Позволь мне увезти тебя далеко

Глава 1

Позволь мне увезти тебя далеко

- Вы боитесь осени?

- Нет. И я предложил бы перейти на «ты».

Таких пыльных дорог я не видел нигде. Казалось, всю существующую в мире пыль свезли сюда, в Сан-Текьеро. И ведь море совсем недалеко, но здесь его совершенно не ощущается. Я не понимал, как человек может вести машину почти при полном отсутствии видимости, но у этой женщины получалось. Правильно я выбрал ее среди других таксистов.

- А северяне боятся. Все сюда едут, как только там у них холодает.

Она усмехнулась с каким-то превосходством, ожесточенно вцепившись в баранку. Мне нравилось это устаревшее слово – «баранка». И яркое платье Милагрес мне тоже нравилось, даже покрытое тонким слоем пыли, как и ее руки, и лицо. Она заметила мой взгляд.

- А к тебе как будто пыль не липнет!

- Не завидуй, тёплая.

- Ты и жену свою так называешь?

- Нет. Жену я называю по имени.

Мне просто нравилось и это слово – «тёплая». А называть так жену никогда не приходило в голову.

- Неужели у тебя на самом деле есть жена?

- Да. Почему тебя это удивляет? Распространенное явление.

- У вас в Нью-Йорке, в большом городе – может быть! – отрезала Милагрес. – А у нас всё по старинке.

- Нью-Йорк не такой уж большой город.

- Ну конечно! Кому-то и жемчуг мелкий!

Она как-то фыркнула, но я не совсем понял, что она имела в виду.

- Не завидуй, - повторил я. – В разноплановых союзах есть свои минусы.

- И какие же? Ах да, дети…

- То, что касается детей, скорее плюс.

- Ну, кому как!

Я недоумевал, что могло ее рассердить, и развернулся к ней для лучшего контакта. Я еще не научился понимать таких женщин, как она, столь же хорошо, как образованных.

- Но основной плюс нашего брака в том, что моя жена знает, как правильно меня настроить. И сама умеет настраиваться, - улыбнулся я.

Я хотел ее просто подразнить. Но Милагрес снова отреагировала странно.

- Господи Исусе, и жена такая же? – воскликнула она. – А мы тут, в своей глуши, и не представляли такого.

Я практически убедился в том, что барахлит распознаватель, потому что совсем потерял нить. Но зато настроение Милагрес несколько выправилось, хотя, как мне показалось, ее интерес ко мне пошел на спад.

- А у тебя есть близкие? – просил я, чтобы продолжить разговор. Я устал от спящего режима. Чертовски устал.

- Мадонна, еще как! Полный дом ртов, включая кошек! Корми их всех. Э, куда прешь?!

Из пыльного облака навстречу нам выскочил грузовик. Милагрес резко вильнула вправо. Я заметил его чуть раньше, но не сомневался, что, во-первых, она справится, а во-вторых, что ей время от времени необходимы легкие встряски во время путешествия, чтобы чувствовать себя уверенно.

- Вот баран! – почти довольным тоном произнесла она, выравнивая машину.

- За рулем была женщина.

- Да? – удивилась Милагрес. – Не подумала бы.

- Пожилая. Вероятно, рефлексы снижены.

- Тогда сидела бы дома, старушенция! Моя вон сидит и хлопот с ней нет.

- Твоя мать?

- Нет, свекровь. Забрали ее к себе, после того как свекр помер.

- Из-за лейкемии? – участливо спросил я.

Она повернула ко мне голову, хотя до сих пор не отвлекалась от дороги.

- Почему это? Из-за старости.

Я отметил себе, что все-таки надо подправить настройки.

В воздухе появились частицы посторонних примесей. Попросту говоря, потянуло едой, навозом, сухой скошенной травой и слегка дымом, а сильнее прочего - горючим.

- Деревня близко, - произнес я. – Скоро тебе можно будет отдохнуть и поесть.

- Уже? – Она даже привстала. – Ничего не вижу. Хотя погоди… Ну и глаза у тебя!

- Тогда уж нос. Но на самом деле – это всего лишь датчики.

- А ты полезная штука в хозяйстве! – подмигнула Милагрес. – Есть ужасно хочется, правду говоришь.

Я не стал обижаться на «штуку». В целом общение с Милагрес доставляло мне удовольствие.

Первой нас встретила заправочная станция. Хотя по моим расчетам оставалось еще три четверти бака, Милагрес заявила, что стоит наполнить канистру и зарулила прямиком туда. Я понял, что она с какой-то целью специально старается казаться благоразумной, не исключено, что в первую очередь себе. Осторожно предложил ей помощь, стараясь не задеть, если вдруг окажется, что она полностью отвергает гендерные стереотипы. Я сам не понимал про местные стереотипы: почему бы не помочь человеку, если ему это нужно. А если не нужно, почему бы не отказаться без всяких подтекстов.

Она, к счастью, именно так и отказалась: просто махнула рукой. Но затем излишне, как я успел заметить, нервно выключила зажигание и, поддерживая край юбки, выскочила из машины.

Пока она доставала канистру из багажника, из домика по соседству появился маленький худой человек и направился к нам, радостно размахивая руками. Я вышел из машины, чтобы поприветствовать его.

- Милагрес! – воскликнул тот, кивнув на мое «Добрый день».

- Как дела, Антонио, - поздоровалась моя попутчица.

- Хорошо, всё хорошо. Давненько тебя не видел!

- Давно не было желающих прокатиться до Хаумеа, - усмехнулась она.

И выразительно посмотрела на мужчину.

- Э-э-э… Это сколько ж дотуда пилить? И зачем! – вырвалось у него под конец.

- Иисусе! Сколько надо, столько и будем пилить. А я не спрашиваю пассажиров, зачем они куда-то едут.

- Я могу сказать, это не секрет, - вмешался я. – Там наш дом. Вернее, дом моей жены…

- Ладно-ладно! Антонио, дай-ка сюда шланг и помоги. А ты… А вы отдохните вон в теньке.

И она сверкнула на меня глазами, явно призывая замолчать. Я пожал плечами и послушно отошел, хотя мне как раз хотелось бы продолжить разговор и расспросить Антонио, потому что с самого начала я смутно подозревал, что Милагрес толком не знает дороги, но боится в этом признаться, явно бравируя, поскольку не хочет терять доход. Я и сам с радостью подсказал бы ей, куда ехать, но увы, совершенно здесь не ориентировался. Навигатор засорился от мелких песчинок, а прочие приспособления, к несчастью, были утрачены. Работала только копилка, она неубиваемая. Лишь это и позволило мне взять такси в первом же населенном пункте, куда я смог добраться.

Я шагнул под крону единственного деревца – такого сморщенного и пыльного, хотя и зеленого, что определить его видовую принадлежность не стал даже пытаться. Тени оно давало немного, но я легко переносил здешнюю температуру воздуха.

- Кстати, у меня есть отличное […], не желаете? – нарушил молчание Антонио.

Очевидно потому, что я ожидал услышать «тако», «буррито» или хотя бы «маис и чечевичная похлебка» при хорошем раскладе, а при среднем – «бургер» или «картошка фри», мой распознаватель не сработал вообще.

- Давай сюда, я голодна как волк!

- А сеньор? – слегка поклонился Антонио.

- Он…

- Тоже не откажусь, спасибо.

Неважно, что он там принесет, я не собирался изображать излишнюю скромность.

- О! Отлично! – только и сказала Милагрес.

Когда мы, сидя под принесенным Антонию большим тряпичным зонтиком, ели какое-то мясное блюдо, за которое я заплатил и не пожалел, Милагрес смотрела на меня с явной благодарностью. Затем я купил у Антонио еще бутыль с водой и пару лепешек, и мы отправились дальше.

- Спасибо, - не глядя на меня произнесла Милагрес. – Знаешь, с тех пор, как я выгнала бывшего, никто не предлагал заплатить за мой обед. Да и у моего мужа нечасто водились деньжата.

Я начал понимать. Так она попросту одинока! Ну если не считать свекрови и кошек, конечно. Мне стало стыдно, что я пытался дразнить ее.

- А дети у тебя есть?

- Дети есть, - кивнула она. – Дочь красивая, но дура-дурой. А сын головастый, но лентяй. Но знаешь, я обожаю их обоих. А у тебя есть дети? Ой, прости…

Она опять выдала неожиданную реакцию. За что просит прощения? Все-таки, скорее всего, дело не в неисправном переводчике, а просто я не понимаю местных женщин.

Да и вообще – женщин. Пора перестать себя обманывать.

- Да есть. Но ни сами по себе. Взрослые уже.

- У тебя и дети есть, серьезно?!

- А что, я произвожу впечатление совсем не годящегося в отцы? – горько усмехнулся я.

- Да нет. Ты производишь впечатление нормального робота. Даже отличного! Просто я не разбираюсь в современных технологиях. Совсем завязла в этой глуши. А ведь мои родители из Мехико.

Вот тут точно стоило бы обидеться. Но в этот момент она на мгновение повернулась ко мне и одарила такой чарующей улыбкой, что я окончательно растерялся и решил промолчать, чтобы не испортить момента.

Вечерело. Горизонт просматривался далеко, солнце опускалось где-то за левым плечом. Пыль улеглась, и на фоне неба темнели вершины гор. Наконец-то в голове слегка прояснилось и вернулась память. И то, что я вспомнил, мне не очень понравилось.

- Не хочу тебя расстраивать, - прервала мои мысли Милагрес, - но придется заночевать в степи. В багажнике есть палатка, так что нам не будет слишком некомфортно. Но до ближайшего селения тут часа три, а ехать совсем по темноте я не хочу. Хотя, если желаешь сам вести машину…

- Что ты. Я понятия не имею, как управлять этим механизмом.

- Я думала, роботы все умеют, - простодушно сказала Милагрес. – Тем более такие продвинутые, у которых даже дети есть. Детей делать научились, а машину водить – нет. Странно это. Но я буду только рада, если мы остановимся и отдохнем. А вон и местечко подходящее… Ты палатку ставить умеешь или тоже нет?

Это я умел. Пока она парковалась, пока глушила двигатель, пока мы ставили палатку, пили воду и доедали лепешки, сидя на туристическом коврике, я пытался переварить информацию.

Милагрес не шутила, она действительно считала меня роботом! Но как ей пришло такое в голову?

- Сейчас нет мошкары, нам очень повезло. Хотя тебе, наверное, нестрашно?

Я протянул ей руку.

- Потрогай.

Она осторожно дотронулась до моей ладони – и я тут же пожалел, что попросил ее это сделать. Нет, никакого разряда тока я не почувствовал, как говорят в старых фильмах про Землю. Но черт возьми…

- Ты совсем как настоящий, - пробормотала она.

- Почему ты думаешь… Как ты поняла, что я робот? – Я едва сдерживал смех.

- Ну как… Говоришь ты чудно, но при этом совершено вменяемый и не бухой. При деньгах, но костюмчик у тебя странный. Пыль отталкиваешь. Видишь далеко. Эмоций ноль.

- У меня?!

Моя жена считала меня чуть ли не истероидом.

- Ах, да. Еще пришел ты явно от океана, а с той стороны ни дорог, ни транспорта. Я сразу и подумала. И на жару вообще не реагируешь.

Вот оно что. Что ж, логика в ее рассуждениях есть. Но я просто тренированный. Привык к перепадам температур. И костюм действительно специальный. Что же касается моих странных слов – из-за сотрясения мозга и невозможности пользоваться интернетом те сведения о Мексике, которые оказались на поверхности моей памяти, были почерпнуты из контента, который поглощала время от времени моя жена.

Но, конечно, все это не делало меня роботом.

Милагрес зябко повела плечами. Ее платьице не подходило для ночевки под открытым небом. Хотя, кажется, в палатке есть какое-то одеяло.

- Тебе холодно. Полезем внутрь?

- Полезли. А мне не стоит бояться робота?

Она вроде как пошутила и первой шмыгнула в палатку. Я влез следом, придвинулся ближе и обнял ее. Она не возражала, а мне не хотелось разжимать руки.

- А ты совсем как человек. Такой теплый!

Моя бывшая жена никогда мне так не говорила.

- Я и есть человек, Милагрес.

- Киборг? Андроид?

- Гуманоид. Ты любишь смотреть фильмы? Или играть в игрушки?

- Ну и то и другое, иногда. А что? А твоя жена – ревнивая?

- Я развелся.

Двигаться не хотелось. Мы не стали закрывать «молнию» входа наглухо, оставили окошко. Тьма опустилась густая, но одна-единственная серебристая точка светила прямо нам сюда.

- Ой, смотри, звезда!

- Планета.

- Да? Какая, Марс?

- Хаумеа.

- И все-таки ты странный! Хотя и из Нью-Йорка.

- Я не говорил, что я из Нью-Йорка. Это ты так решила.

- А где ты живешь?

- В Афелии. Это колония.

- Что? Где?

- На Хаумеа, я же говорю тебе всю дорогу. Я жил там с женой и детьми, пока они не выросли. А потом развелся и решил с горя слетать на родину предков. Но неудачно. Утопил корабль в океане и сам едва выбрался. Как-то дошел сюда и, похоже, временно потерял память – забыл, что специально отправился на Землю. Но при этом прекрасно понимал где нахожусь и надеялся, что смогу вернуться на Хаумеа, так ведь и сказал сразу. Но постепенно я осознал, что тут поблизости нет не только космодрома, но даже аэропорта.

- Это всё – правда?

- Правда.

- Но что же теперь делать?!

- Что-нибудь придумаю. Завтра. Или – как только мы доберемся до интернета. А ты-то куда меня везла?

- Куда сказал, туда и везла, - пробормотала Милагрес. – «Хаумеа» это на одном из наших диалектов означает, как бы выразиться поприличнее, «очень отдаленное место».

- Ну да, - я крепче обнял ее. – Это и есть очень отдаленное место.

Хаумеа светила в окошко палатки и все больше походила на звезду.

- А почему ты решил отправиться именно на Землю? – вдруг спросила Милагрес. – Просто для того, чтобы посмотреть на родину предков?

Снаружи трещали цикады, пахло ночными цветами. Милагрес прижималась теплой спиной к моей груди. И мне было все равно, что она говорит, лишь бы слышать сейчас этот голос. Лишь бы сидеть в палатке посреди Мексиканской степи, застыв на короткий миг в странном вечере, который, возможно, никогда не повторится.

- Не только поэтому. Просто я всегда хотел понять: почему люди боятся осени.