Осень-любовь

Глава 1

Осенние листья кружили, но не шуршали вдоль дорог и тропинок, а звенели колокольным звоном, таким звонким и радостным, будто от их звона зависело, каким будет Борин день. Он ждал свою девушку. Ему казалось, что "моя девушка" звучит невероятно прекрасно и гордо! Настроение парня раздувалось алыми парусами под правильным ветром. Её имя перекликалось с чем-то воздушным и лунным. Лаура... Боря познакомился с ней случайно в осеннем парке около прозрачного пруда с кувшинками. Теперь это их любимое место встречи. Обычно здесь пахло сырыми опавшими тополиными листьями и сосновыми шишками, но сейчас Боря чувствовал аромат любви. Раньше под высоким огненным дубом скучала невзрачная скамейка, но, когда они с Лаурой впервые на ней поцеловались, скамейка засияла разноцветными осенними красками: янтарно-оранжевыми, золотисто-жёлтыми и багрово-красными.

Правда, сегодня скамейку занял задумчивый старик, бросавший ненасытным голубям тёмно-синие плоды магонии. Было даже как-то жалко, что он один и нет подруги. И Боря не стал прогонять его со скамейки, даже если сейчас придёт его девушка и им захочется целоваться.

Рядом скрипели ржавые качели. Но и они озарялись рубиновым блеском, потому что здесь он впервые сделал Лауре предложение стать его девушкой. Она, конечно же, согласилась. И всё потому, что он раскачивал её до тех пор, пока у неё не закружилась голова и она сдалась. А сейчас качели снова качались, но пустовали. Видимо, дети, покачавшись, спрыгнули и убежали на зов родителей.

Боря уже нервничал, поглядывая на наручные часы, но Лаура всё-таки пришла - в распахнутом красном кленовом пальто, из-под которого выглядывало коротенькое рябиново-жёлтое платьице и шёлковый иволистный шарфик. Её золотистые кудри разлетались от ветра по плечам и доходили до поясницы. Бронзовые глаза открыто улыбались Боре и он был готов отдать последнюю еловую шишку за её лиловый раскатистый смех. А рассыпанные по лицу озорные веснушки напоминали яркие звёзды на ночном небе. Как же Боре повезло, размышлял он, встретить её в прошлом дождливом месяце, когда она забыла свой зонт и он предложил пойти под его зонтом. Боря вспомнил, как ещё вчера провожал Лауру до дома и она решила познакомить его с родителями.

Тогда юноше показалось, что неуместно представать перед совершенно незнакомой семьёй, но Лаура с лёгкостью его уговорила, и он согласился. Зато он сразу увидел атмосферу, в которой выросла Лаура. Её мама и папа оказались замечательными людьми - дружелюбными, вежливыми и гостеприимными. Они с порога посадили его за семейный стол, на котором стоял, как царь, помпезный брусничный торт. Боря просто не мог отказаться.

- По какому поводу? - робко осведомился гость. - У меня ведь даже нет подарка.

Хозяйка махнула рукой:

- Да просто сегодня у меня день рождения. Ерунда. Ничего серьёзного.

И Боря как-то сразу подумал:

"Как может день рождения быть чепухой? Это же самый важный праздник. Человека могло бы и не быть! Но он родился именно в этот прекрасный осенний день".

Анна Васильевна подала на стол приготовленную в духовке оранжевую сладкую тыкву с кистями приторного боярышника и в горьком рябиновом соусе.

Костяные плоды боярышника застревали в зубах, и жевать их - сплошное неудобство.

- Не любите боярышник?- удивилась именинница. - Тогда попробуйте суп из облепихи в кислой обжарке барбариса или жареные жёлуди в яблочном уксусе.

На десерт, кроме брусничного торта, подали калиновый рулет с кизильником. В стаканах в лучах потолочного светильника поблёскивал компот из шиповника и патиссонов.

Ужин был окончен, а Боря сыт по горло.

Юноша, вежливо поблагодарив за угощение и попрощавшись с удивительно милой семьёй Лауры, зашагал к себе домой, всю дорогу размышляя о каких-то мировых проблемах.

Нет, родители у Лизы( Боря тут стал путаться в женских именах), просто превосходные. Это Боря - неудавшийся плод романтического воображения девушки. А все они чудесные...

"А что, если жизнь - это один бесконечный день?" - подумалось ему между сосной и осиной, проплывающими в желтеющем городском парке. И тут, как просветлело в его юношеской голове (то ли от приторного боярышника, то ли от горькой рябины) и он даже начал читать мысли прохожих:

"Ой, как нынче подорожали еловые шишки, из чего я пирог печь буду?"

Или:

"Не хватало ещё, чтобы я на юбилей в кленовом платье к гостям вышла! Это же так обыденно! Другое дело - платье, сшитое из иголок можжевельника!"...

Сегодня с девушкой гуляли недолго: ей срочно нужно было дописать конспект по химии: она ведь у него такая умная и ответственная. Попрощавшись и вернувшись домой, он тут же позвонил Кате (или Луизе) - он никак не мог вспомнить имя своей девушки. В потере памяти, наверное, был виноват калиновый рулет с кизильником.

Долгие гудки. Она никак не подходила, а он успел соскучиться. И когда она подняла трубку, и ещё не начала говорить, он услышал её внутренний голос:

"Как он меня задолбал своей прилипчивостью и вечным нытьём. Так и ждёт, чтобы его похвалили, выделили из толпы, сказав, какой Боречка талантливый, хоть и плешивый."

И вот тогда Боре стало по-настоящему горько и омерзительно на душе. Гораздо горше, чем рябиновый привкус. Он резко бросил трубку телефона и закрылся у себя в комнате. Жёлтые пряди берёз за окном спальни не радовали его смущённую мужскую натуру, привыкшую лицезреть натуральную природную красоту. Да ещё и мать так не вовремя позвала из кухни пить чай с облепиховым вареньем.

- Как вы все мне надоели со своей проклятой осенью! - возмущался Боря, а потом притих. Ему стало стыдно за свои слова. При чём здесь осень? Может, он и правда нытик и вечно всем надоедал? Боря повернул лицо к открытому окну и ощутил свежий воздух, яркие лучи осеннего солнца, стрекотание назойливой сороки на ветке берёзы. Ему даже показалось, что сухая земля под ногами прохожих разламывается на части и улетает...

И вот эта расчудесная осень пройдёт, как влюблённость или влюблённость просохнет, как осенняя лужа на ветру - не успеешь моргнуть глазом. А вместо осени-любви толстым слоем ляжет сначала липкая холодная грязь, а потом белый пушистый снег. Снег, как забвение всего, что было. Боря забудет Лауру, и скамейка в парке снова станет невзрачной, а качели - ржавыми... Он сядет под высоким огненным дубом и будет кормить голубей синими ягодами магонии. И как-то жалко его станет прохожим, что он один и нет у него девушки...