Похищенный эрал

Глава I. Таинственное исчезновение

Время. Время не знает ни усталости, ни пощады. Оно никогда не останавливается, бесконечно пересыпаясь в песочных часах жизни, отмеряя что-то невидимое и неподвластное человеческому роду. Времени всё равно на происходящие вокруг него события, ведь даже если в один миг канет в Лету всё, что существовало ранее, оно не прекратит своё бесконечное путешествие к далёкой неизвестности. Время нельзя обуздать, можно лишь сделать вид, что эта дикая сила может быть измерена, поэтому человечество с давних времён следовало заветам времени, повинуясь ему, словно покорный слуга. Таким образом, шли минуты, часы, дни, месяцы, годы, десятилетия, века. Рождались новые поколения, менялись порядки и уклады, но всегда твёрдо было одно — представление прекрасного будущего. Это грядущее должно было наступить именно в тот момент, когда время отсчитало бы нужное количество лет. Конечно, это произошло, но и оно не могло остаться в бесконечности, учитывая характер всё того же времени...

Москва — единственный двухэтажный город-миллиардник мира — гудела со всех сторон, просыпаясь.

Плотные вереницы людей, словно пульсирующие артерии монструозного организма, растекались по улицам и бульварам, а соединяли проспекты автобусы, которые даже не касались дороги, а парили на тонких струйках огня в нескольких метрах от поверхности.

Подобная картина складывалась у подножий небоскрёбов, поскольку на их середине проходили точно такие же дороги, как и внизу, но воздушные, разделённые тончайшими лазерными нитями, между которых юрко сновали небольшие челноки с пассажирами на борту.

Таким образом, любое уважающее себя здание в Москве обязательно имело минимум два подъезда: один обыкновенный, приземлённый, другой — на несколько сотен этажей выше.

Людские дома тоже следовали этой моде, но в них бонусом старались разместить как можно больше жителей, чтобы удовлетворить требованиям гигантского города.

Фёдор Тимурович, статный усатый военный с погонами генерал-майора, выскользнул из своей квартиры рано утром и, поправляя на ходу рукава кителя, вышел на огромную переходную лоджию — широченный коридор, соединяющий сотню квартир-капсул на всём этаже. Там наблюдалось в тот момент большое оживление: разнолицые жители спешили по делам, огибая магазины, больницы и прочие закутки — считалось, что в будущем у людей нет никакого резона тратить драгоценное время на то, чтобы покидать жилище ради похода куда-либо, кроме работы.

Генерал-майор поздоровался со своим соседом у пролёта, который не выходил из дома уже несколько месяцев. Затем он шагнул в лифт и начал ждать поездки на первый этаж.

Пока лифт двигался, Фёдор Тимурович зацепился взглядом за проецируемый на одной панели выпуск новостей, в котором робот рассказывал последние сводки:

— И к другим новостям. Сегодняшней ночью на орбиту Земли вышел сверхтяжёлый межгалактический лайнер «Валерий Чкалов», данный корабль успешно вернулся из своей одиннадцатой экспедиции на планету Восьмой Глазион, Галактика Андромеды. На борту лайнера — ценные грузы и особенно большая партия эрала.

Эрал — так называли ценный голубоватый минерал с Восьмого Глазиона. Это был стратегически важный энергетический ресурс, который находил применение практически во всех сферах. После энергетического коллапса именно поставки эрала смогли вернуть Землю к жизни, а эрал быстро вытеснил все известные человечеству энергоносители.

Выйдя из лифта, генерал-майор прыгнул в небольшой автобус и устремился на окраину Москвы…

В скором времени он добрался до части, где проходила вся его работа, и зашёл в свой кабинет.

Кабинет Фёдора Тимуровича представлял собой широкую комнату с низким потолком, венчал которую флаг Восточного Блока Стран на стене — огромное полотнище с флагами всех входящих туда государств: Российской Федерации, Китая, Индии и так далее. Перед ним раскидывался тёмный дубовый стол такой странной формы, что за ним могли разместиться сразу несколько посетителей и при этом положить оба локтя на поверхность стола, не сильно меняя позы, генерал-майор шутил, что благодаря этому он может отчитывать сразу всех подчинённых.

Фёдор Тимурович посмотрел на расписание полётов и вспомнил выпуск новостей. Действительно, «Валерий Чкалов» сегодня вернулся из своего двухгодичного путешествия обратно, к Земле. А это значило, что к нему на ковёр должен был с минуты на минуту явиться полковник Ермолаев с подробным отчётом.

И полковник не заставил себя долго ждать.

Ближе к обеду Дмитрий Ермолаев в полевой форме появился в приёмной. Он снял фуражку и жестом осадил уже хотевшего вставать адъютанта, а после постучался в дверь кабинета.

— Разрешите, товарищ генерал-майор?

Фёдор Тимурович поднялся с кресла и разрешил войти. Они поздоровались и горячо обнялись. По внешнему виду полковника нельзя было сказать, что последние два года он провёл на борту межгалактического лайнера…

Полковник развалился на стуле, расстегнул китель, вывалил пузо и отпил из чайной кружки. После минутного простоя генерал-майор начал:

— Ну, как на Глазионе-то?

— Как бы вам в двух словах сказать, Фёдор Тимурович, работа идёт ни шатко ни валко, — Ермолаев почесал левый висок. — Новые регионы с залежами эрала оказались глубокими настолько, что хоть с удочкой сиди, да вот только напасть появилась… Отступниками их называют. Слыхали?

Отступниками называли глазионцев — коренных жителей Восьмого Глазиона, которые не признавали человеческой власти на планете. Вместо союза с людьми они уходили глубоко в неизведанные леса и вели разбойничий образ жизни.

— Ну, слыхал. Так что же они, проказничают?

— Это ещё мягко выражаясь! Да они совсем от рук отбились! Теперь из Восточной Базы хоть не выходи. Любая вылазка может быть атакована из их засады! Вы представляете, однажды даже на караван напали. Дело было так: я возглавлял транспортировку очередных ячеек с эралом, мы начали проходить через одну тропу, и я точно почувствовал — это идеальное время для засады! И так и произошло, выскочило из-за кустов десять, нет, пятнадцать отступников! Все в грязи, кто с копьями, кто с луками, да ещё и каждый кричит-свистит… Я понял, что быть беде, к тому же со мной шёл десяток новобранцев. Схватил я гранату и кинул наотмашь куда-то перед телегой — так мы называем небольшую повозку на двигателях. Тут же как рванёт! Я от страха упал на землю, потом слышу — тишина… Поднимаю глаза: отступники в страхе разбежались, мои все целы, удался трюк, одним словом. Вот только успели они украсть у меня одну небольшую ячейку с эралом — мы её не досчитались потом… Плохо дело!

— И что же ты, потом весь эрал им отдавал небось, как дань? К тебе целый лайнер личного состава прилетает каждые два года, а ты про каких-то отступников с копьями!

— Помилуйте, Фёдор Тимурович! — взмолился полковник. — Вам легче, чем мне, поскольку никогда глазионца в лицо не видали. Это огромная махина, а силищи в ней сколько! Да любой отступник меня мог в узел завязать и даже не пискнуть! Повезло, что никого не тронули.

— Ну, ладно, потерял ты позорно одну ячейку с эралом, и что с того? Может, вы по дороге её выронили, когда бежали на базу после героического отражения атаки?

— Фёдор Тимурович, не велите казнить, но кажется мне, что украли они её…

— Как украли? — нахмурился генерал-майор.

— Видимо, после взрыва, когда все укрылись, они тихо схватили одну банку — и бежать! Иначе не могу объяснить, куда она делась. А по вопросу плохо ли это, то… Очень плохо! Да шут их знает, что они с этим эралом могут сделать. Там его несколько килограммов, а за два года, пока я летел к вам, они могли изучить его и изготовить бомбу. Или что-то подобное. Из него что угодно можно состряпать при должном желании. Вернуть её надо, Фёдор Тимурович!

Генерал-майор постучал ручкой по столу, как бы оценивая работу полковника.

— Да уж, — протянул он после этого. — Плохо, Дима, плохо! С местным населением необходимо работу проводить, чтобы таких отступников не появлялось, а не за эралом гоняться.

— Виноват, товарищ генерал-майор, на Глазионе работать куда сложнее, чем на Земле! Может быть, вы смените меня? Все офицеры пророчат вам место командующего Восточным Округом.

— Даже не начинай, староват я для космических перелётов. Ладно, придумаем что-нибудь, когда лайнер отправляется?

— Ровно через два месяца, — кивнул Ермолаев. — И вот ещё что.

Полковник достал из-за пазухи небольшой белый конверт и передал генерал-майору.

— Это вам, Фёдор Тимурович, приказ из центрального органа полётов.

На этом их встреча завершилась.

Ермолаев встал и неуверенно зашагал к выходу, а Фёдор Тимурович пошёл следом, чтобы проводить до дверей. Уже у дверного проёма генерал-майор похлопал полковника по плечу и сказал:

— Значит так, — отрезал он. — С твоим позорным кордебалетом мы разберёмся, а в остальном — продолжай в том же духе, товарищ полковник! Ну, до скорого, и удачного следующего полёта.

Напоследок они обнялись, и Ермолаев вышагнул в приёмную, перед этим надев фуражку и гордо выпрямив спину — минутное расслабление в кабинете закончилось, и теперь он снова стал полковником.

Когда дверь за ним закрылась, Фёдор Тимурович плюхнулся в кресло и глубоко задумался. За окном проскрежетал чей-то личный челнок, и ветер от двигателей ворвался в незакрытую форточку, после чего неслабо взбаламутил стоящий на подоконнике фикус.

— Болтун! — наконец, резюмировал генерал-майор после минутного размышления. — Это же надо было умудриться допустить потерю дорогостоящего минерала, да ещё и в таком количестве!.. Впрочем, Ермолаев своё дело знает, порядок на Глазионе устанавливает, как следует, так что за один проступок ругать не стану. Тем более, если правду говорит об отступничестве. Эх, побывать бы самому на этой планете, разве из другой галактики рассудишь?..

Вдруг Фёдор Тимурович вспомнил про конверт с приказом. Он повертел его в руках и тут же открыл.

Внутри его ждал один-единственный лист, полностью заполненный текстом.

Фёдор Тимурович ожидал приказа высокого уровня, но чтобы настолько высокого…

— Что же делать? — задумчиво произнёс он. — Оставлять это дело просто так нельзя. Отступники что-то выкинут с эралом, в этом я уверен, если ещё не выкинули. Искать их на Глазионе? Нет, здесь я сам буду бессилен. Нужно найти человека, который бы их понимал, кто всю жизнь прожил в дикой природе. Но вот где?

Генерал-майор встал из-за стола, походил по кабинету, затем снова сел и перечитал приказ. Затем он подошёл к карте мира по правую руку. А потом подхватил фуражку и выбежал в приёмную.

— Даня, ну-ка, подготовь мне челнок! Дела первой государственной важности.

— Слушаюсь, товарищ генерал-майор, — вскочил с рабочего места адъютант. — На какое расстояние?

Фёдор Тимурович остановился в дверном проёме.

— Пока не знаю, рядовой. Возможно, полечу на другой конец Восточного Блока…

И быстро убежал.

Глава II. Путешествие генерал-майора

Поиски шли уже вторую неделю, но успеха нигде не было.

Фёдор Тимурович с адъютантом на челноке пролетали километр за километром, но везде терпели неудачу.

В конечном итоге они выбрали последнее место своего путешествия — где-то на краю Российской Федерации.

— Уверены, что стоит того, товарищ генерал-майор?

Фёдор Тимурович задумчиво посмотрел на пролетающие мимо леса и поля. Казалось, что не он смотрит в иллюминатор, а иллюминатор на него. Звёзды молчащего неба проносились в нём, словно капли молока на тарелке.

— Пока не знаю, — ответил тот. — Но дело сделать надо, особенно, если оно касается государственных вопросов!

Через некоторое время челнок оказался в районе устья реки Амур, недалеко от острова Сахалин.

— Кто у нас здесь остался?

— Нивхи, товарищ генерал-майор, — кивнул адъютант. — Бортовой компьютер подсказывает, что все они свободно говорят на русском, поэтому языкового барьера между вами не будет. Отлично должны подойти для вашей задачи, хорошо разбираются в рыболовстве, зверобойном промысле.

За иллюминатором промелькнули дикие просторы.

— Мне здесь не приземлиться. Вам придётся идти в одиночку.

Фёдор Тимурович выпрыгнул из челнока, когда тот завис в паре метров от земли, после чего быстро отбежал в сторону.

Дикая Россия встретила его свежим, ледяным дыханием ветра.

Вековые, величественные деревья будто бы смотрели на чужака грозным, оценивающим взглядом, медленно шатаясь из стороны в сторону в такт дуновениям. Казалось, они издавали размеренный, тихий гул, чтобы испугать, устрашить непрошенного гостя, проверить, настоящие ли его погоны на плечах. Вторили им из каждого уголка бескрайнего живого ковра сотни, тысячи и тысячи тысяч кузнечиков.

Генерал-майор поправил автомат на ремне.

Казалось, что даже воздух стал другим: вместо душного, запылённого столичного в округе ощущался древний, первородный аромат не просто леса, а далёкой солоноватой воды, смешанный с густым и терпким запахом хвои,листьев.

Через некоторое время плутания генерал-майор увидел вдалеке поселение этого малочисленного народа — где-то там показались тоненькие дымки...

И вот он подошёл почти вплотную к поселению. Фёдор Тимурович снял фуражку, поставил автомат на предохранитель и откинул его за пояс. Затем он подумал, что оружие лучше сразу показать, но оставить небоеспособным, поэтому снова перекинул его к животу и снял магазин. Поселение не ограждалось, поэтому нужно было остановиться на невидимой полосе границы деревни, чтобы дождаться хозяев и их разрешения пройти дальше.

Впрочем, хозяева не заставили долго себя ждать. Через некоторое время к нему вышла неприметная с виду женщина. Издалека нельзя было понять, сколько ей лет, она казалась невысокой, коренастой настолько, насколько это позволял разглядеть длинный разноцветный халат.

Женщина медленно подошла к гостю, одаривая его изучающим взглядом, точно таким же, каким его пару минут назад изучали деревья. Тут же к ней присоединился пожилой мужчина такого же телосложения. Фёдор Тимурович сразу догадался — возможно, это старейшина или просто родственник заметившей его девушки. Наконец, они жестом пригласили его подойти ближе.

— Касказиве, — кивнул генерал-майор, расставляя руки ладонями вперёд в знак благих намерений.

Нетрудно догадаться, что слово, сказанное Фёдором Тимуровичем, означало на нивхском языке «Здравствуйте» по отношению к группе людей. Ему повезло — если бы он перепутал его с «Касказия», то обратился бы только к одному человеку.

Когда они сошлись, генерал-майор смог наконец-то разглядеть местных. Девушка, которую он увидел первой, имела оливковый оттенок кожи и широкое лицо с мощными скулами. На гостя смотрели в это время тёмные-тёмные глаза, чуть прищуренные для защиты от ветров. Венчали её внешний вид две толстые косы угольных волос, которые доходили до лопаток. Пожилой мужчина был чересчур похож на неё, поэтому военный понял, что они являлись родственниками.

— Меня зовут Фёдор Тимурович, я приехал к вам издалека, из Москвы, из столицы. Я хожу при погонах, но у вас на земле я один и без приказов, только с просьбой. Разрешите мне войти?

Женщина улыбнулась и представилась именем Анюк — весьма типичным именем для нивхского народа. Жители с интересом отнеслись к гостю и с большим дружелюбием пригласили его на ужин.

Фёдор Тимурович и немногочисленное семейство Анюк прошло в дом. Это была особо мастерская постройка под названием ке-раф — летнее жилище нивхов. Хижина стояла на деревянных сваях для обеспечения вентиляции и защиты от сырости, а поднимались туда по бревну с зарубками, которое на ночь убирали, чтобы в жилище не проникли грызуны.

Фёдор Тимурович сразу отметил, что дом весьма хорошо соответствует военным требованиям и выполнен со знанием дела.

Внутри жилище было разделено на две части: передняя представляла собой кладовую, а задняя — жилую зону с нарами у стен и очагом в центре. Поскольку ке-раф располагался почти у воды, в жилище царил аромат рыбы и еле слышимый плеск реки. Очаг мерно дышал огнём.

Жители расположились на шкурах рядом с очагом, а гостя усадили на самом почётном месте — в глубине комнаты, подальше от двери. В качестве угощений предложили юколу — сушёно-вяленую рыбу, прочие вкусности.

Генерал-майор начал беседу аккуратно, без военных отчётов и привычек, что было для него действительно стоящим испытанием. Он поражал нивхов умопомрачительными историями о службе в современной армии, о космических манёврах, о работе генерал-майора.

— Рассказывать обо мне мало что можно, — признавался гость, пока не смея заикаться о цели своего визита. — Я всю жизнь следую по стопам своего отца, ветерана Третьей Мировой. Командовал батарей челноков, сейчас руковожу космическими перелётами России, а в недалёком будущем, по приказу органа, выдвинусь на Восьмой Глазион. Именно с ним и связано моё появление. Безмерно вам благодарен за приём!

— Большая честь принимать вас, — улыбнулся пожилой мужчина. — Мы наверняка сможем помочь в ваших делах, если от нас что-то зависит.

— Конечно, в качестве нашего знакомства позвольте мне преподнести вам небольшой подарок.

Фёдор Тимурович достал из-за пазухи небольшой нож — это была весьма памятная вещь, которая досталась ему от сослуживца из Шадринска, — и подарил его деду Анюк, а самой женщине он предложил небольшой металлический амулет с фигуркой рыбы, который он заранее подготовил в эту удивительную поездку.

За травяным чаем в резных кружках он ловил восторженные взгляды Анюк, которая таинственно молчала большую часть времени, но лишь внимательно слушала истории Фёдора Тимуровича. Наконец, он смог разглядеть её ближе: она была уже не молодой девчонкой, но и не стареющей женщиной, а на её теле и одежде не было никаких украшений против ожиданий мужчины, вместо них на ней были амулеты и другие вещи. Её тёмное лицо медленно двигалось в приглушённом свете ке-рафа.

Вдруг, под конец ужина, дед Анюк с хитрым выражением лица поставил прямо перед Фёдором Тимуровичем тарелку с ледяной строганиной.

— Товарищ генерал, — ухмыльнулся старик, поглаживая седую бороду. — В наших краях у гостей обычай есть! Кто в наш дом приходит, должен рыбы съесть кусочков столько с солью, сколько вёсен видал. А ежели не съест, то и никакой ему женитьбы!

— Ну, жениться мне поздновато, а вот почти полсотни ваших кусочков рыбы съесть — всего делов-то: половину здесь осилю, а остальное — в челноке на обратном пути!

Тут генерал-майор уверенно схватил кусок рыбы, обмакнул в баночку с солью и тут же отправил в рот, запив ледяной водой.

Наконец, трапеза почти подошла к концу. Нивхам было невероятно интересно расспрашивать Фёдора Тимуровича о службе, космических перелётах и его таинственной миссии на Восьмой Глазион. В скором времени генерал-майор раскрыл все карты и рассказал жителям о своих безуспешных поисках подходящего человека среди коренных народов.

— А вы хитрец! — рассмеялся старческим смешком дед. — Небось ищете себе среди нивхов работящую жену! Ну, а если кто и сможет вам помочь, то это Анюк. Я, конечно, тоже гожусь в разведчики, но здоровья не хватит. Сходите с ней к реке, она вам всё покажет, заодно поговорите о своих перелётах.

Фёдор Тимурович и Анюк после застолья вышли из ке-рафа и отправились на берег реки на прогулку.

— Как же вас полностью зовут? — поинтересовался генерал-майор. — А то я, право, ума не приложу, как к вам обращаться!

— Анюк. Так и зовут. У нашего рода не было привычных отчеств и фамилий с самых давних времён, они и не прижились и сейчас. Поэтому вы можете называть меня просто Анюк, — сказала женщина звучным голосом и загадочно улыбнулась.

— Хорошо, тогда в таком случае, называйте меня тоже просто — Фёдор!

В воде генерал-майор заметил несколько уложенных мерёж — так назывались рыболовные снасти с натянутыми сетками на стальные обручи для ловли рыбы.

Они расположились на небольшой деревянной скамейке и устремили взгляды куда-то вперёд, на тихо переливающийся водный простор.

— Наша жизнь — это природа, рыба. Мы знаем её, как свои пять пальцев, — рассказывала Анюк. — Я умею вязать сети, понимать, как будет вести себя вода, а сколько можно сделать своими руками из всего, что вокруг тебя! — Фёдор Тимурович посмотрел на её ладони, которые она выставила, они были розовыми, женственными, но истёртыми сетями, с мозолистыми подушечками пальцев.

Первое время они неторопливо болтали о жизни, Фёдор Тимурович расспрашивал женщину о жизни нивхов среди бескрайних просторов Амура. Анюк оказалась женщиной кроткой и, судя по всему, весьма одинокой. Сначала она отводила взгляд от мужчины куда-то к воде, словно стеснялась его звания, но после некоторого времени стала даже улыбаться широкой, доброй улыбкой.

— Да, — протянул генерал-майор. — Насколько же велика и огромна Россия! Сколько же народов и людей умещается в ней даже сейчас, в двадцать третьем веке! И ведь каждый закуток, каждый закоулочек Родины — это не просто часы или полянка, а кладовая жизни, судеб и тысяч мириад жизней, которые объединены общим домом. Много я повидал удивительных вещей и народов, пока добирался к вам, признаюсь, даже до этого и подумать не смел, что под боком страны есть столько крайне познавательных людей!..

— Фёдор, а откуда ты родом?

— Родился я и вырос в Москве.

— А я никогда не была в Москве. Говорят, крайне чарующий город! Неужели и правду говорят?

— Да, замечательный город. Вам наверняка трудно представить, каково это — жить в городе, в котором помимо тебя ещё миллиард человек.

И Фёдор Тимурович начал рассказывать про столицу. Про самый большой на Земле космопорт, про огромный сортамент челноков, про многофункциональные дома, цифровые копии памятников, которые можно разглядеть даже из соседнего помещения, чтобы достоянием культуры могли насладиться даже невыходящие из домов, и так далее.

Наконец, когда разговор стал подходить к кульминации, генерал-майор рассказал о своей проблеме.

— Так неужели вам толку от меня найдётся, генерал?

— Конечно, найдётся! Ну, даже если и не толк, но вот дело точно есть! Про Восьмой Глазион ведь рассказывал? Есть работа для тебя! Там у нас и появилась проблема: отступники досаждают. Так называют глазионцев, которые нас на Глазионе не признают, уходят в леса, нападают из кустов на солдат и других глазионцев, словом, ведут разбойничий образ жизни… Дело даже не в огневой мощи или болтовне, для этого у меня есть полковник Ермолаев, я ищу человека для поисковых работ.

— Но зачем их искать, отступников этих?

— Отступников находить весьма трудно, поскольку пока на Глазионе мы ещё не располагаем всеми технологиями, как на Земле. Тем более, они прячутся глубоко в лесах. Сейчас есть проблема пострашнее — отступники украли во время транспортировки особо важный груз — металлическую ячейку с килограммами эрала! Учитывая, что это произошло два года назад, за это время они могли его изучить, но что самое страшное — изготовить из него бомбу!

— Эрал? Что это такое?

— Это очень ценный энергетический минерал с Глазиона! — Фёдор Тимурович достал из кителя небольшую колбочку и показал женщине. — Он может питать электроэнергией целый город на протяжении нескольких лет при должном объёме. И теперь нам надо выяснить, где отступники держат его, пока не стало слишком поздно.

— Фёдор, но ты должен понять: я совсем не разбираюсь ни в космических перелётах, ни в Глазионе, ни в эрале. Неужели я смогу помочь?

— Конечно, сможете! Последние недели я провёл в путешествии по уголкам России в поисках человека, который отлично разбирается в природе и может искать что-то среди дикого леса.

— Не понимаю, Фёдор Тимурович, неужели я буду полезнее, чем ваши технологии? Вы говорите о планете в другой галактике, а моя жизнь — здесь, на Амуре, на Земле!

— Это и есть мой план! Глазион чересчур похож на Землю, и даже если сначала может показаться, что природа отлична, человек, как вы, будет понимать всё, как свои мерёжи.

Анюк оторвала пальцы от своих угольных кос и начала теребить амулеты на халате.

— Понимаю ваше беспокойство, я и сам пока не знаю, что будет дальше. Но делать нечего. У меня нет другого выбора. Отчизне нужна помощь, и поэтому я ищу человека, кто сможет разделить эту ношу со мной.

Генерал достал из кителя бумагу с приказом, которую ему преподнёс недавно полковник.

— Я полечу с вами, буду командовать Восточным Округом. Понимаю, такие решения не принимаются сразу. Но, к сожалению, иного пути нет.

И они оба устремили взгляд на переливающуюся реку, бурлящую от всплесков рыбы…

Глава III. Ночь перед полётом

В скором времени начались подготовки к полету. Фёдор Тимурович и Анюк стали посещать специальные ускоренные курсы, в которых будущих переселенцев на Глазион учили всему, что им могло пригодиться в дальнейшем путешествии: от безопасности на космических челноках до устройства планеты, на которую будет совершён полёт. Помимо них готовились к полету и много других военных, учёных и даже гражданских.

Время летело незаметно, с каждым днём будущие переселенцы всё приближались к неизведанному космосу, а сердце сильнее стучало где-то внутри.

Первое время, когда Анюк оказалась в Москве, её поразило не количество людей вокруг, а квартира в мультидоме генерал-майора.

Главное, что поразило её в квартире — миниатюрный размер жилища по сравнению с бескрайними просторами природы.

В такой тесноте трудно было жить даже одному человеку, однако даже несмотря на это, всё внутри квартиры генерал-майора намекало, что здесь живёт человек военной выправки: единственная комната, которая выполняла одновременно роль гостиной, спальни и рабочего кабинета, была украшена пейзажными картинами, но отдавала строгостью в виде серьёзных стеллажей с многотомными сочинениями, а пространство на простеньком столике было завалено кипами бумаг и приказов. На гостью строгим взором смотрели старинные часы над железной кроватью, словно пытались понять, из какого теста она была сделана.

За окном смеркалось. Город постепенно успокаивался, и челноки на улице пролетали перед квартирами всё реже и реже.

До полёта оставались считанные часы. Босая Анюк сидела на кровати генерала в его старом свитере и помогала аккуратно складывать немногочисленную одежду в сумку так, чтобы она не помялась — её натруженные руки делали это легко и непринуждённо.

Генерал-майор в это время ходил по квартире и собирал свои скромные пожитки в путь. Фёдор Тимурович думал, что ему взять в дорогу, но решил выбрать лишь самое необходимое и дорогое для него: одежду, документы, старую коробку с отцовскими шахматами и семейный альбом с фотографиями, который на то время считался уже настоящим раритетом. Его даже не удивило, что вся земная жизнь умещалась в одну потрёпанную сумку с надписью «Динамо».

Когда он достал из шкафа альбом, то положил его на кровать рядом с Анюк. Она посмотрела на него заинтересованным взглядом, но ничего не сказала.

— Как же ты живёшь в таких условиях, генерал? — говорила она вместо этого. — Земли под ногами нет, просторов нет. Даже воздух здесь не бодрит, а будто бы заставляет кашлять. Так недалеко и коней от грусти двинуть.

— Как сказать, привык уже за такое время, — Фёдор Тимурович устало опустился на кровать рядом с ней и положил в сумку последние вещи помимо альбома.

Гостья ещё раз кинула на толстую книгу мимолётный, почти умоляющий взгляд.

— Это твой альбом? — наконец, ткнула в него пальцем Анюк.

— Да, — кивнул мужчина. — Там вся моя жизнь. Хочешь посмотреть?

Генерал-майор откинул толстую обложку и положил альбом на колени женщины. Перевернул лист, показывая две фотографии с коротко подстриженным подростком в военной форме в стенах учебного здания.

— Это я в училище, ещё совсем маленький.

Анюк смотрела на фотографию долго, изучающе, не смея комментировать. Её палец аккуратно прошёл по лицу будущего генерал-майора, только потом страница перелистнулась.

— Тут я уже лейтенант, — пояснил он. — Командовал целой космической батареей.

На фотографии молодой человек в полевой форме стоял возле челнока и улыбался, держась за фуражку.

— И ты не боялся? — тихо сказала Анюк.

— А чего там бояться? — пожал плечами мужчина. — Это дело далеко не хитрое. Фото с учений, на которых я впервые вышел на орбиту Земли на этой машине. Конечно, было страшно, но страх — вещь необходимая, чтобы однажды её победить и бояться уже чего-то другого, более страшного.

Но стоило ему открыть новую страничку альбома, как вдруг с лица генерал-майора пропала улыбка, а сам он невольно осёкся.

— А это… — на открытой фотографии улыбалась девушка весьма невысокого роста. Короткая причёска, представлявшая собой ассиметричный каскад, кожа, имеющая бледноватый цвет, и ребяческое с блеском в глазах лицо лишь подчеркивали какую-то неведомую женскую природу. Обнимал её молодой Фёдор Тимурович в парадной форме, смотря на неё так, словно боялся ненароком отпустить. Фотография была потёртой, словно её часто вынимали из кармашка, а нижняя часть изрядно поломалась и выцвела.

Анюк смотрела в её глаза долго, почти неотрывно. Они оба молчали.

— Твоя жена… Она умерла?

— Давно, когда я ещё был полковником, — прошептал генерал-майор, не отрывая глаз от фотографии. — Долго болела.

— Не пытался искать другую?

— Уже некогда было, к сожалению. Служба накрыла с головой, а она, знаешь, редко спрашивает, хотим ли мы этого или нет. Порой бывает тяжело принять то, что выпало тебе, но вот отказаться от этого — тяжкое преступление. В конце концов, мою боль ничего не могло унять. И даже когда я надел генеральские погоны, она и не думала уходить.

Фёдор Тимурович потянулся к альбому, чтобы перекинуть страницу, и в этот момент рука Анюк с сухими, сильными пальцами аккуратно дотронулась до его кисти.

Некоторое время они снова сохраняли тишину.

— А у нас считается, что человеку совсем нельзя одному оставаться, — сказала она. — Духи его уводят, калечат, ранят.

— Это всего лишь печаль, — отмахнулся генерал-майор. — Или депрессия, кому как удобнее.

— Нет, это не просто так, — Анюк еле видно улыбнулась, посмотрев на мужчину чёрными глазами. — Если человек остаётся только наедине с духами, это всего лишь ожидание, а не жизнь.

В скором времени альбом закончился, генерал-майор быстро убрал его в сумку.

— Так или иначе, мы на другую планету летим, уму непостижимо! Кто бы мог подумать, что это выпадет на нашу долю…

Анюк встала с кровати медленно, грациозно и подошла к окну, за которым на неё уже смотрела разгорячённая, разнузданная ночь.

Фёдор Тимурович подошёл сзади и заглянул через её плечо. В стекле их лица и тела отражались, словно на них кто-то смотрел украдкой.

— Даже ночь у вас другая, — опустила глаза Анюк. — Тёмная, беззвёздная.

Генерал-майор аккуратно приблизился к ней, обхватив её предплечья, после чего почти шёпотом сказал:

— Не жалеешь?

— О чём?

— Как это о чём? — крякнул Фёдор Тимурович. — Я же выдернул тебя из родного края, привёз сюда, а завтра вообще на другую планету заставлю лететь!..

Анюк долго молчала.

Глава IV. На борту «Валерия Чкалова»

В день полёта всё нутро генерал-майора разрывалось от ожидания чего-то невозможного, ведь он до сих пор не мог поверить, что вот-вот совершит перелёт на другую планету. Лишь когда показались первые солнечные лучи, Фёдор Тимурович встал с кровати и в последний раз оглядел своё скромное жилище.

— Ну, Анюк, обратной дороги нет, — причитал мужчина, пока заплетал ей косы. Он делал это медленно, почти неуклюже из-за того, что не практиковался уже около двадцати лет. — Мне легко говорить, в космосе я уже бывал, а вот ты…

— Не волнуйся за меня, — мягко сказала женщина. — Хуже было бы, если я летела одна.

Ровно в десять часов утра Фёдор Тимурович с Анюк шёл в парадной военной форме, начищенных туфлях и белом респираторе по тесным улицам промышленного района города-миллиардника. Он был гладко выбрит — на космических кораблях было запрещено иметь усы и бороду, так как в случае чрезвычайных ситуаций, например, разгерметизации челнока, дыхательная маска должна была плотно прилегать к лицу. Повсюду были вразнобой нагромождены многоэтажки и заводы, от отводных труб которых исходили плотные облака серого дыма.

Они поспешили протиснуться сквозь площадь и в скором времени вышли за пределы промышленного района. Подойдя к нужной автобусной остановке, они остановились и задумчиво посмотрели в безжизненное небо над собой. Через пару минут из-за угла выплыл серый с первого взгляда автобус, но при внимательном рассмотрении можно было увидеть, что у него отсутствовали колеса, а вместо них были установлены реактивно-протонные двигатели соплами к дороге. Он аккуратно остановился у остановки, открывая двери. Фёдор Тимурович и Анюк быстро ухватились за поручень и запрыгнули в салон автобуса. В скором времени за окном стали стремительно проноситься виды просыпающегося города. Через полчаса автобус въехал на территорию космодрома и, пролетев через пропускной пункт, остановился возле длинного здания. Двери открылись, и люди стали выходить на улицу.

Когда толпа прошла в приёмное отделение, то сверху их обдало небольшим слоем какого-то белого порошка, который почти моментально рассеялся и испарился с одежды. После дезинфекции прибывшим в космопорт переселенцам открылся доступ в широкий зал, который был наполнен скафандрами, оборудованием и техническим персоналом космодрома. Повсюду сновали автоматизированные погрузчики, перетаскивающие с одного на другое место упаковки и контейнеры.

— Боишься, Анюк? — спросил генерал-майор, когда они готовились облачаться в скафандры.

— Немного, — призналась женщина. — Но духи страшнее.

Фёдор Тимурович положил сумку на пол и ступил по указанию персонала на остов скафандра, после чего он, издав протяжный звук, почти моментально поднялся до уровня его плеч и закрылся сзади, облегая фигуру генерал-майора. Скафандр оказался бело-серого цвета и был создан из какого-то пластичного, но весьма твердого материала. В районе головы костюм оставлял большой прозрачный вырез перед глазами для наблюдения, который мог изменять свою прозрачность по желанию пользователя, либо же по нажатию кнопки полностью закрыться позолоченной пленкой для защиты от прямых солнечных лучей в условии космоса.

Наконец, когда все были облачены в скафандры, перед пассажирами открылась последняя створка, выпуская их на улицу. Толпа, состоящая из космонавтов, двинулась к челноку. Перед ними открывались широкие просторы космопорта, в конце одной из взлётно-посадочных полос располагался челнок. Корабль был не больше пассажирского самолета, но сильно отличался от него внешне: его весьма короткие крылья были сдвинуты к корме, киль был двойным, а сзади пылал целый каскад из реактивно-протонных двигателей, расположенный в виде креста. Возле входного шлюза красовалась большая надпись «ЮГ-5».

Наконец, все были на своих местах и принялись ждать. Вдруг подсветка салона челнока погасла, и все шлюзы плотно закрылись.

В этот же момент сзади раздался громкий хлопок, и челнок сильно качнуло, после чего он медленно пополз вперед. Корабль тихо рулил по взлетно-посадочной полосе космопорта, пока не выкатился на нужную, затем он снова замер, но лишь на секунду, после чего рулевые двигатели издали протяжный гул, и челнок стремительно поехал дальше, набирая скорость. Корпус задрожал, а в иллюминаторах стали проноситься деревья и постройки. Всего лишь в пару секунд корабль развил такую скорость, что пассажиров стало прижимать в кресло. И вот, ещё несколько мгновений, и челнок стал поднимать нос вверх, увеличивая угол атаки, после чего подъёмная сила подхватила его, отрывая многотонный корабль от земли. В момент взлёта Фёдор Тимурович почувствовал, как какая-то сила давит на него изнутри, но это быстро прошло. Челнок стал легко набирать высоту, оставляя после себя лишь тень на космопорте, который становился всё мельче и мельче. Следующие несколько минут полёт был спокойным: корабль поднимался выше и выше, и скоро через иллюминатор можно было увидеть кучерявые облака…

…Лишь спустя пару минут пассажиры почувствовали, что челнок начинает задирать нос экстремально высоко, одновременно с этим теряя скорость. Когда же корабль почти «встал на дыбы», рулевые двигатели отключились, и корабль почти что замер на месте, вместе с этим начиная падать! Фёдор Тимурович произвольно вжался в кресло и схватил руками подлокотники, но в тот же момент рявкнул оглушительный взрыв, и челнок взмыл вверх с ужасной скоростью, которая со временем лишь росла. Все пассажиры почувствовали ужасную перегрузку и даже не могли двинуть головой. Челнок стал выходить из атмосферы Земли, а его корпус начал нагреваться от трения о воздух. Такой полёт длился всего лишь несколько минут, но вскоре челнок стал опускать нос до прежнего состояния, развивая необходимую скорость для попадания на орбиту Земли…

Вдруг двигатели отключились, и челнок вышел на орбиту, оставив позади себя атмосферу планеты.

Все пассажиры были вне себя от радости: они махали руками и рассматривали космическую пустоту сквозь иллюминаторы, лишь последний зашедший на борт пассажир грустно смотрел пустым взглядом куда-то в район соседнего кресла.

Через несколько минут из иллюминатора стала виднеться маленькая белая точка. По мере приближения челнока к ней, фигура всё увеличивалась и увеличивалась, пока челнок с космонавтами не подлетел к ней вплотную…

Фёдор Тимурович наклонился к окну настолько, как только позволяли ремни безопасности. И только он взглянул на появившуюся точку, как обомлел… Совсем рядом с челноком безмолвно плыл на орбите большой межгалактический лайнер. Он был не просто большим, а по-настоящему огромным: челнок, на котором они вышли на орбиту Земли, был в десятки, если не в сотни раз меньше его. Обшивка лайнера блистала белёсым оттенком на солнечном свету. Корпус корабля был вытянутым, но в одно время и довольно широким, заканчиваясь с обеих сторон гигантскими чёрными кругами на металлических ферменных конструкциях, которые представляли собой основу варп-двигателя. Маленькие крылья и массивный киль будто пытались заставить космонавтов поверить, что лайнер имел хоть что-то общее с челноками. На правом борту, ближе к корме, виднелась чёрная надпись «Валерий Чкалов».

Стыковка прошла так мягко, что никто из пассажиров не заметил её. Лишь когда давление в переходном узле было стабилизировано, пассажиры отстегнулись от кресел и уже хотели поплавать в невесомости, но не тут-то было: на корабле заработала система искусственной гравитации. В скором времени все переселенцы ступили на борт «Валерия Чкалова», а в это же время к нему пристыковывались челноки других Блоков.

Межгалактический лайнер «Валерий Чкалов» состоял из трёх блоков-этажей, каждый из которых представлял ту или иную инфраструктуру корабля. В самом нижнем блоке, в кормовой части, располагались каюты пассажиров, после них шли разделённые отсеки потребностей: столовая, библиотека, прачечная, парикмахерская, компьютерный и тренажёрный залы, комнаты для переговоров и проведения досуга, санитарные помещения и так далее. Затем отсек перекрывался небольшим узлом санитарной обработки — на космических кораблях старались чаще разделять большие помещения на более компактные ради защиты от разгерметизации, ведь лучше повредить только часть отсека, чем полное отделение. После него располагались некоторые технические помещения в виде бортовой мастерской, охранного блока и изотермического хранилища, а затем — небольшой сад с неглубоким водоёмом, скамейками и с самыми настоящими деревьями, который был создан вовсе не ради синтеза кислорода для дыхания, а лишь для отдыха пассажиров, чтобы они совсем не отвыкли от природы за время перелёта. За садом находилась лестница для перехода на следующий этаж, который был разделен вдоль на две части: левая была заполнена гигантским садом для выращивания пищи, а правая — грузовым отсеком, медицинским залом. Третий же этаж был почти полностью занят реактором и его оболочкой, ядро и контуры которого распространялись на две трети всего блока. Лишь в носовой части располагалась кабина и помещения экипажа.

Космонавты были вне себя от удивления, когда увидели обстановку лайнера: в совокупности с гигантскими просторами «Валерий Чкалов» выглядел невероятно современно, повсюду включалась динамическая подсветка, контролировалась температура.

Через час они уже без скафандров находились в отсеке перед каютами пассажиров.

— Ну, вот мы и в космосе, — заключил генерал-майор. — Конечно, это не так эпично, как в кино. Я это понял ещё во время своего первого полёта. Тем не менее, сейчас начнётся самая томительная часть нашего путешествия. Мы проживём здесь два года. Я буду жить тут, на первом этаже, с одним рядовым, а ты?

— В паре кают от тебя. Мне здесь даже нравится, но голове тяжело.

— Это эффект от выхода в пространство. Скоро пройдёт.

Вдруг по общей связи к ним обратился капитан межгалактического лайнера:

— Дорогие друзья, говорит капитан корабля. Добро пожаловать на борт сверхтяжелого межгалактического лайнера «Валерий Чкалов», который станет вашим домом на целых два года. Хочу вас уверить, что это путешествие пройдет незаметно, став самым незабываемым в вашей жизни. Чувствуйте себя как дома, ведь совсем скоро вы попадете на Восьмой Глазион. А теперь возьмитесь за что-либо, — и спустя пару секунд он добавил. — Межгалактический лайнер уходит бороздить космическое пространство!

И тут же позади корабля раздался приглушенный гул, пространство впереди сжалось, отправляя лайнер куда-то далеко за пределы Солнечной системы. Вскоре с орбиты Земли «Валерий Чкалов» виднелся лишь белой точкой, которая через мгновенье и растворилась в космосе…

…Очень быстро прошло полгода межпланетной жизни космических переселенцев.

От обычного существования она отличалась не сильно благодаря системе искусственной гравитации на борту. Фёдор Тимурович быстро приспособился к обстановке космического корабля. В некоторые промежутки времени он настолько отвлекался от мыслей, что даже забывал о путешествии, которое неосознанно совершал с ужасающей быстротой, превышающей даже скорость света. Лишь проходя мимо иллюминаторов, в которых ежесекундно мелькали искажённые звёзды от сжатия космического пространства варп-двигателями, он снова вспоминал о далёкой планете, оставленной позади. В такие моменты генерал-майору снова становилось тоскливо, даже немного одиноко — космос казался ему безжизненным и тусклым, холодным и неприветливым.

К удивлению генерал-майора, Анюк тоже стремительно привыкла к жизни на борту «Валерия Чкалова». Первое время она почти всегда держалась с ним, но спустя уже несколько недель стала заводить знакомства и даже обрела некую популярность на корабле — пассажирам, особенно иностранным, было невероятно интересно то, что она, женщина из малочисленного народа, проделала такой гигантский путь ради полёта на другую планету.

Одним поздним вечером Фёдор Тимурович как всегда пригласил Анюк прогуляться в сад перед сном — это было любимое место женщины на лайнере.

Внутри всегда светило яркое искусственное тело, напоминающее электрическое Солнце. Небольшой пруд с настоящей водой, кувшинками и даже рогозом как бы искусственно наполнялся небольшой рекой глубиной в несколько шагов, вытекающей из метрового водопада — жидкость вовсе не вытекала оттуда сама, а циркулировала по всей системе при помощи насосов. Помимо этого укрывали бассейн раскидистые деревья, под которыми часто проводили время пассажиры лайнера, загорая и нежась в коврах искусственной травы. Это место на корабле нравилось Анюк — оно напоминало ей о доме.

Они медленно ходили вместе вокруг одного особенно толстого дуба. Несмотря на поздний час, из залива слышалась разноязычная речь, а на их пару все смотрели заинтересованными взглядами.

В скором времени они расположились на малюсеньком бережку, Анюк сидела, болтая ногами в водной глади, параллельно перекидываясь словами с генерал-майором, который в парадной форме отдыхал рядом.

— Слушай, а почему ты всегда ходишь при погонах, генерал? — спросила его женщина. — Неужели на лайнере это необходимо?

— Совсем не обязательно, — ответил Фёдор Тимурович. — После битвы за Марс специальной директивой космос был признан невоенной территорией, а потому звания здесь не действуют. Тем не менее, я привык так делать после её смерти. Китель помогает мне держать себя в руках, не выкинешь же какие-нибудь коленца, когда все знают, какого ты звания?

— И то верно, — согласилась Анюк, но как-то заговорщически улыбнулась. — Неужели совсем ничего нельзя делать?

— Ну, смотря что ты задумала!

Анюк немного помолчала, а потом указала пальцем на искусственную реку.

— Смотри, Федя, там рыба! Настоящая, прямо как в Амуре!

— Рыба? Да быть такого не может! Откуда на лайнере ей вдруг взяться?

— Правда, сам посмотри! — она прыгнула в воду по пояс и принялась погружать руки в попытке схватить рыбу. — Сейчас ух, как поймаю рыбёшку!

Фёдор Тимурович нехотя встал и с неверой подошёл к воде.

— Ну, и где же твоя рыба?

Но стоило ему опустить голову, как тут же ладони Анюк раскрылись и с шумным всплеском отправили воду прямо в лицо и на одежду генерал-майора…

В первую секунду Фёдор Тимурович лишь растерянно похлопал глазами. Он растерянно посмотрел на Анюк.

Она же так звонко рассмеялась чистым, женским смехом, что даже потрясла косами. Её лицо стало похоже не на закалённое ветрами и реками выражение, а на девчачье, ребяческое. Анюк будто бы помолодела на несколько лет в одно мгновение.

После этого Фёдор Тимурович, будто бы забыв, что при погонах, толкнул Анюк прямо в реку, и та упала, не переставая смеяться. Через секунду она вынырнула, но лишь за тем, чтобы схватить мужчину за предплечья и стащить его в ту же самую воду…

Они продолжали плескаться таким образом, пока бедная трава в округе не стала походить на мокрый ковёр. И лишь только тогда они обнаружили, что все присутствующие смотрят только на них.

Фёдор Тимурович выполз из реки и помог Анюк выбраться, а затем они спешно растворились за поворотом.

А на следующий день, на завтраке, вдруг появился без кителя, впервые за долгое время. Генерал-майор аргументировал это тем, что из-за выходки Анюк его пришлось сдать в стирку.

Глава V. Знакомство на Глазионе

Спустя ещё какое-то время, когда с начала полёта прошло почти два года, межгалактический лайнер «Валерий Чкалов» вошел в поле действия планеты, после чего сильно замедлился и, поравнявшись с Восьмым Глазионом, начал сбрасывать скорость, пока не взял орбиту. Ровно в девять утра по интеркому капитан корабля обратился к пассажирам:

— Доброе утро, дамы и господа, говорит капитан корабля! Спешу порадовать вас, ведь только что «Валерий Чкалов» успешно вышел на низкую орбиту Восьмого Глазиона, а это значит, что сегодняшний день станет по-настоящему великим в вашей жизни! Вместе с вами мы проделали огромный путь, но будьте уверены, что он не прошёл зря, ведь на вашу долю выпала отличная возможность увековечить своё имя в истории не только родной страны, но и всей нашей планеты! Желаю вам добиться настоящего успеха в ваших делах, вне зависимости от того, кем вы являетесь, и полюбить Восьмой Глазион так, как его люблю я, ведь на этой планете вас ждут отличные возможности, знакомства и много что ещё. А если вы когда-нибудь захотите вернуться на Родину, то межгалактический лайнер «Валерий Чкалов» всегда открыт для вас. До свидания, дорогие друзья! — капитан закончил свою трогательную речь и повторил её на английском.

В это время генерал-майор и Анюк уже не спали, а ждали начала посадки. Они даже не могли подумать, что расстанутся с межгалактическим лайнером.

— Вот мы и прилетели, Фёдор, — вдруг тихо проговорила Анюк, поворачивая голову в сторону соседа. — Даже не верится, что мы тут два года провели!

Фёдор Тимурович проверил свою сумку на наличие всех вещей, после чего случайно посмотрел в противоположную сторону.

— Смотри, — указал генерал-майор на иллюминатор. — Восьмой Глазион!

Через него на землян молчаливо глядела очень похожая на Землю планета. Возможно, никто бы и не смог отличить её от родной, если бы заранее об этом не был осведомлён. Глазион висел в космической пустоте безмолвно, блистая голубыми красками, будто пытаясь укрыться от чужих глаз массой облаков.

— Как будто никуда и не улетали, — посмеялась Анюк. — Он совсем как наша планета.

— Поэтому Глазион обитаем, — заключил Фёдор Тимурович. — Ну, теперь собираемся. Скоро отчаливаем!

Пассажиры начали готовиться к посадке на Глазион. По всему кораблю стали шмыгать туда-сюда радостные переселенцы. Среди землян в этот момент особенно чувствовалось какое-то предвкушение и небольшое волнение.

Ровно в полдень челноки для посадки на планету были готовы — ради большей безопасности пассажиров транспортировали небольшими группами. После объявления о том, что посадочные корабли открыты для укомплектования, переселенцы собрались в проходной и направились к стыковочным шлюзам. Им снова пришлось облачиться в скафандры. В скором времени землянам разрешили занять свои места, после чего человеческий поток хлынул в челнок.

Генерал-майор и Анюк снова оказались в креслах челнока, как и два года назад, после чего пристегнули себя ремнями.

Когда все пассажиры заняли места, шлюзы закупорили, челнок отстыковался от «Валерия Чкалова» и начал медленно, по инерции удаляться от корабля — включать двигатели в непосредственной близости от лайнеров было строго запрещено по причине вероятности порчи обшивки. Когда челнок оказался в сотне метров от «Валерия Чкалова», то включил двигатели реактивной системы управления и развернулся против движения по орбите. После этого активировались маршевые двигатели, и пассажиры почувствовали небольшой толчок, затем челнок начал сбрасывать скорость, корректируя орбиту для посадки.

Маршевые двигатели отключились, предоставив кораблю идеальный путь для входа. Челнок с каждой минутой всё приближался к планете, пока в один момент не поднял верхнюю часть вверх, будто подставляя своё днище в траекторию движения — термопластины, выдерживающие критические температуры, были расположены только в этой части корпуса для грамотного трения. Если бы челнок входил в атмосферу носом вперед, то в плазме оказался бы весь корабль.

И вот по челноку стали раз за разом проходить мощные колебания, после чего в иллюминаторе вдруг показались языки разгоряченной плазмы, которые с каждой секундой всё разрастались и разрастались, обволакивая челнок и пытаясь расплавить его на части. Фёдор Тимурович вдруг почувствовал, как его нутро непроизвольно сжимается, он впился руками в подлокотники кресла и от страха закрыл глаза. Скрипели металлические детали, салон корабля трещал и ходил из стороны в сторону, пока челнок пробивал себе путь сквозь атмосферу планеты…

…Но скоро тряска прекратилась, и огонь пропал. Челнок стремительно спускался к поверхности Восьмого Глазиона, проходя через гигантские скопления кучерявых облаков.

Через пару минут челнок опустился настолько низко, что уже можно было разглядеть деревья, холмы и реки в мельчайших подробностях. В салоне корабля мелькали лучики местного света, отражаясь от прозрачных шлемов скафандров. Вдруг среди неизведанной природы планеты показались следы пребывания на Глазионе человека: небольшие металлические постройки, поваленные деревья.

Челнок пролетел дальше, и послышался тихий гул сервоприводов, которые спешно выдвигали шасси. Корабль вылетел к большому полю, снизился так, что вот-вот должен был коснуться поверхности. В это время снова заработали двигатели реактивной системы управления, выбрасывая мощнейшие потоки монотоплива из дюз прямо спереди челнока, против его движения. Борт затормозил и, подняв вверх переднюю часть, коснулся задними стойками шасси земли. Салон дрогнул от удара, и челнок стал стремительно пробегать по поверхности, параллельно с этим выбрасывая монотопливо для торможения. Лишь через несколько секунд корабль сбросил скорость и остановился.

Все пассажиры челнока радостно выдохнули и даже захлопали в ладоши, а после вышли на поверхность.

Глазион встретил их диким, ярким светом, который был совсем не похож на земной, а также утренним водопадением. Небольшой, но настойчивый дождь только усиливал ощущение мелочности, крохотности. Он был совсем не таким, как там, на Земле. Земной дождь, казалось, был куда тише и спокойнее и даже несколько приличнее, нежели глазионский. Здесь же, на чужой планете, каждая капля казалась чужой и невероятно громкой, будто бы удар кусочка воды приходился прямо по ушам.

Наконец, они отошли от челнока и прошли до длинного невысокого здания, где их ждал первый инструктаж на планете.

— Поздравляю тебя, — вдруг неожиданно сказала Анюк, когда они освободились от скафандров.

— Меня? С чем?

— Ты на другой планете! Твой отец бы гордился тобой!

Фёдор Тимурович расплылся в слегка виноватой улыбке.

— В таком случае, я и должен поздравить тебя, ведь ты сделала то же самое!

Анюк опустила глаза куда-то в пол.

— Но я бы никогда не оказалась здесь без тебя. Разве ты знаешь много людей, кто лёгкой рукой направляет случайных людей, как я, на Восьмой Глазион?

Вдруг подоспел летевший с ними полковник Ермолаев, который обратился к Фёдору Тимуровичу:

— Товарищ генерал-майор, поздравляю вас с прибытием на Восьмой Глазион. После небольшого инструктажа я представлю вас новым жителям.

Наконец, все переселенцы зашли в небольшое помещение с белыми стенами без окон. После рассадки собрание возглавил полковник, его дыхательная маска свисала с замазанного воротника.

— Здравствуйте, уважаемые переселенцы. Меня зовут Дмитрий Ермолаев, я полковник Восточного Блока, долгое время занимавший пост командующего Восточным Округом Глазиона. Сегодня меня на этой должности сменит Фёдор Тимурович, генерал-майор, прилетевший вместе с вами, — начал он под звук приветственных аплодисментов.

Анюк пододвинулась к генерал-майору и шепнула, что полковник телосложением похож на тюбик зубной пасты — при ходьбе его плечи так плавали в воздухе, что ненароком изгибали всё остальное тело, а речью он походил на хомяка: Дмитрий говорил так, словно язык постоянно ударял по надутым щекам.

— Теперь для новоприбывших я расскажу несколько правил пребывания на планете. Во-первых, Глазион — весьма дикая планета, значит, для каждого первостепенно важно помнить, что личное оружие должно быть всегда при вас. Во-вторых, остерегайтесь диких трав, растений, ни в коем случае не сходите с проложенных троп. В-третьих, берегитесь отступников. Полагаю, вы могли слышать про них перед вашим полётом. Отступники — это глазионцы, коренные жители планеты, которые питают к людям далеко не добрые чувства. Они часто нападают из леса на наши караваны с эралом, а потому могут представлять серьёзную угрозу для неподготовленных людей. Что касается обычных глазионцев, которые живут с нами в мире на планете, позвольте представить вашему вниманию моего давнего товарища… Только берегитесь, выглядят жители глазиона… Интересно.

Тут же одна дверь открылась, и в помещение зашёл исполин с фиолетовым оттенком кожи. Он выглядел подобно человеку, которого растянули специальным устройством: его лицо с заострёнными ушами казалось вытянутым, а длинные пальцы на руках будто бы отдавали родство с пауком… По залу прокатился возглас удивления — никто не был готов к тому, что все так скоро увидят глазионца. Одет трёхметровый человек был лишь в один лабораторный халат.

Пришелец прошёл на центр зала и обратился к прибывшим:

— Здравствуйте, дорогие переселенцы, — сказал он на чистом человеческом. — Зовут меня Гай-До, все имена глазионцев состоят из двух слов, при этом сокращённым именем является второе слово. Если вы в хороших отношениях с одним из нас, то можете смело называть его по второму слову. Теперь расскажу в двух словах о себе. Я являюсь заведующим лабораториями Восточной Базы. Если среди вас есть учёные, биологи, химики, то вы точно поработаете со мной. И пусть вас не вводят в заблуждения стереотипы: среди глазионцев уже появляются не только образованные люди, но и учёные, как я.

— Благодарю, Гай-До, — сказал Ермолаев. — Пока на этом всё. Сегодня мы распределим вас по Округам, а затем у вас начнётся период адаптации. Спасибо за внимание!

После собрания Фёдор Тимурович остался с женщиной в холле:

— Ну, что теперь? — поинтересовалась Анюк.

— Пока нам нужно приспособиться к этой планете, — сказал Фёдор Тимурович. — Я буду работать в Восточной Базе, обустрою себе кабинет, а ты приходи ко мне. Постараюсь выправить тебе форму, а потом, думаю, тебе будет очень интересно изучать природу новой планеты. А уже после нашей подготовки… Займёмся именно тем делом, ради которого я тебя вёз сюда.

Глава VI. Долгожданные поиски

Прошло две недели после прибытия межгалактического лайнера «Валерий Чкалов» на орбиту Восьмого Глазиона. Фёдор Тимурович и Анюк успешно приспособились к глазионскому климату и приступили к военной службе, к тому же она почти не отличалась от той родной, к которой военнослужащие и прочие люди привыкли на Земле. Все сомнения о правильности переселения и первоначальные переживания генерал-майора быстро улетучились после нескольких дней пребывания на планете. Солдаты из бригады Восточного Округа, многие из которых даже лично знали Фёдора Тимуровича ещё с коридоров лайнера, присягнули новому главнокомандующему, а знакомство с ними не вызвало никаких проблем, ведь ни языковой барьер, ни что-либо ещё не могло помешать генерал-майору выполнять боевые задачи.

На плечи Фёдора Тимуровича легла тяжёлая ноша: помимо управления не всем Округом, ему приходилось руководить добычей эрала, заселением новых территорий планеты и, конечно, согласованием космических полётов. Нельзя было сказать, что его обязанности казались сложными, возможно, они были просто непривычными, ведь за годы работы в должности командира он сталкивался с теми же самыми задачами, только на новой планете они приобрели некий космический оттенок.

Тем временем на Глазионе в свои права вступало лето. И даже несмотря на то, что эти времена года приходили и уходили на двух планетах, которые отделялись друг от друга многомиллиардными космическими зимами, они не сильно отличались по своей натуре или характеру, по крайней мере, в представлении местных жителей. В это время местная природа будто просыпалась после долгого сна, вставая из-под толстого пласта грязи, встряхивая плечи от налипшего на них льда. Вместе с ней расцветали и глазионцы, и, конечно, уроженцы Земли, которые представляли себе знакомую планету, что оставили позади себя…

Одним днём Фёдор Тимурович работал в своём кабинете на Восьмом Глазионе. Он сильно отличался от его родного на Земле: гигантский папоротниковой формы стол заменил малюсенький столик из нескольких ящиков.

Анюк часто бывала у него. Она рассказывала о своих вылазках на природу, как находила всё новые участки с водой на планете, но особенно ей нравилось учить ремёслам местных глазионок — за эти недели она прославилась как опытная мастерица оберегов и матёрая исследовательница местности.

В тот день они все назначили себе встречу в кабинете генерал-майора.

— Ну, как тебе на Глазионе? — спросил он женщину.

— Интересно, Федя! Я знаю, что ты хочешь ответить: интересно, когда в челноке тесно, но мне невероятно здесь нравится. Здесь человек по-настоящему един с природой, пусть и не со своей, родной! Как бы людям не изничтожить её…

— Не волнуйся, я об этом позабочусь. Ну, пора выдвигаться. Времени на расследование у нас мало. Учитывая, что похищение произошло очень давно, отступники могут выкинуть какой-нибудь фокус уже в ближайшее время.

Наконец, в кабинет зашёл Ермолаев. Он выглядел неважно: с расстёгнутой кобурой и кавардаком на голове.

— Дмитрий, раз уж вы допустили потерю эрала, пойдёте с нами на расследование, — заключил генерал-майор и достал из шкафа свой автомат. — Помните, что наше задание является секретным. Ни слова про потерянный эрал никому!

И вот они втроём вышли из Округа и отправились на поиски загадочного места нападения.

Постепенно людские постройки и места пребывания человека начали уходить за спину. Вместо них глазионские леса простирались на многие бесконечные поляны и чащи.

Наконец, увиделось то самое место, где по словам полковника готовилась засада на караван с эралом.

— Вот, здесь это и произошло, — указал пальцем Ермолаев. — Отступники выходили из-за этих кустов.

Дорога проходила по широкой поляне, которая с двух сторон окружалась высокими выступами земли с раскидистыми деревьями, а их корни, похожие на щупальца спрута, выпирали из-под пласта и опоясывали небольшие цветочные ковры. Генерал-майор отметил, что отступниками место засады было выбрано правильно: кусты, словно колючие шарики мороженого, могли легко укрыть нападающих, а ограничение дороги выступами могло застать проезжающих врасплох.

Фёдор Тимурович с Анюк прошли на центр поляны и устремили свои взгляды на многочисленные следы, которые за время путешествия полковника туда-обратно слегка потеряли форму и расплылись, однако всё ещё виднелись — пласт земли был плотным и, кажется, даже немного затвердевшим от засухи.

— Повезло, — ухмыльнулась Анюк.

— Ну, товарищ полковник, рассказывайте, как всё было, — кивнул Фёдор Тимурович.

— Я приказал больше не использовать эту дорогу после того нападения. Видимо, отступники тоже ушли отсюда. Не думаю, что мы их найдём, — сглотнул полковник. — Тем не менее, в то время атака была стремительной и весьма подготовленной. Помню, как её ознаменовал пронзительный свист со всех сторон — так эти разбойники общаются между собой и координируют действия. Слева и справа высыпало аж по десятку отступников, многие из них были вооружены копьями и чем-то ещё вроде луков… Повезло, что у меня оказалась граната. Я бросил её сюда, и она вырвала целый кусок земли! — он указал на почерневший след чуть дальше скопления следов.

— Анюк, сумеешь различить эти следы?

Женщина провела по следу левой рукой и задумчиво вздохнула.

— Для охотника самое важное даже не сами следы, а то, что их окружает…

Она поднялась с колен и подошла к земляным выступам.

— Если нападение действительно происходило отсюда, то после отпора они наверняка не побежали всей гурьбой в убежище, а начали расходиться, словно косяк рыбы, когда их строй нарушил кто-то очень настырный — разбежались в разные стороны, а потом окольными путями вышли на одну-единственную тропу и пошли уже вместе. Нам нужно разделиться и всем начать искать дорожки из следов.

Военные покачали головами и согласились.

Путём тщательного осмотра были установлены следы, принадлежавшие отступникам, а после Фёдор Тимурович отправился искать следы на левом холме, Ермолаев — на правом, а Анюк стала высматривать их прямо с поляны.

Впрочем, энтузиазм мужчин быстро поубавился, когда они обнаружили, что за полянкой следы почти пропали от времени — состав земли на той территории сильно отличался, а из-за изобилия растений приходилось долго добираться до самой поверхности.

Прошло почти полчаса, но поиски не увенчались успехом — генерал-майор с полковником продвинулись всего лишь на несколько метров, а вот женщина совсем скрылась из вида.

— Это бессмыслица, товарищ генерал-майор, — пожаловался полковник. — Прошло уже столько времени, да со следами могло произойти что угодно!

Фёдор Тимурович распрямился среди винтовых стволов каких-то пальмообразных растений и почесал голову. Он уже хотел плюнуть на это бесполезное занятие, как вдруг послышался голос Анюк вдалеке:

— Нашла! Идите сюда!

Военные переглянулись и побежали на крик.

Там они обнаружили женщину, которая сидела на корточках рядом с неприметным кустиком. На одной ветке виднелся кусок какого-то неизвестного материала, который она потирала пальцами.

— Смотрите, что здесь, — спокойно сказала она. — Я готова поспорить, что он остался здесь от них ещё с того времени.

Фёдор Тимурович сорвал кусочек и повертел в руках.

— Думаю, ты права. Не может быть, что он принадлежал кому-то из наших, тем более в этом секторе никто не ходил, кроме отступников.

— Да, кажется, эту ткань они делают из листьев какого-то растения для создания подобий накидок, — кивнул полковник.

— Поразительно, как у нас вышло поймать их след спустя почти четыре года, но как, Анюк?

— Я же говорила, что в жизни среди природы есть преимущество — я смотрю не только под ноги, но и на то, что они могли задеть. Теперь у нас есть направление их отхода, поскольку другие обнаруженные мною следы вели сюда же.

— Ну, делать нечего, — выдохнул Фёдор Тимурович и снял автомат с предохранителя. — Пора идти по следу! Ань, дальше мы пойдём с полковником первыми, а ты будешь нас направлять — в военных схватках мы, конечно, будем полезнее.

Таким образом, они выдвинулись по следам. Анюк то и дело замечала среди бесконечных кустов растоптанные тропы, которыми отступники, судя по всему, пользовались весьма часто, а потому дорога с течением времени только набирала следопытские обороты.

Через некоторое время герои послышали вдалеке странное звучание. Анюк припала к земле и прислушалась.

— Вода. Вода рядом, — сказала она. — Даже воздух стал другим, влажным. Идёмте скорее!

Она даже вырвалась вперёд и побежала быстро, огибая кривые стволы. Генерал-майор и полковник лишь безучастно посмотрели друг на друга.

— И как у неё это выходит? — развёл руками Ермолаев.

— Всё просто, Дима, — подмигнул Фёдор Тимурович. — Она всю жизнь прожила у воды, даже по запаху её найдёт, а мы слишком сильно были удушены городским смогом. Ну, пошли к ней!

Раздвинув очередные ветки дулами автоматов, военные увидели настоящую реку посреди леса. Она была совсем небольшой, но весьма напорной, уверенно текла по своим бережкам.

Женщина в это время сидела возле неё и погружала руку в водную гладь. Казалось, что она общается с бегущей водой на каком-то неизвестном языке, который подвластен лишь избранным, тем, кто посвятил природе половину, а то и всю жизнь...

— Ну что, какие мысли? — спросил генерал-майор, когда они с полковником подошли к реке.

— Нет никакого сомнения, что они живут рядом с водой — это единственная артерия, которая их питает. Ты помнишь наш берег, где мы были с тобой, Федя? Берег, который обжит людьми, наполнен различными предметами быта. И как бы они ни пытались скрыть своё пребывание, я точно найду зацепки. Нужно только пройти вдоль берега и узнать, где они сами выходят к реке.

— Ох, что-то мне кажется, гиблая это затея… — простонал полковник.

Несмотря на протесты Ермолаева, они пошли дальше, поднимаясь по реке. Анюк зорко смотрела на близлежащие кусты, на водную гладь.

И через несколько минут ей крупно повезло.

— Вот оно!

Женщина нырнула под кустик и достала оттуда небольшую деревяшку — некое подобие котелка для воды.

— Теперь нет сомнений, что они где-то рядом, — заключил Фёдор Тимурович. — Но где же их лагерь? Повсюду только голый лес.

— Наверное, вы и не обнаружили их до сих пор, потому что жилище скрыто от простых глаз. Если бы я была отступницей, то расположилась бы в какой-нибудь землянке… Например, там!

Анюк указала куда-то в чащу леса, где над землей возвышался незнакомый каменный массив.

— Ну, тогда давайте проверим, — Фёдор Тимурович двинулся прямо к нему.

К их удивлению, никого из пришельцев у подошвы гигантской каменной глыбы не оказалось. Даже земля под ней казалась безжизненной.

— Ну, что я и говорил, — хмыкнул Ермолаев. — Их просто невозможно поймать!

— Подождите, давайте осмотрим что-нибудь тут…

Анюк подошла к небольшому пласту земли справа от камня.

Но стоило ей лишь приблизиться к нему, как вдруг земля протяжно чихнула и рухнула под её весом, подняв в воздух огромное облако пыли!..

Силуэт женщины моментально скрылся из виду…

— Анюк! — закричали военные и тут же бросились к ней.

Впрочем, как только они оказались рядом с осыпавшейся землёй, то тоже начали проваливаться, словно в зыбучие пески. Ещё пара мгновений, и они оба провалились на широкую земляную горку, которая, судя по всему, была не простой насыпью, а специально подготовленной площадкой для выхода из этого тайного земляного выхода.

Фёдор Тимурович оказался на земле. Он поспешно поднялся и, когда пыль улеглась, осмотрел подземное место, в которое они попали.

Но каково же было его удивление, когда перед ним раскинулось широкое подземное помещение, из которого на него смотрели десятки враждебных глаз…

Это было логово отступников. Укрытое под каменной глыбой, с замаскированным входом, с установленными деревянными подпорками у потолка. Отступники, гигантские трёхметровые глазионцы, прятались здесь столько лет вдали от людских глаз. Казалось, они были везде: на земле, с правой и левой стороны, прямо перед генерал-майором. Они будто бы не верили своим глазам, что чужаки с Земли вот так просто заявятся к ним домой, да ещё и с оружием… Анюк лежала чуть впереди от генерал-майора и только поднималась с земли, а Ермолаев уже почти осознал, что к чему.

Следующая секунда длилась вечность что для землян, что для жителей подземного укрепления. Отступники пронзительно завизжали и повскакивали со своих мест, после чего схватили копья и камни, окружая героев. В это же мгновение Фёдор Тимурович в один момент поднял дуло автомата и произвёл очередь прямо вверх.

Громогласные выстрелы больно ударили по ушам. На секунду вспышка озарила лица всех присутствующих. Отступники шарахнулись в сторону от выстрелов и оскалились в злобных ухмылках. Генерал-майор в один шаг помог Анюк подняться и отодвинул женщину за свой силуэт. Она вцепилась своими натруженными пальцами в китель мужчины. Только сейчас он почувствовал, как сильно бьётся сердце. Первобытный ужас бушевал в нём, но он твёрдо помнил — этот страх он победил ещё тогда, когда впервые оказался на орбите Земли.

Дула автоматов были направлены прямо на скопление отступников. Их кучка издавала почти животное рычание, но военные стояли без малейшего тремора… Как же они отличались от Гай-до, того первого глазионца, с которым они познакомились!

— Ну-ка, спокойно! — скомандовал Фёдор Тимурович. — Мы пришли за нашим эралом. Отдавайте его по-хорошему!

Отступники непонимающе переглянулись.

— Товарищ генерал-майор, не думаю, что они говорят по-русски… — шепнул Ермолаев.

— Ничего страшного, — ответил генерал-майор и достал из-за пазухи маленькую колбу с эралом. — Вот это! Где оно у вас?

Отступники с интересом посмотрели на баночку с переливающимся минералом. По их лицам было понятно, что они видят его впервые.

— А ну, быстро вспоминайте, что вы украли четыре года назад! — пригрозил Фёдор Тимурович, ещё раз обведя каждого отступника стволом оружия. — Я спрашиваю в последний раз!

К сожалению, отступники не могли понять их, особенно то, что именно люди пытаются у них узнать. Генерал-майор обвёл взглядом их логово и понял, что эралом и попытками превратить его в бомбу там и не пахнет…

Пора было уходить. Фёдор Тимурович достал из кармана что-то круглое и кинул в толпу отступников. Злые глазионцы в панике подпрыгнули и разбежались по углам… В это время вся компания стала стремительно уходить по насыпи. Втроём они выбежали из ямы и побежали обратно к реке…

Через некоторое время они добрались до реки. Отступники их не преследовали. Они свернули в лесной закоулок и в скором времени вернулись к месту нападения.

— Полковник Ермолаев, немедленно бегите вперёд и доложите об этом в Восточной Базе! — приказал генерал-майор.

— Слушаюсь! Ах, только позвольте, что вы кинули в их логове?

— Муляж гранаты, — спокойно сказал Фёдор Тимурович. — Я же показывал, что ношу с собой такой на всякий случай! А теперь вперёд, бегите!.. Вы ещё здесь что ли?!

Дмитрий убежал вперёд…

— Что же получается? — развела руками Анюк, когда вокруг стало тихо. — Неужели отступники ничего не крали?

— Не знаю, странно всё это… Наверное, они просто сделали вид, что не понимают, что такое эрал!..

Вдруг на этом слове генерал-майор споткнулся и чуть не упал… Он тут же оглянулся и заметил, что встретил ногой препятствие как раз на месте взрыва гранаты четыре года назад, во время нападения на караван Ермолаева.

Он опустился к месту подрыва и аккуратно откинул лишнюю землю. Там, в небольшой ямке, выглядывала металлическая оболочка той самой ячейки с эралом…

— Это же та самая колба с эралом… — вздохнула Анюк. — Но как она там оказалась?

— Видимо, она просто выпала из крепления от взрыва и угодила прямо в образовавшуюся воронку, а потом её присыпали и притоптали отступающие солдаты, — сказал Фёдор Тимурович, поднимая из ямы ячейку, из-за которой и начался весь сыр-бор.

Голубоватый минерал весело смотрел на людей, переливаясь на свету. Он выглядел живо, словно и не лежал в земле четыре года.

Генерал-майор виновато поднялся и почесал голову.

— Ань, я… Я даже не знаю, что и сказать. Я выдернул тебя из твоего дома, перевёз на чужую планету, чтобы воспользоваться твоими охотничьими услугами для поиска того… Что было у нас всё это время под носом! Кто же во всём этом виноват? Ермолаев? Маловероятно, но ух, я надеру ему уши, когда мы вернёмся! Не приложу ума, как мне быть дальше: пойти от горя сдаться отступникам или же застрелиться самому…

Анюк лишь улыбнулась чарующей, женственной улыбкой и обхватила руки генерал-майора.

Время. Время не знает ни усталости, ни пощады. Оно никогда не останавливается, бесконечно пересыпаясь в песочных часах жизни, отмеряя что-то невидимое и неподвластное человеческому роду. Времени всё равно на происходящие вокруг него события, ведь даже если в один миг канет в Лету всё, что существовало ранее, оно не прекратит своё бесконечное путешествие к далёкой неизвестности.

Впрочем, всё на свете когда-нибудь подходит к концу, в том числе и время. В конечном итоге взрываются звёзды, сталкиваются галактики и погибают чёрные дыры. Конечно, простым людям и глазионцам трудно понять космическую мудрость жизни — для таких разумов она останется ещё недоступной на протяжении какого-то времени.

Однако, при таких условиях легко потерять ориентиры и сойти с правильного пути, но и вернуться на него можно практически всегда. История с потерянной колбой с Восьмого Глазиона на первый взгляд является всего лишь песчинкой, решает ли она судьбу всей Вселенной? Способна ли эта песчинка по космическим меркам бросить вызов самому времени? И самый главный вопрос — было ли это путешествие напрасным? Очевидно, что нет, ведь каждая точка в линии жизни — это самое настоящее время. Время, что отмеряет жизнь не только отдельных людей, но и всей страны.

И каждый поступок, каждое преодоление новой ступени страха мчат нас вперёд!