Акацуки в мире магическая битва

Глава 1

Предыстория. Восемьсот лет назад

За восемь столетий до событий мира «Магическая битва» Акацуки ещё не были кланом.

Это была закрытая организация из десяти человек — пяти мужчин и пяти женщин. Их связывали не родственные узы, а сила, убеждения и понимание того, что мир боится тех, кто выходит за пределы нормы.

Во главе стоял Мадара Акацуки.

1. Мадара Акацуки

Основатель и лидер.

Обладатель древней глазной техники: фиолетовые глаза с концентрическими кругами, позволяющие видеть и подавлять потоки проклятой энергии.

Он не искал последователей — он собирал равных.

Мадара верил, что страх перед силой разрушает мир быстрее самой силы.

В будущем его наследие проявится у Пейна.

2. Чикамацу

Первый мастер марионеток.

Создатель искусства управления телами и искусственными куклами через проклятые нити.

Замкнутый и гордый мастер, считавший независимость высшей ценностью.

Он отказался вступать.

Мадара победил его в поединке разума и тактики. После поражения Чикамацу признал превосходство лидера.

В будущем его искусство возродится у Сасори.

3. Шину

Носительница взрывной энергии.

Её техника позволяла сжимать нестабильную проклятую энергию до предела и высвобождать её разрушительной детонацией.

Импульсивная, гордая, не склонная к подчинению.

Она сопротивлялась. Их бой с Мадарой длился три дня.

Проиграв, она добровольно заняла место в организации.

В будущем её разрушительная природа проявится у Дейдары.

4. Кас

Морской хищник.

Его тело было изменено проклятой энергией: плотная кожа, хищные черты лица, пугающая аура.

Люди избегали его, а духи ощущали в нём угрозу.

Мадара не стал сражаться. Он предложил признание и уважение.

Кас принял приглашение.

В будущем его сила пробудится у Кисаме.

5. Фукудзу

Собиратель сердец.

Хладнокровный стратег. Его техника позволяла внедрять в себя фрагменты чужой проклятой энергии и использовать их как собственные ресурсы.

Он вступил по собственной инициативе, увидев перспективу в организации.

В будущем его способность найдёт отражение у Какузу.

6. Кёсин

Безмолвный клинок.

Воин, концентрирующий всю проклятую энергию в единственной атаке абсолютного пробоя.

Он не стремился к славе и не искал признания.

Он присоединился добровольно, руководствуясь личным кодексом силы.

Его боевой принцип сохранится в будущих поколениях Акацуки.

7. Камико

Бумажная жрица.

Управляла проклятой бумагой, создавая из неё оружие, защиту и печати.

Хладнокровная и аналитичная.

Она вступила, потому что увидела в Мадаре стратегию, а не хаос.

В будущем её искусство проявится у Конан.

8. Рен «Лотосы»

Слияние с природой.

Её техника позволяла разделять сознание и сливаться с окружающей средой — почвой, растениями, тенями.

Она наблюдала больше, чем говорила.

Присоединилась по собственной воле.

В будущем её способность проявится у Зецу.

9. Аканэ

Повелительница иллюзий.

Её глаза внедряли сложные ментальные искажения через проклятую энергию.

Сдержанная и дальновидная.

Она пришла сама, без давления.

В будущем её сила раскроется у Итачи.

10. Мусин

Искажающая пространство.

Её техника позволяла смещать своё тело между слоями пространства, делая атаки неосязаемыми.

Холодная, расчётливая, всегда на шаг впереди.

Она вступила добровольно.

В будущем её способность проявится у Тоби.

Рождение клана. Восемь веков перемен

После исчезновения первой десятки организация не распалась.

Она стала закрытым союзом семей, передающих знания только своим наследникам.

Перелом произошёл во втором поколении.

Сын Мадары — Рэйдзин Акацуки — унаследовал его глаза и стратегический ум.

Дочь Камико — Ханэ — развила искусство бумажных печатей до уровня, где проклятая формула вплеталась в саму ткань пространства.

Их союз стал первым осознанным объединением двух линий.

С этого момента организация начала превращаться в клан.

Первые десятилетия

Потомки других основателей также заключали союзы.

Линия Чикамацу объединилась с потомками Фукудзу, создав направление «живых сосудов» — тел, способных автономно хранить проклятую энергию.

Наследники Шину соединились с ветвью Аканэ, породив стратегов, сочетающих разрушение и иллюзию.

Род Каса стал военной опорой клана — хранителями внешних границ.

Ветвь Рен укрепила разведывательное направление, специализируясь на скрытом наблюдении.

Потомки Мусин совершенствовали пространственные техники и обеспечивали мобильность клана.

Организация перестала быть временным союзом.

Она стала кровной структурой.

Прошли столетия

Клан существовал в тени.

Они не стремились к открытой власти, но влияли на ход истории через знания, стратегию и силу.

Каждое поколение рождало носителей техник.

Новые представители кланаХираку Тэндо

Развил гравитационное направление. Его техника позволяла искажать давление пространства в ограниченной зоне.

Саэмон Кура

Продолжатель линии марионеток. Создал сосуды, способные удерживать фрагменты сознания.

Мэйра Хибана

Из ветви Шину. Её проклятая энергия принимала форму управляемого огненного выброса.

Дзинроку Кай

Потомок Каса. Его тело адаптировалось к экстремальной концентрации проклятой энергии.

Рокуя Сэйто

Наследник Фукудзу. Разработал метод разделения энергетических узлов внутри тела для продления жизни.

Юн Камихара

Продолжательница бумажной линии. Создала систему архивных печатей, сохраняющих память поколений.

Сайра Рэн

Из ветви Лотосов. Освоила одновременное присутствие в нескольких точках через природные проводники.

Кагами Аканэ II

Возродила высшую форму иллюзии — переписывание восприятия и памяти.

Тацуо Мусин

Совершенствовал пространственное смещение, сделав его стабильным и управляемым.

Со временем разрозненные линии окончательно перестали существовать как отдельные ветви.

Потомки Мадары, Камико, Чикамацу, Шину, Каса, Фукудзу и остальных основателей больше не воспринимали себя как отдельные дома. Их союзы через браки, общие школы техник и единые архивы знаний стёрли прежние границы.

Решающим стал Совет третьего поколения.

Тогда наследники собрались в древнем зале, где хранились печати Камико и записи Мадары. Было принято официальное решение:

— отказаться от отдельных родовых названий;

— объединить техники в единую систему обучения;

— создать общий символ;

— и принять одно имя для всех потомков.

Так все ветви стали единым кланом.

Имя, которое раньше обозначало лишь организацию из десяти сильнейших, стало родовым титулом.

С этого момента каждый ребёнок, рождённый в этой крови, носил одну фамилию — Акацуки.

100 лет спустя

В клане, о котором говорили шёпотом, в клане Акацуки, в клане Рассвета родились

Наследники сил основателей.

Пэйн (Яхико) — 20 февраля. Фиолетовая радужка, а внутри — тёмные концентрические круги. Рыжеволосый.

Итачи — 9 июля. Чёрные волосы. Чёрные глаза.

Дейдара — 5 мая. Светлые, блондинистые волосы. Голубые глаза.

Сасори — 8 ноября. Красные волосы. Карие глаза.

Тоби (Обито) — 10 февраля. Чёрные волосы. Чёрные глаза.

Какузу — 15 августа. Чёрные волосы. Зелёные глаза.

Хидан — 2 апреля. Серые волосы. Алые глаза.

Кисаме — 18 марта. Тёмно-синие волосы. Белые глаза, словно у акулы.

Конан — 20 февраля. Синие волосы. Оранжевые глаза.

Зецу — 8 ноября. Зелёные волосы. Жёлтые глаза.

Семь лет спустя

Двор клана был залит утренним светом.

Дети тренировались. Они уже чувствовали проклятую энергию, но ещё не понимали её глубины.

Пэйн

Коридор тренировочного зала.

Хидан смеялся, метая ножи в мишень.

— Эй! Смотри, как летит!

Он не заметил, что Пэйн идёт по коридору.

Нож сорвался с траектории.

Летел прямо в грудь.

В ту же секунду воздух дрогнул.

Гравитация изменилась.

Нож остановился в нескольких сантиметрах от Пэйна…

И отлетел назад.

Он пронёсся мимо Хидана, срезал край его уха и вонзился в стену.

Тишина.

Хидан схватился за ухо. Кровь капнула на пол.

Но рана начала затягиваться прямо на глазах.

— Что за… — прошептал он.

Старейшины уже стояли у входа.

Управление притяжением и отталкиванием.

И ускоренная регенерация мелких повреждений.

Пэйн просто смотрел вперёд.

Его фиолетовые глаза медленно вращались кругами.

Итачи

В тот же день.

Один из старших учеников попытался напугать его, резко появившись за спиной.

Мгновение.

Мир вокруг замедлился.

Глаза Итачи вспыхнули алым.

Три томоэ закружились.

Нападавший замер.

Он видел иллюзию собственного падения в бесконечную тьму.

Когда всё закончилось, мальчик лежал на коленях, тяжело дыша.

— Гендзюцу, — прошептал старейшина. — Пробуждение глаз.

Итачи опустил взгляд.

Он не улыбался.

Дейдара

На тренировке он злился.

— Это скучно!

Он сжал ладонь, и его проклятая энергия сгустилась в плотную массу.

Взрыв.

Небольшой, но достаточный, чтобы снести деревянный столб.

Он смотрел на дым с восторгом.

— Искусство… это взрыв, да?

Старейшины переглянулись.

Сасори

Он сидел один.

Перед ним лежала сломанная тренировочная кукла.

Он провёл рукой.

Нити проклятой энергии вытянулись из его пальцев и впились в дерево.

Кукла поднялась.

— Марионеточник, — тихо произнёс наблюдатель.

Сасори смотрел на куклу без эмоций.

Тоби

Во время игры с Хиданом он оступился, и в него полетел камень.

Камень прошёл сквозь него.

Тоби упал на землю и моргнул.

— А? Что это было?

Старейшины почувствовали искажение пространства.

Какузу

Во время тренировки его ударили слишком сильно.

Нить энергии вышла из его спины, словно чёрная жила, и сама по себе схватила противника.

Он смотрел спокойно.

— Его тело шьётся проклятой нитью.

Хидан

Он разозлился после истории с ножом.

— Чёрт, больно же!

Он провёл пальцем по собственной коже и нарисовал символ кровью.

Проклятая энергия изменилась.

Он ранил противника, и тот почувствовал ту же боль.

Связь через кровь.

Кисаме

На тренировке его окружили.

Он закрыл глаза.

Когда открыл, мир стал медленным.

Он двигался быстрее всех.

Белые глаза сияли.

Конан

Лист бумаги поднялся в воздух.

Через секунду она стояла в вихре бумажных лезвий.

Материализация энергии через бумагу.

Она была спокойна.

Зецу

Во время игры он коснулся земли.

Его тело частично ушло в неё, словно растворилось.

Половина лица потемнела.

Он улыбнулся.

Итог

В один год мир получил Годжо.

И в тот же день клан Акацки получил десять рассветов.

Старейшины смотрели на детей и понимали:

Это поколение...

Тренировочные территории клана находились у границы леса.

Старшие разрешили детям наблюдать за проклятиями низшего уровня, чтобы учиться чувствовать их природу.

Зецу стоял отдельно от остальных.

В тени между деревьями дрогнул воздух.

Появилось слабое проклятие — бесформенное, с размытым силуэтом, едва способное удерживать форму. Оно скребло когтями по земле и тихо шипело.

Ки уже сделал шаг вперёд, но Зецу поднял руку, останавливая его.

Он смотрел.

Не с враждебностью.

С интересом.

Проклятие заметило его взгляд и замерло. Оно приблизилось, словно животное, почуявшее что-то знакомое.

Зецу слегка наклонил голову.

— Любопытно.

Вдруг проклятие вздрогнуло.

Его форма начала сжиматься, искажаться, уплотняться.

Тёмная масса свернулась в маленький шарик размером с кулак.

Шарик оторвался от земли и плавно полетел в сторону.

Зецу нахмурился.

Шар остановился перед вытянутой рукой незнакомого парня с длинными чёрными волосами и чёрными глазами.

Он сжал ладонь, и шар исчез внутри него.

Зецу прищурился.

— Тоби? Нет. Волосы длинные. И к тому же Тоби не владеет такой техникой.

Парень спокойно опустил руку.

— Похоже, ты наблюдал.

— Ты кто? — спросил Зецу, выходя из тени.

— Гето. Гето Сугуру.

Он говорил ровно, без высокомерия.

— Это была твоя техника? — Зецу склонил голову.

— Да. Поглощение и манипуляция проклятиями. Я могу подчинять их после того, как превращу в ядро.

Зецу посмотрел на место, где стояло проклятие.

— Ты не уничтожил его.

— Уничтожать не всегда рационально, — ответил Гето. — Полезнее использовать.

Зецу улыбнулся уголком губ.

— Интересный подход. Большинство магов сразу изгоняют.

— А ты? — Гето внимательно посмотрел на него. — Ты тоже не атаковал.

— Я хотел понять его поведение. Оно тянулось к энергии… не ко мне лично.

Гето чуть приподнял бровь.

— Ты чувствуешь их структуру?

— Частично, — спокойно ответил Зецу. — А ты контролируешь.

Ненадолго воцарилась тишина.

— Ты из какого клана? — спросил Гето.

— Акацуки.

Гето задумался.

— Никогда не слышал.

— Это нормально.

— Есть три великих клана, — сказал Гето. — Годжо, Зенин и Камо.

Зецу слегка усмехнулся.

— Вообще-то, четыре.

Гето внимательно посмотрел на него.

— Четвёртый?

— Да. И ты сейчас стоишь на его территории.

Гето не проявил страха. Лишь интерес.

— Понимаю.

— Твоя техника редкая, — продолжил Зецу. — Поглощение проклятий требует огромного контроля. Ты давно её пробудил?

— Несколько лет назад. Сначала это было случайно. Теперь — осознанно.

— Сколько проклятий ты можешь удерживать?

— Зависит от уровня. Низших — десятки. Высших — сложнее.

Зецу медленно подошёл ближе.

— Хочешь увидеть, как работают техники, передающиеся поколениями?

Гето прищурился.

— Это приглашение?

— Можно сказать и так. Посети клан Акацуки.

— И зачем вам я?

— Ты не уничтожаешь проклятия. Ты их собираешь. Это… совпадает с нашими интересами.

Гето на мгновение задумался.

— Вы хотите изучить мою технику?

— Мы хотим понять её границы.

Гето слегка улыбнулся.

— Хорошо. Я приду.

— Тогда следуй за мной.

Зецу развернулся к лесной тропе.

Гето бросил взгляд на то место, где исчезло проклятие, и тихо произнёс:

— Четыре великих клана… Значит, мир магов больше, чем я думал.

Он пошёл следом.

Лесная тропа вывела Гето к скрытым воротам.

Когда он вошёл во внутренний двор клана Акацуки, взгляды мгновенно обратились к нему.

Но в этих взглядах не было ни подозрения, ни враждебности — только интерес.

Зецу прошёл вперёд первым.

— Он управляет проклятиями, — спокойно сказал он. — Не уничтожает. Поглощает.

Наступила тишина.

Первым шагнул вперёд Пэйн. Рыжие волосы слегка колыхались на ветру. Фиолетовые глаза с кругами внимательно изучали гостя.

— Ты контролируешь их волю? — спросил он ровным голосом.

— После поглощения — да, — спокойно ответил Гето.

Пэйн кивнул.

— Рационально.

Это было его одобрение.

Итачи подошёл ближе. Алые отблески мелькнули в чёрных глазах.

— Ты не боишься, что однажды они выйдут из-под контроля?

— Контроль — вопрос дисциплины, — мягко ответил Гето.

Итачи чуть заметно улыбнулся.

Дейдара уже ходил вокруг него.

— То есть ты можешь собрать их и потом устроить взрыв? — Его глаза блестели.

— Я не взрываю всё подряд, — спокойно ответил Гето.

— Жаль, — пробормотал Дейдара.

Сасори смотрел молча.

— Их можно удерживать в стабильной форме? — спросил он.

— Да.

— Интересно, — тихо произнёс он.

Тоби внезапно появился рядом с Гето.

— А если я стану нематериальным, твои проклятия меня заденут?

— Если ты вне фазы — нет, — ответил Гето без колебаний.

— О-о, он подумал об этом! — Тоби засмеялся.

Какузу скрестил руки.

— Сколько энергии уходит на удержание высшего уровня?

— Зависит от сопротивления проклятия.

— Значит, расход можно оптимизировать, — заключил Какузу.

Хидан смотрел с прищуром.

— Ты можешь связать их через кровь?

— Нет. Я подчиняю их ядро.

— Хм. Всё равно интересно.

Ки стоял молча. Белые глаза будто сканировали поток энергии Гето.

— Его контроль стабилен, — произнёс он тихо.

Конан подошла последней.

— Ты не выглядишь как тот, кто наслаждается разрушением, — сказала она мягко.

— Разрушение — не цель, — ответил Гето.

Зецу наблюдал за всеми с лёгкой улыбкой.

Старшие уже вынесли низкий стол во двор.

Тёплый свет фонарей мягко освещал лица.

— Гость не должен стоять, — сказала одна из старших женщин, аккуратно усаживая Гето. — Садись, дитя.

Стол быстро наполнился блюдами: рис, овощи, тушёное мясо, чай.

Гето немного растерялся.

— Спасибо.

Пэйн сел напротив него.

— Ты часто работаешь один?

— Да.

— Это неэффективно, — спокойно заметил Пэйн. — Синергия повышает результат.

Тоби наклонился через стол.

— Он говорит, что тебе нужны друзья!

— Тоби, — спокойно произнёс Итачи.

— Что? Я просто уточняю!

Дейдара уже ел и одновременно продолжал говорить:

— Если объединить мою детонацию и твоё управление проклятиями, можно создать направленную цепную реакцию!

— Теоретически возможно, — ответил Гето, не теряя спокойствия.

Сасори задумчиво добавил:

— Проклятие можно встроить в марионетку.

Какузу кивнул.

— Или использовать как дополнительное сердце.

— Вы рассматриваете это слишком прагматично, — мягко сказала Конан. — Он наш гость.

Старшая женщина улыбнулась Гето.

— Не обращай внимания. Они всегда так.

Гето посмотрел на них всех.

Шумные. Разные.

Но удивительно гармоничные.

— У вас… необычная атмосфера, — тихо сказал он.

— Мы клан, — ответил Зецу. — И ты сегодня — часть этого стола.

Пэйн слегка кивнул.

— Ты сделал шаг первым. Это достойно уважения.

Гето склонил голову.

— Я рад, что встретил вас.

После ужина его проводили до ворот.

— Приходи снова! — крикнул Тоби.

— В следующий раз покажешь высший уровень! — добавил Дейдара.

Итачи лишь спокойно сказал:

— Береги дисциплину.

Гето вернулся домой уже в темноте.

Родители встретили его у входа.

— Где ты был? — спросила мать.

Он снял обувь и ответил спокойно:

— Я познакомился с новыми друзьями.

— Друзьями?

— Да. Из клана Акацки.

Отец нахмурился.

— Акацки? Я слышал только о трёх великих кланах.

Гето слегка улыбнулся.

— Их четыре.

Мать заметила выражение его лица.

— Ты выглядишь… счастливым.

Он задумался на секунду.

— Они сильные. Но не высокомерные. И они работают вместе.

Отец внимательно посмотрел на него.

— Ты подружился?

— Да.

И впервые за долгое время в его голосе не было одиночества.

Ворота закрылись за Гето.

Во дворе повисла короткая тишина.

Тоби первым нарушил её:

— Ну и? Мы только что подружились с тем, кто коллекционирует проклятия.

— Он рационален, — спокойно сказал Пэйн. — И не импульсивен.

— Слишком спокойный, — пробормотал Хидан. — Подозрительно.

Итачи сложил руки в рукавах.

— Он не лгал. Его поток энергии был ровным.

— Ты проверял? — усмехнулся Дейдара.

— Я наблюдал.

Сасори тихо добавил:

— Он мыслит стратегически. Это полезно.

Какузу кивнул:

— Его техника может усилить любого из нас. Вопрос доверия.

Конан мягко посмотрела на остальных:

— Он был благодарен. Это редко.

Ки коротко произнёс:

— Он не боится нас.

Зецу улыбнулся:

— А мы не часто видим тех, кто не боится.

Пэйн повернулся к дому главы клана.

— Нам запрещено выходить за пределы территории без разрешения. Он вошёл к нам сам. Это другое.

— Твой отец узнает, — заметил Итачи.

— И одобрит, — спокойно ответил Пэйн. — Сила должна распознавать силу.

Тяжёлые шаги раздались по каменной дорожке.

Отец Пэйна, нынешний глава клана, Джирай, остановился перед ними.

Его глаза, такие же фиолетовые, но глубже и тяжелее, медленно оглядели каждого.

— Я чувствовал чужую проклятую энергию.

— Он не враг, — сказал Пэйн.

— Я знаю.

Глава клана перевёл взгляд на сына.

— Турнир начнётся через месяц.

Все десять замолчали.

— Правила прежние, — продолжил он. — Десять сильнейших. Один на один. Каждый раунд — без вмешательства. Победитель станет главой.

— Даже если это не ты? — спросил Хидан с усмешкой.

Глава посмотрел на него без эмоций.

— Здесь правит сила.

Тоби наклонился к Дейдаре:

— Представляешь, если я стану главой?

— Это будет катастрофа, — сухо ответил Итачи.

Пэйн не улыбался.

— Я приму любой исход.

Отец посмотрел на него дольше остальных.

— Нет. Ты должен принять только победу.

Позже, в отдельном каменном зале, Пэйн стоял перед своим дедом.

Его деда звали Ашура.

Старик опирался на посох. Его глаза были тусклее, но круги в них вращались так же медленно и тяжело.

— Ты уже управляешь притяжением и отталкиванием, — произнёс дед. — Но этого недостаточно для главы.

Пэйн молчал.

— Ты знаешь, что такое расширение территории?

— Пространство, где техника абсолютна.

Старик кивнул.

— У большинства шаманов территория создаёт барьер. Замкнутое пространство. Внутри него их техника гарантирована.

Он медленно поднял руку.

Воздух дрогнул.

Камни вокруг начали подниматься, словно потеряли вес.

— Наше расширение иное.

Двор вокруг них исказился. Гравитация сместилась.

Пыль, камни, даже деревья слегка наклонились к центру, где стоял дед.

— Гравитационное поле, — сказал он. — Безбарьерное.

Пэйн почувствовал давление. Тяжесть изменилась. Пол на мгновение стал потолком.

— От него нельзя защититься малой территорией, — продолжил дед. — Потому что нет барьера, который можно сломать. Поле распространяется естественно.

Он щёлкнул пальцами.

Огромный валун сорвался с земли и с силой врезался в дальнюю стену.

— В пределах поля я могу взять здание. Машину. Саму землю.

Давление исчезло.

— Название техники было дано не мной, — сказал старик. — Его дал мой прадед. Тот, кто владел алыми риниганами.

Пэйн знал о нём.

Дед Мадары.

— Если ты захочешь изменить название своей территории, — тихо добавил старик, — тебе придётся бросить вызов тому, кто дал ему имя.

Пэйн опустил взгляд.

— Его больше нет.

— Именно.

Ненадолго повисла тишина.

— Ты унаследовал глаза от линии матери моего отца, — сказал дед. — А ум — от своей матери.

— От своего отца ты получил направление силы: вверх и вниз. Давление и подъём.

Пэйн спокойно кивнул.

— В нашем клане сила не идёт по прямой линии, — продолжил старик. — Я унаследовал гравитацию от матери. Мой сын — от меня. Ты — от обоих.

Он посмотрел прямо в глаза внука.

— Турнир решит всё. Но запомни: глава — это не просто сильнейший. Это тот, чья территория подавляет остальных.

Пэйн закрыл глаза.

В воздухе на мгновение возникло слабое искажение — едва заметный намёк на поле.

Дед усмехнулся.

Каменный зал был пуст. Слабый свет лампы ложился на морщинистое лицо старика.

— Дед, — спокойно начал Пэйн. — В чём секрет расширения территории?

Старик фыркнул.

— Секрет? Никакого секрета нет. Я активировал её случайно. Сам до конца не понял механизм.

Пэйн не отвёл взгляда.

— Ты врёшь.

Тишина стала плотной.

Старик медленно повернул голову.

— А ты слишком умный для мальца. В духе своей матери. Унаследовал от неё разум. Твой отец… — он хмыкнул. — Мой глупый сын. До такого бы не додумался.

Пэйн спокойно ответил:

— Отец не владеет расширением территории.

— И не будет, — резко сказал дед.

Он сделал паузу.

— У меня есть теория. Если один пользователь владеет конкретным расширением, другой не сможет получить его, пока первый жив.

Глаза Пэйна чуть сузились.

Старик медленно поднял руку. Воздух стал тяжелее.

— Ты мелкий. Если попытаешься убить меня ради этой теории, тебе понадобится сто лет, чтобы просто подойти ко мне.

Гравитация усилилась. Пэйн ощутил давление на плечах, но не согнулся.

— О чём ты, дед? — спокойно произнёс он. — Мне всё равно на эту технику. Я могу развить свою сам. И я не верю в твои теории.

Он сделал шаг вперёд.

— Ты сказал, что мой отец глупый. А ты не думал, что он унаследовал это от тебя? Хорошо, что я унаследовал ум от мамы, а не глупость отца. Или, правильнее сказать, глупость деда?

Гравитация резко исчезла.

— Да ты в край охренел, — процедил старик. — Выйди из моей комнаты. Душевный разговор был прерван твоими глупыми ответами.

— На правду не обижаются, дед.

— Ах ты мелкий! Вон из моей комнаты! И чтобы мои глаза тебя не видели!

Он ударил посохом по полу.

— С этого дня я поручу своему сыну, чтобы ты тренировался вдвое усерднее. Нагрузки будут усилены.

— Дед, ты совсем кукухой поехал? — выдохнул Пэйн. — Мне семь лет. Как я это выдержу?

— Этого для тебя мало. Ты должен научиться уважать старших. Особенно меня. Остальные не в счёт. Иди отсюда. Ты испортил мне настроение. Пойду лучше сыграю с дедом Итачи в карточные желания.

Пэйн уже стоял у двери.

— Ты наверняка проиграешь, — тихо бросил он.

— Вон! Мелкий сопляк! Я выиграю!

Дверь с грохотом закрылась.

Комната Пэйна была тёмной и тихой.

На стене висели портреты предков.

Женщина с рыжими волосами и фиолетовыми глазами — мать его деда.

Другие лица — поколения носителей той же техники.

Иногда встречались и мужчины, но чаще — женщины с теми же глазами и тем же цветом волос.

Самый старый портрет висел выше остальных. Тот, кто первым получил эту силу. Тот, кто дал название расширению.

Пэйн лёг на футон, глядя в потолок.

— Дебильское название, — пробормотал он.

Глаза закрылись.

Во сне он стоял на пустой равнине.

Перед ним — высокий мужчина с длинными рыжими волосами и фиолетовыми глазами со спиралями.

— Ты… — тихо сказал Пэйн. — Мадара?

Предок внимательно смотрел на него.

— Почему ты дал такое дебильское название для такой крутой техники?

Мужчина недовольно посмотрел на Пэйна.

Затем сложил пальцы в странный жест, напоминающий печать.

Его голос разнёсся эхом:

— Расширение территории… Гравитационное поле!

В ту же секунду пространство исказилось.

Давление стало абсолютным.

Пэйн не успел даже вдохнуть.

Мощный гравитационный толчок отбросил его на сотни метров. Земля разломилась под ним, воздух стал тяжёлым, как камень.

— Вот чёрт, — успел сказать он.

Он резко открыл глаза.

Комната. Темнота. Футон.

Пэйн тяжело дышал. Всё тело было покрыто потом.

Он посмотрел на потолок.

— Ну и кошмар приснился…

Наступает утро

За длинным столом на мгновение повисла тишина.

Ложки замерли, взгляды скользнули к Пэйну. Даже те, кто обычно спорил и перебивал друг друга, сейчас прислушались внимательнее.

Конан первой нарушила молчание. Она аккуратно поставила чашку с чаем и спокойно сказала:

— Сон с участием предка — не просто фантазия. В нашем клане память крови иногда говорит через сны. Это может быть предупреждение или испытание.

Её голос был мягким, но серьёзным.

Кисаме хмыкнул, подперев подбородок кулаком:

— Если бы меня во сне отбросило на сотни метров, я бы проснулся с синяками. Ты точно не ударился ночью? — Он прищурился. — Хотя гравитационный толчок звучит внушительно.

Сасори равнодушно добавил:

— Подсознание моделирует страхи и желания. Ты часто думаешь о расширении территории. Логично, что разум создал образ предка.

Дейдара вспыхнул:

— Да это знак! Взрывной знак судьбы! Искусство…

Он осёкся, поймав холодный взгляд Пэйна.

— Ну, в смысле, это круто.

Сдержанно усмехнулся Итачи:

— Если бы каждый сон был пророчеством, мы бы давно сошли с ума. Но… — он слегка склонил голову. — Детали сна слишком точны. Жест змеи. Формула техники. Это не похоже на случайность.

Тоби, притворно невинно наклонившись вперёд, улыбнулся шире:

— А вдруг предок просто обиделся? Ты же назвал его название не очень хорошим.

Пэйн спокойно посмотрел на него.

— Если предки обижаются на правду, значит, их сила держится на тщеславии, — ответил он ровно.

С другого конца стола раздался ленивый голос Хидана:

— Если твой сон правда связан с техникой, значит, ты к ней ближе, чем думаешь. И кому-то это не понравится.

Какузу сухо заметил:

— Главное — результат. Если сон даёт преимущество, используй его. Всё остальное — лишние эмоции.

Зецу, разделённый в своём привычном противоречии, тихо прошептал:

— Это наследие…

— Это угроза, — вторила другая половина.

Наконец Пэйн поднял взгляд. Его выражение оставалось спокойным, но в глазах читалась сосредоточенность.

— Это был всего лишь сон, — произнёс он. — Но если существует правило, что техника не может существовать у двоих одновременно, значит, истина скрыта глубже, чем говорит дед.

В соседней комнате старик едва заметно прищурился, услышав каждое слово.

За столом разговор постепенно перешёл к обычным темам — тренировкам, предстоящему турниру, заданиям.

Но каждый из Акацуки запомнил этот рассказ.

Потому что в их клане сны редко бывают просто снами.

Глава 2

Площадка для турнира пустовала.

Десять наследников стояли по кругу, но напряжения не было.

Первым шагнул Дейдара.

— Я сдаюсь. Мне не нужна бумажная работа.

— Поддерживаю, — лениво добавил Хидан. — Я не создан для расписаний.

Сасори спокойно кивнул:

— Лидер ограничен обязанностями. Это снижает эффективность.

Какузу хмыкнул:

— Слишком мало выгоды.

Конан мягко произнесла:

— Нам ещё по семь лет.

Кисаме пожал плечами.

— Мне интереснее тренировки.

Зецу улыбнулся.

— Наблюдать интереснее, чем управлять.

Тоби поднял руку:

— Я тоже сдаюсь! Я бы был отличным лидером, но слишком рано!

Все посмотрели на Пэйна.

Он молчал секунду, затем спокойно сказал:

— Я отказываюсь.

По рядам старейшин прошёл шёпот.

Джирай шагнул вперёд.

— Ты мой наследник.

— Это не правило, — ответил Пэйн ровно. — Здесь правит сила.

Отец прищурился.

— Тогда докажи.

— Если я покажу то, чего не умеет даже лидер клана, я свободен от этой должности.

Пауза.

— Согласен, — произнёс отец.

— Зря.

Пэйн вышел в центр поля.

Он сложил пальцы в печать змеи.

Глубокий вдох.

— Расширение территории… Гравитационное поле.

Воздух задрожал.

Земля под ногами стала тяжёлой, затем — лёгкой. Камни взмыли в воздух. Давление изменилось, будто само пространство потеряло устойчивость.

Поле расширилось без барьера.

Старейшины резко поднялись со своих мест.

Дед Пэйна побледнел.

«Значит, внук был прав… Какая же глупая у меня теория. Ладно, я уже старый, мне можно».

Джирай попытался повторить жест.

Печать.

Концентрация.

Ничего.

Поле Пэйна держалось устойчиво.

Джирай медленно опустил руку.

— Я не могу.

Тишина стала полной.

Старейшины переглянулись.

— Вот это да…

— Невероятно…

— Тогда кто станет главой?

Все старейшины разом заговорили:

— Может, сыграем в камень-ножницы-бумага?

Пэйн мысленно вздохнул.

«Это правда наши старейшины? Я ожидал мудрости, а вижу копии деда. Только с разными бородами».

Гравитация вокруг него изменилась мягче. Он оттолкнулся от земли и медленно поднялся в воздух.

Лёгкий, контролируемый подъём.

Он опустился перед отцом.

— Я не стану главой клана. Пусть это будет кто-то другой. Или один из старейшин.

Среди Акацуки это не вызвало шока.

Ашура в молодости говорил так же.

Джирай хотел повторить путь своего отца.

Но история изменилась.

Итачи подошёл ближе. Его взгляд был спокойным и глубоким.

— Ты доказал превосходство и отказался от власти. Это сила выше техники.

Он слегка склонил голову.

— Моё уважение.

Пэйн коротко кивнул.

Тоби шепнул Дейдаре:

— Он взлетел. Это было круто.

— Это было искусство, — прошептал Дейдара с восторгом.

Конан улыбнулась едва заметно.

Зецу тихо произнёс:

— Баланс сохранён.

На следующий день у ворот клана появился Гето.

Он выглядел довольным.

— Я поймал духа первого класса, — спокойно сказал он.

За его спиной из тёмной сферы медленно проявилась змея с холодными глазами — длинная, наблюдательная. Её тело двигалось бесшумно.

Тоби ахнул:

— Она большая!

Кисаме внимательно посмотрел.

— Плотность энергии высокая.

Сасори прищурился.

— Стабильная форма. Хорошая работа.

Пэйн подошёл ближе.

— Ты усилился.

— Да, — кивнул Гето. — Хотел проверить пределы. Вчерашний разговор вдохновил.

— Ты контролируешь её полностью? — спросил Итачи.

— После поглощения — да.

Змея подняла голову, наблюдая за каждым из них.

— Интересный выбор формы, — сказал Пэйн.

— Она наблюдательная. Терпеливая. Не атакует без причины.

Пэйн слегка усмехнулся.

— Подходит тебе.

Гето посмотрел на него внимательнее.

— Я слышал, у вас вчера был турнир.

Тоби резко оживился:

— Пэйн активировал расширение территории! Даже Джирай сам не смог!

Гето замер.

— В семь лет?

Пэйн спокойно ответил:

— Это не соревнование.

Гето чуть улыбнулся.

— Всё больше убеждаюсь, что пришёл в правильное место.

Змея тихо скользнула вокруг его руки, словно подтверждая слова.

И в этот момент стало ясно — их круг стал шире.

В зале старейшин клана Акацуки стоял лёгкий аромат благовоний. Три фигуры сидели полукругом.

Тобирама Акацкий. Изуна Акацкий. Хирузен Акацуки.

Молчание нарушил Тобирама:

— Сын главы клана отказался от титула. В семь лет. Не каждый взрослый способен на подобное.

Изуна кивнул.

— Он не сбежал от ответственности. Он доказал, что способен на большее, и всё равно отказался. Это и есть сила воли.

Хирузен Акацуки тихо усмехнулся:

— Ашура в молодости говорил те же слова. История повторяется, но не полностью.

Тобирама Акацкий медленно сложил руки.

— Я уважаю мальчика. Отказаться от власти труднее, чем её принять.

Небольшая пауза.

Изуна Акацкий сменил тему:

— Клан Зенин. Вы слышали? Их дети, рождённые в год рождения Сатору Годжо, уже начали называть себя «Карой».

Хирузен Акацкий фыркнул.

— Детские игры.

Тобирама Акацкий покачал головой:

— Один из них — Джиген. Способность, напоминающая проекцию. Движение в 24 кадра в секунду. Ускоряет себя, разбивая действия на фазы.

Изуна Акацкий задумчиво погладил бороду.

— Я слышал и про Дельту. Высокомерная девчонка. Поглощает атаки и перенаправляет энергию. Опасная комбинация.

Хирузен Акацкий добавил:

— А Боро. Физическая мощь плюс техника усиления конечности. Если ударит, мало не покажется.

Тобирама прищурился.

— Но и у нас есть достойные представители.

Он начал перечислять, будто раскладывал фигуры на доске:

— Пэйн. Отказался от титула. Уже освоил расширение территории.

— Итачи. Мальчик мыслит на уровне взрослых стратегов.

— Дейдара. Взрывы. Говорит, что искусство — это взрыв, и, боюсь, он в это действительно верит.

Усатый усмехнулся:

— Сасори тоже не стоит забывать. Марионетки как замена тела. В ближнем бою он не уступает, а в дальнем лучше держаться подальше.

Изуна вздохнул.

— Им всего семь лет. Что будет, когда им исполнится шестнадцать?

Повисла тяжёлая тишина.

Изуна медленно произнёс:

— Предлагаю отправить их в магический техникум, когда им исполнится шестнадцать. Пусть учатся под контролем. Пусть станут магами официально.

Усатый кивнул.

— Поддерживаю.

Тобирама Акацкий тоже согласился:

— У них есть друг. Гето. Талант к подчинению духов. Он тоже пойдёт в техникум.

Изуна тихо хмыкнул:

— Значит, они будут вместе.

Бородатый прикрыл глаза.

— Это либо укрепит их дружбу, либо сделает их слишком сильными.

Тобирама неожиданно усмехнулся:

— В любом случае скучно не будет.

И где-то в это же время, во дворе клана Акацуки, Пэйн стоял, глядя в небо.

Рядом сидел Итачи.

— Ты слышал, — спокойно сказал Итачи. — Старейшины уже строят планы на наше будущее.

Пэйн не повернул головы.

— Пусть строят.

Итачи посмотрел на него внимательнее.

— Ты действительно не жалеешь?

Пэйн медленно поднялся в воздух на пару сантиметров, словно проверяя силу гравитации.

— Лидер — это цепь. Я хочу понять небо, а не бумаги.

Итачи кивнул.

— Тогда я уважаю твоё решение.

Пэйн чуть повернулся к нему.

— Ты всегда всё понимаешь слишком быстро.

Итачи едва заметно улыбнулся.

— Кто-то должен думать, пока Дейдара хочет всё взорвать.

Сзади раздался голос:

— Я всё слышал! И это искусство!

Дейдара, обиженно скрестив руки, стоял рядом с Сасори.

Сасори спокойно произнёс:

— Искусство — это контроль. Не шум.

Пэйн впервые за вечер позволил себе лёгкую усмешку.

В этот момент во двор вошёл Гето, держа в руках небольшой сосуд.

— Я поймал духа своего класса, — сказал он спокойно. — Наблюдательная змея.

Итачи посмотрел внимательно.

— Ты сделал это сам?

— Да.

Пэйн опустился на землю.

— Покажи.

Гето открыл сосуд.

Из него плавно выскользнула тёмная змея с тонкими светящимися глазами.

Она не шипела. Она наблюдала.

Дейдара наклонился ближе:

— Она взорвётся?

— Нет, — сухо ответил Гето. — Дейдара, почему, когда ты видишь нового духа, ты всегда спрашиваешь, а взорвётся ли он? Я тебе кучу раз отвечал: они не взрываются.

Сасори тихо оценил:

— Полезная разведка.

Итачи произнёс:

— Ты растёшь быстрее, чем мы думали.

Пэйн посмотрел на Гето серьёзно.

— Когда нам будет шестнадцать, ты пойдёшь с нами?

Гето не колебался.

— Конечно.

Пэйн кивнул.

— Тогда всё в порядке.

Вечер сгущался.

Четыре клана уже чувствовали, что их дети не просто наследники.

Они были началом новой эпохи.

И никто ещё не понимал, насколько далеко всё это зайдёт.

В комнате клана Зенин царила лёгкая суматоха. Несколько старейшин сидели за длинным столом, обсуждая новости.

Рэн Зенин, скрестив руки на груди, начал:

— У нас тоже есть таланты. Кара. Мальчишки и девчонки показывают отличные навыки как в ближнем, так и в дальнем бою.

Сайто Зенин, тяжело опершись на стол:

— Мне кажется, что наш клан вполне может справиться с ними… Но кто знает, пока не увидишь их в действии.

Отомо Зенин покачал головой:

— Вряд ли. Один парень из неизвестного клана освоил расширение территории в семь лет. Это уровень, до которого наши даже не приближаются. Годжо Сатору считается талантом, но он пока не освоил свои техники. А тут неизвестный клан, которого мы игнорировали. Оказалось, зря.

Сайто Зенин тяжело вздохнул:

— Предлагаю наладить с ними контакт. Если объединить усилия, можем сотрудничать, а не ждать, пока они станут угрозой.

Все присутствующие кивнули в знак согласия.

В соседнем зале молодой Тодзи, сидя на краю дивана, услышал разговор старейшин. Он наклонил голову и пробормотал:

— Интересно. Они явно не знают, с кем имеют дело.

Тодзи, который для Кары был старшим братом и наставником, подошёл к группе детей.

— Слышал? — тихо сказал он. — Малые из Акацуки… Их способности — это не просто шум. Нам стоит держать глаза открытыми.

— Ага, — кивнул один из детей Кары. — Но они же маленькие, им по семь лет.

— Именно. Пока они малы, мы можем наблюдать. Учиться. И, возможно, готовить союз, — объяснил Тодзи. — Не стоит недооценивать.

Ребята переглянулись, ощущая важность слов старшего брата.

— Пэйн, Итачи, Дейдара, — прошептал один из мальчишек. — Они реально сильные.

— Да, — ответил Тодзи. — И это не просто сила. Это опыт. Они уже учатся контролировать врождённые техники. И мы должны быть готовы к тому, что однажды их влияние выйдет за пределы клана.

— Так что делать? — спросила девочка из Кары.

— Пока что наблюдать. И строить связи с ними, — твёрдо ответил Тодзи. — Сила в том, чтобы знать, кто твой союзник и кто твой соперник, прежде чем всё начнётся всерьёз.

Дети кивнули, понимая, что перед ними не просто новые сверстники — перед ними целая династия будущих магов.

Рекса, сидя в тени, тихо улыбнулся:

— Ну что ж, будет интересно.

И на горизонте их мира тихо, но уверенно начиналась игра силы, контроля и влияния между Акацуки и Карой.

Пэйн сидел на краю площадки, наблюдая, как остальные Акацуки рассаживаются вокруг него. Разговор постепенно переходил к тому, почему он отказался от поста главы клана.

Конан, развалившись на скамейке:

— Ну, я просто пойду, — тихо сказала она, сдвинув с плеч волосы. — Неинтересно заниматься клановыми делами. А что насчёт нас? Мы ведь ничего не знаем, нам всего семь лет. За нас должны были решать. Пэйн всё обломал, в хорошем смысле. Если бы он не показал расширение территории, возможно, нас просто начали бы тренировать, а не дали бы свободу действий.

Хидан, с высоко поднятой бровью и широкой улыбкой:

— А я хотел стать главой клана!

Все начали смеяться, кроме Пэйна, который просто покачал головой.

Дейдара, скрестив руки:

— Да чтоб ты, Хидан. Ты и глава клана — две несовместимые вещи, чтобы ты понимал. Я бы поддержал Какузу, если бы он решил стать главой, а не тебя.

Хидан сделал вид, что обижен:

— Эй! Я мог бы!

Конан покачала головой:

— Ха-ха, нет, Хидан. Лидерство — это не только глупость и сила, тут нужен рассудок.

Кисаме тихо пробормотал:

— Да, ты бы только взорвал всё и всех вокруг.

Зецу с характерной улыбкой:

— А я бы вообще пошёл в наблюдатели. Пусть другие дерутся, а я посмотрю, кто выживет.

Тоби, посмеиваясь, сказал:

— Пэйн сделал правильный выбор. Мало кто в нашем возрасте отказался бы от должности главы клана.

Сасори, поправляя марионетку на плече:

— Да, кроме того, теперь у нас есть шанс понять собственные силы, а не просто гнаться за наследием.

Дейдара скептически добавил:

— Хотя свобода — это ещё и ответственность. Не забудьте.

Конан кивнула:

— И ответственность проявляется, когда мы ещё не стали подростками. Пэйн дал нам шанс выбрать путь самим.

Хидан с ноткой раздражения:

— Ну да, а я хотел просто устрашать людей как глава клана…

Все снова засмеялись, и даже Пэйн слегка улыбнулся.

— Ладно, — сказал он. — Свобода действий… это не значит безрассудство. Просто лучше понимать, что ты можешь, а что нет.

Кисаме усмехнулся:

— Да, а пока мы все наблюдаем за Карой. Они тоже талантливые.

Тоби, склонив голову:

— Ну да, но пока им по семь лет. Мы должны просто наблюдать.

Сасори усмехнулся:

— Гето, например, уже поймал духа. Змея наблюдательная. Прямо как мы.

Конан, глядя на Пэйна:

— Думаю, их способности тоже станут проверкой для нас, когда мы станем старше.

Дейдара с энтузиазмом:

— А я считаю, что это будет весело! Взрывы, битвы, проверки техники…

Хидан подпрыгнул:

— Вот! Вот это я люблю!

Пэйн лишь покачал головой, спокойно наблюдая за их реакцией.

— Каре тоже будет интересно, — сказал он тихо. — Они будут учиться так же, как и мы. А когда придёт время, мы увидим, кто сильнее, кто мудрее, кто выживет.

Тоби с улыбкой:

— Ну что ж, посмотрим, кто из нас сможет контролировать свои способности лучше.

Конан мягко добавила:

— Пока же у нас есть шанс подготовиться, а не просто бросаться в бой слепо.

Зецу, как всегда тихо, пробормотал:

— Наблюдать за этим будет интересно. Малые и большие, Акацуки и Кара… всё переплетётся.

И на этом маленькая группа Акацуки замолчала, каждый погружённый в мысли о будущем, о свободе, о силе, о том, что ещё предстоит пережить и освоить.

В просторной тренировочной комнате клана Зенин дети собрались вместе, рассевшись по углам.

Лучи солнца пробивались сквозь высокие окна, освещая их серьёзные лица. Каждый гордился своими врождёнными техниками и навыками, обсуждая, как они превосходят маленьких Акацуки.

— Честно говоря, — начал Джиген, слегка нахмурившись, — эти Акацуки даже близко не дотягивают до нас. В их действиях нет ни контроля, ни силы… Разве что в своих мечтах они нас одолеют, хахаха.

Дельта, слегка склонив голову и с усмешкой:

— Джиген, старший брат, ты слишком жестокий. Даже не имея проклятой энергии, ты говоришь так, словно уже победил их.

Тодзи, опершись на кулаки, добавил с серьёзностью:

— По крайней мере, я физически силён. И могу одолеть каждого из вас в этой комнате, при этом не вспотев.

Дельта чуть наклонилась к нему:

— Ты реально жестокий, старший брат.

Джиген усмехнулся, глядя на своих младших товарищей:

— Не смейте недооценивать нас, даже если они маленькие. Наши врождённые способности — это не просто техника, это преимущество, которое они ещё не понимают.

Дельта кивнула:

— Да, нам повезло родиться в Зенине, и теперь мы в Каре. У нас есть талант, сила и контроль. И пусть эти маленькие Акацуки думают, что они сильны…

Тодзи снова подался вперёд, уверенно:

— Но это ещё не значит, что мы недооценим их. Они тоже учатся. Просто пока они малы, мы должны быть уверены в своих силах.

Джиген с усмешкой закончил:

— В наших мечтах мы их одолеем, но в реальности посмотрим. Пусть тренировки покажут, кто на что способен.

В комнате воцарилась лёгкая напряжённая тишина. Дети Кары знали, что впереди ждёт много испытаний, и никто из них не собирался уступать.

Арка тренировок

Лес за пределами территории клана был тихим.

Ветер медленно проходил сквозь кроны деревьев, и тени двигались по земле, словно что-то живое.

Зецу шёл один.

Он не спешил. Его шаги были лёгкими, почти бесшумными.

В отличие от остальных, он не искал противника ради проверки силы. Его интересовала сама природа проклятой энергии. То, как она искажает пространство, траву, воздух.

В какой-то момент он остановился.

Впереди, между двумя старыми соснами, воздух казался плотнее.

Листья у основания стволов были обуглены, но не огнём — чем-то иным. Чёрная, вязкая масса медленно двигалась по земле, словно пыталась принять форму.

Проклятие среднего уровня.

Оно не было огромным. Но и не таким слабым, чтобы исчезнуть от одного удара.

Его тело напоминало переплетённые ветви, внутри которых пульсировала тёмная энергия.

Зецу наклонил голову. Он не испугался.

— Интересно, — тихо произнёс он.

Проклятие заметило его. Ветви резко вытянулись вперёд, пытаясь схватить.

В тот же момент Зецу медленно опустился на одно колено… и его тело начало погружаться в землю.

Не проваливаться. Не исчезать.

Почва словно принимала его.

Через секунду на поверхности уже никого не было.

Проклятие замерло. Оно потеряло цель.

Тишина.

И вдруг из-под земли вырвался спиральный корень. Толстый, закрученный, с острым краем, будто закалённым камнем.

Он вышел точно под телом проклятия и пронзил его снизу.

Чёрная масса дёрнулась.

Ещё один корень обвил её, стягивая.

Зецу вышел из земли уже позади существа. В его руке был тонкий заострённый корень, похожий на копьё.

Он сделал один короткий шаг вперёд и ударил в центр пульсации.

Проклятие рассыпалось.

Не с криком.

Не с взрывом.

Оно просто растворилось, будто высохло.

Зецу стоял неподвижно, наблюдая.

Он чувствовал, как энергия рассеивается… но часть её не исчезала полностью. Она впитывалась в почву, в корни, в сам лес.

И через эту связь он ощущал её отголосок.

Он опустил ладонь к земле.

Почва отозвалась легче, чем раньше.

Корень медленно вырос рядом — быстрее, послушнее.

Зецу прищурился.

— Значит, чем больше я очищаю, тем сильнее становится связь.

В его голосе не было радости. Только понимание.

Он не возвращался сразу в клан.

В тот день он нашёл ещё два слабых проклятия. Не бросался на них. Наблюдал. Изучал движения. Проверял, как быстро корни реагируют на его волю.

Один раз он чуть не ошибся: проклятие оказалось быстрее, чем выглядело. Его плечо задело тёмной ветвью. Ткань разошлась.

Зецу отступил, мгновенно уйдя в землю.

В следующий раз он вышел не спереди.

Он вышел прямо из ствола дерева позади существа.

Корень пронзил его быстрее.

Когда солнце начало опускаться, он стоял посреди тихого леса. Вокруг не было ни одного искажения.

Воздух стал легче.

Зецу посмотрел на свои руки.

— Я не становлюсь сильнее из-за убийства, — спокойно произнёс он. — Я становлюсь сильнее, потому что понимаю.

Он снова растворился в земле и медленно направился в сторону территории клана.

Никто не знал, чем он занимался весь день.

И он не собирался рассказывать.

Утро в клановом доме Акацуки начиналось спокойно.

Длинный низкий стол был заставлен мисками с рисом, тушёными овощами и супом.

Взрослые уже ушли по своим делам, оставив детей в общей комнате.

Дейдара первым нарушил тишину. Он лениво крутил палочки в пальцах и смотрел на Зецу прищуренными глазами.

— Слушай, Зецу, ты в последнее время куда-то пропадаешь и возвращаешься поздно. Чем занимаешься?

В его голосе звучало не обвинение, а интерес.

В мыслях он быстро перебирал факты.

Старейшины и глава клана запрещали покидать территорию. За пределы — ни шагу без разрешения.

Но вот сколько времени ты проводишь в лесу внутри границ — это никого особо не волновало. Им позволяли тренироваться, если могли постоять за себя.

Значит, он не нарушал правила.

«Интересно. Начал прокачиваться и нам ничего не сказал».

Пэйн медленно поднял взгляд от своей чашки.

— Да, Зецу. Я чувствую в тебе изменения. В хорошем смысле. Ты становишься немного сильнее. Неужели, пока все спят, ты истребляешь проклятия среднего уровня?

Зецу спокойно посмотрел на него.

— Не думал, что смогу это скрыть от тебя, Пэйн. Да. Пока вы все, лентяи, спали, я тренировался. Использовал свою технику. Оттачивал контроль. Скажем так, я достиг неплохого прогресса.

Он вытянул руку вперёд.

Кожа на предплечье словно раскрылась, и из неё медленно сформировался плотный корневой клинок.

Простой, прямой, с естественной текстурой древесины.

Дейдара присвистнул.

— Неплохо.

Зецу шагнул к стене и легко коснулся её ладонью.

Через секунду из поверхности пошли корни.

Они разветвлялись, переплетались, охватывая почти всю стену густой сетью.

Пэйн спокойно наблюдал.

— Молодец. Но ты в курсе, что за испорченную стену получишь выговор или приговор?

В этот момент дверь резко открылась.

В комнату вошёл Тобирама Акацуки, старейшина. Его лицо было недовольным. В руке он держал обломанный кусок корня.

— Кто. Это. Сделал?

Все одновременно повернулись к Зецу и синхронно указали на него.

Внутри Зецу раздался тихий внутренний спор.

Чёрная сторона:

— По-моему, мы зря это сделали.

Белая сторона:

— Полностью согласен.

Зецу молча встал и вышел вперёд. Он опустился на колени.

— Прошу прощения. Я не рассчитал контроль.

Тобирама смотрел на него тяжёлым взглядом.

— За порчу имущества клана тебе запрещается покидать дом в течение месяца. Ни леса. Ни тренировок на территории.

В комнате стало тихо.

Площадка для турнира пустовала.

Десять наследников стояли по кругу, но напряжения не было.

Первым шагнул Дейдара.

— Я сдаюсь. Мне не нужна бумажная работа.

— Поддерживаю, — лениво добавил Хидан. — Я не создан для расписаний.

Сасори спокойно кивнул:

— Лидер ограничен обязанностями. Это снижает эффективность.

Какузу хмыкнул:

— Слишком мало выгоды.

Конан мягко произнесла:

— Нам ещё по семь лет.

Кисаме пожал плечами.

— Мне интереснее тренировки.

Зецу улыбнулся.

— Наблюдать интереснее, чем управлять.

Тоби поднял руку:

— Я тоже сдаюсь! Я бы был отличным лидером, но слишком рано!

Все посмотрели на Пэйна.

Он молчал секунду, затем спокойно сказал:

— Я отказываюсь.

По рядам старейшин прошёл шёпот.

Джирай шагнул вперёд.

— Ты мой наследник.

— Это не правило, — ответил Пэйн ровно. — Здесь правит сила.

Отец прищурился.

— Тогда докажи.

— Если я покажу то, чего не умеет даже лидер клана, я свободен от этой должности.

Пауза.

— Согласен, — произнёс отец.

— Зря.

Пэйн вышел в центр поля.

Он сложил пальцы в печать змеи.

Глубокий вдох.

— Расширение территории… Гравитационное поле.

Воздух задрожал.

Земля под ногами стала тяжёлой, затем — лёгкой. Камни взмыли в воздух. Давление изменилось, будто само пространство потеряло устойчивость.

Поле расширилось без барьера.

Старейшины резко поднялись со своих мест.

Дед Пэйна побледнел.

«Значит, внук был прав… Какая же глупая у меня теория. Ладно, я уже старый, мне можно».

Джирай попытался повторить жест.

Печать.

Концентрация.

Ничего.

Поле Пэйна держалось устойчиво.

Джирай медленно опустил руку.

— Я не могу.

Тишина стала полной.

Старейшины переглянулись.

— Вот это да…

— Невероятно…

— Тогда кто станет главой?

Все старейшины задумались.

— Может, сыграем в камень, ножницы, бумагу?

Пэйн мысленно вздохнул.

«Это правда наши старейшины? Я ожидал мудрости, а вижу копии деда. Только с разными бородами».

Гравитация вокруг него изменилась мягче. Он оттолкнулся от земли и медленно поднялся в воздух.

Лёгкий, контролируемый подъём.

Он опустился перед отцом.

— Я не стану главой клана. Пусть это будет кто-то другой. Или один из старейшин.

Среди Акацки это не вызвало шока.

Ашура в молодости говорил так же.

Джирай хотел повторить путь своего отца.

Но история изменилась.

Итачи подошёл ближе. Его взгляд был спокойным и глубоким.

— Ты доказал превосходство и отказался от власти. Это сила выше техники.

Он слегка склонил голову.

— Моё уважение.

Пэйн коротко кивнул.

Тоби шепнул Дейдаре:

— Он взлетел. Это было круто.

— Это было искусство, — прошептал Дейдара с восторгом.

Конан улыбнулась едва заметно.

Зецу тихо произнёс:

— Баланс сохранён.

На следующий день у ворот клана появился Гето.

Он выглядел довольным.

— Я поймал духа первого класса, — спокойно сказал он.

За его спиной из тёмной сферы медленно проявилась змея с холодными глазами — длинная, наблюдательная. Её тело двигалось бесшумно.

Тоби ахнул:

— Она большая!

Кисаме внимательно посмотрел.

— Плотность энергии высокая.

Сасори прищурился.

— Стабильная форма. Хорошая работа.

Пэйн подошёл ближе.

— Ты усилился.

— Да, — кивнул Гето. — Хотел проверить пределы. Вчерашний разговор вдохновил.

— Ты контролируешь её полностью? — спросил Итачи.

— После поглощения — да.

Змея подняла голову, наблюдая за каждым из них.

— Интересный выбор формы, — сказал Пэйн.

— Она наблюдательная. Терпеливая. Не атакует без причины.

Пэйн слегка усмехнулся.

— Подходит тебе.

Гето посмотрел на него внимательнее.

— Я слышал, у вас вчера был турнир.

Тоби резко оживился:

— Пэйн активировал расширение территории! Даже Джирай сам не смог!

Гето замер.

— В семь лет?

Пэйн спокойно ответил:

— Это не соревнование.

Гето чуть улыбнулся.

— Всё больше убеждаюсь, что пришёл в правильное место.

Змея тихо скользнула вокруг его руки, словно подтверждая слова.

И в этот момент стало ясно — их круг стал шире.

В зале старейшин клана Акацуки стоял лёгкий аромат благовоний. Три фигуры сидели полукругом.

Тобирама Акацкий, Изуна Акацкий и Хирузен Акацкий.

Молчание нарушил Тобирама:

— Сын главы клана отказался от титула. В семь лет. И от наследственной техники. Не каждый взрослый способен на подобное.

Изуна кивнул.

— Он не сбежал от ответственности. Он доказал, что способен на большее, и всё равно отказался. Это и есть сила воли.

Хирузен Акацкий тихо усмехнулся:

— Ашура в молодости говорил те же слова. История повторяется, но не полностью.

Тобирама Акацкий медленно сложил руки.

— Я уважаю мальчика. Отказаться от власти труднее, чем её принять.

Небольшая пауза.

Изуна Акацкий сменил тему:

— Клан Зенин. Вы слышали? Их дети, рождённые в год рождения Сатору Годжо, уже начали называть себя «Карой».

Хирузен Акацкий фыркнул.

— Детские игры.

Тобирама Акацкий покачал головой:

— Один из них — Джиген. Способность, напоминающая проекцию. Движение в двадцати четырёх кадрах в секунду. Ускоряет себя, разбивая действия на фазы.

Изуна Акацкий задумчиво погладил бороду.

— Я слышал и про Дельту. Высокомерная девчонка. Поглощает атаки и перенаправляет энергию. Опасная комбинация.

Хирузен Акацкий добавил:

— А Боро. Физическая мощь плюс техника усиления конечностей. Если ударит, мало не покажется.

Тобирама прищурился.

— Но и у нас есть достойные представители.

Он начал перечислять, будто раскладывал фигуры на доске:

— Пэйн. Отказался от титула. Уже освоил расширение территории.

— Итачи. Мальчик мыслит на уровне взрослых стратегов.

— Дейдара. Взрывы. Говорит, что искусство — это взрыв, и, боюсь, он в это действительно верит.

Усатый усмехнулся:

— Сасори тоже не стоит забывать. Марионетки как замена тела. В ближнем бою он не уступает, а в дальнем лучше держаться подальше.

Изуна вздохнул.

— Им всего семь лет. Что будет, когда им исполнится шестнадцать?

Повисла тяжёлая тишина.

Изуна медленно произнёс:

— Предлагаю отправить их в магический техникум, когда им исполнится шестнадцать. Пусть учатся под контролем. Пусть станут магами официально.

Усатый кивнул.

— Поддерживаю.

Тобирама Акацуки тоже согласился:

— У них есть друг. Гето. Талант к подчинению духов. Он тоже пойдёт в техникум.

Изуна тихо хмыкнул:

— Значит, они будут вместе.

Бородатый прикрыл глаза.

— Это либо укрепит их дружбу, либо сделает их слишком сильными.

Тобирама неожиданно усмехнулся:

— В любом случае, скучно не будет.

И где-то в это же время, во дворе клана Акацуки, Пэйн стоял, глядя в небо.

Рядом сидел Итачи.

— Ты слышал, — спокойно сказал Итачи. — Старейшины уже строят планы на наше будущее.

Пэйн не повернул головы.

— Пусть строят.

Итачи посмотрел на него внимательнее.

— Ты действительно не жалеешь?

Пэйн медленно поднялся в воздух на пару сантиметров, словно проверяя силу гравитации.

— Лидер — это цепь. Я хочу понять небо, а не бумаги.

Итачи кивнул.

— Тогда я уважаю твоё решение.

Пэйн чуть повернулся к нему.

— Ты всегда всё понимаешь слишком быстро.

Итачи едва заметно улыбнулся.

— Кто-то должен думать, пока Дейдара хочет всё взорвать.

Сзади раздался голос:

— Я всё слышал! И это искусство!

Дейдара, обиженно скрестив руки, стоял рядом с Сасори.

Сасори спокойно произнёс:

— Искусство — это контроль. Не шум.

Пэйн впервые за вечер позволил себе лёгкую усмешку.

В этот момент во двор вошёл Гето, держа в руках небольшой сосуд.

— Я поймал духа своего класса, — сказал он спокойно. — Наблюдательная змея.

Итачи посмотрел внимательно.

— Ты сделал это сам?

— Да.

Пэйн опустился на землю.

— Покажи.

Гето открыл сосуд.

Из него плавно выскользнула тёмная змея с тонкими светящимися глазами.

Она не шипела. Она наблюдала.

Дейдара наклонился ближе:

— Она взорвётся?

— Нет, — сухо ответил Гето. — Дейдара, почему, когда ты видишь нового духа, ты всегда спрашиваешь: «А он взрывается?» Я тебе кучу раз отвечал: они не взрываются.

Сасори тихо оценил:

— Полезная разведка.

Итачи произнёс:

— Ты растёшь быстрее, чем мы думали.

Пэйн посмотрел на Гето серьёзно.

— Когда нам будет шестнадцать, ты пойдёшь с нами?

Гето не колебался.

— Конечно.

Пэйн кивнул.

— Тогда всё в порядке.

Вечер сгущался.

Четыре клана уже чувствовали, что их дети не просто наследники.

Они были началом новой эпохи.

И никто ещё не понимал, насколько далеко всё это зайдёт.

В комнате клана Зенин царила лёгкая суматоха. Несколько старейшин сидели за длинным столом, обсуждая новости.

Рэн Зенин, скрестив руки на груди, начал:

— У нас тоже есть таланты. Кара. Мальчишки и девчонки показывают отличные навыки как в ближнем, так и в дальнем бою.

Сайто Зенин, тяжело опершись на стол, сказал:

— Мне кажется, что наш клан вполне может справиться с ними… но кто знает, пока не увидишь в действии.

Отомо Зенин покачал головой:

— Вряд ли. Один парень из неизвестного клана освоил расширение территории в семь лет. Это уровень, до которого наши даже не приближаются. Годжо Сатору считается талантом, но он пока не освоил свои техники. А тут неизвестный клан, которого мы игнорировали. Оказалось, зря.

Сайто Зенин тяжело вздохнул:

— Предлагаю наладить с ними контакт. Если объединить усилия, можем сотрудничать, а не ждать, пока они станут угрозой.

Все присутствующие кивнули в знак согласия.

В соседнем зале молодой Тодзи, сидя на краю дивана, услышал разговор старейшин. Он наклонил голову и пробормотал:

— Интересно… Они явно не знают, с кем имеют дело.

Тодзи, который для Кары был старшим братом и наставником, подошёл к группе детей.

— Слышал? — тихо сказал он. — Малые из Акацуки… Их способности — это не просто шум. Нам стоит держать глаза открытыми.

— Ага, — кивнул один из детей Кары. — Но они же маленькие, им по семь лет.

— Именно. Пока они малы, мы можем наблюдать. Учиться. И, возможно, готовить союз, — объяснил Тодзи. — Не стоит недооценивать.

Ребята переглянулись, ощущая важность слов старшего брата.

— Пэйн, Итачи, Дейдара, — прошептал один из мальчишек. — Они реально сильные.

— Да, — ответил Тодзи. — И это не просто сила. Это опыт. Они уже учатся контролировать врождённые техники. И мы должны быть готовы к тому, что однажды их влияние выйдет за пределы клана.

— Так что делать? — спросила девочка из Кары.

— Пока что наблюдать. И строить связи с ними, — твёрдо ответил Тодзи. — Сила в том, чтобы знать, кто твой союзник и кто твой соперник, прежде чем всё начнётся всерьёз.

Дети кивнули, понимая, что перед ними не просто новые сверстники — перед ними целая династия будущих магов.

Рекса, сидя в тени, тихо улыбнулся:

— Ну что ж, будет интересно.

И на горизонте их мира тихо, но уверенно начиналась игра силы, контроля и влияния между Акацуки и Карой.

Пэйн сидел на краю площадки, наблюдая, как остальные Акацуки рассаживаются вокруг него. Разговор постепенно переходил к тому, почему он отказался от поста главы клана.

Конан, развалившись на скамейке:

— Ну, я просто пойду, — тихо сказала она, сдвинув с плеч волосы. — Неинтересно заниматься клановыми делами. А что насчёт нас? Мы ведь ничего не знаем, нам всего семь лет. За нас должны были решать. Пэйн, но всё обломал в хорошем смысле. Если бы он не показал расширение территории, возможно, нас просто начали бы тренировать, а не дали бы свободу действий.

Хидан, с высоко поднятой бровью и широкой улыбкой:

— А я хотел стать главой клана!

Все начали смеяться, кроме Пэйна, который просто покачал головой.

Дейдара, скрестив руки:

— Да чтоб ты, Хидан. Ты и глава клана — две несовместимые вещи, чтобы ты понимал. Я бы поддержал Какузу, если бы он решил стать главой, а не тебя.

Хидан сделал вид, что обижен:

— Эй! Я мог бы!

Конан покачала головой:

— Ха-ха, нет, Хидан. Лидерство — это не только глупость и сила, тут нужен рассудок.

Кисаме тихо пробормотал:

— Да, ты бы только взорвал всё и всех вокруг.

Зецу с характерной улыбкой:

— А я бы вообще пошёл в наблюдатели. Пусть другие дерутся, а я посмотрю, кто выживет.

Тоби, посмеиваясь, сказал:

— Пэйн сделал правильный выбор. Мало кто в нашем возрасте отказался бы от должности главы клана.

Сасори, поправляя марионетку на плече:

— Да, кроме того, теперь у нас есть шанс понять собственные силы, а не просто гнаться за наследием.

Дейдара скептически добавил:

— Хотя свобода — это ещё и ответственность. Не забудьте.

Конан кивнула:

— И ответственность проявляется, когда мы ещё не стали подростками. Пэйн дал нам шанс выбрать путь самим.

Хидан с ноткой раздражения:

— Ну да, а я хотел просто устрашать людей как глава клана…

Все снова смеялись, и даже Пэйн слегка улыбнулся.

— Ладно, — сказал он. — Свобода действий… это не значит безрассудство. Просто лучше понимать, что ты можешь, а что нет.

Кисаме усмехнулся:

— Да, а пока мы все наблюдаем за Карой. Они тоже талантливые.

Тоби, склонив голову:

— Ну да, но пока им по семь лет. Мы должны просто наблюдать.

Сасори усмехнулся:

— Гето, например, уже поймал духа. Змея наблюдательная. Прямо как мы.

Конан, глядя на Пэйна:

— Думаю, их способности тоже станут проверкой для нас, когда мы станем старше.

Дейдара с энтузиазмом:

— А я считаю, что это будет весело! Взрывы, битвы, проверки техники…

Хидан подпрыгнул:

— Вот! Вот это я люблю!

Пэйн лишь покачал головой, спокойно наблюдая за их реакцией.

— Каре тоже будет интересно, — сказал он тихо. — Они будут учиться так же, как и мы. А когда придёт время, мы увидим, кто сильнее, кто мудрее, кто выживет.

Тоби с улыбкой:

— Ну что ж, посмотрим, кто из нас сможет контролировать свои способности лучше.

Конан мягко добавила:

— Пока же у нас есть шанс подготовиться, а не просто бросаться в бой слепо.

Зецу, как всегда тихо, пробормотал:

— Наблюдать за этим будет интересно. Малые и большие, Акацуки и Кара… Всё переплетётся.

И на этом маленькая группа Акацуки замолчала, каждый погружённый в мысли о будущем, о свободе, о силе, о том, что ещё предстоит пережить и освоить.

В просторной тренировочной комнате клана Зенин дети собрались вместе, рассевшись по углам.

Лучи солнца пробивались сквозь высокие окна, освещая их серьёзные лица. Каждый гордился своими врождёнными техниками и навыками, обсуждая, как они превосходят маленьких Акацуки.

— Честно говоря, — начал Джиген, слегка нахмурившись, — эти Акацуки даже близко не дотягивают до нас. В их действиях нет ни контроля, ни силы… Разве что в своих мечтах они нас одолеют, хахахах.

Дельта, слегка склонив голову и усмехнувшись:

— Джиген, старший брат, ты слишком жестокий. Даже не имея проклятой энергии, ты говоришь так, словно уже победил их.

Тодзи, опершись на кулаки, добавил с серьёзностью:

— По крайней мере, я физически силён. И могу одолеть каждого из вас в этой комнате, при этом не вспотев.

Дельта чуть наклонилась к нему:

— Ты реально жестокий, старший брат.

Джиген усмехнулся, глядя на своих младших товарищей:

— Не смейте недооценивать нас, даже если они маленькие. Наши врождённые способности — это не просто техника, это преимущество, которое они ещё не понимают.

Дельта кивнула:

— Да, нам повезло родиться в Зенине, и теперь мы в Каре. У нас есть талант, сила и контроль. И пусть эти маленькие Акацуки думают, что они сильны…

Тодзи снова подался вперёд, уверенно:

— Но это ещё не значит, что мы недооценим их. Они тоже учатся. Просто пока они малы, мы должны быть уверены в своих силах.

Джиген с усмешкой закончил:

— В наших мечтах мы их одолеем, но в реальности — посмотрим. Пусть тренировки покажут, кто на что способен.

В комнате воцарилась лёгкая напряжённая тишина. Дети Кары знали, что впереди ждёт много испытаний, и никто из них не собирался уступать.

Арка тренировок

Лес за пределами территории клана был тихим.

Ветер медленно проходил сквозь кроны деревьев, и тени двигались по земле, словно что-то живое.

Зецу шёл один.

Он не спешил. Его шаги были лёгкими, почти бесшумными.

В отличие от остальных, он не искал противника ради проверки силы. Его интересовала сама природа проклятой энергии. То, как она искажает пространство, траву, воздух.

В какой-то момент он остановился.

Впереди, между двумя старыми соснами, воздух казался плотнее. Листья у основания стволов были обуглены, но не огнём — чем-то иным. Чёрная, вязкая масса медленно двигалась по земле, словно пыталась принять форму.

Проклятие среднего уровня.

Оно не было огромным. Но и не таким слабым, чтобы исчезнуть от одного удара. Его тело напоминало переплетённые ветви, внутри которых пульсировала тёмная энергия.

Зецу наклонил голову. Он не испугался.

— Интересно, — тихо произнёс он.

Проклятие заметило его. Ветви резко вытянулись вперёд, пытаясь схватить.

В тот же момент Зецу медленно опустился на одно колено… и его тело начало погружаться в землю. Не проваливаться. Не исчезать. Почва словно принимала его.

Через секунду на поверхности уже никого не было.

Проклятие замерло. Оно потеряло цель.

Тишина.

И вдруг из-под земли вырвался спиральный корень.

Толстый, закрученный, с острым краем, будто закалённым камнем. Он вышел точно под телом проклятия и пронзил его снизу.

Чёрная масса дёрнулась.

Ещё один корень обвил её, стягивая.

Зецу вышел из земли уже позади существа. В его руке был тонкий заострённый корень, похожий на копьё.

Он сделал один короткий шаг вперёд и ударил в центр пульсации.

Проклятие рассыпалось.

Не с криком. Не с взрывом. Оно просто растворилось, будто высохло.

Зецу стоял неподвижно, наблюдая.

Он чувствовал, как энергия рассеивается… но часть её не исчезала полностью. Она впитывалась в почву, в корни, в сам лес.

И через эту связь он ощущал её отголосок.

Он опустил ладонь к земле.

Почва отозвалась легче, чем раньше.

Корень медленно вырос рядом — быстрее, послушнее.

Зецу прищурился.

— Значит, чем больше я очищаю, тем сильнее становится связь.

В его голосе не было радости. Только понимание.

Он не возвращался сразу в клан.

В тот день он нашёл ещё два слабых проклятия. Не бросался на них. Наблюдал. Изучал движения. Проверял, как быстро корни реагируют на его волю.

Один раз он чуть не ошибся: проклятие оказалось быстрее, чем выглядело. Его плечо задело тёмной ветвью. Ткань разошлась.

Зецу отступил, мгновенно уйдя в землю.

В следующий раз он вышел не спереди.

Он вышел прямо из ствола дерева позади существа.

Корень пронзил его быстрее.

Когда солнце начало опускаться, он стоял посреди тихого леса. Вокруг не было ни одного искажения.

Воздух стал легче.

Зецу посмотрел на свои руки.

— Я не становлюсь сильнее из-за убийства, — спокойно произнёс он. — Я становлюсь сильнее, потому что понимаю.

Он снова растворился в земле и медленно направился в сторону территории клана.

Никто не знал, чем он занимался весь день.

И он не собирался рассказывать.

Утро в клановом доме Акацуки начиналось спокойно.

Длинный низкий стол был заставлен мисками с рисом, тушёными овощами и супом. Взрослые уже ушли по своим делам, оставив детей в общей комнате.

Дейдара первым нарушил тишину. Он лениво крутил палочки в пальцах и смотрел на Зецу прищуренными глазами.

— Слушай, Зецу, ты в последнее время куда-то пропадаешь. И возвращаешься поздно. Чем занимаешься?

В его голосе звучало не обвинение, а интерес. В мыслях он быстро перебирал факты.

Старейшины и глава клана запрещали покидать территорию. За пределы — ни шагу без разрешения.

Но вот сколько времени ты проводишь в лесу внутри границ — это никого особо не волновало. Им позволяли тренироваться, если могли постоять за себя.

Значит, он не нарушал правила.

«Интересно. Начал прокачиваться и нам ничего не сказал».

Пейн медленно поднял взгляд от своей чашки.

— Да, Зецу. Я чувствую в тебе изменения. В хорошем смысле. Ты становишься немного сильнее. Неужели, пока все спят, ты истребляешь проклятия среднего уровня?

Зецу спокойно посмотрел на него.

— Не думал, что смогу это скрыть от тебя, Пэйн. Да. Пока вы все, лентяи, спали, я тренировался. Использовал свою технику. Оттачивал контроль. Скажем так, я достиг неплохого прогресса.

Он вытянул руку вперёд.

Кожа на предплечье словно раскрылась, и из неё медленно сформировался плотный корневой клинок. Простой, прямой, с естественной текстурой древесины.

Дейдара присвистнул.

— Неплохо.

Зецу шагнул к стене и легко коснулся её ладонью.

Через секунду из поверхности пошли корни. Они разветвлялись, переплетались, охватывая почти всю стену густой сетью.

Пейн спокойно наблюдал.

— Молодец. Но ты в курсе, что за испорченную стену получишь выговор или приговор?

В этот момент дверь резко открылась.

В комнату вошёл Тобирама Акацкий, старейшина. Его лицо было недовольным. В руке он держал обломанный кусок корня.

— Кто. Это. Сделал?

Все одновременно повернулись к Зецу и синхронно указали на него.

Внутри Зецу раздался тихий внутренний спор.

Чёрная сторона:

«По-моему, мы зря это сделали».

Белая сторона:

«Полностью согласен».

Зецу молча встал и вышел вперёд. Он опустился на колени.

— Прошу прощения. Я не рассчитал контроль.

Тобирама смотрел на него тяжёлым взглядом.

— За порчу имущества клана тебе запрещается покидать дом в течение месяца. Ни леса. Ни тренировок на территории.

В комнате стало тихо.

Дейдара усмехнулся, стараясь выглядеть беззаботно.

— Ладно, не парься. Я сам буду тренироваться. А ты по ночам будешь слушать звуки взрывов.

В мыслях он добавил:

«Мини-взрывы. Почти беззвучные. Иначе и мне запретят выходить».

Хидан нахмурился.

— Эй, Дейдара. Не стоит истреблять всех проклятий в лесу. Их и так немного. В книгах написано.

Какузу медленно повернул голову к нему.

— Хидан, я не знал, что ты читать умеешь.

— Какузу, ты меня за дурака считаешь?

Какузу посмотрел на него пару секунд.

— Вообще-то да.

В комнате раздался смешок. Даже Пэйн слегка приподнял уголок губ.

Зецу всё ещё стоял на коленях.

«Месяц без леса».

Но в его взгляде не было паники. Только расчёт. Если нельзя выходить наружу… значит, он найдёт способ тренироваться внутри.

И это понимал только Пейн.

Ночь опустилась на территорию клана тихо и густо.

Лес стал плотнее, темнее. Лунный свет пробивался сквозь ветви узкими полосами.

Дейдара стоял на поляне, держа в ладони кусок глины.

Его пальцы двигались быстро и уверенно. Материал разминался, формировался, вытягивался в маленькие фигуры.

Глиняные пчёлы.

Их тела были аккуратными, почти изящными. На кончиках — тонкие шипы, внутри — уплотнённая взрывная масса.

В нескольких метрах впереди из кустов выбралось проклятие, напоминающее кролика. Маленькое, но искажённое. Глаза мутные, шерсть неровная, под кожей пульсировала фиолетовая энергия.

Дейдара прищурился.

— Полетели.

Пчёлы сорвались с его ладони.

Проклятый кролик почувствовал опасность. Он резко рванул в сторону, зигзагами, но одна из пчёл оказалась быстрее. Она впилась шипом в шею существа, пробив шерсть и застряв в плоти.

Короткая пауза.

Глухой взрыв.

Тело кролика дёрнулось.

Из раны хлынула густая фиолетовая кровь.

Он упал, не издав ни звука.

Дейдара стоял неподвижно, прислушиваясь.

Тишина.

В мыслях он пробежался по ситуации.

«Надеюсь, никто не услышал. Я не хочу получить такой же запрет, как у Зецу. Надо же было ему демонстрировать корни прямо во время завтрака. А за стеной старейшины. Вот уж точно не повезло».

Он посмотрел на тело проклятия.

«Хорошо, что никто не знает, что я качаюсь».

— Дейдара!

Он резко обернулся.

Позади, в нескольких шагах, стоял Пейн. Лунный свет падал на его рыжие волосы и фиолетовые глаза.

— Это ты, — выдохнул Дейдара. — А я думал, Какузу.

Пейн слегка наклонил голову.

— Ты что, не спишь? Вижу, тренируешься. Хочешь сделать что-то вроде техники Зецу? Например, сформировать из глины меч, направить его через проклятую энергию, пронзить врага, а потом взорвать?

Дейдара скрестил руки.

— Не совсем так. Просто увидел, на что он стал способен, и решил подтянуться. Улучшить навыки.

Внутри него всё напряглось.

«Чёрт. Как ты узнал? Неужели наблюдал с самого начала? Ты ведь тоже можешь скопировать идею. У тебя эти глаза. Пусть не корни, но в иллюзии ты можешь создать всё что угодно. И я попался именно тебе. Не самому близкому, но и не чужому. Ты отказался от лидерства, освоил расширение территории. Ты опасен. Даже для своих».

Пейн сделал шаг вперёд, спокойно оглядывая место взрыва.

— Звук. Он лишний. Он предупреждает жертву.

Он посмотрел на Дейдару без осуждения.

— Попробуй иначе. Сделай крупных сороконожек. Пусть они обвивают противника. Сожмут его. А затем — детонация. Меньше шума. Больше контроля.

Дейдара на секунду задумался.

В его ладони снова появилась глина. Пальцы начали работать быстрее.

— Хм. Сороконожки, значит.

Он поднял взгляд.

— Спасибо за совет.

Пейн развернулся, будто собираясь уходить.

— Не переусердствуй. И не оставляй следов.

Он слегка оттолкнулся от земли и медленно поднялся в воздух, бесшумно скользя над деревьями.

Дейдара смотрел ему вслед.

— Вот ведь… — пробормотал он.

В его ладони уже формировалась новая фигура.

Длинная, сегментированная. С десятками крошечных лап.

— Контроль так контроль.

Лес снова наполнился тихим шорохом глины.

Утро выдалось шумным.

За длинным столом уже стояли миски с едой, пар поднимался к потолку. Свет проникал через бумажные перегородки, мягко освещая комнату.

Дейдара сидел, развалившись чуть больше, чем позволяли правила, и лениво покручивал палочки.

— Знаете, — начал он с довольной ухмылкой, — как приятно иметь возможность выйти из дома, прогуляться по территории, вдохнуть свежий воздух.

Он бросил быстрый взгляд на Зецу.

— Хотя не всем так повезло.

Несколько человек усмехнулись. Хидан фыркнул первым.

— Да, бедняга. Месяц в четырёх стенах. Это ж надо было так отличиться.

Сасори тихо добавил:

— Надо было думать, прежде чем стены портить.

Смех стал громче.

Зецу сидел молча. Перед ним стояла миска лапши. Он не поднимал взгляда.

Чёрная сторона:

«Меня это начинает раздражать».

Белая сторона:

«Меня тоже».

Дейдара продолжал:

— Представляю, как тяжело… Мы сегодня, например, пойдём в лес. А ты… будешь тренировать корни в подушке?

Новый смешок.

Пейн не реагировал. Он спокойно ел тушёное мясо, не поднимая головы.

Итачи сидел чуть в стороне, аккуратно снимая шарик данго с палочки. Его лицо оставалось равнодушным.

Какузу методично ел суши, словно разговор его вообще не касался.

Кисаме сосредоточенно разделывал креветку, рядом лежали крабы. Он не вмешивался.

Зецу медленно поднялся.

Он взял миску с лапшой в руки.

— Я поем в своей комнате, — сказал он ровно.

Ни злости. Ни оправданий.

Он вышел из комнаты, не хлопнув дверью.

За столом на секунду стало тише.

Дейдара пожал плечами.

— Чувствительный какой.

Хидан снова засмеялся.

Пейн на мгновение поднял взгляд, посмотрев в сторону выхода, но ничего не сказал.

Итачи спокойно доел данго.

Завтрак продолжился так, будто ничего не произошло.

Глава 3

Полдень. Тренировочная площадка клана Зенин была залита ярким светом. Воздух дрожал от напряжения.

Джиген стоял перед укреплённым манекеном. Его дыхание выровнялось, взгляд стал сосредоточенным.

— Двадцать четыре кадра, — тихо произнёс он.

Проклятая техника активировалась.

Его тело рвануло вперёд рывками, будто пространство разделилось на последовательные отрезки. Движения стали резкими, фрагментированными, но невероятно быстрыми. Он выжал предел разгона, ускорения, фиксации траектории.

Шаг.

Ещё шаг.

В следующее мгновение кулак уже врезался в центр манекена.

Удар.

Сочетание физической силы и предельной скорости исказило звук. Деревянная конструкция не выдержала: корпус треснул, затем разлетелся, разломившись пополам.

Обломки осыпались на землю.

Несколько членов клана переглянулись. Кто-то одобрительно кивнул.

Джиген выпрямился, стряхивая с кулака щепки.

— Чтобы стать сильнее, нужно много тренироваться, — спокойно произнёс он.

С края площадки раздался ленивый голос:

— Хм.

Тодзи стоял, прислонившись к столбу, руки в карманах.

— А вот в клане Акацуки один парень уже превосходит тебя.

Несколько человек обернулись.

— Пэйн, — продолжил он. — Он унаследовал одну из их клановых техник. Их всего десять.

Он начал перечислять, словно вспоминая по порядку:

— Манипуляция гравитацией.

— Глаза Шаринган.

— Сверхбыстрая регенерация.

— Проклятые нити.

— Управление бумагой.

— Манипуляция водой.

— Способность проходить сквозь объекты и обнулять атаки.

— Похожая техника, связанная с природой, но работающая иначе.

— Контроль кукол.

— И взрывная техника.

Он перевёл взгляд на Джигена.

— Пэйн получил гравитацию. Он умеет летать. Управляет притяжением и отталкиванием. Тебе нужно коснуться цели, чтобы задать движение, верно? А он может просто не подпустить тебя.

Тишина повисла тяжелее, чем пыль после удара.

— Если попробуешь с ним сразиться, не факт, что победишь, — спокойно добавил Тодзи. — И не стоит быть высокомерным. Если уж на то пошло, тебя может одолеть человек вообще без проклятой энергии.

Он слегка усмехнулся.

— Я, например.

Некоторые напряглись, но никто не перебил.

— А до остальных из Акацуки тебе ещё далеко, — продолжил он. — Ты растёшь, это видно. Но их уровень — это годы боёв и пределов. Будешь ли ты там когда-нибудь? Возможно. А может, и нет.

Джиген смотрел на разбитый манекен. Его кулак медленно сжался.

Солнечный свет больше не казался таким тёплым.

Внутренний двор клана Акацуки был тихим. Каменные дорожки тянулись между невысокими строениями, в центре журчал узкий водный канал.

Гето стоял у перил веранды, сложив руки в рукавах. Его взгляд был направлен в сторону жилого корпуса.

— Говорят, Зецу запретили покидать дом на месяц, — произнёс он спокойно.

Рядом сидел Хидан, лениво покачивая ногой.

— И правильно. Нечего стены корнями прошивать, — усмехнулся он.

Сасори, не поднимая глаз от своей работы, тихо добавил:

— Демонстрация силы без расчёта — признак неопытности.

Кисаме опёрся о колонну.

— Он стал сильнее. Это чувствуется. Но силу нужно прятать, если она может задеть тех, кто выше тебя по положению.

Какузу стоял чуть в стороне.

— Запрет — не наказание. Это ограничение ресурсов. Если он не может выходить, значит, не может накапливать опыт.

Гето слегка прищурился.

— Или будет искать способ расти внутри четырёх стен.

На мгновение воцарилась пауза.

— Думаешь, он так и сделает? — спросил Кисаме.

— Он не из тех, кто остановится, — ответил Гето. — В нём есть упрямство. И раздражение.

Хидан фыркнул:

— Раздражение — плохой советчик.

— Иногда именно оно толкает к прорыву, — спокойно возразил Гето.

Сквозь открытую галерею было видно окно комнаты Зецу. Шторы были задвинуты.

— Посмотрим, — тихо произнёс Гето. — Сломает ли его изоляция или закалит.

Разговор постепенно стих. Каждый задумался о своём.

Во дворе снова остался только звук воды.

Прошло девять лет.

Каменные ворота Токийского магического техникума распахнулись под мягким скрипом. Осенний ветер шевелил верхушки деревьев, а на тренировочном поле уже чувствовалось напряжение новых учеников.

Среди них был Гето.

Спокойный, собранный, с привычной тенью размышлений во взгляде.

Старейшины своего добились. Бывшие дети клана Акацуки теперь стояли на территории, где выращивали сильнейших магов.

На краю площадки, опираясь на ограждение, стоял юноша в чёрной форме и с повязкой на глазах.

— Значит, вы и есть те самые? — протянул он лениво.

Сатору Годжо улыбался так, словно всё вокруг было для него игрой.

Пэйн остановился напротив него. Спокойный. Неподвижный. Его взгляд был прямым и тяжёлым.

— А ты, видимо, тот самый наследник Безграничности.

Годжо чуть наклонил голову.

— О, ты осведомлён. Тогда должен знать: ко мне нельзя прикоснуться.

— Знаю.

Пэйн сделал шаг вперёд.

Воздух между ними слегка исказился. Невидимый барьер, разделяющий пространство, едва заметно дрогнул.

Годжо не шелохнулся.

— Попробуешь? — усмехнулся он.

Пэйн поднял руку.

В следующее мгновение пространство вокруг него едва заметно сжалось. Гравитация изменила направление на долю секунды.

Пальцы Пэйна коснулись плеча Годжо.

Тишина.

Годжо замер.

Его улыбка исчезла на мгновение.

— Интересно.

Он отступил на полшага.

— Ты не прошёл сквозь технику. Ты изменил условия вокруг неё.

Пэйн опустил руку.

— Твоя способность создаёт бесконечную дистанцию. Но если изменить вектор притяжения, дистанция теряет смысл.

Годжо тихо рассмеялся.

— Забавно. Обычно люди сначала учатся основам, а потом лезут к таким трюкам.

— Мне не нужны основы, если я уже могу касаться недосягаемого.

В воздухе повисло напряжение.

— Самоуверенность, — протянул Годжо. — Опасная штука.

— Факты, — спокойно ответил Пэйн. — Ты силён. Но если тебя можно коснуться, значит, ты не абсолютен.

Годжо снял повязку с глаз.

Голубые глаза сверкнули холодным интересом.

— А ты опаснее, чем выглядишь.

Пэйн развернулся.

— Я не стремлюсь быть сильнейшим. Я просто не хочу проигрывать.

Годжо улыбнулся снова. Но теперь уже иначе.

— Тогда нам будет весело.

На тренировочном поле ветер стал холоднее.

Первая встреча закончилась.

Но оба уже поняли: впереди их ждёт не просто соперничество.

Это будет столкновение принципов.

Зал совета клана Акацуки был наполнен мягким светом. Сквозь высокие окна падали длинные полосы солнца, освещая массивный стол и три фигуры по его сторонам.

Тобирама откинулся на спинку кресла и тяжело выдохнул.

— Наконец-то, — произнёс он с заметным облегчением. — Мы смогли отправить их в Токийский магический техникум. Прекрасно. В хорошем смысле избавились от головной боли.

Хирузен поправил рукава и кивнул.

— Подростковый период. Бунтарство. Они как раз в том возрасте, когда сила растёт быстрее дисциплины. Хорошо, что теперь ответственность лежит на техникуме.

Изуна усмехнулся.

— Хотя, если честно, не уверен, что им будет легко. Особенно с характером Дейдары… и Пэйна.

Лысый хмыкнул.

— Пэйн не любит подчиняться.

— Именно, — подтвердил усатый. — Интересно, как администрация техникума будет с этим справляться.

Бородатый старейшина медленно провёл рукой по бороде.

— Думаю, это уже не наша забота. Мы дали им фундамент. Теперь пусть система их обтачивает.

Тобирама прищурился.

— Если, конечно, система выдержит.

На мгновение повисла пауза.

Изуна тихо рассмеялся.

— Представляю лицо их преподавателей.

Хирузен поддержал смех.

— Особенно если они начнут соревноваться между собой.

Лысый покачал головой, но в его голосе слышалась гордость.

— Главное, что они талантливы. Пусть растут. Пусть становятся сильнее. Но под чужим надзором.

Старики переглянулись.

Смех постепенно стих, уступая место спокойствию.

Впервые за долгое время зал совета казался по-настоящему тихим.

В главном зале клана Зенин стояла строгая тишина. Татами были безупречно ровными, стены пустыми, как и положено дому, где ценят не слова, а силу.

Старейшины сидели полукругом.

Первым заговорил самый пожилой из них, с глубокими морщинами у глаз:

— Они уже прибыли в Токийский магический техникум. Кара официально зачислены.

Рэн Зенин медленно кивнул.

— Хорошо. Пусть покажут, что значит быть рождёнными в нашем клане.

Отомо Зенин, с холодным взглядом, сложил руки в рукава.

— Особенно Джиген. Его техника… опасна. Если он научится использовать её без ограничений, он станет оружием, которое трудно будет контролировать.

Сайто Зенин тихо усмехнулся.

— Именно поэтому техникум нам и выгоден. Там их проверят. Там их сломают или закалят.

— А если они выйдут из-под контроля? — спокойно спросил ещё один.

Ответ последовал без колебаний:

— Тогда они перестанут быть нашей ответственностью.

В зале повисла пауза.

— А Тодзи? — произнёс седой старик. — У него нет проклятой энергии, но его физическая мощь… Он аномалия.

— Аномалии полезны, — отрезал первый. — Пока они направлены в нужную сторону.

Другой старейшина слегка прищурился.

— Нам важно одно: чтобы имя Зенин звучало громче остальных. Если в техникуме появится конфликт с кланом Акацуки…

Он не договорил, но смысл был понятен.

Первый старейшина закончил мысль:

— Тогда это станет прекрасной проверкой. Кто действительно достоин носить силу.

Тишина снова опустилась на зал.

Никаких улыбок. Никакого смеха.

Только холодный расчёт и уверенность, что их наследники либо возвеличат клан, либо станут очередной страницей в его строгой истории.

Пэйн стоял прямо, взгляд ровный, холодный. Он не улыбался, не показывал эмоций, как обычно. Его внимание было сосредоточено на Джигене — парне с глазами, полными решимости и слегка высокомерной уверенности, что сразу чувствовалось в воздухе.

Джиген наблюдал за Пэйном, и его мысли прокручивались сами собой:

Этот человек… освоил расширение территории в семь лет и выглядит так, будто разочарован мной или моим кланом. Как он смеет?

Пэйн мысленно отвечал себе сам:

Какого чёрта я здесь? Меня сюда привели только потому, что сказали: если я не пойду в магический техникум, меня поженят на Конан.

Он невольно усмехнулся про себя.

Не то чтобы я против… Конан красива, но ещё слишком молода для свадьбы. Никто об этом не знает, только папа и старейшины.

Остальные члены Акацуки и Кары молча наблюдали друг за другом. В их мыслях проносились оценки: кто сильнее, кто хитрее, кто способен на что-то неожиданное.

Ни один не произнёс ни слова вслух, но напряжение висело в воздухе, как будто сама комната замерла, ожидая первого движения.

Пэйн:

Эти новички сильные? Возможно. Но я освоил расширение территории ещё в семь лет. Мне неинтересно их высокомерие. Зачем вообще сюда приводят этих детей? Я здесь не для дружбы, а чтобы показать, кто я на самом деле.

Итачи:

Хм… Интересные техники. Джиген ускоряется невероятно быстро, у него есть контроль над проекциями. Они будут опасны, если не держать их под контролем. Но пока они просто демонстрируют свои способности. Надо наблюдать.

Дейдара:

— Ха, они думают, что их способности впечатляют? Слишком самоуверенно. Я бы хотел устроить им небольшой урок искусства взрыва, чтобы понять их реакцию. Да, мне интересно, насколько они дерзкие.

Сасори:

— Марионетки и техника дистанционного контроля — это хорошо, но они ещё слишком молоды. Прямой бой покажет уровень их мастерства. Буду наблюдать, как они координируют свои движения.

Тоби (Обито):

— Эти ребята выглядят опасными. Особенно тот, который с проекциями. С ним шутки плохи. Надо держать дистанцию и проверять его пределы.

Какузу:

— Физическая сила, регенерация у Хидана — она хорошая, но некоторые из них могут быть очень эффективны в бою. Но их психология… Они ещё не знают о наших особых техниках. Можно использовать это. Главное — не недооценивать.

Хидан:

— Ха! Они думают, что могут нас переплюнуть? Я готов испытать каждого. Особенно Джигена. Он слишком высокомерен для своих лет. Это будет весело.

Кисаме:

— Любопытно, насколько их проклятая техника развита. Я оцениваю не силу, а контроль. Кто сможет использовать свои способности без лишнего риска?

Конан:

— Молодцы, техника есть, но эмоций слишком много у некоторых. Нужно учиться сохранять хладнокровие. Эти мальчики могут быть непредсказуемыми.

Зецу:

— Интересно наблюдать за ними. Джиген слишком торопливый, Дельта самоуверенная. Надо понять, кто из них будет лидером в своей команде. Мне нравится, когда можно наблюдать за развитием силы.

Джиген стоял напротив Акацуки, взгляд холодный, внимательный. Его глаза сканировали каждого, фиксируя движения, выражения и даже отсутствие эмоций.

Пэйн казался полностью безэмоциональным. Взгляд пустой, словно он просто наблюдал и присутствовал здесь.

Сила здесь ощущается даже вблизи, — подумал Джиген. — И это расширение территории… Если он решит применить его, не знаю, смогу ли я вовремя увернуться. Возможно, я не уклонюсь, потому что старики рассказывали о том, что встречались с дедом Пэйна. Ещё один человек, который может использовать расширение территории «Гравитационное поле».

Старики говорили, что от него нельзя увернуться.

Значит, не стоит на него быковать.

Дельта сжимала руки, наблюдая за Сасори и его куклами.

Он спокоен, собран, пока не под давлением. Если начнётся настоящая битва, возможно, его техника раскроется полностью. Зецу тихий, странный. Но не стоит недооценивать такого. Хидан слишком эмоционален. Он будет делать ошибки, если его разозлить.

Боро оценивал Какузу, анализируя его позу и выражение лица.

Сила есть, но его техники и накладываемые ограничения мне неизвестны. Тоби прячет что-то — видно по тому, как он двигается и наблюдает. Конан спокойна, точна, её сила скрыта за внешней сдержанностью. Все они сильные, но Пэйн — особняк. Холоден, расчётлив. С ним нельзя конфликтовать напрямую.

Джиген снова остановился на Пэйне.

Он опасен, и не просто из-за техники. Этот человек действует без эмоций, каждый его шаг просчитан.

Дейдара слишком самоуверен, но в этом есть слабость. Сасори терпелив, методичен, но слишком осторожен, чтобы удивить.

Каждый здесь по-своему силён, но Пэйн — отдельный уровень.

Кодо с усилием сдерживала ухмылку, наблюдая за Дейдарой.

Высокомерен, самовлюблён, думает, что его техника совершенна. Интересно, как он себя поведёт, когда столкнётся с истинной силой. Это будет весело.

Боро, фокусируясь на остальных, думал:

Запомнить сильные стороны каждого. Ни один здесь не слабый, но их характеры — ключ. Кто проявит эмоции, кто промахнётся? Всё это можно использовать. На поле боя эмоции одновременно оружие и слабость.

Джиген медленно отошёл, не отводя взгляда от Пэйна.

Этот клан… Они сильны, умны и опасны. Но если они так легко отпустили своих младших, если их дети ушли в магический техникум, значит, у них есть сомнения насчёт этого места. И я не понимаю, почему.

Внутри Джигена росла решимость.

Когда Акацуки вернутся к своим делам и тренировкам, он уже строил план, как постепенно использовать их доверчивость, изучать их привычки и характеры.

Медленно, методично, как он всегда делал.

Его путь как таланта клана Зенин только начинался, и эти встречи с Акацуки пошатнули его уверенность в себе.

Особенно Пэйн… Эти глаза Риннегана.

Клановая техника… Откуда я об этом знаю?

Так просто старейшины рассказали.

Напряжённая пауза между двумя кланами длилась несколько секунд, когда с улыбкой на лице на поле вышел Годжо Сатору.

Его присутствие сразу создало новую волну напряжения, несмотря на то, что оба клана уже стояли, готовые к возможному столкновению.

Годжо медленно оглядел обе стороны. Улыбка на его лице не исчезала. Казалось, он наслаждался моментом.

Джиген сделал шаг вперёд, решив проверить границы возможностей Годжо.

Он попытался коснуться его, но невидимый барьер или техника Годжо мягко отбросила его руку, не позволяя достичь цели.

Джиген быстро понял, что прямое прикосновение невозможно.

Годжо слегка улыбнулся, глядя на Джигена.

Кара и Годжо обменялись взглядами.

Джиген отступил, а лидер Кары, заметив ограничения своих способностей, произнёс:

— Так это твоя сила? Не ожидал, что она будет такой безграничной.

Годжо тихо, с лёгкой усмешкой, ответил:

— Безграничность — это просто начало. Смотрите внимательнее, кто перед вами и кто может соперничать.

Кара нахмурился, пытаясь осознать, что любые попытки физического воздействия на Годжо будут тщетны, и в мыслях сразу планировал тактику:

Если прямое воздействие невозможно, нужно искать обходные пути, стратегии и комбинации с другими членами команды.

Акацуки наблюдали за этим обменом сдержанно. Некоторые слегка напряглись, понимая, что появление Годжо меняет расстановку сил и задаёт новый уровень сложности для любого взаимодействия с Карой.

Кара замерла на мгновение, когда увидели, как Пэйн спокойно подошёл к Годжо и дотронулся до его волос.

Казалось, для всех это было полной неожиданностью. Никто из них не ожидал, что кто-то сможет хоть как-то взаимодействовать с Годжо напрямую.

Джигин сжал кулаки и мысленно произнёс:

«Так, значит, Пейн не просто сильнее, чем я думал. Даже перед Безграничностью он остаётся опасным. Придётся рассчитывать каждый шаг».

Дельта нахмурилась, внимательно наблюдая:

«Он коснулся его волос, и ничего не произошло. Значит, силу Годжо можно как-то перебить. Если мы будем действовать умно, у нас есть шанс найти лазейку».

Каваки скрестил руки и тихо сказал себе:

«Пейн не играет. Он не просто реагирует на ситуацию — он контролирует её. Если мы хотим противостоять Акацуки, придётся работать сообща».

Джигин напряжённо посмотрел на Пейна и подумал:

«Он смог коснуться Безграничности Годжо. Я думал, что мои техники впечатляют. Похоже, этот парень на другом уровне, и нужно учитывать это во всех дальнейших планах».

Каждый из Кары чувствовал смесь уважения и тревоги.

Пейн своим простым, спокойным действием поставил их в положение, где оценка и анализ стали важнее импульсивных атак.

Кара поняли, что любые попытки решить всё силой без стратегии будут тщетны, и внутренне начали планировать совместные действия, чтобы найти слабые стороны как Пейна, так и Годжо.

Кара и Акацуки разошлись кто куда.

В классе Акацуки

Пейн не повышал голос. Ему не нужно было этого делать.

Негласное лидерство закрепилось само собой — не из амбиций, а по необходимости. Остальные не стремились к роли главы, а их родители получили чёткое указание от старейшин: не выделяться, не вмешиваться, позволить Пейну набираться опыта. Всё равно в будущем именно ему суждено возглавить клан Акацуки.

Пейн медленно обвёл взглядом всех.

— Делимся по двое.

Ни паузы, ни сомнений.

— Гэто и Зецу. — Дейдара и Сасори. — Какузу и Хидан. — Кисаме и Итачи. — Я и Конан. — Тоби и Годжо.

Никто не возразил.

Тишина была знаком согласия.

Гэто и Зецу

Гэто слегка прищурился.

— Интересный выбор.

Зецу наклонил голову. Его голос звучал спокойно:

— Ты работаешь с идеями. Я — с наблюдением. Мы дополним друг друга.

Гэто усмехнулся:

— Главное, чтобы ты не наблюдал слишком глубоко.

— Я всегда наблюдаю глубоко.

Дейдара и Сасори

Дейдара недовольно щёлкнул языком:

— Опять с тобой? Ты слишком тихий.

Сасори даже не посмотрел на него.

— А ты слишком громкий. Баланс.

— Моё искусство требует эмоций!

— Моё — вечности.

— Хм. Тогда посмотрим, чьё выдержит дольше.

Какузу и Хидан

Хидан хмыкнул:

— Скучный выбор.

Какузу холодно ответил:

— Ты импульсивен. Я считаю риски. Это выгодная комбинация.

— Выгодная? Мы что, сделка?

— Всегда.

Кисаме и Итачи

Кисаме улыбнулся широкой, почти хищной улыбкой:

— Тишина и глубина. Подходит.

Итачи коротко кивнул:

— Ты действуешь открыто. Я — нет.

— Главное, чтобы враг не понял, когда всё закончится.

— Он не поймёт.

Пейн и Конан

Конан спокойно посмотрела на Пейна.

— Ты распределил по совместимости?

— По вероятности эффективности.

— Ты думаешь наперёд.

— Я обязан.

Тоби и Годжо

Тоби повернулся к Годжо с преувеличенной бодростью:

— О, Годжо, мы команда?

Годжо улыбнулся.

— Похоже, да. Ты выглядишь весёлым.

— А ты слишком уверенный.

— Это врождённое.

Тоби на секунду замолчал. Под маской его взгляд стал серьёзным.

— Интересно. Ты правда позволил Пейну коснуться тебя?

Годжо чуть наклонил голову.

— А ты правда думаешь, что я мог знать, что он сможет коснуться моих волос? На самом деле он как-то изменил Безграничность и смог прикоснуться ко мне. Вот так.

Тоби тихо усмехнулся.

— Тогда это в его духе. Потому что мы с ним братья по клану. И какие у тебя отношения с остальными Акацуки?

Остальные наблюдали.

Решение было принято быстро, без споров.

И именно это делало Пейна опасным.

Глава 4

Внутри холодного зала царила приглушённая тишина. Свет был рассеянным, стены лишены лишних деталей.

Атмосфера давила спокойствием, в котором чувствовалась дисциплина.

В центре, неподвижный, стоял Пэйн.

Его взгляд был направлен прямо перед собой.

Без эмоций.

Без спешки.

Шаги эхом отозвались в помещении.

Какузу остановился на установленной дистанции.

Хидан — на полшага позади, не скрывая скучающего выражения лица.

— Проклятие особого уровня уничтожено, — ровно произнёс Какузу. — Объект демонстрировал высокую мобильность и огненную природу техники. Температурная нагрузка превышала стандартные расчёты, но адаптация заняла минимальное время.

Пэйн молчал.

— Потерь нет. Повреждения незначительные, — добавил Какузу.

Хидан фыркнул:

— Незначительные? Если бы я был обычным, меня бы уже хоронили.

Он провёл пальцами по зажившей ране на груди.

— Но было весело. Эта тварь хоть сопротивлялась.

Пэйн медленно перевёл взгляд с одного на другого.

— Подробности, — коротко произнёс он.

Какузу продолжил:

— Существо использовало концентрированные огненные выбросы и широкую зону поражения хвостами. Основная стратегия — ограничение мобильности и разрушение центра концентрации энергии. После снижения плотности оболочки — финальный удар.

Несколько секунд царила тишина.

Пэйн слегка кивнул.

Его движение было едва заметным, но в этом жесте ощущалось признание выполненной задачи.

— Эффективность соответствует ожиданиям, — произнёс он спокойно. — Продолжайте действовать в рамках поставленных целей.

Хидан усмехнулся:

— То есть молодцы, но без похвалы?

Какузу бросил на него короткий взгляд.

— Нам заплатят. Этого достаточно.

Пэйн снова закрыл глаза на мгновение, словно уже переключившись на следующую задачу.

— Новое поручение будет передано позже, — сказал он. — Будьте готовы.

Тишина снова заполнила зал.

Какузу развернулся первым. Хидан задержался на секунду, глядя на неподвижную фигуру лидера.

— Надеюсь, следующее будет ещё интереснее, — пробормотал он.

Они покинули зал, и шаги постепенно стихли.

Пэйн остался один.

И лишь едва заметный кивок, сделанный чуть раньше, означал: миссия признана успешно завершённой.

Полутёмное помещение освещалось лишь узкой полосой света, пробивавшейся через верхний проём. Воздух был неподвижен, словно сам прислушивался к словам.

У дальней стены стоял Гэто Сугуру.

Его выражение лица оставалось спокойным, почти отстранённым.

Руки скрыты в рукавах, взгляд направлен в сторону тени у стены.

Тень дрогнула.

Из неё медленно выступила фигура Зецу — половина лица светлая, половина тёмная.

Его голос прозвучал мягко и слегка насмешливо:

— Бой был… зрелищным.

Гэто не повернул головы.

— Я не спрашивал твоего мнения.

— Но ты наблюдал, — продолжил Зецу, словно не заметив холодности в ответе. — Особый уровень. И они справились без серьёзных последствий.

Гэто слегка прикрыл глаза.

— Они эффективны. Это главное.

— Эффективность не равна контролю, — тихо заметил Зецу. — Особенно когда речь идёт о таких, как они.

В помещении повисла пауза.

Гэто медленно повернулся.

— Ты сомневаешься в решении Пэйна?

Зецу улыбнулся лишь одной половиной лица.

— Я лишь фиксирую факты. Какузу действует расчётливо. Хидан импульсивен. Их сила полезна… но нестабильна.

— Нестабильность можно направить, — спокойно ответил Гэто. — Пока цель ясна, они будут двигаться вперёд.

Зецу склонил голову.

— А если цель изменится?

Гэто посмотрел прямо на него. В его взгляде не было колебаний.

— Тогда изменится и направление.

Несколько секунд они молчали.

— Проклятие, похожее на зверя, — продолжил Зецу задумчиво. — Интересное совпадение.

— Это совпадение, — сухо сказал Гэто.

— Мир не…

Он замолчал на мгновение.

— Силы схожего типа притягиваются.

— Значит, ты допускаешь появление?

— Я ожидаю этого.

Тишина снова стала плотной.

Зецу медленно отступил назад, его тело постепенно растворялось в тени.

— Тогда наблюдение станет ещё интереснее.

Гэто отвернулся.

— Продолжай следить. И докладывай только по существу.

Последнее, что осталось в комнате, — едва заметная тень на стене, прежде чем она окончательно исчезла.

Гэто остался один.

Небольшое кафе на окраине города. Витрина ломилась от сладостей, запах карамели и свежей выпечки заполнял помещение.

За столиком у окна сидел Годжо Сатору, лениво покручивая карту между пальцами.

Напротив него — Тоби в характерной маске со спиральным узором.

На столе стояли тарелки с десертами, коробка пирожных уже была наполовину пуста.

Годжо прищурился за тёмными очками.

— Скажи честно, тебе не жарко в маске?

Тоби чуть наклонил голову.

— А тебе не темно в очках?

Пауза.

Годжо улыбнулся.

— Очки — элемент стиля.

— Маска тоже, — мгновенно ответил Тоби.

Годжо сделал вид, что задумался, откусывая кусочек пирожного.

— Ладно. Но я хотя бы могу их снять.

— А я могу снять маску, — легко парировал Тоби. — Просто не хочу.

— Интригуешь?

— Поддерживаю загадочность.

Годжо рассмеялся.

— Ты странный.

— Это комплимент?

— В моём случае — да.

Тоби потянулся к колоде карт.

— Перетасуй честно. В прошлый раз ты жульничал.

— Я? — Годжо изобразил возмущение. — Я воплощение честности.

Тоби молча ткнул пальцем в его рукав, из которого выглядывал край карты.

Несколько секунд тишины, затем оба одновременно рассмеялись.

— Хорошо, хорошо, — признал Годжо, снимая карту. — Но ты тоже не святой.

Они начали новую партию. Карты легли на стол.

— Если я выиграю, ты снимаешь маску на секунду, — предложил Годжо.

— Если я выиграю, ты снимаешь очки.

— Смело.

Тоби наклонился вперёд.

— Ты же уверен в себе?

Годжо усмехнулся.

— Я всегда уверен в себе.

За окном медленно сгущались сумерки, но внутри кафе царила непринуждённая атмосфера.

Их спор постепенно перешёл в обсуждение десертов.

— Этот торт слишком сладкий даже для тебя, — заметил Тоби.

— Невозможно, — уверенно ответил Годжо, беря ещё кусочек. — Сладость — источник силы.

— Тогда тебе уже хватит энергии на неделю.

Карты перевернулись одновременно.

Несколько секунд оба смотрели на результат.

Затем раздался синхронный смех.

— Ничья? — уточнил Тоби.

— Похоже на то.

— Тогда маска остаётся.

— И очки тоже.

Годжо откинулся на спинку стула.

— Знаешь, мне нравится, что ты не отвечаешь прямо.

— А мне нравится, что ты задаёшь вопросы, на которые сам не отвечаешь.

Они снова засмеялись.

Вечер прошёл без напряжения, без скрытых угроз — лишь в лёгком обмене колкостями, картами и десертами.

Иногда даже самые сильные предпочитают просто посмеяться.

Заброшенное промышленное здание на окраине.

Сквозь трещины в потолке пробивался холодный свет луны.

Внутри пахло пылью и металлом.

У дальней стены неподвижно стоял Сасори.

Его силуэт казался почти неживым — слишком ровная осанка, слишком точные движения.

На полу, среди ящиков, сидел Дейдара, перебрасывая в ладони кусочек глины.

— Слышал отчёт? — первым нарушил тишину Дейдара. — Какузу и Хидан закончили задание без потерь. Скучно.

Сасори не сразу ответил.

— Эффективность не обязана быть зрелищной.

— Вот поэтому с тобой тяжело, — вздохнул Дейдара. — Ты всё превращаешь в расчёт.

Глина в его руке зашевелилась, формируя маленькую птицу.

— Искусство должно взрываться, — продолжил он. — Вспышка, звук, момент. Вот что по-настоящему красиво.

Сасори медленно повернул голову.

— Вспышка — мгновение. Настоящее искусство — то, что остаётся.

Он коснулся стоящей рядом марионетки. Механизм тихо щёлкнул.

— Вечная форма. Идеальная структура.

Дейдара фыркнул.

— Вечность скучна. Взрыв живёт секунду, но в эту секунду он совершенен.

Пауза.

— Совершенство не может быть кратковременным, — спокойно возразил Сасори.

— Может, — уверенно ответил Дейдара. — Именно потому, что оно исчезает.

Лунный свет скользнул по металлическим частям марионетки.

— Ты всё ещё думаешь о новом противнике? — спросил Дейдара, меняя тему.

— Думаю о возможностях, — ответил Сасори. — Миры пересекаются. Силы меняются. Нужно адаптироваться.

— Адаптация — это хорошо, — усмехнулся Дейдара. — Но я надеюсь, что следующий враг выдержит хотя бы один красивый взрыв.

— Твои взрывы непредсказуемы.

— В этом и смысл.

Сасори на мгновение замолчал.

— Если придётся работать вместе, не действуй импульсивно.

— Ты говоришь это каждый раз.

— И каждый раз ты игнорируешь.

Дейдара улыбнулся.

— Но результат всегда есть.

Сасори чуть наклонил голову.

— Результат не всегда равен эффективности.

Дейдара встал и подбросил глиняную птицу в воздух.

Она взмахнула крыльями и тихо рассыпалась, не взорвавшись.

— Иногда можно и без взрыва, — сказал он.

Сасори внимательно посмотрел на него.

— Неожиданно.

— Не привыкай.

Между ними повисла привычная тишина — не напряжённая, а скорее устоявшаяся.

Разные взгляды. Разные методы.

Но цель одна.

И в этом было достаточно баланса, чтобы их дуэт продолжал существовать.

Ночь опустилась на базу.

В коридорах было тихо, лишь редкие шаги отдавались глухим эхом.

В одной из комнат тускло горела лампа.

Какузу сидел за столом, методично перебирая свитки с отчётами и контрактами. Его движения были точными, без лишней спешки.

На подоконнике, закинув ногу на ногу, расположился Хидан. Он лениво вращал косу, постукивая древком по стене.

— Ты серьёзно считаешь деньги после каждого задания? — спросил он с насмешкой.

— Я считаю результат, — спокойно ответил Какузу, не поднимая взгляда. — Деньги — его измерение.

Хидан усмехнулся.

— Для меня результат — это когда противник кричит перед тем, как упасть.

— Эмоции не повышают ценность миссии.

— Зато делают её живой.

Какузу переложил свиток в сторону.

— Твоя импульсивность увеличивает риски.

— А твоя осторожность делает всё скучным.

Пауза.

— Сегодня ты едва не попал под основной выброс, — заметил Какузу.

— Но не попал.

— Это не аргумент.

Хидан спрыгнул с подоконника и подошёл ближе.

— Скажи честно. Тебе хоть немного понравился бой?

Какузу наконец поднял взгляд.

— Это была задача. Она выполнена.

— И всё?

— Этого достаточно.

Хидан фыркнул.

— Ты как камень. Ни радости, ни злости.

— Контроль сохраняет жизнь.

— Мне не нужно её сохранять, — усмехнулся Хидан.

Какузу несколько секунд смотрел на него.

— Бессмертие не отменяет потерь.

Хидан на мгновение замолчал, затем отвёл взгляд.

— Ты опять философствуешь?

— Я констатирую факт.

Тишина повисла между ними.

— Знаешь, — неожиданно произнёс Хидан, — если бы я дрался один, было бы веселее.

— И менее эффективно.

— Возможно.

Какузу аккуратно свернул последний свиток.

— Мы работаем дуэтом не ради веселья.

— Да-да, ради цели, выгоды и всего прочего, — перебил Хидан.

Он снова усмехнулся.

— Но признаю, когда ты вовремя стянул его хвосты, это было неплохо.

Какузу слегка прищурился.

— Ты использовал момент правильно.

— О, так это похвала?

— Констатация.

Хидан рассмеялся.

— Ладно, каменный человек. В следующий раз я отвлеку ещё сильнее.

— Только не мешай расчётам.

— А ты не мешай веселью.

Они на секунду встретились взглядами.

Разные взгляды на бой. Разные причины сражаться.

Но в этом различии и заключалась их странная, но рабочая совместимость.

За окном ветер тихо зашумел в темноте.

Следующая миссия была лишь вопросом времени.

Вечер опустился на территорию клана, мягкий свет ламп отражался в воде возле их комнаты.

Итачи Акацуки сидел на краю низкого стола, аккуратно перебирая суши, не проявляя эмоций.

Кисаме Акацуки прислонился спиной к стене, держа в руках креветки и медленно чистя их, наблюдая за Итачи.

— Ты всегда так спокойно ешь, Итачи? — спросил Кисаме, слегка улыбаясь.

— Это не вопрос спокойствия, — ответил Итачи ровным тоном. — Это способ сохранять концентрацию.

— Хм… Интересно. Я бы так не смог.

— Я всегда спешу, — фыркнул Кисаме, махнул рукой, отправляя шелуху креветки в сторону.

— И что из этого выходит? — тихо поинтересовался Итачи, не отрывая взгляда от еды.

— Что я реагирую быстрее, чем другие, — пожал плечами Кисаме. — Но, наверное, твой подход имеет смысл.

— Каждый использует свои сильные стороны, — спокойно сказал Итачи, наконец подняв взгляд на напарника.

— Ладно, ладно, — рассмеялся Кисаме. — Но если мы снова столкнёмся с проклятием особого уровня, надеюсь, ты будешь так же спокоен, когда я буду махать мечом прямо перед носом.

— Тогда сможем действовать слаженно, — тихо сказал Итачи. — Моя стратегия и твоя сила должны работать вместе.

— Ну вот, значит, мы с тобой неплохой дуэт, — улыбнулся Кисаме.

— Взаимодополнение, — сухо кивнул Итачи, возвращаясь к суши.

Комната вновь погрузилась в тишину. Только тихое шуршание посуды и слабый плеск воды нарушали спокойствие.

Оба понимали: как дуэт Акацуки, они знают свои обязанности, и это делает их сильнее.

Пэйн стоял на краю тренировочной площадки. Его руки были подняты в воздух, и длинные металлические арматуры начали медленно извиваться, вращаясь вокруг него, образуя смертоносный водоворот острых краёв.

С помощью своей техники гравитации он заставлял их парить и поворачиваться, словно живые щупальца, готовые разорвать любого, кто приблизится.

Конан шагнула вперёд. Её движения были плавными и точными.

Белые листы бумаги вылетели из её рук, складываясь в огромные крылья, которые сияли мягким светом, словно ангельские.

Крылья парили над ней, создавая элегантный, но грозный силуэт.

Она осторожно развернула крылья, отталкиваясь ими, чтобы двигаться между вращающимися арматурами, не касаясь ни одной из них.

— Ты постоянно играешь с разрушением, Пэйн, — спокойно сказала Конан, не теряя равновесия. Её глаза фиксировали каждый острый край. — Но контроль над техникой — это не только сила, но и точность.

— Сила без контроля не имеет смысла, — ответил Пэйн ровным голосом. Его взгляд был холоден. — Я не просто двигаю их, я чувствую их. Они — продолжение моего тела.

Конан слегка наклонилась. Её крылья мягко рассеяли часть арматуры, создавая безопасный проход между ними.

— Тогда давай проверим, чья техника более гибкая, — спокойно сказала она, и бумажные крылья начали плавно огибать арматуру, отражая движение Пэйна и создавая впечатление, что они танцуют в воздухе.

— Хорошо, — кивнул Пэйн, слегка сместив арматуру и заставляя её вращаться быстрее. — Попробуй увернуться от этого.

Металлические края и бумажные крылья встретились в танце силы и контроля. Каждый следил за реакцией другого, но ни один не сделал лишнего движения.

В этом столкновении не было агрессии, только отточенное мастерство двух лучших представителей Акацуки.

Пэйн плавно изменил направление арматуры, направляя её прямо на Конан, но она мгновенно подняла крылья выше, и бумажные лезвия отбили металл в стороны, создавая вихрь из белых и серебристых линий.

— Отлично, Пэйн. Ты стал сильнее, — сказала Конан. Её голос был спокойным, но в нём сквозило восхищение. — Но не забывай: сила гравитации может быть опасна для тебя самого, если потеряешь контроль.

Пэйн слегка улыбнулся, почти незаметно, и ответил:

— Я контролирую её лучше, чем кто-либо думает. Смотри, как они реагируют на меня.

Он слегка сжал ладони, и арматура закрутилась ещё быстрее, образуя защитный купол вокруг него.

Конан, не теряя равновесия, развернула крылья так, чтобы они слились с потоком бумаги, создавая защитный барьер и одновременно отражая движение арматуры, превращая пространство между ними в сложный лабиринт из металла и бумаги.

— Пэйн, — сказала Конан тихо, — если мы будем работать вместе, наши техники могут стать непобедимыми.

— Я знаю, — ответил Пэйн ровно. — И это только начало.

Они остановились на мгновение, глядя друг на друга сквозь вихри металла и бумаги, понимая, что это не просто тренировка — это испытание их мастерства и командного взаимодействия.

Конан слегка отступила назад, подняв крылья выше, чтобы отбивать летящие арматурные осколки, и в ответ запустила бумажные лезвия вперёд, закручивая их в спирали, словно танцуя в воздухе.

— Не думала, что твоя атака будет такой резкой, — пробормотала она, уворачиваясь. — Я готова к твоим движениям, но это весело.

— Ну раз ты ждала, что я буду медленным, значит, ты была не готова к настоящему танцу, — ответил Пэйн с лёгкой улыбкой, отпуская часть гравитационного поля и заставляя бумагу вращаться вокруг них, создавая поток и ударные волны.

Оба двигались по полю словно в хореографии: арматура Пэйна летела, закручиваясь и отталкиваясь друг от друга, а бумажные лезвия Конан отражали удары, направляли металл в стороны и создавали вихри вокруг них.

— Смотри, Конан, — сказал Пэйн, слегка наклоняясь вперёд. — Это не просто атака. Это контроль пространства.

— А я покажу тебе, как можно использовать пространство, чтобы обороняться и атаковать одновременно, — ответила Конан.

Её крылья развернулись полностью, отражая арматуру и направляя поток бумаги по дуге, создавая мини-ловушку вокруг Пэйна.

Они продолжали двигаться, уворачиваясь и контратакуя. Каждый удар был частью их танца. Тренировка превращалась в красивое сочетание силы, техники и контроля, где гравитация и бумага переплетались, создавая зрелищный и гармоничный бой.

Пэйн сделал шаг назад, постепенно ослабляя гравитационное поле, позволяя арматуре медленно опуститься на землю. Конан, ощущая уменьшение давления, свернула бумажные крылья и облегчённо вздохнула.

— Вот и всё на сегодня, — спокойно сказал Пэйн, опираясь на колено. — Я не стал расширять территорию полностью, так что у нас нет победителя и проигравшего.

— Понимаю, — ответила Конан, аккуратно складывая бумагу в свои крылья. — Получился хороший тренировочный бой. Интересно наблюдать, как твоя техника и контроль гравитации работают в реальном бою.

Оба остались стоять друг напротив друга, улыбаясь и оценивая свои движения, словно соглашаясь, что главное — не победа, а практика и понимание возможностей друг друга.

Глава 5 Рин и Обито

Высокие окна класса клана Зенин пропускали холодный свет. В помещении царила строгая тишина — та самая, что бывает перед началом серьёзного разговора.

В центре стоял Джиген. Спокойный, собранный. Его сила ощущалась в воздухе — не давящая, но присутствующая. Пространство вокруг него будто подстраивалось под его ритм.

У стола расположился Амадо, внимательно наблюдая за колебаниями энергии в комнате.

Чуть поодаль стояла Дельта, скрестив руки. В её взгляде читался вызов.

У колонны стоял Боро, сохраняя привычную полуулыбку.

Рядом с окном находился Кодэ, молчаливый и настороженный.

Напротив Джигена стоял Каваки.

Тишину нарушил Джиген:

— Сила — это не скорость и не давление. Это устойчивость.

Каваки поднял взгляд.

— Я могу повторить твой ритм.

— Повторить — не значит превзойти, — спокойно ответил Джиген.

Дельта усмехнулась:

— Если он станет быстрее тебя, что тогда?

Джиген не отреагировал на провокацию.

— Быстрота без контроля ломает тело.

Амадо вмешался мягким голосом:

— Его сила нестабильна не потому, что она слабее, а потому что она ещё не принадлежит ему полностью.

Каваки сжал кулак.

— Тогда я сделаю её своей.

Боро тихо рассмеялся:

— Интересно будет посмотреть, выдержит ли зал.

Кодэ коротко добавил:

— Или выдержит ли он сам.

Каваки шагнул вперёд.

Воздух дрогнул. Его сила проявилась резким скачком, почти неуловимым для глаза. Пол под ногами треснул.

На долю секунды казалось, что он действительно сравнялся.

Но ритм сорвался.

Его движение стало неровным. Пространство вокруг будто запоздало на мгновение.

Джиген сделал шаг.

Без резкости. Без усилия.

И сила Каваки рассеялась.

Он остановился, тяжело дыша.

— Ты спешишь, — произнёс Джиген спокойно. — Ты хочешь доказать, что не тень.

Каваки ничего не ответил.

Амадо посмотрел на него внимательнее, чем обычно.

— Если ты продолжишь в таком темпе, тело не выдержит.

Дельта щёлкнула языком.

— Тогда пусть учится быстрее.

— Нет, — тихо сказал Джиген. — Он должен научиться медленнее.

В классе снова повисла тишина.

Это уже была не просто тренировка.

Это было начало чего-то большего.

У окна стояла Рин Зенин. Короткие чёрные волосы, аккуратно подстриженные под каре. Две странные метки на лице — симметричные, будто тонкие тени под глазами. Она смотрела на отражение в стекле, словно проверяя не внешний вид, а внутреннее равновесие.

Позади послышались шаги.

— Ты специально стояла там? — голос Дельты прозвучал насмешливо. — Или надеялась, что я ударю первой?

Рин не обернулась.

— Ты редко бьёшь без расчёта.

— Ошибаешься. Я бью, когда хочу.

— Нет, — спокойно ответила Рин. — Ты бьёшь, когда уверена, что сможешь поглотить ответ.

Дельта усмехнулась и подошла ближе.

— А ты? Ты всегда ждёшь? Разве не скучно жить, принимая удары?

Рин повернулась. В её взгляде не было ни раздражения, ни вызова.

— Я не жду удара. Я даю противнику совершить ошибку.

— Смело звучит, — Дельта склонила голову. — Но если я усилю удар сильнее, чем ты способна вернуть?

— Тогда я не приму его напрямую.

— Значит, ты всё-таки боишься.

— Нет. Я считаю.

Между ними повисла напряжённая пауза.

Дельта приблизилась почти вплотную.

— Твои метки… Они меняются, когда ты отражаешь урон?

— Они фиксируют нагрузку, — ровно ответила Рин. — Чтобы я знала предел.

— И где он?

— Там, где ты перестаёшь контролировать свою силу.

Дельта рассмеялась коротко, но в её взгляде мелькнул интерес.

— Знаешь, Рин, если мы однажды столкнёмся всерьёз, я не стану сдерживаться.

— Я тоже, — спокойно сказала Рин.

В окне отразились две фигуры — одна напряжённая и яркая, другая тихая и неподвижная.

Разные стили. Разные подходы.

Но обе понимали: их бой — это не вопрос силы.

Это вопрос того, кто допустит ошибку первым.

Вечер опускался на улицы. Небольшой магазин у перекрёстка был почти пуст.

Рин Зенин остановилась у полки с лапшой быстрого приготовления.

Короткое чёрное каре слегка касалось щёк, две метки на лице придавали ей сосредоточенный вид. Она выбирала спокойно, не спеша, как всегда.

С другой стороны стеллажа протянулась чужая рука к упаковке сладостей.

Пальцы соприкоснулись.

Мгновение.

Рин автоматически оценила контакт — температуру кожи, напряжение мышц и, главное, фон энергии.

Ничего.

Обычный человек.

Она чуть отдёрнула руку.

— Извините.

Перед ней стоял молодой мужчина без маски.

Спокойный взгляд, почти ленивое выражение лица.

Пакет со сладостями в руке.

Это был Тоби.

Но без маски.

Без намёка на привычную ауру.

Он слегка улыбнулся.

— Моя вина. Я быстрее потянулся.

Рин кивнула и взяла свою лапшу.

Внутренние мысли Рин:

Никакой вибрации. Ни остаточного следа. Ни колебания. Даже у мирных людей фон всегда немного неровный…

Она скользнула по нему взглядом ещё раз.

Пусто. Слишком пусто? Нет. Просто обычный. Не стоит искать там, где ничего нет.

— Вы часто покупаете это? — вдруг спросил он, кивая на лапшу.

— Когда нет времени готовить.

— Понимаю. Сладости быстрее.

Он слегка приподнял пакет.

Внутренние мысли Тоби:

Она не почувствовала. Ни малейшего отклика. Хорошо.

Он удерживал энергию глубоко, как гладкую поверхность воды без ряби.

Рин Зенин… Интересная способность. Отражение. Усиление. Но сейчас она смотрит на меня как на прохожего.

Его взгляд задержался на метках на её лице.

Структура её силы плотная. Контроль высокий. Если столкнёмся, будет непросто.

— Вы учитесь поблизости? — спросил он непринуждённо.

— Да.

— Тогда, наверное, устали после занятий.

— Привычно.

Короткие ответы. Без лишнего.

Тоби улыбнулся шире.

— Тогда не буду отвлекать. Ужин важнее разговоров.

Рин едва заметно кивнула.

— Верно.

Они одновременно направились к кассе.

Снова краткое соприкосновение плеч.

Снова тишина внутри.

Внутренние мысли Рин:

Странно… Его шаги слишком тихие. Но это ничего не значит. Просто внимательный человек.

Она отвернулась первой.

Внутренние мысли Тоби:

Пока что обычная встреча. Пусть так и останется.

Он расплатился за сладости и вышел в вечерний воздух, не оставив после себя ни следа проклятой энергии.

А Рин осталась с лёгким ощущением, будто упустила что-то неуловимое.

Но доказательств не было.

Только пустота там, где обычно ощущалась сила.

Чуть в стороне стоял Джигин. Он наблюдал за сценой острым, внимательным взглядом, но ничего необычного не заметил.

Перед ним была обычная встреча двух подростков, случайно столкнувшихся у полок с едой: девушка с короткими чёрными волосами и двумя метками на лице и молодой человек без маски, с непринуждённой улыбкой.

Джигин нахмурился.

Интересно, кто он такой?

Однако вскоре отвёл взгляд.

Он даже не догадывался, что когда-то, во время экскурсии в магический техникум, этого парня называли «Обито». Это имя было прикрытием, позволявшим скрыть его настоящее имя — Тоби. Со временем прозвище закрепилось.

Для Джигина он оставался просто ещё одним учеником техникума, ничем не выделяющимся среди остальных.

Тоби тем временем тихо покинул магазин.

Через некоторое время к нему подошёл Годжо.

Он посмотрел на Тоби с привычной улыбкой и перевёл взгляд в сторону Рин.

— О, смотри-ка, Тоби. Похоже, у тебя появилась симпатия.

Тоби слегка смутился, но быстро взял себя в руки.

— Не смеши меня. Это просто случайность.

Годжо рассмеялся.

— Окей, окей, понял. Просто следи за собой. А то вдруг я случайно спалю твою тайну.

Он подмигнул.

Рин, заметив лёгкое напряжение, слегка улыбнулась.

— Что за разговор, ребята?

Годжо рассмеялся ещё громче.

— О, ничего особенного! Просто смотрю, как наш молчаливый Обито ведёт себя как герой романтической комедии.

Тоби тихо вздохнул и отвёл взгляд.

В глубине души он чувствовал лёгкое тепло — не столько из-за слов Годжо, сколько из-за того, что Рин находилась рядом.

Но внешне оставался спокойным.

Годжо продолжал наблюдать за ним с задорной улыбкой.

Ха. Парень явно что-то чувствует. Даже если скрывает, по глазам всё видно.

Тоби быстро поправил маску.

Если Годжо хотя бы на долю секунды заметит, что я не тот, за кого себя выдаю, тайна может раскрыться.

Рин тем временем направилась к выходу.

Её движения были лёгкими и спокойными, а волосы отражали свет витрин.

Тоби наблюдал за ней.

Просто обычная встреча.

Однако внутри он чувствовал странное ощущение близости. Её привычные жесты и лёгкая улыбка вызывали в нём тепло, которое он давно не испытывал.

Годжо заметил его реакцию.

Хм… Вот он, наш молчаливый Обито. Интересно. Похоже, рядом с Рин он ведёт себя немного иначе.

Рин же продолжала ощущать лёгкое послевкусие от их случайного прикосновения.

Она не могла определить его источник.

Это было всего лишь ощущение тепла и лёгкой защиты, которое быстро исчезло.

Кто это был? Просто какой-то парень? Или что-то большее?

Обито убедился, что Рин ушла, после чего использовал свою технику передвижения и в считанные мгновения оказался в своей комнате общежития.

Он снял маску и положил её на стол.

Рядом оказались сладости, которые он купил по дороге.

Обито сел на кровать и развернул шоколадку.

Хорошо, что всё прошло без происшествий. Годжо, конечно, заметил бы малейший неверный жест… Но, кажется, он ничего не понял.

Он отломил кусочек шоколада.

Иногда простые вещи — сладости, обычная прогулка, короткий разговор — могут быть невероятно ценными.

Обито на мгновение задумался.

Сегодняшняя встреча с Рин была странной. Я чувствую что-то, чего давно не чувствовал. Не то чтобы это было романтическое чувство… Просто тепло.

Он замолчал.

Интересно, смогу ли я когда-нибудь объяснить ей, кто я на самом деле?

Несколько секунд он смотрел на шоколадку.

Нет. Пока это опасно. Пусть всё остаётся тайной. Главное, чтобы она была в безопасности.

Тем временем Годжо всё ещё находился неподалёку.

Он опасен. Но эти мелочи показывают его человеческую сторону. Именно это делает его особенным.

Годжо усмехнулся.

Надо будет ещё раз проверить, насколько хорошо он умеет скрывать свои эмоции.

Рин стояла возле выхода из магазина.

Она всё ещё ощущала странное тепло.

Не могу понять, почему это ощущение остаётся со мной. Он был таким… обычным. Но почему-то заставил моё сердце замереть.

Она посмотрела в сторону улицы.

Кто он?

Обито закончил сладости, откинулся на подушку и закрыл глаза.

Сегодняшний день оказался необычным.

Несмотря на маску.

Несмотря на скрытую проклятую энергию.

Несмотря на тайну.

Он всё ещё оставался Обито.

Но внутри него что-то изменилось.

Через несколько минут Обито снова надел спиральную маску и вышел из комнаты.

Коридор техникума был почти пуст. Мягкий свет ламп отражался от стен.

Он шёл спокойно, тщательно контролируя каждый шаг и не позволяя своей проклятой энергии проявиться.

Она не должна узнать меня.

Он остановился у лестницы и посмотрел в сторону пустого коридора.

Лучше так. Безопаснее для неё.

Обито продолжил путь.

Он наблюдал за студентами, возвращавшимися после занятий, отмечал каждый звук и движение, но не привлекал к себе внимания.

Сейчас всё спокойно. Можно немного пройтись. Главное — никого не трогать и не давать поводов заподозрить меня.

Маска скрывала его лицо.

Но не мысли.

И где-то глубоко внутри Обито понимал: эта случайная встреча с Рин могла оказаться началом чего-то гораздо большего.

Глава 6

Обито прошёл по коридору и вышел через задний выход на тренировочный полигон. Там стояла Рин и тренировалась на манекене, отрабатывая удары.

Обито не скрывал своей проклятой энергии, поэтому Рин сразу заметила его. Она обернулась

и увидела парня в оранжевой спиральной маске.

Привет, Тоби! Ты тоже на тренировку? сказала она, улыбаясь.

Да, я тоже пришёл потренироваться… надеюсь, никто не заметит,

ответил Тоби про себя. Мысли его были осторожными:

у его соклановцев не было девушек, которые им нравились, и он понимал, что всякие подколки и романтика

не для него.

Хидан интересовался только боями: получать урон от духов, сражаться,

тренироваться, а его техника регенерации теперь работала автоматически,

после того как он случайно активировал её в детстве. Какузу любил только деньги и считал, что заведение девушки

пустая трата ресурсов. Итачи был хладнокровен:

даже когда за ним бегала толпа девчонок, он не обращал на них внимания.

Кисамэ просто любил махать мечом по манекенам или проклятым

существам. Дэидара был занят своими искусствами, Сасори

куклами, а Зэтсу считал себя растением. Пэйн же оставался предсказуемо холоден и отстранён, хотя Конан питала к нему тёплые чувства.

Тоби знал, что если он начнёт кого-то подкалывать, последствия могут быть неприятными.

С Пэйном это могло закончиться выбросом в воздух, с

Конан в бумажный «гроб». Даже прозрачная форма, которую он мог включить, чтобы проходить сквозь стены, не

гарантировала успеха: в детстве попытка пошалить закончилась тем,

что Пэйн оттолкнул его силой. Так что маска оставалась его защитой.

А ты что-то сказал? спросила Рин, заметив, что он слегка улыбнулся.

Это я просто сам с собой говорю, отмахнулся Тоби.

Понятно. Кстати, я хотела спросить… почему ты всегда носишь маску?

продолжила Рин.

В другие моменты я не могу спросить, потому что общежитие парней находится с другой стороны техникума, а наше

с правой.

Ну начал Тоби. Годжо носит тёмные очки «для стиля», я тоже для стиля ношу маску.

А разве не трудно ориентироваться, видя одним глазом?

Уже привык. На самом деле эту маску мне сделала бабушка, сказала:

С днём рождения, внучок и всё, ответил он, немного улыбнувшись под маской.

А ты используешь какое-либо оружие в ближнем бою, или только дальний?

спросила Рин, слегка наклонив голову.

Рин размышляла про него про себя: «Не то чтобы я недооценивала клан Акацуки,

но этот парень ведёт себя как весёлый клоун.

Нам в компании тоже такого не хватает. Хотя у нас есть и Каваки

над ним смеются, а над Тоби никогда».

Она знала, что у каждого соклановца есть свои особенности

Пэйн слишком холоден,

Конан советовала не обращать на него внимание,

Какузу занят деньгами,

Хидан любит драться,

Сасори и Дэидара погружены в свои искусства,

Зэтсу считает себя растением,

Итачи равнодушен к чужим эмоциям,

Кисамэ осуждает издевательства.

Ладно, я закончила с тренировкой, сказала Рин, глядя на наступающую ночь. Пойду в свою комнату.

А мне-то незачем это знать… Ладно, спокойной ночи, Рин чан, ответил Тоби, слегка кивнув.

Рин перед сном думала: «Интересно, какой он без маски

Наверняка красавчик, как Дэидара, или с холодным взглядом, как Пэйн? Нет, вряд ли… если бы человек с лицом Пэйна был таким весёлым, как Тоби,

вся школа бы офигела. Может, он как Кисамэ

ему неинтересны мечи. А если он любит искусство нет,

он целыми днями и ночами занят только тренировками

Конан просыпалась рано, когда солнечные лучи только начинали скользить по окнам женской части общежития.

Её утро начиналось с привычной рутины: она аккуратно застилала постель, затем отправлялась в душ и готовилась к занятиям.

Даже в эти обычные моменты она сохраняла хладнокровие и внимание к деталям

привычка, выработанная годами, ведь каждая мелочь могла пригодиться в будущих боях.

Завтрак Конан проводила тихо, за столом с другими ученицами.

Разговоры о тренировках, заданиях и повседневных делах едва отвлекали её. Она слушала, но в основном оставалась погружённой в свои мысли

о стратегиях, о соклановцах, о том, как действовать в разных ситуациях.

День для неё проходил в тренажёрном зале, библиотеке и на занятиях по технике боя и проклятой энергии.

Конан тренировалась упорно, оттачивая точность своих движений и контроль над способностями.

Даже когда вокруг были другие девушки, она держала дистанцию и сосредотачивалась на себе.

Особое напряжение возникало из-за Дельты.

Та явно не любила

Конан не потому, что Пэйн был красавцем,

а скорее из-за зависти ему досталась такая подруга , как Конан,

которая сочетала холодный ум,

ловкость и преданность клану.

Дельта злилась, но не могла использовать силу против Конан:

по правилам академии запрещалось устраивать бои между ученицами.

Каждый раз, когда они пересекались в коридорах или зале,

Конан ощущала тонкое напряжение, словно невидимый барьер между ними.

Дельта пыталась показать своё превосходство в мелочах, но Конан оставалась непреклонной

холодной, собранной и сосредоточенной на собственных целях.

После занятий Конан возвращалась в свою комнату.

Она могла уделить немного времени учебе или личным размышлениям, планируя дальнейшие шаги,

как в повседневной жизни, так и в более стратегических ситуациях, связанных с соклановцами и Академией.

День завершался тихо:

свет лампы мягко отражался от стен, и Конан, сидя у окна,

иногда позволяла себе короткую паузу, думая о том, как сохранить

контроль над собой, над ситуацией и над окружающими.

Даже в моменты покоя она оставалась внимательной к каждому движению в общежитии

зная, что внутри него скрываются маленькие игры амбиций, зависти и влияния, которые иногда сильнее любого боя.

Пэйн

День Пэйна начинался рано.

Он не торопился с утренней рутиной каждый шаг отточен и продуман.

Завтрак проходил молча, часто в одиночестве,

наблюдая за остальными. Основное время он посвящал тренировкам и анализу боевых стратегий.

Даже на переменах он оставался холодным и дистанцированным,

контролируя свои эмоции и действия. Его внутренний мир всегда был

сосредоточен на совершенствовании силы и дисциплины.

Итачи

Итачи просыпался с рассветом, но почти всегда тихо, стараясь не привлекать внимания.

Он уделял много времени медитации и изучению боевых техник.

На занятиях и тренировках он хладнокровно наблюдал за одноклассниками, оценивая их сильные и слабые стороны.

В общении он сдержан, не вовлекается в шумные разговоры, хотя следит за происходящим.

Его день сочетание точности движений и анализа тактики.

Кисамэ

Кисамэ любил начинать день с тренировки с мечом.

Он часто отрабатывал удары на манекенах или проклятых существах, неважно, рядом кто-то или нет.

Завтрак для него формальность, разговоры почти не ведёт.

Основная радость дня для Кисамэ физическая активность и совершенствование техники, остальное для него вторично.

Сасори

Сасори просыпался позднее остальных, уделяя внимание своим куклам и подготовке новых конструкций.

День проходил в мастерской: ремонт, создание новых кукол и совершенствование механизмов.

Он практически не отвлекается на учебу или тренировки,

сосредоточен на искусстве, изучая детали и возможности своих творений.

Дейдара

Дейдара всегда начинал день с разминки и работы с арт-техниками.

Он погружался в создание взрывных фигурок, постоянно совершенствуя мастерство.

Завтрак и общение для него второстепенны

его день полностью занят его искусством, экспериментами и тренировками.

Какузу

Какузу проводил день организованно: считал деньги, планировал расходы, занимался учёбой и тренировками.

Он практически не отвлекается на разговоры или шутки.

Для него главное — эффективность и прибыль, даже взаимодействие с одноклассниками

подчинено логике и рациональности.

Хидан

Хидан энергичный и шумный.

Его день полон тренировок, боевых упражнений и экспериментов с техникой регенерации.

Он постоянно ищет адреналин в сражениях, даже если это небольшие дуэли с манекенами.

Отношения и романтика его не интересуют только бой, урон и проверка своих возможностей.

Зэтсу

Зэтсу ведёт день неторопливо, почти как растение.

он наблюдает за происходящим, не вмешиваясь, часто оставаясь в тени. Учёба и тренировки

для него формальность, а остальное время он проводит, оставаясь незаметным, собирая информацию и анализируя окружающих.

Гетто

Гетто сочетает дисциплину и наблюдательность.

Он проводит день, тренируясь, изучая проклятую энергию, и наблюдая за одноклассниками.

Он редко вмешивается в шумные разговоры, предпочитая сосредоточиться на изучении техник и самосовершенствовании.

Годжо

Годжо активный и энергичный. Он начинает день с тренировок и упражнений, быстро переключаясь на обучение и демонстрацию навыков.

Он любит внимание, шуточные подколки и веселое общение, но при этом серьёзно относится к тренировкам и оттачиванию силы.

Его день сочетает практику, обучение и социализацию с другими ребятами.

День тренировок в мужской части общежития начинался с того, что ребята собирались на тренировочно

м полигоне. Каждый приходил со своими привычками и стилем.

Пэйн начинал с разминки, отрабатывая контроль над своей проклятой энергией и точность движений.

Он медленно и методично перемещался по площадке, тестируя силу и эффективность каждой техники, следя за тем, чтобы каждая атака была выверена.

Даже в паре с напарником он оставался холодным и сосредоточенным, не отвлекаясь на шум вокруг.

Итачи часто наблюдал за остальными, прежде чем начинать свои упражнения. Он двигался грациозно,

каждый удар и уклон были точными и минимальными по расходу энергии. Его тренировки

это смесь медитации, анализа противника и совершенствования собственных навыков, почти

без резких движений, но с полной эффективностью.

Кисамэ проводил тренировки энергично: махал мечом по манекенам и проклятым существам, практически не задумываясь о стратегии.

Для него главное выносливость и сила. Он часто смеялся или

громко реагировал на свои успехи, наслаждаясь физической активностью.

Сасори тренировался в мастерской, работая с куклами.

Он отрабатывал боевые комбинации через свои конструкции, испытывал новые механизмы и совершенствовал точность своих творений.

Его тренировки были тихими, сосредоточенными, но не менее интенсивными, чем у остальных.

Дейдара полностью погружался в свои взрывные искусственные конструкции. Его тренировки включали создание миниатюрных бомб, запуск их в безопасную зону, проверку точности и реакцию на взрыв.

Каждый эксперимент был практикой и совершенствованием техники одновременно.

Какузу тренировался рационально: сначала разминка, затем техника и точные движения.

Он отрабатывал удары и блоки, строго следуя логике и последовательности. В своих действиях не отвлекался на посторонние шумы или разговоры,

сосредоточен на максимальной эффективности.

Хидан всегда выбирал боевые спарринги. Он любил получать урон, проверять свои возможности и контролировать

регенерацию. Его тренировки были шумными и агрессивными,

с постоянными движениями и демонстрацией силы, словно бой сам по себе был удовольствием.

Зэтсу двигался тихо, почти незаметно. Он наблюдал за остальными, имитировал их движения и отрабатывал

свои навыки, не привлекая к себе внимания.

Его тренировки медленные, но последовательные и аккуратные.

Гетто сочетал разминку, изучение проклятой энергии и боевую практику. Он отрабатывал удары,

движение и контроль силы, следя за тем, чтобы каждая техника была стабильной и точной.

Годжо начинал день с энергичной разминки, включал упражнения на скорость, гибкость и реакцию.

Он любил демонстрировать силу и мастерство, иногда даже привлекая внимание остальных ребят,

но при этом каждая тренировка была интенсивной и продуктивной.

Тренировочный день длился несколько часов: разминка, отработка техники, спарринги и проверка силы.

Каждый занимался своим, но атмосфера была насыщена энергией и духом соперничества.

Иногда кто-то наблюдал за другими, анализировал и делал выводы, иногда

включался в общие упражнения. Но независимо от стиля и характера, все они использовали тренировки не только для силы, но и для контроля над собой, своим телом и техникой.

День и тренировки членов Кара мужская часть академии

Члены Кара просыпались рано и собирались на тренировочный полигон мужской части академии.

Атмосфера была сосредоточенной: каждый понимал, что тренировки

это не только физическая подготовка, но и отработка индивидуальных способностей.

Джиген начинал день с разминки и лёгкой пробежки, затем переходил к тренировке собственной уникальной техники ускорения

24 кадра в секунду.

Он отрабатывал ускоренные движения в различных комбинациях

удары, уклонения и короткие спарринги с партнёрами. Цель

максимально натренировать контроль скорости, чтобы в бою движения выглядели естественно, а не хаотично.

Каваки тренировался параллельно, используя ту же технику, что и Джиген. Он повторял упражнения на ускорение, комбинируя их с атакующими и

оборонительными приёмами. Иногда он спарринговал с Джигеном, чтобы проверить, кто лучше

удерживает контроль над высокой скоростью,

а также научиться предугадывать быстрые атаки.

Боро полностью сосредотачивался на силовой подготовке

Его тренировки включали отработку мощных ударов,

боевых комбинаций и выносливости. Регенерация позволяла ему использовать более интенсивные спарринги, не опасаясь повреждений

Он проверял предел своих физических возможностей, отрабатывал силу удара и скорость восстановления после повреждений.

Кодо использовал свои уникальные способности для

тренировок с тактической составляющей. Он создавал разрезы, через которые мог перемещаться на короткие расстояния.

Во время спаррингов он сочетал это с уклонениями и неожиданными атаками, отрабатывая точность телепортации и скорость

выхода из опасных ситуаций. Это позволяло ему тренировать

реакцию и координацию, создавая элемент неожиданности в бою.

Тренировочный день проходил по строгой схеме:

разминка, индивидуальная работа над способностями, отработка боевых комбинаций с манекенами и спарринги с другими членами Кара. Каждый наблюдал

за действиями партнёров, анализировал ошибки, отмечал

слабые стороны и совершенствовал собственные навыки.

После занятий каждый возвращался в комнату, отдыхал и анализировал день:

что получилось, что нужно улучшить, какие приёмы лучше всего срабатывают в бою.

Даже в покое члены Кара сохраняли концентрацию,

обдумывая новые комбинации, тактики и способы использования своих уникальных способностей.

Глава 7

Проржавевшие ворота медленно отворились с протяжным скрипом.

Хидан первым заглянул внутрь.

В огромном цехе царил полумрак. Между старыми станками тянулись ржавые металлические конструкции, а на полу лежали обломки бетона и куски арматуры.

Хидан оглядел помещение.

Ну и местечко.

Кисаме снял Самехаду с плеча.

Здесь должно быть проклятие?

По данным разведки — несколько мелких и одно более крупное, ответил Кисаме. Основная цель находится в центральном цехе.

Хидан довольно улыбнулся.

Наконец-то что-то интересное.

Он сделал шаг вперёд.

Кисаме остановил его рукой.

Подожди.

Чего ещё?

Следы.

На пыльном полу действительно виднелись глубокие борозды, словно что-то тяжёлое волокли по бетону.

Хидан присел и провёл пальцами по одному из следов.

Свежие.

Кисаме внимательно осмотрел стены.

Их здесь больше, чем говорилось в отчёте.

Хидан поднялся.

Тем лучше.

Он снял косу с плеча и раскрутил её на цепи.

Давай просто найдём их и закончим.

Ты только что сказал, что хочешь чего-то интересного.

Передумал.

Кисаме усмехнулся.

Невероятно.

Из глубины цеха донёсся металлический скрежет.

Оба одновременно повернули головы.

Хидан ухмыльнулся.

Вот теперь начинается.

Из темноты медленно показалась крупная фигура.

Проклятие напоминало массивного зверя, покрытого неровными костяными пластинами. Из его спины выступали длинные отростки, похожие на сломанные металлические балки.

Оно издало низкий рык.

Кисаме крепче сжал рукоять Самехады.

Особый уровень.

Хидан рассмеялся.

Ты серьёзно?

Он перекинул косу через плечо.

А я думал, мы просто зачистить завод пришли.

Кисаме сделал шаг вперёд.

Теперь понятно, почему нас отправили вдвоём.

Проклятие резко рванулось вперёд.

Хидан успел отпрыгнуть в сторону.

Удар пришёлся в бетонную колонну, расколов её.

Хидан посмотрел на разрушение.

Ого.

Он улыбнулся ещё шире.

Вот теперь мне нравится эта миссия.

Кисаме поднял Самехаду.

Только постарайся не мешать.

Хидан рассмеялся.

Не обещаю.

Проклятие снова издало рёв и бросилось на них.

Кисаме встретил его ударом Самехады.

Раздался тяжёлый грохот.

Хидан обошёл противника сбоку, раскручивая косу.

Каждый двигался по-своему.

Кисаме — прямо и мощно.

Хидан — резко и непредсказуемо.

Но оба прекрасно понимали, когда должен действовать напарник.

Кисаме отбросил проклятие назад.

Хидан тут же метнул косу.

Цепь обвилась вокруг одной из костяных конечностей.

Попался!

Хидан резко потянул цепь на себя.

Кисаме понял замысел мгновенно.

Самехада ударила в противника с другой стороны.

Раздался громкий треск.

Проклятие пошатнулось.

Хидан посмотрел на Кисаме.

Неплохо.

Кисаме усмехнулся.

Для тебя тоже неплохо.

Хидан фыркнул.

Не начинай.

Проклятие снова поднялось.

Теперь оно двигалось заметно быстрее.

Кисаме посмотрел на Хидана.

Готов?

Хидан крепче сжал рукоять косы.

Всегда.

Они одновременно рванули вперёд.

На этот раз без единого слова.

Кисамэ убрал Самехаду на плечо.

Согласен. Для миссии такого уровня всё закончилось слишком быстро.

Хидан нахмурился.

Не говори мне, что это всё.

Кисамэ оглядел цех.

По отчёту здесь должно находиться проклятие особого уровня.

Хидан медленно повернул голову.

Особого уровня?

Именно.

Несколько секунд они молчали.

Ветер снова прошёл через разбитые окна.

Затем из глубины завода донёсся глухой звук.

Тук.

Хидан поднял голову.

Что это было?

Тук.

На этот раз звук был громче.

Где-то под ними.

Кисамэ посмотрел на пол.

Не знаю.

Хидан вытащил косу из бетона.

Тогда проверим.

Он сделал несколько шагов вперёд.

Тук.

Трещина появилась прямо перед его ногами.

Хидан остановился.

Эм...

Трещина быстро расширилась.

Бетон начал проседать.

Кисамэ резко схватил Хидана за одежду и оттащил его назад.

Через секунду пол провалился.

Из огромной дыры поднялся поток густой чёрной энергии.

Хидан посмотрел вниз.

Вот теперь интересно.

Из провала медленно поднялась массивная фигура.

Она была значительно крупнее остальных проклятий. Её тело напоминало переплетение металлических конструкций, костей и плотной тёмной энергии.

Вместо лица находилась широкая вертикальная пасть.

Внутри мерцали несколько белых глаз.

Кисамэ крепче сжал Самехаду.

Вот теперь понятно, почему здесь было столько слабых проклятий.

Хидан ухмыльнулся.

Они его охраняли.

Или просто убегали от него, поправил Кисамэ.

Проклятие издало низкий рёв.

Стены завода задрожали.

Хидан радостно рассмеялся.

Наконец-то!

Он раскрутил косу.

Вот теперь я точно не успею купить коктейль.

Кисамэ сделал шаг вперёд.

Не торопись.

Чего?

Сначала посмотрим, что оно умеет.

Хидан недовольно посмотрел на него.

Ты становишься слишком серьёзным.

А ты слишком радуешься.

Проклятие резко ударило конечностью.

Хидан успел отскочить.

Удар разрушил часть стены.

Куски бетона посыпались на пол.

Хидан посмотрел на разрушение.

...

Он медленно улыбнулся.

Ладно.

Кисамэ посмотрел на него.

Что?

Теперь я действительно заинтересован.

Он сорвался с места.

Коса описала широкую дугу.

Но проклятие неожиданно подняло руку.

Удар остановился.

Лезвие застряло между плотными пластинами.

Хидан дёрнул цепь.

Не поддаётся?

Проклятие резко потянуло косу на себя.

Хидан едва удержался на ногах.

Кисамэ мгновенно оказался рядом.

Самехада ударила по конечности.

Раздался тяжёлый грохот.

Проклятие отступило.

Хидан посмотрел на Кисамэ.

Вот это уже совместная работа.

Кисамэ усмехнулся.

Не привыкай.

Проклятие снова подняло голову.

На этот раз все его глаза одновременно повернулись к Хидану.

Хидан перестал улыбаться на мгновение.

Оно меня запомнило.

Кисамэ поднял меч.

Тогда не давай ему забыть.

Хидан крепче сжал косу.

С удовольствием.

Они одновременно двинулись вперёд.

Теперь зачистка действительно началась.

Хидан медленно опустил косу.

Ладно.

Кодо спокойно убрал руку.

Как скажешь.

Джиген посмотрел сначала на Хидана, затем на Кодо.

Завтра утром. Полигон.

Хидан приподнял бровь.

Серьёзно?

Ты хотел проверить его навыки, — спокойно ответил Джиген. — Проверишь там.

Кодо слегка улыбнулся.

Хорошо.

Хидан усмехнулся.

Вот это уже разговор.

Кисамэ тяжело вздохнул.

Только не говори, что ты собираешься устроить из этого ещё одну миссию.

Нет, — ответил Хидан. — Просто хочу посмотреть, насколько этот телепортатор хорош.

Кодо скрестил руки.

А я хочу посмотреть, насколько ты хорош без внезапных преимуществ.

Хидан сделал шаг вперёд.

Завтра узнаешь.

Каваки тихо усмехнулся.

Похоже, утром будет интересно.

Боро покачал головой.

Надеюсь, хоть полигон после вас останется.

Джиген развернулся.

Останется.

Он посмотрел на Хидана.

Если только вы оба будете соблюдать правила.

Хидан поднял руку.

Понял.

Кодо кивнул.

Без разрушений.

Джиген ушёл по коридору.

Несколько секунд остальные молчали.

Затем Хидан посмотрел на Кодо.

Эй.

Что?

Если завтра проиграешь, не говори, что я тебя не предупреждал.

Кодо спокойно улыбнулся.

Если проиграешь ты, не говори, что тебя не предупреждали.

Кисамэ покачал головой.

Вы уже начали.

Хидан рассмеялся.

А как иначе?

Он закинул косу на плечо.

Ладно, Кисамэ. Пошли.

Куда?

За коктейлями.

Кисамэ посмотрел на него с подозрением.

Ты действительно собираешься купить два?

Я же сказал — один себе, один тебе.

И не смешаешь шесть вкусов?

Хидан на секунду задумался.

...

Нет.

Кисамэ усмехнулся.

Вот теперь я тебе верю.

Они направились дальше по коридору, оставляя Кодо и остальных позади.

Кодо посмотрел им вслед.

Завтра будет интересно.

Каваки кивнул.

Очень.

Боро снова опёрся на подоконник.

Главное, чтобы Хидан не превратил тренировку в войну.

Кодо усмехнулся.

А если превратит?

Каваки посмотрел в сторону коридора.

Тогда Джиген снова его остановит.

В общей зоне снова стало тихо.

Но теперь все уже знали:

утром на полигоне состоится поединок между Хиданом и Кодо.

Хидан резко развернулся.

Снова исчез.

Кодо появился у него за спиной и сразу создал новый разрез.

Но на этот раз Хидан не стал атаковать.

Он просто замер.

Кодо остановился.

Что?

Хидан медленно улыбнулся.

Ты каждый раз появляешься там, где считаешь меня неготовым.

Кодо слегка прищурился.

И что?

А значит, ты привык контролировать расстояние.

Хидан опустил косу.

Мне достаточно понять твой ритм.

Кодо исчез.

Разрез пространства мелькнул справа.

Хидан резко повернулся.

Коса описала дугу.

Кодо появился в нескольких метрах и едва успел отступить.

Лезвие прошло в считаных сантиметрах от него.

На трибунах раздался шум.

Кодо посмотрел на Хидана.

Ты начал угадывать.

Нет, — усмехнулся Хидан. — Я просто перестал за тобой гоняться.

Он крутанул косу.

Теперь пусть ты побегаешь за мной.

Кодо исчез.

На этот раз сразу три разреза появились вокруг Хидана.

Слева.

Справа.

Сверху.

Хидан поднял голову.

Вот это уже лучше.

Он резко бросил косу вверх.

Цепь натянулась.

Хидан потянул её на себя и одновременно развернулся.

Первый разрез оказался пустым.

Второй тоже.

Но из третьего появился Кодо.

Хидан уже ждал.

Коса свистнула.

Кодо мгновенно исчез.

Лезвие ударило в землю.

Бетонная поверхность арены покрылась трещинами.

Хидан посмотрел на место удара.

Опять промах.

Кодо появился на расстоянии.

Потому что ты слишком медленный.

Хидан рассмеялся.

Вот только я не обязан тебя догонять.

Он бросил косу.

Кодо приготовился исчезнуть.

Но цепь неожиданно изменила направление в воздухе.

Кодо замер.

Что?!

Коса пролетела мимо него, но цепь обвилась вокруг ближайшей конструкции.

Хидан резко потянул.

Его тело рванулось вперёд.

Кодо понял замысел слишком поздно.

Хидан оказался рядом.

Кулак остановился в нескольких сантиметрах от его лица.

Барьер мгновенно вспыхнул.

Учитель поднял руку.

Стоп!

Оба замерли.

Кодо посмотрел на кулак Хидана.

Хидан усмехнулся.

Попался.

Кодо медленно выдохнул.

Ты специально не атаковал косой.

Ага.

Почему?

Потому что ты слишком привык смотреть на неё.

Хидан вернул косу на плечо.

А я хотел посмотреть, насколько быстро ты думаешь.

Кодо слегка улыбнулся.

Неплохо.

Хидан удивлённо поднял бровь.

Это что, похвала?

Не привыкай.

На трибунах раздались смешки.

Кисамэ покачал головой.

Похоже, они нашли общий язык.

Хидан повернулся к нему.

Мы ещё не закончили.

Учитель поднял руку.

Тренировочный раунд завершён.

Хидан недовольно посмотрел на него.

Что?

Вы оба показали достаточно.

Кодо спокойно кивнул.

Согласен.

Хидан фыркнул.

Ладно.

Он посмотрел на Кодо.

Но в следующий раз я тебя достану.

Кодо ответил лёгкой улыбкой.

А я в следующий раз не позволю тебе подойти.

Хидан рассмеялся.

Вот теперь мне нравится этот парень.

Кисамэ тяжело вздохнул.

Ещё один любитель неприятностей.

На арене снова воцарилось спокойствие.

Но теперь ученики смотрели на Хидана и Кодо уже иначе.

Они увидели не просто бойца ближнего боя и пользователя пространственной техники.

Они увидели двух противников, способных заставить друг друга адаптироваться.

Хидан опустил косу, но ухмылка осталась.

— Ладно. Но я ещё покажу тебе, как дерутся по-настоящему.

Кодо пожал плечами:

— Буду ждать.

Кисамэ хлопнул Хидана по плечу.

— В следующий раз сначала подумай, потом маши.

Ночь опустилась на академию.

Луна мягким светом освещала внутренний двор, но внимание всех было сосредоточено на Колизее — огромной барьерной арене, созданной одним из учителей.

Барьер сиял бледно-голубым светом, очерчивая границы пространства, в котором можно было тренироваться без опасности для окружающих.

По краям арены располагались трибуны. Ученики и учителя сидели, наблюдая за боем лидеров двух групп — Джигина и Пейна.

В воздухе чувствовалось напряжение, которое почти физически давило на зрителей.

— Добро пожаловать на первый раунд тренировочного боя, — объявил учитель, стоявший над ареной и держащий в руках арматуру. — Сегодня мы увидим, на что способны лидеры. Смотрите внимательно. Это не простая демонстрация.

Джигин сосредоточился. Его тело напряглось, и он начал ускоряться — до двадцати четырёх кадров в секунду. Каждый шаг и каждое движение были почти незаметны невооружённому глазу.

Он стремился коснуться Пейна, чтобы дать ему траекторию. При малейшей ошибке Пейн мог быть превращён в стекло и разбит, что оглушило бы его на мгновение.

Пейн же уже использовал свою силу гравитации. Он отталкивался от земли, левитируя над ареной.

Его тело парило в воздухе, устойчивое и уверенное. Каждое движение контролировало пространство вокруг него — гравитация подчинялась только ему.

— Джигин ускоряется! — комментировал учитель, его голос был спокоен, но полон восхищения. — Смотрите, он использует двадцать четыре кадра в секунду, чтобы контролировать траекторию. Любая ошибка будет фатальна.

Учитель направил одну из арматур прямо в Джигина.

Стальной снаряд ринулся вперёд, свистя в воздухе.

Джигин мгновенно отреагировал: ускорение включилось на полную, и он увернулся, исчезнув из линии атаки. Каждое движение было настолько быстрым, что казалось, будто он расщепляет время.

Попытка Джигина прыгнуть сверху и коснуться Пейна провалилась. Лидер Акацуки слишком высоко левитировал, используя гравитационный толчок, словно игнорируя законы физики.

Джигин промахнулся и, потеряв равновесие, резко ударился о землю. Фиолетовое сияние его энергии мигнуло, когда он приклеился к арене, не понимая, что произошло.

Он не мог подняться самостоятельно: атака Пейна оказалась настолько точной и сильной, что Джигин был буквально прижат к земле.

— Внимание! — раздался голос учителя. — Вызовите медиков! Джигин получил травму, ему требуется помощь!

Врачей мгновенно направили внутрь Колизея, чтобы вывести Джигина.

Остальные ученики наблюдали в напряжении, многие прижимали руки к лицам, не веря своим глазам.

Даже самые опытные понимали: лидер Акацуки невероятно силён.

Хидан, стоявший на трибуне рядом с Кисамэ, хмыкнул:

— Ну вот и ответ на вопрос, кто реально лидер.

— Да, — согласился Кисамэ, наблюдая, как врачи уводят Джигина. — Не каждый может так контролировать пространство и гравитацию одновременно.

Учителя и ученики продолжали обсуждать произошедшее, но напряжение на арене не спадало.

Колизей сиял, словно подтверждая: сегодня они стали свидетелями силы, которую нельзя недооценивать.

Следующий раунд начался почти сразу после того, как Джигин был выведен с арены.

Атмосфера в Колизее накалилась — ученики и учителя с интересом наблюдали за противниками.

На арену вышли Кодо и Хидан.

Кодо стоял спокойно, взгляд был сосредоточен, руки слегка разведены в стороны. Он ощущал пространство вокруг себя, готовясь использовать свои разрезы для телепортации на короткие дистанции.

Хидан держал косу наготове, лёгкая ухмылка играла на его лице, словно он уже предугадывал каждый ход противника.

— Приготовься, телепортатор, — усмехнулся Хидан. — Сегодня твои дырки тебя не спасут.

— Посмотрим, — ответил Кодо холодно, готовя первый разрез на полу перед собой.

Мгновение — и он исчез, появившись в нескольких шагах сбоку от Хидана.

Хидан мгновенно провёл рукой по косе, но Кодо уже переместился. Каждый разрез был рассчитан с точностью до миллиметра, позволяя ему избегать прямых ударов.

— Отлично, отлично, — произнёс Хидан, ускоряя шаги.

Косой он закружил в руках, и яркие вспышки энергии отражались от её лезвия.

— Давай проверим твою регенерацию.

Он активировал ритуал.

Каждое повреждение, которое Хидан наносил себе во время атаки, передавалось противнику.

Кодо, телепортируясь, едва успевал реагировать на каждый выпад, чувствуя импульсы ритуальной силы, отдаваемые в тело.

Едва коснувшись ноги Хидана, Кодо почувствовал сильный удар энергии, который вызвал дрожь по всему телу.

Хидан наблюдал за ним с лёгкой ухмылкой: телепортатор пытался удержать равновесие.

— Неожиданно, да? — произнёс Хидан, слегка склонив голову. — Вот так работает настоящая боль.

Кодо попытался контратаковать, телепортируясь сверху Хидана, чтобы нанести точный удар в плечо, но Хидан предугадывал каждое движение.

Косой он провёл лёгкий, но точный удар по земле. Разряд ритуальной энергии отразился обратно, и Кодо ощутил сопротивление, приклеившись к земле на мгновение.

— Придётся быть хитрее, — пробормотал Кодо, исчезая через новый разрез на стене.

Он появился позади Хидана и попытался нанести серию быстрых ударов, каждый раз рискуя передать себе часть ритуальной силы.

Хидан ловко отбил удары, ощущая, как энергия ритуала пытается проникнуть внутрь.

Он развернулся и нанёс серию ударов по себе, передавая их обратно Кодо.

Телепортатор едва успевал реагировать на каждое движение.

— Твои дырки не панацея, — усмехнулся Хидан. — Ритуал переносит боль туда, куда я хочу.

Кодо снова исчез, но теперь его телепортации стали резкими и хаотичными. Он пытался не только избегать ударов, но и сбить Хидана с ритма.

Каждый разрез позволял менять позицию на долю секунды, но постоянное воздействие ритуала постепенно истощало его силы.

Хидан сделал решающий выпад, нанося себе урон в ритуале.

Кодо телепортировался, но удар всё равно достиг цели. Он закашлялся, приклеиваясь к земле, не в силах сразу подняться.

Учитель, наблюдавший бой, произнёс спокойно, но с уважением:

— Отличная демонстрация контроля пространства и ритуальной техники. Хидан не просто наносит урон — он делает так, чтобы противник ощущал последствия каждого своего движения. Кодо, хоть и телепортируется, сейчас учится выживать под давлением.

На трибунах Акацуки шептались между собой.

— Лидер Кодо опасен, но Хидан его не щадит.

— Его ритуал и регенерация делают его невероятно стойким, — добавил Кисамэ.

Кодо, прикрепив разрезы на полу и стенах, наконец нашёл момент для короткого отдыха, а Хидан лениво покрутил косу, ожидая следующего движения противника.

Следующий бой

Начался почти сразу после того, как Кодо был выведен с арены.

Атмосфера в Колизее оставалась напряжённой, а ученики и учителя наблюдали с затаённым дыханием.

На арену вышли Боро и Кисамэ.

Боро стоял спокойно, его массивная фигура напрягалась, готовясь использовать силу тела и усиление конечностей.

Он сглотнул, проверяя собственные ощущения. Каждая мышца была готова к атаке.

Кисамэ, напротив, медленно шагал к противнику, и уже с первого взгляда было видно, что он использует свою гибридную форму: кожа приобрела голубой оттенок, клыки слегка выглядывали, а плавники на спине увеличивали его манёвренность.

Его физические показатели явно возросли, а глаза блестели предвкушением боя.

— Надеюсь, сегодня тебе придётся работать на полную, акулья голова, — хмыкнул Боро, сжимая кулаки и постепенно увеличивая силу рук.

— Не переживай, толстячок, — ответил Кисамэ. Вода вокруг его ног закрутилась в маленькие потоки, словно готовясь к атаке. — Я не стану медлить.

Боро первым рванул вперёд, увеличив мощь правой руки. Удар, который казался почти молотом, полетел в сторону Кисамэ.

Но Кисамэ плавно отскочил, используя манипуляцию водой и создав из неё тонкий щит перед собой.

Поток ударился о него и рассеялся, оставляя лишь брызги.

— Хм, — пробормотал Боро. — Не ожидал такого.

Кисамэ резко прыгнул вперёд. Гибридная форма и плавники придавали ему невероятное ускорение.

Его кулак пронёсся по воздуху, целясь в плечо Боро.

Тот успел усилить левую руку и встретил удар, ощущая, как энергия противника проникает в тело.

— Ух! — выдохнул Боро. — Придётся повышать обороты.

Он мгновенно усилил мышцы ног, разгоняя прыжок, и ринулся на Кисамэ с новой силой.

Каждый удар Боро был как локомотив — быстрый, мощный и рассчитанный на разрушение.

Кисамэ, используя воду вокруг себя, создавал защитные завесы и менял направление атаки, как будто был одновременно в нескольких точках.

— Отлично, отлично, — сказал Кисамэ, отступая и создавая водяной клинок, который пронёсся по арене. — Сила у тебя приличная, но не забывай про ловкость.

Боро просто усилил руки и сделал стремительное вращение, создавая мощный импульс для разрыва защитного потока Кисамэ.

Но вода была гибкой и упругой: удар прошёл мимо, оставив лишь колебания в воздухе.

— Чёрт, — пробормотал Боро. — Не могу просто ломать всё подряд.

Он использовал способность усиления: каждая часть тела могла быть усилена отдельно.

Правая рука — молот, левая — блок, ноги — пружины.

Боро рванул вперёд, сокрушая воздух и землю под собой.

Кисамэ же перешёл в атакующую фазу, используя гибридную скорость и водяные атаки: из-под ног поднимались водяные копья, из воздуха летели струи, каждое могло одновременно блокировать и атаковать.

— Ну что, толстячок, готов к настоящей работе? — усмехнулся Кисамэ, уворачиваясь и нанося точные удары кулаками и водяными потоками.

Боро чувствовал, как каждая атака Кисамэ бьёт по телу, но его малая регенерация постепенно восстанавливала повреждения.

Он отвечал, усиливая локти и плечи, создавая сильнейшие удары по водным щитам и самому противнику.

— Не могу расслабляться ни на секунду, — подумал Боро. — Вода может быть почти невидимой, но сила у него огромная.

Бой продолжался. Скорость, сила и тактическая манёвренность нарастали с каждой секундой.

Кисамэ пытался использовать воду как продолжение своих рук и ног, создавая иллюзию, что он находится в нескольких местах одновременно.

Боро же делал ставку на физическую мощь и усиление отдельных конечностей, нанося сильные удары по каждой точке, куда мог достать.

Зрители на трибунах видели не просто бой — это было столкновение стратегии, силы и уникальных способностей.

Каждый взмах воды, каждый удар тела, каждый манёвр трансформации или усиления демонстрировал мастерство обоих бойцов.

Ни один из них не собирался сдаваться.

Арена наполнялась звуками ударов, всплесками воды и гулом силы, отражающимся от барьерной территории Колизея.

Учитель, наблюдавший бой, отметил:

— Кисамэ — мастер манипуляции водой и ускорения, Боро — физическая мощь и точечное усиление конечностей. Этот бой показывает, как силы могут сочетаться, создавая уникальное противостояние.

На трибунах Акацуки переглядывались.

— Гибридная форма Кисамэ впечатляет, но Боро не уступает ни в силе, ни в выносливости.

— Даже малая регенерация помогает Боро держать бой на равных, — добавил Хидан.

Бой продолжался.

После того как предыдущие раунды завершились, атмосфера в Колизее была накалена.

Победители предыдущих боёв — Пэйн и Кисамэ — уже покинули арену на отдых, а зрители обсуждали их мастерство.

Настала очередь следующего раунда, и на арену вышли Дейдара и Каваки.

Дейдара медленно шагал по арене. Его руки были готовы к бою, а на плечах уже лежали небольшие куски глины.

Его глаза искрились азартом. Он понимал, что этот бой позволит ему проявить всю мощь своих взрывных техник.

Каваки стоял напротив, с лёгкой ухмылкой на лице.

Его тело готовилось к сверхскоростным движениям. Техника «24 кадра в секунду» позволяла ему двигаться почти мгновенно, предугадывая каждое движение противника.

Он не мог позволить Дейдаре взорвать глину вблизи.

— Готов, взрывной парень? — спокойно сказал Каваки.

— Всегда готов, — ответил Дейдара, формируя из глины маленькую птицу, которая тут же ожила и взмыла в воздух.

Птица сразу же начала кружить вокруг Каваки, стремясь вынудить его подойти.

Но Каваки использовал свою скорость: он двигался так быстро, что казалось, будто исчезает и появляется в разных точках одновременно.

Каждое движение было рассчитано, чтобы избежать взрывов глины.

— Эй, остановись! — крикнул Дейдара. — Если ты так быстро будешь двигаться, мои взрывы не смогут тебя зацепить!

Но он уже создавал новую птицу из глины — длинную, растягивающуюся, как живая змейка.

Она подлетела к Каваки, но тот прыгнул, ускоряя тело, словно используя «24 кадра в секунду».

Птица не успела зацепить его.

— Отлично, так и есть, — пробормотал Дейдара.

Он понимал, что для победы нужна не сила, а стратегия.

Он запустил длинную глиняную птицу, которой управлял с расстояния.

Она обвила Каваки, ограничивая его движения.

Каваки пытался атаковать, но обнаружил, что из-за отсутствия навыков полёта ему невозможно добраться до Дейдары или разрушить глину.

Птица Дейдары держала его на безопасной дистанции, летая вокруг арены и заставляя Каваки реагировать на каждый поворот.

— Никаких ошибок! — думал Каваки, ускоряясь снова и снова, но каждый раз его движения предугадывала глина.

Наконец Дейдара взвился вверх на своей огромной взрывной птице, оставляя Каваки на земле без возможности дотронуться до него.

Один точный взрыв — и пространство вокруг Каваки сотряслось.

Он был вынужден отступить, не сумев применить свою сверхскоростную технику в полёте.

— Победа! — Дейдара улыбнулся, наблюдая за реакцией аудитории.

Его взрывные техники и умение использовать дистанцию сделали его победителем раунда.

На трибунах ученики и учителя переглядывались.

— Каваки очень быстр, но без возможности летать его техника «24 кадра в секунду» не дала преимущества, — отметил один из учителей.

— А Дейдара использовал ту же стратегию, что и Пэйн в предыдущем бою: контроль пространства, манёвры на дистанции и принуждение противника к ошибкам, — добавил другой.

Итоги первых трёх раундов были ясны:

Пэйн победил Джигена. Кисамэ победил Боро. Дейдара победил Каваки.

Колизей наполнялся шёпотом и обсуждениями. Каждый понимал, что следующая фаза боёв обещает ещё более напряжённые поединки.

Учитель, который создавал Колизей, наконец остановил свою технику. Барьерная территория исчезла, оставив после себя только пустую арену, в которой ещё сохранялось лёгкое эхо ударов и взрывов.

Ученики, наблюдавшие за боями, постепенно расходились. Завтра начинались уроки, а на часах уже была полночь.

В мужской части общежития академии коридоры опустели, и каждый направлялся к своей комнате. Акацуки, так же завершившие день, возвращались в свои комнаты, оставляя за собой лёгкий шорох шагов и тихие разговоры.

В медкорпусе же лежали четверо из Кары: Джиген, Кодо, Боро и Каваки. Их тела устало отдыхали после боёв, а разум не переставал анализировать события дня.

Джиген с трудом двигался. Его тело чувствовало боль после удара Пэйна.

Внутренние мысли Джигена:

«Я даже не применил расширение территории. Почему я подумал, что смогу одолеть его без этого? Он оказался прав. И если бы я активировал своё расширение, кто знает, смог бы я перебить территорию учителя, создавшего Колизей? Слишком рискованно. Слишком многое зависит от мгновений и траектории».

Кодо, сереброволосый крикун, лежал на кровати, тяжело дыша.

Внутренние мысли Кодо:

«Хидан оказался гораздо опаснее, чем я ожидал. Я старался переводить все удары на себя, контролировать дистанцию через разрезы… и всё равно получил урон. Теперь нужно лечиться. Говорить трудно, но мысли всё ещё работают. Я учту это на следующий раз. Нельзя недооценивать ритуал Хидана».

Боро, всё ещё ощущая тяжесть поражения, размышлял:

«Я проиграл. Его вода, его техника — всё идеально скоординировано. Я пытался усилить руки и ноги, вложить в них максимум силы, но этого не хватило. Кисамэ владеет не просто силой, а контролем пространства и потока. Справиться с ним было невозможно».

Каваки едва поднимал голову, думая о Дейдаре:

«Он просто подлетел повыше и ждал, пока я начну терять энергию. Бомбами закидал меня так, что я едва успевал уклоняться. Если бы не вовремя сдался, травмы могли быть серьёзнее. Глина… Никогда не думал, что она такая прочная. Надо быть осторожнее в следующий раз. Его техника — это не просто взрыв, это точное удержание контроля над пространством».

Все четверо лежали, ощущая боль в теле, но их мысли сходились в одном:

Они не проиграли Акацуки. Они проиграли сегодня конкретным противникам, но не своей сути, не духу и не мастерству.

Ночь опустилась на мужскую часть академии. В медкорпусе лишь тихое дыхание и слабое мерцание ламп сопровождали мысли Кары, готовящихся к новому дню, новому обучению и новым сражениям.

Ночь в мужской части общежития Академии постепенно сменилась первыми лучами рассвета.

Дельта и Рин, переживая за своих соклановцев, тихо прошли по коридорам мужской части. Их шаги были осторожными, чтобы не разбудить других учеников.

Каждая из них несла с собой лекарства и небольшие наборы для восстановления — смеси трав и мази, которые должны были ускорить регенерацию и облегчить боль после ночных тренировочных боёв.

Когда они добрались до медкорпуса, где лежали Джиген, Кодо, Боро и Каваки, девушки осторожно постучали и вошли.

— Привет, — тихо сказала Рин, стараясь не пугать их. — Мы принесли немного лекарств. Вы должны быстрее восстановиться.

— Спасибо, — пробормотал Джиген, ещё не полностью открывая глаза, но чувствуя тепло заботы.

Дельта и Рин помогли каждому приложить лекарства к наиболее болезненным участкам тела, проверили бинты и поменяли компрессы.

Даже Каваки, обычно молчаливый и сдержанный, кивнул им в знак признательности.

— Не забывайте, — сказала Дельта, — что вам нужно отдыхать. Завтра уроки, а энергии вам ещё понадобятся.

— Мы понимаем, — сказал Кодо, слегка улыбнувшись. — Спасибо, что пришли.

С рассветом девушки ушли обратно в свою часть академии, оставив парней в покое.

Мужская часть постепенно оживала. Ученики собирались по аудиториям, готовясь к утренним занятиям.

Акацуки сидели за партами в аудитории, записывая тему сегодняшнего урока. Их внимание к деталям, привычка анализировать и оценивать всё вокруг позволяли им быстро справляться с заданиями.

В этот момент в аудиторию вошли и члены Кары: Кодо, Боро, Каваки и Джиген.

Они выглядели усталыми, но собранными. Пары взглядов пересеклись, каждый оценивал состояние другого, но никто не отвлекался от своих мыслей.

Ученики академии и учителя сидели раздельно: девушки — в отдельной части аудитории, парни — в мужской.

Общежития и классы были устроены так, чтобы разделять внимание и пространство между половинами, что позволяло сосредоточенно учиться и поддерживать дисциплину.

Атмосфера была тихой, сосредоточенной, но в воздухе ощущалась напряжённость. Вчерашние бои оставили свои следы, и каждый понимал, что новые уроки, новые тренировки и новые испытания уже ждут их впереди.

Глава 8 !

10 февраля — день рождения Обито (Тоби)

Флешбек.

Зима. Вечером в общежитии неожиданно гаснет свет.

— Эй, что за… — начинает Тоби, но в этот момент вспыхивают огоньки свечей.

Акацуки стоят полукругом. Конан вручает ему аккуратно упакованный подарок — новую маску, более прочную, с усиленной внутренней структурой.

— Чтобы больше не трескалась, — спокойно говорит Итачи.

Тоби замирает. На мгновение его привычная наигранная весёлость исчезает.

— Спасибо, — тихо произносит он, прежде чем снова натянуть привычную маску шута.

20 февраля — день рождения Конан и Пэйна (Яхико)

Весенний вечер. Комната украшена бумажными цветами.

Конан получает набор редчайшей бумаги и специальные чернила, устойчивые к влаге, для её техник и творчества.

Пэйн (Яхико) получает свиток с древними тактическими построениями — подарок от Итачи и Какузу, как признание его лидерства.

— Лидер должен видеть дальше горизонта, — спокойно произносит Итачи.

Пэйн лишь кивает. Для него это не просто подарок — это подтверждение доверия.

18 марта — день рождения Кисамэ

Поздний вечер у искусственного водоёма академии.

Для Кисамэ организовали тренировку в расширенном бассейне. Учитель временно усилил резервуар, чтобы он мог использовать воду в полном объёме.

— Сегодня ты можешь не сдерживаться, — усмехается Дейдара.

Кисамэ, погружаясь в воду в гибридной форме, чувствует себя по-настоящему свободным.

Это лучший подарок — пространство, где его сила раскрывается полностью.

5 мая — день рождения Дейдары

Комната взрывника украшена с осторожностью.

Сасори вручает ему особую глину — редкий сорт, более плотный и пластичный.

— Материал определяет результат, — спокойно говорит он.

Дейдара буквально светится.

— Это… это искусство! Настоящее!

В тот вечер вдалеке за академией раздаются аккуратные, контролируемые взрывы — праздничный салют в его стиле.

9 июня — день рождения Итачи

Тихий вечер.

Без лишнего шума.

Конан вручает ему аккуратно переплетённую книгу — редкое издание о стратегиях древних кланов.

Пэйн просто говорит:

— Твоя сила в уме. Пусть он остаётся острым.

Итачи принимает подарок с лёгким кивком.

Для него важна не пышность, а смысл.

15 августа — день рождения Какузу

Жаркий летний день.

На столе аккуратно сложены свитки с контрактами и редкими финансовыми схемами, которые он давно хотел изучить.

— Практичный подарок, — отмечает Какузу, одобрительно кивая.

Для него это знак уважения к его принципам — ценить расчёт и стабильность.

8 ноября — день рождения Сасори и Зецу

Поздняя осень.

Сасори получает редкие механические детали для улучшения своих марионеток — точные, изготовленные из прочного сплава.

— Вечность требует совершенства, — тихо говорит он, осматривая механизм.

Зецу же получает необычный ботанический контейнер с редким растением, способным выживать в экстремальных условиях.

— Интересно… очень интересно, — раздаётся его двойной голос.

Новый год в академии

Новый год в академии проходил спокойно. Большинство студентов разъехались по домам, но часть старших осталась в общежитиях.

Снег за окнами ложился ровным слоем, приглушая звуки двора.

Утром дежурный куратор принёс несколько крупных свёртков.

На каждом — аккуратная подпись и печать клана.

Получатели:

Пэйн Конан Кисамэ Итачи Какузу Хидан Сасори Дейдара Зецу Тоби

Посылки были доставлены из кланового дома — новогодняя традиция.

Каждый член клана Акацуки, достигший восемнадцати лет, получал свой плащ именно в этот день, даже если находился далеко от дома.

Коробки аккуратно разложили в общей гостиной общежития.

Пэйн первым подошёл к своему свёртку. На бумаге было его имя, написанное строгим почерком старейшин. Он молча снял печать.

Внутри лежал сложенный чёрный плащ с красными облаками.

Плотная ткань. Высокий воротник. Внутренняя подкладка тёмно-красного цвета.

Он развернул его полностью и надел.

Плащ лёг на плечи тяжело и уверенно.

Без слов.

Только короткий кивок.

Конан осторожно раскрыла свой свёрток. Когда она достала плащ, ткань мягко блеснула в свете ламп.

— Значит, уже восемнадцать, — тихо сказала она.

Она накинула плащ и почувствовала вес ткани.

Это был не просто предмет одежды. Это было подтверждение: теперь она взрослая представительница клана.

Кисамэ рассмеялся, развернув свой плащ.

— Вот это я понимаю — подарок!

Он сразу надел его поверх формы.

Итачи открыл коробку молча.

Взял плащ, внимательно осмотрел швы, аккуратно расправил складки и надел без единого лишнего движения.

Какузу проверил ткань на прочность.

— Качественно.

Хидан резко вытащил плащ.

— Наконец-то!

Он закрутился на месте, позволяя ткани развеваться.

Сасори лишь спокойно надел свой плащ и поправил воротник.

Дейдара широко улыбнулся:

— Теперь стиль завершён!

Зецу внимательно рассматривал узор облаков.

— Символ неизменен.

Тоби стоял чуть в стороне. Его коробка лежала последней.

Он медленно снял печать.

Внутри — тот же плащ.

Он коснулся ткани пальцами. Через спиральную маску выражение его лица было скрыто.

— Восемнадцать… Значит, теперь официально.

Он надел плащ поверх своей одежды. Чёрный цвет сливался с маской, а красные облака выделялись чётко.

В комнате стало тихо.

Это не была форма.

Это была одежда клана.

Такая же, какую когда-то получили их родители и старшее поколение — тоже в новогоднюю ночь, в восемнадцать лет.

Реакция Кары

Позже, когда они вышли в коридор академии уже в плащах, Кара заметила это сразу.

Джиген стоял у окна. Правая рука всё ещё была в бинтах. Его взгляд медленно прошёлся по красным облакам.

— Посылка из дома? — спокойно спросил он.

— Новогодняя традиция, — ответил Пэйн.

Каваки, с бинтами на половине головы, посмотрел внимательно.

— Значит, вы достигли возраста.

Кодо сидел в стороне. Челюсть была зафиксирована. Он не мог говорить, но его мысли были ясны:

«Символ принадлежности. Значит, они закрепляют позицию».

Боро удивлённо выдохнул:

— Выглядит… внушительно.

Дельта прищурилась.

— Просто плащ?

Пэйн посмотрел на неё спокойно.

— Просто одежда клана.

Но все понимали: это шаг.

Женское общежитие

Конан вошла в женскую часть академии уже в плаще.

Ткань мягко колыхалась за её спиной.

Риакисиа остановилась первой.

— Тоже получила?

— Да.

Рин подошла ближе, рассматривая красные облака.

— Это ваша традиция?

— Восемнадцать лет. Новый год, — спокойно ответила Конан.

Рин слегка кивнула.

— Значит, они теперь официально взрослые представители своего клана.

Дельта смотрела внимательно.

— Теперь вы выглядите серьёзнее.

Конан лишь поправила воротник.

— Мы просто стали старше.

Коридоры академии снова наполнились обычным шумом.

Но красные облака уже невозможно было не замечать.

Глава 9 территории каждого члена Акацуки

Какузу усмехнулся:

— Вес ощущается в ответственности. Чем старше становишься, тем дороже обходятся ошибки.

Хидан, уже накинувший плащ на плечи, резко повернулся:

— Да брось ты. Это просто плащ.

— Тогда почему ты уже пять минут смотришь на себя в зеркало? — спокойно спросил Сасори.

Хидан замер.

— Я проверяю, как он сидит!

Дейдара тихо рассмеялся:

— Конечно. Особенно тебе нравится, как облака развеваются, хм.

Хидан фыркнул и отвернулся.

— Завидуете молча.

Кисамэ поправил высокий воротник своего плаща и посмотрел на остальных.

— Забавно. Раньше мы видели эту одежду только на старших. А теперь носим сами.

Зецу провёл пальцами по ткани.

— Получается, теперь нас будут воспринимать иначе.

Тоби стоял немного в стороне. Его спиральная маска уже скрывала лицо, а плащ полностью закрывал одежду.

Он посмотрел на красное облако на груди.

— Интересно… а теперь мне можно официально говорить, что я взрослый?

— Нет, — одновременно ответили Итачи и Какузу.

На несколько секунд в комнате повисла тишина.

Затем Дейдара рассмеялся.

— Даже не сомневался, хм.

Пэйн спокойно наблюдал за ними.

Для каждого этот момент значил что-то своё.

Для Хидана — повод похвастаться.

Для Дейдары — новый символ.

Для Какузу — признание ответственности.

Для Сасори — очередная ступень совершенствования.

Для Зецу — принадлежность к роду.

Для Кисамэ — свобода идти своим путём.

Для Итачи — долг.

Для Конан — память о семье.

Для Тоби — ощущение, что он наконец стал частью чего-то большего.

А для Пэйна это было напоминанием о том, что теперь решения, которые он принимал, касались не только его самого.

Он медленно поправил воротник.

— Мы получили право носить эти плащи. Но это не означает, что нам теперь всё позволено.

Итачи поднял взгляд.

— Верно.

— Значит, — продолжил Пэйн, — будем доказывать не одеждой, а поступками.

Хидан усмехнулся.

— Вот теперь звучит как речь настоящего лидера.

Кисамэ хлопнул его по плечу.

— Только не начинай снова.

— Я ничего не начинал!

Тоби поднял руку.

— А я хочу отметить, что сегодня никто не спорит из-за коктейлей.

Какузу медленно посмотрел на него.

— Не напоминай Хидану.

— Поздно, — пробормотал Дейдара.

Хидан уже направился к двери.

— Раз уж вы заговорили о коктейлях, я—

— Нет, — одновременно произнесли остальные.

Хидан остановился.

— Даже не договорил!

В комнате раздался дружный смех.

За окном продолжал падать снег.

Десять плащей с красными облаками теперь висели на плечах десяти молодых представителей клана.

Они ещё не знали, какие испытания ждут их впереди.

Не знали, кто первым пробудит свою территорию.

Не знали, насколько далеко заведёт каждого выбранный путь.

Но одно было ясно уже сейчас:

с этого дня их история переходила в новый этап.

Когда Дейдара Акацуки почти случайно активировал зачаточную форму расширения территории в аудитории, пространство на мгновение стало нестабильным.

Учитель сразу заметил изменение.

— Стой. Не продолжай.

Дейдара замер.

— Что такое, хм?

Учитель подошёл ближе и внимательно посмотрел на его плащ. На чёрной ткани возле красного облака едва заметно мерцали крошечные точки, похожие на следы пыли.

— Интересно…

Он осторожно коснулся ткани.

На мгновение перед его глазами возникло ощущение пустого пространства, а затем — едва уловимое чувство опасности, словно под ногами находилось множество невидимых ловушек.

Учитель сразу убрал руку.

— Вот оно.

Пэйн прищурился.

— Осадок территории?

— Да. Причём гораздо сильнее, чем я ожидал.

Дейдара посмотрел на свой плащ.

— Подожди… получается, он запоминает мою технику?

— Не полностью, — объяснил учитель. — Это всего лишь энергетический отпечаток. Но чем чаще ты будешь использовать одну и ту же территорию в этой одежде, тем отчётливее он станет.

Какузу нахмурился.

— А если кто-нибудь получит этот плащ?

Учитель посмотрел на него.

— Тогда он получит возможность изучить часть структуры техники.

В аудитории стало тихо.

Хидан первым нарушил молчание:

— Значит, нам теперь ещё и одежду охранять?

— Именно, — спокойно ответил Какузу.

— Прекрасно, — фыркнул Хидан. — Только этого мне не хватало.

Тоби поднял руку.

— А если я случайно испачкаю плащ?

Какузу посмотрел на него.

— Не испачкай.

— А если порву?

— Не порви.

— А если—

— Тоби.

— Понял.

Дейдара тем временем продолжал рассматривать свой плащ.

— Значит, со временем он сможет ускорять активацию территории?

— Теоретически, — подтвердил учитель. — Предмет постепенно становится своеобразным катализатором. Энергии требуется меньше, а структура формируется быстрее.

Итачи задумчиво произнёс:

— Но существует и обратная сторона.

— Верно.

Учитель провёл пальцем по доске, где уже появилась новая схема.

— Если противник получит такой предмет и сможет правильно изучить остаточный след, он получит представление о принципе вашей техники.

Сасори слегка прищурился.

— Значит, одежда может стать одновременно усилением и уязвимостью.

— Именно.

Кисамэ посмотрел на свой плащ.

— А если территория связана с водой?

— Тогда след будет соответствующим.

— Постоянная влажность?

— Возможно.

Кисамэ усмехнулся.

— Тогда мой плащ хотя бы будет легко отличить.

Дейдара неожиданно оживился.

— А у меня будут следы взрывов!

— Не обязательно, — поправил учитель. — Но определённые изменения структуры материала вполне возможны.

Пэйн молча посмотрел на собственный плащ.

— А гравитация?

Учитель задержал на нём взгляд.

— Если ты будешь использовать свою территорию достаточно часто, человек, прикоснувшийся к плащу, может почувствовать необычное давление. Слабое, но характерное.

Пэйн ничего не ответил.

Итачи задумчиво добавил:

— Тогда предметы, которые мы носим постоянно, со временем станут частью истории наших техник.

— Можно сказать и так.

Учитель повернулся к классу.

— Но запомните главное. Осадок не делает предмет самой территорией. Он лишь хранит её информационный след.

Он постучал пальцем по доске.

— Поэтому не переоценивайте этот эффект.

Дейдара снова посмотрел на плащ.

— Всё равно интересно, хм.

Хидан усмехнулся:

— Только не начинай теперь взрывать одежду ради экспериментов.

— Я не настолько безумный!

Все посмотрели на него.

Дейдара замолчал.

— Ладно. Иногда настолько.

В классе раздался смех.

Но Пэйн продолжал смотреть на доску.

Теперь он понимал ещё одну вещь.

Их новые плащи были не просто символом совершеннолетия.

Со временем они могли стать частью их силы.

А значит, потерять такой плащ означало потерять не только знак принадлежности к клану.

Это могло означать раскрыть врагу часть собственной территории.

Джигин глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

— Хорошо. Если Дейдара смог хотя бы частично освоить свою концепцию, значит, и я должен попробовать.

Он сделал шаг вперёд.

На мгновение вокруг его тела возникло едва заметное искажение. Мир словно разделился на отдельные кадры.

Первый.

Второй.

Третий.

Джигин исчез с места.

В следующую секунду он оказался у противоположной стены тренировочного полигона.

Каваки нахмурился.

— Он даже не использовал полноценную территорию.

— Пока нет, — ответил Боро.

Джигин снова закрыл глаза.

Ему нужно было не просто ускориться.

Он пытался представить пространство, в котором само движение подчиняется его восприятию времени.

24 кадра.

Каждая секунда разделена.

Каждое движение разбито на отдельные фрагменты.

Каждый шаг противника можно заранее рассчитать.

Джигин медленно поднял руку.

— Расширение территории…

Воздух вокруг него задрожал.

— Двадцать четыре кадра.

Тренировочный барьер мгновенно изменился.

Вместо обычного пространства вокруг Джигина возникла странная зона, где всё будто стало двигаться рывками.

Пылинка, падавшая с потолка, зависла.

Капля воды остановилась в воздухе.

Даже звук на мгновение словно разделился на отдельные фрагменты.

Каваки расширил глаза.

— Он создал её.

Джигин стоял в центре территории и пытался сохранить концентрацию.

Но почти сразу его лицо изменилось.

Он видел всё.

Каждое движение.

Каждую пылинку.

Каждую вибрацию воздуха.

Каждое изменение положения людей вокруг.

Слишком много информации.

— Чёрт…

Территория задрожала.

Учитель внимательно наблюдал за ним.

— Не пытайся контролировать всё сразу.

Джигин сжал зубы.

— Но именно в этом смысл моей техники!

— Твоей обычной техники — да. Территории — нет.

Джигин замер.

Учитель продолжил:

— Ты пытаешься превратить весь мир в последовательность из двадцати четырёх кадров. Но тогда твой мозг должен обработать каждый объект внутри территории.

Трещина прошла по поверхности барьера.

— Выбери приоритет.

Джигин медленно открыл глаза.

Он посмотрел на Каваки.

Затем на Боро.

Затем на Кодо.

Информация начала исчезать.

Пылинки больше не имели значения.

Звук больше не имел значения.

Остались только живые цели.

Движение.

Расстояние.

Траектория.

Джигин сделал шаг.

Мир вокруг него снова разделился на кадры.

Но теперь информации было значительно меньше.

— Получается…

Он усмехнулся.

— Мне не нужно видеть всё.

Следующий шаг.

И Джигин оказался рядом с Каваки.

Каваки даже не успел повернуть голову.

Джигин уже стоял у него за спиной.

— Мне нужно видеть только то, что может изменить бой.

Каваки медленно повернулся.

— Это уже опаснее.

Джигин улыбнулся.

Однако в следующий момент его территория снова задрожала.

Учитель поднял руку.

— Достаточно.

Пространство мгновенно вернулось в нормальное состояние.

Джигин тяжело выдохнул.

— Почти получилось.

— Для первой полноценной попытки — очень хорошо, — сказал учитель. — Но твоя главная проблема очевидна.

— Какая?

— Ты слишком привык полагаться на скорость. Теперь тебе придётся научиться полагаться на выбор информации.

Джигин задумался.

На трибунах Хидан усмехнулся.

— Значит, теперь у Кара тоже появился свой монстр.

Кисаме сложил руки на груди.

— Похоже на то.

Дейдара, всё ещё стоявший рядом со своей глиняной птицей, внимательно посмотрел на Джигина.

— Неплохо, хм. Но ты слишком много думаешь.

Джигин повернул голову.

— А ты слишком много взрываешь.

— Это называется искусством!

— Это называется проблемой.

Хидан громко рассмеялся.

— Вот теперь они начинают понимать друг друга!

Пэйн же продолжал молча наблюдать за Джигином.

Он заметил главное.

Джигин не просто пытался повторить чужую технику.

Он уже начинал создавать собственное понимание территории.

И если ему удастся научиться управлять потоком информации, его «Двадцать четыре кадра» могут стать одной из самых опасных территорий академии.

— Расширение территории, — тихо произнёс Джигин.

Он попытался представить пространство как серию кадров.

Сначала ничего не произошло.

Вторая попытка тоже оказалась безрезультатной.

На пятой попытке воздух вокруг него начал слегка дрожать, словно время внутри небольшой зоны одновременно ускорялось и замедлялось.

Учитель спокойно наблюдал, не вмешиваясь.

— Территория — это не мгновенный талант, — сказал он. — Иногда она открывается только через повторение концепции.

Джигин снова вдохнул.

— Двадцать четыре кадра — это не просто скорость. Это мир, где движение разбивается на дискретные фазы.

На седьмой попытке пространство вокруг него начало мерцать.

Ученики заметили странный эффект: движения людей стали казаться чуть более «ступенчатыми», словно реальность внутри зоны пыталась синхронизироваться с частотой его техники.

— Почти, — прошептал Каваки.

На девятой попытке Джигин почувствовал сопротивление, будто сама структура пространства не хотела стабилизировать поле.

Он поднял руку.

— Мир 24 кадров.

И на десятой попытке территория раскрылась.

Расширение территории: «Мир 24 кадров».

Внутри зоны время делилось на отдельные фазы движения.

Пользователь мог ускорять собственное тело до уровня следующего кадра. Противник, не привыкший к такой дискретной реакции пространства, терял координацию.

Если противник двигался между кадрами, его движение становилось нестабильным.

Но территория имела ограничение.

Поддержание поля требовало постоянной концентрации. Если Джигин терял ритм кадров, территория начинала разрушаться сама.

Джигин открыл глаза.

— Десятая попытка, — тихо сказал он. — Значит, мне нужно больше контроля.

Боро кивнул.

— Территория не приходит сразу. Она приходит, когда разум готов удержать концепцию.

Кара продолжила тренироваться, понимая, что путь к освоению расширения территории — это не сила взрыва или гравитации, а способность человеческого сознания удерживать собственную идею пространства.

Джигин бросил вызов Дейдаре Акацуки, желая увидеть территорию противника собственными глазами.

Они вышли на тренировочный полигон.

Дейдара спокойно коснулся печати — канонического символа активации его техники, — и расширение территории мгновенно раскрылось.

Воздух стал тяжелее.

Полигон превратился в идеально ровную равнину без холмов и укрытий. Только плоская поверхность пространства, словно созданная для абсолютного контроля минного поля.

Дейдара лежал на своей глиняной птице над территорией, наблюдая за Джигином как за зрелищем.

Он медленно закрыл левый глаз.

Во время действия территории его правый глаз позволял видеть структуру пространства. Мягко светящиеся оранжевые точки показывали расположение активированных мин — только для него.

Просто наблюдаю за шоу, — тихо сказал он про себя.

Джигин начал движение, используя технику «24 кадра в секунду».

Он мысленно разбивал собственное движение на последовательные фазы.

Первый кадр — старт.

Второй — ускорение.

Третий — прыжок.

Но на пятнадцатом кадре его сознание показывало взрыв.

Он резко менял направление.

Снова пытался.

И снова видел разрушение траектории.

Каждая проверка показывала: безопасного маршрута внутри территории Дейдары нет.

Мины не были видны физически, но Джигин ощущал давление опасности даже под землёй. У него не было инструментов, чтобы извлечь скрытые точки поля, а любое резкое движение могло вызвать цепную детонацию.

Он попытался представить новый маршрут через систему 24 кадров.

Но результат оставался тем же.

Если он продолжит движение, территория покажет взрыв.

Дейдара спокойно лежал на птице, наблюдая за попытками противника, словно смотрел театральное представление.

Мины под землёй светились мягким оранжевым оттенком, реагируя только на проклятую энергию чужого движения.

Наконец Джигин остановился.

Он опустил голову.

— Я переоценил себя, — тихо сказал он, признавая поражение.

Дейдара не атаковал.

Он просто наблюдал, оставаясь лежать на глиняной птице.

Когда бой закончился, Дейдара закрыл правый глаз и деактивировал территорию.

В воздухе медленно рассеялась структура минного поля. Пространство снова стало обычным полигоном, будто никакого «шоу» и не было.

Джигин неожиданно бросил вызов Пэйну Акацуки.

Он стоял на полигоне, спокойно анализируя пространство перед собой.

Джигин не раскрывал территорию сразу. Он хотел проверить реакцию противника.

Пэйн принял вызов и тоже не активировал свою территорию мгновенно.

— Покажи свою силу, — сказал он.

Джигин медленно вдохнул и попытался создать давление пространства вокруг Пэйна, словно задавая границы будущего поля «24 кадров в секунду».

Но Пэйн не двигался.

Он слегка поднял руку и начал раскрывать собственную территорию — «Гравитационное поле».

Воздух внутри полигона стал тяжелее.

Джигин почувствовал, как пространство начинает подавлять его попытку сформировать структуру поля. Концепция движения по фазам кадров начала терять стабильность.

Оранжевые сигнатуры потенциальных траекторий вспыхнули в его сознании и исчезли. Территория автоматически защитила своего создателя, не позволяя Джигину создать рискованную карту пространства.

— Контроль концепции важнее скорости разрушения, — тихо произнёс Пэйн Акацуки.

Гравитационное поле Пэйна частично изменилось, создавая мягкое состояние левитации.

Джигин слегка поднялся над поверхностью полигона, но Пэйн остался стоять на земле.

— Разница между нами в уровне понимания пространства, — спокойно добавил Пэйн.

Джигин опустил руки.

Он признал, что контроль территории Пэйна находился на более высоком уровне — не через разрушение, а через абсолютное управление фундаментальной силой пространства.

Глава 10

Столовая магического техникума гудела голосами.

Металлический звон подносов, запах горячего бульона и жареного риса, обрывки разговоров — всё смешивалось в плотный фон.

За дальним столом сидели Итачи и Кисаме. Плащи аккуратно сложены рядом — не напоказ, но и не спрятаны.

Восемнадцать лет — возраст, когда на тебя уже смотрят иначе.

— Северный сектор снова нестабилен, — негромко произнёс Кисаме, отодвигая пустую чашку. — Говорят, там аномалия у старого водохранилища.

— Нам выдали задание, — спокойно ответил Итачи. — Выдвигаемся вечером.

За соседним столом кто-то из младших студентов повернулся.

— Слышал? Это те самые Акацуки. Им дали северный сектор.

— Серьёзно? Там же прошлый отряд едва справился.

Разговор быстро расползся дальше. Кто-то добавил подробностей, которых не существовало. Кто-то приукрасил опасность.

Через два стола сидел Боро. Он не смотрел в их сторону. Просто ел медленно, будто не слушал ничего вокруг. Но каждое слово откладывалось в памяти.

Позже, в мужском общежитии Кары, он лениво бросил:

— Акацуки сегодня идут на север. Старое водохранилище.

Дельта оторвалась от телефона.

— Снова они? Им что, всё самое интересное отдают?

Каваки, чья перевязанная рука всё ещё не восстановилась полностью, молча поднял взгляд.

— Это слух, — спокойно произнёс Амадо. — Но слухи редко возникают без основания.

Джигин стоял у окна, не оборачиваясь.

— Если это правда, — тихо сказал он, — посмотрим, как они справятся.

Дельта усмехнулась.

— А если мы придём раньше?

Никто не ответил прямо. Но решение было принято.

Вечер. Северный сектор.

Старое водохранилище казалось заброшенным. Бетонные стены покрыты трещинами, воздух холодный и влажный. В центре территории ощущалось искажение — нестабильный поток силы, словно пространство слегка дышало.

Итачи остановился первым.

— Чувствуешь?

Кисаме кивнул.

— Да. Но здесь кто-то уже был.

Следы на пыли. Тонкие царапины на бетонных плитах. Небольшой участок земли будто обожжён.

— Они пришли раньше, — спокойно произнёс Итачи.

В этот момент пространство впереди дрогнуло. Не разрыв, не полноценная атака — просто сжатие воздуха.

Дельта появилась на крыше разрушенной конструкции, скрестив руки.

— О, какие люди.

Кисаме усмехнулся.

— Вы тоже любите вечерние прогулки?

С другой стороны показался Каваки. Его движения были тихими, почти точными копиями чужой стойки.

— Мы услышали, что здесь что-то интересное, — сказал он ровно.

Итачи сделал шаг вперёд.

— Это миссия академии.

— Слухи не принадлежат академии, — ответила Дельта.

Аномалия в центре вдруг усилилась. Поток энергии рванул вверх, разбрасывая обломки.

На секунду все четверо забыли друг о друге.

— Если вы помешаете стабилизации, сектор пострадает, — произнёс Итачи.

Дельта посмотрела на разрастающееся искажение.

— Кто сказал, что мы мешаем?

Каваки шагнул вперёд, повторяя технику подавления почти идентично тому, как это делал Пэйн на тренировках. Сила стабилизирующего импульса прошла по воздуху.

Кисаме заметил:

— Копирует.

Итачи не отвёл взгляд.

— Значит, вы пришли проверить.

Дельта усмехнулась.

— Проверить, действительно ли плащ делает вас сильнее.

Искажение усилилось снова. Бетонная плита треснула, вода внизу заволновалась.

В этот момент Джигин появился на расстоянии, наблюдая молча. Он не вмешивался.

Итачи коротко кивнул Кисаме.

— Закрываем.

Двое из Акацуки одновременно активировали подавляющие техники.

Сила легла ровно, без лишних движений. Пространство задрожало, но постепенно стабилизировалось.

Каваки на секунду опоздал — его импульс пришёл позже.

Дельта это заметила.

Через несколько секунд аномалия схлопнулась окончательно.

Наступила тишина.

Никто не атаковал. Никто не продолжил бой.

— Похоже, сегодня без победителей, — сказала Дельта.

— И без поражённых, — спокойно ответил Итачи.

Каваки посмотрел на них долгим взглядом.

— В следующий раз слух будет точнее.

Дельта спрыгнула вниз и пошла прочь.

Джигин исчез так же тихо, как появился.

Когда их присутствие полностью исчезло, Кисаме выдохнул.

— Значит, они слушают.

— Значит, нам нужно говорить аккуратнее, — ответил Итачи.

Он посмотрел на тёмную поверхность воды.

— И иногда говорить то, что нужно услышать.

Кисаме усмехнулся.

— Ложные слухи?

Итачи не ответил сразу.

— Возможно.

Ветер прошёлся по разрушенной территории. Их плащи слегка дрогнули.

Это было не столкновение.

Это было предупреждение.

И теперь обе стороны знали: случайных встреч больше не будет.

Над водохранилищем повисла странная тишина после того, как аномалия окончательно схлопнулась. Воздух ещё дрожал, будто поверхность воды после брошенного камня.

Итачи стоял неподвижно. Кисаме выпрямился, ощущая остаточные колебания.

Именно тогда из центра, где секунду назад пространство было искажено, медленно начала подниматься вода.

Сначала тонкая струя. Затем поток. Он закрутился спиралью и начал принимать форму.

Силуэт девушки.

Вода стекала вниз, формируя очертания фигуры, волосы и складки одежды.

Через несколько секунд перед ними стояла девушка лет восемнадцати с длинными синими волосами и белыми, почти бесцветными глазами. На ней была обычная школьная форма токийского техникума.

Она моргнула. Вздохнула.

— Меня зовут Мизу, — спокойно произнесла она. — Это значит «вода».

Кисаме чуть приподнял бровь.

— Проклятый дух, который представляется?

Итачи смотрел без эмоций.

— Ты осознаёшь, кем являешься?

Она опустила взгляд на свои руки. Пальцы вдруг стали прозрачными, словно растворились, превратились в струящуюся воду, а затем снова обрели плотность.

— Я помню катастрофу. Обрушение. Воду. Панику, — её голос стал тише. — Перед смертью один маг случайно проклял меня. Он не хотел. Но его страх и мой страх переплелись.

Вода у её ног слегка колыхнулась.

Кисаме внимательно наблюдал.

— Ты можешь менять плотность тела?

Мизу кивнула. В тот же момент её фигура стала полупрозрачной — сквозь неё было видно бетонную стену позади. Затем она снова стала физической, материальной.

— Если захочу, ко мне можно прикоснуться, — спокойно сказала она.

Итачи сделал шаг ближе. Ни удивления, ни настороженности — только анализ.

— Ты не проявляешь агрессии.

— Я не хочу причинять вред, — ответила она. — Я просто очнулась.

Кисаме усмехнулся.

— Нам стоит показать её Гетто.

Итачи кивнул.

— В академии он лучше всех разбирается в природе проклятий.

Мизу спокойно пошла рядом с ними, будто обычная студентка. Лишь едва заметная влажность воздуха вокруг неё выдавала её истинную природу.

Когда они уже вернулись на территорию академии, в коридоре общежития им навстречу вышел Хидан.

Он сначала заметил Итачи и Кисаме.

Потом его взгляд опустился на Мизу.

Он замер на секунду.

— Ого, вот это да. Какие...

Кисаме уже понял, к чему всё идёт.

— Огромные сиськи, — не сдержался Хидан.

Тишина в коридоре стала тяжёлой.

Мизу мгновенно залилась лёгким румянцем. Вода вокруг её волос едва заметно задрожала.

Она опустила взгляд, явно смущённая.

Итачи даже не изменился в лице.

А в следующую секунду Кисаме резко шагнул вперёд.

Глухой удар.

Хидан отшатнулся, держась за лицо.

— Так не разговаривают с девушками, которых впервые видишь, — спокойно произнёс Кисаме.

Хидан проворчал что-то себе под нос.

Мизу осторожно подняла взгляд.

— Спасибо, — тихо сказала она.

Итачи равнодушно повернулся к коридору, ведущему к кабинету Гето.

— Идём.

Мизу двинулась следом. Её шаги были почти бесшумными, будто по плитке скользила вода.

Хидан всё ещё потирал щёку.

— Да ладно вам, я же просто сказал.

Кисаме посмотрел на него холодно.

— В следующий раз подумай.

Коридор снова наполнился обычными звуками академии. Но ощущение было странным.

Сегодня они стабилизировали аномалию.

И вместо разрушения получили новое присутствие.

Проклятие, которое не желало быть врагом.

И это было куда интереснее.

Кабинет для практики проклятых техник находился в отдельном крыле академии.

Высокие потолки, защитные барьеры по периметру, плотные печати на стенах. Здесь можно было выпускать и сдерживать духов без риска для остальных студентов.

Когда Итачи, Кисаме и Мизу вошли, Сугуру Гето уже стоял в центре зала.

Он повернулся к ним спокойно, почти с лёгкой улыбкой.

— Вы пришли не с пустыми руками, — заметил он.

Мизу остановилась чуть позади. Воздух вокруг неё оставался влажным, но она не проявляла враждебности.

— Проклятый дух, возникший после аномалии, — сказал Итачи. — Осознаёт себя. Не проявляет агрессии.

Гето внимательно посмотрел на девушку.

— Имя?

— Мизу, — тихо ответила она. — Мне… восемнадцать.

Он кивнул.

— Интересно.

Кисаме сложил руки на груди.

— Раньше тебе пришлось бы… поглощать её напрямую.

Гето чуть прищурился.

— Раньше — да.

Он сделал шаг вперёд.

— Но я немного пересмотрел свою технику.

Итачи молча наблюдал.

Гето поднял руку, и вокруг него медленно начал формироваться вращающийся поток проклятой энергии.

Он не был агрессивным, скорее плотным и контролируемым.

Спираль закручивалась вокруг него, расширяясь.

— Узумаки, — произнёс он спокойно.

Одним словом Гето мог использовать «Узумаки» как отталкивающую мощь, а также как притягивающую силу. Однако это работало только на проклятиях.

Но это было не то «Узумаки», которое разрушает всё в радиусе действия.

Вращение стало глубже. Плотнее.

Гето сделал лёгкое движение пальцами, и в дальнем углу зала появился слабый, специально выпущенный низкоуровневый дух для демонстрации.

Дух рванулся в сторону выхода.

Но стоило ему попасть в поле вращения, как поток не выбросил его наружу, а, наоборот, втянул внутрь.

Без вспышки.

Без взрыва.

Дух растворился в спирали.

Вращение стало плотнее на секунду, а затем исчезло.

Гето опустил руку.

— Теперь мне не нужно поедать проклятие, чтобы подчинить его, — спокойно сказал он. — Все проклятые духи, которые попадают в поле «Узумаки», становятся частью моей системы. Без разрушения. Без потерь.

Кисаме тихо присвистнул.

— Значит, ты улучшил свою технику.

— Я её обучил, — мягко поправил Гето. — Техника должна развиваться вместе с владельцем.

Он перевёл взгляд на Мизу.

Она стояла спокойно, но в её глазах мелькнуло напряжение.

— Ты боишься? — спросил он.

Она на секунду стала полупрозрачной — вода скользнула по её коже, затем снова обрела плотность.

— Я не хочу исчезнуть.

— Если ты не враждебна, — ответил Гето, — у меня нет причины поглощать тебя.

Итачи наблюдал без выражения.

— Ты способен удержать дух её уровня?

Гето слегка улыбнулся.

— Теперь да.

Он снова активировал слабое вращение, но не направлял его на Мизу. Спираль аккуратно обошла её, словно проверяя границы.

Она не была втянута.

— Контроль стал точечным, — объяснил Гето. — Я выбираю, кого поглотить.

Кисаме посмотрел на Мизу.

— Тогда решение за тобой.

Мизу опустила взгляд.

— Если я останусь… я не буду атаковать людей. Я не хочу быть оружием.

Гето ответил спокойно:

— Проклятие становится оружием только тогда, когда его лишают воли. Ты сохранила разум. Это редкость.

Он рассеял остатки энергии.

— Пока ты под наблюдением. Я изучу твою природу. Если ты стабильна, ты сможешь существовать в академии.

Мизу тихо выдохнула. Вода на её волосах едва заметно блеснула.

Итачи повернулся к выходу.

— Значит, вопрос решён.

Кисаме усмехнулся.

— Сегодня мы стабилизировали аномалию и принесли нового союзника. Неплохо для одного вечера.

Гето посмотрел им вслед.

— Акацуки всегда приносят перемены, — произнёс он тихо.

Мизу стояла в центре зала, осознавая, что её существование только что не закончилось.

А в воздухе ещё чувствовалось остаточное вращение «Узумаки» — уже не как разрушительная сила, а как механизм поглощения, ставший точнее, опаснее и гораздо более зрелым.

Зал практики всё ещё хранил остатки проклятой энергии. Печати на стенах мягко светились, удерживая поле в стабильном состоянии.

Мизу стояла напротив Сугуру Гето и смотрела на него чуть напряжённо.

— Стой, — вдруг сказала она, шагнув вперёд. — Ты парень с чёрными волосами. Тебя ведь Гето зовут, да?

Он спокойно кивнул.

— Да.

Она сглотнула, стараясь говорить ровно:

— Давай дружить. Не стоит меня поглощать. Я никому не навредила. И к тому же никто не знает, что я проклятие, а не человек. Ты же не будешь меня поглощать, да?

В её голосе не было угрозы, только тревога.

Гето смотрел на неё спокойно, почти без выражения.

— Оставить тебя на свободе, — произнёс он мягко, — на самом деле опаснее.

Она нахмурилась.

— Я же сказала, я не причиняю вреда.

— Сегодня нет, — ответил он. — Но ты проклятый дух. Твоя природа нестабильна. Если эмоции усилятся, если произойдёт новый всплеск, последствия могут быть серьёзными.

Мизу сделала шаг назад.

— Я контролирую себя.

Гето опустил взгляд на пол, затем снова посмотрел на неё.

— Я верю, что ты стараешься. Но моя техника связана с поглощением проклятий. Это не вопрос личного отношения.

За его спиной медленно начало формироваться вращение.

Тихий, глубокий звук. Спираль проклятой энергии закрутилась, расширяясь.

Мизу замерла.

— Подожди…

Вращение усилилось.

— Узумаки.

Поле развернулось резко, но без взрыва. Поток закрутился вокруг неё. Она попыталась стать прозрачной: её тело превратилось в воду, рассыпалось струями.

Но вращение втянуло и воду.

Несколько секунд — и её силуэт растворился в спирали.

В зале стало тихо.

Спираль схлопнулась и исчезла.

Гето закрыл глаза на мгновение.

Затем поднял руку.

Из воздуха перед ним начала формироваться вода. Сначала капли. Потом поток. Потом — фигура.

Мизу открыла глаза.

Она стояла перед ним. Физическая. Осязаемая.

Но ощущение было иным.

Она посмотрела на свои руки.

— Что… произошло?

Её взгляд резко поднялся на него.

— Ты всё-таки поглотил меня?!

Гето спокойно смотрел на неё.

— Да.

Она шагнула ближе, возмущённая.

— Без разрешения! Я же сказала, что не причиняю вреда! Мы могли договориться!

Её голос дрогнул, вода на кончиках волос слегка заколыхалась.

— Теперь я что? Твоя собственность?

Гето покачал головой.

— Ты остаёшься разумной. Ты можешь говорить. Можешь мыслить. Но твоя сущность теперь связана со мной.

Она сжала кулаки.

— Это нечестно!

Он ответил спокойно, без агрессии:

— Моя техника основана на поглощении проклятий. Это её фундамент. Если я оставлю сильного духа вне контроля, это уже безответственность.

Она отвела взгляд.

— Значит, всё это про «наблюдение» было просто проверкой?

— Проверкой стабильности, — уточнил он. — И ты её прошла.

Она снова посмотрела на него.

— Тогда зачем?

— Потому что даже стабильное проклятие остаётся проклятием, — сказал он ровно. — Теперь я могу призывать тебя. Но я не собираюсь использовать тебя без необходимости.

Тишина повисла между ними.

Мизу медленно выдохнула.

— Я чувствую связь. Это странно.

— Ты ощущаешь источник, — объяснил он. — Но твоя воля сохранена.

Она долго смотрела на него.

— И ты называешь это логичным?

Он чуть склонил голову.

— Моя техника связана с тем, что я поглощаю проклятия. Как бы логично.

Несколько секунд она молчала.

Потом фыркнула.

— Мог бы хотя бы предупредить.

— Тогда ты бы попыталась сбежать.

Она не нашла, что ответить.

В зале вновь стало спокойно.

Теперь она не была свободным проклятием.

Но и не исчезла.

И в её белых глазах вместо страха постепенно появлялось другое чувство — понимание того, что её существование стало частью чьей-то системы.

А Гето смотрел на неё всё так же спокойно, как на новый элемент сложного механизма, который он только что усовершенствовал.

Зал практики опустел. Итачи и Кисаме уже ушли. Печати на стенах светились ровным защитным светом.

В центре помещения стояли только двое — Мизу и Сугуру Гето.

Воздух был влажным. Это ощущалось теперь отчётливее: её присутствие стало частью его системы, но форма оставалась самостоятельной.

Мизу смотрела на него сдержанно, но в глазах кипело раздражение.

— Ты даже не дал мне договорить, — сказала она. — Я просила тебя не делать этого.

Гето стоял спокойно, руки опущены, выражение лица нейтральное.

— Ты договорила.

— Нет. Ты просто решил за меня.

Она сделала шаг вперёд.

— Я была свободна.

— Ты была нестабильным духом вне контроля, — мягко поправил он.

— Я не нападала!

— Сегодня.

Её пальцы стали прозрачными, вода на коже задрожала.

— Ты всё время говоришь «сегодня». А если завтра я всё равно останусь такой же? Ты даже не дал шанса.

Гето слегка склонил голову.

— Ты путаешь свободу и риск.

— А ты путаешь контроль и безопасность.

Он посмотрел на неё внимательнее.

— Тебе восемнадцать, верно?

Она нахмурилась.

— Да.

— Тогда ты должна понимать, что проклятие — это не просто личность. Это концентрат эмоций. Страха. Боли. Травмы.

Она отвела взгляд.

— Я помню, как умирала. Я помню воду, крики… — её голос стал тише. — Но я не хочу быть этим.

— Желание не всегда равно природе, — ответил он спокойно.

Мизу резко подняла взгляд.

— А твоя природа? Она оправдывает всё?

Он выдержал её взгляд.

— Моя техника требует поглощения. Это способ существования. Я не уничтожил тебя. Я сохранил твою форму, разум и голос.

— Сохранил? — Она нервно усмехнулась. — Теперь я привязана к тебе.

— Да.

— Это и есть твоя версия дружбы?

Гето на секунду задумался.

— Я не предлагал дружбу.

— Зато я предлагала!

Вода вокруг её ног расплылась по полу тонким слоем, затем снова собралась.

— Я просила оставить меня. Я сказала, что не причиню вреда. Ты даже не попытался поверить.

— Я поверил, — спокойно сказал он. — Именно поэтому не уничтожил тебя.

— Это не то же самое!

Она развернулась, прошла несколько шагов по залу и остановилась у стены.

— Ты решил, что знаешь лучше.

— Да.

Она резко повернулась к нему.

— И тебе не кажется это высокомерием?

Он ответил без раздражения:

— Возможно.

Повисла пауза.

— Но если бы ты сорвалась, — продолжил он, — пострадали бы студенты. Преподаватели. Люди, которые даже не знали о твоём существовании.

— Я не чудовище!

— Ни один проклятый дух не считает себя чудовищем.

Её дыхание участилось. На мгновение её тело стало полностью водяным, прозрачным, колышущимся. Затем снова обрело плотность.

— Я чувствую тебя, — тихо сказала она. — Теперь. Постоянно.

— Это связь, — подтвердил он. — Но я не подавляю твою волю.

— Пока не подавляешь.

Он не ответил сразу.

— Если я прикажу тебе исчезнуть, — спросила она, — ты сможешь?

— Да.

Её лицо дрогнуло.

— И ты всё равно говоришь, что это ради безопасности?

— Да.

Она горько усмехнулась.

— Значит, моя жизнь теперь зависит от твоего настроения.

— От моей оценки риска, — уточнил он.

Она подошла ближе, почти вплотную.

— А если я докажу, что могу существовать без вреда?

— Ты уже существуешь, — спокойно сказал он. — Просто теперь под контролем.

— Контроль, контроль… — прошептала она. — Ты говоришь об этом так, будто это благо.

— Для окружающих — да.

— А для меня?

Он посмотрел на неё дольше обычного.

— Для тебя это шанс продолжить существование.

Мизу молчала.

— Ты мог уничтожить меня, — наконец сказала она.

— Мог.

— Но не сделал.

— Нет.

Она медленно выдохнула.

— Тогда зачем споришь со мной, если всё уже решил?

— Потому что ты всё ещё обладаешь разумом, — ответил он. — И я предпочитаю разумных духов тем, кто действует на инстинктах.

Она прищурилась.

— То есть я теперь твой союзник?

— В определённом смысле.

— А если я не хочу быть союзником?

— Тогда ты всё равно остаёшься частью моей системы.

Тишина снова заполнила зал.

— Ты ужасно спокойный, — сказала она наконец.

— Эмоции мешают точности.

— Иногда эмоции делают нас живыми.

— Ты больше не живая, — мягко напомнил он.

Она замолчала.

— Это было жестоко, — добавил он тише. — Я понимаю это.

Она посмотрела на него удивлённо.

— Но необходимо.

— Для кого?

— Для баланса.

Мизу опустила взгляд.

— Я всё ещё могу выбирать, как себя вести?

— Да.

— Ты не заставишь меня нападать?

— Без причины — нет.

Она долго молчала.

— Тогда я буду существовать так, чтобы ты не пожалел о своём решении.

Он слегка кивнул.

— Это разумный подход.

Она вдруг усмехнулась.

— И всё равно ты должен был предупредить.

— Тогда это заняло бы больше времени.

— А у тебя его нет?

— У меня всегда есть дела.

Она покачала головой.

— Ты невозможный человек.

— Я маг, — спокойно ответил он.

Мизу посмотрела на свои руки.

— Я всё ещё чувствую себя собой.

— Значит, процесс прошёл успешно.

Она подняла на него взгляд.

— Если я однажды стану сильнее, ты всё равно сможешь удержать меня?

Он посмотрел на неё внимательно.

— Попробуй.

В её глазах мелькнул вызов.

— Ладно, Гето.

Он чуть склонил голову.

— Тогда договоримся так, — продолжила она. — Ты не используешь меня без причины. А я не создаю проблем.

— Принимается.

— И однажды мы вернёмся к разговору о свободе.

— Возможно.

Она вздохнула.

— Ты всё равно мог быть мягче.

— Мягкость не моя специализация.

Мизу тихо фыркнула.

— Привыкну.

И впервые за всё время её голос прозвучал не как у жертвы, а как у существа, которое решило бороться не против факта поглощения, а за своё место внутри новой реальности.

Гето наблюдал за ней спокойно.

Спор не закончился победой ни одной стороны.

Но между ними установилось нечто более устойчивое — холодное, рациональное равновесие.

Глава 11

Зал совета клана Акацуки встретил Пэйна тишиной. В центре, за низким столом, сидели Тобирама, Изуна и Хирузен. Их взгляды были спокойными, внимательными, без открытой враждебности.

Тобирама начал первым:

— До нас дошли слухи. Говорят, у твоего близкого товарища появился проклятый дух особого уровня. Девушка, способная управлять водой. Мы хотим понять, насколько это правда.

Изуна продолжил:

— Если это соответствует действительности, подобная сила может повлиять на расстановку баланса в академии.

Хирузен добавил:

— Мы предпочитаем разбираться в подобных вещах заранее, а не после последствий.

Пэйн стоял прямо, не меняя выражения лица.

— Уважаемые старейшины, откуда мне знать, чем занимается мой друг? Если вас интересуют проклятые духи, логичнее говорить с тем, кто связан с этим напрямую. Вы обладаете куда большим опытом, чем я.

Тобирама спокойно ответил:

— Мы спрашиваем не из незнания. Нам важно услышать тебя.

Пэйн слегка склонил голову.

— Я не понимаю, чего вы ожидаете. Я не противлюсь клану. Но я не считаю любое решение неоспоримой волей. Мой дед Ашура придерживается иного взгляда. Для него долг всегда выше личного выбора.

Изуна произнёс ровно:

— Подобные слова в своё время высказывал твой отец.

В зале на мгновение стало тише.

Хирузен продолжил:

— И напомним, что нынешним главой клана является Джирайя.

Пэйн никак не отреагировал. Ни движения, ни изменения дыхания.

Тобирама внимательно наблюдал за ним.

— Ты очень похож на своего отца. И на своего деда.

В этот момент пространство вокруг Пэйна изменилось.

Воздух стал плотнее. Тяжесть медленно опустилась на плечи присутствующих. Дышать стало сложнее, словно невидимая сила сжимала грудную клетку. Пол под ногами едва заметно дрогнул.

Старейшины не шелохнулись, но каждый из них это ощутил.

В мыслях Тобирамы мелькнуло одно: непредсказуемая атака.

Изуна отметил про себя уровень контроля. Давление росло без резкого всплеска.

Хирузен медленно выдохнул, сохраняя спокойствие.

Пэйн стоял неподвижно.

— Я лишь сказал, что уважаю их взгляды, — произнёс он ровно. — Но это не значит, что я обязан повторять их путь.

Давление усилилось ещё на мгновение, затем исчезло так же внезапно, как появилось.

Воздух стал лёгким.

Тобирама заговорил без раздражения:

— Твоя техника прогрессирует.

— Я улучшил манипуляцию гравитацией, — ответил Пэйн. — Теперь я способен постоять за себя.

Хирузен кивнул.

— Сила — это инструмент. Главное — направление её применения.

Изуна добавил:

— Мы не ищем конфликта. Нам важно понимать, куда движется следующее поколение.

Пэйн посмотрел на каждого из них по очереди.

— Если появится реальная угроза для клана, я буду действовать. Но я не собираюсь строить решения на слухах.

Тобирама подвёл итог:

— Мы услышали тебя. И продолжим наблюдать.

— Это ваше право.

Пэйн развернулся и направился к выходу. Двери зала закрылись за ним мягко и бесшумно.

Внутри вновь воцарилась тишина.

Хирузен произнёс тихо:

— Контроль высокий.

Изуна ответил:

— Но характер сложнее, чем у его отца.

Тобирама медленно кивнул:

— Он действительно похож на них. Именно поэтому за ним придётся наблюдать внимательнее.

Лес тянулся вокруг плотной стеной. Влажная почва пружинила под шагами, переплетённые корни выступали наружу, словно скрытая сеть. Гето и Зецу шли параллельно, не спеша, сканируя пространство вокруг.

Некоторое время они молчали.

Белая сторона Зецу первой нарушила тишину:

— Слушай… это правда, что ты поймал проклятие особого уровня?

Гето ответил спокойно:

— Слухи распространяются слишком быстро.

Чёрная сторона добавила:

— Нас интересует не слух. Нас интересует подтверждение. И детали. Я её не видел.

Гето слегка выдохнул.

— Я не могу вызвать её просто ради твоего любопытства. Миньонов не призывают без причины.

Белая сторона усмехнулась:

— Да ладно тебе. Мы же на совместной миссии. К тому же я тебя поздравляю. Твой новый способ поглощения через «Узумаки» — это шаг вперёд. Не уничтожать проклятия, а засасывать их во вращение и подчинять… Звучит эффектно.

Чёрная сторона спокойно продолжила:

— Метод рациональный. Минимизация потерь ресурса.

Гето чуть приподнял бровь.

— Ресурса?

— Проклятия — это ресурс, — ответила чёрная сторона. — Ты доказал это своей техникой.

Белая сторона внезапно ухмыльнулась шире.

— Так что насчёт проклятия, которое ты поглотил… или, правильнее сказать, засосал, а?

В голосе звучал явный дружеский подкол.

Гето посмотрел на него без выражения.

— Очень остроумно.

— Да я просто уточняю формулировку, — продолжала белая сторона нарочито невинным тоном. — Ты же сам говорил: водоворот, вращение, втягивание. «Засосал» звучит короче.

Чёрная сторона добавила сухо:

— Технически определение соответствует механике процесса.

Гето медленно перевёл взгляд на обе стороны Зецу.

— Иногда я задумываюсь, почему моя техника не распространяется на слишком разговорчивых союзников.

Белая сторона рассмеялась.

— Потому что тогда ты бы остался без собеседников. И без источника полезной информации.

Чёрная сторона кивнула.

— А информация ценнее насмешек.

Гето сделал шаг вперёд, переступая через крупный корень.

— Её зовут Мизу.

Белая сторона сразу оживилась.

— О, даже имя есть. Не просто безликое проклятие.

— У всех проклятий есть имена, — ответил Гето. — Но она осознаёт себя иначе. Разговаривает. Анализирует. Контроль над водой у неё высокий. Может полностью дематериализоваться и стать жидкостью. Может принять физическое тело.

Чёрная сторона задумчиво произнесла:

— Стихия воды с возможностью изменения агрегатного состояния. Гибкость тактики высокая.

Белая сторона снова ухмыльнулась:

— И ты её… засосал.

Гетто остановился и посмотрел прямо на него.

— Если ты ещё раз это повторишь, я начну сомневаться в твоей психологической зрелости.

Белая сторона подняла руки в притворной капитуляции.

— Ладно, ладно. Просто звучит забавно. Ты обычно говоришь сухо и серьёзно, а тут водоворот, втягивание, особый уровень… Трудно удержаться.

Чёрная сторона спокойно продолжила:

— Сознание сохранилось после поглощения?

— Да, — ответил Гетто. — Она сохраняет личность. Но подчиняется мне. Узумаки больше не уничтожает накопленные проклятия. Он интегрирует их.

Белая сторона наклонила голову.

— И она не пыталась сопротивляться?

— Пыталась. Спорила. Возмущалась. Но техника есть техника.

Чёрная сторона произнесла:

— Интересно. Ты эволюционируешь быстрее, чем ожидалось.

Белая сторона добавила:

— А ты точно не переживаешь, что однажды она выскользнет из-под контроля? Всё-таки вода.

Гетто спокойно ответил:

— Контроль основан не на страхе, а на структуре техники. Пока Узумаки подчиняется мне, подчиняются и они.

Белая сторона снова не удержалась:

— Всё равно звучит так, будто ты коллекционируешь их.

Гетто слегка усмехнулся.

— В каком-то смысле так и есть.

Они продолжили идти. Лес становился гуще, влажность повышалась.

Белая сторона вновь вернулась к теме, уже более спокойно:

— Ей хотя бы восемнадцать?

— Да. Когда представилась, сказала, что ей восемнадцать.

— Просто уточняю, — ответила белая сторона. — Никаких скрытых мыслей.

Чёрная сторона тихо добавила:

— Любопытство — часть анализа.

Гетто покачал головой.

— Иногда я не уверен, где у вас заканчивается анализ и начинается провокация.

Белая сторона весело ответила:

— Граница размыта. Как вода.

Гетто бросил на него короткий взгляд.

— Ты сегодня особенно разговорчив.

— Это потому, что миссия пока скучная, — ответила белая сторона. — Вот если бы ты её сейчас вызвал…

— Я уже сказал — без причины не призываю.

— Жаль, — протянула белая сторона. — Хотелось бы увидеть проклятие, которое ты… интегрировал.

Чёрная сторона поправила:

— Поглотил через модифицированное вращение.

Белая сторона тихо рассмеялась.

— Да-да. Засосал.

Гетто лишь тяжело вздохнул.

Лес вокруг них постепенно стихал. Птицы замолчали. Корни под ногами становились толще.

Гетто остановился и осмотрелся.

— Это место идеально подходит для твоих техник.

Белая сторона довольно улыбнулась.

— Да. Деревья, влага, почва. Здесь я развернусь.

Чёрная сторона стала серьёзнее.

— Будь внимателен. Если проклятия поблизости, они тоже чувствуют влагу.

Гетто кивнул.

— Отлично. Тогда посмотрим, кто сегодня будет засасывать, а кто — сдерживать.

Белая сторона коротко хмыкнула.

Из-под земли медленно поднялось проклятие. Его тело было древесным: голова и корпус выглядели как плотная структура старого дерева, а глаза светились тусклым зелёным светом.

Внезапно дух атаковал Зетсу — из рук выстрелили гибкие древесные лианы.

Зетсу просто ушёл вниз, под землю.

Проклятие сразу повернулось к Гетто. Лианы резко вырвались из земли, отталкиваясь от её поверхности, и дух отскочил назад.

— Вот чёрт.

Этот парень опасен… Я чувствую, что он может меня поглотить. Не знаю как, потому что другие маги этого не умеют. Неужели я боюсь? Нет… Физически — нет. Это страх где-то глубже.

В этот момент из-под земли вырвались несколько досок, насыщенных проклятой энергией. Они быстро сложились в форму клетки и с громким звуком рухнули вниз, запирая проклятие внутри.

Чёрная сторона Зетсу заговорила первой:

— Так-так, Гетто. Я поймал для тебя ещё одно проклятие. Наверное, это и есть наша миссия. И оно умеет говорить.

Белая сторона добавила с лёгкой насмешкой:

— Надеюсь, это не девушка. Иначе я начну думать, что ты собираешь гарем.

Чёрная сторона резко ответила:

— Прекрати думать о таких вещах. Мы — единое сознание. Всё, что чувствую я, чувствуешь и ты.

Белая сторона тихо хмыкнула.

— Ладно, ладно. Просто шучу.

Зетсу повернулся к Гетто.

— Можешь поглотить. Это проклятие элементального типа. Дерево.

Гетто кивнул.

— Ты не против?

— Мне без разницы. Мы должны были либо уничтожить его, либо поглотить. Если ты соберёшь ещё один элемент для своей коллекции — тоже нормально.

Белая сторона добавила:

— Надеюсь, в следующий раз мы найдём проклятие огня. Тогда я буду бесполезен, потому что моя сила — лес. Если противник будет огненным, мне будет трудно.

Гетто ответил спокойно:

— Попробую поглотить.

Он сложил печать.

Сзади него появилась медленно вращающаяся воронка Узумаки.

Проклятый дух в клетке резко закричал:

— Не надо!

Гетто от неожиданности на мгновение остановил технику и отменил вращение.

Оно умеет говорить. Как Мизу. Хотя проклятие элементального типа обычно не должно быть таким… Впрочем, неважно.

Он посмотрел на духа.

— Почему я не должен тебя поглощать? Ты опасен.

— Пожалуйста, не поглощай меня! Я никому не вредил!

Гетто спокойно произнёс:

— Я уже предсказал твои слова.

Белая сторона тихо сказала:

— Молодец.

— Ну и что дальше? Будешь рассказывать, что ты хороший, никого не трогал и вообще самое святое существо на планете? У меня уже был опыт с такими оправданиями.

Древесное проклятие немного растерялось.

— Я… я мужчина.

Гетто прищурился.

— Это должно что-то изменить?

— И… почему ты хочешь меня погладить? Я чувствую твою проклятую технику… Когда ты активировал водоворот, я увидел синие волосы и воду… Ты что, охотишься за элементальными проклятиями и собираешь их как коллекцию?

— Это тебя не касается.

— Я уже запер тебя. Ты не сможешь выбраться. Даже если теоретически умеешь управлять деревьями, часть проклятой энергии Зетсу делает клетку неподконтрольной твоей стихии.

— Хватит болтать.

Гетто снова активировал Узумаки.

Воронка за его спиной медленно начала вращаться.

Если вращение идёт справа налево, происходит поглощение.

Если слева направо — отталкивание или выход для проклятого духа, которого он решит отпустить.

Древесный дух задрожал.

— Не…

Воронка усилила вращение.

Гетто поглотил древесного проклятого духа.

Лес на мгновение затих.

Сознание древесного проклятого духа медленно погрузилось во тьму.

Он закрыл глаза.

Когда открыл их снова, перед ним была тёмная замкнутая комната. Пространство казалось бесконечно пустым, но одновременно наполненным ощущением присутствия других существ.

Вокруг бродили проклятия.

Слабые проклятия древесного типа. Они не обладали высоким уровнем силы и не могли говорить. Просто бродили в этой тёмной области, словно потерянные тени.

Древесный дух заметил девушку, сидящую у чёрной стены.

Она выглядела необычно знакомо.

Синие волосы. Синие глаза. Та же школьная форма, что была на том парне, который его поглотил.

Стоп.

Почему на мне такая же одежда, как у него?

Девушка медленно подняла взгляд и ухмыльнулась.

— Добро пожаловать в мои владения. Или, если точнее, в нашу тюрьму.

Голос её звучал спокойно и даже немного лениво.

— Здесь находятся все проклятия, которые поглотил Гетто.

— Если ты удивляешься, почему здесь так много слабых проклятий, которые не умеют говорить, — это нормально. Так устроена система.

— Я сама долго скучала, потому что не хотела выходить наружу. Я попросила Гетто не вызывать меня по пустякам.

Девушка наклонила голову.

— Ты новенький. Как тебя зовут?

— Не называй себя просто древесным проклятием. Это скучно.

Дух немного замешкался.

— Меня зовут…

— Ямато.

Девушка улыбнулась.

— Приятно познакомиться, Ямато.

— Меня зовут Мизу.

— И запомни одну вещь — здесь мы подчинённые. Наш босс — Гетто.

— Проклятие не может ослушаться своего хозяина. Я пыталась сопротивляться, но меня каким-то образом втянуло обратно.

Ямато огляделся.

— Я понимаю особенность этого пространства. Мы находимся в отдельном измерении, наполненном духами.

Он посмотрел на Мизу.

— Интересно… Я не ожидал получить такой… апгрейд.

— Я обычно носил шорты и футболку.

— Когда я впервые попала сюда, на мне каким-то образом появилась такая же одежда, как у Гетто.

— Можно сказать, пространство адаптируется к носителю.

Ямато задумался.

— Значит, мы обязаны выполнять приказы того, кто нас поглотил?

— Да. Но я немного изменила условия моего призыва.

— Чтобы он мог вызвать меня, ему нужны веские причины. Я не хочу, чтобы меня вызывали по пустякам.

Ямато посмотрел в сторону тёмной стены, где медленно вращалась туманная воронка Узумаки.

— Он может попасть сюда?

— Может, — ответила Мизу. — Если захочет.

Она показала на вращающуюся воронку.

— Это вход в его технику.

Ямато спросил:

— Ты не пыталась уйти?

Мизу тихо усмехнулась.

— Я пыталась. Но меня обратно засосало сюда.

Он удивлённо посмотрел на неё.

— Если подумать… клетка исчезла, когда он поглотил тебя?

— Да. Скорее всего, его союзник убрал её.

Мизу облокотилась на стену.

— Я рада, что у меня теперь есть проклятый дух, с которым можно поговорить. С этими мелкими проклятиями говорить невозможно — они отвечают редко.

— Я могу общаться с ними, но ответов почти нет.

— Кстати, в технике Гетто есть особенность.

— Он поглощает проклятия без усиления их силы.

— Если проклятие сильное — оно остаётся сильным, но не становится сильнее.

— Если проклятие слабое — оно тоже остаётся слабым.

— Сила поглощённого духа не развивается внутри пространства.

Ямато медленно кивнул.

— Значит, это не система эволюции, а система хранения и контроля.

— Именно, — ответила Мизу.

Тюрьма проклятий

Ямато медленно осмотрел тёмное пространство вокруг.

— Это место… похоже не на тюрьму, а на отдельный мир.

Мизу слегка усмехнулась.

— Можно и так сказать. Это пространство проклятий, которое создал Гетто через свою технику поглощения.

Ямато задумался.

— Я чувствую здесь множество слабых проклятий древесного типа. Они не разговаривают.

— Да. Большинство из них слишком слабы для осознанного мышления, — ответила Мизу. — Но они всё ещё существуют как энергия.

Ямато спросил:

— Сколько проклятий здесь находится?

— Я не считала точно. Но достаточно много, чтобы мне было скучно.

Мизу лениво провела пальцами по чёрной стене.

— Понимаешь… здесь время ощущается странно. Иногда кажется, что проходит минута, а на самом деле снаружи проходит несколько часов.

Ямато посмотрел на вращающуюся воронку Узумаки в стене.

— Это выход?

— Да. Но только если Гетто решит позволить.

— Ты пыталась выйти?

— Пыталась. Но техника просто возвращает меня обратно.

Ямато немного помолчал.

— Значит, мы зависим от его воли.

Мизу пожала плечами.

— В каком-то смысле — да. Но это не выглядит как рабство. Скорее как… контроль через структуру техники.

Ямато спросил:

— Он всегда такой?

— Какой?

— Спокойный. Аналитичный. Немного… холодный.

Мизу тихо рассмеялась.

— Да. Такой он почти всегда.

— Но у него странный характер. Иногда может шутить, иногда говорить резко, но при этом не проявляет лишней агрессии.

Ямато медленно сказал:

Я чувствую, что он опасен.

Мизу кивнула.

— Он опасен. Но не хаотично.

— Он контролирует силу через логику.

Ямато посмотрел на неё.

— Ты не боишься его?

Мизу немного подумала.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я уже внутри его техники. Если он хотел уничтожить меня, он мог сделать это сразу.

Ямато произнёс:

— Ты довольна своим положением?

Мизу улыбнулась.

— Я жива. Я могу говорить. Я могу думать. И у меня есть собеседник.

Она посмотрела на Ямато.

— Этого достаточно.

Ямато тихо ответил:

— Странно… Я тоже не чувствую страха.

Мизу усмехнулась.

— Это влияние пространства.

— Или…

Они одновременно замолчали.

Лишь слабый шум вращающейся воронки Узумаки нарушал тишину.

Тренировочная площадка мужского общежития академии была почти пустой. Лёгкий ветер шевелил траву вокруг спортивной зоны.

Сатору Годжо первым заметил Гетто и поднял руку в приветственном жесте.

— О, здорово, Гетто.

— Мне уже сказали, что ты поглотил очередное проклятие и оно умеет говорить. Эй, покажи мне проклятие воды, пожалуйста.

Гетто спокойно ответил:

— Я поглотил проклятие древесного духа. И да, я знаю, как его зовут. Ты спросишь, откуда я это узнал. Просто он находится в моём пространственном кармане.

Он сделал короткую паузу.

— Я могу слышать и видеть то, что происходит там, даже закрывая глаза. Я наблюдаю через Узумаки, но они не замечают этого.

— Если хочешь увидеть его, я могу призвать проклятого духа.

Годжо улыбнулся.

— Давай, покажи своего проклятого духа.

Гетто медленно сложил печать.

Сзади него появилась вращающаяся воронка Узумаки. Вращение шло слева направо.

Из воронки медленно вышел древесный проклятый дух — Ямато.

Годжо посмотрел на него с интересом.

— Ого, круто. У тебя теперь есть помощник, который может выполнять приказы.

Ямато попытался отступить, но почувствовал невидимое ограничение. Силы техники удерживали его.

Он посмотрел на Гетто.

После этого взгляда желание сбежать исчезло.

Гетто спокойно сказал:

— Годжо, это мой проклятый дух, которого я поглотил вчера во время миссии.

Он повернулся к духу.

— Приказываю, древесный дух. Как тебя зовут?

Ямато ответил неохотно:

— Меня зовут Ямато.

Годжо улыбнулся.

— Прикольно. У него даже имя есть.

— Что он умеет?

Гетто посмотрел на Ямато.

— Сыграй в баскетбол.

Ямато вздохнул.

Он поднял руку и резко ударил сам себя по предплечью.

Рука древесного духа сломалась, но из неё сразу же выросла новая древесная структура, которая сформировалась в клон.

Клон повторил действие.

Очень быстро образовалась целая команда древесных клонов.

Они начали играть в баскетбол между собой.

Через некоторое время Ямато поглотил клонов обратно, просто втянув их в своё тело.

Гетто повернулся к Годжо.

— Видишь?

Годжо кивнул.

— Прикольно. А что будет, если я его ударю? Надеюсь, он не умрёт от первого удара.

Ямато побледнел.

Он тихо сказал Гетто, что хочет вернуться в Узумаки.

Гетто нахмурился.

— Не стоит обращаться с моими миньонами так.

Он снова открыл Узумаки.

Ямато прыгнул обратно во вращающуюся воронку и исчез во тьме пространственного кармана.

В тёмной комнате Мизу посмотрела на него.

— Битва была?

Ямато покачал головой.

— Нет. Он просто оценивал мои способности. Я использовал древесные клоны и сыграл в баскетбол сам с собой.

Мизу тихо улыбнулась.

— Звучит забавно.

Тем временем на тренировочной площадке Узумаки исчез, словно растворившись в воздухе.

Годжо сказал:

— Я не знал, что этот дух может разделяться, ломая себе конечность и создавая клонов. И крови нет, потому что он древесный.

Гетто ответил:

— Ты прав. У древесных организмов нет жидкостей, как у живых существ.

Он вздохнул.

— Ладно, Годжо, я пойду отдыхать. Призыв Узумаки и его отмена требуют много выносливости. Не проклятой энергии, а физической выносливости пользователя.

Годжо махнул рукой.

— Пока. Я пойду в столовую — говорят, привезли новые сладости.

Он почти бегом направился к столовой.

Гетто медленно пошёл к своей комнате в общежитии академии.

Ему не хотелось возвращаться в свой пространственный карман — в тюрьму проклятых духов, как он иногда называл это место.

Ямато — древесный проклятый дух.

Ямато — древесный проклятый дух

Может создавать древесные клоны, разделяя своё тело на несколько автономных копий.Способен регенерировать повреждённые части тела, если древесная структура остаётся целой.Использует лианы и корни для обездвиживания или атаки противника.Может формировать древесные клетки-тюрьмы для удержания цели.Обладает высокой устойчивостью к физическим атакам, особенно если противник не использует огонь или разрушительную энергию.После разделения способен поглощать клонов обратно в основное тело.Основная слабость техники — огненный тип и сильное разрушительное воздействие на древесную структуру.

Мизу водяной проклятый дух

Может полностью превращать тело в воду и перемещаться в этом состоянии.Способна формировать физическое тело из воды по желанию.Управляет водой в окружающей среде и может создавать водные атаки или защитные формы.Отражает или усиливает получаемый урон, если техника направлена через водную среду.Может поглощать и перерабатывать проклятую энергию, связанную с влагой или водной стихией.Уязвима к сильным атакам огненного типа и чрезмерному испарению воды.

Глава 12

Гетто без спешки вошёл в клановый дом Акацки. Охрана у входа лишь коротко кивнула — его знали. Он уже не раз сотрудничал с кланом, и сомнений в его намерениях не возникало.

Дом встретил его тишиной и приглушённым светом. Он спокойно прошёл по коридору, мимо закрытых дверей, за которыми ощущалась чужая энергия. Остановился у одной из них.

На табличке значилось:

«Забуза. Не беспокоить».

Гетто постучал.

Дверь открылась почти сразу. На пороге стоял парень с чёрными волосами и холодными серыми глазами. Нижняя часть лица была скрыта бинтами.

— Чего тебе, Гетто? — спокойно спросил он. — Или теперь тебя стоит звать «Мастером проклятий»? Говорят, прозвище уже стало легендой.

Гетто чуть приподнял бровь.

— Не знал, что мне его дали. И кто же автор?

— Слышал на одной миссии. Вроде некий Мигель. Подробностей не знаю.

Гетто усмехнулся.

— Забавно.

Забуза опёрся плечом о дверной косяк.

— Так зачем пришёл? Неужели кто-то из старших соклановцев отказался тебе помогать? Хотя вряд ли. Зецу рассказывал, что ты взял его на поимку древесного духа. И Кисаме говорил, что они с Итачи принесли тебе водного.

Гетто не стал отрицать.

— Сасори занят куклами. Дейдара совершенствует свою территорию. Туда без разрешения лучше не соваться. Какузу считает деньги. Хидан… ну, ты знаешь. Пейн тоже сосредоточен на развитии своей области. Конан на задании. Итачи экспериментирует на кухне — если отвлечь, придётся есть то, что получится. Кисаме тренируется. Зецу возится с растениями.

Забуза коротко усмехнулся.

— Получается, остаюсь только я.

Он посмотрел на Гетто внимательнее.

— Не то чтобы я против помочь. Но что мне за это будет?

Гетто сделал шаг вперёд, и в его голосе прозвучала спокойная уверенность.

— Мне нужен огненный дух. Я собираю коллекцию из пяти элементов. Вода уже у меня. Дерево тоже. Остались огонь, ветер и молния.

Забуза молча слушал.

— Если я получу все три, — продолжил Гетто, — у меня будет полный набор элементальных проклятых духов. Это не просто сила. Это баланс. Контроль. Возможность комбинировать их так, как никто раньше не делал.

Забуза слегка склонил голову.

— Значит, теперь ты коллекционер?

Гетто позволил себе лёгкую улыбку.

— Это прозвище мне нравится больше. «Мастер проклятий» звучит слишком пафосно. Разницы, впрочем, нет.

Молчание повисло между ними на несколько секунд.

Забуза оттолкнулся от косяка и отошёл в сторону, пропуская гостя внутрь.

— Огненный дух, значит. Хорошо. Я помогу. Но при одном условии.

Он взглянул прямо в глаза Гетто.

— В бою не вмешивайся, пока я не скажу. Я хочу проверить, насколько пламя способно сопротивляться воде.

Гетто кивнул без колебаний.

— Договорились. Главное, не уничтожай его полностью.

Забуза коротко хмыкнул.

— Если он окажется слабым, это будет скучно.

Они добрались до открытой лесистой поляны, где воздух дрожал от жара. В центре стоял огненный дух — его тело напоминало живое пламя, постоянно меняющее форму.

Гетто сложил печать.

Позади него медленно раскрутилась Узумаки. Воронка вращалась спокойно, почти лениво.

Из тёмного пространства появились Мизу и Ямато.

Мизу сразу нахмурилась.

— Я же говорила, чтобы ты не призывал меня по пустякам. В прошлый раз ты хотел проверить мои силы. А сейчас… что? Драться с огнём?

Ямато тихо добавил:

— Гетто, ты знаешь, что мы уязвимы к огню. Я могу превратиться в пепел. А Мизу может испариться.

Гетто спокойно ответил:

— Я не собираюсь использовать вас против огненного духа.

Он повернулся и указал рукой.

— Познакомьтесь. Это Забуза. Его прозвище — Демон.

Ямато слегка напрягся.

— Я слышал о нём.

Он продолжил:

— Перед тем как ты поглотил меня, один из моих клонов наблюдал за ним. Он в одиночку уничтожил сотню проклятых духов и даже не устал. Его состояние берсерка активируется, когда он чувствует запах крови.

Забуза холодно усмехнулся.

— Лесть оставь при себе.

Ямато тихо добавил:

— Воистину, он подтверждает своё прозвище.

Забуза повернулся к духам.

— Я не думаю, что проклятый дух знает о моём величии. Но не вмешивайтесь. Я сам справлюсь с огнём.

Гетто кивнул.

— Мизу, Ямато, наблюдайте.

Они вышли к месту, где их уже ждал огненный дух.

Огненный проклятый дух ощущал давление трёх аур.

Вода.

Дерево.

Гетто без спешки вошёл в клановый дом Акацки. Охрана у входа лишь коротко кивнула — его знали. Он уже не раз сотрудничал с кланом, и сомнений в его намерениях не возникало.

Дом встретил его тишиной и приглушённым светом. Он спокойно прошёл по коридору, мимо закрытых дверей, за которыми ощущалась чужая энергия. Остановился у одной из них.

На табличке значилось:

«Забуза. Не беспокоить».

Гетто постучал.

Дверь открылась почти сразу. На пороге стоял парень с чёрными волосами и холодными серыми глазами. Нижняя часть лица была скрыта бинтами.

— Чего тебе, Гетто? — спокойно спросил он. — Или теперь тебя стоит звать «Мастером проклятий»? Говорят, прозвище уже стало легендой.

Гетто чуть приподнял бровь.

— Не знал, что мне его дали. И кто же автор?

— Слышал на одной миссии. Вроде некий Мигель. Подробностей не знаю.

Гетто усмехнулся.

— Забавно.

Забуза опёрся плечом о дверной косяк.

— Так зачем пришёл? Неужели кто-то из старших соклановцев отказался тебе помогать? Хотя вряд ли. Зецу рассказывал, что ты взял его на поимку древесного духа. И Кисаме говорил, что они с Итачи принесли тебе водного.

Гетто не стал отрицать.

— Сасори занят куклами. Дейдара совершенствует свою территорию. Туда без разрешения лучше не соваться. Какузу считает деньги. Хидан… ну, ты знаешь. Пейн тоже сосредоточен на развитии своей области. Конан на задании. Итачи экспериментирует на кухне — если отвлечёшь, придётся есть то, что получится. Кисаме тренируется. Зецу возится с растениями.

Забуза коротко усмехнулся.

— Получается, остаюсь только я.

Он посмотрел на Гетто внимательнее.

— Не то чтобы я против помочь. Но что мне за это будет?

Гетто сделал шаг вперёд, и в его голосе прозвучала спокойная уверенность.

— Мне нужен огненный дух. Я собираю коллекцию из пяти элементов. Вода уже у меня. Дерево тоже. Остались огонь, ветер и молния.

Забуза молча слушал.

— Если я получу все три, — продолжил Гетто, — у меня будет полный набор элементальных проклятых духов. Это не просто сила. Это баланс. Контроль. Возможность комбинировать их так, как никто раньше не делал.

Забуза слегка склонил голову.

— Значит, теперь ты коллекционер?

Гетто позволил себе лёгкую улыбку.

— Это прозвище мне нравится больше. «Мастер проклятий» звучит слишком пафосно. Разницы, впрочем, нет.

Молчание повисло между ними на несколько секунд.

Забуза оттолкнулся от косяка и отошёл в сторону, пропуская гостя внутрь.

— Огненный дух, значит. Хорошо. Я помогу. Но при одном условии.

Он взглянул прямо в глаза Гетто.

— В бою не вмешивайся, пока я не скажу. Я хочу проверить, насколько пламя способно сопротивляться воде.

Гетто кивнул без колебаний.

— Договорились. Главное, не уничтожай его полностью.

Забуза коротко хмыкнул.

— Если он окажется слабым, это будет скучно.

В комнате стало чуть прохладнее, будто сама идея предстоящей охоты уже начала менять атмосферу.

Огненный дух ещё не знал, что за ним пришли.

Они добрались до открытой лесистой поляны, где воздух дрожал от жара. В центре стоял огненный дух — его тело напоминало живое пламя, постоянно меняющее форму.

Гетто сложил печать.

Позади него медленно раскрутилась Узумаки. Воронка вращалась спокойно, почти лениво.

Из тёмного пространства появились Мизу и Ямато.

Мизу сразу нахмурилась.

— Я же говорила, чтобы ты не призывал меня по пустякам. В прошлый раз ты хотел проверить мои силы. А сейчас… что? Драться с огнём?

Ямато тихо добавил:

— Гетто, ты знаешь, что мы уязвимы к огню. Я могу превратиться в пепел. А Мизу может испариться.

Гетто спокойно ответил:

— Я не собираюсь использовать вас против огненного духа.

Он повернулся и указал рукой.

— Познакомьтесь. Это Забуза. Его прозвище — Демон.

Ямато слегка напрягся.

— Я слышал о нём.

Он продолжил:

— Перед тем как ты поглотил меня, один из моих клонов наблюдал за ним. Он в одиночку уничтожил сотню проклятых духов и даже не устал. Его состояние берсерка активируется, когда он чувствует запах крови.

Забуза холодно усмехнулся.

— Лесть оставь при себе.

Ямато тихо добавил:

— Воистину, он подтверждает своё прозвище.

Забуза повернулся к духам.

— Я не думаю, что проклятый дух знает о моём величии. Но не вмешивайтесь. Я сам справлюсь с огнём.

Гетто кивнул.

— Мизу, Ямато, наблюдайте.

Они вышли к месту, где их уже ждал огненный дух.

Огненный проклятый дух ощущал давление трёх аур.

Вода.

Дерево.

И человек с холодной, почти демонической аурой.

Мастер проклятий.

Поглотитель духов.

Рядом стоял тот, кого другие проклятия называли Демоном.

«Я не хочу сражаться с ними… Но отступать нельзя».

Он посмотрел на Гетто.

«Этот человек… может поглощать проклятых духов с высокой регенерацией. Он контролирует даже бесформенную воду. Его малые духи превосходят меня числом».

«Я чувствую намерение убить».

«Не от Мастера проклятий».

«От Демона».

Дух огня собрал пламя в теле.

— Зачем вы пришли, Мастер проклятий… и Демон?

Гетто слегка улыбнулся.

— Даже ты знаешь мои прозвища.

Забуза холодно произнёс:

— Моё тоже.

Он сделал шаг вперёд.

— Я дам тебе два выбора.

— Первый — сразиться со мной. Возможно, умереть.

— Второй — сдаться без боя. Но этот вариант меня не устраивает.

Огненный дух ответил сразу:

— Я выбираю первый.

Он замолчал на секунду.

— Я хочу увидеть силу Демона. Я знаю, что это прозвище не дали просто так.

Воздух вокруг начал нагреваться.

— Начнём бой.

Сражение началось.

Забуза мгновенно исчез в тумане, который начал формироваться из влажности почвы и воздуха. Огненный дух атаковал первым: мощный поток пламени разорвал пространство, устремившись туда, где стоял противник.

Но Забуза уже оказался сбоку.

Клинок взвился в воздух.

Удар не был направлен на убийство — лишь на нарушение структуры пламени.

Огонь ответил взрывом жара.

В зоне боя температура резко возросла, воздух исказился.

Мизу тихо сказала:

— Он не отправил меня.

Ямато ответил:

— Потому что это бой Демона.

Мизу посмотрела на Гетто.

— Я бы могла сражаться. Даже если он испарит меня, я могла бы затушить его до исчезновения.

Гетто прошептал:

— Сейчас мы смотрим шоу, где Демон играет с огнём.

На поле боя туман и пламя сталкивались.

Каждый удар Забузы был рассчитанным.

Он не пытался уничтожить духа сразу. Он медленно ломал его устойчивость, заставляя огонь терять стабильность в водной среде.

Огненный дух понял.

«Этот человек не торопится».

«Он играет на грани жизни и смерти, как хищник, который наслаждается охотой».

И в этот момент Забуза сделал резкий рывок вперёд.

Клинок прорезал ядро пламени.

Поток жара дрогнул.

Гетто медленно поднял руку, готовя Узумаки для финального поглощения.

Пламя огненного духа постепенно потеряло стабильность. Контроль над собственным телом начал разрушаться, жар стал хаотичным, движения замедлились.

Это дало Гетто возможность действовать.

Он сложил печать и активировал Узумаки.

Воронка за его спиной раскрылась, вращаясь медленно и уверенно. Огненный дух в замешательстве наблюдал, как пространство вокруг него начинает искажаться.

«Я проиграл… Почему?»

Эта мысль возникала снова и снова.

Он не мог понять. Его пламя было сильным. Он атаковал без страха. Он не отступал.

Но Демон не торопился.

Он сломал не силу — он сломал устойчивость.

Узумаки усилила вращение.

Огненный дух был втянут в тёмную глубину пространственного кармана.

Мизу и Ямато сразу растворились в потоке энергии и вернулись в тюрьму проклятий.

Забуза посмотрел на Гетто.

— Спасибо за помощь, — сказал Гетто.

Забуза хмыкнул.

— Не благодари. Это был хороший бой.

Он сделал паузу.

— И ещё кое-что. Если мне станет скучно, я попрошу тебя призвать его снова и буду использовать твоего проклятого духа как тренировочный манекен. Надеюсь, ты не против.

Гетто спокойно ответил:

— Для друзей всегда пожалуйста.

Забуза кивнул.

— Но учти. Если ты случайно убьёшь его во время тренировки, ты не сможешь призвать его снова.

Он посмотрел прямо на Гетто.

— Духи после смерти перерождаются, если их не уничтожить проклятой энергией. Но это только усложняет ситуацию, потому что перерождённый дух становится сильнее.

— Чтобы победить его снова, потребуется больше усилий.

Забуза устало выдохнул.

— Всё, хватит информации. Я спать.

— Хороших снов, — ответил Гетто.

Он открыл Узумаки и вошёл внутрь, так будто открывал дверь комнаты.

Внутри пространственного кармана его уже ждал огненный дух.

Дух огня резко попытался атаковать.

Но чёрная воронка позади Гетто остановила удар.

Атака духа обратилась против него самого: пламя столкнулось с пространственным барьером и рассеялось.

Ямато тихо сказал:

— В этом пространстве ты не можешь навредить Мастеру.

— Даже если ты выберешься отсюда, ты всё равно не сможешь коснуться его.

— Мы подчиняемся его воле.

Он сделал паузу.

— Если во время боя Мастер получит рану, мы можем попытаться исцелить её.

Мизу посмотрела на огненного духа.

— Мне было интересно наблюдать за боем.

Ямато посмотрел на огненного духа.

— Тогда я задам вопрос. У тебя есть имя?

Дух огня молчал несколько секунд.

Пламя вокруг его тела дрогнуло, словно он вспоминал что-то очень далёкое.

— Хомура, — произнёс он наконец.

Гетто кивнул.

— Хорошо. Будешь носить это имя.

Хомура ничего не ответил, лишь отвёл взгляд, словно ещё не до конца смирился с поражением.

На следующий день в академии состоялась небольшая церемония.

Директор академии стоял перед Гетто, держа в руках длинный металлический посох.

Это было проклятое оружие «Игривая Облако».

Оружие, способное менять вес и плотность в зависимости от желания владельца, усиливая ударную силу пользователя.

Директор академии обладал редкой способностью создавать проклятые тела и поддерживать их существование через проклятую энергию, словно оживляя мёртвые структуры.

— Гетто, — сказал директор спокойно, — академия решила передать тебе это оружие.

Он протянул посох.

— Ты уже доказал, что способен контролировать духов, которых другие маги считают опасными.

— «Игривая Облако» раньше принадлежала сильнейшему проклятому пользователю академии. Теперь она твоя.

Гетто принял оружие.

Он почувствовал лёгкое изменение веса в руке — посох будто реагировал на его волю.

Он слегка взмахнул им в воздухе.

Небольшая ударная волна прокатилась по тренировочной площадке, но он тут же остановил движение.

— Благодарю, — сказал Гетто.

Директор кивнул.

— Используй его разумно. Это оружие не любит бездумную силу.

Гетто посмотрел на посох ещё раз.

Внутри Узумаки Мизу тихо сказала:

— Похоже, твоя коллекция становится интереснее.

Ямато добавил:

— Теперь у Мастера есть и оружие, и духи.

Хомура ничего не сказал.

Он просто наблюдал за тьмой пространственного кармана, где медленно горело его собственное пламя.

Гетто вышел на открытую каменистую равнину, где земля выглядела потрескавшейся и сухой. Ветер поднимал мелкую пыль, а впереди медленно поднималась массивная фигура.

Проклятый дух земли напоминал каменного голема. Его грубое тело источало тяжёлую, давящую ауру.

Он заметил Гетто и высокомерно улыбнулся.

— Неужели Мастер проклятий решил пополнить свою коллекцию? — произнёс дух. — Не думай, что победить меня будет легко.

Он рванул вперёд, словно падающая скала.

Гетто спокойно стоял на месте.

Он вытащил из кармана «Игривая Облако». Сначала оружие выглядело как короткая зубочистка, потому что её было удобно носить в кармане.

Но стоило Гетто пожелать — посох мгновенно вытянулся и принял боевую форму.

Гетто перехватил посох двумя руками и без вложения проклятой энергии ударил голема по голове.

Удар был чисто физическим.

Но результат оказался неожиданно разрушительным.

Голова духа земли превратилась в каменную пыль и рассыпалась в воздухе.

Высокомерная улыбка голема исчезла вместе с лицом.

Через пять секунд каменные частицы собрались обратно. Голова духа восстановилась, словно ничего не произошло.

Он резко активировал технику. Перед Гетто выросла высокая земляная стена.

Дух земли думал, что это остановит его.

— Ты не пройдёшь, Мастер проклятий.

Гетто сделал шаг вперёд.

«Игривая Облако» в его руках слегка изменила форму, усиливая передачу физической силы пользователя.

Гетто ударил по стене.

Сухой, резкий звук разлетелся по равнине.

Земляная стена мгновенно превратилась в пыль.

Физическая сила удара была усилена накопленным эффектом поглощённых духов: слабые проклятия увеличили базовую выносливость и мышечную мощность Гетто, а элементальные духи добавили структурный резонанс силы.

Дух земли замолчал.

Он понимал.

Этот человек не просто использует техники. Он стал носителем множества форм проклятой природы.

Гетто спокойно посмотрел на него.

— Сдаёшься?

Дух земли опустил голову.

— Ярука… — представился он тихо.

— Ирука, — повторил Гетто.

И без лишних слов открыл Узумаки.

Проклятый дух земли был поглощён без сопротивления.

Внутри пространственного кармана Хомура тихо наблюдал за новым соседом, понимая, что коллекция Мастера снова пополнилась.

Внутри Узумаки царила тишина, нарушаемая лишь медленным вращением тёмного пространства.

Ирука оказался в пространственном кармане и медленно поднялся на ноги, осматривая место, которое Гетто иногда называл тюрьмой для проклятий.

Чёрные стены, словно поглощающие свет, казались неподвижными, но на самом деле слегка пульсировали от проклятой энергии.

Первым его встретил Хомура.

Пламя огненного духа мягко горело в тёмном пространстве.

— Новенький, — произнёс Хомура.

Ирука огляделся.

— Я уже понял.

Ямато подошёл ближе, создавая древесную структуру пола под ногами.

— Не волнуйся. Здесь никто не пытается уничтожить друг друга без причины.

Ирука посмотрел на них.

— Я думал, что Мастер проклятий просто убивает духов.

Мизу тихо рассмеялась.

— Многие так думают.

Она сидела на водяной поверхности, которая держала её тело в форме человека.

— На самом деле он поглощает только тех, кого считает полезными или слишком опасными, чтобы оставлять снаружи.

Ямато добавил:

— Если ты попал сюда, значит, твоя смерть не была нужна Мастеру.

Хомура произнёс спокойно:

— Здесь есть правило.

Он сделал паузу.

— Мы не можем атаковать Мастера.

— Даже если кто-то сильнее прикажет нам это сделать.

Ирука нахмурился.

— Почему?

Мизу ответила первой:

— Потому что наша проклятая связь работает в одну сторону.

Мастер может приказать нам атаковать, но не наоборот.

Ямато продолжил:

— Если Мастер будет ранен, мы можем попытаться исцелить его.

— Но мы не можем причинить ему вред.

Хомура тихо сказал:

— Это не клетка только для нас.

— Это симбиоз.

Ирука опустил голову.

— Значит… мы его оружие?

Мизу покачала головой.

— Нет.

— Мы его коллекция.

— Но он обращается с коллекцией так, как будто мы союзники.

В пространстве повисла тишина.

Вдали медленно вращалась тёмная воронка Узумаки, через которую иногда можно было увидеть мир снаружи: тренировочную площадку, лес или общежитие академии.

Ирука тихо спросил:

— Он сильный?

Ямато ответил коротко:

— Да.

Хомура добавил:

— И опасен не только силой.

— Он опасен тем, что умеет ждать.

Мизу посмотрела в сторону вращающейся тьмы.

— И при этом он иногда забывает, что мы проклятия, а не его друзья.

Но в её голосе не было злости. Только странная, почти незаметная мягкость.

В общежитии клана Кара стояла спокойная, но напряжённая атмосфера.

Новость о том, что друг клана Акацки стал сильнее, уже обсуждалась между членами группы.

В этот день Сугуру Гетто получил от директора академии проклятое оружие «Игривая Облако», усиливающее физическую силу пользователя.

Директор академии обладал редкой способностью создавать проклятые тела и поддерживать их существование через проклятую энергию.

Разговор начал Джиген.

— Он стал опаснее.

Рядом сидел Каваки, который уже полностью восстановился после боя с Дейдарой Акацки.

— Ты про коллекционера проклятий? — спросил Каваки.

Джиген медленно кивнул.

— Да.

В разговор вмешался Кодо, который теперь мог говорить нормально — раньше его рот был забинтован после боя с Хиданом Акацки.

— Я слышал, — сказал Кодо, — что директор академии передал ему «Игривая Облако».

Он немного размял челюсть, привыкая к свободной речи.

— Это проклятое оружие усиливает физические атаки.

Боро спокойно добавил:

— Я сражался против Кисаме Акацки. Я знаю, насколько опасен ближний бой, особенно против водной техники.

Он сделал паузу.

— Если Гетто усилил физическую мощь посохом… его ближний бой стал ещё опаснее.

Каваки скрестил руки.

— Джиген проиграл Пейну, но уже восстановился.

Джиген спокойно ответил:

— Регенерация Кара позволяет восстановить повреждения.

Каваки добавил:

— Я проиграл Дейдаре, но сейчас тоже восстановился.

Кодо слегка усмехнулся.

— Я раньше не мог говорить. Теперь я могу.

Он провёл пальцами по подбородку.

— Потеря функции речи оказалась временной.

Боро сказал:

— Я проиграл Кисаме Акацки, но моя регенерация завершила восстановление тела.

В комнате стало тише.

Каваки спросил:

— Значит… друг Акацки стал сильнее?

Джиген ответил первым:

— Да.

— Он поймал ещё элементальных духов.

— Вода, дерево, огонь… теперь добавилось и земляное проклятие.

Кодо задумчиво сказал:

— Его система не увеличивает силу духов после поглощения.

— Но количество инструментов растёт.

Боро добавил:

— Это делает его стиль боя универсальным.

Каваки тихо произнёс:

— Он не выглядит человеком, который хочет уничтожать.

Джиген медленно ответил:

— Не всегда опасен тот, кто разрушает.

— Опаснее тот, кто умеет управлять тем, что другие считают хаосом.

Кодо спросил:

— Если он соберёт все элементальные духи… мы сможем его победить?

В комнате повисла пауза.

Джиген ответил честно:

— Не знаю.

Боро добавил:

— Я не уверен, что он стремится к войне.

Каваки тихо сказал:

— Но если академия и клан Акацки продолжат усиливать его…

Он не закончил мысль.

Джиген закончил вместо него:

— Тогда он станет фактором, который невозможно игнорировать.

В комнате снова стало тихо.

Никто из Кара не паниковал.

Но каждый понимал: рост силы коллекционера проклятий происходил спокойно, почти незаметно, как тень, которая становится глубже с каждым днём.

Глава 13

Пока Сугуру Гетто получал нового духа, в изолированной тренировочной зоне находился Пейн.

Он раскрыл своё расширение территории.

Пространство мгновенно изменилось.

Небо потемнело, воздух стал плотнее, а сама реальность будто прогнулась под давлением невидимой силы. Земля растрескалась, словно находилась под постоянной гравитационной нагрузкой.

Внутри своей территории Пейн левитировал с закрытыми глазами.

Здесь его техники усиливались в десять раз.

Но его интересовала не грубая мощь.

Его интересовала точность.

Он медленно выдохнул.

Внутренние мысли Пейна:

«Сила внутри территории ощущается иначе.

Она не всплеск.

Она не взрыв.

Она — абсолютный контроль.

В прошлой битве с Джигеном исход не был решён окончательно.

Это был не проигрыш.

Это было испытание.

Проверка пределов».

Гравитация вокруг него слегка усилилась. Камни на земле начали медленно подниматься, затем зависли в воздухе.

«Если мои техники усиливаются в десять раз…

То предел зависит не от мощности.

Предел зависит от концентрации».

Он медленно сжал пальцы.

Один из зависших камней сжался до размера песчинки под колоссальным давлением.

«Гетто усиливается.

Он собирает проклятия.

Он строит систему.

Я же строю давление».

Его глаза оставались закрытыми.

«Я не нуждаюсь в количестве.

Мне нужна неизбежность».

Внутри территории пространство слегка исказилось. На горизонте образовалась точка гравитационного притяжения, которая мгновенно схлопнулась, создавая беззвучную ударную волну.

Пейн не проявлял эмоций.

Он не думал о поражении.

Он думал о развитии.

«Если довести контроль до совершенства…

Даже усиление в десять раз станет лишь базой».

Гравитация стабилизировалась.

Территория продолжала существовать, а Пейн — левитировать в центре собственного пространства.

Над заброшенным кварталом медленно кружились листы бумаги.

В центре этой белой воронки стояла Конан.

Её миссия была простой — устранение скопления проклятых духов.

Листы бумаги поднимались вокруг неё, послушные малейшему движению пальцев.

Первый дух рванулся вперёд.

В воздухе мгновенно сформировалась бумажная алебарда.

Резкий взмах — и лезвие прошло сквозь тело проклятия.

Оно распалось пополам, рассыпаясь в тёмную пыль.

Ещё двое бросились с разных сторон.

Листы сложились в тонкие копии мечей. Конан едва заметно повернула кисть — и клинки полетели вперёд.

Два точных удара.

Два распадающихся силуэта.

Бумага снова вернулась к ней, словно стая белых птиц.

Внутренние мысли Конан:

«Чистота движения важнее силы.

Проклятые духи действуют хаотично.

Хаос легко разрезать, если сохранять хладнокровие».

Вдали появилось более крупное существо.

Его тело состояло из плотной, тёмной энергии, форма была нестабильной, но мощной.

Он издал глухой рёв.

Конан спокойно подняла руку.

Листы бумаги начали складываться друг на друга, уплотняться, соединяться.

Форма увеличивалась.

Тяжелела.

Через несколько секунд в её руках появился массивный бумажный молот.

Существо рванулось вперёд.

Она шагнула навстречу.

Один точный удар.

Молот опустился прямо на голову духа.

Раздался глухой треск.

Тело проклятия разрушилось мгновенно, не выдержав давления.

Бумага рассыпалась обратно в воздух.

Конан спокойно смотрела на исчезающие остатки энергии.

«Сила — не в ярости.

Сила — в концентрации.

Если я позволю эмоциям управлять движением, техника потеряет точность».

Ветер поднял несколько листов выше.

«Каждый лист — продолжение воли.

Каждая форма — расчёт».

Она медленно прошла вперёд, проверяя, не осталось ли выживших духов.

Методичность.

Спокойствие.

Минимум лишних движений.

«Если другие усиливаются количеством или разрушением…

Я усиливаюсь контролем».

Бумага постепенно опустилась на землю.

Миссия была завершена.

Конан развернулась и молча покинула разрушенный квартал, оставляя за собой только чистый воздух и рассеянную проклятую энергию.

Дейдара раскрыл своё расширение — «Минное поле».

Пространство изменилось.

Земля стала светло-серой, покрытой бесчисленными глиняными зарядами. Они были повсюду — под поверхностью, на поверхности, в воздухе. Некоторые выглядели как крошечные точки, другие — как скрытые кластеры.

Дейдара летел над полем на своей глиняной птице.

Ветер трепал его волосы.

Он закрыл правый глаз.

Левым он наблюдал за всей территорией сразу.

Внутри расширения он чувствовал каждую мину.

Не просто видел — ощущал.

Мысленно он сместил один заряд на несколько метров в сторону. Затем другой. Сотни крошечных точек медленно начали менять позиции, словно живое поле, реагирующее на его волю.

Раньше всё было иначе.

Если он случайно касался своей мины, территория схлопывалась прежде, чем происходил взрыв. Система самозащиты не позволяла подорвать самого себя.

Это ограничивало свободу.

Теперь правила изменились.

Он адаптировал территорию под себя.

Дейдара резко спрыгнул с птицы.

Он приземлился прямо на активированную мину.

В тот же момент его сознание коснулось заряда — и он мысленно деактивировал его.

Мина осталась на месте.

Не взорвалась.

Он усмехнулся.

— Искусство — это контроль… хм.

Теперь его территория подчинялась новому правилу:

Он может наступать на любую свою мину.

Любой другой — взорвётся.

Он снова поднялся в воздух.

Одним мысленным импульсом он переместил целую линию зарядов вперёд, создавая живую волну взрывов на воображаемой линии атаки.

Земля разорвалась серией точечных детонаций.

Но территория не исчезла.

Не схлопнулась.

Не дала сбой.

Она стала стабильной.

Раньше его сила была хаотичной — мощной, но нестабильной.

Теперь же «Минное поле» стало полноценной зоной абсолютного контроля.

Каждая мина — продолжение его мысли.

Каждый взрыв — результат расчёта.

Дейдара снова закрыл правый глаз и улыбнулся.

Теперь он не зависел от случайности.

Теперь его искусство не просто взрывалось.

Оно подчинялось.

В глубине мастерской, вдали от тренировочных зон, за массивным деревянным столом сидел Сасори.

Комната была заполнена куклами.

Одни висели на металлических креплениях.

Другие лежали разобранными — без рук, без лиц, с открытыми механизмами внутри.

На столе блестели инструменты, контейнеры с ядами и тонкие металлические нити.

Сасори медленно вставил в предплечье одной из кукол узкий цилиндр.

Внутри цилиндра — жидкий яд нового состава.

Он говорил тихо, почти без эмоций, словно обсуждал обычный технический вопрос.

— Механическая скорость удовлетворительна.

Он нажал на скрытый механизм. Из пальца куклы выдвинулось тонкое лезвие.

— Но предсказуемость движений остаётся проблемой.

Он отложил инструмент и посмотрел на другую куклу — более крупную, с усиленным корпусом.

— Если увеличить плотность металла, возрастёт устойчивость.

Он сделал паузу.

— Но снизится мобильность.

Сасори слегка наклонил голову.

— Значит, нужен баланс.

Он аккуратно вскрыл грудную пластину одной из кукол. Внутри находились скрытые отсеки.

— Пространство используется неэффективно.

Он начал перераспределять внутренние механизмы, освобождая место.

— Дополнительные отсеки для ядов. — Миниатюрные метательные иглы. — Скрытые тросы для захвата.

Он медленно вставил новую систему выпуска токсина.

— Яд должен действовать быстрее.

Его пальцы точно регулировали подачу давления.

— Не парализовать через минуты.

— Парализовать через секунды.

Он остановился и посмотрел на ряд готовых кукол у стены.

— Дерево, металл, яд…

Его голос оставался ровным.

— Всё это инструменты.

Он слегка прищурился.

— Но идеальная кукла не должна выглядеть как оружие.

Он подошёл к одной из фигур, внешне почти не отличимой от человека.

— Внешняя оболочка должна внушать доверие.

Он осторожно провёл пальцем по гладкой поверхности лица.

— А внутри — абсолютная смертоносность.

Сасори вернулся к столу.

— Если добавить автономные механизмы реакции…

— Кукла сможет атаковать без прямой команды.

Он задумался.

— Но тогда контроль станет сложнее.

Тишина мастерской была почти полной. Слышен был только тихий скрип инструментов.

Сасори спокойно произнёс:

— Искусство не в взрыве.

— Искусство в совершенстве механизма.

Он взял новую ампулу с ядом и медленно вставил её в корпус куклы.

— Улучшение — это не увеличение силы.

— Это устранение слабостей.

В его мастерской работа продолжалась без спешки.

Методично.

Холодно.

И без единой лишней эмоции.

В тёмной комнате, освещённой одной лампой, за тяжёлым столом сидел Какузу.

Перед ним лежали аккуратные стопки денег.

Он медленно пересчитывал купюры, не допуская ни единой ошибки. Пальцы двигались точно, размеренно.

— Сто тридцать семь тысяч… сто тридцать восемь…

Он отложил одну пачку в сторону и взял следующую.

На столе лежала тетрадь с записями — доходы, расходы, контракты, проценты.

— Миссии по устранению проклятий стали выгоднее, — пробормотал он.

Он аккуратно перевязал пачку резинкой.

— Академия платит стабильно. Кара — больше, но нерегулярно.

Его взгляд на секунду остановился.

— Гетто усиливается…

Он снова вернулся к подсчёту.

— Если он продолжит ловить редких духов, их цена на чёрном рынке возрастёт.

Какузу тихо усмехнулся.

— Коллекция — это хорошо.

— Но коллекция должна приносить прибыль.

Он открыл металлический кейс. Внутри лежали ещё пачки денег, аккуратно сложенные рядами.

— Деньги не предают.

— Деньги не спорят.

— Деньги не проигрывают.

Он закрыл кейс с глухим щелчком.

— Сила полезна только тогда, когда её можно конвертировать.

Он сделал запись в тетради.

— Если появится контракт на редкого элементального духа… цена будет выше вдвое.

Какузу откинулся на спинку стула.

В отличие от остальных, его интересовала не территория и не совершенствование техник.

Его интересовал баланс дохода.

И этот баланс сейчас был положительным.

Он снова взял в руки пачку купюр.

— Стабильность важнее амбиций.

В тени крыши старого здания, закинув ногу на ногу, лежал Хидан.

Хидан, как его иногда называли в насмешку, страдал от безделья.

Он смотрел в серое небо и раздражённо щёлкал языком.

— Скука… хуже любой раны.

Он перевернулся на бок, подпёр голову рукой.

— Все чем-то заняты. Один деньги считает. Другие кукол чинят. Кто-то медитирует.

Он фыркнул.

— Медитирует… будто от этого мир станет интереснее.

Хидан резко сел.

— Ни миссий. Ни жертв. Ни сражений.

Он провёл пальцем по земле, рисуя символ своего ритуала.

— Ритуал без цели — просто рисунок.

Он раздражённо стёр его ладонью.

— Даже проклятые духи стали реже появляться.

Он поднялся и прошёлся по крыше.

— Когда есть бой — есть смысл.

— Когда есть кровь — есть движение.

Он остановился и посмотрел вниз, на пустую улицу.

— А сейчас?

Тишина.

Он тяжело выдохнул.

— Сила без применения начинает ржаветь.

Он снова лёг на спину, раскинув руки.

— Если так продолжится, я сам начну искать проблемы.

Его глаза закрылись.

— Безделье — самое медленное наказание.

Ветер слегка тронул его плащ.

Но даже ветер не приносил перемен.

И от этого скука становилась только сильнее.

В укромной части территории, скрытой от посторонних глаз, среди влажной почвы и густой зелени находился небольшой сад.

Там, на корточках у клумбы, сидел Зецу.

Он аккуратно перебирал листья редкого цветка, проверяя их состояние.

Белая половина его лица наблюдала внимательно и почти с любопытством.

Чёрная — молчала, сосредоточенно оценивая среду.

— Почва стала суше, — тихо произнесла белая сторона. — Нужно больше влаги.

Чёрная сторона ответила спокойно:

— Корни адаптируются. Излишняя влага вызовет гниение.

Зецу медленно провёл пальцами по земле.

Из-под поверхности едва заметно шевельнулись тонкие корни. Они мягко переплелись с корневой системой цветов, укрепляя её.

— Расти, — почти шёпотом сказал он.

Белая сторона улыбнулась:

— В отличие от людей, растения не лгут.

Чёрная добавила:

— Они реагируют на условия.

Зецу поднялся и прошёл вдоль грядки.

Некоторые растения были обычными на вид.

Некоторые имели едва заметную тёмную ауру.

Он ухаживал не просто за цветами.

Он выращивал живые сенсоры — корневые сети, способные чувствовать вибрации земли.

— Спокойствие начинается с контроля среды, — произнесла чёрная сторона.

Белая тихо усмехнулась:

— И с терпения.

Зецу осторожно подрезал один из побегов.

— Люди усиливаются через бой.

— Мы усиливаемся через укоренение.

Ветер слегка качнул стебли.

Он закрыл глаза.

Под землёй его корни тянулись дальше — тонко, незаметно, связывая сад с окружающей территорией.

Белая сторона прошептала:

— Тишина — лучший способ слушать.

Чёрная добавила:

— А земля — лучший способ наблюдать.

Сад выглядел мирным.

Но под поверхностью происходила медленная, невидимая работа.

На тренировочном полигоне клана Акацки стояла сухая, пыльная тишина.

Посреди площадки возвышались деревянные манекены — плотные, укреплённые чакрой, созданные специально для жёстких тренировок.

Перед ними стоял Кисаме Хошигаки.

Без лишних слов.

Без зрителей.

Он медленно вдохнул.

В следующий миг его тело рванулось вперёд.

Первый удар ладонью — и манекен треснул пополам.

Древесина разлетелась щепками.

Кисаме не остановился.

Разворот корпуса.

Удар ногой.

Второй манекен согнулся, затем рухнул на землю.

Он двигался плавно, но тяжело — как волна, набирающая силу перед ударом о скалы.

— Слишком хрупкие, — тихо произнёс он.

Он сделал шаг назад.

Под ногами выступила вода.

Сначала тонкий слой.

Затем больше.

Полигон начал покрываться влажной плёнкой.

Кисаме снова двинулся вперёд.

Он схватил один из манекенов за основание и, усилив давление, резко вбил его в землю.

Дерево раскололось.

Он остановился, глядя на оставшиеся цели.

— Противник не будет стоять на месте.

Вода вокруг его ног закружилась.

Он резко рванулся вперёд, двигаясь быстрее, чем позволяла сухая поверхность.

Три быстрых удара подряд.

Треск.

Щепки.

Пыль.

Оставшиеся манекены не выдержали.

Через несколько секунд на площадке остались только обломки.

Вода постепенно впиталась обратно в землю.

Кисаме выпрямился.

Его дыхание было ровным.

Он не выглядел уставшим.

— Недостаточно, — тихо сказал он.

Ему требовалась не статичная цель.

Ему нужна была настоящая волна сопротивления.

В своей комнате, за закрытой дверью, сидел Тоби.

Маска лежала на столе.

Без неё в помещении было тише.

Спокойнее.

Он устроился на полу, прислонившись к кровати, и держал в одной руке книгу, а в другой — сладость, аккуратно развернутую из шуршащей обёртки.

— Слишком много серьёзных лиц вокруг… — пробормотал он, откусывая кусочек.

На страницах книги шёл текст о древних техниках и забытых кланах.

Он медленно перевернул страницу.

Крошки сахара остались на пальцах.

— Все тренируются… усиливаются… строят планы.

Он усмехнулся, глядя в потолок.

— А паузы никто не ценит.

Он аккуратно положил закладку и закрыл книгу на секунду.

В комнате пахло сладким сиропом.

Маска с единственным отверстием смотрела на него пустым глазом с поверхности стола.

— Иногда полезно снять роль.

Он снова открыл книгу.

Тихий шелест страниц.

Сладость закончилась — он взял следующую.

— Сила без отдыха становится грубой.

Он говорил негромко, словно рассуждал сам с собой.

— Даже стратег должен иногда позволить себе простые вещи.

Он посмотрел на маску.

— Завтра снова будет игра.

Он спокойно доел сладость, стряхнул крошки и продолжил читать, наслаждаясь редким моментом, когда никто не наблюдает и не требует от него образа, о котором знают даже его соклановцы.

В кухне кланового дома Итачи Акацки спокойно готовил.

Стол был заставлен ингредиентами для различных блюд — овощи, мясо других животных, специи и соусы. Свинины среди продуктов не было.

В клане действительно не любили свинину, поэтому Итачи никогда её не использовал.

Он медленно нарезал овощи тонким, почти идеальным слоем, двигая ножом с точностью, напоминающей боевую технику.

— Температура масла должна быть стабильной, — тихо сказал он сам себе.

На сковороде мягко шипело мясо птицы, постепенно приобретая золотистый оттенок.

Рядом стояли миски с готовыми закусками — сладковато-солёные блюда, которые обычно нравились членам клана.

Итачи повернул мясо деревянной лопаткой.

— Сильный маг должен уметь не только сражаться, — произнёс он негромко, словно продолжая собственную мысль, — но и сохранять спокойствие в обычных делах.

Он добавил немного специй.

Запах медленно распространился по кухне.

— Вкус — тоже форма контроля.

Он проверил готовность блюда, слегка надавив на поверхность мяса.

Итачи выключил огонь.

В клане Акацки еда считалась частью повседневной гармонии, и Итачи относился к этому с той же серьёзностью, что и к тренировкам или бою.

Он аккуратно разложил готовые блюда по тарелкам, готовясь к тому, что скоро кто-то из соклановцев может прийти на запах.

Запах готовящейся еды медленно разошёлся по коридорам кланового дома Акацки.

Сначала его почувствовал Какузу.

Он закрыл бухгалтерскую тетрадь и тихо произнёс:

— Обед готов.

Следом запах дошёл до Кисаме Хошигаки.

Он остановил тренировку и сказал:

— Я чувствую еду.

Даже Хидан, лежавший бездельничая, резко сел.

— Если это не мясо — я буду жаловаться.

Вскоре почти все члены клана собрались в столовой.

Они сидели за одним длинным столом.

Тарелки были расставлены аккуратно, приборы лежали параллельно друг другу.

Итачи поставил блюда на стол.

— Можно начинать.

Пейн сел во главе стола, наблюдая за остальными.

Никто не начинал есть первым без его кивка.

Пейн спокойно произнёс:

— Приятного аппетита.

После этих слов атмосфера стала чуть свободнее.

Кисаме взял первую порцию.

Хидан недовольно посмотрел на овощи, но всё же начал есть.

— Неплохо… — пробормотал Какузу, оценивая вкус и стоимость использованных продуктов.

Тоби ел сладости, которые принёс с собой, параллельно пробуя десерт, приготовленный Итачи.

Зецу сидел молча, медленно оценивая влажность блюда и баланс специй.

Конан слегка улыбнулась, аккуратно разрезая еду на маленькие кусочки бумажным лезвием.

Разговоры были спокойными, без шума.

Клан ужинал вместе — не как организация бойцов, а как группа людей, которые иногда позволяли себе простую жизнь между миссиями и тренировками.

Глава 14

Утро было спокойным.

Сугуру Гето уже знал, что сегодня он хочет сделать.

Вчера он получил нового проклятого духа — элемент земли по имени Ирука.

После появления Мизу, Ямато и огненного духа его коллекция постепенно становилась полноценной.

Но одна мысль не давала ему покоя.

Насколько силён Ирука на самом деле?

Чтобы узнать это, нужен был подходящий противник.

И выбор был очевиден.

Друг Акацки — Какузу.

Гетто спокойно подошёл к поместью клана.

Охрана на входе лишь кивнула.

Они уже привыкли видеть этого человека.

Друг клана.

Человек, которого иногда называли мастером проклятий…

а иногда — коллекционером проклятий.

Гетто медленно прошёл по коридорам.

Дом был тихим.

Кто-то тренировался.

Кто-то отдыхал.

А кто-то, как он знал, считал деньги.

Он остановился перед нужной дверью.

На табличке было написано одно имя.

Какузу.

Гетто постучал.

Изнутри почти сразу раздался спокойный голос:

— Войдите.

Гетто открыл дверь.

Комната выглядела именно так, как он и ожидал.

Стол.

Горы купюр.

Несколько аккуратных стопок монет.

И посреди всего этого сидел Какузу, спокойно пересчитывая деньги.

Он даже не поднял голову сразу.

— Если это кто-то из клана, скажу сразу: я занят.

Гетто слегка усмехнулся.

— Неужели деньги важнее разговора со мной?

Какузу остановился.

Поднял глаза.

— А, это ты.

Он слегка прищурился.

— Мастер проклятий.

Гетто прошёл внутрь.

— Я слышал, что меня так называют. Но я предпочитаю другое прозвище.

— Коллекционер?

— Именно.

Какузу сложил купюры в стопку.

— Что тебе нужно?

Гетто облокотился на стол.

— Помощь.

Какузу поднял одну бровь.

— И сколько за это заплатят?

Гетто усмехнулся.

— Десять тысяч йен.

Какузу сразу ответил:

— Согласен.

Гетто рассмеялся.

— Ты даже не спросил, что нужно сделать.

— Деньги есть деньги. Даже ад стоит на деньгах.

Гетто кивнул.

— Тогда пошли.

Через несколько минут они уже стояли на тренировочном полигоне клана.

Просторная площадка.

Разрушенные манекены.

Следы старых тренировок.

Какузу снял свой плащ и аккуратно сложил его.

— Не люблю, когда вещи рвутся.

Гетто сделал шаг вперёд.

Позади него медленно начала формироваться воронка.

Тёмная спираль проклятой энергии.

Узумаки.

Из неё медленно вышел огромный каменный голем.

Ирука.

Гетто спокойно сказал:

— Ирука.

Голем повернул голову.

— Да, мастер.

— Покажи свою силу. Сразись с моим другом.

Гетто указал на Какузу.

— И не сдерживайся. Он тоже не будет.

Ирука кивнул.

— Хорошо, мастер.

Какузу спокойно смотрел на противника.

Огромный.

Каменное тело.

Медленный.

Но тяжёлый.

— Значит, это твой новый дух.

Гетто ответил спокойно:

— Один из.

Ирука сделал первый шаг.

Земля слегка дрогнула.

Он поднял огромную руку и резко ударил.

Какузу просто исчез из зоны удара.

Скорость.

Он появился сбоку и ударил кулаком.

Удар попал в каменное тело.

Ничего.

Даже трещины не появилось.

Какузу слегка прищурился.

— Интересно.

Он вытянул руку.

Из рукава вырвались нити.

Плотные.

Сильные.

И наполненные проклятой энергией.

Нити сформировались в форму клинка.

Одно движение.

Клинок прошёл через руку голема.

Каменная рука упала на землю.

Но крови не было.

Только песок.

Через несколько секунд рука начала восстанавливаться.

Камни собрались обратно.

Какузу тихо сказал:

— Регенерация.

Ирука не ответил.

Он резко ударил кулаком.

Какузу едва успел среагировать.

Удар отбросил его далеко назад.

Он пролетел десятки метров.

Но в воздухе нити окутали его тело.

Защита.

Он резко затормозил и приземлился.

— Неплохо.

Какузу усилил руки проклятой энергией.

И побежал вперёд.

Удар.

Каменная грудь голема треснула.

Ирука попытался создать земляной молот.

Но не успел.

Второй удар.

Голем отлетел на десятки метров.

Он поднялся.

Каменное тело было повреждено.

Но восстанавливалось.

Какузу смотрел на него спокойно.

Мысли.

Этот дух очень прочный.

Он похож на меня.

Но он медленный.

Если ударить достаточно раз во время регенерации…

Можно сломать его.

Но в этот момент он почувствовал странное ощущение.

Будто что-то внутри него открывается.

Каждый удар.

Каждое движение.

Каждая нить.

Проклятая энергия собиралась.

Какузу сложил руки.

Печать.

Он тихо прошептал:

— Расширение территории.

Мир вокруг дрогнул.

— Банк.

Гетто мгновенно отпрыгнул назад.

Он почувствовал это раньше, чем территория сформировалась полностью.

Но Ирука не смог.

Из-за размеров.

Мир изменился.

Огромное пространство.

Бесконечные хранилища.

Горы золота.

Монеты.

Слитки.

Купюры.

И посреди всего этого стоял Какузу.

Его глаза расширились.

Мысли.

Так вот оно.

Расширение территории.

Он сжал руку.

Золото начало двигаться.

Монеты и слитки притянулись к нему.

Они собрались вместе.

И сформировали огромный молот.

Золотой молот.

Ирука смотрел на это.

Мысли.

Это территория.

Я слышал о таких техниках.

Но никогда не видел.

Он поднял голову.

И спокойно сказал:

— Я сдаюсь.

Молот остановился перед его лицом.

Какузу молчал несколько секунд.

А потом территория исчезла.

Мир вернулся на тренировочный полигон.

Гетто смотрел на всё это широко раскрытыми глазами.

Мысли.

Невероятно.

Он пробудил расширение территории.

Возможно, именно бой помог ему достичь этого.

Он видел это глазами Ируки.

Огромное хранилище.

Деньги.

И оружие из золота.

Если бы удар попал…

Ирука мог бы погибнуть.

Какузу спокойно повернулся к Гетто.

— Спасибо.

Гетто удивился.

— За что?

— За спарринг.

Он сделал паузу.

— Но это не отменяет того, что ты должен мне десять тысяч йен.

Гетто молча достал деньги.

Передал их.

Какузу забрал купюры и спокойно ушёл обратно в дом.

Ирука посмотрел на Гетто.

— Мастер.

Гетто открыл Узумаки.

— Возвращайся.

Ирука медленно вошёл в воронку.

Она закрылась.

Гетто стоял ещё несколько секунд.

А потом тихо сказал:

— Похоже… сегодня я помог другу стать сильнее.

Он повернулся.

И спокойно вышел из кланового дома Акацки.

Запах еды медленно распространился по коридорам дома Акацки.

Первым его почувствовал Какузу. Он закрыл свою тетрадь с деньгами и слегка поднял голову.

— Похоже, Итачи снова готовит.

На тренировочном полигоне Кисаме как раз разбил очередной деревянный манекен. В этот момент ветер донёс до него аромат еды.

Кисаме глубоко вдохнул воздух.

— Пахнет… очень даже хорошо.

Он положил оружие на плечо и направился к дому.

Хидан, который всё это время страдал от безделья, лежал на полу в коридоре. Его нос дёрнулся.

— Еда.

Он резко сел.

— Если там нет мяса, я устрою скандал.

В саду Зецу спокойно поливал свои растения. Ветер донёс аромат и до него.

Он медленно поднял голову.

Белая сторона тихо сказала:

— Интересно.

Чёрная сторона добавила:

— Очень интересно.

Тоби в своей комнате ел сладости и читал книгу без маски. Когда запах дошёл до него, он радостно поднял голову.

— Ооо, Итачи снова готовит.

Он быстро надел маску обратно.

Вскоре все начали собираться в столовой.

В центре комнаты стоял длинный стол. На нём уже были аккуратно расставлены тарелки и блюда.

Итачи спокойно ставил на стол последнюю тарелку.

Кисаме сел на своё место и сразу посмотрел на еду.

— Вот это выглядит достойно.

Хидан сел рядом и начал рассматривать блюда.

— Где мясо?

Какузу тоже сел за стол, внимательно посмотрев на блюда.

Он спокойно сказал:

— Ингредиенты использованы разумно.

Конан тихо села за стол.

Пейн занял место во главе стола. Его взгляд спокойно прошёлся по всем присутствующим.

Несколько секунд стояла тишина.

Пейн кивнул.

— Можно начинать.

Кисаме сразу взял себе большую порцию.

— Отлично пахнет.

Хидан попробовал кусок и недовольно фыркнул.

— Нормально. Но мяса всё равно мало.

Тоби ел сладости и одновременно пробовал десерт, приготовленный Итачи.

— Очень вкусно.

Зецу спокойно ел, наблюдая за остальными.

Какузу медленно жевал и сделал вывод:

— Готовить ты умеешь.

Итачи просто спокойно сидел и ел вместе со всеми.

Они просто сидели за одним столом и ели.

Глава 15

В тихой части территории, среди густых растений, в своём саду снова находился Зецу.

Он медленно поливал цветы. Вода стекала по тёмной почве, впитываясь в корни растений.

Белая сторона тихо сказала:

— Вода сегодня прохладная.

Чёрная сторона спокойно ответила:

— Для роста это полезно.

В этот момент за его спиной появился Сугуру Гетто.

Зецу даже не обернулся.

— Ты пришёл тихо.

Гетто слегка улыбнулся.

— Я хотел предложить тебе бой.

Зецу наконец повернул голову.

— С кем?

Гетто поднял руку.

За его спиной начала формироваться чёрная воронка.

Узумаки.

— С моим духом.

Зецу некоторое время молчал.

Затем сказал:

— Хорошо.

Он сделал паузу.

— Но бой должен проходить не здесь.

Через несколько минут они стояли на специальном тренировочном полигоне.

Просторная каменная площадка, предназначенная для серьёзных сражений.

Гетто открыл Узумаки.

Из чёрной воронки медленно вышел проклятый древесный дух.

Ямато.

Он посмотрел на противника.

Мысли Ямато:

Он однажды победил меня.

Но один раз — не правило.

Во второй раз он меня не одолеет.

Ямато резко рванулся вперёд.

Его кулак полетел прямо в лицо Зецу.

Зецу спокойно поставил блок.

И мгновенно контратаковал.

Удар.

Оба противника отступили.

Начался быстрый кулачный бой.

Удары.

Блоки.

Контратаки.

Несколько минут они обменивались ударами почти без остановки.

Но затем Ямато резко остановился.

Он сломал собственную руку.

Из сломанной руки начали расти ветви.

Через секунду рядом с ним появился древесный клон.

Ямато спокойно сказал:

— Двое против одного нечестно.

Он смотрел прямо на Зецу, намекая на его чёрную и белую стороны.

Зецу одновременно нахмурился с обеих сторон лица.

Чёрная сторона вдруг резко отрубила руку белой стороне.

Гетто слегка поднял бровь.

Из отрубленной руки белой стороны начал расти ещё один Зецу.

Точная копия.

Тоже с чёрной и белой половиной лица.

Чёрная сторона оригинального Зецу сказала:

— Похоже, он недооценивает нас.

Белая сторона улыбнулась.

— Ты прав.

Затем белая сторона резко сломала руку чёрной стороне.

Из сломанной руки вырос ещё один клон.

Потом ещё один.

И ещё.

Через несколько секунд на поле стояло уже шесть Зецу.

Мысли Ямато:

Неужели он скопировал мою технику?

Нет.

Это невозможно.

Нельзя просто увидеть технику и повторить её.

Но…

Его способности связаны с растениями.

Может быть…

Он действительно смог адаптироваться.

Шесть Зецу одновременно атаковали.

Ямато попытался создать ещё клонов.

Но было поздно.

Удары начали сыпаться со всех сторон.

Он не успевал.

Земля вокруг трещала от ударов.

Ямато попытался уйти под землю.

Но Зецу контролировал корневую сеть.

Побег оказался невозможен.

Пять минут спустя Ямато уже едва держался.

Фактически это было избиение.

Шесть против одного.

Зецу уже почти добил древесного духа.

Но в этот момент Гетто поднял руку.

— Достаточно.

Перед Ямато снова открылся Узумаки.

Чёрная воронка втянула его обратно.

Территория снова стала тихой.

Зецу посмотрел на Гетто.

Белая сторона спросила:

— Ты остановил бой.

Чёрная добавила:

— Он почти проиграл.

Гетто спокойно ответил:

— Именно поэтому.

Он слегка улыбнулся.

— Я уже увидел всё, что хотел.

Внутри пространства Узумаки царила странная тишина.

Это место напоминало бесконечную чёрную воронку. Пространство медленно вращалось, словно огромная спираль. Внутри неё находились проклятые духи, поглощённые Сугуру Гетто.

Через мгновение воронка вспыхнула, и из неё буквально выбросило Ямато.

Он тяжело приземлился на землю внутри пространства.

Его тело всё ещё было покрыто трещинами после боя.

Первой на него посмотрела Мизу.

Мизу скрестила руки и недовольно нахмурилась.

— Ты выглядишь… плохо.

Ямато раздражённо посмотрел на неё.

— Этот бой был нечестным.

Он поднялся на ноги.

— Шесть против одного.

Мизу слегка усмехнулась.

— Ты сам начал с клона.

Ямато ничего не ответил. Его лицо оставалось недовольным.

Немного в стороне стоял огненный проклятый дух.

Энра.

Он смотрел на Ямато с откровенно заинтересованным выражением.

Его глаза словно говорили:

Интересно.

Очень интересно.

Он медленно наклонил голову.

— Значит… этот противник смог так сильно тебя прижать?

Ямато сжал кулаки.

— Он просто скопировал мою технику.

В стороне, почти не участвуя в разговоре, стоял Ирука.

Он спокойно наблюдал за вращающейся спиралью Узумаки.

Воронка медленно крутилась, словно огромная чёрная галактика.

Ирука тихо сказал:

— Пространство мастера… удивительно.

Мизу фыркнула.

— Ты всегда смотришь на эту штуку.

Ирука ответил спокойно:

— Она напоминает мне силу мастера.

Энра тихо рассмеялся.

— Наш мастер действительно необычный.

Ямато наконец успокоился и посмотрел на остальных духов.

— В следующий раз я буду готов.

Мизу подняла бровь.

— Надеюсь.

Огненный дух продолжал наблюдать с тем же заинтересованным взглядом.

А Ирука всё так же спокойно смотрел на вращающуюся Узумаки, словно размышляя о чём-то своём.

Дорога к деревне была пустой.

Небольшая, почти забытая деревня стояла среди лесов. Местные жители шептались о двух детях, которых называли воплощением дьявола.

Туда и пришёл Сугуру Гетто.

Жители встретили его настороженно, но быстро окружили.

— Это он… маг.

— Тот, кто может разобраться с проклятиями.

Один из жителей, бородатый старик, вышел вперёд и указал рукой на старый сарай.

— Они там.

Гетто спокойно пошёл за ними.

Сарай оказался тёмным и сырым. Внутри стояла клетка.

В клетке сидели две маленькие девочки. Им было не больше пяти или шести лет.

Они выглядели грязными и испуганными.

Старик сказал хриплым голосом:

— Они прокляты самим демоном.

Он плюнул на землю.

— Их нужно убить.

Жители вокруг согласно закивали.

Старик продолжил:

— Но мы не хотим марать руки кровью.

Он посмотрел на Гетто.

— Поэтому мы вызвали вас.

Гетто молчал.

— Вас посоветовал один парень.

Он сделал короткую паузу.

— Его зовут Джигин.

Гетто слегка опустил взгляд.

Мысли спокойно прошли в голове.

Клан Зенинов…

И этот парень с техникой двадцать четыре кадра в секунду.

Неудивительно.

Возможно, он решил убить сразу двух зайцев.

Очистить репутацию своего клана…

и испачкать мою.

Если бы сюда пришёл кто-то другой из магов…

Он мог бы просто убить этих детей.

Гетто медленно подошёл к клетке.

Он присел на корточки.

Девочки испуганно смотрели на него.

— Как вас зовут?

Первая девочка с жёлтыми волосами тихо сказала:

— Нана.

— Нана Хасаба.

Вторая девочка немного дрожала.

— Мими.

— Мими Хасаба.

Гетто молча кивнул.

Он поднялся и повернулся к жителям.

— Хорошо.

Он спокойно сказал:

— Я заберу их.

Жители напряглись.

— Чтобы провести жертвоприношение.

После этих слов лица людей сразу расслабились.

Некоторые даже улыбнулись.

— Наконец-то.

— Демоны исчезнут.

— Маг знает своё дело.

Но никто из них не видел лица Гетто в этот момент.

Он смотрел на девочек.

Без тени улыбки.

Жители открыли клетку и передали детей ему.

Снаружи стоял грузовик.

Девочек посадили в задний отсек.

Их руки всё ещё были связаны.

Гетто сел за руль.

Машина медленно покинула деревню.

Никто из жителей даже не проводил их взглядом.

Пятнадцать минут спустя грузовик остановился возле небольшой квартиры в городе.

Это было место, которое Гетто иногда арендовал, несмотря на то, что жил в общежитии магического техникума.

Он открыл заднюю дверь грузовика.

Девочки сидели тихо.

Гетто достал нож.

Они испуганно зажмурились.

Но он просто перерезал верёвки.

Всё.

Он сделал шаг назад.

— Теперь вы свободны.

Девочки медленно подняли головы.

Гетто спокойно сказал:

— Теперь вы можете называть меня старшим братом.

Он посмотрел на них серьёзно.

— И я не позволю никому навредить вам.

В комнате повисла тихая, осторожная тишина.

Две маленькие девочки впервые за долгое время перестали выглядеть напуганными.

Квартира была тихой.

Две девочки сидели на диване и настороженно смотрели на Сугуру Гетто.

Он поставил на стол стаканы с водой и сел напротив них.

Несколько секунд никто не говорил.

Наконец девочка с жёлтыми волосами осторожно спросила:

— Вы… правда не убьёте нас?

Гетто спокойно посмотрел на неё.

— Нет.

Вторая девочка, Мимико Хасаба, тихо сказала:

— В деревне говорили… что мы демоны.

Гетто слегка покачал головой.

— Вы не демоны.

Он говорил спокойно и уверенно.

— Вы просто родились с силой, которую люди не понимают.

Первая девочка, Нанако Хасаба, опустила взгляд.

— Поэтому они нас посадили в клетку…

Гетто тихо вздохнул.

— Люди часто боятся того, чего не понимают.

Он поднялся.

— Но теперь вы в безопасности.

Нанако осторожно спросила:

— Вы правда… станете нашим старшим братом?

Гетто кивнул.

— Если хотите.

Мимико тихо сказала:

— Тогда… старший брат.

Она немного помолчала.

— Мы будем вам мешать?

Гетто слегка улыбнулся.

— Нет.

Он посмотрел на часы.

— Но мне нужно ненадолго уйти.

Девочки сразу напряглись.

Нанако быстро спросила:

— Вы… вернётесь?

— Конечно.

Гетто сделал шаг назад и поднял руку.

В комнате появилась чёрная воронка.

Узумаки.

Из неё появилась фигура, словно сотканная из воды.

Мизу.

Девочки немного вздрогнули.

Но не закричали.

Они могли видеть её.

Гетто спокойно сказал:

— Мизу.

— Да, мастер.

— Позаботься о них.

Мизу кивнула.

— Поняла.

Гетто посмотрел на девочек.

— Не бойтесь.

Он указал на духа.

— Она будет с вами.

После этих слов он вышел из квартиры.

Дверь тихо закрылась.

В комнате остались только девочки и Мизу.

Нанако тихо прошептала:

— Мы… можем её видеть.

Мизу мягко улыбнулась.

— Конечно, можете.

— У вас есть проклятая энергия.

Мимико осторожно спросила:

— Вы… проклятие?

— Да.

Мизу присела перед ними.

— Но я служу мастеру.

Она посмотрела на их грязную одежду.

— А теперь… сначала нужно привести вас в порядок.

Через некоторое время ванная наполнилась тёплым паром.

Мизу помогла девочкам помыться и аккуратно вымыла их волосы.

Вода мягко стекала по их плечам.

Мимико тихо сказала:

— В деревне нам не разрешали мыться…

Мизу ответила мягко:

— Теперь всё будет по-другому.

Урок закончился.

Ученики начали собирать вещи. В классе сразу поднялся негромкий шум.

Хидан первым встал из-за парты.

— Наконец-то.

Какузу спокойно закрыл тетрадь.

— Следующий урок через десять минут.

Хидан посмотрел на него.

— И зачем ты мне это говоришь?

— Чтобы ты не опоздал.

— Я никогда не опаздываю.

Кисаме усмехнулся.

— Ты просто приходишь тогда, когда тебе хочется.

Хидан фыркнул.

— Это называется свободный график.

Пейн поднялся со своего места и направился к выходу.

Конан последовала за ним.

Дейдара задержался у доски, рассматривая написанные Геносом уровни проклятий.

— Интересно… — тихо произнёс он. — Получается, сила проклятия зависит не только от его техники.

Сасори посмотрел на него.

— Очевидно.

— Я просто рассуждаю.

— Тогда рассуждай тише.

Дейдара пожал плечами.

В это время Гетто всё ещё сидел за своей партой.

Он задумчиво смотрел на записи.

Элементальные проклятия.

Городские легенды.

Особые уровни.

Миссии в парах.

Всё это складывалось в единую систему.

Гетто медленно закрыл тетрадь.

В его голове возникла мысль:

«Если я продолжу собирать редких духов, мне придётся научиться различать их не только по силе».

«Нужно понимать их происхождение».

«Их способности».

«И главное — их ограничения».

Он посмотрел на собственную руку.

Игривая Облако осталась в его комнате, поэтому сегодня он пришёл без неё.

— Коллекция растёт, — тихо произнёс он. — Значит, должна расти и моя способность управлять ею.

Тоби подошёл к его парте.

— Гетто!

Гетто поднял взгляд.

— Что?

— Ты сегодня после занятий свободен?

— Почему спрашиваешь?

Тоби наклонился ближе и заговорщически прошептал:

— Я хочу показать тебе одну очень важную вещь.

Гетто несколько секунд молча смотрел на него.

— Что именно?

Тоби выпрямился.

— Секрет.

Гетто вздохнул.

— Это звучит подозрительно.

— Именно поэтому тебе будет интересно!

С другой стороны класса раздался голос Какузу:

— Если это связано с деньгами, я тоже хочу знать.

Тоби повернул голову.

— Нет.

— Тогда мне неинтересно.

Забуза, уже стоявший у двери, коротко усмехнулся.

— Наконец-то кто-то сказал это вслух.

Гетто поднялся из-за парты.

— Ладно. Показывай.

Тоби радостно кивнул.

— Отлично!

Они вышли из класса.

Но стоило Гетто сделать несколько шагов по коридору, как он остановился.

Он почувствовал знакомую проклятую энергию.

Очень сильную.

Идущую со стороны главного входа.

Гетто медленно повернул голову.

На улице перед академией стоял человек в тёмных очках.

Белые волосы.

Расслабленная улыбка.

Сатору Годжо.

Он спокойно посмотрел на здание академии.

— Ну что…

Он поправил очки.

— Посмотрим, что я пропустил.

Нанако радостно улыбнулась.

— Правда?

Гетто кивнул.

— Правда.

Мимико облегчённо выдохнула.

— Мы боялись, что вам не понравится.

Гетто спокойно поставил ложку.

— Если продолжите готовить, со временем станет ещё лучше.

Нанако тут же оживилась.

— Тогда завтра приготовим что-нибудь ещё!

Мимико кивнула.

— Только вместе.

Мизу тихо рассмеялась.

— Похоже, у вас уже появились планы.

Гетто посмотрел на девочек и впервые за долгое время позволил себе едва заметную улыбку.

— Хорошо. Но сначала поедим то, что вы приготовили сегодня.

Девочки быстро сели рядом.

В комнате стало спокойно.

Никаких миссий.

Никаких проклятий.

Никаких сражений.

Только обычный вечер.

Но спустя несколько минут Гетто почувствовал знакомую энергию.

Он остановил движение руки.

Мизу сразу заметила это.

— Что-то случилось?

Гетто посмотрел в сторону окна.

— Нет.

Он немного помолчал.

— Просто кто-то очень сильный вошёл в город.

Нанако обеспокоенно спросила:

— Это опасно?

Гетто посмотрел на неё.

— Пока нет.

Он снова взял ложку.

— Поэтому продолжайте есть.

Мизу понимающе кивнула.

А далеко от этого дома, на крыше одного из зданий, стоял Сатору Годжо.

Он смотрел на вечерний город и улыбался.

— Интересно…

Он поправил очки.

— Кажется, после этой миссии жизнь стала намного интереснее.

— И всё же он умудряется оставаться довольным, — тихо произнёс Нанами.

Хайбара обернулся.

— Что?

— Ничего.

Хидан услышал разговор и повернул голову.

— Эй, Нанами.

— Что?

— Ты чего такой серьёзный?

Нанами поправил очки.

— Мы идём на задание.

— И что?

— Это не повод относиться к нему как к прогулке.

Хидан усмехнулся.

— Расслабься. Если появится проклятие, я его уничтожу.

Хайбара поднял руку.

— А я помогу!

— Конечно, — ответил Хидан. — Только не лезь вперёд.

Хайбара удивлённо посмотрел на него.

— Почему?

— Потому что ты слишком добрый.

— Разве это плохо?

Хидан на секунду задумался.

— В бою — иногда.

Нанами впервые посмотрел на Хидана с некоторым интересом.

«Он кажется безрассудным… но, похоже, всё-таки понимает ответственность».

Через некоторое время впереди показался старый храм.

Он стоял среди деревьев, почти полностью скрытый зарослями.

Каменные ступени были покрыты мхом.

Ворота давно покосились.

Хайбара остановился.

— Мы пришли.

Хидан оглядел храм.

— Тихо.

Нанами тоже почувствовал проклятую энергию.

Она была слабой.

Но неприятной.

— Первый уровень действительно возможен.

Хидан снял с плеча своё оружие.

— Наконец-то.

Хайбара посмотрел на него.

— Ты рад?

— Конечно.

Нанами тяжело вздохнул.

— Только не начинай разрушать храм.

Хидан усмехнулся.

— Ничего не обещаю.

Они вошли внутрь.

В храме было темно.

Несколько секунд ничего не происходило.

Затем из глубины здания раздался скрежет.

Хайбара перестал улыбаться.

— Оно здесь.

Из-за старой стены медленно показалось проклятие.

Его тело было покрыто трещинами, а длинные руки почти касались пола.

Проклятие подняло голову.

— Люди…

Хидан улыбнулся.

— Ага.

Он сделал шаг вперёд.

— И пришли специально за тобой.

Проклятие резко рванулось вперёд.

Хайбара приготовился атаковать.

Но Хидан оказался быстрее.

Он мгновенно перехватил удар.

Раздался глухой хлопок.

Хидан удержал руку проклятия одной рукой.

— Слабое.

Он резко дёрнул противника на себя.

Нанами внимательно наблюдал.

«Сила действительно высокая».

Хайбара уже собирался присоединиться.

Но Хидан остановил его.

— Стой.

— Почему?

— Посмотри.

Проклятие начало менять форму.

Трещины на его теле раскрылись.

Из них показались дополнительные конечности.

Хидан усмехнулся.

— Вот теперь интересно.

Нанами поднял оружие.

— Не расслабляйтесь.

Хайбара улыбнулся.

— Тогда работаем вместе.

Трое одновременно приготовились к бою.

В столовой было непривычно спокойно.

Хайбара оторвал кусок курицы и посмотрел на Хидана.

— Ты уже потратил свой купон?

Хидан сделал большой глоток коктейля.

— Конечно нет. Я разумный человек.

Нанами посмотрел на него поверх стакана.

— Ты?

Хидан нахмурился.

— Что значит «ты»?

— Ничего.

Хайбара рассмеялся.

— Хидан, а какой вкус ты выбрал?

— Шоколадный.

Он довольно посмотрел на стакан.

— Лучший вариант.

— А я бы выбрал клубничный.

— Тогда бери клубничный.

— Но у меня нет купона.

Хидан задумался на секунду.

Затем подвинул стакан к Хайбаре.

— Можешь попробовать.

Хайбара удивлённо посмотрел на него.

— Правда?

— Только один глоток.

— Спасибо!

Хайбара сделал небольшой глоток.

— Вкусно!

Хидан забрал стакан обратно.

— Всё. Хватит.

Нанами молча наблюдал за ними.

Несколько секунд он ничего не говорил.

Затем произнёс:

— Вы двое удивительно легко забываете, что несколько часов назад сражались с проклятием первого уровня.

Хайбара улыбнулся.

— Но мы победили.

Хидан кивнул.

— Именно.

Он снова отпил коктейль.

— Значит, можно спокойно поесть.

Нанами вздохнул.

— Логика у вас странная.

Хидан посмотрел на него.

— Зато работает.

В этот момент дверь столовой открылась.

Внутрь вошёл Гетто.

Он остановился, заметив троих за одним столом.

Хайбара сразу поднял руку.

— Гетто!

Гетто подошёл ближе.

— Как прошло задание?

Хайбара широко улыбнулся.

— Мы победили проклятие первого уровня!

Гетто посмотрел на Нанами.

— Были раненые?

— Нет.

Затем он перевёл взгляд на Хидана.

— А ты?

Хидан пожал плечами.

— Цел.

Гетто заметил стакан в его руке.

— Молочный коктейль?

Хидан довольно улыбнулся.

— Награда за хорошую работу.

Гетто слегка усмехнулся.

— Значит, всё прошло действительно хорошо.

Он уже собирался уйти, но заметил выражение лица Нанами.

Тот выглядел задумчивым.

— Что-то не так?

Нанами посмотрел на него.

— Мы нашли странный предмет после уничтожения проклятия.

Гетто остановился.

— Какой?

Нанами на несколько секунд замолчал.

— Палец.

Гетто слегка нахмурился.

— Палец?

— Да. Генос забрал его себе.

Гетто ничего не ответил.

Но внутри у него возникло странное ощущение.

Он уже слышал это имя.

Сукуна.

А теперь его часть оказалась здесь.

И почему-то Гетто чувствовал, что этот маленький предмет ещё сыграет важную роль.

Глава 16 романтика(можете скинуть если вам не интересно)

Вечер медленно опускался на клановый дом.

Тихий ветер проходил через сад. Листья едва шевелились, цветы покачивались на тонких стеблях, а между ветвями деревьев горели маленькие фонари.

Этот сад принадлежал Зецу.

Но сегодня он выглядел иначе.

Лепестки мягко падали на каменную дорожку. Тёплый свет фонарей отражался на листьях растений. Весь сад выглядел спокойным и необычно романтичным.

Недалеко от дорожки стояла девушка.

Конан.

Она смотрела на сад, но мысли её были далеко.

Когда ей было шесть лет…

Она уже знала его.

Это был Яхико.

Мальчик с рыжими волосами из её клана.

Тот самый, которого в будущем многие будут знать как Пейна.

В тот день дети играли возле небольшого пруда.

Яхико стоял рядом с водой и смотрел на отражение облаков.

Конан подошла ближе.

Яхико повернулся и сразу заметил её.

— Пойдём играть.

Он просто протянул ей руку.

Она взяла её.

И в тот момент её сердце почему-то забилось быстрее.

Она тогда не понимала, почему.

Но именно тогда в её сердце впервые появилось это чувство.

Прошли годы.

Когда ей исполнилось шестнадцать, эти чувства стали сильнее.

Однажды вечером она сидела рядом со своей матерью.

Она долго молчала.

Потом тихо сказала:

— Мама… можно спросить?

— Конечно.

— Если человек любит кого-то из своего клана… это нормально?

Мать внимательно посмотрела на неё.

— Кого ты имеешь в виду?

Конан опустила взгляд.

— Я просто спрашиваю.

Мать мягко улыбнулась.

— Внутри клана можно жениться. В этом нет ничего постыдного.

Она положила руку на плечо дочери.

— Чувства — это не то, чего нужно стыдиться. Если сердце выбрало человека… значит, так должно быть.

После этих слов Конан долго сидела в тишине.

Но внутри неё всё стало яснее.

Теперь им было восемнадцать.

И сегодня она решила больше не прятать свои чувства.

Она посмотрела на сад.

Эту атмосферу помог создать Зецу.

Когда она попросила его сделать сад романтичным, он просто кивнул.

И через некоторое время всё вокруг изменилось.

Сад стал тихим и красивым местом.

Послышались шаги.

Кто-то вошёл в сад.

Это был Яхико.

Он остановился, осматриваясь вокруг.

— Что здесь происходит?

Потом он заметил Конан.

— Конан?

Она подошла немного ближе.

— Мне нужно поговорить с тобой.

Яхико спокойно смотрел на неё.

— О чём?

Сердце Конан билось быстрее.

Но она всё равно продолжила:

— Мы знаем друг друга с детства. Я всегда была рядом с тобой.

Она остановилась на мгновение.

— Когда мне было шесть лет… я уже чувствовала что-то странное рядом с тобой. Тогда я не понимала этого. Но с каждым годом это чувство становилось сильнее.

Она подняла взгляд.

Яхико молчал.

— Я долго боялась признаться. Но больше не хочу молчать.

Она сделала глубокий вдох.

— Я люблю тебя, Яхико.

Слова прозвучали тихо.

Но в тишине сада они прозвучали очень ясно.

Некоторое время было тихо.

Лепестки медленно падали на землю.

Яхико смотрел на неё.

Потом медленно подошёл ближе.

— Конан.

Он слегка улыбнулся.

— Знаешь… я думал, что это чувство есть только у меня.

Конан удивлённо посмотрела на него.

— Я тоже давно люблю тебя. Я просто не был уверен, что ты чувствуешь то же самое.

Он сделал шаг ближе.

— Если честно… я рад, что ты сказала это первой.

На лице Конан появилась тихая улыбка.

Яхико протянул руку.

— Теперь мы можем быть вместе.

Конан медленно взяла его руку.

— Да.

В стороне, среди растений, тихо наблюдал Зецу.

Он смотрел на сад, который подготовил.

Лепестки снова падали на каменную дорожку.

На следующий день

Вечер в городе был спокойным.

После занятий в академии начались весенние каникулы. Студенты разъехались по домам, и улицы возле учебного района стали тише.

По дорожке городского парка шли двое.

Конан Акацки и Яхико Акацки.

Они шли рядом, медленно, не спеша. Их пальцы переплелись, и никто из них не пытался убрать руку.

Парк был освещён фонарями. Лёгкий ветер двигал ветви деревьев, а дорожки почти опустели.

Некоторое время они просто гуляли.

Яхико рассказывал какую-то смешную историю о тренировке в академии. Конан тихо смеялась, иногда смотрела на него, иногда — на дорожку перед ними.

Иногда разговор прерывался.

Но тишина между ними была спокойной и тёплой.

Они остановились возле небольшого пруда.

Вода отражала свет фонарей.

Яхико посмотрел на воду.

— Напоминает то место из нашего детства.

Конан сразу поняла, о чём он говорит.

Она тоже посмотрела на воду.

— Да. Похоже.

Несколько секунд они просто стояли рядом.

Потом Яхико слегка потянул её за руку.

— Пойдём.

— У меня есть идея.

Через некоторое время они подошли к старому кинотеатру на углу улицы.

Здание выглядело немного старым, но внутри было уютно.

Они купили два билета и вошли в зал.

Внутри почти не было людей.

Они выбрали места ближе к центру и сели рядом.

Когда свет погас и начался фильм, оба сначала действительно смотрели на экран.

Но иногда они тихо переговаривались.

Иногда Яхико наклонялся ближе, чтобы пошутить над какой-нибудь сценой.

Конан тихо смеялась.

В какой-то момент её голова слегка наклонилась и коснулась его плеча.

Яхико на секунду замер.

Потом просто продолжил сидеть так же спокойно.

Он не двигался, чтобы не нарушить этот момент.

Фильм закончился.

Свет снова загорелся, и немногочисленные зрители начали выходить.

Яхико и Конан вышли на улицу.

Ночной город стал ещё тише.

Они снова пошли рядом.

Рука в руке.

Спустя некоторое время впереди появились ворота большого особняка.

Это был клановый дом Акацуки.

Во время каникул почти все представители клана уже вернулись домой из академии магического техникума.

В окнах особняка горел свет.

Изнутри доносились голоса.

Кто-то смеялся.

Кто-то обсуждал тренировки.

Клан снова был вместе.

Яхико Акацки и Конан Акацки вошли в дом.

Большой коридор встретил их светом ламп и тихим шумом разговоров.

На лестнице прошли несколько соклановцев.

Но никто не обратил особого внимания на них.

В этом доме все были своими.

У поворота коридора Конан остановилась.

— Мне нужно к себе.

Яхико кивнул.

— Да. Мне тоже.

Они несколько секунд смотрели друг на друга.

Сегодняшний вечер всё ещё ощущался между ними.

Конан тихо сказала:

— Спокойной ночи, Яхико.

— Спокойной ночи.

После этого они разошлись по разным коридорам.

Комната Яхико Акацки находилась на втором этаже.

Он открыл дверь и вошёл.

Комната была простой, но просторной.

На столе лежали книги и свитки.

Но главное внимание привлекала одна из стен.

На ней висели фотографии.

Старые детские снимки.

На них были маленькие версии членов клана.

Маленький Яхико Акацки.

Рядом — маленькая Конан Акацки.

А также другие дети клана:

Какузу Акацки,

Хидан Акацки,

Сасори Акацки,

Дейдара Акацки,

Тоби Акацки,

Зецу Акацки,

Итачи Акацки,

Кисаме Акацки,

Забуза Акацки.

На фотографиях они были детьми.

Смеялись.

Стояли рядом.

Тогда никто не думал о будущем.

Яхико некоторое время смотрел на снимки.

Потом тихо выдохнул и подошёл к окну.

В другой части особняка в свою комнату вошла Конан Акацки.

Её комната тоже была тихой и аккуратной.

На стене висели такие же фотографии.

У каждого члена клана Акацуки в комнате были подобные снимки.

Это была старая традиция.

Напоминание о времени, когда они все были просто детьми.

Конан подошла ближе к одной из фотографий.

На ней она и Яхико стояли возле пруда.

Она слегка улыбнулась.

Сегодняшний вечер снова напомнил ей об этом времени.

Конан погасила свет.

Особняк постепенно погружался в ночную тишину.

Но весенние каникулы только начинались.

Глава 17 конец весенних каникул

Весенний вечер был тёплым и спокойным.

Парк возле города почти опустел. Лёгкий ветер двигал ветви деревьев, а дорожки освещались мягким светом фонарей.

По одной из этих дорожек медленно шёл Сугуру Гетто.

Весенние каникулы только начались. Академия магического техникума временно опустела, и большинство студентов разъехались.

Но Гетто не любил сидеть дома.

Иногда ему просто нравилось гулять и наблюдать за людьми.

Он шёл спокойно, держа руки в карманах, иногда смотрел на деревья, иногда — на дорожку впереди.

И вдруг его взгляд остановился.

Немного впереди стояла девушка.

Сёко Иэйри.

Она тоже училась в магическом техникуме, только в женской части академии.

Гетто знал её.

Они не были близко знакомы, но иногда пересекались на занятиях.

Сёко стояла возле скамейки и спокойно смотрела на парк.

Гетто остановился.

На его лице появилась лёгкая улыбка.

Ему в голову пришла интересная идея.

Ему стало немного скучно.

Он тихо достал из кармана небольшой лист бумаги и ручку.

Несколько минут он что-то писал.

Это было короткое любовное письмо.

Не слишком серьёзное.

Скорее, написанное ради шутки.

Когда письмо было готово, он сложил его.

Потом рядом с ним из тени появился маленький проклятый дух.

Он был похож на ворона.

Это был один из духов, подчинённых Сугуру Гетто.

Гетто тихо сказал:

— Отнеси ей.

Проклятый дух взмахнул крыльями и полетел вперёд.

Через несколько секунд он приземлился рядом с Сёко.

Девушка удивлённо посмотрела на ворона.

Проклятый дух протянул ей письмо.

Сёко медленно взяла его.

Несколько секунд она смотрела на ворона.

В её голове сразу появилась мысль:

Неконтролируемый проклятый дух не может делать такое.

Это значит, что кто-то им управляет.

И в академии был только один человек, который мог так легко подчинять себе проклятых духов.

Она сразу вспомнила его имя.

Сугуру Гетто.

О нём ей рассказывала подруга — Конан Акацки.

Ещё до каникул она говорила, что Гетто — хороший друг их клана.

И что он довольно симпатичный парень.

Тогда Конан даже немного шутила:

— Если он вдруг пригласит тебя на свидание — не отказывайся.

Сёко тогда просто отмахнулась.

Но теперь в её руках было письмо.

Она медленно развернула его.

Несколько строк.

Простые слова.

Признание.

Она дочитала письмо и немного улыбнулась.

Потом подняла взгляд.

И сразу увидела его.

Немного дальше на дорожке стоял Сугуру Гетто.

Он спокойно улыбался и махнул ей рукой.

Потом начал идти в её сторону.

Сёко смотрела на него.

Мысли быстро сменяли друг друга.

Если он начал первым…

Если он решил признаться…

Весенний вечер был тёплым и спокойным.

Парк возле города почти опустел. Лёгкий ветер двигал ветви деревьев, а дорожки освещались мягким светом фонарей.

По одной из этих дорожек медленно шёл Сугуру Гетто.

Весенние каникулы только начались. Академия магического техникума временно опустела, и большинство студентов разъехались.

Но Гетто не любил сидеть дома.

Иногда ему просто нравилось гулять и наблюдать за людьми.

Он шёл спокойно, держа руки в карманах, иногда смотрел на деревья, иногда — на дорожку впереди.

И вдруг его взгляд остановился.

Немного впереди стояла девушка.

Сёко Иэйри.

Она тоже училась в магическом техникуме, только в женской части академии.

Гетто знал её.

Они не были близко знакомы, но иногда пересекались на занятиях.

Сёко стояла возле скамейки и спокойно смотрела на парк.

Гетто остановился.

На его лице появилась лёгкая улыбка.

Интересная идея пришла ему в голову.

Ему стало немного скучно.

Он тихо вытащил из кармана небольшой лист бумаги и ручку.

Несколько минут он что-то писал.

Это было короткое любовное письмо.

Не слишком серьёзное.

Скорее, написанное ради шутки.

Когда письмо было готово, он сложил его.

Потом рядом с ним из тени появился маленький проклятый дух.

Он был похож на ворона.

Это был один из духов, подчинённых Сугуру Гетто.

Гетто тихо сказал:

— Отнеси ей.

Проклятый дух взмахнул крыльями и полетел вперёд.

Через несколько секунд он приземлился рядом с Сёко.

Девушка удивлённо посмотрела на ворона.

Проклятый дух протянул ей письмо.

Сёко медленно взяла его.

Она несколько секунд смотрела на ворона.

В её голове сразу появилась мысль:

«Неконтролируемый проклятый дух не может делать такое.

Это значит, что кто-то им управляет.

И в академии был только один человек, который мог так легко подчинять себе проклятых духов».

Она сразу вспомнила имя.

Сугуру Гетто.

Ей о нём рассказывала подруга.

Конан Акацки.

Ещё до каникул.

Она говорила, что Гетто — хороший друг их клана.

И что он довольно симпатичный парень.

Тогда Конан даже немного шутила:

— Если он вдруг пригласит тебя на свидание — не отказывайся.

Сёко тогда просто отмахнулась.

Но теперь в её руках было письмо.

Она медленно развернула его.

Несколько строк.

Простые слова.

Признание.

Она дочитала письмо и немного улыбнулась.

Потом подняла взгляд.

И сразу увидела его.

Немного дальше на дорожке стоял Сугуру Гетто.

Он спокойно улыбался и махнул ей рукой.

Потом начал идти в её сторону.

Сёко смотрела на него.

Мысли быстро сменяли друг друга.

«Если он начал первым…

Если он решил признаться…

То почему бы не принять чувства лучшего ученика мужской части академии?»

Гетто подошёл ближе.

— Ну… привет.

Сёко подняла письмо.

— Это твоих рук дело?

Гетто слегка улыбнулся.

— Возможно.

Она несколько секунд смотрела на него.

Потом сложила письмо и аккуратно убрала его.

— Я принимаю.

Гетто на секунду даже немного удивился.

Но быстро вернул спокойное выражение лица.

Они начали разговаривать.

Сначала разговор был лёгким.

О занятиях.

О преподавателях.

О том, как быстро начались каникулы.

Потом Гетто предложил:

— Пойдём в кафе.

— Недалеко есть одно спокойное место.

Сёко согласилась.

Через некоторое время они уже сидели в небольшом кафе.

За столиком возле окна.

Они заказали напитки.

Разговор стал свободнее.

Иногда они шутили.

Иногда просто смотрели друг на друга.

В какой-то момент Сёко достала сигарету.

— Ты не против?

Гетто слегка пожал плечами.

— Не особо.

Он редко курил.

Очень редко.

Может, раз в месяц.

Но сегодня он тоже взял сигарету.

Они сидели возле открытого окна.

Дым медленно уходил в вечерний воздух.

Разговор продолжался.

Они обсуждали академию.

Будущие миссии.

И даже немного личные вещи.

Время прошло быстро.

Когда они вышли из кафе, ночь уже полностью опустилась на город.

Возле выхода Сёко остановилась.

— Завтра встретимся снова.

Гетто посмотрел на неё.

— Где?

Сёко слегка улыбнулась.

— Место выбираю я.

— Хорошо.

— Кинотеатр.

Она сказала это так спокойно, будто уже давно всё решила.

— Посмотрим романтический фильм.

Гетто немного усмехнулся.

— Звучит неплохо.

Они договорились встретиться завтра.

После этого разошлись в разные стороны.

Позже, когда Сугуру Гетто шёл по ночной улице, он снова вспомнил произошедшее.

Мысли крутились в голове.

«Я не думал, что она примет письмо».

Он тихо усмехнулся.

«Я написал его просто потому, что стало скучно».

Он посмотрел на ночное небо.

«Но теперь всё получилось иначе».

Теперь у него есть девушка.

Он вспомнил свою мать.

Она всегда задавала один и тот же вопрос.

С тех пор как ему исполнилось шестнадцать:

— У тебя есть девушка?

Каждый раз.

Каждый месяц.

Иногда даже чаще.

Гетто тихо выдохнул.

Теперь ответ есть.

Восемнадцать лет.

И у него появилась девушка.

Совпадение?

Он слегка улыбнулся.

Не думаю.

Может быть, она давно испытывала к нему тёплые чувства.

А может быть, просто решила принять его признание.

Из интереса.

Или ради забавы.

Гетто посмотрел вперёд, на пустую дорогу.

— Интересно, — тихо сказал он вслух.

Но завтра будет кино.

И, возможно…

Он узнает ответ.

На следующий вечер город снова наполнился мягким светом фонарей.

Перед старым кинотеатром уже стояли люди. Кто-то покупал билеты, кто-то обсуждал фильм, который собирался смотреть.

Недалеко от входа стоял Сугуру Гетто.

Он опёрся на перила и спокойно наблюдал за улицей.

Иногда он поглядывал на часы.

Он пришёл немного раньше.

Сам не до конца понимая почему.

Через несколько минут на другой стороне улицы появилась знакомая фигура.

Это была Сёко Иэйри.

Она шла уверенным шагом, держа руки в карманах лёгкой куртки.

Когда она подошла ближе, Гетто слегка улыбнулся.

— Ты пунктуальна.

Сёко пожала плечами.

— Я же сама выбрала место.

Они вместе подошли к кассе.

Сёко купила два билета.

Романтический фильм.

Гетто посмотрел на название.

Он тихо усмехнулся.

— Честно?

— Я редко смотрю такие фильмы.

Сёко посмотрела на него.

— Иногда полезно.

Они вошли в зал.

Свет постепенно гас.

Людей было немного, поэтому они выбрали места ближе к центру.

Фильм начался.

Первые сцены показывали обычную историю.

Два человека.

Случайная встреча.

Постепенно возникающие чувства.

Гетто сначала смотрел спокойно.

Но иногда он замечал, что Сёко реагирует на некоторые моменты фильма.

Иногда она тихо усмехалась.

Иногда просто смотрела на экран немного внимательнее.

В какой-то момент она тихо сказала:

— Это всё слишком идеально.

Гетто повернулся к ней.

— Почему?

— Люди редко признаются друг другу так легко.

Сёко тихо выдохнула.

— Иногда проще написать письмо.

Гетто слегка улыбнулся.

— Да… иногда.

Фильм продолжался.

Иногда их плечи слегка касались.

Но никто не отодвигался.

Иногда они тихо переговаривались, обсуждая сцены.

Время прошло быстро.

Когда фильм закончился, свет снова загорелся.

Люди начали выходить из зала.

Гетто и Сёко вышли на улицу последними.

Ночной воздух был прохладным.

Некоторое время они просто стояли возле кинотеатра.

Потом Сёко сказала:

— Прогуляемся?

Гетто кивнул.

Они пошли по тихой улице.

Некоторое время никто из них не говорил.

Потом Сёко посмотрела на него.

— Можно спросить?

— Конечно.

Она остановилась.

— То письмо.

— Ты написал его серьёзно?

— Или просто решил пошутить?

Вопрос прозвучал спокойно.

Но в её голосе была настоящая любопытность.

Гетто несколько секунд молчал.

Он посмотрел на дорогу.

Потом снова на неё.

— Честно?

— Сначала это была просто шутка.

— Мне стало скучно.

— Я написал письмо.

Он немного усмехнулся.

— Но когда ты сказала, что принимаешь мои чувства…

— Я понял, что теперь всё немного сложнее.

Сёко смотрела на него внимательно.

— И что ты чувствуешь сейчас?

Гетто не ответил сразу.

Он задумался.

Потом сказал:

— Мне интересно.

Она слегка наклонила голову.

— Интересно?

— Да.

— Ты интересный человек.

Он сделал шаг ближе.

— И мне хочется узнать тебя лучше.

Сёко несколько секунд молчала.

Потом тихо улыбнулась.

— Честно?

— Я тоже не знаю, что из этого выйдет.

— Но мне тоже интересно.

Они снова пошли по улице.

Теперь разговор стал легче.

Они обсуждали академию.

Общих знакомых.

Иногда даже спорили о мелочах.

Возле перекрёстка Сёко остановилась.

— Завтра у меня есть идея.

Гетто посмотрел на неё.

— Какая?

Она слегка улыбнулась.

— Завтра покажу.

— Это будет не кино.

Он тихо усмехнулся.

— Хорошо.

— Интересно, что ты придумала.

Некоторое время они просто стояли рядом.

Потом Сёко сказала:

— Спокойной ночи, Гетто.

— Спокойной ночи.

Она развернулась и пошла по улице.

Гетто остался стоять.

Он смотрел ей вслед.

Потом тихо выдохнул.

Он вспомнил, как вчера написал письмо просто ради развлечения.

Но теперь всё изменилось.

Он посмотрел на ночное небо.

Иногда маленькая шутка может привести к неожиданной истории.

И эта история только начиналась.

В это время на одной из тихих улиц города находилась небольшая арендованная квартира. Здесь жил Сугуру Гетто.

В гостиной на диване сидели две девочки.

Мимико Хасаба и Нанако Хасаба.

Им было около шести лет, и они уже несколько дней жили здесь вместе с Гетто.

Дверь комнаты открылась.

Из неё вышел Сугуру Гетто.

Сегодня он оделся аккуратнее обычного. Он поправил волосы и посмотрел на часы.

— Пора.

Он прошёл через гостиную.

Девочки внимательно смотрели на него.

Он остановился у двери.

— Я ненадолго.

— Не устраивайте беспорядок.

После этого он вышел и закрыл дверь.

Несколько секунд в квартире стояла тишина.

Нанако посмотрела на сестру.

— Он опять ушёл.

Мимико кивнула.

— Да.

— И снова без нас.

В этот момент из кухни вышла Мизу.

Она иногда присматривала за девочками, когда Гетто уходил.

Нанако посмотрела на неё.

— Старший брат часто уходит.

Мимико тихо сказала:

— Может, у него много дел.

Мизу спокойно ответила:

— Он взрослый. У него есть своя жизнь и обязанности.

Девочки некоторое время молчали.

Но такие разговоры начали повторяться всё чаще.

Иногда они шумели.

Иногда спорили.

Иногда задавали Гетто десятки вопросов подряд.

Через несколько дней терпение Сугуру Гетто постепенно начало заканчиваться.

Он не злился.

Но постоянный шум и детские вопросы начинали давить на нервы.

Однажды утром он просто собрался.

Мимико и Нанако сидели за столом.

Гетто спокойно сказал:

— Собирайтесь.

— Мы едем.

Нанако удивилась.

— Куда?

— К моим родителям.

Через некоторое время они уже ехали на машине.

Дорога заняла некоторое время.

Когда машина остановилась возле дома, девочки увидели аккуратный семейный дом.

Гетто вышел из машины и открыл для них дверь.

— Пойдёмте.

Они вошли в дом.

Через несколько секунд из кухни вышла женщина.

Это была мама Сугуру Гетто.

Она удивлённо посмотрела на девочек.

— Сугуру?

— Кто это?

Гетто спокойно ответил:

— Это две сиротки.

— Они пропали и остались без семьи.

Он немного помолчал.

— А ты всегда говорила, что хотела дочь.

— Вот теперь их две.

Женщина сначала просто смотрела на девочек.

Мимико и Нанако стояли рядом и немного нервничали.

Но через несколько секунд её лицо стало мягче.

Она подошла ближе и опустилась на колени перед девочками.

— Как вас зовут?

Мимико тихо сказала:

— Мимико.

Нанако добавила:

— А я Нанако.

Женщина улыбнулась.

— Очень красивые имена.

Она посмотрела на сына.

— Ты серьёзно?

Гетто спокойно кивнул.

— Да.

Женщина ещё раз посмотрела на девочек.

Потом просто обняла их.

С этого момента они остались в доме.

Через некоторое время мама Гетто начала оформлять документы.

Она официально удочерила девочек.

С этого дня у них появилась новая семья.

И новые имена.

Теперь они были:

Мимико Сугуро и Нанако Сугуро.

Дом постепенно наполнился детским смехом.

Мама Гетто была счастлива.

А сам Сугуру Гетто, возвращаясь обратно в город, только тихо выдохнул.

Теперь в его квартире снова стало тихо.

После визита к родителям Сугуру Гетто спокойно вернулся в свою квартиру.

Он открыл дверь и сделал шаг внутрь.

И сразу остановился.

В квартире царил настоящий хаос.

По полу были разбросаны игрушки. Некоторые лежали под столом, другие — возле дивана, несколько даже оказались в коридоре.

На кухне в раковине стояла гора посуды.

На столе лежал слой пыли.

Окна выглядели так, словно их не мыли очень давно. Стекло было мутным и грязным, будто здесь когда-то прошёл пожар.

Гетто медленно оглядел всё это.

Несколько секунд он просто молчал.

Потом спокойно вздохнул.

— Понятно.

Он поднял руку, и перед ним начала вращаться тёмная спираль техники Узумаки.

Спираль проклятой энергии тихо закрутилась в воздухе.

Из неё вышли двое его подчинённых.

Проклятый дух дерева — Ямато.

И проклятый дух воды — Мизу.

Гетто посмотрел на беспорядок вокруг и спокойно сказал:

— Ямато. Мизу. Я поручаю вам навести здесь порядок.

Он указал рукой на кухню.

— Мизу, помой посуду.

— Постирай одежду и прочисти окна.

Затем он перевёл взгляд на Ямато.

— А ты собери все игрушки.

— Сложи их в один мешок и поставь в склад.

После этого Гетто спокойно добавил:

— А я буду наблюдать за этим.

Он развернулся и направился на кухню.

Ямато и Мизу одновременно ответили:

— Да, мастер.

И сразу начали работу.

Ямато двинулся в сторону гостиной. Его древесные руки начали поднимать разбросанные игрушки одну за другой. Машинки, куклы, мягкие игрушки — всё аккуратно собиралось и складывалось в большой мешок.

Тем временем Мизу подошла к раковине.

Вода тихо зашумела.

Она начала мыть посуду — тарелки, кружки, ложки. Всё быстро становилось чистым и аккуратно складывалось на сушилку.

После этого она занялась стиркой одежды, а затем подошла к окнам.

Тем временем на кухне Сугуру Гетто уже поставил чайник.

Он спокойно заварил себе чай и сел за стол.

С чашкой в руках он наблюдал, как его подчинённые выполняют работу.

Игрушки постепенно исчезали с пола.

Посуда становилась чистой.

Окна медленно возвращали прозрачность.

Квартира постепенно превращалась из хаоса в порядок, а Гетто просто сидел, пил чай и спокойно смотрел на работу своих подчинённых.

Квартира постепенно вернулась к порядку.

Игрушки исчезли с пола.

Посуда была вымыта.

Окна снова стали прозрачными.

Пыль исчезла, словно её никогда и не было.

Сугуру Гетто спокойно осмотрел результат.

— Чисто.

Без лишних слов он допил чай, поставил чашку на стол и поднялся.

— Достаточно.

Он открыл Узумаки, и его подчинённые вернулись обратно.

Квартира снова стала пустой и тихой.

Гетто взял ключи, вышел из квартиры и закрыл дверь.

На улице его ждал грузовик.

Он сел за руль, завёл двигатель и спокойно выехал на дорогу.

Город медленно просыпался. Машины двигались по улицам, люди шли по своим делам, а он ехал туда, где его уже ждали.

Магический техникум.

Дорога заняла некоторое время.

Когда он подъехал к зданию, он припарковал грузовик и вышел.

Знакомая атмосфера.

Ученики, разговоры, ощущение проклятой энергии в воздухе.

Гетто спокойно направился внутрь.

Коридоры были уже заполнены студентами.

Он прошёл в класс и занял своё место, как будто ничего особенного не произошло.

Обычный день продолжался.

Большая перемена.

Столовая гудела, как улей.

Шум, смех, звон посуды, кто-то спорил, кто-то орал через весь зал. Обычный день. Обычная толпа.

Но за одним столом атмосфера была другой.

Хидан сидел развалившись, ел и время от времени ухмылялся своим мыслям.

Рядом — Какузу. Спокойный. Холодный. Сосредоточенный только на еде.

Чуть дальше — Сугуру Гетто, как ни в чём не бывало набирал себе обед.

А в другом конце столовой сидел он.

Кодо.

И он не ел.

Он смотрел.

Прямо на Хидана.

В голове крутилось одно и то же.

Проигрыш.

Снова и снова.

Как его размазали.

Как он ничего не смог сделать.

Злость медленно поднималась внутри.

— Сука… хватит.

Он резко схватил тарелку с картофельным пюре.

Без предупреждения.

Без слов.

ШВЫРНУЛ.

Тарелка полетела прямо в лицо Хидану.

Мгновение.

И…

Хидан просто наклонил голову.

Легко.

Будто ждал этого.

Пюре пролетело мимо.

И…

ХЛЯСЬ.

Прямо в лицо Какузу.

Тишина.

На секунду.

Настоящая.

Какузу медленно поднял голову.

Пюре стекало по его лицу.

Он не моргал.

Просто… смотрел.

Повернул голову к Хидану.

Хидан не спеша показал пальцем на Кодо.

Всё.

Этого было достаточно.

Какузу встал.

Без слов.

Нити за его спиной начали шевелиться.

Собираться.

Скручиваться.

Формироваться.

Молот.

Тяжёлый.

Жёсткий.

И в этот момент Кодо понял.

Бля.

Не туда попало.

Он резко вскочил.

Создал чёрную царапину в воздухе.

Портал.

— Я сваливаю нахер…

Прыгнул.

И…

Появился.

Прямо.

Сзади.

Какузу.

Мгновение.

Какузу уже разворачивается.

УДАР.

Глухой.

Тяжёлый.

Кодо срывает с места и вбивает в стену.

С треском.

С пылью.

С глухим звуком, от которого у некоторых сжались зубы.

На стене остался отпечаток его тела.

Поднялся дым.

Кто-то в столовой даже перестал жевать.

Но никто не вмешался.

Учителя?

Они видели.

Все видели.

Но никто не пошёл.

Потому что все знали.

Тронешь одного из Акацки — получишь всех.

А это уже не драка.

Это приговор.

Со стороны Зенинов — ноль реакции.

Боро спокойно ел дальше.

Каваки пил чай, будто смотрел фильм.

Джиген посмотрел в сторону Пейна.

Ждал.

Реакции.

Но Пейн даже не поднял взгляд.

Просто пил чай.

Как будто ничего не происходит.

Акацки тоже молчали.

Никто не вмешивался.

Им не нужно.

Дым начал рассеиваться.

Кодо был жив.

Но выглядел хреново.

Он еле поднялся.

Тело держалось на проклятой энергии.

Без неё его бы уже собирали по частям.

Он закашлялся.

Создал ещё одну царапину.

И свалил.

Прямо в медпункт.

Там врач посмотрел на него и выдал:

— Пацан… тебе пиздец. Учись выбирать врагов.

Тем временем столовая снова ожила.

Как будто ничего и не было.

Какузу спокойно сел обратно и продолжил есть.

Будто только что не отправил человека в стену.

Сугуру Гетто даже не посмотрел в ту сторону.

Просто ел.

Как обычно.

Рядом стоял Кэнто Нанами.

Он наблюдал.

Внимательно.

Хидан увернулся…

Не паника.

Рефлекс.

Опыт.

А Какузу…

Слишком быстро.

Слишком точно.

И этот удар…

Если бы Кодо не усилился, он бы не встал.

Нанами тихо выдохнул.

Здесь всё просто.

Ошибся — получи.

Слаб — сиди тихо.

Или тебя сломают.

После этой драки столовая постепенно вернулась к своему обычному шуму.

Сначала осторожно зазвенела посуда.

Кто-то тихо заговорил.

Потом разговоры стали громче, и через минуту всё выглядело так, будто ничего и не произошло.

Ученики продолжали есть.

Кто-то обсуждал задания.

Кто-то смеялся.

Кто-то спорил о тренировках.

За столом Акацки всё было так же спокойно.

Хидан снова принялся за еду, словно инцидент его даже не коснулся.

Какузу молча продолжал есть, не обращая внимания на взгляды со стороны.

Сугуру Гетто спокойно закончил свой обед, не проявляя ни малейшего интереса к произошедшему.

Со стороны Зенинов ситуация была такой же.

Боро не спеша доедал свою порцию.

Каваки поставил чашку с чаем на стол и молча встал.

Джиген просто отвёл взгляд, словно сделал для себя какие-то выводы.

Никто не обсуждал Кодо вслух.

Но многие всё видели.

И запомнили.

Через некоторое время обед закончился.

Столы начали пустеть.

Ученики вставали, уносили подносы и постепенно расходились.

Коридоры снова наполнились шагами и разговорами.

Сугуру Гетто вышел из столовой вместе с остальными.

Обычный учебный день продолжался.

Словно ничего не произошло.

Но каждый, кто был в столовой, понимал одно:

В этом месте силу уважают больше слов.

И такие вещи здесь не забываются.

Глава 18 Нити, которые тянутся из тени

После обеда ученики уже разошлись по коридорам.

Кто-то направлялся в классы.

Кто-то обсуждал недавнюю драку.

Кто-то просто молчал, обдумывая увиденное.

Двери главного входа в магический техникум медленно открылись.

В здание вошли двое.

Парень и девушка.

Оба с чёрными волосами.

Оба с красными глазами, но разного оттенка.

Парень — тёмно-красные, глубокие, почти глухие.

Девушка — ярко-красные, будто светящиеся.

Они шли спокойно.

Без спешки.

Без лишних движений.

Но от них чувствовалось давление.

Некоторые ученики, проходя мимо, невольно оборачивались.

Что-то в них было… не таким, как у остальных.

Парень остановился и оглядел коридор.

Хёото Харакита слегка наклонил голову.

Много людей.

Он чувствовал это.

Проклятая энергия.

Разная.

Сильная.

Слабая.

Интересная.

Рядом с ним стояла Нацума Харакита.

Она смотрела вперёд, но её внимание было сосредоточено не на людях.

Она ощущала атаки.

Даже если их не было.

Просто… привычка.

Хёото тихо сказал:

— Здесь… уровень выше, чем я ожидал.

Нацума спокойно ответила:

— Значит, будет интересно.

Мимо них прошла группа учеников.

Один из них случайно задел Хёото плечом.

— Смотри, куда идёшь…

Фраза не закончилась.

В тот же момент Хёото посмотрел на него.

И сделал шаг ближе.

Ничего не произошло внешне.

Но ученик резко замер.

Его тело стало тяжелее.

Дыхание сбилось.

Он не понял, что случилось.

А Хёото уже отвернулся.

— Идём.

Нацума даже не посмотрела на того ученика.

Они двинулись дальше.

За их спинами тот парень медленно опёрся о стену.

Слабость.

Как будто его силы просто… исчезли на мгновение.

Он не понимал почему.

В другом конце коридора стоял Сугуру Гетто.

Он наблюдал.

Молча.

Его взгляд стал чуть внимательнее.

Интересно.

Он почувствовал это.

Не атаку.

Не выброс энергии.

А что-то другое.

Как будто энергия… исчезла.

Рядом проходил Кэнто Нанами.

Он тоже заметил состояние ученика.

— Что-то не так.

Гетто тихо ответил:

— Появились новенькие.

И, похоже… не простые.

Тем временем Хёото и Нацума подошли к окну.

Свет падал на их лица.

Хёото медленно сжал и разжал руку.

Он чувствовал.

Он мог взять.

Проклятую энергию.

Силу.

Но не полностью.

Тело ограничивало его.

Он это знал.

И это его раздражало.

Нацума в этот момент коснулась стены.

Её пальцы на секунду напряглись.

Она словно «примерялась».

Если в неё полетит атака…

Она сможет её принять.

Сохранить.

И вернуть.

Один раз.

Или два.

Но не больше.

После этого — пусто.

Пока снова не накопит.

Она тихо сказала:

— Если здесь начнётся бой…

Я хочу проверить предел.

Хёото слегка усмехнулся.

— Тогда не сдерживайся.

Их взгляды на мгновение пересеклись.

Они понимали друг друга без слов.

Брат и сестра.

С одинаковым характером.

С разными способностями.

Но с одной мыслью.

Этот техникум станет для них не местом учёбы.

А местом, где они проверят себя.

И, возможно…

Сломают кого-то.

Или сломаются сами.

Учитель Генос Зенин вошёл в класс, и за ним, словно тень, прошли двое новеньких — Хёото Харакита и Нацума Харакита.

Класс постепенно притих.

Шёпот замедлился, взгляды сами собой потянулись к двери.

Даже те, кто обычно оставался безразличным, вдруг перевели взгляд, будто что-то невидимое требовало их внимания.

Хёото сделал шаг вперёд.

И в этот момент воздух вокруг словно загустел.

Не физически — нет.

Это было что-то другое.

Глубже.

Как будто сама энергия класса сжалась вокруг него, проверяя, кто достоин остаться.

Каждый вдох становился осознанным, каждое движение — сознательным.

Он окинул взглядом класс, и этот взгляд медленно скользил по людям…

Пока не остановился на первых рядах.

Там сидели они:

Пейн, Итачи, Кисаме, Какузу, Хидан, Дейдара, Сасори, Зецу, Тоби и Забуза.

Каждый по-своему расслаблен, каждый по-своему сосредоточен.

Кто-то опирался на руку, кто-то смотрел в окно, кто-то просто сидел неподвижно.

Но была общая черта, которая ощущалась даже без слов, — аура.

Она не давила, но была ощутима.

Она висела над ними, как предвестник того, что они могут в любой момент превратить всё вокруг в хаос.

Хёото почувствовал, как внутри что-то напряглось.

Слишком много.

Слишком сильные.

Слишком опасные.

Его взгляд задержался на Пейне.

В памяти всплыли слухи — один приём Пейна, и бой закончен.

Он едва заметно сузил глаза, осознавая: пока он не готов украсть эту силу.

Рядом стояла Нацума.

Её восприятие отличалось.

Она не ощущала давления.

Она ощущала опасность.

Её взгляд скользнул по тем же людям и остановился на Итачи.

От него исходило чувство абсолютного знания — будто он уже видел все её движения, все её реакции, как будто атака уже существует, просто ещё не началась.

Её пальцы невольно напряглись.

Если он нападёт… смогу ли я это поглотить…?

Итачи посмотрел прямо на неё.

Без эмоций, спокойно, но слишком внимательно.

Нацума ощутила, как внутри что-то дрогнуло.

Он что… видит?

Нет.

Невозможно.

Я ничего не показывала…

В это время первый день в женской части академии тоже делал свои первые штрихи.

Сёко Иэйри сидела спокойно, опершись щекой на руку, наблюдая за новенькой с мягкой внимательностью.

Её взгляд был спокойным, но острым.

Она понимала многое.

Если Гетто заметил — значит, есть причина.

Курин, учительница женской части, представила Нацуму.

В комнате были Конан, Дельта, Рин, Сёко и несколько других учениц.

Нацума мгновенно уловила разницу.

Здесь не было давления.

Здесь царил другой порядок — контроль, сила, аккуратно сдерживаемая и направленная.

Конан оставалась нейтральной, неподвижной, словно наблюдала за ветром, который может изменить всё.

Рин пристально смотрела на новенькую с интересом, изучая каждое движение.

Сёко оценивала её спокойно, без враждебности, без лишних эмоций — просто изучала.

Дельта, уже погружённая в свои мысли, оценила: новый человек, новая возможность.

Нацума поняла главное: выживают не те, кто громче, кто кричит, кто старается привлечь внимание.

Выживают те, кто чувствует.

Те, кто видит.

Те, кто делает выводы раньше других.

Первый день ещё не закончился, но уже ясно: академия — это место, где каждый шаг, каждая реакция, каждый взгляд имеют значение.

Здесь нельзя быть просто сильным.

Здесь нужно быть внимательным.

Нужно быть тем, кто видит больше других и умеет действовать, пока другие только смотрят.

И Нацума это поняла.

Её сердце билось быстрее, но не от страха.

От понимания.

От осознания того, что здесь начинается настоящее испытание — испытание силы, ума и интуиции.

В тёмном коридоре, вдали от чужих глаз, стоял Джиген.

Он не двигался.

Не спешил.

Просто смотрел в окно, за которым медленно опускалась ночь.

Но его мысли были далеко не там.

Перед его глазами стоял образ.

Новенький.

Хёото.

— Интересно… — тихо произнёс он.

Этот парень не был сильным.

Пока.

Но в нём было нечто куда более ценное.

Потенциал.

Техника, способная украсть силу.

Даже если не полностью.

Даже если с ограничениями.

Это не имело значения.

Главное — направление.

Джиген закрыл глаза.

Если направить его правильно…

Если сломать его волю…

Он станет идеальным инструментом.

Не союзником.

Не учеником.

Куклой.

Медленно, почти незаметно, его губы растянулись в слабой улыбке.

— Я сделаю тебя полезным…

Тем временем, в другом крыле академии, Сугуру Гетто стоял у окна.

Его взгляд был направлен на тренировочный полигон.

Но он не смотрел.

Он чувствовал.

Проклятая энергия.

Чужая.

Нестабильная.

Хёото.

Гетто слегка наклонил голову.

Он уже сделал вывод.

Этот парень не может быть поглощён.

Не человек.

Не шаман.

Его техника работает только на проклятых духов.

И это… ограничение.

Но не слабость.

— Значит, ты вне моей коллекции… — тихо произнёс он.

На мгновение его взгляд стал холоднее.

Но затем вернулся к обычному спокойствию.

Если нельзя поглотить…

Можно наблюдать.

И ждать.

На крыше здания, развалившись на краю, сидел Сатору Годжо.

Он смотрел в небо.

Но думал совсем о другом.

— Забавный парень… — пробормотал он.

Его глаза, скрытые повязкой, уже всё увидели.

Техника.

Поток энергии.

Ограничения.

И главное — страх.

Он чувствует.

И это хорошо.

— Интересно, что будет, если его прижать… — тихо усмехнулся он.

Но в его голосе не было жестокости.

Только любопытство.

Чистое.

Опасное.

Следующий день.

Миссия.

Команда была собрана быстро.

Дейдара, Хёото и ещё несколько учеников.

Цель — проклятый дух особого уровня.

Место — заброшенный район на окраине.

Когда они прибыли…

Тишина была слишком густой.

Здания стояли пустыми.

Окна — разбиты.

Воздух — тяжёлый.

И затем…

оно появилось.

Огромное.

Искажённое.

Словно сама земля попыталась принять форму живого существа… и не справилась.

Проклятый дух смотрел на них.

И улыбался.

Хёото почувствовал, как его тело напряглось.

Это…

совсем другой уровень.

Он сделал шаг назад.

Незаметно.

Инстинктивно.

Дейдара стоял впереди.

И улыбался.

— Ну что… начнём? — произнёс он.

Бой начался резко.

Проклятие рванулось вперёд.

Земля под ногами треснула.

Удар.

Огромная рука обрушилась вниз.

Хёото едва успел отскочить.

Сердце билось слишком быстро.

Слишком громко.

Я не успеваю…

Я не могу украсть это…

Это слишком…

Сильное.

Дейдара же…

Смеялся.

Он уклонялся, прыгал, взрывал свои глиняные создания.

Но…

Этого было недостаточно.

Проклятие восстанавливалось.

Становилось быстрее.

Сильнее.

И в какой-то момент…

Дейдара остановился.

Его улыбка стала шире.

— Хм… — тихо протянул он. — Мне скучно.

Хёото замер.

Он почувствовал это.

Проклятая энергия вокруг изменилась.

Сжалась.

Сконцентрировалась.

И в следующий момент…

Мир изменился.

Расширение территории.

Минное поле.

Земля исчезла.

Вместо неё — бесконечное пространство, усыпанное минами.

Невидимыми.

Но ощущаемыми.

Каждый шаг — смерть.

Каждое движение — риск.

Хёото замер.

Его дыхание сбилось.

Что… это…

Проклятие рванулось вперёд…

И в следующий момент…

Взрыв.

Оглушительный.

Разрывающий пространство.

Его тело разлетелось на части.

Но через секунды восстановилось.

И снова шаг.

И снова…

Взрыв.

Дейдара парил в воздухе, сидя на своей глиняной птице.

Он смотрел вниз.

И улыбался.

— Вот это уже интереснее…

Хёото стоял, не двигаясь.

Он чувствовал всё.

Каждую мину.

Каждую угрозу.

Если я сделаю шаг…

Я умру.

Если останусь…

Я бесполезен.

Его руки сжались.

Я должен что-то сделать…

Я должен…

Но в этот момент он почувствовал взгляд.

Холодный.

Невидимый.

Джиген.

Где-то далеко.

Наблюдает.

Ждёт.

Давит.

И внутри Хёото что-то дрогнуло.

Страх.

И…

решение.

Он сделал шаг.

Взрыв.

Боль.

Но не конец.

Он поднялся.

Стиснув зубы.

— Я… не стану чьей-то куклой…

Тихо.

Но твёрдо.

Дейдара услышал это.

И улыбнулся шире.

— О… вот теперь ты мне нравишься.

Взрывы продолжались.

Проклятие ослабевало.

Хёото двигался.

Падал.

Вставал.

Снова шёл.

И впервые…

Он не убегал.

Он сражался.

Где-то вдали…

Гетто наблюдал.

Спокойно.

С интересом.

Годжо — с лёгкой улыбкой.

А Джиген…

С холодным расчётом.

Нити уже были натянуты.

Оставалось только…

дёрнуть.

В женской части академии стояла спокойная, почти обманчивая тишина.

Разговоры звучали приглушённо, движения были размеренными, но за этой внешней мягкостью скрывалось то же самое, что и в мужской части, — сила, расчёт и скрытые намерения.

Нацума Харакита сидела за своей партой, не привлекая внимания.

Но наблюдала.

Её взгляд был спокойным, но внимательным.

Она уже поняла: здесь нельзя доверять первому впечатлению.

Слишком много людей, которые улыбаются… и в тот же момент просчитывают.

И именно в этот момент рядом с ней остановилась Дельта.

Слишком уверенно.

Слишком вовремя.

— Новенькая, да? — произнесла она с лёгкой улыбкой.

Голос был мягким.

Даже дружелюбным.

Но в нём не было тепла.

Только форма.

— Вчера не успели поговорить.

Нацума подняла взгляд.

Она не ответила сразу.

Сначала — оценила.

Дельта стояла расслабленно.

Но её глаза…

Они не расслаблялись ни на секунду.

Она следила.

— Ты быстро ушла, — продолжила Дельта. — Обычно новички дольше осматриваются.

Пауза.

— Или ты не из обычных?

Лёгкая проверка.

Аккуратный заход.

Нацума это поняла.

Но виду не подала.

— Я просто не люблю шум, — спокойно ответила она.

Дельта улыбнулась.

Чуть шире.

Как будто получила то, что хотела.

Но это была лишь часть.

Она действовала не по своей прихоти.

Джиген уже сделал выбор.

Если Хёото нельзя сразу взять под контроль…

Нужно зайти с другой стороны.

Через неё.

И Дельта не спешила.

Она не давила.

Она втягивала.

Медленно.

— Понимаю, — сказала она. — Здесь проще, чем у парней.

Она чуть наклонилась ближе.

— Там… атмосфера тяжёлая.

Нацума ничего не ответила.

Но запомнила каждое слово.

Тем временем, чуть в стороне, сидела Рин.

И наблюдала.

Она не вмешивалась.

Но её взгляд не отрывался от этой сцены.

Рин знала Дельту.

И сейчас видела то, что другие могли пропустить.

Слишком правильно.

Слишком гладко.

Слишком… неестественно.

Она слегка нахмурилась.

Её способность была простой.

Но опасной.

Она могла аннулировать чужую технику.

Не ослабить.

Не отразить.

А именно свести к нулю.

И поэтому она хорошо чувствовала, когда кто-то действует не напрямую.

Когда игра идёт не силой…

А словами.

Рин перевела взгляд на Нацуму.

Новенькая держалась спокойно.

Но внутри…

Была настороженность.

Это чувствовалось даже без техник.

Дельта тем временем продолжала:

— Если хочешь, могу показать тебе академию, — предложила она. — Есть места, куда новички сами не доходят.

Пауза.

— Полезные места.

Она смотрела прямо.

Слишком прямо.

Нацума выдержала этот взгляд.

Несколько секунд.

Молчание стало плотным.

— Я подумаю, — ответила она.

Спокойно.

Без лишних эмоций.

Дельта кивнула.

Будто и не ожидала большего.

— Думай.

И отошла.

Легко.

Как будто разговор ничего не значил.

Но это было не так.

Рин проводила её взглядом.

Затем снова посмотрела на Нацуму.

И на этот раз в её глазах появилось больше, чем просто наблюдение.

Подозрение.

Что-то начинало двигаться.

Не на поверхности.

Глубже.

И если это не остановить…

В следующий раз разговор уже не будет таким спокойным.

Комната общежития, в которой жил Джиген, была погружена в полумрак.

Свет от настольной лампы едва освещал центр комнаты, оставляя углы в тени. Воздух был тяжёлым, как перед грозой. Не из-за жары. Из-за напряжения.

Дверь тихо закрылась.

Внутри уже находился Каваки. Он сидел у стены, облокотившись спиной, и молча наблюдал. Его взгляд был спокойным, но внимательным — он слушал, даже когда никто не говорил.

Через несколько секунд в комнату вошли Кодо и Боро.

Четверо.

Одно пространство.

Одна тема.

Хёото.

Джиген стоял у окна. Его силуэт был почти неподвижен, но в этом спокойствии чувствовалась работа мысли.

— Он отказался, — произнёс он.

Без раздражения.

Без удивления.

Просто факт.

Кодо усмехнулся, но в его улыбке было больше напряжения, чем уверенности.

— Новенький… и уже строит из себя кого-то, — сказал он, опираясь о стену. — Хотя его техника… не из слабых.

Он провёл языком по губам, словно вспоминая.

— Кража проклятой энергии… и даже физической силы. Не полностью, но всё же… это уже опасно.

Боро, сидевший за столом, лениво поднял взгляд.

— Если он научится контролировать это лучше… — произнёс он медленно, — он станет проблемой.

Пауза.

— Или ресурсом.

Каваки слегка повернул голову в сторону Джигена.

— Ты ведь не собираешься просто так его отпустить?

Вопрос прозвучал спокойно.

Но в нём был смысл.

Джиген медленно обернулся.

Его глаза остановились на каждом из них по очереди.

— Нет, — коротко ответил он.

И сделал шаг вперёд.

— Такие способности не появляются случайно.

Он говорил тихо, но каждое слово ложилось тяжело.

— Он уже чувствует разницу в силе. Уже анализирует. Уже боится тех, кто сильнее.

Кодо тихо хмыкнул.

— Значит, его можно сломать.

Джиген слегка наклонил голову.

— Не сразу.

Он сделал паузу.

— Сначала… направить.

В комнате повисло молчание.

Боро скрестил руки.

— И как ты собираешься это сделать?

Джиген не ответил сразу.

Он подошёл к столу и коснулся его пальцами.

— Через давление… он закроется.

— Через силу… он убежит.

Он поднял взгляд.

— Значит, остаётся только одно.

Каваки тихо выдохнул.

— Медленно.

Джиген едва заметно кивнул.

— Он сам должен захотеть подойти ближе.

Кодо усмехнулся.

— А если не захочет?

В этот момент в голосе Джигена появилось нечто холодное.

— Тогда… мы создадим причину.

Тишина стала плотнее.

Даже воздух будто остановился.

Боро слегка наклонился вперёд.

— Ты слишком заинтересован в нём.

Джиген не отрицал.

— Его техника может изменить баланс.

Он медленно прошёлся по комнате.

— Акацки уже сейчас держат слишком много силы.

При упоминании Акацки в комнате изменилось настроение.

Кодо скривился.

— Эти… слишком уверены в себе.

Каваки молча слушал.

Джиген продолжил:

— Клан Зенин обладает ресурсами.

Он слегка сжал руку.

— Оружием.

В его голосе появилась уверенность.

— Наследие эпохи Хэйан.

Кодо кивнул.

— Тот кузнец…

Боро добавил:

— Его техника позволяла создавать любое проклятое оружие.

Джиген остановился.

— И всё это… теперь принадлежит нам.

Пауза.

— Но оружие — это инструмент.

Он посмотрел в сторону двери, словно видел за ней весь техникум.

— А люди… это сила, которая выбирает, как этот инструмент использовать.

Каваки тихо сказал:

— И ты хочешь, чтобы он стал нашим инструментом.

Джиген перевёл взгляд на него.

— Нет.

Короткая пауза.

— Я хочу, чтобы он стал нашим выбором.

Кодо тихо рассмеялся.

— Разницы почти нет.

Джиген ничего не ответил.

Но его взгляд говорил обратное.

Разница была.

И именно она делала его опасным.

В комнате снова воцарилась тишина.

Но теперь она была другой.

Не пустой.

А наполненной решением.

Хёото ещё не знал…

что уже стал частью игры,

в которой его выборы перестают принадлежать только ему.

Тишина в комнате ещё не успела рассеяться, как её разорвал резкий звук удара о стекло.

Все взгляды одновременно повернулись к окну.

Белый почтовый голубь вцепился в подоконник, тяжело дыша, будто пролетел слишком долгий путь без остановки. К его лапе был привязан свёрнутый лист.

Кодо первым сделал шаг вперёд, сорвал письмо и развернул его.

Его глаза быстро пробежались по строкам.

Сначала — равнодушие.

Потом — пауза.

И затем выражение его лица медленно изменилось.

— Это… интересно, — тихо произнёс он.

Боро лениво повернул голову.

— Читай.

Кодо глубже вдохнул и начал:

— Из клана Зенин пропали несколько проклятых орудий…

Комната будто стала холоднее.

Джиген не двигался. Но его взгляд стал внимательнее.

Кодо продолжил:

— Подозреваемый… Тодзи Фушигуро.

Каваки слегка приподнял бровь.

— Он ещё жив?

Кодо усмехнулся.

— Судя по всему — более чем.

Он перевёл взгляд обратно на письмо.

— Украдено: Игривое облако небес… усиливает физическую силу владельца.

Боро тихо хмыкнул.

— Ему это вообще нужно?

Кодо не ответил и продолжил:

— Перевёрнутое копьё небес… аннулирует любую технику.

На этот раз даже Каваки слегка напрягся.

— Хм.

Коротко.

Но достаточно.

Кодо дочитал до конца:

— Огненный меч… принадлежавший младшему брату главы клана Зенин.

Пауза.

— Учитывая физическую силу Тодзи… предполагается, что он способен уничтожить клан за несколько часов.

Тишина.

Глубокая.

Тяжёлая.

Кодо медленно опустил письмо.

— И самое интересное…

Он усмехнулся.

— Клан решил не вмешиваться.

Боро наклонился вперёд.

— Что?

— У них достаточно оружия… — спокойно продолжил Кодо. — Они просто сообщили нам.

Каваки тихо выдохнул.

— Значит, они боятся.

Джиген наконец сделал шаг.

Медленно.

— Нет.

Он остановился.

— Они считают, что риск не оправдан.

Его голос был ровным.

Но в нём чувствовалась мысль.

Быстрая.

Глубокая.

Боро скрестил руки.

— Человек, который может вырезать клан за пару часов… и при этом крадёт оружие, которое усиливает его ещё больше…

Он слегка улыбнулся.

— Звучит как проблема.

Кодо усмехнулся.

— Или возможность.

Каваки посмотрел на Джигена.

— Ты ведь уже что-то задумал.

Молчание длилось всего секунду.

— Такой человек… не действует без причины, — произнёс Джиген.

Он медленно поднял взгляд.

— И если он начал двигаться…

Пауза.

— Значит, что-то изменилось.

Кодо прищурился.

— Думаешь, он выйдет на нас?

— Нет, — ответил Джиген.

И в его голосе появилась лёгкая тень интереса.

— Но он может пересечься… с нашими планами.

Боро слегка наклонил голову.

— Хёото.

Имя прозвучало тихо.

Но достаточно громко, чтобы изменить атмосферу.

Каваки посмотрел в сторону окна.

— Если этот Тодзи… пересечётся с ним…

Он не договорил.

Но мысль была понятна.

Кодо медленно улыбнулся.

— Тогда новенький либо сломается…

— …либо станет чем-то большим, — закончил Боро.

Джиген молчал.

Но в его глазах уже был расчёт.

Новый фактор.

Новая переменная.

И, возможно…

Новый инструмент.

Голубь тихо сорвался с подоконника и улетел в темноту.

А в комнате осталась только одна мысль.

Мир начал двигаться быстрее,

чем они рассчитывали.

Дом стоял в стороне от шумных улиц.

Небольшой, тихий, ничем не примечательный. Такой, где никто не будет искать человека, который только что спокойно зашёл в хранилище клана и вышел оттуда с тем, что не должны были потерять.

Тодзи Фушигуро закрыл за собой дверь.

Без спешки.

Без лишних движений.

Как будто он вернулся с обычной работы.

Рядом с ним тихо зашевелилось нечто.

Из складок его одежды выполз проклятый червь — его верный носитель оружия. Существо было неприметным, но внутри него хранилось то, ради чего целые кланы могли начать войну.

Тодзи опустил взгляд.

— Выгружай.

Червь слегка раскрыл пасть, и из его тела один за другим появились предметы.

Сначала — Игривое облако небес.

Затем — Перевёрнутое копьё небес.

И последним — Огненный меч.

Три оружия.

Три причины, по которым кто-то другой уже поднял бы тревогу.

Но здесь была тишина.

В комнате на полу сидели двое детей.

Мегуми Фушигуро и Цумики Фушигуро.

Они просто посмотрели на отца.

Без страха.

Без вопросов.

Тодзи подошёл ближе.

Он взял Игривое облако и на секунду задержал его в руке.

Почувствовал вес.

Силу.

И спокойно сказал:

— Это моё.

Он не объяснял.

Не нужно было.

Затем он опустился на корточки перед Мегуми и протянул ему Огненный меч.

Мегуми посмотрел на оружие.

Не как ребёнок.

Скорее как человек, который уже понимает, что некоторые вещи не предназначены для игр.

Он аккуратно взял меч.

— Я понял.

Тодзи перевёл взгляд на Цумики.

И протянул ей Перевёрнутое копьё небес.

— А это тебе.

Девочка взяла его двумя руками.

Оно было тяжёлым, но она удержала его.

— Зачем?

Тодзи на секунду задумался.

И ответил просто:

— Пригодится.

Он не говорил о том, что это оружие может аннулировать любую технику.

Не говорил о том, что такие вещи могут изменить исход сражения.

Он просто доверил его ей.

Мегуми тихо выдохнул.

Он вытянул руку.

Тень под ним дрогнула.

И из неё появился чёрный волк.

Он стоял спокойно, как всегда.

Ждал команды.

Цумики посмотрела на него.

Затем — на копьё.

Она сделала шаг вперёд.

И коснулась волка.

Лёгкое движение.

И волк исчез.

Мгновенно.

Без звука.

Без следа.

Мегуми замер.

Он почувствовал, как его шикигами вернулся обратно.

Не уничтожен.

Не ранен.

Просто… отменён.

Он медленно посмотрел на сестру.

Потом — на отца.

В его взгляде появилось уважение.

Цумики тоже посмотрела на Тодзи.

Тихо.

С доверием.

А сам Тодзи уже поднялся, вернул оставшееся оружие червю и коротко бросил:

— Храни.

Червь послушно раскрыл пасть, принимая обратно часть арсенала. Оружие словно исчезало внутри него, скрываясь в своём странном «инвентаре».

Тодзи знал — так безопаснее.

Так надёжнее.

После этого он прошёл к дивану и сел.

Глаза закрылись сами.

Тело требовало отдыха.

Он не думал о клане.

Не думал о том, что они уже ищут.

Он сделал то, что считал нужным.

На столе стоял приготовленный обед.

Тёплый.

Домашний.

Мегуми посмотрел на сестру и тихо сказал:

— Крутой батя.

Цумики улыбнулась.

— Очень.

Их слова были простыми.

Но в них было всё.

Потому что для них он не был легендой.

Не был убийцей.

Не был человеком, который может уничтожить клан.

Он был просто отцом,

который пришёл домой,

накормил их

и дал им силу, о которой они ещё даже не понимали.

Глава 19

Полигон находился далеко за пределами основного корпуса академии.

Пустое пространство, где земля уже давно перестала быть ровной. Здесь тренировались те, чья сила могла случайно уничтожить здание… или людей.

В этот раз задание выглядело простым.

Очистка территории от проклятия.

Но рядом стоял тот, из-за кого даже воздух казался напряжённым.

Дейдара лениво разминал пальцы, будто ему было скучно ещё до начала боя.

Рядом с ним стояла Сёко Иэйри.

Спокойная.

Собранная.

Она знала, что идёт не просто на задание.

Она шла рядом с человеком, который мог в любой момент превратить поле боя в катастрофу.

— Ну что, начнём? — бросил Дейдара, даже не глядя на неё.

Сёко лишь кивнула.

В следующую секунду из-под земли вырвалось проклятие.

Огромное.

Искажённое.

Словно сама земля пыталась принять форму чего-то живого.

Оно взревело, и волна проклятой энергии ударила вперёд.

Сёко мгновенно отступила на шаг, оценивая ситуацию.

Не её уровень.

Но она и не должна была сражаться.

Её роль — выжить.

И поддержать.

Дейдара же улыбнулся.

— Слабовато.

Он сделал шаг вперёд.

И в этот момент… что-то в его взгляде изменилось.

Скука.

Ему стало скучно.

— Ладно… давай быстрее закончим.

Он сложил печать.

Воздух дрогнул.

Сёко резко подняла взгляд.

Она почувствовала это раньше, чем увидела.

Расширение территории.

— Подожди…

Но было уже поздно.

Мир вокруг сломался.

Полигон исчез.

Вместо него появилось поле.

Бесконечное.

Тихое.

И наполненное чем-то, что невозможно было не почувствовать.

Мины.

Вся земля была усеяна ими.

Невидимыми.

Смертельными.

Каждый шаг — риск.

Каждое движение — возможный конец.

Сёко замерла.

Её дыхание стало тише.

Сердце — быстрее.

Она понимала.

Это не просто техника.

Это территория, где сама реальность подчиняется воле пользователя.

И здесь правила диктует он.

Дейдара стоял в центре этого безумия.

С улыбкой.

— Теперь хоть интересно.

Проклятие рванулось вперёд.

И в тот же момент—

взрыв.

Огромный.

Оглушающий.

Часть тела проклятия просто исчезла.

Но оно не остановилось.

Оно продолжало двигаться.

Ещё шаг.

Ещё один.

И снова взрыв.

Земля разрывалась под ним.

Но…

Сёко почувствовала холод внутри.

Проклятие двигалось не только на Дейдару.

Оно двигалось… через поле.

В её сторону.

— Чёрт…

Она отступила.

Шаг.

Осторожно.

Но даже этого оказалось достаточно.

Щелчок.

Она не услышала его.

Она его почувствовала.

И в следующий миг—

взрыв.

Боль пришла мгновенно.

Оглушающая.

Резкая.

Тело отбросило.

Мир на секунду исчез.

Когда она открыла глаза, всё было размыто.

Шум в ушах.

Дыхание сбито.

Она попыталась подняться…

но не смогла.

Руки дрожали.

Тело не слушалось.

Кровь.

Слишком много.

Она понимала.

Если ничего не сделать — это конец.

Тихо.

Без пафоса.

Просто конец.

Где-то вдалеке продолжались взрывы.

Дейдара всё ещё сражался.

Но сейчас… он был слишком далеко.

Сёко закрыла глаза на секунду.

И выдохнула.

— Спокойно…

Её пальцы медленно сжались.

Она сосредоточилась.

Внутри.

Там, где обычные шаманы не могли ничего найти.

Обратная энергия.

Тёплая.

Чистая.

Живая.

Она направила её в тело.

Сначала — слабый поток.

Потом сильнее.

Раны начали затягиваться.

Медленно.

С усилием.

Боль не исчезала.

Но она отступала.

Кровь останавливалась.

Мышцы вновь слушались.

Сёко резко вдохнула.

И открыла глаза.

Она жива.

Она выдержала.

Она поднялась на ноги.

Неуверенно.

Но достаточно.

В этот момент территория дрогнула.

И исчезла.

Полигон вернулся.

Проклятие уже было уничтожено.

В воздухе стоял запах гари.

И тишина.

Дейдара стоял спиной к ней.

Несколько секунд он молчал.

Затем повернулся.

И впервые за всё время его взгляд был… не таким.

Не насмешливым.

Не скучающим.

— Ты… жива?

Сёко выдохнула.

Слабо улыбнулась.

— Как видишь.

Он посмотрел на неё внимательнее.

На раны,

которые уже почти исчезли.

Понимание пришло быстро.

— Обратная энергия…

Тишина повисла между ними.

И затем он неожиданно отвёл взгляд.

— Хм… переборщил.

Это было сказано тихо.

Почти неохотно.

Но это было признание.

Он сделал шаг ближе.

— Извини.

Слово прозвучало непривычно.

Как будто он сам не ожидал, что скажет его.

— Я не думал, что тебя заденет.

Сёко посмотрела на него.

Несколько секунд.

И затем просто махнула рукой.

— Пустяки.

Она сделала шаг.

Немного пошатнулась, но устояла.

— Я же выжила.

Дейдара усмехнулся.

Легко.

Как обычно.

Но теперь в этом было что-то другое.

— Хех… ты крепче, чем выглядишь.

Сёко отвернулась.

Смотря вперёд.

Но внутри…

она запомнила всё.

Каждую деталь.

Каждое движение.

Каждую слабость.

Потому что теперь она играла не одну роль.

И в этой игре

ошибки

стоили жизни.

После задания полигон быстро опустел.

Запах гари ещё держался в воздухе, но ученики уже расходились, будто ничего необычного не произошло. Каждый возвращался к своим делам, к своим мыслям.

Сёко Иэйри шла одна.

Шаги были ровными, спокойными. Со стороны могло показаться, что она просто возвращается после обычной миссии. Но внутри всё ещё оставалось напряжение. Воспоминание о взрыве, о боли, о том, как близко она подошла к грани.

Она не спешила.

Именно поэтому заметила их сразу.

Двое стояли впереди, перекрывая дорогу.

Кодо Зенин и Боро Зенин.

Кара.

Сёко остановилась.

Ни удивления, ни страха. Только лёгкое напряжение в глазах.

Она уже понимала, что разговор будет не из приятных.

Её рука слегка коснулась сумки.

Внутри, среди обычных вещей, находился проклятый дух, похожий на змея. Подарок от Сугуру Гетто. Не просто защита. Связь.

Достаточно надавить — и он почувствует.

Придёт.

Но она не сделала этого.

Пока рано.

Кодо усмехнулся.

— Привет, Сёко. Ты заинтересовала Дельту… и Джигена.

Он сделал шаг ближе.

— Перейду сразу к сути. Мы хотим, чтобы ты стала нашим шпионом.

Боро лениво добавил:

— Ты же дружишь с Конан. А она… близка к Пейну. Нам нужна информация.

Сёко спокойно посмотрела на них.

— И зачем мне это?

Кодо чуть наклонил голову.

— Чтобы не создавать себе проблем.

Боро усмехнулся шире.

— Если откажешься… мы превратим твою жизнь в ад.

Несколько секунд стояла тишина.

Сёко не отвела взгляд.

— Я не собираюсь предавать подругу. И пользоваться её доверием. Это низко.

Она слегка пожала плечами.

— А если хотите драться… попробуйте.

В этот момент из тени переулка вышел ещё один.

Шаги были тихими, но присутствие — тяжёлым.

Джиген.

Он остановился рядом.

Смотрел прямо на неё.

— Упрямая.

Голос был спокойным.

Слишком спокойным.

— Но ты же не хочешь, чтобы кое-кто пострадал?

Сёко прищурилась.

— Кое-кто? И кто же?

Джиген чуть улыбнулся.

— Твой двоюродный брат.

Пауза.

— Нанами.

Имя прозвучало тихо, но ударило сильнее, чем угроза.

Сёко не изменилась в лице.

Но внутри всё напряглось.

— Не смей недооценивать его.

Её голос стал холоднее.

— Его техника 7:3. Один удар — и тебе конец.

Джиген кивнул.

— Я знаю.

Он сделал шаг вперёд.

— Но у нас есть я… и Каваки. Две техники «24 кадра в секунду».

Его глаза стали серьёзнее.

— Если мы атакуем вместе, у него не будет времени даже подумать. Он станет стеклом… и разобьётся.

Он говорил спокойно.

Без угрозы в голосе.

Как факт.

— Ты понимаешь, о чём я.

Тишина снова повисла между ними.

Сёко сжала пальцы.

Ненадолго.

Затем выдохнула.

— Ладно.

Коротко.

— Ты убедил.

Кодо усмехнулся.

Боро довольно хмыкнул.

Джиген чуть кивнул.

— Умное решение.

Дальше он быстро и чётко объяснил,

что нужно передавать, когда и как.

Без лишних слов.

Только суть.

Сёко слушала.

Запоминала.

Не перебивала.

Когда всё закончилось, Кара развернулись и ушли, будто этого разговора и не было.

Переулок снова опустел.

Сёко осталась одна.

Несколько секунд она стояла неподвижно.

Затем медленно опустила руку в сумку.

Слегка надавила.

Проклятый змей внутри шевельнулся.

Связь установилась.

Ответ пришёл почти сразу.

Сугуру Гетто выслушал её молча.

Она рассказала всё.

Без эмоций.

Чётко.

Когда она закончила, повисла короткая пауза.

И затем его голос.

Спокойный.

Уверенный.

— Понял.

Ещё секунда.

— Веди себя как обычно.

Ни капли паники.

Ни капли спешки.

— Не показывай, что что-то изменилось.

Пауза.

— Остальное я беру на себя.

Сёко закрыла глаза на мгновение.

И тихо выдохнула.

— Хорошо.

Связь оборвалась.

Она убрала руку из сумки.

И пошла дальше.

Тем же спокойным шагом.

Но теперь это уже была не просто дорога обратно.

Это была игра,

где один неверный шаг

мог стоить жизни

не только ей.

Утро в общежитии магического техникума начиналось одинаково.

Тишина, которая держалась всего несколько минут… пока первые двери не начинали открываться.

Мужская часть.

Коридоры постепенно наполнялись шагами, звуками воды, приглушёнными голосами.

Кто-то просыпался легко. Кто-то — с раздражением. Кто-то вообще не спал.

Комнаты были распределены давно, и каждый уже привык к своему соседу.

В одной из комнат жили Тоби и Зецу.

Тоби уже с утра создавал шум, разговаривая сам с собой и задавая вопросы, на которые никто не отвечал. Зецу молчал, как всегда, наблюдая. Иногда казалось, что он вообще не спит.

В другой комнате — Какузу и Хидан.

Какузу уже считал деньги. Рано утром. Как обычно. Хидан лениво потягивался, недовольно бурча, но поднимался без особых проблем.

Сасори и Дейдара делили комнату дальше по коридору.

Сасори проснулся раньше и уже сидел неподвижно, будто кукла. Дейдара встал позже, недовольно посмотрел в окно и, не сказав ни слова, начал собираться.

В комнате Пейна и Кэнто Нанами стояла тишина.

Оба проснулись без лишних движений. Без разговоров. Каждый занимался своим делом, будто присутствие второго ничего не меняло.

Сугуру Гетто и Сатору Годжо.

Годжо, как обычно, мог позволить себе лишнюю минуту. Гетто уже был готов. Спокойный, собранный. Его утро не зависело от настроения.

Кисаме и Итачи.

Кисаме зевнул, потянулся и встал. Итачи уже стоял у окна, словно наблюдал за чем-то, что было видно только ему.

Комнаты Кары тоже не отставали.

Джиген и Каваки.

Джиген проснулся раньше. Его взгляд был холодным, сосредоточенным. Каваки встал позже, но быстро привёл себя в порядок, стараясь не задавать лишних вопросов.

Кодо Зенин и Боро Зенин.

Кодо всё ещё ощущал последствия прошлой драки, но молчал. Боро, как всегда, выглядел так, будто его вообще ничего не касается.

Коридор наполнялся.

Один за другим ученики умывались, одевались, выходили.

Без лишних разговоров.

Без суеты.

Просто ещё один учебный день.

Они направлялись в сторону академии.

Как будто всё было нормально.

Как будто ничего не происходило.

Хотя на самом деле…

слишком многое уже двигалось в тени.

Женская часть общежития была тише.

Но это была другая тишина.

Более мягкая. Более спокойная.

В одной комнате жили Конан и Сёко Иэйри.

Утро здесь начиналось без спешки. Конан аккуратно собиралась. Сёко выглядела спокойно, но внутри держала то, о чём не говорила.

В другой комнате — Дельта и Рин.

Дельта проснулась с привычной энергией, будто уже была готова к действию. Рин же наблюдала. Тихо. Внимательно. Она редко делала лишние движения.

Ещё одна комната.

Нанами Мицуки и Нацума Харакита.

Нацума Харакита сидела на кровати, медленно просыпаясь.

Её взгляд был спокойным.

Но внутри — напряжение.

Она уже чувствовала разницу.

Между этим местом…

и тем классом.

Мужская часть давила.

Женская — скрывала.

Но это не значило, что здесь безопасно.

Нанами Мицуки собиралась рядом, не задавая лишних вопросов.

Каждый понимал.

Здесь никто не просто студент.

У каждого есть сила.

У каждого есть цель.

И у каждого…

есть свои секреты.

Через несколько минут девушки тоже вышли из общежития.

И направились к академии.

Новый день начинался.

Но для некоторых

это уже была не просто учёба.

Это была игра.

Где ставки становились всё выше.

Утро окончательно вступило в свои права.

Коридоры академии наполнялись жизнью: шаги, разговоры, лёгкий шум, в котором терялись отдельные голоса. Всё выглядело привычно.

Но среди этого движения была одна, чьё присутствие почти не ощущалось.

Нанами Мицуки шла спокойно, не привлекая внимания.

Её шаги были мягкими, почти бесшумными. Не из-за осторожности — это было следствием её техники.

Змеиная кожа.

Тонкий слой проклятой энергии покрывал её тело, словно невидимая плёнка. Из-за этого любое касание теряло смысл — хватка соскальзывала, удар мог «попасть», но на деле задевал лишь оставленный ею кокон энергии.

Она могла обмануть даже момент столкновения.

Секунда — и противник был уверен, что попал.

Но настоящая Мицуки уже была в стороне.

Она остановилась у окна.

Её взгляд не был направлен на что-то конкретное.

Она чувствовала.

Проклятая энергия вокруг двигалась, текла, словно воздух перед дождём. В радиусе нескольких десятков метров она улавливала всё — за стенами, за спинами людей, в слепых зонах.

Никто не мог подкрасться к ней незаметно.

Её пальцы слегка дрогнули.

Металлический браслет на запястье тихо звякнул.

Проклятый инструмент в форме змеи.

Энергия потекла сильнее.

И на мгновение её тело изменилось.

Лёгкие змеиные оттенки проступили в движении, в форме рук. Кожа словно стала более гибкой, текучей. Пальцы вытянулись, превращаясь в подобие змеиной головы — с намёком на клыки и скрытый яд.

Это длилось всего пару секунд.

Она не атаковала.

Просто проверяла контроль.

Затем — остановка.

Проклятая энергия отступила.

И всё исчезло.