Звездный выгон

Глава 1

Сейчас

Алиса сквозь ресницы рассматривала фигуру мужчины, стоящего около большого окна спиной к ней. Его кожа слабо мерцала — последствия многолетней работы с древесиной. Он был похож на далекую галактику, рассыпавшуюся по небу блестящими осколками. И он был ее.

Когда-то она не умела бороться за себя и свое счастье. Зато теперь точно знает, что для этого нужно делать.

Тогда

Они остановились на подступах к космопорту. Он смотрел на нее привычно дерзко, его подколка прозвучала, как всегда, иронично:

— Ты просто не можешь без меня. Признай это.

— Хорошо. Давай, — Алиса прямо посмотрела ему в глаза и с чувством проговорила: — Блез, я не могу без тебя! Я… люблю тебя… — после секундной заминки с вызовом добавила: — Что делать с этим будем?

Блез округлил глаза и открыл рот. Долгую минуту он стоял в этой комичной позе, а Алиса смотрела на него слегка смущенно, но твердо. Она устала играть, устала прятаться за шутками и иронией. Правда была в том, что она действительно любила этого невыносимого мальчишку. Не представляла своей жизни без его задиристых обращений, его голубых пронзительных глаз, смеха, который заглушал весь остальной мир.

Блез закрыл рот. Кажется, она впервые видела его таким серьезным. Он словно повзрослел сразу лет на десять, смыв с себя юношеский задор. Озорство из глаз улетучилось, теплая привычная голубизна радужки треснула, будто лед под ногой.

— Я пошутил, — сказал парень тихо.

Вот только в голосе его не было ни капли привычной веселости.

Это было ответом. Сердце больно сжалось, глаза нещадно запекло, но Алиса не позволила слезам вылиться сейчас. Она догадывалась. Нет. Она знала, что безразлична ему. Все его подколки, намеки, обидные и не очень прозвища были сделаны из дружеского стеба или же просто в силу характера, особенностей вида. Так что, она не могла его осудить. Но и сил бороться с этим одной не осталось. Не теперь. Пусть он разрубит этот узел, что связал внутри одним своим присутствием рядом. Пусть это будет больно. Сама она не справится.

Алиса моргнула, упрямо сдерживая предательскую влагу, и твердо проговорила:

— А я нет.

Внутри Блеза бушевал шторм. Он столько сил положил на то, чтобы отгородиться от Алисы, выстроить непроходимую стену из иронии на грани обидного сарказма. И все ради того, чтобы не увидеть в ней что-то большее и чтобы не дать ей повода увидеть. Она хорошая. Добрая, заботливая, отзывчивая. Она заслуживает лучшего. А Блез никогда не станет этим лучшим. С тех пор как сорокадневного младенца занесли в храм, и он получил свое предназначение, участь его была предрешена. Сейчас он наслаждался своим последним годом настоящей свободы и беззаботности. И не намерен был забирать отсюда что-то, кроме теплых воспоминаний, которые, возможно, помогут ему в будущем не сойти с ума.

Где он оступился? Как она могла увидеть в нем что-то большее, чем обычного задиру?

Шторм внутри расшвыривал невесть откуда взявшиеся обломки, которые больно впивались в нутро. Теплота ее глаз никак не помогала собраться с силами. Задорная родинка на щеке манила прикоснуться к себе. Блез зло сжал кулаки. Он не может! Святая Айтида, почему же ему так хочется ощутить на себе тепло ее рук, втянуть сладкий запах ландыша…

Алиса моргнула. Прозрачная слезинка сбежала по ее щеке. Ее никто не мог заметить. Никто, кроме Блеза. “Она не заслуживает”, — в очередной раз подумал парень и решился. Слова резали его осколком кривого стекла, навсегда оставляя шрамы на сердце, но он твердо чеканил каждый слог:

— Прости за мою глупую шутку. И мне жаль, если она причинила тебе боль. Только я, — он нервно сглотнул, силой заставляя слова выйти из своего горла. — Я не могу быть тебе больше чем другом. Я не чувствую нич... — эту фразу Блез почему-то не смог договорить.

На лицо Алисы набежала тень, свет в глазах словно выключили, но девочка стояла с высоко поднятой головой, так и не отведя от него своего нежного взгляда.

— Не надо, Блез. Ты не должен оправдываться за то, что у тебя нет ко мне чувств. Ты в этом не виновен. Спасибо за честность, — спокойно проговорила она.

Развернулась и ушла в сторону космопорта. Не оглянулась. Не заплакала. Даже плечи не опустила.

Смотря ей вслед, Блез внезапно понял, что очень хорошо умеет обманывать не только других, но и себя. Что весь предыдущий год, отлично делал вид рубахи-парня, души компании только для того, чтобы быть ближе к ней. Что ни одно из созвездий никогда уже не будет ярко гореть, потому что он потушил свет в этих глазах.

Последнее осознание оказалось ударом под дых, который буквально заставил согнуться парня пополам: Алиса его демура.

Иные всю жизнь ищут ту самую, а он нашел ее в свои семнадцать. Нашел и сам отверг. Потерял навсегда.

Блез сидел на корточках, прижимая руки к сердцу, и как безумец шептал, пытаясь заново обмануть себя:

— Теперь я знаю, кто она. И никто не отвлечет меня от моей миссии. А она будет счастлива. Она ассилийка, она может еще полюбить.

Сейчас

Над голубыми лесами Плента золотился рассвет. Прозрачный воздух мерцал мириадами частиц плеса, который вырабатывали здешние ели, превращая планету в блестящий рай. Блез смотрел на лучи одного из двух солнц, что вставало раньше своего брата и быстрее освещало макушки деревьев. На душе было покойно.

Тогда

Блез сидел на полу камеры, прислонившись спиной к стене. Голову он откинул, но глаза закрыл. Предпочитал смотреть на свои воспоминания, а не на безликий серый потолок тюремного корабля.

Он был спокоен. Хотя нет. Он был апатичен. С того момента, как его задержали на Галактионе-10, безразличие поселилось внутри него и стало полноправным хозяином. Оно и правильно. Все уже сделано. Все получилось как надо. Трэквис, надежно спрятанный в сумке одного из контрабандистов, сейчас отдаляется от него со скоростью грузового судна класса М, который везет гуманитарную помощь на Тервий.

Да, Блез тоже мог быть на том судне, но он никогда не тешил себя несбыточными мечтами. Вероятность того, что его не схватят после кражи, составляла полтора процента. Он был обречен. С самого своего рождения. Но все это не важно. Главное, что трэквис возвращается домой. Он выполнил свое предназначение. Теперь со спокойной душой можно шагнуть в объятия холодного космоса.

Блез, не открывая глаз, раскинул руки и представил, как проваливается в вечную тьму. Только вместо глубин холодного космоса на него смотрел полный теплоты взгляд Алисы. Мужчина резко сжался, прижимая руки к груди. Врать самому себе он умел так же виртуозно, как и другим. Правда, все безразличие и морок в один миг рассыпалось, стоило подсознанию подкинуть ему образ девушки. Его демуры. Единственно возможной любви. Той, которую он лично отверг.

Алиса из воспоминания робко смотрела на него из-под ресниц, протягивая в ответ руку. Он обожал этот момент. Помнил его до мельчайших подробностей. До последних пылинок на ее комбинезоне.

Они играли в Звездный выгон. Участники представляли себя звездами в каком-нибудь квадранте выбранной галактики. Звезды могли передвигаться только по очерченному полю. Вода — черная дыра, который пытался столкнуться со звездой и выбить ее за квадрант, где та взрывалась.

Тогда они выбрали квадрант Красного Змея. Угловатые границы поля, то сужались, то расширялись. Алиса была водой. Она загнала Блеза в одно из узких мест квадранта, издала победный выкрик — ему некуда было деться. Только парень развернулся и понесся на нее. Не ожидавшая такого маневра, Алиса замерла, и Блез вытолкнул ее за границу. Она упала на локти, из глаз брызнули слезы. Он не хотел причинять ей боль. Не рассчитал силу своего толчка.

Первым порывом стало жгучее желание броситься к ней и просить прощение. Но Блез не имел права так поступить. Он до боли сжал кулаки. Непринужденно рассмеялся. После этого можно было помочь ей встать. Не больше.

И вот он протягивает ей руку, а она обжигает его взглядом. Блез уже много позже понял, что именно в этот момент все и случилось: его сердце признало свою демуру. Только он был слишком юн и самоуверен, чтобы это осознать.

Алиса протянула ему свою ладонь. Пальцы девушки едва заметно дрогнули, когда он сжал ее руку. Эта дрожь и ее взгляд заставили Блеза совершить неосторожный шаг: он резко потянул девушку на себя, поднимая с земли. От силы его рывка и неожиданности Алиса не смогла удержаться на ногах и приземлилась прямо ему на грудь, неловко обхватив руками. Казалось, столкнулись нейтронные звезды. Блез тогда отшутился, как всегда, едко, почти грубо. Но теперь он знал, что именно в тот момент Алиса рассмотрела в нем что-то большее. В том Звездном выгоне они оба проиграли.

Все эти годы он запрещал себе узнавать о ней. Просто надеялся, что у нее все хорошо, и она быстро переросла ту детскую влюбленность. Позволял себе только редкие воспоминания. А теперь уже неважно. Скоро все закончится.

Блез лег на пол и уставился в потолок. Время на прошлое вышло. Даже перед смертью он не мог разрешить себе большее, ведь обязан был взойти на рею с высоко поднятой головой.

Поскорее бы.

Только эта канцелярская плесень из галактической юстиции решила провести полноценное судебное разбирательство. Оно и понятно: самый разыскиваемый преступник, укравший священную реликвию, — из такого нужно устроить шоу. Это можно перетерпеть. Всего-то заслушать обвинение и выйти вон. Но нет же, им понадобилось выдать ему адвоката! Святая Айтида, ну зачем? И кто в здравом уме пойдет его защищать — это гарантированно проигранное дело и прямая дорога к потере сразу нескольких квалификационных грейдов.

С обреченным вздохом вырвался и пар изо рта, медленно заструился к серому потолку — пришло время вечернего мороза. Чтобы заключенные не расслаблялись, несколько раз за день в камерах опускали температуру до нуля. Мужчина улыбнулся. Холод помог ему вспомнить, что все это неважно. Кто-то хочет совершить профессиональное самоубийство? Это его право. Блезу все равно.

Температура в камере резко поднялась до стандартных значений, а дверь открылась. Блез закрыл глаза, все также неподвижно лежа на полу. К нему подошли. Шаги легкие. “Женские”, — определил он. Несколько минут не происходило ничего. Только молчание и едва заметное дыхание над ним. Слегка взволнованное, рваное. Это нормально. Не каждый день удается рассмотреть вблизи преступника галактического масштаба.

— Ты же знаешь, что в камере есть кровать?

Блеза словно сковало льдом.

Он умудрился заснуть и теперь видит сон? Или перед смертью подсознание решило подкинуть ему слуховых галлюцинаций? Иначе почему она звучит, как…

Блез резко распахнул глаза. Знакомая теплота ее взгляда заставила сердце предпринять попытку вырваться из груди. Он задержал дыхание, чтобы не выдать охвативший его трепет. Ее губ коснулась легкая улыбка. Родинка на щеке не оставляла шансов обмануться, что перед ним стоит кто-то другой. Внутренности скрутило в тугой узел. Девушка протянула ему руку. Его пальцы нещадно дрожали, пришлось с силой прижать их к полу, почувствовать опору. Пока он унимал дрожь, лицо привычно играло свою роль: насмешливый взгляд, нагловатая улыбка и только после этого, он протянул свою руку, уверенно обхватив ее ладонь. Медленно поднялся, оказываясь лицом к лицу. Очень близко. Ему чудилось, он тонет в аромате сладкого ландыша. Все его инстинкты кричали, требовали упасть на колени. Молить о прощении. Признаться. Вместо этого он только шире улыбнулся. Взгляд зацепился за татуировку на шее.

За что? Боги, за что вы так мучите меня? Только не она!

Перед ним стояла Алиса. Его демура.

Перед ним стояла Алиса. Его адвокат.

Она думала, что даже в камеру войти не сможет. Каждая мышца звенела от напряжения, а сердце томилось от нетерпеливого ожидания. Оказалось, она правда сильная: уверенно перешагнула порог так, что никто не заподозрил бы ее в непрофессионализме, личном интересе или невозможности выполнить свою роль.

Он лежал на полу с закрытыми глазами. Такой же красивый, как двенадцать лет назад. Тот же непокорный черный чуб. Те же маленькие, еле заметные веснушки. Блез все еще оставался Блезом.

Она позволила себе несколько минут просто любоваться им. Сохранять в своей памяти каждую черточку, каждую деталь. Будто имеет на них право. Когда он открыл глаза, сердце Алисы оказалось где-то в горле. Она опять стала той юной девчонкой, которой парень протягивает руку, и Алиса протянула свою в ответ.

Вот. Вот и его фирменная ухмылка. Его пальцы оказались прохладными, крепкими, уверенными. Ей так сильно хотелось броситься ему на шею.

“Алиса, соберись!” — приказала она себе. — “Ты здесь для того, чтобы помочь старому другу. И он тебе ничего не должен. Он не просил об этом. Ты сама пришла.” Да, пришла, буквально тараном пронеслась по адвокатской коллегии, отстаивая свое право находиться здесь.

Через год после их последней встречи она снова услышала о нем. В сводке новостей, в рубрике ориентировки. Блеза разыскивали за дерзкую кражу какой-то ценности из музея. Потом его имя стало постоянным спутником рубрики. Тогда-то она сменила свое направление обучения с философии миров на юриспруденцию. Наивно надеялась, что однажды сможет ему помочь. Год за годом наблюдала за тем, как список громких и не очень краж, совершенных Блезом, растет. Сама Алиса и правда увлеклась учебой на новом направлении, нашла в нем свое успокоение, свой путь. Потому усердно трудилась, пробираясь все выше и выше по карьерной лестнице. И вот теперь она здесь. Выполняет свои девичьи мечты.

— Ну что, готов поговорить со своим адвокатом? — спокойно спросила Алиса.

Она все также держала его за руку, не в силах отпустить, а он не отпускал тоже.

Теперь Блез открыто рассматривал ее татуировку на шее. Вычурные линии говорили о юридической специальности. Количество завитков указывало, что Алисе оставалась пара грейдов до высшего звания эксперта. Пальцы закололо от острого желания провести по поверхности татуировки, ощутить ее шероховатость, проверить, что она реальна, потому что все происходящее напоминало страшную фантазию.

Насмешка судьбы.

Ладонь начала потеть. Пришлось отпустить ее руку.

— Ты всегда была смышленой, — кивнул он, указывая на знак ее профессионального отличия. — Как случилось, что ум оставил тебя? Или ты здесь по старой дружбе? — его тон был веселым, привычно-едким, таким, каким она должна была его помнить. За вечной улыбкой он скрывал с силой сжатые зубы: каждое его слово возвращалось ударом ножа прямо в сердце.

Алиса легко вздохнула, когда их руки разжались. Показалось, с сожалением. Блез подавил в себе желание разобраться в оттенках ее вздоха, поспешно засунул руки в карманы тюремного комбинезона. Она прошла за металлический стол, который был прикручен к полу, села на один из таких же прикрученных стульев и ответила:

— А ты всегда был неуловимым. Легендарная звезда кубка по Звездному выгону, которую невозможно поймать. Как так случилось, что попался?

Алиса коротко махнула рукой, приглашая его занять второй стул напротив нее, и уже серьезно продолжила:

— Ты забываешь, что это дело — возможность стать профессиональной легендой.

Блез легко опустился на стул:

— То есть это не дружба, а амбиции? — картинно вздохнул он.

Она не отвечала, только пристально смотрела. Тишина казалась абсолютной. В такой можно услышать, как безумно кричит его сердце, требуя признаться.

Как он может спасти ее?

Тишина давила, ее взгляд сжигал, Блез не выдержал, тихо выдохнул:

— Алиса, это безнадежное дело. Оставь его.

Алиса второй раз за свою жизнь видела его таким серьезным. В первый раз он разбил ей сердце, вот только сделал это совсем не так, как должен был. Есть шанс, что ее бессонные дни и ночи в архивах прошли не зря, и что она не окончательно сошла с ума.

— Давай ты не будешь судить о том, о чем могут судить только профессионалы? — произнесла Алиса с мягкой улыбкой, переплетая пальцы и подпирая ими свой подбородок.

На указательном пальце девушки блеснуло белое кольцо из ассилита — символ принадлежности. Наверное, только холодный ужас, который сковал все тело, не дал Блезу упасть.

Конечно, он понимал. Знал. Даже желал ей этого: быть счастливой, создать свою семью. Но воочию видеть свидетельство того, что Алиса принесла клятву другому, оказалось невыносимо.

Он вымученно усмехнулся и язвительно спросил, не в силах отвести взгляд от кольца:

— Давно осчастливила какого-то несчастного?

Лицо Алисы на секунду превратилось в безжизненную маску. Она подняла и опустила пальцы, не размыкая ладоней, и строго сказала:

— Давай о деле. Времени мало, обсудить нужно многое.

Блез заглянул ей в глаза. Печаль и сожаление. Неужели она жалеет его? Боль внутри переплавилась в злость — ему не нужна ее жалость. Она ничего не могла изменить. Никто не мог.

Все нити, соединяющие ее тело, сохраняющие единство организма, натянулись до предела, когда он спросил про кольцо. Через привычную ухмылку, но сколько жгучей злости было в его тоне. Неужели на нее? Почему он злился? И зачем спросил? Только ли из праздного любопытства? Скорее всего, чтобы потянуть время. Ведь он уже все решил: что дело проиграно, и он взойдет на рею. В этом был весь Блез. Упрямый. Прущий до конца. С неизменной улыбкой на лице, что бы ни случилось. Нет, она не позволит сбить себя с пути.

Дальнейший разговор напоминал театральную постановку, где Алиса профессионально играла роль адвоката, а Блез правдиво показывал ироничного бламбердийца, которому и смертная казнь казалась шуткой жизни.

— Ты украл трэквис?

Уголки губ Блеза чуть поднялись:

— Я.

— Вернешь его?

Лучезарная улыбка озарила лицо:

— Нет.

Глубокий вздох Алисы:

— Зачем бламбердийцу красть реликвию тервийцев? — глаза цепко следили за каждой тенью на лице ее собеседника.

— Я — вор, детка. Первоклассный, между прочим. Трэквис — одна из значимых и охраняемых реликвий в Галактической Федерации. Лакомый кусочек для таких, как я. Раз ты здесь, то понимаешь меня. Я теперь легенда! — ни один его мускул не дрогнул при ответе.

— Я так полагаю, это заготовка для последнего слова в суде? — скептически выгнула бровь Алиса. Блез только плечами пожал. — Тогда почему не вернешь реликвию на место? Цель показать, что ты самый умелый выполнена. Свое имя ты навсегда вписал в криминальные хроники.

— Алиса, это же не спортивный интерес, — нагло ухмыльнулся парень. — Я продал его.

— И куда денешь такие богатства? На тот свет возьмешь?

Опять пожатие плечами и загадочная улыбка.

Алиса уперла руки в стол и внезапно мягко спросила:

— Помнишь историю с персийскими яблоками? Когда мы девчушку, которая сорвала пару яблок во владениях равнодушного Сторожа, отбили от хозяина?

Блез недоуменно взглянул на нее и просто кивнул.

— Кажется, тогда ты сказал свою самую лучшую речь, — в глазах девушки загорелся огонек восхищения. — Ты был великолепен! Отстоял девчонку одной короткой отповедью, заставив Сторожа переосмыслить всю свою жизнь. Кстати, ты знал, что он ее потом удочерил?

Мужчина приоткрыл рот. Алиса хмыкнула. Словно и не было этих двенадцати лет. То же изумленное лицо. Значит, сейчас он уязвимее всего и соврать не сможет.

— Да, я потом разыскала ее, хотела помочь, а она уже обрела свой дом. Но интересно в этой истории другое, — девушка сделала паузу, глаза ее собеседника недоверчиво сощурились. — Бламбердийцы народ ироничный, жизнерадостный в любой ситуации, чем до скрежета зубов нервируют остальных. Иногда сатиричны, — она твердо посмотрела ему в глаза и с расстановкой произнесла: — Твоя речь тогда была абсолютным шедевром сарказма, направленного на другой вид.

Щека Блеза нервно дернулась, на краткий миг он крепче сжал челюсти, но почти сразу на его губах заиграла легкомысленная улыбка, подкрепленная таким же тоном:

— Алиса, сколько лет прошло. Ты уже просто забыла, как это было и как общаться с такими, как я.

Девушка медленно кивнула.

— Да, я не обратила на это внимания тогда. Только после нашей последней встречи вспомнила этот случай и задумалась. Потом нашла еще несколько странных эпизодов в своей памяти.

Она замолчала. Смотрела так нежно. Значение ее слов заглушал бешеный шум его же пульса. Он понимал, что упускает что-то важное. Но с каждой минутой, проведенной рядом с ней, собраться становилось все труднее и труднее.

Алисе почудилось, что его вечная маска ироничного весельчака трескается. Ей безумно хотелось протянуть руку и прикоснуться к нему. Ладони Блеза расслабленно лежали на столе. На правой, в районе большого пальца, белел свежий шрам. Видимо, не успел его свести до ареста. Желание ощутить неровность этого следа стало почти неконтролируемым. Она напрягла ступни, пытаясь вдавить ноги сильнее в пол — сейчас не время отвлекаться.

— После этого у меня появилась безумная теория, и я решила ее проверить. Начала встречаться с одним из бламбердийцев в своем университете, — Алиса шумно сглотнула, взгляд Блеза на мгновение стал острым, как луч лазерного резака, он тут же отвел от нее глаза и начал скучающе рассматривать стену за ее спиной. Девушка невольно повысила голос. — Моя теория стала подтверждаться. Но один экземпляр может быть случайностью, правда? Статистическим выбросом. Так что, я нашла еще одного бламбердийца, с которым закрутила бурный роман.

Она не знала, зачем добавила это дурацкое, лишнее слово “бурный”. Просто не могла уже выносить его безразличный вид.

В начале рассказа Блезу перед глазами ярко предстала картинка Алисы в объятиях другого. И кого?! Этих вечно счастливых идиотов! Когда же она сказала про “бурный роман”, его выдержка стала трескаться, словно яйцо, из которого вылупляется цыпленок. Только вот у Блеза наружу выходило до сих пор неизвестное ему чувство ревности. Ему нестерпимо захотелось соскочить со стула и уничтожить все, что он видел вокруг себя. Он слегка дернулся, с чудовищным усилием подавил это желание, вернувшись к расслабленной позе. Вот только Алиса все равно заметила и удовлетворенно кивнула. Ласково улыбнулась ему:

— Блез, ты знал, что бламбердийцы и тервийцы чрезвычайно похожи? Конечно, тервийцы — закрытая народность, о них мало что известно во внутренних мирах. Но с определенным доступом, — девушка невольно коснулась своей татуировки на шее, — можно получить информацию о старых делах и истории Федерации.

Блезу показалось, что его уже отправили в вечный вакуум космоса. Он склонил голову к одному плечу и, отказываясь сдаваться, со всей возможной непринужденностью бросил:

— К чему весь этот биологический и исторический экскурс?

— А к тому, мой хороший, — два сердца синхронно замерли на целый миг, — что бламбердиец никогда бы не позволил себе уничижительную речь по отношению к другому виду. Особенно экспромтом. Они не способны на это. Как и не способны к серьезному объяснению, когда им признаются в любви, — девушка склонилась над столом в его сторону. — Со мной расставались с блаженной улыбкой на лице и пожеланием всего хорошего. Никто из них и не подумал извиниться, принять на себя часть вины, обеспокоиться чувством другого. Так сделал только ты… — она осеклась, горько усмехнулась и тут же нанесла свой сокрушительный удар: — Блез, ты с Тервия.

Алиса не спрашивала. Она точно знала. Провела свое исследование. Собрала доказательства. Он провалился, не смог сыграть свою роль хорошо. Не смог обмануть ее, как всех остальных. Не смог обмануть даже тогда, когда разбил ей сердце. Блез сдался. Безвольно повесил голову. Закрыл глаза. Сжал кулаки.

Теперь можно. Теперь уже все равно. Наверняка она презирает его за предательство. За обман. За трусость.

Сейчас

Имя Блеза навсегда внесено в историю Тервия, как героя, который вернул людям трэквис и положил конец эре скрытности и рабства. Постепенно Тервий открывался мирам Федерации. Пройдет еще какое-то время, и планета полностью оправится, станет самодостаточной. И все это стало возможно благодаря долгой кропотливой работе одного человека, посвятившего свою жизнь благородной миссии.

Тогда

Алиса подавила вздох облегчения, готовый сорваться с ее губ, когда он опустил голову. Да, она потратила много сил и времени, чтобы найти доказательства своей безумной теории, но до последнего сомневалась. А теперь. Теперь все будет иначе.

Девушка сильнее подалась вперед, дотянулась до мужчины и осторожно накрыла его кулаки ладонями. Блез встрепенулся, практически уткнулся лбом в стол, так и не открывая глаз, и вцепился в ее запястья. С силой сжал, словно он тонул, уже погибал и молил о прощении.

— Хочешь, расскажу тебе секрет? — спросила она.

Блез сделал неопределенное движение головой, по-прежнему не поднимая ее.

— Мое кольцо — это щит, — доверительно шепнула девушка.

Он резко поднял голову, его лицо оказалось очень близко, в глазах отражались блики сомнения.

Не повышая голоса, Алиса объяснила:

— Когда я так быстро дошла до пятого грейда, то совсем лишилась покоя: предложения, знаки внимания, настойчивые ухаживания — всего этого стало ужасно много, и все отвлекало и мешало. Так что, я пошла на хитрость и крошечное нарушение закона. Ты ведь никому не расскажешь?

Глаза Блеза напоминали бескрайний космос, в котором не было ничего, кроме ее отражения.

— Ты хочешь сказать, что ты не… — парень не договорил.

— Я ни с кем не связана, — она смущенно улыбнулась, вырвалась из его рук, откидываясь на спинку своего стула, зацепилась взглядом за его шрам на руке и виновато продолжила: — Я не смогла составить никому пару. Потому что не могла никого полюбить, — обхватила себя руками и едва слышно закончила: — Никого, кроме тебя.

Сколько он смотрел на нее после этих слов? Сколько отзвук ее последней фразы звучал в его ушах? Как поверить в это?

Блеза будто разрывало на части.

Можно ли позволить себе? Можно ли...

Последнее “можно” растворилось вместе с остальными сомнениями, стоило Алисе робко взглянуть на него — в ее глазах снова потух свет. Она вновь посчитала, что он безразличен к ней. Девушка нервно спрятала свои руки под стол и отвела взгляд.

Миссия. Предназначение. Путь. Все стало неважно. Ничего не может быть важнее, чем убрать ее боль, снова зажечь огонь ее души.

Блез в один миг оказался около нее. На коленях. Он даже мечтать себе об этом запрещал, с корнем вырывая подобные картинки из своего сознания.

— Алиса, я не достоин прощения, — сокрушенно произнес он. — Но ты достойна правды. Я люблю тебя! Всегда любил. И тогда тоже. Только слишком поздно это понял, — он приложил одну руку к своему сердцу, другой взял ладонь девушки и выдохнул: — Алиса, ты моя жизнь! И другой у меня не будет.

Из глаз Алисы катились слезы. Она не могла их сдержать. Да и не хотела. Блез стоял перед ней на коленях, такой ранимый, открытый, настоящий. Ей казалось, что она спит. А может и вовсе умерла. Да, точно. От своих чувств. От горя неразделенной любви. Ведь это безумие, такого не могло быть в реальности.

В голове проносились архивные записи, которые она смогла нарыть о тервийцах. Все, что говорил и делал сейчас Блез, — вручал себя ей, Алисе. Признавал ее своей демурой. Единственной.

Руки похолодели.

— Я так хотел защитить тебя от своей судьбы. Хотел, чтобы ты была счастлива. И вот ты здесь, — отчаянно прошептал мужчина, пряча лицо на ее коленях.

Алиса погладила его по голове и с истеричным смешком произнесла:

— Поздно уже говорить, что стоило все же спросить меня, прежде чем делать выбор за двоих?

Он сдавленно пробормотал:

— Ты бы выбрала связать жизнь с преступником? Ты не заслуживаешь этого.

— А это тоже не тебе одному решать, — твердо сказала Алиса, заставляя его поднять голову. — Ты отнял у нас двенадцать лет совместной жизни, какой бы она ни была, я не позволю отнять остальное время, сколько бы его ни осталось.

— Алиса, я — полный кретин, и я — смертник! Меня не спасти… — лицо Блеза стало мертвенно-бледным.

Алиса опустилась на колени рядом с ним, крепко обняла. После чего отстранилась, ласково провела пальцами по его щеке.

По телу Блеза прошлась волна тока. Он больше не сопротивлялся своей природе. Мирозданию почему-то было нужно связать его с этой девочкой. А он и не хотел с ним спорить.

Блез прислонился своим лбом к ее и завершил ритуал связи своей души с его демурой вопросом:

— Ты готова принять меня таким, какой я есть и впустить меня в свою жизнь?

Голос его нещадно дрожал, сердце, казалось, не билось, пока он ждал ответ.

— Я уже сделала это двенадцать лет назад. Только теперь не отпущу тебя, что бы ты ни говорил.

Он жадно впился в ее губы. И стал наконец-то целым.

Сейчас

Имя Блеза навсегда внесено в книгу Отлученных.

Он никогда не увидит Тервий. Он — отступник, предатель Родины.

Тогда

Они сидели на полу тюремной камеры. Время словно остановилось, пока Алиса слушала тихий, надломленный голос Блеза. Его пальцы нервно оглаживали ее плечо.

— Без трэквиса мой народ не может быть самодостаточным, — произнес Блез, глядя куда-то сквозь серую стену. — Наша воля, свобода выбора... всё заключено в нем. Без него мы — рабы.

Алиса потрясенно замерла, осмысливая масштаб трагедии:

— Федерация забрала его после войны?

Блез горько усмехнулся:

— Да. В обмен на сохранение планеты. Правители закрыли Тервий. Единственное, что они могли сделать для нашей безопасности. А потом родился я... — он замолчал, сглотнув ком в горле. — Святая Айтида показала, что именно я верну трэквис домой.

Алиса осторожно коснулась его щеки, заставляя посмотреть на себя. В его глазах, обычно таких насмешливых, сейчас жила обреченная усталость.

— До десяти лет меня учили только трем вещам, — продолжил он, накрыв ее ладонь своей. — Быть бламбердийцем, искусно врать и воровать. Чтобы план сработал, мой народ совершил обряд: они отдали мне те крохи воли, что еще сохранялись в них. Пожертвовали остатками собственной свободы, лишь бы я смог выполнить предназначение.

Голос Блеза дрогнул. Алиса крепче прижалась к нему, пытаясь забрать хоть каплю этой невыносимой тяжести.

— Меня вывезли контрабандисты, — он уткнулся подбородком в ее макушку. — Им скормили байку о мальчике-изгое, которого забьют свои же. Так, я оказался на Внутренних планетах, похоронив свою истинную суть.

— Но зачем было становиться самым разыскиваемым вором Галактики? — спросила девушка. — Почему не украсть артефакт тихо?

— Если бы трэквис просто исчез, Федерация стерла бы Тервий в пыль, — жестко ответил Блез. — Мне нужно было мировое имя для кражи века. Так, реликвия стала лишь трофеем в коллекции эгоистичного вора. Никто не связал бы это с Тервием.

Он тяжело вздохнул, и Алиса почувствовала, как напрягся каждый его мускул.

— Все купились. Я выполнил то, что мне было предначертано. А теперь... теперь я заплачу за это жизнью.

На последних словах Блез отчаянно прижал к себе Алису. Спорить с судьбой было бессмысленно, его путь пройден. Но как ему теперь взойти на рею спокойно? Как снова оставить ее, когда он только-только обрел свою демуру? Как он мог разбить ей сердце во второй раз?

Алиса решительно выбралась из его объятий. Она обхватила руками его лицо, заглянув в глаза, и уверенно заявила:

— Ты не умрешь! Я выиграю это дело.

Сейчас

Блез оперся рукой о стекло, в глаза бросился шрам в районе большого пальца правой руки. Она просила его не сводить.

Рассматривая белый рубец, он вспомнил тот судьбоносный день. День, когда она сказала “да”.

Тогда

Алиса построила свою защиту на истинной природе Блеза. Открыв суду, что он — тервиец, она словно взорвала фотонную бомбу.

Воззвала к положениям Галактической Федерации, которые уже две сотни лет как запрещали ограничивать народы в их идентичности. Доказала, что трэквис важный артефакт, без которого Тервий находился в угнетенном положении. Шаг за шагом она подводила суд к принятию факта: Блез не украл чужое. Он вернул свое.

Когда первые жаркие эмоции схлынули, судьи и обвинители потребовали доказательств. И тогда Алиса в качестве свидетеля вызвала его, Блеза. По залу прокатился ропот: все недоумевали, как такое возможно, а главное — зачем. Он же сразу все понял. И не стал отпираться. Он должен был ей двенадцать лет.

Блез парил на антигравитационной платформе, где была установлена свидетельская трибуна. Алиса нервно повела плечом, но твердым голосом задала свой первый вопрос:

— Блез, расскажи, кто такие демуры, и что они значат для тервийцев.

Главный обвинитель, тучный мужчина с красным лицом, тут же вскочил со своего места:

— Протестую! Какое отношение местный фольклор имеет к краже реликвии Федерации?

Пожилая верховная судья тяжело опустила деревянный молоток на подставку. Звук удара эхом разнесся по огромному залу.

— Протест принят. Адвокат сен Алберта, — голос судьи сочился усталым недовольством. — Если следующий ваш вопрос не будет напрямую касаться дела, допрос будет закончен.

Плечи Алисы напряглись, по спине прошла нервная дрожь. Одно неверное слово, и всё рухнет. Она до боли сжала в руках планшет, так что костяшки пальцев побелели. Но когда посмотрела на Блеза, её страх растворился. Он парил над трибуной, спокойный и уверенный. Ее невыносимый мальчишка. Ее жизнь.

Алиса расправила плечи и твердо произнесла:

— Это имеет прямое отношение к процессу, Ваша честь. Прошу позволить свидетелю ответить.

Судья долго смотрела на нее поверх очков, затем нехотя кивнула:

— Отвечайте, подсудимый.

— Демура — это истинная любовь, — мягко сказал Блез, не сводя глаз с Алисы. — Для тервийца возможность стать цельным, полностью реализовать себя связана с нахождением демуры. Найдет ли тервиец ее в течение жизни, не может предсказать даже Святая Айтида. Но когда он обретает свою любовь, то живет лишь ей до последнего вздоха, отдавая демуре свою душу и суть.

— Каковы особенности вашей свадебной церемонии? — голос Алисы больше не дрожал.

— Ты же хочешь услышать про дары, так ведь? — грустно улыбнулся Блез. Он видел, как сильно она сжимает планшет, знал, как ей страшно, но она не отступала. Его сильная, невероятная девочка.

— Перед свадьбой демура вольна попросить своего возлюбленного о чем угодно, и он обязан это исполнить. Это непреложный закон. Свадебный подарок.

— Ты обрел свою демуру?

— Да, — просто ответил он.

— И кто она?

— Алиса сен Алберта. Мой адвокат.

Зал взорвался.

Обвинитель почти что орал благим матом, требуя немедленно отстранить Алису из-за личного интереса. Репортеры вскочили с мест. Судьи отчаянно застучали молотками, пытаясь перекрыть стоящий гвалт.

— Тишина в зале! Тишина! — прогремела верховная судья. — Адвокат сен Алберта, вы отстранены от...

— Ваша честь! — перекрывая шум, властно крикнула Алиса. — Согласно Галактической конвенции о малых народах, прерывание священного ритуала приравнивается к измене. Сегодня утром подсудимый просил моего согласия на ритуал связи. Я имею законное право дать ответ!

Судья замерла с занесенным молотком. Она прищурилась, оценивая дерзость и юридическую лазейку защитницы. В зале воцарилась мертвая тишина.

Алиса чуть нервно пригладила волосы, буднично уточнила, обращаясь к свидетелю: — Блез, ты подтверждаешь, что сегодня утром просил моего согласия на священный ритуал связи и принадлежности друг другу?

— Подтверждаю.

— Ты получил ответ на свою просьбу?

— Нет.

— Я готова дать его сейчас.

Процедуральные нюансы пролетали мимо сознания Блеза. Он не слышал обвинителей, судей и шепот из зала, он, не отрываясь, смотрел на Алису, боясь пропустить ее ответ. Сердце словно поместили в маленькую клетку, где было тесно и каждый удар приходился по прутьям.

Алиса бросила планшет на стол и громко, так, чтобы слышал каждый в этом зале, объявила:

— Блез Блентор, я согласна быть твоей демурой и пройти с тобой священный ритуал связи.

Глухой стук судейского молотка, призывающий к порядку, вряд ли мог заглушить стук двух сердец. Верховная судья откинулась на спинку кресла. В ее суровом взгляде промелькнуло невольное уважение.

— У защиты есть право на последний вопрос, — сухо констатировала она, проигнорировав красного от злости обвинителя.

Алиса благодарно ей улыбнулась. Она подошла к самому краю свидетельской трибуны, глядя Блезу прямо в душу.

— В качестве моего свадебного подарка, — произнесла девушка, — я хочу получить правдивый рассказ о тебе, твоей миссии и краже трэквиса.

И Блез рассказал. Все. Без утайки. Потому что иначе не мог. В этот момент он стал предателем Тервия, а Алиса выиграла у смерти его жизнь.

Сейчас

Над лесом взошло второе солнце, и мир стал слишком ярким. Два светила выбеливали все вокруг. Плес привычно-больно ударил по глазам своим блеском. Еще пять лет и можно будет покинуть эту планету, отправиться куда угодно.

Алиса добилась отмены смертной казни. С перевесом в один голос судьи согласились с ее доказательствами по делу трэквиса и сняли с Блеза обвинения. Но за двенадцать лет воровской жизни у него накопилось слишком много долгов перед законом. Он вернул практически все, что украл, и это сочли за смягчающее обстоятельство. Тринадцать лет колонии-поселения вместо реи и холодного космоса — это больше, чем он мог мечтать.

Она говорила, что ей здесь нравится, и что блестящий вор и блестящий адвокат должны остаться в этом блестящем мире. Блез улыбнулся.

За его спиной раздались неясные звуки. Он обернулся.

В центре большой кровати сладко спали два ребенка: пятилетний Альтир, так похожий на Алису, на его правой щеке была та же родинка, что и у мамы, и двухлетняя Янки, которая сейчас невнятно что-то бормотала. Алиса уверяла, что дочка — его копия.

Рядом с детьми лежала его демура. При взгляде на нее по телу разлилось тепло. Он потерял родину, но потерять ее снова было страшнее.

Алиса смотрела на Блеза своим теплым взглядом и в очередной раз думала, что перевернет весь мир и выиграет любое безнадежное дело, только бы всегда оставаться рядом со своим тервийцем.