Разорванные небеса: Хроники Колумбии и Вумпа

Глава 1

Глава 1. Щелчок затвора

Камера была пропитана запахом плесени, мочи и безысходности. Одиночка — «спецблок» следственного изолятора, где держали тех, от кого общество хотело избавиться поскорее и желательно без лишней огласки. Свет от грязной лампочки под потолком дрожал, словно предсмертная агония мотылька.

Андрей сидел на металлических нарах, уперев локти в колени и опустив голову. Ему было пятнадцать. На вид — обычный подросток: русые волосы, осунувшееся лицо с мелкими шрамами, худощавое, но жилистое тело. Вот только глаза выдавали: пустые, холодные, не по возрасту старые. Он не помнил, как здесь оказался. Последние сутки слились в сплошную кашу из криков, сирен и мельтешения конвоя. А до этого…

До этого была тьма.

Андрей нахмурился. Память напоминала разбитое зеркало: осколки какие-то есть, но в них не разглядеть целой картины. Он помнил кровь на своих руках — чужую, всегда чужую. Помнил тяжёлый запах пороха. Помнил чей-то голос с едва уловимым акцентом, который называл его «мой инструмент». И всё. Ни родителей, ни дома, ни хотя бы названия города, где он жил.

— Эй! — раздался ленивый голос охранника по ту сторону двери. — Жрать будешь, смертник?

Андрей не ответил. Он уже понял: разговоры здесь ничего не решают.

Внезапно воздух в камере задрожал. По стенам пробежала едва заметная рябь, словно от раскалённого асфальта в летний полдень. Лампа замигала. Андрей вскинул голову — его инстинкты, отточенные годами тренировок, буквально завопили об опасности. Прямо посередине камеры, на расстоянии вытянутой руки, возникла светящаяся точка. Она пульсировала, расширялась, и через секунду превратилась в рваную рану в самой реальности. Из разреза пахнуло озоном, солью и приближающейся грозой.

Андрей поднялся с нар. Тело само приняло боевую стойку — ноги чуть шире плеч, руки свободны, взгляд прикован к аномалии. В камере больше никого. За дверью топот: охрана заметила мерцание и заорала что-то неразборчивое. Загрохотали засовы.

Портал ширился. За ним угадывались очертания какого-то маяка, свинцовое небо и туман.

«Если я останусь, меня либо убьют при попытке к бегству, либо посадят навсегда. А если эта штука — путь наружу…»

Андрей не колебался. Он шагнул в портал.

Ощущение было такое, будто его на миг разобрали на атомы и собрали заново. Сознание погасло. Но прежде чем наступила тьма, в голове мелькнул один-единственный образ: он сам — пятнадцатилетний, испуганный, но сжимающий пистолет в дрожащей руке. И чей-то приказ: «Стреляй, Андрей. Это твой долг».

Глава 2. Человек без имени

Холодные капли воды били по лицу, возвращая в реальность. Андрей открыл глаза и увидел серый, низкий потолок из грубых досок. Он лежал на мокром деревянном причале, окружённый плотным туманом. Со всех сторон доносился монотонный шум океана, а где-то вверху со свистом носились чайки.

Андрей попытался встать — тело слушалось, но каждое движение отдавалось болью в мышцах. Он оглядел себя: та же тюремная роба, босиком, на запястьях следы от наручников. В голове — звенящая пустота. Ни имени, ни прошлого. Только смутное ощущение, что раньше он был кем-то… опасным.

Левая рука горела. Он закатал рукав: на предплечье алела свежая татуировка — переплетённые буквы «AD». Он не знал, что это значит. Почти машинально прикоснулся пальцами к буквам — кожа под ними была раздражена, словно рисунок нанесли совсем недавно.

«Кто я? Где я?»

Ответов не было.

Андрей заставил себя подняться. В тумане проступали очертания высокого здания — маяк. Его луч прорезал серую мглу, как лезвие. Ноги сами понесли его туда, повинуясь инстинкту, более древнему, чем память.

Внутри маяка пахло солью, старым деревом и пылью. В главном зале, у подножия винтовой лестницы, сидел мертвец. Мужчина в изорванном плаще, с седеющей бородой и развороченной грудью. Его рука всё ещё сжимала револьвер. К отвороту плаща была приколота записка, написанная неровным, прыгающим почерком:

«Приведи нам деву, и сотрутся долги. Приведи агнца — и станешь чист».

Андрей нагнулся и осторожно, с уважением, забрал оружие. Револьвер оказался тяжёлым, надёжным — именно таким, каким он его представлял по неясным отголоскам прошлого. Патронов в барабане — пять. Он проверил механизм, крутанул барабан. Движения были плавными, автоматическими. Тело помнило.

С лестницы послышались шаги — тяжёлые, уверенные.

Андрей прижался к стене, сливаясь с тенью. Револьвер лёг в ладонь, дуло поднялось ровно на уровень груди.

Из-за поворота показался человек. Лет тридцать пять — сорок, небритый, с глубокими морщинами и уставшими глазами. Одет просто, но добротно: кожаная куртка, грубые штаны, на поясе дробовик. На правой руке, как и у Андрея, виднелась татуировка «AD».

Человек замер, заметив парня. Его рука дёрнулась к оружию, но не выхватила.

— Стой, парень, — голос звучал хрипло, но без враждебности. — Ещё шаг, и я прострелю тебе колено. Кто ты такой?

Андрей молчал, держа незнакомца на прицеле. Глаза у того были цепкие, внимательные — такие бывают у людей, привыкших к засадам и предательству. Взгляд мужчины опустился на руку Андрея, на татуировку.

— Вижу, ты тоже с меткой, — процедил он. — Значит, мы с тобой в одной лодке. Прислали за «агнцем»?

— Я не знаю, — честно ответил Андрей. Голос его прозвучал глухо, безжизненно.

Незнакомец удивлённо изогнул бровь.

— Не знаешь? Парень, ты вообще кто? Как зовут?

Андрей на мгновение задумался. Имя пришло само, будто вынырнуло из тумана.

— Андрей.

— Ну хоть что-то. Меня зовут Букер ДеВитт. Я здесь, чтобы выполнить работу и закрыть долг. Судя по всему, ты здесь по той же причине.

— У меня нет долгов, — сказал Андрей.

— Да ну? — Букер хмыкнул. — А метка зачем? «AD» — это клеймо. Так метят тех, кто должен. Кто преступил закон и теперь обязан искупить.

Андрей опустил револьвер. Спорить не хотелось. Букер, заметив оружие в руках парня, кивнул:

— Хоть стрелять умеешь. Это уже плюс. Раз уж нас двое, предлагаю временное перемирие. В этом проклятом маяке есть что-то вроде транспорта наверх — я видел чертежи. Поднимемся вместе, а там видно будет.

Андрей кивнул. Лишние союзники пока не помешают.

Глава 3. Пастухи и агнец

Они поднялись по скрипучей лестнице на верхний ярус маяка. Стены здесь были исписаны пророчествами и безумными рисунками: город в облаках, девушка в башне, птица из металла. В центре зала — механизм, напоминающий колыбель для ракеты. Букер, осмотрев его, присвистнул.

— Вот это да… Ракета. В небо. Ты когда-нибудь видел что-то подобное?

— Не помню, — коротко отозвался Андрей. Он вглядывался в символы на стене. Одна из картин изображала человека с мечом и весами, попирающего змея. Пророк. Судья. Комсток.

Букер, нажав несколько рычагов, запустил механизм. С оглушительным грохотом к маяку пристыковалась ракета — настоящая стальная сигара с иллюминаторами. Дверь шлюза открылась автоматически.

— Забирайся, — скомандовал Букер. — Нас ждёт город в небесах.

Внутри ракеты оказалось тесно, но всё же вдвоём поместиться можно. Букер сел напротив, потирая ушибленное плечо. Андрей остался стоять у иллюминатора, наблюдая, как земля уходит вниз.

— Ты странный парень, Андрей, — произнёс Букер, изучая его лицо. — Говоришь, что ничего не помнишь, но держишь револьвер как снайпер. Где научился?

— Не знаю. Тело помнит, — ответил Андрей, не отрывая взгляда от облаков. — Но я не знаю, откуда.

Букер вздохнул. Ему этот парень казался не просто странным — опасным. Но в глазах подростка, кроме пустоты, Букер заметил нечто ещё: тень страдания. Загнанный зверь, не понимающий, почему его посадили в клетку.

— Ладно, — Букер махнул рукой. — Расскажу тебе, что знаю я. Меня наняли — вернее, заставили. Я должен похитить девушку, которую называют Агнцем. Её держат в летающем городе Колумбии, взаперти. Если я приведу её, долги закроют, и я получу свободу. Или хотя бы попытаюсь.

— Что за долги?

Букер помрачнел. Он долго молчал, прежде чем ответить:

— Карточные. Я много пил. И однажды… продал то, что нельзя было продавать. Но это мои грехи, парень. Твоя же задача, похоже, такая же. «AD» значит «Агнец» и «Должник». Ты тоже должник, хоть и не помнишь.

Андрей медленно перевёл взгляд на Букера. В его глазах что-то блеснуло — то ли гнев, то ли отчаяние.

— Я не помню, кому должен. Но у меня нет ничего, кроме этого револьвера.

— Иногда этого достаточно, — невесело усмехнулся Букер.

Ракета вынырнула из последнего слоя облаков. Андрей замер. Там, в бескрайней небесной синеве, среди перистых облаков, парил город. Нет, не просто город — целый мир, заключённый в архитектурное безумие. Храмы с золотыми куполами, статуи ангелов высотой с небоскрёбы, изящные мосты, дирижабли, снующие между зданиями, и повсюду — ослепительный свет, словно сама вера стала плотью и камнем. Колумбия.

— Красиво, правда? — тихо проговорил Букер. — А теперь представь, что в этом раю верят, что ты — грязный еретик и должен умереть.

— Я готов к этому, — ответил Андрей.

Ракета пошла на посадку.

Глава 4. Крещение в огне

Приземлились они в небольшой церквушке, где их уже ждали. Пастор — безумный старик с выпученными глазами — стоял по колено в воде, бормоча псалмы, когда шлюз ракеты открылся.

— Пришли пастухи! — возопил он, простирая руки. — Пришли за Агнцем! Но нечестивцы не ступят на святую землю!

Из-за колонн вышли люди. Мужчины в строгих костюмах, с крестами на лацканах и безумным огнём в глазах. Оружие в их руках выглядело старомодно, но от этого не менее смертоносно.

Букер среагировал первым. Дробовик в его руках рявкнул, разрывая грудь ближайшего фанатика. Андрей же не издал ни звука. Он словно растворился в воздухе: оказался за спиной одного из нападавших, резким движением повалил его и ударил рукоятью револьвера в висок. Тело обмякло. Двое других заметили парня и бросились на него с дубинками.

Дальше случилось то, от чего у Букера по спине пробежал холодок.

Андрей двигался, как вода. Ни одного лишнего движения. Каждый выстрел — точно в голову или сердце. Когда закончились патроны, он подхватил с пола чей-то нож, перекатился и вонзил его в бедро нападавшему, а затем — короткое движение — перерезал горло. Всё заняло секунды. Через минуту в церкви было тихо, если не считать стона раненого пастора, забившегося в угол.

Букер, тяжело дыша, опустил дробовик. Андрей стоял среди трупов с тем же пустым выражением лица, вытирая лезвие о рукав убитого.

— Кто. Ты. Такой? — раздельно повторил Букер.

— Тело помнит, — безучастно сказал Андрей. — Убивать.

Букер хотел что-то ответить, но тут снаружи раздался новый шум. Двери часовни распахнулись, и на пороге появились люди в мундирах с эмблемой города — полиция. Они застыли, увидев резню, а затем заголосили:

— Лжепророки убили слуг Божьих! Взять их!

— Бежим! — Букер схватил Андрея за плечо и потащил к боковому выходу.

Они вырвались в лабиринт улочек Нового Эдема — района, где пестрота ярмарочных вывесок соседствовала с изображениями святых на каждом углу. Горожане шарахались от них, как от прокажённых. Букеру и Андрею приходилось пробиваться с боем: полицейские, вооружённые дубинками и примитивными винтовками, появлялись из каждой подворотни.

К вечеру они добрались до монорельса, ведущего к центру города, но были вынуждены прыгать на ходу в пустой вагон, спасаясь от облавы.

В вагоне они перевели дух.

— Ты убиваешь лучше многих солдат, — заметил Букер. — Странно видеть такое у подростка.

— Я не знаю, сколько мне точно лет, — признался Андрей. — Может, пятнадцать. Может, шестнадцать. Я не помню дня рождения.

— Пятнадцать? — Букер покачал головой. — Чёрт возьми, парень. Кто же тебя так?

— Кто-то, — бесцветно ответил Андрей. — Когда я… когда я убивал там, в церкви… мне показалось, я услышал голос. Из прошлого. Будто кто-то сказал: «Хороший инструмент».

Букер сжал зубы. Ему вдруг стало не по себе. Перед ним сидел ребёнок, превращённый в машину для убийств. И он, Букер, чувствовал себя ответственным за этого парня, хотя и сам был по уши в дерьме.

— Ладно, слушай сюда, — Букер сел напротив. — Я не знаю, что с нами будет дальше. Но пока мы вместе, я постараюсь не дать тебе окончательно сломаться. Ты понял?

Андрей долго смотрел на него, потом кивнул.

— Хорошо.

Вагон, раскачиваясь, нёс их к центру города.

Глава 5. Песнь в башне

К центру Колумбии они добрались только к ночи. Город сиял тысячами огней; повсюду звучала музыка, и казалось, что ни войны, ни бедности здесь никогда не существовало. Но Букер знал правду, а Андрей чуял её звериным чутьём.

Используя подкуп и угрозы, Букер выведал расположение Монумент-Айленда — исполинской статуи женщины с мечом и весами, внутри которой, по слухам, томилась та самая девушка. Добравшись до островка через подвесную дорогу, они высадились на каменное плато, окружённое водой.

— Здесь должна быть охрана, — прошептал Букер. — Готовься.

Охранников Андрей снял сам — тихо, без единого выстрела. Букер следовал за ним и только диву давался: парень двигался, как призрак, предугадывая каждый шаг патрульных.

Они проникли в башню. Внутри было светло и удивительно уютно: книги, статуэтки, музыкальные шкатулки. Лифт поднял их на самый верх. Когда двери открылись, они услышали пение. Чистый, высокий голос выводил меланхоличную мелодию.

В центре комнаты, залитой солнцем, бьющим через витражные окна, стояла девушка. Тёмные волосы, аккуратное каре. Синее платье до колен. Бледная кожа, но удивительно живые, любопытные глаза. Ей можно было дать лет семнадцать, может, чуть старше, но во взгляде читался ум, далеко превосходящий возраст.

Она замолчала, увидев гостей.

— Вы не слуги, — сказала она, и в голосе прозвучала не угроза, а скорее усталость. — Слуги не заходят так далеко. Вы — пастухи. Пришли за мной?

— Верно, — Букер шагнул вперёд. — Мы здесь, чтобы вытащить тебя. Ты ведь Элизабет?

— Да, — девушка склонила голову набок. — А вы кто?

— Меня зовут Букер ДеВитт. А это Андрей. Мы… ну, в общем, нам приказано тебя вытащить. Ты хочешь уйти отсюда?

Элизабет улыбнулась — грустно и немного иронично.

— Хочу ли я? Я мечтаю об этом каждую ночь. Но просто так вы меня не уведёте. Пророк Комсток… он сказал, что я нужна для спасения мира. Он никому не позволит меня забрать.

Андрей всё это время молчал, рассматривая девушку. Что-то в ней было такое, что отзывалось в его груди непонятной болью. Будто он знал её раньше, хотя это было невозможно.

— Можно вопрос? — внезапно спросила Элизабет, поворачиваясь к Андрею. — Почему ты так смотришь на меня? Как будто пытаешься что-то вспомнить.

Андрей вздрогнул.

— У меня… нет прошлого. Я ничего не помню. Но когда я вижу тебя, мне кажется, что я должен что-то сделать. Что-то важное.

Элизабет медленно подошла ближе. Её глаза на мгновение вспыхнули, и вокруг неё задрожал воздух.

— Ты потерял память? — прошептала она. — Это так печально. Я могу… могу попытаться помочь. Я умею открывать двери.

— Что за двери? — нахмурился Букер.

Вместо ответа Элизабет протянула руку, и прямо в воздухе открылся портал. Андрей увидел Париж — бульвары, огни, смеющихся людей. Запахло кофе и свежими круассанами. Озон наполнил комнату.

— Я могу открывать Разрывы, — сказала Элизабет. — Окна в другие реальности. И иногда я вижу то, что скрыто. Даже в людях.

Она вгляделась в Андрея, и Разрыв за её спиной изменился. Вместо Парижа там возникла тёмная каморка. Худой мальчик лет пятнадцати стоял на коленях, а перед ним — связанный человек. Голос, жёсткий, с акцентом, произносил: «Ты мой инструмент, Андрей. У инструмента нет чувств».

Андрей отшатнулся, зажмуриваясь. Элизабет быстро закрыла портал.

— Прости! — её голос дрожал. — Я не хотела…

— Ничего, — хрипло ответил Андрей, его лоб покрылся испариной. — Я должен это знать. Должен вспомнить.

Букер нахмурился, переводя взгляд с парня на девушку.

— Потом разберёмся с воспоминаниями. Надо уходить отсюда, пока Комсток не прислал подкрепление.

В этот момент стёкла задрожали. Знакомый леденящий крик прорезал воздух.

— Соловей, — прошептала Элизабет, бледнея. — Он всегда приходит за мной.

Гигантская металлическая птица ворвалась в комнату, разбив окно. Её когти целились прямо в Элизабет. Андрей, не раздумывая, бросился наперерез.

Глава 6. Нарушенное крещение

Соловей ворвался в комнату, словно ураган из металла и ярости. Огромная птица, созданная из стали, кожи и каких-то непостижимых технологий, крушила всё на своём пути. Книжные шкафы разлетались в щепки, статуэтки святых падали на пол и разбивались вдребезги. Элизабет вскрикнула, отступая к дальней стене.

Андрей бросился наперерез. Не думая, не анализируя — просто повинуясь инстинкту, который был древнее памяти. Он выхватил револьвер и выстрелил прямо в горящий красный глаз твари. Пуля отскочила от металлической пластины с противным визгом. Соловей даже не замедлился. Его когтистая лапа ударила Андрея наотмашь, отбрасывая парня в груду обломков.

— Андрей! — крикнула Элизабет.

Букер уже палил из дробовика, целясь в сочленения механических крыльев. Картечь выбивала искры, но не причиняла серьёзного вреда.

— Эта тварь неуязвима! — прорычал он. — Уходим! Сейчас же!

Элизабет, дрожащими руками, открыла микроразрыв. Вместо того чтобы призвать помощь, она создала ослепительную вспышку — световую гранату из какого-то другого мира. Соловей на мгновение замер, дезориентированный. Этого хватило.

Андрей, превозмогая боль в ушибленных рёбрах, поднялся на ноги. Букер схватил Элизабет за руку и потащил к лифту. Андрей побежал следом, на ходу перезаряжая револьвер. Двери лифта закрылись за ними, и кабина устремилась вниз.

— Что это за чудовище? — выдохнул Букер.

— Механический Соловей, — ответила Элизабет, её голос дрожал. — Комсток создал его, чтобы сторожить меня. Он всегда приходит. Всегда находит.

— Значит, будем быстрее, — сказал Андрей, и в его голосе прозвучал холодный металл.

Они выбежали из башни через черный ход. Соловей уже кружил над Монумент-Айлендом, издавая пронзительный крик, который разносился над всей округой. Но преследовать их он, по какой-то причине, не стал — возможно, ждал приказа от хозяина.

Путь к дирижаблю занял у них меньше получаса. Букер, используя старые связи и запугивание, раздобыл небольшой корабль — «Первый Леди», пришвартованный на частном причале. Судя по эмблеме, он принадлежал какому-то торговцу, который то ли спал, то ли уже был мёртв.

— Забираемся на борт, — скомандовал Букер, обрубая канаты. — Этот корабль нас вывезет.

«Первый Леди» оторвался от причала и взмыл в небо. Элизабет, вцепившись в поручни, смотрела на удаляющийся Монумент-Айленд. Её глаза блестели от слёз, но она не плакала. Скорее, это были слёзы облегчения.

— Я никогда не думала, что увижу его снаружи, — прошептала она. — Моя тюрьма… она выглядит так красиво отсюда.

— Тюрьма всегда красива снаружи, — ответил Андрей, становясь рядом. — Иначе из неё никто не захотел бы сбежать.

Элизабет удивлённо посмотрела на него. В этом парне, который казался таким пустым и отстранённым, проступало что-то глубокое, почти мудрое. Словно он знал о тюрьмах гораздо больше, чем можно было предположить.

— Андрей, — тихо спросила она, — ты ведь тоже был в тюрьме, да? Не в такой, как моя, но…

— Я не помню, — ответил он, но на этот раз в его голосе прозвучала неуверенность. — Но я знаю, что такое замкнутое пространство. Я знаю, что такое ждать чего-то плохого. Этого достаточно.

Букер, стоявший у штурвала, крикнул:

— Эй, голубки! Тут дело серьёзное. У нас хвост.

На горизонте, словно стая ворон, показались дирижабли. Тяжёлые, бронированные, с красными флагами. «Глас Народа».

Глава 7. Голоса восстания

— Кто это? — спросила Элизабет, вглядываясь в приближающиеся корабли.

— Революционеры, — мрачно ответил Букер. — Я слышал о них. «Глас Народа» — движение, которое борется против Комстока. Только вот методы у них не сильно отличаются от методов пророка. Они тоже хотят заполучить «Агнца». Им нужен символ.

— Значит, они такие же, — Андрей передёрнул затвор револьвера. — Паразиты.

— Не спеши с выводами, — возразил Букер. — Среди них есть те, кто искренне хочет свободы. Просто их лидеры… слишком долго жили в угнетении. Это меняет людей.

Первый дирижабль поравнялся с «Первым Леди». С его борта спрыгнули абордажники — шестеро вооружённых людей в потрёпанной одежде, с красными повязками на рукавах. Они приземлились на палубу, мгновенно рассредоточившись.

— Стоять! — крикнул один из них — судя по нашивкам, командир. — Именем народа Колумбии, вы арестованы за похищение государственного символа!

— Символа? — Элизабет шагнула вперёд, её глаза метали молнии. — Я вам не символ! Я человек!

— Ты — Агнец, — отрезал командир. — Твоя кровь откроет путь к свободе. Идём с нами, и твои друзья останутся живы.

— Вы ничем не лучше Комстока, — тихо сказал Андрей.

Он выстрелил. Командир рухнул с простреленной головой, не успев даже вскрикнуть. Его подчинённые на мгновение замешкались — и этого хватило. Букер ударил прикладом дробовика ближайшего бойца, ломая ему челюсть. Андрей, словно танцуя, прошёл сквозь строй врагов: два выстрела, нож в горло третьему, и вот уже четверо лежат на палубе.

Пятый боец попытался схватить Элизабет. Она вскрикнула, но вместо того, чтобы запаниковать, резко развернулась и ударила его локтем в солнечное сплетение — приём, который она видела в книгах по самообороне, пронесённых слугами. Боец охнул, и Букер довершил дело ударом в висок.

Шестой прыгнул обратно на свой дирижабль.

— Уходим! — закричал Букер. — Если они подтянут основные силы, нам конец.

«Первый Леди» рванулся вперёд, но вражеские корабли уже открыли огонь. Снаряды проносились мимо, разрывая облака. Один из них попал в хвостовую часть дирижабля, и корабль начало трясти.

— Мы теряем управление! — крикнул Букер. — Нужно срочно приземляться!

— Куда? — спросила Элизабет.

Букер огляделся. Внизу, под слоем облаков, угадывались огромные промышленные корпуса, дымящие трубы и бесконечные ряды однотипных зданий.

— Фабрика Финка, — сказал он. — Это плохое место. Но выбора нет.

Глава 8. Железное сердце

Посадка была жёсткой. «Первый Леди» врезался в мостки, соединяющие цеха, и замер, накренившись набок. Букер, Андрей и Элизабет выбрались из повреждённого корабля, оглядываясь по сторонам.

Фабрика Финка представляла собой исполинский промышленный комплекс, построенный прямо на летающей платформе. Огромные шестерёнки, трубы, конвейеры — всё это гудело, лязгало и извергало клубы пара. В воздухе стоял запах раскалённого металла, угольной пыли и пота. Тысячи рабочих — измождённых, грязных, с пустыми глазами — обслуживали бесконечные машины.

— Это место — настоящий ад, — прошептала Элизабет, прижимаясь к Андрею. Она никогда не видела ничего подобного. Её мир был ограничен книгами и живописью, а здесь, внизу, царила совсем другая реальность.

— Здесь производят оружие для Комстока, — пояснил Букер. — И для «Гласа Народа». Финк торгует со всеми. Ему плевать, кто победит, главное — прибыль.

— Такие люди всегда наверху, — заметил Андрей. Он смотрел на рабочих, и в его голове что-то ворочалось — смутные воспоминания о заводе, о тяжёлой работе, о человеке, который приходил и забирал деньги.

Их заметили. Отряд фабричной охраны — крепкие парни в кожаных фартуках, вооружённые дубинками и примитивными автоматами — начал окружать место крушения.

— Стоять! — заорал бригадир. — Вы на частной собственности Иеремии Финка! Бросайте оружие!

— Как бы не так, — Букер вскинул дробовик.

Начался бой. Охрана фабрики была хорошо обучена, но не готова к встрече с Букером ДеВиттом, прошедшим десятки перестрелок, и Андреем, который двигался как сама смерть. Они пробивались через цеха, уходя от преследования.

В какой-то момент Элизабет, споткнувшись о кабель, упала. Андрей мгновенно оказался рядом, помогая ей подняться.

— Ты в порядке?

— Да, — она тяжело дышала. — Просто… я никогда не думала, что мир такой… шумный. И грязный. И жестокий.

— Это ещё не вся жестокость, — тихо ответил Андрей. — Дальше будет хуже.

Она посмотрела ему в глаза. В них, несмотря на холод, теплилось что-то живое. Что-то, что он сам, возможно, ещё не осознавал.

— Ты беспокоишься обо мне? — спросила Элизабет.

Андрей замешкался.

— Я не знаю, что такое беспокойство, — сказал он наконец. — Но когда ты падаешь, мне хочется помочь. Это что-то значит?

— Да, — улыбнулась Элизабет. — Это значит, что ты не потерян.

Глава 9. Восстание в огне

Пробираясь через лабиринты цехов, они наткнулись на группу рабочих, собравшихся в тёмном углу склада. Это были не обычные трудяги — их глаза горели ненавистью, а в руках поблескивали украденные инструменты и примитивное оружие. Ячейка «Гласа Народа».

— Вы с «Первого Леди»? — спросил один из них — угрюмый мужчина с лицом, изуродованным шрамами от ожогов. — Мы думали, вы погибли при крушении.

— Почти, — ответил Букер. — Вы — местные?

— Группа сопротивления. Меня зовут Томас. Мы готовим удар по главному генератору. Если отключить энергию, вся фабрика встанет. А когда она встанет, рабочие поймут, что бояться больше нечего.

— И что вы хотите от нас? — спросил Андрей.

— Помощи. У нас есть взрывчатка, но нет опыта настоящего боя. Вы — солдаты, мы видим это по вам. Помогите нам взорвать генератор, и мы поможем вам починить корабль.

Букер задумался. Андрей наблюдал за ним. Элизабет, в свою очередь, смотрела на рабочих — на их измождённые лица, на руки в мозолях, на жён и детей, прячущихся в углу склада.

— Мы должны помочь им, — тихо сказала она. — Это не просто оружие или тактика. Это люди.

— Согласен, — неожиданно произнёс Андрей. Букер удивлённо поднял бровь. — Если мы будем просто бежать, ничего не изменится. Я не помню, кем был раньше, но сейчас я хочу что-то изменить.

Букер вздохнул.

— Ладно. Поможем.

План был прост: диверсионная группа отвлекает охрану у главного входа, а штурмовая — Букер, Андрей и несколько лучших бойцов Томаса — проникает в машинный зал через вентиляцию и устанавливает взрывчатку. Элизабет должна была ждать снаружи, но она настояла на своём участии.

— Я могу открыть Разрыв, если что-то пойдёт не так, — сказала она. — Я не буду обузой.

Букер хотел возразить, но передумал. Эта девушка была упряма, и он начинал понимать, что она вовсе не хрупкий цветок, каким казалась на первый взгляд.

Штурм начался в полдень. Взрывы на главном входе отвлекли охрану, и группа Букера проникла в машинный зал — огромное помещение, заполненное гудящими турбинами и переплетениями труб. Здесь было жарко, как в печи, и шум стоял такой, что собственных мыслей было не слышно.

Бой в машинном зале был коротким, но жестоким. Букер косил врагов из дробовика. Андрей, словно призрак, появлялся за спинами и исчезал, оставляя за собой трупы. Томас и его люди, вооружённые чем попало, дрались отчаянно.

Взрывчатка была заложена у главной турбины. Когда они отходили, один из бойцов Томаса, молодой парень с лицом, полным надежды, был ранен выстрелом в живот. Андрей, не раздумывая, подхватил его и потащил к выходу, хотя это замедляло отход.

— Зачем ты это делаешь? — прохрипел раненый. — Я же не твой…

— Не знаю, — ответил Андрей, и это была правда.

Когда они выбрались наружу, генератор взорвался. Фабрика Финка погрузилась во тьму, а через минуту — в хаос. Рабочие восстали.

Глава 10. Эхо воспоминаний

Пока Букер и Томас организовывали оборону склада, превратившегося в штаб восстания, Андрей и Элизабет укрылись в небольшой комнате отдыха для мастеров. Раненому бойцу оказали помощь; его жизни ничего не угрожало.

Элизабет сидела на ящике, обхватив колени руками. Её синее платье было порвано и испачкано, на лице — следы копоти. Она выглядела уставшей, но в её глазах горел новый огонь.

— Ты спас его, — сказала она Андрею. — Того рабочего. Ты мог убежать, но ты вернулся.

— Я не знаю, почему я это сделал, — ответил Андрей.

— А я знаю, — Элизабет поднялась и подошла к нему. — Потому что ты не бессердечный убийца. Кем бы ты ни был в прошлом, сейчас ты — это ты. Ты выбираешь, кем быть.

Андрей молчал. Её слова проникали глубже, чем любой нож, достигая того места в его душе, которое он считал мёртвым.

Внезапно его зрение затуманилось. Перед глазами поплыли образы. Снова та же комната. Снова связанный человек. Снова голос с акцентом. Но на этот раз Андрей увидел больше. Он увидел лицо заказчика — высокий лоб, холодные серые глаза, тонкие губы, искривлённые в усмешке. И себя — пятнадцатилетнего, с пистолетом в дрожащей руке.

«Андрей, — сказал заказчик, — ты должен это сделать. Ты должен убить его. Это твоя работа. Это твой долг передо мной. Я спас тебя, помнишь? Я дал тебе крышу. Я сделал тебя сильным. А теперь докажи, что ты достоин».

Мальчик нажал на спуск. Выстрел. Кровь.

Андрей открыл глаза. Он стоял на коленях, его рвало. Элизабет была рядом, она держала его за плечи.

— Что ты видел? — спросила она. — Андрей, что ты вспомнил?

— Я убил, — прошептал он. — Я убил невинного. Он сказал… он сказал, что это мой долг.

— Кто сказал?

— Заказчик. Человек с холодными глазами. Я не помню его имени. Но он сделал меня таким. Он спас меня, когда я был ребёнком, и превратил в машину.

Элизабет прижала его к себе. Она чувствовала, как дрожит его тело, как учащённо бьётся сердце. В этот момент он не был бесчувственным убийцей. Он был сломанным мальчиком, который нуждался в спасении так же сильно, как и она сама.

— Ты не машина, — прошептала она. — Ты человек. Ты можешь выбирать. И ты выбрал помочь. Ты выбрал спасти. Это то, что имеет значение.

Букер, вошедший в комнату, застыл на пороге. Он увидел сцену и понял, что сейчас его вмешательство не нужно. Он молча вышел, прикрыв дверь, и прислонился к стене.

«Чёрт возьми, — подумал он. — Эти двое нашли друг друга. Теперь у меня на одну проблему больше. И на одну надежду».

Глава 11. Передышка в облаках

«Первая Леди», подлатанная рабочими фабрики Финка на скорую руку, тяжело оторвалась от причальной мачты и взяла курс прочь от промышленного ада. Снизу ещё доносились отголоски восстания — глухие взрывы, крики, лязг металла. Но чем выше поднимался дирижабль, тем тише становились звуки бойни. Вскоре их поглотила облачная пелена, и вокруг воцарилась непривычная тишина.

Букер стоял у штурвала, вглядываясь в молочную белизну за окнами. Его лицо, осунувшееся и покрытое копотью, казалось высеченным из камня. Андрей сидел в углу капитанской рубки, методично чистя револьвер — он разобрал его до последнего винтика и теперь собирал заново, словно читая молитву. Элизабет, укутавшись в найденный на корабле плед, сидела на скамье у иллюминатора. Она молча смотрела на проплывающие облака, но мысли её были далеко.

— Андрей, — вдруг позвала она.

Он поднял голову. Сейчас, без теней погони и грохота боя, он выглядел моложе. Почти как обычный подросток. Почти.

— Ты можешь рассказать мне ещё что-нибудь? — спросила Элизабет. — О том, что ты вспомнил. О заказчике.

Андрей на мгновение замер. Затем отложил револьвер в сторону и посмотрел прямо на неё.

— Я помню комнату. Маленькую, с бетонными стенами. В ней всегда пахло хлоркой — он говорил, что чистота помогает думать. Мой заказчик… он никогда не приказывал мне напрямую, если дело касалось серьёзного. Он говорил: «Андрей, это твой долг перед семьёй». И я верил.

— Семьёй? — переспросила Элизабет.

— Он называл себя моим отцом, — Андрей горько усмехнулся. — Не по крови. По ремеслу. Он сказал, что забрал меня из приюта, когда мне было… не помню сколько. Сказал, что я должен быть благодарен. Что я — его инструмент, его лучшее творение. И я действительно верил. Я не знал другой жизни.

Элизабет подошла к нему и села рядом, прямо на пол рубки.

— Ты был ребёнком. Ты не мог выбирать.

— Я мог бы не нажимать на спуск, — ответил Андрей, и в его голосе впервые прозвучала горечь. — Но я нажимал. Каждый раз. Я делал это, потому что боялся его. А потом… перестал бояться. Перестал чувствовать что-либо. Я думал, это сила. А это была пустота.

Элизабет протянула руку и накрыла его ладонь своей. Жест был простым, почти детским, но для Андрея он стал откровением. Он посмотрел на их переплетённые пальцы так, будто видел человеческое прикосновение впервые в жизни.

— Ты больше не пустой, — тихо сказала она. — Ты спас того рабочего. Ты беспокоился обо мне. Это не пустота.

Букер, делавший вид, что всецело поглощён штурвалом, невольно хмыкнул. Эти двое находили друг в друге что-то важное, что-то исцеляющее. И, возможно, это было к лучшему. В конце концов, в этом проклятом городе любому нужна была причина не сломаться.

— Ладно, голубки, — произнёс он, не оборачиваясь. — Не хочу прерывать, но у нас проблемы. Кажется, мы входим в зону турбулентности. Пристегнитесь.

«Первая Леди» начала сотрясаться. За бортом раздался низкий, утробный гул, и облака потемнели, наливаясь грозовой синевой.

— Это не просто турбулентность, — крикнул Букер, вглядываясь в приборы. — Мы теряем высоту!

— Из-за чего? — вскинулась Элизабет.

— Повреждения с фабрики. Я думал, заплатки выдержат, но они расходятся по швам. Держитесь за что-нибудь!

Дирижабль клюнул носом и начал стремительно падать. Завыла обшивка, заскрипели переборки. Андрей успел схватить Элизабет за талию, прижать к стене и закрыть собой. В следующую секунду «Первая Леди» пробила слой облаков, и перед ними разверзлась панорама, от которой захватывало дух — и не в хорошем смысле. Внизу, ощетинившись причалами и доками, раскинулся военный район Батлшип-Бэй. Огромные бронированные дирижабли стояли на якорях, по мосткам маршировали отряды солдат, и повсюду развевались красные флаги «Гласа Народа». «Первая Леди» неслась прямиком в их логово.

— Дерьмо, — только и сказал Букер.

Корабль врезался в воду.

Глава 12. Клетка Дейзи Фицрой

Удар выбил сознание из всех троих. Когда Андрей очнулся, он висел на куске искорёженной обшивки, по грудь в ледяной воде. Вокруг плавали обломки, чадило топливо, и откуда-то сверху доносились грубые окрики. «Первая Леди» была мертва.

— Андрей! — голос Элизабет пробился сквозь звон в ушах. Она барахталась неподалёку, цепляясь за плавающий ящик. Букер вынырнул следом, кашляя и отплёвываясь.

Сверху спустили верёвочные лестницы. Через минуту их — мокрых, избитых, но живых — выволокли на причал. Вокруг мгновенно сомкнулось кольцо вооружённых людей. «Глас Народа». Десятки стволов нацелились на пленников. Сопротивляться было бессмысленно.

Их повели через весь Батлшип-Бэй — лабиринт из металлических платформ, кранов, складов и казарм. Рабочие и солдаты, одетые кто во что горазд, провожали их хмурыми, полными ненависти взглядами. Пахло рыбой, углём и порохом. На стенах пестрели плакаты: «Свобода или смерть!», «Долой лжепророка!», «Агнец приведёт нас к победе!»

Элизабет шла с гордо поднятой головой, хотя её трясло от холода и страха. Андрей, как всегда, казался бесстрастным, но его глаза непрерывно сканировали обстановку — он искал пути к бегству. Букер шагал тяжело, понимая: их взяли не для того, чтобы просто убить. Им что-то нужно.

Их привели в бывшее здание адмиралтейства, превращённое в штаб революции. Внутри, в просторном зале, за столом, заваленным картами, сидела женщина. Дейзи Фицрой. Лидер «Гласа Народа». Невысокая, но жилистая, с острыми чертами лица и глазами, которые жгли, как угли. Она курила трубку, и дым вился вокруг её головы, словно корона. Рядом стояли её ближайшие сподвижники — угрюмые, покрытые шрамами люди.

— Букер ДеВитт, — произнесла Фицрой вместо приветствия, выпуская колечко дыма. — Бывший агент Пинкертона. Ветеран резни у Раненого Колена. Пьяница. Картёжник. Продал собственную дочь, чтобы закрыть долг. И вот теперь ты здесь, в моём городе, пытаешься украсть Агнца. Забавно.

Букер побледнел, но ничего не ответил.

— А ты, — Фицрой перевела взгляд на Андрея, — загадка. О тебе нет данных ни в одной картотеке Комстока. Подросток, который дерётся как профессиональный убийца. Кто ты такой?

— Никто, — ответил Андрей.

— Скромно. Но неправда. Любой, кто носит метку «AD» — уже давно не никто. Что ж, — Фицрой поднялась, — я не собираюсь вас казнить. Вы мне нужны.

— Зачем? — спросила Элизабет, выступая вперёд. — Чтобы использовать меня, как и все? Чтобы моя кровь открыла вам врата? Вы ничем не лучше Комстока!

Фицрой посмотрела на неё долгим, тяжёлым взглядом.

— Ты читала книги, девочка. Ты думаешь, что знаешь мир. Но ты не знаешь, каково это — работать на фабрике Финка по двадцать часов в сутки. Каково это — хоронить детей, умерших от голода. Каково это — когда твоего мужа избивают до смерти за то, что он поднял глаза на белого. Ты — символ, Агнец. Твоя свобода — наша свобода. Но я не собираюсь тебя убивать. Я хочу, чтобы ты пошла за мной добровольно.

— Не выйдет, — отрезал Букер.

— А я и не надеялась, — Фицрой усмехнулась. — Поэтому у меня есть предложение. Вы сделаете для меня одну работу. В обмен — ваша свобода, оружие и припасы. Откажетесь — пеняйте на себя. Перед вами не святой отец Комсток. Я слов на ветер не бросаю.

— Что за работа? — спросил Андрей.

— В Эмпории, в старом банке, засел торговец оружием. Он снабжает обе стороны — и нас, и людей Комстока. Ему плевать, кто победит. Пока он жив, война будет бесконечной. Убейте его. И тогда я вас отпущу.

Букер и Андрей переглянулись. Выбора не было.

— Мы согласны, — сказал Букер.

Глава 13. Путь в Эмпорию

Эмпория была раем для богатых. Сверкающие витрины, мраморные статуи, ухоженные сады, мощёные улочки, по которым прогуливались дамы в шелках и господа в цилиндрах. Здесь не слышны были взрывы с фабрик и крики с баррикад. Здесь делали вид, что войны нет вовсе.

Андрей, Букер и Элизабет, переодетые в дорогую одежду (Фицрой снабдила их гардеробом и деньгами), шли по главной аллее Эмпории, направляясь к банку. Элизабет, несмотря на обстоятельства, не могла скрыть любопытства — она разглядывала витрины и прохожих, словно ребёнок в музее.

— Здесь всё такое… красивое, — прошептала она. — И такое фальшивое.

— Деньги всегда пахнут фальшью, — заметил Букер. — Смотри под ноги. И не отставай.

Андрей шёл впереди, как охотничий пёс. Его взгляд скользил по лицам, по крышам, по окнам. В какой-то момент он замер, и его рука дёрнулась к скрытому под пиджаком револьверу.

— Что такое? — спросил Букер.

— Ничего, — Андрей нахмурился. — Просто на секунду показалось… запах. Запах хлорки. Как в той комнате.

Элизабет взяла его под руку.

— Это просто совпадение. Мы справимся. Вместе.

Они подошли к зданию банка — величественному строению с колоннами, увенчанному золотым куполом. У входа стояли охранники в дорогих костюмах, но под одеждой угадывались бронежилеты. «Частная охрана», — тихо сказал Букер. — «Такие за деньги мать продадут».

— Я пойду первым, — сказал Андрей. — Через вентиляцию. Отвлеките их.

Прежде чем кто-то успел возразить, он исчез в ближайшем переулке, растворившись в тенях.

Элизабет сжала руку Букера.

— Он вернётся, да?

— Вернётся, — ответил Букер. — Этот парень — крепкий орешек. Кто бы его ни делал, он работу выполнил на совесть.

Глава 14. Кровь и золото

Андрей проник в банк через систему вентиляции. Узкая шахта вела в подвальные помещения, где царили запахи сырости, металла и застарелой крови. Подвал банка давно перестал быть хранилищем денег; теперь это была личная камера пыток оружейного барона. Андрей, продвигаясь в темноте, увидел на стенах знакомые инструменты — крючья, лезвия, щипцы. И снова в голове вспыхнули образы. Комната. Связанный человек. Голос заказчика: «Ты мой инструмент, Андрей».

Он зажмурился и усилием воли отогнал воспоминания. Сейчас не время. Сейчас — работа.

Он бесшумно снял двух охранников в коридоре, затем третьего у лестницы. Через десять минут весь подвал был зачищен. Андрей поднялся на первый этаж, где в главном операционном зале Букер уже вёл ожесточённую перестрелку с личной гвардией барона. Элизабет, укрывшись за мраморной колонной, открыла микроразрыв и призвала призрачного солдата — фигуру в дыму — который отвлёк часть нападавших.

Бой был хаотичным, беспощадным. Букер работал дробовиком, заливая мраморный пол кровью. Андрей появлялся из теней, снимая врагов одного за другим. Оружейный барон — толстый, лысый человек в дорогом сюртуке — попытался бежать через чёрный ход, но Андрей настиг его на лестнице.

— Ты не понимаешь! — закричал барон, пятясь. — Я просто бизнесмен! Я не выбираю стороны!

— Ты продаёшь смерть, — ответил Андрей. — Я знаю таких, как ты.

— Я заплачу! Всё, что хочешь!

— Я не беру денег. Раньше брал. Теперь — нет.

Выстрел. Барон упал, не успев договорить.

Когда Андрей вернулся в зал, всё было кончено. Элизабет стояла над телом одного из убитых охранников; её лицо было бледным, но решительным. Букер перезаряжал дробовик.

— Ты в порядке? — спросил Андрей у Элизабет.

— Нет, — честно ответила она. — Но я справлюсь. Я должна.

Они покинули банк через главный вход; позади них занимался пожар, пожирающий золотой купол. Эмпория в панике разбегалась. Богатые кварталы, никогда не знавшие войны, впервые почувствовали её дыхание.

Глава 15. Час Соловья

Фицрой сдержала слово. Им дали оружие, припасы и новый дирижабль — потрёпанный, но пригодный для полёта. Букер настоял, чтобы корабль снова назвали «Первая Леди» — в память о том, с чего всё началось.

— Это суеверие, — признался он. — Но мне плевать. Имя приносит удачу.

«Первая Леди» - вторая взяла курс на дом Комстока. Пророк укрылся в своей цитадели, возвышающейся над Эмпорией, словно надгробный памятник. Путь туда лежал через торговый район — тот самый, где они только что устроили переполох. Но теперь улицы были пусты: жители попрятались, опасаясь и революционеров, и возмездия пророка.

Они высадились на подступах к дому Комстока. Цитадель вырастала перед ними — мрачная, монументальная, с узкими окнами-бойницами и воротами, похожими на врата склепа. До цели оставалось всего ничего — пройти через небольшую площадь и взломать главный вход.

— Почти пришли, — сказал Букер, проверяя оружие. — Андрей, ты идёшь первым. Элизабет, держись позади нас. В доме нам понадобятся твои Разрывы.

— Я готова, — ответила она.

Они двинулись через площадь. И в этот самый момент воздух прорезал леденящий душу крик. Андрей узнал его сразу. Соловей.

Механический монстр вынырнул из облаков и спикировал прямо на них. Андрей успел оттолкнуть Букера; сам он оказался сбит с ног ударом стального крыла. Соловей, не замедляясь, налетел на Элизабет. Она попыталась открыть Разрыв, но не успела — огромные металлические когти сомкнулись вокруг её талии, и птица взмыла в небо. Она уносила девушку прямо к пророку.

— Нет! — заорал Букер, паля из дробовика вдогонку. Пули не могли пробить броню. Соловей исчез за стенами цитадели, и ворота захлопнулись.

Андрей поднялся на ноги. Его глаза, обычно пустые, горели холодным, безжалостным огнём. Он не сказал ни слова — просто побежал к дому Комстока. Букер последовал за ним. Вместе они добежали до ворот и застыли перед неприступной преградой.

— Нужен другой вход, — выдохнул Букер, сжимая кулаки. — Должен быть чёрный ход. Катакомбы… Элизабет говорила о катакомбах.

— Тогда найдём их, — ответил Андрей. — Быстро.

Глава 16. Ловушка инквизиторов

Они нашли вход в катакомбы в заброшенной церквушке на окраине Эмпории. Узкий туннель уходил в темноту, пахнущую плесенью и ладаном. Пробираться пришлось почти на ощупь. Андрей шёл первым, и в его движениях появилась новая, пугающая сосредоточенность — как у иглы компаса, безошибочно указывающей на север.

— Мы спасём её, — сказал Букер в темноте. — Слышишь, парень? Мы вытащим её.

Андрей не ответил. Он думал о другом. О том, что, если с Элизабет что-то случится, его пустота станет вечной.

Катакомбы закончились у основания дома Комстока. Они вышли в подвальное помещение — холодное, с каменными стенами, заставленное деревянными скамьями. Где-то наверху слышались шаги охраны.

— Нам нужен план дома, — прошептал Букер. — Здесь где-то должен быть командный пункт полиции.

Они начали пробираться по коридорам. И почти сразу же поняли, что что-то не так. Слишком тихо. Слишком пусто. Слишком много дверей, которые сами собой закрывались за спиной.

— Это ловушка, — успел сказать Андрей.

Пол под ним провалился, и он рухнул вниз, в зарешечённую камеру. Букер рванулся к нему, но путь преградила стена автоматического огня — полиция Комстока открыла шквальный огонь из амбразур. Букер был вынужден отступить. Последнее, что он видел — Андрея, прижатого к полу дубинками инквизиторов.

— Беги! — крикнул Андрей. — Найди Элизабет!

Букер бежал. Ненависть к самому себе — за то, что снова оставил человека, за то, что не смог защитить — гнала его через тёмные коридоры цитадели.

Глава 17. Лазарет пророка

Элизабет очнулась в знакомой обстановке. Её старая комната. Но теперь она была переоборудована в лазарет: белые кафельные стены, медицинские инструменты, и главное — сифоны. Огромные, гудящие, они стояли вокруг кровати, подавляя её способности. Она чувствовала, как Разрывы, обычно такие близкие и доступные, уходят куда-то за горизонт.

Закари Хейл Комсток сидел в кресле напротив. Старый, измождённый, с лицом, искажённым неудачными пластическими операциями. От него пахло лекарствами и тлением.

— Дитя моё, — прохрипел он. — Ты вернулась домой.

— Это не мой дом, — ответила Элизабет, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Это тюрьма. Ты — тюремщик.

— Я — твой отец, — Комсток подался вперёд. — И я желаю тебе только добра. Ты — Агнец, Элизабет. Твоя сущность избранна. Только через тебя этот мир может очиститься.

— Очиститься от кого? — она почти кричала. — От бедных? От тех, кто не похож на тебя? Ты сумасшедший старик, и твой бог — это просто страх!

Комсток не разозлился. Он улыбнулся — печально, почти сочувственно.

— Ты ещё так молода. Ты не понимаешь. Но ничего. Когда процедура завершится, ты станешь частью меня. И тогда ты поймёшь всё.

К его кровати подошли двое в медицинских масках. В их руках были шприцы с мутной жидкостью. Элизабет дёрнулась, но ремни держали крепко.

— Букер, — прошептала она, зажмуриваясь. — Андрей. Пожалуйста…

Глава 18. Человек в маске петуха

Букер, оглушённый и израненный, спрятался в одном из заброшенных кабинетов командного пункта. Он сжимал в руках дробовик и понимал, что один не справится. Андрей схвачен. Элизабет в плену у Комстока. Он один.

И тут он вспомнил. Вспомнил, как Элизабет однажды, в разговоре у костра на фабрике, говорила ему о Разрывах.

«Я могу призывать людей. Не просто вещи, но и живых людей из других миров. Это трудно, и я не всегда могу контролировать, кто придёт. Но я могу позвать. Как крик в пустоту».

Букер не знал, работает ли это, если Элизабет находится под действием сифонов. Но попробовать стоило. Он закрыл глаза и попытался представить себе кого-то — кого угодно, кто мог бы помочь. Он думал о войне, о солдатах, о правосудии, и вдруг перед его мысленным взором встал образ человека в маске. Маска была грубой, устрашающей, изображала петуха с широко раскрытыми глазами и кроваво-красным гребнем.

Воздух перед Букером задрожал. Раздался звук, похожий на звон разбитого стекла, и из возникшей прямо в воздухе дыры вышел человек. На нём была потрёпанная куртка, джинсы, и действительно — маска петуха. В его руках блестели ножи.

Человек осмотрелся. Заметил Букера. Молча наклонил голову набок, словно спрашивая: «Ну?».

— Ты… ты кто? — выдохнул Букер.

Человек не ответил. Он достал из кармана диктофон, нажал кнопку, и записанный на плёнку голос — мужской, спокойный, но с каким-то металлическим призвуком — произнёс:

— «Я здесь, чтобы помогать тем, кто сражается против ублюдков».

Букер уставился на него. Затем медленно кивнул.

— Тогда у нас много работы. Мне нужно спасти двоих — девушку и парня. Ты поможешь?

Человек в маске петуха молча кивнул.

Глава 19. Комната криков

Подвал инквизиторов был тем местом, о котором даже охранники Комстока говорили шёпотом. Здесь, в камерах без окон, вершился суд, который не попадал ни в какие протоколы. Андрей, прикованный к металлическому стулу, ждал. Он знал, что будет дальше. Это место пахло так же, как камера его детства — хлоркой, металлом и кровью.

Палачи вошли через час — двое в рясах священников, но с руками мясников. Они молились, прежде чем начать. Андрей слушал их молитвы и думал о том, что впервые понимает слова. Раньше он не понимал.

— Ты грешен, сын мой, — произнёс один из палачей, закатывая рукава. — Ты похитил Агнца. Ты убил многих. Но через боль ты очистишься и предстанешь перед судом пророка чистым.

Андрей не ответил. Он смотрел сквозь них, куда-то далеко.

Пытка началась. Она была долгой. Металл, пронзающий кожу. Электричество, прогоняемое через тело. Вода, льющаяся в ноздри. Крики палачей, задающих вопросы, на которые он не отвечал. И запах — вездесущий запах хлорки.

Но самое страшное было не в физической боли. Вместе с каждым новым разрядом тока, с каждым порезом, в его разум врывались воспоминания. Он видел себя — испуганного мальчика, впервые взявшего пистолет. Видел заказчика с его холодными глазами и спокойным голосом: «Ты — мой инструмент, Андрей. Ты — продолжение моей воли». Видел трупы. Десятки трупов. Людей, которые, возможно, заслуживали смерти. И людей, которые её точно не заслуживали.

— Кто твой хозяин?! — орал палач.

— У меня нет хозяина, — хрипел Андрей.

— Лжёшь! Кто послал тебя?!

— Никто.

Пытка возобновлялась. Час за часом. Наконец Андрей перестал чувствовать тело. Его сознание плавало где-то отдельно, над истерзанным телом, и в этом плавании он вспомнил всё. Своё настоящее имя. Имена родителей. День, когда их убили. День, когда его забрали из приюта. Первое убийство. Второе. Третье. Лица всех жертв.

И самое главное — лицо заказчика. Его холодные серые глаза. Его имя.

Но сил назвать его уже не было. Андрей провалился в темноту.

Глава 20. Избавление

Дверь камеры взорвалась фонтаном щепок. Первым ворвался человек в маске петуха. Он двигался, словно заводная игрушка, внутри которой спрятан демон. Два удара ножом — и первый палач упал, захлёбываясь кровью. Три выстрела — второй даже не успел закричать. Третий палач, молившийся в углу, сгорел в шквале пуль. Джекет (хотя Букер ещё не знал его имени) закончил бойню за считанные секунды и замер, тяжело дыша.

Букер вбежал следом, сбивая замок с кандалов Андрея.

— Парень! Андрей! Ты жив?!

Андрей не отвечал. Его глаза были открыты, но пусты. Тело покрывали ожоги и порезы. Букер нащупал пульс; биение было слабым, но было.

— Живой, — выдохнул он. — Нужно убираться отсюда. Сейчас же.

Вместе с Джекетом они вынесли Андрея из подвала и чёрным ходом выбрались наружу, где их уже ждала Элизабет — освобождённая из лазарета во время кровавого рейда Джекета. Увидев Андрея, она бросилась к нему.

— Что они с тобой сделали?! — её голос сорвался на крик.

Она склонилась над ним, провела рукой по волосам, по лицу. Андрей моргнул; его взгляд медленно сфокусировался на ней.

— Я вспомнил, — прошептал он.

— Что?

— Всё.

Глава 21. На грани

Убежищем им послужил заброшенный склад на окраине Эмпории — одно из немногих зданий, которые ещё не заняли ни люди Комстока, ни революционеры Фицрой. Груды тряпья служили постелями, ржавые бочки — столами, а тусклая керосиновая лампа — единственным источником света. За окнами выл ветер, и где-то вдалеке грохотали взрывы — гражданская война в Колумбии набирала обороты.

Андрей лежал на куче мешков, укрытый старым одеялом. Его раны — поверхностные и глубокие — были кое-как обработаны Элизабет. Она промыла порезы, наложила повязки, используя разорванные простыни, и всё время что-то тихо говорила — то ли молитвы, то ли слова утешения. Он не отвечал. Его глаза были открыты, но смотрели куда-то сквозь потолок, в бесконечность. Букер сидел на ящике у входа, проверяя оружие, и время от времени бросал тревожные взгляды на парня. Джекет стоял в тёмном углу, молчаливый и неподвижный, как статуя. Его маска петуха тускло поблескивала в свете лампы.

Прошло несколько часов. Элизабет задремала, сидя на полу и положив голову на край импровизированной кровати Андрея. Букер вышел наружу — проверить периметр. В складе воцарилась тишина.

Андрей медленно, превозмогая боль, сел. Каждое движение отдавалось в израненном теле, но он почти не замечал этого. Боль физическая была ничем по сравнению с той, что разрывала его изнутри. Он вспомнил всё. Каждое лицо. Каждое имя. Каждый выстрел.

Он увидел револьвер Букера, лежащий на соседнем ящике. Старый друг. Инструмент. Андрей потянулся к нему. Пальцы сомкнулись на рукояти. Холод металла показался почти приятным. Он поднёс дуло к виску. Палец лёг на спусковой крючок.

— Андрей!

Голос Элизабет разорвал тишину, как выстрел. Она проснулась в тот самый момент, когда он взял оружие, и теперь смотрела на него с ужасом, смешанным с отчаянной решимостью.

— Опусти револьвер, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Пожалуйста.

— Не подходи, — ответил Андрей. Его голос был тихим и совершенно безжизненным. — Ты не понимаешь. Я вспомнил всё. Я знаю, кто я. Я знаю, что я делал.

— Тогда расскажи, — Элизабет не двигалась с места, но её глаза не отрывались от его лица. — Расскажи мне.

— Я убивал, — произнёс Андрей, и каждое слово давалось ему с трудом, словно он вырывал их из груди вместе с мясом. — Невинных. Я был инструментом. Машиной. Мой заказчик — он забирал меня из приюта, говорил, что я должен быть благодарен, и я верил. Он говорил: «Убей, и станешь сильным». И я убивал. Женщин, мужчин, даже… даже тех, кто просто был должен ему деньги. Я не спрашивал за что. Я просто делал. А когда меня поймали… я думал, что умру. И это было бы правильно. Я заслужил.

— Нет, — твёрдо сказала Элизабет. — Ты был ребёнком. Тебя сломали. Тебя использовали. Это не твоя вина.

— Вина всегда на том, кто нажимает на спуск, — Андрей горько усмехнулся. — Я нажимал. Я помню каждое лицо. Они смотрят на меня. Каждую ночь. Все они.

Он сильнее прижал дуло к виску. Рука дрожала.

— Если ты уйдёшь, — тихо сказала Элизабет, делая крошечный шаг вперёд, — они победят. Заказчик, Комсток, все, кто хотел превратить тебя в оружие. Ты докажешь, что они были правы. Что ты — всего лишь инструмент, который можно использовать, а потом выбросить.

Андрей замер.

— Но ты не инструмент, — продолжала она, и её голос зазвенел от сдерживаемых слёз. — Я видела тебя там, на фабрике. Ты спас того рабочего. Ты мог просто уйти, но ты вернулся за ним. Инструменты так не делают. Инструменты не чувствуют. А ты чувствуешь. Я знаю, что чувствуешь.

— Откуда ты знаешь? — прошептал он.

— Потому что я тоже была инструментом, — Элизабет подошла ещё ближе. Теперь она стояла в шаге от него, достаточно близко, чтобы коснуться. — Комсток создал меня для своей цели. Он держал меня в башне и говорил, что я — Агнец, что моя кровь спасет мир. Он хотел, чтобы я верила в это. И я почти поверила. Но я выбралась. И ты выбрался. Мы оба здесь, Андрей. Несмотря ни на что. И это что-то значит.

Протянув руку, она осторожно коснулась его запястья. Андрей вздрогнул, но не отдёрнул руку.

— Ты нужен мне, — прошептала она. — Ты нужен Букеру. Даже этому странному человеку в маске, хотя он и не говорит ни слова. Мы — всё, что у нас есть. Пожалуйста, не уходи.

Долгую минуту в складе висела тишина. Затем револьвер выпал из ослабевших пальцев Андрея и с глухим стуком упал на мешки. Элизабет, не медля больше ни секунды, обняла его — крепко, как будто хотела удержать на этом свете одной лишь силой рук. Андрей не обнял её в ответ. Но и не отстранился. Он закрыл глаза и впервые за много лет позволил себе просто чувствовать. Не боль, не пустоту, не холод. Тепло. Человеческое тепло.

Букер, вернувшийся с обхода, застыл в дверном проёме, увидев эту сцену. Он молча посмотрел на Джекета, который всё так же неподвижно стоял в углу. Джекет медленно, едва заметно кивнул. Кажется, даже под маской он понял, что сейчас произошло что-то важное.

Глава 22. Исповедь Букера

Ночь опустилась на Эмпорию. В складе было холодно, но Букер развёл небольшой костерок в ржавой бочке, и теперь все четверо сидели вокруг, протягивая руки к огню. Элизабет сидела рядом с Андреем, почти касаясь его плечом. Он всё ещё был бледен и молчалив, но в его глазах появилось что-то новое — не пустота, а скорее глубокая, задумчивая печаль. Джекет сидел напротив, всё в той же маске, и методично точил нож. Букер смотрел в огонь, и в его лице читалось что-то тяжёлое, невысказанное.

— Мы все здесь с грузом, — произнёс он наконец. — И раз уж у нас есть время, думаю, пора рассказать. Андрей знает своё прошлое. Оно ужасно, но он знает. А вы двое не знаете моего. И я думаю… вы должны знать. Особенно ты, Элизабет.

Элизабет подняла на него глаза. В них читалось тревожное предчувствие.

— Ты спрашивала меня, почему я здесь, — продолжил Букер. — Почему у меня эта татуировка. Почему я пришёл за тобой. Я говорил, что должен закрыть долг. Это правда. Но я не говорил, какой именно.

Он глубоко вздохнул и начал рассказ.

— Я служил в кавалерии США. Дослужился до сержанта. Участвовал в подавлении восстаний индейцев. Всё было просто: есть враг, есть приказ, есть оружие. Но однажды… однажды нас послали к Раненому Колену. Сказали, что там банда мятежников. Мы пришли и увидели лагерь — женщины, дети, старики. Они не воевали. Они просто жили. Но у нас был приказ. И мы выполнили приказ.

Элизабет прижала ладонь к губам.

— Ты…

— Да, — Букер горько усмехнулся. — Я убивал безоружных. Я сжигал палатки, в которых спали младенцы. Я слышал крики, и я ничего не сделал. А потом я вернулся домой и понял, что больше не могу быть тем человеком, каким был раньше. Я пытался забыться. Пил. Играл в карты. Влез в долги. Такие долги, которые не закрыть деньгами. И тогда мне предложили сделку: отдай то, что тебе дороже всего, — и долг будет прощён.

— Анна, — прошептала Элизабет. — Ты продал свою дочь.

Букер вздрогнул, словно от удара.

— Откуда ты…

— Я видела, — Элизабет говорила тихо, и её голос дрожал. — В одном из Разрывов. Я видела человека, похожего на тебя, который отдаёт младенца в руки людей в чёрном. Это был ты?

— Да, — голос Букера сорвался почти до шёпота. — Это был я. Анна — моя дочь. И я продал её.

В комнате повисла мёртвая тишина. Андрей смотрел на Букера с непроницаемым лицом, но в его глазах мелькнуло понимание. Джекет перестал точить нож.

— А теперь слушай самое главное, — Букер поднял голову и посмотрел прямо на Элизабет. — Когда я попал в Колумбию, когда увидел тебя в той башне… я понял. Ты — это она. Ты — Анна. Комсток — это я. Вернее, версия меня из другой реальности. Там, где я согласился на крещение после Раненого Колена, где я принял веру и основал этот город. Ты — моя дочь. Украденная мной же самим из другого мира. Вот почему я здесь. Не ради долга. Ради тебя.

Элизабет встала. Её лицо было бледным, а глаза наполнены слезами.

— Ты хочешь сказать, что я… ты…

— Я не жду прощения, — Букер опустил голову. — Я знаю, что не заслуживаю его. Но я хочу, чтобы ты знала правду.

Элизабет долго стояла неподвижно. Затем, вместо того чтобы закричать, заплакать или убежать, она сделала шаг к Букеру и… опустилась рядом с ним на колени.

— Ты ужасный человек, Букер ДеВитт, — сказала она. — Ты совершил ужасные вещи. Но ты здесь. Ты пришёл за мной. Ты рискуешь жизнью, чтобы спасти меня. И это что-то значит.

Букер поднял на неё глаза, полные недоверия.

— Ты не прощаешь меня?

— Я не знаю, — честно ответила Элизабет. — Прощение — сложная штука. Но я хочу попробовать. Потому что ты — единственный отец, который у меня есть. Даже если ты сам — своя худшая версия.

Андрей, наблюдавший за этой сценой, тихо произнёс:

— Мы все здесь свои худшие версии. Но мы ещё живы. И это выбор.

Джекет впервые за весь вечер издал звук — что-то среднее между хмыканьем и вздохом. Достал диктофон и нажал кнопку. Запись, которую услышали все, была короткой:

— «Прошлое не изменить. Будущее не предсказать. Важен только бой. Здесь и сейчас».

Букер посмотрел на человека в маске.

— Кто ты такой, чёрт возьми?

Джекет убрал диктофон в карман, но ничего не ответил. Лишь поправил маску и снова принялся точить нож.

Глава 23. Шёпот из Майами

Поздней ночью, когда Элизабет и Андрей наконец уснули — она на куче мешков, он рядом, на полу, — Букер и Джекет остались вдвоём у догорающего костра. Букеру не спалось; слишком много воспоминаний разбередил его собственный рассказ. Джекет, казалось, вообще не нуждался во сне. Он просто сидел, прислонившись спиной к стене, и смотрел в огонь.

— Знаешь, — тихо сказал Букер, — я всякого дерьма повидал. Но ты — самый странный человек, которого я встречал. Ты не говоришь. Ты просто появился из ниоткуда и спас нас. Кто ты такой на самом деле?

Джекет медленно повернул голову к Букеру. Помолчав, он достал диктофон — свой единственный способ общения с миром. Нажал несколько кнопок, выбирая нужную запись.

— «Майами», — произнёс механический голос.

— Майами? Это город? Ты оттуда?

Джекет кивнул. Затем включил другую запись:

— «Я был солдатом. Спецподразделение. Война, о которой никто не говорит».

Букер нахмурился. Он сам был солдатом и хорошо знал, о каких войнах «не говорят».

— Что случилось?

Джекет перебирал записи, восстанавливая свою историю по кусочкам, словно мозаику.

— «Мой друг. Его звали Борода. Он спас мне жизнь. Мы вернулись домой. В Майами. Там была мафия. Русские. Они убили Бороду».

Голос на записи звучал ровно, механически, но в том, как Джекет нажимал кнопки, чувствовалась с трудом сдерживаемая ярость.

— И ты объявил им войну? — спросил Букер.

— «Они звонили. По телефону. Давали адреса. Я приходил. Я убивал их всех».

— Кто звонил?

Джекет пожал плечами. Он сам не знал. Таинственные звонки, казалось, шли из ниоткуда, но каждый раз они указывали точно на цель. Он был их оружием, их инструментом — совсем как Андрей в руках своего заказчика.

— «Я очистил город. Но мафия бессмертна. На место старых боссов приходят новые. Один из них — тот, кто держал парня. Андрея».

Букер выпрямился.

— Ты хочешь сказать, что знаешь заказчика Андрея?

Джекет покачал головой: нет, не знает лично. Но включил ещё одну запись, и в голосе на плёнке прозвучала угроза:

— «Я видел его. В Майами. Он приезжал договариваться с нашими боссами. У него холодные глаза. Я не забуду такие глаза».

Букер потёр переносицу. Картина начинала складываться — и она была мрачнее, чем он предполагал.

— Значит, заказчик Андрея связан с русской мафией в Майами? Это многое объясняет. Андрей говорил, что его использовали как инструмент. Тебя, выходит, тоже.

Джекет молча кивнул.

— И теперь этот ублюдок где-то там, — Букер мрачно посмотрел в огонь. — Рано или поздно он найдёт Андрея. Они всегда находят.

Джекет сжал кулак. Никаких записей не требовалось: смысл был ясен. Когда это случится, он будет готов.

Глава 24. План штурма

Утром следующего дня Элизабет, отдохнувшая и собранная, разложила на старом ящике схемы дома Комстока. Она чертила их по памяти, и линии ложились ровно, уверенно — дар абсолютной памяти, отточенный годами заточения в башне.

— Дом Комстока — это крепость, — начала она, водя пальцем по схеме. — Три уровня. Первый — приёмные залы, где пророк принимает паломников и послов. Второй — жилые помещения, библиотека и лаборатории. Третий — личные покои Комстока и комната с сифонами.

— Где держат тебя? — спросил Андрей. Он стоял рядом, уже полностью одетый и, несмотря на вчерашнее состояние, готовый к бою. Элизабет бросила на него быстрый взгляд, проверяя, в порядке ли он. Андрей едва заметно кивнул: «Нормально».

— Меня держали в старом крыле, — ответила она. — Там, где раньше была моя детская. Но теперь, после того как я сбежала, Комсток наверняка перевёл меня в комнату с сифонами. Они подавляют мои способности. Пока они работают, я не могу открывать Разрывы.

— Значит, цель — сифоны, — сказал Букер. — Отключаем их, и ты снова в игре.

— Именно. Но сделать это непросто. Сифоны питаются от центрального генератора в подвале. Подвал охраняется лучше всего — там элитная гвардия Комстока, «Белые Ангелы». Их так называют за белые доспехи. Они фанатики, но обучены получше обычной полиции.

— Обучены — не значит бессмертны, — заметил Андрей.

Джекет, стоявший у стены, молча достал нож и провёл пальцем по лезвию. Жест был красноречивее слов.

— План такой, — Букер ткнул пальцем в схему. — Джекет и я идём через главный вход. Устроим шум, отвлечём основную охрану. Андрей тем временем проникает через катакомбы, которыми мы уже пользовались, и спускается в подвал. Отключает генератор. Элизабет ждёт снаружи; как только сифоны падают, она врывается в дом и открывает всё, что может — Разрывы, ловушки, подмогу из других миров.

— Я не хочу ждать снаружи, — возразила Элизабет. — Я хочу идти с вами.

— Это опасно.

— Я знаю. Но я не могу сидеть и ждать, пока вы рискуете жизнями. Особенно после того, что случилось с Андреем.

Она посмотрела на него, и в её взгляде читалась решимость. Андрей ответил ей таким же твёрдым взглядом.

— Она права, — сказал он. — Мы — команда. И мы идём вместе.

Букер вздохнул.

— Ладно. Идём все. Но если что-то пойдёт не так, ты, Элизабет, уходишь первой. Поняла?

— Поняла, — кивнула она, хотя все понимали, что подчиняться этому приказу она не собиралась.

Глава 25. Падение пророка

Штурм начался на рассвете. Небо над Колумбией окрасилось в багровые тона — то ли от восходящего солнца, то ли от пожаров, охвативших город. Гражданская война была в разгаре: «Глас Народа» штурмовал правительственные здания, полиция Комстока оборонялась с отчаянием обречённых. В этом хаосе дом пророка высился, как островок порядка — мрачный, молчаливый, напичканный охраной.

Букер и Джекет ударили первыми. Они взорвали главные ворота связкой динамитных шашек, найденных на фабрике Финка, и ворвались во внутренний двор, поливая огнём всё, что двигалось. «Белые Ангелы» — элитные гвардейцы в сияющих доспехах — бросились навстречу. Букер работал дробовиком, каждый выстрел опрокидывал врага, ломая броню и кости. Джекет двигался рядом, словно тень смерти: его ножи и пистолеты мелькали с неестественной скоростью. Они с Букером почти не разговаривали, но действовали так слаженно, будто тренировались вместе годами.

Тем временем Андрей и Элизабет проникли в дом через катакомбы. Здесь было темно и сыро, но Элизабет освещала путь тусклым фонарём, найденным на складе. Они шли в тишине, нарушаемой только звуком шагов и отдалённым эхом взрывов.

— Андрей, — тихо сказала Элизабет, когда они добрались до развилки, — ты уверен, что готов к этому? После всего, что было?

— Я должен, — ответил он. — Комсток — такой же, как мой заказчик. Он использует людей. Он создаёт машины из живых душ. Я не позволю ему сделать это с тобой.

— Ты говоришь, как настоящий рыцарь, — Элизабет слабо улыбнулась.

— Я не рыцарь, — возразил Андрей. — Просто человек, который наконец понял, кого стоит защищать.

Они нашли генератор в подвале — огромную, гудящую машину, опутанную кабелями и трубами. Вокруг неё стояли четверо гвардейцев. Андрей не дал им ни шанса: вышел из темноты, словно призрак, и за несколько секунд уложил всех. Револьвер работал бесшумно — он навинтил на ствол самодельный глушитель, найденный в подвале инквизиторов. Элизабет, оставшись у входа, прикрывала его, готовая в любой момент открыть Разрыв.

Когда последний гвардеец упал, Андрей заложил взрывчатку под генератор. Они отбежали на безопасное расстояние. Взрыв прогремел через минуту, и весь дом погрузился во тьму.

Сифоны замолчали. Элизабет вздохнула полной грудью и почувствовала, как сила возвращается к ней — знакомая, пьянящая, пугающая.

— Готово, — сказала она. — Теперь я могу открывать Разрывы.

— Тогда вперёд, — ответил Андрей.

Глава 26. Воссоединение

На верхних этажах дома Комстока царил хаос. Букер и Джекет, пробившиеся через внутренний двор, теперь зачищали коридоры, комнату за комнатой. «Белые Ангелы» сражались отчаянно, но их ряды редели. Джекет был неудержим: он крушил врагов, словно одержимый, и Букер едва поспевал за ним.

В какой-то момент они услышали голос — женский голос, доносящийся из-за запертой двери на третьем этаже.

— Букер! Андрей!

Элизабет! Букер рванулся к двери, но та была укреплена стальными листами. Прежде чем он успел что-то предпринять, дверь распахнулась сама собой. На пороге стояла Элизабет, а рядом с ней — Андрей, всё ещё с револьвером в руке.

— Вы целы! — выдохнул Букер.

— И даже более, — ответила Элизабет. — Сифоны отключены. Я снова могу открывать Разрывы.

И словно в подтверждение её слов, воздух вокруг задрожал, и из Разрыва, открывшегося прямо в коридоре, вышли трое солдат в синей форме. Солдаты из другого мира, из другой реальности, готовые сражаться за Агнца.

— Вперёд, — скомандовала Элизабет. — Комсток наверху. Пора закончить это.

Они двинулись к личным покоям пророка. Сопротивление было отчаянным, но теперь, когда все четверо были вместе, а Элизабет могла призывать подмогу из Разрывов, исход боя был предрешён. Они прошли через библиотеку, где тысячи книг пылали в огне, зажжённом шальной пулей. Через зал суда, где Комсток когда-то вершил неправедные приговоры. Через лестницу, устланную телами павших гвардейцев.

Наконец, перед ними оказалась последняя дверь — высокая, дубовая, с вырезанным на ней изображением агнца, ведомого на заклание.

— Здесь, — прошептала Элизабет. — Он здесь.

Букер распахнул дверь. Они вошли в личные покои пророка.

Глава 27. Суд в купели

Комната была круглой, с высоким куполом, расписанным фресками, изображающими Отцов-Основателей и ангелов. В центре, прямо под куполом, находилась купель — неглубокий бассейн со святой водой. И в этой купели, по колено в воде, стоял Закари Хейл Комсток. Старик в белых одеждах, с измождённым лицом, искажённым пластическими операциями, и с трясущимися руками.

— Ты пришёл, — произнёс он, глядя на Букера. — Чтобы убить меня… снова, брат мой?

— Я тебе не брат, — ответил Букер, делая шаг вперёд. — Ты — ошибка. Версия меня, которая пошла не тем путём.

— Я — единственная версия, которая нашла истину! — Комсток возвысил голос. — Я построил Колумбию! Я создал рай на земле! А ты… ты — пьяница, убийца, неудачник. Ты продал собственную дочь ради карточного долга. Что ты можешь мне предъявить?

— То, что я пришёл исправить свою ошибку, — Букер сжал дробовик. — А ты — нет.

— Анна, — Комсток перевёл взгляд на Элизабет. — Ты не понимаешь. Ты — агнец. Твоя кровь…

— Моя кровь принадлежит мне, — перебила Элизабет. — И я не дам тебе использовать её.

— Тогда ты умрёшь вместе с ним.

Комсток поднял руку, и в то же мгновение стёкла купола разбились. В комнату ворвался Механический Соловей. Огромная птица закрыла собой пророка, готовясь к бою.

Но Элизабет была готова. Она закрыла глаза и сосредоточилась. Вокруг неё закружились образы — десятки, сотни параллельных реальностей. И в одной из них она увидела мелодию. Ноты, которые управляли Соловьём. Она услышала их и повторила — вслух, тихо, но уверенно. Соловей замер. Его красные глаза потухли и загорелись зелёным. Теперь он подчинялся ей.

— Уничтожь его, — приказала Элизабет.

Соловей повернулся к Комстоку.

— Нет! — закричал пророк. — Это невозможно! Я — твой создатель!

Но Соловей больше не слушал его. Металлические когти сомкнулись на теле пророка. Комсток закричал, но крик его оборвался, когда Соловей поднял его в воздух и швырнул в купель.

Букер подошёл к краю бассейна. Комсток барахтался в воде, захлёбываясь, пытаясь выбраться.

— Это за Анну, — сказал Букер и наступил пророку на голову, погружая его лицо в святую воду.

Через минуту всё было кончено. Комсток затих. Его тело, распростёртое в купели, выглядело жалко и нелепо — просто мёртвый старик в белых одеждах. Никакого величия, никакой святости. Только вода, окрашенная кровью.

В момент смерти пророка реальность вокруг них вздрогнула. Элизабет вскрикнула, хватаясь за голову: перед её глазами пронеслось видение — мультивселенная, бесконечное множество миров, и в каждом из них разыгрывалась одна и та же драма. Букер и Комсток. Анна и Элизабет. Пастух и Агнец. Бесконечный цикл, который наконец-то разорвался.

— Ты в порядке? — Андрей подхватил её, не давая упасть.

— Я видела… всё, — прошептала она. — Это конец. Этот цикл завершён. Но есть другие.

— Мы разберёмся с ними позже, — сказал Букер. — А сейчас — уходим. Дом рушится.

Взрыв генератора, а затем и смерть Соловья (он, выполнив приказ, сам рассыпался на части), подорвали целостность здания. Стены трещали, с потолка сыпалась штукатурка. Сквозь разбитый купол было видно, как небо заволакивают грозовые тучи — необычные, пульсирующие, словно сама реальность оплакивала смерть пророка.

— Я могу открыть Разрыв, — сказала Элизабет. — Но… я не знаю, куда он ведёт. Я вижу какой-то остров. Тёплый. Мирный. Не похожий на Колумбию.

— Открывай, — приказал Букер. — Это лучше, чем умереть под обломками.

Элизабет развела руки, и перед ними возник портал. За ним виднелся зелёный тропический остров, пальмы и белоснежный пляж. Пахнуло солью и фруктами.

— Доверьтесь мне, — сказала она и шагнула в Разрыв первой. За ней — Андрей, потом Джекет и последним Букер.

Портал закрылся за ними, и дом Комстока рухнул, рассыпавшись в пыль и щебень. Летающий город Колумбия потерял своего пророка. Но его история продолжалась — уже без них.

Глава 28. Остров Вумпа

Портал выбросил их на песок. Мягкий, белый, тёплый — он приятно контрастировал с холодным камнем и металлом Колумбии. Андрей упал на колени, всё ещё сжимая револьвер; Букер растянулся на спине, глядя в небо; Джекет приземлился на корточки, мгновенно оценивая обстановку. Элизабет, единственная, кто прошла через Разрыв на своих ногах, стояла и смотрела вокруг с выражением абсолютного, детского восторга.

— Где мы? — выдохнул Букер, поднимаясь и отряхивая песок с одежды.

Это действительно был остров. Не просто клочок суши посреди океана, а настоящий тропический рай: изумрудные джунгли подступали к самой кромке воды, высокие пальмы раскачивались под лёгким бризом, а вдалеке, над скалами, поросшими мхом и светящимися кристаллами, низвергались водопады. Воздух был наполнен ароматами соли, диких фруктов и цветущих орхидей. Небо здесь казалось более синим, а облака — более белыми, словно сам мир был нарисован яркими красками.

Но самым странным было другое. Приглядевшись, Андрей заметил, что некоторые растения выглядели… мультяшными. Слишком яркими, слишком правильных форм. Плоды на пальмах напоминали огромные фиолетовые яблоки с глазами-точками. В траве копошились мелкие существа, похожие на ожившие грибы. А тропинка, уходящая в джунгли, была вымощена квадратными деревянными плашками, словно из видеоигры.

— Это место… оно другое, — тихо сказала Элизабет, разглядывая светящиеся кристаллы. — Я не чувствую здесь других Разрывов. Только один — тот, через который мы пришли. Этот мир словно изолирован от мультивселенной. Как будто спрятан.

— Спрятан от кого? — спросил Андрей.

— Не знаю. Но это хорошее укрытие.

Из джунглей послышался шум. Кто-то ломился через кусты, издавая странные звуки — нечто среднее между ворчанием медведя и восклицаниями человека. Герои мгновенно вскинули оружие: Букер — дробовик, Андрей — револьвер, Джекет — ножи. Даже Элизабет, не имея оружия, встала в стойку, готовая открыть Разрыв.

Из кустов вывалился… бандикут. Антропоморфный зверёк ростом примерно по грудь человеку, одетый в синие шорты и сандалии. У него была забавная вытянутая мордочка, большие выразительные глаза и пушистый хвост. На поясе болталась сумка, из которой торчали какие-то фрукты. Бандикут замер, увидев чужаков, удивлённо захлопал глазами, затем широко улыбнулся.

— Опа! — воскликнул он с заметным австралийским акцентом. — Новые лица! Давно у нас не было гостей. Вы откуда свалились? С неба?

— Вообще-то… да, — ответил Букер, медленно опуская дробовик.

— С неба — это круто! — бандикут почесал затылок. — Меня зовут Крэш. Крэш Бандикут. А это — Остров Вумпа. Мой дом. Ну, не только мой, тут ещё куча народу живёт, но я тут вроде как главный… по крайней мере, когда сплю дома, а не в ящике. Вы голодные?

Вопрос прозвучал так буднично, что Андрей невольно хмыкнул. Элизабет, всё ещё не верящая своим глазам, сделала шаг вперёд.

— Вы… вы говорите? — спросила она. — И вы бандикут?

— Ну да, говорю, — Крэш пожал плечами. — А что, у вас там, на небе, бандикуты не говорят? Странное у вас небо.

Джекет, не опуская ножа, молча смотрел на Крэша. Тот, заметив человека в маске, ничуть не испугался, а наоборот — подошёл поближе и принялся разглядывать маску.

— О, классная штука! Петух, да? У нас тут тоже петухи есть, только они не в масках, а в перьях. Но твоя маска круче. Будешь фрукт?

Он протянул Джекету фиолетовое яблоко с глазками. Джекет медленно, после долгой паузы, убрал нож и взял фрукт.

— Вот и славно, — Крэш хлопнул в ладоши. — Значит так: вы, судя по всему, с дороги. Устали, в крови, одежда порвана. Классика. Я вас провожу в деревню, там поедим, отдохнёте. А завтра расскажете, кто вы и откуда. Идёт?

Четверо героев переглянулись. Им, прошедшим через пытки, бои и смерть пророка, это предложение казалось почти нереальным. Но именно поэтому оно было таким желанным.

— Идёт, — ответил Букер за всех.

Глава 29. Деревня в кронах

Деревня, куда их привёл Крэш, располагалась в кронах гигантских деревьев. Дома — уютные, деревянные, с соломенными крышами — были соединены между собой подвесными мостиками, сплетёнными из лиан. В ветвях висели фонарики из светящихся кристаллов, и в сгущающихся сумерках деревня казалась иллюстрацией к волшебной сказке.

Местные жители — такие же антропоморфные звери, как Крэш: бандикуты, опоссумы, потто — встречали гостей с любопытством, но без враждебности. Дети подбегали поближе, чтобы рассмотреть странных «безшёрстных» пришельцев, и тут же с визгом разбегались, когда Джекет поворачивал голову в маске.

— Не бойтесь, — смеялся Крэш. — Он просто мрачный тип, но, кажется, хороший парень.

Героев проводили в общий дом — что-то вроде таверны под открытым небом, где на длинных столах уже дымились блюда местной кухни. Жареные вумпа-фрукты, напоминающие по вкусу сладкий картофель; свежие кокосы; рыба, запечённая в пальмовых листьях; и какой-то сладкий нектар в скорлупе огромных орехов. Элизабет, никогда не видевшая такого изобилия, пробовала всё подряд, и её глаза сияли от удовольствия.

— Это лучшая еда в моей жизни, — заявила она, уплетая рыбу. — Даже в книгах я не читала о такой.

— Книги — это хорошо, — заметил Крэш, сидевший напротив. — У нас тут книг нет, зато есть музыка. Эй, Коко! Заводи шарманку!

Откуда-то из ветвей донёсся звук, напоминающий одновременно орган и калимбу. Мелодия была простой, но приятной, и вскоре вся деревня наполнилась музыкой и смехом. Букер, откинувшись на спинку стула, смотрел на всё это с выражением человека, попавшего в сон. Андрей, сидевший рядом с Элизабет, почти не ел — он наблюдал. Но в его взгляде не было прежней напряжённости. Скорее, усталое спокойствие. Джекет, снявший наконец маску, чтобы поесть, сидел в тени, и никто — кроме Букера, который уже видел его лицо, — не обращал на него внимания. Лицо у него было обычное: усталое, покрытое шрамами, но совершенно человеческое. Просто глаза выдавали человека, прошедшего через ад.

Когда трапеза подошла к концу, Крэш объявил:

— Так, теперь самое важное: где вы будете спать. У нас есть два свободных дома. Один — на восточной стороне, у водопада. Маленький, уютный, для двоих. Второй — на западной, побольше, тоже для двоих. Сами решайте, кто где.

Элизабет и Андрей переглянулись. Букер, заметив это, усмехнулся:

— Мы с Джекетом возьмём тот, что побольше. Нам есть о чём поговорить.

— А мы… — Элизабет слегка покраснела. — Мы возьмём у водопада.

— Отлично! — Крэш захлопал в ладоши. — Тогда по домам. Завтра покажу вам остров.

Глава 30. Дом у водопада

Домик, выделенный Андрею и Элизабет, стоял на скале, нависающей над лагуной. Водопад обрушивался с высоты в несколько десятков метров, и его шум наполнял комнату через распахнутое окно. Внутри было просто: большая кровать, покрытая мягким пледом; полки, заставленные плетёными корзинками и сухими цветами; камин, отделанный речной галькой; стол, две табуретки и керосиновая лампа.

Элизабет прошлась по комнате, касаясь предметов так, словно они могли исчезнуть в любой момент.

— Это… как в моих мечтах, — тихо сказала она. — Знаешь, когда я сидела в башне, я читала о таких местах. Уединённый дом у водопада. Тишина. Покой. Я думала, это просто сказки.

— Это реальность, — ответил Андрей. — По крайней мере, здесь и сейчас.

Она повернулась к нему. В тусклом свете лампы его лицо казалось высеченным из камня, но в глазах теплился огонь, которого она не видела раньше.

— Ты был там, на грани, — сказала она, имея в виду склад в Эмпории. — Ты держал револьвер у виска. Ты правда хотел уйти?

Андрей опустил голову.

— Да. Я хотел. В тот момент я думал, что так будет лучше для всех. Искупление через смерть.

— Это не искупление, — Элизабет подошла ближе. — Это капитуляция.

— Я знаю. Теперь знаю.

Она взяла его за руку.

— Ты думаешь о них? О тех, кого убил?

— Каждую минуту, — ответил Андрей. — Их лица. Их имена. Я помню всех. И я не знаю, смогу ли когда-нибудь загладить это.

— Может быть, не сможешь, — Элизабет говорила тихо, но твёрдо. — Может быть, некоторые вещи нельзя исправить. Но это не значит, что нужно сдаваться. Ты всё ещё здесь. Ты всё ещё можешь помогать, защищать, спасать. Это не сотрёт прошлое, но создаст будущее.

— Ты говоришь, как со страниц своих книг, — Андрей слабо улыбнулся.

— Это лучший комплимент, который ты мог сделать, — она улыбнулась в ответ.

Они сидели у окна, слушая водопад. Где-то вдалеке играла музыка — жители деревни всё ещё праздновали прибытие гостей. Звёзды, совершенно незнакомые — чужие созвездия, не виданные ни в одной реальности — загорались над островом.

— Элизабет, — вдруг сказал Андрей.

— Да?

— Спасибо. За то, что не дала мне уйти.

Она не ответила словами. Просто положила голову ему на плечо, и они так и сидели, пока ламповое масло не выгорело до конца и комната не погрузилась в темноту, освещаемую лишь звёздами и светящимися кристаллами за окном.

Глава 31. Утро на Вумпа

Солнце вставало над Островом Вумпа медленно, словно нехотя. Его лучи просачивались сквозь листву, играли бликами на водной глади и заливали домик у водопада тёплым золотым светом. Андрей проснулся первым. Он лежал на краю кровати, полностью одетый; Элизабет спала рядом, свернувшись калачиком и укрывшись пледом. Она выглядела умиротворённой — беззащитной и прекрасной.

Он осторожно, чтобы не разбудить, поднялся и вышел на крыльцо. Воздух был напоен сладостью цветов и свежестью водопада. Внизу, в лагуне, плескались какие-то зверьки. Вдалеке виднелись фигуры жителей деревни, начинающих новый день.

— Не спится, да?

Крэш появился словно из ниоткуда, уже держа в руках корзину с фруктами и свежим хлебом.

— Я мало сплю вообще, — ответил Андрей.

— Это плохо. Сон — это важно. Особенно когда ты в безопасности.

— Я ещё не привык к безопасности.

Крэш поставил корзину на перила и сел рядом.

— Слушай, парень. Я не знаю, что с вами случилось, и не буду спрашивать, пока вы сами не захотите рассказать. Но я вижу: ты многое пережил. У тебя глаза, как у моего друга Краша… Краш Бандикут, не путать со мной. Он тоже прошёл через многое. Но знаешь, что ему помогло?

— Что?

— Отдых, — Крэш улыбнулся. — Просто отдых. Никаких заданий, никаких «надо», никаких врагов. Просто жить. Есть фрукты. Купаться. Смеяться. Это самое трудное для таких, как ты, но самое нужное.

— Я попробую, — сказал Андрей.

— Вот и молодец. А теперь буди свою девушку — завтрак готов!

«Свою девушку». Андрей вздрогнул от этих слов, но не стал возражать.

Глава 32. Исповедь в тени

В то же утро, в западном доме, Букер и Джекет сидели за столом друг напротив друга. Дом был просторнее и более обустроен: две комнаты, кухня, веранда с видом на океан. Букер заварил местный травяной чай (на вкус — нечто среднее между мятой и ромашкой) и разлил по кружкам.

— Знаешь, — начал он, помешивая чай, — когда я впервые тебя увидел, я подумал: «Вот человек, который окончательно свихнулся». Маска, молчание, эта манера убивать — как мясник на скотобойне. Но теперь… я понимаю.

Джекет сидел без маски — её присутствие в этом мирном месте казалось неуместным. Он смотрел на Букера спокойно, выжидающе.

— Ты ведь тоже был инструментом, да? — продолжил Букер. — Как Андрей. Кто-то использовал тебя. Те звонки в Майами — это же не просто информаторы. Это был кто-то, кто управлял тобой.

Джекет нажал кнопку на диктофоне.

— «Да».

— И ты убивал по приказу?

— «Не по приказу. По зову».

Букер нахмурился.

— Не понимаю. В чём разница?

Джекет долго перебирал записи, прежде чем нашёл нужную:

— «Я хотел убивать их. Я ненавидел их. Звонки просто говорили — где».

— То есть ты не был безвольной куклой, как Андрей? Ты сам выбрал этот путь?

Джекет кивнул. Затем добавил, используя другую запись:

— «Но это не делает меня лучше. Кровь есть кровь. Я выбрал убивать. И я убивал. Много».

Букер отпил чаю, обдумывая услышанное.

— Я тоже выбирал, — сказал он наконец. — В Раненом Колене у меня был выбор — выполнить приказ или отказаться. Я выполнил. На карточной игре у меня был выбор — продать дочь или искать другой выход. Я продал. Мы все делали выбор. Только Андрей… он был ребёнком. Ему не оставили выбора.

— «Поэтому он лучше нас», — произнёс диктофон.

— Да, — согласился Букер. — Поэтому.

Они долго сидели молча, пили чай и слушали шум прибоя. Два воина. Два убийцы. Два человека, пытающихся найти смысл в мире, где смысл, казалось, был потерян навсегда.

Глава 33. Долгий разговор

Прошло несколько дней. Жизнь на острове вошла в спокойное русло. Букер помогал местным строить новую пристань — его навыки плотника (давно забытые, но не утраченные) пришлись кстати. Джекет, к удивлению всех, нашёл общий язык с Крэшем. Они вместе тренировались на импровизированном полигоне: Крэш показывал приёмы боя с ящиками (это было его хобби), а Джекет учил бандикута тактике скрытного нападения. Элизабет и Андрей исследовали остров: забирались в джунгли, находили спрятанные гроты, купались в лагуне. Она всё больше привязывалась к нему, а он — к ней.

Но были и тёмные моменты. Однажды вечером, сидя на берегу и глядя на закат, Элизабет вдруг спросила:

— Андрей, ты помнишь что-нибудь о своих родителях?

Он долго молчал, глядя в горизонт. Затем заговорил — медленно, с паузами, словно каждое слово давалось с трудом:

— Я помню мать. У неё были светлые волосы, как пшеница. Она пела по вечерам. У неё был красивый голос. Отец… он был высокий, сильный. Работал на заводе. Он брал меня на руки и подбрасывал к потолку. Я смеялся.

— Что случилось с ними? — тихо спросила Элизабет.

— Долги. Они взяли деньги у плохих людей, чтобы оплатить моё лечение. Я был болен чем-то серьёзным — не помню, чем именно. Они не смогли отдать вовремя. Однажды вечером пришли люди. Много людей. Они… — его голос сорвался. — Они убили их. У меня на глазах. А меня забрали в приют.

Элизабет сжала его руку.

— Сколько тебе было?

— Семь. Или восемь. Не помню точно.

— А потом пришёл заказчик?

— Да. Он пришёл в приют через год. Сказал, что знал моих родителей. Сказал, что я должен быть сильным, чтобы отомстить. Я поверил. Я был глупым ребёнком, который хотел справедливости. А он сделал меня убийцей.

— Ты не был глупым. Ты был одиноким.

Андрей посмотрел на неё.

— Ты всегда находишь правильные слова.

— Я просто говорю правду, — она улыбнулась. — Ты заслуживаешь правды. Не лжи, которой тебя кормили всю жизнь.

Они сидели, пока солнце не скрылось за океаном, и звёзды не зажглись на небе. Впервые за долгое время Андрей чувствовал, что пустота внутри него отступает.

Глава 34. Крепкие напитки и крепкая дружба

Тем временем Букер и Джекет, закончив дневные труды, устроились на веранде своего дома. Крэш принёс им бутылку местного самогона — напитка, который бандикуты гнали из перебродивших вумпа-фруктов. Самогон был крепок и обжигал горло, но пился удивительно мягко.

— За победу, — сказал Букер, поднимая кружку.

— «За выживших», — ответил диктофон Джекета.

Они выпили. После третьей кружки языки развязались — по крайней мере, у Букера.

— Ты знаешь, что самое странное? — говорил Букер, глядя в темноту. — Я ведь мог не быть всем этим. Не быть убийцей, не быть пьяницей, не быть плохим отцом. Где-то там, в другой реальности, есть версия меня, которая не пошла в кавалерию. Или пошла, но не участвовала в Раненом Колене. Или участвовала, но отказалась стрелять. И эта версия меня, наверное, счастлива. У неё есть дом, семья, будущее. А я здесь.

— «Ты бы предпочёл быть им?» — спросил диктофон.

Букер задумался.

— Нет, — ответил он наконец. — Если бы я был им, я бы не спас Элизабет. Да, я наделал кучу ошибок. Но я исправил хотя бы одну. И это… это что-то да значит.

Джекет кивнул. Затем, порывшись в карманах, достал фотографию — старую, потрёпанную, но бережно хранимую. На ней был он сам, в военной форме, и ещё один солдат — бородатый здоровяк с добродушной улыбкой. Борода.

— «Мой друг», — произнёс диктофон. — «Он был хорошим человеком. Лучше меня».

— Хорошие люди часто погибают первыми, — мрачно заметил Букер.

— «Да. А мы остаёмся. Чтобы мстить за них».

— Или чтобы жить за них, — добавил Букер. — Может, в этом и есть смысл? Жить так, как они хотели бы жить?

Джекет убрал фотографию и долго смотрел в ночь. Когда он снова заговорил (через диктофон), голос звучал почти задумчиво:

— «Я никогда не думал об этом так».

— Вот и подумай, — Букер поднял кружку. — За хороших людей. Которых больше нет. И за нас, которые пока есть.

Они выпили. Где-то в джунглях кричали ночные птицы. Океан мерно шумел внизу. И в этой тишине два израненных воина чувствовали, как что-то внутри них — медленно, неуверенно — начинает заживать.

Глава 35. Четыре месяца спустя

Время на Острове Вумпа текло иначе, чем в остальной мультивселенной. Казалось, здесь сами законы физики подчинялись ритму приливов и отливов, а не ходу часов. Дни сливались в недели, недели — в месяцы, и в этой размеренности было что-то целительное.

За четыре месяца, прошедших с их прибытия на остров, герои сильно изменились. Букер отпустил бороду и стал выглядеть не как загнанный в угол преступник, а как стареющий, но всё ещё крепкий моряк, много повидавший на своём веку. Он научился местным ремёслам, помогал строить лодки и даже обучил нескольких бандикутов основам самообороны. Его смех — раньше редкий и горький — теперь звучал чаще, и в нём слышалось что-то почти похожее на радость.

Джекет снял маску. Не насовсем — он всё ещё носил её во время тренировок или когда оставался один, — но в повседневной жизни всё чаще обходился без неё. Его лицо, покрытое шрамами, больше не пугало местных жителей; дети даже придумали ему прозвище — «Дядя Тихий», потому что он почти не говорил. Но он улыбался. Иногда. Краешком губ. И это была победа.

Крэш, неизменно жизнерадостный, стал для всех связующим звеном. Он организовывал праздники, соревнования, походы в джунгли. Именно он настоял, чтобы каждый из героев нашёл себе занятие по душе. «Безделье — это тоже работа, — говорил он. — Просто платят за неё не деньгами, а покоем».

Андрей и Элизабет стали неразлучны. Они жили в том же домике у водопада и каждое утро начинали вместе. Она учила его читать — да, в свои пятнадцать (или уже шестнадцать?) лет Андрей почти не умел читать: заказчик считал, что инструменту не нужны книги. Элизабет, выросшая в библиотеке, была потрясена этим и взялась за обучение с энтузиазмом. Он учился быстро — слишком быстро для человека без образования, — и вскоре они уже читали вместе книги, которые она «призывала» через Разрывы из других миров. (Силы её здесь были ограничены, но на маленькие порталы для мелочей их хватало.)

— Ты делаешь успехи, — сказала она однажды вечером, когда Андрей, запинаясь, но верно, прочитал страницу из «Приключений Тома Сойера».

— У меня хороший учитель, — ответил он, откладывая книгу.

— Дело не только во мне. У тебя светлая голова. Тебе просто никогда не давали шанса.

Он посмотрел на неё долгим, нежным взглядом.

— Ты даёшь мне шанс. Каждый день.

Она поцеловала его. Не в первый раз, но каждый раз это было как в первый. Неумело, трепетно, со всей искренностью, на которую способны две изломанные души, нашедшие друг друга.

Глава 36. Тени на горизонте

Но мир не мог оставаться спокойным вечно. Однажды утром, когда все собрались в деревне на завтрак, Элизабет вдруг замерла с поднятой чашкой. Её глаза расширились, и она резко повернулась к горизонту.

— Что такое? — спросил Букер.

— Разрыв, — прошептала она. — Я чувствую Разрыв.

В небе над океаном, далеко на западе, замерцала знакомая точка. Она расширялась, превращаясь в рваную рану между мирами, и из неё вынырнул дирижабль. Тяжёлый, бронированный, с эмблемой, которую они все знали слишком хорошо. Эмблема пророка. Комстока.

— Невозможно, — выдохнул Андрей. — Мы убили его.

— Это не тот Комсток, — голос Элизабет дрожал. — Это другой. Из другой реальности. Я чувствую… он ищет нас. Он знает, что мы здесь.

Крэш, сидевший рядом, отложил недоуменный фрукт.

— Так, ребята. Объясните, что происходит. Кто такой этот Комсток и почему от него пахнет неприятностями?

— Это долгая история, — мрачно ответил Букер. — Но суть проста: он — зло. И он пришёл за нами.

— Тогда мы его остановим, — спокойно произнёс Джекет. Впервые за много недель он говорил своим голосом, а не через диктофон. Голос был хриплым, но твёрдым.

Все посмотрели на него с удивлением. Даже Букер.

— Ты заговорил?

— Я всегда умел говорить, — ответил Джекет. — Просто не хотел. Теперь хочу.

Дирижабль приближался. На его борту, в каюте, отделанной золотом и бархатом, стоял человек в белых одеждах. Его лицо, изуродованное пластикой, было точной копией того лица, что ушло под воду в купели. Но в глазах этого Комстока горел не фанатичный огонь, а холодный расчёт учёного. Он добыл технологии, которых не было у того, первого. Он нашёл способ подавлять Разрывы Элизабет на расстоянии. И он пришёл довершить то, что не удалось его предшественнику.

— Агнец, — прошептал Комсток, глядя на приближающийся остров. — На этот раз ты не уйдёшь.

Глава 37. Подготовка к битве

В деревне воцарилась тревога. Жители, никогда не знавшие войны, смотрели на приближающийся дирижабль со смесью страха и непонимания. Крэш взял командование на себя: он велел женщинам и детям укрыться в пещерах за водопадом, а мужчинам (и женщинам, пожелавшим сражаться) — вооружаться.

— У нас нет пушек, — сказал он Букеру, когда они совещались на главной площади. — Нет ружей, нет солдат. Мы — мирный народ. Но драться мы умеем. У нас есть ловушки, есть яды, есть знание местности.

— Это уже немало, — ответил Букер. — Главное — не дать им высадиться массово. Если они закрепятся на берегу, нам конец.

Андрей, стоявший с револьвером в руке, выглядел собранным и сосредоточенным. Тот самый холодный убийца, которым он был раньше, снова проступил в его чертах — но теперь этот холод был направлен на защиту.

— Комсток использует сифоны, — сказала Элизабет. — Я чувствую их действие уже сейчас. Если он высадится и активирует их на полную мощность, я не смогу открывать Разрывы. Мы будем беззащитны перед его технологиями.

— Тогда не дадим ему высадиться, — сказал Джекет. Он держал в руках два ножа и выглядел так, словно уже мысленно считал врагов. — Встретим его на подходе.

План разработали быстро. Крэш и его лучшие следопыты расставят ловушки на вероятных маршрутах высадки: ямы с кольями, сети, отравленные дротики. Букер и Джекет займут позиции на пляже, встречая первую волну десанта. Андрей скрытно зайдёт в тыл врага, используя джунгли как прикрытие, и постарается уничтожить сифоны до того, как их активируют. Элизабет будет координировать оборону из центра деревни и откроет Разрывы, как только появится такая возможность.

— Мы справимся, — сказал Букер, хотя в его голосе слышалось сомнение. — Должны.

Глава 38. Битва на пляже

Дирижабль Комстока завис над лагуной, отбрасывая зловещую тень на бирюзовую воду. С его борта спустились десантные платформы — примитивные, но эффективные, — и на песок ступили первые солдаты. «Белые Ангелы» — те же фанатики в сияющих доспехах, что охраняли дом пророка в Колумбии. Только здесь, на фоне райского пляжа, они выглядели ещё более чужеродно. Их было около тридцати, может, больше. За ними следовали техники с портативными сифонами — громоздкими устройствами, излучавшими низкий гул.

Букер и Джекет встретили их огнём. Дробовик Букера рявкал выстрел за выстрелом, опрокидывая врагов на песок. Джекет, словно оживший механизм, танцевал между солдатами, и его ножи мелькали быстрее, чем глаз мог уследить. Они держали позицию у скал, не давая врагу продвинуться вглубь острова.

Но «Белых Ангелов» было много. Они наступали волнами, прикрываясь щитами, и постепенно оттесняли защитников. Букер получил удар прикладом в плечо, Джекету прострелили левую руку — он лишь стиснул зубы и продолжил бой одной правой.

Крэш и его следопыты ударили из засады. Отравленные дротики полетели во врагов, ямы с кольями поглотили нескольких солдат. Но сифоны уже начинали работать: Элизабет, наблюдавшая за боем из деревни, вскрикнула, когда почувствовала, как её силы уходят. Разрывы, которые она пыталась открыть, гаснут, не успев сформироваться.

— Нужно отключить сифоны! — крикнула она.

Андрей уже был в тылу врага.

Глава 39. Тень в джунглях

Он двигался бесшумно, как учил его заказчик — ирония судьбы, ведь теперь он использовал навыки убийцы против того самого зла, которое его породило. Джунгли были его союзниками: он знал здесь каждую тропу, каждый куст, каждое дерево, за которым можно укрыться.

Техники, охранявшие сифоны, не заметили его приближения. Андрей снял их одного за другим — быстро, без лишнего шума. Нож входил в горло, рука зажимала рот, тело опускалось на землю. Никто не успел поднять тревогу. Оказавшись рядом с сифонами, Андрей достал взрывчатку, которую Крэш дал ему перед боем — самодельные бомбы из вумпа-кристаллов, способные вырубить любую технику. Он заложил их под главный генератор и отбежал.

Взрыв прогремел через минуту. Сифоны замолкли. И в то же мгновение Элизабет почувствовала, как сила возвращается.

— Действуй! — крикнул ей Букер, отбиваясь от очередного «Ангела».

Элизабет закрыла глаза и развела руки. Воздух вокруг неё задрожал, и из Разрыва, открывшегося прямо над полем боя, хлынули подкрепления — солдаты из других миров, призванные на помощь. А за ними — буря. Молнии, вызванные из какой-то реальности, где погодой управляли люди, ударили по вражеским позициям. «Белые Ангелы» дрогнули. Их натиск ослаб.

Но Комсток не сдавался.

Глава 40. Пророк и его конец

Сам Комсток — второй, учёный, расчётливый — спустился с дирижабля только тогда, когда понял, что проигрывает. Он ступил на песок Вумпа, и его лицо исказилось от ярости при виде разгрома. Но он всё ещё верил в свою победу. В его руках был последний козырь — портативный сифон, настроенный на максимальную мощность. Он направил его на Элизабет, и та вскрикнула, хватаясь за голову.

— Ты — моя! — закричал Комсток. — Ты всегда была моей! Во всех реальностях, во всех мирах — ты принадлежишь мне!

— Нет, — прохрипела Элизабет, падая на колени. — Я… не…

Выстрел прервал его. Андрей вышел из джунглей с дымящимся револьвером; пуля попала Комстоку в плечо, заставив выронить сифон. Джекет и Букер, пробившиеся через остатки «Ангелов», взяли пророка в кольцо. Крэш стоял рядом, сжимая в лапах дубину.

— Ты проиграл, — сказал Букер. — Снова.

— Вы не понимаете! — завопил Комсток, падая на колени. — Если не я, то кто-то другой! Всегда будет кто-то, кто захочет Агнца! Она — ключ! Её кровь…

— Её кровь принадлежит ей, — перебил Андрей, приближаясь. — И ты не получишь её. Никогда.

Он поднял револьвер.

— Андрей, — тихо сказала Элизабет, всё ещё стоя на коленях. — Не становись снова тем, кем был. Не ради меня.

Андрей замер. Посмотрел на неё. На Комстока. На свои руки, сжимающие оружие.

И опустил револьвер.

— Ты права, — сказал он. — Я не инструмент. И я не убью его.

Вместо него вперёд вышел Джекет.

— Зато я убью, — сказал он своим хриплым голосом. — Я уже мёртв внутри. Одним больше — ничего не изменится.

И прежде чем кто-то успел возразить, он нажал на спуск.

Комсток рухнул на песок. Его кровь пропитала белые одежды. Наступила тишина — нарушаемая только шумом волн и криками чаек.

Глава 41. После битвы

Тело Комстока-второго, распростёртое на песке, было единственным тёмным пятном на райском пляже. Белые одежды пророка пропитались кровью и солёной водой; волны, набегая, лизали его ноги, словно сам океан хотел смыть скверну с острова. «Белые Ангелы», потеряв командира, сдались почти сразу. Их разоружили и заперли в трюме собственного дирижабля — позже предстояло решить, что с ними делать.

Герои собрались на пляже. Букер сидел на камне, зажимая раненое плечо. Джекет стоял поодаль, перевязывая левую руку; его лицо было бледным, но выражение оставалось спокойным. Крэш, запыхавшийся, но довольный, подсчитывал потери среди своих следопытов — к счастью, обошлось без смертей, только раненые. Элизабет, всё ещё дрожащая после воздействия сифона, сидела на песке, обхватив колени руками. Андрей опустился рядом с ней.

— Всё кончено? — спросила она тихо.

— На этот раз — да, — ответил он. — Но ты сама говорила: есть другие реальности. Другие Комстоки.

— Я знаю. Но сейчас… просто дай мне минуту.

Он дал. Они сидели в тишине, слушая, как волны накатывают на берег и отступают, снова и снова, словно дыхание самого мира.

Букер, превозмогая боль, подошёл к телу Комстока и долго смотрел на него. Потом повернулся к Джекету:

— Ты не должен был брать это на себя.

— Я знаю, — ответил Джекет. — Но я сделал.

— Почему?

— Потому что у Андрея есть шанс. У меня — нет. Он ещё может стать человеком. Я уже нет.

Букер хотел возразить, но не нашёл слов. Возможно, в чём-то Джекет был прав.

Крэш, закончив подсчёты, подошёл к ним.

— Ладно, ребята. Война войной, а обед по расписанию. Раненых — в лазарет, остальных — за стол. И не спорьте! Я тут главный по фруктам, и я приказываю: всем жрать и отдыхать.

Никто не спорил.

Глава 42. Неделя тишины

Следующие семь дней были самыми спокойными за всё время, что герои провели на Вумпа. Но это был особенный покой — не безмятежный, как раньше, а какой-то настороженный. Словно все понимали: это затишье перед бурей.

Раненых подлечили. Букера осмотрела знахарка — пожилая опоссумиха, которая лечила травами и заговорами, — и сказала, что плечо заживёт, но шрам останется. Джекет, отказавшийся от помощи, сам зашил себе рану; он делал это так привычно, что становилось ясно: не в первый раз.

Элизабет почти всё время проводила в домике у водопада. Сифоны вытянули из неё много сил, и восстанавливалась она медленно. Андрей почти не отходил от неё — приносил еду, воду, читал вслух книги, которые она призвала из других миров. Иногда они просто сидели на веранде и смотрели на водопад, не произнося ни слова. В эти моменты слова были не нужны.

Однажды вечером, через пять дней после битвы с Комстоком-вторым, Элизабет вдруг сказала:

— Андрей, я хочу тебе кое-что показать.

— Что?

— Идём.

Она встала, взяла его за руку и повела в джунгли. Тропинка, едва заметная в сумерках, петляла между огромных папоротников и светящихся грибов. Через полчаса они вышли к небольшой поляне, окружённой скалами. В центре поляны росло дерево — необычное, с серебристыми листьями, которые в лунном свете казались сотканными из звёзд. Под деревом журчал родник.

— Я нашла это место вчера, — сказала Элизабет. — Когда гуляла одна. Здесь так тихо… и так красиво. Как в книжках, которые я читала в башне.

— Почему ты привела меня сюда? — спросил Андрей.

— Потому что это место — особенное. Я чувствую это. Здесь нет никаких Разрывов, никаких сифонов, никаких отголосков мультивселенной. Только этот остров. Только это дерево. Только мы.

Она повернулась к нему. В её глазах плескался свет далёких звёзд.

— Я хочу, чтобы ты знал: что бы ни случилось дальше, я благодарна тебе. За всё. За то, что ты есть.

Андрей не знал, что ответить. Он просто прижал её к себе, и они стояли так долго, пока луна не поднялась выше.

Где-то на краю сознания у него мелькнула мысль: «Это счастье. Вот так оно выглядит». Мысль была странной, чужой — раньше он никогда не думал такими словами. Но она была приятной.

Глава 43. Тени из России

На седьмой день после битвы с Комстоком-вторым в небе над островом снова открылся Разрыв. Но на этот раз он был иным — не рваным, не хаотичным, как те, что создавала Элизабет или Комсток. Этот портал был ровным, стабильным, словно дверь, открытая с той стороны кем-то, кто знал, что делает.

Из портала вышел человек. Всего один. Он был одет в дорогой костюм, который выглядел чужеродно среди пальм и песка. Седые волосы аккуратно зачёсаны назад. Лицо — холёное, но с морщинами, говорившими о возрасте и о жестоком характере. И глаза — холодные, серые, словно зимнее небо над сибирской степью.

Андрей, увидев его из окна домика у водопада, застыл. Револьвер сам прыгнул в руку.

— Что такое? — встревоженно спросила Элизабет, вставая.

— Он, — прошептал Андрей. — Заказчик.

Человек на пляже неторопливо огляделся, поправил манжеты и направился прямиком к деревне. Шёл он спокойно, уверенно — человек, который привык, что мир прогибается под него.

К моменту, когда заказчик добрался до главной площади деревни, его уже ждали. Букер с дробовиком. Джекет с ножами. Крэш с дубиной. Элизабет стояла чуть позади, готовая открыть Разрыв. Андрей вышел вперёд.

— Андрей, — произнёс заказчик, растягивая губы в улыбке. — Мой мальчик. Как ты вырос.

— Я тебе не мальчик, — ответил Андрей. — Я тебе никто.

— Ошибаешься. Ты — моё лучшее творение. Мой инструмент. Я потратил годы, чтобы сделать из тебя то, чем ты стал. И ты думаешь, я позволю тебе просто исчезнуть?

— Уже позволил, — сказал Букер, вставая рядом с Андреем. — Мы тебя не знаем, но если ты друг Комстока, то тебе здесь не рады.

— Комсток? — заказчик рассмеялся коротким, лающим смехом. — Этот религиозный фанатик? Мы работали вместе какое-то время — он платил хорошие деньги за технологии. Но он был глупцом. Все фанатики глупцы. Я же — человек дела.

Джекет, стоявший молча всё это время, вдруг издал звук — что-то среднее между рычанием и всхлипом. Его рука, сжимавшая нож, побелела от напряжения. Заказчик перевёл взгляд на него, и его улыбка стала шире.

— А, и ты здесь. Человек-петух. Я помню тебя. Майами. Кровавая бойня. Ты тогда положил половину моих людей. Я был впечатлён. И знаешь что? Я предлагаю тебе работу.

Джекет шагнул вперёд, но Букер остановил его.

— Спокойно. Не ведись на провокацию.

— Это не провокация, — возразил заказчик. — Это деловое предложение. Но, впрочем, я здесь не за этим.

Он снова повернулся к Андрею.

— Ты нужен мне, Андрей. Организация разваливается. Конкуренты жмут. Мне нужен мой лучший инструмент. Вернись — и я прощу тебе все твои… каникулы.

— Нет, — ответил Андрей.

— Подумай хорошенько. У тебя здесь друзья. Девушка. Уютный домик. Всё это может исчезнуть в одну секунду.

— Ты угрожаешь? — спросила Элизабет, делая шаг вперёд.

Заказчик перевёл на неё взгляд, и его глаза блеснули.

— Агнец. Та самая, из-за которой рухнула Колумбия. Ты даже не представляешь, сколько людей хотят заполучить тебя. Не только Комстоки — есть и другие. Я мог бы продать тебя за состояние. Но я не торговец. Я — человек, который возвращает свои инвестиции.

— Ты не получишь ни Андрея, ни Элизабет, — сказал Букер. — Убирайся.

Заказчик вздохнул и покачал головой, словно разочарованный учитель.

— Как грубо. А ведь я надеялся решить всё мирно. Что ж. Тогда у меня есть другое предложение.

Он щёлкнул пальцами. Разрыв за его спиной расширился, и оттуда вышли люди — около пятнадцати человек в чёрных костюмах, вооружённые автоматами. Русская мафия. Элитные бойцы, не чета «Белым Ангелам».

— Мы можем устроить бойню, — сказал заказчик. — И вы умрёте. Или Андрей пойдёт со мной добровольно. Тогда остальные останутся живы.

Андрей посмотрел на Элизабет. Она смотрела на него с ужасом.

— Не смей, — прошептала она. — Не смей соглашаться.

Он перевёл взгляд на заказчика. Внутри него боролись два человека: старый — послушный инструмент, привыкший подчиняться, и новый — тот, кто читал книги, смеялся, любил. Тот, кто хотел жить.

— Я не твой инструмент, — сказал Андрей, и голос его прозвучал неожиданно твёрдо. — Я — человек. И я не пойду с тобой.

Заказчик вздохнул.

— Очень жаль. Мне нравился этот мальчик.

Он поднял руку, чтобы дать сигнал своим людям. Но Джекет был быстрее.

Глава 44. Ярость петуха

Джекет бросился на врагов, как выпущенный из пращи камень. Его ножи запели свою смертоносную песню. Первый боец упал с перерезанным горлом, не успев даже вскрикнуть. Второй получил пулю в лоб — Джекет выхватил у него автомат и разрядил в упор. Третий, четвёртый, пятый — он двигался с неестественной, почти сверхъестественной скоростью, и каждый его удар находил цель.

Мафиози открыли ответный огонь. Пули засвистели над площадью, впиваясь в деревянные стены домов. Букер вскинул дробовик и выстрелил, опрокидывая двоих. Крэш, издав боевой клич (что-то среднее между «опа!» и «банзай!»), прыгнул на спину одному из стрелков и принялся дубасить его дубиной по голове. Элизабет открыла Разрыв и призвала солдата-призрака — тот вступил в бой, отвлекая часть нападавших.

Андрей смотрел на заказчика. Всё вокруг заволокло дымом, криками и звоном металла, но для него существовал только один человек.

— Ты сделал меня убийцей, — сказал он, шагая вперёд. — Ты убил моих родителей. Ты забрал моё детство. Ты превратил меня в пустую оболочку. И за это ты умрёшь.

— Ты не убьёшь меня, — ответил заказчик, и в его голосе звучала уверенность. — Ты не можешь. Ты — мой. Я сделал тебя. Я — твой отец, творец, хозяин. Без меня ты — ничто.

— Без тебя я — свободен.

Андрей выстрелил. Но заказчик, ожидавший этого, отшатнулся за спины своих людей. Пуля попала в одного из мафиози, и тот рухнул. Заказчик, пользуясь суматохой, начал отступать к порталу. Но его перехватил Джекет.

Они встретились лицом к лицу: человек в маске петуха и седой волк в дорогом костюме.

— Ты, — прошипел заказчик. — Ты уже разрушил мой бизнес в Майами. Чего ты хочешь теперь?

— Твоей смерти, — ответил Джекет, снимая маску. — Своим голосом. Своими руками. За Бороду. За всех, кого ты убил. За Андрея.

— Ты думаешь, это что-то изменит? — заказчик рассмеялся. — Вы, идиоты, думаете, что убийство меня что-то решит? Придёт другой. Всегда приходит другой.

— Пусть приходит, — сказал Джекет. — Мы встретим и его.

Заказчик выхватил пистолет — маленький, дамский, но смертоносный. Джекет перехватил его руку; они сцепились в короткой, жестокой схватке. Заказчик был быстр для своего возраста, но Джекет был быстрее. Нож вошёл под рёбра, повернулся, разрывая внутренности. Заказчик захрипел, выпустил пистолет и осел на землю.

Но он ещё дышал. Андрей подошёл к нему.

— Андрей… — прохрипел заказчик. — Ты помнишь… я спас тебя… из приюта…

— Ты не спас меня, — ответил Андрей. — Ты украл меня. А теперь я возвращаю себя.

Он поднял револьвер.

— Подожди, — сказал Джекет, кладя руку на ствол. — Давай вместе.

Андрей посмотрел на него. Лицо Джекета — израненное, усталое, но решительное — выражало что-то, чего Андрей никогда раньше не видел на лицах людей. Понимание. Братство.

— Вместе, — согласился он.

Два выстрела слились в один. Заказчик умер мгновенно.

Глава 45. Последний бой

Со смертью заказчика бой не закончился. Мафиози, оставшиеся без лидера, сражались с отчаянием обречённых. Их оставалось ещё около десяти человек, и они заняли круговую оборону у портала, из которого могли в любой момент подойти подкрепления.

— Нужно закрыть Разрыв! — крикнула Элизабет, укрываясь за перевёрнутым столом.

— Я прикрою! — ответил Букер, перезаряжая дробовик. — Давайте, сделайте это!

Джекет, Андрей, Крэш и Букер образовали боевую линию, прикрывая Элизабет, пока она концентрировалась на Разрыве. Портал, созданный заказчиком, был не похож на те, что открывала она: жёсткий, стабильный, он сопротивлялся её воздействию.

— Это другая технология! — проговорила она сквозь зубы. — Мне нужно время!

— У нас его нет! — крикнул Крэш, отбиваясь от наседающего мафиози.

Андрей выпустил последние патроны; револьвер щёлкнул вхолостую. Он отбросил его и поднял с земли чей-то автомат. Оружие было чужим, неудобным, но тело помнило, как с ним обращаться. Очередь прошила двух нападавших.

Джекет, раненый в ногу, продолжал сражаться. Его движения замедлились, но точность оставалась смертоносной. Он подобрался к порталу с фланга, снял ещё одного бойца и замер, тяжело дыша.

— Давай, Элизабет, — прошептал он.

Разрыв задрожал. Элизабет вскрикнула, вкладывая в удар всю свою волю, всю свою силу. Портал схлопнулся с оглушительным хлопком, оставив после себя лишь запах озона и горстку пепла. Мафиози, отрезанные от подкреплений, один за другим пали под натиском героев.

Через десять минут всё было кончено. Площадь усеяли тела врагов. Герои, израненные, уставшие, но живые, собрались в центре.

— Все целы? — спросил Букер, опуская дробовик.

— Почти, — ответил Крэш, потирая ушибленную лапу. — Но жить буду.

Джекет, прихрамывая, подошёл к телу заказчика. Долго смотрел на него. Потом опустился на колени и закрыл ему глаза.

— Зачем? — спросил Андрей.

— Даже такие заслуживают покоя, — ответил Джекет. — Не прощения. Но покоя.

Глава 46. Погребение

Они похоронили врагов в общей могиле на краю джунглей. Крэш настоял на том, чтобы прочитать над могилой молитву — простую, без упоминания богов, просто слова о том, что каждое живое существо возвращается в землю и становится part of the cycle. Частью цикла.

Заказчика похоронили отдельно. Андрей настоял на этом. Когда его спросили почему, он ответил:

— Он был чудовищем. Но он был частью моей жизни. Я не хочу, чтобы его дух бродил где-то рядом.

Джекет, стоявший рядом, кивнул. Он понимал.

После похорон на остров снова опустилась тишина. Но теперь это была не напряжённая, выжидательная тишина, а глубокая, спокойная. Словно сам мир Вумпа вздохнул с облегчением.

Глава 47. Разговоры у костра

Вечером они собрались на пляже. Крэш развёл большой костёр, и все пятеро сидели вокруг, глядя в огонь. Элизабет сидела рядом с Андреем, положив голову ему на плечо. Букер курил трубку, которую где-то раздобыл. Джекет, без маски, смотрел на звёзды. Крэш жарил на палочке вумпа-фрукты и напевал что-то весёлое.

— Знаете, — сказал Букер, выпуская колечко дыма, — я много где побывал. Воевал. Пил. Играл. Продавал то, что нельзя продавать. Но никогда не думал, что закончу свои дни на тропическом острове в компании бандикута и человека-петуха.

— Жизнь — странная штука, — заметил Крэш. — Я вот тоже не думал, что буду сражаться с небесными людьми. Но знаете что? Мне понравилось. В смысле, не убивать, а… защищать. Свой дом. Своих друзей.

— Это и есть смысл, — тихо сказала Элизабет. — Не пророчества. Не деньги. Не власть. А дом. Друзья. Любовь.

Андрей взял её за руку. Она улыбнулась ему, и в этой улыбке было больше света, чем во всех Разрывах мультивселенной.

Джекет вдруг заговорил — без диктофона, своим голосом:

— Когда я был в Майами, я думал, что моя жизнь кончена. Что я — просто оружие, и ни на что больше не гожусь. Но теперь… я не знаю. Может, я ещё могу быть кем-то.

— Можешь, — сказал Букер. — Мы все можем. Мы не идеальны. Мы наделали кучу ошибок. Но пока мы живы, мы можем пытаться стать лучше.

— Даже если не получается? — спросил Джекет.

— Даже если не получается, — ответил Букер. — Главное — пытаться.

Глава 48. Ночной разговор

Позже, когда остальные разошлись по домам, Андрей и Элизабет остались на пляже вдвоём. Костёр догорал, угли мерцали в темноте. Звёзды, чужие и прекрасные, висели над головой.

— Андрей, — сказала Элизабет после долгой паузы.

— Да?

— Когда заказчик появился, я испугалась. Не за себя. За тебя. Я думала, ты можешь… уйти.

— Куда?

— К нему. В прошлое. Я боялась, что он снова сделает тебя инструментом.

Андрей покачал головой.

— Я не могу вернуться в прошлое. Оно всегда будет со мной — то, что я сделал, те, кого я убил. Но я больше не позволю прошлому управлять мной. Я выбрал другое. Я выбрал тебя.

Элизабет повернулась к нему, и в её глазах блестели слёзы.

— Ты правда это говоришь? Или просто хочешь меня утешить?

— Я никогда не говорил того, чего не думал, — ответил он. — Может быть, потому что раньше мне было всё равно, что говорить. Но теперь… теперь я хочу, чтобы каждое моё слово имело значение. И вот что я скажу: я люблю тебя, Элизабет. Не знаю, заслуживаю ли я этого чувства. Но оно есть. И оно — единственное, что удерживает меня на свете.

Она не ответила. Просто поцеловала его — долго, нежно, со всей силой, которую могла вложить в этот жест. И этого было достаточно.

Глава 49. Новый рассвет

На следующее утро они проснулись вместе. Солнце, вставая над океаном, залило домик у водопада золотым светом. Андрей открыл глаза и увидел Элизабет, спящую рядом. Она выглядела такой безмятежной, что у него перехватило дыхание.

— Доброе утро, — прошептал он.

— Доброе, — ответила она, не открывая глаз. — Я сплю.

— Это заметно.

— Тогда не мешай.

Он усмехнулся. Усмешка — редкое выражение для его лица — теперь появлялась всё чаще.

Позже, когда они вышли на веранду, их уже ждали. Букер, Джекет и Крэш сидели за столом, завтракая фруктами и свежим хлебом.

— О, голубки проснулись! — воскликнул Крэш. — Садитесь, а то всё съедим!

Они сели. Завтрак проходил в тишине, но это была хорошая тишина. Тишина людей, которым не нужно говорить, чтобы понимать друг друга.

После завтрака Крэш объявил:

— Так, ребята. У меня для вас новость. Я тут подумал: вы сражались за наш остров. Рисковали жизнями. Защитили нас. Поэтому я, Крэш Бандикут, официально объявляю вас почётными жителями Острова Вумпа. Если захотите остаться — оставайтесь. Если захотите уйти — мы поймём. Но двери наших домов всегда для вас открыты.

Букер, растроганный, но не подающий виду, хмыкнул:

— Ну, если двери открыты, может, и останемся. Мне всё равно некуда возвращаться.

Джекет кивнул. Для него это было красноречивее любых слов.

Элизабет и Андрей переглянулись.

— Мы остаёмся, — сказала она. — Здесь наш дом.

Глава 50. Бесконечное небо

Прошло ещё несколько месяцев. Жизнь на Вумпа окончательно вошла в спокойное русло. Герои нашли своё место в этом мире: Букер стал кем-то вроде старосты — решал споры, организовывал строительство, обучал молодых бандикутов тактике обороны. Джекет открыл небольшую мастерскую, где чинил инструменты и изготавливал ножи — это оказалось его скрытым талантом. Крэш, как всегда, был душой компании, но теперь он ещё и тренировал отряд ополчения, готовясь к возможным новым угрозам.

Андрей и Элизабет жили в своём домике у водопада. Он продолжал учиться читать и писать, осваивал новые книги, которые она призывала из других миров. Иногда он помогал Букеру с тяжёлой работой; иногда тренировался с Джекетом. Но большую часть времени они проводили вдвоём.

Однажды вечером, сидя на своём любимом месте у водопада, Андрей сказал:

— Знаешь, я думал, что моя жизнь закончится в той камере. Потом — что она закончится в подвале инквизиторов. Потом — что я сам её закончу. Но она продолжается. И с каждым днём становится лучше.

— Это потому что ты позволил ей продолжаться, — ответила Элизабет. — Ты выбрал жизнь. И это самый важный выбор, который можно сделать.

— Я выбрал не просто жизнь, — сказал он. — Я выбрал тебя.

Она улыбнулась и обняла его.

— А я выбрала тебя. И этот остров. И это небо. Особенно это небо.

Андрей поднял голову. Звёзды — всё такие же чужие, но уже родные — сияли в вышине. Где-то там, среди них, плавали обломки Колумбии, шумел Майами, смеялся Париж. Тысячи миров, тысячи реальностей, тысячи возможностей. Но прямо сейчас, в этом маленьком домике у водопада, на крошечном острове, спрятанном от мультивселенной, всё было именно так, как должно было быть.

— Андрей, — тихо спросила Элизабет, — как ты думаешь, что будет дальше? Придут ли новые враги? Новые Комстоки? Новые заказчики?

— Может быть, — ответил он. — Но мы встретим их. Вместе.

— Ты уверен?

— Да. Потому что теперь у меня есть то, чего не было раньше.

— Что?

— Причина сражаться.

Они сидели, обнявшись, пока луна не поднялась над водопадом. Водопад шумел свою вечную песню. Океан мерно дышал внизу. И небо над ними было чистым и бесконечным, полным звёзд, каждая из которых была отдельной историей, ждущей своего часа.

Но их история — история сломленного мальчика, ставшего убийцей, и девушки, выросшей в клетке, история падшего солдата и молчаливого мстителя, история бандикута, который просто хотел жить в мире, — эта история наконец обрела счастливый конец.

Не идеальный. Не безоблачный. Но счастливый.

И этого было достаточно.

КОНЕЦ