Юморинка 1

Часть 1. Этюды юмора, 1/1. Вершина

Ну вот знал же, когда лезешь вверх, всегда одно и тоже? Чем выше, тем холоднее, круче и тверже. Скалы, снег, и все такое неудобное, корявое и скользкое, что уцепится не за что.

А ведь тебе говорили, предупреждали, предлагали одуматься. Тебе что, там - внизу, было плохо? Там солнце, трава мягкая как шелк, вкусная еда и женщины. А тут, наверху, не пойми что, и дикий холод. Снизу смотришь, сияет оно, торчит над облаками то ли еще в небе, то ли уже в вакууме. На кой тебе это сдалось?

Конечно, - не сдалось, - отвечаешь ты. - Но кому оно там сияет? Его кто-нибудь просил? Что оно мне этим хочет сказать? Что оно имеет ввиду?

Да ничего оно не имеет, - говорят тебе, - молчит оно. Не строй из себя параноика. Уйди ты с глаз, к чертовой матери! Конспиролог недообгрызеный…

И ты уходишь, потому что действительно чувствуешь, что да, что-то здесь не так. То ли эта вершина, толи ты сам, с набором своих этих... тараканов. А по-простому, комплексов.

И чтобы поставить точку и взглянуть хоть одним глазком, ты все-таки, как идиот, прешься. Лезешь, карабкаешься, ползешь, чувствуя себя обреченней, чем муха на потолке.

Напряжение и усталость, усталость и напряжение. Нервы борются с мозгом, мозг с мышцами. И ты в этом во всем, устремленный вверх. Из носа сопли, из души вой, запаленное дыхание с пеной изо рта. Сдохнуть здесь и сейчас уже согласен, но еще не готов. Руки как крючья, ног вообще не чувствуешь. А задница - сплошной ледяной валун, об который могут разбить голову те, кто карабкается следом и пытается тебя ускорить, подтолкнуть.

Но это глупость, ты точно знаешь. Быстрее ты не в состоянии, хоть лавина или камнепад. Тебе не скрыться и не уйти. Ты только наверх, но со своей скоростью. И подталкивать тебя нельзя, а то рухните все хором к чертям собачьим, отвесно и неотвратимо.

И вот последний всхлип, последний стон - ты добрался до этой сволочи, до вершины. Последним усилием вытаскиваешь себя и по ней раскладываешь. Сил нет, чувств нет, ничего нет. А ты, кажется, есть. Очень сложное состояние.

Ты бесконечно усталый студень, и головы тебе не поднять. А тебе надо сесть. А потом встать. Тебе уже не интересно - чего там сияла эта вершина, что имела ввиду. Она у тебя уже под ногами! Что в таком своем положении она может тебе сказать? После того, что между вами было, ты даже женится не обязан. Можешь взять в гарем, но никогда не вызывай по ночам. Если уж совсем не увернуться, то только в присутствии понятых и свидетелей.

С вершиной разговор не состоялся. Оказывается, он был закончен еще на подходе.

Ты оглядываешься вокруг - кто там еще участвовал в ее сиянии? Это небо, пронзительное и синее, как взгляд налоговика? Или эти мелкие жуликоватые облака? Или это беспощадное яркое солнце?.. Ты против них один, как перст. Настолько один, что хочется послать…

От осознания ситуации тебя просто колотит! И все внутренние вопросы с конкретными предложениями куда-то растворяются.

Ты смотришь вокруг, смотришь… Видишь это небо, солнце, горы с блистательными вершинами, которые теперь вровень с тобой. А ты с ними. И вдруг тебя настигает нечто, с тобою почти несовместимое. Буквально распирает от этого великолепия, величия и красоты! Ты взахлеб уже плачешь, молишься и орешь от восторга: Господи, мир-то какой! Порваться можно!

В этот момент ты ни черта не соображаешь. Только впитываешь все это, всасываешь, как верблюд и остановиться не можешь...

Потом подступают холод и усталость. И как будто все проходит. И даже в памяти почти ничего нет. Только вот это невнятное, вроде бы счастье. Как все было великолепно и божественно круто! Как ты был великолепен и божественно крут! И по-другому невозможно. Там по-другому просто не бывает…

Потом-то, конечно, спустишься, не помня себя, не зная как. Вниз, к мягкой траве, еде и женщинам. И задашь себе самый неудобный вопрос: ну чего тебя туда потащила?

Оно как сияло себе, так и продолжает, и еще вечность сиять будет. Совершенно равнодушно и плюя на все. И что с того, что ты там побывал? Рисковал, замерзал и, вообще, чуть не сдох? Ничего же не успел - ни запомнить, не понять. Только и унес что-то с собою, где-то там у себя глубоко внутри. Но ничего про это объяснить ни себе, ни другим не можешь. То есть легендарно рассказать, как неукротимо пёр вверх, в то сияние, снег и синий вакуум - это запросто. А вот что же было, когда допёр, даже самому себе не сформулируешь. Потому что ни черта не помнишь. Но ощущаешь, беспрерывно ощущаешь. Даже когда всё ровно, когда мягкая трава, вкусная еда и женщины.

И почти уже не веришь в то, что оно там есть, где-то у тебя глубоко внутри. Слишком для тебя оно крутое и светлое. И как-то почти невыносимо совмещается с тобой!

Наверное, что-то там наверху ты недовыяснил. То, что там сияло - промолчало, зараза. Или даже обмануло. И отсюда, снизу, теперь не разобраться, не дотянуться. Даже морды не набить для уточнения всех вопросов. Вот кому оно там сияет? Что оно имеет ввиду?

И как узнать все окончательные ответы? Только опять туда подняться. Понимаешь это неотвратимо и с ужасом.

Господи боже ты мой! Неужели ты туда вверх снова полезешь?!

Конечно, полезешь, я ж тебя знаю.

1.2 Нелетная погода

У нас же все просто, однозначно. Самолеты и птицы летают – значит погода летная. Настроение легкое, романтика прет изо всех щелей, дух авантюризма шипит, как минералка, и вызывает жажду. И хочется совершить что-нибудь такое эдакое, чтобы жизнь окончательно удалась.

А если туман, облачность, обледенение полосы - то всё, ни птиц, ни самолетов. Романтизм увял, авантюризм пожух, дух странствий поблек и развеялся. Сплошные заунывные, серые будни. А все потому, что погода нелетная. И так изо дня в день.

И сидишь дома. Давно сидишь. На работу-учебу сходил, потом что-то безвкусное съел, в телек-интернет повтыкал, и спать. И все равно опять не выспавшийся и как будто с рождения уставший. В мозгах серо и скучно, на душе пыльной затхлостью уже попахивает. Смотришь на всю эту злосчастную обыденность. На нудную реальность за окном. И понимаешь, что все обрыдло. Как-то все… не фонтан, прямо скажем.

Ну а что поделаешь – погода-то нелетная. Циклонами ты не рулишь, обстоятельствами не управляешь, да и против судьбы не прешь. Все у тебя ровно и пыльно, хоть на стенку лезь. И уже сам как будто начинаешь осыпаться пылью, тихо и незаметно.

Погода же нелетная. Чего брыкаться и руками махать? Какой смысл?

А время жизни идет, тоже тихо и незаметно. И как поезд, неумолимо. Того и гляди, горой серых будней тебя окончательно завалит.

Но погоди, погоди! Ты же помнишь, это же было! Точно было! Еще в школе, помнишь? Гордо реет кто-то там и даже бури не боится, сволочь. Гроза там над морем, кажется, была. С черной молнией и какими-то скалами.

А еще вот было – на честном слове и на одном крыле. И даже, кажется, во мгле. Во ребята могли! Все преодолевали!

Но у них экстремальная ситуация. Как-никак – Война все-таки. И у того, над морем, гроза, электричество в атмосфере и вода кругом, а у тебя что? Ну сказали тебе чего-то в чате, ну пихнули в транспорте. Продавщица так оскалилась в улыбке, что мороз по шкуре продрал и страшно стало. И что теперь?..

Тебе же до них дела нет. Они сами по себе. Все их сообщения, правила и бумажки с циферками. Им больше ничего не надо. Плюнь ты на них и вообще не смотри.

Лучше напрягись и подумай, - что тебе надо? Вот очень надо?! Помнишь - как в детстве, как во сне?

Тебе ж летать нужно. Ты и сам это знаешь, всегда знал. И, не выделывайся, будь добр, не уварачивайся. Скажи себе это честно хоть раз в жизни!

Да, другие без этого живут. Но ты не другие – тебе нужно. Просто жизненно необходимо. Не ври себе, не стоит. Сам ведь знаешь - не будешь летать, не будешь жить. Просто сдохнешь без видимых причин.

Не гляди на погоду! Ну и что, что облака с осенним дождиком. Не гроза же, не камнепад какой-нибудь небесный. Те ребята вообще на одном крыле были.

А у тебя их два. Только достань с антресолей. Ты же сам их туда закинул когда-то. И почти забыл. А они никуда не делись. Тебя ждали. Возьми расправь, тряпочкой от пыли протри. Все нормально? Все в порядке? Вот и ладненько, вот и хорошо. Надевай.

А теперь плечами поведи, вздохни поглубже. Удобно?

Конечно удобно, это же твои крылья, родные. А что непривычно, так это ничего. Подзабыл немного, но оно вспомнится. Такое из подкорки никуда не уходит.

Взмахни пару раз на пробу. Чувствуешь, и силы появились, и радость полета проснулась.

Ну, давай оттолкнись безоглядно и лети. Лети, родной.

А я за тобой, за тобой.

1.3 Продавцы счастья

Ой вы гады противные, волки позорные! Что же вы делаете, что же вы мне душу выматываете! Никогда мне это надо не было, а тут поймали, зацепили, предложили и продать хотят. И со всех сторон льется. В глаза, в уши попадает, в мозг пробирается – ходишь уже и думаешь: «А может и правда так, может именно этого не хватает, а ты и не знал, ходил дурак-дураком, отсталый да ограниченный?»»

А они все рассказывают, показывают, в руки суют:

«Если вы купите нашу кофемолку, то каждое ваше утро станет незабываемым!»»

Да оно у меня и так неплохим было! Кот на постель запрыгнет, жена с кухни позовет завтракать, сын сирену изобразит - и чувствуешь, что все замечательно, жизнь идет, семья живет и ты тут самый главный! А они кофемолку суют.

И начинаешь сомневаться -а может и правда?.. Может, не так все, как тебе кажется? Может бывает лучше, круче и вообще полный рай – а ты и не знал?

Может, если кофемолка, то и случится что-то совершенно чудесное, чего до этого никогда не было?

Покупаешь кофемолку -и чувствуешь себя полным идиотом. И кот остался. И жена зовет – но все равно уже как-то не то. И кофемолка не помогает, несмотря на все обещания.

Потому что сомнения-то одолевают. Что же это ты? Тебе же сказали, что купишь, и будет каждое утро незабываемым – а у тебя никак? Может, ты совсем тупой? Может, тебе уже и кофемолка не поможет? И, на самом деле, кофеварка была нужна? Или вообще – кухонный комбайн?

Идешь, покупаешь комбайн, и история повторяется!

Опять сомнения, размышления, поиски истины. Уже и жить некогда – тяжкие заботы одолевают по поиску настоящего счастья!

А то как же – человеку счастья всегда надо, и побольше, побольше! Как же он без него? Это и не жизнь уже, а существование!

А они-то все наседают! Телевизор обещает, бигборды завлекают, рекламные проспекты уже просто угрожают! «Покупайте только нашу продукцию!»» А если не куплю, то что?

«Только наш кефир сделает вас здоровым!»» А если ногу сломать и вашим кефиром полить, то она мгновенно срастется?

«Только наша зубная паста придаст вашей улыбке!» То есть улыбнулся, и все вокруг ржут как кони? Интересный, конечно, эффект, но придется держать морду кирпичом. А то зашел в автобус, улыбнулся кондуктору с водителем, и весь автобус на пятнадцать минут на работу опоздал.

«Все со смеху так покатывались, что у пары бабулек сердце прихватило!

И все всё обещают, сами не понимают уже чего!

«Воспользуйтесь услугами нашего банка и ваш бизнес!..» Ага, ноги протянет. Потому что в бизнесе не банк главное, а мозги.

«С этой машиной вы будете себя чувствовать на дороге!..» Ага, полным идиотом! Потому что бензина жрет как не в себя, запчасти на нее золотые, а ДПС липнет к тебе как мухи.

И ведь что интересно – они еще и гонки за счастьем устраивают! Успеешь купить – будешь самым счастливым. А через полгода опять та же песня: успеешь купить – будешь самым счастливым!

Бесконечная сказка про современного белого бычка. Все эти бренды, показы, модели – и каждый раз все круче, возможностей обещают все больше, горизонты ширше. Ты только успевай деньги вкладывай.

Вы как наркоманская парочка: они кайфуют от твоих денег, а ты должен кайфовать от их новинок!

И они страдают от ломки, когда твои деньги еще не у них. И параллельно рассказывают тебе - как ты страдаешь, сам не зная, от того, что все их модели и бренды еще не у тебя!

И главное – как талантливо рассказывают! Не хочешь, а веришь. Изо всех сил уже отбрыкиваешься, а все равно сомневаешься!

А потом оглядываешься – мама дорогая! Да эта наркомания уже везде!

«Если мы устроим эту реформу, то повысится безопасность!..» - а у нас что, до этого безопасности мало было?

«Если вы проголосуете ЗА, то ваша жизнь улучшится!» - да у меня жизнь и без вас неплохая была.

И так во всем – вся политика, все государства, все эти человеческие права и всевозможные ценности! Господи, да они на этом же основаны!

Банк МВФ предлагает замечательные кредиты развивающимся странам! ВТО устанавливает квоты для поддержки торговли! Интернет будет зоной полной свободы исключительно для защиты прав всех аборигенов!

Слушаешь это все, смотришь и тихо сатанеешь.

Уже ни во что не веришь и по любому поводу матерно кроешь! Если они все такие красивые, умные, успешные, что же они без тебя обойтись не могут? Что же они лично тебя не оставят в покое? Ты же весь такой страдающий, несовершенный и вообще ни черта в этой жизни не понимаешь. Зачем ты им сдался-то? На кой им делать тебя здоровее, стабильнее и счастливее? Пусть уже оставят в покое и дадут побыть одному. Дайте самому все обдумать и решить.

Хотите поднять пенсионный возраст и даже объяснили почему? Ладно.

А теперь я сам подумаю - морду вам набить, или покачать головой и жить дальше.

Хотите новый гаджет выпустить? Расскажите, чем он от предыдущего отличается, а я сам решу, нужен мне такой или еще старый сгодится.

Машину новую собрали и даже в космос запустили? Это тоже хорошо, но уточните подробнее, что она там будет делать. Я понимаю, что против прогресса не попрешь, но мне тоже важно им хоть немного, но порулить. А то он в последнее время как-то постоянно едет не туда! У меня по этому поводу тоже есть свое мнение, между прочим. Будьте добры его учитывать!

Не надо мне рассказывать про процессы в производстве и про их последствия лично для меня. Расскажите про результат! И тогда я сам подумаю и решу – нужен он мне такой или нет. И если не нужен, то идите вы все к чертовой бабушке! Сворачивайте производство, снимайте бигборды, закрывайте офисы! Или начните делать что-нибудь действительно полезное! А для начала узнайте подетально наше личное общественное мнение. Мы подумаем, подскажем, поможем. У нас не заржавеет.

И заткните для начала психологов с их обратной связью! А то что это такое: ты мне – я тебе. Ты мне улыбнулся, я тебя конфетой угостил, ты мне хорошую мастерскую посоветовал, я тебе жену из аэропорта в четыре утра привез. Ты мне ремонт помог сделать, я тебе мотор в автомобиле перебрал.

Никто ни у кого на шее сидеть вроде как не должен. Ты помог и тебе помогают.

Но с другой стороны – а если у друга инфаркт? Вот прямо сейчас у тебя в машине?! Ты его в реанимацию, в больницу мчишь, невзирая на светофоры и развязки. Сзади у тебя уже целый кортеж из спецмашин с мигалками и мегафонами.

И что? Ты действительно ждешь, что друг отплатит тебе тем же? А если не выкарабкается? Если тьфу-тьфу, помрет, не доехав до приемного покоя?

И ты останешься со штрафами и лишением водительских прав, как полный дурак.

Понятно дело, что это экстремальная ситуация. Пожары, потопы или газ взорвется – все сразу дружнеют, помогают, спасают и не думают о торговых последствиях. Да и чем ты с человеком расплатишься, если он тебя с того света вытащил, жизнь спас?

Но в обычной жизни, в трудовых буднях, в быту. Ходишь подозрительный, как маньяк. Всех, буквально всех во всем подозреваешь. Жена улыбнулась – шубу хочет. Коллега на работе поздоровался – подсидеть хочет. Котяра на руки запрыгнул, ластится – жрать хочет!

Да и себе уже не веришь -Голова у тебя тупая, руки из жопы, и морда уродская из зеркала глядит. Ничего не можешь, ничего не знаешь, ни на что не способен. А они вокруг только и обещают, только и завлекают, счастье свое фальшивое всучить хотят. Как будто от него лучше будет!

И тут подбегает сынишка – с улицы вернулся, веселый, глаза горят:

«Папа, смотри какой я камешек нашел! Смотри какой зеленый и блестит!»

Радостью маленький человек поделился. И с кем? Именно с тобой!

И жизнь возвращается…

1.4 Слишком информационная жизнь

Слишком у нас информационное время стало. Слишком цифровое, прямо страшное дело. И нигде не спрячешься, - ни у друга на даче, ни у тещи на кухне, ни дома в сортире. Везде настигнет, даже в самых неожиданных местах!

Сыну расписание школьное на телефон пришло. Мальчика не устроил набор уроков и он описал свое возмущение в письме на имя президента. Тут же, с телефона. Родители вообще ничего не успели - ни аппарат из рук сопляка вырвать, ни подзатыльник дать.

Бабулька-соседка пенсию на карту получила. Ей размер кэша не понравился. Так она анонимку в ФСБ настучала, с анализом воровства в банковской сфере. Не выходя из дома, по электронной почте.

Мужик в машине, блатной шансон погромче поставил и собрался к теще на блины. Автопилот все по своему понял, двери заблокировал и к ближайшей зоне привез.

Захотел к врачу попасть срочно? А вот хоть сдохни, но на сайте запишись. Им плевать, что у тебя интернета нет, и электричество кончилось. Они тебя там, в регистратуре, только в электронном виде понимают. В живом - уже никогда! Самое поразительное, что все это ради нашего удобства, ради эффективности обслуживания пациентов.

Я все понимаю. Но куда мне деваться в этом во всем? С кем поговорить?

Ведь до чего дожились, - русскому человеку душу излить некому! Друзья-знакомые смайлики шлют, родственники сообщения кидают. Каждый только через электронную сферу с другими коммуницирует. И кто где и как на самом деле - хрен поймешь! Как будто все в партизаны подались. Когда посочувствовать, чем помочь, - без паролей и явок уже не узнаешь. От того смущаешься, и прячешься за угол, и там в одиночку… как алкоголик какой-то!

А выходишь на улицу - и людей вообще не видишь. Тела есть, а лиц нет. Вместо глаз – камеры для приема визуальной информации. В верхних манипуляторах телефон и режим сканирования экрана. Вместо ушей – сенсоры. А если наушниками заткнуты, так вообще… сразу видно - здесь человека нет. Только голимый функционал. Вдруг гром, галдеж, взметнулись птицы, шарахнулись собаки - машина куда-то врезалась. А этот… видеоролик отснял, отчет в сеть послал, МЧС вызвал и дальше ножные манипуляторы по заданной программе тротуар перебирают.

Все уже поняли, что в двадцать первом веке живут - в самом быстром, цифровом и продвинутом. И все здесь для тебя, для твоей оцифрованности! Через оператора электроскутер вызвал, поверх пробок куда надо доехал. На планшете все порешал, подписью завизировал, через телефон отослал. На комп файл получил, и сразу в мозг. Там переварил, результаты отправил по мыльной почте. Обратную связь от продвинутой колонки воспринял и перешел к следующему шагу программы.

Но к вечеру темпа уже не держишь! Глаза красные, пальцы не гнуться, мозги кипят. Можешь только скулить о своем биологическом несовершенстве. Плохо на нем вся эта цифроватость приживается. Эмоции восстают, гормоны взрываются, подсознание в темечко фобиями стучит. Но мы держим покер-фэйс перед лицом цифровой действительности. Хотя программы нарушены, команды спутаны. До базисов вообще не докопаться, где-то они заархивированы, черт его знает где!

А система уверена, что все в порядке, все хорошо. Мелкие сбои несущественны и стремятся к нулю. Галочку не там поставили, заявление при сбое потеряли, кредит не пойми на кого взяли - так сами виноваты. Лучше надо было функционировать, качественней. Обучиться, разобраться и потом уже функционировать, легко и красиво.

Но когда тут разбираться? Бежать же надо, торопиться, чтобы успеть и быть успешным. Только это сейчас самое главное.

И не дай Бог перепутать что-нибудь во всей этой цифровой фигне. Сразу хаос, пароли потеряны, счета аннулированы, прибыль упущена. Поэтому аккуратно тыкаешь пальцем в экран, невинно потея от ужаса. Выбираешь судьбу на ближайшее время, строго по электронной инструкции. Если зайдете сюда и галочку здесь поставите, то будет вам счастье. А если не поставите, то счастье будет совсем другое. Где, какое? - потом разберешься. А сейчас, не тормози в раздумьях, экономь время. Главное, освоить процедуру для дальнейшего успеха. То есть, грузишь очередную порцию инфы в мозг, и несешься быстрее.

Вот так и бегут люди по улицам. Наперегонки с машинами, скутерами и временем.

А система все старается, дальше расширяется, нам жизнь облегчает. Уже во всех сферах участвует. Собрался сходить к другу на день рождения? Вот тебе протокол с блэк-джеком и шлюхами. Девушка понравилась, поухаживать решил? Вот тебе правильный алгоритм - с розами, бриллиантами и Мальдивами. На работе повышения хочешь добиться? Есть беспроигрышная процедура, адвокат прилагается. Уже все посчитано, классифицировано и по ячейкам матрицы разнесено. Если отклонишься от выполнения, то просто не поймут. Решат, что у тебя сбой функционала. Голубоглазая девочка-консультант настойчиво порекомендует тебе перезагрузку. Даже помощь предложит, если ты прямо здесь и в ее присутствии! И все с милой улыбкой, вежливо и всерьез. Тут-то тебе всерьез не по себе и станет.

Задумаешься угрюмо, в депрессию впадешь. И выпадешь из общего контекста.

А народ все продвинутей становится. Все новые и новые приложения осваивает. Как машину починить и при своих запчастях остаться. Как дом построить, чтобы через год не развалился. Как у губернатора добиться своего, не убившись об охрану. Как личную репутацию повысить и душой при этом отдохнуть.

Нынче личная репутация дороже всего стоит. Вот народ и старается. Выделил пятнадцать минут, забежал на выставку. На пороге зала переключил тумблер в голове, и пошел от скульптуры к витрине, от витрины к картине. Сканируем, мозгом всасываем, и сразу архивируем. Потом шефу на корпоративе про модернистов загнем. Вдруг он опешит и зарплату повысит от удивления.

А еще можно за искусствоведа замуж выйти. Тоже, говорят, неплохой вариант.

Кстати, умение переключаться - великая вещь в оцифрованном мире. Тумблером щелкнул - из печали в радость сиганул. Для похорон, для свадьбы, для совещания у шефа - для всего уникальные режимы есть. Приложение выпущено, обновление поставлено, интерфейс расширен. Только что секретаршу лапал, - бац!, щелчок, - уже акции продает, фьючерсы покупает, прямо из-под юбки. Только что пьяным в дымину под забором валялся, кабыздоху облезлому за жизнь пояснял. Бац! - Седые кудри и борода, в глазах мудрость и доброта, на плечах фрак и сюиты Брамса. Только что ночь, переулок, навстречу отморозок с битой в руках. Бац! Солнышко светит, на лицах парней- волонтеров искренность и участие, бинты и валокордин в комплекте. И все так быстро и убедительно, что даже не верится!

Особенно, тем, на выставке. И, вроде бы останавливаются в положенных местах, и внимательно оглядывают нечто академическое, что в позолоченной раме на стенке висит. Головами кивают, умные жесты делают. А тебе подозрительно. И ловишь себя на мысли - классно у людей функционал прописан! Где бы такой же скачать.

Все мы под системой, как под богом ходим. Новостей много, биржевых сводок много, документов много, и документооборот все увеличивается. И социальный оборот увеличивается тоже. Корпоративная этика, протоколы сотрудничества, правила логистики в дружбе и любви. Системные коучи и менторы на каждом углу. Вас научат. Вам расскажут. Там такие тренеры, что клейма ставить некуда. Всё по правилам, по процедуре. По программе. Мозги уже пучит. Нумерологи-финансисты со своими цифрами, астрологи-эксперты со своими прогнозами - информации завались, только успевай функционировать!

И уже давно не помнишь себя. Только функционируешь, функционируешь в этом во всем без остановки. В одних манипуляторах телефон, другие асфальт скребут. Мчишься куда-то, не думая куда. Главное, дойти, выполнить очередную строку программы и перейти к следующей…. Ты уже бот в чьей-то игре.

И вдруг, налетаешь, натыкаешься. Застыл некто, внезапно, на тротуаре, прямо у светофора, как соляной столб, движение нарушил. Что-то его поразило - осознание, чувство, мысль… Остановились манипуляторы. Превратились в руки-ноги. Фигура напряглась, появились осанка и характер. Взгляд осмысленный и живой, то есть совершенно неместный. Исчез весь функционал. Распался на атомы и растаял в туманной дали. И что же ему теперь делать? У человека мозг в шоке - он к такому не привык. Внутри побежала кровь по сосудам, сердце очнулось и стало трепетным, душа запела или заплакала. И все это внутри такое… такое!.. как теперь дальше-то жить?!

Но ты лучше отойди в сторонку и понаблюдай.

Видишь, на тротуаре, у светофора Человек оживает. Конечно, поначалу, немного с судорогой или болью от новых ощущений. Но это ничего, это с непривычки. Скоро пройдет.

Когда совсем освоится, можно будет с ним и по душам поговорить!

1.5 Что делать, если все откладывается

Посвящается Михаилу Жванецкому

Сема: Сара сказала, шо все откладывается. Миша: Все откладывается? Сема: Да, откладывается. Митя повредил палец, настройщик не пришел, хотя ему обещали пять с полтиной - он не пришел. Теперь все откладывается. Сара уже всем сообщила. Миша: Шо сообщила? Сема: Шо откладывается! Митя лечит палец, к настройщику пошли уговаривать - может быть уговорят. Но пока все откладывается. Миша: И сильно? Сема: Сильно?.. ... Шо?

Миша: Откладывается. Митя способный мальчик, шоб он был здоров, и палец вылечит. А настройщика уговорят - он же тоже человек - и ему нужны деньги. Сема: А-а, вы об этом... Трудно сказать... Пока трудно сказать...Сара всем сообщила, но она пока не знает. Митя плачет и говорит, что сломает смычок, а настройщик не соглашается за шесть с полтиной... Поэтому... пока трудно сказать. Миша: За шесть с полтиной?! Он шо - таки не человек и ему не нужны деньги?! Сема: Он говорит, что мокрая скрипка, как ее не настраивай - играть не будет. Миша: Даже за шесть с полтиной? Сема: Да! Даже за шесть с полтиной. Миша: У него нет сердца! Сема: Какое у него сердце?.. Он же настройщик! Миша: Тогда значит - все откладывается... И Сара всем сообщила... Сема: Да. Уже всем. Миша: Просто какой ужас, кошмар какой! И шо на это скажет тетя Соня? Вы знаете за ее нервы? Шоб ваши враги так жили, какие у нее нервы!.. Сема: И не говорите... Надо быть настройщиком, что бы не уважать такие нервы... Миша: И Митя... Почему Митя не уважает нервы тети Сони? Он же способный мальчик! Сема: Да, очень способный... Миша: Наверно, у него нет сердца! Сема: Да не-е, шо вы... Он добрый мальчик, и сердце у него есть - он же не настройщик... Просто он любит футбол. Миша: Футбол? Сема: Да, футбол. Любит футбол и уже неплохо забивает. Миша: И шо? Вы видели? Сема: Видел и очень не плохо.. Миша: И как? Сема: Два гола... Мог быть и третий, но кончилось время... Миша: И что же делать? Сема: Сара уже всем сообщила, но надо думать за нервы тети Сони... Миша: Тогда значит - пошлите со мной! Сема: Куда? Миша: К тете Соне! Сема: Это ее убьет! Подумайте за ее нервы!.. Миша: А вы знаете где она их оставила? Сема: И где?.. Шо - именно там?!. Миша: Да!.. Когда был матч Киев-Одесса она так кричала "гол!!!", что наши таки выиграли, будь они все здоровы! Сема: И вы думаете - она будет не против? Миша: А почему бы и нет? Митя способный мальчик, а футболисты тоже люди и неплохо зарабатывают!.. Сема: Очень хорошо зарабатывают! Шоб мы все так жили, как они зарабатывают... Но... Миша: Шо но? Сема: А настройщик? У него же тоже нервы... Миша: У него же нет сердца - какие у него нервы? Разве так бывает? Сема: Бывает. И очень часто... Миша: Ну, тогда мы ему подарим телевизор, шоб он подавился, и пусть смотрит матч дома, шоб он не сдох! Тетя Соня будет кричать "гол!!", а Митя будет играть. Он способный мальчик и его нельзя нервировать!..

Часть 2, Лирическая улыбка, 2.1 Подснежники

Вот говорят – Африка, Латинская Америка, даже Австралия или Средиземноморское побережье. Говорят, прекрасная природа, смена времен года и прочие красивые шалости.

Я не знаю, как там в этих других краях. Для меня здесь у нас весна всегда приходит неожиданно. До этого момента носишься долгое время по какому-то полутемному кругу – от тепла к теплу промороженной тушкой. И где-то там у себя глубоко внутри проклинаешь бескрайние снега любимой Родины. Думаешь – «Ну, мне же обещали, что тепло будет, хотя бы оттепель. Календарь гарантировал, синоптики, сволочи, уверяли, весь мировой опыт прямо-таки божился, что оттепель - не оттепель, но весна точно придет!..»

Но ее как-то не было и не было, и так долго не было, что все эти теоретические рассуждения «тебе были уже пофигу»(стали тебе уже пофигу). Ты в этой бесконечной череде одинаково зверских пронзительно-морозных дней носился от тепла к теплу, как наскипидаренный. В тепло залетаешь – начинаешься испаряться и покрываться росой. Нос просто плачет от счастья и прощает тебе всё. А потом, в том же пальто, что грело тебя в этом теплом помещении, с кхеканьем вылетаешь на мороз, и сразу заледеневаешь вместе с пальто. Нос тут же замерзает и становится чужим. Уши стекленеют и делают тоже самое. И сколько не заматывайся шарфом с головы до пят – ни черта не помогает! Так и живешь в постоянной борьбе с морозом снаружи и холодом внутри. Так и носишься, похрустывая при резких движениях и проскальзывая на наледи на поворотах.

В конце концов, даже как-то втягиваешься в этот ритм. Делаешь пару тройку героических попыток покататься на лыжах. И иногда даже доезжаешь до парка! Костеря себя за безрассудство. Но чаще благоразумно прикидываешь собственные тепловые ресурсы и переупаковываешь лыжные ботинки из пакета в коробку на антресолях.

Солнце иногда, просто издеваясь, устраивает ясные, солнечные дни, когда оно ядрено светит, но совершенно не греет. Ты снисходительно улыбаешься, не поддаваясь на провокации, и не веришь ему ни на грош!

А тут вдруг… слышишь птичий гомон, внезапно. Поднимаешь глаза от гололеда и вдруг видишь сосульку! Солнечный свет в ней как-то там преломляется и стекает каплями вниз. Бум-кин-бим – бряк-хрясь! И ты уже поскользнулся и летишь в лужу, потому что утратил бдительность, слушая эту какофонию со всех сторон!

А ветер? Эта пронзительная, холодная скотина, что так доставала тебя и тонко выла в трубах, вдруг расчувствовался, повлажнел и пытается стать шаловливым. У него пока не очень получается, но лучше поздно, чем никогда!

А солнце вдруг заимело совесть - начало работать, как ему и положено. И небо посинело и перестало делать вид, что к земле не имеет отношения.

И чувствуется как-то, что не все так безысходно вокруг. Что тепло и хорошо может быть не только в кресле, под пледом у батареи отопления, но и парочку минут у входа в метро!

А ты как-то даже растерян от всех этих милостей природы! Весна, конечно, должна была прийти. Но должна – еще не значит обязана.

А тут она вот, пахучая, прохладная, солнечная и шумная. И вся для тебя, вся для тебя.

А тут еще Будущее из-за плеча весны выглядывает, синеокими всполохами смотрит, искры золотые-серебряные рассыпает: «Чего хочешь, человече? На что надеешься? Чего душа жаждет?»

Да ничего она не жаждет! В себя прийти, наверное. Где ж ты Будущее раньше было, когда по этой зиме, по морозу мотыляться приходилось? Рядом говоришь? А чего я тебя не видел? Ах, ну да, я никого и ничего не видел, кроме тротуара под ногами.

Ну а что ж теперь делать-то? С крыш капает, солнце жарит, как не в себя. Лужи брызгами разлетаются из-под колес. А воробьи с прочими воронами голосят, как первый раз в жизни!

И стоишь у окна с кружкой кофе в руке, смотришь на все это, и как-то не знаешь - на что решиться. Куртку легкую достать, зимние ботинки на отдых отправить, резину у машины поменять – а дальше-то что? Ремонт сделать, на море какое-нибудь съездить, работу поменять, ребенка завести? Или все-таки собаку?

Как много шансов и вопросов. А ты в нерешительности, растерянности и не знаешь чего выбрать.

А весна идет, идет и продолжается. И плывут белоснежные облака в синем-синем небе. И цветет верба, и темнеют сугробы.

И где-то в лесах распускаются подснежники. Не боясь ничего, и особо ни на что не надеясь.

Просто жить хотят.

2.2 Неопределенность

Жизнь - это всегда непредсказуемость и неопределенность! Причем по полной программе. И ведь чего только не случается. Каких только ситуаций не бывает. Никогда ты не знаешь, во что вляпался, и чем все кончится. И столько нелепых случаев или просто дурацких историй!

Пытаешься потом рассказать, под водочку и дружеское общение, и чувствуешь себя полным идиотом. Вплоть до того, что уже не от себя рассказываешь, а как бы про того парня. Или он тебе рассказывал. Или вы с ним видели все это со стороны. Потому что это просто невозможно!

Ну, невозможно взять и честно рассказать, что ты в том идиотизме был главным героем! Да, это ты тогда тупанул. А потом так дебильно сделал, что все до сих пор содрогаются…

Это просто немыслимо! Проще выйти, и застрелиться без всяких объяснений.

Порхаешься в какой-то ситуации, и никогда не знаешь, что из этого выйдет. Тут сказал, там сделал, здесь узнал, а туда пришел. И никогда заранее не поймешь – вовремя или нет! Пока не получишь с порога поцелуй в щёку или удар по уху – не узнаешь ни за что, ни за какие коврижки.

И даже потом, вспоминая тот поцелуй или тот удар, долго задаешься вопросом – а что это было? Прав ты там оказался, или надо было совсем не приходить? И очень редко удается это выяснить до конца. Постоянно открываются какие-то новые подробности. Думаешь, мучаешься, а потом плюешь, и, за давностью лет, помираешь в неведении.

А что делать? Жизнь постоянно преподносит, мироздание предоставляет, а ты носишься, как таракан в лабиринте! И никаких мозгов не хватает, чтобы разобраться здесь и сейчас.

А ведь так хочется быть пророком, гением, мудрецом. Или хотя бы слыть просто прозорливым и в чем-то умным.

«Я ему тогда сказал…»; « и тогда я понял и сделал единственное, что мог!»; « и в этот момент мне стало все кристально ясно!..»

Чтобы бросать такие фразы в кругу доброжелательных коллег, надо быть вальяжным и уверенным. А ты попробуй быть уверенным, когда тот идиотизм, что случился, вообще никакому описанию не поддается! Как и твои действия в нем!

Можно конечно продать дачу, квартиру, машину, и заплатить какому-нибудь пророку. Что бы он тебе всё до минуты рассказал, описал, проинструктировал на все случаи жизни. Чтобы и героем ты стал, и мудрецом оказался, и в гору пошел, и всех победил.

Но, поди такого пророка найди! Он, если и есть, то сам пытается разобраться с собственной жизнью, скрываясь от спецслужб. Он из каждой ситуации видит до пятисот выходов. Каждый поди рассмотри, а потом еще выбери нужный! - Боже мой, мужику не позавидуешь – ему жить просто некогда!

И что нам всем, не очень умным простым смертным остается? Да как обычно – наплевать на все. Да, просто наплевать! Какая разница, что там о тебе подумают, да как ты будешь выглядеть? Скорее всего – в легенды не попадешь, эпосов никто о твоих деяниях не сложит. Так чего дергаться? Смысла никакого нет - кайфуем здесь и сейчас. Поступаем, как хочется, как сердце велит, как левая нога требует. Он тебе бабки, а ты ему в морду! Она: «Вы мерзавец!», а ты: «Да я же люблю вас!»,

А что там будет дальше, что подумают, что скажут – это не твоя забота, а биографов, если они у тебя будут. А если нет, так тем более – кому вспоминать, кто осудит? Да забудут через три дня к чертовой матери и больше не вспомнят. Потому что сами такие же.

А сколько шансов прибавится, сколько возможностей появится! И жизнь проживешь, как тебе хочется, и счастлив будешь. И главное при всем при этом – совесть будет чиста!

Ты ж себе хуже не сделаешь?? Ну, если не будешь думать о том, что потом скажут…

И в жизни появится восхитительный флёр замечательной неопределенности! Гарантирующий яркие воспоминания и внезапные приключения на любую точку тела.

А коллегам-дружбанам можно, при случае, рассказать пару баек о человеке, который жил с удовольствием. Всякой ерундой, типа чужих мнений, никогда не заморачивался. Делал, что хотел, что считал нужным и был счастлив.

2.3 Про воробьев

В преддверии весны воробьиная братия оборзела вконец. С утра расселись на черемухе и березе. Чирикали, свистели, трещали так, что перекрывали шум автомобилей. Было их там штук двести россыпью, – тонкие ветки гнулись, скидывая снег. Кроны шевелились, ходили ходуном. А эти мелкие только крутили клювами, подскакивали, иногда перелётывали с места на место. И чирикали, чирикали, чирикали. Несмотря на качку, тусня продолжалась.

Снегири и синицы пытались вставить свои посвисты в обсуждение, но их легко задавили децибелами.

Потом, на свою голову, появилась сорока. Ее попытка задать новую тему вызвала снятие всего воробьиного сообщества с ветвей и воздушный бой с погоней минут на сорок. Гоняли сороку всей толпой, чуть не разобрали на запчасти и перья. Сорока обреченно стрекотала, пытаясь спастись, меняла направления, лавировала. Но к главной трибуне ее все-таки не допустили. Всё объяснили, доказали и дали уковылять домой, обдумывать новые доводы. Не все было логично, но зато весело и сообща.

Прогнав сороку, воробьиный коллектив опять расселся на деревьях. И, несмотря на те же децибелы криков и чириканья, задор как-то приугас. Видимо, победа над противником полностью доказала воробьиную правоту.

И тут, штук тридцать самых шустрых и, видимо, идейных, вдруг сорвались и слетели к конуре старого крупного барбоса.

Барбос вальяжно возлежал в своем жилище, выставив на улицу седую морду. У него было доброе послеобеденное время. Ему принесли столько геркулесовой каши с мясом, что даже в миске еще что-то осталось. Барбос был доброжелательно благодушен. Он переваривал.

Но эти мелкие наглые мерзавцы прыгали по конуре и вокруг, перечирикиваясь. То ли здешнюю жилплощадь обсуждали, то ли условия содержания. А может, всю дворовую политику кошек, птиц и собак.

Барбос их не слушал. Он был сыт и величественен как сфинкс. Но когда эта мелкая братия добралась до миски и запрыгнула на края, барбос очнулся и стал наблюдать. По опыту он знал, - не слушай, что чирикают, пресекай, когда делать начнут. Да и что ему могли сказать эти блохи в перьях.

Когда один из мелких вдруг нагадил на край миски – видно, не удержался в пылу спора, - барбос мгновенно метнулся, и весь брифинг сразу кончился.

Вся банда порскнула вверх и улетела. За ней снялась остальная воробьиная стая, наблюдавшая с веток.

Барбос проводил всю эту воздушную толпу задумчивым взглядом, пару раз протяжно и глухо гавкнул, потом, вздохнув, позвякивая цепью, полез обратно в конуру.

Все-таки, еще очень не воспитанная у нас молодежь.

2.4 Рецепт пельменей

Главное, чтобы суббота была.

И папа, еще вчера в пятницу, мяса купил - какого надо. Только он правильное мясо выбирать умеет, хитрую вкусную пропорцию знает. Обещал, когда подрасту, рассказать.

С утра мясорубка жужжала, мясо рубила. А папа в фарш то хлебушка кусок зарядит, то молока подольет. Потом специи, посолил. А потом дал на пробу кусочек фарша: «Запоминай на вкус!..»

А бабушка рядом тоже хлопотала - стол обеденный чисто протерла, потом полотенцем насухо, и муку горкой посреди насыпала. И пошла колдовать – руки медленно танцуют в этой смеси - белой муки, молока и разбитого яйца с ярко-оранжевым желтком. Руки небольшие, сморщенные, загорелые уже навечно, но сильные и ласковые. Муке и всему остальному эти руки нравятся, и оно превращается в мягкое, послушное, округлое, мукой со всех сторон усыпанное. А бабушка его мнет-катает, тихонько что-то напевая. И яркое солнце из окна светит на ее седую голову, с черной маленькой заколкой у лба.

Главное, чтобы ясный день был. Тогда мучные пылинки золотятся под солнечным лучом, тепло вбирая.

Папа позовет: «Дорогая, все готово!» И мама повяжет косынку и улыбнется мягко. Теперь ее очередь. Скалку достанет, миску с фаршем на стол поставит: «Эй, всем сюда, лепить пора!»

Братишка прискачет из комнаты, я фартук надену, папа себе на колени полотенце постелит.

А мама уже первую колбаску от теста отрезала и катает ее, выглаживая ладонями. Потом режет тесто на много-много кусочков и начинает раскатывать.

Бабушка кивнет мне: «Руки помыла? Тогда вот здесь садись.» А братишка уже возле бабушки стоит, с восторгом смотрит, как её ловкие руки пельмешек лепят. Вот уже и сам пробует…

Главное, чтобы тишина была, домашняя уютная тишина.

Вдруг «Др-р-р-р!!!» сверху - кажется перфоратор.

Папа маме подмигивает, отряхивает руки от муки и уходит с кухни. Щелкает замок.

Скоро он возвращается с соседом сверху. Тот энергичный, руками взмахивает, что-то объясняя, а на пороге кухни вдруг как спотыкается: «А что это вы тут делаете?» Бабушка степенно кивает, мама улыбается приветливо, а братишка уже из теста зайца лепит, ему не до соседа.

Папа достаёт из холодильника початую бутылку водки: «Мы по полтинничку только, ладно?» Мама картинно вздыхает, но ничего не говорит. Папа достает пару огурчиков, наливает по стопочке, и они с соседом выпивают.

Потом мама их зовет: «Мужчины, мы без вас не справимся!» А папа уже соседа к столу подталкивает. Тот и не упирается: «Давайте я вам наших, уральских, налеплю!» И берется лепить. Быстро, умело, маленькие пельмешки, с ноготь большого пальца величиной. Братишка уже рядом стоит, смеется: «Пельмешки-детишки!» А сосед все лепит да тихонько рассказывает: «Мои в деревню уехали, вот я и решил кое-что сделать - без них пошуметь». Папа успокаивает: «Это ничего, я тебе завтра помогу, прямо с утра. А сегодня с нами пообедай».

Главное, чтобы зима была. И снег за окном сиял под лучами солнца, голубыми тенями отливая.

Бабушка из-за холодильника большую фанеру достанет, чистой тряпкой протрет, как стол до этого, и мукой густо припорошит. А папа ловко начнет стройными рядами пельмешки выкладывать, один за другим. Потом пахнёт по ногам холодом, и фанера, полотенцами укутанная, будет остывать на балконе. Вот и слеплены пельмени. Время к обеду.

Бабушка свой пельменный соус наводит – яблочный уксус, рассол капустный и много черного перца. В него так весело пельмени макать! И вода в самой большой кастрюле закипела, лаврушкой запахло. И мы с мамой, в четыре руки, пельмени в этот бурлящий туман закидываем. А бабушка улыбается: «Помощница».

Главное - чтобы хорошие люди были вместе. И соседи дружные, и солнышко ясное, и руки добрые. Тогда пельмени обязательно получатся.

Вот и весь рецепт!

2.5 Русский – это…

Космический туристический лайнер «Звездный лев» привез на Землю две тысячи пассажиров. Голубая осьминожка подошла к стойке паспортного и багажного контроля последней. За ней шел шестирукий робот-носильщик с бейджиком, на котором было написано «Петя». В каждой руке у робота было по небольшому чемоданчику.

- Здравствуйте. С багажом все в порядке? – обратился к нему один из таможенников из-за стойки.

- Багаж контроль и проверку прошел. Все в порядке, - ответил Петя глухо. - Соответствующая пометка сделана.

- Вот и хорошо, – второй таможенник поглядел в монитор, пощелкал клавишами, занося соответствующую информацию.

Оба таможенника хоть и были молоды, но сегодня уже откровенно устали. Хотя стоек таможенного контроля было сорок, но из-за большого разнообразия разумных форм, прилетевших на Землю, таможне приходилось весьма туго. А попробуйте запомнить все возможные комбинации требований к разным формам, и их требования к кислородному миру планеты Земля и земному человечеству. Слава Богу, такие крупные рейсы бывали не каждый день.

Таможенников звали Ричи и Джон. Один по происхождению был великобританец, другой великоамериканец.

С Голубой осьминожкой не должно было возникнуть никаких проблем, поэтому Ричи ей приветливо и искренне улыбнулся:

- Ваш паспорт, мэм?

Судя по сероватому оттенку кончиков щупалец, осьминожка была весьма преклонного возраста. Сверху на голове у осьминожки было надето что-то вроде клетчатого берета или чепца. Синие глаза осьминожки смотрели доброжелательно и внимательно. Из восьми щупалец четыре служили ногами, а еще четыре – руками. Осьминожка в одной паре рук держала вязание, в другой - паспорт и клубок пестрых ниток.

- Вот возьми, сынок, – и она протянула Ричу кодированную металлическую пластинку. Тот передал ее Джону.

- Какова цель визита на Землю?

- Хочу попутешествовать и навестить внука. Он тут у вас в центральной дипмиссии работает.

- Как долго планируете пробыть на Земле?

– С пару месяцев, думаю. Внук обещал мне показать ваши великие водопады, – голубая осьминожка мило улыбнулась.

Пока Ричи разговаривал с осьминожкой, Джон вставил пластинку паспорта в считыватель и, прочитав первые данные на мониторе, издал невнятный возглас. Ричи оглянулся:

- Что-то не так?

Джон потыкал пальцем в монитор. Ричи вчитался:

- Имя: Бабушка Даша. Родная планета : Лагуна. Статус: третья осциаловая бабушка клана. Национальность… Русская?! – У Ричи глаза полезли на лоб – Бабушка Даша, - повернулся он к осьминожке, - вы русская по национальности?

Насколько Ричи помнил, никаких национальностей у голубых осьминогов с Лагуны никогда не было. В этой графе всегда был прочерк. А тут!..

- А ты что, сынок, что-то против русских имеешь? – бабушка Даша перестала улыбаться и с подозрительным прищуром взглянула на таможенника. – А может ты, милок, русофоб?

Ричи справился с собой и вежливо улыбнулся:

- Извините, бабушка Даша. Просто национальность русские относится обычно к людям.

- А-а-а, - голубая осьминожка поняла ситуацию по своему, - ты сынок, ксенофоб. Жаль, жаль. Такой молодой, а уже… - она осуждающе покачала головой в клетчатом берете.

Ричи покраснел. Джон не хотел, но тоже покраснел.

- Извините, мэм, прошу вас. Никаких вопросов, никаких проблем. Мы очень рады. Добро пожаловать на Землю!

Джон вынул пластинку паспорта из считывающего устройства и протянул бабушке Даше.

Та забрала ее и величественно прошествовала к выходу в зал прилетов. Робот Петя просеменил за ней.

Джон и Ричи смотрели ей вслед. Через некоторое время Джон сказал:

- Совсем эти русские у себя в посольстве охренели. Осьминоги у них уже русские. С ума сойти! И главное, зачем?! В чем смысл?

Ричи покачал головой:

- Не скажи. Не зря они это делают… Они своих собирают, по всем цивилизациям и мирам. Говорят, что русские есть по всему Млечному Пути. Вот и ищут… Я это давно слышал, просто первый раз столкнулся.

У Джона глаза полезли на лоб:

- Русские везде вербуют агентов влияния, а ты мне про это так спокойно говоришь? Это же тихая экспансия. Они же так захватят всю галактику! Почему Координационный Совет ничего не делает? Почему молчит?

- Джон, не мели ерунды…. - Ричи нагнулся и выудил из-под таможенной стойки бутылку с минералкой. Сделал несколько больших глотков, он продолжил, - русским все эти экспансии и захваты на фиг не нужны. Даже Совет это признал. – Ричи сделал еще пару глотков и закрутил крышку.

- Тогда что это им дает? Я не понимаю! Зачем им голубые осьминоги с Лагуны? – Под конец смены Джон был уставшим и легко раздражался.

Ричи почесал бровь:

- Голубые осьминоги им на фиг не нужны, можешь мне поверить. Русским просто нужны русские. Они собирают своих…

Джон недоверчиво хмыкнул?

- Ага, так я и поверил! Русские никогда ничего просто так не делают. Это все какой-то хитрый план. У Совета, похоже, просто пока доказательств нет….

Ричи задумчиво поглядел на Джона и неожиданно спросил:

- Слушай, а зачем ты ездишь на Рождество к маме и даришь ей подарки? В чем твой хитрый план? В чем выгода?

Джон сначала начал возмущенно краснеть, но потом вдруг смутился.

- Я понимаю, Ричи, что ты имеешь в виду. Но мама - это мама. Это семья. И не надо путать, это разные вещи…

- Конечно, Джон, конечно. Это семья, родственники, своя кровь и все такое. А для русских еще важно, чтобы были свои, русские. Просто были, не для чего. - Ричи вздохнул, вспоминая, - Я тут пил недавно с ними… Знаешь, русские, это не национальность. Это… - он замолчал, пытаясь подобрать слова, – это состояние души. Оно такое…

- У осьминогов состояние души? – перебил его Джон, - ты ничего не путаешь?

- Дались тебе эти осьминоги! Ну, не души.. Это отношение к миру такое… Или это идея какая-то невысказанная… Не знаю, как сказать…

- Ага. – хмыкнул Джон. – Или проклятие.

- Знаешь, это очень заразное проклятие, как я погляжу. – Ричи кивнул в сторону ушедшей осьминожки, - Сами русские говорят, что русским может стать любой. Правда, не сразу. Но навсегда…

- Да? – Джон опять хмыкнул, но уже снисходительно, - Я простой парень, для меня все это слишком. Надеюсь, меня эта зараза не коснется. Как думаешь, Ричи?

- Да, скорее всего. – Ричи протяжно вздохнул, - Боюсь, и меня тоже. Я до нее еще не дорос.

Часть 3, 3.1 Лекарство от тоски

(пародия)

Это был худший бар на Марсе. Ричард зашел туда выпить виски. Одноногий бармен Мильтон всегда наливал ему в долг, потому что дорожил своей второй ногой. Она напоминала ему о лихой молодости на рудниках.

Ричард осушил залпом порцию и заказал еще. Пойло у Мильтона было отвратное. Ричард не знал, что Мильтон подмешивает в его виски сок марсианской калюки. Так Мильтон хотел отучить Ричарда пить у него на халяву.

А еще поговаривали, что сок калюки делает человека умнее.

Но Ричард все равно заходил пропустить стаканчик. Это сулило удачу, когда он шел на дело.

Дешевая шлюха Марианна подошла к нему и томно спросила:

– Как поживаешь, Ричард? Собрался на дело?

Шлюха Марианна была мудра. Она знала, что если пожалеть охотника и пожелать удачи, то он вспомнит о ней, когда будет при деньгах.

Но охотники за удачей часто гибли. И тогда получалось, что она работала бесплатно.

Но Марианна верила в свою звезду. Она мечтала открыть элитный магазин мужского белья.

Шлюха Марианна всегда возбуждала Ричарда, но сегодня он решил не поддаваться ее чарам.

– Уйди, Марианна! У меня есть мечта, но тебе в ней нет места, – сказал он холодно и гордо.

Марианне слышать это было очень горько. Она надеялась на Ричарда. Он был самый пьющий охотник за удачей в округе.

Она смотрела на него и слезы капали из ее глаз.

Мильтон, увидев это, всплеснул руками:

– Как же ты мог, Ричард, довести до слез эту девочку. Это никому еще не удавалось, клянусь Великим Марсом!

– Земля больше, – буркнул Ричард.

А бармен, выскочив из-за стойки, повлек Марианну в подсобку. Его протез сипло скрипел.

Вскоре из подсобки послышались равномерные стоны и скрипы протеза. Мильтон знал толк в утешении женщин.

А Ричард, взяв бутылку и стакан, пересел за стол в зале. Он внезапно понял, что ему надо подумать.

Он не лгал Марианне – у него была мечта. Он много лет тосковал. Если ты убил хоть одну марсианскую золотистую кошку, а Ричард делал это неоднократно, – в твоей душе навеки поселялась тоска. Почему – никто не знал.

Ричард мечтал улететь на Землю, думал – тоска пройдет. Сменить планету – это поступок. Но билет стоил три кошки.

Ричард знал, что много пьет, и реакция уже не та. Чтобы завалить одну кошку – надо постараться. А уж три... Ричард покачал головой.

Он не мог без виски Мильтона. Только с ним мир был многолик. Хотя, всё так же плох.

Ричард сделал глоток и его осенило. А зачем лететь на Землю? Там много зелени, воды, людей. Но ему-то по душе песок марсианской пустыни. Он так мило серебрится по ночам, что хочется прильнуть к нему, как к груди Марианны.

Ричард сделал большой глоток, и сказал себе, что думать надо спокойно и трезво.

А что делать, если не лететь?

"Надо заменить мечту ожиданием хорошего".

Ричард поразился глубине этой мысли. Она его восхитила. И он подумал еще:

"Все охотники за удачей тоскуют. Но добрые лошадки помогают всем. Чем я хуже других? Зачем подвиги, когда ИнтерТВ стоит всего 5 земов? Это 10–12 ящериц. Наловить, продать, а вечером увидеть первые серии милых "My Little Pony". Да, это будет правильно".

Ричард понял, что решение принято.

Он взял с собой бутылку и пошел к выходу.

"К Мильтону – ни ногой. Виски у него – дрянь. Выпить можно и в "Золотой кошке" с другими охотниками за удачей. Поговорить с ними о Земле и Марсе, о пустыне и кошках. И о добрых маленьких пони. Мы поймем друг друга".

3.2 Дверь

В город пришла ранняя осень. Небо стало синее и выше, кроны деревьев – прозрачнее. Нежаркое солнце светило лениво и ласково.

На лестничной площадке многоквартирного жилого дома, перед дверью, маялся человек лет пятидесяти. Он то нервно поправлял очки, то одергивал пиджак. Наконец, решившись, нажал кнопку звонка. Дверь открыл хозяин – участковый, Юрий Остапенко. Крепыш в спортивном костюме.

– Здрасте, Федор Петрович. – сказал Юра. – Вы чего?

– Юра, помогите. Меня обманули, ограбили! Пропал важный документ! – пожилой человек вдруг смутился. – Извините, что беспокою... Может, мне в отделении заявление написать?

Федор Петрович неуверенно смолк.

– Стоп! Сначала успокойтесь...

Юра визитера знал. Профессор филологии, был его соседом сверху.

Обычно аккуратный, подтянутый, сейчас он был растрёпанным, и озадаченным. Юра пригласил его к себе:

– Вы зайдите. Я тут чай свежий заварил. Или лучше коньячку?

Профессор шагнул было за порог квартиры, но тут же встрепенулся и отступил.

– Нет, нет. Какой коньячок? Там же дверь! И улики... наверное… Юра! Пойдемте, это надо на месте, иначе вы мне не поверите!

Участковый вздохнул, закрыл дверь и отправился за профессором.

Пока они поднимались, Федор Петрович пытался что-то объяснить. Но выходило сумбурно.

Речь шла о заговорах, дверях и, почему-то, о шерстяных носках.

Дойдя до квартиры профессора, Юра окинул взглядом добротную стальную дверь. Явных следов взлома не было видно. Они вошли в квартиру.

В полутемной прихожей Федор Петрович вдруг шепотом спросил:

– Юра, вы же не верите во всякую магию?

– Нет, конечно, – Юра удивился.

– Прошу! – Профессор жестом показал на дверь кабинета.

Комната была небольшая. Тут был роскошный письменный стол темного дерева. На нем настольная лампа под старину, малахитовый письменный прибор. Кроме стола, кресла за ним, и книжных полок по стенам, тут больше ничего не было.

Профессор торжественно показал в угол возле окна:

– Вот она! Смотрите.

Справа от окна, полускрытая шторой, была еще одна дверь. Массивная, с витой бронзовой ручкой. Эта дверь была бы уместна в винном погребе, а не в маленьком кабинете профессора.

Юра подошел поближе. Перед приоткрытой на палец дверью, шли две трубы отопления. На верхней висел вязаный носок. Второй носок, лежал в проёме, не давая двери закрыться. И там, за дверью, было темно.

Дверь была невозможна. Но она была.

– Та-ак, – сказал участковый и полез открывать окно.

Высунувшись наружу, он осмотрел внешнюю сторону стены справа от окна. Обыкновенная кирпичная кладка.

– Так! – сказал Юра.

Быстро окинул взглядом двор – ничего подозрительного не обнаружил. Там играли дети, сплетничали бабки.

Закрыв окно, Юра осторожно толкнул неправильную дверь. Та легко распахнулась.

– У вас фонарик есть?

– Да, конечно, – профессор суетливо принес небольшой фонарик. – Пожалуйста.

Участковый направил в темноту луч света, поводил им туда-сюда. За дверью оказался короткий – метра два, коридор, заканчивающийся глухой стеной.

– А стены каменные. И пол… – сказал над ухом профессор. Участковый вздрогнул.

– Ага! – сказал он. Вернул фонарик, прикрыл аккуратно дверь, не поднимая носка. Главное Юра уже понял, но надо было выслушать профессора.

– Федор Петрович, так что же произошло?

Профессор ахнул:

– Юра! Но я же говорил!

– Федор Петрович, – перебил его участковый, – давайте ближе к теме и по порядку.

Профессор кивнул и затараторил:

– Я сидел за столом. А он чуть не упал в своей мантии, когда появился... Через трубу перешагивал, за штору ухватился, я подумал – оборвет... Молодой такой, волосы до плеч. Еще медальон на груди был, с узором, золотой, кажется. А потом сказал, что он маг второй ступени...

Связно рассказать у Федора Петровича не получалось. Пришлось задавать вопросы.

История выходила необычная. Профессор после трех часов дня вернулся из университета. С собой принес переписанный от руки документ из материалов летней фольклорной экспедиции. Заговоры уральской целительницы. «У нас принтер на кафедре сломался».

Хотел дома поработать. «Сделать первичный анализ по звуко-статистическим таблицам».

Но тут из стены вышел человек в красном балахоне, назвавшийся Магом – целителем. Он сказал, что хочет купить заклинание от насморка. В уплату предложил сначала золото, а потом изумруды.

«Я не взял! Мне конечно было приятно, что на мою разработку обратили внимание… В ней был применен принцип универсальности. Представляете, Юра, этот целитель сказал, что магической силы оно почти не требует!»

Когда профессор отказался от платы, маг предложил ему обмен. На другое «заклинание». Федор Петрович переписал ему заговор от насморка. Гость забрал листок и ушел в ту же дверь.

«Я сидел как оглушенный, Юра. Это было невероятно!» Опомнившись, профессор обнаружил, что маг забрал не тот листок.

И тут все произошедшее предстало для Федора Петровича совершенно в ином свете.

– Какой документ он хотел у вас взять? – спросил Юра.

– Да вот этот же! – Федор Петрович схватил со стола исписанный лист. Почерк у профессора был неразборчивый, пять строчек рифмованной фольклорной несуразицы.

– Понятно, – Юра вернул листок на стол. – Петр Федорович, пойдемте-ка на кухню. Поговорим, чаю попьем. Я у вас в гостях первый раз...

– Да-да, конечно, – засуетился профессор.

На кухне Юра присел к столу, а Федор Петрович включил чайник, достал чай, печенье.

– Федор Петрович, документ вы переписать еще раз сможете? – спросил Юра профессора. Тот кивнул.

– Ага-а… – участковый понял, что клиент дозрел. – Значит, кражи не было?! Получается, вас разыграли!

Федор Петрович онемел. Участковый продолжил:

– Самое главное в вашей истории – дверь! Я уверен, это побочный эффект секретного эксперимента.

Профессор молчал, пораженный таким выводом.

– Скорее всего... – Юра запнулся, - даже не скорее всего, а так оно и есть. Это всё – Большая Серьезная Государственная Тайна!

– Но зачем тогда этот маг приходил? Разве это розыгрыш? – спросил профессор в смятении.

– Чтобы вы в сказку поверили! А потом вас – Р-раз, и в психушку!

– Да я же не видел этой двери! Она же за шторой появилась! – воскликнул Федор Петрович.

Юра взглянул на профессора, как на маленького ребенка.

– Да неважно это сейчас.

– Как неважно?!

– А так! – участковый хлебнул чая. – Вы же хотели идти заявление писать?

Профессор кивнул.

– Во-от! – почти обрадовался Юра. – А наши «полицаи» вас в дурку бы и сдали. Точно говорю.

– Но дверь!

– Да далась вам эта дверь! – отмахнулся участковый. – Вы меня послушайте. Менты вас – в «дурку», а ФСБ – на карандаш. А может это не ФСБ, а что покруче… Понимаете? У нашего государства руки длинные, возможности – огромные. Вы же образованный человек, понимать должны. – Юра говорил почти с удовольствием. – А вдруг с вами несчастный случай произойдет, если много болтать будете? Оно вам надо?

– Но есть же научная истина! – попытался взбрыкнуть профессор. – Не будут же в полиции отрицать очевидные факты?..

– Вы же серьезный человек. Даже если ваше заявление примут, все равно слухи пойдут. А у вас репутация, работа научная. Что у вас, врагов нет? Завистников?

Профессор только горестно вздохнул.

– Вот видите. Сами понимаете! – Юра подался к Федору Петровичу, и заговорщицки продолжил: – Знаете, что мы сделаем? Вы про дверь пока забудете, хорошо? А я попытаюсь что-нибудь разузнать. У меня ТАМ источники есть. Может, что и выясню.

Профессор подавленно спросил:

– А с дверью что делать?

– А ничего, – ответил участковый, – носок вытащить и закрыть. Я думаю, она сама через пару дней рассосется. А может и раньше...

– А если она опять…

– Перестаньте. Шансов на это – один на миллиард...

А в это время в кабинете дверь у окна распахнулась и появился молодой человек в красной мантии. Приподняв подол, аккуратно перешагнул трубу отопления. Он подошел к столу, и положил исписанный листок. Взял другой. Потом, достал из воздуха лист пергамента и белое гусиное перо. Перечитав строчки на пергаменте, удовлетворенно кивнул, и надписал сверху: «Заклинание для хорошего сна».

Дунув на перо, превратил его в золотую ручку, и положил на пергамент. Потом отступив на шаг, окинул взглядом весь натюрморт. Чуть подумал, и положил сбоку букет из осенних листьев и цветов.

Золотая ручка, чуть желтоватый лист пергамента и букет – на темном дереве стола. Маг улыбнулся. Красивое сочетание.

Потом он шагнул к потайной двери, вытащил застрявший носок и аккуратно повесил его на трубу отопления.

Оглядев кабинет, маг тихо рассмеялся. Перешагнул трубы и вышел. Дверь тихо закрылась и исчезла.

Вечернее солнце за окном раскрашивало город в желтые, золотистые и багряные тона.

3.3 Дальние края

На вечерней зорьке дед Тихон выскользнул из дома на крыльцо, и тут же прижался к стене по-за дверью. Подождал немного, дверь не открылась. Тогда дед спустился с крыльца и, пригнувшись, прокрался под окнами. Пес Дружок, с удивлением глядя на деда, тихо тявкнул. Тот обернулся и, приложив палец к губам, полез за пазуху. Достал кусок домашней колбасы, кинул его Дружку, ругнувшись шепотом:

– На, жри. Шантажист…

Пес занялся колбасой.

Пробежав под окнами, дед Тихон выпрямился и осторожно выглянул из-за угла. Никого. Шмыгнув за угол и пробежавшись вдоль стены, дед залег в лопухах на меже. Из засады Тихон осмотрел огород. В ранних сумерках огородного вроде нигде не было видно, но рисковать не стоило. Часто замирая и прислушиваясь, дед пополз по-пластунски, вдоль парника в сторону задней калитки. У кустов смородины он нос к носу столкнулся с котом Филимоном, возвращавшимся с гулянок. Мысленно застонав, дед Тихон сделал зверское лицо и прошипел:

– Только чирикни домовому, гнида, на стельки пущу. А бабке скажу, что венерическую болесть от кошек блудливых в дом принес. Она тебя тогда махом кастрирует!

Кот, хотевший отпустить в адрес деда ехидный мяв, резко сбледнул с морды. Но справившись с собой, прошествовал мимо распластавшегося на тропинке человека, сделав вид, что никого и ничего не видит.

Тихон беззвучно выдохнул. Надежды на угрозу было мало. Кот, подлец и интриган, мог запросто заложить его домовому и этим подольститься к бабке.

Но точно не сегодня, не сейчас. Пока можно было надеяться на трусость кота, и дед пополз дальше. Ужом проскользнув под калиткой, он встал, отряхнулся, пригладил бороду и волосы. И зашагал к старому бревну, лежащему в траве в пяти метрах от забора, за раскидистым кустом черемухи. За пределами своей территории ни домовой, ни огородный, ни дворовой, его не видели. Так что за калиткой дед Тихон был белый человек.

На бревнышке уже сидел маленький человечек в светлой рубахе и зеленых штанах. Это был луговичек Луконька.

– Здравствуй, Тихон Кузьмич! – поприветствовал он деда. – Я новых травок принес. Мне одну водяной посоветовал. Говорит, очень вкус облагораживает.

– Ну, попробуем твои травки, – степенно согласился Тихон, и раскрыв кисет с махоркой, протянул его луговичку. – Сыпь сюда.

Луконька высыпал в кисет горсть измельченной сухой травы из свернутого кулечком лопуха. Дед Тихон завязал и старательно перетряс кисет, смешивая траву с махоркой. Скрутил две козьих ножки и протянул одну Луконьке. Задымили. Пару раз затянувшись, Тихон оценил вкус табака:

– А и правда хорошая травка. Не козья нога, а сигара гавайска. Понимающий мужик твой водяной. Сам-то курит?

– Какое там! – махнул Луконька рукой. – Раньше курил, а теперь его русалки за экологию борются…

– Тоже бабы одолели, – дед покачал головой и вздохнул. – Я тебе для него махорки отсыплю. Ты уж ему передай, со всем нашим почтением. Мужикам надо вместе держаться…

Докурили в молчании. Запах дыма смешивался с запахом нагретой за день травы и черемуховых листьев. Летний закат медленно угасал, подсвечивая горизонт желтым, оранжевым, красным.

Дед Тихон свернул по второй козьей ноге. Задымили уже не так жадно, медленно смакуя каждую затяжку.

На небе одна за другой появлялись первые звезды. Потянуло приятно ночной прохладой.

– Эх, Луконька, дружок мой сердешный, – с горечью и обидой неожиданно заявил Тихон. –Решил я революцию устраивать, честно скажу. Может посоветуешь что?

Луконька глянул сочувственно:

– Что, так плохо, да?

– И не спрашивай. Совсем сдурела баба моя. Ей дух нечистый, домовой, дороже меня стал. Она даже отчество ему придумала: «Демьян ДомОвич то, Демьян ДомОвич сё…». Попрекает вечно. Я уже как батрак какой. С утра до вечера кручусь. То забор покрась, то навоз раскидай. То половики выбей. А чуть присядешь покурить, так сразу домовой из-за угла глядит, пальцем грозит. Чуть что, бабке жалуется. А она меня сладкого лишает и в интернет выйти не дает. У меня и так лимит уже пятнадцать минут в сутки, а и то отбирает. На телефон родительский контроль поставила. Мне теперь ни новости почитать, ни приладу какую скачать. А сама в соцсетях днями сидит, – дед глубоко затянулся и продолжил. – Я поначалу на Филимона надежду имел. Но он за сметану, подлец, продался. Теперь стукачем работает. А Дружок – он простая душа, недалекая. Кто пожрать даст, тот и друг. Совсем я в своем дому один остался! – Тихон неожиданно всхлипнул.

Луговичек пихнул его плечом:

– Не убивайся, Тихон Кузьмич. Не расстраивайся, сердце не надрывай. Ты знаешь что, ты революций не затевай.

– А как же?

Но Луконька не дал ему договорить:

– Ты послушай. Давай мы с тобой в дальние края, а? Меня-то поляницы да заряницы тоже знаешь уже как… – Луконька сжал кулачки, окаменев лицом. Помолчал и продолжил с ожесточением. – Давай уйдем. С бабами воевать, последнее дело. А мы просто уйдем. Туда уйдем, где баб нет. А?

– Это где же их нет? – пораженно поинтересовался дед Тихон.

– На севере, говорят, нету. Там только Снегурка, но ее Дед Мороз в строгости держит. Пойдем, а? – Луконька умоляюще глядел на деда Тихона.

Тот серьезно и задумчиво посмотрел на луговичка, и вдруг решился:

– Слушай, а давай! – и как-то сразу повеселел. Тут же начал прикидывать, как все устроить. – Надо карту «Визу» сделать, чтобы пенсию туда ложили. Планшет нужон с навигацией через спутник. Чтобы не блукать. Но это я сыну напишу. Пусть пришлет. Так. Что еще?

– Водяного бы взять, – подсказал Луконька.

– Это можно, – Тихон кивнул и затянулся, – мужикам друг за дружку держаться надо. Тогда еще аквариум нужон. Водяной, он как, крупный будет?

– Нет. Он может и с леща размером сделаться…

– Вот и хорошо. Тогда еще проще. Контейнер купим прозрачный. И в крышке дырки сделаем…

Они сидели всю ночь под звездами и обсуждали будущий побег. Когда небо начало светлеть, дед Тихон отсыпал луговичку махорки для него и для водяного. Попрощались, и Тихон, открыв калитку, с независимым видом прошел по огороду. Правда, возле дома он снова пригнулся и прокрался под окнами до крыльца.

Там он присел на ступеньки и опять закурил. Он смотрел на угасающие звезды и мысленно составлял текст письма сыну. Надо было провернуть покупку планшета так, чтобы ни невестка, ни бабка ничего не узнали. Дед Тихон не сомневался, что просьбу сын выполнит в точности. Он тоже хороший мужик. Так что поймет всё без лишних вопросов.

3.4 ИЗБРАННИК

Каждой фее однажды приходит время выйти замуж. Причем феи всегда знают, кто станет их Судьбой, чувствуют это. Избранники обычно сразу влюбляются в них.

Но не в этот раз…

В чаще Леса на пеньке сидела Фея в топике и мини-юбке и рыдала, размазывая по лицу модный макияж:

– Уу-у… Он только потанцевал со мной и все… а потом ушел… с этой крашеной вертихвосткой… И даже не оглянулся…

Рядом с феей стоял леший и гладил ее по плечу, утешая:

– Ну, тише, тише, не плачь. Ну, не признал Он тебя спьяну, бывает.

– Он трезвый был… Краси-ивы-ый…

– Вот и хорошо, что красивый. Ты не плачь, все будет, – леший погладил фею по голове и вздохнул. – Сделаем в лучшем виде. Сам прибежит…

Он увидел Ее во сне и понял, что Она – единственная. Проснулся среди ночи, уже зная, где Ее искать. Быстро оделся и вышел из квартиры. Тихо открылись двери лифта, прошуршали колеса машины по асфальту и вот она – светящаяся тропинка, уводящая вглубь загородного Леса.

Поначалу идти было жутко. Между деревьев шуршали чьи-то тени, светились огоньки во тьме – то ли гнилушки, то ли глаза. Но потом где-то запел соловей, за ним – еще один, и еще. Ночные цветы раскрыли свои бутоны с ярко светящимися капельками росы в глубине чашечек. Над ними как звездочки роились мотыльки и ночные бабочки.

Слева от тропинки появилось дерево с часами. Стрелки на циферблате показывали полночь. С тропинки вспорхнули два белых голубя. Он понял, что близок к цели.

Светящаяся лента тропинки уткнулась в полосу серебристого тумана. Пройдя сквозь искрящуюся завесу, он оказался на обрыве у лесного озера, по глади которого в свете луны кружились маленькие эльфы. У обрыва стояла Она – в белом платье, расшитом серебряными цветами, с распущенными волосами. В Ее глазах отражались звезды.

«Здравствуй, любимый», – сказала Она, и это были самые чарующие звуки на свете.

Леший сметал блики с тропинки на окрестную траву, листья и цветы. Тропинка была длинная, работа муторная, но необходимая – Лунным бликам положено быть на своих местах. Леший махал метлой туда-сюда и бурчал в бороду:

– Что за народ пошел. Под собственным носом Судьбы своей не видят. Чуть не за уши к счастью тянуть приходится, – дойдя до дерева с часами, леший дунул на них, и морок развеялся. На землю упали лист лопуха, шишки и пара прутиков. Леший дальше замахал метлой. – И без фокусов они ничего понимать не хотят. Сны им насылай, тропинки выстилай, туманы разводи. Голубей с соловьями прикармливай… Ему и так Судьба фею в любимые преподносит, а ему мало. Ему сказочные прибамбасы подавай, романтику накручивай. Эх!..

Дометя тропинку, леший отправился смывать светящуюся краску с цветов и бабочек. Под струей из берестяного ковша цветы с удовольствием избавлялись от светящейся пленки, складывали лепестки и засыпали. А за капризными бабочками пришлось побегать. Но леший всех успел переловить и отмыть до утренней зари.

Когда у феи с мужем родился первенец, они назвали его в честь лешего Алексеем.

3.5 Купидоша

– Купидончик, ты же сам все понимаешь, – ангел третьего лика Исидор был благостно вежлив, – за такое отношение к служению, по головке не погладят. Никто и никогда.

Купидон сокрушенно вздохнул. Он стоял перед Исидором, опустив крылья и голову, и ковырял носком сандалии землю райских кущ. Исидор же восседал в беломраморной беседке, за белоснежным столом, с белым пером в руке.

– Ты и так у нас ангел слегка… языческий, – Исидор поморщился от того, что ему пришлось произнести это слово. – Твое присутствие в Раю граничит… можно сказать, с ересью, – Исидор опять поморщился. – Но, Господь наш – милостив. А ты не ценишь его заботу, – голос Исидора стал отеческим. – Тебе надо торопиться. До конца года осталось не так много времени. Я уверен – если постараешься, у тебя все получится. – Исидор отвел глаза от маленького ангела и с любовью посмотрел на белый лист бумаги лежащий перед ним на столе. Потом обмакнул перо в мраморную чернильницу и начал писать. Он медленно, с удовольствием выводил золотыми чернилами каллиграфические завитушки, любуясь написанным после каждого слова. Купидон исподлобья поглядывал на него.

Так прошло несколько минут. Исидор был ближе к Престолу, чем Купидон, поэтому маленький ангел не мог уйти без разрешения. А Исидор делал вид, что и забыл про него. Тогда Купидон особо жалостливо, протяжно и противно вздохнул. Получилось до того артистично, что Исидор вздрогнул. Посмотрев на Купидона, он состроил досадливую гримасу:

– Ты еще здесь, ангел мой? Лети, выполняй волю Божью.

Разрешение было получено, и Купидон поспешил исчезнуть.

На улице было сыро и промозгло. Холодный дождь на пару с ветром хлестал деревья, прохожих, стены домов и автомобили.

Эх, хорошо летать летом! Когда тепло, воздух даже на большой высоте пропитан запахами земли. А когда на улице осень…

Если ты ангел – тебе не холодно. Пусть ты даже и выглядишь как голый курчавый мальчишка. Но крылья промокают, а с волос течет.

Где в середине осени зажигать любовь в сердцах? Люди друг на друга даже не смотрят. У всех работа, учеба, проблемы разные.

Купидон сидел на ветке большой березы и страдал. Хорошо Исидору разглагольствовать, сидя в раю.

Маленький ангел прикинул, где сейчас можно поймать людей на взаимном интересе. В общественном транспорте – отпадало. Это Купидон знал давно. Люди стараются друг на друга в таких местах не смотреть. В офисах? Тоже не выход. Там чаще всего все романы и влюбленности уже в разгаре.

К студентам в институты наведаться? К первокурсникам? А что – это мысль…

Так, а еще куда можно?..

На уроке физики шел разбор полетов после четвертной контрольной.

–Какие вопросы есть по третьей задаче? – Физик протер очки и водрузил их на нос. – Всем ли понятен ход рассуждений?

Петька Прохоров сидел на четвертой парте возле окна. За контрольную у Петьки была двойка, но его это не волновало совершенно. Физику он считал скучной бредятиной докучливых учителей. Поэтому он лениво жевал жвачку и учителя не слушал. Смотреть в окно было неинтересно. Петька оглядел класс. Все были заняты, даже дружок, Женька Осипов, и то что-то обсуждал со своей соседкой по парте.

Петька вздохнул. Тоска и скука.

Он стал смотреть в спину отличницы Ленки, сидевшей перед ним. Светлые волосы девушки были собраны в хвост, который мотался по лопаткам туда-сюда, когда Лена поворачивала голову. Петьке пришла в голову гениальная идея. Если закатать Ленке в хвост жвачку, то она даже не сразу это заметит. А следующем уроком будет история. На ней они сидят по-другому, так что Ленка и не догадается, кто ей такой подарок сделал.

Петька достал изо рта жвачку, расплющил ее в пальцах и прицелился уже вмять ее в волосы Ленки. Но тут Ленка встала из-за парты, а Петькины руки потянулись следом.

– Прохоров, в чем дело? – окрик учителя физики застал его врасплох. Ленка резко обернулась.

В кабинет физики Купидону проникнуть через окно оказалось несложно. Сложнее было не наследить. Купидон устроился на подоконнике за геранями. С крыльев текло, но ангел надеялся, что лужу спишут на приоткрытое окно и дождь.

Он оглядел старшеклассников. И сразу увидел свои цели – Он глядел на Нее, Она на Него.

Первая стрела попала удачно – точно в Его сердце. Он что-то почувствовал, его брови удивленно приподнялись.

Маленький ангел заторопился, снова натягивая тетиву – нужно было попасть в сердце девушки, пока она смотрела на юношу, не то опять несчастная любовь получится. Купидон прицелился, с волос опять потекло, дождевая вода попала в глаза. Девушка вроде качнулась в сторону и Ангел Любви, торопясь, выпустил стрелу.

Но стрела, невидимая стрела Купидона, ушла в книжный шкаф, стоявший в конце класса, за спиной Петьки Прохорова.

Стрела попала строго в середину корешка «Энциклопедии физических величин».

Купидон протер глаза. Прохоров недоуменно обернулся к шкафу. Ему почудилось, что там что-то звонко щелкнуло.

Петр Прохоров через много–много лет будет со смехом рассказывать друзьям-академикам о том, что в школе, вместо того, чтобы влюбиться в отличницу Леночку, он влюбился в физику и не прогадал.

И друзья-академики будут с ним соглашаться. Потому что именно Петра Прохорова человечество впоследствии назовет вторым Энштейном.

– Ну и как это понимать? – лик Исидора был величественен и суров. – Уж не перепутал ли ты свои обязанности, ангел мой? Ты у нас ангел любви или просвещения?

Купидон стоял перед беседкой Исидора, опустив голову и крылья, и ковырял носком сандалии землю райских кущ.

– Что ты молчишь? – Исидор повысил голос. – Отвечай!

Купидон громко вздохнул.

– Разве плохо получилось? Знания несут Свет, – тихонько сказал он.

– Это не тебе решать! – отрезал Исидор. – У тебя влюбленных недобор, а ты мне про знания, – Исидор помолчал, потом сказал преувеличенно спокойным тоном. – Надо будет мне посоветоваться с архангелом Гавриилом по поводу тебя.

Второе имя архангела Гавриила было Бич Божий. Маленький ангел поежился: «Гавриил выслушав, ничего Исидору советовать не станет. Возьмет и выдерет меня без лишних слов. И всё».

Купидону стало себя очень–очень жалко.

И тут ему в голову пришла замечательная мысль! Он поднял голову и сказал тихо, но отчетливо, глядя Исидору прямо в глаза:

– Только попробуйте на меня нажаловаться. Вы у меня тогда ворота райские полюбите или свою чернильницу. Понятно?

– Я люблю Господа нашего, – высокомерно ответил Исидор. – Мое сердце занято.

– Что? Прямо полностью? – дерзко усмехнулся Купидон. – А может проверим?