Апрельские трамваи

Глава 1

– Вы человек дождя?

Соседка по трамваю, которая только что села на конечной остановке, смело обратилась ко мне, хотя мы были незнакомы. Она увидела, что я не выхожу, а собираюсь в обратный путь и даже купил новый билет.

– Дождь я тоже люблю, но ещё больше апрельские ручьи, – я не знал, что значит «человек дождя».

– В апреле будет много и того, и другого.

Незнакомка подсела ко мне и придвинулась вплотную. При этом большущий состав был практически пуст. Меня такое поведение не смутило: может у них, на окраине, так принято.

Самый длинный трамвайный маршрут соединял два пригорода и пробегал много-много остановок – я даже не знаю, сколько.

– Я катаюсь. Больше всего люблю у вас ручьи и трамваи.

– Так вы незде-е-ешний!?, – девушка немыслимо надолго растянула последнее слово.

– Незде-е-ешний… – повторил я с её же интонацией, так мне понравилось это новое для меня выражение.

– Так ты дразниться!

Попутчица затрясла меня за плечи в неясном намерении. Я не противился. Наверное, это тоже такие апрельские проявления. И тоже непонятное слово.

Она стала поворачиваться ко мне лицом к лицу и заглядывать мне в глаза. Я не отводил взгляда, но ничем его не наполнял. Потому что не знал, чем.

Трамвай всё ждал других пассажиров, но из заснеженного леса – а эта конечная была единственным украшением дальнего района – больше никто не появлялся. Тогда вагоны сделали в завершение перерыва вдох и выдох и бодро и приёмисто двинулись к приречной конечной.

Я уже заранее, на пути сюда, открыл несколько окон, и радостный весенний ветер стал набегать на трамвайной скорости прямо в лицо. Это наслаждение дополняло план моей традиционной экскурсии в этот город, которые совершал каждый год, подгадывая их к рубежу зимне-весеннего столкновения стихий и многих сопутствующих этому явлений. Правда, не таких, как происходившее прямо сейчас.

На первой остановке сели несколько старушек – по окраинам ещё жили дачные, давно не знавшие краски домики.

– Фу ты, какой зазнуля, – незнакомка демонстративно отвернулась и замолчала.

Пользуясь приятной паузой, я стал впитывать в себя трамвайную жизнь. Чтобы надолго запомнить, напитаться её атмосферой, передать, если такое возможно, своим близким. Самые ранние, наскучившие по земле дачники начинали палить костры из осенне-зимнего мусора – и тонкий дымный аромат разносился по округе, наполнял застывшие по морозу души предчувствием тепла. «У нас такого нет!» – подумал я и с сожалением, и с отрадой одновременно. Если бы было, я бы, возможно, и не приезжал сюда, в такую даль.

Многие бабушки вели с собой внучат – укутанные по-зимнему карапузики изнывали в таком от жары и избыточной опеки. В немом протесте они не могли сформулировать своё весеннее хотение, прямо как я. Малышей я особенно любил, хотя ради только них не приезжал бы. Но эти серьёзные, осознанные в своей пробивающейся в реальность ювенильной правоте,

Новая, пока безымянная знакомка, сквозь невзначай накатившие – как тот апрельский ситничек – слёзы, безголосно запела:

«В небе туча хмурится, хмурится, хмурится. // Скоро грянет гром, скоро грянет гром. // Дождь пойдет по улице, улице, улице…»

– Ну же, подхватывай!

Но я этой, как и других песенок, не знал. И не смог подхватить.

«… С жестяным ведром, с жестяным ведром…»

– Ты откуда вообще?! – девушка снова пришла в весёлость (а каким ещё можно быть в апреле?!).

– Э-э-э… – я не нашёлся, что ответить. – Оттуда, – я показал в неопределённом направлении.

– Ладно, все мы оттуда.

У нас так бесшабашно, бесцельно не общались. Только по сути, и информативно. А это… ну зачем?! «Хотя я ещё юн и многого не понимаю».

Трамвай уже пробежал половину маршрута. «Наверное, он тоже напевает! Но незнаемые мной песни».

К бабушкам добавились патлатые студенты и нелепо одетые студентки, потом немного серьёзных клерков – все начали гомонить по смартфонам. Благо, они как быстро появлялись, так же скоро и выходили. Наверное, они не любили трамваи. «Как так можно?»

Благо, в огромном межпланетном пространстве совмещённых вагонов на всё сегодня задержался дачный весенний дым – я со своим особым чутьём не мог бы его упустить, даже если бы он насовсем исчез.

«Как там? – «С жестяным ведром, с жестяным ведром…»

– Мне скоро выходить, но… я не стану.

Незнакомка выпростала из куртки руки по локоть – с неясным шуточным намерением. Я уже заранее пожалел, что всё, очевидно, закончится не так, как та хотела бы. Я не про её новый выпад, а про сегодня в целом.

– Ну? Защекотать что ли тебя?

Девушка зачем-то запустила прямо в меня руки и смешно ими быстро зашевелила.

– А тебя?!

Я ответил тем же – и тут она заливисто засмеялась, заходила всем телом вокруг себя. Мне это очень понравилось – и я не мог остановиться, а продолжал эту новую, ранее неизвестную мне, забаву.

– Ой, остановись! Ой, не могу.

У неё появились новые, другие по смыслу слёзы. Такого я тоже никогда не понимал.

Я отпустил соседку, но та ещё не могла прекратить своё несколько остановок.

– Да пустите уже девушку! – обернулся сосед.

– Да уже всё… – ответили мы одновременно.

– Мне хоть уже скоро выходить, но поеду с тобой до конца.

Я кивнул. «А что в этом плохого? Вместе попускаем кораблики…»

Ко второй конечной трамвай приближался со своим спокойствием, как будто планируя что вместе с нами. Я такое видел много раз, предполагая, что трамваи почти такой же вид разумной жизни, как и мы.

К реке бежали множество ручьёв – так, что можно было запускать несколько корабликов одновременно.

Мы вышли.

Незнакомка обняла меня со спины, остановила.

– Мне с тобой непонятно почему хорошо. Никогда не уходи!

Я ничего не ответил.

Пускать кораблики из просто сорванных веточек и кусочков коры было, на мой взгляд, глупо. «Это же апрельские, развгодовые кораблики».

Ручьёв было много, и я набрал с дюжину корабликовых заготовок, стал их «затачивать». Я присел, застаравшись в обработке деревяшек о прибрежный камень.

– Ты чего? Вот же твои ручьи. – незнакомке не терпелось увидеть эту регату.

– Не спеши – это же часть смысла. Кому по реке и потом в море нужен необработанный, безносый кораблик?!

– Ну да… – вынужденно согласилась девушка.

– А ты, станешь со мной? – я протянул ей пару заготовок.

– Не… Я вот только что подумала, почему я здесь и что делаю…

– Да ничего. Здесь просто… апрель.

Я пустил кораблики, и те заспешили по ручью вдаль, то замирая у препятствий и водоворотов, то убегая по стремнине. Вдогонку я не за ними не всегда успевал – так, что через некоторое время устал.

«Вот, новый апрель удался!»

Незнакомка осталась далеко позади, исчезнув за местными взгорками.

Я пошёл к запланированной точке возвращения. Попрощаться, очевидно, не получалось: пора было лететь на свою планету.