Ты готова? Ковалевская Полина

Глава 1

Аннотация

Она помнила другой Омск. Омск 2026года: с пыльными дорогами, обычнымидомами и велосипедными прогулками.

Но один случайный удар веткой в лесу и Дарина приходит в себя в мире, который кажется сказкой. Здесь 3026 год, дома вырастают из земли, словно цветы, люди общаются мыслями через таинственный «эфир», а её муж Андрей смотрит на неё с любовью, но... видит в ней кого то большего, чем просто женщину.

Почему её разум заперт для окружающих? Что за голос звучит в её голове, называя себя Источником? Дарине предстоит пройти путь через живые порталы к священному Алтаю, чтобы вспомнить правду.

Это история о великом выборе между божественным всемогуществом и простым человеческим счастьем. Ведь когда ты — само Мироздание, самое сложное — это просто люби

Начало

Темнота. Дарина открыла глаза, но света не было. Сгустившаяся тишь и забвение ни единого проблеска, будто весь мир разом потерял способность светиться. «Где солнце? Я же засыпала в гамаке под звездами и луной... Что произошло?»

Накануне всё казалось идеальным. Она отправилась в одиночный велопоход, тщательно собрав провизию и выстроив маршрут. Путь лежал вглубь тайги в те места, которые она знала с детства. Когда -то они часто ходили сюда с отцом за грибами, так что вариант «заблудиться» Дарина исключала полностью. Это путешествие было её личным триумфом, долгожданным побегом от нелюбимой работы и системы. Целый год она жила этой мечтой: только она, верный велосипед и ветер. У Дарины не было подруг её мало кто понимал. Начитанная, погруженная в свои мысли, она казалась окружающим «не от мира сего». Раньше она пыталась достучаться до людей, рассказать им истину о том, что всё в мире едино, что мы одно целое. Но «спящие» лишь крутили пальцем у виска, и она оставила эту затею. Теперь была только она и путь длиною в пятьдесят километров. Дарина наслаждалась одиночеством: делала привалы, пила воду, слушала тишину леса, где ей всегда было спокойнее, чем среди людей. Добравшись до нужной точки, она разбила лагерь. С удовольствием поужинала гречкой с тушенкой, разогретой на горелке, выпила ароматный травяной чай и, наконец, уютно устроилась в гамаке.

Последним, что она помнила, было мерцание звезд над головой. А теперь эта пугающая, абсолютная тьма.

Тем вечером Дарину посетили странные мысли. Нет, ей нравилось жить, но в последнее время всё вокруг казалось пресным, лишенным прежнего вкуса. Засыпая в лесной тишине под холодным блеском звезд, она поймала себя на раздумьях: а что, если физического тела вдруг не станет? Что останется «потом»?

Обычно она гнала от себя такие образы, но здесь, наедине с вечностью, позволила себе зайти в этих размышлениях далеко.

И вот теперь, открыв глаза, она не увидела ни проблеска. Только абсолютная тьма. Дарина попыталась пошевелиться, нащупать края гамака или хотя бы почувствовать собственную руку, но тела будто не существовало. Не за что было зацепиться ни веса, ни плотности, ни боли . Только чистое сознание, парящее в пустоте.

«Где я?» пронеслось в мыслях. Странно, но страха не было. Лишь острое непонимание и внезапно вспыхнувший азарт. Это не походило на её обычные сны яркие, детализированные, похожие на целые миры. Здесь была лишь обволакивающая тьма, мягкая и глубокая.

«Неужели это конец? — подумала Дарина. — Неужели те мысли перед сном стали пророческими?» Она снова попыталась ощутить свои границы, но безрезультатно. Сознание, устав бороться с небытием, затихло, погружаясь в смиренное ожидание. И в этой звенящей тишине возник звук. Это был тихий голос, но совсем не похожий на человеческий. Он вибрировал, напоминая низкий гул барабана, в который вплелись живые интонации. Гул был плотным, наполненным какой то древней силой. Сначала Дарина слышала лишь неразборчивое рокотание, но, сосредоточившись, наконец уловила нечто похожее на слова.

Барабанный гул нарастал, становясь всё громче. Несмотря на странность, этот звук нравился Дарине в нём было что то мягкое, обволакивающее и первобытное. Но смысл по прежнему ускользал, оставляя лишь вибрацию, пронизывающую всё её существо.

«Что это? лихорадочно соображала она. —Может, просто кошмар? Но мои сны никогда не были такими... пустыми». На смену азарту пришла ледяная паника. Безысходность ситуации накрыла её с головой. Дарина ощутила, что начинает плакать, хотя у неё не было ни глаз, ни слез только горькое содрогание самого сознания. Это бессилие пугало больше всего: она была заперта внутри самой себя, без возможности коснуться мира. И вдруг сквозь гул прорвалось слово. Оно прозвучало настолько четко и мощно, что, казалось, сама тьма содрогнулась.

— Ты готова? Голос не просто звучал, он требовал ответа. Дарина внутренне сжалась, пытаясь спрятаться в этой бесконечной пустоте.

— Ты готова? — повторил голос во второй раз, превращая утверждение в прямой вопрос. Дарина хотела закричать, позвать на помощь, но кричать было нечем. У неё не было губ, не было легких только пульсирующая точка сознания посреди ничто.

— Ты готова? — прогремело в третий раз. В этот момент тьма, до этого мягкая, плотно окутала её невидимое тело, словно кокон. Дарина почувствовала, как остатки воли покидают её, и она, подчиняясь этой силе, снова провалилась в забытье, на этот раз уснув в самой глубине темноты.

Второе

Дарина открыла глаза. Над головой покачивались ветви деревьев, а яркие лучи солнца настойчиво слепили, заставляя зажмуриться. Она судорожно выдохнула, чувствуя, как сердце колотится о ребра.

— Фух... Слава богу, это был всего лишь сон! — прошептала она, приходя в себя. Никогда еще ей не снилось ничего подобного. Выбираясь из гамака, она почувствовала странную дрожь в руках легкий тремор, который никак не проходил. Где то глубоко внутри сидело липкое предчувствие: это не было обычным сновидением. Но реальность вокруг была слишком прекрасной, чтобы в это верить. Птицы заливались в утреннем лесу, воздух был свежим, а рассвет ослепительно золотым. Дарина улыбнулась. «Как же здесь хорошо», — подумала она, решительно отгоняя ночные видения. Она привычными движениями разожгла горелку и поставила котелок. Вскоре вода закипела, и аромат травяного чая заполнил лагерь. Достав овсяное печенье, Дарина уселась прямо на мягкую траву. Сделав первый глоток, она прикрыла глаза от наслаждения. В этот миг ей не нужно было ничего, кроме этого мгновения покоя. Но тишину внезапно прорезал звук. Сначала он показался ей пение птицы тонкой, мелодичной и чистой. Но звук сложился в отчетливые слова:

«Ты готова?»

Дарина резко вздрогнула и вскочила на ноги, расплескав чай. Сердце ушло в пятки.

— Показалось... точно показалось, — лихорадочно зашептала она, оглядываясь по сторонам. Но голос повторился. Теперь он звучал прямо в её голове, холодным звоном отзываясь в каждом нерве. Липкий, необъяснимый страх сковал тело. Она не понимала, откуда идет этот звук из леса или из самой её души. И тогда голос прозвучал в третий раз еще более напевно и мелодично. Дарина замерла, боясь даже вздохнуть. Мир вокруг перестал быть просто лесом.

Дарина в отчаянии зажмурилась и закрыла уши руками, прижавшись спиной к шершавому стволу дерева. Ей хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, лишь бы не слышать этот голос, доносящийся из ниоткуда:

Ты готова?

Страх парализовал её, превращая кровь в лед. Но когда она всё же решилась открыть глаза, крик застрял в горле. Прежний мир исчез. Больше не было ни леса, ни лагеря, ни привычного утра. Вокруг расстилалось нечто, не имеющее ничего общего с земной природой. Плотный, колышущийся эфир заполнял всё пространство. Он мерцал мягким светом, заменяя собой и небо, и землю. Дарина посмотрела вниз: она стояла на этой зыбкой светящейся субстанции, но не проваливалась.

Её тело тоже изменилось. Она была совершенно нага, но это не вызывало стыда. Кожа теперь казалась полупрозрачной, будто сотканной из того же мерцающего тумана, и слабо светилась изнутри. Дарина лихорадочно ощупала себя: всё было её, родное, и в то же время иное. Под пальцами она почувствовала тяжелую копну волос. В той, прошлой жизни, у неё был лишь скромный, тонкий «мышиный хвост», а теперь по плечам струилась настоящая густая грива.

— Что это?.. — попыталась выдохнуть она, но голоса не было... Вместо звука в эфире отозвалось лишь немое эхо. Она хотела пошевелиться, и само пространство послушно качнулось вслед за её движением. Внезапно мерцание впереди дрогнуло и растянулось, обнажая тонкий, кристально чистый луч света, бьющий откуда то из глубины этого странного мира. Этот свет манил, обещая ответы. Неосознавая, что делает, Дарина сделала первый шаг. Ноги сами понесли её вперед, вслед за единственным ориентиром в этой бесконечной тишине.

Дарина шла за лучом. Казалось, этот путь длился вечность: шаг за шагом в мерцающей пустоте. В какой то момент суетливые человеческие мысли просто исчезли, оставив после себя лишь чистое движение. На её лице сама собой появилась легкая, безмятежная улыбка. Странное чувство узнавания накрыло её. Всё это эфир, тишина, свет казалось до боли знакомым. Словно она всегда знала этот путь, но за тысячи перерождений в бесконечном колесе Сансары просто забыла дорогу домой. Здесь не нужны были слова. Без мыслей, на уровне глубокого чувства, она осознавала: это её настоящий мир. Её дом. Её Вселенная.

Она шла бесконечно долго, пока луч внезапно не погас. Мерцающий эфир вокруг начал расступаться, становясь всё более прозрачным, а затем и вовсе исчез.

Дарина почувствовала, что парит. Тьма снова начала сгущаться, но теперь она не пугала Дарина ощущала, что эта темнота и есть она сама. Последние границы тела стерлись. Оболочка исчезла, и Дарина стала самим Космосом. То, что она раньше называла своим эго, растворилось в бесконечности. Теперь она была Источником всего сущего. Каждая частица мироздания пульсировала внутри неё, наполняя невероятной, безграничной любовью, у которой не было условий и края. И лишь на периферии этого божественного восторга на мгновение всплыло человеческое сознание. Тонкая, едва уловимая мысль промелькнула в океане света: Значит, это всё... Мой земной путь окончен.

Я готова? — этот вопрос снова эхом отозвался в бесконечности, и в тот же миг.

Дарину пронзило окончательное осознание. Она поняла, чей голос слышала всё это время. Это был её собственный голос. Божественный Источник вел диалог с человеческим телом, Дух взывал к своему земному воплощению.

Находясь в океане безграничной любви и обладая полным знанием о сути вещей, Источник Дарина приняла решение. Она не была готова покинуть игру. Она выбрала прожить еще одну жизнь в том же теле, в том же аватаре, но внесла в сценарий свои правки. Пусть будет интереснее,— пронеслось в сияющем сознании.

Она решила стереть память о своем божественном пробуждении, оставив лишь крошечные проблески интуиции. Но чтобы сделать новое приключение по настоящему захватывающим, Дарина решила сменить декорации. Она выбрала параллельную реальность мир, почти идентичный прежнему, но лишенный жестких оков системы, ограничений и валюты. Мир, где свобода была естественной, как дыхание. При этом она оставила себе одну важную деталь: человеческая Дарина будет помнить правила своего старого, тяжелого мира, даже не подозревая, что всё вокруг изменилось.

В предвкушении новой игры Абсолют схлопнул темноту. Сознание Источника стремительно сжалось, возвращаясь в физическую оболочку девушки, лежащей на мягкой траве.

Третье

Дарина открыла глаза. Во рту стоял отчетливый металлический привкус крови. Рядом на траве лежала тяжелая сухая ветка, судя по всему, этот сучок рухнул с дерева и точным ударом отправил её в глубокий нокаут. Она осторожно коснулась макушки и сморщилась от резкой боли: пальцы стали липкими от крови. Медленно, стараясь не делать резких движений, Дарина облокотилась на ствол дерева. Рядом стояла кружка с недопитым, уже ледяным травяным чаем. Она сделала глоток, чувствуя, как сознание постепенно проясняется, а мысли возвращаются в стройный ряд.

Вот тебе и попутешествовала... — усмехнулась она про себя. — Кто бы мог подумать: на ровном месте чуть кони не двинула.

Несмотря на рану, на душе было странно легко. Она улыбнулась сквозь боль. Немного посидев и дождавшись, когда мир перестанет вращаться перед глазами, Дарина поднялась. Она отыскала в рюкзаке аптечку, обработала голову и заклеила рану.

Да уж, этот отдых я запомню надолго, подумала она, прислушиваясь к ощущениям. Странно, но боль уходила подозрительно быстро. Решив напоследок подкрепиться перед дорогой, она зажгла горелку. Остатки гречки с тушенкой, разогретые в железной чашке, показались ей самой вкусной едой на свете. С каждым кусочком силы возвращались, а головная боль утихала, пока не исчезла окончательно, не оставив даже пульсации.

Она начала собирать лагерь под звонкое пение птиц и шелест листвы. Сама не замечая как, Дарина замурлыкала под нос свою любимую балладу:

В краю средь гор и цветущих долин

Текла река, исчезая вдали...

Прекрасней не было страны,

Где рождались баллады и сны.

В дорогу звал глас таинственных гор,

Три сына там покидали свой дом:

Один был горд, другой — упрям,

А третий был сердцем смирен...

Песня лилась легко, и на душе у Дарины было так спокойно, будто она наконец то оказалась именно там, где должна быть.

Дарина шла, напевая одну за другой любимые песни. Вслед за балладой из её уст сама собой полилась озорная мелодии:

Жулик милый, из тебя воришка

Как с меня следопыт точно никудышный!

Что крадешься? Прячешься с одышкой,

Ног твоих каждый шаг я прекрасно слышу

Жулик, не воруй моё сердце,

Рыжих прядей красота меня сводит с ума!

Жулик, не воруй, так нечестно

Я отдам всё, что захочешь, я отдам себя сама.

Песни лились легко, одна за другой. Дарина уверенно катила велосипед, нагруженный тяжелым рюкзаком, но веса почти не чувствовала. Казалось, вся Вселенная подпевает ей, и сам лес отвечает ей каждым шорохом листвы. На душе царила абсолютная спокойствие и умиротворение. На мгновение она замолчала. В голову прокралась привычная мысль: Чему я так радуюсь? Ведь впереди еще пятьдесят километров пути, а в конце возвращение в систему, к нелюбимой работе…Но эта мысль, раньше вызывавшая тоску, теперь пронеслась мимо, не задев её, и снова сменилась беззаботной улыбкой.

Листва мягко шуршала под колесами. Дарина шла вперед, не подозревая, что пространство вокруг неё уже давно изменилось.

Странно, — подумала она спустя какое то время. — Я иду уже долго. По расчетам, давно должна была показаться асфальтированная дорога. Та самая, безжизненная и шумная. Она прислушалась, ожидая поймать гул машин, но лес отвечал лишь пением птиц.

Неужели заблудилась? Да нет, быть того не могло. Они с отцом всё детство провели в этих краях, она знала здесь каждое дерево, как свои пять пальцев. Однако тайга не редела. Напротив, деревья будто становились гуще и выше, переплетаясь кронами в причудливые узоры.

Что то здесь не так… — мелькнуло в сознании. Но, вопреки логике, страха не было. Только жгучее любопытство: как она могла сбиться с пути там, где знала каждый куст.

Дарина мягко ступала по листве, толкая велосипед перед собой. Впереди забрезжил просвет.

— Ну, наконец то! — расхохоталась она, завидев полотно дороги. — Неужели выбралась! Но смех тут же затих. Дорога была на том же месте, где ей и полагалось быть, но она изменилась до неузнаваемости. Это был не серый, потрескавшийся асфальт.

Дарина даже не сразу подобрала слова: покрытие казалось живым, словно сама тропа выросла из переплетенных корней и ветвей, ставших единым целым. Гладкая, без единого сучка, она повторяла очертания прежнего шоссе, но обладала совсем иной, природной структурой.

— Что это за сказочная тропа такая? -вслух произнесла Дарина, ошеломленно оглядываясь.

Она зажмурилась, а потом резко открыла глаза. Картинка не изменилась. Дорога манила своей идеальной гладкостью. Ладно, поеду. Может, это последствия удара веткой? — мелькнула тревожная мысль. — Приеду в город сразу запишусь в „Евромед“. Мало ли, какие глюки бывают при сотрясении». Сделав глоток воды, она запрыгнула в седло велосипеда. Путь предстоял неблизкий пятьдесят километров до города. Дарина крутила педали, периодически притормаживая. Прошло уже полпути, но на дороге не было ни одной машины, хотя обычно в это время движение было довольно оживленным. Странная тишина и необычный вид леса по краям дороги заставили её остановиться.

— Совсем забыла мужу позвонить! Вот я солоха, вечно в походах о телефоне забываю, проворчала она, вытаскивая смартфон из дальнего кармана рюкзака. Дарина обомлела экран был черным. Она точно знала, что заряд был на ста процентах, а телефон у неё был надежный, долгоиграющий. Она попыталась его включить, безрезультатно. На всякий случай достала повербанк, подсоединила кабель, но никакой реакции не последовало. Гаджет превратился в бесполезный кусок пластика и стекла.

— Что за чертовщина? — прошептала она.

— Обычно всё работает… Бедный муж, он там, наверное, уже в панике, с ума сходит.

Дарина поставила велосипед на подножку и плавно опустилась прямо на странную живую дорогу. Она сидела в абсолютной тишине, глядя на бесполезный телефон в своих руках, и глубоко задумалась. Мир вокруг определенно перестал играть по старым правилам.

Дарина долго сидела, ощупывая странную поверхность дороги, пытаясь осознать, что это за материал. Мысли путались. Где остановки? Вдруг пронеслось в голове. Я проехала больше двадцати пяти километров, и ни одной скамейки, ни одного остановки.

Она достала бутылку и жадно прильнула к горлышку. От нервного напряжения разыгрался зверский аппетит. Достала овсяное печенье, она быстро расправилась с ним, пытаясь унять внутреннюю дрожь.

Достав из кармана зеркальце, Дарина решила привести себя в порядок. Вечно я в походах забываю о красоте, — проворчала она, потянувшись к косе. Но стоило ей расплести волосы, чтобы перевязать их заново, как рука замерла. Волосы… Они стали невероятно густыми и длинными, тяжелой волной ложась на плечи.

— Боже, опять глюки... — прошептала она, лихорадочно заплетая их обратно. Она снова взглянула в зеркало и на этот раз едва не выронила его. Из отражения на неё смотрела она тот же аккуратный носик, те же губы бантиком. Но глаза! Они стали намного больше, а их привычный зеленый цвет превратился в глубокий, изумрудный, пронизанный тем самым мерцающим эфиром. Глаза светились изнутри, живые и магические. Дарина резко захлопнула зеркальце и спрятала его поглубже.

— Точно сотрясение. Просто сильный удар, — убеждала она себя, наводя порядок в вещах.

Сняв ветровку защитного цвета, она повязала её на талии и снова вскочила на велосипед. Нужно было спешить: по ощущениям скоро должно было стемнеть.

Часов у неё не было, в жизни Дарина отрицала лишние технологии, оставляя телефон лишь для связи и чтения. Ориентировалась она всегда по внутренним часам и природному чутью, которое никогда раньше не подводило.

Она крутила педали, кажется, целую вечность. По всем расчетам, она проехала уже больше пятидесяти километров. Но Омск не появлялся. Вместо дорожных знаков и пригородов её окружал всё тот же бесконечный, величественный лес.

Странно... очень странно, пульсировало в висках. Когда сумерки начали сгущаться, силы окончательно покинули её. Ехать дальше в темноте было бессмысленно. Дарина решила съехать с дороги и разбить лагерь в нескольких метрах от неё. Мысль омуже, который, вероятно, уже обзвонил все службы, больно кольнула сердце, но усталость была сильнее.

С трудом натянув гамак между двумя деревьями, Дарина забралась в него и мгновенно провалилась в тяжелый, беспробудный сон.

Дарина открыла глаза. Так крепко она не спала еще никогда. Свежий лесной воздух и покачивание гамака сотворили чудо. Сладко зевнув, она потянулась и выбралась из своего временного жилища. Завтрак нашелся быстро: в запасах еще оставалась рисовая каша со свининой. Дарина переложила её в металлическую тарелку и включила подогрев. Вскоре по лесу разлился аппетитный аромат. Следом заварился и чай воды было вдоволь, а без горячего напитка с чабрецом утро не могло считаться добрым.

Дарина набросилась на еду с неожиданной жадностью. То ли это последствия вчерашнего удара веткой по голове, то ли виной всему глюки, та странная живая дорога, возникшая из ниоткуда. Она вздрогнула, вспомнив вчерашний вечер.

— Фух, пусть мне это просто привиделось,— прошептала она.

Хотелось взглянуть в зеркало, чтобыпроверить глаза, но Дарина передумала. С ними всё в порядке. Просто показалось, что они стали ярко изумрудными вместо обычных зеленых. Точно показалось».

Подкрепившись, девушка почувствовала прилив сил. Настроение поднялось, и она быстро собрала лагерь. Но стоило ей пройти всего несколько метров, как всё вернулось на круги своя. Перед ней снова лежала та самая дорога.

Значит, всё таки сотрясение... А если нет? Где я тогда? Я никогда не видела ничего подобного.

Успокаивая себя мыслью, что Омск где то рядом, Дарина села на велосипед и крутанула педали. Она ехала не спеша, с тревогой разглядывая странное покрытие пути и деревья те словно стали выше и гуще, чем вчера. Вдруг лес расступился, и перед Дариной открылась невероятная картина.

Увиденное невозможно было описать словами нечто запредельное, неземное.

Дома казались выращенными из живых деревьев, а заборы и постройки плавно, словно корни, уходили в сочную траву.

Дарина зажмурилась и снова открыла глаза, но видение не исчезло. Перед ней раскинулся огромный, сияющий город. По улицам ходили люди, одетые в светлые, почти фосфоресцирующие ткани, напоминающие инопланетный лен. Городок гудел, жил своей жизнью.

И тут её взгляд упал на вывеску у дороги. Крупными буквами там было написано: «ОМСК».

— Что?.. Как это возможно? — Дариназатормозила, чувствуя, как земля уходит из под ног. — Что со мной? Я в другой реальности или всё еще сплю?

Она крепко зажмурилась, надеясь проснуться в своем обычном мире.

Дарина снова открыла глаза, но морок не исчез. Та же вывеска, те же дома. Всё вокруг выглядело величественным и безумно красивым, но при этом пугающе знакомым. Планировка улиц и расположение зданий в точности повторяли родной город, вот только сами дома казались живыми словно их не строили, а кропотливо выращивали из гигантских деревьев.

Дарина поехала дальше, к мосту. Он тоже был сделан из странного, будто органического материала: казалось, мост сам вырос из берегов, а его перила были густо украшены живыми цветами всех мыслимых оттенков. На дорогах не было ни одной машины. Люди спокойно прогуливались, наслаждаясь тишиной. Прохожие с любопытством поглядывали на Дарину, а дети и вовсе останавливались, тыча пальцами в её сторону.

— Мама, мама, смотри! Что это у неё? — доносились удивленные детские голоса.

Дарина, окончательно растерявшись, слезла с велосипеда и пошла пешком, ведя его за руль. Дороги здесь были уже, чем в её мире, а вместо гула моторов слышался лишь шорох шагов людей с плетеными корзинками. Все улыбались ей так мягко и приветливо, что становилось не по себе.

Где же я? Что это за сказка? — лихорадочно думала она. — Если это сон, то почему он такой реалистичный? Я никогда не видела ничего подобного даже в кино. Многоэтажки, выросшие прямо из земли, каменные монументы, искусно оплетенные корнями, это был Омск, но Омск из параллельной реальности. Даже небо здесь казалось иным, глубокого василькового цвета, словно неведомый художник раскрасил его с безграничной любовью.

Дарина свернула на свою улицу. Да, вот она Челюскинцев. Сердце замерло. Она так отчаянно соскучилась по мужу, что в этот миг ей стало всё равно, в какую реальность она попала. Пусть всё вокруг чужое и непонятное, лишь бы дома был он. Я приму что угодно, только бы увидеть Андрея, — пронеслось в голове. Никогда еще она не жаждала этой встречи так сильно.

Оставив велосипед прямо у входа в подъезд, Дарина шагнула в дверной проем. Она шла навстречу полной неизвестности, молясь лишь об одном: чтобы за этой дверью её ждал Андрей.

Дарина ступала по ступеням, которые казались живым произведением искусства : камни, переплетенные с гибкими ветвями, сами собой сложились в причудливый узор. В подъезде было необычайно светло, солнечные лучи свободно проникали сквозь рамы, искусно выплетенные из светлой лозы.

Поднявшись на свой этаж, девушка замерла. На двери не было привычного номера. Вместо него завораживающая вязь из белых ветвей. Дарина машинально достала ключи, но тут же опомнилась: замочной скважины попросту не существовал. Она стояла в растерянности. Географически это была её улица, её дом и её квартира, но внешне — нечто совершенно иное, неземное. Дарина уже занесла кулак, чтобы постучать, но дверь, едва коснувшись, беззвучно отворилась сама. Внутри коридор встретил её ослепительной белизной. Казалось, сама природа сотворила этот интерьер: стены и мебель состояли из причудливых древесных узоров.

— Андрей! — громко позвала Дарина, и голос её дрогнул.

— Ты так давно не называла меня полным именем, — послышался знакомый голос. К ней шел он. Всё такой же высокий, статный, с копной светлых волос и любимыми чертами лица. Но что то изменилось: его голубые глаза стали больше, ярче и светились странным, мистическим мерцанием, будто наполненные самим эфиром. Он улыбнулся и нежно произнес.

— Дара, где ты пропадала? Мы всее семьей обыскались тебя, весь эфир переполошили!

Андрей крепко и нежно обнял её. Он был одет в светлую, мерцающую рубаху и брюки из такой же необычной ткани, только чуть темнее. Отстранившись, он начал обеспокоенно осматривать её:

— Где ты была? Что на тебе надето? И почему волосы в крови? Дара, что случилось?

Вопросы сыпались один за другим, но Дарина не могла проронить ни слова. Это был он её Андрей, с той же теплотой и заботой в голосе. Но почему он называет её «Дара»? Друзья звали её Дашей, родные Дариной, но это имя звучало для неё впервые. Внезапно комната поплыла перед глазами. Силы окончательно покинули девушку, голова закружилась, и Дарина, не выдержав потрясения, провалилась в тяжелое забытие.

четвертое

Дарина открыла глаза. Солнечный свет ослепил её, заливая всё тот же живой, причудливый интерьер. Казалось, комната не была построена она выросла сама по себе, создавая уютное и светлое пространство.

В горле нещадно пересохло. Дарина попыталась подняться, но голова тут же отозвалась тяжелым головокружением. Она обнаружила, что лежит на белоснежной, словно сияющей изнутри кровати. Вместо привычной одежды на ней было нечто невесомое, мягкое и переливающееся. Ткань ощущалась настолько легкой, что Дарине казалось, будто она обнажена, но это приносило лишь странное чувство свободы. Стоило ей шевельнуться, как в комнату стремительно вошел муж.

— Дара! Ты пришла в себя! — тихо, с облегчением произнес он. — Ты восстанавливалась и «заряжалась» целых три дня. Он поспешил к столику и налил в прозрачный стакан что то невероятное. Жидкость сверкала, как расплавленный блеск, переливаясь миллионами крошечных радуг.

— Вот, выпей, — Андрей бережно поднес стакан к её губам. Дарина жадно припала к краю. Это не было похоже на обычную воду. Прохладная влага мгновенно наполняла силой каждую клеточку её тела, словно весь организм в унисон произнес: «Спасибо».

Внезапно мир вокруг изменился. Зрение стало пугающе чётким, а слух обострился до предела. Но страшнее всего были голоса. В голове Дарины возник мощный поток чужих мыслей, обрывков фраз и эмоций. Их было слишком много. От неожиданности она вскрикнула и плотно закрыла уши руками. Андрей тут же приобнял её, мгновенно всё поняв.

— Что с тобой, Дара? Ты слышишь общий поток? Закрой глаза, его голос звучал успокаивающе. — А теперь открой их снова и подумай только обо мне. Сфокусируйся на мне одном. Дарина послушалась. Она зажмурилась, отсекая лишнее, и представила лицо мужа. Когда она открыла глаза, хаос в голове стих. Теперь она слышала только его. Но он не шевелил губами его слова звучали прямо в её сознании, глубоко и нежно:

«Я люблю тебя. Пожалуйста, больше никогда не пропадай.»

Он крепко прижал её к себе. В этот момент Дарина почувствовала его любовь так ярко, так физически ощутимо и сладко, что все страхи отступили. Она обняла его в ответ, растворяясь в этом новом, удивительном чувстве единения.

Объятия были долгими. Дарина и её муж Андрей прижимались друг к другу так крепко, будто не виделись целую вечность. Наконец Андрей отстранился и, пристально вглядываясь в глаза жены, произнес:

— И всё таки, где ты пропадала? Почему связь… почему эфир не смог тебя засечь? Мы всей семьёй тебя звали. Ты будто пропала с радаров, просто растворилась в пространстве. Я так сильно испугался. Думал, ты решила досрочно завершить материальную жизнь и слиться с Источником. Но нам ведь ещё столько предстоит сделать вместе! Мы хотели создать ребёнка, у нас было столько планов на эту земную жизнь, столькоразмышлений… Дарина слушала его, и холодок непонимания пробегал по коже. Да, она всю жизнь придерживалась теории Единства верила, что всё в мире есть одно целое и каждый человек лишь проявление тебя самого. Но слышать такое от мужа, который явно говорил о чем то запредельном, было странно...Какой странный мир, — невольно подумала Дарина про себя.

И тут же в её голове, словно эхо, возник голос Андрея: Дара, о чем это ты? Это же твой мир, как он может быть странным? Затем Андрей повторил это уже вслух, тревожно хмурясь: Ты сама не своя. Внешне это ты, но внутренне от тебя исходят какие то страхи и непонимание. Ты была в Лесу Предков и неосторожно повредила голову?

У Дарины действительно болела голова, но это случилось в её привычном земном лесу: на неё упала сухая ветка, она потеряла сознание, а очнулась уже здесь, в этом странном городе Омске. Однако объяснять что либо мужу она не стала. Лишь натянуто улыбнулась и произнесла:

— Милый, да... мне на голову упала сухая ветка, и я потеряла память. Кажется, я не помню очень многих вещей.

Она промолчала о том, что её Омск был совсем другим, решив, что разберется во всём сама. И события той ночи, и таинственное путешествие через лес, пусть всё останется её тайной. Она должна сама понять, что здесь происходит. Андрей снова крепко прижал Дарину к себе.

— Всё будет хорошо, — успокаивающе сказал он. — И не такое у нас происходило , главное — мы вместе. А теперь в душ, переодевайся, и сходим на прогулку. Когда Андрей вышел из комнаты, Дарина еще долго стояла неподвижно. Она старалась думать «молча», изо всех сил стараясь, чтобы муж её не услышал. Она сама не понимала, как ей это удается, но интуиция подсказывала: сейчас это единственный способ сохранить себя.

Андрей вышел из комнаты. Дарина долго стояла в тишине, стараясь думать «молча», чтобы муж не услышал её случайные мысли. Она сама не понимала, как ей это удается, но интуиция настойчиво шептала: сейчас это необходимо.

Она сделала шаг в ванную комнату и обомлела. Это пространство казалось живым организмом: камни, деревья и цветы сплетались в причудливый узор, будто сама природа создала этот интерьер . Ванна из непонятного материала выглядела так, словно она просто выросла из пола, а душевой кран был искусно закрученной лианой.

Дарина разделась и встала под душ. Тотчас, без её участия, сверху хлынул поток. Это была не совсем вода что то шипящее и мерцающее, переливающееся тысячами крошечных радуг. Дарина почувствовала невероятное облегчение и свободу, уголки её губ сами собой потянулись вверх. Когда она вышла из под струй, полотенца нигде не оказалось, но оно и не понадобилось: мерцающая влага сама мгновенно впиталась в кожу.

Она вернулась в комнату обнаженной и только сейчас заметила большое зеркало. Взглянув в него, Дарина замерла. Из зеркала на неё смотрела она и в то же время кто то другой. Миниатюрное тело, безупречная фигура с тонкой талией… но кожа! Она светилась изнутри едва заметным, благородным сиянием. Волосы стали гуще, превратившись в тяжелую каштановую копну, которую Дарина тут же заплела в косу. Но больше всего поразили глаза: они стали намного больше, изумрудные, сияющие блеском миллионов алмазов.

Это я… но другая, — пронеслось в голове. Она смотрела на свое отражение как завороженная. Это было безумно красиво. Дарина открыла шкаф, который, как и всё здесь, казалось, вырос прямо из пола. Внутри висели невероятные наряды светлых оттенков, расшитые живым мерцанием. Она выбрала одно платье и, надев его, ахнула. Ткань была настолько невесомой, что почти не чувствовалась на теле. Боже, — подумала Дарина с внезапной решимостью, — если этот мир не мой, то я определенно согласна здесь жить. Она улыбнулась, принимая свою новую реальность, и направилась к Андрею.

Муж был в другой комнате. Он стоял спиной к двери, и Дарина замерла на пороге: его тело окружало нечто, похожее на северное сияние. Свет пульсировал и переливался в воздухе.

— Андрей — тихо позвала она. Свет мгновенно исчез, и муж резко обернулся.

— Я хотел сообщить всем твоим родным, что ты дома, заулыбался он, подходя ближе. — Дарина, ты готова? Я вижу, что да. Пойдем.

Дарина вместе с мужем вышла из подъезда. Прямо у входа стоял её велосипед, но теперь он выглядел иначе. Некоторые детали, прежде металлические , стали казаться каменными или деревянными, будто техника начала срастаться с природой. Это был её велосипед, и в то же время совершенно чужой. Рядом стоял рюкзак. Дарина так спешила, что совсем забыла о нём и о припасах внутри. Андрей остановился и с недоумением уставился на вещи.

— Дара, что это такое? — он указал на рюкзак и части велосипеда.

— Откуда здесь металл? Мы давно уже его не создаем. Где ты нашла этот раритет? Такие вещи были в ходу только в две тысячи двадцать шестом году, а в нашем три тысячи двадцать шестом такое найти невозможно, да еще в таком идеальном состоянии! Дарина замерла. Что ей было отвечать? Что она прибыла из другого мира или времени? Она снова заставила себя думать «молча» и, помедлив, ответила:

— Это... я нашла это в лесу. Андрей понимающе кивнул:

— А-а, ну тогда понятно. Бывает, что лес предков выдает предметы из других, древних эпох. Но зачем ты притащила это сюда? И ты что, правда ехала на этом? Зачем, если можно с помощью мысли телепортироваться на ближную дистанциию куда угодно? К чему эта старина?

Дарина решила врать до конца, раз уж начала:

— Я... я же говорю, кажется, я всё забыла, почти ничего не помню, только какие то фрагменты...

Андрей пристально посмотрел ей в глаза, словно пытаясь прочитать то, что она скрывала глубоко внутри.

— Ладно, — наконец произнес он. — Восстановим. А теперь пойдем гулять, дорогая моя. А это... Он мельком взглянул на велосипед, — это исчезнет. Должно исчезнуть само.

Они пошли дальше. Омск будущего казался еще величественнее и прекраснее, чем тот, что она помнила. Каменная резьба и тончайшие деревянные узоры сплетались здесь воедино, создавая причудливые фасады. Прямо из стен домов росли живые цветы, а огромные окна сияли на солнце. Расположение улиц было почти таким же, как в её Омске 2026 года, но само воплощение города поражало воображение.

Они шли спокойно, наслаждаясь моментом, когда Андрей вдруг прервал тишину:

— Дара, почему ты не передаешь мне свои мысли? Все хотят тебя слышать.

Весь Омск готов приветствовать твое возвращение.

Дарина тихо произнесла вслух, стараясь, чтобы голос не дрогнул:

— Я не знаю, как это сделать. Я забыла...

— Просто подумай о городе, — подсказал Андрей, — и он заговорит с тобой.

Дарина боялась даже пытаться — она знала, что если откроет разум, её тут же разоблачат. Сделав вид, что старается, она через минуту виновато взглянула на мужа:

— Милый, у меня совсем ничего не выходит.

— Ладно, вздохнул Андрей. — Тогда попробуй поговорить с семьей. Сфокусируйся на родных. Дарину обдал холодный пот. Она боялась даже представить, кто в этой реальности может быть её семьей и какие тайны хранит их общее прошлое. Она снова покачала головой:

— Не получается.

— Ну надо же… — Андрей выглядел по настоящему расстроенным. — Это очень печально. Ты вроде бы с нами, но словно отделена невидимой стеной. Как нам теперь общаться? Все наши сейчас в других городах, все ждут вестей. Эх...

Они вышли на площадь Ленина. Расположение было идентичным, но Боже, какие великолепные дома стояли вокруг! Дорога, здания, деревья всё казалось частью единого живого организма, обладающего душой. Дарина ненароком вздрогнула от этого масштаба и невольно прошептала:

— Боже, это удивительно…

— Что именно? — переспросил Андрей. Дарина лишь широко улыбнулась:

— Всё!

Взяв Андрея за руку, она увереннее пошла вперед. Людей вокруг было много; они были невероятно приветливы и постоянно улыбались. Андрей, казалось, общался с ними без слов, обмениваясь мысленными приветствиями.

Но вдруг в голове Дарины возник резкий, оглушительный гул… Звук нарастал, заполняя всё сознание. Она зажмурилась от внезапной боли, мир вокруг поплыл.

Голос в голове Дарины прозвучал оглушительно громко, но в то же время невероятно нежно, обволакивая всё её сознание:

— Ну как тебе?

Дарина замерла. Андрей смотрел на неё со всё нарастающей тревогой, но в следующую секунду сам невольно вздрогнул. Дарина начала светиться. Это было невообразимое сияние миллионы алмазных искр, мягкий, пульсирующий эфир света. В этот миг она словно перестала принадлежать этому миру, оказавшись где то за пределами физического присутствия... Андрей смотрел на неё завороженно, пытаясь осознать увиденное. В их мире общение мыслями было нормой, все знали, что пространство это продолжение тебя самого. Но Источник… это было нечто иное. Как она смогла подключиться к нему напрямую?

Голос в голове начал медленно рассеиваться, оставляя после себя мелодичное эхо:

— Ты готова?

Дарина не могла найти слов для ответа. Она была парализована этой мощью.

— Тебе нравится? — прозвучал последний вопрос, еще более мелодичный, после чего голос окончательно затих.

Дарина стояла в оцепенении, не понимая, что это было. Огромная волна живой силы только что окутала её, задавая странные вопросы. Но голос… он казался таким знакомым. Где она могла его слышать? Это было что то бесконечно родное, идущее из самой глубины души.

Когда она наконец вышла из транса, Андрей тут же подхватил её под руки, заглядывая в лицо:

— Дара! Дара, любовь моя! Что это было? Как ты это сделала?

В его глазах читался испуг.

— Ты... ты хочешь завершить свою материю и уйти в Источник? Дара, я против! Но это не было похоже на обычный переход.

У Андрея был миллион вопросов, на которые у Дарины не было ответов. Она просто стояла, закрыв глаза, и всё еще наслаждалась тем теплым, живым потоком, который только что был частью её самой.

Дарина окончательно пришла в себя. Состояние блаженства всё еще согревало её изнутри, и, открыв глаза, она невольно улыбнулась. Андрей выглядел бледным и встревоженным, но Дарина лишь рассыпалась в мелодичном смехе. Этот звук был настолько чистым, что всё пространство вокруг начало пульсировать в такт её веселью. Люди, которые до этого спокойно шли по своим делам, замерли. Видя её прямую связь с Источником, они остановились как вкопанные. Смех Дарины заставил замолчать всю улицу. Прохожие пристально наблюдали за ней, и на их лицах читался нескрываемый испуг.

Андрей, казалось, вел напряженный мысленный диалог сразу со всеми окружающими. Он резко схватил Дарину за руку и потянул за собой. Они побежали, но не в сторону дома, а в совершенно противоположном направлении.

— Дара! — на бегу бросил он, не оборачиваясь. — Тебе срочно нужно в портал. Твоё путешествие будет долгим, но я буду с тобой, обещаю.

Они спешили, пробираясь через толпу. Дорога казалась бесконечной. Люди продолжали останавливаться, провожая их взглядами, Андрей что то отрывисто транслировал в эфир, и общая тревога нарастала с каждой секундой. Но муж был непоколебим. Он крепко сжимал ладонь любимой, и они продолжали свой стремительный бег в неизвестность.

Пятое

Они оказались на месте. Порталом служили Тарские ворота. Дарина знала их по своему Омску, но здесь они превратились в нечто неописуемое. Деревянно металлическая арка светилась изнутри, а пространство в проеме было заполнено живым эфиром миллионы звезд мерцали внутри этого рукотворного творения. Это было безумно красиво.

— Думай об Алтае! — громко скомандовал Андрей. — Наш путь лежит туда... Дарина почувствовала трепет. В своей реальности она обожала это место, хотя была там всего один раз. Алтай всегда казался ей сказочным краем... Невольная улыбка тронула её губы. Андрей сжал её ладонь еще крепче и произнес:

— Пошли! Думай только об Алтае! Они шагнули в сияние. Пространство мгновенно растянулось, и Дарина почувствовала, как её физическое тело буквально исчезло. Она ощущала присутствие мужа рядом, но самих тел больше не существовало осталось только чистое, обнаженное сознание.

Дара, только Алтай! — кричал голос Андрея в её мыслях. — Фокусируйся, иначе мы исчезнем, растворимся в пустоте!

Дарина собрала всю волю и начала воссоздавать в памяти образы величественных гор. Её Алтай был суровым и прекрасным, словно древняя легенда. Она погрузилась в эти картины, улыбаясь уже не губами, а самим существом. Казалось, они шли так целую вечность вне времени и пространства. Только чистое сознание и любовь к Алтаю удерживали их от распада. Постепенно к Дарине начало возвращаться ощущение веса, тепла кожи и крепкой ладони Андрея. Мир вокруг обрел плотность, и они буквально вывалились из пустоты прямо на поляну.

Они упали в высокую траву, усыпанную миллионами невероятных, светящихся цветов, которых Дарина никогда не видела в своей жизни. Воздух был напоен ароматом чистоты и магии. Это было не просто красиво, это было божественно.

Муж и жена поднялись на ноги. Андрей никогда раньше не бывал здесь, это место считалось священным, закрытым для всех, кроме тех, кого выбрал сам Источник. Других он просто не впускал. Алтай был напрямую связан с Абсолютом, он оставался сказкой даже для жителей тридцать первого века. Миллионы лет Источник ни с кем не заговаривал, но Андрей знал древнее сказание: когда Творец решит стереть свой мир, он призовет к себе того, кто готов стать проводником.

Андрей был напуган. И не он один из за ментальной связи в едином эфире весь Омск, вся Земля содрогнулись от ужаса. Люди не хотели так скоро растворяться в вечности; они слишком привыкли к этому прекрасному материальному миру.

Дарина огляделась и обомлела. Она помнила Алтай, но этот был совершенно иным. Каждый листик на деревьях мерцал , заливая всё вокруг мягким светом. Горы, леса, небо всё казалось частями одного колоссального живого существа.

Это невероятно... — выдохнул Андрей. Дарина лишь молча кивнула. Несмотря на преображение природы, она узнавала эти места.

— Теперь нам нужно найти Чуйский тракт, уверенно произнесла она. — Пойдем по нему до самой горы Белухи. Дарина улыбнулась. Пусть Алтай изменился до неузнаваемости, тропы и вершины остались на своих местах, словно скелет мира, на который наслоилась новая магия.

Андрей настороженно посмотрел на жену.

— Откуда... откуда ты знаешь путь источника? — в его голосе прозвучало сомнение.

Шли они долго. Андрей всю дорогу хранил молчание, но Дарина кожей чувствовала его нарастающую тревожность. Сама же она, вопреки всему, была абсолютно спокойна. Путь казался бесконечным, а дорога под ногами выглядела живой: она будто сама сплеталась из корней и трав, вырастая прямо перед ними. Периодически они останавливались. Андрей замирал, пытаясь привычно выйти на связь с миром, поговорить с «эфиром», но здесь царила тишина. На Алтае не было общей сети, только чистый, первозданный Источник.

Дарина спокойно шагала и только сейчас заметила, что на ней нет обуви. С самого момента выхода из дома они шли босиком , но она совершенно не чувствовала холода или неровностей почвы земля под ногами была ласковой.

— Андрей, — громко произнесла Дарина,нарушая тишину. — Мне нужно тебе кое что рассказать.

Она решила больше не таиться. Дарина рассказала ему всё: что она пришла из другого мира, который одновременно похож и совершенно не похож на этот. Она подробно описала свой Омск, свою работу и то безумное путешествие на велосипеде длиной в сто километров. Рассказала о походе, о роковом ударе сухой веткой и о том ледяном ужасе, который охватил её, когда она очнулась... Она не утаила ни одной детали.

Андрей слушал молча, лишь изредка кивая. Когда она закончила, он остановился и посмотрел на неё с такой нежностью и благоговением, каких Дарина еще не видела.

— Теперь я полностью понимаю... — тихо произнес он. — Ты и есть та, кто создала всё это.

Дарина замерла, пораженная его словами, а Андрей продолжил, заглядывая ей в душу:

— Дара, что ты решишь по поводу этого мира? Безусловно, общий поток прекрасен — это слияние, бесконечная любовь и покой. Но материальное тело… оно такое красивое, такое живое. Эти границы, это разделение на «ты» и «я» — в этом есть своя неповторимая прелесть. Ты хочешь всё это оставить?

Дарина слушала его, но смысл слов ускользал от неё, казался слишком масштабным для человеческого разума. Она еще не была готова принимать решения за целую Вселенную.

— Давай сначала дойдем, — только и смогла ответить она.

Шестое

И вот они у подножия. К вершине вели яркие, светящиеся ступени, которые словно пульсировали в одном ритме с горой. Казалось, сама Белуха создала их из смеси живых цветов и драгоценных бриллиантов.

Андрей остановился. Его лицо было бледным.

— Мне туда нельзя, — произнес он, и голос его слегка дрогнул. — Если я сделаю шаг, я тут же растворюсь в Источнике. Теперь это только твой путь. И только твое решение.

Он выглядел так, будто хотел кричать от боли разлуки, но заставил себя говорить спокойно:

— Я очень люблю тебя. И любой твой выбор я приму. Мы все… всё сущее примет его. Андрей нежно обнял Дарину, словно в последний раз. Когда он поцеловал её, она почувствовала, что его губы стали ледяными от напряжения, а по телу пробегала едва заметная дрожь.

— Я тоже очень люблю тебя, —прошептала Дарина, пытаясь его успокоить. — Я не знаю, кем ты меня считаешь, но я не властелин миров. Я всего лишь твоя жена.

Она крепко обняла его на прощание и начала восхождение.

Дарина ступала по светящимся ступеням, чувствуя под ногами не твердый камень, а странную, податливую субстанцию. Идти становилось всё труднее пространство вокруг будто уплотнялось, сопротивляясь её движению. Каждый шаг давался с огромным трудом, забирая последние силы. Она часто останавливалась, чтобы просто подышать, глядя на бесконечную лестницу, уходящую в небеса. И вот финал. Вершина горы.

Перед Дариной открылось зрелище невероятной красоты: сияние, переливающееся глубокими черно мерцающими цветами. Это была величественная бездна, живая и манящая.

Дарина знала: это и есть точка невозврата. Сделав глубокий вдох, она шагнула в эту великолепную неизвестность.

Дарина сделала шаг — и в тот же миг растворилась. Она перестала быть человеком и стала самой этой прекрасной субстанцией. Теперь она была всем вокруг : каждой искрой света, каждым вдохом Андрея, каждой молекулой этого мира, когда то созданного её волей. Она чувствовала любовь, настолько безграничную и мощную, что в ней можно было захлебнуться.

Но у Бога всегда есть выбор, и этот выбор никогда не бывает простым. Собрать себя воедино, в человеческую форму, или продолжить этот путь Абсолют?

Прошла целая вечность. Обычных мыслей больше не существовало, осталось лишь чистое созерцание. Опыт жизни в материи был прекрасен своей хрупкостью, но «Дом» это изначальное единство был таким родным. Абсолют внутри неё то растягивался, охватывая вселенные, то уплотнялся и снова сжимался, взвешивая каждое мгновение земного бытия.

И вдруг сознание Дарины сфокусировалось, обретая прежнюю четкость. Она вспомнила тепло ладони Андрея, аромат цветов на Алтае и саму радость разделенного существования.

— Я иду к тебе, — едва слышно прошептала она в пустоту. — Пусть это будет этот мир. Я готова.

Эпилог

Андрей сидел на светящейся траве, и слезы бежали по его лицу — он уже не надеялся на чудо. Но вдруг из мерцающего ниоткуда перед ним возникла она. Его любимая, его родная жена.

Он резко вскочил и прижал её к себе так крепко, словно боялся, что она снова превратится в свет.

— Спасибо тебе... — прошептал он ей в самое сердце.

Дарина заливисто захохотала, и в этом смехе больше не было пугающей божественной силы, только человеческое счастье.

— Теперь мы вернемся домой, —произнесла она, заглядывая ему в глаза.

И всё... абсолютно всё об этом забудем.Ты готов начать сначала?

— Да, — выдохнул Андрей.

Они начали медленно растворяться в пространстве, чтобы через мгновение оказаться в своем привычном, таком земном и уютном мире.

Любовь это самое важное, что есть во всех вселенных. Только любовь дает смысл любому воплощению. Любой опыт прекрасен, какими бы сложными ни были его уроки. Смакуйте каждый миг, проживайте его всем сердцем, ведь этот путь ваш. И даже сам Абсолют предпочел великому покою эту удивительную игру в жизнь.

Люблю вас всех, мои....