Рукописи любви

Глава 1

Бывают разные дни. Одни -- насыщенные событиями, порой до такой степени, что не успеваешь опомниться, как уже ночь настала. Другие -- тягомотные, наполненные однообразной работой. Третьи просто скучные.

Но сегодня у Лены был особенный день. Какой? Ленивый. Хотя она не любила лениться, сегодня ей этого именно что хотелось. Лениво встала, еще ленивее сварила кофе, поцокала языком -- как так, сироп с ванилью кончился, что ж теперь, невкусный кофе пить? Ладно, возьмем другой...

Выходной. Заслужила! Буду валяться.

Лена работала в Институте Исторических исследований и недавно как раз закончила диссертацию по Колизею. Даже на несколько дней удалось смотаться в Рим, но погода подкачала -- непрепрывно шли дожди и удовольствия она не получила.

Ну кто там еще? Забыла выключить телефон...

Чего? Дайте-ка глазоньки протру.

"Привет! Лен, а ты не хочешь в Испанию?". Это ее научный руководитель, в субботу утром, предложения непристойные делает.

"Зачем?"

"Есть возможность стажировки. Долгосрочной, по обмену. И тема интересная. Что скажешь?"

"Я ничего не скажу. Я уже чемодан пакую, шеф!"

***

Это было две недели назад. Лена покинула на самолете свой милый сердцу городок, где как раз начиналась ранняя весна, и отправилась в солнечный городок Аликанте, на берегу Средиземноморья.

Перелет занял не особенно много времени. Лена боялась представить, сколько бы ей пришлось тащиться на поезде, а уж верхом на осле, как это делали в старину, и вовсе немыслимо. Хорошо, что нынче нет проблем с транспортом. Прибыла Лена в Аликанте уже вечером, когда городок тонул в закате, вечернем бризе и шуме прибоя.

Вилла называлась "Elena de la Mar". Елена из моря. Русалка? Кем же был этот сеньор, и как же сильно он любил ее тезку, раз посвятил целую виллу ей. А теперь тут гостиница, уютная. В каждом номере кондиционер, а в ее номере -- климатический комплекс! Лена провела пальцами по медной табличке. Шершавый металл, теплый. Пропитан эмоциями, ах, сеньор, повезло вам... была ли ваша любовь взаимной?

Вещей Лена возила с собой немного. Все можно было купить на месте. Приняв душ и освежившись, она вышла в патио (внутренний двор виллы). Ей казалось, что она уже тут бывала. Вот смотри... в углу патио стоит старое кресло, накрытое пледом. Там очень уютно сидеть, потому что тень от дерева защищает от солнца, и пруд с водой рядом. Свежо, хорошо. А читать в этом кресле хорошо, потому что...

Лена села в кресло и даже не задумываясь, запустила руку под сиденье. И вздрогнула, когда пальцы нащупали книгу. Ух ты. "Дон Кихот", на испанском. Этот язык Лена знала не очень хорошо, но надеялась хорошенько подучиться. Полистала страницы, и из книги что-то выпало, звякнув по плитам пола. Надо же, ключ. Надеюсь, он от винной кладовки? Лена улыбнулась и закрыла глаза, сунув ключ в карман кофты. Вечера тут были прохладные. И так в прохладной тиши, она и задремала...

***

Проснулась она ранним утром от лучика солнца. Кто-то заботливо укрыл ее цветастым и очень теплым пледом, из-под которого очень не хотелось вылезать. Но как не вылезти, когда из кухни доносится аромат великолепного кофе, с которого на побережье не начинается ни один день? Оказалось, это сеньора Альварес, хозяйка гостиницы, готовила себе завтрак.

-- Доброе утро, сеньора. -- неумело поздоровалась Лена.

-- Доброе, доброе, сеньорита Ленита! -- улыбнулась хозяйка.

-- Ленита?

-- Да. Вы мне сразу понравились! Кофе?

-- Очень буду рада. Простите, я еще плохо говорю на испанском.

-- О, ничего, а я немного говорю по-русски.

-- Правда? -- мм, кофемашина и в подметки не годится умелым рукам сеньоры Альварес... что она туда добавила, интересно, вкусно-то как!

-- Да. Сын учится у вас, в России. Он программист. Уехал по обмену.

-- И я тут тоже по обмену. Но я уже давно отучилась, занимаюсь исследованиями.

Сеньора Альварес устроилась в кресле, а Лена села напротив на диванчик. И утро у девочек прошло в болтовне за кофе, свежим хлебом и обсуждениями кто, где, что и почему. Например, Лена выяснила, что сеньора Альварес купила эту гостиницу недавно, а предыдущий владелец, который тут жил аж с 1960-х, бесследно исчез.

-- Я сама приезжая, я из Барселоны. Муж пока работает там, но вскоре и он переберется сюда. Он тут вырос. -- рассказывала Тереза Альварес. -- Но и мне тут нравится, всегда хотела встретить и провести старость в таком местечке.

-- А я хотела бы в таком жить... -- вздохнула Лена.

-- Ну а кто же вам мешает? Живите. Получайте гражданство, у нас это просто. И живите.

Лена задумалась. Действительно... Жарко. Кофту пора снять. Ключ выпал из кармана, Лена подняла его. Показала Терезе:

-- Вот, в книге под креслом нашла. Ваш?

-- Нет. Впервые вижу. Но давайте, посмотрю, от чего он.

-- Как найдете, скажете, к чему он подошел?

-- О, конечно.

-- Ну, а как же ваши исследования? Продвинулись?

-- О да, порядок. -- но тут Лена слукавила. Ничего у нее пока не выходило. Так, кучка разрозненных фактов. Но Лена не унывала, ничего страшного.

-- Ленита, можно мне вас так называть?

-- Конечно. -- забавная какая эта Тереза.

-- А в какой книге лежал ключ?

-- "Дон Кихот".

-- О. Надо же. Впрочем, я посмотрю... неважно.

-- А вы не знаете, почему вилла так называется?

-- Не больше вашего. Но я слышала, что синьор Диас -- так звали владельца виллы -- очень любил одну синьору, Елену. Она очень любила море, а жила очень далеко. Они обменивались письмами. И вот, однажды, она приехала сюда. В тот день, говорят, лил страшный дождь, был шторм! А на следующий день вилла опустела. И синьор Диас, и синьора Елена пропали. Вот и вся история.

Какая красивая любовь, подумала Лена. Хорошо начинать день с таких историй. Наверняка они вышли в шторм на катере и погибли, как это обычно бывает в романах. Ну а на самом деле небось просто сбежали ото всех, и правильно сделали.

-- Вы так мечтательно улыбнулись, Ленита. Думаете, это выдумки?

-- Думаю, да.

-- И я так думаю, но не совсем. Синьор Диас был дядей моего мужа. И был он достаточно замкнутым и интересным человеком. Он часто рисовал свою сеньору Елену. Она, кстати, очень на вас похожа. Я девочкой гостила у него иногда и у меня остались его рисунки.

-- А можно взглянуть?

-- Конечно.

Лена с Терезой направились на второй этаж, в кладовку.

-- О. Странно, заперто. -- растерялась Тереза.

-- Может, ключ подойдет?

-- Да, подошел! Вы угадали!

Ничего себе я угадала...

В кладовке было немного пыльно. Тереза объяснила, что не все комнаты она еще успела обойти, так что прошу извинения, сеньорита. Поискали рисунки. Они нашлись на верхних полках стеллажа.

Ну, не сказала бы, что похоже. Она немного старше, но что-то есть, конечно... Лена задумчиво рассматривала рисунок. Так вот ты какая, Елена из моря. Лена ощутила странное удовлетворение, будто разгадала какую-то загадку, что-то поняла, а вот что -- еще не поняла. Ну и ладно, дела прошлые, будем надеяться, все у нее было хорошо, может быть, даже живы они сейчас... кто знает.

А нам надо заниматься насущными делами. Например, пойти уже в местную библиотеку и зарыться в архивы!

***

Сегодня предстояло много дел, а было жарковато. Лена надела легкое летнее платье голубого цвета, шляпку с бантом, сандалии и огромные солнцезащитные очки, и направилась в сторону библиотеки, благосклонно улыбаясь встречным прохожим, и не обращая внимания на взгляды мужчин. Нужно было кое-что проверить и Лена весь день провела среди документов. Однако вечером она вознаградила себя большой порцией мороженого и посидела, поплескалась ножками в теплом вечернем море. Купаться не хотелось. Лена почему-то думала о своей тезке. Потом просто смотрела на закат.

Домой, то есть в гостиницу, Лена пришла совсем поздно, и наткнулась на седого сухонького старичка.

-- Ой, буэнос ночас...

-- И вам добрый вечер, синьорита. Я ночной портье, синьор Рамирес. Будем знакомы. Вы же в седьмом номере остановились?

-- Да.

-- Ваш ключ, прошу.

Лена уже повернулась, как синьор Рамирес спросил:

-- Может, синьора желает чаю?

-- Не откажусь!

Чай был чудесным, фруктовым, с апельсиновыми нотками. Уже совсем стемнело, и они чаевничали на кухне.

-- У этой виллы такая интересная история, -- говорила Лена. -- Такая романтическая!

-- О да!

-- Вот бы познакомиться с этой синьорой, в честь которой назвали ее. И с этим синьором Диасом, который пропал.

Рамирес вдруг отставил чашку и с интересом взглянул на Лену:

-- Вы правда этого хотите?

-- Я бы не отказалась, да она уж, наверное умерла.

Старик печально вздохнул:

-- Вы, к сожалению, правы...

Лена вздрогнула. Рамирес что-то знает. Отвернулся, прячет взгляд...

-- Синьор Рамирес. Простите, может, вам неприятно, я не хотела...

-- Нет, что вы. У вас есть возможность познакомиться с моей... с вашей тезкой.

Лена навострила уши.

-- Идемте. -- Рамирес с трудом встал и они пошли к воротам. Там Рамирес подошел к медной табличке, что-то сделал с ней и та открылась, как крышка у почтового ящика. Лена очень удивилась. Тайник!

Рамирес извлек оттуда небольшой сверток и передал его Лене, затем защелкнул крышку-табличку на место.

-- Пожалуй, она бы хотела, чтобы его прочли вы. Однажды она сказала, что вернется и захочет прочесть все снова. Это ее дневник.

-- Но это же очень личное, а вы меня совсем не знаете...

-- Вы ошибаетесь. Думаю, я знаю вас достаточно хорошо, как и эту виллу. Теперь прощайте!

И старик направился в ночь.

-- Синьор Диас! -- окликнула его Лена.

-- Да? -- обернулся он.

-- Вы были счастливы?

-- Я и сейчас счастлив! Я вижу ее в вас! Что может быть лучше?

И синьор Диас пропал среди ночных улочек Аликанте.

Утром Лена спросила у Терезы про ночного портье, но та лишь удивленно хлопала глазами:

-- Нет, Ленита, у нас нет ночного портье, и не было никогда! Вам, верно, почудилось!

Ну да, сверток тоже почудился... И табличка -- Лена возилась с ней целых полчаса, но открыть не удавалось. Синьор Диас умел прятать свои секреты.

Но зачем? Лена пока не хотела открывать сверток. Чувствовала, что время еще не пришло...

***

Море, как женщина, переменчиво и непредсказуемо. Внезапно испортилась погода, зарядили дожди. Лена притащила все, что смогла, из библиотеки в номер, и зарылась в документы. Работа шла, туго, со скрипом, но шла. Лена была упряма и последовательна. Тереза, добрая душа, вытаскивала свою Лениту из-за стола, напоить кофе и накормить апельсинами.

-- Я, кажется, потолстела от сидячей работы! -- шутила Лена.

-- Ничуть! А если и так, округлости лишними не бывают! -- смеялась Тереза.

-- Ой ли... -- с Терезой всегда было весело.

И вот вечером Лена откинулась на спинку стула и удовлетворенно вздохнула. Первая часть работы была закончена, в черновом варианте, но вполне готова для отправки шефу. Получите, распишитесь! Она так увлеклась работой, что напрочь забыла о свертке, который лежал на полочке. Лена посмотрела на него, и в вечернем освещении показалось, что за этажеркой на стене виднеется дверь. Лена встала, подошла к этажерке, провела пальцами по стене. Нет, ровная шершавая стена. Лена потерла глаза, они слезились от напряжения.

Все, отдыхать! Где моя Тереза?

На кухне Лену уже ждал кофе, а сама Тереза возилась с каким-то ароматным варевом на плите. Как ни странно, пик сезона, а постояльцев мало. Но Тереза не унывала, и ее оптимизм подпитывал настроение Лены, которая и сама, в общем, не умела хандрить.

-- Я закончила первую часть своей работы. -- сказала Лена, угощаясь кофе.

-- О, Ленита, вы молодец. Ваш начальник должен вами гордиться!

-- Надеюсь, что так. Мне кажется, или погода наладилась?

-- Завтра будет ясный солнечный день, Ленита!

-- Откуда вы знаете?

-- Я же выросла у моря. Ветер поменялся, и пахнет по-другому. Завтра будет ясно! Кстати, мой родственник едет на экскурсию в Новельду. Не хотите присоединиться?

-- Почему и нет?

-- Там очень красиво, моя тетя там живет, я люблю у нее бывать. Может, и в замок попадете!

-- Какой замок?

-- А, Кастильо де ла Мола. Старый, но очень красивый.

Что ж, отличная мысль, а то уже совсем засиделась за бумагами! Лена поставила кружку на стол и в полудреме смотрела на море, которое виднелось в окошко. Рыбацкие кораблики возвращались к пристаням. Город постепенно засыпал.

И мне пора. Завтра рано вставать!

***

Утро выдалось солнечным и ясным. По совету Терезы Лена оделась по-походному: джинсы, футболка, курточка, и удобные туфли, а также рюкзачок. В путь они отправились на обшарпанном микроавтобусе, у которого, впрочем, оказались удивительно мягкие сиденья. Это было немаловажно, учитывая состояние окрестных дорог, которые видали тут и лучшие времена. Группа желающих посетить Новельду оказалась небольшой, всего четверо, включая и Лену, так что разместились с относительным комфортом.

Родственник Терезы, улыбающийся пацан лет тринадцати по имени Хуан-Мария, что-то всю дорогу тараторил на местном диалекте, поэтому Лена только и делала, что кивала, незаметно вставив в ухо наушник, чтобы унять фонтан словоблудия. Пейзаж за окном расстилался вполне красивый, дорога шла несколько в гору, и было немного пыльно, однако минут через 20 Лена поняла, что мягкие сиденья ее уже не спасают от ухабов. Оставалось терпеть и надеяться, что городок Новельда -- цель их путешествия -- уже вскоре появится.

И он появился. Лена с облегчением вылезла из микроавтобуса, не ощущая себя пониже спины (пока что!), и с удовольствием прошлась взад-вперед, разминая затекшие ноги. Осмотрелась. Обычный городок, каких сотни на побережье. Впрочем, тут было уже жарко и пыльно. У моря гораздо лучше! Тут же появился и гид, высокий парень, худой, в очках и огромной шляпе. И они отправились осматривать Новельду.

Хотя городок был небольшой, посмотреть было на что. Дом-музей, церкви, ну и конечно, замок. Дегустацию вин гид порекомендовал посетить вечером, когда станет прохладнее. Впрочем, Лена не особенно интересовалась архитектурой, ее больше интересовали люди, как они тут живут, что тут происходило и почему. К теме ее работы экскурсия не имела отношения, это был отдых, необходимый и освежающий. Лена подумала -- как хорошо, когда и работа интересная, и путешествовать можно, и поддержка со стороны руководства есть... Некогда скучать, только материал подавай!

Становилось жарко. Хуан вертелся рядом, и было подозрение, что Лена ему понравилась. Ну может, просто девушек из России не видел, только и всего, все новенькое интересно! Гид решил, что после музея группа направится в замок, а до него надо было еще добраться. Лена почувствовала, что начинает уставать. Благо, прихватила попить, опять же, по совету Терезы.

В замке было красиво, хотя много чего было уже разрушено. Целые арки и пролеты рассыпались в пыль. В углу двора копались археологи. Гид повел внутрь замка, где царила приятная прохлада. В одном из коридоров Лена отвлеклась на телефон (попробуй маме не ответь!) и отстала от группы. Свернув не туда, она оказалась в коридоре, и наугад открыла дверь. Хм, какая-то кладовка. Голос гида был слышен неподалеку, был он скучным и занудным, и Лена решила немножко тут сама осмотреться.

Ощущая себя практически Индианой Джонсом, Лена храбро полезла в исторические достопримечательности. Порылась в столе. Пусто, пыльно. А что в горшке? Только не каша, нет... Пусто, конечно, фу, паук! Ладно. Вот сундучок есть. И тут Лену ждал сюрприз. Внутри сундучка обнаружился толстый свиток. Лена аккуратно развернула его. Рукопись! На испанском, витиеватым почерком, тонкие строчки. Ух ты.

Мой трофей! Лена, понимая, что поступает неправильно и давая себе обещание обязательно вернуть ценную вещь, сунула рукопись в рюзкачок. И поспешила к группе.

Лена вернулась к группе, и ее отсутствие заметил только Хуан. Экскурсия продолжалась.

От палящей жары группа укрылась за толстыми стенами замка, а потом перебежками по островкам тени добралась до церкви. Там гид совсем выдохся и отпустил группу гулять, с условием встретиться в шесть вечера у дегустационного зала, а потом, часов в восемь грузиться на микроавтобус -- и домой, в Аликанте. Лене было жарко, и хотелось только одного -- поскорее добраться до своего рабочего стола в номере и углубиться в рукопись! Лена достаточно хорошо читала по испански, ну а где она спасует -- поможет ИИ в телефоне.

Но время тянулось медленно. Всего четыре часа дня, разгар сиесты, когда все живое в Испании дремлет в тенечке. Группа решила посидеть в кафе под кондиционером, который едва справлялся в жарой. Да, тут вам не приморский климат... Потягивая ледяной апельсиновый сок, Лена боролась со своей совестью. Как же так, украла рукопись! Ценный артефакт! И это она, честнейший человек, которой даже мысль претит о том, чтобы что-то украсть. И украла. Лена слабо отбивалась -- азарт исследователя! рука сама взяла! я вот полистаю, одним глазиком быстренько... и верну! Сама! Каяться буду, обещаю. Потом.

Совесть качала головой и не верила своей хозяйке. Но на контроль взяла!

Часы на правой руке, казалось, остановились. Сок уже никуда не лезет, а пить хочется, а еще вино на горизонте маячит, и что это будет, с соком? Рукопись, казалось, жгла рюкзак. На улицу выходить не хотелось, там все живое вымерло от палящего зноя. Лена вполне серьезно продумывала вариант на полчасика запереться в дамской комнате и почитать уже рукопись, и пусть ломают дверь, но свое неуемное любопытство надо удовлетворить. Остановила только другая мысль -- ну представь, выламывают дверь, а она там, прости господи, читает.

Ну чем же занять время-то? Давай листать мессенджер... Ой, вот он. Опять портянку накатал. Ну тебя. Где мои собаченьки? Вооооот, другое дело. Мой телефон, мои удовольствия!...

Хуан, чего тебе? Что? Вино пора пить? Ничего себе, Лена два канала полистала... Хлеще только онлайн-магазины, особенно вон тот, сиреневенький, в разделе сумочек так вообще! Ну пойдем, попробуем. Так увлеклась, что чуть рюкзак не забыла. А там ведь... Тсссс....

Вино оказалось так себе. Кислятина. А кстати, в Аликанте есть хорошая винная лавка? Тереза наверняка знает. Лена устало упала в насиженное сиденье микроавтобуса. Водитель, седой старикан, снял кепку с лица, кивнул ей и улыбнулся. Подтянулись остальные. Вечерело.

Дома, в Аликанте, Лена была уже заполночь. Ехали очень медленно, поскольку можно было на ухабе и колеса потерять, и развозили всех по домам. Лену водитель подвез последней, козырнул и укатил в гараж. Лена постояла возле таблички. Какие еще тайны хранит вилла? Свежо-то как, хорошо. Но спать хотелось просто зверски, поэтому Лена кое-как добралась до номера, сполоснулась в душе и уснула мертвым сном...

***

Оказывается, она вчера устала, и очень сильно. Проснулась к полудню и то от жары, забыла включить кондиционер. Ноги очень болели от непривычной обуви. Кое-как нацепив капри и футболку, Лена поплелась к Терезе на кухню за порцией свежего кофеина, но тут ее ждал сюрприз: Терезы не было, а вот кофе был. Добрая хозяйка позаботилась о своей Лените и куда-то укатила.

Спасаясь от жары, Лена прихватила кофе и завтрак в номер, и твердо решила носу не высовывать до вечера на улицу. Тем более, что ее ждал драгоценный трофей! Прибрав стол и хлебнув кофе, Лена аккуратно расстелила свиток на столе. При ближайшем рассмотрении она увидела, что это была толстая стопка листков, свернутая в трубочку и завернутая в более плотную бумагу. Листки хорошо сохранились, но, тем не менее, нужно было соблюдать предельную аккуратность.

Лена задумчиво пила кофе и читала первый листок. Какой же год? Очень тяжело было разобрать некоторые буквы, и все же Лена уже поняла, что перед ней лежала не летопись, не руководство по алхимии, и не бухгалтерский отчет.

Это был роман, но со странностями. Некоторые действующие лица были ей знакомы -- это были вполне себе существовавшие люди, знатных испанских семей. Автор как будто взял их в качестве персонажей, но изменил декорации...

Лена углубилась в чтение. Шло тяжело, очень тяжело, все-таки время кое-где не пощадило текст. Пиликнул телефон... Опять пишет мне. Я же тебе все сказала! Лена, конечно, немного лукавила, была у нее весомая причина отправиться сюда, в Аликанте. И причина эта, мужского пола, сидела сейчас там, далеко и мучила свой телефон, пытаясь понять, почему Лена сейчас тут, а он там.

Головой надо думать, хотя бы иногда! Вот сиди и развивай извилину. А я тут повредничаю!

Так, а не пойти ли мессенджеру погулять? Так-то лучше. Отношения не должны мешать работе. Читаем... Все-таки странно, зачем автор так поступил, что его не устраивало? Погодите-ка...

И тут Лена понимающе улыбнулась. Ну конечно. Вот она, ради которой он царапал бумагу пером. Ой, как плохо-то... Почему? Да ведь это любовь, вот почему...

Любовь, которой быть не должно. Испанский двор строг, он женат, она замужем, все шито-крыто, куплено-продано, а как вы хотели, это же династические браки, сделки на века. Чувства? О чем вы, сеньора -- будто на ухо ей шепнул старик Диас. Лена обнаружила, что увлеклась чтением. Как я понимаю вас, сеньор, как вам было нелегко, вы ведь не литератор совсем, будто отчет пишете... Но зато вам так легче было, да?

Так, вот что. Мы же все-таки научные работники, нужно все делать по методичке! Страницы нужно фотографировать. Вот так, и умный телефончик нам все переведет. Знаний Лены не хватало, чтобы прочесть текст, что ж, нужно привлекать технику! Однако, сколько же страниц... казалось, их меньше. Сделав снимки первых двадцати страниц, Лена загрузила их в онлайн-переводчик и устало упала на диван.

Пусть работает, а я, может, вздремну... Сиеста!

***

... В год 1704 от Рождества Христова я, Диего Гарсиа де Фриас, начинаю сей недостойный манускрипт. Не обладая даром слова, тем не менее, не вижу для себя иного выхода, как облечь чувства свои в форму письменную. Иначе чувства разорвут мое сердце на части. Да, у меня, железного Гарсиа де Фриас, есть сердце, и оно целиком и полностью принадлежит ей, и только ей. Совесть моя изгрызла мне душу, но однажды увидев ее, я понял, что она -- это навсегда, она -- моя судьба и моя жизнь, и будь что будет!

В жизни моей все было хорошо, супруга моя родила мне двоих прекрасных сыновей, и сама она чудесная женщина. Поместье наше процветало, и даже несмотря на то, что не все хорошо в стране моей, я старался укрепить наше благосостояние. Но вот однажды я встретил ее, на одном из приемов в Мадриде.

И я пропал.

Посему, в попытке выразить свои чувства и позволить себе немного помечтать, и даже не надеясь, что она когда-нибудь прочтет эти строки, я попробую представить себя с ней.

... Что может быть лучше лилий? Только нежная женская рука, которая гладит их лепестки, не стараясь сорвать цветок, а наклоняя его к себе, чтобы лучше ощутить аромат. Именно такой я и увидел ее впервые, в поместье в пригороде Мадрида, на одном из бесчисленных приемов, которые так любила посещать моя супруга. В тот миг жизнь моя кончилась, и в глазах потемнело, но в следующий миг жизнь вдруг началась заново и в ней уже не было ничего, кроме нее.

Я притворился, что немного пьян, и оперся на колонну. Супруга моя поинтересовалась, все ли у меня хорошо, и я ответил утвердительно. Мне еще не было известно, насколько все хорошо! Однако я отослал супругу принести мне воды, а сам стал наблюдать за Ней. Она была также с мужем, и его я немного знал. К сожалению, он был сенатором Священной Римской империи, политическим деятелем -- а значит, противником Испании. Война была в разгаре, и мало кто знал об этом приеме в поместье близ Мадрида, поскольку тут решались закулисные дела, в которых я мало что смыслил. Политические интриги! Сделки, в которых товар - это страны и жизни людей.

Но сейчас все это меня не интересовало. Меня волновало только одно -- как? Как подойти к ней поближе? Я не мог шевельнуться. О, воистину любовь зла, она превращает мужчину в игрушку в женских руках!

А! Все же Бог пока на моей стороне (или же это уже сам сатана стал играть со мной?). Муж куда-то отлучился. Она одна! Другого шанса не представится!

-- Добрый вечер, сеньора! -- осмелился я подойти к ней.

-- О, добрый вечер. Мы знакомы? -- улыбнулась она. О Боже, какая улыбка... Она прелесть!

-- Нет. Меня зовут Диего де Фриас. Вам нравятся лилии?

-- А, я немножко слышала о вас. Да, это мои любимые цветы. Здесь отличный садовник. Я бы хотела сказать ему спасибо за такую трогательную заботу о цветах.

-- Позвольте вам помочь!

-- Как же?

-- Я передам ему вашу благодарность!

Улыбается, глаза заискрились... я сражен вами, сеньора!

-- Ну, если вам нетрудно.

-- Нисколько, но от кого передать?

-- Илеана Тенуи.

-- Чудесное имя, как и вы, сеньора!

-- Спасибо... Но простите, мне пора.

-- Илеана...

-- Да?

-- Есть ли шанс снова увидеть вас?

-- А вы этого так хотите?

Не молчи, Диего!

-- Безумно.

-- Сеньор, но вы же женаты. Да и я, как видите...

-- Почему это должно остановить нас?

-- Нас? Сеньор, вы перегрелись, простите, мне пора...

Ушла. Проклятье! Да, спасибо, дорогая, вода как раз кстати. Кто? Вот эта сеньора? да понятия не имею, что-то спрашивала, наверное, о самочувствии... Да, уже лучше. Идем.

Ночью я не находил себе места, мне было жарко, плохо, душно, чудилась везде она. Утром, встав в дурном настроении, я умчался по делам в город и оттуда дал знать супруге, что останусь там на какое-то время по делам. Иногда приходилось так делать, все же шла война, а я занимался снабжением войск.

Впрочем, утешало одно -- ее просьбу я выполнил и старый садовник был счастлив. Только этот факт и радовал меня. Занимаясь делами, я искал в них забвения, но оно не приходило. Шли дни. Я втайне надеялся, что наваждение отпустит. Тщетно.

Я уже знал, что она -- это навсегда, и нет мне спасения!

После фехтовальной тренировки, которая немного уняла мое напряжение и добавила царапин, я вернулся в свой кабинет и стал разбирать письма. Скукота...

И вдруг на стол выпал маленький конверт. Печать на нем я мгновенно узнал! Но как? Впрочем, разве это важно? Я обложился бумагами, услал помощника за разбавленным вином, а сам стал скорее читать!

"Сеньор, если вам так нравятся лилии, загляните в Аликанте. Следующие два месяца я буду там! Ищите Finca de Lirios, поместье Лилий. Спросите там Рамиреса, и скажите, что у вас вести от его жены.

И."

Первое, что я хотел сделать -- седлать лошадь и мчаться туда, сломя голову!!! Однако вовремя появился помощник, я едва успел спрятать ее записку, и охладил свой пыл. Следует держать себя в руках! Не дай Бог, кто узнает, конец не только мне, но и моей семье! Военное время, даже за эту записку мне грозил допрос тайной службы, ведь я не был допущен к политическим делам, не имел дипломатических привилегий. Как ее письмо попало именно ко мне? У нее есть доверенные люди в моем скромном ведомстве? Других вариантов не придумывалось.

Этим вопросом следовало бы заняться, будь я тогда осмотрительнее. Но я не был.

***

Вечерело. Лена перечитала переведенный фрагмент, и только головой качала. Пропал мой сеньор. Неужели так бывает? Лена не знала. В ее жизни таких чувств точно не было. Да, были мужчины, да, у нее сейчас есть отношения, они ровные, спокойные, а главное -- все так и только так, как она хочет. Но чтобы вот так... Нет. Наверное, это не мое - подумала Лена. Зачем мне такое счастье?

Захотелось вдруг выпить вина, и Лена сходила в магазин напротив гостиницы. Плеснув в бокал красного сухого, она пригубила чуть-чуть, облизнула губы и попыталась продолжить работу. Но мысли все время сбивались на рукопись. Странно. Лен, соберись! - приказала себе она и честно попробовала сделать это.

Черта с два, сеньора. Да что ж такое? Лена огляделась. Комната выгляла как обычно. Может, я заболела? Температуры нет? Вроде нет. Так, ну его, это вино, пойдем гулять, дома сидела весь день, нужно восстановить кровообращение тела, особенно той части, на которую в первую очередь обращается мужское внимание. Между прочим, подумала Лена, никакого научного объяснения этому феномену нет! Заняться, что ли?

Прогулка удалась. Лена с удовольствием весь вечер мочила ножки в прибое, и наслаждалась наконец-то приятной пустотой в голове. Вернувшись домой, она сладко уснула...

... И оказалась в саду с лилиями. Она ничего не смыслила в садовничестве. Было раннее утро, прохладно и приятно. Она кого-то ждала. Она, конечно, не надеялась, что он появится. Риск был огромен с этой запиской, зачем она пошла на такую глупость? Сама знаешь, зачем... Как же глупо, вот и жди теперь, делай вид, что увлечена чтением, шитьем. Хорошо хоть, муж уехал, нет нужны выдумывать причины для отказа, да и он сам стал холоден. Делами он занят, конечно, а я дурочка совсем, прекрасно же знаю, чем он занят и с кем. Ребячество! А сама-то?

В поместье была только она, старик Рамирес, который тут всем управлял и которому она доверяла, как самой себе, и кухарка. Аликанте был вдалеке от войны, и она находилась тут инкогнито. Муж когда-то купил это маленькое поместье, только потому, что она так хотела. И вот теперь она хотела кое-что еще. Кое-кого...

Она была внутри дома, пыталась читать, когда Рамирес пошел проверить, кого там принесло опять. Послышались его шаркающие шаги и Рамирес вошел к ней:

-- Сеньора. За воротами человек, у которого вести от моей жены. Вы уверены в том, что делаете?

-- Нет, Рамирес... но я очень хочу верить. Пусть войдет, но сначала отошли кухарку.

-- Как прикажете.

Сердце ее забилось так сильно, ей стало жарко, томно, она задрожала вся. Что ты делаешь? Уймись, и пусть убирается! Но эти слабые попытки оправдаться были смыты волной чувств, когда Диего предстал перед ней в саду.

-- О, все же вы явились, любитель лилий. -- насмешливо произнесла она.

-- Вы сомневались?

-- Ничуть!

-- Позвольте добавить к вашей коллекции -- и он преподнес ей брошь в виде серебряной лилии. Их пальцы на мгновение соприкоснулись, он взял ее ладошку в свою. Она не противилась. Ей были приятны его касания. Он решителен, это ей нравится. Она положила брошь на каменный парапет. Он поцеловал ее пальцы. Она на мгновение закрыла глаза.

И проснулась.

... два часа ночи. Очень жарко! Кондиционер, что ли, отказал? Нет, работает. Вот это сон! Испанская мыльная опера, не иначе, серия сто восемнадцатая. Лена, все, успокаиваемся, что ты такая взъерошенная, что с тобой? Вот, водички попьем. На рукопись не хотелось смотреть. Что такое? Это же материал.

Лена села в кресло. Не спалось. Полистать мессенджер? О, вижу прогресс, хорошо, но нет, я не совсем еще удовлетворена. Поработать? Да ну... И все-таки, что это было? Почему так ярко? Ей редко снились сны, а тут, будто она и в самом деле была там. Касание его губ, такое явственное, чувственное... я бы его поцеловала.

Что? Лена, ты же знаешь, как это называется, и как это лечится. Вот сама виновата, он там, а ты тут. И ведь знаешь, стоит тебе только, фигурально выражаясь, щелкнуть пальцами, и он примчится. А не хочу. Пусть сам догадается. Да еще поищет, я же не сказала, куда уехала. Вредничаю!

Сеньор из рукописи, а вы интересный! И лепестки лилий, нежные, во сне, такие настоящие... Лена закрыла глаза. Нет, не спалось. И не работалось. И гулять не хочу, ночь на дворе. Впрочем, там же пруд, можно хоть ножки охладить. Так и сделаем.

-- Не спится, Ленита? -- спросила Тереза.

-- Ой, доброй ночи. Нет.

-- Вот и он так часто бродил.

-- Сеньор Диас?

-- Да.

-- О чем он думал, интересно?

Тереза слегка улыбнулась и посмотрела на Лену:

-- О том же, что и вы, Ленита.

Лена не нашлась с ответом, а Тереза подала ей плед, и ушла к себе.

***

Следующие несколько дней Лена не прикасалась к рукописи. Нашелся материал для основной работы и нужно было укладываться в сроки. Работы было навалом, даже в мессенджер не заглядывала, маме СМС писала: "Живая, работаю" -- и спать. А засыпать было немного боязно, но Лена никогда даже себе бы не призналась, что ей все же хочется еще разок побывать там... в мире, во времени, который придумало ее сознание, читая рукопись.

Вечером, туманным и дождливым, Лена отправила следующую часть работы, и тут же получила первую часть от шефа. Она тихонько застонала -- боже мой, куча правок... да я тут полжизни разгребать буду... Нет. Нужен перерыв. Глаза слипались от усталости, чесались, даже офтальмологические капли не помогли. Все. Лежать. Спать...

... И касание его губ. Нежное, но твердое. Она ответила, она была не против. Целовались долго. Наконец смогли оторваться друг от друга:

-- Сеньор, а вы наглец!

-- Меня зовут Диего.

-- Ты нахал, Диего. Ты что, стесняешься меня?

Диего вновь потянулся к ней, но она остановила его:

-- Ну-ну, сладенького понемножку. Ступай. Завтра жду в то же время!

Диего повиновался и исчез. А она вернулась в дом, упала на постель. Ей было жарко, но не от солнца. Все тело горело. Брошь. Она машинально забрала ее с парапета, сжала в руке. Улыбнулась. Все-таки он пришел, и она позволила ему получить желаемое. Она так хотела. Но, если подумать, зачем это все? Чего ей не хватает? Мужского внимания? да разве это проблема с ее связями. Что в нем такого?

Она не знала...

... Лена проснулась. Губы пылали. Было жарко, а еще немного болела голова, будто спала в духоте. Тяжело было проснуться. Что-то мешало в ладони. Она поднесла ладонь к глазам.

Мамочки.

В ладони была брошь. Серебряная, в форме лилии. Вполне осязаемая, весомая. Обьяснений рациональных, обоснованных, этому факту Лена придумать не могла.

Совсем.

***

... И вот я стал частым гостем в поместье Лилий. Я забыл обо всем, о работе, о своем долге, о семье, вообще обо всем. Я выдумывал всякие нелепицы, чтобы всячески задержаться в Аликанте -- но тут мне везло, здесь были склады и арсенал в старой крепости, мои проверки были вполне обоснованны. Все, что угодно -- только бы сорвать еще один поцелуй с ее губ, большего она не позволяла.

Мы гуляли по небольшому саду в поместье, болтали обо всем, время летело так быстро! Илеана как-то спросила:

-- Диего, а чем ты занимаешься?

-- В смысле?

-- Ну, каковы твои обязанности перед испанской короной?

-- Я отвечаю за снабжение войск. Снаряжение, порох, проверка запасов. Мой руководитель часто шутит, что войну выигрывают не войска, а грамотно проложенные пути снабжения!

-- Он очень мудрый человек... -- заметила Илеана.

Если бы я не был в плену страсти, я бы сразу насторожился, стал бы думать, к чему эти вопросы? Зачем ей это знать? Какая разница, кто я? Разве ей недостаточно меня?

Но я не был достаточно осторожен.

-- Завтра не появляйся, Диего. Муж приезжает! -- сказала Илеана. -- Но жди меня в таверне "Танцующий скелет", в порту. Может, я смогу прийти.

И нежно поцеловала меня. Я до ночи просидел в таверне над кувшином вина, но она не пришла. Что же делать дальше? Как снова увидеть ее? Я не знал, и эта неизвестность рвала мне душу на части. Я срывался по малейшему поводу. Говорили, де Фриас снова зверствует. Но я не зверствовал, я просто был в смятении. Неужели все? Неужели это конец?

Но меня нашел Рамирес. Неодобрительно глядя на меня, он произнес:

-- Сеньора желает вас видеть сегодня, после полудня.

Я понимал его, и не стал обращать внимания на его выражение лица. Однако спросил:

-- Тебе не нравятся мои визиты?

-- Это не мое дело, сеньор. Но я знаю ее с детства, подумайте хотя бы об этом!

Даже эти слова не проняли мое горящее от любви сердце. И вот она спросила:

-- Диего, ты понимаешь, что мы творим? Мы же враги, ты понимаешь?

-- Да. Ну и что?

-- Мы же страшно рискуем, и не только собой.

-- Илеана, я все понимаю. Но не могу по-другому.

-- Я тоже... Но мы рискуем еще и не только нашими семьями.

-- Чем же еще?

-- Мы рискуем нашими странами. Это серьезно, Диего.

-- Илеана, любимая, но как же нам быть?

-- Любимая? даже так?

-- Да.

Она вздохнула и погладила меня по голове, сумасбродной и горящей от страсти голове.

-- Диего, мы пропадем. Ты понимаешь, что Испания проигрывает эту войну?

-- Я ничего не понимаю. Я тебя люблю.

-- Вот в этом и беда. Диего, я хочу, чтобы ты подумал, и про Испанию тоже. А потом я что-то спрошу.

-- Как пожелаешь!

О, если бы я знал... но я не жалею, нет. Она и в самом деле хотела добра, и мне, и Испании. Она уже знала, что наше увлечение друг другом -- это серьезно, она и сама не хотела останавливаться, она сама была на гребне волны чувств. Но, в отличие от меня, у нее был план.

***

Лена смотрела на брошь. Новенькая, но пробу на ней не найдешь. Однако нашлось клеймо мастера. Лена не поленилась проверить его. Сомнений быть не могло. Броши три века. Что происходит? Как вещи могут путешествовать из сна в реальность? Почему ее так тянет туда? Чьи это эмоции -- ее или этой... Илеаны? Кстати, а кто она, эта Илеана Тенуи?

Весь день Лена собирала в сети по крупицам сведения про Илеану Тенуи. Мало, очень мало, даже в Институте мало, а тамошние архивы были весьма содержательными. Проснулся интерес исследователя! Ведь та, в чей сон она попадает (а сон ли это?) -- вполне реальная женщина, пусть жившая в прошлом. Лену уже мало интересовали причины и следствия, она понимала, что единственный способ узнать все про Илеану -- это вновь оказаться там, в ее теле. И спросить, так сказать, себя саму.

Но соблазн был слишком велик. Лене было страшно. И брошь. Это уже мистика. Это уже серьезно! Чтобы отвлечься, Лена сняла с полки сверток, извлеченный из тайника сеньором Диасом. Может, хоть он не будет вытворять с ее сознанием всякие странные вещи? Дневник, аккуратный, немного потертый. Несколько старых фото. И впрямь похожа немного.

Красивый почерк, она специально, что ли, тренировалась в каллиграфии? И она из России, ну надо же. Дела давно ушедших дней, ушедших людей... мы читаем их записи и вспоминаем их, думаем о них. Зачем? Зачем вообще делают записи... Память. Мы хотим, чтобы нас вспоминали, хоть иногда, даже если мы и не узнаем об этом.

Лена погрузилась в дневник...

Елена, с которой переписывался сеньор Диас, была другой. И ее рукопись другая. Она спокойная, рассудительная, взвешенная, даже холодная. Елена не разрешала себе испытывать чувства к Диасу, она считала, что не должна, но все же не могла сопротивляться своим эмоциям. Поэтому она иногда писала в ответ ему, зная, что вряд ли увидит его когда-нибудь. Их роман по переписке длился долго, и местами щеки у Лены пылали, сеньор Диас умел писать страстно и завуалированно.

Шли годы и Елена все четче понимала, что ее тянет к нему, как бы она ни пыталась доказать себе обратное. Читая ее рукопись, Лена чувствовала, что ее тезка очень много времени проводила в раздумьях над тем, что происходит, пыталась понять, как выйти из этой ситуации, и все же решилась приехать. Она ехала к нему, зная, что не сможет остаться с ним, и она везла ему все то, что чувствовала сама, что смогла записать, как умела.

И это был самый счастливый день в ее жизни.

"Любите тех, кого любите и идите за ними." -- вот ее последние строки. Дальше дневник обрывался, а тот, кто мог бы все прояснить, скрылся в ночи. Лена улыбнулась и смахнула слезинку с ресницы. Умница она.

В эту ночь она спала спокойно и без снов. За окном плескался прибой, и клочья тумана иногда скрывали полную луну...

***

из дневника Елены

... Мы познакомились по ошибке. Почтальон принес письмо, но оно было адресовано совсем не мне. Всего одна неверная цифра, и вот наше знакомство состоялось. Конечно, я долго думала, имею ли я право вскрыть конверт. Правильно было вернуть его на почту. Но я вскрыла.

Мартин Алехандро Диас, вы оказались мне безмерно интересны -- со временем. Он писал совсем не мне, а какой-то своей дальней родственнице. И чувствовалось, что ему очень одиноко, что-то у него случилось. Мне стало так жаль его. На эмоциях я написала ему ответ. Обьяснила ситуацию, и посоветовала ему быть внимательнее с адресом. Впрочем, эта ошибка и свела нас вместе, о чем я нисколечки не жалею. Хорошо, что я сама была переводчиком, в том числе с испанского, это позволило мне прочесть его строки, а не попросту выбросить письмо и тут же забыть о нем.

Как же далеко он жил! Испания. Моя мечта, моя несбыточная мечта, а он там живет, представляете? И ему еще не нравится, каков, однако! Мужчины так капризны, когда живут, как одно известное животное, в апельсинах, в буквальном смысле!

И как же я была удивлена, когда он прислал ответ! Три страницы удивления и извинений. И робкая просьба, легчайший намек на дальнейшее общение. Казалось, он литератор-любитель, но нет, как оказалось, он просто жил на своей вилле, и вел небольшой бизнес по торговле морепродуктами. Потом предлагал мне селедку бочками, и мы смеялись над этим, ну разве можно рассчитывать, что рыба переживет такое расстояние, а солить свежую морскую рыбу... Фу.

Такого и в гастрономе полно.

Казалось, все у него хорошо, и мне было интересно с ним, он много знал, и даже присылал мне копии книг из местной библиотеки, на испанском и валенсийском языках, чтобы я улучшила свои знания -- этому я была очень рада. Но чувствовалось, что некая пустота есть в нем. Что-то было не так!

Он писал про маленькую свою племянницу, Терезу. Милая девчонка, которую за что-то невзлюбили родители. Плохо быть нежеланным ребенком. Мартин даже хотел ее совсем забрать, но мать не позволила. Странное решение. Впрочем, незачем лезть в чужую голову, своей вполне хватает.

Я состояла в переписке со многими людьми, и по делу, и личная переписка имелась, куда более интересная, чем с Мартином. Он писал изредка, и я заметила, что жду его писем, хотя трезво и логично анализировала его текст, разбирала его -- и ничего оригинального не находила. Да миллион таких. Но все же... мне было непонятно, что в его тексте меня притягивает. Впрочем, я не особенно страдала от непонимания, некогда было, посыпались заказы на переводы и на какое-то время я забыла о нем...

***

из дневника Мартина Диаса

... Таинственная сеньора из далекой России все же дала мне ответ, как ее зовут. Ах, как красиво -- Елена. Вечером, когда становится тихо, и Тереза засыпает в своей комнате, я сижу на веранде, пью вино и тихо произношу "Елена". Так непривычно! Ради Елены была разрушена Троя! Хоть раз в жизни моя невнимательность послужила мне на пользу. Теперь я раздумываю об ее увлечениях, чем ее может заинтересовать, по сути, простой торговец рыбой. Ну ладно, хорошо, есть еще креветки и устрицы, но что с того, разве сеньоре это интересно?

... Кажется, она немного интересуется историей. У меня есть отличная история, надо ей рассказать про Диего де Фриаса и его любовь -- Илеану Тенуи, которая пылала ярко, но недолго, и финал ее был печален, а уж последствия для Испании... Мало кто в Аликанте не слышал про Диего и Илеану, но уже сейчас эту историю стали забывать. Может, сеньора Елена сможет как-то сохранить эту историю? Конечно, что толку ворошить прошлое, дела минувших дней, но мой отец учил меня, что мы -- и есть наша история, не зная своего прошлого, как идти вперед?

Впрочем, что мы знаем про Диего и Илеану? Они влюбились друг в друга с первого взгляда, но, увы, если бы они были простыми людьми, может, все сложилось бы не так печально. Диего де Фриас состоял на службе у испанской короны и отвечал за снабжение войск. Илеана же была женой одного из сенаторов священной Римской империи. Политически они были врагами, а вот романтически -- совсем нет. Пусть недолго, но они были счастливы. У многих людей за всю жизнь нет и такого счастья. Или, возможно, они просто его не видят.

Говорят, что любовь заставила Диего выкрасть военные сведения и передать их Илеане. И эта же любовь привела его на виселицу. Говорят, что в тюрьме, пока разбирали его дело -- а его связи позволили ему максимально затянуть процесс -- он писал некую рукопись. Одно время ее многие искали, но найти не смог никто! Может, и к лучшему. Многие темные дела не стоит ворошить, а красивые легенды пусть остаются легендами, не правда ли, сеньора? Я иногда представляю, что, когда зажигаю в жаровне на заднем дворе огонь, то Елена сидит напротив меня, мы смотрим друг на друга через огонь и она улыбается, слушая, какую ахинею я тут несу.

Я уверен, что у нее очень красивые серо-зеленые глаза, но не решаюсь попросить фотокарточку...

***

-- Доброе утро, Тереза!

-- Доброе и вам, Ленита! Вы отлично выглядите, спали хорошо?

-- О да. Спасибо за кофе. Вы учились на бариста?

-- Нет, что вы. Просто делаю с любовью, вот и весь секрет.

Лена наслаждалась утром. Сегодня было немного туманно, работать не хотелось, а хотелось гулять по улочкам Аликанте, поесть печеной рыбки (кафе уже присмотрено!) и вообще отдыхать. Событий было слишком много для одного отдельного взятого историка!

Впрочем...

-- Тереза. Можно вас спросить?

-- Конечно, я вся внимание.

-- А вы хорошо знали сеньора Диаса? Вы хорошо его помните?

-- Нет, не очень. Он был человек настроения на самом деле, хотя внешне всегда был невозмутим и спокоен.

-- У него была жена?

-- Да, когда-то давно. Потом он жил совсем один много лет.

-- И что же, у него совсем никого не было?

-- Ленита, вы же лучше меня знаете, что была. -- улыбнулась Тереза.

-- Да, интересный человек...

-- Что верно, то верно. Жаль, что он умер.

Лена поперхнулась кофе.

-- Что, простите?

-- Ну да, разве я не сказала? Он умер два года назад.

Сказать было нечего. Кто тогда открыл тайник? Кто это был? Восставший из мертвых? Мозг Лены заработал, как хорошо отлаженный мотор, создавая гипотезы, проверяя варианты. Не пора ли детективное агентство открывать, тут столько тайн, куда ни копни. Ой, шеф, отстаньте, да, работаю, видала я ваши исправления... в пыли веков!

-- Спасибо, Тереза. Я пойду погуляю, до вечера, пожалуй, не вернусь!

-- Хорошего дня, Ленита. Загляните на набережную, там хорошо готовят рыбку!

Она что, мысли мои читает? Или у меня на лбу все написано? Лена покачала головой и пошла гулять. К ней тут же прибилась собака, французский бульдог. Ну что, лопать хочешь? Пошли, поедим...

Лена задумчиво кушала рыбку в кафе, мяла салфетку, крутила в пальцах вилку, думала. Бульдога в кафе не пустили, но поставили миску еды у входа, его это вполне устроило. Сеньор Диас был вполне осязаем, он наливал ей чай, пил сам, от него пахло табаком и чем-то еще, лавандой, что ли.

И этот запах стал немного сильнее. Лена подняла глаза. Сеньор Диас, в фартуке, улыбаясь, принес ей кофе за столик:

-- Добрый день, сеньора. Вкусно?

-- Очень... зачем вы инсценировали свою смерть?

-- Как вам сказать... глупо было. Вы же уже читаете ее дневник?

-- Да.

-- Значит, вы знаете, что она приехала ко мне.

-- Да.

-- И она умерла здесь, у меня на руках. Вечером. Я вызвал полицию, врачей. И сам не хотел жить. Написал завещание, отправил по почте Терезе, а сам жил в отцовском домике, наверху, на другом конце города. Тереза о нем не знает. Все подумали, что я умер.

-- Но Тереза вас может узнать!

-- Не узнала же? Я и это хотел тогда проверить, я представился электриком и весь день якобы проверял проводку. Потом увидел вас. И увидел в вас её. Решил, пусть ее записи будут ваши, хотя я вас совершенно не знаю. Импульсивное решение, но, думаю, что я не ошибся.

-- Я хочу сказать, что Тереза не дурочка совсем. Она легко раскроет вас, зачем бы вам это ни понадобилось.

-- Да, безусловно. Но она увлечена своей гостиницей, и ничего не видит, кроме нее. И это неплохо.

-- Почему вы не раскрываетесь ей? Что вам мешает?

Диас помялся:

-- Честно говоря, даже и не знаю. Время прошло, маскарад стал привычкой. Меня тут практически никто не знает, все мои друзья умерли, да и мне немного осталось. Не вижу смысла, в общем-то. Я -- уже прошлое. Зачем оно ей?

Лена возмутилась:

-- Но Тереза тут одна. Ваша помощь не помешала бы! И она с теплом о вас отзывается. Я же вижу, она о вас постоянно думает!

-- Да... она приезжала ко мне отдыхать. Я все ей позволял, с родителями она не ладила.

-- Ну и зачем тогда прятаться? Я не понимаю вас.

-- Может, и незачем, может, вы и правы. Но, мне пора, я тут, видите ли, повар! И официант -- сегодня Марко заболел, вот, за двоих кручусь. Вы заглядывайте!

Вот и раскрыла дело, точнее, оно само раскрылось.

Сеньор Диас выглянул из кухни, когда Лена собралась уходить:

-- Сеньора Лена. Будьте осторожнее с прошлым! Оно коварнее, чем вы думаете!

Лена вздрогнула:

-- Спасибо. Хорошего дня!

-- И вам. Жду вас в любое время! И подумаю над вашими словами, непременно!

Ну вот, человеку жизнь меняю. Это хорошо, когда мы что-то меняем в своей жизни, когда никто при этом не страдает, когда казалось бы, разбросанные осколки снова притягиваются друг к другу и появляется понимание, что вместе -- лучше. Конечно, это редкость, но все зависит только от желания.

Лена шла по набережной. Был жаркий полдень, хотелось спрятаться вон под тем огромным тентом и дремать, ведь скоро сиеста. Но не спалось, даже в уютном шезлонге. Мысли бурлили в голове, однако ничего определенного не выплывало, просто было неспокойно. Да к черту все, буду на яхты глазеть, на волны, вон дельфины даже снуют, и народу мало, я так люблю, чтобы никто не мешал...

... И она оказалась в душной комнате поместья Лилий. Диего только что ушел, и ее губы горели от его поцелуев. Илеана Тенуи, что ты творишь? Лена ощущала теперь странную раздвоенность. Она была самой собой, и одновременно -- Илеаной. Она старалась запомнить про Илеану все. Но это же сон...

Почему бы не записать? И не забрать с собой?

Так она и сделала. Села за стол, зажгла свечу, и весь вечер писала о себе все, что помнила. Сжав в руке стопку исписанных листков, уставшая, легла на кровать.

... И проснулась в шезлонге. Листки были в руке.

Но тут же рассыпались в пыль. Время не щадит бумагу.

Проклятье! Как же добыть доказательства?

***

... Хотя день был трудным, поскольку Марко так и не появился, Мартин Диас не мог уснуть. Он ощущал свой возраст, и хотя никогда не жаловался на здоровье, но все же, все же... День был пустым, но с другой стороны, к нему заглянула сеньора Лена, и это целое событие для него! И как правильно она рассуждает, она будто видит его насквозь, а между тем они едва знакомы. Вот и с его Еленой было так же... Они обе, похоже, знают его лучше, чем он сам! Может, этого достаточно, может, ему и не надо знать?

Диас уселся в кресло, которое стояло на краю обрыва, и закурил трубку. Ветер сносил клубы дыма на город, который расстилался под ногами Диаса. Его город. И ее. Почему? Почему она не сказала ему? Не успела? Не хотела?

Елена была тяжело больна, когда приехала к нему. Она, верно, знала, что уже не вернется домой. Да и что за жизнь, когда ты одна? Диас проклинал себя за то, что так долго уговаривал ее приехать... Может, дома она пожила бы подольше. Но, с другой стороны, она была счастлива. Он видел это.

И что он чувствовал, когда она потеряла сознание и уже не смогла прийти в себя? Он уже ничего не мог чувствовать. Он не хотел жить. Вот и сделал то, что сделал, но почему не покончил с собой? Да не хватило духу, только и всего. Поэтому и исчез, малодушно исчез. Только и смог, что выдумать для самого себя оправдание, дескать, лечу душевные раны. Чушь собачья, говорила она. Хотя бы пользу Терезе принес.

Что остается нам в конце жизни? Воспоминания. Мы берем с собой только то, что успели раздать другим людям, которые помнят нас по нашим делам. Частички нас остаются в других. Или исчезают...

Что у тебя осталось, Мартин? Старый домишко, который построил твой отец и в котором родился ты сам? Продавленное кресло и трубка? Ты, как обычно, чушь несешь... юлишь... сам перед собой, она тебе сто раз об этом говорила! Тереза. Она и есть все то, что у тебя осталось, а все эти вещи, дома, разве это твое? Хочешь еще покурить? Давай. Посидим. Ночь коротка, но и сон старика краток. Разве так важно, сколько тебе осталось? Важно другое -- кому ты отдашь это время? Не потратишь, Мартин -- она терпеть не могла, когда ты так выражался, это меркантильно, говорила она, тратят деньги. Время -- дарят. Время -- это жизнь.

Ты понимаешь, Мартин?

Да, Елена, я понимаю.

Мартин докурил трубку, привычно выбил пепел об подлокотник. Встал. Колени болели. Но стало легче на душе, впервые за много дней, и захотелось спать. Мартин Диас ушел спать с легким сердцем, поскольку он принял решение, и знал, что будет делать дальше.

Лена уже давно спала. Спала и Тереза. Спал город Аликанте. Только смотритель маяка не спал. Ночные работники спят плохо. Маяк давно уже стал просто достопримечательностью, навигация работала по спутниковой связи, но все же маяк работал, а раз есть маяк -- должен быть и смотритель, человек, который вручную зажжет свет, если откажут механизмы. Свет зажигать всегда тяжело.

Тьма укрывает все в конце концов. Но всегда есть горящая свеча. У смотрителя она была тоже...

***

... Любовь. Она -- наше счастье, наше горе и наши самые яркие воспоминания, которые неотделимы от эмоций, обжигающих, нежных. Любовь заставляет нас делать то, о чем мы даже и не думали. У моей любимой Илеаны был план, и она поделилась им со мной в тот вечер, когда мы, наконец, насытились друг другом.

Ей были нужны документы, сведения, из которых можно было бы узнать, какие войска и куда направляются, что с собой везут. Пути снабжения. И план Илеаны заключался в том, чтобы изменить поставки войскам так, чтобы изменилась и военная картина. Шансы на успех были невелики, но они были и даже я видел это. Я поражался масштабу мысли Илеаны, и в то же время простоте ее плана. Что давал план? Шанс на то, что Испания проиграет -- но на своих условиях. Может быть, даже сохранит независимость.

Иначе Испании конец. Это знали все.

-- Что ты скажешь, Диего?

Она никогда не называла меня "любимый"...

-- Я восхищаюсь тобой, милая! Ты уверена, что это сработает?

-- Нет, Диего. Но шансы есть. Ты видишь сам. У нас мало времени. Где можно взять эти сведения?

Я думал недолго. Кое-что было и в моем ведении, но основная часть находилась в том самом поместье, где мы с ней встретились. Там был наш тайный архив. Туда я возил все документы о снабжении каждую неделю.

И теперь нужно оттуда кое-что выкрасть...

Илеана покачала головой:

-- Очень опасно, Диего. Мы и так заигрались... Может, лучше остановиться?

-- Да что ты такое говоришь! Ты сомневаешься во мне?

-- Нет, что ты, нет. Я просто хочу, чтобы ты жил, вот и все. А это -- верная смерть.

-- Не волнуйся, я обману ее.

-- Ее еще никто не смог обмануть. Что ты решил?

-- Я еду. Если все выйдет -- буду через неделю. Если нет...

-- Если нет -- поцелуй меня скорее...

***

И я выехал, как обычно, в предместья Мадрида. Вечером, кивнув стражнику, я вошел в поместье с документами, чтобы, как обычно, разместить их на хранение. Меня там уже давно знали и не обращали внимания. Все, как всегда.

Нужные мне сведения лежали рядом с теми, что я положил. Забрав свитки, и упрятав их в потайной карман под тяжелым плащом, я двинулся было на выход, но вспомнил, что на выходе меня осмотрят. Проклятье. Перебросить документы через ограду и подобрать. Может сработать. Я стал искать место, нашел его, и наткнулся на того самого старого садовника, чьим искусством так восхищалась моя любимая.

-- Добрый вечер, сеньор. Что вы тут делаете? Потерялись?

-- В некотором роде... заплутал, да.

-- А что за документы у вас в руках?

И тут я сделал самый мерзкий поступок в своей жизни. Конечно, я понимал, что и садовник в таком поместье тут непростой, но... Но тогда я молниеносно выхватил стилет и заколол старика. Молча и хладнокровно. Он мешал нашему плану.

Спрятав тело подальше в кустах, я перекинул документы через стену. Прошел осмотр у стражи, обошел поместье, забрал сведения и был таков!

Илеана не узнала об этом. Ни к чему ей знать цену ее идей. Когда я передавал ей сведения, спросил:

-- Но как ты поступишь с ними?

-- Очень просто. Я сделаю так, что их найдут шпионы моего мужа, а перед тем, подделаю сведения так, как мы задумали.

-- Хитро! Я обожаю тебя, милая!

-- Ступай, Диего. Прошу тебя. Завтра можешь еще появиться, но потом я не знаю, где и когда мы встретимся. Если вообще встретимся. Почему ты стоишь? Ты не хочешь поцеловать меня на ночь?

О, я хотел и я постарался, чтобы она запомнила мой поцелуй. Потом мы расстались. Один день. Завтра. Как я мог спать? Как я мог ждать?

Впрочем, были и более терпеливые люди, которые уже ждали меня...

***

То ли от жары, то ли от дурного сна у Лены сильно болела голова. Ощущалась странная разбитость во всем теле. Лена подметила, что это ощущение наступало каждый раз после сна с Диего. И, кажется, каждый раз ощущения становились все хуже. Очень странно. Но какая историческая находка! Хотя, что толку без документов. Даже нет информации, где бы они могли находиться в нашем времени.

Ой, как голова болит-то... придется пить таблетку. Давненько в аптечку не заглядывала, да, не было повода. Да еще середина сиесты, жара страшная, идем-ка в прохладу. Лена встала, отряхнула ладони от пыли, оставшейся от документов. Она была очень расстроена. Она понимала, что брошь сумела утащить только потому, что металл прочнее бумаги. Утащить? А если что-нибудь туда притащить? Телефон, например? А что толку, никто же не поверит. Рукописи -- поверят, а телефону -- нет.

Ах, Диего, горячий испанский мужчина, безрассудно перечеркнувший всю свою налаженную жизнь для нее... Нет, не для нее, а для Илеаны. А она-то хороша, тут же его использует, во благо, конечно, но все-таки... И какая страсть. Какие острые, обжигающие эмоции! Лена вдруг поняла, что ей хочется именно таких. Еще разочек. Сладко ведь... Жить с такими эмоциями очень сложно, но изредка, иногда пробовать, вполне можно.

И хочется узнать, хочется утащить все-таки документы! Лена, ты чего такая жадная? Рукописи мало? Ах, рукопись не твоя, отдавать скоро надо. А документы твои? Лена вздохнула. Она запуталась. Она хотела всего и сразу, она же девочка. Но ситуация была не та. Нужно было выбирать.

А жаль. Ну ничего, мы еще подумаем...

Голова унялась к ночи. Спать особенно не хотелось. Лена листала дневники Елены и тянула сок через трубочку. Просто читала, получая удовольствие от процесса.

***

из дневника Елены

Интересно, читал ли Мартин "Мастера и Маргариту"? Надо будет ему сказать. Кажется, я встречала перевод на испанский. Ему понравится, должно понравиться.

Вообще сейчас много работы с переводом рукописей. Сколько же написано руками человеческими. Есть что-то, непонятное мне, в самом процессе письма, в тексте, будто, записывая свои мысли, ты понимаешь их лучше, рассматриваешь со стороны, придаешь форму. Иногда кажется, что стоит записать так, как тебе хотелось бы, и оно сбудется, но нет... Обычно не сбывается! А жаль.

Мартин куда-то пропал. Странно. Оказывается, я уже успела привыкнуть к нему. Уже его немножко не хватает. Подожду до конца недели, напишу сама, экспресс-почтой, можно даже через консульство (переводчик я или где?). Хочется посмотреть на то место, где он живет. Пусть сфотографирует для меня. Интересно, он умеет фотографировать?

***

Чем-то они похожи, думала Лена. Илеана и Елена. Обе спокойные, умеют держать эмоции в узде. А мужчины совершенно разные. Импульсивный Диего и загадочный Мартин, скрытный, непонятный.... пока что. Сеньор Диас, а что вы решили? Я очень надеюсь на вас, я же вижу, что Терезе одиноко, а еще я узнала от лавочницы, что мужа-то у нее, считай, и нет. Он там обзавелся другой семьей, в Барселоне, и они с Терезой разводятся, хотя она надеется, что он передумает. Ей очень плохо и одиноко сейчас, а вы тут в шпионов играете. От кого прятаться и зачем? От себя ведь не спрячешься, нигде, никогда.

Почему так плохо всегда после того, как ей снится прошлое Илеаны? Нервное перенапряжение? А может, на рукописи был загадочный вирус, а я его подхватила? Кстати, рукопись Диего не окончена. Почему он не успел дописать ее? Вопросы, вопросы... ответов нет. На некоторые вопросы лучше не знать ответов, слишком сильно они могут поменять жизнь... и тебя.

Утро робко проползало в окно. Лена потянулась, зевнула, попила воды и улеглась спать. Без сновидений, крепко и сладко она проспала почти весь день. Мартин Диас сегодня был дома, занимался уборкой, и сбором вещей, хотя какие там вещи у старика. Все уместилось в небольшой чемоданчик. Мартин решил еще сегодня переночевать дома, покурить на обрыве, а утром... утром будет новый день.

***

... В окончательно расстроенных чувствах я побрел в уже знакомую таверну. Ничего вокруг не видел и не слышал. Это меня и сгубило. Может и был бы шанс, но я упустил его сам, по своей вине. Меня схватили прямо перед входом в кабак. Допрашивали всю ночь, довольно мягко, не пытали. Видимо, они не знали про Илеану. Я честно сознался в убийстве садовника, но о причинах солгал, ссылаясь на то, что он меня оскорбил. Однако они вызнали про документы, но тут я отпирался, как мог. У них не было следов, которые вели бы к моей любимой.

Время было военное, поэтому был назначен трибунал. Меня заключили в крепости де ла Мола, где я и пишу сей манускрипт, пытаясь... а что я пытаюсь сделать? Мои связи позволяют мне пока тянуть время, пока я не закончу, однако я видел, что привезли свежие бревна, и уже начали неторопливо сколачивать новую виселицу. Безусловно, я знаю, кто будет болтаться на ней. Но пока есть время, я каждую минуточку пишу и думаю о ней и только о ней.

Тюремщик -- мой знакомый и мой должник. Только это и позволяет мне иметь в камере бумагу, свечу, перо и чернила. Я рассчитываю, что рукопись будет спрятана. Конечно, мой помощник меня и сдал. Однако вчера ко мне приходил Рамирес. Он принес мне яд. И мы договорились, что Илеана никогда не узнает, по крайней мере, от него. Смутное время, мало ли что со мной случилось...

Яд! Вздор! Я попросил Рамиреса подсыпать его в вино моему помощнику, да отправится он в Ад к сатане. Впрочем, я стану ему попутчиком за мои деяния. Я не жалею, Илеана, не жалею ни о чем! Это были самые счастливые моменты моей жизни, а порой цена за счастье -- жизнь. Надеюсь, твой план сработает.

Потому что я...

***

... Когда Диего умчался, она схватила документы и заперлась в комнате. Нужно было подделать всего пару цифр, и это не составило ей труда. Теперь нужно, чтобы Рамирес отнес это в условленное место, а там уж документы попадут куда надо и кому надо. Она не спешила расставаться с ними, запоминала, читала их, зная, что больше не увидит их никогда. И знала, что не сможет их забрать!

И тревога за Диего колола ее влюбленное сердце. Что-то было не так, она чувствовала, но пыталась успокоить себя -- он умен, хитер, он вывернется. Рамирес куда-то пропал, а ведь он так нужен сейчас. Стукнула калитка. Она выглянула в окно. Муж приехал! О черт, тебя мне только и не хватало. Едва успела спрятать документы под подушку. Ой, привет, дорогой, я так скучала... фу... отвратительные у нее духи...

Да, конечно, идем ужинать. Ты так устал, тебе нужно покушать и спать... но спать ты будешь крепко, милый, я позабочусь об этом. У меня дела еще есть, и тебя они почти не касаются.

Никогда еще вечер не тянулся так долго. Подсыпала ему снотворное в вино. Уснул. Наконец-то. Метнулась к себе, но... но под подушкой было пусто!!!

Как? Кто?

Кроме кухарки, некому. Заглянула на кухню -- ее нет. Что ж. Тебя обдурил собственный муж, милая Илеана. Поделом! Ему же все это было на руку! А спит ли он? А может, заколоть его, пока он спит? Гад ползучий.

Илеана не спала всю ночь. Забылась под утро...

... Лена с огромным трудом проснулась. Страшно болела голова, будто она всю ночь хлестала крепкое вино. Ничего не соображая, с трудом встала, попила воды. Так, все, пора заканчивать с этими изысканиями. Она почти дочитала рукопись. Бедный Диего, бедная Илеана. Влюбленные, не замечавшие ничего вокруг, слепые котята, и павшие жертвой своей любви. Никому такого не пожелаю.

Середина дня. Нет, никуда не пойду, полежу, в холодильнике есть вода, а кушать неохота. Голова чугунная, гудит, как колокол. К черту телефон, шеф, обзвонитесь, но все будет завтра. А сегодня, похоже, аспирин и лежатеньки. И снов таких я никому не пожелаю.

Через несколько часов Лена более-менее пришла в порядок. Села за стол. Решительно развернула рукопись. Взяла перьевую ручку.

И написала "Потому что я отпускаю тебя". Удовлетворенно откинулась на спинку стула. Да. Вот так. Теперь эта история принимает законченный вид, историк дописал историю! Когда любишь -- отпускаешь. Любовь -- это не привязанность, не зависимость. Это свобода. И в том числе и свобода вернуться. Потому что ты знаешь -- тебя ждут.

Лена даже не подозревала, насколько права была ее тезка, которая закончила свой жизненный путь в Аликанте. Письмена имеют силу, хотите вы того или нет. Слово, написанное чернилами чувств, красными, горячими, живет само по себе. Лена оставила рукопись на столе, встала и пошла умываться. Пока она приводила себя в порядок, произошли две вещи.

Рукопись исчезла. А вместе с ней исчезли и воспоминания Лены о ней. Рукописи Диего де Фриаса более не существовало на свете. Его история наконец-то была окончена.

Лена пошла на вечернюю прогулку. К ней прискакал давешний французский бульдог. Ты чей? Идем гулять? Ну идем. Звякнул сигнал мессенджера. Ага, кажется, извилина достигла приемлемых размеров и достаточно напряжена. Молодец. Хорошо, мне нравится. Бульдог важно гавкнул. Да что ты говоришь? Не вредничать? А ты уверен?

Ладно, прощаю... Кодовое слово - Аликанте. Дальше сам, не маленький!

***

Мартин Диас шагал по городу. По своему городу. Все имеет свое начало и свой конец. И остаток своей жизни Мартин намеревался провести с единственным родным человеком.

Он постучал в ворота своей бывшей виллы. Почему бывшей? Он вернулся домой.

-- Привет, Тереза.

-- Здравствуйте, сеньор...

-- Ты не узнаешь меня, Тереза?

Тереза пригляделась. И заплакала. Мартин обнял ее, нежно, бережно:

-- Прости меня, милая. Я теперь никуда не уйду.

-- Уж надеюсь... Я так ждала тебя.

-- Ну, идем ужинать.

-- Идем, Мартин.

***

Лена дочитала дневник Елены и легла спать. Она спала крепко и долго, и лишь под утро ей приснился странный сон, в котором она написала в старой рукописи "Потому что я люблю тебя и хочу быть с тобой", а потом вдруг пропала для всех и оказалась в прошлом. Она страстно целовалась с каким-то женатым сеньором, а потом его повесили, а она сама умерла от горя...

И от горя пропали ее близкие в этом времени. Но это был лишь сон, и он сменился другим -- она сидела вечером на камне, слушала прибой и смотрела на маяк.

Смотритель маяка чинил фонарь. Кто-то все время разбивал ему стекла. Но смотритель был терпелив, и делал так, что фонарь снова горел. Фонарь светил людям, чтобы они могли видеть, куда идут, и что пишут. Люди много чего пишут, но мало что действительно ценно, настолько ценно, что можно только написать рукой. И мы пишем, надеясь, что нас услышат и поймут.

Мы каждый день пишем наши рукописи любви.

***

Бульдог прибежал на маяк, поужинав вместе с Леной и проводив ее до виллы. Смотритель почесал его за ухом. Сытый, довольный? У нее все хорошо? Ну и отлично. Смотритель закурил сигару (в прошлой жизни он курил только сигареты). Он любил ночь. Ночью все истории завершаются.

Тьма укрывает все. А ее оттеняет свет. Свет моего маяка.