Алые паруса

Глава 1

— Я только что видел русалку!

— Ты выпил слишком много рома, Летика, — лениво отозвался боцман Атвуд, не вынимая трубки из зубов. — Даже самый зелёный юнга знает: русалки водятся в южных морях, у Островов. А не здесь, в наших обжитых водах.

— Клянусь всеми святыми, я видел её так же ясно, как сейчас тебя! — упрямо сказал матрос. — Вынырнула футах в двадцати от левого борта. Глянула на меня — глаза зелёные, как морская вода в солнечный день. И нырнула. Больше не показывалась.

Трёхсоттонный галиот «Секрет» медленно подходил к Лиссу, завершая рейс к Островам Южных морей.

По левому борту возвышался полуостров Каперна. Он был так близко, что без всякой трубы можно было различить отдельные ветки на деревьях. Но опасности не было: мыс Малан, от которого в море тянулась гряда рифов и коварных отмелей, уже остался за кормой.

Скоро и справа поднимется берег — когда корабль войдёт в бухту Лисса.

До порта оставалось совсем немного. Однако ветер едва дышал. Такой слабый, что, как говорили моряки, «даже юбку у барышни не взметнёт». Паруса висели лениво, словно усталые крылья.

«Секрет» полз по воде, делая не больше трёх-четырёх узлов.

Но спешить уже было некуда.

Капитан Артур Грэй, проведя корабль мимо Малана и отдав необходимые распоряжения, ушёл в каюту отдохнуть после почти полусуточной вахты.

— Едва ползём, — проворчал Летика, стоя у штурвала. — До захода солнца в порт-то попадём?

Боцман вынул трубку и смачно сплюнул за борт.

Он в который раз оглядел палубу: мачты, реи, снасти, паруса. Всё было в образцовом порядке.

Минуты редкого покоя.

И поговорить, как назло, не с кем.

Атвуд был из тех боцманов, которых рисуют в морских книгах: коренастый, плечистый, с рыжей щетинистой бородой и кулаками, которыми можно было кнехт гнуть. Ему перевалило за пятьдесят, но выглядел он так, будто способен один заменить полкоманды.

На большом корабле у него нашлись бы равные — плотник, парусный мастер, старые матросы. Но экипаж «Секрета» едва насчитывал десяток человек, и все - в возрасте, не старше тридцати пяти.

А этот Летика и вовсе был нанят в Зурбагане буквально перед рейсом. И то, что он без разрешения раскрывал рот, для боцмана само по себе уже было нарушением дисциплины.

Но настроение у Атвуда сегодня было добродушное. После такого рейса — грех сердиться.

Он вспомнил, как Летика попал на корабль. Парень был ловкий, плечистый и уверял, что за плечами у него уже два плавания.

— Бумаги потерял, — сказал он тогда.

А как проверишь в порту — матрос перед тобой или портовый пьянчужка?

Старый способ существовал один. Настоящий моряк умеет обращаться с иглой и ниткой не хуже портного — потому что штаны и рубахи на корабле рвутся постоянно, а женщин на борту нет. Вот Летика и зашил всё так ловко, что сомнений не осталось. Кто ж знал, что парень подмастерье портного?

В море обман вскрылся быстро. Но выбрасывать его за борт было уже поздно. К тому же парень оказался толковый и быстро учился. После того, что они пережили в этом рейсе, он уже вполне мог наниматься матросом на другой корабль. Правда, жалованье за рейс получит только половинное.

—Когда ошвартуемся, можешь считать себя матросом, а не портняжкой.— сказал боцман, решив что раз поговорить не с кем, то и салага за собеседника сойдет — Если, конечно, сам на берегу не останешься.

Хотя - наверное, не останется! Вон как гордится - что остался на мостике, и за штурвалом! Вернее, подержаться за штурвал - пару часов назад, нас перед мысом Малан так швыряло, что лишь удерживай курс! А «Секрет» - не барк и не бриг, у него все паруса «косые», без рей. С одной стороны, это удобно - с палубы управляются, не надо на мачты лезть, и экипаж может быть очень малым. И можно намного круче к ветру идти, почти что против него - в бейдевинд. А с другой же стороны, когда ветер с кормы заходит, то корабль рыскает по курсу, то влево, то вправо, как пьяный матрос, только вышедший из кабака после удачного рейса. Так что - там сам капитан за штурвалом стоял, чувствуя ветер, волны, и куда корабль крутит. А здесь - заботы никакой считай и нет, держать ровно вдоль берега, по спокойной воде. Но парень, этого не зная, сияет как медный пятак. Может, справным матросом и станет!

— Страшно было?

— Страшно, — честно ответил Летика. — недавно совсем, такое творилось… А теперь вдруг тишина. Почти штиль.

— Мы за Каперну зашли, — объяснил боцман. — От северных ветров прикрыты. Как Малан за кормой остался — считай, у морского бога за пазухой.

Он кивнул на берег.

— Сегодня уже в Лисс войдём. Восемнадцать дней - весь рейс! Когда никто в этих морях быстрее четырёх недель не сумел бы.

— Я думал, мы перевернёмся, когда три дня назад под всеми парусами шли, — признался Летика.

Атвуд усмехнулся.

— Эх, салажонок… Ты время клиперов не застал. А я помню.

И добавил с гордостью:

— Вот где была настоящая морская служба. Гонки клиперов — не ради забавы. Кто первым привезёт чай из Китая в Европу — тому двойная цена за груз. Газеты на улицах рвали из рук: «Ариэль прошёл Кейптаун! Огненный Крест отстаёт на три часа!». Это корабли такие были - «Ариэль», «Тайпин», «Огненый крест», «Фермопилы», «Катти Сарк».

Он махнул трубкой.

— Пари заключали, как на скачках.

— А клипера еще быстрее нас были? — спросил Летика.

— Быстрее? — фыркнул боцман. — Они ветер выжимали досуха.

Он постучал трубкой о фальшборт.

— Для каждого ветра есть предел, сколько парусов можно нести. Нормальный капитан оставляет запас. А клипер идёт на самом краю. Чуть меньше парусов — теряешь скорость. Чуть больше — мачты летят за борт. А то и перевернемся - и тогда, совсем конец.

— Это как по канату ходить… — тихо сказал Летика.

— Точно. Только под тобой не цирковая арена, а океан.

Боцман усмехнулся.

— Потому клипера и исчезли. Кораблей можно построить сколько угодно. А настоящих капитанов — единицы.

Он посмотрел в сторону кормы.

— Наш капитан, Грэй… родись он лет на тридцать раньше — был бы среди них.

Он задумался на мгновение.

— Я ещё с Гопом ходил. Старый хозяин «Секрета». Грэй у него сперва помощником был. А потом выкупил корабль.

Боцман кивнул на люк трюма.

— И дело ведёт с умом. Железо не возим.

— А что у нас сейчас в трюмах? — спросил Летика.

— Бананы. Ананасы. Фрукты.

Летика скривился.

— Капризный груз…

— Молодой да глупый! — отрезал боцман. — за фрукты платят втрое дороже. И пароходы нам не соперники — господа не любят, когда ананасы пахнут угольной копотью.

Он хлопнул ладонью по планширю.

— Думаю, за этот рейс мы заработаем побольше любого парохода.

Потом махнул рукой.

— Ладно, хватит болтать. Курс держи.

Он посмотрел вперёд.

— Уже в залив входим. Вон, вход в бухту виден уже.

Некоторое время стояла тишина. И вдруг Летика упрямо сказал:

— А всё же я видел русалку.

Боцман покосился на него.

— Да ну?

— Клянусь.

Он смотрел за борт.

— Она правда была. Как сейчас ты передо мной.

Глава 2

На второй день стоянки в Лиссе капитан Артур Грэй заскучал.

Драгоценный груз — бананы, ананасы и прочие плоды далёких островов — был сдан получателю в неиспорченном состоянии. Прибыль оказалась выше ожидаемой, а рекордная скорость рейса стала предметом обсуждения в портовых конторах и кабаках. Что означало репутацию - а это еще важнее, чем деньги.

Оттого, новый фрахт (контракт на перевозку груза) можно было выбирать не спеша, разборчиво. И люди заслужили отдых. Поэтому добрая половина команды «Секрета» уже просаживала заработанное в знаменитом трактире «Унеси горе», где, по уверению старых моряков, умели наливать так, что даже шторм забывался.

А капитан Грэй сидел в своей каюте — трезвый и мрачный.

Он не был лордом. Титул, по старому закону, принадлежал Аллану, старшему брату. Артуру же, второму сыну, полагалось лишь приличное воспитание, немного денег на начало пути — и дорога в жизнь.

Когда-то таким, как он, давали коня, меч и доспех. Иди — и ищи судьбу. В более цивилизованную эпоху выбор выглядел иначе: военная служба, гражданская карьера, торговля, наука… или медленное скатывание вниз, туда, где исчезают имена. Но даже если он добьется успеха, и семья будет им гордиться - лордом Грэем ему не стать.

Отец хотел сделать из него сурового воина - и заставлял заниматься фехтованием, стрельбой, верховой ездой - всему, что приличествовало отпрыску благородного семейства. Ну а мать пристрастила к чтению - отец этого не сильно одобрял, но и не запрещал. И Грэй зачитывался Жюль Верном, Майн Ридом, Эмаром, Жаколио. Мир их героев был для него почти столь же реальным, как мир за окном. Морские волки, потерянные в океане капитаны, чёрные корсары. А главное - это были люди, которые сами создавали свою судьбу.

И когда пришёл час покинуть родной дом, он ушёл. Можно было остаться. Комната и стол у него были бы всегда. Но вместе с ними исчезло бы уважение — и чужое, и собственное.

Книги сыграли свою роль. Не то чтобы Грэй грезил морской романтикой — но морская служба казалась ему наименее скучной из всех возможных дорог. А Морской корпус считался делом почётным: туда принимали сыновей лучших семей Империи.

Так в его жизни появился учебный корвет «Ястреб». И кругосветное плавание. Гардемарины там были не господами, а матросами. Грэй узнал, как канат вырывается из рук, сдирая кожу с ладоней; как волна, перекатившаяся через палубу, валит человека, будто куклу; как брать рифы на реях, когда мачта раскачивается, словно маятник, грозя стряхнуть в море тех, кто вцепился в снасти.

Не все гардемарины выдержали это. На боевом корабле трусость каралась смертью — и это было понятно: один трус мог погубить весь экипаж. На учебном корвете наказание было мягче — малодушных просто вычеркивали из списка несущих вахту. Они оставались на борту до конца плавания — но уже не как будущие офицеры. Как «пассажиры». Это слово звучало хуже любого наказания.

Для Грэя же всё это было лишь очередным испытанием. Он тоже боялся — но научился не показывать страх и делать то, что должен делать.

И именно тогда он полюбил парусные суда. Пароход режет море, как плуг землю. Парусник же скользит. Он летит над водой. Кто хоть раз ходил под парусами — тот знает это чувство.

Потом были лейтенантские погоны. И крейсер «Громобой» — не броненосец, обречённый стоять в водах метрополии, а корабль дальнего плавания. Его путь лежал и к холодным северным фьордам, и к островам южных морей.

Вахтенный офицер на мостике нёс командование кораблём, пока капитан отдыхал. Так Грэй научился вести судно. Но со временем в нём появилась мечта. Своя палуба. Свои паруса. Своя ответственность. На большом военном корабле младший офицер свободен немногим больше матроса. А стать капитаном — и хозяином мостика — он мог надеяться лишь лет через двадцать.

Судьба вмешалась неожиданно. После одного случая, который сочли героическим, ему по закону предложили выбор: следующий чин — или право на досрочную отставку.

Он выбрал второе. Родные были поражены.

Но судьба снова оказалась благосклонна. Она свела его с капитаном Гопом — владельцем галиота «Секрет». Гоп искал помощника. Потом — компаньона. А позже Грэй выкупил судно. И стал его капитаном.

Он водил «Секрет» почти как клипер — не сбавляя парусов в свежий ветер, даже когда груз не требовал спешки. Он не признавался себе, почему делает это. Что на самом деле ему нужно было доказать — прежде всего самому себе — он не второй, а первый.

Он любил это мгновение. Когда корабль несётся на пределе. Когда снасти поют от натяжения. Когда корпус скользит по волнам, как птица над водой. Иногда он сутками не сходил с мостика. Но каждый раз, когда рейс заканчивался, вместе со вкусом победы приходило странное чувство — похожее на похмелье.

Тогда он запирался в каюте. И вспоминал родные края. Дома из серого камня и толстых брёвен. Сосны на песчаных холмах. Голубые озёра, где летом ловят рыбу при свете ночного неба. Иногда ему даже приходило в голову: продать «Секрет» и вернуться домой. Но что там делать? Кем быть?

И тогда память подбрасывала другое чувство — то самое мгновение, когда после удачного рейса он думал:

«Я сделал это.»

А потом, как по заказу, появлялся грузовой агент с новым предложением. И всё начиналось сначала. До следующего рейса.

Грэй поднялся и вышел на палубу.

Корабль стоял спокойно и исправно, словно хорошо выдрессированный конь после скачки. Паруса были убраны, снасти прибраны, палуба чиста. Ни малейшего беспорядка — а значит, и никакого дела для капитана. От этого скука только усилилась.

Он облокотился на фальшборт и посмотрел на берег.

Вспомнилось, как он впервые пришёл в этот порт — ещё помощником у старого капитана Гопа. Тот бывал здесь часто и однажды рассказывал ему:

— Там еще есть деревня, зовется Каперна — как и весь полуостров. Вот у той горы, похожей на лежащего медведя. Скучная дыра, и народ там дремучий - трактир, что держит старик Меннерс, это центр всего. Но еще, там живёт бабка-колдунья. Можешь не верить в Морских Волшебниц — я и сам не из тех, кто верит во всякие сказки. Но восемь лет назад я был у неё. И скажу тебе: она умела лечить - меня избавила от нескольких болячек. И море видела - когда шторм придёт, и когда корабль, который ещё за горизонтом, войдёт в гавань. А ещё у той горы отлично ловится рыба. И природа там - на наш север похожа, откуда ты и я родом.

Грэй тогда обратил внимание: гранитные скалы, сосны на утёсах — почти как в северных шхерах.

Или как в Озёрном крае его детства.

С лодки там ловили рыбу, потом варили её в котелке над костром. Вечера пахли дымом и смолой сосен…

Теперь воспоминания нахлынули снова — внезапно и сильно. Ему захотелось увидеть хоть что-нибудь, похожее на родные места.

На «Секрете» было две шлюпки: большой восьмивёсельный вельбот — на случай беды — и маленький ялик на двоих-троих. Ялик был как раз для прогулок вроде этой.

Грести на нём мог и один человек. Но капитану это было не по чину.

Грэй оглядел палубу и подозвал первого попавшегося матроса. Им, разумеется, оказался Летика — кому же ещё оставаться на вахте, когда остальные давно гуляют в городе.

— Готовь ялик, — приказал капитан. — И захвати удочки.

Всего три мили к западу.

Через час неспешной гребли они были у берега, миновав домики Каперны, видные с моря.

Вблизи берег показался Грэю ещё более знакомым. У самой воды густо зеленел кустарник; выше по склону стояли сосны — редкость для этих южных мест; а над ними серой шапкой поднималась вершина горы.

— Греби сюда, — сказал Грэй, заметив в зарослях узкий просвет.

Летика направил лодку туда.

Там действительно оказалась маленькая бухта, словно вырубленная в скале топором великана. Заметить ее можно было только вблизи и с большим трудом: заросли кустарника совершенно закрывали ее со стороны моря, с берега же поднималась отвесная стена.

-Здесь не высадиться, капитан! - сказал Летика - по камням вскарабкается только кошка!

Грей не ответил. Подогнав шлюпку к дальнему концу расщелины, он глянул вверх. Скалы сходились здесь вертикальной щелью, метра на три в высоту, и меньше метра шириной, на уступе выше росло деревце, а дальше склон шел не так круто. Грей встал на носу, примерился, и стал карабкаться, упираясь спиной и ногами в противоположные края трещины.

-Вы куда, капитан? - полюбопытствовал Летика.

-Хочу подняться на гору - ответил Грей, встав наконец на ноги - оставайся здесь, я скоро вернусь. Или если хочешь, иди со мной: шлюпку привяжем к этому дереву, никто тут ее не увидит!

-Пожалуй, я лучше разомну ноги! - сказал Летика, бросая Грею конец тонкого троса, закрепленного на носу шлюпки. И быстро поднялся по нему, как обезьяна.

Сначала подъём давался трудно. Иногда приходилось хвататься за кусты и траву, чтобы не скатиться вниз. Но чем выше они поднимались, тем положе становился склон. Лес был удивительно похож на северный. Камни, покрытые серым мхом. Сосны, цепляющиеся корнями за трещины скал. Грей ощущал запах сосновой смолы и хвои - как дома!

Наконец деревья расступились — и они вышли на вершину. И ветер ударил им в лица.

Море лежало далеко внизу, гладкое и синее, как стекло. Сосны шумели под ними, ниже уровня глаз. На западе белела башня маяка на мысе Малан. На востоке, почти под ногами, лежала Каперна — крошечная, словно игрушечный городок из спичечных коробков.

А далеко за ней, на горизонте, виднелся Лисс: крыши, шпили, мачты кораблей.

Грэй пытался разглядеть «Секрет» и пожалел, что не захватил бинокля.

Летика стоял рядом, задумчиво глядя вдаль.

— Интересно, — пробормотал он, — можно ли подняться так высоко, чтобы облака были под ногами… как эти сосны? Есть ведь, наверное, такие горы.

— Мы сделаем ещё один рейс, — сказал Грэй. — А потом я поведу «Секрет» ко мне домой. И приглашу всю команду. У нас в доме за столом хватит места на всех. Ты увидишь горы, на которые поднимаются целый день. Их вершины стоят выше облаков. Увидишь наши ярмарки — песни, танцы, борьбу… и такие забавы, как метание бревна или бег через изгороди. У нас летом даже ночью светло: закат переходит в рассвет, и веселье длится, пока люди не устанут.

Он сказал это вслух — и сам удивился.

Да. Вернуться домой капитаном собственного корабля.

Он собирался сделать это уже второй год. Но всегда находилась причина отложить.

Письма домой он писал каждый месяц. Ответа получить не мог — какой обратный адрес у моряка, не знающего, где окажется завтра?

Теперь же, сказав это вслух, он словно отрезал себе дорогу назад.

Летика хотел ответить.

Он повернулся к капитану — и вдруг застыл, даже рот забыв закрыть.

Грэй тоже обернулся.

В нескольких шагах от них, у самого обрыва, стояла девушка.

Она смотрела на них большими зелёными глазами.