добавила она уверенно.

Причин для подобной уверенности у Леры было предостаточно. Но основной было то, что работала она, как и Аня, в МЧС - Министерстве Человеческого Счастья. А контора их относилась непосредственно к ВИЧ – Всероссийскому Институту Человека, и разрабатывала УТЕС - Универсальную Теорию Счастья.

А кому, как ни сотрудникам ВИЧ МЧС знать, что все счастливые люди похожи друг на друга? Работникам института даже униформу не выдавали – чтобы хоть как-то различать.

- Доброе утро, Аня!

- Здравствуй, Игорь.

И как будто ничего не было вчера. Не было цветов, торта, собачьего воя, луны за окном…

"А ведь он и впрямь сейчас счастлив! – удивилась Анна. – Так чего же ему не хватает?"

- Ты просила подготовить иллюстрации, - напомнил Игорь и положил на стол папку на тесёмочках. Планшеты-компьютеры, несомненно, удобнее, но некоторые сотрудники предпочитали работать по-старинке. – Обобщенный портрет счастливого человека. Я тут покумекал и вот набросал… Это только эскизы, но, думаю, они тебя заинтересуют.

Завязанные на бантик тесёмки легко поддались. Игорь осторожно открыл папку.

Аня ахнула.

- Ты с ума сошёл? – пошептала она, разглядывая изображения обнажённых мужчины и женщины. Или, скорее, юноши и девушки.

- А что не так? – удивился Игорь.

- Это же… - Аня задыхалась от возмущения. - Это же я и ты!

Игорь присмотрелся к собственному творению.

- Да ничего подобного! – заявил он. – Я сначала на компьютере обобщал – там около сотни тысяч изображений! Надо было только вычленить общие черты, соединить воедино, пропустить через стандартный фильтр "гармонии изображения человеческого тела"… А потом я просто срисовал – нас так учили. Чтобы убрать излишнюю "механичность" изображения. Да вот сама посмотри!

Игорь протянул Анне "механические" изображения, распечатанные на принтере.

Девушка всмотрелась в рисунок. Сравнила с "рукоделием" Игоря. Бесстыдное совершенство тел, идеальная красота лиц, не ведающих смущения, излишне раскрепощенные позы…

Нет, это точно не Игорек. Да и девушка не очень-то похожа на Аню. И что ей померещилось?

- Только знаешь, - проронил Игорь, собирая в папку свои эскизы и компьютерные рисунки. – Такое чувство, что они мёртвые.

- То есть? – удивилась Аня.

- Ну, не живые какие-то, - пожал плечами художник. – Неизменные. Я пробовал изобразить их в динамике - и сам, и на компьютере. Они не двигаются.

- То есть? – повторила Анна.

- То есть, вообще не двигаются. Осталось только трупные пятна дорисовать – и картинка будет полна. Я, конечно, ещё поработаю над этим…

- Оставь мне эскизы, - попросила девушка. – Я ещё посмотрю.

Игорь только пожал плечами и оставил папку на столе.

- Хорошего дня, Аня.

- А? Да. И тебе.

На миг ей померещились розы, впившиеся Игорьку в руки. Но стоило Анне встретиться с парнем глазами, он улыбнулся, и иллюзорные цветы-хищники пропали. Наверное, показалось.

***

На этот раз был розовый куст у подъезда. Самый настоящий. И угадать в нём Игорька было бы невозможно, если бы он не засох, стоило Анне пройти мимо.

- Игорь, будь человеком, - попросила девушка, обернувшись. – Пожалуйста.

***

Директор Института человеческого счастья Феликс Эдуардович Хапов дал слово старательно тянувшему руку Игорю.

- Вы хотите что-то добавить? – спросил директор.

- Нет, что вы, всё сказанное правильно, - улыбнулся Игорь. – Если бы не одно "но". Я долго думал… Не смейтесь! Мне кажется, я нашёл прореху в основной формуле.

- "Все счастливые люди похожи друг на друга", - процитировал Феликс Эдуардович первейшую аксиому науки о счастье. – И что же в ней не так?

- Вы можете назвать это софистикой и игрой словами, но… - Игорь замялся, заметив множество устремленных на него взглядов сотрудников Института. – Попробую объяснить. Все счастливые люди похожи друг на друга? Но ведь из этого следует, что каждый счастливый человек похож на любого другого счастливого человека?

- Мне нечего возразить, – кивнул Феликс Эдуардович. – Коллеги?

Ни у кого из присутствующих на собрании трудового коллектива возражений не нашлось, и Игорь продолжил развивать мысль.

- Но ведь тогда выходит, что каждый счастливый человек похож на счастливого человека! Верно? Всего лишь похож! Понимаете? Не счастлив по-настоящему, а лишь похож на счастливого человека! Эдакий статичный образ, закреплённый на уровне аксиом и прочих формул. Нет динамики. Ты похож на счастливого человека? Значит, счастлив. Нет необходимости к чему-то стремиться, нет движения, только равновесие. Состояние покоя…

Феликс Эдуардович Хапов поднялся из кресла.

- Так, молодой человек! – сурово произнёс директор. – Меня не могут не радовать дельные предложения сотрудников вверенного мне Института. Но ваши измышления подрывают… Даже не могу подобрать достойных слов! Не забыли ли вы, Игорь, не помню, как вас по отчеству, что счастье должно быть постоянным? А постоянство возможно лишь в состоянии покоя, потому как динамичная система не позволяет добиваться постоянства! Или я не прав?

Кто-то из сотрудников одобрительно захлопал в ладоши, кто-то, неодобрительно поглядывая на Игорька, злорадно зашептался.

- Следуя вашей логике, уважаемый Феликс Эдуардович, самые счастливые люди – памятники! – воскликнул Игорь.

- Ересь! – закричал Хапов. – Вы ещё про трупы свои скажите! Мне известны ваши подлые инсинуации, подрывающие основы учения о человеческом счастье! Закрадывается ощущение, молодой человек, что вы нарочно внедрились к нам в Институт с некой деструктивной целью! Не позволю!!! Не допущу!!!

Директор на глазах принимал самый несчастный вид – зеленел лицом, покрывался ядовитыми шипами и издавал отпугивающий потенциального врага запах. Через какое-то время недейственное в сложившихся обстоятельствах позеленение внезапно прекратилось, и директор начал мимикрировать. Исчез запах, а вслед за запахом исчез из виду и сам Феликс Эдуардович, растворившись на фоне окружающей обстановки.

- Наше дальнейшее сотрудничество видится мне делом абсолютно бесперспективным, - счастливо заявил директор, вновь возникая перед растерянными происходящим сотрудниками. – Мне сдается, что лучшим вариантом разрешения сложившейся ситуации будет написание вами заявления об уходе по собственному желанию! Будьте счастливы на своём новом поприще, милейший Игорь Всеволодович, куда бы вас не забросила судьба! Будем счастливы, коллеги! – завершил свою тираду Феликс Эдуардович.

- Будем счастливы! – поддержали руководителя коллеги.

- Да чтоб вы были счастливы! – бросил Игорь, покидая кабинет заседаний.

Анне показалось, что Игорь выругался. А ещё – он был сейчас так похож на них, на всех собравшихся. Неужели, увольнение из Института для него – счастье? Он что – ненормальный?

На столе Игорь оставил стопку бумаг. Обобщенные изображения Человека Счастливого. Перечеркнутая Основная Формула и те самые "измышления", которые молодой художник недавно озвучил. И ещё – заявление об уходе, датированное вчерашним числом.

"Прошу уволить меня по собственному желанию. Не хочу быть счастливым!"

Дата. Подпись.

Прочитав заявление бывшего теперь уже сотрудника, директор окончательно стал похож на себя обычного. И на всех своих подчиненных. И на всех счастливых людей.

"Стал похож на счастливого человека", - подумала Аня и прислушалась к себе. Спокойствие. Умиротворение.

"Вот всё и разрешилось само собой. Нет больше этого несносного воздыхателя с его вечными глупостями. Хорошо-то как!"

***

По дороге домой Анна зашла в магазин и купила растительного масла. Сама не знала зачем. Вдруг захочется чего-нибудь поджарить? Фигура фигурой, но иногда можно себя побаловать.

А у самого подъезда обнаружились взявшиеся неведомо откуда трамвайные рельсы.

- Что за ерунда! – возмутилась девушка.

Кто-то рядом с Анной споткнулся, и, пытаясь удержать равновесие, ухватился за первое, что попалось под руку. За пакет, в котором девушка несла бутылку с маслом.

- Простите! – извинился незнакомец.

- Ничего-ничего! – поспешила успокоить его Анна.

- Хорошо, что трамваи давно уже не ходят!

- Да, действительно…

И в это время они увидели приближающийся трамвай. Самый настоящий трамвай, из тех, которые давно уже не ходят.

Из надорванного пакета выскользнула бутылка масла и упала на рельсы.

С растерянным вскриком "о, черт!" трамвай поскользнулся и нелепо завалился набок.

- А, так это за вами, - пробормотал незнакомец, спеша удалиться. – Осторожнее надо с поклонниками, девушка!

- Да-да, конечно, - ответила Аня, наблюдая, как трамвай постепенно превращается в Игоря – совершенно счастливого и улыбающегося своей трамвайной улыбкой.

- Привет! – прогрохотал Игорь-трамвай, поднимаясь на колеса, на которые успели намотаться залитые маслом рельсы. – А я вот тебя жду! А ты вот какая…

- А я не такая! – поспешила возразить Аня, но не к месту вспомнила присказку: "Я жду трамвая". – Какая – такая?

- Не похожая на других, - искренне ответил Игорек. – Вообще не похожая!

Аня бросилась домой. И первым делом – к зеркалу.

- Да нет… Такая же как все! Обычная. Счастливая… Да что он выдумывает?! Вот дурак!

Под окном радостно громыхал, разъезжая по кругу, совершенно невозможный трамвай.

Из соседних окон возмущенно бранились соседи.

А Аня смотрела на трамвай и улыбалась. Такая непохожая сейчас на всех этих сердитых людей.

Бестолковый трамвай то и дело поскальзывался на пролитом масле и со смехом валился набок. Потом вновь поднимался – и всё с начала.

***

- Аня, тебя директор к себе! – сообщила Лера.

- А чего хочет?

- Не знаю, но вид у него довольно счастливый, - поделилась наблюдением подруга. – Может, хочет тебя повысить – в целях образования совместного счастья?

- Да фу на тебя, Лерка! – возмутилась Аня.

- Ну, как же? – удивилась многоопытная подруга. – Игорёк твой ушёл по собственному желанию. Теперь Феликс попробует.

- Уйти попробует?

- Тебя попробует, дурочка. Повысить.

Говоря это, Валерия Степановна выглядела совершенно счастливо. Как и дюжина других сотрудниц отдела, с нетерпением ожидавших, чем же закончится поход Ани в директорские пенаты. Уж обсудить-то всё равно будет что, вне зависимости от результата визита.

Аня фыркнула и, не спеша, направилась к директорской двери.

- Ишь, как виляет! – прошептал кто-то за спиной. – Уже прикидывает, как бы прибрать нашего Феликса…

- Да у него таких – пол отдела!

- Ты сама-то из какого пола?

- Я какого нужно пола!

Аня обернулась. Все молчали и выглядели невероятно счастливыми.

"И как я раньше не замечала?" – подумала девушка, осторожно стуча в директорскую дверь.

- Да-да! Заходите, Анечка! Я вас уже и заждался!

Выглядел Феликс Эдуардович, как и все его подчиненные, - абсолютно счастливым.

- Я хотел бы обсудить с вами возможность вашего продвижения, Анюточка, - аккуратно притворяя дверь, начал директор. – Я бы даже сказал, повышения…

- И что я должна для этого сделать? – холодно осведомилась Анна.

То, что её назвали чужим именем, настраивало на негативный лад. Анна – Анюта, Елена – Алёна, Оксана – Ксения, Мария – Марина – Марианна… Казалось бы, какая разница? Аня посмотрела на директора, и поняла, что для него никакой разницы нет: Анна, Анюта, Елена, Алёна, Оксана, Ксения, Мария, Марина, Марианна, Кристина, Ирина, Ольга, Татьяна… Валерия Степановна, опять же…

- Да ничего делать не надо, Нюточка! Я всё сделаю сам!

Нюта, Ната… Иветта, Лизетта, Мюзета, Жонетта, Жоржета…Колетта, Полетта, Клоретта, Флоретта… о, Мариетта!

Аня усмехнулась.

Феликс Эдуардович удивлённо отдернул руки.

- Возможно, мне кажется, Нюточка, но… Вы не выглядите счастливой!

- Вам кажется, Филимон… Или как вас? Филипп? Федор? Феофан?

- Феликс, - сурово напомнил Феликс Эдуардович.

- Не может быть! – всплеснула руками Аня. – Так вот, Филиппок! Меня зовут Анна, и я не вижу никаких причин, чтобы выглядеть счастливой!

- Я знал, что это заразно! – всполошился Феликс Эдуардович и поспешил укрыться за своим широким столом. "За которым, должно быть, так удобно продвигать и повышать сотрудниц", - цинично подумала Аня. – Это всё разлагающее влияние этого… как его?

- Того самого, - подтвердила Аня. – Мне тоже – по собственному желанию?

- Как хотите, - пробормотал директор, спешно начиная мимикрировать и незаметно выжимая под столом педаль общей тревоги. – Ваши желания меня с недавних пор мало интересуют.

В кабинет ворвались сотрудники охраны Института. Все как один – в противогазах и костюмах повышенной химической и бактериологической защиты.

- Феликс Эдуардович, - обращаясь к пустому месту за широким директорским столом, спросила Аня, прежде чем её выволокли под руки из кабинета. – Скажите, вы – счастливы? Только честно!

Во всех помещениях было пусто. То ли всех успели эвакуировать, то ли все сотрудники успешно мимикрировали.

"Как они похожи друг на друга! – поразилась Аня, оглядывая на бегу безлюдные кабинеты. – Пустые места!"

- Ну и дура, - прошипела пустота голосом Валерии Степановны. – А могла бы быть счастливой – как все!

"Не хочу быть как все, - вдруг с удивлением осознала Аня. – Не хочу быть как все!"

А перед парадным подъездом Института Человека лежали масляно сверкающие на солнце рельсы, уходящие в обе стороны в бесконечность. И откуда-то издалека вдруг донёсся радостный гудок прибывающего паровоза.

- Что за ерунда? – удивился один из сопровождавших Аню охранников, спотыкаясь о неожиданное препятствие. – Не было же никогда!

А паровоз был всё ближе.

Такой не похожий на всех этих счастливых людей, так пугающе похожих друг на друга. Так пугающе похожих на счастливых людей.

И они все мимикрировали. Не осталось ни одного.

Только Аня – и приближающийся на всех парах паровоз.

Все счастливые люди похожи друг на друга. А несчастливые - не похожи на людей.

Основная формула, говорите?

Аня стала на рельсы – и помчалась навстречу. На всех парах.

А паровозы здесь давно уже не ходят. Они летают. И что им все возможные УТЕСы, и зачем им МЧС?

А рельсы – они только для разбега.