Ромашка вне конкурса

Глава 1

Подруга принялась названивать прямо во время родительского собрания, которое сегодня проходит в офлайн-формате. Хорошо, что я заранее перевела смартфон на беззвучку. И всё равно всплывающие на экране сообщения о неотвеченных вызовах сильно отвлекают, в том числе мою соседку по парте. Положить бы мобильник «лицом» вниз, да только в последние дни у него появился дурацкий баг – вибрировать в перевёрнутом виде, а отдавать в ремонт из-за подобной ерунды ценную технику не хотелось. Ведь без неё, как без рук.

– Анна Сергеевна, вы не передумали насчёт выпускного? – громко на всю аудиторию спрашивает Елена Николаевна – председатель родительского комитета. – Может, не будете отрываться от коллектива? Мы тут немного не подрасчитали и не влезаем в бюджет. Если вы сдадите деньги, нам как раз хватит и не придётся раскидывать недостачу на всех.

Я вздрагиваю. Никак не привыкну, когда ко мне обращаются по имени-отчеству. Такое случается только в школе. Во всех остальных случаях я – Ромашова, Ромашка, просто Аня, в конце концов.

«Анька! Возьми трубку!» – на экране высвечивается гневное сообщение от неугомонной Машки.

Что ей от меня надо? И почему настолько срочно?

– Нет, – осторожно отвечаю на вопрос Елены Николаевны, всерьёз опасаясь, что сейчас меня закидают тухлыми яйцами и гнилыми помидорами.

Я не чувствую себя полноправным членом родительского коллектива, потому что не мама, а всего лишь старшая сестра Егора Ромашова – ученика 4 «б». Родители погибли шесть лет назад, когда отправились в круиз на космическом лайнере, билеты на который в качестве поощрения лучших сотрудников года купил работодатель отца. Нас с Егором в путешествие не взяли, дабы, как шутливо пояснила мама, им с отцом не просто отдохнуть от бытовой рутины, но и освежить чувства.

Помню, как радовалась, что на целых три недели остаюсь одна, даже присмотр за пятилетним упрямцем нисколько не смущал, а когда узнала о захвате лайнера пиратами, горько рыдала, что срок одиночества удлинился до «навсегда». Бандиты что-то не поделили между собой и вместо того, чтобы захватить добычу живьём, взорвали корабль…

– Я вас не понимаю, – голос Елены Николаевны звучит очень выразительно: в нём слышится презрение наряду с призывом к нападению, обращённому к остальным присутствующим. – У вас нет денег?

– Или вы пошли на принцип? – подхватывает другой активный член комитета.

Предвидя бурю, классный руководитель поспешно вмешивается:

– Дамы, успокойтесь. Давайте сначала выслушаем меня. О выпускном поговорите в конце собрания. На повестке дня сдача годовых проверочных работ.

– Подождите, Ольга Петровна. Буквально пара минут.

Я не вижу лица, поскольку сижу за первой партой, однако спиной чувствую – меня осуждают даже те, кто изначально был против. Ведь им же пришлось согласиться.

От Маши прилетает очередное сообщение, и я хватаюсь за него, как за спасительную соломинку.

– Извините! Важный звонок!

Пулей выскакиваю в коридор и со стоном сползаю по гладкой стеночке вниз. Утыкаюсь лицом в коленки, принимаю входящий вызов.

– Ромашка, что за игнор?! – рычит по видеосвязи подруга. – У меня супер-новость, а ты… Ты чего такая испуганная?

– Я в школе, на собрании, – сообщаю вполголоса, косясь на дверь кабинета.

– Жуть, – сочувственно качает головой Маша, которая в курсе моих разногласий с родительским комитетом. – Тем не менее слушай сюда! Я включила тебя в список участниц «Отбора» для миллиардера с Земли! Наше агентство в качестве пиар-хода запускает реалити-шоу, которое будет проходить на одном из элитных курортов Фарсиса. Еле выбила тебе местечко. Пришлось даже Лику привлечь.

– А Лика-то здесь причём?

– При том, что она сотрудник жёлтой прессы, – совершенно не проясняет ситуацию Маша и продолжает тараторить дальше: – Шоу стартует через две недели. Отлёт на Фарсис через десять дней. Как раз есть время оформить отпуск и пробежаться по магазинам. Егора берёшь с собой. Это одно из условий твоего попадания на «Отбор».

Теперь становится ещё непонятнее.

– Маш, ты серьёзно?

– Серьёзнее некуда! – уверенно заявляет подруга. – Ты пять лет в отпуске не была! А тут такая возможность! Сейчас скину тебе договор. Почитаешь, подпишешь – и вуаля! – вы с Егором на фешенебельном курорте.

– Но я не хочу замуж! – вспоминаю я, что у шоу, вообще-то, есть определённая цель.

– Да кто ж тебя туда возьмёт! – хохочет Маша. – Ты в зеркало себя видела, деревня? Расслабься. Ты едешь отдыхать на гарантированные две недели. Даже если вылетишь на первом этапе, никто тебя с Фарсиса не выгонит. А ещё, знаешь что?

– Что?

На подругу я почти не обижаюсь. Во-первых, у Марии язык как помело, во-вторых, она права: выгляжу я действительно простенько. Всю жизнь ношу каре с чёлкой и до двадцати четырёх лет дожила, ни разу не перекрасившись. Меня вполне устраивает русый цвет волос с пепельными переливами, такой же как у мамы. А вот глаза папины – серо-голубые. В остальном тоже ничего выдающегося: всё по средним значениям, что спереди, что сзади.

– Я еду с тобой! У меня служебная командировка! – Маша выразительно встряхивает густыми локонами цвета фуксии и таращит на меня травянисто-зелёные глаза. Операцию по смене цвета радужки она сделала год назад и с тех пор почему-то частенько так лупоглазится. Я однажды спросила, в чём дело, а подруга взяла и обиделась. Полчаса со мной не разговаривала.

– Круто.

– Анна Сергеевана, – из кабинета выглядывает классный руководитель. – Вы ещё долго? Мы вас ждём.

Надо было хоть за угол зайти, что ли. Сижу у стенки, как девочка-подросток – коленки в подбородок упираются – та ещё картина.

Поспешно выпрямляюсь, шепчу Маше, что согласна на её предложение, и отправляюсь обратно в класс, где с чистой совестью в очередной раз отказываюсь от выпускного, поскольку в назначенные для праздника даты мы с Егором линяем с планеты. Поэтому дорогущая орбитальная кругосветка, на которую раскрутил родителей 4 «б» классный актив, состоится без нас.

***

После смерти мамы и папы, чтобы без проблем оформить опеку над Егором, вместо университета мне пришлось идти работать. В восемнадцать лет, без какого-либо опыта меня мало куда брали. К тому же братишка часто болел, что грозило постоянными больничными. Поразмыслив, я нашла приемлемый выход – устроилась таксистом. Пришлось, конечно, крупно потратиться – купить специальную кабину виртуальной реальности, но тут мне пособили родственники. Жили они далеко – в другой звёздной системе – и ничем, кроме как советом и деньгами, помочь не могли. Для меня – заядлого геймера – данное приобретение было сбывшейся голубой мечтой, которую я без раздумий променяла бы на живых родителей, будь такая возможность. Поэтому каждый раз приступая к работе я думала о них.

На Веруне аэротакси с живым водителем, пусть и виртуально присутствующим в салоне, было очень популярно. Многие колонисты до сих пор не доверяли искусственному интеллекту, отставая в своём мировоззрении от тех же землян на несколько столетий, некоторые обожали потрепаться в дороге с реальным собеседником, были и те, кто доплачивал за скорость и экстрим.

Работала я в основном по ночам, и действительно ни разу за пять лет не взяла отпуск. Официально он у меня был, неофициально – я вечно кого-то подменяла. Ночные смены оплачивались выше и всё равно не пользовались популярностью у сотрудников «Эх, прокачу!». Поэтому тех денег, что я зарабатывала, нам с Егором вполне хватало. Даже ежемесячно откладывать по чуть-чуть получалось. Родительских сбережений мы унаследовали совсем немного. Папа и мама не планировали так рано уйти из жизни. Хорошо хоть с кредитами, что пришлось взять при переезде на Веруну, успели рассчитаться, а то бы я их не потянула.

Вот и сегодня в свой законный выходной я подменяю Штопора. В «Эх, прокачу!» у всех работников, как в компьютерной игре, имеются забавные позывные, иногда чересчур забавные. У меня, к примеру, Ромашка.

До начала смены успеваю покормить ужином Егора, помочь с домашкой и вместе поиграть в любимую гоночную игру, для чего даже пускаю мелкого на своё рабочее место. Без подключения к серверу компании мы частенько пользуемся кабиной для полного погружения в игровую реальность. Брательник всегда в восторге и в благодарность в десять часов вечера отправляется в постель, причём без гаджетов и сказки на ночь, которую я обычно рассказываю ему в свой единственный на наделе выходной.

Про неожиданный отпуск говорить Егору не спешу. Мало ли, вдруг сорвётся. Зачем зря обнадёживать? Вон, я уже лишила Его выпускного. Хотя последнее случилось из-за того, что сам Егор и его друзья-одноклассники были против сказочно-дорогого, но крайне скучного для подвижной ребятни развлечения. Им подавай сафари на аэроскутерах по пустыне, подводный аквапарк или столичный парк аттракционов. А космос, тем более ближний, кто его не видал? Я бы тоже во все три места с удовольствием сходила, но остальные родители мои идеи, ориентированные на предпочтения детей, почему-то не поддержали.

Отправляю Егора спать и переодеваюсь в униформу: белоснежную рубашку с узким чёрным галстуком и классические чёрные брюки со стрелками. Делаю подчёркивающий глаза макияж.

Какой бы простушкой не считала меня Маша, это она свою подругу на рабочем месте не видела. Зельда Петровна водителям спуску не даёт. Перед началом смены сотрудники «Эх, прокачу!» проходят строгий фейсконтроль. Внешний вид оценивается комплексно: одежда, причёска, маникюр, макияж. С облупленными ногтями или небритой рожей до работы не допускают, ставят прогул. Три прогула – понижение класса обслуживания и соответственно зарплаты. У меня сейчас самый высокий – бизнес, поэтому выглядеть я должна с иголочки. Можно было бы, конечно, похимичить с настройками и наложить маску, но с некоторых пор использование данной технологии запрещено законом и приравнено к мошенничеству.

Сажусь в кресло, пристёгиваюсь. Атавизм, конечно, но чего только не сделаешь ради презентабельного вида. Надеваю очки виртуальной реальности и подключаюсь к рабочему интерфейсу. Вместо нутра кабины вижу салон аэромобиля премиум класса, который на данный момент припаркован в гараже. Вслед за искином провожу проверку систем. Знаю, что сейчас за мной наблюдает бдительное око дежурного диспетчера, оценивает внешний вид и настроение, поэтому улыбаюсь так, будто клиент уже сидит за моей спиной. Вспоминаю про грядущий отпуск, и улыбка становится ещё шире.

Наконец, получаю допуск к работе и выхожу на линию. Мой район не самый удачный. Трассы на всех уровнях частенько собирают большие пробки, а полицейских камер, что следят за соблюдением правил дорожно-воздушного движения, видимо-невидимо. Но если клиент платит, я готова аккуратненько их нарушать, иногда так ловко, что при всём желании не придерёшься – искусство высшего пилотажа, наработанное в компьютерных играх соответствующей тематики. А где недоставало последнего шли связи Зельды Петровны, у которой в столице и её окрестностях всё давно и прочно схвачено.

В ожидании первого клиента перевожу управление на автопилот. Искин лучше меня знает потенциальные места найма. Свободное время трачу с пользой – занимаюсь самообразованием на различных интернет-курсах. Стоят они недорого, зато знание подаётся в систематизированном виде и усваивается куда лучше, чем при свободном сетевом серфинге. Правда от корочек никакого толку, зато могу поддержать разговор практически на любую тему. Клиентам нравится.

О! А вот и первый заказ!

Паркуемся возле знаменитого бизнес-центра. Впервые за пять лет, поскольку тут имеется своя служба такси и сторонний транспорт обычно не вызывают. Я знаю, потому что именно в этом здании находится филиал «Гименея», где работает Мария Лисичкина.

В какой-то момент мне кажется, что в систему вкралась ошибка. Но нет. На заднее сиденье садится молодой брюнет в строгом деловом костюме, даже жилетка из-под расстёгнутого пиджака виднеется, замечает голографическую меня, чуть удивлённо двигает бровями и вместо приветствия повторяет адрес.

– И вам добрый вечер, – ляпаю, прежде чем понимаю, что мои слова могут быть восприняты как насмешка.

Мужчина молчит.

Полностью переключаюсь на камеру заднего вида, чтобы лучше рассмотреть его лицо. Мои услуги, как водителя, пока не требуются, поскольку никаких пожеланий от заказчика в этом отношении не поступает.

На вскидку брюнету лет тридцать. Красивый. Лицо чистое, гладкое бледное, как у аристократа позапрошлых веков. На нём особенно ярко выделяются длинные чёрные брови. Глаза тоже кажутся тёмными, но скорее всего из-за расширившихся в полумраке салона зрачков.

Меня немного напрягает его молчание, заставляет чувствовать себя неловко. Обычно клиенты первыми начинают разговор, обозначая интересующую их тему. Может дело в природной застенчивости, и он просто ждёт моей инициативы? С последней у меня проблем не возникает, однако сегодня что-то явно идёт не так. Первой с языка срывается жуткая банальщина:

– Хорошая погода. Небо ясное.

Тут же со смущением осознаю, что с данным замечанием я промахнулась. Яркое ночное освещение мегаполиса мешает увидеть, что там вверху – звёзды или всё те же пылевые облака, от которых столица страдает вот уже третьи сутки. По прогнозу погоды должны быть звёзды, на деле – кто их знает. Развитие технологий шагнуло далеко вперёд, однако синоптики даже с использованием новейших разработок так и не научились делать стопроцентно точные предсказания. Вернее, предсказания они и продолжили делать, а те, как известно, далеко не всегда сбываются.

Брюнет по-прежнему безмолвствует, напрягая меня всё сильнее. Может это проверка, которой нас давно и, надо признаться, малоэффективно стращает Зельда? «Тайный покупатель»? Чтобы выяснить, сумею ли я разговорить угрюмого клиента? Ведь «Эх, прокачу!» нанимают либо поболтать, либо полихачить, либо и то, и другое. Бывают ещё те, кому уютнее в поездке находиться в компании, но тогда тем более без разговора не обходится.

Выбираю беспроигрышный вариант – благодарность с капелькой лести:

– Спасибо, что воспользовались нашими услугами. Насколько мне известно, в «Виктории» для клиентов предусмотрена своя служба такси. Тем ценнее, что вы выбрали нас.

– Я не знал.

Мужчина роняет слова будто камни, причём в мой затылок, поэтому поспешно включаю дополнительную камеру, что помогает полностью обозреть салон.

Клиент сидит с закрытыми глазами, скрестив руки на груди, всем своим видом давая понять, что общаться дальше не намерен.

– Включите музыку, – просит он.

Испугавшись, что если это действительно проверка, то я её провалила, в отчаянии выпаливаю:

– А давайте я сама вам спою!

Предложение настолько неожиданное, что мужчина открывает глаза и сводит к переносице брови.

– Я умею. Я музыкальную школу закончила… – всё менее уверенно лепечу под его тяжёлым взглядом.

Меня спасает звонок смартфона. Брюнет отвлекается, и я отчаянно надеюсь, что он забудет всю ту нелепицу, что я несла до сих пор.

Вот же дура! Сегодня я явно не в форме. Наверное, действительно пора в отпуск. Кусаю губы и, сама того не желая, подслушиваю чужой разговор.

– Да. Подписал... Лично. Как ты хотела. – В голосе мужчины слышится удивительная смесь лёгкой досады и нежности по отношению к своей собеседнице. – Не понимаю, к чему подобные сложности? Ты мне настолько не доверяешь? Я бы в любом случае сдержал обещание… Хорошо. Больше не будем об этом. Как ты себя чувствуешь?.. А Скай?.. Передай, что я ему сочувствую… Да шучу я, шучу!.. Ари, в этом состоянии ты просто невыносима… Ты не дослушала. Невыносимо милая… Я не подлизываюсь. Ладно, береги себя.

Разговор заканчивается, но мужчина продолжает какое-то время смотреть на экран смартфона. По его губам блуждает трогательная улыбка. От её вида у меня дух захватывает: настолько она не сочетается с прежним поведением брюнета. И тем неожиданнее становятся его следующие слова:

– Пойте.

Глава 2

По настоянию мамы я действительно закончила музыкальную школу по классу вокала и фортепиано не столько ради получения дополнительного образования, сколько для развития мелкой моторики, координации и точности движений. Маме казалось, что я чересчур неуклюжая. Может так оно и было на самом деле, однако, будучи ребёнком, я этого не осознавала.

Работала мама школьным учителем, поэтому требования ко мне у неё были самые что ни на есть высокие, дабы никто не подумал, что, являясь профессионалом своего дела, она как тот пресловутый сапожник без сапог, не сумела достойно воспитать собственную дочь. Вот и разрывалась я между обычной школой, музыкальной и кучей кружков, зато «времени на глупости не оставалось». Но это я сейчас так думаю и вспоминаю. На самом деле я ничуть не страдала от загруженности, успевая шалить по дороге из одной школы в другую и на уроках.

Голос у меня был средней паршивости – приятный, но ничего выдающегося в плане силы и диапазона. Педагог по вокалу этого не скрывала и советовала делать ставку на эмоциональность и выразительность. Ну а поскольку в списке внеурочной деятельности имелся театральный кружок, то за последним дело не стало. Когда я пела, всегда представляла себя какой-нибудь знаменитостью или персонажем любимого фильма.

Сейчас на ум почему-то приходит колыбельная из старой киноленты, которую трогательно исполняла героиня драмы, вспоминая о сыне-колонисте:

– Мягко звёздный свет сияет, полная луна.

Завершился день очередной.

О тебе всегда скучает,

Никогда не забывает

Кто-то близкий и родной.

Спи, спи, спи. Спи, мой милый…

Спи, спи, спи. Спи, любимый…

Пусть во сне тебе приснится колыбель-Земля,

Дом знакомый, комната и стол.

О тебе тут вспоминают

И, конечно, твёрдо знают,

Ты вернёшься в этот дом.

Спи, спи, спи. Спи, мой милый…

Спи, спи, спи. Спи, любимый…

(На музыку «Песня Шуши» из м/ф «Смешариков»)

Пассажир засыпает на втором куплете. Даже обидно немного, что не дослушал до конца. Какое-то время любуюсь его расслабленным лицом, утратившим прежнюю жёсткость и холодность, пока искин не сообщает, что мы на месте. Беру управление на себя и паркуюсь чуть в стороне от центрального входа в гостиницу. Теперь мне предстоит самое интересное – побудка. Включаю в салоне свет и бодрую музыку. Сначала на минимум, затем постепенно увеличиваю интенсивность освещения и громкость, чтобы пробуждение получилось естественным и приятным.

Так и выходит.

– Мы уже на месте? – сонно щурясь в окно, задаёт риторический вопрос клиент.

– Ещё нет, – улыбаюсь и ловко подвожу мобиль к гостиничному крыльцу, на несколько секунд опередив другую аэромашинку.

«Кто успел, тот и сел», – мысленно отвечаю на возмущённые сигналы позади.

Брюнет окончательно просыпается, поправляет упавшие на лоб волосы, с усмешкой благодарит:

– Спасибо за уникальную поездку. Пожалуй, я долго о ней не забуду.

– «Эх, прокачу!» всегда к вашим услугам, – дежурно рапортую в ответ.

– Я всё-таки хорошенько подумаю, прежде чем снова воспользуюсь вашей службой, – потирает подбородок мужчина, не спеша покидать салон, хотя дверь уже давно предупредительно открыта. Теперь при полном освещении я вижу, что глаза у него зелёные.

Моя улыбка меркнет, уголки губ опускаются вниз. Не хватало ещё работу потерять из-за подобной глупости. Подумаешь, спела. С кем не бывает? Иные за это деньги получают, а я бесплатно старалась.

– Как ваше имя? – внезапно спрашивает брюнет.

Ну вот… Сейчас ещё и жалобу накатает.

– Аня.

Собираюсь с духом, чтобы озвучить полный вариант, который в принципе должен быть известен клиенту с самого начала бронирования поездки, как слышу едва ли не ласковое:

– Хорошей ночи, Аня, и лёгкой смены. У вас прекрасный голос.

***

– Постой-постой! Ты, правда, спела ему эту песню?

Вот уже минут десять подруга бессовестно потешается над моей историей, привлекая к нашему столику повышенное внимание других посетителей кафе. Детского, между прочим.

Мы начали ходить в «Сладкий уголок», когда Егор был ещё совсем маленьким. Братишка подрос, а наши вкусы остались прежними. Мне нравились местные молочные коктейли, украшенные свежими ягодами, Маше – живой персонал, который состоял сплошь из симпатичных молодых парней. Подруга частенько цепляла в «Уголке» ухажёров для похода в парк аттракционов или в ночной клуб. И то, и другое девушка обожала, а мужчины обожали её – яркую, смешливую и… беззаботную.

– Спи, спи, спи. Спи, мой милый… Спи, спи, спи. Спи, любимый… –фальшиво поёт Мария. – Представляю, что он подумал.

Она снова фыркает, из-за чего шапка молочной пены её коктейля разлетается в стороны и опадает на пластиковый стол белоснежными хлопьями.

– Он не думал, он спал, – пожимаю я плечами, разглядывая в панорамное окно странную женщину в тёмных очках на пол лица, в плотно повязанном вокруг головы шёлковом платке и в чёрном, наглухо застёгнутом, несмотря на тёплую погоду, плаще. Походка и резкие движения женщины кажутся мне знакомыми. Нервно оглядываясь, она подходит ко входу в кафе, и я наконец-то понимаю, кто это: – Смотри – Лика!

Маша лениво оглядывается на дверь, видит приятельницу и удивлённо вздрагивает.

Войдя внутрь заведения, Анжелика наконец-то расслабляется. Снимает очки, стягивает с головы платок, и мы с Машей синхронно ахаем.

– Это парик? – к Лисичкиной дар речи возвращается гораздо быстрее.

– Нет, – сердито отвечает Лика, встряхивая платиновыми волосами до плеч.

– Тебе идёт, – не удержавшись, тяну руку, чтобы потрогать прямые и гладкие как шёлк пряди.

Подруга обидно шлёпает меня по запястью и нервно ерошит густую чёлку до бровей. Дело в том, что Анжелика Вайс в открытую презирает блондинок, а тут вдруг сама влилась в их ряды.

– Ну вы обе даёте, – снова заходится в приступе хохота Маша. – Одна любовными песнями ни в чём не повинных мужчин донимает, другая изменяет собственным принципам.

– Не любовная, а колыбельная, – поправляю я подругу.

– Изменяю не я, изменяют другие, – возражает новоявленная блондинка. – Я всего лишь разоблачаю чужую неверность.

– Ага, копаешься в грязном белье и выставляешь на всеобщее обозрение свои находки, – морщится Маша, очевидно припоминая, как попала в просак, связавшись с женатиком, о котором Лика в то время вела журналистское расследование, заказанное подозрительной супругой. Девчонки тогда крепко поссорились. – Кого на этот раз застукала на горячем?

– Кого надо, – огрызается Лика и, оглядев стол, громко возмущается: – Что за грязь вы здесь развели?!

Она призывно машет официанту, желая поскорее навести порядок.

– И этот кто-то теперь тебя преследует? – ехидно предполагает Маша.

– Угадала. – Анжелика сдирает с себя плащ, небрежно бросает его на спинку стула и садится, закинув ногу на ногу. Они у неё длинные, как у подиумной модели. Загляденье.

Подошедший к столику официант стирает пятна молочной пены и заинтересованно косится вниз на стройные бёдра, практически полностью обнажённые короткими чёрными шортами.

– Воды принесите, – требует Лика, скрещивая руки на груди, чем невольно привлекает мужское внимание к данной части своего тела – на удивление внушительной при худощавом типе телосложения.

Маша тут же копирует жест приятельницы, явственнее обозначая соблазнительную ложбинку, виднеющуюся в глубоком декольте модной блузки. После соответствующего оперативного вмешательства её формы ничуть не уступают по размерам, а благодаря повышенной упругости могут обходиться без нижнего белья, чем Лисичка частенько грешит на радость своим кавалерам.

Лицо официанта заметно розовеет, и поскольку стоит он как раз между подругами, то рискует заработать лютый страбизм. Вероятно, для профилактики оного молодой человек фокусирует взгляд на мне, сделавшей в этот момент очередной глоток коктейля, после которого над верхней губой остаётся след густой молочной пенки. Задумавшись, медленно стираю его языком, окончательно смутив беднягу.

– Нет, ну ты видела?! – когда официант уходит, восклицает шепотом Маша, обращаясь к Лике. – Как ловко Ромашка вогнала его в краску! Пожалуй, в её отношении ещё не всё потеряно.

– Да это случайно вышло. Ромашова, ты сейчас губы зачем облизала?

– В смысле? – на всякий случай беру бумажную салфетку и дополнительно вытираю рот.

– Чтобы парня соблазнить или просто так? – конкретизирует Лика всё тем же деловым тоном голоса.

Маша снова начинает хихикать. Особенно её забавляет моя искренняя растерянность из-за странных вопросов.

– Не просто, – начинаю я, и у Лисичкиной удивлённо округляются глаза, – а чтобы чисто было.

– Что и требовалось доказать, – звонко щёлкает пальцами Анжелика.

– Лучше расскажите про «Отбор», – напоминаю я о цели, ради которой мы собрались.

– А что «Отбор»? – беспечно пожимает плечами Маша. – Я тебе уже всё рассказала, осталось показать.

Подруга достаёт из сумочки смартфон, раздвигает экран, делая его в три раза больше, чем в сложенном виде, и засвечивает фотографию главного героя будущего шоу.

– Знакомься: Видар Визард – один из самых завидных женихов планеты Земля.

Я нервно сглатываю и закрываю лицо руками, затем раздвигаю пальцы, чтобы ещё раз посмотреть и убедиться, что не почудилось. Не может быть! Женихом оказывается тот самый брюнет, которому я несколько дней назад спела колыбельную песню.

Между тем официант приносит Лике не только воду, но и полноценный комбо-набор. Блондинка деловито распаковывает многочисленные бумажные пакетики с едой и окружающее пространство тут же наполняется сочными ароматами жареного мяса, горелого масла, специй и ядрёных пищевых добавок. Вечно сидящая на диетах Маша, изредка позволяющая себе слабость в виде мороженого или молочного коктейля, страдальчески закатывает глаза. Чтобы отвлечься от активно жующей подруги, она начинает излагать мне связанные с шоу интересные подробности:

– Три месяца назад сестра Видара обыграла его то ли в карты, то ли в шахматы.

– В виртуальные гонки, – поправляет Лика, успевая и кушать, и слушать.

– Без разницы, – морщится Маша, садясь так, чтобы не видеть чужой праздник живота. – Гораздо важнее, что играли они на желание. Вот Ариана и пожелала женить брата, а поскольку подходящей кандидатуры на примете не было, она обратилась за помощью в веруанский филиал «Гименея». Наш директор явил недюжинный креатив и предложил устроить отбор невест, памятуя о том, что сама заказчица познакомилась с любимым мужем, участвуя в подобном шоу.

– Они познакомились раньше, – в очередной раз дотошно вносит коррективы Анжелика.

– Не суть, – ёрзает на месте Маша, нервно теребя розовые волосы. – В головном офисе одобрили нашу инициативу, выделили бюджет, а меня назначили ответственной за подбор участниц. Я сразу подумала о тебе…

– Как бы не так, – хмыкает Лика. – Это Ариана попросила разбавить твоих кандидаток людьми попроще, а то сплошь модели и актрисы. Ты мне тогда ещё плакалась, какая капризная у тебя заказчица – то одно её не устраивает, то другое. Вот я и предложила Аню – девушку из народа, на месте которой любая среднестатистическая зрительница легко представит себя.

– Может быть уже хватит?! – взрывается Лисичкина.

– Что?

– Жрать!

Я снова прячу лицо в ладонях, теперь уже от смеха.

– Да поешь ты нормально, – ничуть не смущаясь чужой внезапной истерикой, небрежно советует Анжелика. – Веселее станет.

– А Егор-то причём? – вспоминаю я, что наличие брата – одно из условий моего попадания на «Отбор».

– Ну-у-у… – тянет Лика, плутовски переглядываясь с Машей, которая тут же успокаивается. – Понимаешь, организаторы шоу хотели отказаться от твоей кандидатуры. Тогда я обвинила их в дискриминации матерей-одиночек и пригрозила разгромной статьёй.

– Но я же не мать-одиночка! – возмущаюсь неожиданной подставой.

– Ерунда, – отмахивается Анжелика, отодвигая в сторону пустой, не считая смятой упаковки, поднос. – Главное – ты на «Отборе», остальное неважно.

– А если кто-нибудь проверит?

– Проверит, осознает свою ошибку и будет молчать в тряпочку, чтобы премии не лишили. Кстати, я еду с вами.

– Зачем? – изумляется Маша.

– Мне надо где-то пересидеть, пока скандал не уляжется, – пожимает плечами Лика. – Вот я и составлю любимым подругам компанию. Вы разве не рады?

– Рады, конечно, – искренне отвечаю я.

Лисичкина молчит, дует губы.

Порой мне кажется, что эти двое общаются только из-за меня. Наша троица похожа на сэндвич, где я – липкая начинка, без которой бутерброд дружбы быстро развалится. Маша иногда откровенно побаивается чересчур прямолинейную, с низким уровнем эмпатии Лику, а та частенько недопонимает любвеобильную, зацикленную на внешности приятельницу. Вот и приходится одной разъяснять что к чему и почему подруга снова обиделась, а другую утешать и заверять, что ей показалось и в виду имелось вовсе не то, о чём она подумала. Удивительно, но меня это нисколько не утомляет, скорее умиляет, ведь ни та, ни другая не считают меня авторитетом в области межличностных отношений.

– Чего молчишь? – с подозрением щурит карие глаза Анжелика.

– В качестве кого ты туда поедешь? – начинает барабанить по столешнице пальцами Маша, чем выдаёт крайнюю степень своего волнения.

– Ну уж точно не в качестве участницы, – усмехается акула пера. – Буду освещать в СМИ ваше грандиозное мероприятие.

– Ты осветишь, как же… – недовольно цедит сквозь зубы Лисичкина. – Скорее опять запятнаешь.

– Тебя что-то не устраивает? – воинственно вздёргивает подбородок Лика.

– Девочки, – вмешиваюсь я в назревающий конфликт, виновато улыбаясь. – Давайте по магазинам пробежимся? У меня одежды подходящей нет.

Взгляды подруг скрещиваются на мне будто клинки дуэлянтов на встрявшем в поединок дураке-секунданте.

– Через три дня вылет, а ты до сих пор гардеробом не озаботилась? – возмущённо пучит на меня неестественно зелёные глаза Маша.

– Ромашка в своём репертуаре, – ехидничает Анжелика.

Нет, они всё-таки умеют дружить, особенно против меня.

Глава 3

Вот уже несколько минут я стою возле платья своей мечты. Подруги поначалу хотели пройти мимо невзрачного магазинчика, в котором одежду приходилось мерить по старинке – надевать на себя в закрытой кабинке с тканевой шторкой вместо двери и смотреться в зеркало.

Маша брезгливо морщится при виде обычных вешалок, ступенчатых кронштейнов и пластиковых манекенов. Лика уже о чём-то болтает со скучающим за прилавком продавцом, а я продолжаю любоваться бирюзовым чудом с принтом в виде крупных ромашек.

– Попахивает нафталином, – ехидничает Маша, у которой заметно испортилось настроение после новости о том, что Лика едет с нами. Интересно, что за чёрная кошка между подругами опять пробежала или уж скорее чёрный кот? – Меряй давай и пойдём в нормальный магазин.

Увлечённый разговором продавец, не пытается помочь мне даже словесно. Приходится самостоятельно оголять манекена с неожиданно правдивыми анатомическими подробностями, увидев которые Маша принимается заинтересованно коситься на стоящие рядом варианты мужского пола. Я на всякий случай разворачиваю лишившуюся одежды «девицу» лицом к стене и обнаруживаю, что сзади тоже есть на что посмотреть. Лисичкина хихикает, а я радуюсь, что к ней возвращается хорошее настроение.

Из-за открытого декольте с ниспадающими плечами приходится избавиться от бюстгальтера. Продавец наконец-то активизируется и предлагает мне более подходящую модель нижнего белья. Надеваю и выхожу из примерочной, чтобы показаться девчонкам, и обнаруживаю их увлечённо копающимися в вещах.

– Лика договорилась о пятидесятипроцентной скидке, – восторженно сообщает Лисичкина, бросая полный обожания взгляд в сторону подруги.

Анжелика видит меня и складывает пальцы в жесте одобрения.

– Так значит мы больше никуда не идём? – на всякий случай уточняю я. – Полностью здесь отовариваемся?

– Угу, – кивает Маша, продолжая оживлённо перебирать плечики с одеждой. – В конце концов, это так здорово мерить вживую. Не ждать, когда с тебя считают параметры, создадут голограмму и подберут идеальный вариант, а искать самой.

В результате магазин, который подруги поначалу забраковали, мы покидаем со множеством пакетов и пакетиков, причём у меня их меньше всего.

***

Лишь добравшись до дома, да и то далеко не сразу, я смогла разузнать побольше о «женихе». Видар Визард, землянин, тридцать четыре года, бизнесмен, миллиардер и просто красавчик. В скандалах не замешан, в разгульном образе жизни не уличён.

Я вспоминаю холодный, оценивающий взгляд брюнета и невольно ёжусь. Примерно также он смотрит на меня со всех фото, что попадаются в сети. Рядом с мужчиной практически никогда не видно женщин. Изредка мелькает дама в годах – видимо, мама – да пару раз улыбчивая девушка моего возраста. А это уж точно та самая Ариана – единоутробная сестра Видара, с которой они до прошлого года не общались.

– Нюта, я вещи собрал! – призывно кричит из своей комнаты брат. – Иди посмотри.

Мы заранее договорились, что я не лезу в процесс, оцениваю исключительно результат.

Результат оказался ошеломляющим. Чемодана Егору не хватило, поэтому он дополнительно набил битком три пакета.

– Ого! – восклицаю я, после чего осторожно интересуюсь: – А что там?

– Всё самое нужное, – гордо заявляет брательник.

Я подхожу и нежно треплю его по макушке. Волосы у Егора гораздо светлее и жёстче моих – такие же, как у папы. Мама ласково называла их «щетинкой».

– Ты уверен, что там не просто ВСЁ? – шучу я, оглядывая учинённый в комнате погром: все ящики выдвинуты и практически опустошены, а дверцы распахнуты настежь, являя внутри сущий кавардак.

Егор пожимает плечами. В отличие от меня его всё устраивает.

– Учти, там, куда мы приедем, тебе придётся аккуратно разложить вещи по полочкам. Понадобится много времени, которое ты бы мог потратить на море и водные горки.

Мальчишка озадаченно супит брови.

– Как знаешь, – улыбаюсь я. – В конце концов, не на своём же горбу мы потащим багаж. Главное, чтобы ничего не потерялось по дороге.

– А разве может потеряться? – с тревогой переспрашивает Егор.

– Если выпадет из пакета, вполне. Не забудь завязать покрепче. Надеюсь, там нет ничего хрупкого?

– Ну… – начинает сомневаться брат и предлагает: – Давай вместе посмотрим.

«Смотрины» уменьшают количество багажа ровно до одного чемодана и заканчиваются, когда настаёт пора ложиться спать.

Как всегда, перед сном, я долго рассматриваю фотографию родителей. Более того, иногда я с ней даже разговариваю, делюсь переживаниями и сомнениями о том, хорошо ли я справляюсь с ролью опекуна Егора и насколько правильно строю свою собственную жизнь. Мне так не хватает их поддержки, несмотря на то что я уже достаточно взрослая, чтобы принимать решения самостоятельно. Мама была такой уверенной, энергичной и, казалось, знала ответы на все вопросы. Папа, напротив, отличался мягкостью и добротой, всегда готовый выслушать и поддержать.

Вот и сегодня начинаю болтать вслух сама с собой, обращаясь к тем, кто меня никогда не услышит:

– Мам, пап, представляете, это тот самый мужчина, о котором я вам рассказывала. Такой суровый, жуть. Почти никогда не улыбается, хотя улыбка у него прекрасная. – Я вспоминаю поведение брюнета во время телефонного разговора и на какое-то время зависаю с мечтательным выражением лица. Осознав последнее, смущённо хмыкаю и продолжаю: – Но Маша права, ловить мне тут нечего. Она показала портфолио некоторых соперниц. Сплошные модели и актрисы – умницы, красавицы. Но даже не это главное. Они гораздо больше подходят ему визуально. А ведь красивая картинка решает многое, если не всё. Себя же я рядом с Видаром не вижу даже в мечтах.

Видар… Я обкатываю на языке впервые произнесённое вслух имя. Щёки подозрительно теплеют.

– Это всё соревновательный дух, – тут же оправдываюсь перед «собеседниками» за свою бурную реакцию. – Твоя черта, мама. А вот уверенности мне по-прежнему не хватает. Зато мы с Егором классно отдохнём на элитном курорте. Наконец-то я в отпуске…

Болтаю до тех пор, пока не начинаю клевать носом. Напоследок как всегда целую изображение любимых людей и признаюсь:

– Люблю вас очень сильно.

***

До Фарсиса мы летели четыре дня через две станции, но уже в дороге я почувствовала отпускное настроение. Пока Маша решала рабочие вопросы, связанные с «Отбором», а Лика отсыпалась, мы с Егором перезнакомились с половиной пассажиров, когда те выходили из своих кают размять ноги. Неугомонный братишка интересовался каждым, кто попадался на глаза, и, несмотря на языковой барьер, задружился с двумя арайцами. Я подозревала, что это вполне взрослые особи, просто в росте и комплекции арайцы уступают среднестатистическому человеку примерно в два раза. Егора моё предположение ничуть не смутило, он продолжил общаться с новыми знакомыми, как со своими ровесниками, иногда приводя их в нашу каюту для совместных настольных игр, поэтому и мне пришлось научиться понимать инопланетян по жестам, взглядам и мимике. Ой боюсь, мы все частенько ошибались, зато было весело.

Однажды к нам заглянула Лика, однако присоединяться не стала, лишь выразительно закатила глаза. Позднее более продвинутая в ксенопсихологии подруга объяснила, что, судя по плетению волос инопланетян, оба находятся в активном поиске пары. Конечно, с людьми арайцы не совместимы, однако это ничуть не мешает им заглядываться на человеческих женщин, пусть и не способных дать потомство, зато весьма полезных в домашнем хозяйстве. Они ведь и сильнее, и выше арайек, а на их родной планете, между прочим, узаконена полигамия и очень развито сельскохозяйственное производство с преобладающим применением ручного труда. Скорее всего, подруга шутила, но впредь я общалась с новыми знакомыми гораздо осторожнее, чтобы не давать ложных надежд.

Наконец, в середине четвёртого дня мы видим в иллюминаторы Фарсис – голубой шарик в окружении прозрачной радужной дымки. Будет интересно глянуть на цвет атмосферы с поверхности. На фотографиях, что туристы выкладывают в сети, небо всегда стандартно голубое. Но так ли это на самом деле – ещё предстоит выяснить.

Трансфер до отеля, на территории которого планируются съёмки «Отбора», радует разнообразием. Помимо туристического автобуса, при желании можно воспользоваться персональным авто или скутером.

Водительские права соответствующей категории у меня есть, желания – хоть отбавляй, поэтому мы вчетвером грузимся в ярко-красную машинку с кузовом кабриолет.

Природу на Фарсисе берегут, стараются лишний раз её не трогать, поэтому весь местный наземный транспорт работает на антиграве, что даже круче, чем просто лететь по воздуху. Рельеф оказывается довольно пересечённым, а поскольку движемся мы на приличной скорости, приходится то и дело совершать крутые виражи. Егор визжит от восторга, Маша – от ужаса, Лика сидит с закрытыми глазами, скрестив руки на груди. У неё настолько невозмутимый вид, будто она медитирует или попросту спит. Глаза блондинка открывает лишь когда мы останавливаемся возле отеля, поправляет волосы и резюмирует:

– Ромашка, ты – псих.

– Ненормальная! – вторит Маша, приглаживая вставшую дыбом ярко-розовую шевелюру.

Я, словно выйдя из транса, в котором до сих пор пребывала, смущённо пожимаю плечами:

– Девочки, извините. Давно вживую не управляла. Дорвалась.

– Тем более! – возмущается Лисичкина. – Ты же могла нас угробить!

– Но я даже допустимую скорость не превысила, – возражаю в ответ.

– Ага! Всего лишь подобралась к её предельному значению, – продолжает бушевать подруга. – Здесь вообще нет никаких ограничений.

– Ну как же, – подмигивает мне Анжелика. – А мощность движка?

– Да ну вас! – отмахивается сразу от обеих Лисичкина. – Мне работать надо.

Девушка выходит из авто при помощи сотрудника парковки, который всё то время, пока мы препираемся, молча стоит рядом, и направляется в сторону утопающего в цветущей зелени входа на территорию отеля, не забывая соблазнительно покачивать бёдрами. Как бы Маша не вздыхала из-за работы, настроение у неё вполне отпускное с ярко выраженным желанием завести горячий курортный роман.

Только сейчас я замечаю, что Егора нет рядом. Видимо, братишка устал слушать наши пререкания и убежал самостоятельно знакомиться с морем. Решаю к нему присоединиться. Лика же предпочитает сначала заселиться в номер и проверить багаж, в котором она привезла очень ценное для её профессии оборудование. «Подслушивающие и подглядывающие устройства!», – даже не зная, о чём речь, ещё на Веруне заклеймила чужие вещи Маша. Анжелика тогда лишь загадочно улыбнулась, заставив подругу нервничать ещё сильнее. Лисичкина по-прежнему опасалась, что репортёр Вайс не прославит, а ославит её «Отбор».

Егора, как и думала, нахожу на берегу. Брат бегает босиком вдоль линии прибоя. На пляже никого. Другие участницы ещё не прибыли, а у всех, кто задействован в шоу, разгар рабочего дня.

Недолго думая, скидываю кеды и с наслаждением погружаю ступни в песок – мелкий, невероятно мягкий, белый с перламутровыми переливами. Поднимаю голову к небу. Голубое, но, если смотреть достаточно долго, можно заметить бледные разводы всех цветов радуги. Вода ожидаемо тёплая. Захожу в неё по колено. Закрываю глаза, глубоко дышу, ощущая невероятное умиротворение. Какое счастье просто быть здесь! Не зря всё-таки существует режим труда и отдыха. Впредь обязуюсь его соблюдать.

Братишка между тем пускается вплавь прямо в шортах. Ладно хоть рубашку снял. Поначалу смотрю на него с завистью. Мне тоже хочется купаться, но для этого необходимо вернуться в отель, пройти процедуру заселения, откопать в багаже купальник. Хотя… Что мне мешает поступить по примеру Егора?

Чувствую, как срывает последние барьеры, и окунаюсь в воду прямо в одежде.

***

– Кто это? – спрашивает Видар, привлекая внимание своего секретаря, друга и заместителя по общим вопросам.

Прежде чем ответить Хван Тэян с полуулыбкой, которая практически никогда не покидает его губ, смотрит в планшет:

– Ромашова Анна Сергеевна. Участница отбора. Протеже Марии Макаровны Лисичкиной – ведущего специалиста «Гименея». Та самая представительница от народа. Одиннадцатый номер. Идёт вне конкурса. Поскольку организаторы вряд ли объединят вас в пару.

– Почему? – хмурится «жених», продолжая наблюдать, как девушка, которую они с Тэяном обсуждают, не раздеваясь, ныряет в воду.

– Слишком простой типаж. Шоу – это прежде всего красивая картинка. На фоне других участниц Анна заметно теряется. Сам посуди, среди её соперниц знаменитая актриса Виктория Азельхейм, младшая наследница корпорации Марунитианских морских ресурсов Ларита Обри, супер-модель Шанталь Моне, внебрачная дочь земного алмазного магната Ия Рубич, скандальная светская львица Эва Хеппи и так далее всё в том же роде.

– Можно подумать, я на ком-то из них женюсь, – не впечатляется списком громких имён глава крупнейшей технологической корпорации Wizard.

– Ну вообще-то, – хитро щурит тёмные глаза секретарь, – завершением шоу станет свадебная церемония. Не настоящая, на камеру, но всё-таки свадьба.

– Мы так не договаривались, – воинственно скрещивает руки на груди Видар, всем корпусом разворачиваясь к собеседнику.

– Мы – нет, – кивает Тэян. – Договаривалась Ариана, а ты покорно со всем соглашался.

– Я просто не вникал.

– Вот именно. Поэтому теперь не жалуйся.

– Я не жалуюсь, – возражает Видар. – Я…

Тут мужчина сбрасывает привычную маску равнодушной беспристрастности, устало потирает виски, безжалостно ерошит тщательно уложенные волосы.

– Не знаю почему, но я не могу отказать Ари, особенно сейчас, когда она беременна. Наверное, это чувство вины за годы игнорирования её существования. К тому же теперь, когда наши отношения наладились, я не представляю своей жизни без сестры. Да и Скай мне тоже нравится. С ними я становлюсь совсем другим. Таким, каким и сам себя не знаю. Иногда это даже пугает.

– Ещё как! – поддакивает Тэян, явно потешаясь над другом. – Мне тоже страшно видеть тебя таким.

– Каким? – криво усмехается в ответ собеседник.

– Уступчивым, невнимательным, беспечным, – охотно перечисляет секретарь и тоже смотрит в окно. – Кстати, она вовсе не мать-одиночка. Это её младший брат Егор. Девушке двадцать четыре года. На десять лет тебя младше.

– И что? – удивляется «жених». – К чему эти подсчёты?

– Просто статистика, – разводит руками Тэян. – Хм, а она милашка. Милашка-Ромашка. Отлично звучит…

Глава 4

Наш с Егором номер оказывается неожиданно большим, с двумя спальнями и общей комнатой с панорамным стереоэкраном, дабы при просмотре видео возникало ощущение личного присутствия. Как ни странно, Егор в него не залипает, вместо этого поспешно переодевается в плавки, отказывается от обеда и снова сбегает. На этот раз в аквапарк. Зовёт меня с собой. Обещаю подойти позже, когда разберу вещи. Сделать это хочется как можно скорее на остатках самообладания, иначе так и будем жить весь отпуск в бардаке, который брат устроил, пока искал маску для подводного плавания.

Через полчаса ко мне заглядывает Маша, одетая во фривольный сарафан голубого цвета в белый горошек. Мне жутко хочется одёрнуть его подол, поскольку я всерьёз опасаюсь вот-вот увидеть чужое нижнее бельё.

– Это купальник, – смеётся над моими опасениями Лисичкина и быстро кружится, из-за чего юбка взлетает высоко вверх, демонстрируя белое мини-бикини. – Идём загорать. На Фарсисе получается самый красивый загар в галактике! Кожа от него сияет и переливается, будто покрытая тонким слоем перламутра. Даже в дорогом солярии такого не добиться.

– Я лучше в аквапарк, – улыбаюсь подруге. – А где Лика?

– Не знаю, – небрежно пожимает плечами Маша. – Наверное, уже что-то вынюхивает. Ой! Слушай! – подруга хватает меня за руку. – Я с таким мужчиной познакомилась! С секретарём господина Визарда. Зовут Тэян. Красивый, обходительный. Договорились встретиться с ним у бассейна. Так здорово, что у нас есть день форы, пока не прибудут остальные участницы. Ты тоже не теряйся. Покажи себя «жениху» во всей красе. Какие у тебя купальники? Давай выберем самый интересный. Вдруг Тэян придёт не один.

– Купальники? – медленно переспрашиваю я, и Маша в ужасе округляет глаза.

– Хочешь сказать, он у тебя один?!

Я смущённо киваю.

– Ромашова, ты в своём уме?! – негодует подруга. – Я же скидывала тебе программу «Отбора». Первое состязание – конкурс купальников.

– Я помню.

– А ещё я скидывала ссылки на подходящие варианты. Ты хоть один из них заказала?

– Но у меня уже есть. Совсем новый. Зачем мне ещё?

Лисичкина закатывает глаза к потолку и протяжно вздыхает:

– С кем я связалась. Ладно, показывай.

Я переодеваюсь в бирюзовый монокини со шнуровкой по бокам и спереди. Маша оценивающе цокает языком, обходя меня по кругу, как хищник добычу. Замираю в ожидании сурового вердикта.

– Ничего так. С этим можно работать.

Подруга подходит ближе, ослабляет шнуровку. «Умная» эластичная ткань охотно «скукоживается», пропорционально уменьшаясь в размерах и приоткрывая гораздо больше тела, чем виднелось до сих пор.

– Мы назовём твой образ «сексуальная невинность».

– Как корабль назовёшь, так он и поплывёт, – вспоминаю я фразочку из древнего мультфильма, которыми увлекался Егор.

***

Огромная территория отеля имеет продуманную систему персонального транспорта для быстрого перемещения гостей из одной локации в другую. Прозрачные капсулы в форме капли росы левитируют на сети невидимых магнитных полей. Управление осуществляется при помощи ИИ. Достаточно назвать место назначения или выбрать его тычком пальца в интерактивную карту.

В капсулу мы с Машей усаживаемся прямо с балкона моего номера, в ограждении которого имеется специальная дверка. Подруга шутит, что наконец-то чувствует себя безопасно в моём обществе внутри транспортного средства. В ответ щекочу её до слёз. Первым делом летим в сторону бассейнов на поиски нового Машиного знакомого и обнаруживаем его в компании Анжелики. Девушка сидит в белоснежном шезлонге, закинув ногу на ногу и заинтересованно склонившись в сторону лежащего по соседству мужчины. Они увлечённо о чём-то общаются, не замечая нашего приближения.

Отчётливо слышу, как моментально помрачневшая Лисичкина скрипит зубами. В позе Лики столько непринуждённости и естественной грации, что сразу становится ясно: это вовсе не изощрённые уловки привлечь внимание противоположного пола, а врождённое умение хорошо и красиво владеть своим телом. То, чего Маша добивалась годами упорных тренировок и всё равно выглядело слегка наигранно в её исполнении, Анжелике досталось даром, по наследству. Не выбери она журналистскую стезю, вполне могла бы стать топ-моделью.

Когда мы подходим совсем близко, Лика начинает смеяться над шуткой собеседника, откидывая голову назад, чем невольно демонстрирует свою красивую лебединую шею. В её поведении ни капли жеманности и кокетства, тем не менее Маша продолжает ревниво пыхтеть.

– Весело тут у вас, – натянуто улыбается она, скидывая с себя парео и принимая позу, максимально подчёркивающую достоинства фигуры.

Тэян тут же подрывается с места, чтобы поздороваться-познакомиться. На нём одни лишь чёрные плавки. Минимум одежды ярко демонстрирует стройное, подтянутое тело с хорошо прорисованными мускулами. Тёмно-карие миндалевидные глаза брюнета горят любопытством. Судя по влажным волосам, они с Ликой уже успели совершить заплыв.

Вместо пожатия Тэян целует Машину руку, окончательно пленяя девушку своей обходительностью. Когда пытается проделать то же самое в моём отношении, шутливо грожу ему пальцем, отступая на шаг назад. Не хочу быть третьей, вернее, четвёртой лишней. И вообще, я здесь буквально на секундочку, прежде чем отправиться в аквапарк.

– Аня.

– Тэян. Приятно познакомиться.

Ему действительно приятно, а ещё очень интересно. Проницательный взгляд скользит по моему телу, укутанному в халат-кимоно жемчужно-серого цвета. Тонкая струящаяся ткань подчёркивает все имеющиеся изгибы и округлости, но в отличие от прозрачного парео Лисичкиной не просвечивает.

– Хм, кажется, я ошибся, – загадочно произносит Тэян, снова глядя мне в лицо.

Вежливо улыбаюсь, не понимая, о чём речь, однако уточняющих вопросов не задаю. Вместо меня это делает Маша:

– В чём проблема?

– Да так… Эффект первого впечатления как коварное искажение восприятия объективной реальности.

Лисичкина пытается скрыть растерянность и вместо неё изобразить вдумчивое понимание. Получается так себе. Лика бессовестно ржёт. Тэян извиняется:

– Простите. На меня иногда находит философский настрой.

Тёмные глаза сверкают лукавством.

– А господин Визард к нам присоединится? – досадливо зыркнув на веселящуюся подругу, меняет тему Маша.

– Надеюсь на это, – дипломатично ускользает от однозначного ответа брюнет. – По крайней мере, когда мы виделись последний раз, он хотел спуститься.

Все синхронно смотрят наверх. Отель «Ла скала» расположен на склоне небольшой горы, вершину которой венчает белоснежная вилла, отданная в единоличное владение главного героя «Отбора».

– Ну я тогда пойду, – спешу откланяться и жму кнопку вызова транспортной капсулы на выданном при заселении контрольном браслете.

– Куда? – недоумевает Лика.

– В аквапарк к Егору.

– Я с тобой, – блондинка вскакивает с шезлонга, выпинывает из-под него свои шлёпанцы и обувается.

Лицо Маши светлеет от счастья. Ещё бы! Её оставляют один на один с приглянувшимся мужчиной. На Вайс Лисичкина смотрит едва ли не с нежностью. Правда, Тэян, сам того не ведая, быстро сбивает её позитивный настрой следующими, обращёнными к Лике словами:

– Спасибо за приятную компанию.

– Взаимно, – небрежно отвечает девушка, даже не взглянув в сторону брюнета.

Я киваю на прощание, и мы с Ликой забираемся в «летуна».

– Ты ведь поняла, что он имел в виду? – по пути спрашиваю подругу.

– Не будь скромнее, чем ты есть, Ромашова, – выразительно закатывает глаза блондинка. – При желании ты бы могла дать нам обеим фору в способности очаровывать мужиков. Тэян правильно сказал про обманчивость первого впечатления. Поначалу ты действительно кажешься простой, заурядной девчонкой, но стоит присмотреться и сразу попадаешь под твоё скрытое обаяние. Вот скажи, этот халат – чей выбор? Твой или Машин?

– Мой. А что с ним не так?

– Зачем ты его надела?

– Затем, что мне неловко разгуливать по отелю в одном купальнике.

– Но почему именно халат, а не парео или полотенце?

– В халате удобнее, – развожу я руками, до сих пор не понимая, к чему клонит подруга.

– Само собой, – соглашается Анжелика. – Но фишка в том, что ты выбрала именно ТАКОЙ халат.

– Какой? – переспрашиваю я, чувствуя себя крайне глупо.

Лика едва ли сквозь зубы не рычит от того, как долго до меня доходит.

– В нём ты выглядишь сексуальнее, чем Лисичкина в мини-бикини, а ведь у неё и грудь больше, и попа аппетитнее.

– Это да, – охотно соглашаюсь. – Фигура у Маши – отпад.

– Вот-вот, – септически хмыкает Лика. – Лишь бы и в самом деле что-нибудь не отпало в процессе эксплуатации.

– Ду ну тебя, – смешливо отмахиваюсь. – Лучше нормально объясни, что не так с моим халатом?

– Да всё так, – вздыхает подруга, будто бы даже жалея меня-тугодумку. – Его ткань, фасон делают тебя изящной, элегантной, воздушной и одновременно загадочно-манящей. Вот вроде бы ничего не видно, зато как выгодно обрисовано: эти хрупкие острые плечи, тонкая талия, стройные, но вполне себе округлые бёдра, длинные ноги. Педикюр, маникюр в тон купальника. И наконец обувь…

Про обувь Анжелика может не говорить. Сама догадаюсь. Обувь – моя слабость. Её у меня больше, чем одежды: на все случаи жизни и просто так, потому что понравилась. Сейчас на мне шлёпанцы с прозрачной подошвой и тонкими серебристыми ремешками, перевитыми между собой в изысканный узор. Точно такой же, если присмотреться, паутинкой покрывает бирюзовый лак на ногтях. Мелочь, а приятно – в первую очередь приятно мне самой.

– Я не специально, – пожимаю плечами.

– Вот именно, – поддакивает Лика.

– Это всё мама, – мои губы трогает полная нежности и затаённой грусти улыбка.

Подруга задумчиво молчит. Наверное, вспоминает строгую, властную, но всегда изысканно одетую, с безупречным макияжем Викторию Андреевну Ромашову. Причём мама умудрялась укладываться в скромный семейный бюджет, поскольку многие вещи шила сама, что при современных технологиях довольно просто. Главное продумать дизайн и правильно составить ТЗ для искина швейной машинки.

В аквапарке мы быстро находим Егора. Он здесь один, катается под присмотром ИИ-помощников, которые не только следят за его безопасностью, но и делают фото и видео на память. Размером и формой как футбольные мячи они кружат вокруг единственного посетителя, не спуская с него датчиков-«глаз». Егор жалуется, что строгие надсмотрщики мешают ему развлекаться. Брат бурно радуется нашему появлению, рассчитывая, что уж теперь-то ему будет позволено гораздо больше.

Анжелика закатывает глаза. Она никогда не скрывала, что дети ей не нравятся, особенно маленькие. Впрочем, это нисколько не мешало подруге помогать заботиться об Егоре. Лика гораздо чаще присматривала за ним, когда мне надо было отлучиться из дома, чем та же Маша, утверждающая, что детей обожает и планирует не меньше трёх. Однако всё, на что хватало Лисичкиной, это десять минут приторного сюсюканья, которое Егор терпеть не мог, предпочитая грубоватую прямолинейность Лики.

Обе девушки были старше меня на два года и до знакомства со мной друг с другом практически не общались. Вместо этого они соревновались в учёбе. Не знаю, кто из них был умнее, но то, что обаятельная Маша ловко вкрадывалась в доверие учителей, чем зарабатывала себе дополнительные баллы, это точно. Лику подобное поведение соперницы бесило, но поскольку тут не было ничего противозаконного, приходилось терпеть.

Переехав на Веруну, наша семья поселилась в том же жилом комплексе, где обитали Вайс и Лисичкины. С Ликой я познакомилась в бассейне, с Машей – на танцах. С обеими подружилась довольно тесно, поэтому, когда каждая из них прознала о третьей лишней, было уже поздно что-то менять. Нет, они, конечно, пытались перетягивать меня между собой, но подкуп не работал, шантаж тем более. Я любила обеих, принимала такими, какие есть, и в конце концов девчонкам пришлось смириться и даже подружиться. Однако отголоски прежней вражды и соперничества давали о себе знать до сих пор.

В аквапарке мы тусуемся до вечера, тут же ужинаем. В номера возвращаемся по темноте, любуясь умной интерактивной подсветкой отеля. Воздух напоен сладкими цветочными ароматами и солёным запахом моря. Над головой в ночном небе сияют парящие на приличной высоте технологические «островки» с ресторанами и ночными клубами. Днём под лучами солнца они выглядят как тёмные полусферы, зато сейчас завлекательно сверкают всеми цветами радуги.

Притомившийся за насыщенный день Егор безропотно отправляется в постель и засыпает едва ли не раньше, чем голова касается подушки. Я, привыкшая бодрствовать по ночам, несмотря на усталость, долго ворочаюсь с боку на бок, затем всё-таки не выдерживаю, поднимаюсь, накидываю поверх пижамы халат и отправляюсь проведать ночное море. Меня сопровождает ИИ-помощник. Он летит справа и чуть позади, как верный телохранитель, заставляя себя чувствовать важной шишкой.

На берегу ожидаемо безлюдно. Ночную тишину нарушает лишь умиротворяюще-монотонный шорох волн по песку. Захожу в воду по колено, наслаждаясь ласковым теплом, и настолько отрешаюсь от реальности, что, когда слышу чужой голос, пугаюсь и, стремительно обернувшись на звук, теряю равновесие.

– Я бы не советовал купаться ночью. Это может быть опасно.