А зима будет большая

Глава 1

А зима будет большая

Вот, гляди-ка, за рекой

Осень тихо умирает,

Машет желтою рукой.

Плачут мокрые осины

Плачет дедушка Арбат,

Плачет синяя Россия,

Превратившись в листопад.

И, сугробы сокрушая

Солнце брызнет по весне,

А зима будет большая —

Только сумерки да снег.

Юрий Визбор

Холодный ветер вынырнул из-за угла дома и набросился на Николая, пытаясь сорвать лёгкую шерстяную шапку, распахнуть синтетическое пальто… На улице не было ни души, ведь шёл уже третий час ночи. Николай брёл по пустынной улице, и всё перебирал события дня. Перед глазами стояли яростные глаза любимой, её крики о том, что такой муж ей не нужен, что лучше жить одной, чем с таким недотёпой.

Как же всё могло измениться за один день, даже не за день, за несколько часов. Ещё вчера у него был дом, любимая, интересная работа. Как быстро всё повернулось в его жизни. Вот шеф, которого он уважал за то, что тот голова, всегда подскажет, где и кто описал ту или иную теорию, а под конец с улыбкой отпустит на рабочее место со словами «Не следует зря открывать Америк, Коля! Побереги себя для настоящего дела!». Вот вчера и вызвал, объявив, что мол есть стоящее дело.

— Слушай, Коля! В стране идёт программа реновации! На месте старого, отжившего, везде растёт новое, молодое! Надо и нам не отставать от прогресса. А что творится в нашем лесоводческом хозяйстве? Стоят леса, где деревьям более ста лет. Замшелые старые стволы, которым давно пора в переработку! Они мешают новой поросли! И всё это безобразие отсталые люди прикрывают какими-то нелепыми бумажками о так называемых заповедных, охранных зонах и прочей чепухе. Пора положить этому конец! Я предлагаю тебе написать научную статью на эту тему. Ты уже имеешь вес в научном сообществе, твои статьи цитируют за границей.

— Семён Петрович! Но не могу же я так сразу, без тщательного изучения вопроса! То, что вы предлагаете — просто несерьёзно!

— Ты полагаешь, я — дурак? — обиженно отреагировал шеф, — За это задание нам уже перечислены серьёзные бабки. Ты должен всё подать так, чтобы выглядело серьёзно. За что тебе деньги платят?! В случае успеха обещаю премию в объёме годовой зарплаты.

— Нет, Семён Петрович! Я за это не возьмусь! — ответил Николай.

— Тогда увольняйся! — жёстко резюмировал шеф, — Я возьму на твоё место того, кто не будет капризничать и сделает всё, как надо.

Николай написал увольнение по собственному желанию и хлопнул дверью.

Ещё пожалеешь! — крикнул вослед ему шеф.

— Ничего, — думал Николай, подходя к дому, — вот обсужу всё с женой. В конце концов, несколько месяцев, пока буду искать новую работу, перебьёмся на её зарплату.

Детей у них пока не было, так что особых проблем не предвиделось. Но, к его удивлению, Леночка восприняла всё иначе. Тут были и слёзы, и упрёки в том, что он совсем не думает о семье, и, наконец, требование, чтобы он завтра же отправился с извинениями к шефу, иначе она сама пойдёт к Семёну Петровичу и уж конечно сумеет убедить того взять Колю обратно.

К трём часам ночи Николай не выдержал. Он оделся, взял свою сумочку с документами и вышел на улицу. Поздняя осень встретила его ледяным дождём и ветром, но ему было даже приятно, когда ветер остужал разгорячённое лицо. А ноги сами несли вдоль по тёмной улице. Мысли крутились всё по тому же кругу, завораживая своей непререкаемой логикой, отключая от внешнего мира, где была только ночь и тишина. За всё время его не обогнала ни одна машина, не встретился ни один пешеход.

Через час вдали засверкали огни, и Николай понял, что это горит вывеска вокзала. Не думая, он подошёл к освещённому окну кассы и постучал в закрытое окошко. Заспанная дежурная кассирша не удивилась, а только спросила: «Вам на Абакан? Поторапливайтесь, поезд через десять минут»

Он подал в окошко свой паспорт с карточкой, машинально набрал код. Кассирша протянула билет.

Всё ещё под гипнозом своих мыслей Николай добрёл до перрона, где стоял одинокий поезд. Всё вокруг спало, и только у последнего вагона светился огонёк проводника. Именно ему и протянул Николай свой билет. Проводник пропустил его в вагон и захлопнул двери.

Николай нашёл своё место и, не раздеваясь, завалился на верхнюю полку. Поезд качнуло, тот начал набирать ход, постукивая на стыках рельс. Сон навалился сразу, и был каким-то лёгким и милым. Снилась Николаю река, зелёный пляж, снилась смеющаяся Ленка, брызгающаяся водой. Потом снился котелок, полный раков, пойманных им в норках под берегом. Красные раки были разложены на полотенце рядом с зелёными перышками лука и петрушки. Ленка тонко резала редиску, а он чистил раков. После еды он вроде бы хотел отдохнуть, но Ленка вылила на него ведро холодной воды и долго хохотала, пока он безуспешно гонялся за ней по кустам и оврагам.

Проснулся Николай поздно, так и не догнав во сне Ленку, и долго не мог понять, почему за окном мелькают чужие деревни и полустанки. Внизу в купе уже бурлила незнакомая жизнь. Какая-то женщина резала варёную курицу, её пятилетний отпрыск капризничал и не хотел есть. На соседней верхней полке хихикала какая-то девица, обнимавшаяся с худющим молодым человеком. Николай подумал, что только удивительная худоба этой парочки позволила им так непринуждённо целоваться на верхотуре.

Сумка под головой была на месте, в ней обнаружился кошелёк с последней сотней. На первой же остановке Николай купил буханку чёрного и пяток луковиц, так что в ближайшие дни голод ему не грозил. О дальнейшем он не думал. Во всяком случае, возвращаться было не на что. Билет до Абакана исчерпал возможности его карты, а зарплаты пока не предвиделось. Оставалось лежать и наслаждаться стуком колёс да суетой попутчиков.

Вот, где-то в соседнем купе послышался перебор струн, и тихий мужской голос запел о самом главном… Николай соскочил с койки, пошёл на звук. Трое бородатых мужиков пели под гитару что-то удивительно знакомое, о любви, о зиме… Наверное из Визбора, — подумал Николай присаживаясь на край лавки. Незнакомец подвинулся, предлагая Николаю устраиваться удобнее. Так они сидели и пели, наверное, более часа. Николай только слушал, все песни были до слёз знакомые, но слова их он давно уже позабыл. Так пел когда-то его отец, давно ушедший в мир иной.

Наконец, зашла проводница и предложила чаю.

— Будешь с нами? — спросил один из незнакомцев у Николая, — И вообще, переселяйся, у нас одна полка свободная.

Николай сбегал за своей сумкой и пакетом с хлебом и луком. На столе уже красовалась кастрюля с варёной картошкой и горка нарезанной колбасы. Лук все встретили радостными возгласами и начали знакомиться с Николаем. Юра, Федя и Степан ехали в тайгу на какие-то работы.

Глава 2

Оказалось, ребята — строители, подряжались строить деревянные дома в различных концах нашей родины. Сейчас пришло им приглашение из отдалённой сибирской деревушки. Почему бы и нет?

— А ты куда едешь? — спросил Юрий.

Николай задумался, не зная, что ответить.

— Да расскажи всё по порядку! Времени — вагон! — усмехнулся Юрий.

И Николай стал рассказывать подряд: и о московской школе, и о Приокском заповеднике, куда он сбегал при каждом удобном случае, о любимом зубре, с которым он когда-то нашёл общий язык… А потом был университет, защита кандидатской, работа, где его ценили… А ещё молодая жена, весёлые отпускные деньки, совсем недавно, этим летом… Под конец Николай рассказал о вчерашнем дне, так неожиданно перевернувшем всю его жизнь.

— Так! Решено! — заявил Юрий, похоже, он был у них за старшего, — ты едешь с нами, нам как раз четвёртого в бригаду не хватает. Тебе ведь всё равно пока делать нечего!

— А что, — подумал Николай, — действительно пока мне делать нечего.

Через сутки выгрузились ночью на каком-то полустанке, где их ожидал старый разбитый автобус. Николай помог ребятам перетаскать все вещи. У него одного вещей совсем не было.

— Ничего, что я в таком виде? — Николай показал на своё пальтишко.

— Действительно, непорядок, — согласился Юрий, — вытаскивая из связки вещей полушубок и валенки. Ребята тоже разбирали зимнюю одежду и переодевались. Тем временем, автобус ходко бежал по дороге сквозь заснеженный лес. Оказалось, что ехать было довольно далеко, а в автобусе отапливалась только кабина, где сидел шофер. Несмотря на валенки, холод от железного пола пробирал до костей. Николай уж и притопывал, и растирал ноги, в конце концов, закинул их на лавку. Ребята молча подсмеивались, им-то холод был привычен. Так, в дороге прошёл мучительный день. Николай уже жалел, что согласился на эту авантюру, но отступать было некуда.

Когда дорога шла мимо деревень, в окне мелькали многочисленные теплицы, светящиеся синеватым светом. В одной из них Николай с удивлением заметил краснеющие помидоры. Всё это было так непохоже на заброшенные мёртвые деревни европейской части России. Приехали на место уже в темноте. Когда вышли из автобуса, дыхание перехватило, на улице явно было ниже минус сорока.

— Ничего, привыкнешь! — Юрий покровительственно похлопал его по плечу.

Неприметный мужичок в расстёгнутом полушубке проводил их в тёплую избу, где ждал котелок картошки и мороженая рыба, которую надо было строгать ножом и есть прямо сырой.

— Строганина! — пояснил Юрий.

Хорошо, хоть спали в тепле.

— Может, я и в самом деле привыкну, — подумал Николай.

На другой день были сани, прицепленные к «бурану», на которых их ещё три дня тащили по лесу. Николай бы совсем окочурился на морозе, если бы не огромная медвежья шкура, которой их прикрыли от ветра.

Встречал высокий бородатый старик, который сразу повёл в тёплую избу, где уже стоял на столе кипящий самовар.

— Здравы будете, работнички! — поприветствовал хозяин, — Первое наше правило — никакого спиртного, никакого курева. Каждый день начинать с Богом и с ним же кончать! А там… всё и так будет в порядке. Зовите меня дедом Пахомом или просто Дедом. Если что нужно — обращайтесь!

После чая с вкуснейшим хлебом все отвалились на широкую лавку, только Юрий уединился с хозяином, обсуждая будущие дела. Назавтра Дед отвёл их на делянку, рядом с которой были сложены огромные брёвна. Тут же была бензиновая пила, топоры и два странных приспособления, похожих на колодезный журавль.

— Этим, — объяснил Юрий, — мы будем поднимать брёвна.

А потом закрутилась работа. Бригада работала с небольшими перерывами всё светлое время суток. И так день за днём. Вечерами пели под гитару, ночью спали, а с утра — опять работа. По воскресениям была баня и отдых. Кормили, в основном, картошкой с оленьим мясом. Николай втянулся. Уже на третий день почувствовал, что ему совсем не мешает мороз. Даже вечером, входя в тёплую избу, он ощущал тепло, как некое излишество, без которого мог бы и обойтись. Через месяц сруб был готов. Как сказал Дед, ставить на фундамент его будут потом, летом, а сейчас для них есть ещё одно дело.

— Как вы, наверное, уже поняли, сруб сделан из кедровых брёвен, — начал Дед, — брёвен от старейших деревьев нашего леса, которые уже кончили свой земной путь и жаждали покоя. Но напоследок они могут помочь всем вам, ответив на те вопросы, которые вас мучают. Не всё ладно в нашей стране, а эти брёвна многое повидали за свой более чем тысячелетний век, многое знают. Глядишь, и научат вас — птенцов чему-либо полезному. Внутри сруба вас ждут две медвежьи шкуры. Одну положите снизу, другой накроетесь. Впереди у вас целая ночь познания мира и самих себя! Удачи!

Это была волшебная ночь! Крыши сруб не имел, и сверху глядели холодные звёзды. Николай думал, что скоро замёрзнет, но, к его удивлению было так тепло, что он даже руки без перчаток высунул наружу. Потом закрыл глаза и представил всю свою непутёвую жизнь. Было ощущение, что брёвна внимательно слушают, сочувственно кивают своими хвойными головами, которых у них давно уже нет, и говорят, что теперь всё будет в порядке. Потом ему снился сон, как будто вместе с другими старейшинами он ведёт своё племя в сторону солнца. Следом идут охотники с копьями, женщины, дети на нартах, стада оленей… Рядом крутятся волки, но белые молнии, срывающиеся с пальцев старейшин, отгоняют хищников от стада.

Наутро Дед созвал всех в избу.

— Я тоже говорил с кедрами, — сказал Дед, — И кедры ответили то же, что и всем вам. Хотя вы по младости не всё поняли, так я вам сейчас объясню. Большая беда нависла над Земным шаром. Убивают леса. Если леса умрут, то следом умрёт и всё человечество. Не сразу и, быть может, не всё, но будет так, как уже много раз бывало… Пока ещё можно его спасти. Вам всем дал кедр свою силу — силу зимы. Теперь по вашему желанию все вы можете управлять холодом. Можете заморозить любую вещь, можете призвать в землю вечную мерзлоту. Сами вы теперь полностью защищены от любого мороза. Используйте ваши способности, чтобы остановить убийство лесов. Как вам действовать — поймёте сами. А если чего не понимаете, закройте глаза, представьте в уме кедр и задайте вопрос.

Ребята поклонились Деду и потянулись на улицу. Но Николая дед задержал.

— Погоди, непутёвый! Ты же учёный? Куда бы тебя пристроить?… Вот тебе записка, покажешь её в Красноярском институте леса, — дед оторвал кусок старой газеты и начертал несколько слов, — отдашь профессору Верейкину. Он наш человек, тебя пристроит.

Глава 3

Утро встретило их солнышком и теплом. Все наслаждались поездкой в санях по заснеженному лесу. Впереди тарахтел «буран», обдавая порой клубами едкого дыма, но боковой ветерок пах свежестью и хвоей. Огромные кедры кивали своими головами. Теперь всё было знакомым и почти домашним. Уезжать отчаянно не хотелось. Увы, все понимали, что так надо.

— Ребята! Как же теперь с вами связаться, если что?

— А ты мне пиши на мейл: JuraLes, ответил Юрий.

Через три дня были в избе у знакомого мужичка. Тот повёл в каморку, где у него стоял настоящий сейф и выдал зарплату. К удивлению Николая, она превышала то, что он мог заработать в институте за год.

— К сожалению, на карточку не могу, — пояснил мужичок, — Интернета у нас пока нет.

Потом был знакомый автобус, который отвёз их на ближайшую станцию.

Удивительно, и в автобусе, и на улице Николай ощущал теперь только тепло, хотя, судя по окрестным снегам, зима была в полном разгаре. На станции простился с ребятами. Их путь лежал на запад, его — на восток. Опять Николай был в своей шерстяной шапочке, московских ботиночках и синтетическом пальтишке. Полушубок и валенки отдал ребятам. Впрочем, теперь в особом тепле он не нуждался.

Через сутки он уже входил в двери Красноярского института леса.

— Что же мне с вами делать? — задумался профессор Верейский, — взять вас в свою группу я могу, ставка у меня есть, но вот поселить, увы, негде.

— Мне ведь не обязательно в городе, — сказал Николай, — мне бы поближе к объекту изучения, то есть — к лесу. Где у вас самое проблемное место? А науку ведь можно двигать и по Интернету…

— Это выход! — согласился профессор, — Есть у нас заказник, где сейчас нет старшего лесничего. Вот и пойдёте на это место. Кстати, там и зарплату вам можно платить двойную: как лесничему заказника и научному сотруднику института. Хотя предупреждаю, опасные там места, всякие люди ходят. Зато будет у вас отдельный дом с баней, участком и теплицей. Есть электричество, газовое отопление, вода насосом из ближайшего ручья, зимой сверлят прорубь. Сегодня оформим вас на работу. Да, не забудьте привезти трудовую книжку со старого места работы.

Через сутки Николай уже открывал большим ржавым ключом огромный замок на своём новом жилище. С собой из города привёз новый компьютер и спутниковую антенну с надеждой как следует поработать. Как приятно было после двухмесячного перерыва окунуться в привычные волны сети.

— Что ж, Семён Петрович? — подумал Николай, — Вы мне заказали статью. Я эту статью напишу! Вряд ли она вам понравится, но это ваши проблемы.

И Николай засел за работу. Удивительно, всё шло не так, как раньше. Он не думал о плане предстоящей работы, слова сами ложились на пальцы, порхающие по клавиатуре. Не надо было рыскать по Интернету в поисках ссылок на предшественников. Ссылки сами возникали перед мысленным взором, стоило о них подумать. Когда он пришёл в себя, занималось утро. Статья была полностью готова. Николай отослал её профессору в Красноярск с просьбой срочно напечатать. Там как раз собирали очередной выпуск электронного журнала. Через месяц статья была доступна читателям на русском языке, а к лету обещали перевести на английский. Поискал в Интернете статью Семёна Петровича на ту же тему, не нашёл и успокоился.

Теперь пора было познакомиться с людьми и окружающим сторожку лесом. Рядом с заказником, в пяти минутах ходьбы от сторожки, было село. Там жил лесник Серёга со своею женой, а ещё тракторист и электромонтёр, также приписанные к лесничеству.

Петька-тракторист с удовольствием согласился покатать Николая на тракторе и познакомить со здешними реалиями. С юга заказник защищала река, сейчас правда замёрзшая. А вот с севера к границам подбирались китайцы, выкупившие огромный участок леса для его «реновации». Когда по просеке выехали на место вырубки, то увидели одни пни, торчащие на голом поле до самого горизонта. Вдалеке был слышен визг бензопил и рёв моторов.

— Проедем вдоль границы, посмотрим, — попросил Николай.

— Только не вздумайте качать права, — предупредил Петя, — Ваш предшественник вот ругался, а потом, оказался под машиной. Говорят, поскользнулся.

Через полчаса достигли места вырубки.

— Они пилят уже на нашем участке, — зашептал Петька, приглушая мотор трактора.

Николай вышел и направился к кучке людей, осматривающих свежеспиленные кедровые стволы. Петька поплёлся следом.

— Николай Петрович, как вам не холодно в таком лёгком пальтишке? — спросил он, испуганно косясь на лесорубов.

— Не бойся Петька! Холода я не боюсь! — ответил Николай, подходя к лесорубам.

— Приветствую работяг! Я здесь новый лесничий, теперь буду следить за соблюдением законов.

Среди рабочих не было ни одного китайца. Все — наши, русские и весьма бандитского вида.

Один с усмешкой обернулся и произнёс:

— Не беспокойтесь, всё у нас по закону. Идите, отдыхайте в своей сторожке. И не вздумайте нам мешать!

— Это конечно, — протянул Николай, — но не кажется ли вам, что работать в такой мороз вредно. И сами можете застудиться, и инструмент на морозе быстрее портится.

Говоря это, он чувствовал, что звереет, но как-то странно. Волна холода поднималась с самого низа и обволакивала тело. Колючие мелкие кристаллы закрутились в воздухе перед глазами, и он мысленно послал метель в сторону говорившего.

Сзади почему-то охнул Петька и опрометью бросился трактору.

— Какого чё..! — крикнул старшой и начал заваливаться на спину.

Остальные работяги, роняя инструменты, побежали вдоль вырубки к трейлеру, загруженному брёвнами. Взревел мотор, трейлер начал набирать скорость, но вьюга была быстрее, когда она догнала машину, мотор заглох.

Только сейчас Николай с ужасом осознал, что сделал. Медленно возвратился к дрожащему Петьке и залез в трактор.

— Холодно сейчас работать, — тихо сказал он, — поехали домой.

— Это был тот самый гад, что толкнул прежнего лесничего под машину! Я сам видел! — сознался Петька, — Но что я мог сделать? Одно моё свидетельство против всех их! А как вы всё это сделали?

— Меньше знаешь, крепче спишь! — сказал Николай, — Не думай об этом, Петька! Просто они замёрзли. Морозы у нас в Сибири о-го-го! Не следует на морозе работать.

Возвратившись, позвонил в полицию и скорую помощь, сообщив, что видел лежащего человека на вырубке. Похоже, мёртвого, так что спасать его не пытался.

Потом был визит следователя, который сообщил, что замёрз не только один человек, но и пятеро прямо в кабине лесовоза.

— Похоже, хотели согреться у мотора, а мотор — заглох! Страшные морозы бывают у нас в Сибири! — закончил следователь, — По секрету скажу, — добавил он, — я даже рад, что они замёрзли. Вечно от них в посёлке были всякие неприятности, а мне приходилось всё расхлёбывать! Ну, удачи!

Следователь пожал ему руку и отбыл.

— Какой же подарок вручила мне судьба? — задумался Николай, — Надо быть осторожнее, нельзя же убивать людей направо и налево.

***

Теперь, когда на участке всё было в порядке, следовало бы подчистить городские дела.

— Пора съездить за трудовой книжкой, — подумал Николай, — да и жену свою — Леночку хотелось повидать. Связался с Красноярском и попросил пару неделек за свой счёт, потом написал письмо Юрию и сообщил о своих планах. Тот ответил, что может со всей своей компанией заехать на денёк в город, посидеть в ресторане.

На время отсутствия Николай доверил участок Серёге — лесничему, и через пару дней уже лежал на верхней полке и слушал перестук колёс.

— Всё ближе и ближе, чего нам сулит этот стук? Любовь или ненависть лягут на путь? Что встретим на этом пути?

Он шёл по знакомой улице в своём подбитом ветром пальтишке, на деревьях зеленели почки, солнце грело, как сумасшедшее. Знакомый дом, подъезд со сбитой штукатуркой! Как давно это было? Всего четыре месяца, а кажется, целая жизнь… Со скрипом повернулся ключ в знакомой двери.

— Явился, не запылился! — встретила его Ленка, — Где шатался, паразит! Вижу, не много заработал!

Ленка глядела на его потёртое пальто и нечищеные ботинки. Он смотрел на жену спокойно и не ощущал к ней былого раздражения. Куда делись все его прежние эмоции. Он чувствовал, что любит её, как раньше, но не обязан за неё исправлять её жизненные ошибки. Молча достал газетный пакет, где была половина, заработанных денег, и положил на стол.

— Не клади на стол всякую гадость! — крикнула Ленка и взяла пакет, чтобы выкинуть в мусорное ведро.

— Ты хоть посмотри, прежде чем выкидывать, — остановил он её.

Ленка развернула газету, и пятитысячные бумажки запорхали по комнате. Пока Ленка их собирала, Николай пошёл в комнату уложить в чемодан свои книги. За этим занятием и застала его Ленка.

— Ты уезжаешь?

— Да! Я устроился на работу под Красноярском. Там у меня служебное жильё, участок…

— Не думаешь же ты, что я поеду за тобой?

— Нет, конечно, Леночка! Но если захочешь — приезжай!

— Вот, урод! Придумал, как заманить меня в таёжную глушь! Да ты знаешь, ко мне вот твой начальник сватается! А я всё думаю — отказать или нет! Теперь точно соглашусь! Не думаешь же ты, что можешь купить меня своими деньгами, — Ленка потрясла пачкой денег, которую, наконец, собрала с пола.

Николай думал, она сейчас бросит их ему в лицо, и придётся их собирать. Но она так и не бросила, за что он был искренне ей благодарен. Ленка хлопнула дверью и вышла из комнаты, а Николай потащил тяжеленный чемодан с книгами на улицу, поймал такси и отвёз книги в камеру хранения. Ночевал в гостинице, а с утра отправился на прежнюю работу.

Приказ об увольнении был уже готов, ему выдали трудовую книжку и сказали, что на карточку перевели положенные при увольнении деньги. Перед уходом не отказал себе в удовольствии заглянуть в кабинет прежнего начальника. Увидев Николая, Семён Петрович только что не брызгал слюной.

— Да как ты посмел напечатать такую чушь в научном журнале! — начал он, — Никто твою галиматью и читать не будет! Да и журнал-то там у вас не настоящий — электронный. А знаешь, что рейтинг вашего журнала в России — близок к нулю.

— А как твоя статья? Я что-то её не видел, — спросил Николай злорадно.

— Не беспокойся! Моя статья пока в переработке, — шеф похлопал рукою по своему навороченному компу, — зато она выйдет в центральном журнале и уже обеспечена восторженными отзывами!

— Всё может быть, — спокойно ответил Николай, подойдя к компьютеру и осторожно касаясь корпуса пальцем.

Семён Петрович с ненавистью смотрел ему в глаза и поэтому не видел, как погасли огоньки на панели, как погас экран.

— Вряд ли на этом компьютере можно будет теперь прочитать какую-либо информацию, — подумал Николай, — А архивировать каждый день текущие дела на флешку, начальник никогда не любил.

Дело было сделано! Тихо вышел и закрыл за собою дверь. У ворот института, Николай вдруг представил, как под фундаментом здания сейчас растёт слой вечной мерзлоты. Под ногами тут же вспучился асфальт, пошёл трещинами к дому и далее вверх по стенам от низа до крыши.

— Как бы не обрушить всё на головы служащих! Надо быть осторожнее! — подумал он и отправился опять в сторону вокзала.

Надо было встречать неразлучную троицу. Их поезд прибывал к часу дня.

Юра, Федя и Степан были в новеньких костюмах, плащах и сверкающих ботинках. По сравнению с ними, Николай выглядел настоящим бомжём. Так что, поздоровавшись, он попросил их подождать, а сам побежал в магазин одежды. Когда вышел, то внешне был вполне достоин своих напарников. Затем он повёл их в свой любимый ресторан, где всего год назад играл свадьбу со своей любимой Леночкой. К его удивлению, друзья не заказали спиртного. А сам Николай к спиртному был равнодушен отроду, однако заметил им, что всё это очень странно.

— Ты разве до сих пор не понял? — пояснил Юрик, — Мы же из староверов! В нашей родной деревне никто не пьёт и не курит!

До позднего вечера они сидели в ресторане и рассказывали о своих приключениях… Оказывается, ребята решили перекрыть железную дорогу лесу в сторону Китая. Новые участки вечной мерзлоты искорёжили рельсы. Движение остановилось. Ремонт дороги ничего не дал, так как мерзлота «жила» своей жизнью, сдвигая рельсы, то вправо, то влево, то вверх, то вниз.

Городские дела были закончены, и опять застучали колёса. Расставаясь с друзьями, взял с них обещание как-нибудь взять его с собой опять на стройку. Уж очень ему понравилось работать с ними. Николай, конечно, понимал, что по своим умениям он — не чета им, тем не менее, ребята согласились.

Через пару дней он был уже дома. Пошла обычная жизнь старшего по лесу: с ловлей браконьеров, высаживанием саженцев по весне да заботой о теплице с огурцами и помидорами. Как оказалось, много он не умел, но быстро учился. Иногда Николай ездил на проблемные участки, где на границе начинались рубки. Каждый раз удавалось уговорить или напугать нарушителей. Пару раз пытались ночью напасть и на сторожку, но каждый раз неведомый голос будил Николая и он примораживал нападающих, не до смерти, а так только, чтобы можно было сдать полиции.

Через год пришло по электронке письмо от Лены. Она хотела заехать в гости, посмотреть на его жизнь и обсудить условия развода. Написал ей свой адрес и объяснил, к кому обратиться, чтобы довезли до сторожки. Опять была середина зимы. Мороз был вблизи минус сорока, когда к нему доставили окоченевшую Ленку. Пришлось отогревать её в бане, отпаивать чаем. Ленка была в неком ошеломлении, даже не ругалась, как это было у неё принято. Надо было приводить её в чувство, но как?

— Неужели не знаешь как? — сказал кто-то внутри.

Он раздел Ленку, уложил в постель. Она не сопротивлялась, только смотрела своими удивлёнными голубыми глазами. Потом Николай и сам разделся…

Когда слились, она закричала так, что стало страшно! Потом затихла и вдруг уснула. Он укрыл её потеплее и заснул рядом. Утром наварил картошки, достал из ледника солёной рыбы, вскипятил чаю. А Ленка всё спала. В избе было прохладно, но она откинула край одеяла так, что кое-что было видно. Николай сидел, смотрел и ждал её пробуждения. Наконец, она открыла глаза и улыбнулась.

— Почему у тебя так тепло? — спросила она, — Ты топил печку?

— Нет, — ответил Николай, — да и печки у меня нет. Только малый газовый котёл на чердаке.

— Вчера я просто умирала от холода, а потом… Что ты со мной сделал? Словно игла холода пронзила меня, когда ты вошёл. А потом вдруг стало так тепло… И я уснула.

Ленка встала и, не стесняясь, начала одеваться.

— Мы ведь договорились, что пока не обоснуемся, детей заводить не будем. А вчера, я уверена, ты даже не предохранялся.

— Почему ты думаешь, что мы сейчас не обосновались? — ответил Николай.

Ленка замолчала, расправляясь с рыбой и картошкой.

— А ведь я всё это время жила с твоим шефом, Семёном Петровичем! — сказала она привычным ядовитым голосом, ожидая ответа.

Николай, улыбаясь, смотрел, как она ест, и ни о чём не думал. Ему было просто хорошо.

— Но он оказался таким занудой! — добавила Ленка, не дождавшись ответа, — Только и говорил, что о каких-то неприятностях на работе.

Картошка была съедена, чаи выпиты, они вышли на крыльцо. Яркое солнце серебрилось в падающих снежинках, дыхание замерзало на ветру искорками летящих кристаллов.

— Почему вчера было так холодно, а сегодня так тепло? — спросила Ленка.

— Со мною тебе всегда будет тепло, — ответил он и подумал, — всё же нечто сумел я передать своей половинке. А вот кто вырастет у нас в результате?

— Знаешь, — тем временем увлечённо щебетала Ленка, — твоя сторожка по площади раза в четыре более нашей городской двушки. Городскую квартиру надо сдать… А как здесь с зарплатой? — на его ответ продолжила, — Маловато!

Николай любовался Ленкой, её горящими энтузиазмом глазами и думал, — всё же, как она хороша в эти моменты! — потом добавил, — А ещё у меня намечается некий строительный бизнес…

Он смотрел на верхушки кедров, качающиеся под ветром над головой, и думал, что если Ленка кроме морозоустойчивости получила и другие способности… Дров она наломает…

— Не беспокойся, — пришёл ответ, — кроме морозоустойчивости — ничего!

— А вот о бизнесе, пожалуйста, подробнее! — встрял звонкий голосок Ленки.

— Если ребята согласятся, возьму с собой, сама увидишь! — ответил Николай и подумал, — А может Ленка и человеком станет?!

Глава 4 Эпилог, 300 лет спустя

Ночная мгла, только ветер крутит по полю снежную карусель. Быстрее, быстрее… С грохотом скорого проносится он над ледяными холмами, выбивая на снегу ребра застругов, затачивая их до остроты ножа. Температура давно перешагнула рубеж минус пятидесяти градусов мороза. Вот один из холмиков зашевелился. Из норы ловко выбралась человеческая фигура в белом балахоне, за ней вылезла другая.

— Петро! Взял азимут? — тонкий девичий голосок был еле слышен сквозь вой ветра.

— Порядок, Настя! — первый оторвал взгляд от светящегося кругляшка компаса, — Двигаем!

Идти, к счастью, приходилось по ветру.

— Как будем выбираться против ветра? — спросила девушка.

— Не беспокойся, — ответил ей спутник, — Дед предупредил меня, что уходить, по-видимому, нам и вовсе не придётся. Зато в эту ночь нам не страшны никакие следящие системы.

Чтобы не потеряться, девушка и парень были связаны трёхметровым концом, пристёгнутым карабинами к поясам. А потеряться было так просто, ведь на расстоянии пары метров уже ничего не было видно. К тому же порой ветер сбивал с ног, то парня, то девушку. Тогда продвижение вперёд прекращалось, и пара ожидала очередного затишья.

Конец ночи встретил их в поле. До цели было ещё несколько километров. Петро вытащил свой широкий пилу-нож и начал выпиливать снежные кирпичи, девушка ловко складывала из них низенькую стенку с наветренной стороны. Получившуюся снежную яму перекрыли куполом крыши и выкопали узенький ход с подветренной стороны.

Через пять минут усталая парочка уже лежала, обнявшись, в снежном домике. Девушка достала из глубокого кармана комбинезона мешочек с сухарями, а парень — мешочек с вяленым оленьим мясом.

— Петро! — начала девушка, пережёвывая мясо, — Повтори ещё раз, что поручил нам Дед.

— Недалеко отсюда находится пусковая шахта, — ответил парень, мы с тобой должны вывести её из строя.

— А если нам помешают это сделать?

— Увы, Настенька, придётся убивать тех, кто встанет на нашем пути.

— Неужели так важна эта шахта?

— Настенька, таких шахт в нашей стране несколько, и в каждой из них находится достаточно ядерных зарядов, чтобы уничтожить всё живое на пространствах России.

— Зачем это нужно тем, кто всё равно уходит?

— Трудно сказать. Они почему-то уверены, что мы, виноваты в начале нового ледникового периода. Поэтому всех нас надо уничтожить напоследок.

— Но ведь это не так? Любой учёный скажет, что ледниковый период был спровоцирован вырубкой лесов на пространствах страны.

— Настя! Ведь тогда им придётся признать, что именно они сами во всём виноваты! Разве они способны в этом признаться. Они ведь надеются править и там, в тёплых странах, своим тёмным, обманутым народом.

— Неужели никому нельзя помочь?

— Если бы это было можно, то Дед бы обязательно нам об этом сказал.

Взошло солнце, осветившее клубящуюся снежную мглу и ровную, чуть холмистую, снежную степь. Настя пробудилась первой и начала будить своего спутника.

— Петро! Петро! Сейчас мы, быть может, последний раз вместе! Ты это понимаешь?!

Её спутник открыл глаза, но в темноте пещеры всё равно ничего не было видно. Он почувствовал, как маленькие пальчики его спутницы лихорадочно развязывают тесёмки на его комбинезоне. Потянувшись к ней, обнаружил, что она уже обнажена.

— Настенька! Ты мне до сих пор никогда ничего не говорила.

— Да люблю я тебя, люблю! Но всегда думала, что у нас ещё есть время…

К ночи путники снова пробирались сквозь снежную мглу и к утру достигли цели. По расчетам шахта должна была быть где-то рядом, но ничто не указывало на присутствие здесь жизни.

— Что делать? — Петро сел на снег, — Придётся подождать. Должен быть какой-то знак! Дед никогда не ошибается!

Девушка откинулась на спину, с улыбкой глядя, как снежные вихри крутят карусель вокруг тусклого диска восходящего солнца. Сейчас она ни о чём не думала, а просто наслаждалась жизнью. Это был её мир, мир мороза и снега, а рядом сидел любимый, до которого в любой момент можно было дотронуться рукой.

Глубоко внизу, под землёй, другая девушка с удивлением осматривала громадный зал и пульт управления комплексом с мелькающими огоньками. Её родители погибли в умирающем от мороза городе, а она прибилась к брату матери, который работал охранником на каком-то секретном объекте…

К середине дня ветер стих, метель улеглась, и снежное полотно засверкало в лучах солнца. В этот полуденный час равнина ожила, дрогнула и вдруг раскрылась венчиком стальных лепестков. Петро толкнул Настю:

— Приготовься!

Оглушительный рёв потряс землю, и из венчика стальных лепестков показалось тупорылое чудовище. Оно поднималось всё выше и выше из-под земли, поддерживаемое четырьмя колоннами пламени. Навстречу ближайшей из колонн от путников рванулся вихрь ледяных кристаллов, обнял её, сжимая и проникая глубже, в камеру сгорания. Уже почти поднявшаяся ракета вдруг накренилась и стала быстро сползать обратно в шахту, выжигая всё на своём пути. Глубоко под землёй раздался взрыв, земля вспучилась, разбросав Петра и Настю в разные стороны. Снег и землю снесло взрывом, открыв взору развороченную крышу подземных коммуникаций.

— Быстрее! — приказал Петро.

Они спрыгнули в какую-то щель и побежали по коридору, толкая перед собой волну ледяного воздуха. Огромная махина пусковой ещё жила, ещё бегали по ней какие-то люди… Попадая в холод, они падали, теряя сознание, но не они нужны были нападающим. Петро спешил в центр управления, так как именно там было главное уязвимое место комплекса. Внутренний голос вёл его туда кратчайшим маршрутом. Вот и приоткрытые стальные двери… Видимо люди только что выбежали, оставив беззащитным компьютерный мозг пусковой.

Их встретил огромный зал с круглым пультом управления, мигающим разноцветными огоньками, и тишина.

— Закрывай двери! — скомандовал Пётр, а сам бросился в центр зала.

Настя налегла на большой круглый штурвал, закрывающий стальную дверь. И в этот миг в тишине раздался неожиданный выстрел. Настя оглянулась. В центре зала Пётр боролся с молоденькой девушкой, отнимая у той пистолет. Девушке и было-то всего лет шестнадцать, не более. Отчаянные глаза с ненавистью глядели на нападавшего.

— Не убивай! — крикнула Настя, подбегая к дерущимся и вытаскивая верёвку.

Быстро связали пленницу. И только тут Настя заметила лужу крови рядом с Петром.

— Таки попала! В ногу!

Настя быстро наложила жгут выше колена.

— Как её можно спасти? — Петро, морщась от боли, кивнул на лежащую девушку, — Мы же сейчас будем здесь всё вымораживать.

— Ты знаешь как! — Настя отвела взгляд, — Я пойду, поищу ещё двери, их тоже надо закрыть. Давай быстрее, я смотреть не буду!

Настя обежала по кругу зал, нашла и закрыла ещё одну дверь. В этот момент раздался отчаянный крик девушки. Теперь можно было начинать морозить. Настя подошла к пульту управления и уставилась на горящие огоньки. Те замерцали и погасли. Зима вступила в сердце комплекса, вымораживая его память и вспучивая аккумуляторы бесперебойного питания. Свет погас, и в зале наступила абсолютная темнота, подсвечиваемая только налобными фонариками Петра и Насти. Пётр и девушка лежали рядом, когда Настя снова подошла к ним.

— Дело сделано!

— Настя, развязывай девушку, и уходите! Я остаюсь! Всё равно я не могу ходить! А с улучшением погоды сюда могут прилететь проверяющие…

— Петро, я не хочу тебя оставлять!

— Надо, Настенька, надо! Если тебе всё равно, то спаси хотя бы нашего будущего ребёнка.

— Как тебя зовут? — Настя обратилась к связанной девушке.

— Маша! И я никуда отсюда не пойду! Зачем вы такое со мной сотворили?

— Иначе мы не могли спасти твою жизнь. Сейчас в этом зале та же температура, что и снаружи — около минус пятидесяти градусов мороза.

— Я вам не верю!

— Где-нибудь здесь есть термометр? — Настя развязала верёвку. Девушка вскочила и прежде всего пнула ногой Петра в голову.

— Вот тебе, насильник! Получай!

Настя с трудом оттащила её в сторону.

— Ну, где термометр?

Маша прошла вдоль пульта и указала на покрытый изморозью кругляшёк с примёрзшей на краю стрелкой.

— Это вы устроили аварию с ракетой?

— Да!

— Зачем вы всё это делаете? Зачем вам нужно, чтобы вся страна оледенела? Зачем вы мешаете бороться с оледенением?!

— Маша! Нам тоже оледенение не нужно, и не мы его сотворили? Оледенение началось после остановки Гольфстрима, согревавшего северные моря. Мы не останавливали тёплое течение.

— А зачем вы помешали вылету ракеты? Ведь многочисленные ядерные взрывы могли согреть землю и повернуть вспять холода. Так говорят учёные.

— Маша! И это тоже ошибка, на самом деле учёные говорят, что после ядерных взрывов поднимается пыль, заслоняющая солнечный свет на многие годы и усиливающая, таким образом, холода. Просто правители наши не желают слушать тех, кто говорит им правду. Впрочем, ты не обязана мне верить! Пойдём, со временем сама разберёшься.

— Так почему же по-твоему началось это оледенение?

— На Земном шаре есть два места, где росли обширные леса. Это бассейн реки Амазонки и Сибирь. Эти леса управляли всем климатом Земли. Люди вырубили большую часть лесов, в результате изменилась погода, изменились ветры, что несли тепло и влагу. С земли в океан и обратно. Южные леса отдавали тепло океану, а северные — забирали. Теперь же прекратился теплообмен, остановилось круговое течение, тёплое на поверхности и холодное обратное — в глубине…

Маша некоторое время молчала и смотрела в глаза Насте, — а если я всё же останусь здесь?

— Тебя, Маша, просто убьют. А может, посадят в лабораторию, и будут долго изучать. Таких, как мы, живыми не отпускают! А теперь — ты одна из нас.

Пётр застонал, и девушки поспешили к нему.

— Настенька, сними с меня ботинки и комбинезон, без них девушка не дойдёт, — прошептал он и закрыл глаза.

Настя осторожно сняла одежду с Петра и отдала ботинки и белый балахон Маше. Затем она нежно поцеловала Петра и увлекла девушку прочь из зала.

— Это — ваш муж?

— Да!

Две белые фигуры вынырнули из-под земли в крутящуюся снежную мглу и двинулись на север, с трудом преодолевая встречный ветер.