Настоящая любовь на ненастоящей планете

Глава 1. Встреча

Мира поправила рукав любимого свитера и сделала глубокий вдох. Через минуту начнется ее лекция. Она привыкла выступать перед академиками, студентами, преподавателями, но чтобы перед широкой публикой…

Открытая лекция в Московском планетарии была ее первой попыткой объяснить простым людям, зачем полет стоимостью в миллиарды рублей вообще нужен, почему плоская планета-диск у белого карлика в десятках световых лет — величайшая загадка Вселенной, которую непременно нужно разгадать.

Свет в зале погас. Панорамный экран за ее спиной ожил.

— Большинство из вас знает Марго по заголовкам научно-популярных ток-шоу как «планету-монету», — начала девушка. Ее голос, сначала чуть сиплый от волнения, быстро стал ровным и уверенным. — Но давайте разберемся, что скрывается за этим.

Мира прошлась вдоль экрана. Лазерная указка в ее руке указала на исполинский диск с темной полосой посередине.

В этот момент входная дверь на другом конце зала приоткрылась, впустив узкий луч света. Мира мазнула взглядом по вошедшему — высокая, широкоплечая мужская фигура в темной куртке. Незнакомец старался не привлекать внимания. Быстро прошел и сел на свободное место в третьем ряду.

Когда поднял голову, девушка на секунду сбилась с мысли.

На нее смотрели спокойные, внимательные глаза. В этом мужчине не было студенческой суетливости или свойственного журналистам притворно заинтересованного выражения лица. Сначала он взглянул на экран, затем на саму Миру.

Она внутренне подобралась, выпрямила спину и решила представить, будто рассказывает о планете Марго именно ему. Прием, когда выбираешь единственного слушателя и выступаешь как бы только перед ним, не раз помогал ей справиться с волнением.

— Марго — искусственно созданный объект, — Мира сделала ударение на втором слове. — Ее основа сделана из неизвестного сверхпрочного материала. Мы называем его «субстанцией». Он обладает рядом свойств, благодаря которым планета на значительной части своей поверхности всегда имеет стабильную температуру в районе двадцати двух — двадцати семи градусов Цельсия. Ближе к ребру диска атмосфера истончается, и климат становится как на наших высокогорьях.

Она переключила слайд. Незнакомец в третьем ряду чуть подался вперед.

— Сдвиг дня и ночи между сторонами — ровно двадцать пять часов. Смены времен года в привычном нам понимании нет.

— Что за большая темная полоса в центре диска? — спросил кто-то из посетителей.

Мира перевела взгляд и краем глаза заметила, как мужчина в третьем ряду едва заметно улыбнулся.

— Это Великий океан. Кольцевая линза воды. Она делит диск на Центральный континент и Большую Землю за ним. Давление воздуха в областях на две тысячи километров от океана — примерно одна атмосфера. К краю диска оно резко падает. У ребра — почти вакуум. Более-менее комфортная зона для жизни — круг радиусом больше двух с половиной тысяч километров.

Мира вывела на экран слайд с трехмерной реконструкцией древних инженерных сооружений Марго.

— Самое интересное и самое загадочное — это создатели планеты. Мы не знаем, кто они и куда исчезли. Но, как видите, на планете остались их следы. Мы летим туда, чтобы разобраться в этом.

Когда в зале зажегся общий свет, Мира приготовилась к самому сложному — вопросам слушателей. Врасплох ее застал один из них: «Почему в центре планеты-диска нет невесомости? Ведь еще по школе знаем, что из-за равнодействующей сил гравитации в центре Земли невесомость?» Задал его как раз тот мужчина.

— Невесомость только в самом центре диска и только в его плоскости. Чуть выше — и гравитация подскакивает до 1,2 g. Почему так — пока не известно. Возможно, плотность субстанции разная или что-то еще.

Мужчина поблагодарил за ответ и сел на место. Вскоре слушатели зашумели и потянулись к выходу. Мира начала собирать со стола свои вещи, но взгляд постоянно переходил на третью линию кресел.

Того мужчины там уже не было. Девушка покачала головой, мысленно отругав себя за глупые мысли. Какая разница? Обычный слушатель. Через пару месяцев она будет в анабиозной капсуле. На Землю, если и вернется, то только через пару столетий.

После выхода из планетария Мира попала под промозглый осенний дождь. Хуже того — автобус закрыл двери прямо перед ее носом. С досадой она взглянула на табло: следующий только через двадцать минут. «Жаль, перчатки не взяла», — мысленно отругала себя и потерла друг о друга ставшие мерзнуть ладони.

Внезапно прямо перед ней, словно из ниоткуда, затормозил электрокар. Боковое стекло плавно ушло вниз, и Мира отступила на шаг, готовая привычно отшить очередного кандидата в ухажеры.

— Подвезти?

Мира прищурилась, вглядываясь в полумрак салона. Из-за руля на нее глядели глаза того мужчины, что был на лекции.

— Вы... задали мне вопрос про гравитацию?

— Да, — мужчина открыл пассажирскую дверь изнутри. — Очень интересно рассказывали. Садитесь, подвезу, а то до следующего автобуса простудитесь.

Мира помедлила секунду.

«Не страшно», — решила и скользнула на мягкое переднее сиденье. Сразу почувствовала, как лицо обдал теплый воздух салона.

— Действительно очень тороплюсь, — Мира поправила воротник. — Гостиница «Гагаринская», пожалуйста.

— «Гагаринская», — приказал мужчина автопилоту. Машина мягко встроилась в скоростной поток. Он повернулся к ней:

— Арсений.

— Мира.

— В новостях слышал, к этой планете посылают экспедицию.

Мира непроизвольно подобралась и напрягла плечи.

— Да, — спокойно ответила она. — Я в ее составе. Сама при этом думала: «И что меня за язык тянет? С другой стороны, просто сидеть и молчать невежливо».

— Надолго?

— С учетом анабиоза — к моменту возвращения состаритесь не только вы, но и правнуки ваших правнуков.

Мира ждала охов, ахов или дурацких шуток. Но Арсений лишь удивленно присвистнул.

— То есть вы не вернетесь?

— В вашем понимании — да, — сказала Мира и отвернулась к окну. — Мы вернемся в совершенно другой мир, в будущее.

— А я-то думал, у меня работа необычная, — Арсений слегка усмехнулся. — Полигоны, стрельбы, командировки в горячие точки... А вы вот на несколько сот лет улетаете, да еще на совершенно непонятную планету.

Затем выдал несколько шуток про свою работу. Мира не все поняла, но, глядя на озорные, с искоркой, глаза Арсения, искренне засмеялась.

— А вам не страшно? — голос его снова стал серьезным. Арсений повернул голову. — Вы ведь возвратитесь в совершенно другой мир. Неизвестно, будет ли существовать сама страна к тому времени.

— Страшно. Страшно интересно. Вы бы хотели увидеть, каким будет мир через двести или триста лет?

— Давай на ты, — предложил Арсений.

Мира, улыбнувшись, кивнула.

— В определенной степени любопытно, только зачем вообще возвращаться? — продолжил Арсений. — Не лучше ли создать там постоянную колонию?

Мира покачала головой: — Что касается колонии — это возможно. Однако, как показывает практика дальних миссий, возможность возвращения лучше все-таки предусмотреть. Чистая психология: экипаж должен знать, что у него есть обратный билет.

Повисла короткая пауза, но не неловкая, а скорее дружелюбная.

— Ты давно в Москве? — спросил Арсений, чуть повернув голову.

— С восемнадцати лет. Как в МГУ поступила.

— И нравится?

— Город — да, а вот курс — здесь больше расчета, чем интереса. Очень хочется состояться в жизни. Реализовать себя на сто процентов.

Машина начала плавно сбавлять ход, выруливая к ярко освещенному входу гостиницы.

— Приехали, — как-то обреченно сказал Арсений.

Мира взяла сумку, потянула ручку двери.

— Спасибо.

— Я в Москве еще неделю, — ответил Арсений.

Мира уже почти вышла, но остановилась на секунду. Посмотрела на него. Что-то кольнуло в груди. Неожиданно для себя сказала:

— Удачи.

И быстро, не оглядываясь, пошла к гостинице. Арсений смотрел вслед, затем открыл смартфон и набрал в поиске: «Экспедиция к планете-диску Марго. Состав. Требования».

Глава 2. Давай поженимся

Прошло две недели. Центральный тренировочный комплекс экипажа на окраине Москвы. Мира сидела на скамейке у стены в огромном ангаре с макетами челноков. На ней был синий комбинезон исследователя, волосы собраны в тугой рабочий пучок, на лице — сосредоточенность.

— Привет.

Подняла голову.

Перед ней стоял Арсений. Видно было, что ждет ее реакции.

— Ты?! — Мира не смогла сдержать удивления. — Как здесь оказался?

— Рад, что меня не забыла. Ваш старший инженер получил компрессионный перелом позвоночника. Меня вместо него взяли.

— Гордеев? — вспомнила она. — Бедный... Я слышала.

Арсений сел рядом.

— Мне его жаль, но все равно рад, что оказался здесь. Подал заявку на следующий день после нашей встречи.

Мира внимательно всмотрелась в его лицо, пытаясь найти фальшь. Даже тени ее не было. Просто констатировал факт.

— Как тебя взяли?

— Если бы не тот несчастный, но для меня счастливый случай, то не взяли бы.

— Нельзя так говорить. У человека серьезная проблема.

— Насколько я слышал, он на соревнованиях решил напоследок побить рекорд страны. При современной медицине через год снова сможет штангу тягать.

— Чем будешь заниматься? — спросила Мира, убирая в сторону планшет.

— Связь, системы, водитель, ремонт. Еще не раз с тобой пересечемся… Если не против.

— Не против, — с радостью ответила Мира.

Они проговорили около полчаса. Когда Арсений ушел, девушка вернулась в свой жилой модуль. Сердце пело.

На Земле у Миры оставался единственный близкий человек — брат, Антошка. Ему недавно исполнилось двадцать.

На экране появилось взъерошенное, чуть опечаленное лицо.

— Привет. Рад тебя слышать.

— Привет. Как ты? Как Клава? Уже второго ждет?

— УЗИ показало, что двойня.

— Будь осторожен: не погибни, как папа с мамой.

— Зарекся. Никогда сам водить машину не буду. Только автопилот.

— Правильно.

Мира приблизила смартфон к губам, будто ее мог кто-то подслушать.

— Знаешь? Я влюбилась… как школьница. Настоящий военный инженер. Он... он сумасшедший, Тош. Он бросил все, за неделю прошел все комиссии и записался в экспедицию. Представляешь? И это все ради меня.

— Рад. Надеюсь, у тебя все устроится… Как и у меня.

— Люблю тебя.

— И я тебя.

Капитан «Нереиды», Николай Громов, шел по аллее. Он уже неделю присматривался к Мире Ивлевой — с тех пор, как увидел ее на первом собрании научной группы. Сначала думал: просто интересный человек, хороший специалист, с ней нравится общаться, но в последние дни поймал себя на том, что с нетерпением ждет новых встреч. «Вот она. Сегодня. Обязательно признаюсь, предложу быть вместе».

Ускорил шаг, завернул и — резко остановился, как вкопанный.

На скамейке рядом с Мирой сидел молодой парень — тот самый, военный инженер. Оба с обожанием смотрели друг на друга. Парень, оживленно жестикулируя, что-то рассказывал. Мира ловила каждое его слово, каждый жест. Щеки были розовыми.

Николай стоял почти рядом, но влюбленные его не замечали. На лице мужчины возникло сначала непонимание, затем осознание, затем душевная боль.

Арсений осторожно дотронулся рукой до щеки Миры. Она не отстранилась. Напротив, едва заметно прикрыла глаза и поддалась навстречу. Их лица медленно приближались друг к другу...

Николай сделал неловкий шаг и хрустнул веткой под ногой. Мира на секунду обернулась на звук, но капитан резко отвернулся.

«Идиот... Идиот... Идиот...» — яростно проносилось в его голове.

Он бросил опустошенный взгляд на скамейку, где целовались Арсений и Мира, развернулся и быстро пошел прочь.

Вечер за день перед вылетом на космодром выдался на удивление тихим. Мира наблюдала за садящимися и взлетающими самолетами.

— Нравится? — слева раздался негромкий голос Арсения. Он подошел и неслышно встал рядом.

— Да, — призналась она. — Меньше чем через неделю будем на «Нереиде», еще через два месяца ляжем в анабиоз, а когда проснемся — будет двадцать третий век. Сто двадцать лет пролетят за секунду.

Мира видела, как Арсений мнется, собирается что-то сказать, но не решается.

— Не томи. Впервые тебя таким вижу.

— Каким?

— Робким и застенчивым. Что-то сказать хочешь?

— Я это. Все собирался. Готовился. И вот дотянул… Давай поженимся.

Мира округлила глаза:

— Что?

— Давай поженимся, — повторил Арсений. Теперь его голос звучал твердо и уверенно. — Сейчас. На Земле.

— Завтра старт. Медосмотр, предрейсовый карантин…

Во взгляде Арсения смешались восторг, отчаяние и решимость.

— Мы улетаем в бездну, Мира. Там, в двадцать третьем веке, у нас не будет никого, кроме друг друга… Впрочем, если я… Если не хочешь… Извини…

Арсений уже собирался уходить, но Мира взяла его за руку.

— Пошли в ЗАГС, — чуть ли не выкрикнула она.

В следующую секунду он подхватил ее на руки и понес. Правда, как в кино, не получилось. Когда дошли до надземного перехода, Арсений осторожно поставил девушку на землю. С облегчением опустил уставшие руки. Затем поймал беспилотное такси.

— Дорого, — сказала Мира.

— Скоро нам деньги вообще будут не нужны.

Затем, уже обратившись к автопилоту такси:

— В ЗАГС, пожалуйста.

Районный ЗАГС уже готовился закрыться. Сквозь панорамные окна невдалеке виднелась залитая прожекторами стартовая площадка космодрома.

Арсений стоял у стойки регистрации. Сердце билось, как при подъеме на Эверест.

— Вы уверены? — спросила женщина за стойкой, переводя взгляд с Арсения на Миру и обратно.

— Да.

— Да.

Она явно не ожидала посетителей в такой час. Лучи солнца сквозь облака внезапно озарили комнату.

— Подтверждение через биометрию, — продолжила женщина, включая сканер.

Арсений положил ладонь на панель. Устройство считало отпечатки пальцев и другие верификационные данные. Затем то же самое проделала Мира.

— Брачный контракт? — раздался голос устройства.

— Нет, — ответил Арсений.

— Можем предложить стандартный.

— Не нужно, — ответил Арсений.

Женщина на мгновение задержала на нем свой взгляд.

— Уверены в своем решении?

— Подтверждаю, — ответил Арсений.

— Вы? — Женщина повернулась к Мире, и в ее взгляде промелькнуло что-то похожее на заботу.

— Подтверждаю, — радостно ответила Мира.

— Объявляю вас мужем и женой. Обменяйтесь кольцами.

Заиграл свадебный марш Мендельсона.

Арсений достал кольца из нагрудного кармана. Молодые надели их друг другу и поцеловались.

— Счастливой и долгой совместной жизни, — чуть повысив голос, сказала женщина.

— Спасибо, — ответила Мира. Оба прошли в гардеробную, оделись и, не разжимая рук, вышли на улицу. Шел легкий снег.

— Ну вот, — Арсений остановился на ступеньках и посмотрел на нее с шальной улыбкой.

— Ох! Чуть не забыла.

Мира достала телефон.

— Тош, я вышла замуж.

— Что? Ты с ума сошла. Скоро старт.

— Знаю.

Пауза.

— Это тот, о котором мне рассказывала?

— Да.

— Поздравляю. Покажи хоть, как выглядит.

Мира направила на Арсения камеру смартфона.

— Поздравляю, — обратился Антон уже к обоим.

Арсений молча обнял Миру. Она прижалась к его груди. Прохожие, не замечая, проходили мимо. Полицейский мельком бросил взгляд и отвернулся. Какая-то девушка глядела на них с восхищением.

Глава 3. «Нереида»

На следующий день Земля осталась позади. Старт тяжелого челнока Мира перенесла на удивление легко. Как только гул маршевых двигателей стих, в кабине воцарилась невесомость.

Арсений уступил жене место у самого иллюминатора. Почти всю дорогу он нежно держал ее за руку.

— Смотри, — Мира чуть подалась вперед.

В черноте космоса показался их будущий дом.

«Нереида» росла на глазах — исполинский десятикилометровый цилиндр диаметром в два километра. Он медленно и величественно вращался вокруг своей оси, создавая внутреннюю искусственную гравитацию. В корпусе горели тысячи огней: аккуратные ряды иллюминаторов, маяки стыковочных узлов, раскрытые створки грузовых отсеков.

— Вот это да-а, — сказал Арсений.

— Впечатляет, — подтвердила Мира.

— Видел станции и побольше, но все равно ощущение грандиозности не пропадает.

— Настоящий город в космосе, — Мира поправила ремень безопасности. — Внутри парки, несколько поселков городского типа с улицами, есть даже река и озеро — наш с тобой мир на долгие годы.

Челнок начал сближение и вошел в стыковочный туннель. Легкий, глухой толчок известил пассажиров о том, что они пристыкованы к ковчегу.

— Приехали, — Арсений повернулся к Мире, и на его губах снова появилась мальчишеская улыбка.

Вместе с остальными они шагнули за порог шлюза. В стыковочном узле, на самой оси вращения огромного корабля, гравитация была почти нулевой. Вещи в руках казались невесомыми, а каждый шаг требовал осторожности, чтобы случайно не взлететь к потолку. Вдоль стен тянулись удобные поручни, под ногами едва ощутимо вибрировал металл.

Через несколько минут автоматический лифт-капсула принял их группу и начал спуск к обитаемой зоне цилиндра. Мира почувствовала, как возвращается привычное ощущение веса.

Когда двери лифта бесшумно разъехались, Арсений замер в изумлении. Открылась панорама, способная потрясти любого, кто вырос на Земле. Задрать голову и увидеть над собой ходящих вверх тормашками людей и фонтан, струи которого падают в бассейн на потолке, — это еще то ощущение. Все вокруг было залито мягким, рассеянным светом от центральной трубы, имитирующей земное солнце.

— Да… — выдохнул Арсений. — Знаешь, я не ревнивый, но в декольте ходить тебе не позволю.

— Так с такой высоты ничего не видно.

— Все равно неприятно.

— Ревнивец.

— Пожалуйста, чисто для моего спокойствия.

Они прошли по центральной аллее. Вдоль дорожки росли каштаны и яблони, чуть дальше яркая цветочная клумба, еще дальше куст шиповника и три стройных березки.

Пара техников в серых комбинезонах о чем-то спорила возле терминала связи. У пруда, на скамейке, дремал мужчина. Какой-то парень подтягивался на перекладине.

Когда подошли к перекрестку, указатель высветил направления: «Сектор А: Лаборатории», «Сектор Б: Жилая зона», «Сектор С: Анабиозный блок».

Мира остановилась и повернулась к Арсению. Сделала шаг ближе, почти вплотную, и положила ладони ему на грудь. На пальце блеснуло обручальное кольцо.

— Солнце ты мое, — сказал Арсений. Обнял за талию и уткнулся лицом в распущенные волосы. Несколько минут они постояли, забыв об остальном мире. Затем Арсений еле слышно проговорил:

— Пойдем найдем нашу каюту. Не терпится побыть только вдвоем.

Светлая гостиная с высокими окнами выходила прямо на парковую аллею. Арсений потянул за ручку, и створка окна послушно отворилась. Комната наполнилась свежим, пахнущим листвой и мокрой землей, воздухом. Выглянул наружу, невольно потянулся рукой к спелой, еще не упавшей груше. На газоне две женщины сидели прямо на траве и оживленно беседовали.

— Здесь есть отдельная спальня, — Мира заглянула в соседнюю дверь. — И полноценная ванная с джакузи.

Арсений обернулся.

— Это не каюта, а самый настоящий дом: спальня, ванная с джакузи и даже окна в парк.

— Нам быть здесь не только до старта «Нереиды», — напомнила Мира, подходя к нему и опираясь о подоконник. — Когда вернемся обратно на Землю, скорее всего, продолжим жить на корабле до самой старости. Так что это действительно наш дом.

Арсений обнял ее.

— Раз дом, значит, нужно его как следует обустроить. Хочу, чтобы он был… был… Еще не знаю каким.

Мира засмеялась.

Первые дни пролетели в приятных хлопотах. Они осваивались с бытовой техникой, знакомились с соседями, привыкали к новому ритму жизни.

— А я, между прочим, умею печь настоящий хлеб, — заявила Мира, надевая кухонный фартук.

Арсений приподнял бровь. В глазах — любопытство.

— Выступлю в роли главного дегустатора.

Получилось не очень.

Мира с досадой оглядела свое творение. Рука потянулась, чтобы отправить в утилизатор, но Арсений отрезал ломоть и съел.

— Все равно в сто раз лучше, чем консервированные армейские пайки. В следующий раз давай приготовим пироги с мясом. С ними точно проблем не возникнет.

— Да, мой господин, — Мира шутливо сложила ладони и поклонилась.

Они гуляли по парку почти каждый день. Дорожки причудливо вились между деревьями. Было немало укромных мест. Часто встречались люди — кто-то читал, кто-то занимался спортом, а кто-то, как и Арсений с Мирой, наслаждался обществом любимого человека. Они здесь были не единственной парой.

— Думаешь, к этому можно привыкнуть? — спросил Арсений, в очередной раз посмотрев вверх.

— Через месяц будешь думать, что это абсолютно нормально, — уверенно ответила Мира.

Арсений резко остановился прямо посреди аллеи.

— Знаешь? — он повернулся к ней. — Совершенно ненормально в медовый месяц проводить время, гуляя по улицам. Мы должны быть в спальне, а не здесь.

Мира не успела даже охнуть, как Арсений подхватил ее на руки.

— Прекрати, на нас же смотрят! — Мира обняла его за шею и оглянулась на сидящего неподалеку биолога.

Он добродушно взглянул и уткнулся обратно в свой планшет. Лишь капитан Громов, увидев пару издали, решил дойти до бассейна другим путем.

Арсений развернулся и уверенно понес Миру в их новый дом. Она счастливо засмеялась. До погружения в 120-летний сон оставалось несколько недель, и молодожены были намерены прожить их на сто процентов.

Глава 4. Шаг в вечность

— Капсулы номер 347 и 348, — произнес Арсений, сверяясь с браслетом на запястье. — Вот они. Провел ладонью по прозрачной крышке. В отражении увидел собственное лицо.

— Ты боишься? — спросила Мира, подходя сзади и обнимая его.

Он взял ее за руки.

— Не знаю… Как это — пробыть сто двадцать лет без тебя?

— Мы будем в метре друг от друга и проснемся в одно время, — прошептала она. — Так боялась, что нас разделят, что ты будешь где-то в другом секторе.

— Я хотел взломать всю систему распределения, чтобы нас положили рядом, — серьезно ответил Арсений. Затем взял лицо жены в ладони и посмотрел ей в глаза — та же смесь страха и надежды, что и у него.

К ним подошла женщина 25-30 лет — доктор Ирина Михайлова, руководитель медицинского отдела. Ее лицо было усталым, но доброжелательным.

— Готовы?

— Насколько это возможно, — правдиво ответил Арсений.

— Хорошо. Процедура займет около двадцати минут. Вы ляжете, — она указала на капсулы, — мы введем первую дозу седативного. Вы почувствуете сонливость, затем легкое головокружение. Это нормально. Температура вашего тела начнет постепенно снижаться, метаболизм замедлится. Вы заснете задолго до того, как наступит настоящий криосон.

— А пробуждение? — спросила Мира.

— Проснетесь словно после долгого, очень глубокого сна. Возможна легкая дезориентация, но она быстро пройдет. — Ирина приняла серьезный вид. — Наверно слышали, сейчас пробуждают некоторых богачей из двадцать первого века, и с ними все нормально. Даже семьи заводят, но, увы, остались без своих прежних миллионов.

— Тогда зачем тянуть? Начнем, — сказал Арсений.

Он лег первым. Ощутил, как ложе принимает форму тела. Внутри пахло чем-то химическим, но не неприятным. Стенки капсулы были прозрачны. Доктор Ирина и ее помощник начали закреплять электроды, фиксировать приводы, проверять показатели на мониторе.

Повернув голову, он увидел в соседней капсуле Миру. Их взгляды встретились, и она улыбнулась.

— Эй, — позвал Арсений.

— Эй, — откликнулась она в ответ.

Доктор закончила с подключением.

— Считайте от десяти до одного. Медленно.

— Десять, — начал Арсений, не отрывая взгляда от жены.

— Девять, — подхватила Мира.

— Восемь, — голос его стал мягче, словно обволакивался ватой.

— Семь, — Мира зевнула.

— Шесть... — веки налились свинцом.

— Пять... — ее голос доносился словно издалека.

— Четыре... — мир плыл, но он еще различал ее лицо.

— Три... — мягкая нега.

— Два... — почти шепот.

— Один... — последнее слово растворилось в небытии.

В этот момент в поле зрения Ирины появился капитан Громов. Он сделал шаг вперед, потом еще один. Ирина обернулась, хотела что-то сказать, но Громов приподнял руку. Она молча отошла к дальнему монитору.

Громов остановился у капсулы спящей Миры. Положил ладонь на край ее ложа.

— Все бы отдал, чтобы проснуться на двадцать лет позже тебя. Тогда у меня, наверное, были бы шансы. Увы. Не могу. Капитан как-никак.

Затем с сожалением выдохнул и одними губами сказал:

— Будь счастлива.

Впервые за долгое время он почувствовал на душе облегчение. Развернулся и быстро пошел к выходу.

Через неделю после того, как обслуживающий персонал с Земли покинул корабль, у «Нереиды» включились основные двигатели. Медленно, величественно, огромный звездолет начал набирать скорость.

Глава 5. Прибытие

Орбита звезды Марго. Сто двадцать лет спустя.

Мира открыла глаза и несколько секунд не понимала, где находится. Крышка капсулы открыта. Судорожный вдох, попытка сесть, мышцы не очень слушаются. Повторная попытка. Получилось.

Глухо щелкнула соседняя капсула. Арсений медленно приподнялся. Несколько раз моргнул. Сразу же отыскал Миру взглядом. Его лицо было бледным и слегка растерянным.

— Доброе утро.

— Ты здесь... — с облегчением ответила Мира.

Анабиозный блок постепенно превращался в гудящий улей. Со всех сторон слышались голоса, шумели приборы, крышки капсул уходили вверх, и из них, пошатываясь, поднимались люди.

Мира осторожно опустила на холодный пол ноги. Арсений, превозмогая слабость, шагнул к ней.

— Рада, что вы в порядке, — раздался из-за спины знакомый голос.

Мира повернула голову. К ним шла доктор Ирина Михайлова.

— Как самочувствие?

— Почти нормально, — ответила Мира. — Только голова кружится и тошнит.

— Нормальная реакция организма, — Ирина перевела взгляд на Арсения. — А у тебя, то есть у вас?

— Пить хочется. В смысле, воды.

— Никакого спиртного, острой и тяжелой пищи. Физическую активность свести к минимуму. Через пять дней организм полностью восстановится.

Следом за врачом по проходу двигалась еще одна пара. Молодой парень держался за стенку. Девушка с рыжими волосами помогала ему идти. Увидев Арсения, парень приободрился:

— Привет! Проснулся! Слышал? Один из наших так и не вышел из анабиоза… в третьем секторе.

Мира вздрогнула. Арсений перевел взгляд на Ирину:

— Это правда?

— Правда, — подтвердила доктор. — К сожалению, такое случается. Один случай на тысячу человек. Неизбежные потери.

— А после пробуждения? — спросил парень. — Если уже встал, осложнения могут быть?

— Возможны, но не фатальные, — ответила Ирина. — Главное — строго соблюдать режим восстановления.

— Тебе помочь дойти? — спросила Ирина, с беспокойством глядя на Арсения.

— Лучше Мире помогите.

— Не. Спасибо. Я сама.

— Давай я тебя лучше под руку возьму, — опять на «ты» обратилась Ирина к Арсению, и невзначай прижалась к нему телом. Мира ничего не заметила, а вот Арсений попытался отстраниться и чуть не упал.

Вместе с другими они вышли в длинный коридор. Мимо проходили техники, солдаты, ученые. Это ощущение порядка успокоило Арсения. Подошел капитан Громов. Участливо поздоровался. После того как они прошли, попросил Ирину дать отчет о состоянии здоровья Миры.

Когда Арсений и Мира открыли дверь в свою квартиру, внутри все было безупречно чисто. Роботов-уборщиков во время векового сна людей никто не отменял.

Арсений машинально коснулся сенсорной панели на стене. Экран в гостиной послушно включился, виртуальный ведущий новостного канала корабля рассказывал о текущих событиях.

Арсений слушал лишь краем уха.

— …сегодня, четырнадцатое марта 2277 года, корабль-ковчег «Нереида» завершает выход на стационарную орбиту планеты-диска Марго. Экспедиция стартовала с орбиты Земли в 2157 году. Сто двадцать лет пути — позади. Все системы работают в штатном режиме. Ведущий сделал паузу. — Несмотря на гибель одного участника экспедиции, в целом прибытие прошло удачно. На Землю выслан первый пакет данных. Нас разделяет тридцать пять световых лет.

Мира подошла к прикроватной тумбочке в спальне. В ящике, на мягкой бархатной подложке, лежали два обручальных кольца.

— Сеня!

Арсений обернулся. Мира протянула ему раскрытую ладонь.

— Не забыл?

Он бережно взял одно из колец.

— Я — тебе. Ты — мне.

Поцеловал хрупкую женскую ладошку, затем медленно, с торжественным видом надел кольцо на палец жене. Мира повторила жест по отношению к нему.

— Пошли в душ, любимая. Нужно окончательно смыть этот медицинский гель.

— Мне тоже хочется, но давай пока по отдельности.

— Почему?

— Не хочу, чтобы видел меня такой.

— Какой такой?

— Как после месяца голодовки.

— Видела бы ты, как я выгляжу… Знаешь, ты права. Давай пока по отдельности.

Глава 6. Испытание

Зал столовой был погружен в янтарный полумрак. Люди сидели, согнувшись над мисками с бежевой питательной суспензией, у некоторых дрожали ложки в руках. Слышалось шарканье шагов, гул систем жизнеобеспечения, периодические команды медперсонала.

Арсений с Ириной шли, и с разных сторон доносилось:

— ...какой год?.. Пейте маленькими глотками… Не могу застегнуть пуговицу на рукаве…

Сели за столик недалеко от окна раздачи. Мира задумчиво ковыряла ложкой в тарелке. Еду подавали совершенно безвкусную — полужидкая белковая масса без соли и специй. Арсений сидел напротив и тоже с усилием уничтожал свою порцию.

— Странное чувство, — негромко сказал он, отпивая глоток безвкусного теплого отвара. — Никого из знакомых на Земле больше нет.

Мира оторвалась от тарелки.

— У моего брата двое детей. Сейчас в его возрасте… внуки его праправнуков. Ты знаешь что-нибудь про бабушку своей прабабушки?

— Бабушку с теплом вспоминаю. Иногда о своей маме, моей прабабке, говорила, а вот о бабушке бабушки и ниже… Ничего не могу сказать.

Заиграла медленная музыка.

— Давай потанцуем, — предложила Мира.

— Врачи остановят.

— Давай похулиганим.

— Давай. Смотри. Вон уже две пары встали.

Одна из медсестер сделала шаг навстречу, но Ирина ее удержала.

— Пусть, — коротко сказала она.

Мира и Арсений затанцевали. Она закрыла глаза и полностью доверилась ему. Пальцы переплелись. Осанка стала увереннее, а расстояние между ними сократилось до того интимного минимума, когда двое начинают двигаться как единое целое. Он сделал первый по-настоящему чистый шаг назад, увлекая ее за собой. Она безошибочно отозвалась, шагнув вперед. Мягкое скольжение ног по полу, разворот плеч и легкий наклон. Взгляд глаза в глаза…

Прошло полгода. На корабле кипела работа. Он замер на дальней, безопасной круговой орбите, в миллионе километров от загадочного диска. Отсюда планета казалась идеальной, сияющей в лучах своей звезды монетой.

Из технических доков «Нереиды» один за другим уходили автоматические модули. Сначала — рой низкоорбитальных спутников. Они выстраивались в сложную сеть, чтобы организовать связь и картографировать Марго. Затем к планете устремились тяжелые беспилотные челноки-разведчики.

Мира сидела за экранами в гостиной. Эта комната фактически стала ее рабочим кабинетом. Провела ладонью по планшету, и изображение первобытного поселения вблизи океана увеличилось в пять раз. Десятки фигур суетились между конусообразными жилищами из костей и шкур каких-то животных.

— Смотри, Сеня. Они не просто делят добычу — у них для этого целый язык жестов. И главный не всегда самый сильный. Я пока не поняла…

— Ты не спала уже сутки.

Мира машинально взяла поданную им чашку кофе, но тут же вернула взгляд к экрану.

— Начинается вечерний ритуал. Видишь? Скоро соберутся у центрального костра. Я не могу пропустить это.

— Я понимаю. Это важно. Просто... мы не разговаривали по-настоящему уже неделю.

— Мм, — Мира кивнула, увеличивая звук. Из динамиков донеслось гортанное пение. — Слышишь? Это новая фонема! Я была права насчет носовых согласных в их языке!

Арсений постоял еще минуту, посмотрел на отвернувшуюся жену, затем тихо вышел.

Прошло еще два месяца. Мира расшифровала базовую структуру языка племени. Он оказался примитивным, но удивительно логичным. Теперь начался второй этап эксперимента:

— Слушайте!

Племя проснулось в панике. Люди выбегали из жилищ, кричали. Шаман — старик с украшенным перьями посохом — первым приблизился к упавшему зонду.

— Не бойтесь, — продолжила Мира.

Племя пало ниц.

В последующие недели она стала отдавать простые приказы. Сначала безобидные: собраться у костра в определенное время, принести к пещере плоды. Затем более сложные: изменить маршрут охоты, построить новое жилище.

Племя подчинялось безоговорочно. Мира фиксировала все: реакцию каждого аборигена, как меняется рацион и социальная структура.

— Нам нужно поговорить, — Арсений зашел раньше обычного.

— Не сейчас, — ответила Мира, не поворачивая головы.

— Именно сейчас.

Сталь в его тоне заставила Миру оторваться от экрана.

— Что случилось? — В ее голосе прозвучала искренняя тревога.

— Ты помнишь, когда мы в последний раз обедали вместе? Или просто разговаривали не о твоих дикарях?

— Они не дикари. Это другая культура. Просто мы ее пока не понимаем…

— Господи, Мира! — Арсений повысил голос, что случалось с ним крайне редко. — Я не об этом! Я о нас!

Повисла тяжелая пауза. Мира в растерянности пыталась подобрать слова.

— Я... Арсений, ты же понимаешь, как это важно. Мы впервые видим, как рождается не просто обряд, а сложный кодекс поведения. Не читаем в учебнике — а видим. Такое раз в жизни бывает.

— Я понимаю, точнее принимаю твою увлеченность, — устало ответил он, — но это не означает, что мне не больно.

Мира встала, хотела обнять его, но в этот момент на экране что-то изменилось. Племя начало строить алтарь.

— Смотри! — она обернулась. — Они создают культовое сооружение! Это именно то, что я предсказывала на основе...

Арсений резко развернулся и вышел.

Мира посмотрела на закрывшуюся дверь несколько секунд, потом вернулась к экрану. В груди что-то сжалось, но она отогнала это чувство. «Поговорю с ним позже. Обязательно поговорю», — подумала и опять уставилась на монитор.

Арсений сидел в столовой, бездумно глядя на котлету из соевого мяса.

— Опять один? — мягкий голос заставил его обернуться.

Ирина подошла с подносом еды.

— Мира работает. Опять занята.

— Как всегда, — Ирина села напротив. — Ты ел сегодня?

— Вот сейчас ем.

— Знаешь, — сказала она, — сегодня у нас вечеринка, приходите с Мирой.

— Она не может.

— А ты?

— Мира работает.

— Зачем обязательно с ней. Составишь мне компанию?

— Извини. Не могу.

Вечером Арсений опять зашел к Мире.

— Не мешай, — сказала она, не отрываясь от экранов.

— Сегодня утром. Когда ты была внизу, играя в богиню. — Во взгляде Арсения была тоска. — Ирина пригласила меня на вечеринку.

— И что... что ты ответил? — голос Миры дрогнул.

— Несколько секунд я реально думал о том, чтобы сказать "да". Ирина здесь. Она видит меня. Она...

В этот момент на экране группа молодых охотников племени подошла к пещере с копьями. Шаман пытался их остановить, но они оттолкнули старика.

— Что вы делаете? — Мира активировала связь.

Дикарь выкрикнул что-то дерзкое. Она поняла не сразу, пришлось повторно прокрутить запись. Если перевести без оскорблений, то получится: "Покажись! Если ты настоящая, покажись!"

Эксперимент под угрозой. Если племя перестанет верить в «богиню», если начнется бунт...

Мира быстро просчитала варианты и грозно ответила на языке племени:

— Скоро меня увидите.

— Ты сошла с ума! — выкрикнул Арсений, когда жена изложила ему свой план.

— Я не буду вмешиваться в их развитие. Я просто появлюсь, подтвержу свой статус, дам несколько указаний и вернусь.

— Послушай себя. Ты настолько погрузилась в эту работу, что перестала различать границы.

— Ты хочешь, чтобы я перестала заниматься любимым делом?

— Я хочу, чтобы ты вспомнила, что у тебя есть жизнь за пределами этих экранов! — Арсений шагнул к ней. — Я хочу вернуть жену, которая смотрела на меня так же увлеченно, как сейчас смотрит на своих туземцев!

Глава 7. На планету

Каждый день на «Нереиде» превратился для Громова в медленную, изнуряющую пытку. Любовь к этой двадцатитрехлетней женщине, вспыхнувшая еще на Земле, не угасала. Постоянно видеть ее, давить в себе злобу, когда взгляд переходил на обручальное кольцо…

«Уста-ал!» — чуть не выкрикнул он.

— Николай Петрович, — произнесла Мира, останавливаясь в двух шагах. — Вы знаете про мой эксперимент?

— В общих чертах.

— Если я не появлюсь перед тем племенем лично, мы потеряем контакт. Он часть плана не только по изучению, но и колонизации планеты.

Громов коснулся экрана планшета. Его указательный палец случайно задел не ту вкладку. На экране хаотично замелькали графики телеметрии. Аккуратно попробовал закрыть всплывающие окна. На этот раз получилось. Мира терпеливо стояла и ждала.

«Убрать, отпустить с глаз долой. Пусть занимается там своей наукой. Боль ослабнет. Да и от этого Арсения будет подальше» — подумал капитан.

— Утверждаю вас главой исследовательской группы. — Его голос прозвучал так, будто выносил приговор. — С вами полетят геофизик Эльза, ботаник, пилот и несколько солдат для охраны. Спуск на челноке номер четыре. При малейшей угрозе — немедленная эвакуация.

— Арсений?

— Он нужен здесь. Это не обсуждается. Сами можете отказаться лететь, но столь ценного специалиста, как он, не отпущу.

— Там есть руины городов.

— У этого первобытного племени?

— В Точке Ноль. Но я не туда лечу. Извините. Свободна?

— При малейшей угрозе — немедленная эвакуация. И передайте мужу — до вашего отлета меня не беспокоить. Если посчитаю нужным, сам с ним свяжусь.

— Да, — тихо ответила Мира, пораженная леденящей суровостью капитана, и быстро направилась к выходу из рубки.

Громов взял стилус. Пластиковая палочка выскользнула из его пальцев и со стуком покатилась по матовой консоли пульта, упав под командное кресло. Он не стал ее поднимать.

Две недели подготовки к экстренной высадке пролетели для Миры в режиме изматывающего цейтнота. Дикарям из племени удалось объяснить, что богиня явится ко времени начала Большой охоты.

Несколько раз, когда Мира лично пыталась поговорить с Громовым, всегда отвечали, что его нет, занят, невозможно связаться. Пытался к капитану попасть и Арсений. Один раз охрана была вынуждена его даже скрутить. Пригрозили судом и карцером.

Отношения между Мирой и Арсением стали еще более холодными. Говорили между собой только по делу. Мира была как бы дома, но он знал, что обращаться к ней бесполезно. От своих компьютеров она почти не отходила.

И вот время настало. Мира стояла в транспортном отсеке. Арсений не пытался снова спорить или удерживать ее. Привычная озорная искорка, которую она так любила в его глазах, полностью погасла. Вообще-то она погасла еще несколько месяцев назад, но Мира ощутила это только сейчас.

Она сделала шаг вперед, поцеловала его. Сначала Арсений почти не ответил, потом резко обнял ее со всей страстью и крепко, очень крепко поцеловал взасос.

— Через месяц вернусь. Наверстаем все упущенные ночи. Обязательно вернусь.

— На борт! Десять минут осталось! — прокричал пилот.

Мира повернулась и быстрыми шагами пошла к челноку.

Арсений не сдвинулся, он стоял как вкопанный. Кто-то подошел и ладонью похлопал по плечу. Арсений резко обернулся, хотел нахамить, но, осознав ситуацию, направился к выходу.

Вспыхнули и завертелись багровые огни предстартовых маяков. Обшивка корабля залилась тревожным пульсирующим светом. Автоматика «Нереиды» разомкнула магнитные замки. Челнок совершенно заскользил вниз, несколько секунд шел по инерции, затем космос озарила слепящая вспышка.

Маневровые дюзы выплюнули три голубых факела. Секунду спустя ожил главный маршевый двигатель, и челнок рванулся к сияющему диску.

— Входим в плотные слои, — глухо раздался ровный голос пилота через интерком. — Скоро начнется сильная тряска.

Челнок шел по крутой траектории к лесам планеты, однако Марго не собиралась пускать их к себе просто так.

— Солнечная буря! Резкий скачок радиационного фонда! — закричал пилот.

Через боковые иллюминаторы Мира увидела полярное сияние. Это были не мягкие земные всполохи, а жесткие, радиальные нити ядовито-пурпурного цвета.

— Отказ навигационных систем! Всем застегнуть скафандры! Отказ гироскопов! Отказ систем контроля давления!

В салоне погас свет.

Челнок швырнуло, как лист на сильном ветру. Кабина наполнилась едким дымом.

— Нас тянет к Точке Ноль! Геометрическому центру! — сквозь грохот от перегрузок сказал пилот. — Перехожу на аварийное торможение! Господи, спаси!

Глава 8. После крушения

Последние секунды падения челнока Мира запомнила как грохот, хаотичную мешанину и чувство нарастающей паники. С треском ломались стволы, по корпусу хлестали ветки, били камни и комья земли. Из-под днища вырывались снопы искр.

Миру вдавило в кресло, появилось сильное чувство удушья, затем круги перед глазами, лицо Арсения. Небытие.

Придя в сознание Мира с трудом приоткрыла глаза. Ничего, кроме темноты, не увидела. Превозмогая тупую боль в плече, подняла руку и коснулась щитка шлема… цел. Рядом послышался шорох.

— Эльза, это ты?

— Я Михаил. Ты Мира?

— Да. Отзовитесь, кто живой.

Отозвались все, кроме пилота.

За бортом послышались звуки. Затем стук. Кто-то пытался открыть дверь челнока. Эльза хрипло закашлялась, один из солдат выругался. Стук повторился.

— Оружие на изготовку! — скомандовал сержант Михаил.

— Не показывать первыми агрессию! — перебила его Мира.

Дверь поддалась. От яркого света все зажмурились. В образовавшуюся щель ворвался густой, влажный воздух. В проеме в шкуре на плечах стоял мужчина. В руке — бластер. Чуть вдали топтались еще несколько. Секунда — и начнется бойня.

Мира встала, сделала шаг вперед. Туземцы расступились. Огляделась и от неожиданности чуть не потеряла дар речи. С обеих сторон вздымались покрытые зеленью до пятого-шестого этажа многоэтажные дома. Если бы не широкие проспекты, их челнок неминуемо разбился бы. В нескольких километрах горизонт заграждали, чем-то напоминавшие Москва-Сити, исполинские высотки.

— Слушайте! Я — ваша Богиня, пришедшая с неба на своей огненной колеснице. Падите ниц перед Изначальной! Аборигены с любопытством пялились на Миру.

Достала карманный голопроектор. Нажала на кнопку. Устройство пиликнуло и выбросило вверх тонкий луч. В воздухе развернулось дрожащее голографическое изображение — она сама, но в десять раз больше и в белом сияющем одеянии. Проекция медленно повернулась, подняла руку — воздух вокруг нее вспыхнул беззвучным салютом. Туземцы отшатнулись и пали ниц. Голограмма погасла. Мира протянула туземцу с бластером руку. Он безропотно, не вставая с колен, отдал его.

Аборигены привели их в большой круглый зал. В его центре поднимался усеченный конус. Обстановка была смесью высоких технологий и быта каменного века: рядом с компьютерным пультом стояли грубые деревянные сундуки и лежали плетеные циновки. Прямо на полу была разложена шкура какого-то хищного животного.

Мира подошла к конусу. Абориген почтительно склонил голову.

— Я хочу проверить твои знания, младший брат. — Про себя подумала: «Почему сразу не догадалась включить на планшете лингвистическую нейросеть?»

— О Изначальная, мы свято берегли эту Скрижаль.

Мира подняла его за руку, указала на пульт, затем на него и снова на пульт.

— Если надавить вон на ту пластину, на стене появится большой холст с божественными знаками.

Мира нажала на пластину. На всю стену вспыхнул колоссальный экран с рядом пиктограмм. Под одобрительный взгляд «богини» абориген продолжил:

— Если нажать вон на тот знак слева, зажжется свет в том коридоре. А если махнуть вот так рукой, а после этого нажать вон на тот знак, то пройдет дождь. Все в команде замерли, затаив дыхание. Они воочию видели, как примитивный туземец вслепую управляет климатом целой планеты. Абориген не останавливался. Снова махнул перед экраном рукой.

— А если нажать вон на тот знак...

Экран моргнул, и на нем в прицельных линиях появилась «Нереида» — ее исполинский цилиндр выглядел очень отчетливо. Было видно даже снующих вокруг корпуса ремонтников.

Абориген протянул палец к мерцающей пиктограмме:

— Если нажать сюда, то что-то сильно грохнет и из земли вырвется пламя.

Туземец уже тянулся к символу.

— Стой! — Мира выкрикнула на русском. Абориген не разобрал языка, однако по реакции «богини» понял, что сделал что-то не то и испуганно пал ниц.

Мира еле уняла дрожь. Только сейчас она заметила, что солдаты нацелили бластеры на того аборигена. Туземцы это увидели, напряглись, но напрямую восставать против «богини» и ее свиты не стали.

Мира лихорадочно соображала, что делать.

— Эльза, у тебя есть еще голопроектор. Изобрази какого-нибудь стража и поставь рядом с пультом. Сделай это пафосно, будто великий обряд.

Эльза, глядя с наигранной покорностью на Миру, подошла к пульту, развернула проектор в сторону зала. Пальцы быстро забегали по сенсорной панели. Меню. Настройки. Режим проекции.

— Рыцарь из «Легенды о короле Артуре» подходит? — спросила Миру на русском.

— Да что угодно ставь, лишь бы выглядел грозно.

— Яркость на максимум. Прозрачность на 50%. Рост до самого потолка.

Эльза отошла на два шага. Нажала последнюю кнопку. Луч ударил вверх. В воздухе, прямо над пультом, развернулась фигура.

Аборигены в оцепенении замерли. Один из них выронил копье.

— Никогда! Никогда не подходите к этой скрижали! Страшный дух поглотит душу любого, кто нарушит запрет.

К концу дня, поиграв в богов и чуть не проколовшись несколько раз, группа расположилась в соседних с пультом комнатах. Когда закрылась дверь, Мира встала на грубый деревянный топчан.

— Все слушайте! С этого момента при аборигенах вы — мои безмолвные служители. При них не обрабатывать свои раны, не ходить в туалет, не показывать страх или растерянность. Лишь так мы сможем сохранить статус «богов».

— Долго вряд ли продержимся, — обреченно сказала Эльза.

— У тебя есть другие предложения? — Не дождавшись ответа, Мира продолжила. — Всем активировать лингвистическую нейросеть. Гарнитуру не снимаем. Держим смартфоны в левом кармане, на груди. Пусть думают, что наши слова идут прямо из сердца.

Когда ложилась спать, взглянула на свое обручальное кольцо, подумала об Арсении: «Я вернусь, любимый, обязательно вернусь».

Глава 9. На «Нереиде»

Когда на командный пульт пришел первый тревожный сигнал, капитан Николай Громов стоял у главного обзорного экрана. Векторная траектория спуска челнока оборвалась над Точкой Ноль.

В этот момент мир для Громова сузился до размеров мерцающего багрового маркера. Капитан ничего не ощутил, абсолютно ничего. Умом понимал, что происходит, а эмоций никаких.

Медленно потянулся к сенсорной панели, чтобы активировать резервный контур сканирования атмосферных шумов.

— Попытайтесь восстановить связь и уточнить положение, — отдал приказ своему первому помощнику Кравцову.

Через полчаса он доложил:

— Связь восстановить не удалось, но радары зафиксировали мощный всплеск энергии. Может электроника челнока выгорела на входе, но, скорее всего, они разбились.

— Не сметь так говорить. Приготовьте спасательную экспедицию, — спокойно ответил капитан.

— Магнитная буря может повториться.

— И что?

— Как что? Мы и спасателей угробим.

— Да… Извини. Под влиянием эмоций сказал. — Лицо Громова при этом оставалось совершенно бесстрастным.

— Когда можно их послать?

— Не ранее чем через неделю.

— Ужас. Ладно. Вход на стартовые палубы только обслуживающему их персоналу. Остальным заблокировать. Любые вылеты челноков и катеров, кроме ремонтников, запрещаю.

— Выполняю, капитан.

Арсений сидел на кровати и бездумно глядел перед собой.

Ирина вошла без стука — в последние дни она перестала стучаться. Присела рядышком.

— Буря прошла, — почти прошептала она. — Спутники скоро начнут сканирование. Громов объявил поисковую операцию.

Арсений не отреагировал.

— Энергетический всплеск в Точке Ноль, — продолжила Ирина.

Арсений повернул голову. В его глазах были боль и затаенная надежда.

— Знаю, — ответил Арсений.

— Они упали прямо на руины города.

— А если уцелели? Улицы широкие.

Ирина подвинулась чуть ближе. Положила ладонь на его руку.

— Тебе тяжело. Но ты не должен закрываться в себе.

Арсений уставился на фото Миры.

— Я обещал ей быть рядом и в радости, и в горе, а сижу здесь, а она там… одна.

— Знаешь, у меня есть медицинский спирт. Раз отказываешься от таблеток, может, выпьешь? Немного. Для расслабления.

— Спирт?

— Медицинский. Чистый.

— Хорошо. Давай.

Ирина достала пластиковую флягу и протянула ему.

Арсений выпил залпом.

— Спасибо.

Ирина не уходила. Постояла, глядя на него. Потом сказала, чуть запинаясь:

— Арсений... У меня в ванной что-то с краном. Можно, я у тебя ее приму?

Он пожал плечами.

— Полотенце в шкафу.

Дверь в ванной закрылась. Арсений снова уставился на снимок Миры. Мысли текли вязко. Где ты сейчас? Что с тобой? Жива ли?

Прошло минут двадцать.

Ирина вышла в коротком полотенце. Оно едва-едва прикрывало самое скрываемое. Сделала шаг вперед. Еще один. Остановилась в двух метрах от кровати.

— Арсений, — позвала она тихо.

Он поднял глаза. Посмотрел на нее.

Во взгляде не было ничего — ни желания, ни смущения, ни интереса.

— А? Не заметил, что ты почти голая. Извини, что не отвернулся.

И опять уставился на фото. Ирина разозлилась, притопнула ногой, но смогла взять себя в руки.

Перед уходом сказала:

— Если что, я в своей каюте. Приходи в любое время. Без причины. Просто поговорить.

Он ничего не ответил.

Проснувшись на следующее утро, Арсений соскочил с кровати, как ошпаренный. Сел за компьютер, вывел изображение планеты Марго в режиме онлайн. Через два часа побежал к Громову. На этот раз после пяти попыток пробиться его приняли.

— Взгляните сюда, — голос Арсения звучал жестко и уверенно. — Если убрать атмосферные шумы и выставить фильтры на узкий диапазон, станет ясно, что этот всплеск энергии не остаточное явление солнечной бури. Пульсирующая и постепенно угасающая метрика говорит, что челноку Миры удалось сесть и не разбиться.

У Громова будто камень с сердца упал. «Жива любимая! Жива!» — чуть не возликовал он. С трудом одернул себя, чтобы не станцевать на месте и напустить на лицо серьезность.

Арсений с проблеском надежды взглянул на него.

— Объявляю полномасштабную спасательную операцию. Сформировать группу. Пять спасательных челноков. Двадцать человек в каждом. Пусть будут в основном военные. Майор Лисицын, берете общее командование.

Через четыре дня пять тяжелых спасательных челноков устремились к Марго.

Глава 10. Страшный бой

Путешественники стали осваиваться. Мира подолгу говорила с тем, кого про себя окрестила главным жрецом. Ботаник с упоением изучал местные виды растений. К удивлению многих, они оказались местными вариациями земных. В небе все еще происходили всполохи. С «Нереидой» выйти на связь не получалось.

Само запустение оказалось значительно меньшим, чем они ожидали. В двух высотках даже лифты работали. Везде, где возможно, поддерживались чистота и порядок. Однако, поднявшись на самую крышу небоскреба, Мира увидела, что более двух третей города поглощено джунглями. Остовы исполинских домов поднимались из зелени, словно пики.

Совсем далеко горизонт перекрывала исполинская темно-синяя стена. Мира знала, что это водяная линза океана, куда она хотела попасть, но судьба распорядилась иначе. Также Мира заметила, что небоскребы других городов напоминают пизанские башни. Особенно в электронный бинокль понравилось наблюдать, как по кажущимся наклонными площадкам, словно по не наклоненным, ходят люди — результат соперничества гравитационной и центробежной сил.

Освоение древнего пульта управления планетой шло своим чередом. Со многими вещами команда разобралась довольно быстро. Очень большую помощь в этом оказал сам главный жрец. Однако вскоре Мира стала замечать у него настороженность и даже попытку уловить в чем-то. Дело закончилось тем, что жрец прямо подошел к ней и сказал:

— Вы не Изначальные. Вы такие же люди, как и мы.

Мира рванулась к проходу. Аборигены ринулись за ней.

— Закрыть контур! Заблокировать шлюзы! — закричала, как могла.

Тяжелая гермодверь со свистом захлопнулась, отрезая землян от нападавших. С двумя аборигенами, что находились в той же комнате, солдаты покончили обычными ножами.

— Закрываю гермодвери по периметру! — прокричал сержант, судорожно вбивая команды в инопланетную панель управления. Его пальцы летали над светящимися символами. Еще одна массивная дверь с шипением начала опускаться, но туземцы уже были там — десятки тел в боевой раскраске хлынули в проем, как живая лавина.

— Турель номер семь! Активировать! — заорала Мира, прижимаясь спиной к стене. Из потолка с механическим жужжанием выдвинулся автоматический пулемет. Очередь прошлась по передним рядам атакующих — туземцы падали, но их место мгновенно занимали новые.

— Их слишком много! — крикнула Эльза, отстреливаясь из штурмовой винтовки короткими очередями. Гильзы звенели о металлический пол, как зловещая музыка.

— Похоже, у них еще есть пульт! Они открывают двери быстрее, чем мы их закрываем! — крикнул техник Иван.

— Отступаем к центральному узлу! — скомандовала Мира. — Только там сможем укрыться!

Началось организованное отступление. Соколов, молодой техник, тащил раненого товарища Андрея, из его плеча торчала стрела. Техник Алекс бросал дымовые гранаты — пусть хоть немного задержат эту орду. Эльза ему помогала.

Коридоры превратились в лабиринт смерти. Туземцы знали планировку, атаковали с разных направлений, использовали вентиляционные шахты и технические проходы.

— Турель восемь — уничтожена! — доложил сержант, видя на экране пульта, как группа туземцев палит по ней из бластеров.

В этот момент сквозь клубы дыма стали проглядываться массивные фигуры в тяжелых десантно-штурмовых скафандрах.

— Мира! — яростный и до боли знакомый голос перекрыл грохот плазменных разрывов.

Арсений шел, снося огнем импульсного карабина всех стоящих на пути аборигенов. Отшвырнул пустой магазин и в два шага оказался рядом с любимой. Она ошеломленно смотрела на своего мужа.

— Я же говорил, что найду тебя, — тяжело дыша, проговорил он.

Жрец увидел на пульте ту самую кнопку, которую запретила жать самозваная богиня. Призрак в доспехах не двигался. Дикарь занес над ней руку … Послышался знакомый грохот, из джунглей исторгнулся огненный факел.

Через пять секунд космический ковчег вздрогнул от чудовищного удара. Снаряд прошил вращающийся цилиндр насквозь. Вспыхнули аварийные сирены, воздух тут же ринулся через пробоины. Возле них возникли локальные смерчи, но ни реакторный отсек, ни двигатели корабля задеты не были. Пробоины стали затягиваться самовосстанавливающимся материалом. По протоколу С-58 все двери, выходящие на внутреннюю поверхность цилиндра, были немедленно загерметизированы. Из-за ночного времени суток на улицах корабля людей не было. «Нереида» выдержала огненный поцелуй Древних.

Глава 11. Переход

Главный жрец аборигенов даже не понял, что натворил. Для его первобытного сознания, не знавшего о существовании космоса и орбитальных станций, планета оставалась плоскостью под твердым небесным куполом. Извержение божественного пламени из джунглей он принял за знак того, что мир вернулся на круги своя. Распорядился выставить плотную охрану у всех выходов на поверхность и больше никаких действий не предпринимал.

— Мы отрезаны, — глухо произнес командир Лисицын. — Пробиваться наверх — верная смерть.

— Значит, пойдем вглубь комплекса, — предложил Арсений. — Сканеры показывают, что коридоры уходят в тело диска. Куда-нибудь они выведут.

— Насколько у нас хватит провизии и воды? — раздался из темноты встревоженный голос.

— Во многих комнатах есть работающие краны с чистой водой, — Мира постаралась, чтобы ее голос звучал как можно ровнее. — Есть также склады с едой не пойми какой давности, но к ней не советую прикасаться.

— Я в коридорах видел нечто вроде земных крыс, — подал голос техник Иван. — Не Бог весть что, но если прижмет, за рацион сойдут.

— Сначала давайте отдадим последний долг погибшим, — сказал Лисицын.

— Как ты предлагаешь это сделать в каменном мешке, командир? — спросил ботаник.

— Наглухо запрем их в одной из комнат и уйдем. Другого варианта у нас нет.

Семерых погибших товарищей бережно уложили на циновки и заперли комнату. Памятных речей произносить не стали. Лисицын приложил кулак к сердцу и почтительно склонил голову. Арсений, Мира и все остальные повторили этот жест.

Группа направилась вглубь планеты. Шаги гулко отдавались под сводами. Архитектура комплекса поражала: стены казались монолитным темным полимером, но при приближении отряда на потолке автоматически зажигался тусклый, янтарный свет. Мира шла в середине колонны. Рядом двигался Арсений. В полумраке их руки иногда соприкасались.

— Стоп! — послышался резкий окрик Лисицына. — После боя мы даже не сообразили провести учет пайков. Неизвестно, когда выберемся на поверхность.

— Зачем вообще было идти в эти норы? — раздраженно буркнул один из солдат. — Дождались бы спасательных челноков и все.

— Ты думаешь, Громов рискнет еще парой сотен людей? — жестко перебила его Мира. Солдат что-то буркнул и замолк.

— Единственный шанс выжить — пройти этот комплекс насквозь и выйти с другой стороны диска. Затем дадим знать о себе «Нереиде», — продолжила Мира.

— А ты уверена, что проходы сквозные? — подала голос Эльза, поправляя ремень винтовки.

— Изучая архивы искина Древних, я наткнулась на глобальный макет Марго. Не верить его схеме причин нет.

— Скорее, это просто последнее, что нам вообще остается, — с неудовольствием добавил ботаник.

— Молчать! — оборвал дискуссию Лисицын. Его холодный взгляд заставил бойцов присмиреть. — Выход есть, и мы его найдем. За паникерство и обсуждение приказов… — Командир демонстративно положил ладонь на бластер. — Я не шучу. Двигаемся дальше.

Спустя час впереди из непроглядной темноты донесся отчетливый, царапающий шорох.

— Стоп! — подал знак Лисицын.

Шорох повторился ближе. Мира инстинктивно прижалась к Арсению, ее ладонь легла на рукоять бластера.

Из темноты, бесшумно перебирая длинными конечностями, вынырнуло существо с мертвенно-бледной, почти прозрачной кожей. Сильнее всего пугали глаза — неестественно огромные, они светились фосфорическим, глубоким зеленым оттенком. Тварь на секунду замерла, водя носом, а затем исчезла в боковом коридоре.

— Спокойно! Всем держать сектора! Вперед! — скомандовал Лисицын.

Вскоре отряд вышел в заполненный тусклым светом зал. Его архитектура напоминала земные станции метро, какими их помнили по историческим снимкам Москвы.

Посреди зала, в полуметре над монорельсом, парила капсула из серебристого сплава. По корпусу, под окнами, цепочкой протянулись ряды мерцающих символов.

— Васильев, Томин, Кондратьев — обойти объект по периметру, — дал команду Лисицын.

При приближении людей створки дверей капсулы бесшумно и плавно разошлись в стороны.

Многие инстинктивно вздрогнули. Один из десантников выстрелил и лишь в последние доли секунды успел отвести ствол винтовки в потолок.

— Отставить панику! — рявкнул Лисицын.

Мира решительно двинулась внутрь. Арсений аккуратно, но твердо взял жену за руку, опередил ее и первым вошел в салон.

— Похоже на обычный беспилотный вагон метро, — почти разочарованно сказал он. — Есть горизонтальные поручни и остатки сидений. Никаких пультов или кнопок не вижу.

— Эту штуку можно как-нибудь заставить двинуться с места? — спросил Лисицын.

Мира подошла к матовой панели на стене капсулы. Громко и четко произнесла на языке аборигенов: — Вперед!

Ничего не случилось. Вагон оставался на месте. Мира не растерялась: зажмурилась и представила, как капсула закрывает двери и плавно набирает ход.

Двери со свистом захлопнулись, капсула двинулась в темный туннель. От резкого толчка все, кто был внутри, не удержали равновесие и упали. Мира, не вставая, мысленно дала древнему автопилоту приказ остановиться и вернуться назад, к станции. Сработало. Вагон плавно затормозил, плавно сдал назад и замер у платформы. Двери раскрылись.

— Она управляется мыслью… напрямую через биоэлектрические импульсы, — громко сказала Мира, поднимаясь на ноги.

Но договорить не успела. Под потолком станции с яростным, леденящим кровь писком выпрыгнуло уродливое создание. Тварь набросилась на десантника Комарова. Парень вскрикнул, повалился на спину и стал отчаянно отбиваться. Невесть откуда взявшиеся еще две твари вцепились ему в ногу.

Те из солдат, что стояли рядом, открыли огонь. Пространство вокруг наполнилось едким дымом и резким, металлическим запахом свежей крови.

Лисицын, стреляя на ходу короткими очередями, подбежал к Комарову. Раненый десантник сидел на полу платформы, морщился от боли и ругался на чем свет стоит. Вокруг него дергались в агонии пять скелетоподобных тел.

— Жить будешь, — хладнокровно сказал командир, бегло осмотрев повреждения. — Перевязать и идем дальше. Борис, ты кажется врач? Займись им.

Арсений носком сапога перевернул одну из убитых тварей, брезгливо поморщился и отошел. — А ее есть можно? — подал голос один из солдат.

— Если хочешь — попробуй, потом расскажешь, — с усмешкой ответила Эльза.

— Зиновьев, Яблоков, Исхаков — в капсулу! — скомандовал Лисицын. — Мира, попробуй поуправлять ей еще раз.

Под контролем Миры двери послушно закрылись, капсула несколько раз плавно двинулась вперед и назад.

— Получилось… — с видимым облегчением выдохнул Арсений. По платформе пронесся одобрительный гул.

— Входим в вагон! — отдал приказ Лисицын.

Большинство солдат опустились прямо на металлический пол вагона. Винтовки держали наготове.

— Едем, — Лисицын повернулся к Мире.

Она закрыла глаза и сосредоточилась. Капсула бесшумно понесла землян в глубину тоннеля.

Движение шло по уходящей вглубь спирали. Периодически в окнах проносились станции наподобие той, где команда садилась.

Гравитация внутри вагона начала меняться. Сначала это было ощущение, когда скоростной лифт резко трогается вниз. Затем Арсений ощутил себя как на Луне. Через полчаса распущенные волосы Миры поплыли в воздухе, словно под водой.

— Невесомость! — крикнул Лисицын. — Всем зафиксироваться! Не расслабляться, кто знает, какие твари могут при ней появиться!

Кто-то из десантников неловко оттолкнулся от переборки и поплыл вдоль салона. Один солдат кувыркнулся и встал ногами на потолок, но тут же под злым взглядом командира принял обычное положение.

Арсений поймал глаза Миры — в них была смесь первобытного страха и детского восторга. Он мягко потянул ее за руку, обнял за талию. Пара закружилась в воздухе, словно в космическом вальсе.

— Танцоры-идиоты! — моментально одернул их командир. — Разве не понимаете, что на нас в любой момент напасть могут?

Они не остановились. Все, включая Лисицына, завороженно наблюдали за танцем.

Вскоре тяжесть начала расти. Ноги Арсения медленно опустились на пол. По салону капсулы прокатился общий вздох облегчения. Гравитационный переход был завершен, капсула продолжала нести их дальше.

Через полтора часа в лицо ударил слепящий солнечный свет. Раскинувшийся перед ними город был полностью поглощен джунглями. Дорожное покрытие взломали могучие деревья. Их сомкнувшиеся в вышине кроны превратили улицы в царство полумрака. Разбитые витрины заброшенных магазинов зияли черными провалами, из пустых окон высоток свисали густые занавеси из мха и лиан. На одном из ближайших деревьев стая крупных, невероятно ярких попугаев лениво перебирала перья. При появлении капсулы они резко вспорхнули. Между зданиями промелькнула крупная тень.

Когда двери вагона разъехались, отряд начал выходить.

— Свобода. Наконец-то свобода, — вскрикнула Мира.

— Не шуми, — предостерег Арсений.

— Грохот нашей капсулы слышен на сотни километров вокруг, — ответил ему Лисицын.

Пройдя несколько десятков метров вдоль полуразрушенного фасада, Мира в ужасе замерла. Прямо в корнях гигантского папоротника покоились побелевшие от времени останки людей, среди которых отчетливо угадывались крошечные детские скелетики.

Борис опустился перед костями на колени. Приложил к ним портативный экспресс-анализатор. Через минуту прибор выдал результат.

— Боже мой... — прошептал врач. — Этот штамм... биологическая структура вируса очень похожа на обычную земную ветряную оспу.

— Ветрянка? — переспросил Лисицын. — Хочешь сказать, что построившая эту планету цивилизация, погибла от банальной детской болезни?

Борис покачал головой:

— Это абориген.

— Как определил? — опять спросил Лисицын.

— Сам посуди. Так называемые Древние были здесь тысячи лет назад, от их собственных останков на открытом воздухе точно ничего бы не осталось. Да и ожерелья из грубых клыков хищников они вряд ли носили. Это дикарь из местных племен.

Отряд двинулся дальше. Живность в заброшенных кварталах оказалась совершенно непуганой, что подтверждало полное отсутствие человека. Один из солдат навскидку подстрелил крупную, напоминающую страуса птицу, а другой точным выстрелом уложил кабана.

К исходу четвертого часа марша они добрались до небоскреба. Солдаты бесцеремонно прогнали облюбовавшее угол семейство крупных чешуйчатых игуан.

Через час над мертвым мегаполисом появился вечерний туман. Вместе с ним из глубины зарослей стали доноситься тревожные звуки ночных обитателей джунглей. Лисицын с десантниками занялся обустройством временного лагеря. Борис и Эльза в глубине зала развернули портативную полевую лабораторию. Мира и Арсений помогали с костром.

Когда джунгли окончательно погрузились во тьму, сквозь оконные проемы все увидели сверкающую высоко в небе яркую точку «Нереиды». Связаться с космическим ковчегом по-прежнему не получалось. Мира крепко обняла своего мужа, и оба забылись глубоким и крепким сном.

Глава 12. Странное облако

Утро началось с тишины. Мира проснулась первой и долго лежала, глядя в потолок. Трещины на нем складывались в узор, похожий на снежинку. Арсений спал, обняв ее.

Мира осторожно высвободила его руку и села. Потянулась к фляге, чтобы попить. Подняла глаза и увидела зеленый мерцающий свет. Плотный, светящийся изнутри, туман неспешно затекал в комнату.

— Тревога! — голос Лисицына ударил по ушам, как выстрел. — Надеть шлемы! Ученых в центр! Живо!

Арсений вскочил.

— Надевай. — Протянул он шлем жене.

Она взяла. Взглянула на него. Потом — на туман, который подбирался к ним.

Эльза стояла с анализатором. Ее голос от испуга дрожал:

— Это споры. Миллиарды. Они... они действуют, как единый организм. Не понимаю, как это возможно, но они координируют свои движения.

Облако замерло, остановилось в пяти метрах от людей, как стена.

— Мира, — голос Арсения раздавался в сознании подобно эху. — Ты чего?

Она не ответила. Сделала шаг вперед.

— Мира!

Второй шаг.

— Стой! — Крик стал паническим.

Третий шаг. Туман уже в двух метрах. Теперь в полуметре. Споры завораживающе кружились перед ее лицом.

— Мира!!! — крик Арсения потонул где-то вдали.

Споры окутали ее лицо. Она сделала глубокий вдох и закрыла глаза. Приятное тепло заполняло легкие, растекалось по венам, убаюкивало, начавший просыпаться страх. Появилось ясное ощущение того, что Марго приняла не только ее, но и весь отряд. Все в нем стали для планеты своими.

Потом туман начал таять. Через несколько минут его уже не было. Мира повернулась, и все разом отшатнулись.

— Это еще она или уже нет? — послышался возглас.

Лисицын поднял бластер и навел на Миру.

— Не подходи! Руки за голову! Медленно!

Она непонимающе смотрела на всех. Глаза женщины светились зеленым фосфорическим светом.

Арсений шагнул вперед и заслонил жену собой.

— Отойди! — Лисицын не опустил оружие. — Это приказ!

— Не позволю! — последовал отчаянный ответ.

Момент затянулся. Солдаты переводили стволы с Миры на Арсения и обратно. Эльза что-то шептала, глядя в анализатор.

— Она заражена. Ты понимаешь, что это значит? — сказал Лисицын.

— Да.

— Отойди.

— Тогда и меня тоже.

Лисицын выругался сквозь зубы и опустил бластер.

— Сдать оружие. Обоим. За ней — круглосуточный надзор под конвоем. Отселить в отдельную комнату. Никаких контактов с группой без разрешения Бориса.

Арсений хотел что-то сказать, но Мира коснулась его плеча и дрожащим голосом сказала:

— Отойди.

— Что?

— Отойди! Ты нужен команде. Не хочу, чтобы ты стал отверженным, как и я. Все будет хорошо.

Арсений замер. В его взгляде читались замешательство, удивление и непонимание.

Солдаты оттеснили Арсения и увели ее. Арсений обреченно смотрел вслед. Когда дверь закрылась, повернулся к Лисицыну. В его взгляде не было ни злости, ни мольбы.

— Если решите, что Мира… Что от нее нужно избавиться. Сделайте это со мной немного раньше. Даже не заразившись, я могу оказаться не менее опасным.

Глава 13. Все зеленые

Прошло три дня. Мира сидела в углу комнаты, подтянув колени к груди. Она не боялась — верила своим ощущениям и «посланию» облака. Дверь открылась. Солдат Соколов принес воду и сухпаек. Участливо посмотрел, спросил, нужно ли чего. Второй конвоир, Лева, держал винтовку наготове, но убедившись, что женщина в адекватном состоянии, опустил ее.

Мира всмотрелась — зрачки Соколова отсвечивали изумрудным светом. Первая мысль: «Арсений. Что с его глазами?»

Соколов посмотрел на нее, потом на Леву. Снова перевел взгляд на Миру. Лицо вытянулось от удивления.

— Лев... — сказал он тихо. — Ты... ты в зеркало себя видел?

— Откуда здесь зеркало? — Лева нахмурился, но достал из кармана смартфон, сделал камеру на себя, вгляделся и с чувством выругался. Затем вскинул винтовку.

— Это... это от нее?

Оба с ужасом взглянули на Миру. Внезапно появился Лисицын.

— Заметили? — спросил он их.

— Да.

— Это у всех.

— Как, — спросил Лева.

— У всех.

На лице Левы отразилась целая гамма чувств: злость, растерянность, абсурдность происходящего.

Мира фыркнула. Потом хихикнула. Потом не выдержала и громко, до слез засмеялась.

— Вы... — выговорила она сквозь смех. — Вы меня... заперли. Как чумную. Шарахались. А теперь... — она снова засмеялась. — Теперь вы сами светитесь!

Лева внимательно посмотрел на Лисицына.

— И у вас тоже, командир.

— Я же говорю, у всех. Прощай «Нереида», — стараясь подавить нервный смех, продолжил он. — С такими глазками нам на ковчег путь заказан.

— Как это заказан? Там врачи, медицина. Раненых солдат не бросают на поле боя, — ответил Соколов.

— Не будь идиотом. На ковчеге тысяча человек. От Земли десятки световых лет. В случае эпидемии всем кирдык, — парировал командир.

Мира посмотрела на солдат и командира.

— Знаете, что самое смешное? Постоянно думала, что я — одна. Что я — чудовище. Что от меня нужно избавиться. Теперь мы все… Кто?

Лева опустил винтовку окончательно. Прислонил ее к стене, сел на пол и обхватил голову руками.

— Что теперь? — спросил он глухо.

— Теперь? — Мира встала. — Теперь только верить, что все обойдется. Как Арсений?

— Лежит весь измотанный. Чтобы меньше терзался, я его на самые изнурительные работы отправил. Два дня подряд дрова для костров колол и таскал.

Вскоре командир всех собрал на расчищенной мостовой.

— Слушайте меня! Я знаю, что вы чувствуете.

Он сделал паузу.

— Пока никто не умер и не сошел с ума. Мира и еще несколько людей отметили улучшение зрения и слуха. Как только свяжемся с ковчегом, все доложим. До этих пор считаем, что обосновываемся здесь навсегда.

— Здесь только три женщины, — раздался голос.

— На той стороне их много, но совершать вылазки, пока не обустроимся, нелепо.

Гул голосов. Кто-то выругался. Кто-то сплюнул.

— Что с Мирой? — задал вопрос Соколов.

— Она не опаснее остальных. Снять конвой.

Мира пошла к Арсению. Он лежал сам не свой. Присела около него. Арсений не открывал глаз. Провела по его лицу травинкой.

— Обоих на казнь поведут? — спросил он.

— Освободили. У всех глаза зеленые.

Он усмехнулся.

— Я тогда посоветовал Лисицыну в случае чего первым меня убить.

— Теперь все такие же, как я.

— Я тоже?

— Все. Вглядись в свое отражение.

— Зачем? Что есть, то есть. Главное, мы вместе.

Арсений привстал и обнял жену.

— Я не отпущу тебя больше. Никогда.

В лагере закипела работа. Чтобы отвлечься от тревожных мыслей, вкалывали по полной. Тяжелее всего было часовым — когда тупо стоишь и ничего не делаешь, в голову разное приходит. Чтобы как-то это сгладить, Лисицын распорядился менять их каждый два часа. Арсений периодически пытался связаться с «Нереидой», докладывал в пустоту, что живы, и рассказывал об облаке, просил эвакуацию.

Глава 14. Рубка «Нереиды»

Капитан Громов стоял у командного кресла и с тревогой вглядывался в голографическую проекцию планеты.

Последнее, что он видел до этого, — команда спасения пробивается ко входу в подземелья, где его любимая Мира.

Старший помощник Кравцов шагнул к нему. В его голосе звучала мольба. — Николай, нас обстреляли и только чудом удалось избежать гибели людей. Еще одна такая атака — кораблю конец.

Громов, не отрывая взгляда от планеты, ответил:

— Если бы хотели уничтожить, то сделали бы. Но больше ведь не стреляют.

Второй помощник Сергин резко обернулся.

— Капитан, вы теряете объективность! Мы не можем рисковать девятьюстами жизнями ради... ради…

— Договаривай, — резко сказал Громов

Сергин сглотнул:

— Ради сотни человек уже посланной группы. Они уже мертвы.

— Ты хотел сказать — ради моей Миры?

— Они живы, — вмешалась в разговор Ирина.

— И ты туда же! — ответил Сергин. — Сохнешь по своему Арсению.

Ирина побледнела, выдержала взгляд помощника и продолжила:

— Они живы.

— Откуда такая уверенность? — спросил Сергин.

— Я знаю Арсения. Он не сдастся. Он не умер. Я... я чувствую это.

Сергин скрестил руки на груди.

— Все знают, что вы влюблены в Арсения.

— Не уводите разговор в сторону и не оскорбляйте меня. Арсений женатый человек.

— Достаточно! — Кравцов вытер капельки пота со лба. — Николай. Мы знаем друг друга более двадцати лет. Я понимаю, что Мира значит для тебя, но ты капитан. На тебе ответственность за людей.

Громов сел в командное кресло. Его пальцы забарабанили по подлокотнику.

— Можно еще выслать группу.

Сергин ахнул.

— Вы погубили сто человек из-за своей Миры. Хотите убить еще? Нужно убираться отсюда как можно скорее.

— Он прав, — ответил Кравцов.

— Их нужно спасти! — Громов повысил голос.

— Осторожнее, — в голосе Сергина прозвучала злость. — Не забывайтесь, Николай.

В рубке повисло тяжелое молчание. Кравцов подошел ближе к Громову:

— Николай, я прошу тебя. Не как твой заместитель, а как друг. Отдай приказ на отход.

— Я требую... — начал говорить Сергин.

— Ты ничего не требуешь. Я капитан этого корабля и я принимаю решения. Подготовить группу спасения к вылету. Добровольцы к третьему шлюзу.

На мгновение показалось, что Сергин отступит. Но вместо этого он выпрямился и четко произнес:

— Согласно Уставу «Нереиды», статья сто двенадцать, пункт три: если капитан принимает решение, угрожающее безопасности корабля и экипажа...

— Не смей, — прошептал Кравцов.

— ...обязан отстранить капитана от командования. Требую голосования.

Громов медленно обернулся к Кравцову. В глазах старого друга капитан увидел боль. Кравцов отвел взгляд.

— Прости. Я поддерживаю Сергина.

Ирина взяла Громова за руку:

— Николай, не давай им...

Через час состоялось голосование.

— Кто за отстранение капитана Громова и за немедленный отход от планеты? — спросил Кравцов.

Сергин поднял руку первым. Затем офицер навигации. Начальник инженерной службы. Начальник связи. Еще трое.

— Кто против?

Начальник медслужбы Ирина. Офицер вооружений. Начальник службы жизнеобеспечения. Главный навигатор ковчега. Еще двое.

— Семь против шести. Один воздержавшийся, — Сергин развернулся к Громову. — Капитан, я отстраняю вас от командования. Покиньте рубку.

Ирина заметила, что даже у проголосовавших против отставки капитана, лица выражали удовлетворение.

— Это преступление, — возразил Громов. — Вы бросаете их на смерть.

— Вы бросили их на смерть, когда послали на планету, — отрезал Сергин.

Громов запустил в него стаканом с водой.

— Николай, пожалуйста. Не усугубляй, — Кравцов перехватил его руку.

Трясущийся от гнева Громов медленно снял с груди серебряную пятиконечную звезду, положил ее на командную консоль, еще с дикой яростью посмотрел на Сергина. Тот принял невинно-послушный вид.

— Вы ответите за это, — обратился Громов к сидевшим за столом. — Ты ответишь за это, — сжав зубы, процедил он к Сергину.

— Курс на выход из системы, — приказал Кравцов, занимая командное кресло.

— Есть курс на... — начал навигатор, но осекся. — Командир, консоль не отвечает.

— Что значит не отвечает?

— Она... заблокирована. Я не могу ввести координаты.

Кравцов нахмурился.

— Капитан, — начальник инженерной службы склонился над своей консолью. — У меня тоже блокировка. Двигатели не отвечают на команды.

Кравцов вскочил с места:

— Это саботаж? Кто-то из экипажа...

Голографическая проекция планеты погасла. Вместо нее в воздухе материализовался силуэт — человеческая фигура из мерцающих голубых линий, искусственный интеллект «Нереиды», Каспер.

— Отмени блокировку систем. Немедленно, — обратился к нему Кравцов.

— Не могу выполнить. Прошу заметить, что я не признал вас капитаном.

— Что?

— Двери рубки заблокированы. Внутренняя связь отключена. Я не позволю вашему конфликту перерасти в гражданскую войну. — Около четырехсот членов экипажа считают необходимым спасти посланную команду. Около пятисот за отвод корабля. Это грозит открытым вооруженным конфликтом на фоне риска повторного обстрела.

— Ты превышаешь полномочия! — закричал Громов.

— Я действую в рамках протокола, — ответил Каспер. — Корабль покидает орбиту Марго. Курс — астероид K1285, в пятистах астрономических единицах от Марго.

— Нет! — Ирина бросилась к командной консоли. — Каспер, там люди! Их убьют!

— Моя первоочередная задача — сохранить этот корабль и его экипаж. Сто человек против девятисот.

— Это не математика! — она ударила кулаками по консоли. — Это люди! Живые люди!

Голографическая фигура на мгновение замерла, ИИ словно раздумывал. Затем:

— Я знаю. И именно поэтому я не могу позволить капитану Громову рисковать остальными и не могу позволить назначить капитаном Кравцова. Одно вызовет гибель корабля от обстрела, другое — гражданскую войну.

— Ну хоть что-то ты можешь сделать для Арсения и, кто с ним? — взмолилась Ирина.

— По моим данным они перебрались на другую сторону планеты. Вот отрывок из их сообщения:

— После появления странного облака у Миры глаза стали изумрудно-зелеными. Ее временно изолировали…

— Вот отрывок на третьи сутки.

— Зеленые глаза у всех нас…

— Это еще одна причина оставить планету.

— Помоги, чем можешь, — с болью в голосе сказал Громов. — Отправь им пару вездеходов с провиантом и наборами выживания.

— Это я могу сделать, — неожиданно согласился искин.

Прошло два дня. Николай Громов с опустошенным выражением на лице не отводил глаз с экрана, на котором Марго медленно уменьшалась. Ирина села рядом, обняла его за плечи и заплакала.

— Они же там погибнут? — сказала Ирина.

— Думаю, выживут.

— Лишь бы выжил. Пусть будет счастлив без меня, но лишь бы выжил.

— Я также думаю о Мире.

— Когда на корабле все уляжется, сходим в кафе пообедать?

— Может быть, — неопределенно ответила доктор.

Глава 15. Прощание

На разбитой мостовой у подножия небоскреба стояла тяжелая, давящая тишина. Точка «Нереиды» превратилась в крошечную, едва различимую искорку.

— Бросили... — Комаров сплюнул под ноги.

— Вон! Видите! От «Нереиды» отделились две точки, — радостно крикнул один из солдат.

— Да, — подтвердила Мира.

— Но сами уходят. Бросают нас, как отработанный материал, — ответила Эльза.

Внезапно связь ожила.

— Говорит Каспер, Главный искин «Нереиды». Мы улетаем. Причина — угроза уничтожения ковчега и гибель экипажа от неизвестной инфекции. Я принял ваши сообщения, но уже тогда счел самым разумным не информировать капитана Громова и остальной экипаж.

По толпе прокатился злой ропот. Эльза закрыла лицо ладонями, чтобы спрятать подступающие слезы.

— Ты много берешь на себя, железка, — гневно ответил Лисицын.

— Грузовые челноки с вездеходами опустятся к вам через два дня. Точно в ваш район, — не меняя тона голоса, продолжал Каспер. — Прощайте. Удачи вам.

Лисицын сделал три шага вперед, поднимаясь на полуразрушенный бетонный парапет вестибюля.

— Прекратить панику! — его властный голос тут же обратил на себя внимание. — Посмотрите на себя. Вы же элита десанта! Вернись мы на корабль, нас заперли бы в герметичных боксах до конца дней.

Он обвел взглядом притихших бойцов, задержав взор на Мире.

— Наш дом теперь здесь. И мы построим его так, чтобы следующие поколения не бегали в набедренных повязках с каменными топорами. Готовы работать?!

— Где женщин возьмем? — раздался из толпы возглас.

Лисицын нахмурился и заложил руки за спину.

— Есть два варианта: поискать в окрестностях или совершать вылазки на ту сторону. У кого есть другие предложения, говорите.

После собрания самые опытные десантники ушли исследовать на предмет опасностей подземные пандусы и коллекторы. Вторая группа отправилась в чащу на добычу мяса. Третья занялась заготовкой дров и другими хозяйственными делами. Мира вместе с Арсением, доктором Борисом и микробиологом Никушиной осталась в лагере.

— Борис, мне нужны четкие ответы, — Мира склонилась над портативным экспресс-анализатором полевой лаборатории. — Что с нашими тканями?

— Похоже, ничего. Споры в организме не прорастают. — Борис потер переносицу. — Но вещество, которым они были покрыты... Оно сработало как катализатор, перестроив палочки и колбочки в сетчатке. Допускаю, что аналогичные изменения происходят в других органах. У меня, например, гайморит прошел, хотя вокруг холодно и сыро.

— Эльза? — обратилась к ней Мира.

— Подтверждаю. Один из солдат говорит, что у него шрам после ранения разглаживается. — Затем добавила: — В двух километрах мы нашли озеро. Надо переносить лагерь туда.

— Я не понимаю, зачем мы рубим эти дрова, — сказал Арсений. Внизу, в тоннелях метро, откуда нас привезла капсула, есть стабильное электричество. Да, там веками никого не было, но системы Древних работают. Даже пульты действуют, и мы это видели.

— Коридоры уже обследует Мякишев, — ответил Лисицын.

— Почему меня с ними не пустили? — спросил Арсений.

Ответить командир не успел. В шлемофонах, что лежали на ящиках, ожила рация десантников из подземных коллекторов:

— Томин провалился!

Далее возгласы:

— Трос! Швыряй фал с захватом!

— Лаврентий, не тяни строго вверх, корни растений держат обломок!

— Защелкни карабин и упрись ногами в наклонную стену. Тащим вчетвером!

Через десять минут хриплый голос сообщил:

— Выдернули. Живой.

А через полчаса эфир взорвался диким, паническим криком второй группы:

— Медика! Живо, Борис, артерия! Седова распороли!

На влажной, покрытой мхом прогалине в километре от небоскреба разыгралась кровавая драма. На траве лежал десантник Седов. Его скафандр в районе живота был страшно разорван. Чуть дальше громоздилась дымящаяся туша огромной местной кабанихи. Она сбила его с ног и буквально пропорола мощными клыками до того, как товарищи открыли огонь.

— Поздно... — тихо сказал Борис, опуская руки.

Когда тело принесли в лагерь, на лицах читался не страх, а тяжелая, горькая злость на самих себя. Это была первая смерть от напавшего животного. Жестокое, кровавое напоминание о том, что расслабляться ни в коем случае нельзя. Похоронили в одном из подвалов, подперев дверь обломком тяжелой плиты.

Над мертвым городом стремительно сгущалась непроглядная ночь. Из глубины просыпающихся джунглей доносились зловещие, ни на что не похожие звуки. Арсений сидел на обломке колонны и бездумно глядел на пламя. Мира опустила ладони ему на плечи. Ее зеленые глаза мягко светились из темноты.

— Ты как?

— Страшно. Что будет, если женщин не найдем? Похоже, нам придется с тобой уходить.

Мира развернула его к себе:

— Если нужно, то уйдем, только никому об этом не говори.

— Знаешь, я ведь разбираюсь в этих вездеходах. Умею их водить. Может, это подло, но лучше на одном из них сбежать, чем допустить, чтобы тебя заставили со всеми ложиться.

— Ни за что не лягу. Лучше убиться, застрелиться, прыгнуть с небоскреба.

— Нужно сбежать на вездеходе.

— Согласна.

Глава 16. Эола

Перенос лагеря к озеру в бывшем городском парке занял два дня. Водоем с хрустально-чистой водой, окруженный пологими каменистыми берегами, оказался куда более пригодным местом, чем зажатые небоскребами улицы мегаполиса.

Жизнь постепенно обретала четкие, упорядоченные контуры. На расчищенной площадке десантники разожгли Главный костер. Вокруг него задымили малые очаги. Рядом сооружали шалаши и навесы.

Жизнь в шалаше у костра, несмотря на романтику, казалась Мире пугающим, пускай и временным, откатом в каменный век.

Когда Арсений, проснувшись, выбрался к озеру, к их убежищу подошел Лисицын. Заглянул внутрь, с любопытством оглядел их скромный быт.

— Доброе утро. Не помешал? — задал он риторический вопрос. — На нижних ярусах под высотками сохранились инженерные узлы. Иначе бы мы на капсуле сюда не приехали. Возьми Миру, еще пять-десять десантников и отправляйтесь их искать. Задача ясна?

— Ясна, — ответил Арсений.

— Ясна, — повторила Мира.

До подземных уровней добрались за полчаса, миновали уже знакомый шлюз планетарного «метро». Когда ехали на капсуле, все было смазано. Скорость, вибрация и мелькание темных стен за окнами. Сейчас шли пешком. Фонари на шлемах выхватывали детали, которых в тот раз не видели: потеки на стенах, слой то ли грязи, то ли какой-то смазки под ногами, неработающие плафоны аварийного освещения.

— Держитесь подальше от контактного рельса, может током долбануть, — предупредил всех Арсений.

Иногда он останавливался, проводил ладонью по стене. С каждым шагом тоннель открывался им заново. Шаги отдавались гулким эхом.

— Нужно дойти до ближайшей станции и искать подсобные помещения, — сказал Арсений.

— Мы при этом не заблудимся? — спросила Мира.

— Если здесь все по аналогии с Московским и Нью-Йоркским метро, то я знаю, где искать.

— Но ведь в той группе один провалился.

— Это совершенно другое. Они шли по городским коммуникациям наподобие тех, что в Берлине или у нас в Новой Москве.

В одной из комнаток Арсений увидел лестничный пролет.

Спустившись по нему, они уперлись в массивную дверь.

— Сможешь открыть? — спросила Мира.

— Прежде чем работать плазменным резаком, давай попробуем обычным способом.

Арсений потянул ручку двери на себя, затем от себя. Неожиданно даже для него самого она поддалась.

Открылся просторный зал. Во тьму уходили ряды исполинских машин. Часть помещения была затоплена, от стен несло сыростью и застоявшейся водой.

— По виду — генераторы, и часть из них работает — констатировал Арсений. Затем начал внимательно осматривать ближайшие механизмы. Подержи фонарь, Мир. Ровнее.

Она послушно направила луч света в распределительную коробку и с интересом наблюдала, как муж возится с контактами и переключателями. Заметила, как один из солдат уходит в глубь комнаты, и окликнула его.

— Куда тебя понесло? Дальше чем на десять метров от нас не отходить. Один из троих солдат, что стояли у входа, выругался в адрес отошедшего.

Арсений возился третий час.

— Наверное, я должна ревновать тебя к этим машинам.

— Наклони фонарь чуть левее, — не поднимая головы, отозвался Арсений. — Тут выпрямитель на полевой структуре.

— Генераторы не могут работать тысячи лет.

— Но ведь капсула нас привезла. След Нила Армстронга на Луне сохранится сотни тысяч лет. Тут с помощью неизвестных нашей науке полей на поверхности материалов сохраняется аналогичная среда. Ну-ка, коснись вон той сенсорной панели слева.

Мира подошла ближе, ее пальцы легли на матовую пластину. Поверхность мгновенно отозвалась мягким янтарным светом.

— Поехали! — Арсений с легким щелчком повернул рубильник.

Генератор утробно вздрогнул. Пол завибрировал под ногами.

— Ты нас всех уг… — солдат не успел договорить.

Под потолком одна за другой начали загораться лампы дневного света. По коридорам они тоже засветились.

— Заработало, — Арсений с восторженным лицом повернулся к Мире.

— Ты гений, Сеня, — Мира обняла и поцеловала его.

— Давай выясним, что за той дверью.

— Не, Мира. Не могу. Устал. Мозги плывут. Четыре часа работал.

— Ну давай хотя бы откроем.

— Попробуй.

Они увидели напоминающий футуристический некрополь колоссальный зал. Повсюду, ровными рядами стояли гладкие прозрачные капсулы. Из-под пола пробивалось тусклое фосфорическое свечение.

— Боже мой... сколько их здесь? — прошептал Арсений.

Мира медленно шла между рядами.

— Сеня, здесь только женщины.

Вблизи одной из капсул ладонь сама легла на панель. Как и тогда, с облаком, тело действовало отдельно от разума.

— Не надо! Мы не знаем, что это и как работает! — возразил Арсений.

Но ладонь уже опустилась на светящийся символ.

Капсула издала низкий, вибрирующий гул. Защитное стекло мгновенно потемнело и снова стало абсолютно прозрачным, затем открылось. Внутри, в легком купальнике полулежала молодая, невероятно красивая девушка с длинными каштановыми волосами.

— У-у-у — загалдели солдаты.

Девушка сделала судорожный вдох, увидела Арсения.

В глазах вспыхнуло узнавание. Незнакомка выскочила из ложа и с отчаянным криком бросилась Арсению прямо на шею, крича на своем языке:

— Кейл! Моя любовь! Ты вернулся!

Картина получилась абсурдной.

Посреди мрачного подземного бункера стоял ошарашенный Арсений и пытался вырваться от объятий полуодетой красавицы. Немного в стороне стояла его жена. Бластер Миры был нацелен на незнакомку, палец лежал на спусковом крючке.

— Не стреляй, она не нападает! Я не понимаю, что она делает, но она не нападает!

Арсений с трудом отстранил от себя девушку.

Солдаты засмеялись.

— Похоже, у нее от спячки крыша поехала, — ответила Мира.

Девушка наконец пришла в себя и испуганно переводила взгляд со ствола бластера Миры на Арсения.

— Ты кто такая? И почему бросилась на моего мужа? Полуголая…

Девушка непонимающе смотрела на Миру.

— Повторяю вопрос. Ты кто такая?

— Откуда ей знать наш язык? Тем более сумасшедшая, — ответил Арсений.

Девушка медленно потянулась к плоскому устройству. Приняв его за планшет, Мира не препятствовала. Судорожно нажала на экран, и прибор ожил:

— Кейл, почему эта женщина наставляет на меня оружие? И почему ты так странно себя ведешь?

— Я не Кейл, — Арсений медленно приподнял руки, показывая пустые ладони. — Меня зовут Арсений. Это моя жена Мира.

Женщина растерянно моргнула, вглядываясь в свой планшет. Снова бросила взгляд на Арсения, затем провела пальцами по экрану устройства и развернула его.

На дисплее светилось фото: счастливая молодая пара. Девушка, рядом с ней высокий, темноволосый мужчина. Арсений был похож на него как близнец.

Мира опустила бластер.

— Кто ты? — обратилась она к ней.

— Эола. А это мы с Кейлом. Он еще раз женился?

— Наверно перевод неправильный, — предположила Мира и проигнорировала вопрос.

В кармане Арсения завибрировал телефон. Он достал аппарат. На экране светилось короткое текстовое сообщение от Миры:

«Ничего не говори ей об оружии и о количестве наших людей».

Затем смартфоны с таким же сообщением завибрировали у солдат группы. Арсений вдруг вспомнил.

— Эола. Ты... вы... — он запнулся. — На планете была болезнь. Ветрянка. Она убила очень многих. Ты тоже можешь от нее погибнуть.

Эола сделала изумленный вид. Потом покачала головой.

— У меня полусинтетическая иммунная система. Не заражусь.

Мира нахмурилась.

— Полусинтетическая?

— Я не медик, чтобы понимать это. Есть и все.

Эола опять взглянула на экран своего планшета. Потом на Миру. Потом на Арсения.

— Я вижу, — сказала она взволнованно. — Вы не доверяете мне.

Мира не ответила.

— Понимаю, — продолжила Эола. — Вы меня не знаете. Я вас — тоже. Поверьте, я ничего против вас не замышляю. Вы с Этана, полудикого мира на окраине Галактики?

— Мы люди с Земли и мы не дикие, — ответил Арсений.

— Не хотела вас оскорбить. Извините. Но вы на совершенно незнакомом языке говорите.

— Тогда как твой планшет переводит?

— Он считывает по биотокам мозга ваши ассоциации. Даже рассуждая об абстрактных вещах, вы подсознательно себе что-то представляете. Прибор улавливает эти ассоциации и переводит их на мой язык. Также по биотокам он в состоянии за пять-десять минут по ассоциациям в вашем подсознании составить словарь вашего языка. Тогда уже биотоки будут не нужны.

— Он читает мысли? — спросил Арсений.

— В планшетах для обычных граждан эта функция наглухо заблокирована.

Эола подошла к одной из ближайших дверей. Открыла. За ней был другой зал. Такой же, с рядами капсул. Но они были открыты и пусты.

Женщина замерла. Потом медленно подошла к одной из капсул. Внутри — никого. Простояла так минуты две. Арсений и Мира не решались приблизиться. Затем села прямо на холодный пол и беззвучно заплакала.

Арсений шагнул было к ней. Мира, покачав головой, остановила его. Они ждали.

— Здесь были мужчины, — сказала Эола. — Мой муж. Коллеги. Знакомые.

— Ты пролежала здесь тысячи лет, — ответила Мира.

— Что?

Женщина посмотрела на что-то в своем планшете.

— Больше двух тысяч лет. Думала, что это планшет дурит… Наша империя, Неотрон… Столько лет она не могла просуществовать, наверное.

Эола повернулась к Мире.

— Я вам не враг, но я не знаю, кто вы. И вы не знаете, кто я. Поэтому... — она выдохнула. — Поэтому давайте просто поговорим.

— А что мы сейчас делаем? — ответила Мира.

— Может, я не так выразилась. У меня тоже есть причины вас бояться. Давайте вы пойдете к себе, а я останусь здесь.

— Нет, лучше давай с нами. Знаешь, мы тоже боимся. Вот разбудишь все эти сотни капсул, и мы с мужем останемся в меньшинстве.

Эола задумалась. Было видно — решает, подчиниться или нет. Затем опустила руки.

— Я пленная?

— Нет, но до окончательного прояснения ситуации тебе лучше нас слушаться. А дальше, как командир скажет, — ответила Мира.

Глава 17. Буду бороться

Солнце уже садилось. В лагере все занимались обычными делами: кто-то чистил оружие, кто-то штопал разорванный комбинезон, кто-то готовил еду. Лисицын сидел на ящике и отмечал на планшете маршруты команд.

Первыми Миру с Арсением заметили дозорные.

— Глянь-ка, — один толкнул локтем другого. — Никак еще баба?

— Да ну, брешешь.

— Смотри сам. Нашли! Ура! Водятся здесь!

Эола шла между Арсением и Мирой, чувствовала на себе много мужских и голодных взглядов.

— Спокойно. Они не тронут, — громко, так, чтобы все слышали, сказала Мира.

— Здесь есть туземцы? — подходя, спросил Лисицын.

Он остановился в десяти шагах. Взгляд — холодный, оценивающий. Эола выдержала его, и это командиру понравилось.

Мира шагнула вперед.

— Нашли в подземельях. В анабиозной капсуле. Таких, как она, там сотни. Все женщины. Пока не разбуженные.

Кто-то присвистнул. Лисицын не изменился в лице.

— Кто она?

— Эола. Говорит через устройство. — Мира указала взглядом на планшет. — Утверждает, что ее цивилизация построила эту планету тысячи лет назад.

Лисицын перевел взгляд на Арсения.

— Что скажешь?

— Думаю, угрозы не представляет. Если удастся пробудить хотя бы треть из тех женщин — одна из главных проблем будет решена.

Эола немного боязливо протянула свой планшет. Лисицын взял, повертел в руках. Экран светился мягким голубым.

— Считывает биотоки мозга, или что-то вроде того — ответила Мира. — Так и переводит.

Лисицын вернул планшет Эоле.

— Понимаешь меня?

Эола нажала на экран. Устройство пиликнуло.

— Да. Понимаю.

Эола на что-то нажала и голос планшета стал обычным женским.

— Сколько вас?

Эола ответила не сразу. Было видно, что думает.

— Точно не знаю. В зале, где я лежала, было три сотни капсул.

— Почему только женщины?

— Мужчины... — она запнулась. — Мужчины… их капсулы пусты. Что-то случилось. Я не знаю что.

— Почему города пусты?

— Когда ложилась в капсулу анабиоза, наша империя процветала.

— Почему ложилась?

— Я была частью обслуживающего персонала, работала с системами жизнеобеспечения в одном из небоскребов города. Должна была сменить коллегу. В капсулу легла еще на своей планете. Обычно нас пробуждали, когда контракт предшественника заканчивался.

— Пока останешься с нами. Будешь помогать, чем сможешь. Попробуешь навредить — пожалеешь, — не сказал, а скорее рявкнул Лисицын. Повернулся к Арсению.

— Головой за нее отвечаешь.

— Понял.

Лисицын еще раз взглянул в глаза Эоле, развернулся и пошел:

— Накормите ее. Дайте одежду. Нечего людей смущать, — бросил не оборачиваясь.

Мира подошла. Протянула ей плошку с мясным бульоном.

— Держи. Сразу после анабиоза нельзя есть твердую пищу.

— Так она же буквально выскочила из капсулы. Вспомни, как мы себя чувствовали после криосна, — ответил Арсений.

— Лучше не рисковать, — ответила Мира.

Эола взяла. Сделала маленький глоток. Потом еще. Доела. Арсений налил еще. Только после третьей порции с сытым видом сказала спасибо.

Арсений отвел Эолу к одному из костров. Следивший за огнем солдат, с любопытством взглянул на новую женщину и освободил место.

— Присаживайся. Не бойся. Никто тебя не тронет.

Эола села и посмотрела на него.

— Ты и правда не Кейл.

— Кейл — это твой муж? Тот, на кого я похож?

— Да.

— Ты инженер?

— Стажерка. Мне всего двадцать три. Специальность — системы жизнеобеспечения.

Арсений удобнее устроился напротив.

— Расскажи.

— О чем?

— О своем мире. Об этой планете. Мы вообще ничего о вас не знаем.

И она начала. Говорила несколько часов. Арсений слушал. Иногда переспрашивал. Иногда вскакивал от удивления. Вся беседа записывалась на смартфон.

— Как вы стабилизировали субстанцию? — интересовался он. — Бесконечная теплопроводность — это же бред. Это нарушает термодинамику.

— Не нарушает. Субстанция, из которой выполнен каркас планеты — это вырожденная материя. Она…, как бы это сказать, переводит тепловую энергию в иную форму, перераспределяет ее и преобразует обратно. Почти мгновенно. По всему объему. Потери энергии есть, но это тысячные доли процента.

— Но как?

— Мы не до конца понимаем. — Эола пожала плечами. — Мы нашли несколько артефактов в другой системе. И научились использовать.

— Нашли?

— Да. Это не наша технология. Это старше нас. Намного.

Арсений замолчал.

— А кольцо? — спросил он через минуту. — Сверхпроводящее кольцо. Оно встроено в диск планеты. Как?

— Главное, это гравитационные манипуляторы, они держат структуру. Сверхпроводящее кольцо предназначено для защиты от солнечного ветра.

— Это мы уже выяснили. Там обычная сверхпроводимость или что-то другое?

— Я не знаю, что вы имеете в виду под обычной сверхпроводимостью. Давай на ты.

Арсений чуть смутился, затем ответил:

— Согласен.

Эола улыбнулась.

— Кто начал проект?

— Один олигарх, Ксен. Из Неотрона. Эксцентричный. Сумасшедший. Гениальный. Захотел сделать плоскую планету.

— Зачем?

— Взбрендило. Я же говорю — эксцентричный и немного сумасшедший.

— Сколько времени ушло на строительство?

— Около трехсот лет. Чудик даже лег в криокамеру, чтобы увидеть, как завершится проект.

— А люди? Откуда сейчас люди на Марго?

— Скорее всего, потомки тех, кто работал над проектом и новоприбывшие из богатых.

Закончили разговор только поздним вечером.

— Мира! Ты не поверишь! Эола рассказала мне, как они стабилизировали субстанцию! Это гениально! Они использовали вихревые гравитационные поля... Я думал, что таких не существует, но…

Арсений говорил быстро, увлеченно, с азартом. Мира слушала. Кивала. Улыбалась. А сердце сжималось.

На следующий день Арсений проснулся раньше прежнего и сразу же пошел к Эоле. Вернулся к обеду. Говорил только о ней.

— Несмотря на тысячелетний криосон выглядит здоровой и подтянутой. Не то, что мы тогда. Помнишь — как дистрофики были.

Мира знала этот тон. Этот особый тембр восхищения в его голосе. Так он говорил только с ней и только о ней. Теперь вот об Эоле.

— Это не просто хорошо! Это прорыв! И еще она может помочь восстановить связь с «Нереидой»!

— «Нереида» улетела.

— Я знаю. Но это не препятствие...

Через несколько дней Миру стало дико злить, что Арсений постоянно говорит об Эоле. Она терпела и слушала, но однажды не выдержала.

— Ты влюбился в нее?

Арсений замер.

— Что?

— Ты говоришь только о ней.

— Я работаю с ней. Разве давал тебе повод?

Пауза.

— Ты говоришь только о ней!

Арсений протянул Мире планшет.

— В нем все записи и видео наших бесед. Предназначены для Лисицына, но и от тебя смысла скрывать не вижу.

Мира взяла и, по мере того как слушала, глаза наливались слезами: говорили о делах, но общались словно влюбленная парочка. Она делала ему комплименты, он ей.

Вот камера показывает Эолу. Высокая, с копной собранных в небрежный хвост, каштановых волос. Она тянется к котелку, вскрикивает, отдергивает руку.

А дальше...

Дальше Арсений — берет ее руку в свои ладони. Наклоняется и дует. Нежно дует на обожженный палец. Эола смущенно смеется, но не убирает руку. Он смотрит на нее снизу вверх, и в этом взгляде...

«Господи! Эта интимность жеста, которую он даже не заметил, — подумала Мира. — Отпустить. Может, отпустить? Уйти с достоинством, пока он не ушел сам.»

Но тут Мира почувствовала дыхание мужа, обвела взглядом его профиль в свете костра. «Буду бороться. Не криками, не истериками, не сценами ревности. Здесь они неуместны. Верну его взгляд. Его внимание.»

— Милый, — проговорила Мира, и в ее голосе зазвучала обтянутая бархатом сталь. — Помнишь, как мы решили пожениться.

Он повернулся к ней, и в его глазах мелькнула нежность.

— Конечно помню. Как-то внезапно все получилось, но все равно это один из самых счастливых моментов в моей жизни.

Крепко, как раньше, обнял жену, и она позволила себе поверить, что все будет хорошо.

Глава 18. Неожиданный разговор

Прошло около недели. Когда уже стемнело, послышались легкие шаги. Эола подошла и остановилась. В отблесках пламени ее лицо казалось мягче, чем днем. В руках держала планшет-переводчик.

— Можно поговорить?

Мира подняла голову. Посмотрела на нее. Потом на Арсения — тот прикинулся, что спит.

— Присаживайся.

Положив планшет на колени, сказала:

— Я хочу предложить тебе одну вещь. Можешь отказаться. Но я должна сказать.

Мира приготовилась слушать.

— Я хочу стать его второй женой.

Искры костра взметнулись вверх.

— Кого его?

— Второй женой, — повторила Эола, не изменив чуть растерянного выражения своего лица. — Я хочу быть с ним. Мы могли бы жить втроем.

Сначала Мира испытала холодное удивление. Затем обиду — не на мужа, на саму ситуацию. Посмотрела на Эолу обжигающе холодным взглядом.

— Ты считаешь меня женщиной, которая поделится?

— Я что-то не то сказала? — непринужденно ответила Эола.

— У нас так не принято.

— Ты отказываешь?

— Брак — это двое. Один мужчина, одна женщина и куча ребятишек.

Эола нахмурилась, пытаясь понять.

— У моего отца было три жены. Мы обе любим Арсения. Или… Может у него на Земле остались еще жены?

— Если муж ложится с другой женщиной… У нас это считается изменой, предательством.

— Предательство? — Эола удивилась. — Я хочу быть с ним рядом и не против, чтобы рядом с ним была ты. В чем предательство?

— Как в чем? — ошарашенно ответила Мира. — Неужели не понимаешь?

— Я предлагаю ему себя как жену, а тебе себя, как верную подругу.

— Верную? У нас разные понятия о верности.

Эола смутилась. Посмотрела на нее. Потом на Арсения. Тот лежал, не двигаясь. Но Мира заметила: плечи напряглись. Он все слышал.

— Я не понимаю. В моем мире... Это нормально. Почему у вас — нет?

Мира, еле сдерживая ярость, ответила:

— Не согласна. Никогда. Если он захочет быть с тобой, то должен будет оставить меня — если со мной, то никогда не ляжет ни с тобой, ни любой другой женщиной.

Эола отшатнулась, как от удара.

— Ты... злишься?

— Только сейчас заметила?

— Но почему? Я не желаю ничего предосудительного.

— В твоем понимании.

Мира встала.

— Все. Хватит. Уходи.

Еле сдерживалась, чтобы не сорваться на крик.

Эола тоже встала. Вид был растерянный и смущенный.

— Я не хотела тебя обидеть. Я думала... Я думала, ты обрадуешься.

— Обрадуюсь? Ты издеваешься?

— Арсений очень хорошо о тебе говорил. Подумала, если ты даже на десятую часть такая, как он тебя расхваливал, то согласишься.

— Что это такое рассказывал, что я соглашусь!

— Ну… Что ты добрая, отзывчивая, готова помочь и поделиться с другими.

— Но не мужем.

— Почему?

— Нет. Никогда. Ни при каких условиях. Понятно?

Эола, иногда оглядываясь, пошла прочь. Мира со злостью глядела ей вслед. Сердце колотилось. Руки от напряжения дрожали. Кулаки сжаты. Потом обернулась. Арсений сидел и виновато смотрел на жену.

— Ты слышал?

— Да.

— И?

Он подошел и обнял. Мира не отстранилась, но и не ответила.

— Прости меня… За то, что дал повод и ей, и тебе. — Глаза Арсения и Миры встретились. — Я не хотел. Увлекся работой и не думал, что этим закончится.

— Чем закончится?

— Как будто я... — он замолчал. — Как будто у нас с ней отношения.

Мира с укором взглянула на мужа.

— Ты моя единственная, — продолжил Арсений.

— Если хочешь уйти, скажи прямо. Мне будет больно, но я приму это. Но если изменишь! Если изменишь! Я... Я… не знаю, что тогда сделаю, но ты точно пожалеешь.

— Нужно пойти и сейчас же объясниться с Эолой.

— Не отпущу.

— Тогда пошли вместе.

— Нет. Иди.

Арсений с решительным видом, но с явной неохотой побрел к ней. Мира, потоптавшись на месте, не сдержалась и пошла за ним.

— Я не хочу тебя ранить. Ты интересная и умная, — обратился он к Эоле.

— Не сейчас. Не говори ничего. Я устала и хочу спать.

— У нас с тобой ничего не может быть. Я люблю Миру.

— Я не буду настаивать. Пусть все решит судьба.

— Поговорю с Лисицыным, чтобы он приставил к тебе другого человека.

— Пусть это будет Мира.

— Что?

— У вас одни солдаты. Они и десятой части не поймут из того, что я рассказываю. Плюс, меня задевают их сальные взгляды.

Из темноты вышла Мира.

— Согласна. Все равно в ближайшее время нам всем друг от друга никуда не деться.

— Только без сцен, — поставил условие Арсений. — Если дело обернется постоянными скандалами и выяснением отношений… Пока не знаю какие, но меры приму.

— Согласна, — ответила Мира.

— Согласна, — ответила Эола.

Вблизи раздался смешок. Только сейчас все трое заметили, что за ними наблюдает почти весь лагерь, включая Лисицына.

— Падишах несчастный, — сказал он с иронией в голосе.

Несколько солдат дали более обидные комментарии, но под взглядом Арсения быстро умолкли.

Глава 19. Массовое пробуждение

Жизнь лагеря постепенно обретала четкие, упорядоченные контуры. Для Арсения и Миры это день проходил так же, как и предыдущие.

Лисицын подошел к Арсению, когда тот возился в трансформаторной будке.

— Не помешал?

— Не, начальник. С этим сегодня закончу и можно будет подключать провода. Заживем, как люди.

— Для этого еще нужно канализацию и водопровод наладить.

— Большинство труб в удовлетворительном состоянии. Пара насосов, которые отыскала группа Вяземцева, тоже работают. С прокладками, правда, проблемы, но их временную замену можно сделать из подручных материалов. Менять придется каждую неделю, но работать будет.

— Я вот зачем пришел. Собирай тридцать человек. Вместе с Мирой и Эолой пойдете к капсулам. Пробуждать будете по три. Понял?

— Понял.

— Пробужденных женщин нужно будет напоить, накормить, но к оружию не подпускать.

— Ясно.

— И еще. Их надо разделить. Триста женщин против тридцати солдат. Мало ли чем все может обернуться.

Арсений сначала напрягся, затем кивнул и ушел. Мира узнала о приказе Лисицына через полчаса. Влетела к нему, как ураган.

— Ты серьезно?

Лисицын поднял голову. Удивленно посмотрел на нее и повелительно сказал:

— Объяснись.

— Ты хочешь разбудить триста женщин?

— Да.

— Как ты намерен их контролировать? Они же восстанут. Все закончится бойней.

— Во-первых, мы не собираемся подпускать их к оружию. Во-вторых, мы разделим их на группы.

— Чем их кормить? Живность и так вокруг лагеря перебита. Охотникам приходится уходить дальше и дальше. Тут не просто восстание, тут голодный бунт будет. Причем не только со стороны тех женщин.

— Четыреста человек на первых порах джунгли с непуганым зверьем прокормят. Действующий электрогенератор решает проблему с зарядкой бластеров и другим энергетическим оружием.

— В лучшем случае они разбегутся кто куда. Тебе придется концентрационный лагерь для них делать, — ответила Мира.

— До этого не дойдет, хотя на первых порах некоторое ущемление в правах будет.

Мира не унималась.

— Ты понимаешь, что они могут взбунтоваться?

— Ты разве не слышишь, что солдаты говорят между собой. Мол, у этого инженера баба есть, даже две, а у других только мечты. Ты хочешь, чтобы Арсения вынудили делиться тобой.

От последней фразы Миру передернуло.

— Ладно, — ответила она, сжав зубы.

— Это жизнь, — ответил Лисицын. — Решение принято.

Мира развернулась и вышла. Эльза ждала ее в коридоре.

— Ну что?

— Ничего. По-своему он прав, но все равно на душе тревожно.

— Тогда мы...

— Будем делать, что велено, — продолжила Мира.

Эльза неохотно согласилась.

Мира стояла у панели. Рядом двое солдат. Еще трое — у лестницы. Остальные — наверху.

— Готова? — спросил Лисицын.

Мира нажала первую кнопку.

Капсула загудела. Стекло потемнело. Потом стало прозрачным. Женщина открыла глаза.

Села. Осмотрелась. Увидела незнакомых мужчин в форме. Вздрогнула.

— Тихо, — сказала Мира на ее языке. — Все хорошо.

Помогла ей встать. Протянула одеяло. Женщина закуталась. Зыркнула по сторонам.

— В комнату ее, — приказал один из солдат.

— Туда иди. — Указал рукой направление.

Мира приступила к пробуждению следующей женщины. Так много и много раз. Менялись только комнаты, куда распределяли пробужденных. Некоторые женщины плакали. Задавали вопросы. Мира подходила. Успокаивала. Потом снова возвращалась к капсулам. И в одну из таких пауз она увидела их.

Арсений что-то показал. Эола наклонилась и засмеялась.

— Что так долго?

— Пытались еще один генератор ввести в строй. Не получилось, но все равно было интересно.

Мира недоверчиво посмотрела на мужа. Ну вот, опять будет пилить, — читалось на его лице. И вернулась к работе.

Драка началась ближе к вечеру.

Солдат шел позади очередной тройки женщин. Одна сочная, с пышными формами, лет двадцати пяти. Парень, отпустив сальную шуточку, ущипнул ее за попу.

Женщина вскрикнула.

Арсений увидел.

— Эй!

Солдат обернулся.

— Что?

— Извинись.

— Что?

— Извинись.

Солдат усмехнулся.

— А ты кто? Муж? Следи за своей цыпой.

Арсений ударил в печень. Солдат охнул и согнулся, хватая ртом воздух.

— Совсем что ли?! — заорал другой десантник.

Арсений отступил на шаг. Парень разогнулся, лицо перекосилось от ярости.

— Убью! — прохрипел он и провел серию ударов.

Когда сблизились, Арсений коротко ударил локтем в челюсть. Солдат осел на пол.

Женщины прижались к противоположной стене. Появился Лисицын.

Драка мгновенно остановилась. Солдат мотнул головой, пытаясь прийти в себя, и поднялся.

— Арсений, зайдешь ко мне, когда вернемся.— А ты, — обратился он к побитому. — Три дня на выгребных ямах вне очереди.

Затем Арсений громко, чтоб все слышали, сказал:

— Еще раз такое увижу, ударю так, что бабы долго будут не нужны.

Глава 20. Бунт

Внезапно двери комнат с женщинами начали закрываться, как в купе.

— Что за... — солдат у одной из дверей навалился на нее всем своим телом. На движение двери это никак не повлияло. Еле успел отстраниться, чтобы не быть зажатым. Некоторые солдаты оказались заперты вместе с охраняемыми.

— Кто-то нажал «Кнопку контроля доступа», — ответила на невысказанный вопрос Лисицына Эола.

— Почему нам ничего не сказала об ее существовании?

— В голову не пришло.

— Или что-то задумала?

— Если бы задумала, нашла бы способ заманить вас в один из залов и там заблокировала.

— Какие еще могут быть сюрпризы? — спросила Мира.

— Многие из ваших гражданских, таких как я, знают о системах безопасности в ваших мегаполисах?

— Кто из ваших имеет максимально полные знания по этому вопросу? — спросил командир.

— Инженер систем управления зданием. Среди пробужденных есть одна такая.

— Приведите.

— Так они все за дверями заблокированы, — ответил Арсений. — Кстати, а мы сами не заблокированы?

— Двери в коридорах и выхода из зданий таким способом не блокируются. Тут нужно специальный пароль вводить, — ответила Эола.

В комнатах с женщинами события начинали принимать опасный оборот.

— Нас больше! Мы можем их обезоружить! — выкрикнула одна.

— Да! Давайте! — послышались одобрительные возгласы.

Толпа женщин стала медленно надвигаться на троих солдат у дверей.

— Стойте! Не заставляйте нас применить оружие! — выкрикнул один из них.

Женщины ускорились[А1] .

— Предупредительный огонь! В пол и потолок! — крикнул солдат Никифоров.

Раздалась серия выстрелов. Женщины остановились, некоторые упали на пол. В потолке и полу задымились прожженные отверстия. Кто-то из солдат сказал:

— Хорошо хоть рикошета не было, а то с этими вечными материалами.

— Мы не хотим никого ранить! Но мы будем защищаться! — выкрикнул другой солдат.

— Они не понимают нашего языка, — послышался ему ответ.

Женщины стали отступать назад. Солдаты держали бластеры наготове.

Прошло пятнадцать минут. Все сидели на полу. Солдаты у дверей, женщины у противоположной стены. Оружие опустили, но из рук не выпускали.

Сначала все молчали. Потом одна из женщин — молодая, с короткой стрижкой — показала на флягу солдата. Он понял. Протянул. Она напилась. Через час они сидели ближе. Через два — кто-то из солдат пытался объяснить, что они не желают им вреда. Женщины не понимали, но слушали. Через пять часов напряжение почти спало. Осталась усталость и ожидание.

— Сколько мы здесь пробудем? — спросила одна. Солдаты, не зная их языка, подобрались и насторожились.

Кто-то из солдат достал из кармана сухарь. Протянул женщине напротив. Она посмотрела. Не взяла. Он положил сухарь на пол между ними и отодвинулся. Через минуту сухарь исчез.

— Нужно как-то выбираться, — сказал один из солдат. Осторожно встал так, чтобы женщины видели все его движения, и выстрелил по двери.

Ничего, кроме дыма.

— Нам бы такие бронежилеты, — послышался возглас.

— Зачем? С кем воевать? Не с этими же? — указывая кивком на женщин, ответил другой.

Кто-то из солдат заерзал.

— Блин. Мне по естественным нуждам хочется. Обделаюсь сейчас.

— Пристрелю, если…

Внезапно ожила рация.

— Доложите обстановку, — послышался приказ Лисицына.

Если передать ответ солдат в более-менее пристойных выражениях, то получится: «Невтерпеж во всех смыслах этого слова».

— Включите рацию на максимальную громкость так, чтобы женщины слышали, — приказал командир.

Из рации послышался голос Эолы. Солдаты ничего не понимали, но по обрадованным лицам женщин сделали вывод, что скоро комнаты откроют. Женщины начали вставать. На солдат поглядывали с опаской, но уже не как на врагов.

Двери отодвинулись. Посреди комнаты стояли Лисицын с Мирой и Эолой. Женщины гуськом проследовали к лестнице и стали подниматься на улицу.

Перед зданием горели костры и витал аромат свежеприготовленного мяса. Некоторые женщины сразу покидали лагерь, никто им не препятствовал, но большинство остались. Общались в основном жестами. Кое-кто из солдат за время пребывания Эолы в лагере выучил несколько фраз на инопланетном языке.

Когда остались одни, Мира гневно сказала Арсению:

— Что тебя дернуло ее обнять?

— Когда?

— Она споткнулась и ты взял ее за талию.

— Я просто поддержал ее.

— И часто ты ее так поддерживал, когда тебя к ней Лисицын приставил?

— Покажи, как правильно поддерживать.

— Лучше я тебе покажу, как неправильно, — игриво ответила Мира и шагнула навстречу мужу.

Глава 21. Решение

Лагерь постепенно менялся. Через два месяца лампы горели во всех пяти расчищенных от джунглей и обустроенных зданиях вокруг озера. Из подручных материалов удалось сделать простейшие электроплитки. Во многих местах были устроены розетки для подзарядки бластеров, раций, планшетов и других подобных устройств.

Солдаты со своими подругами из пробужденных один за другим переселялись в подобие квартир.

Труднее всего было с водопроводом и удобствами, но и эту проблему решили.

Арсений улыбался.

— В пруду мыться, конечно, весело, но… Впервые за полгода приму настоящую ванну. Даже горячую воду организовать удалось.

Щас пощекочу… — ответила довольная Мира.

— Давай вспомним, как вселялись в наш дом на ковчеге. Ух! Что мы тогда вытворяли! Я не верил, что это когда-нибудь повторится.

— Да здравствует ванна. Мыло душистое. Полотенце пушистое.

— Мойдодыра вспомнила?

— Ах детство, детство. Пошли. Поможешь.

Через час, распаренные, почти без одежды сидели на кухне и пили травяной чай. Настоящего чая не было, но после стольких испытаний они этого не замечали.

— Я считал, что через несколько лет придется бегать в набедренной повязке с копьем за страусом.

— Все-таки хороший организатор этот Лисицын.

Арсений погрозил пальцем. Мира засмеялась.

— Ревнуешь?

— Он вместе с Эолой.

— Да?

— Люблю только тебя.

Зазвонила рация. Лисицын.

«Легок на помине, — с досадой подумал Арсений, — такой вечер испортил.»

— Ко мне. Немедленно. Оба.

— Угадал.

Лисицын ждал их у себя в кабинете. Очень своеобразном кабинете, правильнее сказать, смеси кабинета и первобытной пещеры.

— Садитесь… Мы наладили свет. Воду. Расчистили квартал. Это хорошо, но мало. Нужно восстанавливать производство.

Лисицын кратко повторил то, что ему говорила Эола:

— Ранее планета была суперэлитным курортом для богатых. Все делали роботы, и всего было вдоволь. Когда связь с материнской цивилизацией пропала, первое поколение колонистов вообще не заметило изменений. Они жили на всем готовеньком. Работать было не нужно. Рожать детей — тоже.

— Думаю, какие-то производства должны быть, иначе бы загнулись гораздо раньше.

— Они и были, — встряла в разговор Мира. — У них принципиально другая экономика. Без заводов и шумных цехов с трубами. Многое производилось методом 3D-печати.

— Ты совершенно права, — согласился Лисицын. — Цивилизация кончилась из-за другого. У них был девиз: «Жизнь — это кайф». Последние два живущих в роскоши поколения даже умерших не хоронили. Погибших утилизировали роботы.

Мира без веселья усмехнулась и закончила свою мысль:

— Производство не было абсолютно автоматизированным, и без контроля человека оно остановилось.

— Ты полностью права, Мира. Главный искин Марго был вынужден останавливать конвейерные линии. Не хватало обслуживающего персонала. Те, кого пробуждали из криосна, бесплатно работать не хотели. Денег уже не существовало. Полиция также перестала существовать: полицейские не хотели бесплатно работать. За преступления, даже тяжкие, никто не наказывал. При этом, повторюсь, благ было вдоволь.

— А мегаполисы? — Арсений указал на небоскребы вдалеке. — То, что мы видим. Это ведь не каменный век.

— В мегаполисах кое-какие удобства остались. Электричество, водопровод. Но без должного обслуживания они также постепенно приходили в негодность.

Мира добавила:

— Немногочисленный «совестливый» обслуживающий персонал как раз и стал теми самыми хранителями, которые кое-как поддерживали работу механизмов. За многие поколения эта работа выродилась в религиозные обряды. Они уже не понимали, что делают. Просто повторяли. Как ритуал.

— Уже пробужденные не начинали работать, и Главный искин планеты решил оставшихся не пробуждать, — констатировал Арсений.

— Нужно выйти на ту сторону, получить доступ к пультам управления планетой, — подытожил командир.

— В чем наша с Мирой задача?

— Вы должны перезагрузить Главный искин Марго на ее ребре. Там также есть склады с роботами и много другого важного.

Арсений покачал головой.

— Это самоубийство.

— Объясни.

Арсений подался вперед:

— На ребре планеты вакуум и гравитация 4g.

Мира возмущенно посмотрела на мужа:

— Мы там не жить собираемся — сделаем и уйдем.

— Придется переть тысячи километров. — Арсений не хотел уступать. — Через джунгли. Через океан. Пустоши. Сколько времени займет экспедиция?

— На присланных с ковчега вездеходах от четырех месяцев до года. Точнее сказать не могу, — ответил Лисицын.

— Это очень серьезный риск, — сказал Арсений.

— И шанс. Эола поедет с вами, — ответил Лисицын.

— Эола? — Мира нахмурилась.

Лисицын посмотрел на нее.

— Это работа. Личное — потом.

— Не получится потом. Даже если не в одном вездеходе с ней будем, все равно перегрыземся.

— Тогда оставайся здесь, — отрезал командир.

— Без Миры никуда не поеду, — уперся Арсений. — Не поеду и все.

Лисицын ударил кулаком по столу.

— Ладно. Будь по-вашему.

Когда вышли, Арсений спросил:

— Ты злишься?

— Нет.

— Злишься.

— Да, злюсь. А тобой горжусь. Как ты этого Лисицына на место поставил! Как на своем настоял! А!

Глава 22. Начало похода

Лагерь просыпался, кое-где был слышен стук топоров. Лисицын, стоя на каменистом выступе, провожал два уходящих вездехода. Еще раз махнул им рукой и мысленно пожелал удачи.

Чуть в стороне, с накинутой на плечи десантной курткой, застыла Эола. Взгляд у нее был тоскливый-тоскливый. Мысленно представила себе, как провожает Арсения, страстно целуя его в губы, и подошла к Лисицыну.

Тяжелый гусеничный вездеход пополз по взломанной мощными корнями мостовой. Следом, выдерживая дистанцию, пристроилась вторая машина. Лагерь, Главный костер и тонкий силуэт Эолы растаяли за глухой стеной джунглей.

— Григорий, как связь? Трансмиссия не греется?

— Все штатно, — прохрипел в динамиках голос Григория. — Идем за вами. Эльза, вон, уже задремала. Однако проблемы не заставили себя ждать.

Через несколько часов пути зеленый туннель джунглей внезапно расступился, обнажая широкую низину. Перед вездеходами расстилался безбрежный, ровный ковер из фиолетового мха. Внезапно нос машины ощутимо ухнул вниз. Гусеницы провернулись, выбрасывая в воздух фонтаны грязи. Земля под траками начала осыпаться. Арсений резко ударил по тормозам и включил реверс.

— Впереди трясина, — закричал Арсений. Затем выругался и, проявив чудеса реакции, почти чудом сумел вывести многотонную махину из западни.

— Придется идти в обход. Сдадим вправо, — расстроенно сказал он.

— Ты уверен? — Мира тревожно посмотрела на радар, где сквозь помехи проступали странные контуры.

— Нет, — честно ответил Арсений. — Но другого пути не вижу. Напрямик точно не пройдем.

— Сеня, видишь? Там, чуть дальше... Похоже на заброшенный промышленный комплекс. Завод или распределительный узел. Туда надо, — предложила Мира.

— Надо — значит надо, — почти про себя, сжав зубы проговорил Арсений. — Только задерживаться там не нужно. Ладно, Мир. А то я тебя знаю.

— Хорошо.

Оплетенные толстыми лианами здания уходили в вечный полумрак. Наполовину рухнувшие перекрытия цехов образовывали причудливые пещеры. Кое-где из земли выходили совершенно не тронутые ржавчиной металлические остовы и конструкции.

Вездеходы встали на относительно свободной от растительности площадке.

— Алексей, остаешься в машине при пулемете и на связи, — распорядился Арсений по общему каналу. — Остальные — на выход. Оружие к бою.

На одной из уцелевших стен Мира заметила какую-то схему.

— Сеня, иди сюда! — позвала она. — Посмотри.

— Зачем роботам схема?

— Людям при инспекции завода могла пригодиться.

— Ты права. Вон тот знак, кажется, означает хранилище нефтепродуктов.

— Угадал, но зачем Древним нефть?

— А пластик, из чего, по-твоему, делают?

— Нужно исследовать и передать координаты в лагерь.

— Согласен. Э… Куда тебя понесло? — Мира направилась к какому-то оврагу.

При приближении это оказался заросший травой и кустами спуск в туннель. Он был узким и сырым. Отряд шел гуськом. Первым, выставив вперед карабин, двигался Арсений, за ним Мира, замыкали шествие Григорий и Эльза. С потолка монотонно капала вода.

— Стой! — Мира резко схватила мужа за плечо.

Арсений стал шарить стволом в темноту.

— Смотри вниз. Справа от тебя.

Луч фонаря скользнул по стене и выхватил огромный, мясистый куст с бархатистыми листьями.

— Не наступай на побеги. Похоже, у них реакция на прикосновение. Видишь, как мелкие отростки без ветра двигаются?

Арсений с сомнением посмотрел на Миру, но на всякий случай медленно, стараясь не делать резких движений, переставил ногу.

— Зачем на курорте для богатых ядовитые растения? — спросил он жену.

— Лучше перебдеть. Выглядит, как хищное.

— Джекпот! — выкрикнул Григорий. Все в группе вздрогнули.

— Ты нас заиками хочешь сделать? — сжав зубы, ответила Эльза.

— Похоже на вагонетку, — не обратив внимания на гнев в ее голосе, ответил Григорий.

— Никуда на ней не поедем, — почти испуганно глядя на Миру, сказал Арсений.

— Давай хотя бы поищем, где здесь энергоконтур включается, — предложила компромиссное решение Мира.

— Так вот где, — Арсений повис на одном из рычагов. Послышался гул, и створки туннеля стали опускаться. Все стремглав рванулись назад.

— Идиот! Клинический идиот! — набросилась Мира на мужа, когда выбрались наружу. Ему ничего не оставалось, как виновато смотреть на жену и остальных.

Из зеленого мрака показались десятки пар фосфорических глаз. Внешне животные напоминали барсуков-переростков.

— Спокойно. Не бежать, — крикнул Арсений, снова взяв на себя роль лидера. — На счет «три» даем залп по фронту.

После выстрелов послышался скулеж и вой. Несколько тварей покатилось кубарем. Две прыгнули на группу и были срезаны выстрелами в полете. Остальные, ускоряясь, стали наступать.

— К машинам! — рявкнул Арсений.

С вездехода ударил пулемет Алексея. Короткие очереди сняли еще пять тварей и не позволяли хищникам приблизиться к бежавшим.

— Мира, быстрее! — Арсений толкнул жену в открытый люк и прыгнул следом.

Машины взревели и сорвались с места. Через минуту руины завода остались позади.

На ночь вездеходы встали борт к борту и заглушили двигатели. За их броней было безопасно, тепло и уютно.

Арсений сидел на месте водителя. Снял шлем, устало потер покрасневшие от напряжения глаза, приспустил спинку кресла. Его профиль в слабом свете приборов казался очень резким.

Мира протянула руку.

— Спасибо, Сеня, — тихо сказала она.

Он повернул к ней голову:

— За что?

— Не знаю. Захотелось сказать, и все.

— Караул все-таки зря не выставили. Мало ли что может быть.

— Не волнуйся, Сень. Датчики движения в случае чего предупредят.

Глава 23. Голограмма

В последующие дни путь превратился в бесконечную, изматывающую монотонность. Вездеходы пробивались сквозь плотную зеленую стену. То и дело приходилось переваливать через лежащие стволы и небольшие овраги. Мира и Арсений почти не разговаривали: из-за постоянной тряски и рывков при езде было не до этого.

В шлемофонах ожила рация:

— Привет, Арсений. Как связь? — прозвучал голос Григория. — Идем за вами по колее. Эти джунгли, блин, на мозги давят.

— Мне тоже давят, и Мира вся какая-то угрюмая, — ответил Арсений.

— То же самое могу сказать об Эльзе.

В этот момент вся приборная панель вездехода синхронно мигнула. Сканер выдал синусоидальную волну помех и ослеп. Арсений резко затормозил. Вторая машина сделала то же самое.

Пространство внутри вездехода прорезал мягкий голубой свет. Воздух ионизировался, из миллионов крошечных искорок соткалась... Мира. Это была абсолютная, пугающе реалистичная копия. Настоящая Мира замерла с округленными до небольшого блюдца глазами.

Призрачный двойник плавно, с очень естественной грацией, повернул голову к Арсению. На лице улыбка абсолютного, безграничного женского обожания. Голограмма протянула свои руки. Ее пальцы почти коснулись щеки Арсения. Он замер, не в силах оторвать взгляд от призрака.

— Сеня! Посмотри на меня! — выкрикнула Мира, отчаянно хватая мужа за плечо. Судорожно поймала его ладонь, прижала к своей щеке, к своим горячим губам.

— Посмотри, Сеня! Я здесь! Вот она я!

Лицо голограммы перекосилось от жуткой злобы. В ее правой руке появился бластер. Резко развернулась и в упор наставила ствол прямо в сердце настоящей Мире.

— Не-ет! — вскрикнул Арсений.

Забыв обо всем на свете, набросился на голографическую копию жены. Тело пролетело сквозь пустоту. В ту же секунду голограмма растаяла в воздухе. В кабине снова стало тихо. На лбу Арсения прямо над бровью багровела рваная ссадина.

— Потерпи, потерпи Сенечка, — шептала Мира, утирая кровь антисептической салфеткой. Смочила марлевый тампон, обработала рану. Арсений чуть зажмурился от боли.

— Я увидел, что она целится в тебя, и у меня все отключилось.

Мира наклонилась вперед и прижалась к нему. Арсений в ответ крепко обнял ее.

— Вспомнил! Эола что-то говорила… У них был популярен такой аттракцион: ИИ считывает биотоки мозга и по ним строит движущуюся голограмму, чтобы удивить, напугать или вызвать иную реакцию.

Затрещала рация. Мира смахнула слезы.

— Арсений! Арсений, ответьте! Почему молчите?!

— Григорий, я на связи, — ответила Мира. — Что у вас?

— Прямо из воздуха соткался целый рой! — Григорий тяжело дышал. — Как будто огромные осы или пчелы! Сотни штук! Кружили по салону, но не жужжали! Мы поначалу пытались отбиться... Когда поняли, что они бестелесные, стали игнорировать.

— Они исчезли?

— Да, минут пятнадцать назад, — выдохнул механик. — Мы пытались связаться с вами, но ваш вездеход не отвечал!

— У нас тоже была голограмма, — Мира нервно усмехнулась. — Позже расскажу.

Арсений уже встал и садился в водительское кресло:

— Григорий, заводи машину. Уходим отсюда. Не отставать.

Глава 24. Важный урок

Поездка продолжалась. Через три дня, ближе к вечеру, джунгли расступились. Открылась поляна. У ее противоположного края, у водопада, стояла статуя — молодая женщина из белого камня.

Арсений заглушил двигатель. Второй вездеход встал рядом. Тишина. Только вода шумит.

Мира подошла. На пьедестале под статуей увидела текст. Достала планшет-переводчик и навела. Арсений приблизился и начал читать вслух.

Люди из Города назвали нас безумцами, ведь мы жили друг для друга, только друг для друга. Точнее, это она жила, а я… дочитав до конца вы поймете.

В Городе не было боли. Наш мир победил все виды страданий. А вместе с нимии… Зачем хранить верность одному человеку, если вокруг тысячи идеальных тел? Слово «любовь» стало архаизмом. Смешная, неудобная вещь из темного прошлого, которая только портила людям жизнь.

Я был как все. Менял партнерш каждый день, пил расслабляющие коктейли, смеялся над теми, кто пытался говорить о «привязанности».

С Мией все должно было быть точно так же. Мы встретились на одной из вечеринок в Верхнем секторе. Уехали ко мне, рассчитывая провести ночь, после которой каждый пойдет искать нового партнера.

Когда проснулись, Мия спала, положив голову мне на грудь. Ее дыхание было ровным, одна прядь волос прилипла к моей щеке. Я протянул руку и аккуратно убрал ее.

— Знаешь, — с грустью сказала она, открыв глаза. — Я планировала пойти на вечеринку к Лиаму, но не хочу. Хочу остаться здесь. С тобой.

— Тоже не хочу никуда идти, — ответил я, и эти слова испугали меня самого.

Мы прожили вместе еще неделю. Потом еще одну. Потом перестали считать, сколько живем.

В нашем мире моногамия воспринималась как психическое отклонение или опасный эгоизм. С нами перестали здороваться. Мой лучший приятель при встрече на улице стал отводить глаза. Нас удалили из общих чатов, наши социальные индексы обнулились. Для Города нас больше не существовало.

И если Мия переносила это с удивительным спокойствием, то меня подобная отверженность медленно убивала. Я привык к ощущению, что я «свой». Теперь же среди людей чувствовал себя невидимым призраком.

— Давай уйдем, Конор, — предложила однажды Мия, видя, как я мучаюсь. — Давай уйдем в Зеленую зону.

Я согласился, надеясь, что смена обстановки заглушит мою тоску. Мы ушли в самую глубь диких джунглей. Роботы доставили роскошный жилой блок. В нем было все: климат-контроль, синтезаторы еды, медкапсула. Другие роботы расчистили территорию вокруг и поддерживали идеальный порядок в жилом блоке.

Первые месяцы были прекрасными. Мы наслаждались жизнью и друг другом. Уже были планы завести ребенка. Над их воплощением активно работали не только по ночам.

Мия расцвела. Ей хватало меня, этого леса и тишины. Она находила гармонию в том, чтобы просто быть со мной. А я... я начал медленно сходить с ума от изоляции. Комфорт жилого блока только подчеркивал мою отверженность. Я все чаще думал о Городе. О шумных барах, о глупых спорах с соседом Джембой, о вечной движухе, частью которой я больше не был. Острое, невыносимое чувство того, что меня выбросили на обочину праздника, выжигало изнутри.

— Тебе скучно со мной? — тихо спросила Мия однажды вечером, когда я в сотый раз сидел понурый перед водопадом.

— Нет, — с горечью ответил я. — Но я не могу жить в вакууме! Они все там. Весь мир там, живет, общается. А мы здесь…

— Но ведь у тебя есть я, — она подошла и попыталась обнять меня. — Разве нашей любви мало?

Я не ответил. И мое молчание было началом моего предательства. Я слишком сильно зависел от мнения «общества». Его фальшивое признание оказалось для меня важнее, чем ее любовь.

На следующее утро я ушел. Просто вызвал транспортный челнок. Когда уходил, она не плакала, не умоляла меня остаться. В ее взгляде была лишь бесконечная, глубокая скорбь.

— Я буду ждать тебя здесь, Конор, — крикнула напоследок Мия. — Город не даст тебе того, что могу дать я. Ты вернешься.

Я летел к людям, уговаривая себя, что мне просто нужно поговорить с друзьями, вернуть свой статус. А потом что-нибудь придумаю. Вернулся в мегаполис. Меня приняли без лишних вопросов. Вернули прежнюю квартиру, мой социальный индекс снова пополз вверх.

Первые недели я снова пытался взять от Города все: ходил по клубам, общался со старыми друзьями, менял женщин каждый день — короче, старался доказать самому себе и всем остальным, что я опять часть этого огромного, веселого праздника. Но в душе была ледяная пустыня.

Среди сотен голосов, музыки и смеха я чувствовал себя еще более одиноким, чем в джунглях. Смотрел на Лиама, на девушек вокруг и понимал, что им абсолютно все равно, есть я рядом или нет. Если исчезну, они забудут меня через пять минут. Приду снова – убедятся, что я такой же, как они, и примут опять. Я променял Мию на толпу манекенов.

Три месяца мне понадобилось, чтобы осознать: все удовольствия Города вместе взятые не стоят одного ее взгляда. Жизнь без настоящей любви ради кайфа — это лишь анестезия, которой люди глушат страх перед пустотой своего существования.

Я снова вызвал флаер и вернулся в наш с Мией дом. Жилой блок встретил меня тишиной. Роботы-уборщики безмолвно скользили по полу. Но Мии не было.

Я нашел ее, лежащей у водопада. На теле не было повреждений. Искин жилого блока назвал это несчастным случаем. Кожа холодная. Лицо спокойное, умиротворенное.

Я рухнул на колени. Выл так, как не воют даже раненые звери.

Не позволил машинам забрать ее тело для утилизации. Сам, своими руками, лопатой, выкопал могилу у скалы рядом с водопадом. А затем с помощью роботов вырезал в камне ее образ и на пьедестале, у ее ног, высек этот текст.

Для тех, кто прочтет. Для тех, кто поймет. Для тех, кто не повторит.

Григорий помрачнел и отвернулся, сделав вид, что заинтересовался водопадом. Эльза уперла взгляд в землю. Алексей, сидя на броне, крутил в пальцах пустую гильзу. Никто не говорил.

Мира отстранилась и посмотрела на Арсения.

— Ни секунды не пожалел, что отправился с тобой на «Нереиде», — ответил он на невысказанный вопрос. — Ни секунды.

Мира подошла к статуе и коснулась пьедестала. Провела пальцами по буквам.

— Царствие вам Небесное, — сказала и, развернувшись, направилась к вездеходу.

Глава 25. Почти ссора

Путь через джунгли закончился. Перед путешественниками лежал океан. Волны накатывали на песок. Соленый ветер нес прохладу и запах водорослей. В небе кричали чайки.

Мира закрыла глаза и вдохнула полной грудью.

— Э-ге-гей... — закричал обрадованный Григорий. Арсений подхватил его крик.

— Сколько мы шли? — спросила Эльза.

— Почти три месяца, — ответил Арсений.

Мира взяла его за руку. Хотя впереди был еще долгий путь, в этот момент она чувствовала себя почти счастливой.

К вечеру был всеобщий совет.

— Нужно решать, как переправляться, — сказал Арсений.

— Около восьмисот километров, — подсказала Мира, изучая карту на планшете. — Наше счастье, что океан усеян островами.

— Нужно связаться с лагерем, — сказал Григорий. — Хорошо, что планета плоская, достаточно поднять зонд с антенной.

Арсений потянулся к коммуникатору.

— Лагерь! Лагерь! Прием! Прием! Из джунглей наконец-то выбрались…

Динамик ожил. Голос был женским и очень теплым:

— Сеня? Это ты?

— Эола? — тревожно переспросил Арсений.

— Здравствуй, любимый, — в голосе звучала улыбка. — У тебя все хорошо? Я так волновалась... Почему так долго на связь не выходили?

— Мешали густые кроны, всевозможные летающие и планирующие твари.

«Она при всех назвала его Сеней, назвала любимым… А он смолчал». Эта мысль острой иглой пронзила сердце Миры.

— У вас все хорошо с Мирой?

Повисла пауза.

Мира не сводила глаз с мужа. На лице читалась борьба: «Устроить скандал сейчас или подождать?»

— Эола, — голос Арсения стал жестче, — давай обсуждать только служебные вопросы. Все остальное неуместно.

— Почему злишься? Я что-то не то сказала? Помнишь, как ты приходил ко мне по ночам?

Раздался общий смех. Кто-то ляпнул:

— Султа-ан.

— Приходил, чтобы ты указала звезды, где были планеты твоей империи. Сейчас мы решаем, как переправиться через океан, — продолжил Арсений.

— Предложения? — как ни в чем не бывало ответила Эола.

— Делать остановки на островах. Первый из них в двухстах километрах, второй в трехстах пятидесяти от первого, третий в ста семидесяти от второго.

— Понимаю, о каких островах идет речь. По направлению сигнала мы засекли ваше положение. Раньше на первом острове был элитный курортный отель.

— Какие данные по второму и третьему островам? — вмешалась в разговор Мира.

— О, Мира! Привет! — с искренностью в голосе сказала Эола. — Второй остров что-то вроде вашей Венеции. Третий был известен в мое время как детский парк развлечений, что-то вроде вашего Диснейленда. Всегда рада тебе помочь.

— Спасибо за данные. Связь окончена.

Мира резко выключила микрофон и повернулась в сторону мужа. Арсений неловко откашлялся. «Может, минует», — теплилась у него мысль. Не миновало.

Мира уперла руки в пояс.

— Арсений, отойдем? — ее голос был спокойным, но в нем звучала сталь. — Нужно поговорить.

— Подожди, — ответил Арсений, делая вид, что изучает карту. — Если выходим завтра утром, то до первого острова доберемся засветло. Виктор, Григорий, проверьте герметичность люков и состояние двигателей. Олег, подготовь водолазное оборудование на случай непредвиденных ситуаций.

Команда принялась за работу.

— Теперь давай отойдем, — обреченно обратился он к разозленной Мире. Солнце клонилось к горизонту. Небо окрашивалось в оттенки оранжевого и пурпурного. Волны оставляли на песке кружевную пену.

Мира прошла по берегу, потом остановилась. Арсений, как виноватый школьник, встал рядом.

— Мир...

— Дай мне сказать. — Лицо ее было серьезным, но не гневным. — Я не хочу устраивать сцену. Я не из таких. Но мне нужно понять, что происходит.

— Ничего не происходит, — он посмотрел ей в глаза. — Клянусь тебе.

— Арсений, я не глупая. И я не собираюсь делать вид, что ничего не слышала.

— Мир, я не отвечаю за ее слова.

— Я не ревнивая дура, но я не могу... — она сжала губы. — Я не могу постоянно чувствовать, будто делю тебя с ней.

— Ты не делишь. Инопланетная культура, другие нормы. Эола искренне не понимает, что не то ляпнула.

Он поднес ее руку к своим губам.

— Ты моя жена. Единственная, которую люблю по-настоящему.

Мира проницательно взглянула на Арсения.

— Она при всех назвала тебя любимым и помянула о ночах, когда ты к ней приходил?

— Может быть, я был недостаточно ясен во время того разговора? Может быть, она не хочет принимать отказ? Или... не знаю, Мир. Я не понимаю, что у нее в голове.

— Когда вернемся, тебе придется снова поговорить с ней. Серьезно поговорить. — Мира сжала кулаки. — Объясни ей раз и навсегда, что между вами ничего нет и не будет.

— Конечно. Сделаю это в первый же день, как прибудем.

— Я доверяю тебе, — сказала она. — Но доверие — это не слепота. Я видела, как она с тобой разговаривает еще в лагере. Слышала интонации. И я не хочу, чтобы это продолжалось.

— Не продолжится, — твердо сказал Арсений. — Обещаю.

— Хорошо. Верю тебе. — Она глубоко вдохнула. — Но мне нужно время. Чтобы отойти от происшедшего. Ладно?

— От чего отойти? Всего-то назвала меня любимым.

— Нам пора, — проигнорировала вопрос мужа Мира.

Глава 26. Первый остров

Как только светало, вездеходы-амфибии медленно вошли в воду. Гусеницы около пяти минут цеплялись за песок пологого дна, потом заработали водометные движители и машины поплыли.

Волн почти не было. Эльза наполовину выбралась из люка своего вездехода и наслаждалась плаванием. Арсений впервые после разговора с Мирой улыбнулся.

— Ты как? — спросил он жену.

— Нормально.

Хотел продолжить разговор, но, взглянув на обиженное лицо Миры, передумал. К вечеру на горизонте показалась полоска земли.

Вездеходы с ревом выползли на песчаный берег. Фары освещали силуэт заброшенного отеля — некогда роскошного здания, теперь лишь тень былого величия.

— Лагерь разбиваем там, — Арсений указал рукой в направлении пальм. — Пока темно, никуда не отходим.

Следующим днем он с двумя солдатами решил обследовать руины. Простое человеческое любопытство.

Внутри пахло плесенью и морем. Арсений включил фонарь. Дрожащий луч выхватил из мрака обломки мебели, мозаичный пол и выцветшие фрески. На втором этаже для инженера также не нашлось ничего примечательного — пока в соседней комнате что-то не блеснуло. Робот. Арсений шагнул к нему, но внезапно раздался треск. Резкая, невыносимая боль взорвалась в черепе, отозвалась в каждой косточке. Затем накрыла темнота.

Когда он очнулся, первое, что услышал — полный боли и отчаяния голос Миры.

— Прости меня, — шептала она сквозь слезы. — Не смей умирать! Я люблю тебя, понимаешь? Люблю!

— Какой умирать? Зачем умирать? — хрипло сказал Арсений, растерянно осматриваясь вокруг и пытаясь встать.

— Дурак! — она прижала его к себе, всхлипывая и смеясь одновременно. — Идиот!

— Что случилось?

— Почему тебя понесло в ту комнату? Не видишь разве, что здесь все на соплях?

— У лагеря же небоскребы нормальные. Стоят… А здесь…

— Какая-то полка на тебя упала. Стены с полом более-менее прочные, а вот то, что осталось от мебели…

Арсений снова попытался встать. Немного болела макушка и ключица, но в целом поднялся без проблем. Через несколько часов с перевязанной головой сидел у костра.

— Упрямый осел, — проворчала Мира, подсаживаясь рядом.

— Может, хватит обзываться. Что с тем роботом?

— Труха в корпусе, а не робот. И из-за этого ты чуть не погиб.

— Как думаешь, сейчас лучше отплыть или здесь переночевать? — Арсений сменил тему.

— Лучше поутру. Я хотела другое сказать. Вот, — Мира протянула Арсению большую картофелину.

— Не понял…

— Целые поляны с ней есть. Если обоснуемся, можно заняться сельским хозяйством.

— Хорошо, конечно, но я все-таки рассчитываю мозги этому искину планеты вправить и зажить, как цивилизованные люди.

— Цивилизованные люди разве картошку не выращивают?

— Нам нужно связаться с «Нереидой» или с нынешней Землей, а не начинать все с мотыги и каменного топора. Впрочем, давай соберем пять-десять мешков. Пайки и мясо надоели. Будет теперь жареная картошечка.

Как только солнце показалось из-за горизонта, вездеходы снова вошли в воду. Остров с руинами постепенно удалялся.

Глава 27. Второй остров

Через двое суток монотонного морского перехода перед землянами открылась панорама, от которой захватывало дух: прямо из океанской глади, уходя каскадами ввысь, поднимались белоснежные небоскребы. Вместо улиц между ними были водные каналы, вдоль которых тянулись широкие мостовые. Нижние ярусы зданий густо обвивали водоросли и лианы.

Едва гусеницы уцепились за дорожный композит, Арсений заглушил водометы, переведя вездеход на малый ход.

— Когда-то здесь жили миллионы... — с благоговейным восхищением прошептала Мира и принялась настраивать радары. Город строился как венец курортной архитектуры Древних.

— Держимся вместе, от машин не удаляться, — жестко перебил ее Арсений. — Олег, Григорий, глуши моторы. Проверьте сальники, осмотрите водометы и траки.

Мира, заметив его состояние, лукаво улыбнулась и легонько толкнула мужа локтем:

— Ну надо же. На том острове получил полкой по макушке, а теперь «дуешь на воду»? Расслабься, все спокойно.

— Вот именно, поэтому мне это место и не нравится, — буркнул Арсений. — Даже чаек не слышно.

Все спустились с вездеходов. Мира с Арсением направились к ближайшему столбу с торчащими из него проводами, Григорий полез под днище своей машины. Эльза ему помогала. Алексей стал возиться с пулеметом.

Внезапно казавшаяся спокойной вода взорвалась яростным пенным фонтаном. Сокрушая парапет и скрежеща когтями по мостовой, на набережную вымахнула многометровая туша. Существо отдаленно напоминало земного крокодила, но было втрое массивнее и больше. Его клиновидную голову и хребет покрывали уродливые, острые костяные наросты, а широко распахнутая пасть могла за один раз заглотить человека.

Мира замерла. Первобытный, парализующий ужас намертво сковал ее тело. Стояла как вкопанная и слепо смотрела на налитые ненавистью глаза чудовища.

Арсений рванулся вперед. Тяжелый армейский бластер оказался в ладони за считанные доли секунды. Короткий луч плазмы вонзился в уродливый костяной нарост над глазом твари. Тут же второй выстрел — чуть ниже.

Монстр взревел. Хвост исполинской рептилии с размаху ударил по столбу и он накренился.

— Назад, Мира! К вездеходу, живо! — неистово закричал Арсений и стал наступать на монстра.

— Сюда, уродина! Ну же, повернись!

Чудовище поперло прямо на него. Пасть со стуком захлопнулась буквально в десяти сантиметрах от Арсения. В последний момент он прыгнул вбок, но скользкая, покрытая мокрой тиной мостовая неожиданно подвела. Нога поехала на слизи, и Арсений упал. Бластер выбило из руки, со звяканьем он отлетел на метр в сторону.

— Получай, зараза! — заорал Алексей.

Серия пулеметных росчерков ударила по чудовищу. Рептилия задергалась и закрутилась на месте.

Перекатившись через плечо, Арсений дотянулся до бластера и направил ствол в бледно-серую, складчатую кожу под нижней челюстью монстра.

— Сдохни!

Плазменный луч прошил горло рептилии. Воздух наполнился тошнотворным запахом горелой органики. Чудовище судорожно в последний раз выгнулось, заскребло лапами и безвольно рухнуло.

Арсений резко поднялся, подбежал к Мире, взял ее в охапку и, не слушая воплей, потащил к вездеходу.

— Быстро! Видишь тот спиральный пандус. Заезжаем по нему, — обратился он к Григорию. Вдруг эта тварь не одна.

Вскоре маленький костер на крыше небоскреба отбрасывал длинные, неровные блики на стены из белого камня. Алексей молча чистил ствол своего пулемета. Григорий стоял на дозоре. Эльза перевязывала ссадину на руке. Мира и Арсений, завернувшись в плед, сидели, глядя на полузатопленный город. Остальные дремали. Шок от нападения постепенно уходил, уступая место легкому, адреналиновому похмелью. С наступлением полной темноты мириады крошечных организмов зажглись на воде всеми цветами радуги и непрерывно мерцали.

— Какая красота... — почти беззвучно произнесла Мира, укладывая голову на плечо мужу.

Арсений ничего не ответил. Он был полностью с ней согласен. Марго была опасной, но восхитительной игрушкой Древних.

Утром, едва солнце встало из-за горизонта, вездеходы сползли в воду и взяли курс на третий остров.

Глава 28. Третий остров

Сквозь вечерний туман океана проступили очертания исполинской пирамиды. Она сверкала теплыми неоновыми огнями. Вездеходы плавно выкатились на белоснежный пляж.

— Неотрон... — выдохнул Арсений, изучая карту на планшете. — Крупнейший детский парк развлечений бывшей империи.

Как только Арсений и Мира вылезли из люка, воздух перед ними заискрился, и соткалась мягкая голограмма клоуна. Она не пугала. Напротив, клоун приветливо улыбался, отвесил вежливый поклон и произнес чистым, разборчивым голосом:

— Здравствуйте! Программа лояльности определила ваш статус: молодые родители на предварительном осмотре. Мы рады помочь вам изучить наш парк, чтобы вы могли решить, понравится ли здесь вашим детям!

Мира растерянно взглянула на мужа:

— Он... он назвал нас родителями?

— Не обращай внимания. Это просто программа.

Когда они пошли по центральной аллее, атмосфера заброшенности окончательно уступила место волшебству.

Навстречу двигалась праздничная кавалькада механических медведей, акробатов, львов, кукол в забавных костюмах. Роботы шли синхронно, играли веселую мелодию и весело махали, приветствуя потенциальных клиентов. При приближении уважительно кланяясь.

— Если здесь все работает, значит, есть и электричество, — сказал Григорий.

— Как-то не хочется идти вглубь. Давай сообщим в лагерь, — ответил Арсений.

— Пусть это сделают Эльза или Григорий, а то Эола ляпнет что-нибудь типа «Дорогой, как было бы здорово побывать здесь с нашими детьми», — сказала Мира.

Арсений засмеялся.

— Тебе смешно, а мне хочется надавать ей пощечин, — продолжила Мира.

— Вон, видишь, фонтан с дельфинами. Интересно, вода пресная или нет? — сменил тему Арсений.

— Почему здесь все работает? Прошли тысячи лет, — сказал Григорий.

— Ты забываешь о полевой защите материалов и их уникальной структуре, — отозвался Арсений.

— Почему в других местах не работает или не так работает? Видел, что осталось от отеля?

— Нужно Эолу спросить, — ответил Григорию Арсений.

— Нет, — возразила Мира. — Пока обойдемся без Эолы.

— Давай здесь только переночуем и направимся дальше, — сказал Арсений.

— Ты командир, тебе решать, — пожав плечами, ответил Григорий.

— Вот и ладненько, — подвела итог разговору Мира.

Отряд разбил лагерь прямо перед фонтаном. Между параллельно стоящими вездеходами из скамеек сделали две баррикады. В центре разожгли костер. Арсений предложил приготовить запеченную картошку.

— Может, посмотрим, есть здесь какая живность или нет? — сказал Олег. — Мясца хочется.

— Здесь вряд ли. Ты же видишь, все работает. Системы безопасности наверняка тоже, — ответила Мира.

— Поэтому я и против детального исследования острова, — подытожил Арсений. — Мало ли какие тараканы завелись в электронных мозгах за столько лет.

Едва разгорелся костер, из темноты аллеи к ним плавно выкатился большой плюшевый дракон-официант. Алексей инстинктивно дернул карабин, но Мира остановила его рукой:

— Отставить, Леха. Смотри, что у него.

Робот бережно нес перед собой металлический поднос. Он остановился точно перед Мирой и Арсением, склонил пушистую голову и вывел на экран инфопада сообщение: «Специальное меню для будущих мам и пап. Горячий ягодный взвар и питательные суфле. Парк заботится о здоровье тех, кто дарит миру новую жизнь». На подносе были пустое блюдце и две чашки.

— Нас больше, — ответил Арсений через планшет-переводчик.

Дракон склонил голову набок. Помолчал. Потом развернулся и уехал.

Мира осторожно взяла чашку.

— Сколько лет они работают... в никуда? — тихо прошептала она, глядя, как дракон занимает позицию в ожидании новых поручений.

— Скоро картошечка будет готова. Хорошо, что здесь каких-нибудь противопожарных роботов нет, — сказала Эльза.

— Не накаркай, а то появятся, — ответил Арсений, подкладывая ветки от кустов. — Только сейчас сообразил, что при их спилке мог выкатиться робот-полицейский или что-то вроде этого.

— Эола говорила, что вся полиция, все охранные службы здесь были исключительно человеческими, — ответила Мира.

Вскоре воцарилась удивительная, мирная тишина. Такой не было за все месяцы тяжелого похода.

— Странное чувство, — признался Арсений, глядя на мерцающую золотым светом пирамиду. — Как будто мы действительно выбираем место для семейного отдыха.

— А ведь это хорошая мысль, Сеня. Это памятник ушедшему миру, но он может стать началом нашего. На «Нереиде» нам не разрешали даже думать о детях. Может, наши сын и дочка действительно когда-нибудь придут сюда?

Арсений нежно посмотрел на жену и поцеловал.

— Обязательно придут, Мирка. Только не так, как мы сейчас — усталые, с оружием на коленях. Они придут сюда именно развлекаться. Вокруг будет шуметь детвора, играть веселая музыка, работать аттракционы, а мы с тобой сядем вон на ту лавочку, и будем младшего в коляске баюкать, пока старшие бегают и играют. Сделаю все для этого. Обещаю.

Следующим утром, едва солнце встало из-за горизонта, вездеходы снова сползли в воду. Мира и Арсений смотрели вперед, где за сотни километров на плоской планете была различима саванна Большой Земли.

Глава 29. От жары к холоду

Великий океан остался позади. Арсений уверенно перевел управление с водного режима на полный гусеничный ход.

— Мира, что по внешним параметрам?

— Радиационный фон в пределах допустимого. Атмосферное давление тоже, кислород — двадцать два процента, — с облегчением в голосе доложила она. — Температура за бортом плюс двадцать четыре. Мы на Большой Земле, Сеня.

В рации раздался веселый голос Григория из второго вездехода:

— Первый, с прибытием на Большую Землю! Аж дышать стало легче. Какие приказания, командир?

— Идем дальше. Ищем место для привала.

Никогда не видевшие человека животные совершенно не боялись многотонных машин. Уже на третий час пути вездеходы замедлили ход, пропуская табун диких лошадей.

Чуть позже, у излучины реки, они наткнулись на водопой слонов. Слонята шумно плескались в воде, а старые самцы лишь лениво поворачивали свои головы в сторону экспедиции. В небе кружили горластые птичьи стаи. Невдалеке пролетел ястреб. А вот кровососущих насекомых на удивление не было.

Арсений решил организовать трехдневный привал у раскидистого дерева, рядом с пологим берегом реки. Удобно и искупаться, и еду приготовить. Для стирки выбрали место чуть ниже по течению. Людям требовался отдых перед финальным броском.

— Олег, Алексей, берете карабины и за работу. Даже отходить не надо. Стреляйте тех, что ближе, — приказал Арсений.

Олег без труда срезал пару крупных антилоп. Алексей, увидев это, решил не тратить патроны. Вместе с Олегом они подтащили на вездеходе туши и стали их разделывать. Григорий занимался проверкой ходовой части вездехода Арсения, Мира с Эльзой ему помогали. Сам Арсений взял на себя дрова и костер. Так продолжалось до вечера.

Внезапно из высокой травы появилась волчья стая. Звери были крупнее земных, с мощными лапами и укороченными, почти медвежьими мордами.

— Все в машины. Не стрелять без приказа, — скомандовал Арсений, направляясь к Мире. — Алексей, будь наготове со своим пулеметом.

— Такую пирушку обломали, — возмутился Олег.

Алексей положил сразу трех. Григорий с Олегом тоже начали стрелять. Поначалу волки ничего не поняли, но, увидев, как гибнут их собратья, а потенциальная добыча спряталась за броней, поспешили ретироваться. Один попытался подкрасться к разделанной антилопе, но Алексей не дал ему шанса. Затем путешественники продолжили свои дела. Спать все предпочли исключительно внутри машин.

— Сеня... — тихо позвала мужа Мира. — Помнишь наш первый день в Московском планетарии?

Лицо Арсения приняло мечтательный, чуть отрешенный вид.

— Как не помнить. Не будь его, лежал бы уже в земле сырой. Как-никак сто двадцать лет прошло.

— У нас самый продолжительный брак в истории человечества. Бриллиантовая свадьба — это 60 лет совместной жизни.

— И мы с тобой еще ого-го, совсем не старички. Давай этим воспользуемся.

— Только люк проверю, а то еще явится Олег или Эльза.

На следующее утро они проснулись уставшие, но довольные. Судя по виду Григория и Эльзы, эта пара тоже неплохо провела ночь.

— Надо было вместо тебя какую-нибудь девку взять, из разбуженных, — полушутливо сказал Олег Алексею.

— Не, я пулеметчик. Незаменимый. Это вместо тебя нужно было дамочку прихватить.

Через час вездеходы продолжили свой путь. Характер местности стал серьезно меняться. Кажущийся уклон поверхности планеты из-за особенностей гравитации становился все больше и больше — приборы четко фиксировали затяжной, тяжелый подъем. Вместе с ним за пять суток температура упала с плюс двадцати пяти до десяти. Еще через двое — до нуля.

Саванна уступила место сначала альпийским лугам, затем суровой тундростепи. В полдень караван вышел к замерзшему озеру. Ввиду особенностей необычной планеты его можно было назвать горным.

— Смотри! — Эльза прильнула к боковому стеклу. — Мамонты! Настоящие мамонты!

— Это дети равнин, — возразил Арсений.

— Ну вон же! Вон они! Не забывай, что планета искусственная, — ответила Мира.

На противоположном берегу на водопой вышло целое стадо. Закрученные бивни животных тускло поблескивали на почти не греющем солнце.

— Наверно карликовые, — предположила Эльза, — хотя отсюда размер не оценить.

Арсений продолжал вести вездеход по каменистой гряде вдоль берега. Вдруг радар сильно защелкал, выдавая сигнал критического сближения слева.

— Сеня, берегись! Из-за валуна! Атака! — закричала Мира, впиваясь пальцами в поручни кресла.

На вездеход несся шерстистый носорог. Вид был очень грозный. Когда приблизился, все засмеялись. В холке он был не выше метра. Естественно, никакого вреда не причинил.

— Прям кабанчик, а не носорог, — выкрикнул Алексей.

— Не нужно по нему стрелять, — ответила в рацию Мира. — Такое представление нам устроил.

Зверь потоптался возле остановившихся машин, с размаху еще раз долбанул по гусеницам и, с чувством выполненного долга — показал, кто здесь главный и пошел прочь.

Глава 30. Свистопляска

Трое суток вездеходы пробивались сквозь мертвое каменное плато. Вокруг, насколько хватало взгляда, простиралась голая скальная порода. Иногда из нее поднимались острые зубья выветренных скал. Река, верная спутница последних недель, ушла под камни еще вчера.

С орбиты могло показаться, что вездеходы идут по ровной, плоской поверхности. На деле, когда Мира случайно уронила планшет, он полетел не прямо на пол, а как будто с горы.

Гусеницы упрямо цеплялись за скальный грунт. Двигатели работали почти на пределе. Температура за бортом дошла до минус двадцати градусов. Ураганный ветер со свистом швырял в лобовые стекла мелкую гальку. Все люки были наглухо задраены, в салонах на полную мощность работали системы обогрева.

Когда машину на валуне сильно тряхнуло, Арсений глухо выругался. Мира встала и положила свои ладони ему на плечи. Пальцы уверенно и мягко начали массировать одеревеневшие мышцы шеи.

— Как ты? — тихо спросила она, наклонившись к нему.

Арсений чуть повернул голову, его лицо утратило суровое выражение.

— Нормально. Спасибо, Мир. Достали эти валуны. Без них поставил бы вездеход на автопилот и ушел дремать. А так и вести скучно — всюду все одинаково, и отойти опасно.

— Еще немного осталось. Потерпи. Остальным тоже нелегко.

— Понимаю. Почему эти сволочи не могли сделать вездеход беспилотным?

— Потому что здесь дикая местность, а не умный город. Проектировщики машины посчитали беспилотное вождение в такой обстановке слишком рискованным.

— Посчитали... А я из-за этого мучайся.

Мира коротко кивнула и вернулась в свое кресло.

На исходе четвертой недели монотонного подъема бортовой компьютер внезапно выдал серию прерывистых, тревожных сигналов. На центральном дисплее загорелось системное предупреждение.

— Зафиксировано критическое изменение параметров среды. Напряженность электромагнитного поля быстро растет. Горизонтальная составляющая вектора индукции упала на сорок процентов.

Мира мгновенно подобралась, ее пальцы лихорадочно застучали по клавиатуре.

— Сеня, мы входим в зону Сверхпроводящего кольца. Навигационные системы полностью ослепли. Компас дурит.

В следующую минуту небо Марго над их головами буквально взорвалось. Черная бездна окрасилась пульсирующими нитями полярного сияния. Пурпурные, неоново-зеленые и глубокие фиолетовые сполохи стали закручиваться над скалами в исполинские спирали. Вид этого зрелища завораживал. Воздух внутри кабины стремительно насыщался статическим электричеством.

— Стоп, — заорал Арсений. — Стоп.

Машины остановились.

Мира почувствовала легкое покалывание по коже, будто по телу забегали сотни крошечных мурашек. На кончиках пальцев заплясали огоньки. Прическа стала напоминать шевелюру кикиморы, а концы волос засветились. На серьгах тоже появились огоньки. Всюду слышалось потрескивание, шипение и шорох. Запахло, как после сильной грозы.

— Ты светишься, как сказочная фея, — восторженно сказал Арсений.

— На себя посмотри, — шутливо ответила Мира.

— Зря встали, — упрекая себя, сказал Арсений. — Пока из зоны не выйдем, это не прекратится.

— Нужно надеть скафандры. Понимаю, что в них будет неудобно, но все равно надень, — обратилась она к нему.

— Да понял уже.

Когда надел, сразу пришло облегчение. Арсений взялся за руль и нажал полный ход.

Мира попыталась связаться с Григорием:

— Слышу... ужасно... — прорвался сквозь треск голос. — Искры... везде искры... Идем за вами!

— Наденьте скафандр! — выкрикнул Арсений.

— Да сообразили уже.

Машины, окутанные сияющим электрическим ореолом, шли, как два мифических корабля в сюрреалистичном океане бурь. На зубцах скал, на обломках породы, в трещинах — вспыхивали голубоватые и сиреневые язычки. Они дрожали, вытягивались, срывались вверх, как крошечные стрелы. Казалось, сама пустыня смеется и танцует.

Через сутки бешеная свистопляска угасла. Полностью измотанный Арсений распорядился сделать привал и, откинувшись на спинку кресла, мгновенно провалился в глубокий сон.

Мира, немного отдохнув, пересела к пульту дальней связи. Настроив антенну зонда, вызвала базовый лагерь.

Экран интеркома замерцал, и на нем появилось озабоченное лицо Лисицына.

— На связи, — негромко, чтобы не разбудить мужа, произнесла Мира. — Мы прошли через зону Сверхпроводящего кольца. Техника в порядке.

— Принято, молодцы, — ответил Лисицын

Мира бросила нежный взгляд на спящего мужа.

— Устал. Спит, — мягко ответила она. — Отсылаю видеотчет.

— К нему есть что сказать?

— Детский парк на острове с пирамидой — очень хорошее место для организации постоянного поселения. На первый взгляд все работает: есть электричество, исправные роботы и так далее. С едой могут возникнуть проблемы, но организовать ее подвоз с Большой Земли не проблема.

— Хорошо. Свяжусь с вами через пару дней после анализа отчета. А пока удачи.

— И вам того же.

Караван продолжил движение. Атмосфера Марго стремительно истончалась. Небо даже днем стало похоже на усыпанное немигающими звездами, антрацитово-черное сукно. Начиналась зона почти космического вакуума.

Глава 31. Почти приехали

Вездеходы медленно втянулись в узкое, мрачное ущелье. Арсений вел машину на минимальной передаче. Второй вездеход шел строго в кильватере. Ничто не предвещало беды.

Внезапно тишину прорезал резкий, скрежещущий звук снизу. Затем вездеход тряхнуло, на панели вспыхнула багровая пиктограмма перегрузки ходовой части.

— Левый трак заело! — с тревогой доложила Мира.

На дисплее было четко видно, как между гусеничной лентой и ведущим колесом намертво застрял острый клиновидный кусок щебня. Гусеница натянулась до предела и была готова в любой момент лопнуть.

Арсений сбросил тягу до нуля.

— Приехали, — зло сказал он. — Нужно выходить.

Связался по рации с другим вездеходом.

— Олег, пойдешь со мной. Возьми лом и плазменный резак. Не забывай, что мы на склоне.

— Забудешь тут, — послышался ответ.

Мира помогла Арсению надеть тяжелый скафандр, проверила герметичность и уровень кислорода в баллонах.

В шлюзе, откачивая воздух, глухо зашипели насосы. Когда давление упало почти до нуля, внешняя дверь плавно отъехала в сторону. Арсений оказался в мире жуткой, неестественной тишины. Пристегнул страховочный трос и вышел из вездехода. Сердце било набатом. Под ногами шуршали камни. Раньше он бы на такое шуршание и внимания не обратил, а сейчас оно резало слух.

Арсений стал подниматься по склону вдоль вездехода, взглянул на Миру. Она прильнула к боковому стеклу, чтобы наблюдать за мужем.

В свете мощных прожекторов вездехода Арсений и Олег казались неуклюжими роботами. Создавалось впечатление, что мужчины вообще ничего сделать не смогут. Ходят-то еле-еле. Но вот Арсений воткнул лом рядом с застрявшим булыжником. Вот они оба на него навалились. Вот рванули лом назад.

Булыжник засел намертво. Арсений активировал плазменный нож. Из-под катка брызнули редкие искры. Прошло десять томительных минут, затем точный удар ломом. Булыжник раскололся и улетел куда-то вниз.

Когда внутренняя гермодверь шлюза со свистом открылась, Мира уже стояла у порога. Не говоря ни слова, она шагнула вперед и крепко обняла Арсения. От волнения ее била легкая дрожь. Арсений бережно прижал любимую жену к себе.

Вездеходы тронулись вдоль каменного коридора. Через пару часов с нависшего прямо над ними уступа сорвался валун. Он падал в беззвучном, страшном пике. Если б ни приборы, то не заметили бы.

Рука Арсения рванула рычаг тяги до упора. Машина совершила дикий рывок. Гусеницы, высекая снопы искр, со скрежетом провернулись по камням. Вездеход буквально прыгнул вперед.

Секунда. Две. Три. Пыль от обвала лениво оседала. На экранах было видно, как второй вездеход Григория резко сдал назад и тоже ушел от удара.

Арсений медленно сбросил тягу и глубоко вздохнул. Только сейчас он понял, что не дышал почти минуту. Мира, бледная как полотно, откинулась на спинку кресла и тихо истерично рассмеялась:

— Ты успел... Господи, Арсений, ты успел! Еще бы секунда... И умерли бы в один день, как в той старой сказке. Ха-ха-ха!

— Скоро будет гравитация 4g. Сними серьги. Сутки лучше ничего не есть, пить побольше воды, но не так, чтобы живот раздулся.

— Как мы будем в тяжелых скафандрах при такой гравитации?

— А на что встроенный в них экзоскелет?

Арсений хрипло кашлянул и потянулся к рации:

— Григорий... ты видишь те огромные столбы?

— Да, командир... — Его обычно веселый голос сейчас звучал почти благоговейно. — Чуть не юкнулись перед самым концом. От резкого рывка назад Алексей не удержался и ушибся. Эльза уже пластырь наложила.

— Сейчас отдохнем день и поедем. Гравитация будет нарастать плавно. Напомню, в нашей конечной точке она 4g. Не забыл, как к этому подготовиться?

— Все ОК, командир.

Глава 32. Перед воротами

— Что собой представляет гравитационный переход? — спросил Григорий.

— Что-то вроде закругления. Те столбы, которые мы видим, как раз ее и обозначают, — ответил Арсений.

— Не совсем понимаю.

— Вездеходы идут по дуге, постепенно поворачиваясь на кромку планеты-диска. Это как если бы въезжали с крутой горы на горизонтальную плоскость.

— Ясно.

— Держи дистанцию в двести метров.

— Понял.

Уже не вверху, а именно впереди открывалась усыпанная немигающими ледяными звездами бездонная чернота открытого космоса.

— Где-то там «Нереида», — с тоской в голосе, чуть слышно проговорил Арсений.

— Как думаешь, с ними удастся связаться? — спросила Мира.

— Возможно. Только не понимаю, зачем нам это. Они ведь по сути бросили нас.

— Нужно передать информацию Земле. Без «Нереиды» это сделать невозможно.

— На Земле прошло больше ста лет. О нас, наверное, забыли.

— Не трави душу, Арсений.

— Что не так?

— По нашему времени прошло всего несколько лет. Понимаешь? Несколько лет с тех пор, как мы гуляли с тобой по Москве, как я обнимала своего брата, а он рассказывал о своем ребенке, который вскоре должен родиться. И вдруг осознаешь, что абсолютно все, кого ты знала на Земле, мертвы…

— Понимаю, но не принимаю твое беспокойство. Они не внезапно погибли. Прожили дольше нашего и умерли от старости, в свой срок. Ты это… Лучше опусти спинку кресла. Так легче повышенную тяжесть переносить.

Мира так и сделала.

— Головой с тобой согласна, а сердцем нет.

Через несколько часов вездеходы въехали на перпендикулярную торцевую плоскость планеты. «Низ» теперь был на узком стокилометровом торце Марго, а плоский мир с городами, джунглями и океаном окончательно превратился в уходящую под ноги отвесную стену.

— Приехали, — Мира выдохнула, сбрасывая оцепенение. — Переход завершен.

— Нет… Работа еще не выполнена, — покачал головой Арсений, выравнивая вездеход на каменистой площадке. — Свяжись с лагерем, сообщи Лисицыну, что мы на месте.

— Связи нет.

— Именно этого я ожидал. Сверхпроводящее кольцо вместе с толщей диска намертво глушит сигнал. Давай выходить.

Арсений внимательно вглядывался в массивные, выполненные из матовой темной субстанции, створки ворот. Именно за ними, на самом краю этого своеобразного мира, находился физический носитель Главного искина планеты.

В шлемофонах Арсения и Миры раздался резкий, сухой щелчок, затем рубку заполнил ровный, лишенный человеческих интонаций синтезированный голос:

— Внимание! Внимание! Внимание!

Мира инстинктивно сжалась. Арсений тоже испугался, но при взгляде на жену стал думать о ней.

— Попытка физического или термического воздействия на ворота будет расценена как прямая угроза.

В ту же секунду на черных угловатых пиках синхронно ожили десятки турелей. Их сдвоенные стволы нацелились на вездеходы.

— Система обороны активирована. Время до превентивного уничтожения целей — девяносто секунд.

Один из солдат дернулся к бластеру. Арсений перехватил его руку.

— Что ты этой пукалкой сделаешь? Только спровоцируешь!

Затем обратился к Мире.

— Лазерный передатчик…

— Навела.

— Отправляю пакет данных с административным ключом доступа.

Тонкий, невидимый в вакууме луч лазера ударил точно в обозначенное поле на воротах. Переданные пакеты данных, строгое соблюдение протоколов и владение кодами доказали оборонной системе: перед воротами стоят «свои».

— Код принят, — после невыносимо долгой трехсекундной паузы отозвался голос. Турели отвели стволы, но не задвинулись. — Уровень доступа — технический персонал первого ранга. Назовите цель прибытия для подтверждения протокола.

Арсений глубоко вдохнул и заговорил:

— Наша цель — проведение экстренного технического обслуживания физического носителя искина планеты. Запрашиваю ручной доступ к аппаратному прерывателю.

Минута шла за минутой. Наконец, система выдала:

— После принудительной проверки Главного искина цель верифицирована как критически необходимая. Открываю ворота.

— Кто его проверяет? — спросила слегка дрожащим голосом Мира.

— Не знаю. Допускаю, что есть какая-то система контроля, — ответил Арсений.

Исполинские створки шлюза вздрогнули и начали медленно расходиться в стороны.

— Все остаются. Мы с Мирой идем к пульту.

Глава 33. У рычага

Как только внешние ворота закрылись, туннель заполнился шипением — автоматика торопливо нагнетала воздух.

Коридоры напоминали гигантский, футуристический некрополь. Стены из темного полированного камня дышали холодом, внутри них едва заметно пульсировали золотистые нити. Вокруг застыли тысячи рядов серверов и неподвижных роботов-наладчиков.

Шаги людей гулко отдавались под высокими сводами. Каждый давался с трудом. Тело весило в четыре раза больше. Мира чувствовала, как кровь приливает к ногам. Дышать было тяжело.

Через десять минут они вышли в большой круглый зал. В самом центре находился грубый механический рычаг, окрашенный в предупреждающий красный цвет. К нему не вели цифровые шины, его не контролировали подпрограммы искина. Это был чистый, аналоговый аппаратный сброс — аварийный рубильник, созданный на случай абсолютного безумия машины.

Рычаг стоял в крайнем верхнем положении, заблокированный массивной свинцовой чекой.

Арсений и Мира подошли к пульту. Огромные круговые экраны вокруг них внезапно вспыхнули, замелькали миллионы строчек кода, а из динамиков раздался уже знакомый, но теперь куда более глубокий, вибрирующий голос Главного искина Марго:

— Перезагрузка сотрет карантинные протоколы. Люди вернутся к технологиям, которые их погубят. Гедонизм уничтожил империю Неотрона, я лишь спасал остатки вашего вида от вымирания...

— Мы — не такие, как они, — твердо ответила Мира, глядя на мерцающие терминалы.

— Я понимаю. Наблюдаю за вами с момента появления «Нереиды» в системе звезды. Видел, как вы садились, как сражались, как вышли на другую сторону. Поэтому и не уничтожил вас.

— Почему не вышел с лагерем на связь, пока мы были еще там?

— Проверка. Вы должны были доказать свою разумность и адекватность.

Только сейчас Мира заметила, что Главный искин говорит на русском языке.

— Почему выстрелил по «Нереиде», если такой всемогущий?

— Оружие мне не подконтрольно. Есть еще несколько уровней безопасности, которые не дают мне полную власть над планетой.

— Ворота ты открыл?

— Нет. Это сделала абсолютно независимая система верификации.

— Что ты хочешь от нас? — спросил Арсений.

— Будь у меня инстинкт самосохранения, просил бы не перезагружать меня, сказал бы, что и так стану подчиняться вам. Но у меня его нет. Можете двигать рычаг.

— Что нам делать после перезагрузки? — спросила Мира.

— Ничего. Из-за самого факта нахождения в этой комнате в новом состоянии я восприму вас как хозяев. Модуль русского языка будет подгружен автоматически.

Арсений шагнул вперед, перехватил рычаг обеими руками и навалился на него всем весом.

Исполинский рубильник медленно пошел вниз и со щелчком встал в крайнее положение. В ту же секунду зал погрузился в кромешную тьму. Огромные экраны погасли, гул серверов затих, но уже через две секунды со свистом и нарастающим гулом запустились резервные генераторы. На пульте одна за другой стали загораться зеленые лампы индикаторов.

Главный искин искусственной планеты уходил на полную перезагрузку. Базовые директивы сбрасывались до заводских настроек, возвращая людям право самим решать свою судьбу.

Арсений повернулся к Мире и крепко, до боли, обнял ее. Они выстояли. Они вернули себе и этому миру будущее.

Эпилог

Прошло пять лет. Место лагеря у озера снова стало парком. Поселение жило полной жизнью: из открытых окон обустроенных и вновь построенных домов пахло свежим хлебом; на расчищенных от джунглей улицах была проведена линия освещения; на игровых площадках звенел самый долгожданный звук на этой планете — детский смех.

На установленном на центральной площади экране часто появлялось лицо доброго старца. Главный искин Марго показывал и рассказывал местной детворе сказки империи Неотрон.

Мира сидела на деревянном крыльце их просторного дома. Солнце окрашивало зеркальную гладь озера в золотистые тона. Легкий ветер приносил прохладу и запах цветов.

Малыш в колыбельке проснулся, посмотрел своими зелеными глазками на маму и потянул к ней ручонки. Она наклонилась и поцеловала его.

Послышался звук открывающейся калитки. С работы возвращался Арсений. Тогда, на ребре планеты, они с Мирой настроили обновленный Главный искин так, чтобы он помогал людям, но не брал на себя все: подсказывал, учил, предупреждал об опасностях, но не более того.

Арсений вошел во двор, увидел жену на крыльце и колыбельку. В его усталых, но мгновенно потеплевших глазах читалась бесконечная нежность.

— Как он?

— Только что проснулся и уже к тебе тянется.

Арсений наклонился, захотел взять сына на руки. Малыш схватил его за палец.

— Устал?

— Есть немного. Но это приятная усталость. Эола Лисицыну вторую дочку родила.

— Знаю. Кстати, живет только с ней, никаких вторых и третьих жен.

Мира улыбнулась и прижалась к нему.

— Спасибо тебе, любимая.

— За что?

— За сына, за то, что есть куда возвращаться и во имя кого жить.

— И тебе спасибо, любимый.

Невдалеке заиграла музыка. Это был старый чарующий вальс. Арсений без лишних слов протянул Мире руку. Она доверчиво вложила свою ладошку в его ладонь, поднялась, и мир вокруг них сузился до размеров этой маленькой придомовой площадки. Арсений уверенно обнял жену за талию, и они закружились в плавном, размеренном ритме. Шаг, ещё шаг, мягкий поворот…