Обложка NumBanok

NumBanok

Вреднослужащий Билл Хоср

0% прочитано
Стандартный
Вреднослужащий Билл Хоср

NumBanok

Семь с половиной минут

Основано на реальных событиях.

Челик Артём стал замечать, что у него остаётся время.

Прежде оно уходило незаметно. Пока соберёшься, пока найдёшь ключи, пока вернёшься за телефоном — уже пора объяснять, почему задержался. Теперь Артём по-прежнему искал ключи и возвращался за телефоном, но приходил раньше остальных. Иногда настолько раньше, что успевал соскучиться.

Однажды дней Артём поехал на велосипеде к знакомому за зарядным устройством. Дорога была привычная, десятикилометровая: вдоль трамвайных путей, через пустырь, мимо забора с надписью, которую закрашивали каждый год, но она проступала заново. У ворот он остановился, снял с руля телефон и посмотрел запись поездки.

Он проехал десять километров за семь с половиной минут.

Артём провёл пальцем по экрану. Приложение уверяло, что поездка завершена. Время начала тоже было правильное: перед выездом он отправил сообщение, и теперь оба времени совпадали.

Он потрогал покрышку, словно та могла что-нибудь объяснить. Потом посмотрел на свои ноги. Ноги были обыкновенные. Даже не устали.

Знакомый вынес зарядное устройство.

— Быстро ты!

— Сам удивляюсь...

Обратно Артём ехал с особенным вниманием. Следил за дорогой, за скоростью, за тем, как носок его белого полуботинка поднимается и опускается вместе с педалью. На светофоре он остановился. У пустыря объехал лужу. До дома добрался за тридцать восемь минут.

Это его почему-то расстроило.

На следующий день он показал запись математику Махмуджару.

Сегодня Махмуджар сидел в общей комнате, окружённый распечатками, и пытался понять, почему в одной из уцелевших таблиц Домрачева числовые значения были рассортированы по алфавиту. Артём с Женей давно собирали обрывки наследия доисторического программиста. После разгадки тайны Главного Металлюрга выбрасывать даже самые бессмысленные файлы никто не решался.

Махмуджар отодвинул распечатку.

— Ого, восемьдесят километров в час, — заметил он, посмотрев запись. — А на чём ты ехал?

— На велосипеде.

— Тогда интересно...

Махмуджар попросил Артёма пока сохранить запись и вернулся к своей таблице. Спустя час он встал, посмотрел на часы и объявил, что идёт обедать. Артём остался за компьютером: нужно было закончить копирование старой базы.

Столовая располагалась в отдельном низком здании. Махмуджар ходил туда одной и той же дорогой и обычно тратил на неё минут восемь. Он спустился, пересёк двор, обошёл грузовик, перекрывший дорогу, и вошёл в столовую.

Артём сидел у окна и ел суп.

На столе перед ним стояли компот и тарелка с котлетой. Судя по пустому блюдцу, с салатом он уже справился.

Махмуджар остановился.

— Давно пришёл?

— Только что. Тут очередь небольшая была.

— А когда точно? Время помнишь?

Артём отложил ложку и достал чек.

Махмуджар сверил время. Артём рассчитался на кассе ровно за пять минут до его прихода.

— Когда я уходил, ты ещё сидел за компьютером.

— Да. Копирование закончил и пошёл.

— В коридоре ты меня не обгонял.

— Не обгонял.

— И на лестнице.

— Махмуджар, я тебя вообще по дороге не видел.

Это было правдой. Артём помнил, как убрал флешку в карман, закрыл дверь и подумал, что сегодня хорошо бы взять котлету, пока их не разобрали. Следующим ясным воспоминанием была раздатчица, спрашивающая, какой гарнир ему положить.

Он честно попытался восстановить всё между дверью и раздачей. Получалось плохо. Никакого обморока, никакой темноты. Просто выходить на улицу как будто не понадобилось.

Махмуджар взял поднос и сел напротив.

— Назад пойдём вместе.

Назад они дошли за девять минут. Махмуджар всю дорогу наблюдал за Артёмом. Тот начал нервничать, зацепился носком за неровную плитку и в какой-то момент предложил прекратить смотреть на его ноги.

Вечером Артём попробовал ещё раз. Он стоял в прихожей и очень отчётливо представил свой стол: потёртый коврик, открытую тетрадь и флешку, забытую возле клавиатуры. Шагнул к двери комнаты — и оказался у стола, хотя сама комната была на работе, а он только что стоял дома.

Кресло слегка качнулось от его колена.

Артём долго смотрел на флешку. Затем взял её, сунул в карман и подумал о собственной прихожей.

Любезный провожатый

Женя собирался в Неаполь с намерениями настолько определёнными, что вокруг них за несколько дней образовалась целая хозяйственная деятельность.

На кухне стоял пустой картонный ящик. Рядом лежали рулон пузырчатой плёнки, моток скотча и список из двенадцати одинаковых строк. Каждая строка означала одну бутылку лимончеллы. Женя намеревался привезти челикам полный ящик, а не две жалкие бутылочки, которые ещё до открытия кто-нибудь начинал делить на всех присутствующих.

Индиана, его молодая жена, считала, что они едут в отпуск.

Разногласие обнаружилось при укладке чемодана.

— Это для чего? — спросила она, поднимая большой свёрток плёнки.

— Чтобы не побилось.

— А мои вещи куда?

— Вокруг можно уложить. Они мягкие.

Индиана посмотрела на него, затем спокойно вынула плёнку и положила в чемодан свои вещи.

— Упаковку купим там. В Италии тоже бывают хрупкие предметы.

Пустой ящик она тоже велела оставить. Женя некоторое время ходил вокруг него, проверяя, нельзя ли всё-таки сложить его по диагонали, но потом согласился.

К отъезду у него были подготовлены адреса магазинов, несколько фотографий бутылок и итальянские фразы для обсуждения крепости, объёма и оптовой скидки. Индиана сохранила билеты, список гостиниц и карту прогулок. Лететь они собирались с пересадкой в Армении. В телефоне Жени фотографии Неаполя перемешались с картинками армянской пересадки, памяткой авиакомпании и снимком чьего-то кота, который Димасик прислал в общий чат между двумя важными сообщениями.

Артём застал их в самый деятельный момент. Женя стоял на весах, держа чемодан, а Индиана вычитала из результата его собственный вес.

— Я могу вас проводить, — сказал Артём.

— Отлично, — отозвалась Индиана. — Поможешь донести.

— Нет, до Неаполя.

Женя слез с весов.

— Тем же рейсом полетишь?

— Я думаю, можно обойтись вообще без рейса.

Он рассказал о велосипеде, столовой и флешке. Для наглядности исчез из прихожей и почти сразу вернулся с тетрадью, которую оставил на своём рабочем столе. На раскрытой странице стояла вчерашняя запись Махмуджара: «Проверить зависимость от знания места».

Женя смотрел на Артёма с возрастающим интересом. Он уже однажды летал по делам с Юлей Быстрой и помнил, насколько это упростило получение визы. Возможность обойтись без очереди на регистрацию нравилась ему чрезвычайно.

— Давай сначала во двор, — предложил он.

Они встали рядом, Артём взял Женю за рукав, а Индиану — за руку. В следующую секунду все трое оказались возле подъездной скамейки. Чемодан тоже переместился. Колёсики стояли на асфальте, ручка осталась у Индианы в ладони.

Она повернулась к окнам их квартиры.

— Вот это было отлично, — признала она. — Но с двором проще: ты его хорошо знаешь.

— Нужно точно представить, куда хочешь попасть, — сказал Артём. — Название само по себе не помогает.

— Сейчас представим...

Женя достал телефон и открыл сохранённые картинки. Несколько раз перелистнул, увеличил фотографию и показал Артёму.

На снимке была улица на склоне. Между каменными домами уходила вниз лестница; над небольшим кафе висел жёлтый навес. За крышами лежал большой солнечный город. На переднем плане виднелись обломанный край ступеньки и чёрная водосточная труба.

— Сюда? — спросил Артём.

— Да, сюда вполне подойдёт, — сказал Женя. — Дальше такси возьмём. Это я фоточки по нашей поездке сохранял.

Индиана потянулась к телефону, но Женя уже убрал его в карман и поднял чемодан.

Артём сосредоточился на ступеньке, жёлтом навесе и трубе. Чем яснее становилась картинка, тем страннее выглядел знакомый двор. Между двумя берёзами появилось ощущение спуска, которого там прежде не было. Артём не видел никакой воронки или светящейся арки. Он просто вдруг понял, в какую сторону нужно шагнуть.

— Держитесь.

Индиана крепче взялась за ручку чемодана.

Под ногами хрустнул песок. Солнце ударило в лицо с другой стороны. Во дворе только что пахло сырой землёй, а теперь рядом жарили мясо и варили кофе.

Перед ними уходила вниз каменная лестница.

— Ну вот, — сказал Женя.

Артём оглянулся. За спиной был жёлтый навес.

***

В это самое время Тёмный Товарищ караулил Женю и Индиану в аэропорту.

К операции он подготовился тщательно. Вернув себе возможность носить чёрное, он облачился в чёрную куртку, взял чёрную сумку и выбрал место возле стойки, к которой, по его расчётам, должны были явиться челики. В сумке находилась бутылка сомнительного лимонного напитка. Тёмный Товарищ ещё не решил, как именно подбросит её Жене, но запах при открывании обещал достаточные неприятности.

Он прибыл заранее, чтобы ничего не упустить.

Прошло полчаса. Потом ещё сорок минут. Люди подходили, ставили чемоданы, получали документы и уходили. Жени не было.

Тёмный Товарищ переместился к другому входу. Затем обратно. Купил кофе, который оказался слишком дорогим и недостаточно тёмным. Несколько раз проверил сообщение с номером рейса.

Регистрация закончилась.

Он ещё долго стоял перед опустевшей стойкой, пытаясь понять, на каком этапе его безупречный план перестал иметь отношение к действительности.

Рубен

Город лежал на склонах, поднимался на соседние холмы и уходил вниз так далеко, что Женя не сразу понял, где у него середина. Над плоскими крышами дрожал горячий воздух. Вдоль улицы стояли машины, люди неторопливо разговаривали возле открытых дверей, из кафе слышался звон маленьких чашек.

— Южная Европа, — уверенно определил Женя.

Мимо прошли двое черноволосых мужчин с крупными носами. Один нёс длинный свёрток с хлебом, второй говорил по телефону и свободной рукой так убедительно что-то доказывал, что Женя окончательно успокоился. Именно такой оживлённости он от Италии и ожидал.

Индиана рассматривала вывеску.

— Это не латинские буквы.

— Может, ресторан национальной кухни?..

Она указала на соседнюю вывеску. Там были те же буквы.

Артём тоже посмотрел на надписи. Пока он пытался найти среди них хоть одну знакомую, Женя заметил остановившееся у тротуара такси и решительно поднял руку.

Водитель опустил стекло. Это был плотный мужчина с густыми бровями и аккуратными усами. На зеркале у него висела маленькая кисточка, а на приборной панели лежала коробка конфет.

— Buongiorno, — сказал Женя. — Albergo… centro…

Он достал телефон, но нужная бронь никак не находилась. Вместо неё открылся кот Димасика.

Водитель посмотрел на кота, потом на Женю и выжидательно поднял брови.

— Entschuldigung, wir müssen ins Stadtzentrum... — попробовал Женя.

Водитель покачал головой.

— По-итальянски не понимает, по-немецки тоже, — тихо сообщил Женя жене. — Сейчас английский попробую.

— А по-русски вы умеете, дорогие? — спросил водитель с отчётливым кавказским акцентом.

Женя обрадовался.

— Конечно! Нам в гостиницу. Мы только что приехали в Неаполь.

Водитель посмотрел поверх него на Артёма, на чемодан и на Индиану. Убедившись, что все трое выглядят серьёзно, он выключил радио.

— В какой Неаполь, дорогие? Это Ереван.

Индиана медленно повернулась к Артёму.

— Ереван? — переспросил Женя.

— Ереван! Хороший город, хорошие люди! Вам у нас понравится.

— Но мы собирались в Италию...

— В Италию тоже можно, дорогой! Только сначала вам отдохнуть надо.

Артём вынул телефон. Карта некоторое время вращалась, затем нашла их и показала маленькую точку посреди совершенно не того города.

Спорить стало не с чем.

— Садитесь, — предложил водитель. — Я Рубен. Отвезу вас в лучшую гостиницу. Дорогих гостей на улице оставлять нельзя.

Индиана первой открыла заднюю дверь.

— Дальше летим самолётом.

— Я могу попробовать… — начал Артём.

— Самолётом, — раздельно повторила она и помогла Жене поднять чемодан.

Рубен выехал со стоянки и немедленно начал знакомить их с городом.

Он показывал здания, рассказывал, где готовят правильный кофе, и успевал здороваться с людьми, которых замечал на тротуаре. Перед одним магазином притормозил и через окно осведомился о здоровье чьей-то матери. На перекрёстке объяснил, что здесь удобнее повернуть налево, поэтому тут же повернул направо. Потом они поднялись на холм, спустились, проехали вдоль длинной стены и снова начали подниматься.

Женя постепенно пришёл в себя.

— А вы давно таксуете?

— Давно, дорогой! Весь город знаю.

— Это заметно, — сказала Индиана.

Артём сидел на переднем сиденье и молчал. Рубен, сочтя его главным пострадавшим, предложил конфету.

— Не переживай, дорогой! В первый раз все путаются.

Через некоторое время они остановились перед гостиницей. Над входом висел козырёк, возле двери росли два небольших дерева в кадках. Рубен вышел, лично открыл багажник и поставил чемодан на тротуар с таким видом, будто доставил его через труднопроходимую местность.

— Лучшая гостиница! — повторил он. — Чисто, спокойно, люди хорошие.

Женя посмотрел на сумму поездки и осторожно уточнил, в какой она валюте. Рубен объяснил. После пересчёта яснее стало, приятнее — не очень.

— У меня местных денег нет.

— Неместные можно. Карта можно. Биткоины есть?

Женя оживился: биткоины у него были. Он открыл кошелёк, Рубен показал код, и некоторое время оба занимались расчётом с деловитостью старых партнёров. Индиана стояла рядом с чемоданом, а Артём думал, что математические способности Махмуджара сейчас пригодились бы гораздо больше его собственных перемещений.

Увидев перевод, Рубен просиял:

— Спасибо, брат!

Он крепко пожал Жене руку, пожелал Индиане прекрасного отдыха, а Артёму — впредь не огорчаться из-за мелочей. Затем сел в машину и уехал, прощально подняв ладонь.

В гостинице их действительно встретили хорошо. Девушка за стойкой предложила воды, нашла номер и без лишних расспросов объяснила, как добраться до аэропорта. Индиана занялась билетами. Женя присел на край кровати и впервые за утро перестал наводить суету.

Артём вышел на балкон.

Непосредственно под ним, за невысокой стеной гостиничного двора, находилось кафе с жёлтым навесом. Возле кафе чернела водосточная труба. Чуть дальше начиналась лестница с обломанной ступенькой.

Он позвал остальных.

Женя долго молча смотрел вниз.

— Мы здесь появились, — сказал наконец Артём.

— Вижу.

— До входа метров восемьдесят. Если через двор, ещё меньше.

Индиана опёрлась на перила. Сначала она только улыбалась, потом начала смеяться. Женя не сразу присоединился, но через минуту смеялся уже вместе с ней. От этого стоимость поездки не уменьшилась, зато сделалась немного переносимее.

— Он весь город знает, — напомнила Индиана.

— И даже показал его, — вздохнул Женя.

Заодно они разобрались с фотографией. Женя нашёл страницу, с которой сохранил картинку. Она относилась к Еревану и предлагала посмотреть город во время долгой пересадки. Нижнюю подпись он обрезал, когда увеличивал лестницу.

— Я тебе именно это место и показал, — признал он.

Индиана забрала у мужа телефон и собрала итальянские документы в отдельную папку.

— Всё. Теперь я веду, — заявила она.

Индиана нашла перелёт до Италии, договорилась с гостиницей и попросила Женю проверить билеты по одному, вслух. На этот раз он проверил даже города под фотографиями.

Артём подождал, пока они закончат.

— Тогда я домой. Вы напишите, как доберётесь.

— Дом-то не перепутаешь? — спросил Женя.

Артём представил прихожую, ключи на тумбочке и царапину на дверном косяке. Эти вещи ему никто не показывал на фотографии. Он знал их совершенно точно. Он пожал Жене руку, попрощался с Индианой и шагнул от балконной двери.

В комнате его больше не было.

Индиана некоторое время смотрела на место, где он стоял. Потом повернулась к мужу:

— Обратно из аэропорта попросим встретить нас на машине.

Одиннадцать

Дома Артём поставил ногу на край табурета, чтобы развязать шнурок, и обнаружил на белом полуботинке крыло.

Маленькое, аккуратное, с плотно уложенными белыми перьями. Оно росло с наружной стороны, чуть ниже щиколотки. На втором полуботинке было такое же.

Артём присел.

Утром обувь выглядела совершенно обыкновенно. Он помнил это точно: перед выходом оттирал с носка серую полоску. Теперь оба крыла лежали вдоль задников, будто полуботинки с самого начала были изготовлены именно так.

Он осторожно прижал одно из них пальцем.

Крылышко недовольно шевельнулось и выскользнуло из-под руки.

Он посидел ещё немного, потом снял полуботинки и поставил их рядом. Левое крыло слегка расправилось, правое так и осталось сложенным. В целом обувь держалась спокойно, хотя Артёму теперь было трудно повернуться к ней спиной.

В тапочках он дошёл до кухни обыкновенным образом. Налил воды, выпил, вернулся. Крылышки никуда не делись.

Он сфотографировал их и послал Махмуджару.

Спустя недолгое время Махмуджар сам позвонил ему.

Артём рассказал про Неаполь, Ереван и таксиста Рубена. На словах о восьмидесяти метрах Махмуджар надолго замолчал.

— Ты смеёшься? — спросил Артём.

— Уже нет. Продолжай...

Узнав про фотографию, Махмуджар несколько оживился.

— Получается, ты попал туда, куда действительно представлял. Название было неверным.

— Я уже понял.

Махмуджар снова замолчал. Потом попросил не пытаться придавить крылья чем-нибудь тяжёлым и посоветовал пока выбирать места, в которых Артём бывал лично. Сам Артём после экспедиции в Ереван и без того не собирался никого возить по чужим картинкам.

Он переоделся и решил вернуться к работе. Сначала собирался оставить белые полуботинки в прихожей, но потом надел их и опустил штанины пониже. Крылышки удобно улеглись под тканью.

В рабочей комнате никого не было. Компьютер ждал, на экране оставался каталог с уцелевшими файлами Домрачева.

Артём открыл очередную базу. Таблица содержала названия переменных, значения и текстовые примечания. Одни записи напоминали складской учёт, другие — результаты расчётов, третьи явно относились к людям, которых никто из челиков не знал.

Он просмотрел несколько строк, остановился и вернулся на одну вверх.

На экране значилось:

NumBanok | 11 | skolko vsego privezyot Zh.

Артём приблизил лицо к монитору.

Он прочёл комментарий вслух:

— Сколько всего привезёт Жэ.

В комнате было тихо. Под столом тихо шевельнулось крылышко.

Артём открыл соседние записи. Там были числа, сокращения и несколько пустых полей. Ничего, что объясняло бы одиннадцать банок. Даты поездки не было, названия города тоже. Никакой привязки к нынешнему дню он не нашёл.

Буква «Ж» могла означать Женю, а могла и демона Жолобова. Могла вообще относиться к давно забытому человеку. Домрачев оставлял комментарии так, словно все, кто станет читать его базы, жили у него в голове и пользовались его памятью.

Но именно сегодня Женя отправился за лимончеллой.

Артём достал телефон. В общем чате было сообщение от Индианы: они добрались до аэропорта и теперь ждали посадки. На приложенной фотографии Женя сидел возле окна с двумя чашками кофе. За стеклом стоял самолёт.

Артём написал: «Сколько собираешься привезти?» — и остановился.

Про двенадцать бутылок лимончеллы он уже знал. Спрашивать ещё раз было бы глупо, а рассказывать о древней таблице пока не хотелось. После проводов в Неаполь Женя имел право хотя бы несколько часов не участвовать в Артёмовых открытиях.

Он стёр вопрос и отправил: «Хорошего полёта».

Затем скопировал строку в отдельную заметку, проверил её по второй копии базы и сохранил снимок экрана. В обеих копиях стояло число одиннадцать.

Вечером Махмуджар зашёл за распечатками. Артём показал ему обувь. Махмуджар присел, долго рассматривал перья, но трогать не стал.

— Больше ни у кого таких не видел? — спросил он.

— Видел.

Оба помолчали.

Крылатые сандалии носила Юля Быстрая. Челики привыкли к этому настолько, что давно перестали задумываться, откуда на обуви берутся крылья. До нынешнего дня вопрос не затрагивал никого из них лично.

Он спрятал ноги под стол и вернулся к базе. Строка с числом одиннадцать по-прежнему стояла среди чужих сокращений, совершенно спокойная и оттого особенно неприятная.

Неаполитанская дюжина

До Неаполя Женя и Индиана добрались самолётом. Самолёт летел туда, куда было написано в билете, и после случившегося это казалось замечательным свойством воздушного транспорта.

В гостинице Женя первым делом подошёл к окну. Внизу теснились машины, на балконе напротив сушилось бельё, а мотороллер выкатывался из переулка с такой скоростью, будто его водитель тоже начал открывать в себе необыкновенные способности.

— Теперь это точно Италия, — сказал Женя.

Номер был небольшой, с высоким потолком и деревянными ставнями. Возле кровати стоял столик, на который Женя сразу положил список магазинов. Индиана убрала список в ящик и потянула мужа за руку:

— Сначала пойдём гулять.

На улице оказалось шумно, тесно и хорошо. Они прошли мимо мастерской, где пожилой человек чинил стул прямо на пороге, купили горячую еду в бумаге и сели на низкую ограду. Женя попытался сфотографировать Индиану, но в кадр всё время попадал стоящий позади мужчина, который тоже кого-то фотографировал. В конце концов они помахали друг другу и разошлись, довольные международным взаимопониманием.

К морю выбрались уже под вечер.

Индиана сняла сандалии, устроилась рядом с Женей на тёплом камне и положила голову ему на плечо. Некоторое время они молчали. Женя чувствовал её волосы у щеки, смотрел на воду и понемногу забывал про упаковку.

— Вот теперь отпуск, — сказала она.

— Угу.

— И завтра утром тоже сначала отпуск.

— А после обеда можно лимончеллу?

Индиана подняла голову, посмотрела на его серьёзное лицо и рассмеялась:

— После обеда можно...

На следующий день они обошли несколько магазинов. В первом Женю смутила форма бутылок, во втором — цена, в третьем продавец так щедро предлагал пробовать, что Индиана сочла продолжение переговоров опасным для их прогулочной программы и поскорее увела Женю.

Нужный магазин нашёлся на узкой улочке, куда почти не попадало солнце. У входа стояли ящики с лимонами, на полках поблёскивали бутылки, а за прилавком человек в светлой рубашке заворачивал покупку для пожилой женщины.

Дождавшись своей очереди, Женя произнёс заготовленную фразу. Продавец внимательно выслушал, переспросил, действительно ли нужны двенадцать, и вынес из подсобки коробку с перегородками.

— Ruben, — представился он, заметив, что Женя читает имя на маленькой карточке у кассы.

Женя медленно повернулся к Индиане. Она зажала рот ладонью.

Продавец посмотрел на них с некоторой тревогой.

Пришлось объяснять. Женя рассказывал по-итальянски, помогая себе немецкими словами и жестами; Индиана показывала фотографию гостиницы. Историю о мгновенном перемещении они благоразумно опустили. Осталась поездка на такси, которая после такого сокращения всё равно была смешной.

Рубен-итальянец понял её примерно с середины. Когда выяснилось расстояние до гостиницы, он положил ладони на прилавок и покачал головой.

— Восемьдесят метров? Хорошая работа.

Затем заверил, что у него цена зависит исключительно от количества бутылок.

Он выставил первую: высокую, из светлого стекла, с жёлтой этикеткой. Женя повертел её, изучил надписи и объём — семь десятых литра. После памятного знакомства с бобровой струёй он читал этикетки до конца, включая самую мелкую строку.

Продавец налил немного на пробу. Женя попробовал, подумал и попросил Индиану тоже оценить.

— Вкусно, — сказала она.

Решение было принято. Двенадцать бутылок встали в коробку тремя ровными рядами. Женя пересчитал их дважды. Рубен показал ему запасные картонные прокладки, укрепил дно, обернул каждую бутылку защитной плёнкой и закрыл крышку.

— Одна бутылка тоже была бы вкусная, — заметила Индиана, наблюдая за работой.

— Нас много.

— Я знаю...

Она помогла придержать коробку, пока продавец затягивал вокруг неё упаковочную ленту. Затем они расплатились биткоинами и отбыли.

Женя поднял покупку и сразу понял, насколько содержательным получилось слово «ящик». Бутылки занимали сравнительно немного места, но весили вместе с упаковкой почти пятнадцать килограммов.

— Донесём? — спросила Индиана.

— Конечно.

Через две улицы они поменялись местами: теперь каждый держал коробку за свою сторону. Идти вдвоём было удобнее, хотя приходилось согласовывать шаги и повороты. Женя старательно обходил выбоины.

— Артём бы быстро донёс, — заметил он.

Возле булочной они остановились передохнуть. Женя поставил ящик на край ступеньки и отправил челикам фотографию. Двенадцать бутылок на предыдущем снимке стояли ещё открытыми, и он выбрал именно его, чтобы у адресатов не возникало сомнений в масштабе закупки.

Димасик ответил почти сразу: «Навёл суету».

Махмуджар пожелал довезти всё в целости. Артём поставил короткий знак одобрения и больше ничего не написал.

Индиана купила воды и две небольшие булочки. Они поели, стоя в тени, после чего снова подхватили ящик.

До гостиницы оставался один квартал.

В этот момент вывеска над булочной погасла. Перестал гудеть кондиционер, из соседнего открытого окна оборвалась музыка. За перекрёстком исчез зелёный человечек светофора, и машины начали осторожно договариваться друг с другом сигналами.

По улице прокатилось недовольное многоголосие.

— Свет выключили, — сказала Индиана.

Женя поправил ладонь под упаковочной лентой.

— Нам-то что? Дойдём.

Огоньку не найдётся?

У гостиницы выяснилось, что дойти было недостаточно.

Входная дверь оставалась запертой. Индиана приложила карточку к считывателю. Обычно тот коротко пищал, мигал зелёным, и замок отпускал дверь. Теперь тёмный прямоугольник никак не отзывался.

Она попробовала ещё раз, затем нажала кнопку звонка. Внутри тоже было темно. За стеклом угадывались стойка, кресло и высокий горшок с растением.

Женя поставил ящик возле стены.

— Может, другой стороной?

Индиана перевернула карточку, приложила, посмотрела на мужа. Он достал свою карту. Результат был тот же.

На соседнем балконе кто-то громко обсуждал отключение. Из магазина напротив вышла женщина и стала собирать выставленный товар. По всему кварталу происходили маленькие перестановки: двери открывали настежь, переносили стулья на улицу, заглядывали в неподвижные холодильники.

Женя постучал костяшками пальцев в стекло. Никто не пришёл.

— Они, наверное, в подвале, — предположила Индиана. — Разбираются со светом.

Она набрала номер гостиницы. Соединение установилось не сразу. Пока в трубке шли гудки, Женя опять поднял ящик: оставлять такой груз на тротуаре ему было неспокойно.

Чья-то тяжёлая ладонь хлопнула его по плечу.

Женя обернулся так резко, что бутылки коротко звякнули.

За ним стояли двое латиноамериканцев зверского вида.

Один был широкий, плотно сбитый, с квадратным лицом и короткой тёмной щетиной. Из угла рта у него торчала незажжённая сигара. На предплечье виднелась полустёртая татуировка с буквами «FARC-EP».

Второй возвышался над товарищем на полголовы. У него была мощная шея, старый шрам пересекал бровь, а из распахнутого ворота рубашки выглядывал татуированный портрет Че Гевары. На плече у высокого парня висела потёртая дорожная сумка.

Они тоже остановились в этой гостинице. Женя видел их утром в коридоре, но тогда вокруг было светло, рядом сидел портье и в руках не было ящика, за который хотелось отвечать собственной жизнью.

Теперь широкий мужчина смотрел прямо на него.

— Amigo, tienes fuego? — спросил он по-испански.

Женя узнал вопрос не сразу. В голове одновременно перебирались Италия, Ереван, все известные ему истории о похищении лимончеллы и возможность аккуратно поставить ящик обратно, не делая резких движений.

Он открыл рот.

Нижняя лента коробки съехала по пальцам. Женя торопливо подхватил её коленом. Индиана шагнула ближе и поддержала угол.

Широкий вынул сигару изо рта.

— Eres sordomudo o qué?

Женя расслышал знакомую вопросительную интонацию и на всякий случай ответил:

— Sí.

Мужчина кивнул:

— Entiendo.

Он больше не стал беспокоить Женю и отступил, пропуская высокого товарища к двери.

Тот поставил сумку на землю, полез в карман брюк и вынул связку ключей. Выбрал длинный латунный ключ, вставил в скважину ниже электронного считывателя и повернул.

Замок щёлкнул.

Высокий потянул дверь на себя. Широкий подхватил его сумку, прошёл внутрь и придержал вторую створку. Затем обернулся к Жене с Индианой и пригласил их войти выразительным движением свободной руки.

Индиана поблагодарила. Женя осторожно понёс ящик через порог.

Мужчина с сигарой придержал дверцу ещё шире, чтобы он не задел коробкой косяк. Высокий забрал свою сумку. Оба направились к лестнице, о чём-то негромко переговариваясь.

Индиана проводила их взглядом.

— Очень вовремя.

Женя поставил ящик на пол и вытер лоб.

— Да.

— Ты зачем ему «sí» сказал?

— Я не сразу понял, что он спросил.

— Он это тоже понял.

Она села на край кресла и засмеялась. Женя посмотрел на тёмный считыватель, потом на старую замочную скважину. Разница в работоспособности была убедительной.

Из боковой двери вышел портье с фонариком. Увидев гостей, он принялся извиняться и объяснять, что электричество отключилось во всём районе. Индиана сказала, что они уже заметили. Портье предложил помочь с коробкой, но Женя поблагодарил и от помощи отказался.

Слишком много людей сегодня прикладывали руки к судьбе его лимончеллы. На лестнице он хотел отвечать за неё сам.

Они поднялись в номер, открыли ставни и поставили покупку на стол. Последний вечерний свет позволял осмотреть упаковку. Снаружи всё было цело.

Женя всё-таки разрезал верхнюю ленту, приподнял крышку и проверил каждый ряд. Двенадцать бутылок стояли на местах. Стекло было сухим, перегородки — ровными.

Индиана легла поперёк кровати и наблюдала за ним.

— Налей по чуть-чуть.

Женя замер.

— Это же челикам...

— Мы тоже челики.

Он посмотрел на неё, потом на бутылки и признал довод достаточным. Открыл одну, налил немного в два стакана и сразу тщательно закрутил крышку. Бутылка вернулась в свою ячейку.

Они сели у открытого окна. На улице разговаривали люди, звякала посуда, кто-то уже вынес лампу на батарейках. Индиана подняла стакан.

— За обычные ключи!..

Женя чокнулся с ней:

— И за самолёты, которые прилетают куда надо.

На лестнице послышались шаги. Мужчина с сигарой прошёл мимо их приоткрытой двери, заметил Женю и приветственно поднял два пальца. Женя помахал ему в ответ.

Сигара дымилась.

Здесь разрешается рыбалка

Пока Женя с Индианой гуляли по Неаполю, Артём учился выходить из дома.

Оказалось, что это требует внимания. Прежде он думал о месте, куда собирался, уже на лестнице или на улице. Теперь стоило представить его слишком отчётливо, и лестница переставала участвовать в дальнейшем.

Однажды он вышел вынести мусор, но по дороге вспомнил о рабочем компьютере и оказался возле стола с мешком мусора в руке. Пришлось возвращаться. Махмуджар, который как раз вошёл в комнату, не задал ни одного вопроса, лишь открыл окно.

После этого Артём завёл правило: сначала решить, куда идёшь, затем браться за ручку двери.

Первое время он выбирал только хорошо знакомые места. Собственная прихожая, рабочая комната, двор Димасика, дорожка возле «Спутника». Он запоминал, как стоит стол, куда падает свет, с какой стороны удобнее появиться, чтобы никого не напугать.

Крылышки на полуботинках почти не мешали. При обычной ходьбе они лежали вдоль задников, а перед быстрым переходом чуть приподнимались. Артём научился замечать это движение через ткань брюк. Оно предупреждало раньше, чем менялся вид вокруг.

Скорость тоже удавалось выбирать. Иногда он проходил улицу очень быстро, вполне отчётливо видя дома и прохожих. Иногда улица пропадала из пути целиком. Различие зависело от того, представлял ли он саму дорогу или только место, в котором хотел оказаться.

Прояснив это, Артём некоторое время ходил исключительно пешком. Ему нужно было убедиться, что прежний способ передвижения по-прежнему доступен.

Он прошёл мимо «Спутника», поздоровавшись с дядей Колей, который, как всегда, сидел на лавочке неподалёку от входа.

Позже он отправился за город. Там можно было выбирать дальние ориентиры и не опасаться, что в момент появления кто-нибудь откроет дверь ему в спину.

От края дороги он перемещался к знакомой берёзе, от берёзы — к бетонной трубе, лежавшей в траве. Потом попробовал выбрать место, где ещё не бывал, но которое хорошо видел: плоский камень по ту сторону оврага. Рассмотрел светлую трещину, представил, как поставит ногу рядом с ней, и шагнул.

Камень оказался под ногой.

Артём оглянулся. Берёза стояла далеко позади.

Он попробовал ещё раз — к одинокому кусту на склоне. Затем к столбику, на котором была прибита поржавевшая табличка: «КАБЕЛЬ. НЕ КОПАТЬ». Получалось. Для перехода было достаточно ясно видеть, куда попадёшь, даже если до этого не стоял там лично.

С этой мыслью он пошёл дальше.

За оврагом тянулась тропинка. Артём знал, что она должна привести к заброшенным садам, но теперь заметил сбоку ещё одну полосу примятой травы. Та огибала невысокий холм и уходила между двумя камнями. Прежде он её не видел.

Отсюда хорошо различался плоский выступ за камнями. Артём выбрал его следующим местом и переместился.

За выступом открылся незнакомый склон.

Он остановился. Сады должны были лежать совсем рядом, однако впереди не было ни заборов, ни яблонь. По жёлтой траве тянулись длинные каменные полосы. Вдали виднелся обрыв с ровной верхней кромкой.

Артём проверил обратную дорогу. Представил бетонную трубу возле оврага — и оказался рядом с ней. Теперь можно было не беспокоиться о возвращении. Он снова выбрал плоский выступ.

Незнакомый склон никуда не делся.

Артём пошёл по нему, перемещаясь от одного хорошо различимого места к другому. Каждый следующий переход был короток и понятен, но местность менялась быстрее, чем должна была. Трава редела. Вместо тёмной земли под ногами появился сухой песок. Воздух стал тёплым, без привычной вечерней сырости.

Он поднялся на гребень и увидел воду.

Посреди пустыни лежало озеро. На горизонте стояли столовые горы: широкие, плоские сверху, с отвесными полосатыми боками. Небо над ними было розовым. Артём сначала решил, что это закат, но затем увидел в небе два солнца — одно золотистое, другое багровое. Между ними тянулась струя перетока плазмы, похожая на изогнутую огненную ленту. Двойные тени тянулись по песку.

Он помнил, как вернуться к трубе, к столу и домой. Это позволяло смотреть вокруг с любопытством, хотя сердце билось заметно чаще обычного.

На берегу обнаружилась тропа. Она вела к деревянным рыболовным мосткам, вдававшимся в воду. Возле тропы стояла табличка на двух металлических ножках. На табличке было написано:

ANGELN ERLAUBT

Артём остановился прочесть. «Рыбалка разрешена».

Он оглядел пустыню, два солнца и столовые горы. Теперь оставалось найти человека, которому пришло в голову здесь что-нибудь запрещать.

На мостках кто-то сидел.

Девушка свесила босые ноги в воду и опиралась ладонями о доски. На ней были свободная короткая юбка и лёгкая блузка. Светлые волосы лежали на плечах. Рядом стояли сандалии, аккуратно поставленные носками к берегу.

Никакой удочки у девушки не было. Она просто смотрела на озеро и изредка шевелила ногой, пуская по воде небольшие круги.

Артём подошёл ближе. Доска под его полуботинком коротко скрипнула. Девушка обернулась.

Это была Юля Быстрая собственной персоной.

Новая загадка

В аэропорту Женю и Индиану встречали Димасик, Махмуджар и Артём. Димасик приехал на машине, оставив в багажнике место для чемодана и обещанного ящика. Артём добрался обычным способом вместе со всеми и успел по дороге ответить на несколько вопросов о своих полуботинках.

О встрече с Юлей он рассказал коротко. Подробности берёг на потом. Пока Махмуджар выяснил только то, что озеро существует, солнц там действительно два, а немецкая надпись ничего не запрещает.

— Уже неплохо, — заметил он.

Димасика больше интересовало, сколько человек теперь можно переносить одновременно.

— Пока никого не предлагаю, — ответил Артём.

— Даже до машины?

— До машины пешком дойдём.

Они встали возле ограждения и стали ждать.

Первыми из дверей вышли несколько незнакомых пассажиров. Потом показалась Индиана. Она катила чемодан, заметила челиков и помахала рукой. Следом появился Женя с ящиком на багажной тележке.

Вид у него был усталый, загорелый и настороженный. Одну ладонь он всё время держал на коробке.

Димасик обнял его и сразу потянулся помогать.

— Осторожно, — сказал Женя.

— Да я вижу...

— Снизу бери. Именно снизу.

Индиана обняла Артёма.

— Привет. Мы из Неаполя.

Он улыбнулся:

— Я уже фотографии видел.

Они немного отступили от дверей, чтобы не мешать выходящим. Индиана рассказывала Димасику про море, гостиницу и исчезнувшее электричество. На истории с двумя постояльцами он начал смеяться раньше, чем она дошла до Жениного ответа.

— Он потом ещё два дня с нами жестами здоровался, — сказала она. — Очень вежливый человек.

— Я тоже здоровался, — напомнил Женя.

Махмуджар наклонился к ящику. Одна сторона была оклеена скотчем другого цвета; нижний угол немного потемнел, хотя картон уже высох.

— Доехала лимончелла?

— Доехала, — сказал Женя и крепче положил ладонь на крышку. — Почти идеально.

Артём посмотрел на коробку.

— А я точно знаю, сколько бутылок ты привёз.

— Я вам фотографию присылал.

— Одиннадцать.

Женя поднял на него глаза.

Индиана перестала улыбаться. Она посмотрела сначала на мужа, потом на Артёма.

— Ты ему написал? — спросила она.

— Нет.

— И я нет.

Димасик перевёл взгляд с одного на другого.

— А что случилось?

Женя вздохнул, достал из кармана маленькие ножницы и аккуратно надрезал верхнюю ленту. Коробка открылась.

В ней стояло одиннадцать бутылок.

Двенадцатая ячейка была заполнена скомканной упаковочной бумагой. На перегородке рядом сохранилось бледно-жёлтое пятно. Слабый запах лимона чувствовался даже сквозь аэропортовский воздух.

— Кокнули одну при пересадке в Ереване, — сказал Женя. — Получали багаж, потом снова сдавали. Тележка дёрнулась, ящик стукнулся углом. Одна и разбилась.

— Он поймал коробку, — добавила Индиана. — Иначе бы больше побилось.

Женя кивнул, но похвала его не утешила.

Пришлось открывать упаковку прямо там. Женщина у стойки помогла найти бумагу и скотч. Осколки выбросили, остальные бутылки вытерли, переложили и снова пересчитали. С тех пор Женя проверял нижний угол коробки при каждой остановке и до конца дороги никому не позволял брать её за одну только ленту.

— А ты откуда про разбитую бутылку знаешь? — спросил он Артёма.

Тот достал телефон.

— Помнишь таблицы Домрачева? Которые мы оставили на потом, когда с «моростатом» разбирались?

Женя кивнул.

— Я их продолжил смотреть, — продолжил Артём. — И в одной базе нашёл запись...

Артём открыл сохранённый снимок и протянул ему телефон.

NumBanok | 11 | skolko vsego privezyot Zh.Женя прочёл. Потом приблизил картинку двумя пальцами и прочёл ещё раз.

— Это когда ты нашёл?

— В тот день, когда оставил вас в Ереване.

— Мы тогда ещё ничего не купили.

— Знаю.

— Даже до Италии не долетели.

— Знаю...

Махмуджар взял телефон и посмотрел дату снимка. Артём объяснил, что проверял запись по второй копии. Значение совпало. Базы лежали на диске задолго до всей этой поездки; никакой связи с билетами, магазином или нынешним аэропортом он в них не нашёл.

— А почему банки? — спросил Димасик.

Женя невесело усмехнулся.

— Домрачев и бутылки мог банками назвать. У него там половина имён не про то, что внутри.

Он вернул Артёму телефон и посмотрел на пустую ячейку.

В Неаполе было двенадцать бутылок. Он сам выбирал их, сам пересчитывал, сам упаковывал. В Ереване одна разбилась от самого обыкновенного удара. Всё произошло понятно, последовательно и без участия доисторического программиста.

Только число на старом диске уже было известно.

Женя аккуратно закрыл коробку, прижал крышку ладонью и вздохнул:

— Новая загадка!..

10.09.2026

Спасибо за чтение

Вернуться к книге