Механика любви

Глава 1

Часть 1. Маруся и кремниевый вредитель.

Мария яростно вбивала формулы в терминал своего планшета. Её стилус летал по экрану с такой скоростью, словно от этого зависела судьба человечества. Впрочем, для неё, круглой отличницы Военно-медицинской академии, несданная вовремя лабораторная по нейроинтерфейсам и была катастрофой планетарного масштаба.

Вокруг стояла долгожданная тишина, в которой слышно было гудение голограмм и мерное урчание климатического оборудования. Неожиданно тишину нарушил странный звук: пол под ногами мелко завибрировал, а издалека донёсся грохот и весёлый, совершенно неуместный в этих стенах свист.

Мария замерла, и у неё нервно дёрнулось веко – стихийное бедствие приближалось. Ей удавалось прятаться по углам от этого несносного курсанта целую неделю, но он как-то смог её найти.

Она искренне не понимала, как Андрея до сих пор не отчислили. Этот раздолбай неделями не появлялся на парах, умудряясь прогуливать даже самые строгие лекции по биоинженерии. Пока вся группа зубрила анатомию и клеточные структуры, он пропадал в каких-то полулегальных технических доках, перемазанный в мазуте, и изобретал очередную дичь, которую потом с гордостью тащил ей.

– Нет времени об этом думать, – Мария ещё быстрее начала водить стилусом по экрану. – Домашка. Мне нужно её закончить, пока он не добрался до меня.

Дверь распахнулась от пинка, чуть было не вылетев с титановых петель. Андрей буквально влетел в лабораторию: взъерошенный, куртка настежь, глаза горели фанатичным блеском.

– Маруся! – рявкнул он так, что подскочили все в лаборатории, включая зафармалиненных лягушек. – Это прорыв в робоботанике!

Он шлёпнул перед её носом какую-то очередную сумасшедшую поделку.

– Знакомься! Это «Лютик»!

Мария даже не успела возмутиться ненавистному прозвищу, которое для неё придумал Андрей, как тот нажал красную кнопку на железной конструкции из шестерёнок, сервоприводов и проводов.

– Андрей, – Мария строго посмотрела на него снизу вверх, – мне надо дописать…

Но договорить она не успела. «Лютик» издал хищное «вжжжух-клац». Его механический бутон раскрылся, датчики мигнули красным, и вместо того, чтобы мило пускать голографические сердечки или хотя бы просто стоять на месте, этот кибер-вредитель наклонился и с голодным урчанием намертво впился зубчатой сердцевиной в угол бесценного планшета с почти законченной домашкой. Раздался хруст пластика и довольное «гррр», что, видимо, на его механическом языке означало: «Приятного аппетита».

– Сто-о-ой! – в панике закричал Андрей, пытаясь оторвать робота от его незапланированного обеда.

– Андрей Шухов! – Мария подскочила со стула, повалив его с диким грохотом на пол, её лимит терпения сгорел вместе с картой памяти, на которой хранились все учебные материалы. – Убери отсюда это чудовище! Ты сорвал мне подготовку!

– Ну Марусь… – Андрей попробовал хоть как-то оправдаться, делая ставку на то, что Мария сжалится, увидев его виноватый взгляд – не помогло.

– Марш отсюда! – девушку трясло от сдерживаемого гнева.

Андрей бережно прижал к груди цветок, который всё ещё брыкался, держа в зубах многострадальный планшет. Тяжело вздохнув, он уныло поплёлся к выходу, но на пороге обернулся:

– Марусь, я ж от души…

Увидев, что любое произнесённое им слово будет только ухудшать ситуацию, он решил ретироваться, бросив напоследок:

– Увидимся завтра в «Ковчеге». У нас же практика, да?

– Да, – сказала Мария уже без гнева в голосе.

Часть 2. Гараж Петровича и основы инженерной романтики.

В гараже Петровича, как всегда, пахло машинным маслом, озоном от недавней сварки и дешёвым чаем. Сам гараж жена подарила ему этой весной на сорокалетие, сказав:

– Мало того, что сам шляешься по каким-то заброшенкам, да ещё и парня молодого таскаешь. Будете у меня под присмотром.

Каждый раз открывая двери своей ремонтной базы, Петрович улыбался и мысленно произносил: «Дай бог здоровья тебе, искорка ты моя».

Вот и сегодня, находясь в абсолютно романтичном расположении духа, он включил свет в гараже. Тёплый неон выхватил из тени столы с инструментами, какие-то механизмы и приунывшего парня, сидящего прямо на полу в обнимку с механическим цветком.

Он очень любил Андрея. Именно Петрович в своё время заметил, что молодой курсант Военно-медицинской академии с треском заваливает профильную теорию, зато вслепую может пересобрать движок глайдера и вручную отремонтировать любой механизм, не прибегая к помощи роботов. Подёргав за нужные рычаги, чтобы вытащить парня из медицины, Петрович попросил у руководства «Ковчега» сделать его своим стажёром. Ему поставили ультиматум:

– Выбирай, Петрович: либо тебе заслуженное повышение и новая руководящая должность, либо оформляем этого непонятного двоечника.

Петрович не сомневался ни секунды и предпочёл своей карьере Андрея, ни разу не пожалев об этом выборе: диплом врача парню явно не светил, а вот инженерный гений пропал бы зря.

– Рассказывай, – вздохнул Петрович, приготовившись к очередной истории, как прекрасная Мария выставила этого горе-романтика за дверь.

– Да забыл я откалибровать «Лютика», вот он и съел её домашку, – насупился Андрей, всё ещё прижимая несчастный цветок к себе.

Петрович хмыкнул, вспоминая, как бегал за своей Валюшкой в молодые годы – проще цепь замкнуть голыми руками, чем справиться со строптивой отличницей.

– Дурак же ты, Андрей, – по-доброму проворчал он, заваривая себе чай в закопчённой кружке. – Кто ж девушке с железным зубастым сорняком подкатывает? Ей романтика нужна!

– Романтика? – парень встрепенулся, отчего Петровичу стало не по себе, так как ничего хорошего от его изобретательности ждать не приходилось. – Я ведь и стихи придумал! Только вот прочитать не успел.

– Стихи-и-и, – саркастично протянул старый инженер. – Ну рассказывай.

Андрей прокашлялся и гордо начал декламировать:

– Я для тебя готов построить купол,

Распределив нагрузку на каркас.

Прости, Маруся, Лютик мой немного глупый

И твой планшет сожрал в недобрый час.

Пойдём во двор хотя бы на треть часа,

Мой датчик пульса от тебя беснуется!

Из-за тебя в штанах…

Тут ему прилетел звонкий подзатыльник, от которого Андрей поперхнулся и возмущённо зыркнул на своего наставника. Петрович сунул свой огромный кулак ему под нос и рыкнул:

– Сдурел? Какие ещё штаны? Смертью храбрых решил помереть в двадцать лет?

Андрей, потирая затылок, обиженно пробубнил:

– Ладно, вычеркну штаны.

Погрузившись в раздумья, он, наконец, изрёк:

– Давай так: «Пройдёмся там, где лесополоса Тобой любуется».

– Кто любуется? – опешил Петрович. – Лесополоса?

– Да ты и сам не умеешь писать стихи, а лезешь тут с советами, – Андрей обиделся не на шутку.

Петрович хитро усмехнулся.

– Отчего же не умею? Вот послушай: «Я помню чудное мгновенье, передо мной явилась ты…»

– Петрович, – от искреннего смеха Андрея задребезжали висящие на стенах ключи, – я, конечно, двоечник, но не настолько, чтобы не отличить творение инженера от Пушкина.

Петрович снова хмыкнул, а потом уже сказал серьёзно:

– А теперь слушай сюда, Ромео недоделанный, вот три главных правила инженерной сборки отношений с отличницами, – он вытянул вперёд свою огромную ладонь, приготовившись загибать пальцы. – Первое: слушай её внимательно.

– Как показатели бародатчика?

– Ага, они самые, – Петрович кивнул и загнул второй палец. – Второе: не перебивай, даже если она начнёт читать лекцию по латыни или биохимии. И третье, самое важное, – не лезь ты к ней целоваться, пока она не даст чёткую команду на допуск!

Андрей насупился и посмотрел исподлобья на наставника.

– А если хочется целоваться? Она вон какая замечательная! Я бы…

– Пацан, у меня на тебя долгосрочные планы, так что нечего подставляться под горячую руку своей Марьюшки. Понял?

– Так точно! – Андрей широко улыбнулся и снова начал ковыряться в многострадальном «Лютике», мастеря из него модель «Лютик-1».

Часть 3. Героизм и немного романтики.

Практика в «Ковчеге» с самого утра шла наперекосяк: в лаборатории с биореактором стояла удушающая жара, вентиляция работала на пределе, а датчики на стенах уныло мигали оранжевым. Так как сегодня была суббота, большинство сотрудников корпорации отсутствовали – за студентами присматривали несколько наставников.

Неожиданно по всему зданию разнёсся вой сирены и механический голос произнёс:

– Опасность заражения в отсеке №4. Просьба всем специалистам проследовать для устранения. Повторяю…

Сотрудники «Ковчега» быстро оглядели практикантов на предмет полезности и вытащили из толпы Марию, остальным рявкнув убираться. Андрей хотел было поспорить, но тут его потащил за шкирку Петрович: электрика барахлила, система вентилирования перешла на реверсивный режим, выдувая опасные штаммы из биолаборатории.

В отсеке №4 было душно. Мария с двумя сотрудниками отдела биотехнологий в защитных костюмах брали пробы бактерий. Женщина справа тронула её за плечо и, наклонившись ближе, сквозь маску произнесла:

– Следи за уровнем патогенов. Мы не сможем долго здесь находиться.

Они быстро приступили к работе. Мария взяла пробы из воздуха и загрузила в портативный анализатор. Тот заурчал, по очереди вспыхивали огоньки на его панели. По маленькому экранчику бежали строчки с характеристиками бактерий.

– «01», – сказала Мария, – какой уровень загрязнения?

– Текущий уровень загрязнения 87%, – спокойным голосом отозвался ИИ. – Рекомендуется эвакуация при превышении уровня в 95%.

Мария посмотрела на коллег. Они кивнули друг другу – работаем.

Анализ шёл быстро, но, казалось, что время остановилось. Цифры на счётчике загрязнения медленно поползли вверх. Потом концентрация патогена резко начала увеличиваться из-за обесточенных фильтров. Значение загрязнения подскочило до 94%. Мария зажмурилась, пот заливал ей глаза. Становилось всё труднее дышать, из-за чего внутри начала зарождаться паника.

– Ещё немного, – сказала себе Мария, – я почти закончила.

Она загрузила последнюю пробу в анализатор. В этот момент резервный генератор отключился. Свет погас. К своему ужасу, Мария поняла – открылся клапан подачи питательной среды, а значит сейчас бактерии начнут размножаться с невероятной скоростью. Воздух стал вязким, как кисель. Сладковатый запах проникал даже сквозь респиратор, отчего появилось стойкое чувство тошноты. Мария знала – это запах надвигающейся катастрофы.

– «01», уровень?

– 94%... 96%... Превышение критического порога. Рекомендую немедленную эвакуацию.

Мария стиснула зубы. Нельзя сейчас уходить. Если она не поймёт, что за патоген вышел наружу, она не сможет подобрать эффективное средство стерилизации, и тогда им придётся устранять аварию вслепую. Это очень большие риски.

Она дрожащей рукой провела по маске, как бы пытаясь стереть пот со лба. Никто из присутствовавших в отсеке не вышел. Все работали. Однако чувствовалось, как все были напряжены. Наконец, анализатор загорелся зелёным, на экране высветилась надпись:

«Анализ завершён. Обнаружены микроорганизмы – штамм ISN-281. Устойчивость к стандартным антисептикам – 80%. Рекомендуется протокол 7.8».

Мария выдохнула – они наконец-то могли выйти.

В этот момент датчик на её браслете пискнул: данные показывали 97% загрязнения. Стало почти невыносимо дышать. Все трое взялись за руки и наощупь двинулись к шлюзу. Одна из сотрудниц нажала на панель открытия дверей и… ничего. Она нажала снова. Тишина. Ударила кулаком по панели. Бесполезно. Этого просто не могло быть.

– «01», перезагрузка протокола! Мы выходим! – истошно закричала женщина.

– Вход в шлюз заблокирован, – спокойно ответил ИИ. – Превышение допустимого уровня биологических агентов. Вход будет открыт после снижения концентрации биологических агентов до минимально допустимого уровня.

Мария задохнулась от страха – они были заперты в стальном саркофаге. Даже если сейчас заработают фильтры и запустится стерилизация, у людей внутри просто нет столько времени, потому что костюмы уже начали терять защиту. Она обернулась к остальным. Взволнованные лица были освещены красным светом, исходящим от надписи «ОПАСНОСТЬ». Кто-то всхлипнул, кто-то выругался. Мария сползла по стенке и обхватила колени руками – оставалось ждать чуда.

В это время Андрей заканчивал работу с распределительным щитом. Он притащил откуда-то со склада старый высоковольтный кабель, который соединил с поврежденной линией через клеммную колодку. Наконец, питание восстановилось.

Андрей отошёл от щитка и вытер пот со лба.

– «01», статус по электропитанию систем биолаборатории?

– УФ-стерилизаторы – работают, Электростатический барьер фильтров – напряжение подано, Клапаны антисептиков – открыты.

– Отлично, – улыбнулся Андрей. – Справились.

В голове мелькнула шальная мальчишечья идея: пойти сейчас к Марии и похвастаться тем, как он тут всё замечательно порешал. Оглядевшись, он не увидел тех, кто ушёл в самом начале в отсек №4. Во рту появилась горечь от осознания, что с ней могло что-то произойти.

Пробежав по коридору до шлюза, который вёл в отсек, Андрей со всего размаха ударил по бронированной двери монтировкой, которую прихватил по дороге.

– Двери шлюза заблокированы, – холодно отозвался ИИ, как будто издеваясь над паникой Андрея.

– Открывай, скотина!

– Невозможно. Аварийная блокировка вследствие риска заражения.

Андрей громко выругался на роботов, автоматику, создателей искусственного интеллекта, а потом резко рванул на себя дверцу щитка. Пальцы яростно перебирали кабели, выискивая нужную линию. Он занёс монтировку, собираясь наглухо замкнуть силовые контакты в аварийном режиме напрямую руками.

– Стоять, смертник! – Петрович нёсся к нему по коридору с перекошенным от волнения лицом.

Андрей обернулся, грустно посмотрел на Петровича и, сунув руку в карман, другой рукой наотмашь вогнал тяжелую монтировку прямо между оголёнными клеммами. Раздался оглушительный взрыв электросети, полыхнул яростный сноп искр. Дуга короткого замыкания оказалась такой силы, что Андрея вместе с оплавившимся ломом отбросило назад на пару метров. Он больно приложился спиной о металлический пол, тяжело дыша, со сплошь покрытыми копотью и кровью ладонями. Полностью оглушенный, но живой.

Магнитные замки на дверях с грохотом разомкнулись, автоматика выгорела, и тяжёлая заслонка шлюза начала медленно открываться.

– Держу створку! Вали туда! – крикнул Петрович, навалившись плечом на заклинивший металл.

Андрей рванул вперёд, протискиваясь через образовавшуюся щель. Внутри он увидел Марию, которая безжизненно сидела, прислонившись спиной к стене. У Андрея по спине пробежал холодок: жива ли?

Он накрыл нос рукавом спецовки и заскочил в отсек, резко схватив Марию за руку, потащил её наружу. Остальным крикнул:

– На выход!

Девушка спотыкалась, барахталась, казалось, что это не человек, а кукла на шарнирах. Андрей закинул её на плечо и оттащил подальше от шлюза, на свежий воздух. Тяжёлая створка за их спинами со скрежетом снова захлопнулась.

В коридоре все стащили маски. По напряженным лицам было понятно: эти люди только что вернулись с того света. Мария глубоко вдохнула, выдохнула и произнесла спокойным голосом:

– «01», запускай протокол стерилизации 7.8.

– Выполняю, – отозвался ИИ. – УФ-стерилизаторы активированы. Антисептик распыляется.

На мониторе уровень биологической угрозы начал падать. 70%... 50%... 20%...

– Биологическая защита восстановлена, – резюмировал ИИ. – Уровень угрозы минимальный.

Все облегчённо выдохнули. Мария с интересом посмотрела на Андрея.

– Надеюсь, ты не забыл надеть резиновые тапочки, когда замыкал контакты в аварийном режиме?

Он улыбнулся.

– У меня за дверьми был Ангел-Хранитель.

Она улыбнулась в ответ, чувствуя, как внутри окончательно тает вся обида на этого парня за все его прошлые выходки. Мария вздохнула, закрыла глаза и, стараясь всё ещё сохранять строгий голос типичной отличницы, отчеканила:

– Завтра во дворике академии. Посидим на скамейке между лекциями… Но только полчаса, Андрей, понял?!

– По рукам, Маруся, – просиял парень, напрочь забыв про боль в ушибленной спине и обгоревших руках.

Часть 4. Свидание и стратегический манёвр.

Ладони Андрея предательски потели. Он сидел прямо на земле у скамейки во дворике Военно-медицинской академии, подперев подбородок рукой и глядя снизу вверх на Марию. Из головы напрочь вылетели все заготовленные стихи, «датчик пульса» в груди и правда бесновался, а Петрович со своими советами казался далёким, как облако Оорта.

– Ну и чего ты молчишь, стихийное бедствие с монтировкой? — тихо спросила девушка, глядя в его горящие глаза. – Обычно тебя не заткнуть.

Неожиданно вспомнив совет номер два, Андрей невпопад кивнул. Мария только обречённо вздохнула.

– Скажи мне, Андрей... у тебя вообще есть хоть какие-то нормальные, приземлённые мечты? Ну, кроме твоих шестерёнок, коротких замыканий и спасения отличниц из заблокированных лабораторий?

Тот замер. Совет Петровича «молчать и слушать» звучал в его голове набатом. Но, посмотрев на её строгий профиль, на белые корпуса академии вокруг, он вдруг совершенно растерял всю свою харизму раздолбая и твердо ответил:

– Да. Есть. Я хочу, чтобы нашу дочь звали Любашей.

Мария потеряла дар речи. Её идеальный, отточенный годами зубрёжки медицинский мозг на секунду выдал системную ошибку, покруче той, что вчера случилась в биоотсеке «Ковчега». Она была настолько ошарашена такой вселенской, космической наглостью, что даже забыла набрать в лёгкие воздух, чтобы как следует его отругать.

И вместо лекции о личных границах, приличиях и о том, что они едва знакомы, Мария возмущённо и как-то по-детски обиженно ляпнула:

– Только Полина!

Андрей резко вскочил на ноги, словно в его ботинки встроили пружины. В его глазах вспыхнул невероятный триумф. Он наклонился к Марии, смачно, крепко чмокнул опешившую отличницу прямо в губы и, сияя до ушей, рванул в сторону ворот академии.

– Ловлю на слове, Маруся! – донёсся его победный, счастливый крик уже откуда-то из-за раскидистых кустов дворика.

Мария осталась сидеть на скамейке, совершенно не понимая, что с ней происходит. Она смотрела вслед этому сумасшедшему инженеру и с ужасом понимала, что окончательно, бесповоротно пропала. Никакие учебники по биомеханике не могли объяснить то, что происходило сейчас у неё в груди. На её лице расплылась глупая, абсолютно счастливая улыбка. Она поднялась, аккуратно отряхнула белый халат и пошла на лекцию, мысленно пообещав себе, что на следующем свидании обязательно как следует отчитает это стихийное бедствие.

Эпилог. 27 лет спустя.

В уютном, просторном доме пахло свежеиспеченным пирогом, пряным ароматом чая и настоящим домашним теплом. Мария суетилась у стола, расставляя приборы. Она то и дело взволнованно поглядывала на настенные часы: с минуты на минуту должна была вернуться Поля с результатами вступительных экзаменов в институт.

Дверь тихо скрипнула, нарушая уютную тишину, и в комнату вошёл Андрей. Время добавило его лицу суровости, на лбу залегли глубокие морщины, а в волосах мелькала седина – канонический образ строгого главного инженера «Ковчега». Но стоило ему переступить порог дома, как суровый строитель куполов исчезал.

Пользуясь тем, что его Маруся увлечена праздничным столом и не смотрит на стену, Андрей вероломно нарушил утверждённый семейный график. Любимый Марией сосновый бор мгновенно растворился на голографическом экране, уступая место прекрасному тропическому пляжу на всю стену. Андрей тут же с абсолютно довольным видом нацепил яркую гавайскую рубашку с пальмами и подошёл к жене со спины, крепко обняв её за талию.

Когда он прижался к ней, в его глазах вспыхнул тот же мальчишеский, фанатичный блеск, как и тогда, когда им было всего по двадцать лет. Поцеловав Марию в щёку, он протянул ей механический цветок – «Лютик-723». Та нежно взяла это недоразумение из его рук, приготовившись к очередному хаосу. Механические лепестки раскрылись, и из сердцевины в воздух взлетели крошечные голографические сердечки, которые исчезали где-то под потолком.

– Не прошло и ста лет, как мой гениальный раздолбай научился делать действительно полезные вещи, – в голосе Марии слышалась задорная улыбка. – А пальмы свои выключи. Сегодня моя очередь соснового бора!

Поцеловав Андрея, она поставила цветок прямо в центр праздничного стола, рядом с пирогом. Механика любви, запущенная когда-то сломанной монтировкой и дурацким кремниевым Лютиком, работала абсолютно безупречно.