«Жигули»

Глава 1

Весна в наших широтах время контрастов: вчера было +20 С. А сегодня -1С. Или утром метель, в обед ослепительное солнце с веселыми ручьями, а вечером – проливной дождь. Мы привыкли и уже не жалуемся. Толку-то в наших стенаниях. Все равно небесная канцелярия все решит по своему. Это англичане с туманного Альбиона будут промывать косточки вечным дождям и носить в любую погоду зонт. Мы живущие около самой северной пустыни – закаленные!

Городок у нас маленький, типичный для районного центра: дорог нет, работы почти тоже нет, травмаев-троллейбусов нет. Из общественного транспорта 3 маршрутки. Тротуаров нет, мусорки на каждом углу есть, деревьев в парке – нет. Последнее благодаря программам благоустройства: «Благоприятная городская среда» при живейшем участии местного мэра. «Магнитов» и «Пятерочек» больше, чем грибов осенью в здешних лесах.

Я живу одна, если не считать моего черного кота: Абрама Моисеевича – Брашу, по домашнему. Котики нравятся в се и я не исключение. Так сложилось. В свои 35 лет не сподобилась я завести мужа и детей. Т.к. женихов, достойных меня, в моем городе тоже нет. Вот живем мы так с Брашей - поживаем. Я - длинноногая блондинка с внешностью манекенщицы. Ага, купились! Нет, я не блондинка, а рыжая, и внешность у меня больше напоминает Марфушеньку-душеньку из сказки «Морозко». Мое имя Вера, мама зовет: Верочка-веточка, а младший брат: Верочка-дубиночка. Прискорбно… Родных здесь нет - живут в другом городе, с подругами – не очень. Только сослуживцы.

А вот Абрам Моисеевич, не смотря на дворянское происхождение самый настоящий король: шубка блестящая, черная с серебристой подпалиной, на шее белый галстук и умопомрачительные блестящие зеленые глаза. Но сегодня эти глаза потускнели, шкурка потускнела. Заболел мой котик и я, отпросившись с работы, помчалась в вет.лечебницу с котом в сумке-переноске.

Про погоду я говорила, и она меня не подвела. Ушла в снег, а возвращалась в дождь. Такой противный-противны, мелкий с пронизывающим ветром. С Брашей, врач сказал, ничего страшного – шерсти своей длинной объелся-нализался вот и занемог. Дали ему таблетку, сделали клизму, укололи укол. Все пошли марш домой. Мы и идем или плывем. Такси будем вызывать, а то еще на пару простынем. Заказала Яндекс такси, жду…

Кот в переноске волнуется, ворочается и утробно мывкает. Ему тоже не нравится этот ветер и дождь. «Ваша машина: тойота isis, красного цвета, номер….». Первый раз такую модель слышу, но мне все равно, кто довезет до теплого дома.

Подкатывает минивен, ослепительно красного цвета. Я и не предполагала, что такой цвет имеется в природе. Смотрится этот автомобиль на фоне мокрого серого, листвы-то еще нет, города, как чуждый огромный не здешний зверь. Сажусь в салон, а он белый. Нет не больничный, а белый с оттенками: кремово белые панели, сине-белые подголовники, меховые оливково-белые сиденья. И водитель одет в серебристо-белый костюм. А я мокрая, с переноской, в которой ворчит и беспокойно вошкается кот, с грязными ботинками. Так и застыла перед открытой дверью.

-Садись, - повернулся ко мне водила. Таксисты у нас, обычно, народ из стран ближнего зарубежья. Но это совершенно славянин, по возрасту мне в отцы годится. Глаза с искорками и огромные, прямо-таки бармалейские усищи.

Я плюхнулась на заднее сиденье и переноску рядом поставила. Кот взвыл, ну не любит он переезды.

- Злой?- спросил усач трогаясь

- Болеет, - я начала оправдываться за шумного Брашу. - Шерсти нализался, возили вот процедуры делать. Извините, ради бога, я вам тут наследила, и с меня натекло… Машина у вас такая чистая, светлая, прямо как облако.

Усач добродушно хмыкнул в свои роскошные заросли и плавно вывернул руль, выруливая со двора ветлечебницы.

- Вода высохнет, грязь ототрется. Это всё дело житейское, - пробасил он. - Главное, чтобы на душе слякоти не было. А вы, красавица, чего такая смурная? Вроде и шкурка яркая, рыжая, как солнышко, а глаза печальные, будто вам не тридцать с хвостиком, а все сто.

Я даже рот приоткрыла от такой проницательности. Обычно я с таксистами не откровенничаю, а тут словно прорвало. То ли салон этот невероятный подействовал, то ли глаза его бармалейские, но такие теплые.

- Да какая там радость? - вздохнула я. - Погода дрянь, город серый, грязища кругом. Дома никого, кроме вот этого мохнатого страдальца. Живу, как медведь в берлоге. Принцы на белых конях в наш райцентр не заезжают, а те, что есть, давно по парам. Так и буду куковать одна, как Марфушенька из сказки, только без орехов.

Водитель рассмеялся - густо, раскатисто, так, что даже Абрам Моисеевич в переноске затих и перестал вошкаться.

- Принцы ей нужны! Принцы, милая моя, балованные пошли, им тепличные условия подавай. А тебе нужен человек надежный, чтобы и в дождь, и в снег, и кота твоего вредного терпел. Город у вас хороший, просто ты смотришь не туда. Чудеса, они ведь рядом ходят, только нужно дверцу приоткрыть. Вот выглянет солнышко, травка зелененькая полезет, сады зацветут. То-то хорошо станет

-Ага. –продолжила я в тон водителю.- Потом ветер задует со степей, пыль полетит. А там и осень-зима. И так круглый год. - Скептически хмыкнула. - Ну да, чудеса. В виде отключенной горячей воды, наверное. - И не в тему добавила. - В моем подъезде и то из 15 квартир, только в 5 люди живут, а остальные пустуе стоят.

Остаток пути мы ехали в уютной тишине. В салоне пахло чем-то неуловимо знакомым: то ли свежей выпечкой, то ли хвоей, хотя никаких освежителей я не заметила. Дождь барабанил по стеклам, а внутри было так тепло и спокойно, что мне даже выходить не хотелось.

Красный минивэн плавно затормозил у моего обшарпанного подъезда. Я достала телефон, чтобы проверить, прошла ли оплата, но приложение вдруг зависло, выдав ошибку.

- Ой, у меня интернет не ловит… Давайте я вам наличными? - засуетилась я, доставая кошелек.

Но водитель протестующе поднял ладонь.

- Не надо. Мне уже заплачено.

- Кем? - опешила я.

- Небесной канцелярией, - подмигнул он. - У них там тарифы необычные. И потом, ты мне разговом заплатила. Это дороже любых денег.

Он развернулся ко мне всем телом - впервые за поездку. И я разглядела его как следует. Лицо в морщинах, но доброе, с прищуром. Усы действительно бармалейские, пышные, седые с рыжинкой. А глаза - как у Браши в солнечные дни: зелёные, блестящие, с хитринкой.

- Погоди, - сказал он и полез в бардачок. Достал оттуда шоколадку. Небольшую, в тёмно-фиолетовой обёртке, шуршащей и плотной. Я сразу узнала - «Жигули». Те самые, с советских времён. На обёртке серебрилась ладья под парусом, летящая по волнам.

- Это тебе, - он протянул шоколадку, -кушай, но не одна, а поделись с кем-нибудь.

Я инстинктивно подставила ладонь. Это была плитка шоколада.

- С кем? - растерянно спросила я. - С Брашей? Ему шоколад нельзя, он кот.

- Не с Брашей, - усмехнулся таксист. - С Брашей ты и так делишься - крышей, едой, своей заботой. А найди ещё кого-нибудь. Человека. Не обязательно мужа. Да хоть соседку снизу. Или коллегу, которая грустит. Или того же врача, что кота твоего спас. Поделишься - и увидишь, как мир повернётся.

На темно-фиолетовой обертке шоколада красовалась изящная Ладья под парусом, знак госстандарта СССР и крупная надпись «Жигули». Я такого шоколада в магазинах лет двадцать, а то и больше, не видела, если не больше! Говорят, в начинку этой сладости добавляли темное пиво, чтобы придать лакомству оригинальный вкус

Я подняла на него растерянный взгляд. А водитель улыбнулся так ласково и повторил:

- Запомни, Верочка-веточка, кушай шоколад, но не одна, а поделись с кем-нибудь.

У меня по спине пробежал табун мурашек. Верочка-веточка?! Так меня называла только мама, и то в глубоком детстве! Никто, ни единая душа в этом городе не могла знать этого прозвища.

- Откуда вы… - прошептала я, но усач лишь подмигнул мне:

- Беги домой, рыжая.

Я выскочила из машины, как ошпаренная, подхватив тяжелую переноску. Дверь захлопнулась, и ярко-красный минивэн бесшумно и неестественно быстро растворился в серой пелене дождя, словно его и не было.

Дома я машинально разделась, выпустила ошалевшего, но явно идущего на поправку Брашу, и села на кухне, глядя на фиолетовую плитку «Жигулей». Что это было? Ангел во плоти таксиста? Массовый гипноз?

В этот момент во всем доме моргнул и погас свет. Обычное дело для наших широт в такую погоду. Я чиркнула спичкой, зажгла конфорку на газовой плите, чтобы поставить чайник.

И тут в дверь позвонили. Точнее, робко постучали, ведь звонок без электричества не работал.

На пороге стоял мужчина. Высокий, немного нелепый в растянутом домашнем свитере, в очках.

- Здравствуйте, - смущенно произнес он. - Я ваш новый сосед снизу, только вчера въехал. Павел. У вас спичек не найдется? А то я даже зажигалку при переезде где-то посеял, а тут такой блэкаут…

Я смотрела на него. В коридоре было темно, я стояла растрепанная, с влажными волосами, раскрасневшаяся, ну точно Марфушенька! А он смотрел на меня так, словно я как минимум принцесса. Из-за моих ног вынырнул Абрам Моисеевич и, вместо того чтобы шипеть на незнакомца (как он делал всегда), вдруг потерся о его штанину и выдал приветственное «мурр».

И тут в моей голове прозвучал басистый голос водителя: «Поделись с кем-нибудь».

- Проходите, Павел, - вдруг неожиданно для самой себя сказала я. - У меня и спички есть, и чайник на газу закипает. И… шоколадка. Знаете, настоящая, «Жигули», с Ладьей.

Он просиял так, что осветил темный коридор лучше любой свечи. И как-то неуверенно, словно пробуя ногой воду, зашел ко мне в квартиру и остановился на пороге.

Я смотрела на него, стоящего в темноте моего коридора, и вдруг меня словно током ударило. Он не моргал. Неуверенная походка, правая рука, почти незаметно скользящая по дверному косяку, и этот взгляд... Восторженный, да. Но направленный не на меня, не на мою растрепанную рыжую шевелюру, а куда-то сквозь, чуть правее моего лица.

Мой новый сосед был слепым.

- Павел… - слова вырвались помимо моей воли. - Вы… вы не видите?

Он не смутился. Только улыбнулся шире, и эта улыбка тронула уголок его рта - той самой особенности, которую я сразу и не разглядела в полутьме. Верхняя губа была чуть расщеплена, словно природа в последний момент передумала и соединила края, но оставила память о своём колебании. Из-за этого речь его чуть-чуть шепелявила, мягко, почти незаметно - как будто он говорил с малюсеньким камешком за щекой.

- Давно, - ответил он просто. - Почти с рождения. Так что спички для меня - предмет сложный. Зажигалку нащупать могу, а вот газ включить - уже риск. А вы, извините, не подскажете, как вас зовут? Я по запаху понял, что вы недавно с улицы - мокрый мех, ещё какой-то медикамент… и кот у вас замечательный. Пахнет лесом и валерьянкой. Я представился, а как обращаться к Вам?

Я моргнула. Вот так новость. Только что я мысленно назвала себя Марфушенькой, а этот мужчина… он же меня не видел вообще. И про «принцессу» в моём воображении - это я сама себе придумала. Он смотрел на меня восторженно не потому, что я красавица, а потому что он - слепой. И восторг его был другим. Мне вдруг стало стыдно за свою минутную гордость.

- Вера, - сказала я, отступая вглубь коридора. - Проходите, Павел. Только осторожно, у меня кот переноску бросил посреди прохода.

Он шагнул уверенно, даже руку вперёд не выставил - просто шёл, чуть касаясь стены кончиками пальцев. Я заметила, какие у него руки: крупные, с аккуратными ногтями, и без единого кольца. Высокий - я едва доставала макушкой до его плеча, когда обходила спереди. Чёрные волосы, чуть вьющиеся на затылке, крепкая шея, широкая спина под растянутым свитером. Если бы не эта маленькая особенность на лице и не расфокусированный взгляд, он был бы просто красивым мужчиной. А так - очень человечным.

На кухне я усадила его на табурет, зажгла вторую конфорку (света всё не было), поставила чайник. Абрам Моисеевич уже тёрся о ноги Павла с таким видом, будто они век знакомы.

- Ваш кот всегда такой? - спросил Павел, осторожно гладя Брашу по спине. - Я с детства не держал животных. Мама боялась, что наступлю. А потом как-то… привык к тишине. А тут переезд, новая квартира, и вдруг такой тёплый зверь.

- Нет, обычно о злой и осторожный. Вы ему, как ни странно, понравились, он приболел, - начала я тараторить. А потом осеклась и спросила - Вы один переехали? - я насыпала заварку прямо в кружки - потому что заварочник разбился ещё в прошлый блэкаут, а новый я так и не купила.

- Один. Я… ну, в общем, массажист. Работаю на дому, принимаю клиентов. В прежней квартире хозяин продал стены, пришлось искать. Ваш дом - единственное, что по карману вышло. Там, внизу, пустых квартир - тьма. Я вчера обходил с палкой - девять дверей молчат.

- Десять, - поправила я. - Восьмая моя. Остальные - призраки. Знаете, у нас тут люди как грибы: одни уехали, другие спились, третьи просто вымерли. Я иногда боюсь, что весь дом вымру, а я останусь одна с котом в каменном мешке.

- Не вымрете, - серьёзно сказал Павел и повернул голову точно в мою сторону. Не глядя, конечно, но точно - уши у него работали как локаторы. - Вы слишком живая. Я за два шага до вашей двери услышал, как вы с кем-то говорили. Интонация - злая, но с надеждой. Так только живые говорят.

Я разломила шоколадку. «Жигули» хрустнули с тем особенным, советским звуком - будто время треснуло пополам. Плитка пахла пивом и какао, терпко и сладко. Я положила половину перед Павлом, половину - себе.

- Ешьте, - сказала я. - Настоящий. Мне таксист сегодня подарил. Сказал - поделиться.

Павел взял дольку, понюхал, улыбнулся.

- Я такой в детстве ел. Родители привозили из Москвы. Думал, уже не делают.

- И я так думала.

Мы пили чай в темноте, под мерное шипение газа и мурлыканье Браши, который устроился у Павла на коленях. Я смотрела на его пальцы, которые гладили кота - уверенно, мягко, профессионально. Массажист, значит. Интересно, он видит руками? Говорят, слепые так могут - читать лица кончиками пальцев, понимать, где грусть, а где улыбка. Кот балдел он налопался лечебного корма и, свернувшись на коленях гостя тяжелым черным бубликом, завел свой тракторный мотор.

Мы просидели на кухне под уютное шипение газовой конфорки минут сорок. Говорили о каких-то простых, совершенно будничных вещах. О том, что трубы в нашем доме поют по ночам, о том, что горячую воду отключают по графику, известному лишь местному ЖЭКу. Павел рассказал, пару историй из своей практики.

Но время поджимало. Жить-то надо, на работе я отпрашивалась только на полдня.

- Павел, мне пора собираться, - вздохнула я, глядя на часы в телефоне. - А то начальство мне голову открутит.

- Конечно-конечно, - он аккуратно ссадил недовольно мявкнувшего Брашу на пол и поднялся. - Сшпасибо вам огромное за чай. И за компанию. Вы меня очень выручили.

Я проводила его до квартиры этажом ниже. Он уверенно нащупал замочную скважину, кивнул мне на прощание, а я побежала одеваться. Кот дрых без задних ног, моя забота ему явно больше не требовалась, так что я со спокойной душой выскочила из подъезда.

И замерла на крыльце.

Пока мы пили чай, Небесная канцелярия снова провернула свой фокус, сменив гнев на милость. Дождь закончился. Тяжелые серые тучи разорвало в клочья, и в эти прорехи хлынуло ослепительное, по-настоящему весеннее солнце.

Улица преобразилась. Мокрый асфальт парил, отдавая влагу. По обочинам наших разбитых дорог, где еще утром лежала снежная каша, теперь бежали, журча и переговариваясь, веселые ручейки. Они несли с собой какие-то щепки, прошлогодние листья, омывали обнажившиеся корни деревьев. В огромных лужах, которых в нашем городке больше, чем асфальта, плескались тысячи озорных солнечных зайчиков. Воздух пах так остро и свежо - озоном, оттаявшей землей и надеждой, - что хотелось дышать полной грудью. А на ветках голых тополей воробьи устроили такой гвалт, словно каждому из них должны выдать по медали за громкость.

Весна вступала в свои права, шумно, ярко, бесстыдно радуясь жизни.

Я подставила лицо теплым лучам, жмурясь от удовольствия, и вдруг почувствовала острый, саднящий укол сожаления. Я смотрела на искрящиеся капли на ветках, на пронзительно-голубое небо, и думала о Павле. Там, за окнами первого этажа, ходит в темноте мой новый сосед - такой большой, добрый, теплый. И он никогда этого не увидит. Ни золота солнечных зайчиков в лужах, ни синевы весеннего неба, ни первой зеленой травки. Для него этот мир навсегда лишен красок.

От этой мысли стало так щемяще-грустно, что я даже шмыгнула носом. Но тут же в памяти всплыли бармалейские усы таксиста, его хитрый прищур и басистый голос: «Поделись с кем-нибудь».

Я поправила сумку на плече, перепрыгнула через весело журчащий ручей и зашагала к остановке. Солнце он, может, и не видит. Но тепло-то от него он чувствовать может! А значит, вечером я обязательно зайду к нему. Просто так. Проверить, дали ли свет, и принести еще пару кусочков того самого шоколада, которым обязательно нужно делиться.