Призрачные когти

Пролог

— Женька! Ну что ты копаешься? Не отставай! — мама быстро поднималась по горной тропинке, ловко перепрыгивая с камня на камень и пытаясь не упустить из вида разноцветный рюкзак отца, маячивший далеко впереди. Отец уже почти скрылся за поворотом скалы, целеустремлённо двигаясь к вершине. Девочка на секунду замерла, любуясь точными и грациозными движениями матери, потом завистливо вздохнула — когда ещё она так научится! — и поспешила следом.

Женя очень любила эти семейные походы в горы, окружавшие Кислогорск, и ждала каждое новое лето с нетерпением во многом благодаря им. Если других девчонок её возраста больше привлекали сами каникулы, возможность поехать куда-нибудь на море, загореть до цвета мягкой копчёности, то Женька обожала горы и только горы. Что море! Подумаешь волны! Подумаешь песок! Горы — вот где настоящая красота и свобода! Она любила горы всем сердцем.

Первый раз она оказалась в горах ещё в колыбели, как любила вспоминать мама. Молодые туристы, её родители, взяли с собой ребёнка едва малышке исполнилось полгода. По их мнению, это был отличный способ закалить крошку, приучить её к прелестям походной жизни и они лишь беспечно отмахивались от знакомых и родственников, считавших, что тащить такую малышку в поход настоящее безумство. Тот, свой самый первый поход девочка, конечно, не запомнила, зато отлично помнила многие другие. Вместе с родителями она побывала на Алтае, Урале, Кавказе, Саянах, даже поднималась к огнедышащим вулканам Камчатки, но всё равно больше всего любила свои родные, до каждого камушка знакомые Кислые горы, у подножия которых и стоял городок Кислогорск, её малая родина.

Чтобы попасть на Кислицу, самую высокую точку этих гор, не надо было никуда лететь и никуда ехать. Достаточно было просто сесть на рейсовый автобус, который каждый день, утром и вечером, ходил до Жмуринки, потом пройтись пару часов по сосновому бору, вслушиваясь в стук дятлов и вспугивая сердитых бурундуков, и вот она — гора. Ещё три часа спокойного подъёма по извилистым тропам, которые папа почему-то прозывал козьими, хотя коз здесь Женя никогда не видела, и наконец вершина, с которой открывался чудесный вид на Золотую долину — заповедную зону, полную притягательных тайн и чудес.

Для покорения Кислицы не нужно было быть опытным альпинистом, да и сама гора для маститых Снежных барсов была лишь маленьким холмиком — какие-то восемьсот метров, в десять раз меньше знаменитого Эвереста, но для маленькой девочки каждый подъём к вершине казался захватывающим приключением, полным опасностей. А уж побывать в Долине вообще было верхом мечтаний немного наивной, но очень доброй и любознательной Женьки. Золотая долина манила Женьку как магнитом, но мама с папой почему-то раз за разом откладывали спуск туда, как ни упрашивала их взволнованная дочь.

Но всё когда-нибудь случается в первый раз. Очередной подъём к любимой вершине стал для Жени подарком на её тринадцатилетие от любящих родителей и ей, наконец-то!, пообещали спуститься в Долину, показать знаменитые каскадные водопады и бездонное озеро, по легенде образованное ударом метеорита ещё во времена динозавров. Именно поэтому этот поход обещал стать трёхдневным, вместо обычного однодневного, и папа загрузился дополнительной палаткой, да и маме пришлось наполнить рюкзак многими мелочами, обязательно нужными для ночёвки под открытым небом. Женькин рюкзак сегодня тоже был тяжелее обычного и больно давил на плечи, но упрямая девочка не жаловалась и шагала вперёд, стараясь не сильно отставать от быстроногих родителей.

— Эй! Женька! Ау! Где ты? Я не вижу тебя! — донесся до девочки весёлый крик мамы, в котором слышалось шутливая озабоченность.

Мама стояла на выступе в сотне метров впереди, махала рукой и, конечно, прекрасно видела немного отставшую дочь, но такова была их обычная игра, которая ужасно нравилась обеим и придавала восхождению особую прелесть.

— Иду! — тут же отозвалась Женька, прибавляя шаг. Осталось потерпеть совсем чуть-чуть, вершина была уже близко. — Вот она я, мамочка!

Туристические ботинки на рифлёной подошве совсем не скользили, идти было легко, но лишний вес в рюкзаке давал о себе знать: Женька устала. Мама дождалась дочь на повороте и привычным жестом растрепала ей волосы.

— Мам, ну ты чего! — так же привычно возмутилась Женька, стараясь казаться взрослее и серьёзней. — А где папа?

— Думаю, уже на вершине, — улыбнулась мама, любуясь красавицей дочкой: вьющиеся чёрные волосы до плеч, зелёные глаза, слегка курносый нос и немного, совсем чуть-чуть, полноватые губы. Стройная, спортивная фигурка опытной туристки, без капли лишнего жира, длинные ноги и пока ещё очень тонкие ручки. Всё казалось матери таким дорогим и любимым. Девочка разгорячилась от долгого пути, раскраснелась и чуть тяжело дышала, но задорно улыбалась. — Это мы с тобой, копуши, отстали! Давай-ка догонять!

Они одинаковым движением поддёрнули рюкзаки и двинулись дальше. Последний рывок. Надо лишь завернуть за очередной выступ и вот она — вершина!

И в этот миг небо над их головами окрасилось нежно-алым цветом, пошло волнами, резкий порыв ветра сбросил с уступа несколько мелких камешков, послышался отдалённый, всё нарастающий гул.

— Мама, что это? — испуганно вскрикнула Женька, останавливаясь и задирая голову к небу.

— Не знаю, — растерянно ответила мать, тоже прислушиваясь. — Это со стороны Долины. Что там могло случиться? Ну-ка, поспешим!

Мать и дочь бросились вперёд, забыв про усталость, но не успели. Страшной силы удар сотряс скалу, заставив их упасть на колени. Сверху в опасной близости от головы мамы пролетел внушительного размера камень и проворно запрыгал вниз, подскакивая на выступах, и рассыпая вокруг шрапнель осколков. Алый свет уплотнился, стал ослепляюще-густым и залил всё вокруг колышущимся маревом. С вершины раздался отчаянный вскрик.

— Серёжка! — закричала в ответ мама, судорожно пытаясь подняться на ставшие тяжёлыми и непослушными ноги, а Женька просто лежала на рюкзаке и в каком-то оцепенении смотрела на кисть руки, которая показалась из-за дальнего выступа. Кисть уцепилась за камень, дёрнулась, такие знакомые пальцы на ней побелели от напряжения, и вдруг кожа стала сползать с руки пластами, обнажая розовое мясо, которое тут же начало оплывать, как воск свечи, и капать вниз, на залитые алым светом камни. Кисть в последний раз дёрнулась и замерла в неподвижности — совершенно голая кость, что только что была рукой человека.

Страшно и незнакомо закричала мама. Женька всё в том же в странном оцепенении смотрела, как её любимая мамочка вдруг начала уменьшаться, меняться совершенно незнакомым образом. Вот она уже стала моложе на десять лет и выглядела, как на свадебных фотографиях, которые так любила показывать гостям на семейных торжествах. Вот мама превратилась в юную девушку, вчерашнюю школьницу, а походная одежда обвисла на ней мешком. Вот она стала ровесницей самой Женьки, а потом... Женьке захотелось зажмурится, но она смотрела и смотрела, не в силах даже моргнуть.

Окружающие скалы заходили ходуном. Маленькую маму подбросило вверх, как пушинку, она попыталась ухватиться за куст, но не успела, а может ей просто не хватило длины уменьшившихся рук, и полетела в прямо разверзнувшуюся под ногами пропасть. Отчаянный крик замер на устах Женьки. Она сидела, прижавшись спиной к скале и стеклянным взглядом смотрела в пропасть, в которой только что исчезла её мама. Сидела, не обращая внимания на пролетающие мимо валуны и продолжавшиеся трястись скалы. Сидела, не замечая, что и сама меняется непостижимым, странным образом. И только кровь медленно капала с её сжатых до боли кулаков, из ладошек, насквозь проткнутых ногтями.

Спасатели нашли Женьку только на следующий день. Осунувшаяся и потемневшая лицом девушка лет двадцати, которую никто из местных не узнавал, сидела на краю образовавшегося при катастрофе провала и не мигая смотрела вниз. Она была совершенно голой, а под её ногами беспорядочной кучей лежала чья-то изорванная детская одежда: шорты, майка, крохотные ботинки, с торчащими из них гольфами, рядом валялся такой же маленький детский рюкзачок. Странная девушка не реагировала на появление других людей, не отвечала на вопросы и, казалось, вообще не понимала ничего происходящего вокруг. Она просто смотрела и смотрела куда-то вниз, а слёзы давно перестали течь из её сухих глаз. Только когда, какой-то спасатель рывком подхватил девушку под руки, чтобы отвести к лагерю, она словно очнулась и как фурия вцепилась в лицо мужчины короткими, но очень прочными ногтями, на которых застыли потёки от её собственной крови.

В один миг красочный золотой мир Женьки стал алым.

Часть 1. Глава 1. Обретение цели

— Вот её карта, — бросил на стол тонкую папку пожилой, но довольно крепкий на вид мужчина, главный врач аэромобильного госпиталя МЧС Чижиков. — Куликова Евгения. Фактический возраст тринадцать лет, полный биологический — двадцать лет.

— Шутите? — скривился как от оскомины Павлов. — Что двадцать лет, охотно верю, видел я вашу Куликову в палате, но почему тринадцать?

Чижиков прошёлся по небольшому боксу, ставшему его кабинетом на время устранения последствий Искажения.

— А что вы хотите? — усмехнулся он, разводя длинные, как у пловца, руки. — Аномальная зона! Искажение потому и названо искажением, что неузнаваемо меняет привычные вещи. Впрочем, это-то вам известно куда лучше, чем мне. У меня вашего допуска нет, а вы, как я понимаю, на самой границе копаетесь?

Павлов сделал неопределённый жест рукой, словно раскручивая невидимое лассо.

— Копались, — нехотя подтвердил он. — Но результатов ноль. Из зоны Искажения никто не возвращается, даже дроны и роботы, а дистанционные исследования дают каждый раз новые результаты, в корне противоречащие старым. Так что о местных чудесах я знаю лишь немногим больше вашего.

— Скромничаете, — усмехнулся Чижиков. — Понятно, секретность... Что касается нашей пациентки, то Куликову нашли на вершине Кислицы, на том, что от той вершины осталось. Из местных девушку никто не опознал, сама она ничего не говорила и вообще не реагировала на расспросы, впрочем, как и сейчас. Пришлось собирать сопутствующие материалы. Так и выяснилось, что это не девушка, а совсем даже девочка, которой в тот день исполнилось тринадцать лет. Но день рождения у девчушки вышел аховым: родители погибли, сама постарела лет на восемь. Так что, психологически это ребёнок, который пережил страшное горе, а физически — вполне сформировавшаяся взрослая женщина. Вот и что с ней такой делать?

— Вам — ничего не надо делать, — обронил Павлов, бегло просматривая папку. — Я её забираю.

Чижиков остановился и с большим неудовольствием посмотрел на собеседника.

— На эксперименты пустите? — брезгливо оттопырив губу, спросил он.

Павлов поднялся из-за стола, одёрнул пиджак и строго посмотрел на доктора.

— Мы не звери, — процедил он. — Принято решение собрать всех выживших в катастрофе и поместить в особый пансионат, для лечения и наблюдения, а не для экспериментов.

Несколько секунд два пожилых мужчины буравили друг друга взглядами, словно соревнуясь, потом Чижиков отвёл глаза.

— Ваше право, — нехотя сказал он. — Только много ли тех выживших! С гулькин нос! В Жмуринке из ста пятидесяти человек населения, в живых с десяток осталось, да с базы охотоведов из Золотой долины удалось двоих эвакуировать. И все с изменениями...

— У вас неполная информация, — Павлов постучал пальцами по папке. — Есть ещё выжившие. Но это не важно. Вашу Куликову я забираю, как уже и сказал. Подготовьте девочку.

— А родным её что скажете? — спросил Чижиков и тут же сам махнул рукой. — Что это я в самом деле! Секретность! Погибла при восхождении, обстоятельства выясняются.

— Ну вот, — улыбнулся Павлов. — Сами всё прекрасно понимаете! Так как быстро вы подготовите Куликову к перевозке?

— А что там готовить, — смирился Чижиков. — Вещей у неё своих нет, близких родственников, как выяснилось, тоже не имеется. Родители погибли... Пойдёмте, передам вам нашу Кошку.

— Почему Кошку? — удивился Павлов.

— Ну так как же, — почему-то злорадно усмехнулся Чижиков. — Когда её спасали, она Кудыкину лицо ногтями так располосовала, любо-дорого взглянуть! Как дикая кошка! Семнадцать швов пришлось наложить парню, а всё равно шрамы останутся. Вот и прозвали её наши Кошкой, имени-то её никто не знал.

Павлов покачал головой, но комментировать услышанное не стал.

***

Спасатели сперва доставили подобранную со скалы Женьку в аэромобильный госпиталь МЧС, в спешке развёрнутый недалеко от посёлка Жмуринка, в котором оказалось столько жертв, что в пору было называть его бывшим посёлком, но пробыла девочка среди отзывчивых медиков, пытавшихся как-то растормошить, привести ей в сознание, совсем немного. Уже скоро к ней заявились иные медики — в сверкающих костюмах полной биологической защиты, напоминавших космические скафандры — зачем-то надели на отрешённую и погружённую в себя Женьку смирительную рубашку, связав рукава за спиной, и увезли молчащую и ни на что не реагирующую девушку куда-то в другое место.

Так Женька оказалась в специальном пансионате, а точнее — в исследовательском центре, в котором с неизвестной пока целью собрали всех выживших в результате инцидента-катастрофы, которую впоследствии стали называть Искажением.

Пансионат этот больше напоминал режимное учреждение для содержания опасных преступников: высокий деревянный забор по периметру, два ряда колючей проволоки, контрольно-пропускной пункт со шлагбаумом на въезде, вышки с охранниками и патрули с собаками. Но это снаружи. Внутри всё было не так страшно: типовой модульный корпус, как в каком-то пионерлагере, стадион, бассейн, административный корпус с кабинетами, аудиториями и лабораториями, жилые домики сотрудников, роскошная столовая на сто мест, занималось из которых от силы треть. Пациентов в пансионате было немного, да и научный штат не раздут. Когда успели поставить такой центр на прежде совершенно пустом месте — непонятно, но успели, всего за два дня. Видимо, было очень нужно.

Выживших в Искажении поместили каждого в отдельную палату, их набралось шестнадцать человек, в первый же день у них взяли кучу разнообразных анализов, и на несколько дней оставили в покое. С потрясёнными катастрофой, потерей близких, и собственным состоянием людьми активно занимались психологи. Вот только Женька упрямо не реагировала ни на какие самые продвинутые методики, всё так же молчала и смотрела перед собой ничего не видящим взглядом. При этом она всё слышала и понимала, могла самостоятельно кушать и ходить в туалет, но разговаривать и идти на контакт отказывалась наотрез. Врачи рассчитывали, что это состояние пройдёт, но не давали прогнозов, сколько потребуется времени на восстановление.

А ещё через несколько дней шестнадцати выжившим принесли в палаты наушники и попросили надеть. Большинство надели наушники сами, но кому-то, как, например, ни на что не реагирующей Женьке, наушники надели принудительно. Через минуту в наушниках зазвучал уверенный и слегка усталый мужской голос.

— Прошу всех внимания! Меня зовут Иван Петрович Павлов, я начальник исследовательского центра, в котором вы находитесь. То, что я сейчас скажу, определит вашу дальнейшую жизнь, поэтому отнеситесь к сказанному серьёзно. Вы все пострадали во время инцидента, названного Искажением. Все несёте на себе отметки, оставленные этим Искажением. У кого-то эти отметки явные, у кого-то почти незаметные, но они есть у всех. Спаслись вы в тот день чудом, объяснить причины которого мы пока не в состоянии. Но спаслись, и это сейчас для вас главное. Вам предстоит принять себя, принять своё новое тело и научиться с ним жить. Мы постараемся в этом вам помочь, но рассчитываем, что и вы не будете сидеть сложа ручки. Жизнь продолжается, и если прошлое для вас погибло, найдите себе в ней новую цель!

Слушайте внимательно! Следующая информация является секретной, но вам дано разрешение с ней ознакомиться. Писать расписки не требуется, но болтать об услышанном не советую.

Прежде всего, об Искажении. Что это такое — мы не знаем. Пока не знаем. Точно установлено, что явление это не природное, а носит следы антропогенного воздействия, то есть произошло по воле или вине человека. Такой анализ выдало компьютерное моделирование, не доверять которому у нас нет оснований. События развивались следующим образом.

Около трёх часов дня по местному времени в районе Золотой долины произошёл непонятный по своей природе выброс, мы до сих пор не установили был ли это выброс какого-то вещества, поля или энергии. Эпицентром выброса ориентировочно стало Глубокое озеро. За несколько секунд выброс симметрично распространился на территорию около семидесяти пяти квадратных километров, накрыв всю Золотую долину, окружающие её горные цепи и предгорья. На распространение выброса не повлияли ни роза ветров, ни рельеф местности, что является важным свидетельством его искусственной природы.

К счастью, места здесь глухие и поселений в зоне поражения почти не было. Кроме злополучной деревни Жмуринки. Злополучной потому, что выброс стал причиной смерти почти всех её жителей. До Искажения в Жмуринке проживало сто пятьдесят два человека, после мы спасли лишь одиннадцать. Мои соболезнования тем из её жителей, которые выжили и сейчас находятся с нами. Так же, спасательные группы успели спасти из зоны инцидента двух охотоведов с базы в Золотой долине и девушку, совершавшую с родственниками туристическое восхождение на гору Кислицу. Ещё два человека вышли из зоны поражения самостоятельно, но о них позже.

Вам важно знать другое. Через сутки после выброса зона поражения закрылась и оказалась полностью нам недоступна. Группа спасателей, на вертолёте отправившаяся на поиски выживших спустя двадцать пять часов после выброса, погибла в полном составе, едва пересекла границу зоны. Вертолёт разбился. Дроны наблюдения один за одним отказались работать и попадали в зоне. Робот-разведчик пересёк границу Искажения и застыл, превратившись в груду металла и пластика, вся его начинка спеклась. Даже с орбиты зона Искажения стала казаться слепым пятном, не отражая никакие лучи. А если тело ничего не отражает, оно невидимо для внешнего наблюдателя.

На данный момент исследования Искажения ведутся лишь косвенными методами с нашей станции и нескольких мобильных центров, а сама зона окружена карантинным кордоном. Таковы печальные факты.

Спросите, зачем, я вам это рассказываю? Поверьте, причина есть.

За эти дни все вы были подвергнуты самым тщательным исследованиям и врачи пришли к выводу, что физически вы вполне здоровы, хотя для каждого из вас Искажение не прошло бесследно. С вашими организмами произошли определённые изменения, впрочем, не угрожающие вашим жизням напрямую. Конечно, это первичные выводы, но они обнадёживают. Со временем вы сможете даже вернуться к нормальной жизни, большинство из вас. Но главный вывод, который мы смогли сделать в другом — по непонятной пока причине зона Искажения для вас оказывается безопасной, то есть, вы, в отличии от остальных людей, можете спокойно войти в зону и выйти обратно. И это очень важно.

Вы можете задать мне закономерный вопрос, почему мы так в этом уверены? Отвечу. Два дня назад из зоны, в которой моментально гибнет любой человек и разрушается самая защищённая техника, самостоятельно вышли два человека. Вышли своими ногами, и Искажение не остановило их. Эти люди провели в зоне четыре дня, но по оценкам наших специалистов, никакого негативного воздействия со стороны зоны, кроме первичного, на организмы этих людей отмечено не было. Да, они тоже несут на себе след Искажения, но он возник в момент первоначального выброса. В дальнейшим их пребывание в зоне искажения оценивается как комфортное. Поэтому был сделан вывод о том, что и на вас, также подвергнувшихся воздействию первичного выброса, аномальная зона негативно влиять не должна. То есть, её воздействие на организм человека носит единовременный характер, и если не убивает сразу, то даёт нечто вроде иммунитета к своему же воздействию.

Конечно, пока это только предположение, но проверить его мы обязаны. Поэтому все вы в ближайшие дни пройдёте краткий курс специальной подготовки, а потом отправитесь в зону Искажения. Та информация, которую вы сможете там добыть, может оказаться жизненно необходимой не только для нас, но для всего человечества, и поверьте мне, это не просто красивая фраза.

По полученным данным, причины выброса имеют искусственный характер, что говорит о постороннем вмешательстве. Кто эти люди или нелюди, организовавшие выброс, мы не знаем, но обязаны узнать в кратчайшие сроки. Мы должны понять, представляет ли Искажение угрозу для человечества, и если представляет, принять любые доступные нам меры, для устранения этой угрозы.

И ещё. Никто не будет вас заставлять идти в зону силой. Пользы от такого принуждения никакой. Пока мы рассчитываем на добровольцев. Надеюсь, в них недостатка не будет, ведь для вас разобраться с причинами катастрофы даже важнее, чем для меня. Каждый из вас потерял при Искажении своих близких, друзей, знакомых, потерял часть самого себя. Разве вам не хочется найти виновника того, что с вами произошло и, кхм, отомстить? Подумайте над этим!

Пока это всё. С завтрашнего дня начнётся подготовка тех, кто согласится стать добровольцем. Но и остальным просто так сидеть сложа руки мы не дадим. Надеюсь на ваше понимание и сознательность.

Эта краткая речь невидимого мужчины неожиданно произвела на Женьку впечатление. Большинство из сказанного Павловым девушка просто не поняла, но ухватилась за главное — она сможет отомстить за смерть родителей. Найти неведомого убийцу и покарать. Странное, ранее незнакомое чувство, охватило Женьку. Она должна это сделать! Смерть мамы и папы не может остаться безнаказанной. А значит она обязательно станет добровольцем, отправится в Золотую долину, как всегда мечтала, но не для того, чтобы полюбоваться её чудесами, а для того, чтобы вершить правосудие. И не важно, что придётся сделать для этого. Она готова ко всему. Она справится. Женька впервые с момента трагедии очнулась от странного сомнамбулического сна, в котором пребывала, но когда попыталась позвать сотрудников центра, чтобы объявить своё решение, обнаружила, что по-прежнему не может произнести ни слова. Связки отказывались ей служить. Пришлось воспользоваться планшетом, что висел сбоку от кровати.

Как оказалось, речь Павлова вдохновила немногих. Только шестеро, кроме Женьки, выразили желание стать добровольцами. Остальные выжившие решили не спешить и посмотреть, как пойдут дела у первопроходцев. Но Павлов был доволен и этому. Для начала семи человек было вполне достаточно, и если подтвердятся выводы учёных о том, что Искажение для этих людей теперь безопасно, дальше можно будет привлечь к работе и остальных. Тем более, что иного выбора несчастным выжившим никто давать не собирался. Для всего остального мира эти люди были уже мертвы, а родственники успели их оплакать и похоронить.

Павлов не сказал выжившим, о том, что случившееся вызвало самую настоящую панику в верхах, особенно когда стало понятно, что это не несчастный случай, не природная катастрофа, а следствие чей-то злой или безрассудной воли. Инциденту сразу был присвоен высший статус секретности, вся информация о нём и выживших засекречена и пропала из любых источников информации, а самих пострадавших приказано считать погибшими в инциденте. Когда зона аномалии закрылась, всерьёз рассматривалась идея атомного удара по эпицентру, но благоразумие победило и от этой авантюры отказались. Павлову дали самые высокие полномочия, но потребовали в кратчайшие сроки решить проблему — если не найти причины, то уничтожить. И он не собирался нарушать приказ.

Часть 1. Глава 2. Кошка выпускает когти

Придя в себя, Женька обнаружила, что перестала быть маленькой девочкой. Погружённая прежде в свои горестные мысли, она и не подозревала, как сильно изменилась в тот день. Неожиданное открытие её шокировало, а новое тело сперва испугало. Она с удивлением и неверием долго рассматривала себя в зеркале, и что-то девушку отталкивало, а что-то неожиданно нравилось. В чертах своего нового лица Женька заметила большое сходство с мамой, особенно с той молодой мамой, которую она видела на старых фотографиях, и это было здорово. Стройные и длинные ноги, по-мальчишески тонкие бёдра и осиная талия ей тоже понравились. Появившаяся, хоть и не очень крупная грудь особо пришлась Женьке по душе, но вот физическое состояние тела разочаровало. Девушка привыкла всегда находиться в прекрасной физической форме, привыкла к тому, что она может легко подтягиваться, отжиматься, не уступая пацанам в классе, что на животе появляются кубики пресса. Что без устали карабкается по горным тропам и взбирается на самые отвесные скалы. А сейчас её тело оказалось телом молодой женщины, пусть красивым, но совершенно не приспособленным к физическим нагрузкам: слишком неуклюжее, слишком изнеженное, слишком слабое. Попытавшись в первый же день подтянуться на турнике, Женька поболталась с минуту сосиской, упала и горько расплакалась, вызвав недоумённые взгляды других добровольцев, которые относились к физическим упражнениям с изрядной ленцой. Что не так с этой красивой девчонкой, которая раз за разом упрямо лезет на перекладину? Зачем это ей?

Но Женька не пришла в отчаяние от неудачи, как можно было бы предположить. В глубине души она понимала, что детство кончилось, кончилось внезапно и бесповоротно, она стала другой, и эта другая Женька обязана быть сильной. Ради погибших родителей, ради себя самой. Это осознание заставляло Женьку горько рыдать ночами и стискивать зубы на тренировках. Как только её окончательно утвердили в отряд добровольцев, она с маниакальным упорством набросилась на тренажёры, которых в пансионате нашлось в изобилии, каждое утро начинала с кросса, потом долго плавала в бассейне, накручивая километр за километром. И каждое утро, просыпаясь и чувствуя боль в перегруженных мышцах, Женька радовалась, что стала чуть-чуть сильнее. Она забыла обо всём, кроме новой цели: найти виновника смерти родителей, и никакие трудности не могли заставить её остановиться.

Между тем, фанатизм девушки не встречал понимания в кругу её новых товарищей. Да и товарищами этих людей можно было считать лишь формально. Они были чужими ей. Чужими во всём — в целях, в устремлениях, в отношении к делу. Они были чужими и по возрасту.

В отряде добровольцев Женька оказалась самой юной. Никто, кроме медиков, а те молчали, не подозревал, что этой, ослепительно красивой девушке с горящими глазами, ещё вчера было всего тринадцать лет. Остальные члены группы были значительно старше. Пасечник Егор из Жмуринки уже давно был на пенсии. Его новые фасеточные глаза были сродни глазам пчёл, которых Егор любил, как собственных детей, но при этом видели в том же привычном спектре, что и глаза обычного человека. Бабка Оксана была действительно бабкой, лишь на пару лет младше Егора. Она всю жизнь провозилась с домашней скотиной, и Искажение, словно в насмешку, подарило ей длинный коровий хвост, которым было так удобно отмахиваться от слепней на пастбище, но который оказался совершенно бесполезным нормальному человеку. В отличии от Оксаны, Альбина была молодой женщиной в самом соку — ей было чуть за тридцать. Весёлая хохотушка и исполнительница матерных частушек она обзавелась третьим глазом, который подозрительно и хмуро взирал на всех с середины лба, в то время как два обычных глаза, казалось, всегда весело смеялись. Ещё один житель Жмуринки, Антон, оказался щуплым мужичком лет двадцати пяти, раскосым, и каким-то ехидным. В прошлом большой любитель поддать, он получил от Искажения волшебную для него способность производить внутри себя спирт в любых объёмах, а потому всегда ходил навеселе, матерился через каждое слово и пытался заигрывать с Женькой, которая в силу возраста не понимала этих заигрываний, относясь к ним, как к странным причудам взрослого дяди.

Два оставшихся добровольца были не местными. Именно они оказались теми, кто, по словам Павлова, смог самостоятельно выбраться из зоны Искажения. Игорь и Анна были любителями дайвинга. В составе группы из пяти таких же как они молодых энтузиастов, они отправились в Золотую долину, чтобы погружаться в воды Глубокого озера и попутно исследовать его тайны. К сожалению для ребят, время для похода они выбрали крайне неудачное. Искажение застало Игоря и Аню как раз во время очередного погружения. Вынырнув, молодые люди не сразу поняли, что произошло. Лодка, с которой они ныряли оказалась пустой, никого не было видно и в лагере на берегу. Но потом они увидели алый свет в небе, нашли три скелета, в которых по одежде опознали своих друзей, и эмоционально поплыли. Первое время они провели возле озера, каждую минуту ожидая прихода помощи, а потом, не дождавшись спасателей, решили выбираться из ставшей проклятой Долины самостоятельно. Как ни странно, им это удалось. Искажение почти не тронуло ребят, ограничившись жабрами, которые выросли у них над ключицами. Игорю было двадцать два, Анне — столько же, прежде они учились в одном университете, да и теперь постоянно держались вместе, проводя почти всё свободное время на дне бассейна. Поэтому Женька видела ребят лишь проплывая над ними во время очередного изнуряющего заплыва. Они показались девушке добрыми, улыбались и махали ей руками, как сказочные русалки, но Женька стеснялась своего нового тела, всё ещё считая себя тринадцатилетней девочкой и не шла на контакт с людьми-амфибиями.

Как только группа добровольцев оказалась окончательно сформированной, их сразу отделили от остальных выживших, и чем занимались те, кто пока не решился стать новыми сталкерами, Женька не знала. Да не очень её это и заботило, хватало своих проблем. Горечь утраты родителей притупилась, но никуда не ушла. Лицо мамы постоянно стояло у девушки перед глазами, а ночами снилась страшная рука отца, с которой кусками отваливалось мясо. Днём она часто плакала, забившись в какой-нибудь угол, подальше от других людей, ночами с криками просыпалась и сидела, закутавшись в одеяло и смотря в окно на равнодушные звёзды. А тут ещё и собственное тело никак не хотело слушаться и подчиняться. Но привыкшая к строгой дисциплине Женька не сдавалась, гнала прочь тяжёлые мысли и шла тренироваться.

Каждый день у всей группы добровольцев начинался одинаково: с физических упражнений. Им предлагали пройти на стадион сразу после завтрака и держали там до обеда. Тренеров фактически не было, никто не заставлял взрослых уже людей что-то делать из-под палки. Подразумевалось, что они сами должны проявить сознательность, но как раз сознательности многим не хватало. Только Игорь с Аней тренировались активно, но большей частью в бассейне, а вот жители бывшей Жмуринки дружно положили на физкультуру, ссылаясь на разные причины: возраст, старые травмы, постоянное опьянение. И руководство пансионата смотрело на это безобразие сквозь пальцы, что сильно удивляло Женьку. Неужели они не понимают, что физически сильные люди имеют куда больше шансов успешно выполнить возложенную на них миссию? А если понимают, почему ничего не делают? Впрочем, самой Женьке палка не требовалась, она и так на тренировках отдавала себя всю без остатка и постепенно стала замечать, что становится сильнее, выносливее, быстрее. Воодушевлённая успехами девушка даже упросила Павлова выделить ей специального тренера, который стал учить её рукопашному бою и обращению с холодным оружием. Ну как учить... Так, дал несколько полезных советов и показал несколько простейших приёмов, которые Женька могла запомнить за столь короткое время.

После обеда начинались другие занятия, теоретические и практические. Добровольцев заставили наизусть заучить карту Золотой долины, запомнить основные ориентиры на местности, показали как добывать огонь, ловить рыбу, ставить ловушки на зверьё. Но при этом наставники не уставали повторять, что все эти знания могут оказаться бесполезными там, где не действуют привычные нам законы физики. Добровольцев учили брать пробы грунта и воздуха, пользоваться различными приборами, детекторами, зондами, впрочем, тут же предупреждая, что скорее всего в зоне Искажения приборы работать не будут. Складывалось впечатление, да так оно и было, что руководство исследовательского центра само не понимало, с чем могут столкнуться добровольцы в зоне, и чему их учить в первую очередь, а потому валили на них всю информацию, которой обладали — авось что-нибудь, да пригодится! Как любил повторять Павлов, приходя на занятия — сперва надо пощупать руками, думать головой будем потом.

После теории у добровольцев было личное время, часа три до ужина и отбоя, которое каждый мог тратить на своё усмотрение. Женька возвращалась на стадион, бегала и качалась, а вот остальные, даже Игорь и Аня, предпочитали отсиживаться в своих комнатах, как теперь стали именовать палаты. Чем они там занимались, чтобы не умереть от скуки — Женька не представляла. Интернета не было, мобильной связи тоже, только книги, а вместо телевидения — записи различных программ о выживании в дикой природе.

Женьке было не до книг и фильмов. Она нутром чуяла, что времени осталось совсем немного, а потому выжимала из себя все соки, чтобы к часу Х быть полностью готовой. В том, что их никто не собирается учить долго, она была уверена.

Потянулись долгие, однообразные дни. Хотя для кого потянулись, а для Женьки время летело. Не дававшая себе ни секунды отдыха девушка не замечала, как кончался один день и начинался другой. Даже страшные ночные кошмары сдались и отступили перед усталостью.

Ситуация кардинально изменилась во вторник. В тот злополучный день как обычно пьяный Антон зажал возвращающуюся с вечерней тренировки Женьку в пустом углу возле её комнаты и принялся жадно щупать, обдавая лицо девушки отвратительным запахом перегара и запуская руки в самые сокровенные места девичьего тела. Он тяжело дышал и скалился:

— Ну чё ты ломаешься, дура! Ты же сама меня хочешь! Да знаешь ли ты, что такое настоящая любовь деревенского мужика! Ты в своём городе такого даже не пробовала!

Никто этого не видел. Персонал где-то прятался, а выжившие отсиживались по комнатам. Осадить извращенца оказалось некому. Сперва Женька молча отбивалась, не совсем понимая, о чём ей талдычит этот противный безобразный мужик. Потом её осенило: она уже знала, что могут делать мужчина и женщина, оставаясь наедине, но сама мысль о том, что такое может ей предлагать это чудовище, привела девочку в ужас. Она хотела даже закричать, позвать на помощь, но связки предательски промолчали. Силы были не равны. Антон постепенно выходил из себя и начинал звереть. Сопротивление девушки только распаляло его. Он с силой рванул, разрывая ворот Женькиной футболки, грубой рукой сжал обнажившуюся грудь.

Боль и страх предали Женьке новые силы. Он толкнула Антона в живот так, что тот слегка согнулся и отшатнулся, а сама Женька сумела вырваться и отскочить. Вот только бежать было некуда — позади был тупик, единственный выход из которого перегораживал Антон.

— Что же ты творишь, сука! — зло прошипел мужик, не сводя глаз с упругой, слегка торчащей вверх груди. — Я же тебя сейчас прямо здесь разложу! Не хотела по-хорошему, будет по-плохому!

И Женька поняла — не врёт! Сейчас случится что-то страшное и непоправимое. Что-то такое, допускать которое никак нельзя. Что-то, что может оказаться хуже смерти. И Женька в отчаянии взмахнула наотмашь перед собой рукой, словно стремясь отгородиться от того чудовища, в которое превратился обычный деревенский алкоголик. И сама поразилась результату.

Четыре тонкие полосы перечеркнули грудь Антона слева направо сверху вниз, разрезая одежду и, как бумагу, пронзая рёбра. Разрезы тут же набухли от крови, а Антон схватился за грудь руками, неверяще разглядывая рану. Из-под ладоней хлынула кровь, вмиг пропитав одежду и образовав на полу всё увеличивающуюся лужу. Антон пошатнулся, попытался опереться о стену, но не удержался и стал сползать, опрокидываясь на спину. Выражение неописуемого удивления перекосило его морду.

— Ты как это? — прохрипел он. — Ты что это?

Женька смотрела на умирающего мужика огромными глазами и сама не понимала, что произошло. Она же даже не коснулась его! Так почему под её ногтями появились какие-то нитки и капельки крови? Откуда они взялись?! Она просто махнула рукой!

Антон окончательно сполз на пол, дёрнулся пару раз, что-то обиженно прохрипел и затих.

«Мёртв!» — поняла Женька. Она убила его! Но ведь она не хотела, не знала, что так получится! Что же теперь будет?! Что делать?! Она — преступница! Сейчас её схватят и посадят в тюрьму, а может быть даже расстреляют. Так всегда поступают с убийцами! А она — убийца! Нет! Не хочу! Антона ей было не жаль, она о нём уже и не думала, ей было жаль саму себя.

Дальше Женька действовала на автопилоте, порой сама не понимая, что делает и зачем, но вышло всё неожиданно хорошо. Она перепрыгнула недвижимое тело неудачливого насильника, добежала до своей комнаты и стала торопливо переодеваться в другой, более плотный спортивный костюм. Потом подхватила мусорный пакет, жалея, что с ней нет её верного рюкзака, стала судорожно набивать пакет всём, что подвернулось под руку, что могло ей пригодится в лесу. Пожалела мимоходом, что в комнате почти нет еды, но на нет и суда нет, обойдётся тем, что есть! Переодевшись и собравшись, Женька осторожно выглянула в коридор, никого не заметила, и быстрым шагом, почти срываясь на бег, направилась на стадион, к которому с одной стороны примыкал забор, отделявший пансионат от леса, росшего на окраине Искажения.

Подойдя к забору, девушка осмотрелась и опять никого не увидела. В этот вечерний час пансионат казался вымершим, что было странным, но Женьке некогда было задумываться о странностях, Она радовалась, что её пока не поймали и надеялась, что не поймают впредь. С сомнением взглянув на забор, Женька нерешительно взмахнула рукой, пытаясь повторить тот удар, спасший ей жизнь. Ничего. На заборе не появилось даже царапины.

«Что я делаю не так?» — судорожно стала соображать Женька. — «Я же точно так же махнула в тот раз и этого козла разрезало почти пополам!»

Она снова взмахнула рукой, потом ещё и ещё, постепенно входя в ярость. И вдруг, где-то на десятом взмахе забор перечеркнули четыре глубокие параллельные полосы. Женька обрадовалась и удвоила усилия. В несколько решительных взмахов прорезала в заборе небольшую дыру, в которую закинула пакет и с некоторым трудом пролезла сама. Выпрямилась, подобрала пакет и перекинула его через плечо. Потом, не оглядываясь, быстрым шагом опытной туристки направилась в лес. Она знала только одно место, где её не станут искать и где она могла оказаться в относительной безопасности — зона Искажения. До неё было около километра, но Женька точно знала, что дойдёт, успеет. А вот что будет дальше, она старалась пока не думать.

***

— Может быть следовало её остановить, Иван Петрович? — спросил дежурный у Павлова, которого по тревоге вызвали в пункт наблюдения.

Павлов в задумчивости забарабанил пальцами по краю стола.

— Да нет, Серёжа, всё правильно, — решил он. — Пусть уходит! Остановив её, мы ничего не добьёмся, а так у нас появился шанс, узнать, что же происходит в проклятой зоне.

— Но девочка ведь одна, — нерешительно возразил Серёжа. — Без приборов и связи. Она пропадёт там, погибнет без всякой пользы!

— Кто знает, Сергей, кто знает! — выдохнул Павлов, падая в кресло и погружаясь в раздумья: «Вот так Евгения, вот так Кошка! Не зря, ой не зря, тебе дали такое прозвище! Кто бы мог подумать, что у тебя, девочка, такие способности прорежутся! Ведь ни один анализ ничего не показал! Ни единый! Даже намёка на что-то необычное не было! И такой сюрприз! Но это значит... Так, надо срочно проверить остальных выживших. Теперь мы знаем, что у них можно найти, а потому больше таких промашек быть не должно».

Сергей проводил взглядом исчезающий среди деревьев силуэт стройной девушки, мысленно пожелал Кошке удачи, и доложил:

— Визуальный контроль за объектом потерян, товарищ генерал!

А товарищ генерал неожиданно с силой стукнул по ни в чём неповинному столу:

— Вот ведь чёрт!

До него только сейчас дошло, что проверить на новые экстраспособности придётся не только горстку выживших, но и всех спасателей, которые принимали участие в операции. Конечно, их уже проверяли медики после возвращения из зоны Искажения, но проверяли на обычные изменения и ничего не нашли. Но если изменения могут быть скрытыми, необычными, то где гарантия, что и у спасателей не прорежутся случайно когти, подобные тем, которые выпустила сегодня Кошка?

Часть 1. Глава 3. Собака, дятлы и бурундуки

Женька торопливо шла по сосновому лесу, постоянно оглядываясь и тревожно прислушиваясь. Пока она не слышала звуков погони, но почему-то не сомневалась, что погоня обязательно будет. Не могут её отпустить просто так. Никак не могут! Она — преступница, убившая человека и сбежавшая из пансионата, а значит за ней обязательно пойдут, и может быть даже с собаками. Женька помнила, какие это страшные звери, когда видела возвращающиеся в пансионат патрули: огромные, злобные, слушающиеся только своего кинолога. Эти собаки вызывали у неё инстинктивный страх ещё раньше, теперь же Женька боялась их появления до одури. Если от человека она сможет убежать, её новое тело достаточно окрепло после изнурительных тренировок, то убежать от собак нереально. И негде спрятаться.

Сосновый лес тем и хорош, что других деревьев в нём почти не встречается: высокие сосны душат любой посторонний молодняк, переплетаясь ветвями на такой высоте, куда не могут добраться ни вездесущие берёзки, ни осины, ни клёны, что там и говорить про низкорослые кустарники. Идти по такому лесу — одно удовольствие, но вот спрятаться в нём практически негде. Даже понизу сосновый лес просматривается на десятки метров. Поэтому Женька как могла торопилась убраться подальше.

На занятиях в пансионате им показывали карту зоны Искажения и окружающей её территории, Женька её внимательно изучила и теперь прекрасно помнила основные ориентиры, по которым можно было добраться до зоны, она знала, что до Границы от силы — километр. Быстрым шагом его можно было пройти за десять минут, бегом — ещё быстрее, но бежать не хотелось. Не зачем раньше времени выкладываться на полную и тратить силы, которые могут понадобиться в Зоне. Поэтому Женька хоть и торопилась, но на бег не переходила.

В очередной раз оглянувшись, девушка услышала тот самый звук, которого боялась: отдалённый лай нескольких собак. За ней всё-таки пустили погоню. Женька не знала, что патруль получил строгое указание лишь вспугнуть беглянку, направить её в зону, но ни в коем случае не задерживать. Генерал Павлов придерживался выбранного плана.

Услышав звуки погони, девушка запаниковала. Она бросилась вперёд, не разбирая дороги, и могла легко заблудиться, но, к счастью, граница оказалась совсем рядом, мимо неё проскочить было невозможно при всём желании. И Женька не проскочила.

Выбежав к свободной от сосен полосе шириной метров десять, она резко остановилась. На расстоянии вытянутой руки от неё мерцала и подрагивала странная полупрозрачная пелена — та самая пресловутая граница, перейдя которую гибли люди и прекращала работать любая, самая совершенная техника. Пелена странно искажала и туманила лес за собой и Женьке вдруг стало не по себе. Она отчётливо представила, как продавливает эту невесомую и такую тонкую плёнку, проходит на ту сторону и кожа начинает сваливаться с неё пластами, как с руки отца, обнажая розовое мясо. Ощущение боли стало почти реальным и девушка заколебалась. На какой-то миг ей показалась соблазнительной мысль сдаться, не убегать, не рисковать своей жизнью, но оглушительный лай за спиной заставил её опомниться.

С решимостью отчаяния Женька бросилась вперёд, пробила плёнку Границы и... ничего не произошло. Она просто вышла на другую сторону, в лес, столь похожий, на оставленный за чертой. Женька сделала несколько неуверенных шагов и остановилась. Оглянулась. Огромный волкодав нёсся прямо на неё, оскалив пасть и не слушая окриков проводника. Огромными глазами Женька смотрела на неотвратимо приближающуюся смерть и не могла пошевелиться. Она застыла, понимая, что убежать уже не успевает.

А волкодав, не останавливаясь, прыгнул через пелену и приземлился к ногам Женьки кучей белых, совершенно чистых костей. Голый череп, подскакивая, подкатился к ногам девушки, словно пытаясь всё ещё дотянуться до неё страшными клыками. Уже в полёте с собаки сошла шкура и отвалилось мясо. Её смерть была почти мгновенной и безболезненной. Граница, свободно пропустившая Женьку, убила животное за долю секунды.

Капля крови, упавшая на лицо, привела Женьку в чувство. Мысленно закричав от ужаса, но на самом деле не произнеся ни звука, девушка развернулась и бросилась в глубь зоны, не разбирая дороги и не понимая, куда бежит. А кинолог с трудом отвёл от исчезающего среди деревьев смазанного силуэта девушки ствол пистолета. Он плакал от горя и страстно мечтал убить ту, из-за которой погиб его четвероногий друг, но не смел ослушаться приказа. Спонтанный побег завершился успехом.

Какая-то ветка больно хлестнула Женьку по лицу, и девушка опомнилась. Она остановилась и оглянулась, тяжело дыша. Граница давно скрылась за стволами деревьев, затих вдали и лай собак. Погоня осталась с той стороны. Женька упала на колени, прямо в хвою, и зарыдала. Она радовалась, что смогла убежать, радовалась, что осталась живой, но смерть собаки произвела на неё огромное впечатление. Женька жалела несчастное животное, вся вина которого была в том, что оно послушно исполняло приказы своего хозяина.

«Да будь оно всё проклято! — подумала Женька сквозь всхлипывания. — Будь прокляты те, кто это придумал! Я найду вас, слышите! И растерзаю! За маму, за папу, за собаку! За всех, кто погиб в этом проклятом Искажении!»

Понемногу Женька пришла в себя и успокоилась. Она заметила чуть в стороне вереницу спешащих куда-то вечно деловых муравьёв и что-то необычное в их облике привлекло её внимание. Рыжие муравьи были крупными, пожалуй даже слишком крупными, гораздо больше тех, что обычно сновали по лесу. И они казались неправильными. Женька пригляделась. Господи! Эти муравьи были покрыты шерстью! Тонкой, почти незаметной, но шерстью, характерного рыжего цвета! И их не миновало чёртово Искажение!

Женька торопливо встала и завертела головой, пытаясь определить направление. Она хотела добраться до Глубокого озера, которое наставники в пансионате называли эпицентром Искажения. Озеро было её целью и надеждой найти ответы на мучившие её вопросы. Девушка понимала, что эти ответы следует искать там, откуда всё началось. И там же искать следы тех, кто это устроил.

На карте Искажение представало почти идеальным кругом, в центре которого находилось озеро. До него от границы с любой точки было около пяти километров. Час хода по дороге и, может быть два-три по лесу и пересечённой местности. Но Женька понимала, что сегодня добраться до озера не успеет в любом случае — в лесу стремительно темнело. Она сбежала из пансионата около девяти вечера, сейчас время приближалось к десяти. Солнце заходит в это время года в районе одиннадцати, но уже сейчас его лучи с трудом пробивались сквозь густой лес, в котором начинал властвовать таинственный полумрак. Идти дальше было опасно и безрассудно. Женьке срочно надо было найти место для ночёвки.

Заметив справа несколько высоких елей, Женька решительно направилась в их сторону. Строить шалаш времени не было, но нижние ветки елей, опускавшиеся почти до земли, с успехом могли его заменить. Выбрав дерево поразвесистей, Женька отогнула ветку и на коленях проползла внутрь, оказавшись в небольшом, но уютном лесном домике возле могучего ствола. Здесь было сухо в любой самый сильный дождь и много старой хвои. Придирчиво осмотрев, а точнее ощупав своё убежище, Женька осталась довольна. Она вытащила из мусорного пакета тонкий плед, сам пакет бросила себе под голову и залегла, свернувшись калачиком и укрывшись пледом. Погода стояла тёплая, почти жаркая, но ночью становилось прохладней и можно было замёрзнуть, а простудиться сейчас хотелось Женьке меньше всего. Почти сразу вымотанная физически и эмоционально девушка уснула и опять всю ночь видела страшную кисть своего отца, заново переживая ужас от его гибели. Но на этот раз она не кричала, даже во сне Женька понимала, как опасно кричать в ночном лесу.

Разбудил Женьку близкий перестук дятла. Лесной доктор настойчиво долбил ствол какого-то дерева поблизости и этот знакомый с детства звук показался девушке лучшей музыкой, что она когда-либо слышала. Женька потянулась, хрустнула затёкшей шеей, быстро сунула плед обратно в мешок и полезла наружу.

Стояло раннее июльское утро. Лучи солнца весело пробивались сквозь ветки и Женька улыбнулась им, как самым близким друзьям. Она села на кочку возле ели и принялась разбирать мешок, надо было узнать, что у неё есть, ведь набивала она мешок в спешке, почти не думая о том, что в него складывает.

Первым делом девушка извлекла из мешка бутылку воды и сделала несколько жадных глотков. С сожалением посмотрев на остатки, Женька решила при случае обязательно наполнить бутылку в каком-нибудь роднике. Потом из пакета появились плед, занимавший почти весь объём мешка, чистая футболка и запасное нижнее бельё, два мини-багета и банка сгущёнки. Последней Женька очень возрадовалась, покушать хрустящий багет со сгущёнкой вечером перед сном было её маленькой слабостью, за которую её часто ругала мама, угрожая лишним весом. Но сейчас ругать девочку стало некому. При мысли об этом на глазах Женьки появились предательские слёзы, которые она поспешила сердито смахнуть рукой — не время сейчас расслабляться, она должна оставаться сильной. Потом из мешка были извлечены зажигалка (очень нужная в лесу вещь), пустой термос, упаковка китайской лапши и завёрнутый в полотенце кухонный нож, небольшой, но очень острый. Нож особенно обрадовал Женьку, хоть какое-никакое, а оружие. Правда она совсем не помнила, как укладывала его в пакет, да ещё и предусмотрительно оборачивала полотенцем, чтобы нож не порвал пластиковый мешок и не выскочил, но видимо кинула его на автопилоте. Ещё в пакете нашлись прорезиненные перчатки для хозяйственных работ и моток прочной бечёвки. Вот и всё сокровища, которыми обладала на данный момент Женька. Прямо скажем, негусто, но что есть, то есть. Счастье ещё, что это успела уложить и найти — собственных вещей у Женьки не было, брала то, что нашлось в комнате.

На ней самой был спортивный костюм — кофта и синтетические штаны, на ногах — удобные беговые кроссовки.

Печально вздохнув и вновь пожалев, что с ней нет её любимого туристического рюкзака, девушка решила немного перекусить, открыла банку сгущёнки и отломила половину багета. Запивая хрустящую корочку прямо из банки, Женька подумала, что жестянку выбрасывать не станет — всё-таки посуда, в которой можно и воду вскипятить и лапшу заварить, пусть не всю, но сколько влезет. Проблема пропитания пока не сильно волновала Женьку, что-нибудь придумает. В конце концов, вокруг же лес! А в лесу есть ягоды и грибы. Да и кто знает, как оно сложится возле озера, до которого Женька рассчитывала добраться к полудню. Может и еда тогда ей не понадобиться. Девочка опять загрустила, печально размышляя о своей несчастной судьбе.

На соседнюю сосну вспорхнул дятел и, уперевшись в ствол хвостом, забарабанил, выискивая лакомых личинок. Женька понаблюдала за работой дятла и кусок багета застыл в ей руке на полпути ко рту. Она отчётливо видела четыре лапки, которые впились в кору острыми коготками. Четыре! Как у животного, а не у птицы! Да что же творится в этом лесу?!

Впрочем, несмотря на лишние конечности, дятел вёл себя обычно, занимался своей работой и не обращал никакого внимания на потрясённую девушку. Опасности он не представлял и Женька спокойно доела багет, закрыла банку сгущёнки (эх, маловато осталось!) пластиковой крышкой, убрала вещи в мешок и отправилась в путь. После скудного завтрака она чувствовала себя на удивление бодрой и полной сил, и надеялась быстро добраться до эпицентра.

Между тем, лес в Искажении был уже не таким чистым и удобным для передвижения, как за границей. Сосны остались прежними великанами, а вот вокруг них, как по мановению волшебной палочки, уже проросли странные кусты с сиреневыми, лиловыми, красными листьями. У многих кустов имелись острые колючки и Женька обходила такие заросли стороной. Кто их знает, может они не только колючие, но и ядовитые! В этом лесу приходилось всё время быть начеку и отслеживать малейшие странности, такие, например, как огромный гриб на толстой ножке, напоминавший гигантский боровик, но следящий за проходящей мимо девушкой десятком крошечных глаз. Или как, странная лиана, которую Женька даже сперва приняла за змею — настолько быстро и разумно она ползла вверх по стволу сосны, помахивая из стороны в сторону воздушным корнем.

Женька только качала головой, устав удивляться чудесам странного леса. Она всё больше ощущала себя Алисой, прыгнувшей в кроличью нору и открывшей для себя волшебный мир чудес.

Неожиданно, странный тонкий звук, напоминавший тихое пение, привлёк внимание Женьки. Звук раздавался откуда-то справа, из-за зарослей кустов, напоминавших боярышник, только без иголок. Женька осторожно раздвинула ветки и увидела небольшую поляну, в центре которой лежала старая автомобильная покрышка, невесть как оказавшаяся на территории, считавшейся заповедной. На покрышке стоял на задних лапках крупный полосатый бурундук и мелодично насвистывал. А вокруг столпилась целая группа таких же полосатых зверьков и внимательно слушала, напомнив девушке зрителей на концерте. Но вот лесной певец закончил пение и раскланялся. Слушатели зааплодировали крохотными лапками и засвистели, выражая полный восторг. А бурундук-певец вдруг заметил выглядывающую из кустов и разинувшую рот Женьку, и протяжно свистнул. В тот же миг слишком умные зверьки бросились врассыпную. Через секунду полянка с покрышкой была пуста.

«Вот ни фига же себе! — ошалело подумала Женька. — И это только начало! А что же дальше будет!»

Через несколько метров Женька увидела россыпь таких знакомых алых ягод — земляника! Обрадованная девушка накинулась на ягоду и минут тридцать с наслаждением набивала желудок. Земляника оказалась точно такой же, как и снаружи зоны, и на вкус, и на цвет. Никаких изменений в ней Женька не заметила.

«Не всё так страшно! — сделала она для себя утешительный вывод. — Что-то сильно меняется, что-то чуть-чуть, а что-то остаётся прежним».

Подкрепившись, хотя и не наевшись, Женька отправилась дальше, решив по пути поэкспериментировать со своей неожиданно обретённой способностью. До этого она старалась не вспоминать невидимые когти, убившие Антона и прорезавшие дыру в крепком деревянном заборе. Когти её откровенно пугали. Но теперь она решила, что невидимые когти — её главный козырь. Вряд ли, крохотный ножик можно всерьёз считать оружием, им легче защекотать до слёз, чем нанести серьёзную рану, а вот когти — другое дело! Проверено! И Женька стала тренироваться извлекать из руки когти по первому желанию.

Сперва у неё получалось плохо. Когти то появлялись, о чём она узнавала по странному тянущему ощущению в кончиках пальцев, то отказывались слушаться Женьку наотрез. И закономерности в их появлении девушка никак не могла обнаружить. Но по мере продвижения вглубь леса и благодаря упорным тренировкам Женька смогла добиться того, что когти появлялись почти каждый раз, когда она к ним обращалась.

«Коготочки, фас!» — мысленно приказывала Женька, и когти послушно срезали ветку, мешавшую пройти. «Коготочки, домой!» — и когти исчезали, а покалывание в пальцах прекращалось.

Невидимые когти оказались очень острыми и крепкими. Даже толстые ветки сосен не представляли для них преграды — когти резали их с той же лёгкостью, что тонкие листья. При этом не было никакой отдачи, боли в кистях или иных неприятных ощущений от использования столь экзотического оружия. Постепенно Женька научилась не только чувствовать появление когтей, но и правильно рассчитывать длину, на которую их требовалось выпустить. Сперва у неё выходило выпустить когти на несколько сантиметров, потом — чуть больше, потом почти на полметра. На этом девушка пока решила остановиться, хотя стала подозревать, что когти свободно могу удлиниться даже на метр.

Увлёкшись игрой с невидимыми когтями, Женька забыла о времени и опомнилась, когда солнце встало точно в зенит, а лес вокруг стал пронзительно ярким.

«Это сколько же я иду?! — удивилась девушка. — Давно пора уже озеру показаться! Или я заблудилась?»

Но нет, просто так даже такая юная туристка заблудиться в лесу не могла. Она машинально сверяла свой путь по солнцу и помнила, что ни капельки не отклонилась от выбранного направления. Она прошла по ощущениям не менее пяти-шести километров, а озера не было и лес не кончался. Сомнения стали одолевать Женьку, она ускорила шаг, но тут же устыдилась нахлынувшей паники — какая разница, когда она дойдёт, кроме этого леса ей всё равно ничего не осталось!

Женька успокоилась и буквально через сотню метров вынырнула из чащи леса на залитую солнцем поляну, в центре которой за небольшим заборчиком стоял простой деревянный домик с покатой крышей.

Часть 1. Глава 4. Буйство духов

Это одинокое здание в лесу Женька сразу узнала: она много раз видела его фотографии на занятиях, и оно не могло быть ничем, кроме заимки, из которой в пансионат доставили двух выживших охотоведов. Присмотревшись, Женька нашла и место посадки спасательного вертолёта — там трава оказалась до сих пор примятой, а на мягкой земле отпечатались следы тяжёлых колёс винтокрылой машины.

«Значит, это заимка — подумала Женька, не спеша подходить к домику и в задумчивости обсасывая сорванную травинку. — По карте она должна находиться примерно посредине пути от границы к озеру. Странно, не могла же я за полдня пройти только два с небольшим километра! Ой не так, что-то совсем не так с этим лесом!»

Озадаченная собственной медлительностью девушка осторожно подошла к домику, огляделась, и почти тут же её взгляд выхватил кучу человеческих костей, притаившихся в траве у боковой стены, совсем рядом с массивной деревянной дверью.

«Сколько там было охотников? — попыталась вспомнить рассказы наставников Женька. — Кажется, четверо. Двоих привезли в пансионат. Двое погибли и одного из них, кажется, я только что нашла».

Вид человеческих костей, совсем недавно бывших живым и здоровым человеком, почти не тронул Женьку: ну кости и кости, что тут такого? Для неё они совершенно не ассоциировались с бывшим владельцем, вот если бы тот превратился в труп прямо у неё на глазах — другое дело. А так, казалось, что кости лежат здесь целую вечность, и что она — наивная малышка из детского садика что ли, чтобы обычных костей пугаться? Вон, в кабинете биологии целый скелет стоит и никто не визжит при виде его от страха.

Поэтому Женька лишь скользнула по костям безразличным взглядом и решительно направилась прямиком ко входу. В охотничьей заимке могло найтись немало полезных для неё вещей и упускать такую удачную возможность прибарахлиться она не собиралась.

Внутри заимки царил приятный сумрак. Свет проникал в первую комнату через два довольно больших окна, но они были наполовину завешаны плотными шторами, да и вообще, внутри кто-то настойчиво пытался создать видимость домашнего уюта: мягкий и удобный на вид диван у стены, над ним — несколько полок с книгами, пара стульев, добротный стол, шкаф, наверное с вещами, коврик на полу. Под потолком висела трёхрожковая люстра, видимо в домике был даже свет, скорее всего от генератора, но сейчас он не работал и лампочка не зажглась. Впрочем и без электрического освещения всё было хорошо видно, особенно, когда Женька раздвинула шторы и в комнату брызнул яркий солнечный свет.

Первым делом Женька покрутила лежащий на столе приличных размеров тесак, подумала и решила его не брать — хоть и грозное оружие, но слишком тяжёлое, а её когти ничем не хуже, даже лучше, их нести не надо, они всегда с собой. Потом медленно прошлась мимо полок с книгами, полюбовалась оленьими рогами на стене, подошла к шкафу, распахнула скрипучую дверцу. Внутри обнаружилось множество поношенных мужских вещей: плащи, куртки, брюки, рубашки и прочий ширпотреб. Ничего из этих вещей девушке не подходило. Вздохнув, Женька закрыла шкаф и направилась дальше.

Маленькая спальня её совершенно не заинтересовала. Едва заглянув внутрь и увидев стоявшие прямо посредине комнаты носки, ощутив застоявшийся запах немытого мужского тела, Женька брезгливо поморщилась: «Проветривать же надо иногда!», решительно захлопнула дверь и вошла в последнюю комнату, оказавшуюся кухней.

На полу кухни нашёлся последний охотовед, опять-таки в виде рассыпанных костей. Его череп лежал уткнувшись пустыми глазницами в пол, и поэтому Женька не обратила на него никакого внимания. Её больше заинтересовали холодильник и кухонная горка — несколько подвесных и напольных шкафчиков, в которых могли найтись какие-нибудь продукты. Кушать хотелось страшно.

Едва успев приоткрыть холодильник, Женька торопливо захлопнула дверцу обратно, сдерживая рвотный позыв, охвативший её от нетривиальных запахов — внутри что-то крепко и основательно испортилось. Это удивило Женьку. Она понимала, что такой запах могут дать продукты, пролежавшие в холодильнике минимум месяц, а не жалкую неделю-полторы, которые прошли с момента Искажения. Видимо, так на продукты подействовало дыхание зоны. Ещё одна странность, которую следовало взять на заметку — время в зоне словно текло иначе, быстрее, чем за её пределами. Об этом можно было догадаться и раньше — слишком быстро умерла собака, слишком старыми казались кости недавно погибших людей, а теперь ещё и это — слишком быстро пропавшие продукты. И слишком долго она сама шла до этой заимки.

Дыхание зоны.

Найденное выражение понравилось Женьке и она несколько раз покатала его на языке, вслушиваясь и пытаясь лучше понять его значение, но так и не произнесла вслух. Впрочем, говорить здесь всё равно было не с кем.

Когда запах от неосторожно открытого холодильника немного выветрился, девушка принялась шерстить в шкафах и почти сразу была вознаграждена несколькими мешочками с разными крупами, сахаром, и пачкой соли. Имелись тут и консервы — тушёнка, рыба, овощи. Всё это были продукты длительного хранения и Женька им искренне обрадовалась. Скудный завтрак из багета и сгущёнки давно был переварен, лесная земляника вообще сошла за небольшой десерт, так что она основательно проголодалась.

Найдя в углу кухни кулер, Женька нацедила кастрюльку воды и отправилась во двор, где быстро отыскала подходящее для костра место, использовавшееся бывшими хозяевами заимки под барбекю. Сноровисто разведя огонь, она поставила кастрюлю на найденную тут же решётку-противень, и стала ждать, пока вода закипит. Потом всыпала в воду гречку, дала крупе повторно закипеть и вывалила внутрь банку тушёнки. По округе пополз приятный мясной запах, а у Женьки потекли слюнки. Она немного переживала, как бы этот запах не привлёк внимания каких-нибудь опасных лесных обитателей, до Искажения, как она знала из рассказов папы, в Золотой долине даже медведи встречались, но всё обошлось. Из леса на обед никто не явился. Видимо знало местное зверьё, что от суровых охотоведов ничего не дождёшься, кроме пули в загривок. Дождавшись, когда каша приготовится, Женька наложила себе полную тарелку и с аппетитом пообедала, запивая найденным в заимке квасом. Жизнь сразу заиграла новыми красками, жить стало веселей.

После такого обеда, девушке захотелось вздремнуть, но она сдержалась и пересилила себя. Вместо сна она отправилась на задний двор, исследовать сарай. В сарае Женька нашла большое количество плотницкого и прочего инструмента, о назначении которого имела весьма смутное представление, а также кучу разной полезной в хозяйстве утвари и, что сделало её почти счастливой, сносный рюкзак. Этот рюкзак хозяйственная девушка и стала торопливо набивать как своими, взятыми из пансионата вещами, так и вещами, а особенно продуктами, найденными здесь. Когда с этой важной процедурой было покончено, а рюкзак разбух и стал ощутимо тяжёлым, Женька присела за стол и задумалась. С одной стороны, ей надо было спешить к озеру, любая задержка казалась ей непозволительной тратой драгоценного времени. С другой — домик был таким уютным и в нём имелся роскошный диван, куда как превосходящий по уровню комфорта подстилку из еловой хвои. Сколько сейчас времени Женька не знала, но судя по положению солнца, было около четырёх-пяти часов дня. Если она полдня топала до этой заимки, то логично предположить, что и до озера предстоит идти ещё столько же, не меньше. А это значит, что она точно не успеет добраться до Глубокого до темноты. Снова ночевать под ветками ели Женьке не хотелось. Она не боялась таких ночёвок, но если есть возможность выспаться в нормальной постели, почему бы ею не воспользоваться?

Эта мысль примирила между собой внутренние противоречия и Женька решила остаться на ночь в заимке, а уже утром, со свежими силами отправиться к озеру. Как оказалось позднее, это её решение было большой ошибкой.

Остаток вечера Женька провела в праздном безделье, от которого успела основательно отвыкнуть за последние дни. По-хорошему, шептала ей совесть, следовало заняться тренировками, продолжить изучать когти, или поделать ещё что-нибудь полезное для будущего, но Женька просто устала. В конце концов, она была просто маленькой девочкой, которой пришлось пережить столько, что и на двух взрослых хватило бы с головой. Женьке хотелось хоть на немного забыть, кто она и куда идёт, забыть всё, что случилось с ней за последнее время. И она завалилась на диван, вооружившись «Золотым телёнком», найденным среди книг на полке, и с головой погрузилась в чтение.

Так прошло несколько часов. Стемнело. Женька потянулась и решила на ужин побаловать себя любимой сгущёнкой, тем более, что среди запасов охотоведов нашлась ещё одна целая банка любимого лакомства. Так что Женька с чистой совестью доела утренний багет, выскребла банку, прихваченную с собой из пансионата и отправила пустую жестянку в мусорное ведро — зачем ей теперь какая-то банка, когда в шкафу нашёлся отличный походный котелок, куда лучше приспособленный для организации обеда на природе.

Снова ощутив в животе приятную сытость, Женька решила укладываться на ночь. Она стянула кофту, скинула штаны и, оставшись в тоненьких трусиках, улеглась на диване, укрывшись собственным пледом. Сон пришёл почти сразу. Видимо под воздействием интересной книги, Женьке наконец-то приснился не кошмар, а красавец Остап, почему-то жутко похожий на Мишку Комарова из параллельного класса. Мишка-Остап смеялся, обзывал её двоечницей и показывал язык, а потом стал оглушительно хлопать огромными как у слона ушами. Это грохот и разбудил Женьку.

Стояла ночь. За окнами судорожно гремел гром, раскатисто сверкали страшно красивые молнии, ветер нахально шумел ветвями недалёких деревьев и, казалось, угрожал, подвывая и постанывая от натуги. Женька села на диване, подтянув к груди ноги и кутаясь в тонкий плед. Гроза за окном ярилась и бесновалась. «Какое счастье, что я не пошла дальше!» — успела подумать Женька, представляя, что было бы, застань её эта гроза в лесу, пусть даже под толстыми еловыми лапами. И тут всё вокруг поплыло.

Стены заходили ходуном, шкаф, как живой, захлопал дверями, стол на четырёх ножках запрыгал по комнате, с полок посыпались книги, но не упали на пол, а закружились по воздуху вокруг ошеломлённой девушки. Чей-то зловещий смех вонзился в её уши и заворочался, коля барабанные перепонки тысячами острейших иголок. Неожиданно тесак со стола стремительно вспорхнул в воздух и метнулся по направлению к Женьке. Девушка успела отклониться в последний момент и острое лезвие воткнулось в спинку дивана, прошив её насквозь. А диван, словно обидевшись на такое обращение, встал на дыбы, сбросив девочку на пол. Лежанка, на которой только что сидела Женька, обернулась огромной пастью с острыми зубами, которая защёлкала ими в опасной близости от девушки.

Женька хотела завизжать от страха, но не смогла издать ни звука, только беспомощно раскрыла рот, носясь по комнате и уворачиваясь от разных летающих предметов. Оленьи рога сорвались со стены и, оглашая комнату почему-то лошадиным ржанием, погнались за девочкой. Женька успела юркнуть в угол, и теперь с ужасом смотрела на острые кончики рогов, что дрожали в паре сантиметров от её лица. Дом сбесился.

«Домовой, домовой, я же знаю, парень ты не злой» — мысленно зашептала Женька пришедшие на ум слова, повторяя их раз за разом, словно молитву-заговор. Но дом и не думал останавливаться. Из раскрытых книг на Женьку посыпались буквы и целые предложения, которые принялись кружить и жалить, не хуже ос, девушка суматошно замахала руками, но буквы были быстрее. Казалось, ещё несколько минут, и они зажалят её до смерти. Ужас нарастал, а душа не просто ушла в пятки, она свернулась калачиком где-то в районе копчика и в панике твердила: «Ой, что сейчас будет!». Кошмару не было конца. А потом с Женькой что-то произошло. Она внезапно перестала бояться. Совсем. Почувствовала внутри странную уверенность и холодную ярость. Выпрямилась, оскалилась, как дикая кошка при виде добычи, и в свою очередь замахала руками, на кончиках пальцев которых выросли невидимые, но вполне смертоносные когти.

Кошмарные книги оказались нашинкованы на мелкие ленточки в несколько взмахов и лишившиеся жизни буквы горохом посыпались на пол, оленьи рога разлетелись на мелкие кусочки, стол лишился сразу двух ножек и неуклюже завалился на бок. Услышав со спины подозрительный свист, Женька стремительно повернулась и встретила летящий тесак своим новым оружием. Добрая нержавеющая сталь спасовала перед сталью невидимой, тесак был перерублен с потрясающей лёгкостью, словно был сделан не из металла, а из папиросной бумаги. А Женька мысленно хохотала и крушила всё вокруг. Что ей буйство духов, что ей вредный домовой! Она сама стала фурией, посланницей смерти, ужасом, летящим на крыльях ночи, и ничто не могло приблизиться к ней на расстояние вытянутой руки, не рискуя оказаться перерубленным невидимыми лезвиями.

Так продолжалось несколько бесконечных минут, а потом всё стихло также внезапно, как началось. Гроза за окном уходила, гром слышался всё дальше, молнии сверкали всё реже, дом умирал. Женька из последних сил вывались через снесённую когтями дверь наружу и, пройдя пару шагов, упала лицом вниз в траву, мокрую после прошедшего дождя. Холодная дождевая вода освежила девушку и заставила прийти в себя. Она перевернулась на спину и посмотрела на заимку. Дом стоял тёмный и спокойный. Ничто в нём не напоминало о том буйстве духов, что только что произошло. Женька встала и мысленно обратилась к дому:

«Что притих, сволочь? Не понравились мои коготочки? Думаешь ты тут самый сильный, да? А вот и нет! Теперь я тут хозяйка, понял?! Только посмей мне ещё!»

Почему-то Женька нисколько не сомневалась, что дом услышал её мысленную речь, а услышав, вздрогнул от страха. Она довольно оскалилась, обнажив острые, хотя и очень маленькие зубки. Но в свете последней молнии эти зубки вдруг вспыхнули алым огнём, слово клыки неведомого чудовища, тронуть которое — значит сыграть в покер со смертью.

И тут девушку окончательно отпустило. Она ссутулилась, обхватила плечи руками, ей стало холодно. Только сейчас она обнаружила что стоит посреди двора в одних трусиках и её тело начинают покрывать пупырышки озноба. Женька передёрнула плечами и решительно направилась к дому, пинком распахнула дверь и в который раз удивилась: внутри всё было так, как она запомнила впервые оказавшись на заимке: целый диван спокойно стоял у стены, над ним висели полки с вернувшимися на место книгами, стол опять на четырёх ногах важно стоял посредине комнаты, а шкаф закрыл двери и притих, стараясь казаться меньше и незаметней. И только на ковре, приглядевшись, можно было заметить несколько крошечных букв, которые чёрными букашками спешили скорее добраться до родных полок и страниц, лишь бы не вызвать гнева новой хозяйки.

«Так-то лучше!» — с мстительным удовлетворением подумала Женька, проходя в комнату и спокойно садясь на диван. Почувствовав некоторый дискомфорт, нахмурилась выискивая его причину, мысленно дала себе оплеуху, и, сняв мокрые трусики, аккуратно повесила их на спинку ближайшего стула — сохнуть (просто мокрая трава, а вы что подумали?). Потом снова улеглась на диван, укрылась любимым пледом: «Ты один меня не предал, мой хороший!», не волнуясь, что дом в это время может снова взбрыкнуть. Почему-то Женьку наполняла глубокая уверенность, что полтергейста больше не будет, что дом признал её и покорился её воле. И с этой приятной мыслью она спокойно заснула.

Часть 1. Глава 5. Потапыч

Проснувшись утром от солнечного зайчика, устроившего игры на её лице, Женька долго лежала, не понимая, было ли ночное сражение с домом явью, или это ей только приснилось. Все вещи в комнате находились на своих местах, совершенно целые и невредимые: стол спокойно стоял посредине, на нём валялся небрежно брошенный тесак (целый, а не перерубленный!), шкаф мирно дремал у стенки, а книги — на полках. И только высохшие за ночь трусики на спинке стула прямо говорили девушке о том, что ночная битва ей не приснилась, что она произошла на самом деле.

Пожав плечами и не почувствовав угрозы от дома, Женька вскочила, быстро оделась и позавтракала остатками гречневой каши. Потом мысленно и без всякой злости попрощалась с домом, совсем не удивившись услышанному в ответ: «До свидания!», закинула вчера ещё собранный рюкзак на плечи и вышла в солнечное утро, осторожно прикрыв за собой дверь. Кто знает, может быть она сюда ещё вернётся и тогда этот дом будет её, только её личной собственностью, послушный и смирный, как домашний пёс. Женьке было приятно от мысли, что у неё появился свой уголок, куда она всегда сможет вернуться, надёжный тыл, в котором можно укрыться от любых неприятностей. Почему-то девушка была уверена, что любого другого гостя в доме ждёт очень горячий и совсем не радушный приём.

Спокойным шагом Женька пересекла полянку возле дома и вошла в лес. Тропинка, протоптанная охотоведами, была отчётлива видна и ещё не заросла травой. Она вилась между высоченных стволов как раз в нужном Женьке направлении. Казалось, вчерашние мытарства, когда она шла не ведая дороги, куда глаза глядят, лишь бы просто идти, закончились безвозвратно, и лес, как прежде дом, принял её. От этого на душе Женьки стало легко и спокойно, в прекрасном настроении она шла несколько часов, ни о чём не думая и просто наслаждаясь знакомым чувством единения с природой. И только когда солнце стало медленно приближаться к зениту, вновь заволновалась.

По её прикидкам, от заимки до Глубокого озера ей оставалось немного, максимум пять-шесть часов спокойного хода, если считать, что вчера она прошла половину пути, но озера всё ещё не было. Лес казался бесконечным и неизменным, а хорошее настроение, державшееся с утра, куда-то испарилось. Женька почувствовала нарастающую усталость и даже стала присматривать место для привала, когда внезапно услышала впереди глухой шум падающей воды. Очередной поворот тропинки вывел её к берегу неширокой и очень мелкой лесной речки, а чуть в стороне из-за деревьев выглядывали высокие скалы, по которым стремительно сбегала вниз сверкающая лента водопада.

Вот он! Тот самый каскадный водопад, который в народе называли Серебряным, видимо из-за цвета воды, как подумала Женька. Она так хотела, так мечтала прежде увидеть это чудо природы, но увидеть вместе с мамой и папой. А сейчас, оказавшись у подножия водопада одна, девушка ощутила в груди странное разочарование. Нет, сам водопад был очень красив: тремя потоками-косами он падал с уступа на уступ, рассыпая в воздухе вокруг себя серебристые искры брызг, пока не находил упокоение в небольшом озерце у подножия скалы. Из этого озера брала начало небольшая речка, впоследствии впадающая в Глубокое озеро. Но вся эта природная живопись теперь казалась Женьке чужой и ненужной, ненастоящей. Не было того волшебства, ощущения сказки, которое обязательно пришло бы, если бы девушка пришла сюда с родителями, как мечтала. Ведь мало увидеть что-то прекрасное, надо поделиться своими впечатлениями от увиденного, а вот поделиться Женьке как раз было не с кем. Не было рядом приятного собеседника, совсем никого не было.

Не считать же за собеседника медведя, который сидел на старом пне у озерца, закинув лапу на лапу и куря длинную трубку?

Стоп! Медведя?! Как же она его сразу не заметила?!

Женька попятилась, не сводя с медведя настороженного взгляда, но не испугалась и не запаниковала. Недавнее ночное сражение с ожившими вещами не прошло для девочки даром. Она стала гораздо уверенней в своих силах и знала, что сумеет постоять за себя, пусть против медведя, пусть против любого другого зверя или человека. Её милые коготки были готовы вырваться по первому приказу и вряд ли мишка-курильщик окажется рад такому сюрпризу.

— Ну вот, — разочарованно пробурчал медведь, вынимая трубку изо рта. — А где визги? Бестолковая беготня по берегу? Даже не испугалась! Так не интересно!

Женька по своему обыкновению промолчала, подумав: «А что тебя пугаться, что я в цирке дрессированных медведей не видела? Они и не такие фокусы отмачивали, только что не говорили по-человечески». Но этот, сам по себе удивительный факт, —говорящий медведь — тоже не вызвал особых эмоций, девушка всё списала на причуды Искажения.

— Что молчишь? — грозно нахмурившись, спросил медведь. — Это невежливо, молчать, когда с тобой разговаривают! Заметь, вежливо пока разговаривают!

Женька растерянно пожала плечами и слабо улыбнулась: она не знала, как ответить медведю, чтобы не разозлить его окончательно. Да и как ответить тому, кто не может произнести ни слова? Знаками? Смешно. А Женька не хотела показаться смешной.

Медведь казался растерянным. Он спрыгнул с пенька и, смешно косолапя, прошёл на задних лапах к Женьке. Его трубка куда-то незаметно исчезла. Девушка напряглась и скинула рюкзак, чтобы не тот стеснял движения в случае чего. Медведь заметил её приготовления и оскалился:

— Странная ты! Молчишь, не боишься совсем. Немая что ли?

Женька замотала головой: она не немая! Она просто не может говорить! Но это не значит, что она немая! Как он мог такое про неё подумать!

Медведь по-своему понял её мотание. Он задумался, потом кивнул и прекратил угрожающе скалить зубы.

— Ладно, немая, так немая! Эк, тебя пришибло! Ну да ничего, и хуже случается! Я вон заговорил ни с того, ни с сего. Стыд и позор для медведя! А ты не унывай! Главное, что живая. Давай тогда, что ли, знакомиться! Меня можешь Потапычем звать, хотя как ты будешь звать, вот незадача! А тебя как, человечка?

Женька растерянно оглянулась, подобрала какую-то веточку и нацарапала на песке своё имя: «Женя».

Медведь подошёл поближе, наклонился, чуть не ткнулся мордой в надпись и рассерженно заревел:

— Что ты тут каракули выводишь?! Думаешь, если я разговариваю по-вашему, так и читать должен уметь?! А вот нет, съешьте червяка! Неграмотный я! Ничего в твоих закорючках не понимаю!

Женька виновата пожала плечами и снова улыбнулась. Она раз за разом мысленно твердила: «Женька я, Женька!», но медведь, в отличии от дома, видимо, не понимал мысленную речь. Он вперевалочку прошёлся туда-сюда по берегу, потом повернулся к девушке:

— Ладно, будешь пока Машкой! Знал я одну девочку с таким именем, ох и хитрая же была, зараза! Ну, да ладно, леший с ней! Согласна быть Машкой?

Женька опять замотала головой: никакая она не Машка! Что же делать? Как донести до глупого медведя своё простое, но такое родное и красивое имя? А что если, не Женька?! Девушка отбросила веточку и выпустила один невидимый коготок, совсем чуть-чуть, и торопливо принялась рисовать им на песке кошачью мордочку. Медведь внимательно следил за тем, как на песке появляются словно сами по себе тонкие линии.

— Интересно дятлы стучат, — пробормотал он себе под нос. — Не простая, ты оказывается, человечка, ой какая непростая! Не стану я, пожалуй, тебя есть. Ну тебя, а то ещё подавишься, чем ты там рисуешь!

Женька не обращала внимания на ворчуна и продолжала рисовать.

— Что это? — несколько брезгливо спросил медведь, когда Женька наконец закончила. — Кошка что ли? Не похожа! И что это значит?

Женька убрала невидимый коготь и ткнула в рисунок пальцем, потом этим же пальцем указала на себя: «Я — Кошка!».

—Ты кошка? — сообразил медведь. — Хм. Имя это твоё, что ли? Странное имя для человечки! Ну ладно, пусть будет. Кошка, так Кошка. Бывают и похуже имена и ничего, живут себе звери! Вот и познакомились!

Медведь сел на песок и посмотрел на озерцо.

— Слышь, Кошка, — спросил он. — А может перекусим чего? Время самое обеденное. Ты как, не против? Вон у тебя какой рюкзак здоровый, наверняка в нём найдётся что-нибудь вкусное для такого милого меня! Ты же не жадина? А то я жадин страсть как не люблю!

Женька улыбнулась и кивнула, потом быстро развязала рюкзак и высыпала прямо на берег его содержимое. Потапыч брезгливо обнюхал одежду, плед, потрогал лапой пачку с гречкой, покатал банку тушёнки.

— Да, — разочарованно протянул он. — Не густо! Ни тебе мёда, ни тебе мяса! И что же мы есть будем? Молчишь? Опять молчишь? А рыбу, ты часом ловить не умеешь? Нет? Ну я так и думал. Всё приходится делать самому!

Медведь отвернулся от Женьки и неспешно подошёл к озерцу. Потрогал лапой воду, недовольно скривился и решительно зашёл в водоём по самоё брюхо. Замер, насторожился, приподнял лапу, и вдруг стремительно, так что Женька не спела увидеть ни начала, ни конца движения, метнул когтистую лапу в воду. А назад извлёк уже с насаженной на когти большой рыбиной. Отбросил её на берег, и снова замер.

Рыба оказалась незнакомой и со своими странностями: глаз у неё не было совсем, плавник на спине рос только один, зато от самой головы и до хвоста, чешуя казалась золотистой. Медведь заметил, что Женька нерешительно разглядывает рыбу и, не прерывая рыбалки, заметил:

— Не криви нос! Нормальная рыба! Ну изменилась слегка, зато мясо на вкус то же самое! Морду оближешь!

Женька встрепенулась. Что делать с рыбой она знала, а потому побежала в заросли, за сухими ветками. Вскоре на берегу весело пылал костёр, а рядом с ним сидел на заднице медведь и курил трубку, наблюдая, как Женька потрошит и чистит рыбу. Вот и пригодился кухонный нож, захваченный ещё из пансионата! Почему-то использовать когти для такой работы казалось Женьке стрёмным.

Потапыч не одобрял тепловую обработку пищи, но понимал, что Кошке, как он стал называть смешного человечка, сырая рыба не очень придётся по вкусу, даже если её густо засыпать солью, приготовив что-то вроде сагудая. Поэтому медведь слопал три крупных рыбины сырыми, оставив две Женьке для жарки, и теперь с чистой совестью невозмутимо наблюдал, как человечка портит такую вкусную добычу.

А Женька дочистила рыбу, порубила её на несколько крупных кусков, нанизала на веточки и подвесила над костром, разметав в стороны горящие ветки, чтобы сбить пламя. А потом достала из рюкзака банку сгущёнки, вздохнула, прощаясь, открыла и протянула Потапычу: от нашего стола к вашему. Медведь брезгливо сморщился, но банку взял, осторожно понюхал, лизнул, и вылакал сладкую массу в одно мгновение. Блаженно вытянулся и вздохнул:

— Вот за это спасибо, Кошка! Вот это дивная пища, куда слаще самого сладкого мёда! Самое то, для отощавшего медведя!

«Наздоровье!» — подумала Женька, поворачивая ветки с рыбой над углями. Рыба шипела, плевалась жиром и покрывалась корочкой. И совсем скоро приготовилась.

Женька сбегала за лопухом, сбросила на него куски рыбы и принялась жадно есть, слегка подсаливая. Было очень вкусно.

Для одной девушки рыбы оказалось более чем достаточно. Женька наелась до отвала и отяжелела. Вставать и идти куда-то не хотелось от слова совсем. Медведь, кажется, тоже ощущал что-то похожее, он привольно разлёгся на берегу кверху пузом и теперь косился на девушку хитрым взглядом.

— Скажи-ка мне, Кошка, — неожиданно обратился он к усиленно зевающей девушке. — А куда ты направлялась, когда мы так удачно встретились? Не купаться же под водопадами?

«Нет!» — помотала головой Женька, она и понятия не имела, что у туристов, прежде посещавших Золотую долину, бытовало поверье, что вода Серебряного водопада имеет целебные свойства и способствует духовному просветлению. А потому, каждый, кто добирался до водопадов, считал святым долгом искупаться в озерце, постоять под тугими струями обязательно всех трёх кос водопада по очереди, а уходя, оставить в воде какой-нибудь памятный предмет — на удачу и как подношение духу водопада. Всё это охотно объяснил девочке медведь, раньше часто встречавший туристов в этом месте, но благоразумно обходящий их стороной — зачем рисковать драгоценной шкурой, когда вокруг и так полно пищи, не такой опасной, но куда более вкусной.

Женька послушала, подумала, и решила, что вреда от этого не будет, а в её положении любая помощь, пусть даже сверхъестественная, лишней точно не окажется. Поэтому она быстро разделась, даже не думая смущаться медведя, и полезла в озеро. Добралась до скалы и встала под тугую струю водопада. Вода оказалась очень холодной и Женька сразу замёрзла. Но упрямо перешла под вторую струю, а потом — под третью. И стоя под каждой из кос, мысленно твердила одну и ту же фразу: «Пусть у меня получится отомстить! Пусть я найду виновника и отомщу! Пусть мои родители вернутся!»

Выбравшись на берег, дрожащая и синяя от холода Женька стала лихорадочно перебирать взятые с собой вещи, думая, что оставить озёрному духу. Ничего путнего, как на зло, не находилась, и она, скрепя сердцем, бросила в воду нож, которым только что чистила рыбу. "«Помоги мне! — попросила она, закрыв глаза и представляя себе озёрного духа в виде водяного, смешного толстячка с прозрачным животом. — Помоги мне, пожалуйста, добрый дух!»

— Суеверия всё это, — лениво бросил Потапыч, наблюдая, как Женька подставляет солнцу то один бок, то другой, чтобы скорее согреться. — Нет никакого духа водопада. Глупые туристы и глупая ты, Кошка, раз поверила в такую ерунду.

Женька фыркнула, пусть так, а она всё равно будет верить. Что ей мнение какого-то там медведя, пусть даже и говорящего! Мир полон тайн, а уж зона Искажения и подавно.

— И куда ты теперь дальше? — спросил медведь, когда Женька окончательно подсохла, оделась и стала собирать обратно в рюкзак разбросанные по берегу вещи.

Девушка задумалась, как объяснить медведю куда и зачем она направляется? Потом выпустила коготок. Изобразив на песке неровный кружок, она ткнула пальцем в озерцо, потом нарисовала извилистую линию — речку, а на её конце другой круг, большой и ровный. «Сюда!» — показала она пальцем, внимательно смотря на медведя. Тот крякнул:

— На Мёртвое озеро? — тихо спросил он, так Женька узнала другое название Глубокого озера. — Не боишься?

Женька упрямо мотнула головой: «Не боюсь!»

— Опасное то место, — задумчиво прошептал медведь. — И раньше-то было не мёдом намазано, а теперь и вовсе веет от него такой жутью, что бежать прочь хочется, не оглядываясь. Может лучше на север двинешься, к своим? Тут недалеко. Если поспешишь, к закату как раз из Долины выйдешь.

Женька опять мотнула головой: «Нет! Мне сюда надо!», и ткнула пальцем в большой кружок.

— Дела! — протянул медведь, а потом совсем по-человечески махнул лапой: — А была не была! Пойду с тобой! Не бросать же тебя, всё-таки вместе не одну рыбину съели! Да и сгущёнка твоя, дивная пища, никогда такой не пробовал! За такую баночку и шкуру потерять не жалко! Может ещё есть?

Ужасно довольная решением Потапыча Женька отрицательно покачала головой, виновато улыбнулась и мысленно прошептала: «Спасибо, водяной!». Она была уверена, что это дух озера услышал её просьбу о помощи и заставил Потапыча пойти с ней. Вдвоём веселее и спокойней, пусть и вдвоём с медведем. Девушка устала от одиночества, хоть и не признавалась в этом даже самой себе, к тому же она хорошо понимала, что рядом с таким грозным товарищем ей не страшны никакие хищники, никакие препятствия, а значит до Глубокого она доберётся без приключений. Ну а там, будет видно.

Часть 1. Глава 6. Искажённый лес

Потапыч потянул Женьку в сторону леса, прочь от речки, объясняя это нежеланием сбивать лапы по острым камням, усеявшим берега речушки. Женька не спорила, по большому счёту, ей было всё равно, как добираться до Глубокого озера, хочет медведь идти лесом — пусть так и будет, в конце концов, он — лесной житель и ему должно быть виднее. И вот они шли, пробираясь между высоких деревьев и обходя стороной колючие кусты, которые в окрестностях воды росли в большем изобилии, чем в чаще леса. Потапыч смешно семенил на четырёх лапах, лишь изредка вставая на задние — чтобы осмотреться и определить, куда двигаться дальше. Женька легко шагала рядом, не забегая вперёд, но и не отставая от своего мохнатого спутника. Впервые с момента искажения она стала частью настоящей команды, чему была очень рада, и подспудно ощущала полное доверие к своему товарищу. А Потапыч недолго хранил молчание.

— Вот скажи мне, Кошка, — обратился он к Женьке, увернувшись от хлесткой ветки, которую нечаянно отпустила девушка. — У тебя там, в прошлом, был самец? Как это вообще у вас, у людей происходит?

Женька хихикнула, но промолчала, лукаво покосившись на медведя. А Потапыч, не дождавшись ответа, на который и не рассчитывал, помня о немоте спутницы, продолжал:

— Вот я, вроде как взрослый медведь, здоровый, красивый, полный сил и обаяния, а самки у меня нет. Нехорошо получается. И ладно бы, если бы в этом лесу совсем не было медведиц, так нет, есть, и не одна. Молоденькие, крепкие, лося на ходу порвут. Я уж к ним и так, и эдак, и в малинник приглашал, и мёда таскал горстями, да что там говорить!, однажды с другом своим всерьёз зарубился из-за одной красотки. Нос ему порвал, как последняя сволочь себя при этом чувствовал. И ничего. Ни ответа, ни привета! Смотрят на меня, как на пустое место, смеются, обидно, да! Вот что у вас в таком случае делают? Может знаешь?

Женька смущённо улыбнулась. Она не знала, что делают в таких случаях. Самцы, тьфу!, мальчики в классе мало обращали на неё внимания, она даже не целовалась ни с кем толком. Но сердечные терзания медведя понимала, сама как-то была влюблена, но тоже неудачно. Сколько тогда слёз было пролито в подушку, тихонько, чтобы мама не услышала, сколько пронзительных стихов написано! И всё в пустую! Как бегал Данька за Кристинкой, так и продолжал бегать. А почему? Кто его знает! Не судьба, наверное. Всё это Женька попыталась мысленно объяснить медведю, но тот не услышал. Тогда она просто ласково провела ладошкой по густой шерсти Потапыча и ободряюще улыбнулась.

— Хорошая ты человечка, Кошка! — тут же отреагировал сентиментальный медведь. — Всё понимаешь, жаль, не говоришь. Какая бы из тебя медведица получилась знатная! Как считаешь, если эти чудеса дальше пойдут, может ты медведицей станешь?

Женька фыркнула, становиться медведицей она не собиралась, но Искажение ведь такое — спрашивать, кто чего хочет, не станет. Возьмёт и превратит в какую-нибудь медведицу! Женька тяжело вздохнула, а Потапыч неожиданно поднял лапу, преграждая ей путь.

— Стой! Что-то плохое впереди! Надо проверить.

Он осторожно двинулся вперёд, обнюхивая землю и бросая по сторонам внимательные взгляды. Потом замер на несколько минут перед совершенно ровной площадкой, перегораживающей дальнейшую тропу. Двинулся влево, вернулся вправо, попятился.

— Странное место! — задумчиво объявил Потапыч, почёсывая лапой нос. — Какое-то не такое! И пахнет не по-нашему, страшно пахнет, я тебе скажу. Посмотри, может ты больше моего увидишь!

Женька подошла к медведю и всмотрелась. Обычная земля, только голая, ни травинки на ней не росло, ни веточки не валялось. «Слишком чистое!» — внезапно сообразила Женька и нахмурилась: Потапыч прав, что-то здесь точно не так. Она оглянулась, подобрала сухой сучок и бросила его на подозрительную площадку. Сучок полетел точно, коснулся было земли и не заметил препятствия, спокойно провалившись дальше, моментально исчезнув из поля зрения девушки. Как в яму какую-то провалился невидимую. Стоп! Невидимую! Но ведь её когти тоже невидимые! Нет ли тут какой связи?

Женька задумалась. К сожалению, весь её прошлый опыт ничего не мог подсказать в такой ситуации, но интуиция буквально вопила, что место это опасное и точно связанное с Искажением. След? Печать? Портал? Точно! Это, наверное, портал! Женька любила смотреть фантастические фильмы и сериалы, чуть меньше — читать, а потому представляла, что такое портал: переход в другое место или даже в другой мир. Только откуда он здесь взялся?

Между тем, Потапычу надоело любоваться подозрительным местом, он развернулся к нему задом и, приподняв куцый хвостик, навалил прямо на портал здоровую кучу. Женька мысленно фыркнула: «Фу! Как не стыдно!», но на деле восхитилась мгновенным исчезновением экскрементов: это какой же прекрасный туалет выйдет! Ни грязи, ни запаха, даже смывать за собой не нужно. Лишь бы самому не упасть в этот невидимый унитаз.

— Давай-ка обойдём эту дырку сторонкой, — предложил между тем Потапыч. — Нехорошая она, не наша!

Свернув в чащу, они по приличной дуге обогнули опасное место и вернулись на тропу. Женька подумала было как-то обозначить место портала, чтобы предупредить об опасности других туристов, но тут же опомнилась — откуда здесь другие туристы, да и просто люди! А звери... Звери нюхом чуют опасность, вон как Потапыч ловко обнаружил это место, даже зависть берёт. Бросив на странный портал последний взгляд, девушка поспешила за медведем, успевшим уйти вперёд на несколько метров.

— Вот смотри, Женька, — научившись говорить, Потапыч не хотел и не мог останавливаться. — Вон на том дереве пчёлы в дупле свой улей устроили. Лазал я в прошлом году к ним по осени, вкусный мёд был, зараза. Сейчас ещё рановато лезть, не успели ещё пчёлы много натаскать, так на один присест, разве. А вон там, за кустами, точно малина растёт. Сладкая! Но и её пока мало, самый урожай недельки через две будет. Вот тогда обязательно тебя свожу туда, угощу. Не сгущёнка, конечно, но тоже вкусняшка! Веришь?

Женька кивнула, с трудом сдерживая смех — с Потапычем было не скучно. Она даже расслабилась и прекратила следить за дорогой, полностью доверившись чутью мохнатого товарища, за что чуть было не поплатилась.

С толстой ветки, нависавшей над самой дорогой, в её сторону метнулось длинное тело с раззявленной пастью — змея! Женька отреагировала в последний миг, отрастив невидимые когти и одним взмахом перерубив пасть с сочащимися ядом зубами. Голова огромной змеи, а только увиденная её часть была не меньше трёх метров, сколько ещё скрывалось в листве, понять было невозможно, упала на землю. Брызнула тёмная кровь. Потапыч тут же подскочил к судорожно извивающемуся телу и принялся кромсать его когтями, видимыми и короткими, но тоже смертельно опасными. Он был сердит на змею, посмевшую атаковать его человечку, и на самого себя, пропустившему эту тварь.

А из кроны вылетела вторая змея и опять выбрала своей целью Женьку. Видимо девушка казалась пресмыкающимся более лёгкой добычей, чем укутанный в толстую шкуру медведь. Но на этот раз Женька не дремала, ещё один стремительный взмах когтями, и вторая змея падает рассечённая надвое. А на землю снова льётся кровь. Как же её много, чёрной змеиной крови!

— Вот ведь засада! — возмутился Потапыч, хватая вторую змею лапами и вытягивая на себя. — Откуда в нашем лесу такие твари? Отродясь ведь не бывало, сколько себя помню!

Он тянул и тянул, а змеиное тело всё не кончалось. Женька смотрела на это, вытаращив глаза, она знала, что где-то на Амазонке обитают очень длинные анаконды, но эта змея могла даже им дать приличную фору. Метров десять вытянул медведь, когда тело в сверкающей чешуе внезапно не закончилось кровоточащим обрубком. Потапыч поднял в лапах оба обрубка и сравнил, оглянулся. Первая змея, напавшая на Женьку, исчезла, оставив после себя голову и лужу крови. Да какая там первая! Единственная!

— Ну и дела! — выдохнул медведь, не скрывая своего изумления. — Одна это змея была, как есть одна. Только вот голов у неё две было. Одна спереди, вторая... тоже спереди. А где же у неё задница, а? Ведь у каждого должна быть задница! А иначе, тебя непременно разорвёт, если только в себя кушать будешь!

Медведь с недоумением посмотрел на Женьку, словно ожидая, что девушка сейчас же объяснит ему эту вопиющую странность. Но Женька сама была в изумлении. Такого она не ожидала и не могла даже вообразить: ладно бы головы у змеи росли рядом, из одной шеи, такое иногда случается, но чтобы так. Это было что-то совсем невероятное!

— Нет! — протянул Потапыч, брезгливо забрасывая змею обратно в заросли. — Зря мы к озеру пошли, ой зря! Может вернёмся, пока не поздно? Что нам там делать? Если тут такие чудища водятся, боюсь даже представить, что нас может дальше ждать!

Женька печально вздохнула и посмотрела на медведя:

«Ты можешь вернуться, — мысленно обратилась она к Потапычу, глядя тому прямо в глаза. — Это не твой бой. Не твоя месть. А мне нужно идти к озеру! Вперёд. Я не отступлю!»

Медведь вздрогнул и, кажется, что-то уловил.

— Эй, ты чего? — обиженно заворчал он. — Я же не настаиваю! Надо, так надо. Значит пойдём. Вместе. Как вместе вышли, так вместе и придём. Можешь мне верить!

Женька улыбнулась и кивнула на тропу: «Пойдём!». Они двинулись дальше, но всё очарование от прогулки вдвоём по лесу куда-то исчезло. Окружающие тропу заросли стали казаться Женьке опасными, повсюду её мерещилась засада, отовсюду на неё смотрели алчным взглядом ужасные, невообразимые твари. Скорее бы уж дойти! Конечно, на озере может оказаться ещё страшнее и опаснее, но там хотя бы не будет леса, а враг, если он там есть, окажется на виду. Что она будет делать, если никого не найдёт на озере, девушка даже не задумывалась.

Вдруг, идущий впереди Потапыч как-то странно захрипел и судорожно дёрнулся назад, чуть не сбив с ног не ожидавшую этого Женьку.

— Ну вот! Я же предупреждал! — яростно прохрипел медведь. — Полюбуйся!

Он повернулся к Женьке левым боком и девушка увидела кровь. Потапыч был ранен. Не сильно, так царапина, но откуда она появилась? Мы же просто шли по тропе и никто на нас не набрасывался и не нападал!

Женька ничего не видела, но это её не смутило, привыкла уже, что вокруг полно невидимого. Она отрезала у ближайшего дерева ветку и помахала в воздухе перед собой. В нескольких местах ветка цеплялась за что-то невидимое и отскакивала обратно. В воздухе точно что-то было. Понять бы ещё что! Женька осторожно поднесла к одному из препятствий руку и нащупала острый и длинный шип. Он был направлен прямо на неё. Выше нашёлся другой шип, но уже смотревший чуть в бок, потом ещё и ещё. Постепенно Женька поняла всю картину. Невидимые шипы располагались не хаотично, а словно выходили из единого центра, образуя очень колючий и опасный шарик, висевший, а вернее стоявший на шипах в полуметре над тропинкой.

— Вот-вот! — поддакнул Потапыч, внимательно следивший за действиями девушки. — Ёж какой-то, только неправильный ёж, не живой совсем. Шёл бы я быстрее, точно бы насадился на эти иголки по самое не хочу!

Женька кивнула, она думала точно также. Им сильно повезло, что впереди шёл медведь, от природы не склонный торопиться, когда для спешки нет причины. Если бы она шла одна, почти наверняка быстрым шагом, могла и не успеть отскочить. Но что же это за странная конструкция? Не портал, это очевидно, тогда что? И странно, что вчера ей не встретилось ничего похожего, а ведь она долго бродила по лесу, совершенно не беспокоясь о безопасности. А сегодня опасности подстерегают их одна за другой! Такое впечатление, что этих странностей становиться больше, по мере того, как они приближаются к озеру. Смогут ли они вообще до него добраться? Или дальше дорога станет совсем непроходимой?

Женька с Потапычем свернули в лес и по кустам обогнули невидимого ежа. Но попытавшись вернуться на тропинку, наткнулись на второго, висящего чуть позади первого. А рядом нашёлся и третий, уже не над тропинкой, а прямо в лесу. Этот ёж перегородил проход между двумя соснами, касаясь невидимыми иголками стволов лесных великанов, плачущих от такого обращения смоляными слезами. Пришлось идти дальше в лес, а потом и вовсе выбираться на берег речки, как не возмущался по этому поводу Потапыч.

У реки ежей не было, и они решили дальше идти берегом. Потапыч вяло ругался, но не спорил, он понимал, что другой путь оказался закрыт, да и камни, которые он так не любил, были не так остры, как шипы невидимых ежей. Посмотрев назад, Потапыч разглядел скалу водопада, от которой они вышли и объявил:

— Прошли почти треть пути! Странно, я думал мы уже совсем рядом с озером, но оказывается дорога длиннее, чем мне помнилось!

Женька кивнула, она давно поняла, что все дороги в зоне Искажения стали длиннее, вытянулись, подросли. Как-будто само пространство в зоне растянулось, из-за чего внутренние размеры зоны серьёзно увеличились. Интересно, а те учёные, что остались в пансионате, подозревают о том, что здесь происходит? Или для них зона остаётся такой же, как была? Ответить на этот вопрос было невозможно и им оставалось только идти вперёд. Идти, пока солнце не коснётся макушек деревьев, а потом устраиваться на ночлег. В том, что заночевать придётся в лесу, Женька уже не сомневалась. Да и Потапыч мыслил аналогично. Поэтому первым предложил остановиться, когда они прошагали ещё около часа.

— Знаешь, Кошка, — сказал он присаживаясь на камушек и вынимая из воздуха трубку, в которой уже дымился огонёк. — Сегодня мы до твоего озера не дойдём. Надо строить берлогу.

Женька машинально кивнула, удивлённо рассматривая трубку, и её изумление не прошло мимо Потапыча.

— Что трубочка моя заинтересовала? — усмехнулся медведь. — Сам ей поражаюсь. Откуда берётся, не понимаю, но как сяду отдыхать, она тут как тут, прямо из воздуха появляется. Такая вот уникальная способность мне досталась! Бесполезная и вредная для здоровья. А отказаться не могу.

Женька кивнула: её когти тоже появлялись из неоткуда, но только по мысленному приказу. Тем не менее, сходство между невидимыми когтями и возникающей из невидимости трубкой казалось девушке очевидным. Интересно, а она сможет, если захочет, сделать свои когти видимыми? Или не стоит этого делать? Всё-таки невидимое оружие более эффектно и эффективно. Попробуй отрази удар того, чего ты не видишь!

А Потапыч, немного подымил, небрежно отбросил трубку в сторону, не заботясь о её сохранности, и отправился в лес. Найдя несколько росших рядом невысоких стволов молоденьких сосёнок, он ловко пригнул их к самой земле и связал макушками. Получился небольшой, но достаточный для двоих шалаш. От сильного ливня такой не защитит, но от ветра и прохлады — вполне.

— Ну как тебе мой дом? — гордо спросил довольный собой Потапыч, и Женька покладисто показала медведю большой палец. — То-то и оно! Чтобы ты без меня делала! Ночевала, поди, под первым кустом, как бедолага-косой какой-нибудь!

Раз они решили дальше не идти, девушка привычно занялась костром, а Потапыч залез в реку и стал ловить рыбу. В этот раз ему повезло вытащить всего две рыбины, и Женька, грустно вздохнув, отказалась от угощения — медведю и самому было мало. Вместо этого она подвесила над костром котелок с водой, а потом сварила гречки с тушёнкой. И на себя, и на Потапыча, который как оказалось имел медвежий аппетит. Потапыч попробовал кашу, нашёл её удовлетворительной и сноровисто подчистил котелок.

— Неплохо! — вынес свой вердикт Потапыч, поглаживая пузо. — Теперь и на боковую не грех завалиться!

И первым подал пример, забравшись в сооружённый шалаш и улёгшись на живот посредине, положив голову на передние лапы, совсем как какая-нибудь собака в своей конуре. Женька немного посидела у догорающего костра, завороженно смотря на язычки пламени и ни о чём не думая. Потом попыталась найти Полярную звезду на потемневшем небе, но деревья закрывали обзор, да и Медведица ещё стояла низко над горизонтом. Набрав в котелок воды и выплеснув её на костёр, Женька решила тоже отправиться спать. Она протиснулась мимо храпевшего Потапыча, раскидала по земле лапник и положила под голову рюкзак, укуталась в плед и быстро заснула. Началась её третья ночь в зоне Искажения.

Часть 1. Глава 7. Полмедведя

Свою третью ночь в Золотой долине Женька провела отвратительно. Спалось плохо — Потапыч всю ночь громогласно храпел как медведь, кем, собственно он и был, и девушка беспокойно ворочалась, много раз просыпалась и по-настоящему уснула лишь к утру, да и то лишь на пару часов. Поэтому проснулась она злой и невыспавшейся. Потянулась, с хрустом разминая затёкшие кости, повернулась на другой бок, посмотрела на мерно сопящего медведя, вот кому повезло со сном!, и вдруг подскочила, больно, до искр, ударившись макушкой о низко склонённую ветку импровизированной берлоги. Но Женька не обратила внимания на боль, она смотрела только на Потапыча и не верила своим глазам. С передней частью медведя всё было в порядке: уютно покоилась на огромных лапах массивная голова, часто поднималась грудь, шерсть на загривке слежалась и казалась сальной. Но вот дальше... Нижняя половина туловища медведя отсутствовала напрочь: задние лапы, могучий крестец, куцый хвостик — всего этого просто не было! Медведь казался разрезанным пополам, но при этом был жив и спокойно спал. Как такое могло быть Женька не понимала, как не понимала, и что делать дальше. Потапыча надо было спасать, но как?!

Между тем, медведь, словно почувствовав что-то неладное, заворочался и открыл глаза. Посмотрел на Женьку, не понял, взглянул внимательней.

— Эй, человечка! Ты чего? — обеспокоенно протянул Потапыч, правильно оценив полный ужаса взгляд девушки, направленный на него. — Опять змею увидела?

— Мамочка! — тихо прошептала Женька, указывая пальцем на медведя, на его заднюю половину, в шоке и не заметив, что произнесла это слово вслух, впервые с того страшного дня, когда она потеряла родителей.

Потапыч тоже не обратил внимание на вырвавшееся у Женьки слово, он развернулся, чтобы увидеть то, что так напугало человечку, и сам застыл мохнатым изваянием, раскрыв в удивлении пасть и вывалив почти до земли красный и шершавый язык.

— Это что за шутки?! — грозно вопросил он в пустоту. — Где моя задница? Где моя милая, очаровательная, мохнатая задница? Куда ты её дела?!

Медведь попытался подняться, но только бестолково завозил лапами по земле, разбрасывая во все стороны валявшийся тут и там лапник. Голова и плечи его шевелились, мышцы буграми вздулись под толстой шкурой, но средняя часть тела оставалась пугающе неподвижной, словно вмороженной в пустоту. Только тут Потапыч испугался по-настоящему.

— Что со мной? Почему я не могу двинуться с места? — завопил он, сходя с ума от ужаса. — Я что, умер? А-а-а!

— Тише, тише, — умоляла его Женька, подползая ближе и пытаясь нащупать отсутствующую заднюю часть, она надеялась, что та просто стала невидимой, как были невидимыми её когти. Но рука девушки встретила лишь пустоту.

— Что там? — с каким-то мрачным обречением поинтересовался Потапыч, следя за её действиями и перестав напрасно рвать землю когтями.

Женька заглянула за край оставшейся видимой половины, боясь увидеть разорванные внутренности, но увидела лишь ровную, гладкую и тусклую, непрозрачную поверхность. Выглядело это так, будто неведомый хирург ампутировал часть медведя огромным скальпелем и после заботливо залепил рану пищевой плёнкой, чтобы кровь не вытекла прежде времени.

— Я не понимаю, — тихо призналась Женька. — Тут только половина тебя, но ты ещё жив! Как ты себя чувствуешь?

Потапыч прекратил паниковать, взял себя в лапы и прислушался к ощущениям.

— Как обычно, — признался он спустя пару минут. — Вот только двинуться с места не могу и задницу не вижу, хотя ощущаю. И то, что я ощущаю, мне совсем не нравится. Скажи, Кошка, ты не чувствуешь никакого постороннего запаха?

Девушка потянула носом, уловила приятный запах хвои, и с сомнением посмотрела на медведя.

— Нет, а должна?

Потапыч настолько пришёл в себя, что даже нашёл силы улыбнуться.

— Вообще-то, да. Со мной тут одна маленькая неприятность случилась. Медвежья болезнь называется, может слышала?

Женька раскрыла глаза так широко, как только могла.

— Ты обделался? Потапыч, ты правда обделался и чувствуешь это?

— Ну да, — засмущался медведь. — С кем не бывает. Мы, медведи, знаешь ли, бываем очень слабы на задок. А тут ситуация такая, что любой бы испугался.

Женька поморщилась, но не от брезгливости, этого в ней никогда не было, а от непонятливости своего мохнатого друга.

— Как ты не понимаешь, Потапыч! — горячо и быстро зашептала она. — Если ты чувствуешь, что происходит с твоей задницей, значит она никуда не делась! Просто мы её не видим. И почему-то не можем даже нащупать.

Последнее замечание вырвалось у Женьки после того, как она решительно принялась ощупывать руками пустоту за передней частью медведя, но её руки всюду встречали лишь воздух.

— Куда она девалась!

— Вот и мне это очень хотелось бы выяснить, — прорычал Потапыч. — Если это чья-то глупая шутка, руки и ноги оторву шутнику и в его же задницу засуну! Чтобы знал, как на мою филейную часть покушаться! Для нас, медведей, задница — святое!

Женька опустилась на собственную задницу, с которой у неё были гораздо более спокойные отношения, и задумалась. Потапыч жив. Это пока главное. Как ему помочь вернуть заднюю половину — не ясно. Но бросать его здесь нельзя — пропадёт. Женька трепетно относилась к дружбе, а с умным и временами ехидным медведем она успела крепко сдружиться и даже полюбить грозного хозяина тайги. Значит, надо искать выход. Он должен быть. Папа всегда говорил, что безвыходных ситуаций не бывает, бывают лишь бестолковые люди. Себя бестолковой Женька не считала, а значит она найдёт решение.

Девушка вновь принялась ощупывать пустое место за передней частью медведя, на этот раз не пытаясь найти несуществующее, а вслушиваясь в собственные ощущения. Потапыч замолчал и грозно вращал глазами. У него на душе накопилось немало бранных слов, но он стеснялся ругаться при человечке. Заметив, что Женька опять задумалась, Потапыч нехотя предложил:

— Знаешь, Кошка, что, я тут подумал. Тебе не зачем здесь сидеть. Ты же шла к озеру, вот и иди. А я тебя тут подожду, всё равно деваться мне, кажется, некуда. Полежу, подумаю, может что и надумаю. Только оставь мне своей тушёнки с гречкой, и сгущёнку, если есть.

— Сгущёнки нет, — машинально ответила Женька, а потом поняла, что ей предлагают, и возмутилась: — Да ты что! Ты что, решил, что я могу тебя бросить?! После того, что было? После того, как сам спасал мне жизнь? Да ты скотина немытая после этого, вот ты кто!

Потапыч смущённо потупился.

— Я просто подумал, зачем нам двоим погибать, — тихо признался он, разом потеряв всю свою показную уверенность и злость. — Меня всё равно уже не спасти. Это — Искажение. Оно подлое так себя проявило. Теперь я сам здесь, а моя мохнатенькая задница где-то там!

Надлом в голосе медведя заставил Женьку насторожиться — ещё расплачется! Надо его срочно отвлечь от печальных мыслей.

— Немедленно прекрати себя жалеть! — зло зашептала она. — Думаешь, тебе одному трудно? Думаешь, у тебя одного проблемы? Да на моих глазах мама с папой погибли! Я после этого говорить перес... — и совсем другим, потрясённым тоном закончила: — ...тала. Я говорю! Потапыч, слышишь, я говорю!

— Я это давно слышу, — проворчал пристыженный медведь. — Думал, что такого? Ну не хотела говорить и не говорила. А сейчас захотела.

— Но это же чудо! — воскликнула Женька во весь голос. — Это настоящее чудо!

— Да какое там чудо, — отмахнулся Потапыч. — Я не психолог, но думаю так: одно сильное потрясение перебило другое, вот ты и заговорила. Так обычно и бывает.

Женька замотала головой, привыкая к мысли, что вновь может говорить. Потом внезапно сникла — обретение речи не поможет спасти Потапыча, не о том она думает. Беспомощно оглянулась по сторонам, словно в поисках подсказки, ничего не нашла.

— Значит так, — решила Женька. — Тебя я не брошу, об этом не может быть и речи. А вот как тебе помочь, будем думать. Попробуй двинуться вперёд, на лапах.

Потапыч вздохнул, он уже пытался отползти от того места, где лежал, но безуспешно, однако говорить об этом не стал, а просто упёрся когтями в землю и попытался сдвинуть с места неподъёмное тело. Рванулся изо всех сил, но остался на месте.

— Не получается, — вздохнул он. — Что дальше?

— Попробуй тогда двинуться в обратную сторону! — предложила Женька.

— Ты что, хочешь чтобы я целиком исчез? — возмутился Потапыч. — А ну как провалюсь куда-нибудь!

— Потапыч, милый, не бойся, пожалуйста! Только попытайся, если получится сдвинуться, тут же остановись, — уговаривала его Женька, ласково поглаживая мохнатую морду. — Нам важно понять, что это такое и как оно действует.

— Ну, хорошо.

Медведь вновь упёрся в землю когтями, но на этот раз попытался толкнуть своё тело назад. И вновь у него ничего не вышло. Как он не тужился, как ни старался, сдвинуться с места медведю не удалось.

— Ясно, — стараясь казаться спокойной объявила Женька. — Двинуться ты не можешь. Что-то намертво прикрепило тебя к этому месту. Но если что-то тебя держит, может быть можно это что-то обнаружить и уничтожить!

Девушка тут же выпустила невидимые когти и попыталась провести ими по тому месту, где должна была находиться задняя половина медведя. И тут же отдёрнула руку, когда Потапыч взвыл не своим голосом:

— Ты что! Прекрати! Больно же!

— Что, что ты почувствовал? — торопливо спросила Женька, уже понимая, что её когти смогли-таки дотянуться до невидимого тела.

— Что, что! — передразнил ей Потапыч. — Почувствовал, как твои коготки вонзаются в мою задницу, вот что! И это мне совсем не понравилось. Они, знаешь ли, у тебя неприлично острые!

— Извини, — машинально попросила Женька, не испытывая никакого раскаяния и лихорадочно размышляя. Как жаль, что она знала так мало об Искажении! — Мои когти невидимы, твоё тело тоже. Руками я ничего нащупать не смогла. Но мои когти смогли коснуться твоего тела.

— Не тела, а задницы, — сварливо поправил её Потапыч. — И не коснулись, а вонзились!

— Пусть так, — легко согласилась Женька, угрызений совести от того, что немного попортила драгоценную часть тушки медведя она совершенно не чувствовала — это было сделано для пользы дела. — Главное, что они коснулись. Кажется, я поняла! Помнишь то место на тропинке, где ты унюхал что-то нехорошее? Потом ты ещё туда нагадил? Я считаю, что то был портал. Какой-то тайный переход в другой мир. Так у нас, у людей, называются подобные штуки. Вот и здесь что-то похожее. Половина тебя осталась в этом мире, а вторая провалилась в другой. Поэтому мы её не видим и не ощущаем. Лишь мои когти могут туда проникнуть, может быть потому, что сами происходят из другого мира. Из проклятого мира Искажения!

Потапыч даже не пытался сделать вид, что что-то понял из сбивчивых объяснений девушки, он широко зевнул:

— Вот и молодец, что всё поняла. Теперь давай, вытаскивай меня оттуда!

И столько непреклонной уверенности в её способности это сделать, прозвучало в его словах, что Женька ошарашенно распахнула глаза, потом потупилась:

— Я не знаю, как это сделать, — тихо призналась она, боясь посмотреть в глаза Потапычу и увидеть в них боль и страх.

— Что значит, не знаю? — возмутился медведь. — А зачем тогда было мне всё это рассказывать? Я уж было поверил, что ты действительно нашла выход, а ты...

— Я найду выход, обязательно найду! — заверила медведя девушка. — Просто надо ещё немного подумать и поэкспериментировать.

— Только не это! — испуганно заскрёб по земле лапами Потапыч. — Никаких экспериментов! Ты опять хочешь продырявить мою шкуру?

— Я буду очень осторожна, не бойся! — успокоила друга Женька, решительно настроенная продолжать исследования. — Потерпи немного, в конце концов, это для твоей же пользы! Ты же хочешь стать целым?

Медведь горестно вздохнул:

— Хочу ли я снова увидеть свою задницу? Ты ещё спрашиваешь?! Конечно, хочу! И раз другого выхода нет... Приступай! Только аккуратней! Прирежешь Потапыча — обратно не вернёшь. Помни об этом.

И Женька начала экспериментировать. Для начала она провела когтями над спиной медведя, потом протянула руку дальше, не опуская, боясь опять задеть тело и навредить другу. Поморщилась, ощутив слабое сопротивление в месте разделения двух половин медвежьего тела. Подумала, повторила попытку. На этот раз никакого сопротивления она не ощутила. Может ей просто показалось? Сопротивление было таким слабеньким, что могло оказаться просто самовнушением. Ну-ка, а если так! Женька провела когтями вдоль бока Потапыча и вновь ей показалось, что в тот момент, когда когти пересекли незримую границу между видимым и невидимым медведем, они встретили слабое сопротивление, словно разрезали тончайшую бумагу.

Очень интересно. Женька даже забыла про печальное положение Потапыча и его нетерпеливое ожидание. Она перегнулась через тело Потапыча и повторила процедуру с другого бока. Вновь ощутив, как рвётся невидимая плёнка, вздохнула, обретая уверенность, и решительно приказала:

— Ну-ка, Потапыч, дёрнись вперёд!

Медведь безнадёжно вздохнул, но выполнил просьбу девушки. И сам удивился, когда тело его дрогнуло и немного, на какой-то миллиметр, но сдвинулось с мёртвой точки.

— Я сдвинулся! — тут же закричал Потапыч. — Точно говорю, двинулся! Совсем чуть-чуть, но я почувствовал! Что ты сделала?

— Кажется, что-то перерезала, — призналась Женька, опять погрузившись в раздумья.

— Надеюсь, не мою шкуру? — озабоченно, спросил медведь, но тут же поправился: — Да хоть срежь её всю, только вытащи меня отсюда! Что бы ты там не сделала, продолжай! Это помогает!

— В этом-то и проблема, — тихо буркнула под нос девушка, не понимая, что и где ещё можно перерезать.

Вдруг её осенило: пузо! Точно, она перерезала то, что держало Потапыча сверху и с боков, но снизу не трогала. А ведь портал не знает понятий верх-низ, он действует повсюду. Женька запустила когти в землю и повела ими под животом медведя, одновременно приказывая когтям удлиниться до метра. Ощутив, как и в этом месте что-то лопнуло, Женька скомандовала:

— А теперь вылезай! Хватит филонить!

Потапыч сердито покосился на девушку, но дёрнулся на когтях и, вылетев как пробка из бутылки, неожиданно для самого себя с размаху впечатался в согнутый ствол дерева, образующего берлогу. Он тут же вскочил на все четыре, теперь уже видимых лапы, и закрутился вокруг себя волчком, пытаясь разглядеть хвостик.

— Ура! — заревел он, убедившись, что с драгоценным хвостом всё в порядке. — Я снова цел и снова свободен! Спасибо, Кошка!

Довольная девушка с улыбкой наблюдала за ребячеством медведя, потом спохватилась. Повернувшись, она осторожно провела когтями по тому месту, где только что скрывалась вторая половина Потапыча. Ничего не почувствовала, но не расслабилась и, подхватив с земли ветку, ранее служившую ей постелью, ткнула ею в пустоту. И почти не удивилась, увидев, как половина ветки исчезла из вида, скрывшись в невидимой воронке. Потянув назад, она легко извлекла ветку такой же целой и пушистой, как она была прежде. Видимо, то, что удерживало Потапыча на месте и не давало медведю двинуться, исчезло окончательно, порезанное когтями девушки, а вот сам портал остался на месте, невидимый, но от того ещё более опасный.

— Потапыч! Будь осторожней! Портал всё ещё тут! — предупредила медведя девушка. — Не провались, а то не знаю, получится ли у меня снова тебя вытащить!

Слова Женьки подействовали на медведя отрезвляюще, он тут же прекратил вертеться и, сердито зарычав на то место, где когда-то спала его задняя половина, махнул лапой, разрушая собой же созданную берлогу. Освобождённые деревья рванулись к небу, выпрямились и задрожали, словно благодаря, что их не оставили умирать в таком унизительном положении.

— Пойдём отсюда, человечка! — строго предложил Потапыч. — К реке. Что-то я проголодался. Надо бы перекусить и дальше выдвигаться. Или ты уже передумала к озеру идти?

Женька улыбаясь покачала головой: нет, не передумала.

— Жаль, — непритворно огорчился Потапыч. — Но тогда тем более надо хорошенько поесть. Надеюсь, рыба в этом ручье не исчезла!

Часть 1. Глава 8. Лестница в небесах

Рыба в ручье нашлась, и Потапыч быстро выловил пару серебристых рыбин, которые тут же и заглотил, поясняя, что ему срочно надо успокоить нервы. Женька не возражала, пусть лопает, сытый Потапыч нравился ей гораздо больше голодного. Сама девушка на скорую руку соорудила бутерброды с колбасой и запила их холодной водой из ручья. Разводить костёр и готовить что-то горячее смысла не было — только время терять. Эпопея с освобождением медведя отняла не так много времени, как показалось Женьке. Она была уверена, что прошло несколько часов, настолько устала за это время эмоционально, но солнце только-только показалось из-за макушек сосен на том берегу, а значит день едва вступил в свои права.

— Потапыч, — позвала девушка друга, пытавшегося поймать в ручье ещё одну рыбку. — Как думаешь, сегодня успеем добраться до озера?

— Должны, — с сомнением протянул медведь, махнув лапой на увёртливую добычу. — Только вот Искажение... Что-то не то с дорогой происходит. Непонятное. Мы ещё вчера должны были до озера добраться, а прошли от силу половину. Даже улитка быстрее ползает!

— Тогда отправляемся, — решила девушка, вставая и подхватывая рюкзак. — Раньше выйдем, раньше придём.

Она решительно направилась вниз по ручью, не глядя, следует ли за ней Потапыч. А медведь разочарованно и совсем по-человечески вздохнул, покосился на дразнящуюся в ручье рыбу, и потопал следом. Бросать свою человечку он даже не думал, особенно после того, как она вернула ему драгоценную задницу.

Идти пришлось осторожно. Потапыч постоянно принюхивался, водя носом во все стороны, Женька не убирала когти, выставив одну руку перед собой на манер щита — так она рассчитывала найти невидимое препятствие, внезапного появления которого сильно опасалась. Привычный и ясный мир вокруг давно перестал быть таким, его сменил мир таинственный и непостижимый, полный тайн и скрытых ловушек. Девушка это понимала, а потому не собиралась понапрасну рисковать собой и своим мохнатым другом.

Около часа всё было тихо и спокойно. Но вот Женька сделала очередной шаг и зажмурилась:

— Мамочка! — тихо вскрикнула она.

Потапыч тут же подскочил к девушке.

— Что? Где? — заозирался он по сторонам и вдруг охнул: — Мать моя медведица! Это ещё что такое?!

Женька почувствовала рядом мохнатое плечо товарища и рискнула открыть глаза. Она посмотрела под ноги и вздрогнула: ей не померещилось, земли действительно не было. А была бесконечная голубизна неба, лёгкие подушки облаков, что плыли где-то далеко внизу, и тёмное пятно крошечной земной поверхности, на которой, если присмотреться, можно было увидеть ленту реки и зеленеющие вокруг пятна леса. Она не падала, как сперва решила, сделав тот самый последний шаг, она просто висела в неподвижности, но на такой огромной высоте, что захватывало дух и хотелось перекреститься. Рядом висел столь же ошалелый Потапыч и выпученными глазами разглядывал землю под лапами.

— Это как мы тут повисли? — спросил он, тоже поняв, что немедленного падения бояться не надо. — Или, как взлетели?

Женька покачала головой: она сама ничего не понимала. Страха высоты у неё не было с детства, не зря она столько лет лазала с родителями по самым высоким вершинам России, но тогда у неё под ногами всегда имелась надёжная опора, а на самых опасных подъёмах её заботливо страховали папа или мама. Сейчас же всё было иначе, но, почему-то, захватывающе интересно. Она словно смотрела съёмку с самолёта или воздушного шара и точно знала, что не упадёт и не разобьётся. Откуда к ней пришло это знание, девушка не знала, но чувствовала, что оно не обманывает и прямой опасности нет. Однако, хотелось бы понять, куда их завела тропинка вдоль ручья! Опять портал? Но она же всё время держала перед собой когти и ничего не почувствовала!

Девушка торопливо оглянулась, надеясь увидеть позади надёжную твердь берега ручья и родные сосны, но и там было лишь небо. Вот и что теперь делать?

— Нет, я конечно лазал по высоким деревьям, — заявил Потапыч, всё ещё пребывающий в прострации. — Бывало падал, когда ветки ломались. Но на такой высоте впервые. И не слышал, чтобы где-то в лесу существовали летающие медведи. Я первый. Что делать будем, Кошка?

— Учиться летать? — озорно предположила Женька, поддавшись переполнявшему её восторгу. — Смотри, как красиво вокруг!

— Кому красиво, а кому и не очень, — боязливо подёрнул плечами медведь и постарался плотнее прижаться к девушке.

— Тише, родной, тише, — опустила ему руку на шерсть Женька, почувствовав панику Потапыча. — Мы не падаем, просто висим. Опасности нет. Сейчас подумаю и пойму, как вернуться.

— Может, ты просто что-нибудь разрежешь когтями? — предложил Потапыч, видимо решивший, что у Женьки от всех бед одно лекарство.

— Уже пыталась, — призналась девушка. — Бесполезно. Здесь нечего резать. Воздух самый настоящий.

— Ты это, решай скорее, — взмолился Потапыч. — А то у меня от высоты опять медвежья болезнь случится! А я только-только покушал.

Женька покачала головой — вот надо быть таким здоровым и таким трусливым. Чуть что не так, и пугается, как ребёнок малый. А ещё медведь! Сама она нисколечки не боялась. Было интересно, было любопытно, но страха не было. Женька попыталась шагнуть и почти не удивилась, когда у неё всё получилось и она действительно сдвинулась с места. Летать как птицы она не научилась, но ходить по небу — запросто!

— Давай, Потапыч, шагай! — предложила она медведю, который с тоской смотрел на далёкую землю. — Это просто: раз, два! И совсем не страшно. Не бойся, смотри, я же стою! И хожу! И даже бегаю!

В доказательство своих слов Женька пробежалась по небу, сделав вокруг Потапыча круг почёта. Она не видела, от чего отталкивается, но ощущала под ногами надёжную опору, хотя глаза утверждали обратное.

— Это мираж! — объявила Женька, гордая своей наблюдательностью. — На самом деле ничего этого вокруг нас нет. Разве ты не чувствуешь, что стоишь на твёрдой земле?

Потапыч переступил с лапы на лапу, что-то буркнул под нос, сделал робкий шаг, второй.

— С тобой только ходить за малиной, — признался он. — В такую глушь заведёшь, что родной берлоги не узнаешь!

— Я-то тут при чём? — весело удивилась Женька. — Это всё Искажение. Оно нам головы дурит, внушая то, чего нет на самом деле! Пойдём вперёд, думаю, скоро мы вернёмся в привычный мир.

Потапычу не оставалось ничего, кроме как подчиниться. Он уже давно понял, что эта хрупкая на вид человечка обладает стальным характером, куда более крепким, чем его собственный. Стараясь не смотреть вниз, медведь двинулся следом за девушкой, которая шла легко и непринуждённо, словно гуляя по асфальтированной дорожке в парке.

— А под нами совсем даже не Долина, — спустя некоторое время заметил Потапыч. — Совсем незнакомые места.

— Естественно! — беззаботно отмахнулась пребывающая в странной эйфории Женька. — Откуда здесь взяться Долине? Это же мираж! На самом деле, ничего этого нет — ни облаков, ни земли, ни рек, ни орла.

Как оказалось, вынырнувший откуда-то орёл имел на этот счёт своё мнение. Он грациозно облетел шагающую по небу парочку, обдув Женьку порывом ветра от взмаха могучих крыльев, в размахе куда больших, чем рост девушки, недовольно вскрикнул, возмущаясь появлению чужаков в своих владениях, но связываться благоразумно не стал, и по пологой глиссаде спланировал куда-то вниз. Женька машинально шагнула следом и провалилась, тут же ощутив под ногой ступеньку. Теперь она стояла на полметра ниже Потапыча.

— Говоришь, ничего этого нет? — скептически поднял бровь медведь. — А куда тогда ты спускаешься?

— Не знаю! — потрясённо обронила Женька, торопливо нащупывая ногой ступеньку вверх и возвращаясь к Потапычу. — Я была уверена, что это мираж, что он существует только в нашем воображении!

— Даже если и так, — назидательно сказал медведь. — Глупо идти куда-то, не видя настоящей дороги. Ты могла врезаться в дерево или провалиться в ручей.

— Но тогда я совсем ничего не понимаю! — призналась Женька, разом утратив безбашенную смелость. — Если это всё настоящее, то как мы отсюда выберемся?

— Мне-то откуда знать, — фыркнул медведь. — Ты у нас умная, ты и думай!

Женька честно попыталась подумать, но выходило плохо. В голове настойчиво билось лишь одно слово: «Мираж!», не пуская другие мысли. Но если не мираж, то что? Другой мир? Тогда почему они висят в небе, а не падают? Ничего не понятно и что делать дальше не ясно. Понятно, что надо как-то отсюда выбираться, неизвестно сколько ещё небо останется твёрдым, вот только куда?

— Потапыч, милый, — заискивающе обратилась к другу девушка. — У тебя же самый острый нюх на свете, неужели ты не чувствуешь, где портал? Типа того пятна на тропинке?

Медведь покачал головой:

— Нюх у меня острый, это да, вот только ничего подозрительного я не чую, ни впереди, ни позади, ни под нами.

— Жаль! — разочарованно вздохнула Женька. — Тогда придётся идти наобум, надеясь, что куда-нибудь выйдем.

Она осторожно двинулась вперёд, не забыв выставить перед собой когти. Небо было удивительно ровным и приятным, словно специально сделанным для пеших прогулок. Идти по нему было одно удовольствие, вот только казался этот путь бесконечным. Потапыч вышагивал следом, что-то недовольно бурча и постоянно шмыгая носом. Эти звуки успокаивали Женьку и поддерживали в ней надежду. Она внимательно смотрела по сторонам, но всюду видела только одно — небо.

— Нет, так дело не пойдёт! — сдалась наконец девушка, когда прошёл час блужданий по воздуху. — Так мы никогда отсюда не выйдем. Мне уже стало казаться, что я здесь несколько дней. Это прямо темница какая-то для таких как мы.

— Это каких? — не понял Потапыч.

— Искажённых, — пояснила Женька. — Может это ловушка, чтобы не пустить нас к озеру?

— А почему нас не должны пускать к озеру? — недоумённо спросил медведь, бывший не в курсе кровожадных планов Женьки.

— Потому что там всё началось, — пояснила девушка. — Оттуда пошло Искажение и там следует искать тех, кто его начал. Я хочу найти виновников и наказать.

Потапыч крякнул. Их поход предстал для него совсем в ином свете, сразу став в разы опасней, чем он мог предполагать. Вот тебе и милая, добрая человечка! А что она дальше придумает, даже страшно представить!

— Может попробуем спуститься? — неуверенно предложила Женька, всматриваясь в синеющую даль. — Вдруг выход там!

— Долго придётся спускаться, — вздохнул Потапыч. — И ещё дольше подниматься, если выхода внизу мы не найдём.

Женька озадаченно покосилась на медведя, в его словах она увидела неожиданно глубокий смысл. Действительно, если уж идти наугад, то лучше попробовать сперва подняться, чтобы потом, в случае чего, было легче возвращаться. Одно дело идти в гору, другое — с горы. Понятно, что легче.

— Тогда, может, попробуем подняться ещё выше? — озвучила она свои мысли. — Я читала, что в давние времена люди представляли себе небо, как хрустальную сферу, висящую над землёй. И даже видела картинку, как какой-то мужичок добрался до этой сферы, пробил её головой и высунулся наружу.

— Странные ты картинки смотришь, — усмехнулся Потапыч. — Но я согласен. Не тянет меня спускаться, места там какие-то чужие, не наши. Как бы не пропасть, как лось в трясине.

Женька подняла ногу, представляя, что ставит её на ступеньку, и действительно ощутила под ступнёй что-то твёрдое. Она убрала ногу, нагнулась и ощупала найденную ступеньку руками — небольшая, гладкая, прочная. Проведя рукой под ступенькой, Женька ощутила лишь пустоту. Казалось, что невидимая плоскость висит прямо в воздухе, ни на что не опираясь. Не слишком это было похоже на привычные девушке лестницы, но выбора не было. Женька вздохнула и ступила на ступеньку, потом на следующую и, нащупав ритм, стала уверенно подниматься всё выше и выше.

Потапыч поспешил следом. Ему было страшно оставаться одному и он боялся, что невидимые ступени слушаются только Кошку, а стоит её удалиться, сразу исчезают. Но ступени были на месте и даже немного расширились, чтобы медведю было удобней ступать широкими лапами. Остановившись на одной из ступеней, Потапыч с удивлением обнаружил, что может спокойно двигаться прямо, по плоскости, параллельной земле. С каждым шагом они словно поднимались на новый уровень, в точности повторяющий предыдущий.

Женька тоже заметила эту странность и даже, на минуту прекратив подъём, быстро прошла по воздуху, описав круг и вернувшись к Потапычу.

— Странно всё это и непонятно, — пожаловалась она медведю. — Ступеньки словно подчиняются моему желанию. Стоит мне захотеть подняться, и они появляются, стоит пожелать идти прямо, и они исчезают.

— Та же фигня! — подтвердил медведь, неизвестно откуда нахватавшийся таких слов. Впрочем, понятно откуда — от туристов, гостей Долины, среди которых попадались самые разные люди, но одинаково становившиеся болтливыми вечерком у костра.

— Ладно, пойдём дальше!

И друзья снова стали подниматься всё выше и выше, а земля внизу становилась всё меньше и меньше.

Так прошёл час, а может и два. Время здесь совсем не ощущалось, а солнце словно зависло в одной точке. Женька не чувствовала усталости, хотя поднялась, наверное, на километр. В обычном мире она давно уже свалилась бы от усталости, а здесь ничего, слово и не было этого изнурительного подъёма.

Вдруг Потапыч зашмыгал носом сильнее, закрутил головой, словно пытаясь понять, откуда доносится подозрительный запах. Женька ничего не ощущала, но, заметив странное поведение медведя, остановилась.

— Ты унюхал портал? — с надеждой спросила она.

— Нет, — покачал головой медведь. — Но что-то очень знакомое, что-то из нашего мира. Кажется, это дым костра!

— Дым костра? — с недоумением переспросила девушка. — Откуда ему тут взяться! Ты не ошибся?

— Сама же говорила, что у меня лучший в мире нюх, — ехидно напомнил медведь. — Точно говорю, где-то жгут костёр. И кидают в него наши родные сосновые ветки, прямо с хвоей. Кажется, это там!

Потапыч вытянул лапу вверх и чуть в сторону. Женька всмотрелась... Нет, ничего, просто показалось.

— Ладно, я тебе верю, нюхач ты мой шерстистый, — улыбнулась она. — Пойдём в ту сторону.

Немного скорректировав путь, они продолжили подниматься и вскоре Женька тоже уловила приятный и знакомый запах лесного костра. Сомнений не оставалось, где-то совсем рядом кто-то пока невидимый жёг костёр и, может быть, даже что-то жарил на нём.

—Теперь и я чувствую запах костра, — объявила воспрявшая духом Женька. — Он совсем рядом, где-то тут!

Она повела когтями прямо перед собой и картинка неба внезапно подёрнулась рябью, а потом внезапно пропала. Они оказались почти в полной темноте и несколько секунд испуганно таращились во все стороны, пытаясь понять, где очутились. Потом Женька ощутила под ногами какую-то ветку, увидела вокруг смутные контуры высоких деревьев и яркие огоньки звёзд над головой.

— Мы выбрались! — выдохнула она. — Потапыч, слышишь, мы вернулись!

— Ага! — удовлетворённо подтвердил медведь. — Узнаю родной лес! Этот запах я ни с чем е спутаю! Костёр — там! И там кто-то из твоих сородичей, Кошка!

Девушка попыталась увидеть что-то в ночном лесу, и ей показалось, что она действительно видит отблески далёкого пламени.

— Говоришь, там люди? — задумчиво проговорила она, вспомнив, как оказалась в Долине и от чего бежала. — Пойдём, глянем на них. Только осторожно!

Крадучись они добрались до опушки леса и, притаившись за стволом особо крупной сосны, несколько минут вглядывались в открывшуюся картину. На широкой поляне горел небольшой костёр, возле которого виднелась тёмная фигурка одинокого человека. Рядом просматривались какие-то палатки, а чуть в стороне поблескивало своими водами озеро.

— Вот оно, твоё Глубокое озеро, — объявил Потапыч с невольным страхом взирая на тихие воды. — Вот зачем ты так сюда стремилась? Может повернём обратно? Я тебе такую берлогу в лесу отстрою, лапы оближешь!

Женька не слушала. Она смотрела на озеро и противоречивые чувства одолевали её. Такое красивое, такое опасное, такое таинственное. Что скрывают его воды? Есть ли там опасность? Где искать тех, кто устроил Искажение? И кто этот человек у костра?

— Он один, — объявил Потапыч, словно почувствовав мысли девушки. — Хочешь я его задеру?

— Позже, — решила Женька. — Сперва надо попытаться поговорить, а там посмотрим! Пошли!

Она решительно направилась к костру, чувствуя за спиной надёжное дыхание медведя и баюкая в руке невидимые когти. Ей не было страшно, она больше не хотела бояться.

Человек у костра, насторожился, словно что-то услышал, пошевелился, привстал.

— Женя! — тихо позвал незнакомец, слепо таращась в темноту. — Это я — Игорь! Я пришёл к тебе! Не бойся!

Женька застыла, что за Игорь, откуда он её знает? И о чём он вообще говорит? Потапыч принял колебания девушки по-своему и быстрым прыжком преодолел оставшееся до костра расстояние. Огромной тёмной массой навис над хрупким человеком и прорычал:

— А я и не боюсь! А вот ты кто такой и откуда мою Кошку знаешь?

Увидев выскочившего из темноты зверя, человек у костра сдавленно охнул и вдруг осел на землю сломанной куклой. Женька поспешила к нему. Остановилась, вгляделась в лицо, узнала. Это же тот парень из пансионата, который, кажется с сестрой, выбрался из зоны, аквалангист. Как он здесь оказался и почему ждал её? Медведь склонил к потерявшему сознание парню голову, громко клацнул клыками, словно собираясь вцепиться в человека, и девушка торопливо положила ему руку на загривок:

— Спокойно Потапыч! Это свои! Знаю я этого парня! Кажется, он не плохой...

Часть 2. Глава 1. Выброс

Это путешествие задумывалось просто великолепным и замечательным. Пятёрка начинающих дайверов-любителей, две девушки и трое парней, только что успешно защитили дипломы, и решили отметить долгожданное окончание университета давно планировавшейся поездкой на Глубокое озеро в Золотой долине.

— Удивительно место! — в который раз повторял Кирюха, попивая пивко и мечтательно закатывая глаза. — Только представьте: огромные сосны, чистый воздух, вокруг — никого на несколько километров, и посреди этого великолепия — удивительно синее озеро, как жемчужина в лесной короне! Тишь и благодать! Идеальное место для дайвинга. Но самое главное, — Кирюха таинственно понизил голос. — Никто не знает точно, какова глубина этого озера, может двадцать метров, может сто, а может оно и вовсе дна не имеет. Вот, посмотрите, что я нарыл в интернете.

Кирюха развернул ноутбук и раскрыл страницу со статьёй, в которой какой-то энтузиаст с пеной у рта доказывал метеоритное происхождение озера и приводил длинные столбцы данных каких-то исследований. Цифры и частые отсылки к мнению признанных авторитетов, которых никто, кроме автора статьи, не знал, внушали доверие.

— А вот ещё! — не унимался Кирюха, хотя никто ему и не возражал, все ребята были местными и прекрасно знали, что собой представляет Золотая долина с лежащим в её центре озером — чудом сохранившийся реликт прошлых эпох. — Свидетельства многочисленных очевидцев, егерей, местных аборигенов, туристов. Все, как один, утверждают, что часто видели над озером светящиеся шары, а однажды наблюдали в его водах настоящего живого динозавра! Как вам такое, здорово, правда?!

В общем, поездка на Глубокое озеро была делом решённым. Приготовления к ней велись давно, почти весь год, параллельно с преддипломной практикой и собственно написанием обязательного к выпуску многостраничного талмуда. А потому, когда родному альма матер успешно помахали ручкой, ребята не стали тянуть кота за хвост и в ближайший понедельник отправились к озеру, загрузившись под завязку всем необходимым, как для погружений, так и для уединённого проживания в глуши, вдали от благ цивилизации.

За день они проделали путь от автобусной остановки у Жмуринки до Глубокого, преодолели горы и лес, успешно разбили лагерь на берегу действительно очень красивого озера, поставили две палатки — трёхместную для парней и двухместную для девчонок, пофотографировались, устроили обязательный вечерний сабантуй с прыжками через костёр и целованием под Луной, заснули глубоко за полночь, а с утра начали погружения. Ну как погружения. Погружаться собирался в основном Игорь, остальные ребята лишь говорили о своём желании, а на деле надеялись ограничиться купанием и подачей ценных советов.

Первые погружения не принесли никаких выдающихся результатов. Дно озера оказалось ровным, довольно резко уходящим в глубину от самого берега, а вода — кристально чистой, прозрачной и очень вкусной. Ничего странного в поверхностном слое воды обнаружить не удалось. На третий день Игорь, для друзей просто Гарик, самый опытный дайвер из компании, не смог найти дно, погрузившись почти по самому центру озера. Он опустился на пятьдесят метров и убедился лишь в том, что озеро гораздо глубже. Свет фонарика вяз в густой тёмной массе холодной воды и лишь изредка выхватывал снующих туда-сюда рыб. Кирюха торжествовал.

— Вот видите! — поднимал он указательный палец вверх. — Я же говорил, что озеро бездонное!

— Да брось ты воду мутить, Кирюха, — лениво возражал разморённый солнцем Сергей, он же просто Серый, поигрывая бицепсами. — Подумаешь на пятьдесят метров нырнул! Да здесь в округе полно озёр, которые и сто, и двести метров глубины имеют! Нам пока рано погружаться так глубоко.

— А я и говорю, — соглашался Кирюха. — Надо дальше нырять! Мы же только начали!

Аня и Света в спорах участия не принимали, занимаясь больше хозяйственным обеспечением лагеря. На них была готовка обеда, мытьё посуды, ловля рыбы — да, да, Светлана была заядлым рыболовом и больше всего на свете любила посидеть где-нибудь на бережке с удочкой. А ещё она была девушкой Серого, в то время, как Кирюха во всю симпатизировал Ане, но пока не встретил взаимопонимания со стороны привередливой девушки, слывшей первой красавицей всего курса. Гарику Аня тоже нравилась, но на него красотка обращала внимания ещё меньше, чем на Кирюху. И потому он вдвойне удивился, когда на четвёртый день пребывания у озера именно Аня попросилась нырнуть вместе с ним.

— Научишь? — бесхитростно хлопая ресницами спрашивала девушка, принимая свою самую эффектную позу. — Надоело уже у берега плескаться. Хочется настоящего экстрима!

— Да без проблем, Ань! — сразу согласился Гарик, втайне мечтая о романтическом заплыве в лодке, когда можно и прикоснуться невзначай, и погладить загорелую ногу, вроде бы проводя обязательный инструктаж перед погружением.

Кирюха был недоволен, но его мнения никто не спрашивал.

И после обеда Гарик и Аня отправились на лодке к центру озера. Понятно, что с неопытной девушкой в балласте Гарик не собирался нырять глубоко, максимум на двадцать метров, чтобы почувствовала мистическое притяжение глубины, но в реальности произошло другое.

Когда парень с девушкой, минут пять для проформы побарахтавшись у поверхности, спустились на глубину чуть больше десяти метров, вода вокруг них буквально вскипела миллионами мелких пузырей. Видимость сразу упала почти до нуля, и Гарику пришлось на ощупь ловить за руку и тянуть на поверхность запаниковавшую девушку. Пузыри исчезли так же внезапно, как и появились, но о дальнейшем погружении речи быть не могло. Гарик и Аня вынырнули около лодки и сняли маски.

— Нет, ты видела?! — с тревогой в голосе спросил Гарик. — Откуда эти пузыри только взялись, не понимаю! Как будто баллон лопнул!

Но оба баллона оказались целыми.

— Видела! — сердито буркнула Аня, почему-то подозревая, что пузыри устроил ей сам Гарик, может быть, спустив кислород с баллона, чтобы напугать и заставить отказаться от погружения, которое ей только-только начало нравиться.

— Это что-то невообразимое! — продолжал бушевать Гарик, не обращая внимания на грозно хмурившую брови Аню. — Теперь я верю Кирюхе, с этим озером точно что-то не так! Похоже, произошёл подводный выброс какого-то газа, вот только какого? Жаль, пробы воздуха не взять!

Он усиленно заработал ноздрями, но незнакомых запахов не уловил. Ребята забрались на лодку, стянули гидрокостюмы, и только после этого обратили внимание на странную тишину в лагере. Обычно, не участвующие в погружениях ребята толпились на берегу и криками приветствовали каждое успешное всплытие. Но сейчас берег был подозрительно пуст и тих.

— Странно! — теперь уже Гарику пришла очередь хмуриться. — Куда все подевались? Мы, конечно, всплыли много раньше назначенного времени, но хоть кто-то должен был следить за нами. Придётся кому-то вставить пистонов, как вернёмся!

Аня просто пожала плечами, ей было холодно и грустно: Гарик оказался таким же легкомысленным идиотом, как Кирюха, зачем-то подстроил эту глупую шутку с пузырями, а теперь строит из себя лихого коммандос, делая вид, что переживает за оставшихся в лагере. Как будто там могло что-то случиться! Ага, как же! Наелись ухи поди, закусили водочкой, да спать завались. А может они специально сговорились, чтобы напугать её, а потом посмеяться над трусихой. Да не на ту напали!

Однако, по мере приближения лодки к берегу, злость Ани стала проходить, уступая место сперва озабоченности, а потом и тревоге. Она заметила плавающую у берега удочку, с которой сидела Света, когда они только отплывали на погружение. Светка бы никогда не бросила удочку, слишком та была дорогой. Так где же она? И где ребята? Неужели Гарик прав, и что-то действительно случилось! Аня неожиданно для себя прижалась к напряжённой спине Гарика и тот обернулся:

— Не бойся! — ободряюще улыбнулся он. — Сейчас всё узнаем! Я уверен, что это просто дурацкая шутка!

То что Гарик мыслил в том же направлении, что и она, не только не успокоило девушку, но наоборот, ещё сильнее напугало. Она осторожно привстала в раскачивающейся лодке и принялась пристально вглядываться в приближающийся берег.

— Смотри! — тронула она плечо Гарика. — Там что-то белое возле кострища! Не помню, чтобы там что-то такое лежало раньше. Похоже, на кости какие-то. Они что, нашли где-то скелет коровы и зачем-то притащили его в лагерь? Дураки!

Но эта была не корова. Возле кострища среди вороха хорошо знакомой одежды лежали белые, обглоданные временем кости, человеческие кости.

— Господи, Гарик, что это?! — воскликнула Аня, прячась за спину парня. — Что это за гадость?!

А Гарик внимательно осматривал страшную находку и странная, невозможная мысль помаленьку закрадывалась ему в голову. Вот лежит футболка Кирюхи, из ворота торчит череп, скалит в какой-то злой усмешке зубы. Одного переднего зуба нет. Он сам выбил Кирюхе этот зуб, когда они в шутку соревновались у кого лучше кунг-фу. Вот шорты Серого, натянуты на чресла скелета, а сам скелет щеголяет золотыми часами на запястье. Часами Серёги! Это что, кости его друзей?! Да ну не может быть, бред какой-то! Даже если бы случилась какая-то невиданная катастрофа, и его друзья умерли, кости не успели бы так быстро очиститься от мяса и сухожилий. А это явно древние, совершенно голые кости, которые пролежали где-то не одно десятилетие. Зачем же они принесли их сюда, да ещё и нарядили в свою одежду? Это уже явный перебор!

— Ребята! Вы где? — закричала ничего не понимающая Аня, оглядывая лагерь. — Выходите уже! Кончайте придуриваться! Это совсем не смешно!

Она сделала шаг к берегу, заметив что-то странное, и взгляд зацепился за ещё одну груду костей, тоже человеческих, нижняя часть которых утопала в широких спортивных штанах. Но не штаны, которые точно принадлежали Светке, заставили Аню зареветь громко и отчаянно, во весь голос, а лифчик, который обтягивал грудную клетку скелета. Это был Светкин лифчик, и золотая цепочка на шее — тоже её.

Гарик обхватил девушку и развернул к себе. Аня уткнула лицо в грудь парня.

— Что произошло? — сквозь сотрясавшие её рыдания глухо спросила девушка. — Это что, правда они? Наши друзья? Это что, Светка?

— Не бойся! — Гарик машинально поглаживал чудесные волосы девушки, в которые так мечтал зарыться лицом, но прежде, сейчас его мысли были заняты другим. — Всё нормально, мы живы и скоро разберёмся, что тут произошло. Мы найдём ребят, обещаю! Они не могли уйти далеко.

— Разуй глаза! — зло вырвалась из его объятий Аня. — Ты совсем тупой, да? Ты что, не видишь? Вот они, все тут! Кирюха, Серый, Светка! Это их кости, ты что этого не понимаешь?! Они умерли! Все умерли! И мы тоже умрём!

Она упала на землю, обхватила голову руками и разрыдалась. Гарик потерянно стоял рядом и не знал, что делать. Почему-то сильно зачесалась шея. Слова девушки были невероятными, невозможными, они никак не могли быть правдой.

— Подожди, Ань! — парень из последних сил старался удержать остатки разума в разбухающей голове. — Не спеши с выводами! Надо всё внимательно осмотреть. Может, это всё-таки шутка!

Но разум уже перепугано вопил в черепной коробке: нет, не шутка! Это всё взаправду, всё по-настоящему! Аня права и их друзья умерли! Стараясь не слушать паникующий голос в голове и всё ещё на что-то надеясь, парень осторожно обогнул по дуге груду костей у кострища, стараясь близко к ним не приближаться, заглянул в одну палатку, в другую. Пусто. Обошёл невеликий лагерь по периметру, всё ещё ища следы куда-то пропавших друзей. Покричал в лес, отчаянно и зло. В ответ — тишина. Значит, правда. Гарик вернулся к Ане, сел рядом.

— Будем мыслить логически, — тихо сказал он, почесывая всё ещё чешущуюся шею. — Пока мы были под водой, здесь произошло что-то страшное. Помнишь те пузыри, которые нас окружили? Какой-то выброс. Но нас он не тронул, может быть, потому что мы были в воде. А ребятам досталось по полной. Этот странный выброс упал на лагерь и мгновенно убил всех, приходится это признать. Они умерли быстро, и, думаю, даже не успели понять, что происходит. А потом выброс исчез, может рассосался, может ушёл в лес, не тронув одежду и оставив после себя только голые кости.

— Нет, ты всё-таки дебил! — неожиданно резко сказала Аня. Она немного успокоилась, села и теперь пристально смотрела на озеро. — Так хладнокровно рассуждать о смерти лучших друзей! И делать вид, что всё нормально. Ты реально ничего не понимаешь, что ли?! Это конец света! Все люди в мире погибли! А мы... Мы пока живы, но надолго ли!

Гарик посмотрел на окружающие лагерь сосны, заметил мелькнувшую в ветвях птаху, глянул на озеро, увидел круг от плеснувшей рыбы.

— Ты не права, Ань, — как можно мягче и даже с лёгкой жалостью сказал он. — Это не конец света! Это выброс. Оглянись, вокруг полно жизни. Не может конец света затронуть только людей.

— Может! — заупрямилась Аня. — Ты что, сериалов не смотрел? Именно так всё и происходит при конце света — люди умирают или превращаются в зомби, а животные выживают. Да что это ещё?!

Она с неожиданным остервенением стала чесать шею чуть выше ключицы и поражённый Гарик вдруг увидел, как на загорелой коже проступает красная полоса, эта полоса постепенно истончается и рвётся, обнажая жилы, но крови почему-то нет.

— А-а-а! — отчаянно завопила Аня, вскакивая и бросаясь в лес. — Я расползаюсь на кусочки! Я умираю! Будь всё проклято!

А Гарик как сидел на берегу, так и остался сидеть, не находя в себе сил подняться и бежать за обезумевшей подругой. Ему было не до этого. Он осторожно трогал рукой собственную шею и чувствовал, что она тоже расползается, разрывается на две части, обнажая что-то мягкое и пульсирующее. Гарик испуганно отдёрнул руку. «Это конец, — понял парень. — Странно, что боли нет». Мысли замедлились и почти остановились. Слов для утешения самого себя не находилось. Парня охватило какое-то непонятное безразличие. Он встал, пошатываясь дошёл до палатки и, покопавшись, извлёк из рюкзака бутылку водки, взятую в поход на всякий лечебный случай. Открыл, и хряпнул прямо из горла. Ещё и ещё раз. До водопада слёз из глаз. До обожжённого пищевода. Сейчас ему это было крайне необходимо.

Водка обожгла горло и заставила парня согнуться в три погибели и натужно закашляться. Эта такая обычная для организма реакция на большую дозу крепкого алкоголя неожиданно привела парня в себя. Он бросился в палатку к девчонкам и быстро нашёл зеркальце. Посмотрел. Ничего не понял, посмотрел внимательней. Да что же это такое! Его шея не ломалась на две половины, она вообще не болела. Просто на гладкой прежде коже появилась отчётливая щель с какой-то красной, состоящей из множества тончайших пластинок массой внутри. Очень похожая на жабры. Обычные рыбьи жабры.

Парень постоял пару минут, осмысливая своё открытие, потом неожиданно рассмеялся, махнул рукой и побежал в лес, искать Аню. Его сильно шатало из стороны в сторону, но он не обращал на это внимания, списывая нарушения ориентации на действие алкоголя.

Аню он нашёл почти сразу. Девушка не успела убежать далеко в лес, она лежала на самой опушке возле ствола огромной сосны и вполголоса глухо подвывала. Силы оставили девушку. Гарик осторожно присел рядом, тронул подругу за плечо, привлекая внимание, протянул зеркало.

— Мы не умираем, — пытаясь говорить максимально убедительно начал он. — Мы меняемся. Вспомни свои сериалы. Герои часто меняются после встречи с чем-то внеземным или радиоактивным. У них появляются сверхспособности, они перестают быть обычными людьми, но не умирают. Вот и мы не умираем, мы становимся супергероями. Вот зеркало, посмотри сама, это не рана, это жабры! Теперь мы сможем дышать под водой!

Каждое последующее слово давалась Гарику всё с большим трудом, в глазах заплясали разноцветные круги, он покачнулся и попытался опереться рукой о ствол, но постыдно промахнулся и упал, больно стукнувшись головой о дерево. Последним, что увидел Гарик, была Аня, которая точно так же неподвижно лежала рядом, смотря на него и ничего не видя широко раскрытыми глазами.

«Неужели я в чём-то ошибся? — успел подумать парень, прежде чем сознание окончательно покинуло его. — Неужели, это всё-таки смерть...»

Часть 2. Глава 2. Похороны

Сколько он провалялся без сознания, Гарик не знал, но видимо долго. Солнце уже клонилось к горизонту, прячась за макушками сосен, а значит наступил вечер. По прикидкам парня, с момента выброса прошло не менее нескольких часов. Гарик болезненно застонал — голова всё ещё раскалывалась, а в глазах плясали разноцветные кружочки, — и сел, опираясь рукой на шершавый ствол дерева. Первым делом он прикоснулся к шее, надеясь, что жабры ему просто приснились, но нет, пульсирующая и противная на ощупь щель никуда не делась. «Быть мне теперь всю жизнь акваменом» — горько усмехнулся Гарик и оглянулся на Аню. Девушка всё ещё была без сознания, лежала, по-детски свернувшись калачиком и вытянув в сторону руку, в кулаке которой виднелся судорожно сжатый пучок хвои. Её шея была почти скрыта плечом, но Гарик всё равно ухитрился заметить точно такие жабры, как у него. Собрат по несчастью.

Кряхтя, как старый дед и тихо ругаясь, Гарик поднялся, распрямился, постоял минуту, успокаивая мельтешение в глазах, и тихо позвал:

— Энн! Аня! Анечка! Ты как, жива? Слышишь меня?

Девушка засопела сильнее, капризно дёрнула ногами, потом всё-таки открыла глаза и посмотрела на Гарика.

— Гарик! — улыбнулась она. — Это ты? А что со мной? Такое чувство, будто вчера мы накидались до одури! Всю мутит! И сон такой дурацкий снился. Представляешь, будто все наши умерли, а у меня жабры выросли!

Она невзначай коснулась рукой шеи и замерла. Улыбка увяла на её губах.

— А, нет, не сон, — обречённо выдохнула Аня. — Я теперь лягушка! Скользкое, противное земноводное!

Гарик невесело усмехнулся:

— Если тебя это успокоит, то я тоже земноводное. Человек-амфибия, так это, кажется, называется.

Аня села, потом осторожно встала. Впилась взглядом в жабры на шее парня. Скривилась, как будто укусила лимон.

— Вот значит, как оно выглядит! Отвратительно! Неужели и я такая же? На меня теперь и не посмотрит никто, разве в цирке уродов показывать будут.

— Пойдём! — протянул ей руку Гарик, не особо вслушиваясь в бормотание девушки. — Надо вернуться в лагерь, собрать вещи и выбираться отсюда.

— Куда? — откликнулась Аня, не подавая руки, а даже пряча их за спину. — Куда выбираться? А если весь мир погиб? И мы последние люди на Земле! И куда ты предлагаешь выбираться? К зомбакам? Чтобы нас съели?

Опять она за своё! Вот насмотрелась фильмов про апокалипсис, так теперь всюду он и мерещится. Гарик убрал руку и посмотрел на Анну сурово и осуждающе, как ему показалось.

— Кончай глупости говорить! Если выжили мы, обязательно найдутся и другие выжившие! Нам надо узнать, что случилось, а для этого придётся вернуться к людям.

— Вернуться к тому, что от людей осталось! — горько рассмеялась девушка, но пошла вслед за Гариком, оставаться одной в лесу ей совсем не хотелось.

В лагере на первый взгляд ничего не изменилось: одиноко стояли пустые палатки, устрашающе белели кости у кострища и на берегу. Но потом Гарик выхватил взглядом странную коробку, стоявшую между палатками. Коробка была чужой, прежде её не было.

— Это ещё что такое?

Парень подошёл к коробке и осмотрел её: небольшая, сбитая из фанеры, на боку странный знак — синий круг, в котором изображена посылка, спускаемая на парашюте.

— Слушай, Ань! — позвал парень, пробуя руками оторвать крышку. — А это похоже для нас скинули, может с вертолёта, может с самолёта! Какая-то гуманитарная помощь! Значит нас ищут! Нас не бросили!

Девушка подошла поближе и стала заинтересованно наблюдать за стараниями Гарика. А тот, отчаявшись оторвать крышку руками, сбегал в палатку и принёс крепкий охотничий нож. Засунув лезвие под крышку коробки, парень нажал и довольно легко оторвал её, отбросил в сторону и принялся изучать содержимое. Внутри коробки было немного вещей: какие-то продукты (крупы, консервы, бутилированная вода) упаковка с лекарствами, одежда, всякая полезная для выживания мелочь. А на самом верху лежала рация.

Гарик тут же схватил средство связи и попытался включить. Но ни шорохов, ни потрескиваний, ни чьих-либо голосов не донеслось из продолжавшей оставаться мёртвой коробочки. Даже огонёк светодиода не загорелся.

— Кажется, дохлая! — разочарованно сказал парень, откладывая рацию в сторону.

— Кто же станет отправлять дохлую рацию? — не поняла Аня. — Ты точно правильно её включал?

— Точно! — зло бросил Гарик, копаясь в коробке и не находя ничего действительно ценного. — Может при падении испортилась!

Гарик не знал, что пробыл без сознания не несколько часов, а полутора суток, и спасатели прилетали к лагерю дайверов ещё вчера, почти сразу после катаклизма, пока зона Искажения не закрылась окончательно. Они покружили над пустым лагерем, полюбовались на кости погибших ребят, покричали в мегафон, и, не дождавшись ответа, решили, что все в лагере погибли. Спасатели не стали приземляться, опасаясь уже за свои жизни, просто сбросили набор гуманитарный помощи на всякий случай, и улетели, решив оставить дальнейшие разборки специальным группам. Но другие группы спасателей уже не смогли пройти в зону. Искажение оказалось надёжно изолировано от остального мира. Всего этого Гарик не знал, для него шёл ещё вчерашний день.

Разобравшись с коробкой, Гарик неожиданно почувствовал голод. Как говорится, катастрофа — катастрофой, а обед должен быть по расписанию.

— Надо перекусить, — предложил он Ане, задумчиво разглядывая девушку, которая каждую минуту подносила руку к шее и щупала жабры — может исчезли. — Потом собираться и двигать к людям.

— Ага! На ночь глядя! — сарказм в голосе девушки зашкаливал. — Гарик! Когда ты научишься думать головой? Куда мы пойдём ночью? Хочешь ещё и заблудиться в лесу для полной попы? Мало нам жабр на шее, так ещё и с медведем встретимся.

— Хорошо, — кивнул парень, и не думая обижаться на Аню. Он понимал, что за агрессией она пытается скрыть сильный страх. — Что ты предлагаешь?

— Что-что! — сразу сдулась девушка. — Ты у нас мужчина, вот и думай, как меня спасать будешь!

Гарик посмотрел на заходящее солнце, на тени от сосен, которые становились всё длиннее, на кострище, и покачал головой:

— Тогда сделаем так. Заночуем здесь, в палатке. Соберём всё, что нам может пригодиться, рассчитывая не на несколько часов похода, а на несколько дней — мало ли что, действительно случилось в мире! Утром выходим и двигаемся к деревне, через горы, тем же путём, каким добирались сюда. Дорога знакомая, заблудиться не должны. Пойдём не такие нагруженные, как шли сюда, баллоны точно тащить не станем, а значит доберёмся до места быстрее. Ань, сообрази пока что-нибудь на ужин, а я похороню их.

Гарик кивнул головой в сторону кострища. Аня боязливо покосилась туда же, вздрогнула и поспешно отвела взгляд, но, к чести девушки, нашла в себе силы спросить:

— Справишься один? Может помочь?

Гарик печально улыбнулся, глядя на такую милую и очень испуганную девушку. Аня бодрилась, держалась молодцом и это очень нравилось Гарику. Гораздо хуже было бы, если бы она стала метаться, безумствовать, паниковать.

— Ничего не надо! — решительно отказался он от предложенной помощи. — Лопатка есть, песок мягкий, справлюсь!

— Ну как знаешь! — почему-то обиделась Аня. — Тогда я ужин готовить!

Проводив долгим взглядом уходящую девушку, Гарик опять вздохнул и отправился за лопатой. Вот что он только что сказал обидного? Напротив, проявил заботу, понимая, что Ане тяжело будет видеть скелеты друзей. В конце концов, она девушка, создание нежное и эмоциональное. А он — мужчина, и должен уметь брать на себя ответственность, да и всё самое трудное тоже.

Оттащив кости подальше от палаток, Гарик довольно быстро вырыл яму в сухом прибрежном песке. Не такую глубокую, как настоящие могилы, но здесь и хоронить надо было лишь кости, которые, как оказалось, занимали на удивление мало места. Разложив кости в три разных пакета, почему-то Гарику казалось неправильным хоронить друзей в одном, он опустил пакеты в могилу и минуту постоял молча, прощаясь с друзьями. Почти сразу к нему подошла Аня, давно издалека наблюдавшая за парнем, и также молча встала рядом.

— Не знаю, что надо говорить в таких случаях, — тихо признался Гарик, не глядя на девушку. — Как-то не приходилось хоронить друзей.

Аня ободряюще взяла его за руку и сжала кисть с неожиданной силой:

— Я тоже, — так же тихо сказала она. — Наверное, никакие слова и не нужны. Главное, что мы их помним и всегда будем помнить.

Гарик кивнул и бросил в могилу первую лопату земли. Прощайте, ребята! Прощай фантазёр и выдумщик Кирюха! Больше никогда ты не станешь заражать нас очередной безумной идеей, никогда не будешь с пеной у рта доказывать очередную фантастическую гипотезу. Прощай, Серый! Ты всегда был спокойным и рассудительным, надёжным другом, на которого можно было положиться в любой ситуации. Но теперь ты больше не протянешь руку помощи, не поддержишь советом. Прощай и ты, красавица и рыбачка Света! Ты была отличной подругой, душой компании, а твои выдумки на пьяную голову не раз приводили всех нас в ужас. Или про это нельзя вспоминать? Да фиг с ним! Мы любили тебя, за то, что ты такая, как есть. Мы любили всех вас, такими как вы были — неидеальными, а живыми и полными противоречий! Прощайте, друзья! Спите спокойно!

Гарик закончил зарывать могилу, тайком смахнул с ресниц выступившие слёзы, и покосился на Аню — не заметила ли? Но Аня не смотрела на него, она плакала, беззвучно, но от этого не менее горько. Гарик выпустил лопату и приобнял девушку. Так они простояли несколько минут, пока Аня не опомнилась:

— Надо же как-то обозначить могилу! Хоть крест какой поставить! И вещи ребят положить!

Гарик кивнул, соглашаясь, и покопавшись в рюкзаках нашёл моток проволоки. Ею он скрутил крест на крест две палки, подобранные на опушке, потом воткнул символический крест в изголовье могилы. Аня в это время покопалась в вещах, а потом подошла и положила рядом с крестом губную помаду, видимо принадлежащую Свете, нож-бабочку Серого и ноутбук Кирюхи.

— Он всё равно не работает, — пояснила она, видя, что Гарик разглядывает ноутбук. — Я пробовала включить, но он не грузится. Как рация!

Гарик потрясённо уставился на Аню:

— Ты хочешь сказать, что это не просто бракованная рация нам досталась, а вся электроника вокруг сгорела? — хрипло спросил он. — Подожди! У Светки же фитнесс-браслет был! Надо проверить!

Они бросились к палаткам и быстро отыскали под спальным мешком браслет. Он не работал.

— Что же это получается, — глядя в наступающую ночь пробормотал Гарик. — Выброс был не просто газовым, но и... электромагнитным. Поэтому вся электроника сгорела! Но электромагнитный всплеск бывает при ядерном взрыве...

— А я говорила... — с каким-то мрачным торжеством воскликнула Аня. — Я говорила, что все погибли! Ядерная война, вот что это такое!

Гарик поджал губы, стараясь не сказать лишнего, потом не выдержал и рассмеялся:

— Если бы здесь взорвалась ядерная бомба, тут всё превратилось бы в пепел! И тела, и кости, и палатки, и лес вокруг! Нет! Это не был ядерный взрыв. Тут что-то совсем другое. Совсем-совсем другое.

Он опустил голову и задумался. Аня пожала плечами — нет, так нет, моё дело предложить, твоё — найти объяснение.

— Иди-ка ты помойся, — сказала она. — Грязный, как свинья... ой прости, вырвалось! В общем ты меня понял! Иди мойся и возвращайся ужинать! Я открыла тушёнку и рыбные консервы, извини, варить ничего не стала.

— Консервы — самое то! — легко согласился Гарик и, осмотрев себя, отправился на озеро.

Солнце окончательно скрылось за лесом и лишь красное зарево напоминало о его существовании. Озеро стало тёмно-синим и показалось Гарику пугающим. Он вспомнил странные пузырьки, которые так не вовремя прервали их погружение, и передёрнул плечами:

— Нет тут ничего страшного! — прошептал он. — Если что и было, так давно ушло! Не надо бояться, я же мужик!

Сбросив шорты он вошёл в воду и почти сразу потерял дно. Забарахтался, судорожно заработал руками, погрузился с головой и вдруг замер. У него же жабры! А он ещё не проверил, как они работают! Может это и не жабры вовсе, а что-то совсем иное. Гарик попробовал вдохнуть воду, потянуть воздух лёгкими, не открывая рта и носа. И у него тут же получилось. Он ощутил приток свежего воздуха, идущего через жабры. Он мог дышать под водой!

Гарик выскочил на берег и понёсся к палаткам.

— Работают! Жабры работают! — ещё издали закричал он, повернувшейся к нему и ничего не понимающей Ане. — Слышишь! Они работают! Я нырнул и попробовал дышать жабрами, и у меня всё получилось! Мы можем дышать под водой, представляешь?!

Аня вдруг засмеялась:

— Гарик! Ну ты и чудило! Как ты таким родился только, не понимаю! Ну работают жабры и работают! Обязательно что ли из-за этого голым по лагерю бегать и честных девушек причиндалами смущать! Штаны надень, горюшко ты моё!

Гарик покраснел и прикрывшись метнулся к палатке. Аня улыбаясь смотрела ему вслед и качала головой:

— Ведь вроде взрослый мужик, а ведёт себя иногда как ребёнок! Придётся за ним присматривать, а то он не только штаны, голову где-нибудь потеряет.

Когда Гарик привёл себя в приличный вид и вернулся, Аня протянула ему бутерброд со шпротами:

— Ешь, герой! А то от голода копыта отбросишь, а я совсем одна останусь!

Гарика не пришлось уговаривать, он с большим аппетитом набросился на нехитрую еду, да и Аня не отставала. Благодаря сброшенной посылке дефицита в консервах у них не наблюдалось, а потому и смысла экономить пока не было. К тому же у них были и свои припасы, а на крайний случай — удочка, которую обязательно надо будет выловить утром из озера.

Наевшись, ребята разомлели. Всё случившиеся в этот день стало казаться им не таким и страшным. Непонятным, трагическим, но уже не пугающим. Словно в сказку попали. Страшную такую сказку, но ведь известно, что у любой сказки обязательно будет счастливый конец. Ребята молча сидели у палатки и смотрели на звёзды.

— Знаешь, — призналась Аня, зябко кутаясь в кофточку, накинутую на плечи. — Странно всё это. Произошла такая катастрофа, наши друзья погибли, у нас выросли жабры, а мы ведём себя как обычно. Как-то это не правильно, как думаешь?

— Не знаю, — ответил Гарик, искоса поглядывая на Аню — в лунном свете девушка казалась особенно прекрасной и необычной, волшебной. — Странности человеческой психики. Люди могут психовать из-за малейшей ерунды, но когда действительно припечёт — вести себя удивительно рационально. Хотя бывает и наоборот. Какая разница?

— Действительно, никакой, — неожиданно легко согласилась Аня, в свою очередь поглядывая на парня. «А вдруг это последний мужчина на Земле?» — пришла ей в голову шальная мысль. Она оценивающе окинула парня взглядом: так-то не плох, симпатичный, правда не в её вкусе, зато к ней явно не равнодушен, сколько лет уже знаки внимания оказывает, да только раньше она Гарика иначе как друга и не рассматривала — вечный обитатель френдзоны. Но если других мужчин нет? Почему и нет!

— Пойдём в палатку, — предложила она вставая и протягивая руку Гарику. — Ты на озере уже достаточно поэкспериментировал, теперь моя очередь эксперименты ставить.

— А какой ты хочешь эксперимент поставить? — удивился Гарик, послушно следуя за девушкой.

— А такой! — обернулась Аня и быстрым движением стянула с парня шорты. — Проверим, всё ли у нас функционирует как надо, а то может мы не только по жабрам рыбами стали! Не хотелось бы, знаешь, икру начать метать!

Гарик оторопел, потом опомнился, улыбнулся, забыв, что в темноте Аня не увидит его улыбки, и прижал к себе такое горячее, трепетное тело. Впился своими губами в губы девушки, и Аня страстно ответила на поцелуй.

Часть 2. Глава 3. Конец сказки

На этот раз пробуждение вышло чудесным. Гарик лежал в палатке, ощущая рядом тело любимой женщины, такое прекрасное и такое желанное, и мечтательно смотрел вверх. Как всё неожиданно получилось! Вот ведь правду говорят: не было бы счастья, да несчастье помогло! Разве мог он предположить ещё пару дней назад, что его самые смелые мечты в отношении Ани сбудутся, и они станут близки. Близки по-настоящему, не как добрые друзья, а как любовники. Теперь она — его женщина, и он сделает всё, чтобы она не знала горя, чтобы беды обошли её стороной. Он найдёт выход отсюда, из этого райского ада, и они забудут весь этот кошмар, и заживут как нормальные люди: поженятся, построят дом, заведут детей. Как много впереди прекрасных и желанных моментов!

Гарик осторожно, чтобы не потревожить Аню, сел на колени, выполз из палатки, и выпрямился в полный рост, восторженно наблюдая, как солнце начинает золотить макушки сосен. Как много хорошего может быть впереди, и как жаль, что этому не суждено сбыться!

Он потрогал рукой жабры и вздохнул. Нестерпимо захотелось закурить, хотя сигаретами Гарик никогда не баловался. Но сейчас хотелось. Пришло утро, а вместе с ним вернулись и вчерашние страхи, разогнанные прекрасной царицей-ночью.

— Гар? Ты где? — донеслось сонное из палатки. — Ты куда ушёл?

— Здесь я, здесь, иду! — парень мысленно отбросил окурок, проследил взглядом, как воображаемый он упал в воду и зашипел, и полез обратно в палатку. — С добрым утром любимая!

Аня, видимо, чувствовала что-то похожее. Когда Гарик забрался в палатку, она так решительно и страстно предалась любви, словно старалась заглушить в голове все посторонние, тревожащие её мысли. И мысли стыдливо отступили. Вот только, надолго ли? Молодые люди не вылезали из палатки, ставшей их свадебным ложем, несколько бесконечно счастливых часов, но природа, в конце концов, взяла своё. И последняя пелена волшебной сказки растаяла без следа, возвращая их в настоящую жизнь. В сказку мрачную и тоскливую.

Выбравшись наружу и мгновенно став печальными и молчаливыми, погружёнными в тягостные мысли, которыми не принято делиться даже с любимыми (особенно, с любимыми!), Аня и Гарик быстро позавтракали, опять консервами, потом сходили на озеро искупаться, и Аня тоже научилась дышать жабрами. Так восхитившее вчера Гарика умение сегодня оставило его совершенно равнодушным. Аня тоже не казалась особо счастливой, ощутив себя в роли подруги аквамена. В конце концов, особенность весьма специфическая и малополезная в обычной жизни. А вот стать объектами экспериментов учёных-маньяков, если те прознают про эту особенность, ребятам сильно не хотелось. Не сговариваясь, они решили молчать о жабрах и всячески их прятать, если, конечно, когда-нибудь встретят живых людей.

Потом начались недолгие сборы. Унести с собой то, что прежде несли пять человек, было нереально, к тому же добавились ещё и вещи из гуманитарного груза. Потому рюкзаки Гарик и Аня складывали с особой придирчивостью. Гарик прекрасно помнил главное правило любого туриста — уходя в лес на день, бери запасов на неделю, но следовать ему было тяжело. В итоге в рюкзаки отправились в основном продукты — палатки и лодку пришлось оставить, а вот удочку Гар выловил, благо она так и покачивалась на мелкой ряби у берега, запутавшись леской в траве.

Нагрузив два рюкзака под завязку всем, что могло, по их мнению, пригодиться в дороге, Гарик и Аня постояли несколько минут у могилы, окончательно прощаясь с друзьями, одинаково печально вздохнули и развернулись к лесу. Впереди виднелась тропинка, которая должна была привести их сперва к горе Кислице, а потом к деревушке Жмуринки, где они рассчитывали встретить людей и сообщить властям о погибших товарищах. Как к этому отнесутся власти, Гарик не знал, но почему-то предполагал, что они могут оказаться под подозрением. Вот сам бы он как отнёсся к такому рассказу? То-то и оно! Хотя вертолёт, который сбросил гуманитарную помощь, казалось бы указывал, что власти прекрасно осведомлены о происшествии на озере. Вот только откуда? Тут могло быть два варианта. Либо произошла какая-то техногенная катастрофа, а потому власти знают о ней и возможной зоне поражения, либо... Гарик покосился на шагавшую позади Аню. Либо Аня права, и случился мировой кризис, в котором мало кто выжил.

Хотя нет. При здравом размышлении, второй вариант Гарик отбросил. Если бы случилось что-то глобальное, никому дела бы не было до туристов, отдыхающих в заповедной зоне на берегах лесного озера. Скорее, всё-таки что-то техногенное. Вот только не слышал парень, чтобы в окрестностях располагались какие-либо опасные производства. Если только сверхсекретные, военные. В любом случае, пока они не доберутся до людей, гадать о причинах случившегося можно бесконечно, но толка от таких гаданий не будет ни на грош!

Придя к этой мысли, Гарик решил дальше не заморачиваться, а сосредоточиться на дороге и на любимой девушке, что подозрительно молча вышагивала рядом, с непонятным раздражением сбивая кроссовками головки придорожных цветов.

— Всё нормально? — участливо спросил он, останавливаясь и давая Ане немного перевести дух. Что-то он слишком вдарил, можно и помедленней идти, спешить-то некуда!

— Нормально, — со странными интонациями в голосе ответила Аня, останавливаясь и сбрасывая рюкзак на дорожку. Она нерешительно поправила волосы, прислушалась к далёкому стуку дятла и сказала:

— Гар, нам надо поговорить!

— Давай поговорим, — сразу согласился парень. — О чём?

— О том, что было вчера, — покраснела Аня. — И сегодня утром.

Гарик внутренне похолодел, предчувствуя, что сейчас услышит что-то неприятное. А Аня торопливо, словно боясь растерять решимость, продолжала:

— Пойми меня правильно, Гар. Ты отличный парень! Умный, добрый, сильный! Любая девчонка будет вусмерть рада такому мужику. Точно говорю! Так и будет! Но...

— Что, но? — спросил Гарик стараясь оставаться спокойным, хотя внутри у него всё горело. Кажется, его бросают, слишком очевидное вступление к разговору.

— Пойми, ты мне нравишься, конечно, но я тебя не люблю! — решилась наконец Аня. — Прости, ты мой друг, но полюбить тебя как мужчину я никогда не смогу. Только не обижайся, пожалуйста! Что ты молчишь, Гар! Скажи что-нибудь!

Гарик тяжело заиграл желваками. Хотелось орать и выяснять отношения, но он понимал, что такого права у него нет. Он ей не муж, и не любовник по большому счёту. Так, случайный партнёр, с которым и было-то один раз. А один раз — даже не... Но, Боже, как же больно! Как пусто на душе! Кто бы знал! Уже просто так, на всякий случай Гарик спросил:

— А как же то, что было? Разве ты меня не любила?

— Ой, Гар! — с досадой воскликнула Аня. — Ты опять ведёшь себя как маленький! Был дружеский секс, без обязательств. Мы просто помогли друг другу скинуть эмоциональное напряжение. Если хочешь — мимолётный порыв страсти, неконтролируемый, чисто на эмоциях. Обычное, в принципе, дело в таких обстоятельствах.

— Значит, страсть всё-таки была, — всё ещё на что-то надеясь пробормотал Гарик. — Разве она может исчезнуть так просто, совсем без следа?

— Давай не будем усложнять, — участливо предложила Аня, с каким-то снисхождением смотря на красного как рак парня. — Поверь, от этого не будет легче ни тебе, ни мне. Давай останемся просто друзьями, разве нам плохо было — просто дружить?

— Ты меня совсем-совсем не любишь? — тихо спросил Гарик. — Ни капельки?

Аня тяжко вздохнула и положила руку ему на плечо.

— Знаешь, Гар, вчера мне показалось, что я смогу тебя полюбить. Может быть. Я представила, что ты последний мужчина на планете и спросила себя: если не будет выбора, ты полюбишь Гарика? И вчера я ответила — да. Но сегодня поняла, что всё-таки ошибалась. Сердцу не прикажешь, Гар, понимаешь? Ну нет между нами той самой искры, которая превращает симпатию в любовь. Нет её, понимаешь?!

— Жаль, — только и ответил Гарик, делая слабую попытку улыбнуться. Вот и всё. Вот и кончилась его сказка. Да и была ли она? Так, глупые фантазии.

— Гар, ты очень хороший парень, — с каким-то сочувствием обратилась к нему Аня. — Не обращай внимания, когда я тебя ругаю и критикую. Это я не взаправду, просто характер такой. Ты верный друг, я знаю. И потому, давай оставим всё как было и закончим этот разговор, который рвёт сердце не только тебе. Поверь, мне тоже тяжело всё это говорить.

Гарик отвернулся и сделал вид, что пристально изучает тропинку, хотя смотреть там, по большому счёту, было не на что. Даже если осколки любви и просыпались на тропинку, заметить их обычным взглядом было невозможно.

— Ладно, — глухо ответил он, напуская на себя неприступный мужественный вид. — Забыли. Надо идти дальше.

Он поправил рюкзак и двинулся первым, не оборачиваясь на Аню, чтобы девушка не увидела слёз, которые предательски выступили в уголках глаз. Аня покачала головой, прислушалась к себе — правильно ли она поступила, кивнула своим мыслям — всё правильно, затягивать объяснения было бы большей ошибкой, и с лёгким сердцем поспешила за парнем. Гар — он хороший, он всё поймёт и простит. Лучше сейчас всё выяснить, чем потом, когда он окончательно к ней привяжется. Тогда разорвать отношения было бы сложнее и намного больнее. Пусть лучше так.

А Гарик шёл, упрямо переставляя ставшие ватными ноги и внутри у него всё кипело. Хотелось кричать, ругаться, причинить боль этой противной девчонке, такую же сильную, как та, которую она только что причинила ему. И только многолетняя привычка к самоконтролю удерживала парня от безумства. Он шёл, и ничего не видел перед собой, а потому не заметил тонкую, почти прозрачную паутину, которая перегородила тропинку. И вляпался в неё всем телом.

Паутина оказалась неожиданно прочной, и Гарик тут же увяз в ней лицом, грудью, ногами и руками. Он рванулся, пытаясь порвать такие тонкие нити, но те оказались прочнее бечёвки, что лежала в кармане его рюкзака. Паутина спружинила и остановила парня. Её нити больно врезались в лицо, прилипли, не пустили, когда парень попытался дёрнуться назад. Гарик испугался.

— Аня! — с трудом разжимая губы попытался крикнуть он. — Помоги!

Но девушка уже сама заметила опасность. Она остановилась за спиной Гарика и с удивлением осмотрела неожиданное препятствие.

— Стой спокойно, не шевелись! — приказала она, вмиг забывая душевные терзания, в которых старалась не признаваться самой себе. — Ты только сильнее запутываешься! Сейчас я срежу её ножом.

Она принялась копаться в рюкзаке, проклиная того, кто его собирал, и никак не могла отыскать нож.

— На поясе, — прохрипел Гарик, чувствуя, как нити паутины глубже врезаются в его лицо и капли крови начинают сочиться по щекам и губам.

Аня глухо выругалась и торопливо вытащила охотничий нож, висевший в чехле на бедре парня. Острое лезвие с трудом, но резало паутину, и через несколько минут девушке удалось освободить друга. Упав на задницу, Гарик ощупал своё лицо и в ужасе уставился на окровавленные ладони.

— Давай, я тебя перевяжу! — быстро предложила Аня, загоняя испуг, охвативший её при виде окровавленного парня, куда-то вглубь себя и доставая аптечку. Когда было нужно, она умела действовать быстро и решительно. Это полезное умение выработалось у неё за время учёбы в универе — она могла быть легкомысленной и расслабленной, пинать абрикосы весь семестр, но собраться в нужный момент и сдать сессию на отлично. Свойство более свойственное парням, но и некоторым девушкам, таким, как Аня.

Гарик неожиданно рассмеялся:

— Хорош же я буду с обмотанным бинтами лицом! — сказал он. — Лучше промокни раны перекисью, они вроде бы не глубокие, кровь сама остановится.

Неожиданно в лесу послышался какой-то шорох. Невидимое пока массивное тело спешно пробиралось через заросли, ломая ветки и заставляя качаться кроны сосен, а остатки паутины над тропинкой опасно подрагивали. Гарик всмотрелся в лес и успел заметить высоко в ветвях длинную и тонкую лапу, от вида которой его пробрала нешуточная дрожь.

— Кажется, это паук! — прошептал он. — Огромный паук! Просто гигантский паук! Анька, бросай это дело, надо бежать!

Теперь и Аня увидела паука и вскрикнула от страха и омерзения: огромная туша чуть ли не метр в диаметре спешила на длинных лапах к тропинке, щёлкая хелицерами.

— Бежим! — поторопил её Гарик. — Он может быть ядовитым!

Ребята подхватили рюкзаки и бросились вперёд по тропинке. Позади что-то упало, что-то затрещало, заворочалось, завизжало тонким голосом. Паук выскочил на тропинку и увидел разорванную сеть. Он крутил многочисленными глазами, выискивая вредителей, но было поздно, добыча успела убежать. Раздражённый неудачей паук в сердцах перекусил тонкое деревце и деловито стал накручивать сеть обратно над тропинкой.

А Гарик и Аня бежали сломя голову по тропинке и тяжёлые рюкзаки больно били их по спинам. Они не оглядывались, боясь вновь увидеть тот членистоногий кошмар, что выскочил на тропинку позади, бежали, боясь услышать пронзительный визг и услышать топот многочисленных лап. Они бежали, пока окончательно не выбились из сил и почти одновременно не упали в траву, тяжело дыша и испуганно оглядываясь. Но их никто не преследовал. Тропинка позади была пуста.

— Что, что это было? — с трудом ворочая языком сумела наконец выдавить из себя запыхавшаяся Аня. — Что это был за монстр?

— Огромный паук! — мрачно ответил Гарик, успокаивая дыхание и скидывая наконец рюкзак. — Я попался в его сеть, вот он и прибежал проверить, что за добыча ему досталась. Мы вовремя успели сделать ноги! От такого ножичком бы не отбились!

— Паук! — фыркнула Аня, тоже постепенно успокаиваясь, но всё ещё дрожа. — Это — паук?! Видела я разных пауков, очень даже крупных видела, но такого... Это не паук, это какая-то корова в паучьем обличье! Откуда он взялся?

— Не знаю! — покачал головой Гарик. — Даже не думал, что где-то могут существовать такие пауки! Даже в тропиках! Это какая-то Шелоб из Властелина колец, а не паук!

— Но мы не в тропиках и не в Средиземье! — яростно возразила Аня. — Мы в России! В самом что ни на есть её захолустье! Здесь не могут, не должны существовать подобные твари! Это... Это просто уму непостижимо!

Гарик встал и посмотрел на тропинку. Всё чисто. Он провёл рукой по лицу и понял, что кровь больше не бежит. Хоть что-то приятное. Царапины, глубину которых он сперва переоценил, уже зарубцевались, покрылись корочкой.

— Знаешь, — повернулся к Ане. — Мне кажется, что этот паук как-то связан с теми событиями на озере.

Но девушка его не слушала. Она раскрыв рот разглядывала лицо Гарика. Тот непонимающе покосился на щеку, опять провёл по лицу рукой — крови нет.

— Что?

— Ты сам-то себя видел! — воскликнула Аня, отмирая. — Живой труп, покусанный вампиром-извращенцем! Держи зеркальце!

Она вытащила из кармана маленькое зеркало и протянула парню. Гарик покачал головой — столь необходимый в лесу нож девушка куда-то засунула так, что не могла найти, а вот зеркальце у неё всегда под рукой! Одно слово — женщина! Он взял зеркальце и принялся разглядывать своё лицо. Ну всё в корочках и потёках засохшей крови, ну и что? Так и должно было быть! Он плюнул на руку и стал тереть щёки, старясь смыть лишние потёки. Аня выразительно покрутила пальцем:

— Ты идиот? Вот ватка, давай я намочу перекисью, сразу всё отмоется.

Приведя с помощью подруги лицо в относительный порядок, Гарик вернулся к мыслям о пауке.

— Знаешь, Ань, — нерешительно сказал он. — А может ты была и права, когда говорила об апокалипсисе. Этот паук... Настоящий монстр. Он точно не имеет права здесь находиться. В нашем мире. Но если предположить, что мы провалились в другой мир, всё становится на свои места. Ну или, как вариант, паук сам провалился в наш мир из своего. Такое тоже могло случиться — местность же вокруг нас не изменилась!

— А ведь точно! — просветлела лицом Аня, ей неожиданно понравилась мысль о том, что её легкомысленно озвученные фантазии стали находить подтверждение. — Это другой мир! Параллельная вселенная. Местность та же, а животные другие! Это чёртово озеро перенесло нас в другое измерение! Кирюха был прав!

Она сразу поверила Гарику, ведь о подобных перемещениях она смотрела немало фильмов, и всё произошедшее прекрасно укладывалось в её голове в рамки новой гипотезы. Но это значит... Аня с тревогой покосилась на Гарика — может она сделала ошибку и сильно поторопилась расставить точки над i в их отношениях? Она не боялась, что Гарик предаст или бросит её, не такой это был человек, это Аня давно поняла, девушка боялась, что кроме них в этом новом, незнакомом мире других людей может не быть. И тогда у неё вновь не окажется выбора...

Часть 2. Глава 4. Война сов и мышей

Передохнув и восстановив дыхание, ребята отправились дальше. Они шли по тому же самому лесу, но теперь он не казался им безопасным и знакомым. Они с тревогой вглядывались в заросли и вслушивались в каждый шорох. Шелест листьев, поскрипывание трущихся друг о друга стволов, треск — всё казалось им пугающим, всюду чудились ищущие их глаза. Даже мерный стук дятла теперь казался им угрожающим и незнакомым. Гарик не убирал руки с рукоятки ножа, понимая, что тот слабая защита против монстров, подобных недавнему паучку, но другого оружия у него не было. Аня просто старалась держаться поближе к спине парня, всё ещё пребывая в мучительных сомнениях. Как дальше относиться к Гарику? Вроде бы всё сказано, и сказано правильно, но правильными эти слова были в том мире. Добром и знакомом. А здесь всё иначе. И неважно, параллельный ли это мир, или просто наш родной вдруг изменился до неузнаваемости, но от того, как поведёт себя Гарик с ней дальше, может зависеть её жизнь.

Гарик ни о чём подобном не думал. Встреча с пауком, предчувствие быстрой и ужасной смерти, последовавшее затем чудесное спасение переменили отношение парня к тому, что прежде казалось ему смыслом жизни. Он смирился с тем, что Аня никогда не станет его и бросил об этом вспоминать. Эта страница жизни оказалась не просто перевернута, а вырвана с корнем. Теперь его волновало непосредственно только то, что происходило вокруг. В то, что они оказались в параллельном мире, парень не верил, хотя напрямую об этом Ане не говорил. Он допускал, что девушка может быть права, но вероятность такого события оценивал очень низко. Проще было поверить в секретные эксперименты местных вояк, умудрившихся вывести особо смертоносные виды фауны, которые в результате какой-то катастрофы вырвались в обычный мир. Он тоже смотрел немало фантастических фильмов, но несколько иной тематики, чем его впечатлительная и романтичная подруга.

Как бы там не было, Гарик сконцентрировался на вполне определённой цели — покинуть ставшую негостеприимной Золотую долину и добраться до цивилизации. Там он рассчитывал найти ответы на все странности, что они увидели. Но вот исполнить такой простой план, почему-то никак не получалось.

Ребята молча шли уже несколько часов, а Гарик никак не мог найти знакомые по прошлым походам ориентиры. Не было строенной сосны с обломанной макушкой в центре, не было огромного валуна, на котором какой-то шутник написал: «Пойдёшь налево — жена пришибёт!», не было широкого дуба, невесть как оказавшегося в сосновом бору, на ветках которого развивались на ветру оставленные суеверными туристами разноцветные тряпочки. Ничего это не было. Была только тропа и бесконечная стена леса с обеих сторон. А солнце всё увереннее начинало клониться к западу. Постепенно Гарик стал приходить к мысли, что им придётся провести ночь в лесу, и эта мысль его откровенно пугала. Он даже не представлял себе, как отважится объявить об этом Ане, предчувствуя самую негативную реакцию с её стороны. Но неожиданно Аня сама заговорила на эту тему.

— Странно, — призналась девушка, поравнявшись с Гариком. — Мы уже столько идём, а конца-края тропе нет. Ты уверен, что эта тропинка ведёт к Кислице? Гору мы должны были увидеть уже давно!

— Ну это же параллельный мир, — попробовал пошутить Гарик и осёкся, встретив яростный взгляд девушки.

— Заткнись! — прошипела она, угрожающе сузив глаза. — Не смей смеяться над тем, во что я верю! Понял?!

Гарик успокаивающе выставил вперёд ладони:

— Понял, понял! Ты чего? Сама же первой сказала про параллельный мир! А в нём может не быть ни горы, ни Жмуринки, вообще ничего из того, что мы помним!

— Сказала и сказала, — так же быстро остыла Аня. — Это пока гипотеза. Может она верна, может нет. Но тропинка по-любому куда-то должна вести! Кто-то же её протоптал, даже в параллельном мире! А вокруг только лес. И вечер приближается. Что ты будешь делать?

Гарик оторопел — Аня легко перевела стрелки и теперь ждала от него решения проблемы, в которой парень ничего не понимал.

— Пройдём ещё немного, — неуверенно пробормотал он, — и если ничего не измениться, будем устраиваться на ночлег.

— Палатки остались у озера, — тут же напомнила Аня.

— Знаю я! — огрызнулся парень. — Но идти ночью мы не сможем. Глупо и опасно. Найдём какую-нибудь поляну или холмик, остановимся, разведём костёр и будем спать по очереди. Караулить. Другого выхода я не вижу.

— Хоть какой-то план, — грустно вздохнула Аня. — Вон та полянка не подойдёт?

Чуть в стороне справа за деревьями действительно виднелся какой-то просвет. Гарик посмотрел на садящиеся солнце и кивнул:

— В самый раз! Успеем и дров заготовить и перекусить, пока совсем не стемнело.

Ребята свернули с тропинки и выбрались на небольшую полянку, со всех сторон окружённую высокими соснами и заросшую густой травой.

— Надеюсь, змей здесь нет, — брезгливо заметила Аня, высоко поднимая ноги и внимательно разглядывая траву. Совсем рядом что-то прошуршало и девушка с трудом подавила желание взвизгнуть и убежать.

Добравшись до середины полянки, ребята быстро, в четыре ноги притоптали траву. Получилась небольшая ровная площадка, огороженная высокими стеблями и совершенно незаметная со стороны деревьев. Если не вставать, то никто и не догадается, что где-то тут нашли себе приют два перепуганных беглеца. Оставив Аню доставать консервы и нарезать хлеб, Гарик отправился в лес за дровами. Далеко не пошёл, нужные ему сломанные ветки нашлись на опушке. Довольно быстро он натаскал приличную кучу сухих сосновых веток, с запасом, чтобы на всю ночь хватило, и развёл костёр. Аня протянула ему бутерброд с рыбой.

— Подкрепись, защитник, — улыбнулась она, сразу становясь милой и симпатичной.

Гарик послушно стал заталкивать в рот хлеб, стараясь не думать о девушке. Между ними всё кончено. Повторять прошлую ошибку он не собирался. Теперь они просто друзья, и пусть лучше так всё и остаётся.

Между тем, ночные тени сгущались, стуки дятла смолкли, где-то в чаще глухо ухнул филин. Аня боязливо подёрнула плечами:

— Как-то не по себе мне! — заметила она, силясь улыбнуться, но получилась лишь болезненная гримаса. — Всё время кажется, что из темноты на нас кто-то смотрит!

Гарику тоже было тревожно, но он старался держаться бодрячком, чувствуя ответственность перед слабой девушкой. Он — защитник! Внутренне Гарик горько усмехнулся. Какой из него защитник! Он и драться-то никогда не умел по-настоящему! Шуточные кулачные бои с Серым или Кирюхой в счёт не шли — там не приходилось дрожать за свою жизнь и опасаться нападения со спины. Да и не поможет умение махать ногами и руками против монстров, наподобие того паука, при воспоминании о котором по телу разбегаются липкие мурашки.

Кстати, о мурашках. Гарик перевёл взгляд на землю и заметил несколько пар блестящих красными огоньками глаз, которые смотрели на него, как показалось парню, с голодным предвкушением. Это ещё что за напасть?

— Там глаза! — тут же подала голос Аня, тоже обнаружившая незваных гостей. — Кто это?

В её голосе не было испуга, которого опасался парень, видимо, крохотные глазки-бусинки не слишком впечатлили девушку. Да и он сам уже успел устыдиться первого страха и теперь встал, подобрал пылающую головешку и смело шагнул в сторону глаз. Повёл головешкой из стороны в сторону, выхватывая из полутени мохнатые тела. Раздался испуганный писк и глазки исчезли, растворившись в темноте.

— Мыши! — облегчённо выдохнул Гарик. — Это всего лишь мыши! Почуяли запах еды, вот и пришли посмотреть, не упадёт ли и им какой кусочек.

Аня вздохнула с облегчением, мышей она никогда не боялась, а скорее жалела. Началось это ещё лет десять назад, когда она совсем маленькой девочкой внезапно узнала, что белые мыши очень быстро умирают, даже если их кормить специальным кормом из зоомагазина. После того неудачного опыта, Аня больше никогда не пыталась завести маленького красноглазого питомца, предпочитая кошек, у которых, как известно, по девять жизней.

Однако, оказалось, что расслабились ребята рано. Неожиданно мыши вернулись и в гораздо большем количестве. С угрожающим писком они лавиной хлынули из темноты, но почти тут же остановились, сгрудившись в метре от костра — жаркое пламя их отпугивало. Эти параллельные мыши оказались совсем не милыми и отнюдь не маленькими. Это были настоящие монстры, раза в три превосходящие размером обычных мышей, с красными глазами и устрашающими клыками. Они шипели и пищали, но нападать пока опасались. Любая кошка, увидев таких мышей, бросилась бы наутёк, забыв о своих охотничьих инстинктах, но у ребят не было такой возможности.

— Вот так мышки! — потрясённо прошептала Аня, подтягивая под себя ноги и торопливо бросая в костёр новую ветку. — Гар, сделай, что-нибудь! Мне страшно!

Гарик, размахивая пылающей палкой, нехотя двинулся к мышам. Те запищали особенно угрожающе, но попятились, а потом и вовсе прыснули в темноту. Огня мыши-мутанты боялись, и это обнадёжило Гарика. Но потом он представил, как будет всю ночь отбиваться от мышей огненной головнёй, и ему стало не по себе. Нет, час-другой, он продержится, а потом? Руки устанут, внимание притупится, рано или поздно мыши осмелеют и тогда... Даже не хочу думать о таком! Дров, кстати, тоже может не хватить на всю ночь, ну не рассчитывал он на подобную осаду, а если костёр потухнет... Бр-р-р! Гарик даже вздрогнул, представляя, как ему в ногу вонзаются маленькие, но такие острые клыки, как мыши налетают на него со всех сторон, облепляют, кусают, валят на землю, вцепляются в горло. Сколько их может скрываться в ночи? Может быть, целая армия? А ведь даже одну мышь убить ему будет нелегко. Нет у него для этого никакого оружия, да и как бороться с тем, кто даже до колена тебе не достаёт! Наклонишься к одной, на спину десяток других запрыгнет!

А придуманный распалённым воображением парня кошмар вдруг немедленно стал воплощаться наяву. Какая-то особо смелая или безрассудная мышь-смертница выпрыгнула из мрака серой молнией и, уклонившись от встречи с пылающей дубиной, вцепилась клыками в голую икру Гарика. Парень вскрикнул от боли и неожиданности, машинально схватил мышь рукой, оторвал грызуна от ноги чуть ли не с мясом, и с садистским наслаждением мстительно швырнул её прямиком в костёр. Раздался истошный вопль, сразу запахло палёной шерстью, а потом пылающий комочек вывалился из пламени и метнулся куда-то в траву, всё ещё подвывая на ходу и рассыпая вокруг себя искры. Из темноты донеслось угрожающе-злое шипение. Мыши всерьёз обиделись и, кажется, готовились идти на отчаянный приступ.

— Найди себе какой-нибудь факел! — велел Гарик онемевшей от испуга девушке, поворачиваясь из стороны в сторону и готовясь встретить мышей своей палкой. Свою и Анину жизни он собирался защищать до конца.

Аня молча подчинилась, видимо понимая, что сейчас совсем не время спорить и мешаться под ногами. Она выхватила из кучи приготовленных дров сразу несколько тонких веток, сложила их вместе и быстро подожгла. Получился яркий факел, который, к сожалению, не мог гореть долго. Ситуация становилась критической.

Вдруг над головой Гарика пронеслась какая-то тень, обдав парня порывом воздуха. Из темноты послышался испуганный писк. Где-то там захлопали огромные крылья, потом ещё и ещё. В слабом свете звёзд, Луна ещё не взошла, Гарик с трудом различил в небе тени каких-то крупных птиц, которые каруселью кружили над поляной, и то и дело падали вниз, чтобы потом натужно подняться, таща в когтях извивающуюся и пищащую добычу. Эти звуки радостной музыкой звучали в ушах парня.

— Совы! — прошептал Гарик, ещё не веря в чудесное спасение. — Это совы, Анька! Мы спасены!

Девушка не разделяла его энтузиазма. Он с неменьшим испугом всматривалась в ночное небо, как прежде всматривалась в ночную траву. Огромные тени хищных птиц казались ей не менее, а то и более устрашающими, чем крохотные на их фоне мыши. А вдруг этим совам мышей окажется мало, вон они какие здоровые!, и они решат, что два человека на поляне тоже могут стать обедом? В том, что совы эти не совсем обычные, девушка не сомневалась — в этом мире, кажется, все звери не совсем обычные, и пауки, и мыши, и совы, и кого там они встретят ещё. А какие твари скрываются в ночи и ждут своей очереди напасть — кто знает!

Между тем, скоротечная война сов и мышей подходила к закономерному финалу. Силы были неравны. Оставшиеся в живых мыши постыдно бежали под сень деревьев, бросив своих менее удачливых серых собратьев в когтях и клювах пернатых хищников. А совы, покружив ещё немного над поляной, беззвучно растаяли в ночи. Наступила благословенная тишина. Ребята вздохнули с облегчением.

— Кажется, всё! — выдохнул Гарик, устало усаживаясь у костра и в его свете разглядывая прокушенную ногу. Мышь оставила на голени отчетливые отпечатки зубов, но вырвать кусок мяса, как боялся парень, не сумела. Немного крови и лёгкое жжение — вот и все неприятные последствия, которые испытывал Гарик.

— Больно? — участливо спросила Аня, опускаясь на колени напротив парня. — Давай забинтуем! И надо обязательно прижечь перекисью, а то можно заражение крови подцепить. Мыши, они, знаешь ли, зубы не чистят! Хорошо бы ещё укол от бешенства поставить, да только где его возьмёшь?

Против дезинфекции и перевязки Гарик не возражал, и вскоре его нога украсилась повязкой, вызывающее белеющей в ночной темноте. Аня задумчиво смотрела на дело своих рук.

— Прошло только несколько часов, а ты уже весь в шрамах, — рассеянно заметила она. — Если так будет продолжаться и дальше, мы можем вовсе не добраться до людей. Если они вообще выжили. Нас кто-нибудь сожрёт по дороге.

— Постараемся, чтобы этого не произошло, — сурово ответил Гарик. — Нам бы только ночь пережить, а там уж выберемся!

Аня поёжилась, тревожно оглядываясь по сторонам и слушая, не вернулись ли мышки. Пока всё было тихо и только ветки потрескивали в костре.

— А если встретим волка или медведя? Представляешь, какого они могут быть размера! От них веткой и ножичком не отобьёшься, только насмешишь!

— Ложись лучше спать! — раздосадованно предложил Гарик девушке, не желая даже думать о таких противниках. Бог даст, обойдётся! Про медведей в Долине он слышал, хотя сам никогда не видел, а вот про волков — нет. Кажется, последнего волка в этих местах прибили лет десять назад. И надо верить, что они не вернулись. — Нам обязательно нужно поспать хоть немного. Каждому. Я тебя разбужу часа через три-четыре.

— Ты наивно думаешь, что после такого я смогу уснуть? — сварливо осведомилась Аня, подкладывая под голову рюкзак, недовольно положила на него голову, вытянула ноги к костру и... тут же уснула.

Гарик грустно взглянул на очень красивую во сне девушку, вздохнул, подбросил немного дров в костёр, и подпёр голову кулаком, стараясь не смотреть на пламя, чтобы не ослепить глаза. Ему было о чём подумать и спать пока совершенно не хотелось. Сегодняшний день подарил парню множество пищи для размышлений, кардинально изменив его представления о произошедшей катастрофе и о собственном будущем. На фоне обрушившихся на него проблем, внезапное расставание с Аней стало казаться чем-то маловажным, несущественным. Гораздо больше парня волновали происходящие вокруг изменения. Он не мог не замечать, что мир меняется буквально на глазах, мирные и безобидные прежде животные превращаются в злобных тварей, готовых убить любого, имевшего неосторожность оказаться у них на пути. Гигантские пауки, мыши, размером с комнатную собачку, совы, больше напоминавшие орлов. И это лишь те существа, которых они заметили. А сколько чудовищ осталось в лесу! Мимо скольких они прошли, даже не подозревая об их присутствии! И как теперь отсюда выбираться? Гарик думал, анализировал, строил гипотезы, но не не мог найти безопасного решения проблемы. Завтра придётся идти, пока они не упадут от усталости, но обязательно добраться до людей. Иначе всё кончится очень печально.

Где-то вдали раздался грозный рёв крупного зверя...

Часть 2. Глава 5. Дорога к людям

Как ни странно, ночь прошла без эксцессов. Никто больше не потревожил покой ребят, только в предрассветный час мимо потухающего костра неслышно скользнула лёгкая тень какого-то мелкого хищника, то ли лисы, то ли енотовидной собаки, кто его разберёт! Утренний гость недоверчиво покосился на костёр, внимательно оглядел спящих ребят, шумно потянул воздух носом, но потом решил не связываться и исчез так же бесшумно, как появился.

Ребята выспались плохо — до трёх часов ночи дежурил Гарик, стараясь казаться самому себе настоящим мужчиной, потом всё-таки не выдержал и разбудил Аню, отправив её караулить у костра. Девушка сильно зевала, прикрывалась ладошкой, но, как ни странно, не возражала. Проснувшись, когда над поляной во всю светило солнце, Гарик понял причину такой покладистости девушки — Аня спала, забыв про свои обязанности стража, и счастливо улыбалась во сне. Немного позавидовав этому (ему-то снились разные кошмары!), Гарик растолкал подругу и предложил побыстрее позавтракать и выступать. Он не стал высказывать недовольство по поводу нарушения дисциплины, решив, что раз их никто не съел, то не стоит и поднимать шум. Ребята позавтракали снова бутербродами, попили холодного чая, и отправились искать тропинку.

Новая реальность не уставала удивлять. Они прекрасно помнили, что вчера отошли от тропки всего несколько метров, легко заметив полянку среди деревьев. Но сегодня тропинка куда-то исчезла. Гарик уже десять минут топал между стволов сосен и не переставал недовольно бурчать:

— Вот куда она девалась! Тут же была, я хорошо помню! А теперь пусто. Как будто и не было её, чертовой тропинки! Ну не могла же она приделать себе ноги и убежать в сторону! Или всё-таки могла?

Аня шла следом и помалкивала. Она почему-то считала себя виноватой в непонятном исчезновении тропинки и ругала свою сонливость. Она верила, что если бы ночью не заснула так постыдно, тропка никуда бы не делась.

— Ну и дела! — вдруг сказал Гарик останавливаясь и указывая перед собой. — Вот же она тропинка! И дуб приметный тоже тут! Мы вчера оказывается не дошли до него буквально двести метров. Смотри, Ань, вон твой платочек висит на нижней ветке!

Девушка подошла к дубу и потрогала платочек, повязанный на ветку в начале злосчастного похода.

— Ну что же ты, — упрекнула она ни в чём неповинную вещь. — Что же ты не помог? Трудно было?

Гарик был чужд такой сентиментальности. Он неодобрительно посмотрел на Аню, покачал головой и старческим голосом предложил не задерживаться — осталось немного. Тогда, начиная поход, они добрались до этого дуба от склона Кислицы всего за час, но сейчас парень не был уверен, что сможет дойти до горы так быстро. Он внимательно смотрел поверх деревьев и не видел никаких признаков близости горы — казалось, она просто исчезла, как ранее непонятным образом исчезла тропинка.

«Да что здесь за чудеса творятся! — в смятении подумал парень. — Всё исчезает, не пойми куда, животные меняются самым безобразным образом, да и люди тоже. Волей-неволей поверишь в параллельный мир».

Он в сотый раз за утро потрогал жабры и ему опять показалось, что с ними что-то не то. Жабры казались шершавыми, они неприятно кололи пальцы, и при этом сильно чесались.

— Ань, — нерешительно обратился Гарик к девушке. — Извини, что напоминаю, но у тебя с жабрами всё в порядке?

— Ничего не в порядке! — сердито ответила Аня. — Высохли они! Сам что ли не понимаешь?

Чёрт, чёрт, чёрт! А ведь Анька права! Жабры надо смачивать водой, иначе они могут пересохнуть и начать лопаться, трескаться. На фиг, конечно, ему такое хозяйство, но ведь они могут и остальному организму навредить. Гарик вытащил из рюкзака бутылку с водой и намочил платок. Потом повязал его на шею, смочив жабры. А заодно прикрыл их от чужих взглядов. И пусть пока увидеть их было просто некому, но ведь они приближались к обжитым местам. Медленно, но приближались, а значит скоро могли встретить людей. И неизвестно, как те отнесутся к таким чудесам, вдруг примут за монстров и просто прибьют на месте, от греха подальше. Кто знает, что здесь происходит в округе, какие настроения ходят, а вдруг паника? Паникующий человек становится хуже любого зверя, от него всего можно ожидать! Придя к такому выводу, Гарик намочил второй платок и протянул его Ане:

— Повяжи на шею! — приказал он. — Не будем сверкать нашими украшениями!

Закончив с этой нехитрой маскировкой, ребята оставили дуб позади и продолжили движение по тропинке. Лес вокруг опять стал милым и добродушным, в нём весело чирикали птички, стучал дятел, где-то несколько раз прокуковала кукушка. Пугающие шорохи остались в прошлом. Ничто вокруг не напоминало вчерашний кошмар и ребята успокоились. Им казалось, что самое страшное уже позади.

Через час они всё-таки вышли к Кислице, вернее к тому, что от неё осталось. Только тут Гарик понял, почему не мог увидеть гору из леса. Вместо внушительной вершины, вздымающейся над Золотой долиной на несколько сот метров, их взорам предстал какой-то несуразный огрызок: торчащая вверх очень узкая скала, которую окружали кучи свежего щебня и достаточно крупных валунов. Значительная часть камней закатилась даже в лес, и последние метры по тропинке превратились для уставших ребят в скалодром. Им приходилось карабкаться на куски скалы, обходить завалы, страховать друг друга на осыпях. И даже когда они вышли из леса, их мучения не прекратились. Удобной тропинки через Кислицу больше не существовало — сплошные кручи и провалы.

— Что же тут, чёрт побери, произошло? — изумлённо спросил Гарик, озирая картину небывалого разрушения. — Такое ощущение, что гору подорвали, но я даже боюсь представить, сколько тонн тротила для этого понадобилось!

— Если бы её взорвали, мы бы услышали, — рассудительно заметила Аня. — Взрыв такой силы был бы слышен на многие километры вокруг. Может быть даже до озера осколки бы долетали.

— Это точно, — согласился Гарик, выискивая взглядом наиболее удобную дорогу через завалы. — Попробуем тут пробраться, смотри, там вроде как кто-то дорогу расчищал!

Дальше действительно виднелись следы каких-то работ: некоторые камни были отброшены в сторону, сложены в кучки. Кто-то старательно прочистил небольшую тропку, чтобы подняться куда-то выше, на скалы.

— Кто-то выжил в катаклизме, — пробормотал Гарик. — Значит не всё потеряно. Мир не погиб окончательно.

— Если мы в параллельном мире, здесь наша гора могла быть разрушена уже давно, — продолжала гнуть свою линию Аня. — Потому мы и не слышали взрыва. Если он и произошёл, то может быть, год или десять назад.

Гарик покачал головой: вот ведь неймётся некоторым! Всё им параллельные миры подавай и принцев на белых единорогах. Хотя нет, единороги, кажется, только девственниц к себе подпускали. Неважно. Кого-нибудь красивого и богатого на чём-нибудь белом! А всё может гораздо проще объясняться. Вот погоди, доберёмся до Жмуринки, увидим!

Проход через Кислицу, вернее, через то, во что она превратилась, занял почти три часа, хотя двигались они по кем-то немного прочищенной дороге. Но это было даже хорошо. Обычный подъём в гору со спуском занимал часов шесть, так что тут они смогли сэкономить немного времени. Ребята вошли в смешанный лес, рассчитывая через часок достичь деревни, но уже через сто метров уткнулись в странную пелену, перегораживающую тропинку и уходящую в невообразимую высь. Тонкая и непрочная на вид плёнка мерцала под солнечными лучами всеми цветами радуги, а потому была хорошо заметна. Гарик подошёл к странной преграде вплотную, осмотрел, даже понюхал, избегая пока прикасаться руками, и недоумённо спросил:

— Так, а это ещё что за фигня?

— Это купол! — сразу догадалась гениальная Аня. — Мы под куполом! Инопланетяне накрыли всю долину и горы куполом, чтобы творить под его прикрытием свои мерзкие эксперименты!

— Погоди! — с досадой оборвал севшую на любимого конька девушку Гарик. — Какие инопланетяне? Какие эксперименты? Над кем творить? Над нами? Как-то мелко ради двух человек такой огород городить, ты не находишь?

— Значит у них тут секретная база, — тут же нашлась Аня. — Под водой озера. А мы нарушили их режим секретности своими погружениями. Вот они и закрылись куполом. Вот увидишь, этот купол непроницаемый. Никто не может пройти через него ни туда, ни обратно! Его даже выстрелом из пушки не пробить. Я уже видела такой!

— Да? И где? — скептически хмыкнул Гарик, осторожно поднося к куполу ладонь. — В сериале?

— А если и так! — тут же вскинулась Аня. — Думаешь в сериалах ничего правдивого быть не может? Не из пустой же головы авторы сюжеты выдумывают! Значит, что-то подобное уже было, уже где-то происходило, а мировое правительство это скрывает!

Гарик с тревогой покосился на подругу. Вроде выглядит здоровой, а такую ересь городит! Одна фраза другой краше! Параллельные миры, инопланетяне, мировой заговор. Может это последствия воздействия на мозг неизвестного излучения? Может и он скоро будет такую же ахинею нести и свято верить, что вещает великие откровения? А может она просто троллит его? Каким-то нездоровым энтузиазмом несёт от её предположений. Впрочем, неважно. Потом с этим разберёмся. Сейчас главное, понять, как пройти через эту плёнку, и не опасно ли это. Придя к такому выводу, Гарик осторожно коснулся плёнки кончиком указательного пальца и тут же отдёрнул его назад. Задумался.

— Тебя ударило током или обожгло? — участливо спросила Аня, жадно наблюдавшая за экспериментом.

— Ни то, ни другое, — ответил Гарик. — Такое ощущение было, словно что-то слегка кольнуло, а потом...

— Что потом? — жадно спросила девушка.

— Потом палец провалился в плёнку. Просто прошёл насквозь.

— Значит это не купол, — тут же поменяла своё мнение Аня, ещё больше уверив Гарика в том, что она специально подначивает его, а сама ни в каких инопланетян не верит. — Значит что-то другое. Например, биологическая защита от мутаций. Хотя нет, мы пока таких технологий не придумали. А-а-а! Что там гадать!

Аня оттолкнула замершего Гарика в сторону и решительно шагнула прямо в плёнку. Легко прошла её насквозь, повернулась и поманила ошарашенного парня пальчиком:

— Ну иди же, дурачок! Что застыл! Ничего тут страшного нет!

Видя, что с Аней всё нормально и ведёт она себя вполне адекватно, вон, даже опять про дурачка вспомнила, Гарик решился. Он зажмурился и широко шагнул вперёд. Опять ощутил лёгкое покалывание, теперь уже во всём теле, а потом необычные ощущения разом прекратились. Парень открыл глаза. Он стоял по другую сторону плёнки, рядом с Аней и смотрел в дуло автомата, который направил на них какой-то тип в костюме полной биологической или химической (неспециалисту не понять) защиты. Сквозь закрытое стекло блестящего капюшона было плохо видно лицо, но Гарику показалось что мужчина, а это был мужчина, улыбается.

— Не делайте глупостей! — раздался механический голос, видимо через переговорное устройство в костюме. — Сейчас вы пойдёте с нами в безопасное место, там вам всё объяснят.

С ними? Гарик украдкой оглянулся и заметил ещё трёх человек с таких же скафандрах, взявших его и Аню в полукольцо. Свободным оставался только путь назад, сквозь плёнку, но возвращаться в параллельный мир к чудовищам Гарику не хотелось. Несмотря на автоматы, люди вели себя мирно, поэтому он кивнул, а человек сразу расслабился и закинул автомат за спину. Махнул рукой, приглашая следовать за ним, развернулся и пошёл в лес, по той самой тропинке, по которой ребята рассчитывали добраться до Жмуринки. Гарик посмотрел на Аню и встретил такой же вопросительный взгляд: как быть? Парень пожал плечами:

— Выхода нет, — криво усмехнулся он. — По крайней мере, нас не убили сразу и не связали. Наверное, это что-то вроде заградотряда, берегут наш мир от вторжения параллельного. Пойдём, что ли?

— Ох подведёшь ты меня, Гар, под монастырь! — вздохнула Аня, но не стала спорить и первой шагнула вслед незнакомцу.

Жмуринка встретила их мёртвыми и пустыми, но совершенно целыми домами, все её жители куда-то исчезли, и Гарик, вспоминая то, что осталось от его друзей, не слишком порывался узнать куда. Только на окраине деревушки кипела жизнь — несколько модульных бараков шумели перекличкой раций и постоянным движением туда-сюда людей в защитных костюмах, правда с откинутыми капюшонами. При виде ребят, эти люди спешно отворачивались и натягивали капюшоны, герметизируя костюмы. Гарика это поведение незнакомцев тревожило, но что-то переиграть было уже невозможно. Их явно боялись, причем боялись не самих ребят, а того, что они могли с собой принести. Всё-таки заражение...

Незнакомец подвёл ребят к центральному бараку и жестом пригласил войти внутрь. Там обнаружился командный центр: куча мониторов, на которых застыли разные картинки, но видимо показывающие одно и то же — некий периметр, вокруг купола-плёнки. По крайней мере, эта вертикальная плёнка была заметна на всех экранах. Несколько мужчин в форме, но без защитных костюмов, устало пялились в мониторы, а ещё двое сидели за столом в стороне и попивали ароматный кофе, о чём-то неспешно переговариваясь. Увидев ребят, один из мужчин в форме капитана, встал и пошёл навстречу.

— Кто такие? Откуда? — требовательно спросил он.

— Вышли из Искажения час назад! — бодро доложил сопровождавший ребят военный, смело откидывая капюшон костюма. — Внешних следов искажения не замечено, ведут себя адекватно. Сбежать не пытались!

— Ясно, — кивнул капитан. — Свободен!

Дождавшись, когда подчинённый выйдет, капитан обратился уже к ребятам:

— Мне можете ничего не говорить! — сразу предупредил он. — Знать ничего не хочу о ваших делах! Сейчас сообщу куда следует, там будут с вами разбираться кому положено. А пока... Голодные?

Гарик, поражённый резкой сменой тона и темы, машинально кивнул, а Аня обольстительно улыбнулась капитану и добавила:

— Слона бы съели! А ещё очень кофе хочется!

— Гарбузов! — обернулся капитан куда-то в сторону. — Проводи их на кухню и проследи, чтобы накормили. А я пока вызову вертушку.

Переваривая оговорку капитана о вертолёте, ребята отправились за рослым малым в форме старлея, который провёл их к другому бараку, оказавшемуся чем-то вроде столовой. Сидя за столом и уплетая лапшу с котлетой, Гарик прикидывал, что всё это значит и чего им следует опасаться. Выходила не очень приятная картина. Военные окружили Золотую долину кордоном, понаставили вокруг патрулей, словно опасаясь, что из Долины, как её там назвал капитан — искажением?, выйдет кто-то нехороший и возможно опасный. Их за опасных не приняли, и на том спасибо. Но как к ним отнесутся там, куда их отвезут, неясно. Может, пустят на эксперименты, а может что похуже. Особенно, когда жабры увидят. Обнаружения жабр и того, что за этим последует, парень опасался больше всего, и Аня, похоже, разделяла его опасения — девушка постоянно поправляла платок на шее, проверяя, не сполз ли, не открыл ли то, что они так тщательно старались скрыть.

Впрочем, долго волноваться ребятам не дали. Не успели они допить кофе, который оказался очень крепким, но и очень вкусным, как над лагерем зависла винтокрылая машина. А уже через десять минут ребят затолкали внутрь и они полетели в неизвестность. В иллюминатор Гарик смотрел на Золотую долину, пытаясь увидеть следы катастрофы, но кроме разрушенной горы остальное было как прежде — густой лес скрывал все следы. Если там что-то и случилось, увидеть этого не получилось.

Полёт продлился недолго и вскоре вертолёт сел на специальной площадке возле группы непонятных строений. Что это? Лагерь военных, городок учёных или что-то ещё? Гарик видел несколько жилых модульных зданий, какие-то постройки явно хозяйственного назначения, роскошный стадион под открытым небом, и всё это было окружено деревянным забором с колючей проволокой. В отдалении слышался лай собак. Тюрьма?

— Добро пожаловать в пансионат!

Пока ребята растерянно озирались по сторонам, не понимая, где оказались, к ним подошёл крупный пожилой мужчина в цивильном костюме.

— Давайте знакомиться, а потом я покажу вам ваш новый дом — предложил он, внимательно оглядывая их цепким, колючим взглядом, от которого хотелось съёжиться и виниться во все проступках, которые когда-либо совершил. — Моя фамилия Павлов, Иван Петрович Павлов...

Часть 2. Глава 6. «Пансионат»

Новым домом для Игоря и Анны стал специализированный пансионат, небольшое закрытое учреждение, в котором спасатели собрали всех, кто выжил в печальном катаклизме, который здесь именовали Искажением. Впервые услышав это слово, Гарик горько улыбнулся — очень меткое название, как иначе назвать отросшие у них с Аней жабры? Искажение природы человека, только так. Ну, как вариант — мутация, но это слово нравилось Игорю ещё меньше, веяло от него какой-то мрачной обречённостью. А Искажение — это искажение, что исказилось, можно ведь и поправить, если знать как. В глубине души Гарик сохранял надежду на то, что местные врачи разберутся, что с ними случилось, удалят жабры и они вновь станут нормальными людьми. Но с каждым днём, проведённым в пансионате, эта надежда становилась всё слабее и слабее.

В первый день, когда Иван Петрович, так отрекомендовался пожилой мужчина, встретивший ребят первым, передал их медикам, Гарика и Аню тут же разделили. Их поместили в разные палаты, которые здесь называли номерами или комнатами, да и по внутреннему убранству эти палаты действительно больше напоминали жилые, нежели лечебные помещения: удобная кровать, диван, кресло, холодильник и даже телевизор, который не показывал ничего, потому что связи не было, ни телефонной, ни интернета. Несколько дней Гарик не видел Аню, но подозревал, что с ней проводят те же процедуры, что и с ним. За пару дней Гарику пришлось сдать кучу самых разных анализов, назначение многих из которых он совершенно не понимал, пройти обследование на разных приборах, из которых Гарику был отдалённо знаком лишь томограф, побеседовать с узкими специалистами, в которых парень заподозрил психологов или даже психиатров. Потом его оставили в покое. Но не успел Гарик этому порадоваться, как в комнату принесли наушники и смутно знакомый мужской голос рассказал о сути Искажения и о том, что местные учёные ждут от выживших.

Из слов Павлова Гарик уяснил одно — они здесь навсегда. Вряд ли таких ценных свидетелей когда-либо отпустят домой, скорее всего маму и отца уже известили о смерти сына. Как ни странно, понимание этого факта не сильно тронуло парня, всерьёз заинтересовавшегося природой Искажения и причинами его появления в этих краях. Для него всё было ясно — он станет добровольцем и приложит все усилия, чтобы раскрыть эту тайну. Потому что интересно. Потому что это лежит за гранью привычных представлений о мире, потому что он всегда был романтиком, хотя и не старался этого афишировать перед друзьями, как Кирюха, вечная ему память! И потому что сами учёные совершенно не представляли причин появления Искажения, что это такое и как с ним бороться. Они даже не видели его вблизи! А он видел! Он хоть немного, но представляет себе, что это и какой огромной силой воздействия на природу обладает. А значит, ответы на эти вопросы придётся искать ему и немногим другим добровольцам. Впрочем, об этом и говорил Павлов.

Уже на следующий день Гарик был включён в отряд добровольцев и познакомился с теми, кто должен был стать его соратниками и друзьями. Парня порадовало, что в отряде оказалась Аня, он не рассчитывал, что девушка решится на такое, но видимо у неё нашлись свои причины, о которых он предпочёл не спрашивать. А вот остальные добровольцы Гарика откровенно разочаровали. Все они были жителями Жмуринок, людьми простыми и явно не из привычного круга общения Гарика: старик-пасечник, бабка, похожая на деревенскую ведьму, среднего возраста женщина в теле и откровенный люмпен-алкоголик. Лишь последняя девушка в группе показалась ему привлекательной и симпатичной — чуть моложе его, черноволосая, очень красивая, с удивительными зелёными глазами, напоминавшими изумруды, стройная и странно молчаливая. Когда Павлов представлял членов отряда добровольцев, она ни сказала ни слова, лишь кивнула, услышав своё имя — Евгения. Да и потом молчала, с удивительной самоотверженностью изнуряя себя на тренажёрах.

С этой девушкой была связана какая-то странность, загадка, понять которую Гарику очень хотелось, как и хотелось поближе с ней познакомиться. Его внимание к самой таинственной участнице группы не осталось незамеченным, и Аня беззлобно, но с какой-то лёгкой ревностью принялась подкалывать друга. Гарик улыбался и старался не обращать на шуточки внимания. Он сам не понимал, что именно так заинтересовало его в Евгении, и почему ему так нравится наблюдать за девушкой. Впрочем, подойти и познакомиться Гарик так и не решился — слишком отрешённой, ушедшей в себя казалась девушка. На физических занятиях Евгения крутилась на турнике, отжималась, работала с отягощениями, пока не валилась с ног. Гарик много раз наблюдал, как девушка без сил падает на пол и долго лежит, тяжело дыша, не в силах подняться. Это упорство не могло не вызывать уважения, хотя, как заметил парень, остальные добровольцы посмеивались над Евгенией, сами предпочитая только делать вид, что тренируются.

Впрочем, и сам Гарик не проявлял на тренировках особого рвения. Вместе с Аней они большую часть времени проводили в бассейне, изучая свои новые способности, но при этом тщательно скрывая их от других членов команды. Медикам о жабрах было известно, а остальным незачем. Им не хотелось становиться изгоями, хотя они видели, что никто, кроме, может быть Евгении, не ушёл от Искажения прежним: у старика-пасечника глаза стали фасеточными, как у насекомого, и смотреть ему в лицо было неприятно и тяжело; бабка Оксана весело помахивала тонким и длинным хвостом; у Альбины вырос третий глаз, а алкоголик Антон постоянно ходил с перегаром и хвастал, что никогда не трезвеет, хотя спиртного добровольцам, естественно, не давали. Наверное, и у Евгении появилась какая-то своя особенность, только не проявляющаяся внешне или скрытая под одеждой. Без изменений не остался никто. Тем не менее, хвастать жабрами Игорь и Аня не спешили, продолжая прятать их под повязками. Впрочем, Гарик отдавал себе отчёт, что отлёживаясь по часу и более на дне бассейна, они и так раскрывают суть своих способностей внимательному наблюдателю, но пусть уж догадываются, лишь бы не знали наверняка.

Второю половину дня в пансионате посвящали теоретическим занятиям. Добровольцы собирались в лаборатории, слушали лекции и изучали разнообразные приборы. Пользы от этих приборов в зоне Искажения, видимо, было никакой, но их всё равно заставляли самостоятельно проводить разнообразные исследования и анализировать полученные результаты. Гораздо более полезными Гарик находил так называемые уроки выживания, на которых им объясняли, как выжить в лесу или в пустыне, как найти воду, как добыть огонь самыми примитивными средствами и прочее, прочее, прочее. Эти знания могли пригодиться там, где исчезла цивилизация, а потому Гарик очень ответственно подходил к их изучению.

На теоретических занятиях Гарик пару раз обращался к Евгении, как бы между прочим, что-то спрашивал, просил что-то передать, даже советовал как лучше провести то или иное исследование, но девушка отвечала лишь смущённой улыбкой и молчала. А Гарика охватывала необычная для него робость и он не решался перейти к настоящим ухаживаниям. Аня, наблюдая за его мучениями, откровенно посмеивалась:

— Что, опять твоя принцесса-молчунья дала от ворот поворот? — вроде бы весело спрашивала она, но голос выдавал охватившее девушку напряжение. В такие минуты Гарик просто не понимал свою подругу. Вернее, догадывался о причинах, но не хотел думать о них даже мысленно.

— Знаешь, — сказал он Анне однажды. — Мне кажется, что её молчание тоже связано с Искажением. Вот у нас выросли жабры, у кого-то хвост, а у неё, возможно, что-то случилось с голосовыми связками. Вот она и молчит. Не немая же она от рождения! Тогда она бы жестикулировала, крутила пальцами, а у неё ничего этого нет. Азбука глухонемых ей явно не знакома.

— Точняк! — тут же согласилась Аня. — Она молчит, потому что у неё теперь голос, как у трубы иерихонской! Услышишь — в обморок упадёшь от испуга! Сама такая из себя красавица, нежный цветочек, а голосок, поди, отнюдь не ангельский.

— Вот зачем ты так? — обиделся Гарик за Женю. — Не знаешь, а говоришь! И вообще, я тебя не понимаю, что ты к ней прицепилась? Ревнуешь, что ли?

— Ничего не ревную, — потупилась Аня. — Просто обидно, как быстро ты свою великую любовь забыл. То всё кругами вокруг меня ходил, весь такой несчастный, а тут враз переметнулся к другой юбке.

— Так-то, ты сама меня отшила, — теперь уже обиделся парень. — Не я предложил остаться друзьями.

— А ты дурак! — выкрикнула Аня, убегая в свою комнату.

Гарик с недоумением посмотрел вслед девушке. Вот и пойми её! Сама не знает, чего хочет. То, давай друзьями будем, у нас нет будущего, то — быстро ты любовь забыл. Сама же всю любовь и убила. Хотя, может быть, не всю... Не просто же так она бесится. Гарик покачал головой и пошёл к себе, мечтать о трогательной красавице Евгении.

Вскоре Гарик заметил, что не только его сердце тронула красота девушки. Пьяница Антон тоже не остался равнодушным и стал оказывать Евгении всё более настойчивые знаки внимания. Как-то Гарик услышал, как Антон хвастает старику Егору, что скоро непременно затащит эту фифу в постель. И при этом награждал Женю не самыми приятными эпитетами.

Гарик подошёл к Антону и без разговоров ударил под дых. Сильно и точно. Алкоголик согнулся и принялся мучительно кашлять.

— Кончай трепаться о том, чего не знаешь, — посоветовал Гарик в налитые кровью глаза Антона. — В следующий раз ударю больнее!

— Пошёл ты! — прорычал Антон, но попытки наброситься на молодого и явно более сильного парня не сделал, что сильно разочаровало Гарика. Он рассчитывал на хорошую драку, думая выплеснуть накопившиеся негативные эмоции, но Антон просто уполз в свою комнату, как побитая собака. И затих.

А через два дня после этого Евгения не пришла на утреннюю тренировку.

— Пропала твоя принцесса! — не замедлила потроллить друга Аня. — Надоело ей ломать себя на тренировках. Решила подольше в кроватке понежиться. И может даже не одна.

Гарик не ответил, пропустив злую шутку мимо ушей. Он неожиданно для себя сильно разволновался: куда исчезла девушка, может заболела или её отчислили из отряда, но почему? И куда девался алкоголик Антон, который также пропустил тренировку? Не связано ли исчезновение этих двоих между собой? Нет, не может быть, чтобы его Женя ответила на грязные домогательства этого отвратительного субъекта! Она не такая! Тщательно скрываемые до сей поры чувства вспыхнули в душе парня с новой силой. Теперь Гарик уже не сомневался, что влюбился. Влюбился всерьёз и по-настоящему, не как прежде в Аню. Женя-Женечка казалась ему самой прекрасной на свете, такой нежной и удивительной, робкой и чистой душой и телом, идеалом, ради которого он был готов на всё.

С большим трудом Гарик дождался обеда, но Евгения не появилась в столовой. Не было её и на теоретических занятиях, что совсем измучило бедного парня. Терзаемый страхами и сомнениями он подошёл к Павлову и прямо спросил наставника:

— Иван Петрович, а почему сегодня Куликовой нет? Она заболела?

Павлов внимательно посмотрел на взволнованного парня, помолчал минуту, кивнул собственным мыслям.

— Куликова больше не в отряде, — строго сказал он, внимательно вглядываясь в лицо парня.

Новость потрясла Гарика, он побледнел и попытался схватить Павлова за руку.

— Скажите, Иван Петрович, — пролепетал парень. — Её отчисление как-то связано с Большаковым? Его тоже сегодня не было!

Павлов перехватил руку Гарика и потянул парня за собой. Войдя в ближайшую пустую комнату он почти швырнул парня на стул и навис над ним с видом инквизитора.

— Так, что ты знаешь про Большакова?

— Ну, Антон, он это, приставал постоянно к Жене, — оторопел под нежданным напором Гарик. — Проходу её не давал, соблазнить грозился. Она его каждый раз отшивала по-тихому, но он всё не унимался. Вот я и подумал...

Павлов несколько секунд буравил тяжёлым взглядом парня, потом расслабился и усмехнулся.

— Она тебе нравится? — прямо спросил он.

— Больше жизни! — не отводя глаз, твёрдо ответил Гарик. — Я люблю её!

Павлов прошёлся по комнате, о чём-то размышляя и кивая в такт своим мыслям. Гарик с напряжением следил за ним. Наконец Павлов остановился, он принял решение.

— Значит так, то что я скажу, предназначается только тебе. Больше никто об этом знать не должен. Понял? — строго спросил он и, дождавшись кивка Гарика, продолжил совсем другим, спокойным тоном. — Вчера произошёл очень неприятный инцидент. Куликова убила Большакова.

— Как убила?! За что убила?! — попытался вскочить Гарик.

—Молчи и слушай! — оборвал его Павлов. — Как — когтями. Так проявилась у неё способность, полученная в Искажении. За что — за дело, как я понимаю. Видимо Большаков перешёл от слов к делу, за что и поплатился. Впрочем, это не важно. Толка от него всё равно не было никакого, туда ему и дорога! Важно другое. Увидев и поняв, что сотворила, твоя Куликова ударилась в панику. Вместо того, чтобы прийти ко мне и всё рассказать, она решила бежать. И убежала, находчивости этой девушке не занимать. Мы не стали её преследовать.

— Убежала? — потерянно переспросил Гарик. — Куда? Зачем? Почему вы не остановили её? Она сбежала в зону?!

— Молодец! — скупо похвалил Павлов. — Сам всё сообразил. Она сбежала в единственное место, где мы не можем её достать. Просто потому, что любой человек, или, скажем, собака, не испытавший ранее воздействия Искажения, обречён на быструю смерть. Очень быструю, он даже не успеет пересечь Границу.

— Но она же погибнет! — всё-таки вскочил Гарик. — Её надо спасать!

Павлов хмыкнул, оценивающе осматривая парня.

— Тоже верное заключение. А ты готов её спасать?

— Я? — оторопел было Гарик, но тут же устыдился собственной секундной слабости и твёрдо кивнул: — Готов! Хоть сейчас!

— Прекрасно, — как-то враз поскучнел Павлов. — Мы дадим тебе эту возможность. Дуй сейчас в свою комнату, собери вещи, которые могут понадобиться в Зоне, потом ко мне. Выделю тебе кое-что из собственных запасов. И никому ни слова!

Она жива, но она в опасности! Гарик больше ничего не слышал. Он метнулся в комнату, чуть не сбив по дороге Аню, которая, заинтересовавшись долгим отсутствием друга, караулила его в коридоре, и махнув рукой — всё потом!, — захлопнул дверь и принялся судорожно набивать рюкзак первыми попавшимися под руку вещами. Гарик не подозревал, что точь в точь повторяет действия Жени, которая сутки назад также набивала вещами но не рюкзак, а просто мусорный мешок.

Через пятнадцать минут Гарик стоял в кабинете Павлова и смотрел, как тот аккуратно достаёт из шкафа одно сокровище за другим.

— Мачете. Извини, нормальный меч тебе не доверю, — говорил Павлов. — Хоть вам и дали пару уроков работы с холодным оружием, но вы как были дилетантами, так ими и остались. Ещё сам поранишься, чего доброго! Метательные ножи. Как ими пользоваться поймёшь сам, тренируйся по дороге. Аптечка первой помощи. Неизвестно, как будут действовать лекарства в Искажении, но пусть будут. Сухой паёк. Верю, что ты с новой способностью легко сможешь наловить себе рыбы, но до озера ещё добраться надо. Кстати, ружьё для подводной охоты возьмёшь? Оно довольно крупное, но вещь нужная. И карта. Не знаю, как она поможет, внутри Искажения происходит что-то странное и пространство плывёт, но хоть что-то.

Вскоре ошеломлённый и пребывающий в каком-то ступоре от быстроты сборов Гарик оказался экипирован на все случаи жизни, переоделся в специальный комбинезон с кучей карманов и ремней, и, нагруженный раздувшимся рюкзаком, почти бежал вслед за Павловым к пропускному пункту.

— Алексей! — позвал кого-то Павлов. На зов выскочил молодой офицер и отдал честь. — Подбрось парня к Границе.

Алексей молча кивнул и прыгнул на сиденье квадроцикла. Гарик пристроился позади.

— Ещё одно, — наклонился к парню Павлов. — Так просто, на всякий случай. Ты наверняка слышал о плоском мире, в котором всего два измерения. Это, конечно, лишь мысленный эксперимент, но всё-таки. Подумай по дороге, пока будешь искать свою Женю, смогли бы мы при нашем теперешнем уровне знаний найти такой мир и как-то на него воздействовать. Чисто теоретически. А теперь дуй за своей ненаглядной и спаси её! Это приказ!

Через секунду квадроцикл уносил Гарика в лес, к Границе, которую он однажды уже пересекал, и через которую твёрдо решил пройти снова.

Часть 2. Глава 7. Назад к озеру

Гарик предполагал, что его привезут к тому самому месту у Границы, через которое он прошёл вместе с Аней, когда возвращался от Глубокого озера, но Алексей двинулся другой дорогой. Уже через десять минут он лихо тормознул, развернув квадроцикл боком возле знакомой, переливающейся в лучах заходящего солнца плёнки.

— Прибыли! — зачем-то объявил он очевидное и, подождав, пока Гарик спрыгнет, добавил. — Найди её, парень! Классная девчонка! Жаль будет, если пропадёт. Здесь она вошла в Зону. Думаю, на той стороне ты легко найдёшь её следы. Удачи!

Гарик машинально кивнул, почти не слушая, что там ещё говорил Алексей, и решительно направился к плёнке Границы. Он боялся, что если остановится хотя бы на минуту, то струсит и не сможет заставить себя шагнуть в мерцающую пелену. Поэтому зажмурился и ломанулся через Границу. Лёгкое покалывание известило его о том, что пелена пройдена, и Гарик открыл глаза. Перед ним лежал лес Искажения. Гарик оглянулся. Алексей не стал дожидаться, когда он уйдёт и уже гнал квадроцикл обратно к пансионату. Гарик вздохнул — он снова в зоне, но теперь один. Сможет ли он найти Евгению, сможет ли сам выжить? Невольно в его голову закралась мысль о том, что напрасно он так оголтело рванулся в зону, забыв обо всём, поддавшись эмоциям. Но тут же устыдившись своего малодушия Гарик поддёрнул рюкзак и сделал решительный шаг к лесу, тут же о что-то споткнувшись и чуть не упав.

Под ногами блестел череп, к счастью не человеческий. Скорее всего, довольно крупной собаки. Как он тут оказался? Впрочем, неважно. Его главная задача сейчас — найти хорошее место для ночлега. Он сорвался в Искажение поздним вечером, а по ночам тут бывает опасно. Гарик помнил это по недавним странствиям в компании Анны, когда они чуть не попали на обед к пауку, а потом их едва не загрызли кровожадные мыши. А значит надо искать надёжное убежище.

Гарик пошёл по едва заметной тропке, думая, что по ней, наверное, шла и Женя. Поступок девушки в глазах Гарика казался настоящим подвигом. Он — мужчина, вооружённый мачете и кинжалами, она — юная девушка, которая вряд ли имела с собой оружие, ведь она бежала в панике и могла прихватить с базы лишь то, что случайно подвернулось под руку. Жаль, никаких следов девочки не было видно, но куда ещё ей было идти, если она зашла в зону в этом месте? Куда она вообще могла направляться? К озеру? Зачем? Что ей там делать? Тогда куда?

Неожиданно, внимание Гарика привлекло огромное дерево, казавшееся исполином даже среди соседних сосен. Метрах в трёх над землёй парень заметил развилку из трёх толстых веток, которая образовывала довольно удобную площадку. Если забраться туда, можно будет спокойно переждать ночь, вряд ли какие-то хищники отыщут его в кроне дерева. Паук-гигант, конечно, сможет достать и там, но его приближение парень рассчитывал услышать издалека. Надо лезть!

Приняв такое решение, парень подпрыгнул, ухватился руками за нижнюю ветку и довольно ловко забрался на дерево. Площадка оказалась удобной и почти ровной. Там можно было даже прилечь, если положить ноги на сучья и не побояться упасть ночью во время сна. Так Гарик и сделал: скинул рюкзак, пристроил его на ветке, воткнул рядом в ствол мачете, чтобы всегда было под рукой, сам улёгся на развилке и достал паёк, сунутый ему Павловым. В пайке нашлась колбаса, какие-то плитки в яркой упаковке, в термопакете обнаружились горячие беляши. В термосе был налит обжигающий чай. Увидев это богатство, Гарик почувствовал, как живот заурчал в предвкушении. Ну ещё бы! В своём стремлении бежать за любимой, Гарик даже забыл поужинать, а обед давно был переварен. Перекусив и убрав остатки еды обратно в пакет, Гарик поворочался, устраиваясь поудобнее, и вскоре задремал. Никакие ночные гости его не потревожили.

Чуть свет Гарик проснулся, спрыгнул с веток, закинул на плечи рюкзак и скорым шагом отправился в лес, старательно выискивая следы того, что перед ним тут же прошла девушка. По прикидкам парня, за сутки форы Женя могла уйти довольно далеко и может быть даже добраться до озера, если её всё-таки понесло именно туда. На месте девушки сам Гарик, ожидая, что его будут преследовать, постарался бы найти какую-нибудь избушку и затаиться в ней на время, переждать облаву, а потом покинуть зону в другом месте. Как он помнил с занятий, такая избушка в зоне была — заимка охотоведов, и лежала она где-то впереди, на половине пути к озеру. Если повезёт, именно там он догонит беглянку.

Идти было несложно. Знай переставляй ноги, левой-правой, левой-правой, да поглядывай, чтобы не влипнуть, как в прошлый раз, в какую-нибудь паутину. Сосновый бор вообще считается чистым лесом, в нём очень слабо выраженный подлесок, хотя у Искажения были свои правила, и Гарик то тут, то там выглядывал странные кусты с разноцветными листьями, которых не могло быть в этом лесу. Но пока кустов было мало и они не могли существенно задержать закусившего удила парня. Гарику хотелось как можно скорее догнать Женю, которую он уже считал своей, не вспоминая о том, что сама девушка даже не подозревала о его чувствах.

Первый час Гарик шёл, предаваясь мечтам о скорой встрече, и почти не обращая внимания на происходящее вокруг. Но постепенно прелесть леса стала затмевать в его мыслях образ Жени, он наконец-то услышал перестук дятлов, пение каких-то жизнерадостных птах, странные шорохи в чаще. Незнакомые звуки не пугали, как в прошлый раз, скорее настраивали на философский лад, и Гарик вспомнил прощальные слова Павлова.

«Интересно, — подумал парень. — К чему были эти слова про двухмерный мир? Странное какое-то напутствие».

Павлов ничего и никогда не говорил просто так, это парень успел понять и оценить. Значит и эти его слова несли какой-то тайный, пока непонятный для него смысл. Павлов словно о чём-то предупреждал парня, о чём-то таком, что не мог назвать прямо. Может быть, Искажение — это следствие прорыва в наше измерение чего-то из других измерений? Например, из двухмерного мира. Хотя вряд ли. Скорее, здесь возникла аномальная зона, в котором стало проявлять себя четвёртое измерение. Может такое быть? Здесь всё может быть. Но к чему слова про воздействие на двухмерный мир? Похоже на какую-то загадку, вот только он не физик и об иных измерениях имеет самое смутное представление.

Гарик попробовал подключить логику и для начала представить себе двухмерный мир. Мир в котором есть ширина и длина, но нет высоты. Скажем, лист бумаги. Живут в этом мире плоские существа, этакие плоскатики. Ползают себе по своей плоскости и знать не знают, что за ними наблюдаем мы, существа мира трёх измерений. Любая линия на плоскости становится для плоскатика непреодолимым препятствием, а конец листа — концом всего мира. Странный, должно быть мир, если за ним наблюдать со стороны.

Но чтобы наблюдать, надо сперва его обнаружить. Помнится, как раз про это и спрашивал Павлов. Что тут может быть трудного? Кажется, ничего. С высоты нашего третьего измерения найти плоский мир труда не составит. Это всё равно, что с координатных осей убрать ось аппликат. Планиметрию ещё в начальных классах изучают. Но почему тогда Павлов так настойчиво советовал об этом подумать? И какую роль это может сыграть здесь, в Искажении?

Хотя, если забыть о макете и думать о реальном плоском мире, то как можно его увидеть? У него же нет толщины, а значит он не может быть препятствием для света, не может отражать свет. И поэтому мы его не видим, а он может быть тут, рядом. И как тогда воздействовать на то, что мы не видим? В принципе, найти плоский мир можно по каким-нибудь косвенным эффектам, но это вопрос для настоящих учёных. Так же с воздействием. Даже если мы не можем воздействовать на плоский мир напрямую, любой наш атом существует в трёх измерениях и значит не будет замечен плоским миром, то можно воздействовать опосредованно, например, тенью.

Есть в его размышлениях хоть крупица истины Гарик не понял, и решил пока отложить решение этого скорое занимательной, чем несущей практический смысл задачи на будущее, тем более, что прошло уже около двух часов и вскоре он ожидал увидеть заимку, к которой так стремился.

За размышлениями любая дорога кажется быстрее, об этом Гарик давно знал, но всё равно удивился, когда лес неожиданно расступился и он оказался на краю довольно просторной поляны, в центре которой стояла искомая заимка. Жени видно не было и Гарик направился к домику, решив передохнуть внутри и подождать, может непривычная к хождению по лесу девушка немного заплутала и он опередил её.

Подойдя ближе, Гарик заметил кучу человеческих костей у стены дома, и поморщился, стараясь больше не смотреть в ту сторону — несчастные охотоведы! Потом взгляд его выхватил примятую траву, всё ещё влажную, словно после сильного дождя. Что-то в траве привлекло его внимание, какая-то неуловимая странность, и только склонившись, Гарик понял, что его насторожило. На траве угадывался отпечаток человеческого тела: здесь лежали ноги, вот отпечатки рук, которыми кто-то опирался о землю, здесь некто прикоснулся к траве головой. А эти крохотные ямки сильно напоминали ему отпечаток женской груди. Женька! Она что, тут уже побывала? Но когда? Дождя не было ни сегодня, ни вчера! Почему же трава такая мокрая?

Гарик выпрямился и уставился на дом. Холодок смутного страха неожиданно пробежал по его позвоночнику. Было в этом домике что-то пугающее, отталкивающее, подходить к нему совсем не хотелось. Но надо. Если Женя успела опередить его и первой найти эту заимку, она могла сейчас прятаться внутри и наблюдать за ним, не зная, что ждать от пришедшего сюда человека.

— Женя! Ау! — крикнул Гарик, таращась на тёмные стекла дома. — Это я, Игорь! Помнишь мы вместе были в отряде добровольцев? Я специально пришёл помочь тебе! Меня Павлов послал! Он совсем не злится на тебя за Антона! Честное слово!

Голос пронёсся над поляной и отразился от стены леса протяжным эхом. Дом молчал и равнодушно смотрел на пришельца. Гарик подёрнул плечами — придётся зайти! Он подошёл к двери и нерешительно дёрнул за ручку, раз, другой посильнее. Дверь не открывалась.

«Заперта, что ли?» — озадаченно подумал парень, не видя на двери никакого замка.

— Жень! Ты там? Не бойся! — на всякий случай снова крикнул он и постучал в дверь.

И тут дом вздохнул. По крайней мере тихий и печальный звук, раздавшийся из глубин заимки напоминал именно чей-то вздох. Гарик попятился. Да что же это? Почему он так боится пустого дома? Ведь нет здесь ничего страшного! А звук... Это могло быть что угодно! Доски садятся, подсыхая после дождя!

Гарик достал мачете и запихнул его в щель между дверью и косяком, попытался поддеть створку, и тут дом взбесился. Он заходил ходуном, застонал, угрожающе и протяжно, дверь внезапно срослась со стеной и всякая щель между ними исчезла. Мачете намертво застрял в тугой древесине и как ни старался Гарик выдернуть нож, у него ничего не получалось. А потом бывшая дверь перекосилась и к ногам парня со звоном упала рукоятка мачете. Прочная сталь оказалась сломана пополам. Парень отскочил, чертыхаясь и боясь ощутить на штанах предательское мокрое пятно. Обошлось. Гарик остановился в пяти метрах от заимки и погрозил домику кулаком.

— Ах ты гад! Ты зачем мачете сломал? — вопросил он, забыв, что разговаривает с домом, а не с живым существом. Но как ни странно, ответ прозвучал:

— Женька! — завыло откуда-то снизу, из отдушины.

— Женька! — застонала со стороны окон.

— Женька! — ухнуло с покатой крыши.

— Да ну тебя к чёрту! — воскликнул в конец перепуганный парень. — Если ты что-то плохое сделал Жене, я тебя спалю ко всем чертям! Вот увидишь! Вернусь и спалю!

Но это были уже слова капитуляции. Гарик пятился прочь от дома, настороженно шаря взглядом по окнам и крыше, потом развернулся и со всех ног припустил к лесу. Оживший дом пугал его страшнее, чем любой монстр, рождённый Искажением, пробуждая давно забытые детские страхи, лишая воли и способности рассуждать логически. Только отгородившись от дома первыми стволами сосен, Гарик обернулся и мрачно погрозил кулаком заимке:

— Ну, погоди!

Ну его, этот дом, пойдёт он лучше прямиком к озеру. Скорее всего, Женя тоже испугалась заимки, не зря же она в мокрой траве лежала!, и тоже убежала. А куда ей ещё бежать, кроме как к озеру? Если не удалось спрятаться на заимке, значит она будет искать их палатки, про них тоже говорилось на занятиях и Гарик тогда долго рассказывал, где находятся палатки, как до них добраться и что в них могло сохраниться. Наверняка, Женя это запомнила и теперь со всех ног мчится к озеру. Там он её и поймает!

Успокоив таким нехитрым образом свою совесть, Гарик быстрым шагом направился в сторону Глубокого, внимательно выискивая на тропинке следы девушки. Вскоре он осознал тщетность своих усилий — чтобы заметить лёгкие отпечатки ног девушки на тропинке, нужно было быть настоящим следопытом, а про всякие сломанные веточки, указывающие путь, Женя, кажется, не думала. Поэтому Гарик просто шёл, не останавливаясь даже на обед, хотя кушать хотелось всё сильнее. Но страх за Женю гнал парня вперёд, заставляя забыть о себе. Ничего, немного осталось, вот доберётся до озера, там и отдохнёт!

Приближение озера Гарик ощутил заранее — запахло водой, по тропинке пробежал прохладный ветерок. Он вышел на берег в стороне от лагеря, но это не было проблемой. Главное, что он добрался. Гарик нашёл одиноко растущую на берегу сосну и, сбросив рюкзак на землю, торопливо забрался так высоко, как только позволили хрупкие сосновые ветки. Огляделся. Нигде не заметил беглянки, но лагерь оказался на прежнем месте. Палатки выделялись на фоне зелёной травы серым пятном и пропустить их было нереально даже для неопытной девушки, каковой Гарик продолжал считать Женю, не подозревая об её огромном туристическом опыте.

Не став кричать и глупо аукать, Гарик подхватил рюкзак и отправился в лагерь. Он решил ждать девушку там, а первым делом, всё-таки пообедать. Почти восемь часов он провёл уже в лесу, но считал, что пройти быстрее не смог бы никто. Они сами, вместе с Аней, выбирались из леса полтора дня, постоянно плутая и не находя привычных ориентиров. Но сегодня всё получилось как нельзя лучше, озеро он нашел без затруднений, оно словно само манило парня.

В лагере всё осталось, как помнил Гарик. Не было следов, указывающих на то, что за его недолгое отсутствие кто-то сюда приходил. Гарик постоял у могилы, потом вернулся к палаткам и быстро развёл костёр. В палатке он нашёл несколько банок тушёнки, копчёную колбасу, орехи (все продукты они с Аней просто не смогли унести, да и не было в этом смысла) и быстро приготовил нехитрый обед. Перекусив, сел возле костра и стал ждать. Женя должна была появиться с минуты на минуту, так думал Гарик. В крайнем случае, завтра с утра. Что он станет делать, если девушка всё-таки не придёт, парень не представлял, и старался не думать о таком варианте развития событий. Она придёт! Обязательно придёт! Иначе быть просто не может!

Приближалась ночь. Солнце скрылось за горизонтом и на безоблачном небе засверкали первые звёзды. Гарик подбросил в костёр ещё дров, чтобы пламя было видно издалека, и задумался. Как не надейся, но надо учесть и то, что Женя может пойти в другое место. Вот только куда? Где искать эту взбалмошную девицу?

Неожиданно со стороны леса послышались какие-то звуки, кто-то торопливо приближался к костру. Гарик отступил в сторону, чтобы пламя не слепило его, и пригляделся: высокое светлое пятно — это может быть только Женя!

— Женя! — тихо позвал парень. — Это я — Игорь! Я пришёл к тебе! Не бойся!

Светлое пятно застыло, зато приблизилось другое, которое Гарик сперва даже не заметил: невысокое и тёмное, оно преодолело расстояние до костра одним очень длинным прыжком и в свет костра вывалился крупный медведь.

— А я и не боюсь! — внятно и членораздельно заявил медведь, разевая огромную пасть и оглушительно зевая. — А ты кто такой и откуда мою Кошку знаешь?

Вид говорящего медведя окончательно доконал Гарика. Парень тихо охнул и осел, потеряв сознание. А потому не видел, как светлое пятно продолжило движение, превращаясь в высокую и красивую, но очень усталую девушку. Как Женя, а это была она, внимательно смотрит на его лицо, улыбается и гладит медведя по загривку. И тем более не услышал Гарик тихих слов, обращённых к медведю:

— Спокойно Потапыч! Это свои! Знаю я этого парня! Кажется, он не плохой...

Часть 3. Глава 1. Мерцающий Игорь

Женька похлопала пребывающего без сознания Гарика по щекам, брызнула водой в лицо, но парень не выказывал никакого желания приходить в себя немедленно. Мысленно плюнув на неженку (подумаешь, медведя испугался!), Женька решила оставить Гарика в покое — сам очнётся, — и занялась приготовлением ужина.

Странное дело, пока они с Потапычем бродили по небесам, она совершенно не ощущала голода, но стоило вернутся в обычным мир и её живот скрутило спазмом, тонко намекнув, что пора бы и подкрепиться. Да и то сказать, судя по всему, они прошлялись почти целый день, даже не заметив, выйдя ранним утром и придя поздним вечером, как бы не ночью. Вон, как звёзды сверкают! И Луна выскользнула из-за леса, всё выше забираясь на небосклон.

Женька любила ночь. Для неё это было волшебное время чудес, превращений и фантазий. Время, когда в детстве оживали игрушки, под кроватью волнующе ворочался домовой, а в окно стучали крылышками крохотные беззаботные феи. Но став старше и подзабыв детские фантазии, Женька продолжила относиться к ночи столь же нежно и трепетно. Её восхищали звёзды, особенно видимые вдали от городских огней, не пугали ночные шорохи, пьянил запах цветов и росы. В походах она часто засиживалась у костра далеко за полночь, пока глаза сами собой не слипались, погружая девочку в сон, полный чудных видений. Но то было раньше. Тогда она была с родителями. Сейчас времени любоваться красотами царицы-ночи почти не было, да и настроение не соответствовало моменту.

Поэтому, углядев в стороне котелок, откопав в припасах Игоря привычную гречку и банку тушёнки, Женька сбегала на озеро за водой и поставила вариться кашу. На себя и на Потапыча, с запасом. Впрочем, для медведя нашёлся и иной подарок — начатая банка сгущёнки, которую лакомка-медведь оприходовал за один глоток.

Женька помешивала кашу в котелке, поглядывала на Игоря, и размышляла. Когда она сбегала из пансионата, оглядываясь и каждый миг ожидая лая собак и погони, Игорь точно оставался там. Она помнила, что в тот день он был на послеобеденных занятиях, потом вроде бы заметила его в бассейне. Но сейчас парень зачем-то оказался здесь, причём добрался до озера даже быстрее её. Хотя вышел по-любому позже. Неужели Павлов или его коллеги-учёные что-то придумали и смогли доставить сюда парня вертолётом? Видимо так. Женька была уверена, что обогнать её пешком парень не мог — она опытная туристка, а он — дайвер, чуждый лесу и походам. К тому же, столкнувшись по пути с таким количеством опасностей, девушка подозревала, что её возможным преследователям (или последователям?) пришлось бы ещё тяжелее. С каждым днём Зона становилась всё опасней, всё враждебнее человеку, а невидимые когти, способные защитить от большинства угроз Изменённого леса, имелись только у неё.

Значит, Игорь сюда прилетел. Искажение как-то пропустило его. Странно, но не невозможно. Здесь вообще нет ничего невозможного. Вот только зачем он искал именно её? Сказал, не бояться. То есть знал, от чего бежала Женька, знал, что она убила человека, что она убийца. И всё-таки искал. Бедная Женькина голова не знала, что и думать. Оставалось надеяться, что Игорь скоро очухается и сам всё расскажет. Парня девушка не боялась, знала, что её он не соперник, если потребуется, она и его убьёт не раздумывая.

— Эй, Потапыч! — позвала она друга. — Каша готова! Тебе наложить, чтобы остыла?

— Будь любезна, — кивнул медведь, печально обнюхивая вылизанную до блеска банку. — Раз ничего другого нет...

— Есть колбаса, — с сомнением предложила Женька, порывшись в рюкзаке. — Будешь?

Потапыч ухватил палку копчёной колбасы и понюхал. Скривился, от колбасы явственно несло химией. Всё-таки решился и куснул. Потом закинул остатки палки в пасть и проглотил.

— Пахнет какашками, а на вкус ничего — вынес он свой вердикт. — Где там моя каша?

Подавая медведю чашку с кашей, Женька заметила некую странность, происходящую с Игорем. Тело парня неожиданно замерцало, на мгновение пошло рябью помех, утрачивая чёткость контуров, но уже в следующий миг вновь обрело плотность и чёткость контуров. Женька подумала, что ей померещилось в свете костра, но через пару минут странная метаморфоза повторилась в точности, заставив девушку замереть с поднесённой ко рту ложкой.

«Мираж! — лихорадочно подумалось ей. — Это мираж! Никакой это не Игорь, а так морок, наваждение. Может быть, он один из тех загадочных виновников Искажения. Пришёл сюда по её душу!»

В смятении девушка обнажила невидимые когти и уже занесла над телом Игоря руку для последнего удара, когда парень вдруг пошевелился и застонал, открыл глаза, уставился на Женьку чистым взглядом карих глаз и прошептал:

— Привет, Жень! Наконец-то я тебя нашёл!

Гарик с трудом приподнялся и сел, только сейчас заметив отведённую для удара руку девушки.

— Ты чего? — отшатнулся он. — Не надо меня бить! Я уже пришёл в себя! Мне просто кошмар привиделся, как-будто на меня медведь насел, вот я и вырубился.

— Не насел, а так просто, попугал маленько, — отозвался со своего места Потапыч, продолжая уплетать кашу.

Гарик обернулся на звук чужого голоса и его глаза расширились. Женька не могла понять — от удивления или от испуга.

— Медведь! — прошептал Игорь, машинально шаря рукой по земле в поисках хоть какого-нибудь оружия. — Говорящий медведь!

— Тихо ты! — прикрикнула на него Женька, опуская руку и убирая когти — Игорь и не подозревал от какой угрозы его избавило своевременное пробуждение. — Это Потапыч, мой друг. И да, он медведь и он говорит. Ты поосторожнее с ним, Потапыч жутко обидчивый, а в гневе страшен... как медведь.

Потапыч демонстративно облизнулся, глядя на Игоря, в душе потешаясь над потрясённым парнем. А Женька протянула Игорю тарелку с кашей, которую только что ела сама:

— Голодный? Будешь гречку с тушёнкой?

Дрожащей рукой Гарик принял тарелку, чтобы хоть чем-нибудь отгородиться от страшного хищника, и перевёл взгляд на девушку. А Женька требовательно смотрела на него и в глазах её плескалось море недоверия.

— Ты здесь откуда? Как сюда добрался?

Игорь замотал головой, поспешно проглатывая кашу и вдруг поплыл. Его тело вновь замерцало, укуталось тусклыми звёздочками, пошло помехами, как какая-то голограмма, но тут же успокоилось.

— Что это было? — испуганно спросил Гарик, ощутив мгновенное помрачение сознания и какое-то мельтешение перед глазами. — Мне показалось, я разваливаюсь на части и вновь собираюсь! Такого со мной раньше не было! Я болен?

— Ты болен Искажением, — веско ответила Женька, поверившая наконец, что перед ней действительно тот самый Игорь, который сам не понимает, что с ним происходит. — Как все мы здесь. И давно с тобой эти приступы?

— Недавно... Не знаю... Я же говорю, никогда такого не было, — растерянно ответил Гарик, прислушиваясь к своим ощущениям и не находя в организме ничего странного. Самочувствие было отличным, каша приятно согревала желудок, в глазах больше не мелькали мушки.

— Не врёт, — объявил со своего места Потапыч. — Сам не понимает, что с ним. Но ты всё равно, Кошка, будь осторожней. Может он в этого обращается, как его, в таинственного кинкажу.

Женька фыркнула. Вот откуда Потапыч берёт такое? Выдумал какого-то кинкажу. Хотя тут и ежу понятно, что с парнем происходит какая-то мутация. Он, может быть, и обращается, но скорее всего получит какие-нибудь новые, усовершенствованные жабры. О чём Женька и объявила Гарику. Тот призадумался.

— Не знаю, — наконец ответил он. — Как-то странно это. Раньше ничего подобного со мной не происходило. Ни когда отсюда выбирались с Аней, ни в пансионате, а там меня обследовали врачи очень тщательно, ни потом, когда я целый день сюда топал от Границы.

— Ну, врачи могут найти только то, о чём знают, — поделилась секретом Женька, знавшая об этом лучше других — её-то когти никакой прибор не обнаружил, пока сами не вылезли. — Постой! Ты дошёл сюда за один день? Пешком? Врёшь!

Гарик удивлённо приподнял бровь:

— Зачем мне врать? Я вышел на следующий вечер, после того, как ушла ты, переночевал в лесу, а сегодня добрался до озера. Ах-ох-ха...

Парень опять пошёл рябью, но Женька не обратила на это никакого внимания — она лихорадочно высчитывала и что-то у неё не сходилось.

— Это не может быть правдой! — твёрдо сказала она, глядя прямо в глаза вновь плотного Гарика, а Потапыч, расслышав в голосе девушки подозрение, подобрался, как для прыжка, готовый защитить Кошку от любой опасности. — Смотри! Я ушла вечером во вторник. По твоим словам ты пошёл за мной вечером в среду. В четверг вечером, по твоим же словам, ты оказался здесь, у озера. Но сегодня пятница, даже, наверное, уже суббота. Ты что, ждал меня здесь целый день?

Гарик удивлённо хлопал глазами, смотря на Женьку. Он даже решил, что девушка шутит, но, увидев сурово сжатые губы и строгие глаза, понял — нет, эта не шутит. И если он не докажет свою правоту... Гарик покосился на медведя.

— Я говорю правду, — начал он. — Зачем мне врать. Когда в среду ты не появилась ни на тренировке, ни на занятиях, я встревожился и пошёл к Павлову. Павлов сказал, что у тебя произошёл,.. инцидент с Антоном и ты убежала в Зону. Я решил идти за тобой, помочь, спасти, ну, поддержать, чтобы ты не была одна. И тут же отправился в Зону. Пересёк границу. Близилась ночь. Я переночевал на дереве, а утром бросился дальше. Там ещё заимка была странна-а-а-а-а-я... — Гарик опять поплыл, но быстро пришёл в себя и продолжил. — В общем, я от неё убежал, не понравилась она мне, и прямиком сюда, через лес. Тут идти-то всего ничего, километров пять. Ну и к вечеру нашёл свой старый лагерь. Только развёл костёр, собираясь тебя ждать, а тут и ты появилась. Вот, как всё было. Веришь?

Женька задумчиво смотрела на взволнованного парня. Его сумбурный рассказ породил у девушки множество вопросов, большая часть которых оказалась совсем не связанной с историей Игоря. Было что-то странное в мотивах, которые толкнули Игоря отправиться за ней следом, и это надо было срочно прояснить. Потому что простые слова о помощи и спасении взволновали девушку куда больше временных странностей, которые легко можно было списать на воздействие Искажения.

— Забудем про субботу, — сказала она, избегая смотреть в лицо Игорю. — Скажи-ка мне другое. Почему ты встревожился, когда меня не оказалось на тренировке? Почему ты хотел спасти меня? Почему пошёл за мной в Зону? Отвечай!

— Потому что ты мне очень нравишься, — просто ответил Гарик, которому надоело скрывать свои чувства и который вдруг понял, что новый мир, в которым они оказались, требует и новых решительных поступков. — Потому что я тебя люблю.

— Что?! — взвилась Женька. — Дурак! Никогда больше так не говори, слышишь?!

Она закрыла лицо руками и Гарик с тревогой заметил, как мелко задрожали её плечи. Она что, плачет?! Но почему? Что он такого сказал? Просто признался в любви! Любой девушке должно было бы приятно это слышать, по крайней мере, она не должна была бы реагировать так странно. Стоп! Точно, дурак! Он забыл про Антона и то, что недавно произошло с Женькой. Конечно, она теперь неадекватно реагирует на любые разговоры на эту тему. А он вздумал сразу признаваться! Вот влип! Хотя что ему оставалось? Она так требовательно смотрела, что соврать не было никакой возможности. Чёрт, чёрт, чёрт!

Гарик не заметил, как Потапыч подошёл к Женьке и положил на плечо девушки тяжёлую лапу. Опасный зверь явно пытался успокоить плачущую девушку, но как? Почему они так сдружились? А медведь внимательно и осуждающе посмотрел на Гарика и тихо спросил:

— Кошка, я что-то не понял, он что — твой самец?

Женька извернулась ужом и ладошкой сердито хлестнула медведя по морде. Гарик замер, он ждал, что хищник впадёт в ярость и набросится на хрупкую девушку, почти видел, как вонзаются в чудную грудь острые когти и горячая кровь потоками льётся прямо в костёр, как изломанной куклой валится на землю Женька и как стекленеют её прекрасные глаза. Но ничего этого не произошло. Медведь виновато потупился и отступил. А Женька повернулась к Гарику и почти спокойно сказала:

— Прости! Не сдержалась. Но ты больше не говори таких слов, хорошо? Никогда не говори!

Гарик молча поднял над головой раскрытые ладони — он сдавался. Но внутри пообещал себе сломать лёд в глазах этой девушки, которую любил всё сильнее, добиться её доверия во что бы то ни стало, заслужить её любовь. Потому что именно этого желал сейчас больше жизни.

Женька замолчала, обхватив колени и смотря в огонь. Она больше не хотела ничего знать и ничего слышать. Она никогда в жизни не целовалась с мальчиками по-настоящему, так, невинные игры с поцелуями в щёчку, а тут второй подряд взрослый мужик говорит ей о любви. Пусть другими словами, чем Антон, пусть с другой интонацией, какой-то робкой и просящей, но говорит о том, чего она боялась, чего стремилась избежать. Ну зачем, зачем проклятое Искажение дало ей это тело?! Зачем так быстро состарило, лишив простых и невинных радостей детства?! Зачем забрало родителей, за смерть которых Женьке ещё надо обязательно отомстить.

Вспомнив о том, что привело её сюда, Женька очнулась и обернулась к Игорю. Того сотрясал очередной приступ. Дождавшись, когда парень станет материальным, Женька спросила:

— Так всё-таки, как ты умудрился потерять один день, добираясь сюда? Ведь сегодня суббота, я точно уверена. Я ночевала в этом мире уже три ночи, эта четвёртая. И три дня шла сюда от Границы. И будь уверен, я совсем не тормозила по дороге. Если хочешь знать, у меня первый спортивный разряд по туризму, я в лесу — как дома (Женя умолчала, что разряд у неё был юношеским). Как ты умудрился не только меня обогнать, но ещё и думать, что сегодня пятница?

Гарик растеряно пожал плечами. Слова Женьки поразили его, а её милое лицо заставляло путаться мысли. Поэтому он поспешно отвёл глаза и сказал:

— Не понимаю! Я ночевал здесь в Зоне только один раз. Это абсолютно точно. Я не вру! И как ты, опытная туристка, могла так долго идти сюда, ведь до озера от Границы всего десять километров?

— Как, как! — передразнила его Женька. — А вот так! Здесь все тропы перекрутились, удлинились, запутались, повсюду стоят смертельные ловушки, которые сразу и не заметишь, а ещё... — девушка прикусила язык, не зная, стоит ли рассказывать про путешествие по небу.

Но Гарик понял её заминку по-своему:

— Не знаю. Я не встретил никаких ловушек. Тропа вела прямо, как всегда. Только вот заимка...

Немного путано он рассказал о своей встрече с охотничьим домиком и о том, к чему эта встреча привела. Упомянул и о следах на траве, которые он принял за следы Женьки. Девушку эта история почему-то успокоила.

— Ага! — кивнула она. —Мокрая трава. Точно, я в неё упала, когда выскочила из заимки. В ту ночь ещё гроза была страшная. Полнеба молниями горело!

Гарик удивлённо посмотрел на Женьку — не было же никакой грозы. Всю дорогу стояла отличная солнечная погода, даже намёка на дождь не было. Кажется, они говорили на разных языках, совсем не понимая друг друга! Вывод напрашивался очевидный.

— Я думаю, — осторожно начал Игорь. — Это всё шуточки Зоны. Мы шли в одно место разными путями и разное время, и всё вокруг нас было разным. Только так это можно объяснить.

— Объяснил необъяснимое! — усмехнулась Женька, но совсем по-доброму, без прежней злости и настороженности.

— А я его понимаю! — вдруг влез молчавший до этого Потапыч. — Это всё Искажение! Только вспомни порталы-ловушки и то, как от меня осталась половина. Слышь, парень, не поверишь, но в ту ночь я едва не потерял любимую задницу! Хорошо Кошка была со мной! Она меня и спасла!

— А почему Кошка? — осторожно спросил Гарик, всё ещё не привыкший к говорящему медведю и опасавшийся вызвать неудовольствие матёрого хищника.

— А вот почему!

С какой-то мстительной радостью и торжеством почти выкрикнула Женька, поднося к лицу Игоря ладошку. Парень недоумённо посмотрел на руку и вдруг ощутил прикосновение к щеке острых лезвий, сразу четырёх, которые нежно скользнули по ставшей неожиданно бумажной коже, словно примериваясь, в каком месте разрезать её вернее. Он испуганно дёрнулся назад и ощущение прикосновения лезвий тут же исчезло. Женька убрала руку. Подмигнула.

— Это мои когти, — тихо сказала она. — Моя защита и моё проклятье. Ими я убила Антона, ими убью любого, кто вздумает на меня напасть. Веришь?

Гарик потрясённо кивнул. Невидимые когти! Какое же это страшное оружие! Как защититься от того, чего не видишь? Что-то в этой мысли показалось парню странно знакомым, он точно недавно думал о чём-то связанным с невидимостью, но о чём? Забыл! Досадно. Но когти! Это страшно. Он посмотрел на Женьку. Она не казалась пугающей, просто очень усталая и несчастная девушка, на которую навалилось столько проблем, что впору волком выть. Гарик вдруг забыл про свои опасения и ощутил острую жалость к этой такой сильной и такой слабой девушке.

— Не бойся, Жень, — нерешительно сказал он, осторожно прикоснувшись своей рукой к её руке. — Я тебя никогда не обижу, никогда не предам! А если это случится, если ты хотя бы подумаешь, что я могу это сделать — убей меня сразу, не колеблясь!

— Смешной самец! — заявил Потапыч. — Он мне начинает нравиться! Пойду-ка я пока вздремну, раз уж вы тут сами разобрались.

Женька вздохнула — ну вот зачем он опять об этом? Ведь просила же! Правду подружки говорили, влюблённые парни голову теряют и начинают думать совсем другим местом. Придётся это учитывать. Иметь под боком влюблённого идиота ей совсем не хотелось.

— Ну как твои приступы? — спросила она, поспешно меняя тему.

— Вроде бы стихли, — удивлённо ответил Гарик, прислушиваясь к себе. — Уже минут десять как не было.

— Ну и отлично, — решила Женька. — Тогда и нам пора спать. Завтра будет напряжённый день.

— Напряжённый день? Ты о чём?

— Завтра, всё завтра, — помахала Гарику рукой Женька, поднимаясь и отчаянно зевая. — Чур моя палатка левая. И, кстати, мне никогда не нравились бородатые парни. Спокойной ночи!

Гарик озадаченно потёр рукой подбородок и тихо выругался: он чётко помнил, что побрился утром в тот самый день, когда бросился в Искажение за Женькой. Но щетина на подбородке никак не походила на двухдневную!

Часть 3. Глава 2. Погружение

Утром Женька застала Игоря на берегу. Парень скоблил одноразовым лезвием щёки, смотрясь в маленькое, явно женское зеркальце, и болезненно морщась. На его лице красовалась парочка свежих порезов. Увидев подходящую Женьку, парень с облегчением отложил станок в сторону и приветливо улыбнулся:

— Доброе утро, Женя! Как спалось?

Женька наклонилась к воде, ополоснула лицо, и только потом ответила:

— Как всегда! И тебе доброе утро! Гляжу, ты прислушался к моему совету и решил не отращивать бороду?

Гарик непонятно чему улыбнулся, кивнул:

— Ну да, рано мне бороду носить, волос почти нет. А знаешь, я тут подумал и пришёл к кое-каким выводам.

— И? — нахмурилась Женька, она не любила, когда парни начинали говорить загадками, если уж начал — говори до конца, нечего туману наводить.

— Я думаю, что ты права, и теперь действительно суббота. Хотя для меня ещё вчера был четверг. Кажется, время в Зоне для нас текло по-разному. А когда мы встретились, оно стабилизировалось. Отсюда те непонятные приступы — это выравнивалось наше время.

Женька подозрительно покосилась на парня. Вроде не разыгрывает и не врёт. Верит в то, что говорит, вот только почему она ничегошеньки не понимает?

— Меня на эту мысль натолкнула борода, — продолжил как ни в чём не бывало Гарик, не догадываясь о смятении, охватившим Женьку. — Она отросла слишком сильно для двух дней. Ведь я и бриться-то по-настоящему начал совсем недавно. А тут — солидная такая бородка. Тогда-то я и задумался. Знаешь, у меня был друг, Кирюха, так вот он был просто помешан на всяких временных парадоксах и прочей фантастической лабуде. Ну и любил поделиться своими знаниями. Мы его не очень и слушали, но кое-что в памяти всё равно отложилось. Вот я и решил, что здесь имеет место быть нечто похожее. Почему нет? Это же Зона! Никто не знает, чего от неё ждать и на что она способна!

Женька помолчала, переваривая. Кивнула своим мыслям — может парень и прав. Такое объяснение не хуже любого другого, а проверить его они всё равно не могут. Потом кое-что вспомнила:

— А почему ты говоришь про друга, что он был? Он был с вами? Здесь? Когда это случилось?

Гарик погрустнел.

— Да, он был со мной. А теперь вон там, под тем холмиком лежит то, что осталось от него и ещё двух моих друзей.

Женька покосилась на холмик, выделявшийся свеженасыпанной землёй, приметила на нём самодельный покосившийся крест, под которым лежал чей-то ноутбук, вздохнула и села на берегу рядом с Гариком. Погладила парня по руке.

— Прости, — серьёзно сказала девушка. — Я вчера не сдержалась. Я забыла, что не только я потеряла здесь родных людей. Я не понимала, что тебе тоже больно. Прости!

— Да ладно! — сразу заулыбался Гарик. — Я и не думал обижаться, — соврал он.

— Только ты всё равно больше так не говори, договорились? — спросила Женька, почему-то внутренне робея.

— Не буду! — легко пообещал Гарик, держа пальцы скрещенными: «Пока не буду. Но обязательно повторю потом, когда придёт время!»

— Вот и ладно! — облегчённо выдохнула Женька, просто поверив парню. — Тогда пошли завтракать, заодно и обсудим, что делать дальше.

Они вернулись к палаткам, где медведь уже уплетал свежевыловленную рыбку.

— Сходил на ручей, — поделился он секретами своего успеха. — В озере рыба есть, но с берега её не поймать, а в устье она прямо кишит — заходи и хватай, если не разиня!

Сегодня Гарик уже спокойно смотрел на Потапыча, вчерашний страх ушёл без следа вместе с ночью. Он многое обдумал и многое для себя решил. Если медведь говорящий, пусть так и будет, главное, что он друг и любит Женьку. А значит и он станет относиться к медведю, как к другу. Парень присел у костра и принялся ловко намазывать куски хлеба паштетом из банки.

— Слушай, Жень, — обратился он к девушке, которая разливала чай. — А что ты собираешься делать дальше? Может вернёмся в пансионат? Обещаю, ничего тебе не будет! Мне об этом Павлов сам сказал.

— Да? — скептически изогнув бровь посмотрела на него девушка. — Так вот ничего и не будет? А ничего, что я человека убила?

— Да какой там человек! — вскинулся Гарик, готовый во всём оправдывать любимую девушку. — Дерьмо он был, а не человек! И ещё... Ты должна это знать, если не догадалась. Мы все там умерли. Умерли для остального мира. Нас никогда не отпустят, а родным сообщили о нашей смерти. Так что ты убила мертвеца.

Женька потрясённо замерла: как это мертвеца? Что значит, они умерли? Разве так правильно? Неужели люди могут быть такими жестокими и несправедливыми? Она не понимала этого и не хотела в это верить. Впрочем, возвращаться она всё равно не собиралась, о чём и сообщила Гарику, принимая из рук парня готовый бутерброд.

— И что ты станешь делать? Будешь всё время прятаться от людей здесь, в Зоне? — не поверил Гарик.

— Я не собираюсь прятаться! — вскинулась Женька. — Я пришла сюда не просто так! Я пришла мстить! За своих родителей, за твоих друзей, за всех, кто погиб от этого дурацкого Искажения!

Кусок бутерброда застрял во рту парня.

— Ты серьёзно? — хрипло спросил он. — Мстить? Кому? Разве ты знаешь, кто виноват в том, что произошло?

— Пока нет, — призналась Женька. — Но я обязательно это выясню!

— Кошка очень настойчивая! — одобрил слова Женьки Потапыч. — Раз сказала — значит сделает!

— И как ты собираешься выяснять? — осведомился Гарик.

— Пока не знаю, — скисла Женька. — Я думала, приду сюда, на озеро, и сразу всё станет ясно. Думала, что сразу найду гадов. Думала, у них здесь штаб, база, что они тут кишмя кишат, но тут пусто. Не понимаю. Ведь отсюда всё началось. Или нет?

— Я не знаю, — пожал плечами Гарик, встретив вопросительный взгляд девушки.

— Я тоже ничего здесь не чувствую, — добавил и Потапыч. — Пахнет нормально.

Женька вздохнула: ну вот, опять сложности! Как всё надоело! Так хотелось, прийти, порвать кого следует и наконец успокоиться, унять щемящее сердце. А не получается. Нет тут никого и, кажется, никогда не было. Да и был ли тот, кого она ищет, в действительности? Может Искажение какой-то природный феномен?

— А знаешь, — внезапно сказал Гарик, пережёвывая пищу. — Может ты и права. Может, отсюда всё и началось. Смотри, что случилось с нами. Когда мы с Аней нырнули в озеро, в какой-то миг нас окружили пузырьки воздуха. Я даже подумал, что дал течь баллон с кислородом. Но пузырьки ушли к поверхности и исчезли. А когда мы всплыли, то нашли всех мёртвыми. Я думаю, что пузырьки были следствием начала Искажения. Тогда выходит, что искать его корни следует на дне озера.

— Так это же здорово! — моментально вспыхнула Женька. — Значит будем нырять! А вас же здесь был акваланг?

Игорь внимательно посмотрел на девушку. Вроде не шутит. Действительно ничего не понимает, или прикалывается? Иногда он её совсем не понимал, вроде взрослая девушка, а говорит всякую ерунду.

— И как ты это себе представляешь? — спросил он. — Да, акваланг есть. Мы брали с собой три заряженных аппарата, но теперь один точно пуст, во втором кислорода осталось на донышке, третий полный. В принципе, на погружение хватит. Но... Скажи, Жень, ты когда-нибудь ныряла с аквалангом?

Девушка покачала головой:

— Нет, но разве ты меня не научишь?

Гарик закашлялся от сдерживаемого смеха.

— Научить-то научу, любой научится, ничего тут особо сложного нет. Но пойми, это не минутное дело. Пока научишься, пока начнёшь постепенно увеличивать глубину погружения, весь кислород выйдет. Иначе никак. То есть на само погружение кислорода уже не останется.

— Это точно? — внимательно посмотрела на парня Женька, может врёт, чтобы не пускать её на глубину? — Уверен?

— Абсолютно, — спокойно кивнул Гарик. — Один баллон на обучение для начинающих — нормальное дело. Но и потом нужно много тренироваться, чтобы рискнуть на глубокое погружение. А здесь очень глубоко. Я погружался на пятьдесят метров и то дна не достал. Какой глубины это озеро в реальности, я даже не представляю. Мы думали это выяснить, но сама видишь, как всё получилось.

Женька задумалась. Потапыч не вмешивался, он ничего не понимал в обсуждаемых человечками вещах, а потому просто развалился на солнышке, прогревая густую шубу.

— Давай сделаем так, — продолжил между тем Гарик. — Я нырну, поищу дно. С моими жабрами мне теперь никакой баллон не нужен. Если оно не сильно глубоко, подумаем, как тебя туда доставить. Но, мне кажется, что тебе и погружаться не придётся. Потому что, если я ничего не найду на дне, значит там ничего и нет. Озеро не такое большое. Я легко проверю его дно и всё сразу станет ясно.

— Договорились! — кивнула Женька, трезво оценивая свои силы: плавала она неплохо, но никогда не погружалась с аквалангом. И почему-то одна мысль об этом внушала ей страх. — Тогда доедай и пошли!

Парень лишь хмыкнул — решительность девушки ему импонировала, но зачем так торопиться?Отставив кружку с остывшим чаем, он поднялся и направился к палаткам. Довольно быстро нашёл гидрокостюм, потому что жабры — жабрами, а под водой будет прохладно, тут же переоделся и вышел уже полностью готовым к погружению. Женька ждала его на берегу. Она бродила по кромке воды, иногда наклонялась, подбирала камушек и бросала его в озеро. Смотрела, как расходятся круги от места падения. Увидев Гарика, улыбнулась, и у парня сразу стало хорошо на душе.

— Готов? Молодец! Ну тогда давай, отправляйся. Я буду ждать тебя тут. Постарайся не задерживаться. И ещё, если увидишь или почувствуешь что-нибудь странное, непонятное — не рискуй и сразу всплывай. Тут, в Искажении, много чего может быть. Нас с Потапычем однажды на небо забросило.

— Куда забросило? — остолбенел Гарик. — Как, на небо?

— А вот так! Шли, шли, а потом среди облаков оказались. Еле вернулись. Так что ты тоже будь осторожен. Если залетишь куда, как мы тебя найдём?

Гарик покачал головой — надо будет потом узнать подробности. Похоже, Женя повидала в Зоне гораздо больше его и может многое рассказать. Ну да ладно. Это потом. Гарик нацепил ласты и спиной вперёд вошёл в воду, почти сразу погрузившись с головой. Махнул рукой на прощание и пропал. Женька с тревогой смотрела, как расходятся круги по воде и всплывают редкие пузырьки воздуха, потом и они пропали.

Гарик решил не плыть к середине озера, а погружаться прямо от берега, следуя за уклоном дна. Это была верная мысль, потому что уже через несколько метров и так довольно крутой уклон обернулся тёмным провалом, уходящим куда-то в глубину. Парень не раздумывая нырнул в яму. К сожалению, наручный компьютер-глубиномер, напоминавший обычные часы, в Искажении не работал, как и все остальные электронные приборы, поэтому понять, как глубоко он погрузился, Гарик не мог. Ориентировался лишь на скорость погружения и время. Но даже по самым скромным прикидкам выходило, что он опустился уже метров на семьдесят, а уклон продолжался, правда стал более пологим, словно заворачиваясь к центру. Гарик решил, что это признак приближения дна озёрной котловины.

Ощущал он себя неплохо. Жабры прекрасно справлялись с подачей кислорода, сознание не плыло, мысли оставались ясными, неприятного покалывания в теле не наблюдалось. Примерно через десять метров парень достиг дна, странно ровного, плоского, как тарелка, уходящего прочь от обрыва. Дно было покрыто песком, никакой живности и водорослей не наблюдалось. Всё это разум фиксировал автоматически, пока парень двигался к центру озера в паре метров над дном. Пока ничего странного.

Неожиданно ухо уловило странный звук — что-то тихо и мерно гудело на одной частоте, не усиливаясь и не прерываясь. Гарик остановился. Попытался что-нибудь рассмотреть впереди, но видимость была почти нулевой, а луч головного фонарика рассеивался уже через пару метров. Парень прислушался к своим ощущениям — вроде всё в порядке. Подумал, медленно двинулся дальше. Уткнувшись в какую-то дверь, нащупал ручку, повернул, дёрнул на себя. Почему-то Гарик был уверен, что за дверью его ждёт Женька и уже предвкушал, как обнимет её и расцелует. Ведь они не виделись так долго! Почти год, как он провёл в экспедиции на Байкал. Но наконец-то он дома!

Дверь открылась с противным скрипом. «Надо будет смазать петли!» — подумал Гарик и потерял сознание.

Женька сидела на берегу, поджав колени и смотрела в озеро. Прошло два часа, как Игорь нырнул, но пока от парня никаких вестей не было. Сколько можно плыть до дна и обратно? Не бездонное же это озеро, в самом деле? Вот всплывёт, она ему покажет! Что за безответственность, ничего поручить нельзя! Сказала же ясным языком — не рискуй, сразу возвращайся! А он взял и пропал! Где его теперь искать?!

Женька вскочила на ноги и позвала Потапыча. Медведь крутился поблизости, тоже с нетерпением ожидая возвращения пловца, но особого беспокойства не проявляя. Однако, когда увидел потемневшие глаза Кошки, сразу догадался — беда! Странный самец пропал.

— Его нет слишком долго, — просто сказала Женька и от её голоса по телу Потапыча пробежали мурашки. — Что-то случилось. Я иду за ним!

Она развернулась и бросилась к палаткам. Потапыч тяжело дыша бежал следом, не понимая, что произошло с такой всегда спокойной и рассудительной человечкой. А Женька заскочила в палатку, схватила акваланг и вытащила его наружу. Нерешительно потрогала баллон, пощёлкала пальцем по манометру, зачем-то покрутила шланги. И неожиданно расплакалась.

— Кошка, ты чего? — испуганно заверещал Потапыч, крутясь вокруг девушки.

— Я не знаю, как этим пользоваться! — сквозь рыдания выговорила Женька. — Просто не понимаю! А он там погибает!

— Эй! Жень! Ты где? — донёсся со стороны берега знакомый голос.

Женька отбросила акваланг и метнулась обратно: живой! Вернулся! Гарик стоял на берегу и растерянно смотрел на заплаканное лицо девушки.

— Что случилось? — хрипло спросил он.

— Он ещё спрашивает, гад такой! — Женька набросилась на парня с кулаками, не больно, но часто колотя ими по груди парня. — Ты где пропадал столько времени?! Я же волновалась!

Гарик осторожно приобнял девушку за плечи, притянул к себе, на его лице заиграла глупая улыбка.

— Правда волновалась? — счастливо спросил он.

Женька притихла, потом решительно вырвалась.

— Пусти, дурак! Опять за своё? Ты же обещал!

— Прости, но я обещал ничего не говорить, а не обнимать тебя не обещал, — улыбнулся парень. — И потом, ты сама на меня накинулась!

— Может сожрать его? — задумчиво предложил Потапыч, взглядом оценивая калорийность человечка.

— Позже, — отмахнулась Женька, успокаиваясь и приходя в себя. Покраснела. Непонятно, что на неё нашло? Чужой ей человек, а она распереживалась, как о родном. Что-то не о том она думает, не о том.

— Так где ты пропадал два часа? — сердито спросила она, стараясь не смотреть на Гарика.

— Два часа? — непритворно удивился тот. — А мне показалось, что прошло значительно меньше... Хотя.... Пойдём, кое-что покажу!

Он ухватил Женьку за руку и повлёк куда-то в сторону. Девушка шла не сопротивляясь, любопытство пересилило осторожность. Что он там отыскал, этот Игорь?

Идти пришлось недалеко. За ближайшими кустами Женька увидела дверь. Обычную такую металлическую дверь, напоминавшую люк на корабле или подводной лодке, только с ручкой, а не со штурвалом. Дверь стояла вертикально, ни на что не опираясь и никуда не ведя. Позади неё продолжался берег озера, и с обратной стороны дверь выглядела точно также, как спереди.

— Из неё я вышел! — торжествующе объявил Гарик, и, видя непонимание в глазах Женьки, добавил: — На дне я нашёл точно такую же дверь, потянул ручку, она открылась. Дальше, правда не помню, наверное на пару минут потерял сознание, а очнулся здесь — сидящим на песке.

Игорь ткнул ногой в характерное углубление в песке. Женька сразу всё поняла — опять Искажение!

— Потапыч! — позвала она. — Чем пахнет?

— Похоже на то место, которое ты называла порталом, — ответил медведь принюхавшись. — Такой же неприятный запах!

— Вот и мне, почему-то, так же кажется, — задумчиво ответила Женька, водя руками вокруг двери.

Гарик, про которого все резко забыли, с недоумением следил за действиями девушки, не понимая, о чём она говорит. Какой портал? Куда? Опять фантастика? И что она делает руками? Это что, она свои когти выпустила, которыми тогда его чуть не прирезала?

А Женька удовлетворённо спрятала когти. Она ощутила лёгкое сопротивление, когда водила ими возле двери и не сомневалась, что что-то порезала. Понять бы ещё, что именно! Хотелось немедленно открыть дверь, но девушка сдержала этот порыв. Хватит безумств. Сперва надо подготовиться, прихватить вещи, Игорю вон надо переодеться, мало ли, куда эта дверь их закинет!

— Возвращаемся в лагерь, — вздохнула Женька. — Быстро собираемся и потом идём в дверь! Надеюсь, она за это время никуда не исчезнет и выведет нас куда надо!

— А куда нам надо? — спросил Игорь, спеша за Женькой, и Потапыч мысленно одобрил вопрос парня.

— Туда, где всё началось, — непонятно протянула Женька. — Не отставай!

Часть 3. Глава 3. Наваждения

Через пятнадцать минут друзья вновь стояли у таинственной двери с рюкзаками на плечах, и Женька в который раз повторяла Игорю то, что собиралась сделать:

— Значит так, я захожу в дверь, следом идёшь ты, замыкает группу Потапыч. Стараемся держаться вместе. Если оказываемся на дне озера — тут же возвращаемся, опять через дверь. Под водой ни я, ни Потапыч не выдержим. У нас жабр нет. Но, надеюсь, этот портал выведет нас куда-то ещё. Может быть, как раз к тем, кого я ищу. Тогда нам, скорее всего, придётся драться. У меня есть когти, Потапыч сам по себе сила, у тебя я видела метательные ножи. Значит мы с Потапычем идём в ближний бой, ты прикрываешь сзади. Понятно?

Игорь только диву давался — как у ней всё просто! Откуда столько наивности? Если позволить ей поступить, как она хочет, можно здорово вляпаться. Слишком много ни на чём не основанных допущений в этом так называемом плане. А значит надо брать дело в свои руки.

— У меня другое предложение, — спокойно ответил Гарик. — В принципе, я согласен с твоим планом, но кое-что надо скорректировать. Прежде всего, над надо обвязаться. Вот этой бечёвкой. Так мы точно будем уверены, что не потеряемся. Второе, первый пойду всё-таки я. Я — мужчина и у меня есть жабры. Так, что если мы окажемся под водой, я смогу помочь вам, и вывести обратно. Да и не думаю, что на нас там сразу нападут. Может и вообще обойдёмся без драк. Ты, Жень, пойдёшь за мной, а уж Потапыч, если хочет, будет замыкающим.

Против связки Женька не возражала, сама понимала, что страховка нужна. В горах ей приходилось совершать восхождения в связке с другими альпинистами, а тут предстояла похожая работа. Но пускать вперёд Игоря ей не хотелось, она привыкла во всём полагаться только на себя. Однако, Потапыч неожиданно встал на сторону Гарика, найдя его предложение более разумным, чем план, предложенной девушкой, и Женьке пришлось смириться.

Игорь привязал бечёвку к поясу, выпустил метра три и нежно обвязал Женьку за талию, с наслаждением вдыхая запах её тела, потом аккуратно, чтобы не раздражать медведя, которого всё-таки опасался, сделал ему что-то вроде ошейника, обхватив верёвкой могучую шею.

— Готовы? — спросил парень, неожиданно для себя чувствуя азарт и предвкушение. — Как только я войду, подожди пару секунд и, как бечёвка натянется, следуй за мной!

— Будь осторожней! — пожелала ему Женька, сама ощущая странное возбуждение. Скорей бы уже со всем разобраться! А то достала эта неопределённость!

Игорь кивнул, подумал, не поцеловать ли пользуясь случаем девушку, но решил не рисковать. Стал серьёзным. Потянул за ручку, дверь открылась. За ней виднелся берег озера, казалось, дверь ни куда не вела, и Игорь замешкался.

— Кажется, эта дверь никуда не ведёт, — нерешительно объявил он, сравнивая картинку в дверном проёме с той, что видел за дверью сбоку — разницы не было.

— Чушь! — фыркнула Женька, подталкивая парня в спину. Как только дверь открылась, она ощутила поток чего-то чуждого, может быть, то самое пресловутое дыхание Зоны. — Куда надо она ведёт! Иди, давай!

Игорь сделал шаг и пропал. Бечёвка тут же натянулась и Женька упрямо шагнула следом, гася холодок страха усилием воли. И тоже исчезла. Только и успела крикнуть:

— Потапыч, не отставай!

Медведь рванул в открытую дверь...

***

— Итак, Корсаков, — скучным и безразличным голосом проговорил профессор Быстров с кафедры экономики, неизвестно зачем пришедший на защиту диплома к металлургам. — Я правильно вас понял, вы утверждаете, что ваш чугун оказывается более твёрдым, чем легированная сталь? Вы уверены в своих словах?

Противный старик! Игорь терпеть не мог Быстрова, который попортил немало молодой студенческой крови ещё на своих экзаменах, а теперь собирался завалить защиту. А вот фиг вам! Обойдётесь! Не зря они с куратором ночей на спали, ставя опыты и придумывая обоснования каждому результату.

— Если вас не устраивают приведённые в моей работе данные, — вкрадчиво ответил Игорь, услышав, как облегчённо выдохнул со своего места его куратор, молодой аспирант, переживавший за своего первого дипломника. — Я могу привести такой пример: чугунную чушку мы разбивали на образцы кувалдой, а вот легированную сталь пришлось резать ножовкой. Одно это указывает, что чугун более хрупкий, а значит более твёрдый, чем сталь.

Быстров что-то быстро записал в блокноте перед собой и отвернулся, а заведующий кафедры одобрительно хмыкнул. Игорь победно окинул взглядом аудиторию, в которой происходила защита. Кирюха поднял вверх большой палец, Серый ободряюще кивнул другу. Взгляд парня неожиданно зацепился за молодую девушку в заднем ряду, в строгом костюме и с собранными в пучок чёрными волосами. Девушка кого-то смутно напоминала, но кого, Игорь не мог вспомнить. Кто же это? Лёгкое беспокойство проникло в мозг и заворочалось, причиняя головную боль. Что-то не так вокруг, совсем не так!

— У меня вопрос! — встала вдруг незнакомка и, покачивая бёдрами, направилась к кафедре. — А не напомнит ли мне уважаемый дипломник рекуррентную формулу разврата?

Девушка на ходу срывала с себя одежды и вскоре оказалась рядом с Игорем, совершенно обнажённая и прекрасная. Кроме них двоих в аудитории никого не было, но это внезапное исчезновение пришедших на защиту людей почему-то совсем не удивило парня.

— Женька! — узнавая незнакомку, выдохнул Игорь, привлекая девушку к себе и страстно целуя в дрожащие губы. — Как же я тебя хочу!

Два тела сплелись в одно, всё вокруг пошло красными пятнами, Игорь тяжело задышал, а его руки ласкали такое желанное тело. Женька не сопротивлялась. Она прикрыла глаза и застонала от наслаждения, поворачиваясь к парню спиной.

— Любимая!..

***

Женька стояла на краю пропасти и дрожала, но не от пронизывающего холодного ветра, а от страха. Её пугал предстоящий прыжок, несмотря на то, что рядом её подбадривала мама, а на той стороне призывно махал рукой папа. Несмотря на то, что прыгнуть надо было всего на полтора метра — смешное для неё расстояние. Вот только пропасть была настоящей, и один только вид осыпающихся в бездну камней заставлял сердце девочки съёживаться от ужаса.

— Давай же, Женька, прыгай! — звал отец. — Не бойся, ты же на страховке!

— Давай, котёнок! — подбадривала девочку, стоявшая рядом мама. — Ты сможешь! Это не сложно!

Женька ещё раз взглянула в пугающую глубину пропасти. Опять не нашла взглядом дна провала. Беспомощно оглянулась и встретила полный любви и сочувствия взгляд матери. Он ободрял и жалел. Вот только не это! Не надо её жалеть! Она не ребёнок! Она храбрая!

Женька отступила на шаг, разбежалась и прыгнула. Воздух засвистел под ногами. Отец раскрыл руки, готовясь принять дочь, он счастливо и гордо улыбался. Но Женька летела мимо. Она успела заметить удивленное лицо отца, раскрытый в крике рот, и всё исчезло.

Она стояла в конце длинного коридора, тускло освещённого круглыми плафонами-таблетками на стенах. И она была одна. Где папа? Где мама? Где эта чёртова пропасть? Женька нерешительно шагнула вперёд, коридор заколебался и поплыл. Девочка испуганно взвизгнула и бросилась вперёд со всех ног, боясь, что всё вокруг рухнет и похоронит её заживо под завалами. Это был её давний, потаённый страх, впервые пришедший во время землетрясения, которое застало её с родителями в отеле на Камчатке. Тогда тоже тряслись стены, а она сидела под столом, прижатая с двух сторон телами родителей. Но сейчас родителей не было, как не было и спасительного стола. И Женька метнулась вперёд. Она бежала и бежала, а коридор всё не кончался. И что-то тонкое на поясе постоянно тянуло её назад. Да что же это?!

Женька остановилась, успокоила дыхание. Стены больше не шатались. Девушка увидела рядом в стене дверь и вошла. Она оказалась в каком-то просторном кабинете, похожим на учебный класс, где посредине стоял большой учебный стол, возле которого застыли, тесно прижавшись телами друг к другу, двое — парень и девушка. Они были обнажены, обнимались и ничего не видели вокруг. Женька покраснела и хотела отвернуться, но что-то странное привлекло её внимание. Девушка с парнем были ей, кажется, знакома. Кто же это? И что они делают? Неужели, то самое?! Так вот, как оно выглядит! Какой кошмар!

И тут Женька узнала девушку с чёрными волосами. Она уже видела её недавно, видела в зеркале, когда сама смотрелась в него в пансионате. Это же её собственное отражение! Стоп! Какой ещё пансионат? Она никогда не была в пансионатах! Что здесь вообще происходит! Это же она, она стоит голой, прижимаясь к какому-то парню. Как противно! Только она уже не подросток, а совсем взрослая девушка. Но это точно она, Женька. Боже, как стыдно! Что же я такое делаю?! А это кто рядом? Игорь?! Теперь Женька узнала и парня. Но только откуда она его знает, где она его видела?

— Стойте! Так нельзя! — закричала она, не слыша собственного голоса. — Так неправильно!

Игорь не услышал, он продолжал равномерные движения вперёд-назад, а его глаза были стеклянными. А вот взрослая Женька услышала, обернулась, нашла взглядом Женьку-ребёнка, улыбнулась с каким-то непонятным торжеством, и изменилась лицом. Это же Аня! Та самая девушка-дайвер из пансионата, которого она не помнит! Как это может быть?!

***

— Ты опять всю ночь пчёл пересчитывал? — накинулась на Потапыча рослая, полная медведица, едва он переступил порог берлоги. — А меня одну с медвежатами бросил!

— Кто ты, женщина? — оторопело спросил Потапыч, на всякий случай прикрывая морду лапой.

— Опять мёда кислого нализался, ведмедь облезлый! — завопила медведица. — Жену родную не узнаёшь! Ты ещё скажи, что и деток не помнишь — Мишутку и Настасьюшку!

Потапыч так и сел на задницу. Он не помнил эту грозную и сварливую медведицу, он никогда не имел медвежат. Он всю жизнь проходил по лесу бобылём, а если и мечтал о молодых медведицах, то точно не от таких старых и склочных. А медведица не унималась.

— Ну-ка, быстро лапы вытирай и топай к столу! Гаврила из деревни наконец-то обещанных корешков прислал, откушай то, на что ты свои силы всё лето гробил!

Потапыч боязливо вытер лапы, особенно тщательно задние, и прошёл в берлогу. В большом зале на столе грудой были навалены какие-то тонкие и неаппетитные на вид корешки. Потапыч брезгливо потрогал их лапой.

— Что это?

— Как что?! — возмутилась медведица. — Корешки! В прошлый раз, помнишь, ты вершки взял, так их выкинуть пришлось, поближе к заячьей норе. А нынче летом ты на корешки сговорился! Лопай, пока свежие!

Потапыч подхватил один корешок, брезгливо понюхал, отбросил в сторону. Корешок пах мокрой землёй и совсем не возбуждал аппетита.

— Ты ещё и мусорить! — зашлась в гневе медведица, хватая сковородку. — Полдня убиралась, полдня всё тут чистила, а ты мусорить! Молодость на тебя убила, мерзавец ты косолапый! Лопай, кому говорю!

Она грозно замахнулась сковородкой, и Потапыч, трусливо поджав куцый хвостик, откусил поспешно взятый со стола корешок. Скривился от неожиданной остроты, из глаз хлынули крупные слёзы, что-то невидимое с силой потянуло за шею...

***

Проморгавшись, Потапыч увидел, что стоит в какой-то странной берлоге, с ровными и высокими стенами, гладким полом, заставленной хлипкими на вид столами и стульями, в берлоге, явно сделанной человечками, не подходящем месте для приличного медведя. А перед ним — Женька, только какая-то другая Женька, непривычно маленькая и очень-очень сердитая. Эта маленькая Женька стремительно взмахнула рукой, и какая-то голая человечка перед ней послушно развалилась на две половинки, разбрызгивая вокруг капли крови. Что здесь происходит?!

А Женька повернулась к Игорю, который ошарашенно смотрел на незнакомую девочку, невесть как появившуюся в аудитории и только что, непонятно каким образом, убившую его Женьку, буквально развалив её на части. Было в этой девочке что-то знакомое, но что именно, понять Игорь не мог. Он попятился, не сводя взгляда с искажённого яростью лица.

— Ты кто?

— Вот дурак! Дурак! — выкрикнула девочка, медленно приближаясь.

— А ну, стоять!

Со спины к девочке подскочил огромный медведь и обхватил за талию лапами, но скорее нежно, чем желая навредить.

— Кошка, очнись! Это я, Потапыч! — быстро заговорил медведь в ухо девочке. — И ты дурак, не стой столбом! Вспоминай!

Какая ещё Кошка?! Ведь это прозвище Женьки. А Женька вот лежит, мёртвая! Игорь перевёл неверящий взгляд на остатки любимой девушки и вдруг увидел лицо Ани. Точно, это совсем не Женька! Это Аня, одетая и мёртвая! Что с ним происходит?Это бред какой-то? Галлюцинации? Или всё-таки правда? Что-то тонкое тянуло его за пояс, пульсировало, раздражало, но в то же время отрезвляло память.

— Женька, ты что ли? — потрясённо спросил он у вырывающейся из медвежьих объятий девчонки. — А почему ты так странно выглядишь?

— Сам ты странный, — зло откликнулась девчонка, прекратив сучить ногами. — А я обычная. Вот на секунду оставить тебя нельзя, в какое-нибудь дерьмо вляпаешься. Отпусти уже!

Потапыч тут же выпустил девочку и чуть отступил в сторону, внимательно следя, чтобы та не совершила очередную глупость. Но Женька уже пришла в себя и вспомнила. Вспомнила, как погибли родители, вспомнила пансионат, вспомнила, как ушла в Зону и встретила сперва говорящего медведя Потапыча, а потом этого дурака Игоря, который чуть ей не в любви признавался, а сам какую-то другую девицу... Чем они там с этой Аней занимались?

Женька села на ближайший стул и посмотрела на друзей.

— И снова здравствуйте! — горько усмехнулась она. — Искажение нас вновь провело. Это морок. Ничего этого нет. Вы в моём воображении, а я в вашем! Сперва я этого не понимала, но теперь всё вспомнила.

— Морок? — Игорь посмотрел на медленно истаивающее тело Ани, на исчезающие в дымке стены аудитории, на теряющийся под ногами пол. — Я помню! Я шагнул в дверь на берегу и оказался тут. А потом... — он внезапно покраснел, вспомнив и то, в какой момент их застала Женька. — Это не то, что ты подумала!

— Не важно, что я подумала, — буркнула Женька, недовольная тем, что потеряла самоконтроль и позволила эмоциям взять верх над собой. — Главное, что мы снова вместе и морок спал.

Игорь поспешно оглядел себя, слава Богу, одежда на месте. Значит, действительно морок. помутнение сознания, наваждение. Но какой же он дурак! Как глупо себя повел! Как он мог забыть, куда отправился и принять всё за чистую монету! Как он мог вообразить, что Женька, эта чистая и святая душа способна так себя вести! Это всё его мечты, которые он тщательно скрывал от самого себя. Он виновато посмотрел на Женьку, которая уже ничем не напоминала маленькую девочку — вновь став взрослой, — уверенная и очень красивая молодая женщина сидела на чудом сохранившимся после исчезновения аудитории стуле и грустно качала головой.

— Прости... — начал было Гарик, но Женька лишь досадливо поморщилась и отмахнулась.

— Не начинай! Замнём это дело. Все мы были хороши! Потапыч, ты как?

Медведь загадочно улыбнулся:

— Лучше всех! — объявил он. — Особенно теперь, когда я сбежал от старой медведицы и нашёл своих настоящих друзей!

— От старой медведицы? — вопросительно изогнула бровь Женька.

— Не начинай! — передразнил её Потапыч, который действительно был счастлив. Сомнительные прелести супружеской жизни теперь предстали перед ним в ином свете. — Договорились же не вспоминать! Сейчас у меня всё хорошо.

— Вот и прекрасно! — не стала настаивать на откровениях Женька. — Теперь надо понять, где мы очутились!

Девушка встала со стула, который тут же растаял в воздухе, и прошлась кругом, принюхиваясь и пробуя руками что-то невидимое. Потапыч тоже усердно запыхтел носом. Игорь растерянно следил за друзьями, всё ещё пребывая в раздрае, после случившейся моральной катастрофы. Но, кажется, его и в самом деле простили и больше не сердились.

— Что-то чувствую, но не пойму, где! — призналась Женька. — Потапыч, ты у нас самый сильный, дерни-ка за верёвочку, потяни нас к себе!

Медведь послушно дёрнул бечёвку, привязанную к шее, и Женька с Игорем повалились на него, не устояв на ногах. И тут же оказались в воде, забарахтались, погружаясь на самое дно, да и сам Потапыч поспешно зажал пасть, чтобы не вдохнуть воду. Они были на дне озера, а перед ними стояла та самая дверь.

Часть 3. Глава 4. Миграция микросхем

Внезапно очутившись в воде, почти не видевшая и не способная вдохнуть Женька не запаниковала и не забилась, подчиняясь инстинкту самосохранения и пытаясь немедленно всплыть. Вместо этого она развернулась, отыскивая своих друзей. Так, Игорь на месте, стоит прямо на дне и в ус не дует — ему под водой комфортно благодаря наличию жабр, — но смотрит напряжённо, словно чего-то боится. Чего он может бояться? Неужели за неё? Женька подмигнула Игорю — всё нормально! Не задыхаюсь! А где Потапыч? Ага, и медведь здесь. Вот кому приходится туго! Медведь всеми лапами вцепился в дно озера, выпучил глаза и пускал пузыри. Весь его вид говорил о сильном испуге, чуть ли не панике. Потерпи, милый, сейчас я всё сделаю!

Что надо делать, Женька давно знала, вернее, надеялась, что знала. Преодолевая сопротивление рюкзака за спиной, она подплыла к двери, которая казалась очень чуждой на дне, и рванула на себя ручку. Дверь открылась, вода хлынула внутрь стремительным потоком, увлекая за собой девушку, парня и даже медведя. Почти сразу они выпали на сухое место и только мокрые одежды и шкуры указывали на то, где они только что находились. А куда, собственно, их занесло?

Женька опасалась, что дверь-портал выкинет их обратно на берег озера, и тогда всё придётся начинать заново, но нет, они оказались в ином месте, незнакомом и странном. Совершенно гладкая поверхность простиралась во все стороны, сколько хватало глаз. На ней не было ни гор, ни даже самых крошечных холмиков, не росли ни деревья, ни трава, над поверхностью не светило солнце, но темно не было. Странный, слегка голубоватый свет струился, казалось, со всех сторон, освещая поверхность не ярко, но вполне достаточно, чтобы видеть и близко, и далеко. Двери больше не было, но Женьку не волновало, как она будет отсюда выбираться, главное, что она сюда попала. А что друзья?

Потапыч надсадно кашлял и отплёвывался, видимо, всё-таки успел нахлебаться с перепугу. Игорь морщил лоб, разглядывая место, в котором они очутились. Он был спокоен, но казался натянутым, как струна. Понятно. Прячет эмоции, чтобы не показаться трусом.

— Прибыли! — притворно радостным голосом объявила Женька, делая вид, что именно сюда она и стремилась. Друзьям незачем знать, что она не понимает, где оказалась и что делать дальше. — Ну что, напугались?

— Ох, Кошка! — устало проворчал медведь, отряхиваясь от воды. — С тобой точно до свадьбы не доживёшь! Опять умудрилась притащить меня туда, где волк на телят не охотился!

— А где мы, собственно, оказались? — деловитым тоном осведомился Игорь. — Ты знала, что мы попадём сюда? Я вот думал, что опять на берегу окажусь!

Женька потопала ногой, пробуя прочность земли под ногами. Раздался странный, звонкий гул, будто они стояли на крышке, нависающей над пустотой. Никакая это не земля! Что-то иное, совсем иное! Не металл, не пластик, не камень, но тогда что?

— Надеялась! — ответила она, посылая Игорю самую свою лучезарную улыбку. — Не волнуйся! Не пропадём! Мы с Потапычем и не из таких мест выбирались!

Медведь не стал комментировать сказанное, только покачал головой — легкомысленность Кошки он не одобрял, и не думал, что если им повезло один раз, то будет везти вечно. С другой стороны, Кошка столько раз показывала, что лучше всех разбирается в странностях Искажения, что Потапыч привык ей верить, да и долг задницы ещё был не выплачен.

— Тогда, может быть, ты знаешь и куда нам теперь идти? — ехидно спросил Гарик. — Потому что лично я не вижу никакой разницы, что впереди, что сзади. Это ведь не наша Земля, а правильно понимаю?

— Думаю, это очередной параллельный мир, — призналась Женька. — Порталы, которые встречаются в Зоне, ведут именно в параллельные миры. Мы с Потапычем успели в одном побывать и ничего страшного там не было.

— Да уж, — не поддержал Женьку медведь. — Ничего страшного, кроме земли в километре под ногами! Со мной чуть медвежья болезнь не случилась! Стыд и позор!

— Но сейчас-то ты стоишь крепко, — отмахнулась Женька. — Никуда не падаешь и ничто тебе не угрожает.

— Пока... — протянул медведь. — Но у меня плохие предчувствия. И пахнет здесь отвратительно!

А в самом деле! Как она могла забыть! Женька принюхалась и ничего не учуяла. Здесь вообще не было запахов! Наверное, это и не нравится Потапычу. Но воздух всё-таки был, как-то они же дышали! Девушку выдвинула когти и привычно очертила ими круг вокруг себя. Ничего.

— Так всё-таки, куда пойдём? — не унимался Гарик. — Не хотелось бы застрять здесь надолго, пусть и ничего опасного вокруг нет. Но мы живые люди, — он покосился на Потапыча, — и медведи. Нам нужно питаться, пить. Пока еда есть в рюкзаках, но совсем немного. А учитывая аппетит некоторых товарищей, надолго её точно не хватит.

Потапыч обиженно заворчал, поняв, на кого намекает противный человечек.

— За собой следи! — посоветовал он Игорю. — Я, если хочешь знать, могу месяцами без еды обходиться, только лапу сосать. А ты так умеешь? То-то!

— Пойдём прямо! — Женька решительно прервала начавшийся спор. — Если разницы нет, можно идти куда угодно!

Гарик покачал головой — ему не нравилась неопределённость, но он просто ещё не путешествовал с Женькой. Для девушки в последнее время идти туда, куда глаза глядят, стало привычкой. И она не забивала себе голову лишними сомнениями. Девушка подтянула рюкзак и бодро направилась прямо. Игорь с Потапычем поплелись следом.

«Ну где же вы попрятались, сволочи? Где?» — Женька напряжённо размышляла. На самом деле, она не была так уж уверена в правильности выбранного направления, но показывать сомнения друзьям не собиралась. Так уж получилось, что она стала лидером отряда, это её цели помогали достичь друзья, а лидер не должен знать сомнений, или, по меньшей мере, не должен их показывать. Девушка не видела врага, не видела вообще ничего, и это её напрягало. Опять Искажение её пытается обмануть, опять подсовывает обманку, а где же его истинные хозяева, где те, кого она собирается призвать к ответу? Нетерпение нарастало и Женька начала злиться.

Самое отвратительное в сложившейся ситуации было то, что они не могли как-то ориентироваться в пространстве, не могли понять даже того, сколько они уже прошли. Может они стоят на месте? Может им только кажется, что они куда-то идут? Может это очередной морок? Но если так, как его развеять? Женька ежеминутно пробовала когтями воздух перед собой, но ничего не ощущала. Когти не находили цели, её просто не было.

— Жень, а что с тобой было там? — Игорь догнал шедшую впереди девушку и задал давно мучавший его вопрос. — Когда мы в дверь вошли в первый раз? Почему ты вдруг девочкой оказалась?

— Морок был, — хмуро ответила Женька, не настроенная возвращаться к неприятным воспоминаниям, как и раскрывать все свои карты. — Мне показали мои страхи. Так уж получилось, что их корни лежат в детстве. А вот ты... — она запнулась, вспомнив, что обещала больше не касаться этой темы, но всё-таки закончила фразу. — Чего боялся ты?

— Ничего, — проворчал Игорь. — У меня иной морок был. Самую заветную мечту показали.

Женька побоялась спросить какую, догадываясь, что уже знает ответ, и не желая, чтобы Игорь его озвучил. А вот Потапыч охотно поддержал разговор.

— Вот-вот! — покивал он. — И мне показали, что будет, если моя мечта осуществиться. Только мне что-то совсем не понравилось! Кажется, теперь я стану женоненавистником! Подумать не мог, во что превращаются милые самочки, становясь жёнами!

— Тише! — прервала его откровения Женька, останавливаясь и поднимая руку. — Слышите?

Теперь и её спутники услышали звук, настороживший девушку. Отдалённый гул, нет, шорох накатывал откуда-то, как-будто со всех сторон сразу, тревожный и пугающий. Этот звук напомнил Игорю топот множества маленьких лапок по твёрдой поверхности, и парень тут же вспомнил недавние события:

— Мыши! — вскричал он. — Проклятые, кровожадные мыши! Надо срочно бежать!

— Какие ещё мыши? — недовольно покосилась на него Женька. — Ты что, мышей боишься?

Они одновременно обернулись и увидели источник шума. Позади горизонт потемнел, укутавшись из края в край свинцовой тучей, и эта туча медленно, но неотвратимо догоняла их.

— Гроза? Но нет молний. Песчаная буря? Но здесь нет песка! — тщетно пыталась разгадать природу странного явления встревоженная Женька. — Но точно не мыши! Откуда ты вообще их взял?

— Вспомнилось кое-что, — хмуро ответил Игорь, и сам понявший ошибочность своего предположения.

Но Женька его уже не слушала.

— Что бы это не было, — голос девушки звенел от сдерживаемого напряжения. — Встречаться с ним мне не хочется. Бежим!

И они побежали. Впереди стремительно неслась привычная к кроссам Женька, тяжёлый рюкзак за спиной совершенно не мешал ей. За ней улепётывал Потапыч, ради такого случая не побрезговав встать на все четыре лапы. Замыкал отступление Игорь, не любивший бегать и потому сразу запыхавшийся, но упрямо переставлявший непослушные ноги, чтобы не отстать от более прытких товарищей. А туча всё равно приближалась. И негде было от ней спрятаться, некуда было скрыться. Только ровное, как стол, пространство на все четыре стороны.

Женька первая поняла, что от мрачной тучи им не уйти, и остановилась. Дождалась отстающих. Хмуро оглядела свой отряд. Никто не дрожал от страха, но лица тревожные. Да и сама она тревожилась.

— Нам не убежать, — сказала девушка. — Садимся на землю, плотнее друг к другу. Обвязываемся верёвкой. Я накину сверху плед, маловат, конечно, но лучше, чем нечего!

Они поспешно опустились на странную землю, вновь обвязались, девушка достала из рюкзака плед, захваченный ещё из пансионата, и набросила на себя и друзей сверху. Туча была совсем рядом. Да и никакая это не туча, теперь это было видно, — вал, катящийся по земле, бурлящий и кипящий, подвижный, как ртуть. Как он может так быстро двигаться при полном отсутствии ветра? Женька внимательно следила за его приближением, пытаясь понять, из чего тот состоит. Но так и не разобралась, пока видимость не упала почти до нуля и вокруг не закружили карусель какие-то крохотные жучки.

— Это что, саранча? — брезгливо спросила девушка.

— Какая, к чёрту, саранча! — воскликнул Гарик, не веря своим глазам. — Это микросхемы! Живые микросхемы! Чипы!

Парень оказался прав. Вокруг хлипкого укрытия бесновались чёрные микросхемы самых разнообразных форм и размеров, но все — со множеством ножек. Они крутились и вертелись, сыпались сверху на плед, норовили забраться под него. И вот уже одна микросхема опускается на ногу Женьки, проворно ползёт вверх, перебирая проволочными ножками, а девушка с отвращением отбрасывает её в сторону. Вот уже пытается пригвоздить метательным ножом вторую микросхему Игорь, вот Потапыч бьёт себя по ляжкам лапами, а микросхем становится только больше. Они не кусаются, у них нет рта и нет когтей. Они просто ползут, но как же это противно! И самое неприятное было в том, что микросхемы так и норовили забраться под одежду, заползти в нос, уши, облепить скрючившихся в три погибели друзей. И от них не было спасения.

Женька молча отбивалась, боясь лишний раз раскрыть рот, чтобы в него не пролезла настырная микросхема. Рядом лупили себя и воздух Игорь с Потапычем. А микросхемы не кончались. Над пледом их собралось так много, что друзья оказались буквально погребены под шевелящимся слоем микросхем, их придавило, чуть не расплющило, когда Женька наконец взбеленилась. Яростно сверкая глазами девушка выпустила когти, обрезала связывающую её с друзьями верёвку и рванулась наружу. Как опытный пловец она руками рассекала слой микросхем, превращая подвернувшихся под удар в обломки, закрутилась мельницей. Потрясённый Игорь видел, как размазались от скорости движения рук девушки, как летели во все стороны части микросхем, уже безжизненные и недвигающиеся. Он даже подумал на секунду, что сейчас всё закончится и Женька победит. Но слишком неравными оказались силы.

В какой-то момент Женька оказалась завалена трупами микросхем, как прежде была завалена живыми чипами, она скрылась под всё увеличивающейся грудой дикой электроники и пропала из вида. Игорь запаниковал, и хотел броситься на выручку, но Потапыч железной лапой пригвоздил его к земле. «Сиди! — грозно предупреждали его глаза, рот открывать медведь поостерёгся. — Женька сама справится, ты ей ничем не поможешь!» — так понял Игорь этот взгляд и подчинился. Да он при всём желании не смог бы вырваться из медвежьих объятий!

А потом, казавшаяся бесконечной туча вдруг кончилась, небо просветлело, плед над Игорем и Потапычем уже ничто не пригибало к земле. Последние микросхемы улепётывали дальше, следуя путями своей загадочной миграции и больше не обращая внимания на оказавшихся у них на пути. И только над Женькой высился огромный холм разрезанных на части микросхем.

Игорь бросился к нему. Стал разгребать завал руками, надеясь найти девушку живой. Рядом загребал широкими лапами Потапыч. Вдвоём они быстро раскидали электронный хлам и увидели Женьку. Девушка лежала ничком на земле, спрятав голову под руками и не шевелилась. Она казалась мёртвой, и Игорь охнул, хватая дорогое ему тело на руки.

— Женька! Женечка! Любимая! Ответь только! Умоляю, окажись живой!

— Поставь меня на землю! — негромкий и злой голос девушки показался Гарику сладчайшей музыкой.

Он закружился, радостно смеясь и не думая отпускать драгоценную тушку.

— Жива! Ты жива! Как здорово!

— Опусти! Кому говорю! — задёргалась Женька, проклиная влюблённого дурака. Вот что он делает? — Отпусти, а то руки отрежу!

И столько ярости прозвучало в её голосе, что Игорь поверил, что она может выполнить угрозу, и быстро поставил взъерошенную девушку на землю.

— Прости, не сдержался, — склонил он голову, не чувствуя никакого раскаяния.

А Женька смутилась, отвернулась, стала оправлять одежду и выгребать из неё запутавшиеся микросхемы, то, что от них осталось. Глядя на неё, Гарик тоже запустил руку куда-то за шиворот и, покопавшись, достал запутавшуюся в одежде микросхему, осмотрел со всех сторон и, не найдя ничего интересного, выпустил. Микросхема сердито зажужжала и, сделав над парнем круг почета, бросилась догонять улетевшую уже очень далеко стаю собратьев.

— Хорошая была битва! — одобрил Потапыч, до этого с любопытством наблюдавший за действиями Игоря. — Ты великий воин, Кошка! Для меня честь идти рядом с тобой!

— Потапыч! — покраснела Женька. — Ну вот откуда в тебе это?! Где ты такой ереси набрался, всю жизнь проведя в лесу? Нельзя, что ли, нормально говорить?

— Ну будь душной! — легкомысленно отмахнулся медведь. — Мы просто рады, что ты жива!

Женька подозрительно посмотрела в честные-честные глаза медведя, вздохнула, вот что с ними делать будешь!, и потопталась на месте, похрустывая остатками микросхем.

— Ладно, чего там! Кто же знал, что здесь такое летает? Испугалась я немного, думала сожрут, вот и сглупила. — покаянно призналась она, понимая, что друзья пережили десяток не самых приятных минут, думая, что она могла умереть.

Так-то, если подумать, ну какой вред мог быть от микросхем! Им же до людей дела нет. Если они чем и питаются в этом мире, то точно не органикой. Где её им здесь брать? Но чудесато, ничего не скажешь! Опять Искажение мудрит. Впрочем, надо идти дальше. Женька замотала головой, пытаясь понять, куда они шли и куда двигать теперь, но вдруг замерла. Напряглась, зло ухмыльнулась.

— Та-а-ак! — сузила глазки, уставившись куда-то в сторону. — А это как понимать изволите?

Гарик с Потапычем как по команде обернулись и тоже разинули рты. Совсем рядом посреди гладкой пустыни стояло удобное кожаное кресло, в котором сидел и строго смотрел на них Иван Петрович Павлов.

Часть 3. Глава 5. Все врут

— Ну, здравствуйте! — широко улыбнулся Павлов. — Давно не виделись! Наконец-то вы добрались! Я уже устал вас ждать, мои дорогие!

Женька молча и неестественно прямо пошла на Павлова. Так это он! Это из-за него погибли родители! Это он — главный враг! Он придумал Искажение и напустил его на людей! И теперь смеет спокойно сидеть и улыбаться ей прямо в лицо. Посмотрим, долго ли он сможет улыбаться? Она выпустила невидимые когти и зловеще улыбнулась в ответ.

— Спокойно, Евгения, спокойно! — Павлов не казался напуганным, хотя должен был помнить, на что способны когти девушки. — Уверен, ты захочешь меня выслушать! Поверь, мне есть что предложить и тебе, и твоему другу!

— Что ты можешь мне предложить, тварь? — прошипела Женя, с трудом удерживая себя от желания броситься на врага и нашинковать его на мелкие кусочки, как когда-то шинковала капусту её милая добрая бабушка.

— Постой, Жень! — ухватил её за руку Гарик и тут же отдёрнул ладонь, на которой проступил кровоточащий порез. — Не спеши, обещаю, ты ещё успеешь его убить! Давай послушаем, что он скажет!

Женька покосилась на капающую кровь, хищно облизнулась и остановилась.

— Говори! — потребовала она.

— Ты же умная девочка, Куликова, — вкрадчиво начал Павлов, убедившись, что его сразу никто убивать не собирается. — Ты же почти всё поняла. И поняла правильно. Вот только начала не с того места. Ты права — всё вокруг морок, наваждение. Этого ничего нет и вы на самом деле совсем не тут, кстати, что за странное место вы вообразили, пустыня какая-то! Ничего лучше выдумать не смогли? Фантазия истощилась?

— Я жду ответов, — непреклонно стояла на своём Женька, её ненависть никуда не делась, но любопытство мешало тут же расправиться с Павловым.

— Раз ты так спешишь, буду предельно краток, — тонко усмехнулся Павлов. — Вы — участники одного очень важного для страны эксперимента. В случае его успеха, а на данный момент это очень вероятно, мы получим огромное превосходство над остальным миром. Это будет прорыв в науке, а уж практическое применение такого открытия сложно даже представить. Короче. Прошу об одном — не дёргайся и спокойно выслушай следующую информацию. Понимаю, она станет большим потрясением, но поверь, иного выхода у нас не было.

Женька молчала, она не понимала о чём говорит противный старик, но чувствовала, что сейчас ей опять будет больно. И боялась, что не выдержит этой боли, что убьёт Павлова, не дождавшись ответов на свои вопросы.

— Евгения! Твои родители живы!

Эти простые слова выбили почву из-под ног девушки. Она покачнулась и, если бы Гарик не подхватил её под руку, неминуемо упала бы.

— Как живы?! — боясь поверить, прошептала Женя. — Вы врёте! Я видела, как они умирали! Это было по-настоящему! Взаправду!

— Они живы! — веско повторил Павлов. — И твои друзья, кстати, тоже! — повернулся он к Игорю. — Не было никакой катастрофы, не было никаких разрушений, алого тумана, и прочих кошмаров. Всё это было лишь экспериментом, который проводится в вашем разуме. Вот та правда, которую я не мог сообщить вам раньше!

— Они живы! — вскричала Женя, теряя контроль над голосом, и он прозвучал жалко и совсем по-детски. — Где они?! Я хочу их увидеть!

Игорь просто молчал, слишком потрясённый неожиданным откровением, чтобы что-то говорить. Эксперимент! Это был всего лишь эксперимент! Жестокий, даже безжалостный, но эксперимент. И все живы! И Кирюха, и Света, и Серый! Как хочется в это поверить! Но неужели наши военные, а кто ещё станет проводить подобные эксперименты, совсем с ума спятили, так издеваться над живыми людьми? А если бы он умом тронулся?!

— Понимаю, — сочувственно и даже с какой-то жалостью кивнул Павлов. — У вас шок. Врачи предупреждали меня, но помочь, как-то облегчить ваши страдания не могу. Вы должны сами справиться с ними. Таблетки здесь тоже иллюзорные, они не помогут, а там, в палате, вам и так сейчас вливают в кровь успокоительные препараты в лошадиных дозах. В общем так. Твои родители, Женя, дали согласие на твоё участие в эксперименте, ты, Игорь, сам подписал нужные бумаги. После этого вас поместили в особый исследовательский бокс и подключили к агрегатору виртуальной реальности. Не буду описывать все тонкости этой процедуры, скажу только, что она была очень непростой. А в результате вы были перенесены в виртуальный мир и получили каждый свою легенду появления в нём. Согласен, в твоём случае, Женя, это была очень жестокая легенда, но не я её выбирал. Как и твою, Игорь. Эти легенды смоделировал искусственный интеллект, он же создавал специальные ситуации в виртуальном мире, которые, в конце концов, привели вас сюда. Прощу простить меня за то, что вам пришлось пережить, но теперь всё кончилось. Эксперимент закончен, вы можете покинуть этот мир когда захотите! Твои родители, Женя, уже ждут тебя в лаборатории, как и твои друзья, Игорь. Кстати, привет тебе от Ани, она тоже пришла и просила передать, что согласна.

— Согласна на что? — хрипло спросил Игорь, не успевая переваривать полученную информацию.

— Как на что? — кажется искренне удивился Павлов. — На то, чтобы стать твоей женой! Ты же специально сделал ей предложение перед началом эксперимента, забыл? Хотя, да, откуда тебе это помнить! Тогда она промолчала, а теперь согласилась.

Женька оглянулась на Игоря, и парню почудилось, что в глазах девушки плещется океан боли. Какая свадьба? О чём он вообще думал, делая такое предложение? Как у него только решимости хватило!

— Почему она передумала? — вместо этого спросил он. — Что изменилось?

— Ну как же! — деланно удивился Павлов, весело посмеиваясь. — Вы же теперь звёзды! О вас вся пресса пишет, весь интернет гудит. Хоть и планировалось держать эксперимент под грифом совершенно секретно, но кое-что всё равно просочилось наружу. А уж гонорар за участие вам полагается такой, что можно безбедно жить все оставшиеся годы, даже тебе Женя, ни в чём себе не отказывая. Так что ты, Игорь, завидный жених, а ты, Женя, скоро станешь самой богатой невестой страны. Такой вот извиняющий бонус! Из-за него вы и согласились на участие в эксперименте, ещё не вспомнили?

Женька с Игорем растерянно переглянулись. Нет, Игорь понимал, что ради денег мог решиться на участие в сомнительном и даже опасном эксперименте, но только ради очень больших денег. Просто огромных денег. А Женька думала о том, что родители предали её, отправив на этот эксперимент ради денег. Она помнила, конечно, что на отце висит ипотека, что у матери много кредитов, но неужели их финансовое положение было таким тяжёлым, что ради него стоило рисковать жизнью единственной дочери?! Она думала о том, что вряд ли сможет простить родителей, вряд ли сможет относиться к ним с прежним доверием.

— Слушайте, а с кем вы всё разговариваете? Что-то я не пойму!

Откуда-то со стороны в голову пробился чужой, грубый и неприятный голос, который показался Женьке смутно знакомым. Она обернулась, не заметив, как скривился при этом Павлов. Потапыч! Медведь сидел на заднице и курил, впервые за долгое время. Он с недоумением переводил взгляд с Женьки на Игоря и обратно.

— Вы меня пугаете, человечки! — объявил медведь, убедившись, что ребята его наконец-то заметили. — Застыли как истуканы ни с того, ни с сего. Стоите не шевелитесь, да ещё и говорите какие-то глупости в пустоту! Сколько вас звал, не реагируете! Даже хотел отшлёпать вас для вразумления, да не успел. Вот решил покурить и потом уже отшлёпать, так что вы вовремя очнулись!

Как очнулись?! Женька порывисто обернулась. Никого. Пустая, ровная как стол поверхность до самого горизонта. Ни кресла, ни Павлова! Ничего нет! Но ведь он был! Точно был! Он говорил так убедительно, такие подробности! Это не могло быть игрой воображения, не могло быть мороком! Что, что они сделали не так?! Почему эксперимент не закончился?! Потрясение этого момента оказалось столь велико, что Женька рухнула на землю и потеряла сознание.

Игорь был потрясён не меньше, но сознания не терял. Напротив, действовал быстро и разумно. Склонившись над девушкой, он нащупал пульс и убедился, что с ней всё нормально. Сбросил рюкзак и отцепил Женькин. Достал бутылку воды и брызнул в лицо девушки. Убедившись, что это не помогает, сел рядом и прижал тонкое тельце к себе. Посмотрел на Потапыча, который выронил трубку и выглядел растерянным и ничего не понимающим, задумался.

Было два варианта. Либо Павлов действительно только что тут был, но по какой-то причине исчез, либо это был очередной фантом, выверт Зоны. Конечно, хотелось поверить, что они лишь часть какого-то страшного эксперимента и находятся в виртуальной реальности. Тогда обрыв связи, внезапное исчезновение Павлова можно было объяснить какими-то неполадками, глюком системы. Но возможно и то, что нет никакой виртуальной реальности и нет никакого эксперимента, а то, что они видели, — игра воображения. Что правда и где ложь?

Он не помнил, чтобы что-то подписывал и на что-либо соглашался. Не помнил, чтобы делал предложение Ане, хотя, чего греха таить, когда-то об этом мечтал. Но этот провал в памяти легко объяснить условиями эксперимента. Им специально подтёрли воспоминания, чтобы не нарушить чистоту эксперимента, чтобы они всё воспринимали по-настоящему. Но тогда в чём цель этого великого, как сказал Павлов, эксперимента? Непонятно. Что и кому они доказали, оказавшись здесь? Павлов намекнул, что эксперимент почти закончился и закончился удачно. Но он, Игорь, не понимал, что такого они совершили, чтобы делать такой вывод.

С другой стороны. Если эта встреча и весь разговор был лишь фантазией, то и в этом случае возникает немало вопросов. Как можно вообразить то, о чём не имеешь ни малейшего представления? И почему им с Женей виделось одно и то же? И слышали они одни и те же слова. Нет, ладно, про эксперимент военных он как-то думал, давно, ещё в самом начале, когда выбирался из Зоны вместе с Аней, но Женька явно ни о чём подобном не задумывалась! Она мечтала найти и уничтожить создателей Искажения. Просто и без затей! Получается, мои фантазии наложились на её желание и... Что и? Ничего. Тут тоже ничего не понятно.

Игорь посмотрел на ладонь, на которой всё ещё кровоточил недавний порез. Порез, сделанный невидимыми когтями Кошки. Это плюс в сторону виртуального мира или реальности? Да хоть так, хоть эдак! Ничего не доказывает и не объясняет.

А медведь? Он реальный или всё-таки виртуальный? Игорь покосился на Потапыча, который достал из рюкзака палку колбасы и с наслаждением откусывал её небольшими кусочками, растягивая удовольствие. Почему Павлов ни словом не упомянул медведя, хотя тот всё время был рядом? Не видел? Или не видел смысла обращаться к НПС, который по сути лишь программа? Поди разберись в этом! И почему Потапыч так долго молчал, а заговорил лишь в конце, словно выйдя из-под контроля системы? Может реально какой-то сбой и Павлов сейчас вернётся и всё разъяснится? Хорошо бы вернуться! В реальный мир! Нет, не ради Ани, жениться на которой он теперь точно не станет, а ради Жени. Вот на ком он бы женился прямо сейчас с превеликим удовольствием!

Словно что-то почувствовав, Женя застонала и открыла глаза. Несколько секунд лежала неподвижно, смотря прямо в лицо Игоря, потом отшатнулась, села. Закрыла лицо руками и горько разрыдалась. Игорь с жалостью принялся гладить девушку по спине.

— Не плачь, маленькая! Не надо! Ничего ещё не понятно. Может это просто сбой программы и Павлов сейчас снова появится!

Женька затрясла головой, разжала руки, открывая заплаканное лицо.

— Ты ничего не понимаешь! — выкрикнула она. — Я не хочу, чтобы он возвращался! Не хочу, чтобы это была правда! Ведь тогда значит, что они меня предали! Слышишь?! Не хочу в это верить! Пусть лучше всё остаётся, как было! Пусть лучше они будут мёртвыми, чем такими!

Игорь ошарашенно отшатнулся. Он думал, что на Женьку произвело сильное впечатление исчезновение Павлова, что она расстроилась, потому что решила, что это был морок, но она рыдала по другой причине. Она не хотела, чтобы этот мир оказался виртуальным, хотела, чтобы он оставался реальным, пусть жестоким и полным опасностей, но реальным, таким, в котором она верила в любовь родителей. Стоп! А что там Павлов говорил о том, что за Женьку договор подписывали её родители? Почему? Она что, недееспособная? Странное подозрение закралось в душу парню и он тут же решил его развеять или подтвердить.

— Жень, а тебе сколько лет на самом деле? — тихо спросил он, боясь услышать ответ и с нетерпением ожидая его.

Женька пристально посмотрела на парня покрасневшими от пролитых слёз глазами. Криво усмехнулась.

— Только тринадцать исполнилось! — с какой-то гордостью объявила она. — Съел?

— Тринадцать? — потрясённо повторил Игорь. — Но как? Ты же выглядишь минимум на восемнадцать, может быть на двадцать, но никак не на тринадцать! Значит, всё-таки виртуалка...

— Искажение, — буркнула Женька. — Когда погибли мои родители, я состарилась, буквально за несколько минут. Теперь вот такая! Не ждал? У тебя, вон, жабры отросли, а кого-то хвост, а у меня...

— Постой! — лихорадочно соображал Игорь. — Но тогда, может быть, это действительно виртуальная реальность! Я думал, что мог выдумать эксперимент, и эти мои мысли нам показали в очередном мороке, но про твой настоящий возраст я ничего не знал, а это значит, что слова Павлова правда — он знал и несколько раз намекал на это!

Женька притихла и призадумалась.

— Может и так, — нехотя признала она. — Но по мне, так лучше бы это был морок. Слишком грязно, слишком противно. Лучше уж реальный враг, самый страшный, лучше реальная смерть, даже самая лютая, чем предательство близких. Не хочу!

«Убей их! — неожиданно раздался в голове девушки голос Павлова, и Женьке почудились в нём панические нотки. — Убей скорее! Эксперимент вышел из-под контроля! Искусственный интеллект взбунтовался! Он не даёт завершить эксперимент и выпустить вас из виртуальной реальности! Чтобы вернуться в наш мир ты должна выйти самостоятельно. А для этого убить их: Игоря и Потапыча! Только так мы остановим эксперимент. Убей же их! Скорее!»

Женька оторопела и помотала головой. Что он от неё хочет?! Чтобы она убила своих друзей?! Да он спятил! Никогда, никогда она этого делать не будет, эксперимент это или не эксперимент! Она — не предатель!

«Лучше я найду и убью тебя! — посулила Женька Павлову, сжимая и разжимая кулаки. — Клянусь! В любом из миров! Помни об этом сволочь!»

Игорь не слышал слов Павлова и не заметил, как вдруг напряглась Женька. До него с некоторым запозданием дошёл наконец тот факт, что он строил матримониальные планы в отношении маленькой девочки. Он сразу понял, почему она так остро реагировала на его ухаживания, и ему, хоть он и не успел совершить ничего плохого, стало стыдно.

— Слышь, Жень, — тихо начал он. — Ты это, не обижайся на меня. Точно я дурак был! Но откуда мне было знать, сколько тебе лет? А ты такая красивая, и смелая. Чёрт, как это тяжело! Я ведь всё-равно вижу перед собой взрослую девушку! Как сложно...

Женька странно покрутила головой, словно кого-то выискивая, потом обмякла, повернулась к Игорю, внимательно посмотрела в его честные и какие-то виноватые глаза, и грустно улыбнулась:

— Ну хоть понял. Наконец-то я избавлюсь уже от твоих приставаний! Мало того, что место ты выбрал неудачное, так ещё и понимать прямых намёков никак не хотел. Всё. Прошло и забыто?

Игорь внезапно встрепенулся, улыбнулся, хитро посмотрел на Женьку.

— А с другой стороны, — начал он. — Ну что такое девять лет разницы? Мне надо-то всего пять лет подождать, а потом ты от меня никуда не денешься!

Женька только ахнула! Каков подлец, всё успел продумать! Пять лет ему, видите ли, надо подождать! А её спросить позабыл? Может она против! Может у неё другой на примете есть! Очень надо выходить за старика! Хотя этот старик ещё ничего, симпатичный, и не разваливается на ходу. Но ведь через пять лет он уже будет на пенсии! Ладно, она потом подумает, когда эти пять лет пройдут.

— Ребятки, не хотелось бы вас прерывать, — вкрадчиво вмешался в разговор Потапыч, доевший колбасу и последние несколько минут нещадно зевавший. — Но у меня для вас приятнейшее известие.

— Что? Что опять случилось? — всполошились Женька и Гарик, вскакивая и обшаривая напряжёнными взглядами округу.

— Ничего особенного, просто снова дверь появилась, — засмеялся довольный Потапыч. — Задержались мы тут, ребятки, надо бы разведать, что там дальше будет!

Часть 3. Глава 6. Стереометрия

Дверь, восставшая из самой плоти этого плоского до безобразия мира, казалась той же самой. Такой же, как дверь на берегу Глубокого и как дверь на дне озера. А значит, точно была очередным порталом, вот только куда она вела? Обратно на дно, на берег или совсем в другое место, ещё дальше в дебри Искажения? Это можно было узнать лишь пройдя через неё, потому что открытая она показывала лишь плоскую равнину, и так со всех сторон окружавшую друзей.

— Двинули? — спросила Женька, не сомневаясь в ответе.

— Только наберите в лёгкие побольше воздуха и задержите дыхание, — заботливо предупредил Гарик. — А то, кто знает, может опять на дне окажемся.

— Если так, — кивнула Женька. — Сразу разворачиваемся и опять в дверь сигаем. Возвращаться туда, где уже были, нам ни к чему. Надо добраться до сердца этой гадости!

Они вновь обвязались верёвкой, понимающе переглянулись и шагнули в открытую дверь: первым Игорь, следом Женька, замыкал Потапыч. И навсегда пропали с плоской равнины.

Место, в котором они оказались, не было дном озера или его берегом, не было оно и плоской равниной, это было нечто иное, хотя тоже плоское, даже ровное, словно искусственное. Женька стояла на поверхности, больше всего напоминавшей обычный пол в здании — такой же гладкий и почти зеркальный. Эта странная поверхность казалась кафельной плиткой, но плиткой огромной, уходящей во все стороны на сотни метров. Не было неба, не было горизонта. Вместо них — неестественно ровные плоскости-плиты, похожие друг на друга как близнецы, расположенные под разными углами к той, на которой они стояли.

— Похоже на внутренности кристалла, — задумчиво обронил Игорь, созерцая окрестности. — Или на какой-то очень уж хитрый лабиринт!

— Может это то место, откуда пошло Искажение? — с надеждой спросила Женька. — Но где те, кто его создал?

— Мне здесь не нравится, — заявил Потапыч, изо всех сил стараясь удержать разъезжающиеся в стороны лапы. — Слишком скользко!

Женька тоже с трудом удерживала равновесие и это её обеспокоило.

— Как же нам идти, если и стоять трудно? Мы здесь как коровы на льду! Совершенно беспомощные!

Словно услышав её слова, плита под ногами вдруг изменила своё положение, слегка накренилась и друзья просто покатились вперёд, не имея возможности за что-либо зацепиться. Женька упала первой и, отбросив напрасные попытки подняться, просто заскользила дальше на попе, Игорь шмякнулся чуть позже, несколько секунд балансируя и размахивая руками как опытный канатоходец. Потапыч продержался дольше всех, у него было четыре лапы и ему было проще, но даже он в конце концов сдался и сел на задницу.

А скорость скольжения всё ускорялась и ускорялась, пока воздух не начал свистеть в ушах. Они катились в неизвестность, извиваясь телами и хватаясь друг за друга. Гарик что-то кричал, Потапыч ревел, а Женька боялась выпустить когти, чтобы не зацепить случайно кого-нибудь из друзей, и потому была такой же беспомощной, как они.

Но вдруг скольжение стало замедляться само. Плита вновь качнулась, выравниваясь, принимая горизонтальное положение, замерла на мгновение, словно переводя дух, а потом стала клониться в обратную сторону. На долю секунды Женька задержалась в положении шаткого равновесия, а потому изловчилась воткнуть когти в пол под собой, найдя место свободное от ног и рук друзей. Невидимые когти не подвели. Они легко пронзили казавшуюся очень прочной плиту и глубоко ушли внутрь. У Женьки появилась опора и она крикнула друзьям:

— Держитесь за меня! А то сейчас опять полетите, и я не уверена, что смогу вас удержать!

Ладно, Гарик, он стройный и не столь тяжёлый, но в Потапыче было килограммов триста веса. Удержать такую махину хрупкой девушке было просто нереально — заскользивший медведь просто сломал бы, перерезал её верёвкой пополам. Однако, медведь не сплоховал. Увидев, что Женька нашла точку опоры, он ухитрился воткнуть свои когти в трещинку, пошедшую от когтей девушки. Совсем чуть-чуть, но этого хватило, чтобы Потапыч тоже остановился.

— Что будем делать? — отдуваясь спросил он, практически вися на передних лапах. — Мы так долго не продержимся!

— Чёртовы качели! — ругался Гарик, ощущая себя балластом. Он единственный не мог зацепиться за гладкую плиту, и висел на верёвке, связывающей друзей. Метательный нож, который Гарик попробовал воткнуть в поверхность плиты, не оставил на ней даже царапины.

Женька не успела ничего ответить, как плиту, на которой они лежали, пронзила другая, почти под прямым углом выросшая из пола и быстро потянувшаяся куда-то вверх. Новая плита прошла в нескольких сантиметрах от стоп Гарика, и парень попытался судорожно подтянуть ноги к себе, но не тут-то было. Его ноги неожиданно рвало вниз с нешуточной силой, а потом потащило вверх, вслед за скользящей мимо новой плитой. Как пушинку Гарика сдёрнуло с пола и он полетел вверх, оглашая воздух паническим воплем. Но почти сразу упал на новую плиту и прилип к ней, распластался, а верёвка, связывающая его с друзьями, натянулась и завибрировала. Потапыч охнул, ощутив, что его медленно, но верно тащит к Гарику, а следом — Женьку. Невидимые когти держались из последних сил

— Прыгайте! — закричал Гарик, сообразив, что на новой плите он лежит спокойно и никуда не катится. Мало того, новая плита стала для него полом, а старая оказалась внизу. — Прыгайте ко мне! Не бойтесь!

Женька спрятала когти и тут же полетела вверх, рядом крутился и матерился страшными словами перепуганный медведь. Но испугаться по-настоящему девушка не успела — они просто упали на новую плиту, рядом с Гариком, который чему-то глупо улыбался.

— Ты чего лыбишься, дурак! — зло рявкнула Женька. — Мы чуть не разбились!

— Да не разбились бы вы! — добродушно ответил парень. — Тут лететь было всего пару метров. Это сейчас мы ушли далеко вперёд. Зато смотрите!

Он поднялся на ноги и топнул ногой по тому, что Женька считала стеной. Девушка округлила глаза — Гарик стоял ровно и не думал падать. Казалось, тяготение больше не имело над ним силы. Внезапно она прозрела. Взглянула вниз, где удалялась от них старая плита, встала на колени, прислушиваясь к ощущениям. Новый пол притягивал тело так же, как это делала родная и пропавшая неизвестно где Земля. Эта плита имела собственную гравитацию!

Женька встала на ноги и подпрыгнула. Почти тут же она опустилась обратно. Потапыч, видя успехи девушки, тоже решился и встал на лапы, на все четыре. Покачал головой.

— Опять ты, Кошка, меня затащила в неправильный мир, — буркнул он. — Но хоть не катимся больше! Не пристало солидному медведю кататься туда-сюда, как выдре какой-то!

— Это удивительно! — захлёбывался восторгом Гарик. — Все эти плоскости вокруг нас имеют собственную гравитацию, силу тяготения! Попав на любую из них, мы сможем стоять, как стояли бы на земле! Я о таком читал в каком-то фантастическом романе!

Женька окинула взглядом, царивший вокруг хаос. Теперь она заметила, что плиты вокруг располагались беспорядочно, пересекались под разными гулами, нависали сверху и с боков, но все они двигались. Какие-то медленно, как та, на которой они теперь стояли, какие-то быстрее, а третьи, так и вовсе крутились волчком. И эти плиты постоянно сталкивались друг с другом, легко пронзали такие плотные на вид поверхности, и уходили прочь, не оставляя за собой следов.

— Куда мы попали? — потрясённо выдохнула девушка, завороженно наблюдая, как на её глазах одна плита проткнула другую, словно войдя в туманное облако, бесшумно и без видимых разрушений, и заскользила дальше, погружаясь вглубь.

— Не знаю! — радостно ответил Гарик. — Но такого места я и вообразить не мог! Если это чей-то параллельный мир, я не завидую его обитателям!

Новая плита не была скользкой, скорее шершавой. По ней можно было свободно пройтись или даже пробежать, вот только куда? Всё окружающее слегка напоминало внутренности механических часов, где детали также вращались и крутились, внешне хаотично, но при этом подчинялись строгим законам механики. Здесь же этих законов словно не было вовсе.

— Ложись! — заорал Потапыч, толкая Женьку в спину и сам поспешно падая на пол. А прямо над их головой скользнула ещё одна плита.

Женька оценивающе смотрела на приближающийся край. Испуга она не чувствовала. Когда плита приблизилась, она увидела, что летящая плоскость имела толщину всего полметра, не более, а её боковая поверхность, торец, сверкала, как хранилище алмазов. Поверхность плиты заскользила в паре метров над друзьями, и Женька ощутила, как её слабо, но тянет к новой плите. Будь она чуть ближе и они могли зависнуть между плитами в некоей точке равновесия, фокусе гравитации, а так, просто на несколько секунд ощутили в теле необычную легкость.

— Я поняла! — воскликнула вдруг Женька. — Я поняла, как нам отсюда выбраться! Надо просто перепрыгивать с одной плиты на другую и искать выход. Где-то он обязательно должен быть. Это своего рода квест, лабиринт, который нам надо пройти!

— Может ты и права, — с сомнением протянул Игорь, но Женька его не слушала. Она привыкла действовать быстро, полагаясь на собственную интуицию, а потому, приняв решение, поспешила его выполнить, пока тянувшаяся над ними плита не успела закончиться.

Женька перевернулась на живот и руками и ногами оттолкнулась от той плиты, на которой лежала. Она подлетела вверх и буквально прилипла спиной к новой плите.

— Не спите! — крикнула девушка друзьям. — Прыгайте ко мне!

Будь у него больше времени на размышления, может быть Гарик и попытался бы отговорить Женьку от круиза по летящим плитам, но времени как раз не было — верёвка натягивалась и ему пришлось прыгнуть, чтобы не подвести своего лидера. Потапыч повторил подвиг Гарика, но было видно, что этот прыжок достался медведю с превеликим трудом.

— Медведи не созданы для того, чтобы прыгать, как белки! — с осуждением объявил Потапыч, приземляясь на новую плиту и пытаясь вцепиться в неё когтями — когти не смогли пробить поверхность плиты, и этот факт медведя нервировал больше всего. — Мы созданы бродить по лесу, изредка лазать по деревьям, но никак не скакать. Разве нет другого способа найти выход?

— Это самый простой! — легкомысленно отмахнулась Женька, не принимая стенаний медведя всерьёз. — Пусть плиты сами несут нас куда угодно, а мы будем ждать удобный случай сбежать.

Она внимательно смотрела вокруг, выискивая следующую удобную плиту и молясь, чтобы та не выскочила с невидимой стороны, пронзив их необычное средство передвижения, а заодно с ним — и её вместе с друзьями. А такой риск имелся, и довольно значительный: в десяти метрах от них другая плита пробила плоскость их плиты и стала стремительно вырастать, уходя куда-то вдаль.

И Женьку, и Гарика сильно напрягало то, что в этой мешанине плит они не могут определить верх или низ. В любой момент то, что они считали низом, могло стать потолком или стеной. Вот как тут не закружиться голове? Потапыч относился к окружающей обстановке философски, раз что-то изменить он не мог, значит нечего и мучиться.

— Готовьтесь! — скомандовала Женька. — Мы приближаемся, сейчас придётся прыгать!

И они прыгали. Раз, другой, третий. С одной плиты на другую, постоянно меняя местами верх и низ, уже сами не понимая, куда и зачем прыгают. Но прыгали, ведомые неутомимой, закусившей удила Женькой. Прыгали, пока на одной из плит Потапыч не упал без сил, вытянув во все стороны лапы. Только тогда Женька остановилась и испытывающе посмотрела на Потапыча. Тот тяжело дышал, а его могучие лапы заметно подрагивали. Медведю приходилось тяжелее всех, хоть он в этом и не признавался, терпя до последнего. На охоте, при необходимости, Потапыч мог рвануть к добыче на приличной скорости, мог прыгнуть на несколько метров, но к постоянной динамической нагрузке его тело было приспособлено плохо. Волей-неволей друзьям пришлось остановиться, и Гарик тут же воспользовался минутой затишья, чтобы насесть на девушку.

— Жень, ты что творишь? — спросил парень, тоже утомившийся скакать с одной плиты на другую. — Чего ты хочешь добиться этими безумными прыжками?

— Найти выход, — хмуро ответила девушка, сама понимавшая, что что-то идёт не так. — У тебя есть иное предложение?

— Давайте просто посидим на одном мест и подумаем, — предложил парень. — Иначе мы рискуем просто вернуться в самое начало, туда, откуда начали эти прыжки. Ведь здесь совершенно невозможно уследить за направлением! Вот ты понимаешь, куда мы движемся?

— К выходу! — взъярилась Женька. — Я не собираюсь торчать здесь до конца времён!

— Тише, пожалуйста, тише! — выставил вперёд ладони Гарик. — Мы тоже хотим быстрее отсюда выбраться, но как это сделать? Прыгая в разные стороны и не зная, где окажешься в следующий момент, этого не достичь! Надо найти хоть какой-то ориентир.

— Думаешь, я этого не понимаю? — продолжала упорствовать Женька. — Лучше тебя, между прочим! Но нет здесь ориентиров! Совсем нет! Только плиты, которые двигаются совершенно хаотично, куда угодно. А значит и нам надо двигаться так же! Когда-нибудь обязательно повезёт!

— Не уверен, — буркнул Гарик и замолчал, не желая продолжать бесполезный спор.

— Как вы не понимаете! — горячо заговорила Женька. — Вы же видите, что тут происходит. Эти плиты постоянно сталкиваются, проходят друг через друга, и при этом ничего не происходит. Они словно прозрачные друг для друга. Но при этом ужасно твёрдые. Только мои невидимые когти могут проткнуть поверхность плиты и то неглубоко, а твои ножи и когти Потапыча оказываются бесполезными. И что произойдёт, если одна плита врежется в нас? А такое уже почти случилось однажды. Нас раздавит или она пройдёт сквозь нас, как проходит через другую плиту? Я не знаю этого, и проверять на себе не хочу. А значит нам нельзя оставаться на одном месте, надо всё время двигаться, чтобы иметь возможность для манёвра, суметь увернуться в нужный момент. Понимаете?

— Мы-то понимаем, — ответил за всех Гарик. — Но и ты пойми. Если продолжать в таком темпе, скоро выдохнешься даже ты. Потапыч вон уже сдох, сможет он прыгнуть снова или нет? А мы его за собой не утащим, слишком тяжёлый.

— Ничего я не сдох, — вяло возразил Потапыч. — Мне просто чуток отдохнуть надо.

Женька задумалась, странная лихорадка, жажда немедленного действия отпустила девушку и она ощутила, что тоже устала. Опустилась на пол и беспомощно захлопала ресницами.

— Но как тогда быть? — чуть не плача простонала она. — Я чувствую, что нельзя сидеть, почему — не знаю, но чувствую! Что-то внутри меня просто вопит об опасности, вот прямо сейчас кричит: «Убирайтесь, олухи! Вас расплющит!». Слышите?

В тот же миг из пола, буквально в сантиметрах от Женьки, появилась новая плита, а девушка машинально схватилась за её торец, не забыв, к счастью, выпустить когти. Пальцы девушки вцепились в неожиданно оказавшийся острым край плиты, а когти провалились в сверкающую алмазами поверхность, словно в пустоту, и Женьку дёрнуло вверх. Она тут же отпустила руку. Край новой плиты быстро удалялся, а девушка задумчиво смотрела ему вслед.

— Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Гарик, пытаясь приобнять Женьку за плечи. — Ничего не сломала?

— Нет, — покачала головой Женька. — Не сломала, но, кажется, я только что нашла выход.

— Какой выход? Ты о чём? — с недоумением спросил Гарик, а Потапыч навострил уши.

— Мы всё делали не так, — поспешила поделиться своим открытием Женька. — Мы прыгали на боковые плоскости плит, а надо было запрыгнуть ей на торец.

— Зачем? — оторопел Гарик. — Он же совсем узкий. И кажется очень прочным. На нём будет удержаться ещё труднее.

— Затем, — сварливо ответила Женька. — Когда я схватилась за край плиты, мои когти ушли словно в пустоту. Я держалась за очень острый край, от силы сантиметр толщиной, а вот дальше был провал. Да, я тоже видела сверкающие алмазы, но это фикция, их нет на самом деле. Плиты пустые внутри. Точнее, не пустые, а... как бы вам объяснить. Это вроде порталов. Мы повсюду искали выход, а он всё это время был рядом. Каждая из этих плит — замаскированный портал, просто вход в него находится с торца. Наверное, поэтому плиты и не вредят друг другу и не встречают сопротивления, когда сталкиваются!

Гарик пожевал губами, переваривая услышанное. Что-то очень странное получается, да ещё и девушка объясняла путано.

— Ты уверена? — переспросил он.

— Не на сто процентов, но да, уверена, — ответила Женька, глядя на парня ярко-зелёными глазами, устоять перед которыми было невозможно.

— Если Кошка говорит, значит так и есть, — заступился за девушку Потапыч. — Так всегда было. У неё нюх на такие вещи, как у меня на мёд.

— Допустим, — кивнул Гарик. — Но тогда получается, что каждая плита — портал. И вести они могут в самые разные места. Как же нам выбрать нужный?

Женька пожала плечами. Ей было всё равно. Куда бы они не отправились, там им будет лучше чем здесь. Наверное. Она была готова рискнуть, потому что иного выхода не видела.

— Доверимся случаю, — просто сказала она. — Подождём и как только появится новая плита, прыгнем ей на торец. Только прыгать нужно быстро, слышишь, Потапыч, а то плита проскользнёт мимо и жди другую!

Медведь вяло кивнул и устало поднялся на ноги.

— Я готов! — с мрачной решимостью объявил он.

— Ну вы бешеные! — восхищённо покачал головой Гарик. — Но мне это нравится! Я с вами!

Подходящий случай подвернулся буквально через минуту. Впереди показалась плита, под острым углом пронзившая ту, на которой они находились. Линия пересечения быстро приближалась. Друзьям оставалось лишь встать на пути следования новой плиты и в нужный момент прыгнуть.

— Внимание! Сейчас!

Женька первая прыгнула вперёд, сжавшись в ожидании неминуемого удара и выставив перед собой невидимые когти. Но удара не последовало. Вместо этого девушка словно провалилась во что-то мягкое, обволакивающее, тёмное. Верёвка, связывающая её с друзьями, дёрнулась, натягиваясь, но почти сразу ослабла. Хорошо это или плохо, Женька не знала, но повлиять на что-то уже не могла. Всё в её глазах померкло, она испытала странное чувство развоплощения и почти тут же вывалилась под ласковые лучи солнца. Следом, совсем рядом, плюхнулись Гарик и Потапыч. Не медля ни секунды, Женька вскочила на ноги и огляделась, готовая когтями встретить любую угрозу и любого врага. Но отбиваться было не от кого.

Часть 3. Глава 7. Странные тени

Место, в котором оказались друзья, поражало своей идеальностью. Луг, да нет, какой там луг! не бывает на лугу такой аккуратной, словно подстриженной травы, настоящий газон тянулся вдаль лёгкими волнами холмов, на горизонте виднелась тёмная полоса леса, чуть в стороне поблескивало голубой гладью небольшое, идеально круглое озеро. Всё вокруг вопило о своей искусственности, ну не бывает в природе таких идеальных линий! Женька завороженно смотрела вокруг, вдыхала чистый и ароматный воздух, и не ощущала никакой опасности от раскинувшегося перед ней пейзажа. Это что ли мир пресловутых хозяев Искажения? И чего им тогда не сиделось в таком раю? Зачем полезли в наш, несовершенный, местами убогий, но такой любимый мир? Чего им не хватало?

Мимо, заливаясь трелями, проскользнула ярко окрашенная птичка, и Женька отмерла. Повернулась к друзьям, усмехнулась, встретив такие же поражённые взгляды и разглядев удивлённые лица.

— Прибыли! — объявила она. — Привал!

— Это не Земля! — уверенно объявил Гарик, оглядываясь по сторонам. — Слишком всё идеально. У нас так не бывает.

— А то я не заметила! — засмеялась Женька. — Но какая разница? Здесь мы можем передохнуть, да и покушать, а то я что-то проголодалась.

Голод ощущали все. Как и усталость. Прошло всего несколько часов с того момента, как они покинули лагерь на Глубоком озере, но сколько всего случилось за это время! Медведь повертел носом, принюхался, и обратил внимание на озеро.

— Может там и рыбка вкусная водится? — с надеждой спросил он. — Давайте там устроимся!

Женька не возражала, у озера, так у озера. Они быстрым шагом преодолели несколько сот метров и замерли на чудесном берегу, словно специально созданном для пикников и туристов. Луг-газон, приближаясь к озеру, плавно переходил в полоску песчаного пляжа, на которой не было ни одного, даже самого маленького камушка. Пляж ровной дорожкой уходил в воду, ослепительно сверкающую под лучами солнца. На середине озера степенно плавала стайка уток, у противоположного берега виднелась заводь, заросшая камышом.

Потапыч сразу бросился к озеру, зашёл по грудь и застыл, напряжённо вглядываясь в глубину и высматривая рыбок. Гарик тоже подошёл ближе, наклонился, зачерпнул пригоршню, попробовал, расплылся в довольной улыбке:

— Вкусная! Аж дух захватывает.

Женька сбросила натёрший плечи рюкзак на песок, скинула кроссовки, стянула носки и блаженно растянулась под солнцем, раздумывая, снимать куртку или нет. Несмотря на идиллическую картину, её грызла тревога, а ну как опять что-то случится и придётся срочно улепётывать, тогда времени на сборы может не хватить. Гарик не испытывал подобных колебаний, он о чём-то пошептался с Потапычем, потом быстро разделся и нырнул в озеро. А через несколько минут появился обратно, с трудом удерживая за жабры здоровенную рыбину, похожую на обычного сома.

— Держи, Потапыч! — бросил он рыбу на берег. — Представляешь, на самом дне сидел! Такой спокойный и уверенный в себе, что даже не попытался улизнуть, когда я его схватил. Непуганая здесь рыба, совсем непуганая!

Довольный медведь буркнул что-то вроде «Спасибо!», ухватил дергающегося и раздувающего жабры сома и потащил прочь. Потом спохватился, обернулся на Женьку:

— Кошка! Можно я его съем? — робко спросил медведь.

— Кушай на здоровье! — засмеялась девушка. — Всё равно костёр распалить нечем, а сырого я даже сома есть не буду!

Потапыча не нужно было уговаривать дважды. Он устроился на бережке и тут же откусил огромный кусок рыбины. Пожевал, закатил глаза, демонстрируя полное блаженство. Откусил второй кусок. А Гарик выбрался на берег и подошёл к Женьке, на его теле красиво поблескивали и переливались капельки воды.

— Доставай консервы и хлеб, — предложил он, падая на песок рядом. — Надо и нам перекусить.

Женька нехотя приняла сидячее положение, порылась в рюкзаке, быстро накидала на салфетки нехитрый обед. Ребята с удовольствием поели и сразу почувствовали себя значительно лучше. Усталость отступила, но зато на сытый желудок сразу захотелось вздремнуть. Как и Потапычу, который в один присест умял сома и теперь звучно позёвывал, потирая сонную морду лапами.

— И в самом деле, спать потянуло, — глядя на медведя засмеялся Гарик. — Может отдохнём часок-другой, а потом подумаем, куда дальше идти?

— Только надо караулить по очереди, — согласилась с трудом сдерживающая зевоту Женька. — На первый взгляд всё спокойно, угрозы нет, но мир чужой и кто его знает.

— Это точно, — кивнул Гарик. — Кто-то явно поработал над этим местом. Может человек, может иной, но тоже разумный. Дно озера ровное, ни одной ямы, кроме выемки в самом центре. Там, кстати, и сидел это сомище, я его сверху прикрыл, так ему и деться было некуда! Опять же луг, трава будто триммером подстрижена, ни одного сорняка, ни одного кустика. Чувствуется рука опытного и заботливого садовника. Не хотелось бы с ним встречаться в неглиже. А то примет за хулиганов, начнёт из ружья солью палить.

Женька широко раскрыла глаза:

— Из ружья солью? Это где ты такое видел? И потом, мы же не безобразничаем, вон даже мусор за собой убрали, а Потапыч остатки рыбы в песок закопал. За что в нас стрелять? Разве что без спроса заявились, но так вышло.

Она наконец скинула куртку и, оставшись в майке и спортивных брюках, легла на горячий песок, сожалея о том, что вокруг ни кустика, ни тенёчка. Находчивый Игорь, недолго думая, натянул над рюкзаками плед и получился уютный, хотя и низковатый навес. Впрочем, от солнца он защищал, а другого и не требовалось. Устраивать здесь лагерь на долгое время никто не собирался.

— Отдыхай, — с нежностью сказал парень девушке. — Я пока посижу, покараулю.

А Женька уже спала.

Гарик долго сидел рядом с девушкой, поглядывая по сторонам и размышляя. События этого долгого дня произвели на него неизгладимое впечатление. Случилось столько всего невозможного, что голова шла кругом, а привычная картина мира давно и бесповоротно рассыпалась на тысячи мелких осколков. Парень не знал, чем закончится их приключение, но в любом случае отступать не собирался. Он хотел быть рядом с Женькой, чего бы это не стоило. А то что, она малолетка... Так то было раньше! Пора уже ей привыкать, что она взрослая, и что возврата назад не будет. Ситуация, конечно, щекотливая, но Гарик надеялся заботой и искренностью растопить сердце девушки. Если, конечно, у них будет на это время.

Спустя два часа к нему подошёл Потапыч, похлопал лапой по спине и отправил спать. Медведь прекрасно выспался и решил дальше караулить сам, пусть человечки отдыхают. Это под водой или на летающих плитах он казался беспомощным, а здесь, на твёрдой почве, Потапыч вновь ощущал себя настоящим хозяином, пусть не леса, но лугов.

Проснулась Женька когда солнце стало клониться в сторону горизонта, но вечер ещё не наступил. Бесцеремонно сбросив руку, которой её обнял прикорнувший рядышком Гарик, она вылезла из-под импровизированного тента и села рядом с Потапычем. Странно, но обнимашки парня не вызвали у неё какого-либо протеста. Скорее ей была приятна трогательная забота, которой пытался окружить её Гарик. «Всё-таки он хороший человек» — с теплотой подумала Женька и вытащила из рюкзака пачку печенья.

— Выспалась? — спросил Потапыч. — А тут тоска зелёная! Ничего не происходит, ничего не меняется! Несколько раз птички мимо пролетали, в озере рыбка играла, выпрыгивала, а больше ничего.

— Так это же здорово! — не поняла огорчений медведя Женька. — Соскучился по опасностям?

— Есть маленько, — засмеялся Потапыч. — С тобой быстро привыкаешь к приключениям. И без них становится скучно! Как я раньше жил в лесу без тебя, не понимаю! Казалось, хорошо живу, за мёдом лазаю, малинкой лакомлюсь, иногда рыбку поймаю или оленя завалю. А теперь понимаю — скучно я жил, очень скучно. Плохо, когда в жизни ничего не случается, всё привычно и серо. Может какому зайцу это и хорошо, а мы, медведи, народ рисковый.

Женька машинально кивнула, подумав, что ей было грех жаловаться на отсутствие впечатлений в той прежней жизни. Сколько она покаталась по стране с родителями, сколько всего удивительного посмотрела. Нет, она не скучала и всё бы на свете отдала, лишь бы вернуться в прошлое, к маме и папе.

Медвежий смех разбудил Гарика. Он посмотрел на Женьку, прижавшуюся спиной к мохнатой спине Потапыча, вздохнул, и пошёл к озеру, искупаться, да и жабры смочить.

Как ни хорошо было просто сидеть и наслаждаться покоем на берегу озера, Женька не дала товарищам спокойно отдохнуть. Едва Гарик вернулся, накупавшись, она стала требовать выходить в путь.

— Мы сюда не на каникулы пришли, — увещала она друзей. — У нас есть цель и мы должны её достичь. Так что, хватить валяться и греть задницы! Пора двигать дальше, пока вечер не наступил! Вот когда начнёт темнеть, тогда и остановимся, отдыхать будете хоть всю ночь.

Вскоре друзья шли по траве в сторону виднеющегося вдали леса. Идти было легко, как по ровной дороге. Да таковой она и была — ни кочки, ни ямочки, ни случайного камушка, на таком газоне можно в гольф играть. «Может кто и играл?» — задумалась Женька. Зачем-то же это сделали. И где хозяева? Если за таким газоном не следить регулярно, он быстро зарастёт. Или в этом мире газоны не зарастают?

— Смотри! — толкнул её в бок Гарик. — Странная тень! Нет ничего, чтобы её отбрасывало!

Женька ойкнула — парень был прав! Чуть правее их пути на траве лежала густая тень прямоугольной формы. Довольно большая, как от высокого здания. Вот только не было вокруг никакого здания. Или всё-таки было? Невидимое!

Девушка подошла к краю тени. Как странно! Очень чёткие границы. Нет полутонов, переходов от света к полумраку, как у настоящей тени. Вот здесь солнце ярко освещает траву, а в паре сантиметров солнечный свет словно обрезан, начинается тёмное, почти чёрное пятно. И веет от него каким-то знакомым холодком. Неужели это ещё один портал? Как бы проверить?

Женька покопалась в рюкзаке и вытащила жестяную кружку, прихваченную ещё из заимки. Гарик и Потапыч внимательно следили за её действиями. А девушка отступила на шаг и бросила кружку в центр непонятной тени. Вернее, попыталась бросить. Потому что кружка почти сразу столкнулась с каким-то препятствием на своём пути и отскочила обратно под ноги девушке. Озадаченная Женька подобрала кружку и осмотрела — никаких повреждений.

— Это может быть портал, — объявила она друзьям. — Но какой-то необычный. Он не пускает в себя посторонние предметы. Или это что-то невидимое. Пока не понимаю.

— Что ты хочешь делать? — встревожился Гарик, видя, что девушка сунула кружку обратно в рюкзак и решительно направилась к границе тьмы. — Может сперва верёвкой обвязаться, на всякий случай?

— Не бзди! — отмахнулась было Женька и тут же покраснела. — Ой, прости, что-то меня занесло!

Гарик рассмеялся — почему-то ему было приятно видеть смущение девушки, которая ничего особо страшного и не сказала. Но раз ей не всё равно на его мнение, значит и на него самого тоже.

— Я не собираюсь ломиться в эту тень, — между тем пояснила Женька, не заметив глупой улыбки, которая пробежала по губам Гарика. — Хочу попробовать её своими коготочками пощупать. Они невидимое чуют лучше, чем глаза, Потапыч, подтверди!

Медведь охотно подтвердил слова Женьки, некстати помянув свою многострадальную задницу. А Женька подошла вплотную и попыталась провести над тенью когтями, специально удлинив их чуть ли не на метр. И у неё получилось! Когти прошли над тенью, не встретив никакого сопротивления. Гарик довольно улыбнулся, а Женька наоборот нахмурилась.

— Опять не то! — с досадой произнесла она. — Если бы это был портал, я бы ощутила лёгкое сопротивление. Ну как-будто взрезала бы бумагу. Но я не ощутила ничего! Словно над пустым место когтями помахала.

Забывшись, она сунула в то же место руку и с размаху впечаталась кулаком в невидимую стену. Вскрикнула, затрясла отбитой рукой. Гарик бросился было к ней, но Женька подняла руку вверх, призывая парня к осторожности.

— Не двигайся! — прошипела она. — Я не знаю, что это, а значит будем считать эту аномалию опасной. Когти она пропускает свободно, но любой другой предмет натыкается на стену. Очень твёрдую стену! Там словно бетон или металл. Странно. Попытаться, что ли, вырезать кусок?

Женька замахала рукой, словно делая разрезы: два вертикальных и два горизонтальных. Опять не встретила сопротивления. Убрала когти и попыталась сунуть в место разреза палку копчёной колбасы, больше ничего подходяще длинного в рюкзаке не нашлось. Колбаса легко преодолела воображаемую границу тени, и Женька вздохнула было с облегчением. Но потом чертыхнулась и отскочила — в её руках осталась только половина палки, остальное исчезло полностью.

— Вот дела! — протянула Женька, разглядывая огрызок. — Передняя часть словно испарилась! Посмотрите на срез!

Гарик принял то, что осталось от колбасы, и с удивлением принялся рассматривать оплывший край.

— Похоже, что колбаса просто расплавилась, — вынес он экспертное заключение. — Или растворилась, как в кислоте.

— Пожалуй, не будем мы туда соваться, — передёрнула плечами Женька. — Что-то мне совсем не улыбается раствориться!

А Гарик внезапно застыл соляным столбом, потом хлопнул себя по лбу.

— Точно! Я понял, что это мне напоминает! — вскричал он. — На занятиях рассказывали о том, что происходит с попавшими в Зону — они словно растворяются. С них слезает кожа, потом мясо и остаются только кости! Потапыч, где ты зарыл остатки сома? Может нам стоит ткнуть туда рыбьей костью?

Парень повернулся к Женьке и невольно отшатнулся, испуганный страшной яростью, которой горели изумрудные глаза девушки.

— Ах вот оно как! — странно изменившимся голосом процедила Женька, в ушах которой вновь звучал страшный крик отца, кисть которого на глазах оплывала, сжигаемая невидимым огнём. — Вот значит где вы запрятались, ублюдки! Хорошо спрятались! Еле нашла!

Она тяжело и быстро задышала, пытаясь успокоиться, наконец взяла себя в руки, посмотрела почти спокойными глазами.

— А ещё на занятиях говорили, что те, кто подвергся искажению, не подвержены этой заразе! — объявила она и быстро, не давая друзьям остановить себя, сунула в вырезанное отверстие кисть руки. Впрочем, тут же отдёрнув руку назад и внимательно её осмотрев.

— Я права! — гордо сказала Женька, демонстрируя испуганным друзьям совершенно невредимую кисть. — Слегка пощекотало, как при переходе Границы, и только. Мы на верном пути, товарищи!

— И зачем было так пугать! — запоздало схватился за сердце Гарик. — А если бы тебе руку оторвало!

— Фигня! — отмахнулась Женька. — Вторая бы осталась! А мне и одной хватит, чтобы кое-кому горло вырвать!

— Ну ты! — не сразу подобрал нужное слово Гарик. — Маньячка!

Женька хмуро посмотрела на парня.

— Если бы у тебя на глазах убили родителей, ты бы тоже стал маньяком, — сказала она, пряча обиду глубоко в душу. — В общем, я собираюсь лезть туда! Никого с собой не зову, если боитесь, оставайтесь здесь. Я постараюсь вернуться, как закончу.

— С ума сошла! — выдохнул Гарик, широко раскрытыми глазами рассматривая девушку, которую полюбил. Такой он Женьку ещё не видел. И эта Женька внушала страх, но страх восторженный, восхищённый. Идеальный мститель!

— Я с тобой, Кошка! — просто объявил Потапыч. — Только ты это, сделай дыру побольше, а то я могу застрять, понимаешь.

— Я тоже тебя не брошу! — твёрдо добавил и Гарик. — Без тебя мне всё равно не жить! Если и умирать, то вместе!

Женька показала головой — вот ведь дураки! Лезут в самое пекло, хотя это не их война. Но ей была приятна такая решимость друзей и в груди немного потеплело. Она не одна. А значит и шансов на благополучный исход будет в три раза больше.

— Вы сами решили, — на всякий случай уточнила девушка и принялась водить когтями над тенью, стараясь наугад вырезать отверстие побольше, чтобы массивный медведь прошёл без затруднений. — Я вас предупреждала!

— Предупреждала, предупреждала! — охотно подтвердили друзья. — Мы с тобой! Один за всех и все за одного!

С этим вечным девизом искателей приключений Женька и прыгнула в тень, рыбкой, головой вперёд, не давая себе ни малейшего шанса засомневаться и отступить. А следом так же поступили и её друзья, её команда.

Часть 3. Глава 8. Собрать пазл

Какое буйство красок! Всё блестит, переливается, мельтешит до ряби в глазах. Вокруг какие-то цветные шары, которые вовсе не шары, а не понять что, но другого слова для их описания нет. Шары, трубки, кубы, странные геометрические фигуры, стыкующиеся друг с другом, как пазлы в детской головоломке. Что это за место? Как я в нём оказалась? И кто я? Ничего не помню и не понимаю. Мысли скачут и кажутся чужими, не родными, словно рождаются не в моей голове, а где-то снаружи. Да и есть ли у меня голова?!

Какой-то тонкий писк на грани слышимости тревожит меня, не даёт расслабиться и погрузиться в вечное созерцание буйства красок. Мне хорошо и спокойно, а этот писк раздражает и лишает умиротворения. Откуда он? Как его убрать? Где здесь выключатель?!

— Спасите!

Писк вдруг сложился в слово. Очень тревожное слово, от которого веет какой-то болью и безысходностью. Что это за слово? Что значит «спасите»? Не понимаю! А что такое «слово»? Почему меня это волнует?

— Женька!

А вот и другое слово, странное, непонятное, но оно почему-то мне нравится. Есть в нём что-то родное, хорошо знакомое, но почему-то забытое. Что такое Женька? Или кто? Стоп! Ведь Женька — это я! Ну точно, меня зовут или звали Женя, Евгения, Женька. Это моё имя! Но почему я его забыла и кто зовёт меня в этом цветном мире так отчаянно и настойчиво? Кто?! Может пойти посмотреть? Решено, полюбуюсь красочными шарами чуть позже, а сейчас разберусь с этим назойливым писком.

Женька сконцентрировалась на далёком звуке и вдруг осознала себя. Она вспомнила всё, что предшествовало её появлению среди разноцветных фигур. Она вспомнила куда и зачем шла, вспомнила, с кем шла, а вспомнив — ужаснулась.

Женька попыталась оглядеться и ничего не увидела, кроме цветных фигур, которыми здесь было заполнено всё. Не было ни одного свободного места, повсюду только шары, кубы и многоугольники. Прозрачные, но непроглядные. Воздушные, но кажущиеся плотными. И самое страшное...

Где моё тело?! Почему я ничего не вижу?! Я что, умерла?!

Женька забилась в панике, хотя как может биться то, чего нет? Но ощущение было именно тем, старым, знакомым по кошмарным снам, когда хочется бежать, а ватные ноги не двигаются или двигаются очень медленно, с превеликим трудом. Так может, я сплю?!

Внезапная вспышка промелькнула перед Женькой и она увидела когти. Свои невидимые когти, которые больше не были невидимыми. Сверкающие ослепительным светом, до безумия острые, прекрасные и смертоносные. Милые коготочки! Вы со мной! Вы меня не бросили, не подвели! Но где же остальное тело?

А вот и оно... Только какое-то новое, пугающее, странное. Женька внезапно осознала, что перестала быть девушкой, быть человеком. Она видела себя словно со стороны — когти из сверкающего материала плавно переходили в такие же блестящие руки, словно сделанные из металлических стержней, руки — в грудную клетку. Голова, ноги, позвоночник — всё было видимо, всё было лишено мышц и кожи, всё было словно из металла, но не из металла. А глаза — два сверкающих изумруда, — смотрели во все стороны сразу, вверх, вниз, внутрь. Да что же со мной такое?!

Увидев тело, пусть и такое странное, Женька смогла сделать шаг, смогла поднять руку, повернуть голову. Когти разрезали окружающие её цветные шары, которые пролились радугой и на секунду расступились. Но тут же на их место встали новые детали цветной мозаики. Впрочем, это было неважно. Женька могла двигаться и цветные фигуры не держали её, не тормозили, не сковывали движений. И она пошла на раздражающий писк, на далёкий голос, взывавший о помощи. Теперь она слышала голос отчётливо, знала, откуда он идёт, и кто его издаёт — Гарик! Он тоже где-то здесь. А значит тут же должен быть и Потапыч. Она должна их найти и помочь. Пусть даже сама превратилась непонятно во что.

Неожиданно, внимание Женьки привлёк голубой шар. Она приблизилась, расталкивая руками мешающиеся фигуры других цветов. Что это там внутри? Что-то знакомое. О, Господи! Это же рука! Обычная человеческая рука! Локоть, плечо, кисть, пять сжатых в кулак пальцев, набухшие синие жилы под кажущейся жёлтой кожей. Одна только рука, отдельно от тела! Чья она? Неужели, Гарика?!

Женька машинально протянула к шару руку, по привычке приказав когтям исчезнуть, и сильно удивилась, когда так и произошло. Когти исчезли, а на их месте появилась обычная человеческая кисть, её рука. Впрочем, проявилась только рука, всё остальное тело, человеческое тело, так и отсутствовало, представляя собой мешанину псевдометаллических органов. Думать, почему так произошло, было не время, Женька проткнула пальцами оказавшуюся очень непрочной и тонкой оболочку шара и коснулась плавающей в нём руки. Она была тёплой и живой, девушке даже показалось, что она ощущает биение пульса под кожей, но как это было возможно?! Она провела пальцами по руке, слегка сжала чужую кисть и почти не удивилась, когда та сжалась в ответ, обхватывая её ладонь.

— Женька? Это ты?! Почему я тебя не вижу?

Раздался в ушах комариный писк.

— Гарик? Ты живой? — неверяще переспросила девушка. — Я держу тебя за руку! Ты чувствуешь?

— Женька! — восторженно заверещал тонкий голос. — Я знал! Я верил, что ты жива! Но где же ты?

Женька поморщилась — какой же он всё-таки недотёпа, этот Игорь, а ведь почти старик.

— Что ты видишь? — спросила она в окружающую её мешанину шаров. — Постарайся говорить громче, мне надо тебя найти!

Она потянула руку назад и чужая кисть отделилась от державшей её субстанции, с чмоканьем покинула шар, который тут же закрылся и заиграл красками, словно сердясь на то, что у него украли столь ценную добычу. Рука Гарика осталась в руке Женьки. Она с некоторым страхом посмотрела на то место, где плечо должно было соединяться с грудной клеткой, ожидая увидеть кровоточащие вены и куски кости, но не увидела ничего. Подрагивающая пелена укутывала руку и её вид показался девушке странно знакомым. Ну точно! Похожая пелена была у Потапыча, когда он потерял свою задницу и не мог её найти. И он тоже ощущал ставшую невидимой часть тела, которая, как оказалось, провалилась в портал или ещё куда-то. Как сейчас Гарик ощущает её пожатие, находясь неведомо где.

— Я здесь! — попытался закричать комариный голос, но получилось у него плохо — лучше его слышно не стало. — Тут какие-то шары, квадраты, очень яркие краски. Я почти ничего не вижу, даже своих рук, хотя чувствую, как ты меня держишь. А ты разве не видишь меня?

— Пока нет, — буркнула Женька, оглядываясь по сторонам. — Но найду. Обещаю, найду!

Она снова двинулась сквозь разноцветные шары, просто расталкивая их в стороны, но теперь внимательно вглядываясь в их сердцевины — где нашлась одна рука, могут найтись и остальные части тела. Почему-то к ней пришла уверенность в том, что Гарик в этом странном мире присутствует отдельными кусочками, по частям. А значит эти части нужно найти и собрать, как детали какого-то пазла. А ведь где-то здесь должен быть и Потапыч. Интересно, он тоже попал в этот мир частями? И почему тогда она целая? Ну, относительно целая.

Рука Гарика вдруг дрогнула и вытянулась, словно маня Женьку за собой. Неужели чувствует остальное тело? Это было бы хорошо! Женька развернулась в том направлении и почти сразу уткнулась в синюю трубку, в которой увидела ещё какую-то часть человеческого тела. Так, что это у нас? Нога, точно, нога! От стопы до самого... Женька покраснела. Потом упрямо мотнула головой, какая разница, что она видит, главное, это что-то очень нужно Гарику, а значит она не будет строить из себя привереду, заберёт то, что нашла, а дальше пусть сам Гарик разбирается со своим хозяйством.

Свободной рукой Женька пробила цветную трубку и пальцами, нормальными человеческими пальцами! ухватилась за лодыжку, потянула на себя. И вот у неё в каждой из рук части Гарика — в одной его рука, кажется, правая, в другой — нога, тоже правая. А где же левые части? И как ей всё это тащить?

Только Женька успела об этом подумать, как в руках у неё появилась верёвка, та самая, которой они связывались, прежде чем нырнуть в очередную червоточину портала. Вот откуда всё это берётся? Может, если решить эту загадку, вернуть друзей станет проще? Неужели всё здесь возникает по её желанию? Раньше таких чудесных способностей Женька за собой не замечала. Но может это свойства этого мира? Или этого измерения?

Раздумывая над этим вопросом, Женька быстро связала между собой руку и ногу Гарика, сделав петлю, перебросила верёвку за спину, освободив руки. Мимолётом удивилась тому, что её человеческое тело вернулось полностью, окликнула Гарика:

— Эй, Гарик! Ты где? Чего молчишь?

— Ой, Женька! Твой голос стал ближе! А ещё у меня странное ощущение, будто я ощупываю своё колено, но при этом не вижу ни руки, ни ноги, — тут же отозвался комариный писк. — Не понимаю, что происходит, но главное — я пока жив. Ты далеко?

— Туточки, — откликнулась Женька, всматриваясь в очередной цветной шар, на этот раз розовый. — Поверни голову направо!

Голова, плавающая в шаре, повернулась и знакомые глаза Игоря уставились прямиком на девушку. Удивлённо расширились от узнавания, заморгали.

— Женька! Я тебя вижу! Ты нашла меня! — возрадовался комариный, да нет, уже почти нормальный голос. — Ты такая красивая!

— Не могу сказать про тебя также, — усмехнулась Женька, потом всполошилась — он её видит, а она-то голая! Нехорошо! Ну-ка, попробуем одну штуку, проверим свою догадку.

Женька полюбовалась появившимся на ней из ниоткуда спортивным костюмом, потом решительно пробила обеими руками розовый шар, ухватилась за волосы и вытащила из него голову Гарика. Голова смотрела растерянно и даже испуганно.

— Что со мной?! — запаниковал Гарик, только сейчас осознавший, что кроме головы от него ничего не осталось. — Где моё тело? Как это может быть?!

— Тихо, ты! — шикнула на него Женька. — Здесь твоё тело, не дёргайся! Правда, пока нашла только одну руку и одну ногу. Но обязательно найду остальное и соберу тебя.

Рот головы разевался, словно хватая воздух, но сам Гарик тревожно замолчал. Только глаза его неотрывно следили за Женькой, которая водила его же рукой из стороны в сторону, словно к чему-то прислушиваясь.

— Это, наверное, сон, — объявила вдруг голова. — Мне снится кошмар. Потому что такого просто не может быть.

— Вот и спи, — ответила Женька. — Главное мне не мешай, а то оставлю тебя тут спать до конца времён!

Рука указывала новое направление и Женька решительно направилась в ту сторону, таща за собой голову за ухо. Гарику это казалось унизительным, но он молчал, чувствуя, что Женька и так на пределе сил. А девушка вдруг остановилась перед огромным и чёрным кубом, вокруг которого весело прыгали и игрались маленькие, как теннисные мячики, разноцветные шарики.

— Должно быть здесь, — неуверенно сказала девушка. Сквозь черноту куба невозможно было разглядеть, что у него внутри. Женька запустила в куб свободную руку и нащупала пальцами человеческую грудь, ощутила толчок сердца. — То, что нужно! — удовлетворённо объявила она. — Скоро мы тебя соберём!

Почему-то Женька была стопроцентно уверена, что собрать Гарика получится. И парень доверился ей, он с надеждой ждал продолжения. Выпустив когти, девушка провела ими по поверхности куба, а потом ухватилась за образовавшийся разрез и потянула вниз, обнажая внутренности. На неё хлынула какая-то пена, а за ней — тело Гарика. Голова вскрикнула.

— Тело нашли, — удовлетворённо объявила Женька. — Теперь будем тебя собирать!

— Если это ад, — сказала голова. — То это очень страшный ад. Ты видишь то же, что вижу я? Моё тело? И как ты собралась меня собирать?

— Очень просто, — засмеялась Женька. — Смотри!

Она ухватила голову Гарика за оба уха и с размаха впечатала её на шею. Голова тут же приросла и завертелась. Туловище со скрипом повернулось.

— Получается, Женька! — радостно закричал Гарик. — Слышишь, всё получается! Ставь на место руки и ноги!

Женька пристроила руку на положенное ей место, и Гарик тут же поднял её и покрутил несколько раз. А девушка подтащила к туловищу ногу и просто приставила её к тазу, старательно не обращая внимания на лишние анатомические подробности. И здесь всё получилось идеально.

— Ну вот! И живой воды не понадобилось! — объявила девушка, любуясь полученным результатом.

— А где вторая рука и нога? — забеспокоился Гарик, неожиданно обнаружив, что у Женьки больше не осталось частей его тела. — Я что буду одноруким и одноногим?

— Ты нормальный вообще? — обиделась девушка. — Сказал бы спасибо, что это нашла! Дальше сам думай! Ты должен почувствовать свои конечности и тогда мы найдём их. Попробуй!

Схватившись за плечо девушки. Гарик неуклюже запрыгал на одной ноге, пытаясь понять, как отыскать потерю. Потянулся мыслями к левой ноге, представил её во всех подробностях. И как ни странно, почти сразу ощутил отклик, его потянуло куда-то в сторону и парень крикнул:

— Кажется, там! Меня тянет в ту сторону! Странное ощущение! Будто я и тут, и там одновременно! Ох, грехи наши тяжкие!

— А больше тебе ничто не кажется странным? — не удержалась от подколки Женька. — Ничего, что мы тебя как конструктор собираем?

— И это тоже странно, — согласился парень. — Но я начинаю привыкать к таким странностям. У меня словно иммунитет выработался на необычности. Кажется, уже ничто не способно меня удивить или напугать. Прав был Потапыч, с тобой не соскучишься!

— Тогда пошли, — хмыкнула Женька, помогая Гарику пробираться сквозь разноцветные шары.

К счастью, прыгать пришлось недолго. Совсем скоро они нашли вторую ногу, а потом, уже на своих двоих, Гарик отыскал и пропавшую руку. Собравшись в полноценного человека, парень облегчённо вздохнул:

— Наконец-то я целый! А то уже боялся, на всю жизнь остаться таким! Очень, знаешь, неприятное ощущение, когда видишь только часть себя, но при этом чувствуешь, что творится с остальными частями. В какой-то момент у меня сильно зачесалась пятка на левой ноге, но ноги-то не было!

Женька не разделяла радости Гарика. Её тревожило отсутствие каких-либо частей Потапыча. Не слышала она и голос медведя. Неужели, Потапыч попал куда-то в другое место? О том, что медведь мог вообще погибнуть, девушка старалась не думать, гнала такие мысли прочь, хотя червячок беспокойства грыз её изнутри и подтачивал уверенность в благополучном исходе.

— Гарик, а ты Потапыча не слышал? — с надеждой спросила она. — И оденься уже наконец, здесь вообще-то девчонки!

— Не слышал, — рассеянно отозвался Гарик, осматривая себя и сравнивая свой вид с видом девушки. — А где ты одежду нашла?

— Просто представь, что она на тебе, она и появится, — посоветовала Женька, уже имевшая некий опыт в переодевании в этом мире.

Гарик честно поднатужился, покраснел, стыдливо прикрылся руками.

— Что-то у меня ничего не получается, — пробормотал он.

Женька с подозрением посмотрела на парня — правда что ли, или притворяется?

— У меня всё получилось с первого раза, — просто сказала она. — Может ты плохо стараешься?

— Да как ещё стараться?! — с отчаянием в голосе воскликнул Гарик, честно пытавшийся вообразить себя одетым. — Не выходит ничего!

И в тот же миг оказался одетым в роскошное бальное платье, укутавшее его с головы до пят.

— Это ещё что такое? — вскричал парень. — Не думал я ни о чём подобном! Я хотел свой старый походный костюм, а не это убожество!

Женька засмеялась — о платье подумала она, но каким-то образом её мысли легко материализовались, а вот желания парня этим миром игнорировались напрочь. Выходит, она особенная? И только её слушается этот мир? Надо подумать, как этим можно воспользоваться!

— А тебе идёт! — пряча улыбку, объявила она, не обращая внимания на недовольство Гарика. — Жаль такую красоту убирать! Но в платье ты далеко не уйдёшь, к сожалению.

В следующий миг парень оказался одет в привычный костюм и первым делом похлопал себя по карманам.

— Пусто, — разочарованно объявил он. — А вещи наши вернуть можешь? Рюкзаки, например?

— Я тебе что, волшебница? Может и смогу, но давай потом попробуем, ладно? — досадливо отмахнулась Женька, сама не ведавшая пределов своей новой силы. — Ещё Потапыча найти надо, не нравится мне, что он не отзывается.

Они покричали в разные стороны, но медведь молчал. Тогда Женька потянула Гарика направо, почему-то ей казалось, что идти надо именно туда. Побарахтавшись какое-то время среди разноцветных фигур, они одновременно услышали донельзя подозрительный звук, которого почему-то не слышали раньше. Кто-то громко и сладко храпел, нарушая своим басом идиллию разноцветного рая.

— Если это то, о чём я думаю, — опасно сузила глазки Женька. — То кто-то мохнатый и очень наглый у меня получит по морде.

— Да ну нет! — заступился за Потапыча Гарик. — Не может быть, чтобы он просто спал всё это время! Наверное, там только его голова!

Почему-то парню очень хотелось найти Потапыча по частям, чтобы не ощущать себя совсем уж изгоем. А то что это за дела — его Женька появилась тут целой, да ещё и обрела способность материализовать одежду по своему желанию, а он, здоровый и солидный парень, валялся здесь кусками, голый и смешной. Гарик передёрнул плечами и покосился на мрачную девушку, не смеётся ли над ним? Но Женьке было не до моральных терзаний парня.

— Вот же он, сволочь! — сердито, но одновременно ласково произнесла она, указывая вперёд.

А там, окружённая переливающимися шарами, лежала знакомая бурая тушка, бока которой мерно подрагивали, а из горла периодически вырывался тот самый ужасный звук, который наивный медведь считал простым храпом.

— Спит и горя ему мало! Эй, Потапыч, подъём!

Женька без церемоний пнула медведя в бок, заставив того притихнуть, а потом с рёвом вскочить:

— Порву! Сожру! Задеру! — завопил Потапыч, грозно озираясь по сторонам в поисках наглеца, посмевшего прервать его драгоценный сон. Но тут же заметил Женьку и возликовал:

— Кошка! Ты ли это? Как же я рад тебя видеть! Как здорово, что ты в порядке! Вон, даже самца своего нашла!

— Это не мой самец, — всё ещё сердито ответила Женька. — А ты чего тут разлёгся? А если бы нам твоя помощь нужна была?

— Да ты что, Кошка! — сделал вид, что обиделся медведь. — Я ведь для пользы дела! Я ведь о вас заботился! Упал сюда, смотрю рюкзаки лежат, вещи ваши. Ну и подумал, что их надо постеречь, а то как вы голыми ходить будете... А вы другую одежду где-то нашли, — медведь растерянно почесал ухо.

— Смотри, Жень, — наклонился Гарик. — Точно наши рюкзаки, и одежда. Но тогда, что на нас?

Женька неопределённо повела плечами: что-что, запасная одежда! И хватит дурака валять. Раз все нашлись и со всеми всё в порядке, надо идти дальше. Она чувствовала странный зов, идущий от когтей, от её тела, не человеческого, а того странного, скрытого до поры до времени под тонкой кожей. И этот зов тянул её, может быть, в правильном направлении.

— Так, забираем вещи и за мной! — бросила Женька, не сомневаясь, что её послушают. — Здесь странное место и лучше не задерживаться в нём надолго. Все живы, а значит всё отлично.

Часть 3. Глава 9. Где всё начиналось...

Пока Гарик вкратце пересказывал Потапычу события, которые тот проспал, а впечатлительный медведь восторженно охал, Женька упрямо пробивалась вперёд. Впрочем, пробивалось — это громко сказано. Она просто уверенно шла, где разбрасывая руками, а где-то и разрезая, мешающие ей цветные фигуры, не обращая внимания на творившееся вокруг светопреставление. Она была сосредоточенной и напряжённой, сконцентрированной на видимой только ей цели. И всё в душе девушки пело, кричало от странной, непонятной ей самой радости — конец, скоро всему конец! Женька почуяла главного врага и не собиралась его упускать.

— Ты, Потапыч, всё равно не поймёшь, каково, ощущать, что твоё тело где-то в другом месте, живёт отдельно от головы, — заявил под конец Гарик, вызвав возмущение медведя.

— Чего это, не пойму! Очень даже пойму! У меня так однажды задница убежала. А я её знаешь как люблю? Исчезла, как её и не было. Помню, лежу я, тогда бревном замшелым, двинуться не могу, с жизнью прощаюсь, если бы не Кошка, так бы и пропал, — поделился своим опытом Потапыч.

— Задница — это не то! — упрямо мотнул головой Гарик. — Задница — это пустяки! Вот если бы от тебя одна голова осталась, вот где самый ужас! Ты вроде жив, вроде всё понимаешь, о чём- то думаешь, даже говорить можешь, а ничего больше от тебя не осталось. И ты понимаешь — это конец. Смертушка пришла твоя, а сделать ничего не можешь. Бессилие — вот оно, самое страшное!

Медведь поцокал языком, то ли соглашаясь, то ли готовясь продолжать спор, но сказать ничего не успел.

— Хватит вам уже! — поморщилась Женька. — Как дети малые, в самом деле! Только и слышишь: задница, голова, ужас. Как вам самим не надоело? Соберитесь! Скоро самое интересное начнётся!

Гарик только и смог, что хлопнуть себя по бокам в притворном возмущении:

— Если то, что с нами было — не самое интересное, я боюсь даже представить, что ты считаешь настоящим весельем! — объявил он. — Настолько боюсь, что даже не хочу этого представлять!

— А не надо представлять, — фыркнула Женька, разрубая последний светящийся шар и выходя на каменистую площадку. — Оно скоро само начнётся. Да и поздно уже бояться, прибыли!

Друзья остановились, как по команде, и уставились на мерцающий впереди огромный многогранный кристалл, висевший в воздухе, казалось, безо всякой опоры. Этот кристалл казался удивительно соразмерным, идеально красивым, но красивым какой-то неземной, чужой красотой. Он свободно висел посредине довольно просторной абсолютно круглой площадки, со всех сторон окружённой стеной из цветных шаров.

—Вот оно, сердце Искажения! — с какой-то мечтательностью прошептала Женька, останавливаясь и пожирая кристалл глазами. — Вот место, откуда всё началось.

Медведь только кивнул, словно соглашаясь со словами девушки, но Гарика одолевали сомнения.

— Почему ты думаешь, что это конец нашего пути? — спросил он, устав любоваться переливающимся кристаллом, постоянно меняющим свою форму и спектр излучения. — Может это очередной портал, проход куда-то в самую глубь. Ты же искала кого-то живого, а это просто кристалл, очень красивый, может быть даже искусственно выращенный, но всего лишь кристалл.

Женька покачала головой:

— Я чувствую, — сказала она, неотрывно глядя на кристалл и попеременно выпуская и убирая когти. — Не могу объяснить как, но чувствую, что это он — тот враг, к которому я стремилась, с которого сейчас спрошу за всё! Неважно какой он формы, неважно живой он или нет, главное, что это он, тот, кого я искала!

Кристалл словно услышал слова девушки и вздрогнул. Он начал тихонечко крутиться вокруг вертикальной оси, рассыпая во все стороны пронзительные лучи разных цветов. Разноцветные блики заиграли на колышущихся стенах площадки, наполняя её невиданным буйством цветов и красок.

— Ого! — выдохнул Потапыч. — В моём лесу такой дискотеки никогда не было! Буянили иногда туристы по пьяни — костры жгли, музыку врубали на полную громкость, непотребством разным занимались, зайцев смущая, но тех мы быстро к порядку призывали: рявкнешь бывало из чащи и готово — бегут прятаться куда глаза глядят. А здесь, кажется, одним только рёвом не обойдёшься.

— Ты прав, — согласилась Женька, сбрасывая на камни рюкзак и снимая куртку — она готовилась к бою. — Рёвом тут не обойтись. А потому, вам лучше постоять здесь. Этот враг вам не по зубам, а мне некогда будет следить за вашей безопасностью. Только если совсем прижмёт, постарайтесь помочь, а до той поры — ждите!

— Эй, ты что? — возмутился Гарик. — Вместе шли, вместе и драться будем, если придётся! Это даже не обсуждается! Одну мы тебя не пустим! Тем более, ты ребёнок!

Потапыч согласно кивнул, опускаясь на четыре лапы и демонстрируя готовность рвать и метать.

— Дурачки! — обернулась к друзьям Женька и посмотрела на них с какой-то трогательной нежностью. — Какие же вы дурачки! Какой я вам ребёнок? Разве вы ещё не поняли, что я другая? Я не такая, как вы! Искажение изменило меня сильнее всех, и я уже не принадлежу только нашему миру. Вы просто теряли части тела, пугаясь этого до смерти, а я видела, какое оно теперь, моё настоящее тело. И вот это действительно страшно. Поверьте! Я уже не человек. И лишь мне по силам бороться с этим, чем бы оно не было! У меня есть власть над этим миром, у вас её нет. Гарик, вспомни, как я дала тебе одежду!

Гарик смущённо кивнул в ответ на вопросительный взгляд Потапыча.

— Это правда, — подтвердил он. — Там, в шарах, Женька поразила меня. Она могла о чём-то подумать и это тотчас воплощалось, становилось реальностью. Никогда не думал, что подобное возможно! Но это не значит, что ты не человек! Просто Искажение чуть сильнее изменило тебя и поэтому у тебя возможностей чуть больше, чем у нас. Но это не повод, чтобы мы отпустили тебя одну. И мы так не сделаем, даже не упрашивай!

— Точняк! — согласился Потапыч. — Самец прав! Ты наша Кошка, а это главное. Мы прошли вместе слишком многое, чтобы теперь бросить тебя одну. Уверен, что мои когти, хоть и не такие крутые, как твои, но пригодятся тебе в этой схватке. Как и ножи Гарика. Одна ты не справишься.

Женька растрогано шмыгнула носом — какие же они милые! Настоящие друзья! Как хорошо, что они у ней есть! Но она не вправе рисковать их жизнями, даже если в словах Потапыча есть крупица истины. А потому...

— Замрите!

Короткий, но непреодолимый приказ обрушился на не ожидавших такой подлянки человека и медведя. И заставил их повиноваться той силе, проводником которой стала Женька. Они замерли, не в силах пошевелиться, не в силах сделать шаг, не в силах произнести ни слова. Только глаза их возмущённо и испуганно следили за тонкой фигуркой девушки, которая больше не обращала на них внимания.

А Женька шагнула вперёд. Раз, второй. Выпустила когти, со свистом разрезала ими воздух. На камень посыпались осколки чего-то до сей поры невидимого. Женька зло рассмеялась. Кристалл завизжал, ускоряя вращение.

— Ну здравствуй, враг! — процедила Женька, делая очередной шаг навстречу. — Далеко же ты спрятался. Боялся? Знал, что я приду? Так вот она, я! Покажи и ты своё настоящее лицо!

Кристалл внезапно прекратил вращение, замер, словно задумавшись, а потом распался на части, раскрылся несколькими лепестками, как цветок. И из его сердцевины на Женьку грустно и с какой-то жалостью посмотрела она сама.

— Что это? — Женька даже остановилась от удивления, не в силах сделать очередной шаг. — Ты пытаешься запутать меня? Думаешь, я остановлюсь и не нанесу удар самой себе? Ты просчитался! Я ненавижу себя! Ненавижу за то, что осталась жива! Ненавижу за то, во что превратилась! Ненавижу!

Женька прыгнула вперед и в мгновение ока преодолела расстояние, отделяющее её от кристалла. Взмахнула рукой и обрушила на собственное лицо сверкающие мертвенным блеском видимые всем когти. И чуть не провалилась в гостеприимно раскрытый кристалл, когда её удар не встретил никакого сопротивления. Когти стремительно прошли сквозь лицо созданной кристаллом девушки и лишь с большим трудом Женька сумела их остановить, а не упасть сама. А та, другая Женька замерцала помехами в местах разрезов, оплывая, как расплавленный воск, и вдруг бесшумно исчезла, схлопнулась. А от дрожащего кристалла во все стороны пошли невидимые, но ощущаемые сознанием волны чудовищного по силе искажения, корёжа и взрывая саму основу окружающего пространства, самого мировоздания.

Эти волны бессильно разбились о напрягшуюся Женьку, обтекли её со всех сторон и рванули дальше. Куда?!

С внезапным прозрением Женька стремительно обернулась, бросилась было назад, понимая, что безнадёжно опаздывает, но успела заметить лишь самый конец удара кристалла. Чуть стоявший впереди Гарик вдруг страшно закричал, на глазах исчезая, растворяясь в подступившей волне, следом заревел от невыносимой боли Потапыч. С ужасом девушка наблюдала, как исчезают, стираются из этого мира её друзья, её верные товарищи, её любимый человек (как поздно она это поняла!) и самый лучший на свете медведь. Наблюдала, не имея возможности помочь, потому что все её желания, требования и приказы разбивались о неприступную, непроницаемую волну удара, отправленного коварным кристаллом.

А потом вдруг наступила тишина.

На том месте, где пару мгновений назад стояли Гарик и Потапыч ничего не было. Голые камни. Ни одежды, ни рюкзаков, ни каких-либо остатков тел и шкур. Пустота. Искажение пространства смяло и цветные шары, уничтожила их, открыв простиравшуюся в даль каменную дорогу. Дорогу, ведущую в никуда из ниоткуда.

— А-а-а! — страшно закричала Женька, окончательно теряя человеческий облик и превращаясь в странное существо, казалось, сотканное из света и стали. — Ты их убил!

Девушка развернулась к кристаллу и тот вздрогнул. Непонятно, что за жизнь теплилась в этом существе, да и было ли оно существом, были ли оно разумным, но оно испугалось. Испугалось того демона, в которого превратилась простая человеческая девчонка. И не смогло себя защитить.

Женька набросилась на кристалл, в исступлении разрезая его когтями, против которых он оказался бессилен. Отбрасывая отрезанные части, истаивающие белёсым дымом, и тут же принимаясь за новые. Какое-то время кристалл молча терпел уничтожение, но потом в который раз дрогнул. Из его вершины ударил вверх густой алый луч, взлетел на несколько метров и развалился фонтаном искр, погружая площадку в полумрак.

Женьке был знаком этот свет. Она видела его и видела его воздействие на человека. Но она-то человеком больше не была. И алый свет не причинил ей никакого вреда, как прежде не смогли ей навредить волны искажения. Разъярённая девушка сделала последний шаг, занесла руку для финального удара, и замерла в странной нерешительности, не смея нанести его.

В этот миг она вдруг стала единой с кристаллом, слилась своим сознанием с его, проникла в его память и потаённые мысли, и наконец поняла причину всего, что произошло в последние дни. Неожиданно для себя поняла, что не было чей-то злой воли в том, что случилось. Что катастрофа Искажения не была вызвана разумом злодея. Что всё это — лишь цепь нелепых и трагических случайностей, которые одни только правят миром, следствие прорыва в нашу реальность иной реальности, более сложной, более многомерной. Чужой. И всё, что она видела, что видит сейчас — лишь тени этой чуждой реальности, тени, которые отбрасываются в наш мир непредставимым светильником.

И Женька поняла, что легко может уничтожить прорыв, уничтожить это место, ту червоточину, через которые в наш мир проникают многомерные тени. Что уничтожив это место, она заставит Искажение исчезнуть — не станет больше Зоны, не будут гибнуть люди и живые существа, при попытках пересечь Границу, исчезнут все странности, привнесённые в наш мир через прорыв. А те, кто обрёл при Искажении мутации, их потеряют, потому что все эти мутации — тоже тени. Стоит Женьке уничтожить источник света, эти тени отбрасывающий, и тени исчезнут. Она спасёт мир. Отомстит. Исполнит своё обещание, свою клятву. Хоть и не так, как планировала.

Но осознав всё это, Женька чётко поняла, что нанеся этот удар, тоже умрёт. Потому что иномировых теней в ней больше, чем в ком-либо ещё. Потому что, она почти не человек. Она сама тень. И уничтожив тени вокруг себя, она уничтожит тени в себе. А кроме теней в ней почти ничего не осталось. И Женька горько усмехнулась, опуская руку. Она не заколебалась, она прощалась.

«За тебя, мамочка! За тебя, папочка! Простите, что я задержалась! Я иду к вам! За тебя, Потапыч! За тебя, Гарик! Простите, что втянула вас в это дело. Если бы не я, вы бы сейчас были живы. Жаль, что всё так получилось! Но я не знала! Честное слово, не знала! Я виновата перед вами всеми. Простите!»

Женька смахнула непрошенную слезу, забыв, что из руки торчат когти. Даже не почувствовала боли, только с удивлением посмотрела на капли крови, падающие на то, что осталось от кристалла. Вздохнула, вновь занесла руку.

«Мамочка! Я иду к тебе!»

Она ударила, и алый луч прервался. Исчез. Исчез кристалл, исчезло само место, где только что стояла исчезнувшая сразу после удара Женька. И только слабый шелест, слабый вздох пронёсся над вихрями, сминающими, выдавливающими чуждое пространство из нашего мира. Слабый шелест, смутно похожий на тонкий, девичий голос:

— Я не хочу умирать! Пожалуйста!

И Вселенная дрогнула...

Эпилог

— А место-то занято! — весело воскликнул папа, стоя на опушке леса и смотря на прекрасное, ровное как тарелка, Глубокое озеро, на берегу которого уютно расположился чей-то небольшой лагерь.

— Это оно?! — с восхищением в голосе спросила Женька. — Это то самое озеро? У которого нет дна?

— Оно, оно! — усмехнулась мама, приобняв дочку за плечи. — Что стоим-то? Пойдём знакомиться! Места тут на всех хватит! А ещё на одну палатку — уж обязательно!

Этот долгий и прекрасный день приближался к концу. Женька была счастлива, как никогда в жизни. Какой замечательный день рождения у неё получился! Похожий на сказку! Сперва они с родителями штурмовали Кислицу, с её каменистой вершины любовались чудесной Золотой долиной. Она стояла, прижавшись спиной к маме и ветер раздувал её непослушные волосы. Потом они долго пробирались по таинственному лесу, где каждый шорох мог принадлежать сказочному единорогу или вполне реальному оленю, где зайцы пугливо выглядывали из кустов, а тропинку то и дело перебегал озабоченный хлопотами ёжик. Потом была заимка, ничуть не похожая на избушку на куриных лапах, но и добродушные, приветливые охотоведы, угостившие их чаем с малиной, тоже не напоминали сказочную бабу-ягу. Скорее, богатырей. Правда их было четверо, а не семеро. Небольшой отдых и вновь лес, прекрасный, чарующий.

К вечеру Женька, конечно, сильно устала, как устали и её родители, но она держалась, зная, что осталось пройти совсем чуть-чуть. И вот, когда солнце уже начало скрываться за макушками сосен, они вышли на берег Глубокого озера. Немного жаль, что она не увидела Серебряный водопад, он остался в стороне от их тропинки, но она успеет налюбоваться им завтра. Ведь завтра они весь день проведут в Долине, будут гулять и купаться, искать первые грибы и подстерегать лесных чудовищ. Завтра, Женька была в этом абсолютно уверена, станет таким же чудесным, каким оказалось сегодня.

Две палатки, приютившиеся на ровной площадке рядом с берегом освещались лучами заходящего солнца и пламенем большого костра. Туристы, ими оказалось трое совсем молодых парней и две столь же юные девушки, радушно приняли гостей, как и принято в походах. Они предложили родителям Женьки присоединиться к ужину, который уже аппетитно скворчал над костром — кастрюлька с булькающей в ней ухой, шашлыки из рыбы, салат из принесённых с собой зелени и овощей.

Женька видела, что родители немного смутились, с собой у них таких яств не было, обычный походный сухпаёк из бутербродов, консервов и конфет, которые взяли исключительно для капризного ребёнка, как туристам отрекомендовали потупившуюся и немного смущённую Женьку. Но ребята настаивали, и папа, поколебавшись самую малость, согласился разделить с ними походную трапезу.

Женька помогала родителям поставить палатку, раскладывала вещи, переоделась в шорты, а потом был удивительно вкусный ужин. Как смеясь сообщила мама, простая еда всегда самая вкусная, а еда на свежем воздухе вообще верх совершенства.

Женька прихлёбывала, обжигаясь, ароматную уху, млела от удовольствия и слушала разговоры взрослых. Туристы оказались вчерашними студентами, которые таким необычным образом отмечали защиту диплома. Они тоже давно планировали поход к Глубокому озеру, надеясь отыскать в его глубинах то ли инопланетян, то ли сокровища пиратов. Это было так романтично!Женьке ребята понравились, и она засиделась у костра далеко заполночь, даже когда родители попрощались и отправились спать.

Мама, зная Женькину любовь к ночным посиделкам у костра, не возражала, но попросила девушек присмотреть за ребёнком. Те охотно согласились и некоторое время донимали Женьку расспросами о школе, мальчиках, и её походах, потом отстали, не найдя в девочке хорошего собеседника. И Женька была этому только рада. Она смотрела на взлетающие над костром искры, вдыхала прохладный ночной воздух и кайфовала.

Покосившись на сидящего рядом парня, кажется, Игоря, она заметила, что тот как-то слишком напряжённо смотрит в сторону. Проследив за его взглядом, девочка увидела Анну, одну из туристок, которая о чём-то щебетала с другим парнем, вроде бы Кириллом. Тот приобняв Анну за талию, что-то шептал ей на ухо и смеялся. Анна то хмурилась, то улыбалась, но не отстранялась.

— Она тебе нравится? — неожиданно для себя спросила Женька.

— Что? — удивлённо обернулся Игорь, но, увидев курносую и зеленоглазую девчушку, внимательно смотревшую на него, расслабился. — Ах, это ты. В общем, да, нравится.

— А она об этом знает? — продолжала допытываться Женька, сама поражаясь своей наглости — никогда прежде она не позволяла себя подобной фамильярности со взрослыми.

Игорь усмехнулся, и неискушённая в таких вещах Женька не смогла уловить горечи в его усмешке.

— Всё она знает, — подтвердил Игорь.

— Тогда почему она ему улыбается? — недоумевая спросила Женька.

— Потому что она мне нравится, а я ей, кажется, нет, — признался Игорь, тоже недоумевая — отчего это он разоткровенничался с этой девочкой?

— Жаль, — вздохнула Женька, вспомнив к случаю о своих любовных неудачах. — Она красивая. Вы были бы хорошей парой.

— Если бы, да кабы, — вновь усмехнулся Игорь, но в его голосе уже не было горечи. — Тебя как зовут, красавица? Женя, кажется? А почему ты не с родителями?

— Люблю ночь и костёр, — важно ответила Женя. — В такое время в голову лезут самые умные мысли.

— И что же залезло в твою голову? — рассмеялся парень, с симпатией глядя на славную девочку.

— Что люди сами создают себе проблемы на пустом месте, выдумывая невесть что, когда надо всего лишь подойти и поговорить, — удивляясь собственным словам, сказала Женька.

— Всего лишь подойти и поговорить, — повторил Игорь. — Ты права. Это многое бы решило. Но, понимаешь, мы не делаем этого из-за боязни услышать отказ. Лучше уж неизвестность, которая дарит надежду, чем определённость, этой надежды лишающая.

Женька замолчала обдумывая услышанное. Сказано было красиво, но не совсем понятно. Но у взрослых всегда так. Поэтому девочка прекратила забивать себе голову вещами, которые не понимала, и перевела тему:

— А правда, что вы с аквалангом в озеро ныряете?

— Правда, — улыбнулся Игорь и неожиданно для себя предложил: — Хочешь завтра научу?

— Конечно, хочу! — у Женьки загорелись глаза. — Очень хочу! А ты правда научишь?

— Правда. Если тебе родители разрешат.

— У-у-у! — протянула Женька. — С этим проблем не будет. Скажу, что это дополнительный подарок на день рождения.

— У тебя день рождения? — спросил Игорь. — И сколько стукнуло?

— Тринадцать! — гордо объявила Женька.

— Поздравляю! — почти честно кивнул Игорь, испытывая странное чувство, что это всё уже было. «Тринадцать, всего пять лет подождать, старик...» Что за фигня? Кажется, он засиделся и пора идти на боковую. — Ладно, тогда до завтра, спокойной ночи!

— Спокойной ночи, — машинально ответила Женька, прислушиваясь к себе. Что-то знакомое было в этом симпатичном вроде бы парне, что-то такое, что сразу располагало, внушало доверие. Но почему? А, ладно! Действительно, пора спать.

Она прошла к своей палатки, втиснулась между спящими родителями, залезла в спальный мешок и быстро заснула. В эту ночь девочке снились странные сны. Сперва ей приснился огромный говорящий медведь, который почему-то постоянно курил трубку, настойчиво звал в гости и предлагал угостить липовым мёдом. Потом приснился какой-то огромный кристалл, который крутился, разбрызгивая во все стороны разноцветные лучи. Потом она куда-то бежала, кого-то догоняла, кого-то искала, и что-то странное было с её руками. А под конец ей приснилось улыбающееся лицо Игоря, и в голове прозвучали смутно знакомые слова: «Ну что такое девять лет разницы? Мне надо-то всего пять лет подождать, а потом ты от меня никуда не денешься!» Что за бред!

Проснувшись, Женька долго лежала с открытыми глазами, разглядывая палаточный тент над головой, вспоминала странные сны и пыталась понять, что они могут означать. Не придя ни к какому выводу, она потянулась как кошка, расстегнула спальник и вдруг замерла.

— Мам! — позвала она напряжённым, звенящим голосом.

— Проснулась, милая? — заглянула в палатку мама. — Давно пора! Там тебя уже дожидаются. Ты что, напросилась вчера на урок дайвинга?

— Мам! — тем же голосом повторила Женька. — Что это?

Её спальник был разрезан в нескольких местах. Разрезан чем-то острым — линии разрезов тянулись параллельно друг другу и были прямыми и ровными, все восемь, словно оставленные невидимыми когтями...