Счастье журавля

Глава 1

Как тебя зовут?

Они спрашивали это снова и снова. Он отвечал. Это было ошибкой. За ошибку они наказывали болью. Так они учили его понимать их сразу и понимать их правильно, так, как они того хотели.

Он был плохим учеником. Он не хотел забывать свое имя. Он лгал им, но они видели это. Сколько это продолжалось -- сложно было сказать.

Как тебя зовут?

И однажды он дал правильный ответ. Он промолчал. Их это устроило, и они дали за это ему еще большую боль. Они не стали улучшать ему тело часть за частью. Они стали улучшать его сразу целиком, микроскопическими машинами, клетку за клеткой. Он не знал, что это была новая, неотработанная технология. Он знал только, что не может кричать от боли, а ему очень хотелось, вопить и кричать.

Ему не позволили.

Какого цвета боль? Она черная. Он плавал в этом океане боли. И в какой-то момент он забыл свое имя. Он помнил только ее лицо, и только оно не позволяло ему сойти с ума. Только оно -- и его необходимо было скрыть от них, он чувствовал это. Она была такой же, как и он, улучшенной. И невероятно красивой.

И она выбрала этого... лавочника! Бармена!

Еще одна мысль, которая не позволила ему утонуть в черном океане боли...

Как тебя зовут?

Они заставляли его смотреть на картинки. Выбери -- говорили они. Он все время выбирал одно и то же. Журавля. Они наказывали, но ему теперь было все равно. И в какой-то момент они сломались.

-- Как тебя зовут?

-- Меня зовут Цуру Рэй, -- ответил он.

(Цуру Рэй - переводится с японского как "Журавль Ноль")

-- Встань, Цуру Рэй. Ты заслужил право на новое имя. Ты должен поклониться!

-- Почему?

-- Ты должен быть благодарен нам.

-- Это вы должны быть мне благодарны.

-- Это за что же?

-- За то, что вы еще живы.

О, они щедро ответили болью. Но он даже не шелохнулся. Он был им нужен, а вот они ему -- нет. Ну почти. Он стоял там, внизу, обнаженный, улучшенный, и смотрел на них, и им стало страшно за слоями бронированного стекла и толстого металла.

Внизу стояла их смерть и ждала. Ждала, когда они допустят ошибку, и она дотянется до них.

Смерть по имени Цуру Рэй.

***

Ой, опаздываю, опаздываю! Бегом, Ира, бегом! Топ-топ, цок-цок, каблучки, узкая неудобная юбка, блузка, сумка. Спешим, а как же, в первый рабочий день нельзя опаздывать! Но что ж сегодня так людно, метро забито, лифты переполнены. Хоть прыгуна вызывай -- за круглую сумму эти сорвиголовы иногда соглашались прыгнуть с пассажиром с крыши на крышу здания. Очень рискованно, зато быстро.

Час пик в большом городе. Фух. Приехали. Ира на минутку остановилась, отдышалась. Она ненавидела тесноту, толчею, ей нравился простор, комфорт. Она мечтала о личном кабинете, пусть маленьком... но все же. Но пока в наличии была только личная квартира, недавно купленная, зато в том месте, где она давно хотела, и с видом на сквер, и с шикарным парком на крыше, и даже бассейн на этаже!

Но цена! ой, лучше не думать, идем работать! Обещала в 9-30, значит, в 9-30 и ни минуткой позже. Ира любила и ценила пунктуальность, и сама строго ее соблюдала. Вот. Я вовремя!

Оу, привет, всем привет, да, я Ира. Ничего так, офис большой, прохладно. Куда мне? Тут? Привет. Оля? Ну будем знакомы. А где шеф? Там? Идем.

Шеф, большой седой пожилой мужчина в костюме-тройке благосклонно поглядел на нее поверх огромных очков. Он напоминал моржа.

-- Курите? -- спросил.

-- Нет.

-- Молодец. Идите, работайте. Ваши документы я оформил, Оля вас введет в курс дела.

Ира упала в кресло. Улыбнулась Оле, та рассеянно махнула в ответ, не вылезая из смартфона. Ну как так можно, работать же надо. Ладно, разберусь, осмотрюсь, впервой, что ли...

Не первая редакция уже. Ира работала журналисткой, и как-то так с начала года сложилось, что ей пришлось менять уже четвертую редакцию, причем не по своей воле. Одна закрылась, вторую выкупили и всех уволили. Третья... о ней лучше не думать. Там она и дня не проработала, когда поняла, что попала в рассадник, скажем так, жесткой эротики. И вот четвертая. Вроде нормальный журнал, ну, подумаешь, для мальчиков.

Кто же знает мальчиков лучше, чем девочки?

Так. Ну что тут у нас? Что мы сегодня возьмем? Вторник, день горячий. Ух ты, вот это премиальные. Выезд? Хорошо тут за выезды платят, и машины свои. Живем! И серверы мощные, широко живет редакция. И кофе отличный. Кажется, мне тут уже начинает нравиться!

Но как-то на выезд на каблуках не комильфо, давай-ка мы сегодня осмотримся, что да как. Попишем рутину, посмотрим, кто тут чего делает. А завтра рванем куда-нибудь.

И впрямь, день прошел обычно. Вечером Ира с Олей решили заглянуть в новое кафе, которое открылось недавно в подвале здания. Ну кафе и кафе. Печеньки вкусные, но Ира твердо решила, что завязывает с выпечкой и сладким. Вот прям завтра.

Душновато тут. Обычное кафе, да, Оль. Такое же, как и все. Бармен стойку полирует. Непонятно, чего все сюда побежали. В чем тут преимущества? Рекламу купил себе хорошую? Ну, время покажет.

Ира не замечала, что ее на самом деле очень внимательно слушали. И запоминали, неторопливо протирая бокалы...

Она добралась домой примерно в середине вечера. Устала не особенно сильно. Полежала в ванне. Потом на диване. Задремала... в середине ночи ей стало холодно и она закуталась в одеяло. Еле проснулась под третий будильник, и сонно потягивая кофе после утреннего душа, решила, что сегодня точно отправится на выезд. Джинсы, кроссовки, куртка и маленький рюкзачок. Взяв задание по телефону, Ира отправилась брать интервью...

***

Ему не пришлось заново учиться держать меч. Навыки были на месте -- лучше, быстрее, сильнее. Боль от улучшения уже почти прошла. Они были довольны. Ему позволяли даже читать и он читал. Правда, всего одну книгу -- "Книгу пяти колец" Миямото Мусаси. Что-то было не в порядке то ли со зрением, то ли в голове, но иероглифы складывались в текст с трудом.

Читать было трудно. Он пожимал плечами, и впадал в транс, часами медитируя. Он созерцал ее лицо внутри своей памяти, единственное, что он сумел упрятать подальше от них. Они не должны узнать!

Они росли вместе на улицах. Вместе выживали. Убивали тоже вместе. И вот однажды -- казалось, совсем недавно -- он признался ей в любви.

Это признание стоило ему разбитого сердца. Она променяла его на этого недоделанного бариста! Боль? да что вы знаете о боли? То, что он пережил в процессе улучшения, было не более, чем легкой щекоткой по сравнению с теми мгновениями, когда его сердце взяли и выбросили на помойку.

И что было потом. Он страшно пил. Убивал просто потому, что хотелось. Жизней много. Кто ему что сделает? пусть попробует. Но в последний раз он сотворил такое, что даже его боссы взяли своего волка на короткий поводок.

И решили переделать.

Пожалуй, он все же был им благодарен. Они хорошо его переделали. Особенно память. Сердцу было почти не больно. Он понимал ее -- ну что он ей мог дать? Такой же бродяга, бандит, убийца, как и она. Что плохого в том, что та, которую ты любишь, захотела другой жизни? Спокойной, стабильной, уютной, а не скитаний по дешевым гостиничным номерам, и сна вполглаза. Он стал понимать ее. И в какой-то момент смирился. Отпускать легко, оказывается. Прожить тяжело. Но что означал теперешний путь -- пока что не знал даже он.

Зато узнал город.

Потому что в городе появился новый убийца, который все еще любил. И оттого был опаснее всех. Цуру убивал легко. Словно во сне. Он спал, и сном была жизнь, наполненная смертью других людей.

Они были очень довольны. Даже что-то поправили в его голове, чтобы он мог лучше читать. Это было приятно. Он снова и снова перечитывал книгу. Другое его не интересовало. Также он долго спал -- тело еще не вполне освоилось после улучшений, сон был необходим. О ней Цуру уже почти не думал.

До сегодняшнего дня.

Потому что сегодня ему заказали ее.

Цуру ждал. Он был холоден и отстранен. Он знал, где она -- об этом позаботились. Ему нужно было только пойти и сделать. Самое простое. Самое легкое. Цуру был спокоен.

Ровно до того момента, как они встретились снова, лицом к лицу. Как вульгарно она себя переделала! Словно дешевая шлюха. Зачем? Ее неброская, тихая красота так радовала его, когда она была рядом. Словно цветок фиалки, которым можно просто любоваться и оберегать.

Цуру ощутил что-то. Он словно проснулся, а она уже атаковала его. Зря. Бросок -- и она пробила собой стекло витрины, пролетела через магазин и снова разбила стекло. Встала, отряхнулась, словно собака. И кинулась к нему.

Гнев. Он мог убить ее в любой момент. Чем угодно, хоть карандашом. Но он не хотел. Чего он хотел -- так это того, чтобы она поняла. Чтобы она ощутила, как ему было больно. Он поделится с ней, ведь с любимыми делятся всем, что есть -- последней коркой хлеба, последним глотком воды.

Болью тоже.

Ее словно сваей ударили. Он даже не шелохнулся. Раз за разом она набрасывалась на него, выжимая все из своего тела, своих улучшений. Блокираторы боли уже не выдерживали. Он попросту избивал ее. Глумился над ней? Нет. Он что-то хотел сказать. Но она его не понимала. В очередной раз сбив ее с ног, он схватил ее за горло и стал бить об пол всем телом. Плитка трескалась, люди вокруг орали, как резаные и разбегались, словно испуганные овцы. Цуру было не до них. Эмоции захлестнули его. Океан боли хлестал из него -- в нее.

Он потащил ее к балкону и вышвырнул ее туда через триплекс окна здания. Она истекала кровью. Дергалась. Улучшения стали отказывать. Цуру схватил ее за горло и перекинул через парапет, удерживая на вытянутой руке на высоте восьмидесятого этажа. Лил дождь, смывая кровь с ее лица. Она смогла с трудом открыть один глаз. Посмотрела на него. Улыбнулась и вдруг нежно погладила его по руке.

"Ну, давай" -- словно просила она.

Цуру мог сейчас сдавить ее горло, сломать ей шею. Или просто достать меч, и отрезать ей голову, а потом выбросить обезглавленное тело в пропасть. Она смотрела на него, как раньше. Что он делает? Почему? Цуру посмотрел вниз, просчитывая траекторию. Потом подтянул ее к себе и прошептал:

-- Выживи.

И сбросил вниз. Она упала на наклонную крышу, потом на парапет, еще на один, скатилась на какой-то балкончик -- ровно туда, куда он и рассчитывал. Там было темно, и никто, кроме него, не видел, что она смогла откатиться от края и уползти. Как он и хотел.

Они были невероятно довольны! Глупцы. Старые, прокуренные, подыхающие глупцы. Внешне Цуру был снова спокоен. Внутри... он искал. Искал выход.

И еще он запомнил кое-что из сегодняшнего дня. Там была девушка. Точнее, их было двое, только вот одна вопила, как обычно они все делают. А вот другая... она просто смотрела. И она словно понимала, почему он это делает. Цуру не мог почему-то выкинуть ее из головы.

Ему нужен смартфон, подумал Цуру. Такой, о котором не узнают его боссы. Ему нужно найти эту девушку.

***

Ира третий день не могла выйти из дома. Да что там, она даже из ванной выйти боялась. Лежала там в теплой воде и дрожала от ужаса, спала только со снотворным. Она даже не думала о том, что ей очень повезло -- попасть в разборки наемных убийц уличных кланов и выжить было большой удачей. Этот в черном одеянии, о нем узнали только недавно... Она смотрела на него, когда тот тащил рыжую убийцу по кличке Ангел Геноцида к балкону, пытаясь удержать бившуюся в истерике Олю.

И на мгновение он посмотрел на нее. Холод и гнев. Она поняла, что он не просто убивал сейчас рыжую. Он сводил счеты. И она, Ира, просто попалась ему на глаза. Возможно, ей уже конец, а она об этом не знает.

Сама смерть посмотрела на нее. Сквозь черную ткань маски, которая закрывала все лицо убийцы, просвечивала горизонтальная голубая полоса. Глаз не было видно. Но могильный холод и слепой гнев, ищущий выхода -- она явственно ощутила их...

***

Цуру напряженно размышлял. Задачка-то была непростая. Конечно, все, что он делает, отслеживается. Ему нужен доступ в Сеть, но так, чтобы боссы не узнали. Что он может сделать? И он кое-что придумал. Один из каналов контроля был недостаточно хорошо откалиброван и появилась возможность подменять информацию на нем. Взамен же он получал слабенький сигнал Сети, но на мессенджер в режиме текста хватит. Имя и фамилию девушки он уже выяснил, боссы даже не обратили внимания.

Колебания. Зачем она ему? Что он хочет от нее? В общем-то ему просто надо передать весточку своему другу, а уж тот найдет способ, как найти Ангела Геноцида и убедиться в том, что она жива. Сам он не мог этого сделать. Но глупо же. Эта девушка сейчас напугана. Как он сможет обратиться с ней?

"Добрый день, я тут вчера торговый центр разносил, а вы там были, не поможете ли?"

Цуру вдруг усмехнулся. Наемный убийца ищет помощи. Чем же эта девушка, Ира, его привлекла?

Она была спокойна. Нет, она боялась, до ужаса. Но это были инстинкты. Она в глубине души была спокойна. Как и Ангел. Ира что, такая же? Цуру недоумевал. Странно. Нелогично.

Мне просто хочется поговорить с ней, понял Цуру. Чтобы она поняла, о чем я ее прошу. Я просто хочу убедиться, что с Ангелом все в порядке, она живучая, я изучал ее улучшения. А сам я не могу этого сделать...

Совершенно непонятно, как начать разговор.

***

К вечеру дрожание рук все же унялось. Ира смогла хотя бы поесть и попить чая. Стало легче. Она сидела, закутавшись в халат, на диване и вяло листала страницы сайтов на смартфоне. Пиликнул мессенджер.

Кто-то добавился в список контактов. Ира удивилась. Не вглядываясь, удалила. Спамеры проклятые.

Нет, ты посмотри, что происходит. Опять, причем тот же. Черный значок какой-то и белая птичка. Пошел вон... И в черный список тебя. И еще нажалуюсь!

Мессенджер все выполнил. А потом загадочный контакт снова добавился. Ира уже из принципа просмотрела информацию о нем. Пусто. Да так не бывает же! Может, это новый системный бот такой?

И тут этот "системный бот" прислал сообщение:

"Добрый вечер, я тут три дня назад торговый центр разносил, а вы там были, не поможете ли?"

Вам знакомо чувство, когда вас словно погружают в ледяную воду? Начиная от пяток, и заканчивая мочками ушей? Медленно так, чтобы вы ощутили, как все ваше естество замерзает? Ира молча смотрела на сообщение.

Она словно свой приговор читала.

"Что вам от меня нужно?" -- написала. Терять уже нечего.

"Мне нужна помощь. Ваша помощь."

Ира не могла понять. Простые слова вроде. Но это же не человек. Это орудие убийства. Даже если это развод -- а не похоже, нельзя просто так вламываться в чужой мессенджер, да еще три раза -- то это какой-то очень странный развод. Ей ничего не предлагают, ее просят. Но так, что отказаться нельзя. Господи, вот я вляпалась. Сидела бы в офисе, нет, на выезд ей захотелось... Приехала.

"Чем я могу помочь вам?"

"Я ее не убил."

"Ну да, она просто прыгала ласточкой с 80-го этажа, а ты ей прическу перед прыжком поправил..."

И тут Ира поняла, что она машинально это написала и отправила ему. Стало даже весело. Все равно ей конец, так почему бы и не похохотать напоследок?

"У вас хорошее чувство юмора. Мне нравится."

"Я рада."

"Я прошу вас о помощи. Я понимаю, что вы напуганы. Та, которую я сбросил с крыши, выжила, я видел это. Но я хочу убедиться, что с ней все хорошо."

"И что вы хотите?"

"Передайте мои слова мистеру Сато, он работает в лапшичной напротив вашей редакции. Скажите, что Журавль хочет знать, жив ли Ангел. Можете показать переписку."

"Вы оставите меня в покое?"

"Хай."

"Что?"

"Простите. Да."

"Что значит хай?"

"Да. Это по-японски. Так вы поможете?"

Ну попробуй, откажи...

"Да. Сейчас схожу."

"Спасибо."

И Ира действительно собралась, и сходила в эту лапшичную. Мистер Сато, старый сморщенный японец, прочел переписку. Покачал головой, и сказал:

-- Приходите завтра.

Весь день Ира ходила в каком-то полусне. Что вообще происходит? Когда ее убьют? Что она почувствует? Он же голыми руками разделал Ангела, которая наводила ужас на весь город. Разделал показательно. Мстил?

"Зачем вы ее били?" -- спросила.

"Она меня бросила. Променяла меня..."

"На кого?"

"На какого-то лавочника. Бармена."

"И что?"

"Я не справился. Я думал, что обида и гнев прошли, но нет."

"Вы копили их в себе?"

"Пожалуй, да."

"Решили поделиться так?"

"Да."

"Надо говорить "хай"

"Вы любите пошутить."

"Я в ужасе от вас. Шучу напоследок."

"Я вас пальцем не трону. И никто не тронет, пока я жив. Разве что вас закажут, но вряд ли вы привлечете внимание моих боссов. Пожалуйста, не привлекайте его."

Офигеть... просто офигеть. Притормозим пока. Вот, значит, как ощущают себя смертники после амнистии. Секс и рядом не валялся... Причем ей приходится просто верить ему. Ира какое-то время просто сидела и смотрела в экран рабочего компьютера, ничего не замечая вокруг. Потом что-то делала, работала, но на автопилоте... Она хотела быстрее домой.

Мистер Сато был рад встрече. Завернул ей c собой горшочек ароматного супчика:

-- Прошу вас, возьмите. Супруга готовила, кланялась. Сказала, что Ангел живая. Передавайте от моей супруги привет Журавлю.

Ира не любила суп, поэтому отдала его бездомному -- пусть покушает, а мы пиццу закажем... Уютно устроившись на диване, написала:

"Супруга мистера Сато передала вам привет, и сказала, что Ангел жива."

"Благодарю вас. Я ваш должник."

"Да неужели?"

"В самом деле."

"О, у вас тоже имеется чувство юмора."

"Может быть. Оригато."

"Пожалуйста."

И больше он не писал. Довольно быстро контакт с белым журавликом опустился на самый низ списка. Но удалить его Ира не смогла. Так он ненавязчиво напоминал о себе. Ира часто думала, что же можно попросить у самого опасного человека в городе?

Ничего. Она не могла его попросить ни о чем.

***

Цуру каждый день хотел написать Ире. Но было нельзя. Канал контроля закрыли. Он искал лазейки, но пока не удавалось их найти. Тем не менее, он мысленно разговаривал с ней. Так было легче прожить. Да если бы и можно было, он бы не позволил себе. Слова на ветер не бросают. В его мире все держится на словах. На обещаниях. Впрочем, как и у всех.

Он бы рассказал ей историю своей неприглядной жизни, в которой только Ангел была лучиком света. Она думала, что он ее друг, она рассказывала ему все, лежа на его груди, просто жалуясь. Они ни разу не переспали. А он думал только о ней, он всю свою жизнь построил вокруг нее, и вот решился, и случилось то, что случилось.

Что ж.

Как бы там ни было, он найдет способ связаться с Ирой. Он ей должен. И это не тяготило, нет. Это было даже приятно. Цуру вспомнил свои лучшие дни, когда была только Ангел, он и неизвестное завтра. Они с Ирой абсолютно разные, из разных миров. Но что-то схожее между ними есть, возможно, Ира это не видит в себе, но он точно это видел.

Когда настанет время -- увидит и она. Так всегда бывает.

Он открыл книгу. Наконец-то он добрался до главы пятой. "Кольцо пустоты". Цуру не верил, что древний мастер-мечник, который всю жизнь только и делал, что пил и дрался на мечах, взял и написал эту книгу. Но тем не менее, даже, если это так -- он написал ее хорошо. Пустота.

Цуру больше не ощущал пустоту. Ангел жива. Ира жива. Несомненно, Ангелу снова его закажут. Они снова увидятся, как враги. Это их путь, каким бы он ни был. И если он выживет, он разделается с теми, кто его сделал таким. Его посадили в клетку, но он знал, что справится, что сумеет освободиться.

Он вернет долг.

***

-- Здравствуйте, мистер Сато! -- сказала Ира.

-- И вам добрый вечер.

-- Как ваша супруга?

-- Какая супруга? Простите, не понимаю... Я неженат.

Ира понимающе улыбнулась. Конечно.

-- Хотите лапши? -- спросил мистер Сато.

-- Да, если можно, горшочек.

-- Вы очень добрая девушка, раз кормите лапшой бездомных.

-- Что ж поделать. Им тоже нужно покушать.

-- Возьмите два. Второй бесплатно.

-- Оригато. Ой.

-- Иие-иие, Ирэна-сан. (Не за что, уважаемая Ира)*

* - менталитет японцев таков, что они отрицают любую благодарность, поэтому Сато не сказал Ире "дооитащимАщитэ" ("пожалуйста"), они практически не говорят такое в ответ на "Оригато."

И впрямь, теперь бездомных было двое. Старик и маленькая девочка. Ира передала им лапшу и они сказали ей "спасибо". Девочка протянула ей что-то и вложила в ладонь.

Журавлик. Бумажный журавлик.

-- Он просил передать. -- сказала девочка.

-- Передай ему спасибо. -- ответила Ира. -- И скажи ему, что все будет хорошо.

-- Да.

-- И у вас тоже.

-- Наверное.

Старик и девочка ушли. Ира стояла на перекрестке и смотрела им вслед. Кто они? Почему они на улице? Почему он не пользуется мессенджером?

Потому что есть старые традиции, подумал Цуру. Таков его мир. Мрачный, темный, жестокий. Но теперь в его мире есть еще кое-что. Он открыл глаза. На низеньком столике перед ним лежал его меч. Также курились ароматические палочки. И на углу стола стоял белый бумажный журавлик.

Цуру кивнул и снова закрыл глаза. Ему больше не нужно было спать. Ну почти. Он погружался в мир грез, вспоминая свои лучшие дни. Впрочем, каждый день лучший, если в твоей ладони -- белый журавлик.