Зыбь

Часть 1 Зыбь Глава 1

От матери у Инны остался только халат.

От остальных вещей она избавилась сразу. Что-то раздала, что-то просто выбросила. А халат сохранила – он был словно память о детстве.

Маленькой, Инна подолгу рассматривала рассыпанные по подолу васильки да ромашки. Осторожно водила пальцем по мягкой ворсистой ткани и воображала себе семью – хлопотунью-бабушку, богатыря-отца и маму, которая бы её любила.

Теперь цветы превратились в блёклые пятна, да и придумывать себе родных она давно перестала. И всё же, обнаружив халат в шкафу, Инна не смогла его выбросить, решила – пусть будет.

По привычке проверила карманы, нашла смятые фантики, булавку, огрызок карандаша. Там же обнаружился давно потерянный рецепт на очки. На обратной стороне листка аккуратным почерком матери был выведено: Зыбь, 12.

Ниже шла приписка: Стань лицом к окну, что по правую руку. Отсчитай третью половицу и смотри под ней.

Инна даже не поняла поначалу, что за зыбь такая, да ещё и с числом. Но за домашними делами её внезапно осенило – это же адрес! Возможно, улица и номер дома. Вот только улицы с подобным названием у них в городке не было. Поиск в сети лишь подтвердил это – никакой Зыби на карте не нашлось. Зато ей попалось на глаза описание деревни со схожим названием, которая находилась в области. Информация собралась скудная – упоминалось лишь, что небольшое поселение из двенадцати домов расположено в отдалённом районе, да еще прилагалась схема приблизительного маршрута.

Неужели мать написала про него?

Инне бы успокоиться на этом и забыть про случайную находку, да только та не отпускала.

Что нужно было матери в деревне? Что за непонятная приписка про третью половицу? Возможно, адрес в кармане оставлен с умыслом – мать знала, что Инна непременно найдёт его там. Тогда это намёк? Побуждение к действию? Она должна поехать в деревню и забрать что-то, спрятанное там? Под этой самой третьей половицей?..

Вот ещё глупости! Что она скажет нынешним хозяевам? Продемонстрирует пожелтевший листок? Они и в дом-то её не пустят, решат, что сумасшедшая.

Хотя при такой матери вполне возможно и это. Нехорошая наследственность может проявиться в любой момент.

Последние годы мать очень изменилась. Боялась оставаться одна, страшилась темноты – в их квартире ночами постоянно горел свет. Соседей мать не признавала, сторонилась. Большую часть времени проводила у себя, просиживая перед небольшой иконой.

Инна, совершенно не разбиравшаяся в иконописи, думала поначалу, что это просто стилизованная картина. Казалось, что её нарисовал ребёнок или художник-примитивист. Нескольких человек собрались вокруг женщины. Та скрючилась на коленях, склонив голову. Фигуры подле неё были неестественно вытянуты и образовали странные позы. Все стояли спинами к зрителю, но лица были обращены на него.

Инне сильно не понравились дыбом торчащие прически-хохолки да неприятно поразили глаза – по-настоящему живые, будто изучающие её. Всякий раз, когда она заходила к матери, невольно взглядывала на картину, и фигуры отвечали тем же, словно следили.

После того, как матне стало, пропала и эта икона, исчезла непонятным образом. Инна сначала не заметила пропажи, а потом только гадала – как такое могло случиться? Ведь к ним давно никто не приходил. Исключение составила соседка Мария Антоновна, которую в доме называли бабой Маней. Она поддержала Инну в тяжёлый момент и помогла справиться с печальными хлопотами.

По матери Инна почти не грустила. Та всегда держалась чуть отстранённо, не позволяя для неё ни лишнего доброго слова, ни даже мимолётной ласки. С годами безразличие только возрастало. Мать всё больше отдалялась и, казалось, терпела присутствие дочери лишь из страха остаться одной. Поскольку между ними никогда не было близости, Инна давно приняла это и смирилась.

Рецепт, на котором мать написала возможный адрес, Инна держала при себе. Нет-нет, и доставала, перечитывая коротенькую запись. Интернет вновь подсказал, что деревня Зыбь пришла в упадок и находится довольно далеко от города. А ещё поисковик неожиданно привел на форум любителей старинного стекла. Там попался ей короткий и немного истеричный пост про то, что «В Зыби перевёрнуто всё. Ловят даже днём! Пацаны еле ноги унесли…». Заинтригованная, Инна хотела написать в личку автору сообщения, но посмотрев на давнюю дату, передумала.

Как ни странно, но именно этот пост усилил её интерес и подтолкнул к поездке в деревню.

Машины у Инны не водилось сроду, не было и знакомых, которые согласились бы её довезти до места. Посоветоваться по поводу необычной записки ей тоже было не с кем.

Баба Маня уехала в гости к родне. Коллеги из библиотечного фонда не стали бы Инну и слушать. Они относились к ней с вежливым пренебрежением, посмеиваясь за спиной над старомодной одеждой и такими же взглядами. Инна и впрямь выглядела несколько вне времени – любила длинные свободные платья, часто сочетая их с вязаными растянутыми кофтами и туфлями на низком ходу, прочными и немного грубоватыми. Довершала образ длинная коса, которую не украшало даже искусное плетение в виде колоска. Плотные густые волосы выбивались из прически, выглядели неухоженными и явно нуждались в корректировке цветом.

Прометавшись с неделю в сомнениях, Инна решилась и, взяв несколько дней за свой счёт, отправилась в деревню.

Восемь часов на автобусе она выдержала легко – как задремала возле окна, так и проспала всю дорогу. Потом стало потруднее – от конечной остановки в районном центре пришлось добираться до места пешком. Бабулька, торговавшая неподалёку, махнула рукой в сторону полей, показала:

– Иди всё прямо, держись дорожки. А как свернёт в лес, так и ты туда же. Строго по ней иди, через часок будешь на месте.

Протянув растерянной Инне бумажный пакетик с пахучими жаренными семечками, отказалась от денег.

- Ты иди живее, до вечера нужно успеть. А если звать станет, не откликайся. Поняла?

- Звать станет? – не поняла Инна. – Кто?

- Да так…. – буркнула бабка. – Главное - не откликайся да не оборачивайся, поняла?

Инна чуть растерянно кивнула.

- У вас, что, опасно?

- В лесу всегда сторожко быть надо. Особливо несведущим, вот как ты.

- С чего вы взяли, что я несведущая?

Бабка ухмыльнулась:

- Да что брать-то, когда на тебе всё написано.

И посерьезнев, прибавила:

- Ты рот-то не раззявливай по сторонам. Иди себе и иди. Бушь тропы держаться – доберёшься без потерь.

Инна снова кивнула, с трудом оторвав от бабки взгляд. Глаза у той были удивительные – круглые, немигающие, как у птицы.

Стараясь держаться указанного направления, Инна отправилась вперёд.

Пересекая поле, увлеченно рассматривала окрестности, впитывала незнакомые звуки и картинки. Теплый день раннего лета казался полным волшебства. Ни мелкие мошки, ни комары не портили впечатление от увиденной красоты. Поля золотились под солнцем. Обильно цвели пушки да ромашки. Мышиный горошек проглядывал среди трав нежными лиловыми глазками. Сладко пахла луговая гвоздика, скромными звездочками розовея повсюду. С гудением летали мимо чёрные насекомые с ярко голубыми крылышками. Они напоминали огромных шмелей, а назывались причудливо – пчёлы-плотники. Инна встречала таких на фотографиях в одной из книг.

Поле окончилось неожиданно быстро и, немного робея, Инна ступила в лес. Деревья высились по сторонам тропинки, и было здесь ощутимо прохладнее и мрачнее.

Лес шевелился. Дышал. Звучал множеством голосов и запахов. Отовсюду раздавались переливчатые трели да посвистывания. Кто-то перекрикивался грубыми отрывистыми голосами. В вышине стучал по дереву дятел, стрекотали белки.

Солнце медленно спускалось к земле, и косые лучи ложились узкими полосами меж широких стволов. Инна, никогда раньше не бывавшая в лесу, отчего-то совсем не боялась. Ей хотелось задержаться подольше, рассмотреть каждый цветок под ногами, разглядеть каждый гриб, что попадался среди прелой листвы и мха. Жаль, что времени на это не было совершенно, и она продвигалась всё дальше, стараясь не потерять тропу.

Вдруг раздался громкий хлопок. Деревья зашумели в отдалении… И голос матери позвал:

- Инна… Инна… Инна!

Она чуть было не отозвалась, но именно в тот момент, не доглядев под ногой торчащий корень, споткнулась и ударилась о ветку.

И сразу вспомнились ей слова незнакомой бабки:

– Главное, не откликайся! Если звать станут по имени – не оборачивайся. Иди, куда шла.

Позади снова позвали:

- Инна! Инна!

Теперь ей сделалось страшно – разом похолодело в груди, тысячью иголочек закололо лицо.

Кто копирует голос матери? Откуда знает её имя?

Сдерживая себя, чтобы не оглянуться, Инна поспешила вперёд, когда же окликнули вновь – побежала, стараясь не упасть.

Позади с силой захлопало, засвистело да зачастило, насмешничая:

- Инна-Инна-Инна…

И она припустила что есть сил…

Подгоняемая окриками и свистом, Инна выскочила на прогалину.

Вокруг поднимались исполинские растения. Широкие глянцеватые листья слегка волнились по краям и смахивали на подковы. Обширные живописные заросли смотрелись со стороны будто причудливый орнамент.

Белокопытник, узнала Инна. Одно из двенадцати магических растений ордена Розенкрейцеров! Ей доводилось читать об этом.

За разросшейся гущей стволов и листьев, просматривались развалины старого дома. Хорошо сохранились четыре колонны, подпирающие когда-то верхний этаж. Самих же стен практически не осталось. Среди раскрошившихся кирпичей давно проросли деревья.

Звуки преследования внезапно стихли. Решившись, Инна обернулась, но увидела только деревья, тропу по которой бежала и всё.

Только страх никуда не исчез, и она впервые пожалела о спонтанной, смахивающей на авантюру поездке.

Опасаясь, что преследователь появится снова, Инна стала пробираться вперёд. Белокопытник хлестал по коленям, ноги запинались об упругие стебли, но она не отступила. Наконец, ей удалось добраться до развалин и осмотреться. Вблизи те производили гнетущее впечатление – колонны опутал цепкий плющ, кирпичи покрывали пятна плесени да мох… Беспощадное время стёрло следы былой жизни.

Такой безысходностью, таким одиночеством веяло от этой печальной картины, что Инна не стала задерживаться возле, обогнула дом и неожиданно вышла к погосту.

Под высокими деревьями было сыро и стыло. Солнцу не удавалось проникнуть сквозь разросшиеся мощные кроны. Трава и невысокий кустарник густо проросли из земли, скрыв истинное предназначение места. Оно давно погрузилось в небытие. Лишь кое-где сохранились покосившиеся кресты, по которым расползся белесый лишайник.

Стояла странная осязаемая тишина - словно всё здесь наблюдало за ней, ждало, что же она предпримет.

Чьё-то потаённое присутствие чудилось за мрачной неподвижной стеной деревьев, и Инне сделалось жутко. Она совершенно растерялась от нахлынувшего ужаса.

Куда-то подевалась тропа.

Неужели она заблудилась?

Который теперь час?

Инна лихорадочно зашарила в сумке в поисках старенького телефона и неожиданно вытащила кулёк с семечками, доставшийся от бабки. Зажав его в руке, продолжила поиски и, наконец, добыла сотовый. На экранчике высветилось восемнадцать часов.

Она провела в лесу больше времени, чем казалось!

Что же делать? Как выбираться отсюда?

Паника охватила её разом, лишив возможности рассуждать здраво.

Инна кинулась вперёд - мимо крестов, мимо чёрных растрескавшихся древних стволов.

Внезапно что-то удержало её за платье. Подле одного из крестов скрючилась серая фигура, вцепилась в подол тощей высохшей рукой. Словно присыпанная пылью, с капюшоном, скрывающем лицо, она была почти неприметна.

Вскрикнув, Инна попыталась вырваться, но фигура держала крепко.

- Отпустите! – закричала Инна. – Вы не смеете меня хватать!

Дёрнувшись с силой, нечаянно взмахнула пакетом, и семечки разлетелись по сторонам. Разжав пальцы, фигура сунулась к ним, резво пустилась собирать, что-то неразборчиво бормоча.

Инна рванула прочь. Лавируя среди деревьев, неслась она вперёд в надежде поскорее покинуть страшное место.

Она бежала и бежала. До тех пор, пока снова не оказалась на знакомой прогалине, где за зарослями белокопытника поднимались развалины старого дома.

Как могло случиться подобное? Инна ясно помнила, что не поворачивала назад!

Как и раньше, ей послышался чей-то сдавленный смех да слабые хлопки.

Неужели её… водит??

Книги она любила и много читала. В темах была всеядна и как-то давно за ночь «проглотила» русскую мифологию. Среди прочего встретилась ей информация про лешего, что сбивает с пути в лесу. Инне вспомнился теперь совет из книги – если станет морочить леший, следует вывернуть одежду изнанкой наружу или переобуться. Ещё можно было посыпать дорогу перед собой солью, а потом сойти с путаной тропы и укрыться на мосту или в воде.

Вот только тропу она потеряла. И соли при себе не имела. Не случилось поблизости и реки с мостом.

Платье снимать Инна не стала – не решилась. Лишь поменяла туфли на ногах.

Порыв ветра растрепал волосы. Кто-то невидимый с силой дунул в лицо.

Мир дёрнулся перед глазами, и внезапно под ногами появилась тропинка. Скатываясь вниз с пригорка, вела она к полю, где посреди высокой травы расположилась деревня. Сквозь лёгкую дымку дома выглядели ненастоящими, призрачными. Это была Зыбь.

Глава 2

Раздумывать Инна не стала, с трудом, но поковыляла вниз. Туфли, надетые наоборот, сильно мешали. И, когда сделалось совсем невмоготу, она не выдержала, снова переобулась.

Дома выстроились вдоль одинокой улицы. Выглядели они добротно, подле каждого лепились небольшие пристройки – где по одной, а где и по несколько. Вместо цветов росла вокруг сорная трава да дикий кустарник.

Было тихо и безжизненно. Инна подождала немного, но так и не услышала лай собак, не заметила поблизости кошек.

Подобравшееся к земле солнце окрасило окрестности в красновато-оранжевые тона, и от деревни вдруг повеяло опасностью, чем-то неправильным, потусторонним.

За спиной, там, где поднимался лес, кто-то прокричал отрывисто да резко. Следом низко и густо провыл незнакомый зверь.

Этот скорбный звук поторопил Инну – она поспешила вперёд, присматриваясь к домам.

Ни табличек с названием, ни номеров на них не значилось.

Никто не выглядывал из окон, не рассматривал незваную гостью.

Так прошла она через всю деревню и лишь в последнем доме с трудом различила на грязном стекле нарисованную цифру 12.

Наверное, это номер. А может быть знак? Отметка о чём-то?

Впритык к дому росла высоченная крапива, и заглянуть в окно не представлялось возможным. Рядом с рассохшейся дверью притулился крепкий чурбак.

Вот я попала! – Инна расстроилась и одновременно рассердилась.

Решение о поездке показалось сейчас совершенно безумным.

Но она не позволила себе раскиснуть - собравшись с силами, продумала новый план.

Выбора не было - ночь придётся пережидать здесь, возле дома. Утром она осмотрится ещё раз и вернётся через лес назад, для верности переодев платье наизнанку. И впредь никогда, никогда в жизни не станет принимать опрометчивых решений!

На улице заметно потемнело, и Инне сделалось сильно не по себе.

Почувствовав себя маленькой и совершенно беспомощной, она оглянулась на вздымающуюся на холме стену леса. Кто-то там бродит теперь?

Фонарей в деревне не было, ни в одном из двенадцати домов не зажегся свет.

Потоптавшись в нерешительности, Инна на цыпочках поднялась на приступку и присела на чурбак. Потом снова вскочила, легонько толкнула дверь.

Внутрь зайти не решилась, лишь робко заглянула в тёмное помещение.

Разглядеть что-либо было практически невозможно.

Что-то пощёлкивало в глубине. Пахло пылью и, неожиданно, нафталином. Откуда-то сверху спланировали лохмотья паутины, мазнули по лицу. Едва удержав крик, Инна резко отпрянула, принялась оттирать щёки влажной салфеткой.

Решив остаться на улице, снова присела на деревяшку.

За непривычно долгое путешествие она очень устала.

От голода подвело желудок - последний раз она перекусила перед поездкой, да позже в лесу сгрызла яблоко.

Сейчас бы пригодились бабкины семечки. Хотя о них точно не стоит жалеть – ещё неизвестно, как бы она спаслась от странной личности, что встретилась на погосте.

Тем временем, всё вокруг поглотила темнота.

Обкусанная луна, пятнистая, будто плесневелый сыр, равнодушно смотрела сверху и света почти не добавляла.

Инна привыкла к одиночеству. Но в городе среди людей оно не казалось таким осязаемым, таким пугающим.

Ей вдруг вспомнилось сообщение с сайта любителей стекла.

«…Пацаны еле ноги унесли… Ловят даже днём…»

Она тогда совсем не поняла, про что идёт речь.

И только сейчас, побегав по лесу от погони да повстречав любителя семечек, задумалась над словами всерьёз. Кого они видели здесь? От кого убегали?

Где-то в траве шуршало, тихонечко звенели ночные насекомые. Издали доносилось чьё-то монотонное стрекотанье…

Под эти повторяющиеся звуки Инна незаметно для себя задремала.

Проснулась она разом от громкого шарканья – кто-то не таясь шёл по дороге.

Тело одеревенело от неудобной позы, но Инне всё же удалось придвинуться вплотную к двери.

Напрягшись, она ждала.

В блеклом, чуть зеленоватом свете проявился высокий и очень худой силуэт. Поравнявшись с домом, остановился и замер, слегка раскачиваясь.

Инна сжалась еще сильнее, боясь даже вздохнуть.

Постояв немного, он опустился на четвереньки и, задрав голову, резко провыл. После принялся вынюхивать землю, но отвлёкся на что-то и резво потрусил в поля. Инна даже выдохнуть не успела – так быстро он скрылся с глаз.

Позади скрипнули петли:

- Чё сидишь? Заходь. – тусклым невыразительным голосом пригласили её.

Дёрнувшись, Инна обернулась – из узкой щелочки смотрели два блестящих глаза да смутно белело лицо.

- Это… Зыбь?

- Ну. - подтвердили из-за двери.

- Мне нужен дом номер двенадцать.

Дверь приоткрылась пошире:

- Говорю же, заходь.

Инна отчего-то медлила.

Поздоровавшись, она сбивчиво заговорила о своём появлении здесь и только потом поняла, что за дверью никого нет.

Где-то в стороне снова завыло надсадно и громко, послышался далёкий топот. И она решилась, переступила порог.

Внутри было темно. И эта глухая непроницаемая чернота напрягала не меньше, чем появление жуткого существа на дороге.

Инна замерла, настороженно прислушиваясь к потрескиваниям и шуршанию в глубине. Потом позвала шёпотом:

- Хозяйка, где вы? Зажгите, пожалуйста, свет!

Тот, кто пригласил её войти, молчал.

- Свет! – снова попросила она. – Ничего не видно!

В тот же момент возле уха прошелестело:

- Керосину нет.

Голос звучал совсем иначе. Значит, в доме их двое?!

Маньяки!!! – мелькнула совсем уж безумная мысль, а в голову полезли страсти из просмотренных когда-то ужастиков.

- Ясно, – на всякий случай ответила она и шагнула назад. – Я лучше на улицу вернусь. Не буду вам мешать.

Дверь тотчас же затворилась со скрипом.

- Откройте, пожалуйста! - вскрикнула Инна. – Выпустите меня.

- Нельзятуда-нельзятуда-нельзя… – зашептало со всех сторон.

- П-п-почему?

- Уже-не-люди проснулись.

- Я всё-таки выйду! Не могу без света. – уверенный тон дался Инне с большим трудом. – Откройте дверь!

- Нельзя-я-я, - прошептало совсем рядом. – Пустоглазые тама.

Сдерживаться было всё труднее. С силой обхватив себя руками, Инна таращилась в темноту, но ничего не могла рассмотреть.

Нужно было прихватить с собой фонарик, да только кто бы подсказал.

И тогда она вспомнила про телефон.

Сотовый был старенький - свет от экрана не справился с мраком. Но Инна уловила подле себя какое-то движение, словно кто-то метнулся в сторону, спеша спрятаться.

Она вновь нажала кнопочку, оживляя телефон. Но тот предательски мигнул и отключился – не хватило заряда.

- Откройте дверь! – выкрикнула Инна в отчаянии.

- Тш-ш-ш… Сама пришла… Мы не звали… Не звали… - завело отовсюду.

Её вдруг взяли за руку и потянули вперёд.

Вскрикнув от ужаса, Инна запнулась и влетела во что-то мягкое и пушистое.

В ответ зашипело, прошлось по ноге когтями.

Невидимый проводник удержал её от падения, потащил за собой.

- Челове-е-ек… Челове-е-ек! – раздавалось рядом.

Инне казалось, её трогают за платье, касаются волос, легонько дёргают косу.

- Почему нет света? – снова выкрикнула она.

- Незачем… незачем… - отозвались тайные обитатели дома.

- Куда меня ведут? Отвечайте!

Инна попыталась вырвать руку, но ничего не вышло.

От темноты заболели глаза.

Её словно затягивало в черную глухую пустоту. Дыхание сбилось, кожа на лице онемела. Ещё минута и она потеряет сознание…

Хватая ртом воздух, Инна дёрнулась изо всех сил, и тут перед ней загорелся маленький огонёк.

Она трепетал и кружил рядом, совсем крохотный хоть как-то разбавлял темноту.

- Светляк… – пояснил давешний тусклый голос.

Инна наконец смогла разглядеть невысокую фигуру в балахоне. Та стояла полубоком, отвернувшись, будто скрывала лицо. Голову покрывал то ли платок, то ли капюшон.

- Вы здесь живёте? - Инна пыталась говорить спокойно, но получалось плохо.

- Бедуем мы…

- Как?

Фигура смолчала.

- Вы меня пригласили?

- Сама пришла…

- В дом пригласили. Вы?

- Ну, - односложно подтвердила фигура.

Разговор явно не клеился, но Инна не сдавалась:

- А вы… хозяйка?

Фигура проигнорировала вопрос, подтолкнула Инну к лавке у стены.

- До света перебудь…

Инна обрадовалась лавке как спасительному островку - забралась с ногами и замерла.

Она ждала, что фигура присядет тоже, но та отступила, растворившись в застоявшемся воздухе. Лишь огонёк спланировал рядом, постепенно бледнея.

Скоро он полностью затух, но Инна отчего-то больше не боялась.

Удивительным образом она успокоилась, словно кто-то поспособствовал этому.

Теперь ей хотелось лишь спать.

Темнота всё также шевелилась и потрескивала. Кто-то вздыхал тихонечко и шептался. Снова слышалось ей:

- Челове-е-ек… Челове-е-ек…

И под это монотонное бормотанье она забылась до утра.

Когда Инна открыла глаза, бледный свет проникал из окна.

Теперь она могла рассмотреть комнату, длинную и узкую, как трамвай.

Взгляд скользнул по широкому сундуку, покрытому грязным вязаным ковриком. Задержался на прикрытой двери напротив, от которой по густому пыльному слою шли до лавки её четкие следы. Рядом чёрточками да штрихами отпечатались чьи-то ещё - то ли мышиные, то ли птичьи.

Инна с опаской обошла пару комнатушек, заглянула в кухонный закуток и никого не нашла. Не похоже было, что здесь живут – настолько запущенным выглядело помещение.

- Хозяйка, - позвала Инна в пустоту. – Вы где? Нужно поговорить.

Она хотела рассказать о причине, что привела её в Зыбь и, если получится, проверить место под половицей. Однако никто не отозвался. И, подождав немного, Инна решила действовать сама.

Вернувшись в комнату, подошла к нужному окну, стараясь не задеть свалявшуюся бороду паутины. Сквозь стекло мутно проглядывала пустая улица, солнце освещало безлюдный пейзаж.

Сколько я здесь пробыла? Который теперь час? – забеспокоилась Инна. А потянувшись за телефоном, застонала от досады – вспомнила, что тот отключен.

Так. Ей нужна третья половица. Только откуда считать? От двери или всё-таки от окна?

Чтобы хоть как-то расчистить пол, Инна прихватила с сундука коврик и повозила им по грязи.

Одна, вторая, третья – дошла она до нужного места и потрогала рукой старое дерево. Доска шевельнулась и чуть сдвинулась. Снизу пахнуло сыростью и землёй. Повозившись, Инна вытащила что-то тяжёлое, замотанное в обветшавшую ткань.

Здесь же на лавке развернула в нетерпении свёрток да едва не выронила толстую книгу в тёмном переплёте. Из-под корешка скользнула деревянная шпажка и со стуком покатилась к двери.

Инна кинулась ловить деревяшку.

Подхватив, рассмотрела её получше.

Точёная палочка сантиметров тридцати, заострённая с одного конца, на другом оканчивалась небольшим утолщением, чем-то смахивающим на желудёвую шляпку. По поверхности расползся причудливый орнамент, почти стёршийся теперь.

Палочка была явно бывалая, много раз использованная в деле.

Для чего же она предназначена?

Может, это указка? Или... предмет для защиты?

Перехватив палочку покрепче, Инна попыталась рассмотреть рисунок орнамента. В тот же момент случилось странное – её затрясло, лицо покрылось испариной. Затем последовал лёгкий толчок, и в ладонь хлынуло тепло.

Не понимая, что происходит, Инна хотела отбросить шпажку, но та словно приклеилась к руке.

Минут через пять её попустило. Выронив палочку, Инна прислушалась к своим ощущениям. На первый взгляд, не изменилось ничего. Лишь слегка онемела ладонь.

Где-то снаружи прокричал петух. Ещё и ещё. А потом кто-то запел под домом, отчаянно фальшивя и вопя.

Неожидавшая подобного, Инна заметалась.

Откуда эти звуки в заброшенной деревне?

Нужно поскорее уходить! Вот только получится ли? Инна прекрасно помнила, как её не выпустили из дома ночью.

Схватившись за книгу, Инна не удержалась – заглянула внутрь.

Это оказался дневник. Истрёпанные временем пожелтевшие листы были густо исписаны убористым резким почерком. На полях краснели сокращённые пометки. В одном месте она с трудом разобрала что-то смахивающее на рецепт с указаниями.

Интересно, какое отношение ко всему этому имела мать?

Перелистнув несколько страниц, Инна наткнулась на рисунок. Выполненный в графической манере, он выглядел невероятно реалистично. Неприятное, смахивающее на человека существо смотрело прямо в глаза и ухмылялось. Волосы на голове дыбились и торчали хохлом. Похожих она видела на картине, возле которой просиживала мать!

- Воровка, - пробубнил рядом невидимый голос. – Сгубить всех пришла…

- Куда уж хуже-то… - проскрипел второй.

Третий провыл тоскливо:

- Верни-и-и! Верни книгу в развалины-ы-ы!

- Куда вернуть? В какие развалины? – Инна захлопнула книгу и осмотрелась. В комнате было пусто.

- Кому вернуть? – с нажимом повторила она.

Связного ответа не последовало, послышался только еле слышный неразборчивый бубнёж.

Инна ждала, что покажется давешняя фигура, пригласившая её зайти. Однако ничего не происходило.

Она позвала на всякий случай:

- Хозяйка, вы здесь? Может, поговорим?

В ответ по дому прошелестел вздох. Пыль поднялась в воздух. Но никто так и не показался.

- Я лучше пойду… - сказала в пустоту Инна. – Спасибо за ночлег!

Она поспешно подняла сумку и, прихватив книгу, двинулась к выходу.

Если снова не выпустят, что она станет делать тогда?.. Кого звать на помощь?

Вопреки опасениям, дверь открылась свободно – никто не воспрепятствовал ей.

Глава 3

Инна выскочила из дома и чуть не сбила чумазую девчонку с пустым ведром. Та крутилась возле входа да орала песню без слов.

При виде Инны девчонка захихикала и ткнула ведром в её сторону.

- Пусто будет!.. Пусто будет!.. - довольно затараторила она.

Инна, опешив от неожиданного появления девчонки, не нашлась, что сказать.

Она попыталась обойти маленькую нахалку, но та принялась носиться вокруг, размахивая ведром и пронзительно вопя:

- Пустоглазый заберёт! Пустоглазый заберёт!

- Дай пройти! – перехватив книгу поудобнее, как можно твёрже потребовала Инна.

Девчонка же вдруг с писком отпрыгнула и тыча в Инну пальцем завизжала:

- Веретница! Веретница! Сгинь, сгинь, пропади!

- Нюська, уймись ужо! – прикрикнули откуда-то сзади. Обширная старуха в платке, повязанном рожками, да длинном неопределённого цвета платье наблюдала за ними со стороны.

Оглядев Инну, задержала взгляд на книге. После спросила хмуро:

- Откуда ты?

Инна хотела было объяснить, да передумала – её возмутил бесцеремонный бабкин вопрос. Поэтому ответ прозвучал немного грубовато:

- Вам-то что?

Бабка покосилась на дом и неожиданно предложила:

- Заходи до меня. Поговорить нужно.

Нюська выглянула из-за широкой бабкиной юбки и заныла:

- Бабань, гони! Гони веретницу!

- Цыца, - прикрикнула бабка. – Поди до АньМани, вона проветриваться выползли.

Нюська, довольно засопев, припустила к дальнему дому, подле которого стояли две женщины. Инне показалось сначала, что те крепко обнялись, склонившись друг к дружке головами в пёстрых платках. И только следом она сообразила, что АньМаня – один человек!

Старуха с внучкой жили через дом.

Хоть и не хотела Инна, но согласилась зайти – любопытно стало, о чём с ней собираются говорить.

Зыбь будто немного изменилась. Дома отгораживали друг от друга где хлипкие заборчики, где чахлые деревца. Приметила Инна и скромные огородики, на которых произрастал незатейливый набор травок да овощей.

В доме было скромно и как-то пусто. В большой комнате, кроме печи, помещался стол с парой табуреток. Запечный закуток задёргивала цветастая занавеска, через узкую щель которой виднелся край незаправленной кровати…

- Как величать тебя? – хозяйка пригласила Инну присесть и вынула из печи закопчённый чугунок.

- Инна.

- Ну, будем знакомы. Власьевна я. – старуха придвинула щербатую тарелку, рядышком поставила мисочку с солью. Следом на салфетку выложила несколько перьев зелёного лука. – Поешь. Голодно, небось.

Инна хотела отказаться, но желудок скрутило спазмом. Есть хотелось невыносимо.

- Губы-то не суши! - Власьевна извлекла из чугунка крупную неочищенную картофелину и плюхнула на тарелку. – Присаливай, лучком заедай. Хлеба нет. Не пекла сегодня.

Обжигаясь, Инна разломила картофелину и с удовольствием вдохнула душистый пар. Присолив, откусила кусочек от сладковатой рассыпчатой середины.

Власьевна примостилась напротив:

- У нас по-простому. Что вырастили – то на стол. Про разносолы давно позабыли.

- Вы рядом с лесом живёте, можно и грибы собирать, и ягоды.

- Нам-то? Нее… - вздохнула старуха. - Зыбь от себя не пускает.

- Вы не можете пойти в лес? – удивилась Инна.

- Всё так. Мы здесь пленники.

В ответ на непонимающий взгляд Власьевна пояснила:

- Об том и разговор пойдёт. Смотрю, ты чёрную книгу прихватила. Стало быть, внучка.

- Я… - Инна разом покраснела. – Я не воровка, не думайте!

- Да какая воровка… Книга абы кому в руки не дастся. Только своим.

- Своим? – удивилась Инна. – Я её первый раз вижу. Мать про неё написала.

И она рассказала бабке, что привело её в деревню.

Власьевна слушала да смотрела изучающе, словно решала для себя – верить или нет.

- Что знаешь про книгу?

- Ничего!

- Что ж поехала за ней?

- Да, поймите, я не знала, что там спрятано. Про книгу не думала даже.

- Мать, что же, совсем ничего не рассказывала?

- Ничего. Мы... мало общались. – не хотелось упоминать об этом, но пришлось. - Мама была... своеобразной...

Власьевна не успела ответить, как в дом ворвалась Нюська. Проскакала на одной ножке к столу, выхватила из чугунка картошку, жадно откусив прямо с кожурой. Потом заныла:

- Бабань, ты чего эту привечаешь? Она плохая!

- Мала ещё людей оценивать! – прикрикнула бабка.

Но Нюська не послушалась и, неожиданно, запустила половинкой картошке Инне в лоб.

Липкие комочки прилипли к лицу, попали на кофту, на волосы...

Ненависть всколыхнулась внутри. Инну разом затрясло. Нахальная Нюськина мордашка стала расплываться, и Инна представила, как сжимает её, месит, словно пластилиновый ком. Лицо девочки послушно поехало, нос вдавился, словно под пальцами, когда Власьевна вдруг выдернула Инну из-за стола и крутанула что есть силы.

- Крутись, что веретёнце! Крутись! Сдерживай силушку. Наматывай. Ну-ка! – приговаривала бабка, продолжая вертеть Инну.

С каждым разом злость ослабевала и, наконец, отпустила совсем. Инна упала на табуретку, прикрыв глаза - сделалось нехорошо.

- Подыши, подыши глубже. – велела Власьевна и шикнула на Нюську. – А ты не вой! Заслужила!

Шмыгая носом, девчонка отошла подальше. С безопасного расстояния выкрикнула снова:

- Сгинь, пропади, веретенница!

Когда же Инна повернулась, визжа умчалась из комнаты.

- Что со мной?.. – пытаясь прийти в чувство, Инна похлопала себя по щекам. - Мне казалось, я леплю… Меняю лицо девочки!

- Так и было.

- Но это же невозможно!

- Тебя сила вела. Касалась веретена?

- Веретена? – не поняла Инна.

- Вон его в руки брала? – Власьевна показала на книгу, из корешка которой выглядывала деревянная палочка.

-Я же её там оставила. В доме… - оторопела Инна.

- Где книга, там и веретено. Они неразделимы.

- Веретено… - повторила Инна.

- Ну. Из тебя сила-то попёрла нешуточная! Пришлось покрутить, чтобы убаюкать.

- Я не могу объяснить, что почувствовала! Словно не управляла собой.

- Говорю же - сила тебя вела.

- Вы крутили меня…

- Как веретено, - кивнула Власьевна. – Запомни – станет распирать изнутри злоба, сразу вертись.

- Это может повториться? – испугалась Инна.

- А то. Ты ж приданое веретниково взяла, теперь пойдёт.

- А если я обратно положу?

- Поздно. Не игрушки это!

- Не могу понять, зачем мать послала меня сюда? - простонала Инна.

- Видать за этим и послала. И впрямь ничего не знаешь? Ну, так скажу. Бабка твоя из зелейниц, знающая. Только всё мало было. Вот и выкрала у веретника силу рода, что в веретено заложена.

- Кто это - веретник?

- Колдун. Жил рядом с деревней. В лесу усадебка его стояла.

Инне сделалось неловко за родственницу, но она переборола себя и продолжила расспросы.

- Как же получилось украсть у колдуна? Почему он позволил?

- Кто ж знает, - Власьевна, наконец, отвела взгляд, смахнула со стола невидимые крошки. – В его роду сила по женской линии передавалась. Он книгу для дочери берёг, вроде приданого к свадьбе. Сам веретничество не практиковал, хотя сильный был и знающий.

Инна хотела поинтересоваться – что такое веретничество, но не решилась перебивать.

- Дочка его с бабкой твоей дружбу водила. И видно сболтнула-то про приданое. А та хитрющая была. И красивая... Как дело провернула – не ведаю. Знаю лишь, что выкрала и книгу, и веретено.

- А колдун… Он понял, что это она?

- Ещё бы. Только ничего поделать на смог – сила на неё работать стала.

- И что потом?

- Усох он. – неохотно пояснила Власьевна. - Бабка твоя постаралась.

- А дочь?

- Сбежала вроде… Не знаю.

- Как её звали?

Власьевна помолчала, а потом будто выплюнула имя:

- Ольга.

Под впечатлением от случившегося Инна затихла.

Власьевна тем временем вынесла из-за занавески корзину. Поставив на стол, собрала из неё да увязала в платок пару ложек, ножик, миску и щербатую чашку.

- Положила тебе на первое время. Где-то у меня ещё старенький чугунок припрятан, поищу.

- Зачем? – не поняла Инна.

- В хозяйстве сгодится. Ты руками щи хлебать станешь?

- Какие щи? Я уеду сегодня.

- Ну, бывай тогда, - ухмыльнулась Власьевна. – А понадобится что – заходи, не стесняйся.

И отодвинув занавеску, бабка снова прошла в закуток.

- Я пойду. Спасибо за гостеприимство, - быстро проговорила Инна.

Ответа не последовало, и Инна не стала ждать, вышла.

После разговора с Власьевной тянуло сердце, сделалось неспокойно. Перед глазами всё стояло Нюськино лицо, с лёгкостью мнущееся и расползающееся под пальцами. Инна отлично помнила собственное удовлетворение, радость от того, что творила подобное.

Как она сделала это? Как смогла? И даже не почувствовала чужую волю, что управляла ею в тот момент. Просто упивалась происходящим.

А если всё повторится. И она вновь утратит над собой контроль? Что тогда??

Даже думать о подобном было страшно.

Желание проверить послание от матери обернулось жуткой, чудовищной стороной.

Наверное, лучше оставить книгу здесь. Нельзя забирать её из деревни.

Инне представилась неразговорчивая фигура в капюшоне, пригласившая в дом. И голоса, что шептали непонятное да кружили рядом в темноте. Они не сделали ей ничего плохого, но услышать их вновь не хотелось.

Раздумывая, как лучше поступить, она медленно двинулась в противоположную сторону, туда, где вдалеке высился лес.

Перед одним из домов сидела на корточках женщина и ковырялась в траве. В старом замаранном платье, свесив по сторонам тонкие серые косицы, черпала лопаточкой землю, ссыпала в маленькое жестяное ведёрко. Следом переворачивала его и легонько стучала по дну. Зрелище было настолько несуразным, что Инна невольно замедлила шаги.

Что она делает? Неужели… куличики? – осенило её внезапно.

Земля отказывалась трамбоваться, всё время рассыпалась. Захныкав, женщина грузно поднялась и принялась яростно топтать всё вокруг. Инну она не замечала, ревела всё громче и пронзительней.

Из открытого окошка за бьющейся в истерике тёткой равнодушно наблюдала худая старуха в белом.

Инна кивнула ей на всякий случай, но та никак не среагировала на приветствие.

Следом встретился на дорожке прихрамывающий мужик в надвинутой на глаза кепке. Тощий и нескладный, он сосредоточенно смотрел под ноги, будто что-то выискивал на земле.

Когда Инна обогнула его на расстоянии, даже не поднял глаз.

Какой-то паноптикум! Похоже, здесь все со странностями. А что, если про них говорили голоса в доме? Как там было… Уже-не-люди? Пустоглазые…

Комплекцией мужик и правда смахивал на фигуру, что бродила на четвереньках в ночи. Вдруг, сейчас опять завоет и ка-а-ак прыгнет?

Инна так ясно представила эту картину, что припустила бежать.

Взобравшись на пригорок, остановилась отдышаться да оглянулась напоследок на Зыбь.

Деревня ожила. Во дворы выползали жители. По дорожке брела тощая собака. Возле одного из домов крутились куры.

Тётка с косицами по-прежнему прыгала у перевернутого ведёрка, рядом с ней появились новые зрители – подошли двухголовая АньМаня да Нюська.

Сфотографировать бы их, подумалось Инне. А потом выложить в интернет. Вот бы вышла сенсация!

К сожалению, фотоаппарат она не захватила, а телефон давно отрубился. Да и камера на нём была так себе, слабенькая.

Рассказать про свои приключения тоже было некому, но, наверное, это и к лучшему. Всё равно никто не поверит.

Инна поудобнее перехватила сумку и пошла к лесу.

Далеко уйти ей не удалось. Словно невидимая веревка протянулась от деревни и не пустила, потянула назад.

Инна заметалась по сторонам, да только зря. Что-то крепко держало её, не давало двигаться дальше.

Отчаявшись, она бросила на землю книгу и, выдернув из-под корешка веретено, отшвырнула его к лесу. Однако, избавиться от него не получилось - описав в воздухе дугу, веретено спланировало ей под ноги, подобно бумерангу.

Инна постояла немного, стараясь успокоиться, а после осторожно обогнула деревянную шпажку, упрямо шагнула вперёд.

Веретено лежало, не препятствуя ей.

Неужели, оторвалась? - возликовала Инна, но в тот же миг веретено упёрлось в землю широким концом да завертелось вкруг себя.

Тотчас же крутануло и Инну, набирая обороты, она закружила следом.

Взмахивая руками, пыталась остановить неистовое вращение, но не могла.

Зависнув в воздухе безвольной куклой, вращалась всё быстрее. И вдруг упала, распластавшись на траве.

Тихонько звенели насекомые. Солнце припекало затылок. А Инна всё лежала, не в силах шевельнуться.

Когда мир, наконец, обрёл равновесие, она смогла приподняться. Кое-как скрепила растрепавшиеся волосы, отряхнула платье…

После подобной встряски ей требовалась передышка. Нужно было успокоиться, решить, что делать дальше.

Так просто она не сдастся! Не позволит управлять собой допотопной деревяшке!..

Инна с тоской посмотрела на лес. Права оказалась Власьевна - ей придётся задержаться в деревне.

Взявшись за сумку, она снова оглянулась – будто почуяла что-то.

Из-за ствола за ней наблюдал мужчина.

И хотя камуфляж немного маскировал его, Инна сразу приметила незнакомца.

- Эй! – обрадовалась она. – Мне нужна ваша помощь! Пожалуйста!

Мужчина не сдвинулся с места, продолжая настороженно смотреть.

Что, если он опасен? – запоздало подумала она. - Убедится, что я беззащитна и нападёт!

Но отмахнувшись от этой мысли, решила - будь что будет!

Отдам ему, что попросит. Хотя, что с меня взять?

В кошельке лежала скромная сумма, телефон был старый, к тому же разряженный...

Пусть забирает книгу и веретено!

Это решение придало ей сил, и Инна снова позвала:

- Пожалуйста. Мне нужна помощь. Я вам... заплачу! Веретниковым приданым!

Она шагнула было к незнакомцу, да веретено не пустило.

Тот же быстро отступил за деревья и скрылся.

- Трус! - презрительно крикнула Инна ему вслед. Да что толку...

Вымотавшись и отчаявшись, она всё же смогла собраться с силами, чтобы хоть как-то принять случившееся.

Спотыкаясь и волоча сумку за одну ручку, стала спускаться с холма.

Глава 4

При дневном свете Зыбь выглядела почти настоящей.

Подле калитки увлечённо спорили две тётки. Разгоняя кур, мотался на самокате паренёк. Древний дед, приткнувшийся на лавочке, грозил ему вслед кулаком, выкрикивая что-то. Ни АньМаня, ни давешняя любительница куличиков, ни мужик в кепке Инне не встретились.

Она прошла сквозь деревню, подгоняемая любопытными взглядами. Тётки замолкли на полуслове и беззастенчиво уставились на неё. Дед прищурился из-под руки, зашевелил беззвучно губами. Из окошка выглянула Власьевна, но Инна только кивнула ей, не стала останавливаться.

- Инна, - позвала бабка. – Зайди.

Послушно повернув, Инна столкнулась на порожке с Нюськой. Та нехотя посторонилась, но промолчала, не решилась обзываться.

- Поняла теперь, зачем тебе ложки с вилками? – спросила Власьевна да показала на собранный узелок. – Забирай.

- Я смогу отсюда уйти?

Бабка дёрнула плечом.

- Как получится.

- Как получится? – вскинулась Инна. – А нельзя поточнее? Не хочу здесь оставаться! Не стану!!

- Думаешь, мы хотим? – Власьевна подошла к окну, стала смотреть, как Нюська копошится среди травы. – Через твою бабку проклятье легло. Всю деревню накрыло.

- Что значит накрыло? – не поняла Инна.

- То и значит. Время остановилось. Замерло. Думаешь, сколько Нюське годков? Постарше матери твоей будет, а все в девчоночках...

Инна невольно взглянула на чумазую Нюську, с упоением роющуюся в земле.

- Это… навсегда?

Бабка не ответила, продолжая смотреть на улицу.

- А остальные?... АньМаня?

- Слепило их. Бабка твоя постаралась. Бедовые были двойняшки. Ну и поспорили с ней, поругались. Вот она, как ты давеча, прямо при нас и слепила их вместе. Так с тех пор и живут.

- Но. Как же…

- Приспособились…

- Я видела женщину... утром… она куличики собирала, из земли…

- Куличиха, - согласно кивнула Власьевна. – Кажный день одно и тоже. Раз за разом повторяется.

Инна хотела спросить про остальных, да бабка не дала – велела идти к себе.

- Тебе обустроиться нужно. Вечером запрись на засов. Стучать станут – не отворяй. А для домашних дам тебе колобок. Положишь на столе и пригласишь, чтоб угощались. Задобрить их нужно.

Инна приняла небольшую круглую булочку, присыпанную солью.

- Сама только не ешь. Не пробуй даже. Здесь особая соль.

Инна что-то ещё хотела спросить у бабки, да только сбилась с мысли, так и не вспомнила - о чем.

Дом словно поджидал Инну.

Настежь стояла дверь да распахнуты были окна.

Кто-то из домашних постарался - вымел мусор, протёр от пыли лавку и сундук. Сейчас с него свешивалось что-то вроде расписного платка, спускалось бахромой до самого пола.

На кухоньке шуршало и брякало. Оставив сумку под лавкой, Инна прошла на звук.

На маленькой плитке пыхтел чайник. Крышечка подпрыгивала под струёй пара.

Пахло здесь чуть резко и остро, и Инна скривилась.

Неужели... керосинка? Какая же это древность!

Она не представляла, как подступиться к такой конструкции. По какому принципу та работает? Как с ней управляться?

Оглядевшись ещё раз, положила на узенький столик колобок и как можно приветливее произнесла:

– Угощайтесь!

Сама же прошла во вторую комнату, полюбопытствовать, что там.

Кроме кровати да шкафа с перекошенными дверцами Инна ничего не увидела.

Зато на стене висела та самая картина, что пропала из их квартиры. Картина, рядом с которой так много времени проводила мать.

Инна подошла поближе... Так и есть – те же пляшущие фигуры с торчащими волосами, та же женщина в центре круга, поникшая будто жертва.

Та же или, всё же, не та?

Инна рассматривала картину, кожей чувствуя ответный взгляд изображённых существ.

Что-то было в той женщине... Привычное. Узнаваемое.

На полотне кто-то нарисовал её мать!

Этого просто не может быть! Это совершенно невозможно!

Там, дома, существа кружили вокруг другой, незнакомой женщины.

Инна хорошо помнила это.

Выходит, картин несколько?

Откуда они взялись?

И кто художник?

Инна хотела снять картину, чтобы посмотреть обратную сторону. Но та, словно приклеенная к стене, не поддавалась. Вспотев от натуги, девушка с силой дёргала за раму, а фигуры растягивали безгубые рты и, кажется, насмехались.

Не справившись с задуманным, Инна отступила.

Она решительно не знала, что делать дальше. Обживаться здесь, как советовала Власьевна, совсем не хотелось.

Зато снова хотелось есть.

Съем колобок. – решила Инна. – И плевать на предупреждение старухи!

Она вернулась на кухню, но обнаружила на столе лишь крошки да несколько кристалликов соли. Здесь же лежал пучочек высушенной травы с меленькими розоватыми цветочками, чуть примятая варёная картофелина и яркая крепенькая морковь.

Домашние поблагодарили её за гостинец.

Накрошив в чашку, доставшуюся от Власьевны, сухие листочки и цветы, Инна залила их кипятком и грызанула морковку. Та оказалась сладкой и сочной, в самый раз.

От заварки потянуло душистым парком. Инна попробовала и вздохнула довольно, ощутив приятное, чуть медовое послевкусие.

Она медленно отпивала по глоточку и постепенно успокаивалась.

Отчего-то вспомнился мужик в камуфляже.

Явно не местный, раз свободно ушёл в лес.

Может, живет поблизости. Или просто охотник, который случайно набрёл на деревню.

Было обидно, что он не стал помогать. Будто знал, что Зыбь её не отпустит. А может испугался? Принял за ведьму?

Она и раньше-то красотой не блистала, а теперь... Запросто всех местных распугает.

Надо бы причесаться, да и вообще привести себя в порядок.

Инна поблагодарила вслух за еду, и собралась было смести кожуру и крошки, но ей не дали – давешний голос буркнул откуда-то со стороны:

– Голой рукой сор не метут!

И хотя Инна знала, что домашние существа где-то рядом, всё же не сдержалась и вскрикнула.

- Что орёшь? - равнодушно поинтересовался голос.

- От неожиданности. – пояснила Инна. Собравшись с духом, предложила:

- Покажитесь, что ли. Поговорить нужно.

- И так сойдёт, - отмахнулся голос. – Чего надоть?

Инна хотела попросить разрешения остаться, хотела рассказать, как пыталась уйти из деревни, но вместо этого, неожиданно для себя, спросила про зеркало.

Воцарилось молчание.

Уверенная, что её не поняли, Инна повторила вопрос:

- Есть в доме зеркало?

- Не держим, - отрезал голос. – Нельзя нам. Ты, хозяйка, не финтифлюшничай. Лучше верни чужое на место.

- Я бы с радостью. Но как? Как вернуть, если я не могу выйти из деревни?

Голос снова примолк, но быстро нашёлся:

- Пусти по воздуху. Задай направление и пущай летить.

- Вы шутите сейчас? Или путаете меня с прежней хозяйкой?

- Свят-свят-свят… - забормотал голос. – Спаси-сохрани…

Через минуту тихонько постучали об пол три раза.

Снова послышалось:

-Свят-свят-свят...

- Как я отправлю? - продолжила допытывать Инна. - Может, поможете?

- Не разумеем мы. – вздохнуло совсем рядом, и она невольно шагнула назад. – А ты, коль веретено держала, должна смочь.

Инна хотела объяснить, что не чувствует в себе ни новых необычных знаний, ни умений, но передумала. Что толку пререкаться.

Она вновь поблагодарила за угощение.

Голос смягчился:

- За домом огородишко, мы помаленьку подращиваем картоху, лук с морквой. Курей не держим. Сразу говорю. Не ладится у нас с курями.

- Скажите, в комнате висит картина…

- Принесли. – прошептал голос.

- Кто принёс?

- Они… Подсадные…

- Подсадные? А кто это?

Голос молчал и когда Инна уже не ждала ответа, прошелестел еле-слышно:

- С которыми бабка твоя якшалась...

Невидимый собеседник притих. Напрасно Инна пыталась разговорить его и дальше.

Пришлось обратиться к книге, поискать ответы в ней.

Пристроившись на лавке, принялась Инна перелистывать толстые потрепанные по краям листы. Почерк был неразборчивый. Строки расползались, невозможно было понять, о чем идёт речь.

Лишь с трудом разобрала она отдельные фразы.

Говорилось про энергию, которую следовало в себе сначала "почувствовать, а после разбудить". Далее шло что-то про «копить и использовать», про места силы, среди которых «главными состоят погост да перекресток, лес да река». Целая глава отведена была "работе" в храме, и Инна быстро перелистнула эту, не представлявшую для неё интереса, часть...

Она искала рисунок существа с хохлом на голове. Того, что заметила где-то здесь раньше. Инна прекрасно помнила, что видела его в книге, однако теперь не могла найти.

История с картиной сильно взбудоражила её.

Кто написал тот странный сюжет?

Для чего изобразил мать?

И что за непонятные подсадные, про которых шёпотом поведал голос?

Не они ли насмешливо смотрят с картины да ведут радостный хоровод над поникшей жертвой?

Жертва! Вот, что сильнее всего растревожило её!

И женщина на картине в их доме, и её мать здесь выглядели страдающими, безропотно ожидающими своей участи жертвами.

Не потому ли так радостно приплясывали вокруг фигуры с хохолками, словно предвкушали свою полную власть?..

На улице заметно стемнело. Без света разбираться в написанном было трудновато, и она отложила книгу, прошлась по комнате от стены до стены. Может, сходить к Власьевне? Поговорить, расспросить про подсадных?

Выйти из дома ей не дали.

Давешний голос прикрикнул:

- Стоять!

- Я только посмотрю, что там, – настаивала Инна. – Может, до Власьевны добегу. Ненадолго.

- Сиди ужо! Нельзя тебе ночью выходить. Уже-не-люди в силе. Боюсь и к нам припруть, из-за тебя.

- Почему из-за меня? – не поняла Инна.

- Потому. Показала ты себя, а нам расхлёбывать…

На двери звякнула щеколда, и с усилием опустился крючок.

- До утра чтоб ни-ни отсель! – велел голос. – Спать ложись.

Делать нечего. Нехотя она повернула в комнату.

Обладатель голоса по прежнему не показывался, лишь тёмные тени, что залегли по углам, двигались и шевелились, будто живые. И от этого холодела спина, да мурашки скользили по шее.

Нарочито громко пожелала Инна голосу спокойной ночи и прошла в спальню.

Кровать стояла разобранная, белье постелили старенькое, но чистое. Пахло от него свежестью и немного сеном.

- Спасибо, - поблагодарила Инна и вновь спросила про свет.

- Керосин бережём. Мало его осталось.

- Откуда он у вас?

- Да приносит иногда один. - неохотно пробурчал голос.

- Один? Кто же?

Рядом вздохнули.

- Всё-та тебе расскажи! Ну, захаживает к нам. На мену. Он керосин, ещё по мелочёвке. И мы в ответ кой-чего.

- Кой-чего… - повторила Инна. – Наследство бабы Оли спускаете?

- Да что ты-ы-ы!.. - возмутился голос. – Наследство – оно у тебя на лавке положено. Веретено да книга.

- Ворованное, ворованное добро! - подключился к разговору чей-то тоненький голосишко. – Отдаст пущай! Вернёт в развалины!

Инна собиралась возмутиться, да любопытство пересилило.

- Так на что обмен делаете? – снова спросила она.

- На всякое… От бабки твоей много осталось… Склянки да трава… Давеча крылья мышиные сбагрили… Лягушечью лапу сушеную…

- Фу-у-у, - передёрнулась Инна. – Кому это нужно?

- Для зелий требуются… Не боись, почти всё уже сплавили, - вздохнул голос. – Скоро мена закончится…

Инна невольно представила себя со стороны – как сидит на кровати и ведет разговор с невидимыми домашними. Знала б о таком раньше – не поверила бы ни в жизнь.

- Может, покажетесь? – попросила она снова, но голоса примолкли, больше не отозвались.

- Ну, как хотите. – пробормотала Инна и осторожно прилегла.

Было жестковато, но в общем сносно. Её вдруг отчаянно потянуло в сон и, повернувшись к стене, она задремала.

Разбудили Инну тихие стуки и скрежет. Открыв глаза, она лежала, прислушиваясь к ним, и всё не решалась встать, посмотреть.

Было очень темно, только в одном месте на стене светилось несколько крохотных красных точек.

Инна не могла понять, откуда они взялись, как вдруг её пронзила догадка – огоньки горят на картине!

Она привстала, вглядываясь в черноту и внезапно отчётливо увидела алые точки глаз у танцующих вокруг матери фигур. Миг – и они потухли, словно там, на полотне, существа опустили веки.

И опять брякнуло в окно, а следом прокричало с улицы:

- Открывай, хозяюшка! Пусти в гости!..

- Не ходи. Не ходи! - зашептали голоса. – Не открывай! Они пришли за тобой!

Инна разом вспотела. От страха ослабли ноги. Она притихла на кровати, а с улицы продолжили просить:

- Открывай! Пусти!

И чем настырнее да чаще звучали голоса, тем сильнее тянуло Инну посмотреть – кто просится в дом.

Не заметно для себя оказалась она у окна. У самого стекла белели лица – там стояли дед и пацан, что днём катался по деревне.

Дед поскрёбся легонько, попросился вновь:

- Открой! Не томи!

Пацаненок рядом растянул рот, изображая улыбку. Показывая на неё пальцем, зашевелил губами. И хотя в доме было темно, Инна поняла – её увидели.

Отпрянув, вжалась в стену между окнами. Скрючилась на лавке, боясь шевельнуться.

Следом заскреблись и в другое окно, женскими голосами запросились внутрь.

Домашние примолкли. Только иногда раздавался топоток, будто кто-то перебегал с места на место.

Жалобно звякнуло стекло… Уже-не-люди надавили сильнее.

Ещё немного, и они смогут проникнуть в дом.

И что тогда?

Кто спасёт? Кто защитит её от чудовищ?!

Где-то рядом лежало веретено.

Инна нащупала его в темноте и взмолилась:

- Ну же, волшебная палочка, давай! Покажи свою силу!

Взмахнув веретеном, попросила опять:

– Помоги!

Возле дома затихло. Перестало скрестись и в окна.

- Неужели сработало? – возликовала Инна и осторожно потянулась выглянуть.

Они были там.

Расплющив о стекло лица, уже-не-люди, не мигая, смотрели на Инну. Хорошо было видно и вытянутые, вертикальные зрачки нечеловеческих глаз, и приоткрытые рты, из которых выступали острые резцы.

Облизнувшись, дед склонил голову набок и опять наподдал по стеклу. То жалобно задребезжало в ответ.

- Призови злость, - прошептало рядом. – Используй силу!

- Злись… Злись… - подхватило со всех сторон. – Используй… Используй…

Только как разозлиться, когда её трясёт от страха?!

Она здесь пленница, а не хозяйка.

- Хозяйка! Хозяйка! - домашние словно прочитали её мысли. – Борись!

- Веретница, - ехидный нюськин говорок отчётливо прозвучал в ушах. Следом представилось и лицо, покорно трансформирующееся под руками. Инна вспомнила, как месила его, словно мягкое тесто, упиваясь своим превосходством.

Кончики пальцев закололо.

Что-то отозвалось внутри, дрогнуло, стало раскручиваться пружиной…

Сделались прозрачными стены, и в сероватом сумраке, сменившем на краткое время тьму, уже-не-люди взлетели в воздух безвольными куклами. Инна, сама не понимая как у неё выходит, встряхнула их да отшвырнула подальше. Дед с пареньком провыли разочарованно и на четвереньках потрусили прочь. Тётки же, извиваясь змеями, поползли за ними по земле.

- Спасибо, что стекло сохранила, - выдохнул облегчённо голос. – А у тебя получается.

Инна не успела ответить, как задёргал затылок да глаза заломило так сильно, что она прилегла на лавке, не вернулась в кровать. Обхватив голову, постаралась размеренно дышать, как учила когда-то врачиха из поликлиники. Её непонятная метода иногда действительно помогала, но только не теперь.

Где-то в сумке лежали таблетки.

Нужно достать и проглотить парочку. А ещё лучше три…

Сейчас. Сейчас выпью, - обещала себе Инна, да всё откладывала, не могла поднять головы.

Тихонечко протопали частые шажочки. Кто-то впрыгнул на лавку, прильнул мягким боком.

Тёплое коснулось волос, пустилось перебирать выбившиеся из косы пряди.

Инна даже не повернулась посмотреть, кто там. Сразу провалилась в глухой сон.

Глава 5

Утром Инну разбудил солнечный луч. Пощекотал щёку, скользнул по глазам.

- Хозяйка, - позвали рядом. – А, хозяйка. Поднимайся. К тебе пришли.

Инна села на лавке, пытаясь проснуться.

Ночные события отдалились, показались сейчас кадрами из плохонького ужастика.

- Хозяйка. Ждут тебя, - напомнил невидимка.

- Власьевна? – Инна поднялась, соображая, что понадобилось бабке в такую рань.

- Я жду, - громкий резковатый голос отогнал остатки сна - в дверном проеме показался высокий мужчина в камуфляже.

Инна сразу узнала вчерашнего незнакомца из леса.

- Здравствуйте. Я – Матвей, - представился гость.

- Я Инна. Не боитесь меня?

- А должен? - весело поинтересовался Матвей.

- Не знаю. Я теперь вроде припадочной – временами находит. Вот рассержусь, что не помогли мне и заколдую!

- Хозяйка наша ночью перекинутых прогнала! – с гордостью проинформировал голос.

- Правда? – тёмные глаза смотрели изучающе, будто прикидывали – врёт или нет.

- Возможно. - пожала плечами Инна. - Я не знаю, кто это был.

- Не испугались их?

Инна подумала и честно сказала:

- Испугалась. Я всего здесь боюсь. Потому, что не понимаю.

Матвей промолчал.

- Ты как в Зыбь попал? - она решила перейти на "ты".

- Обыкновенно. Вышел из леса, спустился с холма…

- А обратно?

- Что?

- Обратно как пойдёшь?

- Да так же. Ножками, - хмыкнул Матвей.

Со стороны кухни грохнуло. Сжав в руке веретено, Инна кинулась на звук.

На полу лежал распахнутый рюкзак, и кто-то серый, смахивающий на тощую мышь-переростка, аккуратно укладывал в него запылённые банки. Хлипкий веник возил по полу редкими прутьями, сметал в кучку рассыпанные осколки.

- Что ты разбил, приятель? – раздражённо спросил Матвей. – Надеюсь, не графин?

Серое существо присело, втянув в плечи неуклюжую голову, забило нервно по полу узким голым хвостом.

- Подворовываем Ольгино добро? – возмутилась Инна. – Оно теперь не бесхозное, между прочим.

- Да я ж не в курсе был. Извиняйте. Больше сюда ни ногой.

- Да как же это… - залопотал возбуждённо голос, веник завис и взметнулся вверх прутьями. – Кормилец! Не оставляй! Хозяйка, зачем тебе старые склянки? Нельзя так! Сама свету просила. А где керосину взять?

- Да ладно, - отмахнулась Инна. – Пусть хоть всё заберёт. Мне не надо.

В ней внезапно вспыхнула надежда, что Матвей поможет ей покинуть Зыбь.

Проверив, аккуратно ли сложены склянки, Матвей засобирался уходить.

Инна вышла следом - проводить и, наконец, решилась, шепотом попросила:

- Можно с тобой?

- Нет! – неожиданно резко отказал Матвей.

- Ты только выведи меня отсюда! Дальше я сама.

- Нет, - повторил он, прикуривая.

- Но почему??

- Я не Сусанин.

И видя замешательство Инны, пояснил:

- Меня самого с трудом выпускает. Каждый раз думаю, получится проскочить или нет. А с тобой сразу перекроет дорожку. Я видел, как тебя держало.

- Что ж приходишь тогда?

- Нужно.

- Риск любишь?

- Азарт.

- И деньги тоже, - Инна выразительно посмотрела на рюкзак.

- Не без этого, - согласился Матвей.

- А местные тебя видят?

Матвей хмыкнул, и Инна тут же поправилась:

- Заговаривают с тобой? Не гонят?

- Молчат. Смотрят только. Да и немного их. Я как-то деда видел, он с пацаном ругался. Да тётки недалеко болтали. И всё.

- Ко мне ночью стучали. Уже-не-люди. Слышал о таких?

Матвей явственно напрягся и быстро сказал:

- Днём они не опасны.

- Откуда знаешь?

Он не стал отвечать. Осторожно просунул руки в лямки рюкзака, приладил его поудобнее и попрощался:

- Ну, бывай.

- Здесь есть и нормальные. – Инна, словно не слыша, продолжала говорить. – Думаю, что нормальные. Власьевна с внучкой. АньМаня.

- Я знаю про проклятие. – Матвей обернулся и неожиданно предложил. – Продай книгу с веретеном.

Вот он, шанс! – поняла Инна и быстро ответила:

– Продам. Когда выведешь. Если выведешь!

Матвей с сожалением вздохнул:

- Не получится. Так что бывай.

И быстро пошёл в сторону леса.

Инна проследила, как он взобрался на холм, как скрылся из виду… От собственного бессилия захотелось разрыдаться.

- Ведьма, ведьма! - выкрикнули позади. – Всё из-за тебя!

К ней неслышно подобралась АньМаня.

Уставила кривой палец, что-то быстро залопотала. Головы говорили одновременно, и в словесной каше было трудно хоть что-нибудь разобрать.

- Я не понимаю, - пробормотала Инна. – Извините.

Это её признанье ещё больше разозлило сестёр. Лица перекосило от ярости, косынки сбились, обнажив полностью обритые синеватые головы. У обеих оставлена была лишь узкая полоска чёлки, ежом торчащая надо лбами.

Зрелище было настолько отталкивающее, что Инна отвернулась да быстро пошла к дому.

Сёстры зачирикали громче. Захлёбываясь в словах, перешли на крик.

- Веретница! - к ним присоединилась и Нюська. – Чтоб тебя пустоглазые выпили!..

Инна захлопнула дверь, проскочила в кухню, а снаружи всё летели посланные девчонкой визгливые проклятья.

- Не ведись, - посоветовал голос. – Лучше поешь.

- Покажись уже! – выкрикнула Инна. – Надоело разговаривать с пустотой!

Она досадливо дёрнула рукой, и комната резко накренилась. Завалился стол, поехала табуретка… Скудный завтрак – унылая картофелина и луковое перо - шлёпнулся на пол и откатился куда-то.

Пытаясь удержаться на ногах, Инна снова взмахнула руками, и кувыркнулась сама.

Ударилась она не слишком сильно, но перед глазами долго мельтешили чёрные мушки.

Рядом придушенно пискнуло. Давешнее серое существо вжалось в стену, прикусив в пасти длинные заячьи уши.

- Убери веретено, хозяйка! – прохрипел голос. – Укачала…

С трудом разжав пальцы, Инна выпустила деревяшку.

Что делать дальше, она не представляла совершенно, как вдруг откуда-то возникла подсказка.

Следуя ей, Инна прикрыла глаза и постаралась вспомнить, как расставлены были предметы. А потом мысленно вернула их на места.

И только услышав облегчённый вздох, решилась взглянуть.

Мышезаяц успел куда-то уковылять. На его месте отдувался и шмыгал носом смахивающий на бочонок карлик. Лицо, почти полностью скрытое под мохнатой бородой, блестело от пота.

- Шустра ты, хозяюшка, – пробормотал он. – Весь дом тормашками вывернула!

- Я не хотела, извините, – Инна узнала голос невидимки. – Не могу привыкнуть к причудам веретена.

- То не причуды – сила! - поправил карлик и принялся возиться с бородой. Постепенно наматывая её вокруг себя, сделался похож на лохматый кряжистый пенёк.

- Вы здесь главный? – спросила Инна.

- Что ты, что ты! – испуганно прозвучало из-под бороды. – Главная у нас ты, хозяйка!

- Как мне избавиться от этой силы?

- Верни в развалины книгу с веретеном.

- Да я же не могу пройти к ним!

- Пытайся.

- Вы издеваетесь? – возмутилась Инна. – И вы, и сестры, и противная Нюська…

- Твоя правда. Девчонка плохая. Любит пакости строить. Вот давеча дверь нашу подпёрла. Не выпускала из дома.

Карлик шумно вздохнул.

- Когда проклятье упало, Власьевна заслоном укрылась. Себя оградила, АньМаню…

- Как так-то? – не поняла Инна. - Она мне говорила, что Нюська из-за проклятья не растёт.

- То да. Но человеческое ей удалось сохранить. Не обращаются они ночами, как прочие.

Инна вспомнила деда с мальчишкой, тёток, странного мужика.

- Уже-не-люди, - прошептала невольно.

И карлик кивнул, подтверждая её слова.

- Не помнят они, что ночью творить приходится. И прошлое не помнят. Одним днём живут, по кругу.

- По кругу?

- Повторяется для них всё, каждый раз одно и тоже. Ты пройди сейчас по деревне – всё так же будет.

- А Матвей?.. Как он попал в дом? – Инна повернулась к карлику и не увидела его.

-Эй! Как вас там? Почему вы спрятались?

- Не положено нам показываться, - отозвался голос.

- Но показались же!

- Не положено...

- Ольга запретила?

- Не. При должностях мы. Они не велят.

- Да кто они-то? – опять не поняла Инна.

- Должностя! – возвысился голос.

Пока Инна обдумывала этот странный ответ, голос пустился в объяснения:

- Домашние духи мы. Давненько рядышком с людьми проживаем, но дистанцию блюдём.

- А сегодня, значит, нарушили? И вы, и этот… Мышезаяц.

Голос хихикнул, но тут же сделался строгим:

- Ты коргорушку-то не обзывай. Он по хозяйству старается! Ежели разобьёт что, как давеча, то не со зла - от нескладности.

- Коргорушка?

- Ну. Помощник мой.

- И много в доме таких помощников? – заинтересовалась Инна.

- Хватает.

- А вы за ними приглядываете? Команды раздаёте?

- Вроде того, - буркнул голос и предложил. - Поешь, хозяйка.

- Да не хозяйка я вам! Говорила уже.

- Родня Ольгина, в её дому живёшь, имуществом владеешь - стало быть хозяйка и есть.

- Не её имущество. – проскрипело рядышком. – Крадёное.

- Никшни! – прикрикнул карлик и повторил. – Так поешь, что-ль. Силу копить нужно.

На столе обнаружились всё та же холодная картофелина да поникшее луковое перо.

Инна откусила кусочек и вяло принялась жевать клейковатую безвкусную массу.

Все мысли сейчас занимал Матвей. Что-то в нём было неуловимо знакомое, словно они недавно общались или просто виделись где-то.

«…Пацаны еле ноги унесли… Ловят даже днём…»

Ну конечно! Сообщение на сайте любителей стекла. Его автор – админ сайта – подписывался не ником, а именем. Матвей. Совпадение или нет?

Проверить бы сейчас, зайти на сайт. Написать ему в личку. Да только отсюда не получится, ни интернета, ни связи.

Но ведь и так всё сходилось – его знания о происходящем в деревне, его интерес к старым склянкам да вещичкам.

Инна разволновалась.

Среди окружавших её нелюдей да пострадавших от проклятия деревенских хорошо было встретить нормального человека, спокойно воспринимающего происходящее вокруг.

Вот только когда теперь он вернётся? И вернётся ли вообще?

Она вздохнула и опять пробормотала тихонько:

- Пацаны еле ноги унесли… Ловят даже днём…

От кого те пацаны бежали? Вот вопрос.

Уже-не-люди днём не опасны.

Домашние сущности вроде бы тоже.

Кто же тогда напугал парней?

- Они от пустоглазых тикали, - ответил её мыслям голос. – А Матвейка к нам завернул. Мы пускать-то его не хотели, да он прошёл. Непрост оказался. И сноровистый дюже. Пока пережидал – всё облазил да осмотрел. Тогда и обмен предложил.

- А вы и рады, Ольгины вещички сбыть, - укорила Инна.

- С керосином совсем туго было. Мы-то без света запросто, а без еды сложнее. Иногда Нюськина бабка подкармливала, но чаще голодно было. Сырую-то картоху не погрызёшь. Да и чайку охота принять.

- А пустоглазые… Они откуда? Тоже деревенские?

- Зачем. С погосту.

- С погоста? – Инна подумала, что ослышалась. – Они что, неживые??

- Твоя правда, хозяйка.

- И запросто в деревню приходят? Днём?

- Они больше ночные. Но если подопрёт, могут и днём.

Инна поёжилась.

Вспомнился ей человек в капюшоне, там в лесу. Если б не семечки, что вручила бабка, неизвестно, разговаривала бы она сейчас с карликом.

Вот ведь попала в историю...

Глава 6

День только начался.

И Инна решилась попробовать ещё раз прорваться из Зыби. Вдруг, на этот раз у неё получится?

Уложив книгу с веретеном в сумку, на цыпочках пробежала к дверям. Уже на выходе услышала, как вздохнул голос.

Ну и пусть вздыхает. Не может она оставаться здесь. Не может и не хочет!

Посмотрев по сторонам и не увидев местных, Инна припустила к лесу. Когда же, задыхаясь, поднялась на холм, её опять удержало на месте, не пустило дальше.

- Ну, нет. Всё равно пройду! – выкрикнула она, обращаясь к веретену. - Зашвырнуть бы тебя подальше. Или, лучше, сжечь! Что привязалось ко мне? Зачем держишь?

Веретено не ответило. Да Инна и не ждала никакого ответа.

Усевшись на траву, постаралась успокоиться, задумалась, как поступить дальше.

Добро, что выкрала бабка, следовало вернуть назад. Она твёрдо решила это сделать.

Веретничество совсем не вдохновляло её. Инна не собиралась и пытаться постигнуть это древнее загадочное колдовство. Не было в ней ни азарта, ни бесстрашия, чтобы им заниматься.

Вот только как же ей пройти до развалин? Как пробиться через заслон?

Инна держала веретено и слегка проворачивала вперёд-назад.

Ей вдруг явственно представилось нить, ведущая от него к деревне. Она была натянута крепко, но если повернуть – чуть провисала, ослабляясь.

Инна повторила движение раз, затем ещё и ещё…

Поднявшись и прихватив сумку, осторожно шагнула вперёд, продолжая разматывать невидимую нить.

И у неё получилось! Она смогла хоть немного продвинуться!

Сдерживая рвущуюся радость, Инна продолжила поворачивать веретено и добралась до самых деревьев!

Прижавшись к стволу, остановилась передохнуть.

Волосы повлажнели. Платье взмокло от пота.

Коротенький отрезок пути совершенно вымотал её.

Сколько в нём было метров? Пятнадцать, шестнадцать?

Если и дальше придётся так напрягаться, она просто не выдержит, свалится без сил.

Отступать от задуманного не хотелось. Тем более сейчас, когда она понемногу приноровилась к веретену.

Отдохну и попробую снова, - решила Инна.

Неизвестно, надолго ли хватит невидимой нити. Может быть, через пару шагов та исчерпает длину, и придётся вернуться обратно в Зыбь.

Мысль об этом ужаснула и заставила двигаться дальше.

Отлепившись от ствола, Инна продолжила эксперимент.

Поворот – шажок. Поворот – шажок.

Она действовала осторожно, боясь упустить зарождающуюся связь с веретеном. Медленно шла меж деревьев, мечтая лишь о том, чтобы оторваться от Зыби и дойти до развалин.

В вышине зашумела листва, неожиданно громко заскрипели деревья, и по лесу прокатилось раскатисто:

- Ау-ы… Ау-ы…

Звуки прервались и тут же, повторившись, рассыпались злорадным смехом.

Ей бы вспомнить раньше, что в лесу обретается нечисть!

Леший или другое неизвестное существо, что преследовало её на пути в деревню.

Вспомнить и приготовиться – вывернуть наизнанку платье да переобуть туфли. Сейчас же она боялась сделать лишнее движение, чтобы не потревожить веретено.

Смех повторился вновь, уже совсем рядом. И почти сразу на дорожке возникла нескладная фигура в лохмотьях. Тёмное лицо сплошь покрывали бородавки, шерсть на теле свалялась войлоком, к ней прилипли хвоинки да мох. Пахло от неё премерзостно – грязным тряпьём и тиной.

Уставив на Инну круглый совиный глаз, нечисть заворчала довольно и в развалку направилась к ней.

Ещё минута - и она приблизится! Ещё чуть-чуть - и схватит!

Инна застыла столбом. Она понимала, что нужно спасаться, но не могла шевельнуть даже пальцем.

Защищаться от нечисти она не умела, даже не представляла - как это делается.

Бежать было поздно – тварь нагнала бы её в два прыжка.

Словно пытаясь отгородиться, Инна выставила вперёд веретено.

То будто ожило и задвигалось. А Инна вдруг вспомнила про лассо.

Вскинув руку, замахнулась, представив, как длинная верёвка петлёй охватывает нечисть. Как сдавливает, не давая возможности шевельнуться и спастись.

Так и случилось.

Тварь завизжала, забилась, словно в припадке. Стала рвать на себе невидимые тиски.

Когда же Инна, крепко потрепав противницу, мысленно обрезала верёвку - тварь кинулась прочь с жалобным воем.

- Спасибо! – Инна легонько погладила веретено. – А ты, оказывается, неплохое.

Дальше стало значительно легче. Отвечая её пожеланиям, веретено послушно вращалось, и Инна даже прибавила шагу, совсем перестав волноваться.

Вскоре лес поредел, под деревьями появился кустарник, почти скрывающий остатки крестов. Впереди смутно проступили развалины.

Всё здесь выглядело, как и прежде. Место встретило её тоскливой тишиной.

«Пустоглазые с погосту» - вспомнились слова карлика. Где они сейчас? Не покажутся ли из земли?

Пробираясь мимо крестов, Инна боялась нежеланной встречи. Внимательно взглядывала вокруг, готовая прибегнуть к защите веретена. Но, к счастью, никто не выскочил из кустов, не потянулся костлявыми руками, не попытался схватить.

У разросшегося белокопытника Инна остановилась.

Она смогла!. У неё получилось!

Сейчас отыщет внутри укромное место и спрячет в нём книгу с веретеном.

Вот только оставлять веретено совсем расхотелось!

Книгу было не жаль. Вряд ли она сможет разобрать заковыристый почерк. Да и понять написанное всё равно не удастся.

Иное дело – веретено. Сила, заключённая в нём, велика. И теперь полностью подчиняется ей, выполняет любое желание! Разве это не волшебство? Разве, не счастье?

- Пришла всё-таки! – из-за стены бесшумно появилась знакомая бабка. Та самая, что вручила кулёк с семечками да объяснила дорогу до деревни.

- Здравствуйте. - вежливо поздоровалась Инна. – Я просто так, мимо иду.

- Мимо, значит, - бабка обошла её, приметила и веретено в руке, и книгу, выглядывающую из сумки. – Ну, что ж… И пустоглазые тебе не страшны?

Инна не хотела, а вздрогнула. Но постаралась не выдать испуг, отрицательно качнула головой.

- Гляди, смелая какая. Скажи-ка лучше - пригодились тебе мои семечки?

- Пригодились, спасибо, - поблагодарила Инна.

-Ну так сделай милость - отплати добром за добро. Я давно здесь ожидаю...

- До свидания, - не дала договорить, заторопилась Инна.

Когда же повернулась, в спину послышалось:

- Чужой силой свою не выправишь! Лучше верни краденое.

- Что вернуть?

- А то не знаешь? – усмехнулась бабка.

- Нет, – соврала Инна.

-Отдай не своё! Не к добру им пользоваться.

-Не понимаю! - повторила Инна, но не успела уйти.

Бабка скомандовала быстро:

– Ну-ка, глянь сюда.

Глаза её расширились, странной формы зрачки засветились красным, и Инну потянуло туда, в их огненную глубину. Почудился треск, дохнуло гарью, и огненный вихрь окружил её, взял в кольцо.

Пытаясь укрыться от пламени, Инна с силой сжала веретено. Только то в этот раз не сработало, отказалось помочь.

- Верни! – прогудело пламя. – Верни не своё!

Инна в ответ взмахнула веретеном. Представила, как собираются возле развалин тучи, как проливаются ливнем на огонь, уничтожая его.

Она отчаянно старалась. На миг ей даже послышался гром, но и только. Сила веретена снова не сработала.

Огонь подступил почти вплотную. Закрываясь от него, Инна крикнула бабке:

- Брошу в огонь! Спалю веретено!

И та дрогнула, отступила.

Исчезло пламя, ни следа не осталось вокруг. Заросли белокопытника нетронутыми высились повсюду.

Со стороны погоста за ними стояли теперь фигуры.

Темные, будто слегка размытые, с капюшонами, скрывающими лица.

Инна не могла различить, сколько их было в точности. Словно фантомы, они то становились чётче, то сливались друг с дружкой.

- Пустоглазые! - каким-то внутренним чутьём поняла Инна.

А фигуры просто стояли там, впереди, не делая попыток приблизиться.

Инна не сводила с них глаз, напряжённо ждала, что будет.

И началось!

Словно по команде фигуры откинули назад капюшоны.

Их безволосые головы, вытянутые и сплющенные с боков, покрывала блёклая кожа.

Лиц не было вовсе! Лишь в пустых глазницах тлели красноватые точки.

Существа качнулись и с легкостью заскользили меж огромных листьев вперёд.

Инна в панике заметалась.

Вместо того, чтобы броситься прочь - забежала в развалины.

Пробираясь сквозь кучи камней и мусора, огибая растущие здесь же деревья, миновала несколько бывших комнат. Свернув за угол, уткнулась в глухую стену. Маленький закуток, в котором она оказалась, был полностью огорожен с трёх сторон.

Вскарабкаться наверх было не под силу.

Где-то над головой, словно в насмешку, лениво шелестели листвой деревья, рваный кусочек неба то появлялся, то исчезал за ветвями. Свобода была так близко и в тоже время так далеко.

Она погладила веретено. Прижалась губами к прохладному дереву, зашептала с мольбой:

- Помоги, помоги!

Но то лишь слабо дрогнуло в ответ.

Прижавшись спиной к холодным камням, Инна смотрела как появляются из-за угла пустоглазые. Зависнув в воздухе, неспешно плывут в её сторону.

Инна отчетливо могла рассмотреть сейчас их отталкивающие, бугристые, словно старый картофель, головы. И серовато-белую кожу на месте лиц, и черноту выжженных глазниц, и багровые искры, что вспыхивали в них и тут же гасли.

Она хотела было перекреститься, да не вышло - отяжелела рука. Помолиться не сумела тоже – просто не знала слов. Так и смотрела обречённо на приближающуюся нежить.

Миг, когда появился хохлатый, Инна пропустила. С лёгким сухим треском раскрылся воздух, и из него выпрыгнул персонаж с картины – красноволосый, с торчащим надо лбом хохолком.

Он лишь ткнул её пальцем, и Инну вздёрнуло вверх.

Где-то на земле громко ахнула бабка, мелькнула маленькой фигуркой. Пустоглазые тщетно тыкались в стены, пытаясь её отыскать.

Не чувствуя опоры, беспомощно барахтаясь в воздухе, Инна боялась, что не удержится - упадёт. Но хохлатый снова появился рядом и, прихватив за рукав, потащил за собой.

Инну болтало по сторонам, внутри всё будто переворачивалось, желудок сжимался у самого горла.

Говорить она не могла, но хохлатый всё понял без слов и резко пошёл на снижение.

Инна с облегчением растянулась на земле и затихла.

Лежала без мыслей, без чувств - просто прижавшись к траве щекой.

Было мягко и пахло приятно – свежестью да цветами.

Когда карусель в голове перестала крутиться, она отважилась открыть глаза.

Вокруг поднималась трава, мохнатые чашечки незнакомых растений розовели у самой земли. И никого не было рядом – хохлатый спаситель исчез.

Кое-как приподнявшись, Инна с трудом удержалась на ногах.

Дурнота прошла, но мыслей совсем не осталось.

Вспоминать произошедшее было страшно.

И очень беспокоил красноволосый.

Интересно, кто он? Друг или враг?

Появился так вовремя, спас от пустоглазых… Но зачем вернул в Зыбь? Зачем бросил среди поля?

Деревня виднелась чуть в стороне, и Инна неохотно побрела к ней.

Чуть погодя вышла на пересечение двух тропинок.

Небольшой пятачок был очерчен кругом – кто-то прорыл неглубокую полосу. Это было сделано давно – земля схватилась цементом, кое-где проросла травой.

Внутри Инна приметила огрызок свечи да какой-то листок, пришпиленный к земле гвоздём. Ступив в круг, присела, рассматривая находки. На листке плохо просматривалось чьё-то лицо. Понять кто это было трудно - изображение почти стёрлось. Гвоздь же, хоть поржавел, но выглядел крепким.

Что за находка? Неужели, самодельный алтарь? Но почему здесь, среди поля? И зачем картинку проткнули??

Инна потянулась было к гвоздю, когда позади окрикнули резко:

- Не тронь!

Глава 7

Матвей совсем было ушёл от деревни, но мысли о книге и веретене затмили всё. У него были клиенты, готовые многое отдать даже за одну из этих магических вещей. А уж за пару тем более!

Сделав крюк, Матвей вышел к Зыби с другой стороны. Не спеша пошёл полем к домишкам.

И всё думал - как же заполучить веретниковое приданое, как уболтать девицу продать присвоенное добро?

Она, хоть и выглядела странной, но оказалась совсем не глупа. Явно понимала, какое сокровище получила.

В этот раз он застрял в Зыби дольше обычного. Как всегда в таких случаях, сильно замучила голова - накатила муторная мигрень. Хоть как-то держаться помогало испытанное средство - крепкие сигареты.

Матвей вытащил очередную из пачки, присел на корточки перекурить и вдруг отключился. Всего на пару секунд оказался то ли в обмороке, то ли во сне.

Когда же перед глазами исчезла муть, услышал шаги и увидел Инну, рассматривающую что-то на земле.

Он подбежал вовремя, чтобы не дать ей прихватить атрибуты колдовского ритуала. Успел удержать от опасности, крикнул:

- Не тронь!

Вздрогнув, Инна взглянула неприязненно:

- С чего бы?

- Нехорошее место.

- Почему??

- Здесь с бесами разговаривали.

- С кем? – поразилась она. – Что ты несёшь!

Матвей присел перед кругом и показал на листок:

- Это иконка. Самоделка, наляпанная на бумажку, но всё же. Как думаешь, почему её проткнули гвоздём?

- Вот и ответь, если всё знаешь, - огрызнулась Инна.

Матвей не обратил внимание на её тон:

- Призыв делали.

- И кого призывали?

- Помощника.

- Какого помощника? - чуть было не спросила Инна, да вспомнила хохлатого, что так вовремя появился и унёс её от пустоглазых. Неужели, помощник - он? Тогда получается, что мать и, возможно, бабушка как-то связаны с ним? И на первой картине нарисована... Ольга? А этот круг – не от неё ли??

Инна тихонько ахнула и враз побледнела.

Матвей, внимательно следивший за ней, быстро спросил:

- Слышала про такого? Или вспомнила что-то?

- Ты вроде бы ушёл, не захотел мне помочь. - не стала признаваться Инна. – Что теперь пристаёшь?

- Ты вроде бы не могла выйти из Зыби…

- Теперь могу. Кажется, могу, - справедливости ради добавила она. Неизвестно ведь, как поведёт себя веретено в другой раз.

- Раскрутила веретено?

- Хоть бы и так, тебе не всё равно? - Инна не совсем поняла, что означает «раскрутила», но вида не подала.

- А ты ловка. Я поначалу не допёр. Думал – овца.

- Что-о-о? – вспыхнула Инна. – Да как ты!..

- Прости, - быстро повинился Матвей, бегло взглянув на веретено. – Не превращай в лягушку.

- А могу? – Инне вдруг сделалось смешно.

- Оно может. Я не хотел тебя обидеть. Просто ты так быстро усвоила урок. В книге подсмотрела?

- Там неразборчиво всё, непонятно.

Матвей вздохнул. Похоже, веретено само выбрало хозяйку, и сделка, о которой он так размечтался, теперь не случится. Ну и ладно! Он давно приучил себя не сожалеть об упущенных возможностях, довольствовался тем, что может достать.

Оглядевшись, Матвей подхватил рюкзак и, отсалютовав Инне, попрощался:

- Пойду я.

- Можно с тобой? – опять попросилась она.

- Не стоит. Вряд ли нам по пути.

Через деревню идти не хотелось, и Матвей снова отправился в обход.

Инна собралась было за ним, но что-то удержало её возле круга.

Гвоздь притянул её внимание.

Она смотрела на него и вспоминала хохлатого.

Матвей упомянул бесов… Тогда что же, хохлатый… тоже бес?

Но ведь он помог, спас её от пустоглазых.

Что, если Матвей ошибается?

Перед глазами возникла картина из дома. И незнакомая женщина, сжавшаяся в кругу. И страдальчески склонившаяся мать. И хохлатые существа, похожие друг на друга, будто выскочившие из одного стручка…

Как хохлатый узнал, что её нужно спасать?

Неужели, веретено позвало?

И откуда взялась эта картина? Почему на ней нарисована мать?

Ни на один вопрос у неё не было ответа. Это пугало, но и раздражало тоже.

За размышлениями она упустила Матвея.

Оставалось вернуться в Зыбь, поговорить с кем-нибудь обо всём. Возможно, Власьевна хоть что-нибудь сможет для неё прояснить.

На улице в этот час никого не попалось.

Но когда Инна проходила мимо дома Куличихи, её окликнули.

Высокая старуха, что смотрела из окна в прошлый раз, подозвала к себе.

Инна поздоровалась и неохотно подошла. Старуха посмотрела равнодушно и промолвила:

- Поостерегись Акульку. Мутная она.

- Вы про Власьевну? – догадалась Инна.

- Про неё.

- Зря вы так. Она гостеприимная – покормила меня, рассказала про всё.

Старуха сжала тонкие губы:

- Я зря говорить не стану. Поостерегись!

-Почему я должна вас слушать? - возмутилась Инна.

-Потому что имеешь то, что имеешь, - загадочно ответила старуха. - До него много охотников!

И всё-таки Инна пошла к Власьевне. Больше не с кем было ни обсудить случившееся, ни посоветоваться.

У бабки на этот раз было шумно – Нюська каталась по полу, заходясь в истеричном крике.

- Хачу-хачу-хачу!.. – вопила на одной ноте, и, торчащие по сторонам, косички хищно подрагивали.

- Да уймись ты, неладная. – в сердцах отмахивалась старуха. – Сказано – нет конфет!

Поздоровавшись с Инной, Власьевна посетовала:

- Именины у внучки. Конфет просит. А где возьму? Уж сколько лет не видали.

Инна пошарила в сумке и достала пакетик леденцов, которые брала в дорогу от укачивания.

- Поздравляю! – торжественно протянула его девчонке и хотела было добавить - расти большой, да осеклась, вспомнив, что говорила ей бабка.

Нюська с жадностью выхватила подарок, осмотрела внимательно, понюхала и отправила за щёку горсть пастилок.

Захрюкав от удовольствия, принялась яростно грызть стекляшки.

- Ну, спасибо, - улыбнулась бабка. – Порадовала. Сама-то где ходила, не к развалинам ли?

- Откуда знаете? – удивилась Инна.

- Тут знаний особых не нужно. Подол в грязи. Волоса в паутине. Веретено везде с собой таскаешь – видать освоила науку-то?

Инна отчаянно покраснела. Изо всех бабкиных слов она услышала только про волосы и подол. Вот ведь тупица! В таком виде приставала к Матвею. Что он о ней подумал?

- Престарелая неряха! – услужливо подсказал внутренний голос. – А может и не подумал ничего, нужна ты ему…

Инна приказал голосу заткнуться, но настроение испортилось окончательно.

- Освоила науку? – снова спросила Власьевна. – И пустоглазых, поди, видала?

Инна содрогнулась, вспомнив своих жутких преследователей.

- Видала. Кто это?

- При погосте они. Колдуном подняты. Когда Ольга, бабка твоя, чужое приданое выкрала, он колдовать стал. Ну и поднял их… Да послал, чтобы добро назад возвернули. Только Ольга шустрее оказалась, к помощнику обратилась. Тот и отвёл.

- На перекрестке его призвала?

Власьевна уставилась на Инну:

- А ты в родню! И это прознала. Откуда?

- Меня помощник от пустоглазых спас.

Лицо бабки сделалось бледнее платка:

- Откуда знаешь, что он?

Инна неопределенно пожала плечами - ей не хотелось упоминать Матвея.

- Из себя неприметный да вёрткий? Волоса огненны? Дыбом стоят? - продолжала допытывать Власьевна.

Инна подтвердила, что так.

- Говорила с ним? Обещала чего?

- Нет. Он унёс меня из развалин и оставил в поле, рядом с перекрестком.

Власьевна метнула на стол кружку, плеснула в неё мутноватой жидкости из кувшина и велела:

- Пей.

Из кружки противно несло кисловатой остринкой.

- Пей! - повторила бабка. - Сок это травяной, очищающий.

- От чего очищающий? – не поняла Инна.

- От влияния ихнего. Они тебя прибрать хотят до себя, хорошими представляются. Только сущность одна – бесовская.

- Если так – зачем было меня спасать? – Инна пригубила для вида вонючую жидкость и отодвинула кружку.

- Говорю же – голову дурил, чтобы ты поддалась, провела призыв.

- Так он сам появился. Зачем звать?

Власьевна закатила глаза:

- Когда призываешь, то вроде как должна ему делаешься. Плату обещаешь. Это ловушка и есть.

- Не буду я звать его. Я и не знаю, как это делается.

- В книге про всё расписано.

- Неразборчиво там, не понять о чем речь. Да и не надо мне это.

- Помощник многое может. Смотри, начнёт теперь тебя обхаживать.

Инна хотела возразить, но к ней неожиданно прилепилась Нюська – приобняла, умильно заглядывая в глаза. Она так и тёрлась вокруг, растянув губы в неискренней улыбке. Сдерживая брезгливость, Инна терпела. Не хотела обидеть бабку.

- Ну, чего лезешь? Сходи до АньМани. Проведай их. – велела Власьевна внучке.

Враз отлепившись от Инны, та проскакала по комнате и с воплем выскочила за дверь.

Власьевна вздохнула вслед, спросила:

- Что дальше делать надумала?

- Вы про что?

- Про твое житьё-бытьё здесь. Останешься – заводи знакомство со всеми. Уйдёшь – уходи, пока никто не перестрял.

- Вы же сами говорили, что уйти невозможно?

- Вижу, что ошибалась. Раз до развалин добралась, сможешь и уйти. Только одно знай. Останешься или уйдёшь – жизни тебе не будет. Нашли тебя помощники и теперь ни за что не отстанут.

- Попробую уйти. – не стала врать Инна. – Домой хочу. Здесь мне не нравится.

- Ну что ж, пробуй. – Власьевна внезапно изменилась. Выскочив из-за стола, развела руки, заступила Инне дорогу.

- Что вы делаете? – оторопела Инна.

- Собираюсь тебя остановить. Раз уйти из Зыби надумала. – просто сказала бабка и, прищёлкнув пальцами, приказала, - свяжи-ка гостью, верёвка. Да покрепче!

Бельевая верёвка, растянутая от стены к стене, сорвалась с гвоздей и змеёй заскользила по воздуху.

Инна попыталась защититься с помощью веретена, но не смогла его отыскать. Веретено пропало!

Почти сразу её накрыло чем-то вонючим и тёмным. Ловко продёрнуло ткань вдоль тела и тотчас же стянуло потуже.

Грубая пыльная дерюга приникла к лицу, отсекая воздух, и Инна задергала головой, захрипела, пытаясь кричать.

Её опрокинули на пол и, поддернув верёвку, захлёбываясь от нетерпения зашептали:

- Вот и дождались! Ответишь теперь за бабку.

- Шибко не стягивайте. – скомандовала Власьевна. – Ещё задОхнется там.

Хлопнула дверь, кто-то зашаркал, приближаясь.

- Говорила дуре – не ходи. Так нет же, не послушалась. – прошелестело совсем близко.

Ткань колупнул, и Инна сунулась носом в образовавшуюся дырочку,

- Ты что ей шепчешь, шептунья? – возвысила Власьевна голос.

- Проверяю, не повредилась ли.

– Кто повредился, так то Куличиха твоя. Её и проверяй, Порфирьевна. – поддела бабка, и рядом загоготали два голоса – басистый и потоньше, повизгливее.

- Что ржёшь, лошадь двухголовая. - разозлилась Порфирьевна. – Учините ей расправу – навсегда слепленными останетесь. А так, может, сжалится, разведёт.

Смех оборвался. В наступившей тишине Инна отчетливо слышала теперь чьё-то рваное дыхание и шепотки.

- А то она расколдует. Не сможет ничего. – пробасила одна из голов АньМани.

- Так проверить надо. А вы сразу, нахрапом взялись. Зачем мешок напялили? Зачем веретено умыкнули?

- То не мы, то бабаня велела, - заныла, подскочившая с улицы Нюська.

- Бабаня… - передразнила девчонку Порфирьевна. – Скажи-ка лучше, ты куда веретено попрятала?

- Молчи! – прикрикнула на внучку Власьевна.

- Да не боись, не скраду. Всё одно не послушается никого. С ним никто из нас не справится, не удержит.

- Тогда зачем тебе?

- Отдать надо!

- Ишь, чего! Вот управимся с Инкой, тогда думать станем, что с ним делать.

- Уж не обделённой вернуть вздумали? Она того и ждёт.

Власьевна не успела ответить – в дверь забарабанили с силой.

- Кого ещё принесло… – забормотала бабка и крикнула в сторону окна. - Чего надо?

Ей не ответили. Только снова саданули в дверь.

- Да ктой-то ломится к тебе? – насторожилась Порфирьевна.

- АньМань, гляньте, кто там.

Что-то неразборчиво гундя, сёстры затопали ко входу. Выглянув, вступили с гостем в переговоры.

И вдруг заорали обиженно, уже с улицы:

-Отвали, дурной!

- А вот сейчас погоню его! - Власьевна пошоркала к выходу. – Чего надо? Припёрся чего?

И, чертыхнувшись, бабка прошлась по гостю ядрёным матерком.

Инна не поняла, кто пришёл.

Сознание затуманилось. Воздуха в крохотную дырку поступало совсем чуть-чуть, и она раззевалась, осоловела внутри мешка. Страх отступил, его сменило безразличие.

- Эй. Ты жива там? – Порфирьевна чуть подтолкнула ногу. – Что лежишь бревном? Помощи проси.

- П-п-помогите, - с трудом просипела Инна. – Пожа…

- Да не меня проси. А их! Призови помощника.

Старуха заговорила быстро-быстро:

- Здесь не перекресток, и не лес. Но вызвать даже на порожке можно. Ты и без веретена обойдёшься, ты ж видящая. А в содействие я принесла кой-чего...

Она затеребила мешок, стараясь ослабить верёвку. И когда удалось - подсунула внутрь маленький свёрточек.

- Что молчишь? Я плохого не посоветую.

Инна, если бы и хотела провести ритуал, не смогла бы найти на него силы. Да и не знала, что и как следует делать.

Она соображала совсем плохо, но всё же расслышала, как под протестующие вопли Власьевны и пронзительный Нюськин визг, кто-то прорвался в комнату да, подхватив её на руки, быстро понес.

Порфирьевна закричала. Кто-то заступил дорогу, попытался удержать Инну за ноги… А больше она не почувствовала ничего...

Глава 8

Очнулась Инна дома.

Она лежала прямо на скомканном мешке, а карлик поливал её водой из корца.

Рядом, странно вывернув ногу, пристроился дядька в кепке.

- Тебе теперь одной выходить нельзя, - хрипло пробасил он.

- Можно попить?.. – с трудом шепнула Инна карлику.

И только потом заставила себя взглянуть на дядьку:

- Вы меня вытащили от них? Спасибо!

- Слышь, что говорю? Одна по деревне не шастай!

- А сюда они не войдут?

- Могут и сюда, - согласился её спаситель.

- Что же делать? – запаниковала Инна.

- Успокоиться. Ты здесь не одна, помощников полный дом. Вот и пущай охраняют. Ты только прикажи.

- Я не знаю как.

- Словами.

Инна вдохнула поглубже, но карлик перебил:

- Понял я. Мы и распределили, кто за что ответствовать станет. Кому по окну выпало, кому трубу печную сторожить, за подвалом, опять же, поглядывать будут. Дверь на себя возьму.

- Спасибо, – снова шепнула Инна.

- Наперёд запомни, - встрял дядька. – Ты хозяйка, ты должна задания раздавать. Только так.

Снаружи загомонили. Инна в тревоге прислушалась к шуму.

- Вдруг войдут?

– Войдут, так отвадишь.

- Как вы не понимаете! Я ничего не могу! У меня украли веретено!

Дядька посмотрел на неё с состраданием и посоветовал:

- Ты не рассиживайся. Действуй!

Инна непонимающе уставилась на него.

- Что смотришь? Вызывай веретено.

- Как??

- Этого не скажу. Знаю только, что оно тебя чувствует и слышит. Поэтому – зови!

В окно что-то брякнуло. Но стекло выдержало, не разбилось. За дверью заговорили громко, стукнули пару раз.

- Не волнуйся, хозяйка, - прогундосил голос карлика. – Мы бдим!

- Давай уже, не тяни! Ну!

Инна вытянула дрожащую руку и робко шепнула:

- Веретено! Приди…

Ничего не произошло. Веретено не появилось.

- Тренируйся. Всё получится. – дядька неуклюже поднялся и, тяжело припадая на ногу, поковылял к двери.

- Вы куда? – испугалась Инна. - Останьтесь с нами!

Ещё утром она постаралась бы снова обойти его стороной, как сделала это уже однажды. Но теперь, после случившегося, её мнение поменялось.

- Не могу. Ночь идёт. Сейчас луна полнится. Пойду.

- Вы же их впустите! – закричала Инна.

- Не боись! Я через трубу попробую. Сейчас, только засов проверю.

Проверить засов дядька не смог.

Затопотав, стремительно пронёсся мимо него мышезаяц и, ловко справившись с задвижкой, впустил внутрь Власьевну с АньМаней.

Почти сразу раздался его жалобный придушенный писк – кто-то из домашних наподдал предателю изо всех сил.

Пока двухголовая злобно озиралась, Власьевна направилась прямиком к Инне.

- Думаешь, отделалась от нас? Не получится. Столько времени люди в ненависти прожили - теперь не отпустим.

- Я вам ничего не сделала! – присутствие дядьки и домашних придало Инне немного уверенности. Она резко поднялась и смело взглянула на бабку.

- Кто сделал – без разницы. Кровушка всё одна.

- Ты, соседка, уймись, - попросил дядька. – Ну, справитесь с девкой. А дальше-то что? Так и останетесь век вековать.

- Нам всё одно такими оставаться. Никто не поможет.

- А вдруг – поможет? Испросит у веретена силы и снимет проклятье.

Власьевна с сомнением оглядела Инну:

- Да не сдюжит она. Ума не хватит.

- Может и хватит. - дядька приобнял бабку, потянул к выходу. - Пошли уже. На улице потолкуем.

-Да не тащи меня, защитничек. Что крутишься вкруг неё? Ольгу напомнила?

Власьевна вдруг подмигнула Инне и скривилась:

- Навроде собачонки при бабке твоей состоял. Она и радовалась, помыкала дурнем. А как проклятье наслала – об ухажёре не подумала, не пожалела.

- Да забирай её! – выкрикнула от двери АньМаня. – Что распатякиваешь? Терпежу нет косы ейные пообрывать!

Инна взглянула на изувеченных бабкой сестёр и попыталась представить, как они выглядели по отдельности. Смогла бы она их разделить? Лепить у неё вышло легко. Она хорошо запомнила мнущееся под пальцами лицо девчонки. А вот разделить, пожалуй, и не получится. Как из одной фигуры сделать две?

- Ну, Инка, пошли ко мне. – оскалилась АньМаня. - Сама отправишься или помочь?

Дядька за спиной делал Инне какие-то знаки. Власьевна смотрела выжидательно. А АньМаня прыгнула вперёд да с силой прихватила Инну за волосы.

От боли в глазах закрутились мушки, но вместо испуга Инну охватила ярость.

Как смеет эта… из кунсткамеры… нападать? По какому праву так ведёт себя с ней?

Вывернувшись, Инна словно в замедленном кадре увидела как разводит по сторонам головы и раздирает сестёр пополам! Наверное, её лицо изменилось. А может быть АньМаня и правда почувствовала что-то. Но только отпрыгнув с визгом, грохнулась на пол и схватившись за основание шеи закричала. Из-под пальцев её стала сочиться кровь, когда Инну схватили за руки - удержали, отвлекли.

Матвей обнял её покрепче и дурашливо кивнул:

- Привет компашке! Что за бои без правил вы устроили? На деньги или на интерес?

- Припёрся, незваный! – прошипела Власьевна.

Она подтолкнула хныкающую АньМаню:

- Вставай. После разберёмся!

И когда та с трудом поднялась – поддержала, помогла идти.

Маячившую тут же Порфирьевну и бледную Нюську выставил из дома Матвей. Дядька, помахав Инне, похромал следом.

Невидимый голос где-то рядом распекал мышезайца крепкими, забористыми словами. В ответ жалобно поскуливало:

- Приказала мне, как тут ослушаться? Приказала-а-а…

- Как она могла приказать, если ты у неё не бывал, не едал угощения?

Голос внезапно запнулся, а потом обратился к Инне:

- Скажи, хозяйка… Тот колобок, что ты принесла…

- Власьевна дала, - покраснела Инна. – У меня ничего с собой не было, извините.

- Эх, хозяйка! Так попалась! Она ж с умыслом давала – чтобы после плату стребовать.

- Какую плату?

- Да мало ли… Вон, каргоруньке дверь отворить приказала, он и пошёл. А всё потому, что колобок сам слопал, не поделился с нами. Вот и попал под воздействие.

- Точно-точно. – усмехнулся Матвей. – Жадность фраера сгубила.

Инна не оценила неуклюжую остроту, её сейчас интересовало другое.

- Ты-то откуда взялся? - подступила она к Матвею. - Как узнал, что мне нужна помощь?

- Я не знал. Просто так заглянул.

- Просто так? - недоверчиво повторила Инна. – А почему тебя никто из деревенских не тронул?

- Слово особенное знаю, - отшутился Матвей.

Но Инна не отставала, и он признался, что давно ходит по таким местам и кое-чему научился.

- Да и нет у местных ко мне претензий, не моя родня деревню прокляла.

- Не по адресу обвинения!.. Слушай, а дядька тот, хромой, мне помог! Я всё думаю – почему вдруг?

- Приглянулась, может быть? – поддел Матвей.

- Не смешно! – оборвала его Инна.

Ей вспомнилось удлинённое, в трещинках морщин, лицо и добрый, сочувствующий взгляд. Глазами дядька напомнил ей кого-то. Но она не смогла понять – кого именно.

- Бабка твоя из местных. Может, приятельствовали с ним?

- Точно! Власьевна что-то говорила об этом. Вообще, всё очень странно. Мне вторая старуха, Порфирьевна, советовала помощника призвать. Помнишь, ты про него тоже упоминал?

Матвей кивнул.

- Пошли, покажу кое-что.

Она провела его в спальню и указала на картину над кроватью.

Матвей присвистнул. Подойдя поближе, долго вглядывался в нарисованные фигуры.

- Домашние их подсадными назвали. Сказали, что Ольга… бабушка... с ними водилась.

- Похоже, они. Помощнички.

- У них в кругу моя мать.

- Что-о-о? – не поверил Матвей. – Разыгрываешь?

- Если бы. – Инна коротко пересказала ему про злоключения с картиной. – Узнать бы правду о ней. Но кто расскажет? Только сам помощник!

Она подбежала к мешку и вытащила изнутри кулёчек. Развернув, показала Матвею содержимое – чёрную свечу, бумажную иконку да острую спицу.

- Откуда это здесь? – напрягся тот.

- Да от Порфирьевны же. Она говорила, что помощника даже на пороге призвать можно.

- Я бы не стал рисковать. В Зыби всё перекрученное да порченное. Ни одной светлой души не осталось. Никому нельзя верить.

- Хозяйка. – позвал голос. – Перекусить пора. У нас готово всё, ожидаем.

Инна пригласила Матвея к столу. Оглядев скудное угощение, тот вытащил из рюкзака старую, заляпанную жирными, пятнами скатёрку.

- Ну-ка, сдвинь это недоразумение, - показал на пару сморщенных картофелин и расстелил углом полотно. - Что заказывать будешь… хозяйка?

Инна не сразу поняла, что от неё требуется. Зато голос присвистнул от восторга:

- Никак, хлебосолка?!! Давненько не видел такой.

- Вот и посмотри. – хмыкнул Матвей. - Значит, так. Шашлык. Две… Нет, четыре порции. К нему лук, помидоры, огурцы… Соус не забудь. - потом подмигнул Инне . - Что молчишь? Заказывай.

Инна ошарашенно наблюдала, как на столе появился поднос с шашлыками, овощная нарезка, три вида соуса в небольших креманках.

- Мне попить бы… Минералки можно? И чиабатты, чтоб корочка хрустела, - выдавила, наконец, она.

Когда желаемое возникло перед ней, Матвей хлопнул в ладоши и пригласил:

- Налетай!

Уговаривать никого не пришлось. Порции были огромные, и хватило не только людям, но и домашним тоже. Все быстро ели. Всхрюкивал от удовольствия карлик, с упоением вгрызался в мясо мышезаяц, кто-то невидимый вздыхал протяжно и чавкал.

Когда с едой было покончено, Матвей попросил счёт. Прочитав на бумажечке сумму, положил деньги на скатёрку, и те пропали.

- Ты прям волшебник! – восхитилась Инна.

- Да брось ты. Какое волшебство? Сделал заказ – оплати. Всё как обычно.

- Как обычно?? Хотела б я иметь подобную скатерть!

- Не только ты, - ухмыльнулся Матвей. – За ними, знаешь, очередь какая. А осталось мало, с трудом вот нашёл.

- Ты её продашь? – изумилась Инна.

- Конечно.

- Но зачем? Почему не оставишь себе? Это же так классно!

- Мне нетрудно в магазин сгонять, или заказ из ресторана сделать. Тут оплата по тройному тарифу, нафига тратиться?

Тем временем за окнами разлилась тьма, и Матвей попросился переночевать.

Ему постелили на полу, но перед тем, как улечься, Матвей выстроил всех домашних и спросил:

- Ели мой хлеб и мясо?

- Ели, - в разнобой подтвердили те.

- Тогда заступайте на охрану! В дом никого не пускайте. Это приказ. Все поняли?

- Все, - закивали-забормотали домовые.

- Чуть что - мне докладывайте.

- Да, да.

- Ну, тогда на боковую. Спокойной ночи.

- Спокойной ночи, - пожелала в ответ Инна и нехотя побрела в свою комнату.

Возле кровати кто-то пристроил деревянный ящик с керосиновой лампой наверху. На проржавевшем приземистом основании помещался вытянутый закопчённый плафон. Рядом лежал коробок со спичками.

- И что мне с ней делать? Как включать? Может, пошевелить бровями? – пробормотала Инна, принюхиваясь. Едва уловимый резкий запах почти не беспокоил сейчас, и всё же она не решилась на эксперименты, не решилась разжечь лампу.

На картину Инна не смотрела. Прилегла спиной к стене и притихла, закрыв глаза.

Уснуть не получалось – одолевали тревожные мысли.

Как разрешить ситуацию, в которой она оказалась?

Как сбежать из деревни и вернуться к привычной жизни?

Почему хромой помогает ей? Наверняка, имеет свой интерес. Знать бы только – какой.

Инна попыталась сосредоточиться на веретене – представила деревянную шпажку в шляпке-грибке, вытянула руку, позвала – сюда, ко мне!

И опять ничего не вышло – веретено не прилетело по воздуху, не спланировало в её ладони, как в сказке.

- Ну, где же ты? - расстроилась Инна, - почему не откликаешься?..

Она стала вспоминать, как шла с веретеном от деревни, понемногу раскручивая его. Как добралась до самых развалин, пока не наткнулась на пустоглазых. Именно там что-то поменялось, и веретено перестало её слушаться. Вместо него появился хохлатый. Откуда только узнал, что она нуждается в помощи? Не от веретена ли?..

Вопросы множились, но не находили ответов. Инна ворочалась, вздыхала и незаметно для себя задремала.

Разбудило её красноватое свечение, идущее от картины. Фигуры, что кружили вокруг матери, выстроились сейчас на переднем плане. Красными угольками глаз неотрывно смотрели на Инну, словно пытались гипнотизировать.

Неясные звуки, сродни жужжанию, зазвучали в голове, и, постепенно нарастая, вылились в приказ:

- Убей-убей-убей!!!

Инна откликнулась на него сразу же – послушно поднялась и медленно двинулась в соседнюю комнату.

- Убей-убей-убей!!! – пульсировало в висках, пока она шла на кухню, доставала из ящика нож и на цыпочках подбиралась к Матвею.

- Убей! – и резко вскинув руку, Инна с силой вонзила нож в спящего.

Дом содрогнулся, и она почувствовала чьё-то злобное, неистовое ликование.

- Плата-плата-плата!.. Обещанное!!!

Инну подкинуло в воздух, потащило к картине. Помощники ждали, тянули из глубины цепкие руки, торчащие хохолки шевелились, словно пламя.

Прихватив, они потянули её на себя, а она не могла, да и пыталась отбиться.

С мерзким чавканьем погрузилась Инна в тягучее липнущее ничто и под чей-то зловещий хохот, наконец-то, проснулась.

Глава 9

Кто-то разжёг керосиновую лампу. Крошечный огонёк, с трудом проникая сквозь копоть на колбе, давал слабый свет.

- Хозяйка! - карлик в тревоге вглядывался Инне в лицо. – Кошмар привиделся?

- Ты так орала! – подтвердил Матвей, зевая во весь рот.

- Я только что тебя убила… – пробормотала Инна и попросила карлика. - Мне бы попить.

- Совсем или наполовину? – дурашливо поинтересовался Матвей.

- Не смешно. – Инна жадно глотала воду. Поблагодарив, попросила снова. – Уберите картину!

- Не можно это, - испуганно шепнул домовый. – Не нами повешена, не нам и снимать.

- Поймите, я её боюсь! Меня затянуло туда во сне! Они… - Инна показала рукой на фигуры. - Они затащили меня! А сначала приказали убить Матвея.

- Ничё се у тебя сны. – присвистнул тот. – Давай-ка пособлю.

И потянувшись к картине, дёрнул её на себя.

Картина даже не дрогнула. Лишь тихонько заскулил в темноте мышезаяц.

- Не получится. – выдохнул карлик. – Не нами повешена, не нам и снимать.

- Дайте тряпку, что ли, - потребовал Матвей.

Кто-то резво поцокал по полу, и из воздуха возникло линялое полотенце.

Матвей накинул его на картину, заправив концы за раму.

- Ну, хоть так. Вам с этой хренью разобраться нужно. Это не шутки.

- Они твердили что-то про обещанное! - Инна всё ещё не могла отойти ото сна. – Говорили про плату.

- Ох, грехи тяжкие… - задрожал карлик. – Теперь не отстанут. Могут и дом подпалить, всех изведут! Что же делать? Как быть??

Невидимые домашние завторили ему испуганно, зашелестели по углам, забегали, затопотали вокруг.

- А ну цыц! – Прикрикнул Матвей. – Примолкните! Все! Не то огребёте от меня.

Причитания оборвались на полувздохе. В доме затихло.

- Ты вот что, дядя, - поманил Матвей карлика. – Согрей нам чая. Да сахару поставь к нему. Думать станем, как дальше быть.

Это было странное чаепитие. При свете керосинки за столом восседали Инна с Матвеем да карлик в компании мышезайца. Кипяток в стаканах разбавили высушенными ягодами шиповника – домовый обнаружил их после долгих поисков.

На расстеленном платке аккуратно сложены были шесть крупных кусков белоснежного, чуть отливающего голубым, сахара.

- Может, воспользуешься скатёркой? – попросила Инна уныло.

Но Матвей отказался. Отшутился, что не потянет ночные расценки меню.

Он первый прихлебнул настой и поморщился:

- Ну и кислятина!

Инна пила не прислушиваясь, прокручивая в памяти кусочки сна.

Что, если провести вызов? И когда помощник явится – прямо спросить, чего он хочет?

- О чём задумалась? – поинтересовался Матвей.

- Разрабатываю план.

- Какой, если не секрет?

- Собираюсь вызвать помощника! Поговорить начистоту.

- Не вздумай даже! Неужели не поняла, что они этого и ждут! Сразу в кабалу попадёшь, как твои родительницы.

- Откуда ты знаешь про кабалу? – напряглась Инна.

Матвей смутился.

- Ты сама говорила. Да и так понятно.

- МНЕ, - Инна сделала акцент на этом слове, - не понятно ничего!.. Про вызов помощника рассказал мне ты - там, в поле. И веретену с книгой совсем не удивился, сразу предложил продать. Ты давно про них знал и ходишь сюда из-за них, ведь так?

- Так. – не стал отрицать Матвей.

- Почему же раньше не взял?

- Не знал, где искать. – ответил тот просто. – У заказчика не было этой информации.

- А кто заказчик? Откуда ему известно про веретниково приданое?

- На эти предметы найдётся много желающих. Но рассказал мне о них один человек. Он же уговорил попробовать поискать.

- Кто же? – Инне не терпелось узнать подробности.

- Не знаю.

- Ты издеваешься??

- Да нет. Я правда его не знаю. Мы переписывались в сети. И пару раз он набирал меня. Инструктировал.

- Не верю!

- Ну и зря. – пожал плечами Матвей. – Такие люди не любят светиться. Заказы обычно относит курьер. Деньги капают на карту. И все довольны.

- А про кабалу… тоже он рассказал?

Матвей закатил глаза.

- Вот пристала! Он упомянул, что веретено - артефакт сильный и опасный. От него пострадали люди. Две женщины. Мать и дочь.

- Мама и бабушка, - прошептала Инна.

- Мать извела деревню. – Матвей взглянул на Инну со значением. – А потом сбежала. Помощник перевёл. В качестве платы потребовал того, кто родится. Мать к тому времени в положении была, но согласилась не раздумывая.

Инна слушала и чувствовала, как внутри разливается холод.

- У меня отравленные гены, - пробормотала она и прикрыла глаза. – Хорошо, что я не хочу детей. Только не пойму, почему бабушка не забрала веретено с книгой?

- Заказчик предположил, что ей просто не позволили.

- Старая хозяйка наказала нам их хранить. Говорила, что в положенный срок сюда вернётся её дочка. – встрял в разговор карлик.

- Откуда она знала, что родится девочка?

- Ведьма, - выдохнул карлик. – Она знала всё.

- Но мама не вернулась…

- Верно. – Матвей смотрел на Инну с жалостью. – Она откупилась своим ребёнком.

Холод в груди превратился в лёд, занозой застрял под сердцем.

Вот и объяснение. Вот, почему мать оставила ту приписку. Знала, что она заинтересуется и попрётся по указанному адресу.

Получается, что её предали дважды… Тогда – мать, а сейчас... Матвей.

Его внимание и помощь шли не от сердца и сочувствия, а были лишь необходимостью. Она интересовала его как владелица заветного заказа, и только.

Глаза предательски защипало.

Подхватившись, Инна пронеслась к выходу, отшвырнув заступившего дорогу мышезайца, вылетела за дверь.

Отчаяние придало ей скорости. Инна убегала сейчас не только от Матвея, но и от себя самой.

- Инна! – где-то кричал Матвей. – Вернись, дурная! Слышишь меня?

- Отвали! – не останавливаясь, отмахнулась она.

Голос стих позади.

Крутобокая да наглая луна, что висела в небе огромным шаром, вдруг качнулась и скатилась за горизонт. Следом за ней притухли и звёзды, погружая мир во тьму.

Оступившись, Инна запуталась в траве, принялась ощупью обрывать сухие стебли. А в темноте раздались приглушённые шаги. Кто-то дышал и двигался осторожно, словно боялся спугнуть добычу.

- Кто здесь? – выкрикнула Инна и закрутилась, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь. – Кто здесь? Отзовитесь!

И снова зашуршало рядом.

- Погулять выбралась, хозяюшка? – хихикнул невидимка и резко ухватил её за платье.

Взвизгнув, Инна попыталась отпрыгнуть, но опрокинулась на траву.

- Попалась, соседушка, - сглатывая слюну, прохрипел голос.

Забившись, Инна попробовала отползти, но ей помешали.

- Что ж ты в гости не пустила нас, хозяюшка? – укорил, дрожащий от предвкушения, голос.

И она вдруг отчетливо рассмотрела в темноте глаза, а следом и стоящие на четвереньках фигуры. Уже-не-люди – пацанёнок и дед – вышли на ночную охоту.

- Хозяюш-ш-шка… - насмешливо прошипело рядом. – И звать не пришлось. Сама погулять выш-ш-шла…

Две тётки, что недавно болтали при свете дня, подползли совсем близко, взяли её в кольцо. Дико было видеть человеческие тела, ловко скользящие змеями. Страшно – от невозможности спастись.

Инна в отчаянии стала призывать веретено, молила о помощи, кричала про себя:

- Вернись! Вернись! Вернись!

Да видно слабая связь установилась между ними – её оказалось недостаточно, чтобы обнаружить пропажу.

Как же тогда, с Нюськой, так легко и свободно смогла она использовать силу? И почему, почему ничего не получается теперь?!

"Почувствовать, а после разбудить" – мелькнули в памяти слова из книги.

Но Инна чувствовала сейчас лишь страх, да по-прежнему давило холодом под сердцем.

Уверенные, что добыча не ускользнёт, уже-не-люди не спешили.

- Как делить станем? – прошамкал дед.

- На многое не замахивайся. – шикнули тётки. – Самим мало.

- Чур, голову мне. Мож, память получшеет.

- Обойдёшься! Самое лакомое наш-ш-ше...

Они всерьёз меня делят? – ужаснулась Инна. – Они… людоеды??

Ледяная заноза внутри шевельнулась и задвигалась. Она давила, мешала так сильно, что Инна невольно приложила руку к груди, чтобы хоть как-то унять тягостное чувство. А потом представила, как дробится и взрывается лёд.

Пальцы ощутили лёгкий толчок, и сразу холод сменился теплом. На Инну словно снизошло озарение - она поняла, что нужно делать.

Примерившись, мысленно подхватила за шкирки противников, покачала взад-вперёд. Взлетев в воздух, дед беспомощно заругался, тётки же, отчаянно извиваясь, выскользнули из рук. Пацанёнок, крутившийся рядом, с силой впился зубами ей в ногу, и Инна вскрикнула от боли, сбилась с настроя.

Дед, рухнув мешком, притих. Тётки же разъярились сильнее – потянули её в стороны, готовые разорвать.

Внезапно хватка ослабла – Инну словно накрыло прозрачным куполом, отгородило от всех. Уже-не-люди тщетно бились в него снаружи, злобно подвывали от собственной беспомощности.

Внутри же кто-то проговорил вкрадчиво:

- Призови помощника. Проведи обряд.

- Не могу! Как я сделаю это сейчас? – выкрикнула Инна.

- Обещай, что сделаешь после! – приказал голос.

- Да, да! - она готова была обещать что угодно, лишь бы оказаться подальше от проклятых деревенских.

С лёгким звоном купол распался, а Инну подняло над землёй, понесло ввысь к луне. Та снова царила на небе, отсвечивали багровым раскормленные бока. Появились вокруг и звёзды. Наблюдая за Инной, мигали насмешливо, насмехались над неумёхой.

От крутого виража зашлось сердце, не удержав равновесие, Инна кувыркнулась через голову и повлеклась к деревне.

Крики и визги уже-не-людей остались далеко позади. Лишь ветер обдувал прохладой лицо да пузырём раздувал платье. Но Инна не замечала того.

С лёгкостью спланировав перед дверью, она не устояла на ногах – схватилась за неё, чтобы не рухнуть. Мир ходил ходуном, в мыслях царила неразбериха.

- Третьего раза не будет. Лимит вышел. – предупредил напоследок невидимый помощник и со свистом унёсся прочь.

- Вернулась! Вернулась! – Инну втащили за дверь, принялись теребить и отряхивать.

- Хозяйка, живёхонька! – причитал с облегчением карлик. – Уж не чаяли увидать.

- Хозяйка. Хозяйка. Вернулась! – шелестело со всех сторон. И ещё долго кто-то невидимый бестолково носился через комнаты, повизгивая и топоча.

- Ты пошто сбежала? – с укоризной бубнил карлик, провожая её до лавки. – В ночи, когда те шастают повсюду! От нас-то помощи никакой. К дому да двору привязаны. Дальше – ни-ни, нету ходу.

Инна не ответила – не смогла разжать зубы.

- Ну-ка. Ну-ка, присядь, - забеспокоился карлик.

Он хлопнул в ладоши, и мышезаяц почти сразу вручил Инне стакан с тёплым настоем. От него пронзительно пахло какой-то травой.

- Глотни-ка валерьяны, - подсказал карлик. – Да побольше захватывай, тебе сейчас нужен покой.

Инна неловко отхлебнула и, наконец, расслабилась.

Кто-то стащил с неё туфли, опустил ноги в таз с тёплой водой.

- Я сама! – застыдилась она.

- Сиди ужо! Отдыхай, строптивица. Пущай уважение окажут. Позаботятся.

- Меня укусил мальчишка…

- Вижу. Сейчас смажем кой-чем, заживёт как на оборотне.

- Почему вдруг такая забота? – не могла понять Инна. – Что вам до меня?

- Ты симпатична нам. На бабку вовсе не похожа.

- Знаю. Она красивая была.

- Тьфу ты, - сплюнул досадливо карлик, - да я не про то совсем. Ты по-доброму с нами, с пониманием. Не то что она.

И отовсюду зашелестели, подтверждая:

- По-доброму… Да… Правда, правда…

Грохнула дверь – тяжело ступая, в комнату прошёл Матвей.

- На месте? – выдохнул он с облегчением и сел прямо на пол, пытаясь отдышаться.

- Долго ты что-то, - укорил карлик.

- Держало меня. Еле пробился. Почти добежал до тебя, - Матвей посмотрел на Инну, - но потом угодил куда-то, увяз в клейком, вроде киселя... Не мог сдвинуться с места. Так гадко ещё никогда не бывало.

- Меня опять спас помощник.

- Я видел. Сам тёмный – не рассмотреть, как следует. А хохолок светится, горит как пламя.

- Уже два раза спас. Может, они хорошие? – предположила Инна и вспомнила сразу про вышедший лимит.

Глава 10

- Устал я от ваших приключений. – Матвей зевнул и с силой потёр лицо. – По светлому пойду обратно.

- Как пойдёшь? – растерялась Инна. – Почему?

- Не вижу смысла оставаться. Только время теряю.

- А я? Что мне делать? По деревне теперь и днём не пройти. Одни враги вокруг.

- Дома сиди.

- Всю жизнь так сидеть? Тебе легко советы отвешивать.

Матвей равнодушно пожал плечами.

Инна поняла, что ему и впрямь всё равно. Он действительно уйдёт и сразу забудет про неё, даже не вспомнит ни разу.

Она достала книгу из сумки и подтолкнула в сторону Матвея:

- Забирай!

Тот лишь взглянул мельком, даже не попытался открыть.

- Ты главное отдай. Веретено.

- Да нет же его. Забирай хоть книгу. Только выведи меня! Пожалуйста!

- Инна… Мне нужен комплект.

- Я бы и веретено отдала, не сомневайся.

Матвей весь как-то подобрался, посмотрел на неё внимательно.

- Клянёшься?

- Клянусь!

- Тогда начинай его искать. Даю тебе на это…

- Ты издеваешься. Да? – перебила Инна. – Где я стану искать?

- В этом я тебе не советчик.

Всё время, пока они разговаривали, дом поскрипывал и вздыхал. Домашние не скрывали огорчения от того, что Инна хочет покинуть Зыбь.

- Бросаешь нас, хозяйка. - шептали печально голоса. - Опять бедовать придётся. Никому мы не сдались здесь.

Инна не обращала внимания, старательно делала вид, что ничего не слышит.

Оставшееся до утра время, пока Матвей спал, она пыталась достучаться до веретена. Но то словно оглохло и не чувствовало её зов.

- У меня же получалось. Почему теперь не выходит? - Инна расстроенно мерила шагами дом.

- Ты бы в книгу посмотрела. – не сдержавшись, посоветовал карлик. – Может, есть какая-то премудрость? Указание.

- Я смотрела раньше. Там неразборчиво всё.

Карлик вздохнул.

- Не серчай, хозяйка. Просто нет у тебя желания разобраться. Хочется, чтобы как в сказке, по щелчку пальцев всё сбывалось. Только не бывает так в жизни.

- Да ты философ! И сказки читал?

Домовый сконфузился.

- Было дело. Давненько уже. Люблю про волшебное…

- Вот ты говоришь не бывает… А помнишь, как я уже-не-людей раскидала? Через стену смогла! Тогда так и вышло – по маху веретена разлетелись. И комнату раскачала, помнишь?

- Забудешь этакое. - пробурчал карлик. – Так завертела - думал не очухаюсь.

- Ну вот…

- Связь ты с веретеном нашла, да удержать не смогла. Тут сноровка нужна. Навык. Знания. Не зря книга-то писана. Вроде инсрукции она.

- Инструкции. – поправила Инна и задумалась.

Скорее всего, бородач прав. Не хотелось ей разбираться в этой науке. Всё внутри восставало против. Сразу начинало тянуть в груди, там, где душа.

Хотелось сейчас одного - вернуться к обычной жизни. К той, которую считала ещё недавно однообразной и скучной.

Инна вспоминала о ней сейчас как о самом спокойном и лучшем времени.

С рассветом в дверь постучали.

- Кого принесло? – суровым басом испросил карлик. – Наши все дома.

- Наши дома, наши дома, - дружно подхватили домовые невидимки.

Открывай, - раздалось снаружи. – Свои.

Бородач осторожно выглянул да впустил в комнату дядьку в кепке.

Проковыляв прямиком к Инне, тот протянул ей завернутое в платок веретено.

- Откуда оно у вас? – Инна выхватила деревянную палочку, осмотрела - в порядке ли.

Взмахнула резко, в надежде, что та отзовётся.

Но ничего не случилось - веретено молчало.

- Как вы его нашли? – Матвей проснулся разом и теперь наблюдал за действиями Инны.

- Дак… У Нюськи забрал. Пригрозить пришлось.

- А Власьевна что?

- Ничего. Ей со мной не совладать.

- Спасибо! – Матвей протянул руку для пожатия, но дядька попятился, похромал к двери.

Перед тем, как выйти, обернулся к Инне:

- Из дома не выходи. Злятся они. Будут теперь караулить.

Карлик задвинул засовы и, вздыхая, потопал на кухоньку.

Снаружи послышались крики и шум.

Жуткая АньМаня размахивала лопатой – грозила дядьке на расстоянии, а подойти, видимо, не решалась. Там же была и Власьевна, и куличихина бабка тоже. Обе стояли молча – смотрели на дом.

Инну в окне заметили сразу. Власьевна скривила улыбку да поманила к себе. Порфирьевна подмигнула и отвернулась.

Со стороны подошли пацанёнок и дед. Стали толкаться, наскакивать на хромого.

- Надо бы мужику помочь, - произнёс позади Матвей. - Совсем у местных кукуха слетела.

-Ты к ним собрался? - испугалась Инна.

- Я быстро.

Когда Матвей оказался на улице, бабки враз окружили его, пустились грозить кулаками. Он что-то выговаривал им, после вытащил из кармана небольшой пучочек и, отрывая от него кусочки, стал разбрасывать вокруг себя. Старухи прянули по сторонам. Власьевна что-то кричала зло, грозила пальцем.

- Хороший мужик. Деловой. Хваткий. С таким не пропадёшь.

Инна резко обернулась, но никого не увидела.

Пора бы привыкнуть к причудам домашних, подумала она, а вслух сказала:

- Он мне из-за веретена да книги помогает.

- Тоже верно. Но от помощи грех отказываться.

Инна кивнула.

- Матвей, понятно, а вот почему дядька меня поддерживает?

- Хромой-то? По-родственному, вот почему, - просипел голос, и неподалёку проявилась фигура в капюшоне. Та самая, что пригласила Инну войти в самый первый раз.

Бескровное лицо с притухшими тёмными глазами и свободная одежда не выдавали в ней признаков пола. Но Инна не обратила на то внимание, переспросила, краснея:

- По-родственному?

- Ну. Как внучке родной не помочь.

- Откуда вы знаете... про внучку?

- Ха. Мне ли не знать! Я ж часть твоей бабки, Ольги.

- Вы - кто? – поразилась Инна.

- Тень. Воспоминание. Зови, как хошь. То, что дом при себе удержал.

- Не понимаю.

- Ну и ладно. Ты правильно решила уйти. Только знай одно – с веретеном или без – помощнички тебя в покое не оставят. Им нужно забрать своё.

- Я не буду их призывать! – твёрдо сказала Инна.

- Не зарекайся. Жизнь может так повернуть, что иного выхода не увидишь. И ведь ты словно дала. Пообещала.

Инна вспомнила картины и женщин, склонившихся перед хохлатыми. А потом на их месте отчётливо увидела себя. Всего на миг. Но и этого хватило, чтобы желудок скрутило узлом от ужаса.

- Поняла. – удовлетворённо кивнула бабкина тень. - Плата – вечный полон.

- Но почему? Что им нужно?

- Бесам-то? Жертва.

- Кто рисует картины?

- Не знаю. Только они – ловушка. Подтверждение, что душа попала к бесам и обречена на вечную маету.

- А что, если молитвы погуглить… – пробормотала Инна. – Помогут?

Тень скривилась.

- Хоть молись, хоть кресты клади - не поможет. Ты ж не веруешь. Договор просто так не разорвать. Он кровью скреплён и только кровью раскреплён будет.

- Как - кровью? – испугалась Инна. – Они вроде вампиров?

- Не думала, что у Ольги такая внучка родится. Вампиров каких-то приплела, страмоту заграничную. Отродясь не водилось таких. Вот упыри – то да, те встречаются…

- Срамоту, - машинально поправила Инна.

- Ты бабку-то не учи, не доросла ещё! – цыкнула на неё тень.

- Так вы не бабка, а так себе…

- Тьфу! – в сердцах фыркнула фигура. – В моём дому расположилась, а сама обзывается!... Вот я сейчас…

Её перебили громкие крики с улицы. Разборки между Матвеем и деревенскими всё ещё продолжались.

- Извините, - повинилась Инна. – Я не могу привыкнуть ко всему этому. И ваши слова не могу понять. Что значит – кровью раскрепить?

- По роду снять. Сами затеяли, сами и прекратить можете. В этом никто не поможет, только ты сама. Бесы теперь тебе являться станут. Своё требовать. Где бы ты ни была.

Инна слушала бабкину тень и понимала, что влипла.

Влипла! Влипла! Влипла! – кружило в голове. – Что делать? Как теперь спастись?

Может, спросить у деда?..

Инна настолько привыкла к одиночеству, что не знала, как реагировать на появление близкого родственника. Думая о нём, испытала неловкость, растерянность, но только не радость. Ей совсем не хотелось познакомиться с ним получше. Почему так происходит, не понимала сама. Возможно, дело было в генах. В программе, заложенной внутри рода, которая заставила и бабку, и мать пожертвовать самым дорогим. Да и дорогим ли?

Как всегда, в моменты волнений, началась мигрень.

- Если не выпью таблетку – пропаду, - Инна выудила блестящую упаковку, зачем-то потрясла ею в воздухе и прошла на кухню запить лекарство.

У порожка сидел, пригорюнившись, мышезаяц. Инна погладила его по спутанной шёрстке и мягким, словно плюшевым, ушам. Тот вздохнул и прикрыл глаза.

- Уходишь, значит, - карлик возился в углу, набивал в мешок какие-то тряпки. – Ну, прощевай тогда.

- Я… - Инна хотела сказать, что запуталась и не знает, как лучше поступить, но вместо этого спросила. - Что вы делаете?

- В дорогу мешок складываю. Ночью стронемся.

- Вы тоже уходить собрались?

- А что делать? С насиженного места тяжко, но, что уж теперь. Как отдашь веретено да сама уйдёшь, дому конец. Развалится без хозяйки. Если останемся – исчезнем вместе в ним.

- Как это? Почему?

Карлик ничего не сказал, только с силой принялся заталкивать в мешок пожитки.

- Вы говорили раньше, что не можете уйти. Дом вас держит.

- Держит пока цел. Как развалится – нам капец. Поэтому попробуем уйти. Может, отпустит.

- Может?

Бородач кивнул и зарылся в мешок.

- Меньше слушай, - тень в капюшоне возникла из стены, остановилась возле карлика. – Куда они пойдут? Кому сдались такие? Так и сгинут на развалинах.

В затылок стрельнуло с силой, Инне сделалось совсем скверно.

- А если я вас с собой заберу… - идея возникла внезапно, но Инна тут же ухватилась за неё. – В город.

Мышезаяц издал придушенный писк и вжался теплым тельцем ей в ноги.

Карлик вынырнул из мешка и спросил, запинаясь:

- П-п-правда?

- Конечно! Все вместе пойдём. Только у меня в квартире тесновато.

- Позови тогда.

- Так я зову, - не поняла Инна.

- По правилам пригласи!

Оставив мешок, бородач сунулся под стол, погремел там чем-то и выволок запылённую корзинку. Стряхнув старую паутину, поставил в середине кухоньки и проговорил:

- Домовые-дворовые, пойдёмте со мной со старого места до нового дома. Полезайте в корзинку!

Ничего не произошло.

- Не хотят? – почему-то шепотом спросила Инна.

- Ждут, когда ты позовёшь. Повтори, что я сказал.

Громко хлопнула входная дверь.

Матвей покричал издали:

- Инна, ты в порядке? Ау!

- Я в кухне. – откликнулась Инна и скороговоркой быстро протараторила приглашение. По комнатке пронеслась невидимая волна - с топотком и радостным писком домовые загрузились в корзинку. Мешезаяц только успел затолкать мешок и запрыгнуть сам, как в кухню вошёл Матвей.

- Что ты тут делаешь? – он равнодушно заглянул в корзинку и оттолкнул её ногой в сторону. – Готова отправляться?

- Я… воду пила и задумалась… - соврала Инна, подхватив плетёнку.

- Ты её с собой возьмёшь? – Матвей оглядел корзину внимательнее. – Нафига тебе эта рухлядь?

-Понравилась. Буду в ней картошку хранить.

- Ну-ну, - покивал Матвей. – Делай, как знаешь. Собирайся, сейчас тронемся. И да. Давай уже вещички.

Инна замешкалась.

- Ты передумала? – прищурился Матвей. – Ведь клялась.

- Я…

- Поздно отступать, дорогая, давай сюда веретено и книгу. У меня им будет спокойнее.

- Я не только тебе пообещала. Помощникам тоже. Боюсь теперь, не знаю, как от них спастись. Может, веретено поможет? Страшно без него.

- Раньше надо было думать, - Матвей протянул руку. – Ну же, я жду. Отдавай веретниково приданое.

Инна проигнорировала требование - молча прошла в комнату, нарочито медленно огляделась.

Мешок, которым её ловили, так и лежал грязной кучей возле окна. Из-под складок выглядывал тряпичный кулёчек со странным содержимым.

Инна подняла его и зачем-то понюхала. Запах был неприятный – сырости и старья.

- Этот, от Порфирьевны. Помнишь, показывала тебе? - объяснила она Матвею.

-Который со свечой и спицей? Зачем сохранила? Выброси!

Взвешивая узелок на ладони, Инна вспоминала, как настойчиво бабка советовала призвать помощника-беса. Интересно, для чего? Какая ей от этого выгода?

- Ты долго будешь время тянуть? – разозлился Матвей. – Поиздеваться решила?

- Да отдам я, всё отдам, раз обещала. - как можно спокойнее отозвалась Инна. - Мы ведь мимо развалин пойдём? Через погост?

- Ну…

- Я вот что подумала! – она заговорила быстро-быстро, чтобы Матвей не перебил. - Пусть эти вещи у меня побудут, а как пройдём, сразу отдам. С ними мне спокойнее. Боюсь пустоглазых.

- Задумала что-то? Признавайся.

- Да что я могу задумать? Знаешь же, что ничего не понимаю, ни с чем не справляюсь. Без твоей помощи пропаду! Ты лучше скажи, как сам с пустоглазыми справлялся?

Матвей хмурился, разглядывая её. Потом буркнул нехотя:

– У меня отвод есть.

- Отвод? Что это?

- Так, вещица одна заговорённая. Талисман.

Он помолчал, раздумывая над чем-то, затем кивнул:

- Ладно, тащи сама. Всё равно никуда не денешься. Не отдашь добровольно – силой заберу.

- Ты что грубый такой. Вроде согласился помочь, а угрожаешь?

- То. Не доводи.

Он быстро собрал свои вещи и вышел, с силой распахнув дверь.

Инна подхватила сумку с корзинкой и, обернувшись от порога, шепнула:

- Прощай, дом.

- Подопри снаружи чурбаком, - перед ней возникла бабкина тень. Она сделалась сейчас почти невидимой, прозрачной.

- А вы… - Инна запнулась, - Разве не в корзинке?

- Нельзя мне отсюда. Привязка здесь, без дома сгину.

- Но как же вы будете одна?

- Как-нибудь.

- А если дому.. конец? – вспомнила Инна слова карлика.

- Не думай о том. Иди.

- Но…

- Иди уже! Не зли его. Может, получится выбраться.

- Инна! – позвал с улицы Матвей. – Ты что там застряла?

- Иду, - отозвалась она и выбежала на дорожку.

По деревне прошли спокойно. Местные не препятствовали им, смотрели из окон, кто равнодушно, кто с нескрываемой ненавистью. Приникнув к стеклу, АньМаня шептала что-то, скривившись, царапала длинными ногтями раму. Нюська торчала рядышком, строила зверские рожи.

И только дядька кивнул да поднял руку, прощаясь. Инна махнула в ответ и потёрла глаза.

- Пылинка попала, - покраснев, оправдалась под насмешливым взглядом Матвея.

Через лес шли быстро. Никто не пугал их, не тревожил криками. Лишь потрескивало в кустах да, время от времени, раздавался заунывный, протяжный плач.

Инна невольно замедляла шаг, принималась вглядываться в заросли, и Матвей тут же одёргивал, принимался пугать.

- Вот прихватит твой взгляд и поманит! Я тогда не удержу, заберёт.

- Кто? – Инна послушно отворачивалась, но отчего-то так и тянуло оглянуться, посмотреть повнимательнее, кто там прячется.

- Манило. Не может до нас добраться, вот и воет, - объяснял Матвей. – Ну и на интерес играет, на жалость. Надеется, что получится обморочить.

Инна кивала и старалась не отставать от спутника. Чтобы снять напряжение, дышала размеренно, по специальной методике, что посмотрела когда-то на ютубе.

К сожалению, это мало помогало – напряжение внутри лишь росло.

Впереди ждали развалины, и с каждым шагом сильнее сжималось сердце в предчувствии чего-то страшного.

А потом появились пустоглазые.

Глава 11

Их было много, очень много - безликих тёмных фигур в капюшонах. Гораздо больше, чем в первую встречу.

Не обращая внимания на Матвея, они пустились за Инной.

Потеснив её к усадьбе, взяли в плотное кольцо.

- Матвей! – умоляла Инна. – Помоги! Сделай что-нибудь, ты обещал!

Тот стоял в стороне, не пытаясь ничего предпринять.

Когда Инна позвала снова, он откликнулся, успокоил:

- Не бойся! Всё сделаем. Кинь мне сейчас веретено. Сможешь перебросить?

Круг постепенно смыкался. Бесшумно скользили погостные. Тлели в пустых глазницах красные огоньки, отбрасывали неясный свет на плоские лица...

- Матвей! Что мне делать? – в отчаянии кричала Инна.

Сумку с книгой она потеряла. Но корзинку держала при себе, слышала, как тоненько причитают в ней домовые духи.

- Перебрось мне веретено. Давай же! –требовал Матвей.

Инна послушно вытащила деревянную шпажку и теперь прижимала к груди, не решаясь расстаться.

Она разом обессилила, и только сильнейшее возбуждение поддерживало её, не давало упасть.

- Кидай! Ну! - снова заорал Матвей. – Кинь мне веретено, идиотка!

После этого обращения, Инна словно прозрела. Поняла, что зря надеется на помощь. Матвею было плевать на неё, он волновался лишь о своей выгоде и веретниковом добре.

Разочарование и злость, отчаяние и страх - всё то, что так долго копилось внутри, вдруг выплеснулось из неё с неистовой силой! Подхватило пустоглазых, отбросило к поваленным крестам, прижало к земле. Удержав на месте, не позволило больше подняться.

Инна чувствовала, как струятся через неё невидимые токи. Тело пело и вибрировало, вовсе не подчиняясь ей. В ушах неумолчно звенели пронзительные колокольцы.

Голову сжало, глаза выкатились из орбит - никак не получалось вздохнуть.

Ещё чуть-чуть и её унесёт следом, разорвёт в воздухе…

И в этот момент на память пришёл совет Власьевны:

- Крутись, что веретёнце! Крутись!..

Инна попыталась повернуться, да ничего не вышло.

Тогда она мысленно крутанула себя. Представила, что поворачивается, вращается, словно веретено.

Перед глазами поплыло - тело послушалось, повторило движение!

Раз. Другой.

Ещё и ещё.

Всё медленнее и спокойнее.

Снова и снова.

До тех пор, пока не остановилась...

С каждым оборотом что-то обрывалось внутри, угасала сила и, наконец, пришло облегчение.

Инна дышала взахлёб. Руки тряслись так, что не удержали веретено.

Оно откатилось под ноги к Матвею, но тот отчего-то не поднимал деревянную палочку.

Впечатлённый увиденным, медлил.

- Самое верное колдовство... самое крепкое и надёжное – через силу выходит. - среди развалин показалась знакомая бабка. - Вижу, много её у тебя. Вон как ты моих раскидала-то…

Инна молчала, сердце так и ходило ходуном, в мыслях царил разброд.

- Ну-ка, ну-ка… - бабка сорвала лист белокопытника да ткнула им Инне в лицо.

- Что вы делаете? – встрепенулась та.

- Проверяю. Ещё не оплели. А то я уж плохое подумала.

- Вы про помощников? Я их не вызывала. И не стану.

Бабка ничего не ответила. Быстро махнула рукой в сторону Матвея, и тот ткнулся в невидимую преграду, когда нагнулся за веретеном.

- Не для тебя сохранялось, пустозвон!

- Ты в уме, старая? – возмутился было Матвей. - Что творишь-то?

Он хотел подойти, но не смог сдвинуться с места.

- Постой в сторонке, не мешайся. А мы поговорим.

- Вы помогли мне в первый раз. Почему?

- Семечками-то? Чтоб погостные мои раньше времени тебя не поймали. Чтобы в Зыбь прошла без потерь.

- Из-за веретена?

- Из-за него. – кивнула, соглашаясь бабка. - Время пришло приданое использовать. Сама-то я не могла его взять. А ты, вишь, запросто.

- Зачем вам? Вы же всё умеете. Погостными управляете. Меня прошлый раз чуть не сожгли.

- Отцова наука. А веретено… Оно от матери шло… Но тебе того знать не нужно.

Матвей кричал что-то из-за невидимой стены. Ругался, требовал пропустить.

Бросал перед собой то ли соль, то ли порошок, тыкал в воздух ножом – но пройти сквозь преграду не получалось.

- Ты забери веретено-то, негоже ему вот так валяться.

Инна шагнула за ним, но бабка остановила.

- Позови, ну!

Инна хотела возразить, что не сможет, однако что-то заставило её попробовать. Протянув руку, она спокойно приказала:

- Ко мне.

Ничем не примечательная с виду деревянная шпажка выполнила команду. Дрогнув, плавным движением переместилась на ладонь.

Бабка смотрела на неё со странным выражением. Жадность и тоска одновременно сквозили во взгляде.

И тогда Инна предложила:

- Возьмите себе!

- Раньше – взяла бы. Теперь уже нет.

- Но веретено ваше по праву!

- Поздно. Оно тебя почувствовало и признало. Всё потому, что сильная ты. Не стану мешать. Ты, слышь, место силы теперь ищи. То, через которое подпитка пойдёт. Да не тяни с этим. Веретено дюже живу жрёт, ему всё больше и больше нужно будет.

- Живу?

- Энергию по-вашему.

- Но где искать это место?

- Наука про то в книге писана. Небось, не открыла даже?

Инна покраснела и вдруг спохватилась:

- Книга… Где книга?

Она вспомнила, что когда спасалась от пустоглазых и бежала лесом к развалинам, сумка выпала из руки.

Почти сразу послышался громкий свист. Это Матвей успел сходить за книгой и теперь небрежно помахивал ею.

- Эй. – крикнул он довольно. - Так и быть. Разделим поровну. Тебе веретено, мне – книга.

Инна растерянно взглянула на бабку, но та смолчала.

- Сумку я брать не стал, валяется у крестов. А книженцию заберу. В счёт обещания и оплаты. Бывай, веретенница! – он послал Инне воздушный поцелуй и быстро зашагал прочь.

- Веретница. – тихо поправила бабка. - Нельзя ему книгу. Когда до дому доберёшься – верни.

- Как вернуть? Я не знаю, где он живет. Да и не отдаст.

- Не надоело спрашивать? Покумекай, тогда всё получится. И про живу не забывай. Её сейчас помощник подбрасывает. Только плату большую стребует. Не связывайся.

- А деревня… Зыбь… так и останется проклятой?

Бабка пожала плечами.

- Как повезёт. Приручишь веретено, прочитаешь книгу – попробуй избавить. Может, и выйдет толк.

Инна хотела сказать, что в книге непонятно написано, что веретено вовсе не слушает её, лишь иногда почему-то проявляет силу и помогает. Хотела спросить о личном – про свою родню, про деда, про отца…

Только бабка внезапно хлопнула в ладоши да напомнила:

- Твой автобус скоро. Поторопись!

И ноги понесли Инну вперёд, она будто скользила над тропинкой, не прилагая для этого никаких усилий.

Корзинка и веретено так и были при ней, да в руке обнаружилась вдруг потерянная раньше сумка…

...В квартире показалось тесновато и как-то уныло.

Инна сразу прошла на кухню, поставила корзину возле стола, пригласила:

- Выходите.

Ничего не последовало. Ни шороха не раздалось, ни топотка.

Она хотела позвать снова, когда карлик чуть разочарованно проворчал:

- Бедновато у тебя, хозяйка. Запущенно.

- Ну, знаешь! – возмутилась на это Инна. - Некому было убирать!

- Ничё, ничё, сейчас исправим! За дело, ребятишечки!

Лёгкий невидимый вихрь пронёсся в сторону комнат, загремело ведро, в ванной полилась вода… Кто-то восторженно провизжал:

- Тёплая, тёплая!

- Вы поаккуратнее. Стиралку не трогайте! – попросила Инна и засобиралась в магазин – купить еды для новых жильцов.

Она вернулась быстро, но квартира уже сияла. Пахло свежестью и чистотой. В горшках воспряли цветы. На приоткрытых окнах трепетали белоснежные занавески.

Мышезаяц и карлик прямо на полу азартно резались в домино.

- Где вы его нашли? – Инна не помнила даже, что дома была такая игра.

- В кладовке на верхней полке за свёртком со старым пальто. – отчитался кто-то невидимый из коридора. И попросил следом, - нам бы поесть.

- Что хотите – яичницу или сардельки?

- Всё хотим, всё, - залопотали голодные голоса.

Когда Инна достала сковороду, карлик мягко и настойчиво оттеснил её от плиты.

- Позволь мне, хозяйка. Я по этой части дока.

Она не стала возражать, пошла к себе в комнату, стала разбирать сумку.

Веретено пристроила на кровати и задумалась о книге. Как же её вернуть? И нужно ли? Матвей точно не отдаст, небось уже продал задорого.

И всё же она решила написать ему сообщение – на том самом сайте любителей стекла, который попался ей перед поездкой.

Только Матвей опередил её – неожиданно позвонил первым.

- Мой заказчик хочет с тобой встретиться. – не поздоровался, сразу перешёл к делу.

- Как ты узнал мой номер? – изумилась Инна.

- Не важно. Ты слышала, что я сказал?

- Я не буду ни с кем встречаться. И продавать веретено не стану. Передай ему это сам.

- Он по другому вопросу. Хочет познакомиться. Вы в родстве.

- В каком ещё родстве? – не поверила Инна.

- В самом близком.

У неё перехватило дыхание, мысли сбились.

Правда или ложь?

Неужели... это отец?

Ни разу не появился в её жизни, а теперь воспылал желанием встречи?!

Всё из-за веретена.

Только откуда про него знает?

От матери. Точно от неё…

- Инна, ау! – позвал Матвей. – Ты здесь?

Она не стала отвечать и отключилась. Номер Матвея сразу кинула в блок. Но долго ещё не могла успокоиться.

Всё ходила по комнате, вспоминала детство - свои вопросы про отца и скупые материны отговорки.

Полегчало ей перед сном – после стакана тёплого молока и печенья, обнаруженных на прикроватном столике.

Инна с удовольствием съела пахнущие ванилью рассыпчатые кружочки и поблагодарила в пустоту:

- Спасибо!

- На здоровьичка, - прогудел голос.

- Откуда такое вкусное печенье? Я не покупала.

- Печка испекла. Мы с ней договорились, - загадочно проинформировал голос. – А у тебя неплохо, хозяйка. Я что хотел… О выходном договориться. Скажем, по пятницам. Отпустишь?

- Ты в Зыбь собрался? – удивилась Инна.

- Ни в жизь! К подъездному в чуланчик приглашён, в лото перекинуться.

- А мышезаяц?

- А что он? Ему выходные не положены.

- Позови его.

- А сама? Пошто сама не кликнешь?

Но звать не пришлось – тёплая серая шёрстка мазнула по ноге, существо запрыгнуло на кровать, ткнулось в руку влажным розовым носом.

- Залезай, - Инна откинула одеяло, и ушастый с благодарным писком забился под него. Повозился, умащиваясь поудобнее, и затих.

Инна прилегла рядом и сразу провалилась в сон.

Уютно шуршало по полу, кто-то шептался и хихикал, постукивая, перемещался по комнатам - домовые осваивались на новом месте.

А на стене над кроватью сама по себе появилась картина.

В простенькой рамке на холсте плясали кругом странные фигуры, дыбом топорщились рыжие хохолки да угольками подсвечивали внимательные глаза. Центральное место на полотне всё ещё пустовало.

Часть 2 Обменыш Глава 1

Инна запрятала веретено из-за снов.

С пугающей настойчивостью снова и снова снился ей чёрный храм. Он стоял на пригорке, и каждый раз ей приходилось через усилие подниматься к нему.

Перед дверью Инна замирала – не решалась открыть и войти. Что-то подталкивало её, манило заглянуть внутрь, но она сопротивлялась, сдерживала этот необъяснимый порыв.

Веретено было при ней. И чем ближе подходила Инна к храму – тем сильнее нагревалась деревянная шпажка, то ли предупреждая об опасности, то ли предвкушая тёмный обряд.

Когда с крыши шумно взлетали птицы, и колокол пускался медленно ронять удары, она считала каждый – первый, второй… двенадцатый. С последним всё же толкала дверь, и сразу же сон обрывался, но жуть, которая накатывала в тот момент, оставалась с ней надолго.

Она знала, чувствовала - впереди таится что-то ужасное. Стоит переступить порог, и оно поглотит её, не отпустит назад.

Просыпалась Инна, сжимая веретено. Откуда то бралось, как оказывалось в руке – не понимала. После возвращения из Зыби она убрала его в шкаф и ни разу не доставала.

Когда же с пугающим постоянством стала находить подле себя в кровати, перепрятала понадёжнее – обернула платком, перевязала для верности тесьмой и заперла в ящичке старого серванта. Всё для того, чтобы не сотворить с его помощью во сне непоправимого.

Домовые чутко реагировали на её настроение и вели себя тихо, не выказывая своего присутствия. Карлик подолгу торчал у подъездного, и только мышезаяц преданно вертелся подле хозяйки, скучал, когда она задерживалась в библиотеке или уходила из дома по делам.

Помощники словно забыли про Инну – кроме пустой картины и былых приключений ничего сейчас не напоминало о хохлатых. Картина с ними всё также оставалась над кроватью. Снять её не смогли, как и в доме бабки завесили куском цветастой ткани. И этот натюрморт на стене сильно тревожил Инну, не давал расслабиться и спокойно жить.

Незаметно лето перешло в осень. Деревья сохранили зелень листвы. Не торопились увядать ни трава, ни цветы на клумбах. Раньше Инна любила это время, но теперь ничто не радовало её.

В пятницу, с которой всё началось, посетителей в библиотеке было мало. Инна привычно протёрла пыль на столе. После включила компьютер - собралась продолжить работу с каталогами. Тут-то её и побеспокоила незнакомка.

- Извините, - разулыбалась симпатичная девушка. – Не подскажете, где найти заведующую? Кабинет заперт.

- А вам зачем? – неприветливо спросила Инна, невольно задерживая взгляд на крупной броши в виде эмалевого домика-часов.

- Буше! – незнакомка потянула за тонкую свисающую цепочку, и из распахнутой дверцы выглянула крохотная кукушка с табличкой на груди. «Ку-ку» было написано на ней. – Обожаю винтаж. Ничего не могу с собой поделать. Всё спускаю на украшения.

Инна понятия не имела ни о каком Буше. Но и без того догадалась, что вещица явно не из простых и дешёвых.

Ей сделалось слегка завидно, и от этого неприятно. Разозлившись на себя, она резко переспросила:

- Так зачем вам заведующая?

Но девушку не смутила её реакция. Всё так же улыбаясь, она объяснила:

- Хочу договориться о съёмке.

- У нас снимать? Это вот всё? Зачем?

- Заказ клиентки.

- Ясно. Мешать нам будете. – уверенная в себе фотографиня всё сильнее нервировала Инну.

- Что вы! Как можно, - слегка поддела незнакомка и неожиданно представилась. – Меня Ася зовут. А вас?

Избавиться от настырной Аси оказалось невозможно. В ожидании заведующей, та с любопытством рассматривала интерьер, интересовалась мнением Инны о книжных новинках, сетовала, что из-за работы не успевает читать, как раньше. Она оказалась открытой и очень простой в общении. Настолько приятной, что Инна предложила ей чай с печеньем, а потом и вовсе разоткровенничалась - поделилась тем, что её угнетало. Рассказала про сны.

Ася выслушала внимательно и серьёзно. Потом заявила уверенно:

- Вам нужна консультация специалиста.

- Вы имеете в виду психолога? – покраснела Инна.

- Я имею ввиду конкретного человека. Женщину, которая помогла и мне, и моей подруге. Обязательно повидайтесь с ней.

Пролистав телефон, она продиктовала адрес и два номера – сотовый и домашний.

- Её зовут Марина. Позвоните. Она может всё!

После недолгих сомнений тем же вечером Инна решилась, набрала незнакомую Марину. Телефон, помолчав, завёл равнодушно про то, что абонент недоступен. Она набрала опять, но всё повторилось. Таинственная Марина была вне зоны действия сети.

И тогда Инна позвонила на домашний.

Ей повезло, через пару минут трубку сняли. Сначала послышался треск, чьи-то вздохи. Затем кто-то прогнусавил:

- Не то, что кажется. Хотите заказать столик?

- Я… - чуть смешалась Инна. - По другому вопросу. Позовите, пожалуйста, Марину.

На том конце что-то забормотали.

– Игнатьич, кто там ещё? – окликнули со стороны, и хрипловатый приятный голос произнёс, - Люся на проводе. Слушаю вас внимательно.

Инна повторила просьбу.

- Сожалею, но это невозможно. Марина с сестрой уехали на родину. Там сейчас ртвели.

- Что? – не поняла Инна.

- Ртвели. Праздник вина, приуроченный к сбору урожая. Они всегда слетаются на него.

- Ясно, - голос у Инны сник.

Люська же, словно уловив важность момента, переспросила:

- Что вы хотели от Марины?

- Уже ничего. Извините, - чуть слышно шепнула Инна, собираясь отключиться.

- Подождите. Может, я смогу помочь. Вы свободны сейчас? Приезжайте!

Такси подвезло Инну к небольшому тупичку. В нём, стиснутый по бокам солидными особняками, прятался симпатичный ресторанчик.

«Не то, что кажется» - гласила скромная вывеска.

Пока Инна топталась перед входом, разглядывая её, дверь приоткрылась. На пороге показался невероятный тип в трениках и фуфайке. Подняв на Инну волосатое сморщенное лицо, он пошевелил острыми ушами и, сверкнув стёклами очков, просипел:

- Просим, просим.

За столиком в пустом зале поджидала блондинка. Слегка растрёпанные волосы, коротенькая курточка из денима, широченная майка и модные светлые штаны смотрелись на ней идеально. Люська выглядела так молодо и свежо, что Инна почувствовала себя рядом с ней громоздкой и старомодной.

Приветливо щебеча, хозяйка усадила Инну рядом и неожиданно зычно попросила:

- Игнатьич! Поухаживай за дамами.

Встретивший Инну типчик подкатил столик, весь заставленный тарелочками и креманками.

Нарезанный пушистый кекс с глазками изюма, сдобное белое печенье, припорошенное сахарной пудрой, орешки и сухофрукты, непонятное варенье – густое и чёрное как смола, конфеты ручной работы с бантиками из засахаренных цветов… Чего там только не было!

- Угощайтесь, прошу. У нас по-простому. Сегодня что-то вроде санитарного дня, мы не принимали гостей.

Пока Игнатьич разливал чай, Инна всё смотрела на него, невольно сравнивая с карликом и деревенскими из Зыби.

Смахнув невидимую пушинку с белоснежной салфетки, домовой бесшумно отступил, растворился в сумраке помещения.

- Вы даже не удивились! – довольно констатировала Люська.

- Игнатьичу? Нет. Я знаю про таких… Видела в одном месте.

- Где, если не секрет?

- В деревне Зыбь. О том и хотела поговорить с вашей подругой, Мариной.

- Расскажите всё мне. А там посмотрим. Я чувствую – вам необходимо выговориться.

И Инна рассказала всё, что случилось с ней раньше. Про записку и отношения с матерью. Про деревню и приданое колдуна. Про проклятие, что наложила её бабка на деревенских. И про помощников с картины тоже.

Люська слушала внимательно, с сочувствием кивала, поощряя продолжать.

Инна понадеялась, что получит от неё если не помощь, то хотя бы конкретный совет.

И тот не заставил себя ждать.

- Вам нужно развеяться! – заявила Люська. – Поехали с нами в йога-тур!

- Куда? – опешила Инна. – В йога-тур??

- Ага, - безмятежно улыбнулась Люська. - Отдохнёте от дома, поразмыслите. Научитесь парочке асан. Познакомитесь кое с кем… А там и Марина вернётся.

- Я никогда не занималась йогой. Я ничего в ней не понимаю. Я не хочу в тур.

- Брось! – отмахнулась Люська, с легкостью переходя на «ты». – Тебе нужно уехать из квартиры. Сменить обстановку. Наш тур – лучший вариант. Займёт выходные и не потребует денежных вложений. Совсем.

- Почему не потребует?

- Инструктором там моя давняя знакомая. Она не откажет.

- Что я буду делать в этой поездке?

- Разучишь позу «воина», - засмеялась Люська. - Не переживай, это будет больше тусня чем практики. Я знакомых собрала пообщаться. Обещаю, будет весело.

- Но…

- Никаких но! Отказ не принимаю. Так, ты сейчас домой – собираться. Я созвонюсь с Элькой и всё улажу. Сбор завтра в семь. Отправляемся отсюда.

В растрёпанных чувствах Инна послушно отправилась домой.

Как же она ненавидела себя сейчас! Досадовала на собственную безотказность. Обзывала мысленно мямлей за то, что не смогла противостоять Люськиному напору. Ехать с развеселой компанией на природу ей категорически не хотелось.

Глава 2

После пререканий с Эльвирой, настроение у Люськи немного испортилось.

Уговаривать её пришлось слишком долго. Люська щедро сыпала комплиментами, временами переходя на умоляющий тон.

- Мы же обо всём договорились! – возмущалась тренерша. – С твоей стороны четверо, с моей – трое. И комнаты давно заказаны. Если в хостеле не окажется свободного номера, что тогда?

- Поселится со мной. У меня же двухместный.

- И от йоги она далека!

- Вот и подучишь. Покажешь, как нащупать в себе энергию, как правильно расходовать её. Инне необходим этот навык.

- Как будто всё так просто, - недовольно буркнула Элька, но всё же сдалась, согласилась принять ещё одну гостью.

Рассказ Инны о своих злоключениях впечатлил Люську. История с веретеном и книгой сильно заинтересовала.

Натэла когда-то рассказывала про страшные обряды веретников, которые проводились в храмах. Рассуждала с Мариной о феномене одического взгляда, которым обладают колдуны.

Люська поначалу посмеялась над подобными сказками, не поверила, что взглядом можно подавить и уничтожить всё живое.

Но сёстры сердито одёрнули её и велели заткнуться.

- Всё дело в мощной личной силе, энергетике, что растрачивалась во время колдовства, - разъяснила Натэла. - Она делает взгляд и слово разящими словно оружие. Именно поэтому веретники нуждаются в постоянной подпитке.

- Что за подпитка? Откуда? - не сообразила Люська.

- Разная. От обрядов в особенных местах – разломах, переходах, границах междумирья. От призыва бесов. Справиться с такими помощниками и обуздать их может только очень сильный практик. Прочие же сами становятся вместилищем и игрушкой в руках нечистых.

Для ритуалов колдуны иногда использовали простые, но очень сильные предметы.

Похоже, что веретено, доставшееся Инне, было как раз из таких. Если девочка не врёт о том, что пережила - она в реальной опасности. И с этим срочно нужно что-то делать. Нет времени ждать возвращения подруг. Люська провела с ними достаточно времени и успела навидаться всякого. Поэтому она и пригласила Инну в тур - йога как никакая другая практика помогала распознать и почувствовать личную энергию, научиться управлять ею.

Инна согласилась с явной неохотой. И Люська решила – не поедет, значит так тому и быть. Пусть тогда её спасает Марина.

После встречи Люська помчала в супермаркет – закупиться необходимым перед поездкой. Списки она отродясь не писала, всё старалась держать в голове, тренируя память. Поэтому подолгу застревала в отделах, морща лоб и пытаясь сообразить, не упустила ли чего из запланированного.

Крепко задумавшись над витриной с сырами, Люська сдала назад и случайно задела женщину.

- Людмилочка! Ты? – последовал изумлённый возглас.

Перед Люськой возникло полное, густо напудренное лицо с чёрными стрелами бровей и частоколом нарощенных ресниц.

- Верка! – с трудом узнав бывшую одногруппницу, Люська состроила дежурную улыбку. – Где бы ещё встретились.

- Какая ты стройная! Кушаешь воздух? - тучная Верка завистливо вздохнула. - Как живёшь? Слышала, что ты в разводе. Работаешь?

- Я ем всё, что хочется. И живу исключительно для себя! – отчеканила Люська и сразу же попрощалась. – Извини, спешу.

Она шагнула было в сторону, но Верка прихватила за рукав курточки, зашептала торопливо:

- Люсь!.. Я Людку недавно встретила, ту, что на потоке с нами была… Рыжая дылда в очках, помнишь?.. Она всё про всех знает. Сказала, что у тебя магичка в подружках.

- Бред, – отмахнулась Люська.

- Ей Майка сказала. А той – Надька… Светка, сестрица Надькина, видела вас на выставке. Авантажная такая тётенька, вся в парче и каменюках.

- Короче, - перебила Люська, у которой от череды незнакомых имен сделалось лёгкое головокружение. – Что надо? Погадать?

- Посоветоваться, - выдохнула Верка и неожиданно всхлипнула. – У Ксанки, дочи, такие неприятности!

Она пустилась было в сбивчивые объяснения, да Люська перебила невежливо:

- С этим к Марине. Позвони и запишись!

И сунув Верке визитку с номерами, сослалась на занятость и быстро ушла.

Продуктов Люська накупила целую гору, словно ехали на неделю, а не на пару дней. Упаковки сыра, колбасные нарезки, печенье и шоколад, пакетики с орешками, соки и фрукты – всё это следовало теперь рассортировать и уложить.

Пакуя сумки, она порхала по комнате и напевала, предвкушая прекрасные выходные.

На поездку у Люськи были особые планы. Она решила попрактиковаться в роли свахи и пристроить парней, которым давно симпатизировала, в хорошие руки. Девушек для этой цели она наметила подходящих – красивых и неординарных, со способностями. Поначалу она приставала к Натэле, упрашивая у той помощи в задуманном, но приятельница наотрез отказалась.

- Нужно будет – сами справятся. А я приворотами давно не занимаюсь. Переросла.

- А если не справятся?

- Значит, не судьба.

Однако настырная Люська не собиралась сдаваться, и когда тренер Эльвира пригласила её в тур, потащила за собой всех «подопытных».

Спала Люська плохо и чутко. Грезилась ей размалёванная Верка, бесконечно бубнящая о своей дочери.

- Ксанка… - повторяла Верка, - Ксанка увидала… Через кольцо!.. Страсть такую!.. Что делать теперь? Как помочь?..

Люська вертелась на кровати, отмахиваясь от приставучей одногруппницы, но та, приклеившись пиявкой, не отставала. И только благодаря Игнатьичу, заменившему собой будильник, исчезла под утро вместе с беспокойным сном.

Душ и обязательная зарядка восстановили Люську, и своих спутников она встретила бодро и весело.

Компания подъехала в полшестого утра.

Люська пригласила Монаха с братом и двух девочек, которых знала относительно недавно, Асю и Тину.

Монах и Матвей плотно сотрудничали с Мариной, таскали ей вещички с иной стороны. Ася и Тина тоже побывали на изнанке, да и просто нравились Люське. Она страстно мечтала переженить их всех.

А ещё Люська беспокоилась за Матвея. Последнее время с ним творилось что-то не то. Он принимал сомнительные и опасные заказы. С удовольствием рисковал, стал жёстче и циничнее. Грубее.

Люська винила во всем каргу с её чарами и искренне хотела помочь парню.

Девушки выглядели свежо и бодро, братья же постоянно зевали и были мрачны.

- Матюша нам весь мозг выел. – потирая шрам, пожаловался Монах. – Лучше бы остался дома.

- За Матюшу можно и в лоб, - лениво процедил Матвей. – Да связываться с мелкотой неохота. До сих пор не пойму, чего я с вами попёрся.

- Время придёт - поймёшь! - отрезала Люська. – Давайте уже к столу, позавтракаем и в дорогу.

И оглядев собравшихся, весело добавила:

- С нами поедет интересная девочка. Скоро вы с ней познакомитесь.

Инна немного опоздала.

Домовые, узнав про её поездку, пустились причитать и стенать.

- На кого ты нас оставляешь… - завели невпопад расстроенными голосами.

Да невидимый карлик цыкнул сердито:

- Охолоните, чудики. На два денька всего хозяйка уезжает.

И все притихли, только тихонечко попискивал да тёр лапкой глаза опечаленный мышезаяц. Инна хотела его приласкать напоследок, да зверёк увернулся и шмыгнул куда-то, не остался провожать.

- Вы тут поаккуратнее с газом, не жгите зря свет, не буяньте, - попросила Инна и обратилась к карлику. – Остаёшься за главного. Подъездных дружков не води!

- Понял, - пробурчал тот и, неожиданно вздохнув, попросил, - возвращайся скорее, хозяйка.

Инна тоже вздохнула и подняла приготовленный рюкзак. Он показался ей тяжелее обычного, но проверять, не положила ли чего лишнего, было некогда – внизу ожидало такси.

Ехать совсем не хотелось, тем более в никуда – она не удосужилась расспросить Люську в какие места планирует отправиться группа. Хотя, какая в сущности разница. Главное, что на природу, подальше от города. После долгих сомнений Инна решила для себя, что всё к лучшему. И эта поездка тоже. Она побудет с собой наедине, погуляет, подумает на свежую голову обо всём. А позже встретится с Мариной и получит от неё подсказку и помощь.

У ресторанчика Инну ждали. Возле огромной машины собралось несколько человек. Пепельный блондин с длинным хвостом протирал лобовое стекло, рядом болтали и смеялись девушки. В джинсах и белых маечках, в стильных ярких кроссовках они чем-то смахивали друг на друга. В одной Инна с удивлением узнала Асю и даже обрадовалась этому. И тут же застыдилась простенького спортивного костюмчика и скромных туфлей не в тему.

Но всех превзошла Люська. В джинсовом широком комбинезончике, майке цвета пепел розы и бирюзовых кедах она была неотразима. Размахивая руками, Люська что-то втолковывала высокому мужчине в камуфляже. Увидев Инну, выбирающуюся из такси, она радостно закричала:

- Наконец-то и ты! Теперь все в сборе!

Девушки обернулись - Ася с улыбкой, вторая с нескрываемым любопытством. Блондин дружелюбно кивнул, и Инна быстро отвела глаза, стараясь не смотреть на безобразный шрам, прорезавший его щёку.

- И кто эта милая девушка? - послышался вдруг знакомый голос.

Рядом с Люськой стоял Матвей! Он лениво оглядел Инну и, протянув руку, представился:

- Матвей. Старший в этой весёлой компашке.

- Умеешь сказать комплиман, - хмыкнула Люська. – Но со старшим явно переигрываешь.

- У таких женщин как ты не бывает возраста, - Матвей дурашливо поклонился.

Люська порозовела от удовольствия и, действительно, стала похожа на девочку.

Приобняв Инну, она представила ей собравшихся.

- С Матвеем ты уже познакомилась. Это – Миша, его младший брат.

- Монах, - поправил Люську блондин и пожал Инне руку.

- Ася, - продолжая улыбаться, Ася подмигнула Инне и показала на подругу. – А это Тина.

Темноволосая Тина зыркнула недовольно и отвернулась, чуть кивнув.

Всё произошло настолько стремительно и неожиданно, что Инна не успела сказать, что знала Матвея и раньше. И теперь, когда представление состоялось, засомневалась - стоит ли вообще упоминать об этом.

Матвей предпочёл скрыть их знакомство. Интересно, почему? Неужели опять что-то замыслил?

Глава 3

Пока Инна размышляла о поведении Матвея, подъехал ярко-жёлтый микроавтобус, с водительского места посигналила жгучая брюнетка восточной наружности.

- Вот и Эльвира! Загружаемся, ребятушки. Быстро, быстро. – принялась командовать Люська.

Инна вошла в салон последней и нерешительно застыла в проходе.

Люська села рядом с тренершей. Девушки и Монах разместились сзади, в левом ряду восседали три невероятные тётки, уткнувшиеся в свои девайсы. Бритоголовые, в ярких хламидах, с многочисленными браслетками на запястьях, они выглядели простовато и немного нелепо. Словно примерили на себя чужой, совершенно неподходящий образ. Тётки синхронно оглядели Инну и, важно кивнув, вновь застрочили что-то в телефонах.

- Давай со мной. – позвал справа Матвей, а когда Инна собралась проскользнуть мимо, придержал, заставил присесть рядом.

- Что ты здесь делаешь? – прошипел сердито в самое ухо. – Шпионишь за мной?

Возмущённая Инна подскочила, но, поймав любопытный взгляд тётки в фиолетовом, не решилась поменять место.

Тётка же, нимало не смущаясь, навела на Инну телефон и принялась снимать.

- Уберите свои адовы машинки, - гаркнул Матвей. – Иначе пойдёте пешком!

- Эличка-а-а! – пробасила в ответ фиолетовая. – Попроси юношу заткнуться.

- Снимайте друг друга, барышни, - выглянула с переднего сидения Люська. – Не трогайте мои гостей!

- Позволь нам самим решить, дорогая, что делать и кого снимать, - с сахарной улыбкой пропела вторая из трио, обмотанная бордовыми тряпками.

- Эля! Ты хочешь потерять нас? – картинно удивилась третья, ярко-оранжевая.

Закатив глаза, Элька резко дала по газам:

- Девочки, не начинайте. Скоро доберёмся до места, отдохнёте, погуляете. Вам понравится, обещаю.

- Ох, не знаю-не знаю…

- Вы мои постоянные клиентки. Я вас когда-нибудь обманывала?

Инна чувствовала себя отвратительно. С одной стороны опасалась попасть в кадр к хамовитым блогершам, с другой, не знала, как реагировать на поведение Матвея. А тот вдруг изменился неожиданным образом – принялся хохмить, сыпать анекдотами. Слушая его развесёлые байки, Инна невольно хихикала и злилась на себя всё сильнее.

Незаметно они выехали за город. Ася весело болтала с Монахом. Люська вполголоса обсуждала что-то с Эльвирой. Тётки давно успокоились и старательно выводили незнакомую Инне песню про расплескавшуюся синеву, не забывая позировать для селфи. А за окном проносились пожелтевшие поля, плавно сливающиеся с высоким пронзительно голубым небом.

Прошло около часа. На пустой трассе Элька разогнала автобус, и Инне казалось, что они вот-вот взлетят.

От переживаний и напряжения всё тело болело. В затылок будто ввинтили гвоздь. Там давно уже свербело да покалывало. Инна потёрла голову и, обернувшись, встретилась глазами с Тиной. И хотя та тут же отвернулась к окну, Инна успела заметить её сердитый, полный неприязни взгляд.

Откуда возник туман так никто и не понял, автобус влетел в него и сразу заглох. Серая взвесь за окнами полностью перекрыла видимость.

- Какого..! - выругалась Элька и, распахнув дверцу, решительно вывалилась наружу. Туман мгновенно слизнул её высокую и подтянутую фигуру.

- Эля! – хрипло закричала Люська. – Не уходи далеко. Заблудишься.

Восторженно завизжав, бритоголовые блогерши ринулись следом. За ними потянулись и парни, Матвей с Монахом.

Напрасно Люська просила собравшихся остаться - её никто не послушал.

Инна тоже выглянула наружу. Осторожно потрогала белёсое марево. Туман был совершенно сухим! Он казался упругим и плотным, и словно прогибался под рукой.

- Ититская сила! – пробормотала фиолетовая тётка. Выставив впереди себя телефон, принялась медленно водить по сторонам, пытаясь заснять удивительное явление природы.

Рядом послышались голоса, и прямо на них из мги вынырнула Элька, а за ней пара с ребёнком. Мужчина и женщина были явно растеряны, девочка лет восьми беззаботно улыбалась.

- Принимайте гостей, - протянула Элька. – Тоже вляпались в это не пойми что.

- Где ты их нашла? – насторожился Матвей.

- Здесь, рядом.

- Машина заглохла, - поздоровавшись, пояснил мужчина. – Как туманом накрыло, так сразу встала.

- Вы здесь раньше бывали? – спросил Монах.

- Нет, первый раз.

- Значит, дороги не знаете.

Мужчина виновато развёл руками и вздохнул.

Симпатичный и крепко сбитый, он выглядел за пятьдесят. Супруга же, приятная пышнотелая блондинка, казалась почти ровесницей Инны. Девочка сильно походила на мать – беленькая, с ямочками на пухлых щеках, она была прелестна.

- Дорогу будем искать по компАсу! - брякнула фиолетовая тётка и громко провозгласила в телефон. – Приключилово начинается!

- Ма-а-ам, что такое компАс? – тут же спросила девочка.

Блондинка вздрогнула и шепнула:

- Помолчи, Надя.

- Это прибор, по нему определяют стороны света. Помнишь, я тебе рассказывал об этом? – мужчина присел перед дочерью и мягко поправил её косичку. Девочка постучала по рюкзаку за его спиной и засмеялась.

- Давайте познакомимся, что ли? – предложила Люська. И быстро представила собравшихся.

Так Инна наконец узнала, что фиолетовую тётку звали Регина. Оранжевую и бордовую Мася и Саня.

- Иван, - через силу улыбнулся мужчина. – Моя супруга Ксана и дочь Надежда.

- Какое у вас необычное имя, - Люська ободряюще кивнула женщине. – Не волнуйтесь, туман сойдёт, и мы отправимся дальше. А пока приглашаю всех в автобус на пикник! Я много всего собрала, как знала, что пригодится.

- Сначала нужно припарковаться у обочины. – Элька обернулась к парням. – Сходите с Иваном до машины, помогите откатить с трассы.

- Я и фонари прихватила! – обрадовалась Люська. – Как всё удачно складывается!

- Неисправимая оптимистка! – Элька улыбнулась подруге. – С тобой не пропадёшь.

Люська шустро сунулась в туман, но почти сразу испуганно позвала:

- Ребята. А где наша машинка?

Путешественники, заговорили разом, задвигались. Почти одновременно загорелись огоньки телефонных фонариков. Их свет терялся в тумане, но хоть немного поддерживал людей.

- Всем стоять! – приказал вдруг Монах. Тон его изменился, сделался грубоватым и резким. – Оставайтесь на местах. Я должен вас видеть.

- Что за… - испуганно голосили тётки. – Мы же совсем рядом с автобусом! Куда он мог деться?

Матвей вытащил из мглы растрёпанную Люську. Ася и Тина приобняли её, что-то нашёптывая.

- Всё из-за тебя! – всхлипнула Ксана, непонятно в чём укоряя мужа.

Инна похолодела. Похоже, она опять попала в неприятности! А, может быть, и притянула их?

Закололо подушечки пальцев, и сразу же внутри отозвалось уже позабытое ощущение силы.

Чтобы скрыть это от всех, Инна зажала её, принялась собирать в комок. Как это вышло, объяснить не смогла бы. Словно следуя чьей-то подсказке, мысленно катала слепленный шарик между ладонями и даже чувствовала идущее от него тепло.

- Туман прибывает! – вскрикнула испуганно оранжевая Мася.

- Он уничтожит нас! Съест! – завизжала бордовая Саня в ответ.

- Ти-ха! – рявкнул Матвей. – Не вздумайте бежать!

- Оставайтесь на месте. – поддержал брата Монах. - Мы вас потом не сможем найти.

Туман и вправду стал гуще. Он незаметно пробирался между людьми, постепенно скрывая их друг от друга.

- Сделайте что-нибудь! – закричала вдруг Элька, и тогда Инна не выдержала, дунула перед собой, выпуская шар на волю. Невидимый для остальных, тот завис в воздухе, ожидая дальнейшей команды. И она приказал мысленно:

- Свети!

Шарик раскалился и взорвался, яркий сноп пронизал мгу. Отшатнувшись от людей, пелена враз опала, исчезла без следа.

Кто-то охнул и выругался.

- Что это было? Молния? Выстрел? – переспрашивали друг друга тётки. Люська быстро говорила что-то, ей отвечали Ася и Монах.

Инна же смотрела на открывшуюся картину и не верила глазам

Они стояли на тропинке. По обеим сторонам густо росли деревья. Трасса исчезла. Как исчез их автобус, и машина пары.

- Походу нас перенесло в лес, - спокойно констатировал Матвей.

- Ититская сила! – охнула фиолетовая Регина и снова схватилась за телефон.

Это был странный лес, словно нарисованный грубыми мазками на полотне. Голые деревья поднимались от земли мощными стрелами. Где-то высоко-высоко, путаясь в ветвях, уныло шептался ветер. На всём лежал сероватый сумрачный свет – непонятно было, день сейчас или уже вечер.

- Листьев нет! Совсем нет. Голая земля! – недоумевала Элька. - Должна же быть паль, и свежий опад.

- И мох. И грибы! - подхватила Ася.

- Много чего бывает в лесу ранней осенью, - согласился с ними Иван. Он попрыгал по твёрдой схватившейся земле, и та гулко отозвалась под ногами.

- Что будем делать? – спросила Люська. Она изо всех сил старалась держаться, но скрыть волнение не получалось.

- Мам, я есть хочу! – завела Надя. – Па-а-п! Хочу есть!

Иван снял рюкзак и протянул жене. Та вынула кусок ткани, расстелила под деревом, следом выложила пакет с бутербродами – толстые ломти хлеба прикрывал порядком привядший сыр.

- У нас скромно. Угощайтесь, - пригласила смущённо.

- Девочку накормите. И поешьте сами. Вам нужны силы! – поблагодарила за всех Люська. - Мы потерпим, не впервой.

Девочка с жадностью накинулась на еду. Быстро расправившись со своей порцией, съела и отцову долю. Словно очнувшись, Ксана поспешно прихватила оставшийся бутерброд, принялась жевать.

Мать словно не любит её, - подумала Инна. – А отец так трогательно заботится.

Люська тоже наблюдала за странной парой. Всё пыталась вспомнить, откуда ей знакомо редкое имя женщины. Кажется, что совсем недавно она слышала его. Только не получалось вспомнить, где и от кого.

Меж тем Надя стала баюкать пупса, которого раскопала в рюкзаке. Улыбаясь, она тихонечко напевала что-то, безмятежная, совершенно спокойная.

Инна заметила, что мать поглядывает на дочь с со странным выражением – то ли отчаяния, то ли страха. Будто опасается чего-то. Перехватив взгляд девушки, Ксана скривилась, подняла опустевший пакет, скомкав, спрятала в карман.

Инна вздохнула вслед пакету - ей было голодно.

Вид бутербродов вызвал в желудке голодный всхлип.

Вдобавок к нему Инну тревожил запах – то ли сыринки, то ли затхлости и залежавшихся вещей. Едва уловимый, он настойчиво преследовал её с тех пор, как возник туман.

- Инна, - негромко позвала Люська. – Можно тебя?

Пока разноцветные тётки требовали от Эльвиры поскорее вывести их из этого места, Люськины гости устроили совет.

- Странный лес! – начала Ася. – Неправильный!

- Согласна. – поддержала подругу Тина.

- Изнанка? – предположила Люська. – С чего вдруг?

- Непохоже, - Монах задумчиво рассматривал деревья. – На изнанке лес был обычный… Ну, почти. Да, там были памхи и прочие, но лес выглядел лесом, не декорациями к фильму про призраков.

- Думаю, это переход, - сплюнул Матвей.

- Переход? – не поняли остальные.

– Именно. Мы застряли в коридоре или в прихожей, в тамбуре… называйте как хотите.

- Перед входом на изнанку, - согласилась Тина.

- Но почему застряли? Как вообще мы тут оказались?? – Люська прикурила очередную сигаретку и пожаловалась сама себе. – В голове затык. Никак не получается собраться.

- Что скажешь? – обратился к Инне Матвей. – Не твоими ли штучками нас сюда вынесло?

Под выжидательными взглядами Инна залилась краской, а после резко побледнела. Шепнула севшим от волнения голосом:

- Я ничего не делала.

- Да ладно тебе. Колись! Веретено, небось, с собой таскаешь.

- Веретено осталось дома.

- Докажи!

- Что за разборки, Матвей! Не приставай к девочке! – Люська приобняла Инну и слегка загородила от остальных.

- Вы так её защищаете! – удивилась Тина. – Можете поручиться?

- Тина, о чём ты?

- О том же, что и Матвей. Эта девушка нам незнакома. Поэтому и возникли сомнения.

- Зачем мне устраивать такое? – Инна оглядела собравшихся. – Для каких целей? Я отдохнуть приехала! Просто отдохнуть! Понятно?!

- Докажи! – потребовала Тина.

- Да что с вами, девочки? Туман так подействовал?

- Хахаля не поделили! – беззастенчиво встряла в разговор Регина.

– Шпионим потихоньку? – возмутилась Люська. – Подслушиваем? Не злите меня…

- Я прям затрепетала! – фыркнула блогерша. – Устроили междусобойчик и шепчетесь. Замышляете чего против нас?

- Ну что вы выдумываете, Регина! - заметно уставшая Эля потянула за собой недовольно бурчащую тётку. – Пойдёмте. Пусть они поговорят.

- Так что там с веретеном? – продолжил допрос Матвей.

И Инна не выдержала, сорвалась.

- Вы меня из-за него пригласили, да? – закричала она Люське. – Из-за Матвея? Он уже забрал книгу, теперь подбирается к веретену.

- Что ты такое придумала, девочка! – изумилась та.

- Матвей был со мной в Зыби! Он тот парень, про которого я рассказывала!

- Матвей? – выдохнула Люська. – Но как же…

- Вы же только что познакомились, - Монах посмотрел на брата. – Или это был спектакль? Маленькое представление в твоём стиле? Что молчишь? Инна говорит правду?

Матвей потянулся и расслабленно кивнул:

- Допустим.

- Но для чего вы это затеяли? Почему скрыли, что знаете друг друга?

- Это не я. Он первый начал! – выпалила Инна.

- Детский сад, - скривилась Тина. – Говори за себя. Ты могла бы открыть нам правду.

- Согласна! – Ася хмуро смотрела на Инну. – Почему ты не призналась?

- Не знаю! Растерялась. Думала, так будет лучше.

- Лучше? – не понял Монах. – Кому лучше?

- Не знаю! – в сердцах выкрикнула Инна. – Мне. Всем. Я собиралась отдохнуть. Общаться с вами не думала. Поэтому решила не говорить. Не хотела привлекать внимание.

- К веретену? – жадно спросил Матвей.

- К себе. Веретено валяется дома! Я его не брала.

- Ну и дура! – разочарованно сплюнул Матвей.

- Инна, - попросила Ася. – Может поделишься с нами, о каком веретене идёт речь?

- Давайте потом, - устало перебила Люська. – У нас сейчас другие заботы. Нужно что-то решить, как-то выбраться из этого… гмм… предбанника.

Раздавшийся крик отвлёк всех от Инны. Из-за деревьев показался возбуждённый Иван.

- Я нашёл дом! Недалеко, на поляне.

- Дом? В этом месте? – удивился Монах.

- Да. Да! Давайте перейдём к нему. Так будет безопасней.

Иван подхватил на руки дочь и сразу поспешил обратно. Ксана побежала следом.

- Давайте за ними, - скомандовал Матвей. – Торчать среди этих деревьев ночью я не хочу.

Глава 4

Сероватый сумрак постепенно сгущался, растворяясь в подступающей темноте. Небо теперь совсем исчезло, ни одной звезды не затеплилось в вышине. Лишь бледный овал появившейся луны проглядывал сквозь спутанные ветви, посылая вниз робкий, почти неуловимый свет.

Чуждость окружающего леса проявилась теперь особенно остро. Что-то страшное и необъяснимое надвигалось на всех, и у Инны перехватило дыхание от неотвратимости этой встречи.

Стараясь не смотреть по сторонам она поспешила за группой. Когда же деревья расступились, испытала очередное потрясение - на поляне стоял бабкин дом! Так же росла крапива под окнами, так же подпирал дверь снаружи деревянный чурбак. И словно силуэт в капюшоне мелькнул на миг за грязным стеклом, будто тень подглядывала за ними из-за занавески.

- Какая удача! – возликовав, Элька первой кинулась вперёд.

- Эля, не лезь! – предостерегла Люська. – Мы не знаем, что там внутри.

- Или - кто, – пробормотал Матвей.

- Да мне плевать, Люсь! Я устала, мне нужно присесть…

- Может, там найдётся еда? – предположил Иван. – В таких срубах охотники всегда оставляют перекус, соль, спички, свечи…

Элька взглянула на него непонимающе, но промолчала.

О каком срубе он говорит, не поняла Инна.

Люська же переспросила:

- Думаете, в подобной развалюхе могли останавливаться люди?

- Да какая развалюха! – возмутилось разноцветное трио блогерш. – Вполне добротный дом! Не привередничайте.

Фиолетовая Регина пошла вдоль строения.

- Это же гостевой домик! – лопотали её товарки. – Мы в таком прошлым летом останавливались.

- Что ты видишь? – шепотом поинтересовалась Ася у Тины.

- Тёткин дом, - чуть помедлив, ответила та. - А ты?

- А я бабушкин, совсем старенький, белёный…

- Каждому мерещится своё. – Инна заставила себя обернуться к девушкам. – Думаю, это ловушка.

Девушки переглянулись и промолчали. Неожиданно Инну поддержал Монах:

- Согласен. Похоже на западню.

- И что теперь? – устало вздохнула Элька. – Останемся снаружи?

- Я бы не рискнул, - Иван осторожно подтолкнул дверь. – Мало ли кто здесь рыщет ночами.

В подтверждение его слов послышался далёкий шум – словно кто-то тяжёлый и грузный пробирался к ним через лес.

- Что там? – вытянув шею, Люська тщетно вглядывалась в сгустившуюся за деревьями темень.

- Кто-то из местных, - напрягся Монах. – Я не хотел бы познакомится с ним.

- Вирлавока? – вздрогнула Тина.

- Кто? – не поняла оранжевая Мася, - охотно пояснил Матвей и хмыкнул, когда разноцветные тётки, подмяв Ивана, рванули в дом.

- Я тоже предпочту войти, - Элька быстро проскользнула за ними.

Громкий скрип послышался теперь совсем близко, земля отозвалась на него лёгкой дрожью…

- Все в дом! - скомандовал Монах. - И осторожнее там, держитесь вместе.

- И под ноги смотрите, - поддержал брата Матвей. - Мало ли что.

Люська всё терзала телефон в тщетной надежде дозвониться до приятельниц, когда Инна подошла к двери.

Не к месту вспомнился ей чёрный храм, накатило знакомое чувство обреченности и тоски.

Что, если это он? - подумалось внезапно.

Дом вовсе не походил на храм снаружи, но ведь то был морок, наваждение, и неизвестно, с чем придётся столкнуться внутри.

- Люся! Инна! Быстрее! – поторопил Монах.

Собравшись с силами, Инна шагнула в темноту за порогом. На миг зависла в пустоте, и сердце ухнуло куда-то, и наступила глухота… Не успев испугаться, почувствовала твёрдые доски пола, услышала всполошенные восклицания тёток.

- Ничего не вижу!

- Где мы? Эля! Куда мы попали?

- Я ногу подвернула!

- Ти-хо! – гаркнул сердито Матвей.

Ругнувшись, Монах справился, наконец, с замком, накинул крючок в петлю.

- Не бойся, - прошептал Иван дочке, а та засмеялась в ответ.

-Телефоны не трогайте! – приказал Матвей. – Не двигайтесь!

Обескураженные и испуганные путешественники примолкли.

Инна тщетно попыталась осмотреться. Разглядеть хоть что-нибудь было почти невозможно, и она испытала знакомое чувство, словно перенеслась назад в Зыбь.

Возле дома затопали шаги. Дрогнули доски пола, сверху просыпался мелкий мусор. Чем-то острым чиркнуло снаружи по стене, и Инна передёрнулась от неприятного звука.

- Пошло в обход, - проинформировал всех Матвей. – Надеюсь, сюда не пролезет.

- Откуда? – шепнула Ася.

- Мало ли… Может есть лазейка.

- Давайте посмотрим. – предложила Люська. - Сейчас подключу фонарик… Или телефонами присветим.

- Нет! - запретил Матвей. - Не будем палиться. В доме никого нет!

- Какие телефоны! – прошипели и блогерши. - Оно заметит нас через стекло!

А есть ли здесь окна? – внезапно подумалось Инне. В чернильной темноте не видно было ничегошеньки, как когда-то в бабкином доме.

- Ксана, подержи Надю. – попросил Иван. - Я схожу на разведку...

- Не уходи! – взмолилась жена. – Мне страшно!

- Иван, останьтесь, - попросил и Монах. - Не бросайте своих. Нужно держаться двери. Если оно прорвется с той стороны, быстрее выскочим.

За домом грохнуло и затихло.

Напряжённо вслушиваясь в тишину, люди боялись шелохнуться. Но время шло, и ничего не происходило.

- Неужели, ушло? – шепнула Тина.

И тогда в дверь постучали.

Истошно завопили разноцветные тётки. Не удержалась, вскрикнула за ними и Элька. Ася испуганно зажала руками рот.

Стук последовал снова, постепенно нарастая.

Неизвестный гость принялся биться в дверь изо всех немалых сил.

С потолка ливнем хлынули труха и сор, людей накрыло пыльным одеялом. Среди грязи и темноты, под непрекращающиеся крики, Инна как могла удерживала себя от паники. В горло словно набилась вата, собралась там плотным комком. Ещё немного и ей не хватит воздуха! Она не сможет вдохнуть!..

Лишь теперь Инна пожалела о веретене. Сейчас бы подмахнула им, попросила о помощи. Может, сработало бы, спасло от монстра.

Удары внезапно прекратились. Через пару минут что-то заворочалось тяжело, ткнулось в стену и, помедлив, побрело прочь.

- Неужели, уходит? Но почему? Что спугнуло тварь? – переспрашивали все друг у друга. Кто-то раскашлялся, кто-то принялся чихать...

Когда осела пыль, Инна смутно различила сидящих на полу людей.

Блогерши сбились подле Эльки. Прижавшись друг к дружке, испуганно причитали да отряхивались. Рядом с мужем притихла Ксана, чуть в стороне Надя продолжала играть, возила пупсом по мусору. В напряжённом ожидании у двери стояли братья.

Ася шептала размеренно и монотонно, творила крестное знамение.

Прижав руку к груди, из стороны в сторону медленно раскачивалась и Тина. Тоже, наверное, пыталась сделать что-то на свой лад.

Люська бормотала себе в кулак, теребила свешивающуюся меж пальцев цепочку…

- Кажется, миновало, - облегчённо выдохнул Иван.

- Да, оно ушло, - подтвердили Матвей с Монахом.

- Но почему? – не могли понять тётки. - Оно почти прорвалось сюда.

- Его кто-то остановил. – Элька обернулась к приятельнице. – Люсь, ты?

- Вы шептали что-то, я тоже заметила, - не сдержалась и Инна. - Вы нас спасли!

- Он спас, - Люська разжала кулак, показала камешек на длинной цепочке.

- Что это... - начала было Инна, но её перебил Иван, предложил исследовать дом.

Его сразу же поддержали, замигали фонариками, направив телефоны в темноту.

Довольно большое помещение оказалось совершенно пустым, лишь огромный старый сундук пристроился возле одной из стен.

- Аккумулятор додыхает. - посетовал Иван. – Сейчас бы свечей… Никто не прихватил?

- Ха! – нервно хохотнула фиолетовая Регина. – В йога-тур? Свечи?

- Хотя бы и прихватили, что толку. Вещи-то остались в автобусе, - с горечью вздохнули её товарки.

- Точно! Что это я! Только всех расстроил. - виновато улыбнулся Иван и попросил, - подсветите ещё немного… У кого остался заряд? Хочу глянуть, что в сундуке.

Обитую железом крышку долго не удавалось приподнять. Она подалась с трудом, когда на помощь пришли братья. Внутри ничего не обнаружилось, лишь на самом дне под слоем паутины лежала связка чуть подтаявших липких свечей.

- Ничего себе! – поразился Иван. – Просто не верится!

- Давайте разожжём все! – предложила Эльвира.

- Лучше одну. Не стоит привлекать внимание к дому.

- Свет никто не увидит, - нервно хмыкнула Тина. – Здесь же нет окон.

И действительно, окон в комнате не оказалось. Людей окружали глухие стены.

- Как так? – вновь заохали блогерши. – Они ведь были, правда? Все их видели?

- Мы видели разное. Но окна были, вы правы. – подтвердила Ася.

Когда свеча разгорелась, стало хорошо видно насколько огромно помещение, в котором они находились. Кроме сундука, в нём больше ничего не нашлось. Только высветилась в углу слабо приметная дверь. Никто не торопился взглянуть, что за ней. Напротив, убедившись, что она открывается в комнату, Матвей предложил подпереть её сундуком. Но сдвинуть с места его не получилось.

При свете свечи всем немного полегчало, но разговаривать не хотелось. Только Элька попросила Люську показать камень-спаситель да спросила, как он действует.

- Если б я знала, - пожала плечами Люська, демонстрируя плоский широкий голыш с отверстием в середине. Дырочка, сквозь которую проходила цепочка, была небольшая, с копеечную монету.

- Булыжник, - разочарованно протянули блогерши.

- Кому как. Для меня талисман и помощник.

Приподняв двумя пальцами камень, Люська прищурилась сквозь дырочку на Регину и высунула язык.

Не принимая игру, та в ответ помахала рукой, пробормотала «спасибо».

- А вытащить нас отсюда он может? – в Асином голосе прозвучала надежда.

- Увы, я не так всесильна, как кажется, - грустно отшутилась Люська.

Собираясь спрятать камешек под футболку, случайно навела его на девочку, взглянула мельком и замерла. Лишь благодаря выдержке не выдала себя.

Под обликом Нади таилось иное существо.

Люська чётко увидела плоский блин рябого тупоносого лица да чёрные, непроглядные глаза-колодцы.

Под их немигающим взглядом ей сделалось нехорошо. Пытаясь удержаться на ногах, Люська привалилась к стене, с силой втянула воздух...

- Люсь, Люсь, что ты?! - девушки поддержали её, помогли опуститься на пол.

- Ксана, у вас есть вода? – крикнула одна из них.

- Нет… - растерянно качнула головой женщина. - Откуда?

Тина хлопотала над Люськой - гладила по щекам, давила на точку под носом. Инна не осталась в стороне, принялась растирать ледяные изящные руки.

- Ну хватит, - Люська заставила себя приоткрыть глаза и через силу улыбнулась. – Спасибо всем. Я в порядке.

- Ой, гонишь, мать, - Матвей смотрел на неё с тревогой.

- Я в порядке. – повторила Люська. - От стресса голова закружилась. Да и пожрать охота, сил нет!

- Была у меня одна скатёрка, только загнал по случаю. Сейчас бы как раз пригодилась.

- Нафик нам сдалась скатёрка? – злобно вопросила Регина.

- Я её помню, - пересилив себя, Инна включилась в разговор. – Классная штука!

Матвей взглянул с интересом, ухмыльнулся:

- Скажи, тот шашлык был вкуснейшим?

- Ничего лучше не пробовала! – кивнула Инна, стараясь не обращать внимания на реакцию окружающих. – Скатерть - мечта хозяйки! Расстелил да сделал заказ.

- А плата? Счета нужно оплачивать, а обещания - держать.

- Как мило. Общие темы для светской болтовни. - скривилась Тина.

- Просто голодно очень. Вот и вспомнилась Матвеева хлебосолка.

- Название сама придумала?

- Матвей подсказал. – улыбнулась Инна и обратилась ко всем сразу. – Что будем делать? Хочется есть.

- И пить тоже. – виновато вздохнула Люська.

Глава 5

Упоминание про еду вызвало споры.

- Что попусту болтать! – возмутилась фиолетовая Регина. – Действовать нужно! Есть какие-нибудь предложения?

- Да, да! – поддержали её товарки. – Пора уже убираться отсюда!

- В ночь никуда не тронемся. – отверг их требование Матвей. – Утро наступит, тогда и решим, что делать.

- Решать нужно сейчас, а не завтра! Нам тоже пожрать охота! – разошлось разноцветное трио. – С голодухи окочуриться можно!

- Окочуриться можно от глупости! – разозлился Матвей. – Забыли про гостя?

- Плевать! Не хотите вместе – сами пойдём. Выпусти нас отсюда!

- Девочки, - попросила Элька своих протеже. – Будьте благоразумны! Дождитесь утра.

Но тётки её не слышали. Перекрикивая друг дружку, устремились к двери, принялись возиться с крючком.

Монах пытался успокоить негодующих блогерш, да те лишь сильнее входили в раж.

- Не лезь к ним. Пусть развлекаются. – остановил Матвей брата. – Крючок тугой, не откроют.

- А вдруг?

- Точно не справятся. Зато от жрачки отвлекутся.

- Я бы сейчас морсу выпила, - вздохнула Элька. – Смородинового, холодного, чтобы зубы свело! Люблю такой.

- А я бы… - Люська призадумалась на секунду, - я бы кофейку. Игнатьич наш хорошо варит. И чтобы сливки горкой сверху, и корицей припудрить немножечко… А к нему – бубличек. С маком.

- Мы и на воду согласны, да Ась? – подмигнула подруге Тина. Было голодно и немного страшно, но она не показывала вида, не хотела выглядеть слабой перед Матвеем. А еще её сильно тревожила Инна. Откуда только Люська её нарыла? К чему пригласила с собой?

- Угу. А к ней булку с во-о-от такенным куском масла! – Ася развела руки по сторонам, демонстрируя размер.

- Принимается! – закивали братья. - Пожалуй, тоже закажем. Все будут?

- Никто не откажется, - заверила их Инна, - накрывайте поляну.

Безобидная кулинарная перекличка всколыхнула подзатихших блогерш - те снова завозились с неподдающимся запором.

- Мам, пап, есть хочу! – маленькая Надя отпихнула надоевшего пупса, залезла в отцов рюкзак.

Люська тут же представила плоский изрытый вмятинками блин лица, скрывающийся за милой улыбчивой мордашкой.

Внешне ей удалось справиться с собой, сдержать потрясение от увиденного. Внутри же бушевали страсти. Семья, которую они повстречали, оказалась с червоточиной. Интересно, известны ли родителям метаморфозы, случившиеся с их дитятей? Или они даже не представляют, кто находится рядом?

Люська украдкой «просканировала» через камень и Ксану, и Ивана, но ничего особенного не увидела, те оказались самыми обычными людьми.

Что же за существо прячется в девчонке? И чем грозит подобное соседство их группе?..

Нужно рассказать своим и быть настороже. Мало ли что.

Люська беспечно заговорила с Инной, невзначай приобняла и притянула поближе Асю, кивнула, подзывая братьев и Тину.

- У меня для вас новость. – шепнула чуть слышно.

- Плохая или хорошая? – напряглась Ася.

- Сами решите, - Люська быстро сообщила им про своё случайное открытие.

Рассказывая, нет-нет, да поглядывала в сторону Нади. И каждый раз натыкалась на цепкий, вовсе недетский взгляд.

- Опиши тварь. - попросил Матвей.

- Такая безликая… рябая… - Люська вспомнила про глаза-колодцы и содрогнулась.- У неё глаза как туннели… Или чёрные дыры. Тянут к себе, поглощают!..

- Кто-то из нечисти. – кивнула Тина. – Интересно, родители такие же?

- Родители нормальные. Я проверила.

- Проверка показала, что они – люди. Но это не значит, что нормальные! – не согласился с ней Монах.

- Думаю, что мать знает или догадывается, - Инна вспомнила, как Ксана сторонилась дочки. – А Иван её любит и заботится. Это бросается в глаза.

- Я не заметила такого. Быть может потому, что не следила за симпатичным Иваном? – не сдержалась, поддела Тина.

- Тина, пожалуйста, - устало попросила Люська. – Нам сейчас не до ссор.

- Мать не любит? – удивился Матвей.

Инна замялась:

- Любит, наверное… Но дочку, а не её замену.

- Точно! – Люська с благодарностью взглянула на Инну. – Ребята, Инна правильно сказала. Похоже, что Надя – обменыш! Она заменила паре настоящую дочь!

- Чей обменыш? Кто подложил?

- Если бы знать…

- Не она ли перенесла нас сюда? – предположил Матвей.

- Зачем ей? - не поняла Тина. - Она же про нас не знала.

- Возможно, ей понадобились не мы, а просто какие-то люди?

- Для чего?

- Допустим, в качестве пищи, - сощурился Матвей.

- Вряд ли, - не согласилась Люська. – Она ела обычные бутерброды. Вы же видели.

- Может, она всеядна. Когда примется за нас, тогда и узнаем наверняка.

- Не смешно. – выдохнула Ася. – Как будем защищаться?

- Пока она никого не трогает, - Тина через плечо посмотрела на девочку.

Та перебирала какие-то щепочки на полу. Вдумчиво и неспешно раскладывала их подле себя непонятным узором.

- Это только пока. – не согласилась Ася. - Неизвестно, как пойдёт дальше. Нужно что-то делать.

- Попробую её идентифицировать. Люся, дай взглянуть. – Монах протянул руку за камнем, но Люська покачала головой. – Позже. На нас и так уже косо смотрят.

И действительно, остальные поглядывали на их совещание подозрительно и с опаской.

- Эй, вы там, в кучке! О чём шепчетесь? Что затеваете? – крикнула им Регина. – Готовите план побега?

- Сбежать намылились? – загомонили Саня с Масей. - Без нас?!

Иван, давно уже принюхивающийся к чему-то, перебил тёток:

- Только не смейтесь. Я чувствую запах кофе!

После минутной заминки, вскрикнула и Люська:

- Я тоже! Кофе и ваниль!

- Глюки от голода, - отмахнулся Матвей.

- Да нет же! – Элька поднялась и пошла по комнате. – Я ясно чувствую! Реальный запах!

- Ой! Правда! – поддержала её оранжевая Мася. – Пахнет кофЭ!

Инна тоже услышала дразнящий аромат свежесваренного кофе и ванили.

- Где-то пекут булочки. – попыталась пошутить она, но вышло невесело.

- Здесь! – Элька замерла возле сундука. – Запах идёт отсюда!

- Заглянем внутрь? – воодушевилась Люська.

- И слышать не хочу! – замахал руками Матвей. – Надрываться из-за голодных глюков…

- Давайте посмотрим, Миша, - предложил Монаху Иван. – Я ведь нашёл там свечи.

- Да смотрели уже. Нет там ничего.

- И всё-таки, давайте глянем.

Монаху очень не хотелось браться за тяжёлую крышку, но он подтолкнул брата и пошёл к сундуку. В этот раз все трое справились быстрее, крышка подалась, и по комнате разлился дразнящий аромат еды.

- Ититская сила! – пытаясь сделать очередной снимок, Регина схватилась за разряженный телефон.

- Ксань, доставай платок. – попросил Иван, вытаскивая из недр корзинку с булочками.

Ксана ахнула и шустро расстелила на полу знакомую тканьку.

В полнейшей тишине мужчины принялись расставлять на ней добытую из сундука снедь.

Запотевшая бутыль морса, кувшин с простой водой и стаканы, огромная чашка кофе с горой белых сливок, твёрдый, слегка запотевший брусочек масла на щербатой тарелке – всё появилось словно по заказу. К ним добавилась и снизка из пяти золотисто-коричневых бубликов, толстеньких да конопатых от мака.

Сгрудившись вокруг платка, люди с благоговением рассматривали аппетитный натюрморт. Никто не решался прикоснуться к еде, не верилось, что та настоящая.

- Что губы сушите? – смачно вгрызся в бублик Матвей. – Налетайте! Хватит всем.

Так вкусно Инне не было никогда. Захлёбывая пушистую булку холодным морсом, она не о чём не думала. Просто ела. Сладкая сдоба и лёгкая кислинка сочетались идеально.

Блогерши болтали с набитыми ртами, с жадностью хватали угощение с импровизированного стола.

Люська пила желанный кофе и улыбалась. Сливки образовали над губой забавные усы. Но ей было всё-равно.

- Как же вкусно. – Ася с благодарностью повернулась к сундуку, шепнула чуть смущённо, - спасибо!

- Ты кого благодаришь? Этот старый короб? – не поняла бордовая Саня.

- Именно его! – Тина тоже поклонилась сундуку. – Было очень вкусно!

Инна поддержала девушек. С благодарностью погладила заскорузлое грубоватое дерево.

- Вы заметили, что еды хватило на всех? И даже еще осталось? – Иван аккуратно собирал крошки с платка.

- Она все время прибывала, - потянулась Элька. – Интересно, почему меня это не удивляет?

- Сила привычки! – Люська блаженно зевнула и предложила, - Может, вздремнём?

- Давайте, - улыбнулся Иван. – А я подежурю, всё равно бессонница.

Сытная еда расслабила людей, и Люськино предложение охотно поддержали.

Только бордовая Саня всё возилась у открытого сундука, настраивая что-то в телефоне.

- Да угомонись ты уже! – недовольно потребовала Регина. – Что ты там караулишь?

- Хочу сфоткать, как это работает! В инстаграме залайкают!

- Заряд остался?

- Ага. На пару снимков хватит.

- Побереги его лучше. Мало ли на что понадобиться, - посоветовала Мася.

- Мася права. У всех телефоны давно вырубились. – поддержала Регина.

- Я один раз! – упрямо поджала губы Саня, склонившись над сундуком.

- Не дури, сохрани заряд, - не отставала от неё Регина.

- Отвали! – потребовала Саня, и приятельницы затеяли привычную склоку.

За несколько минут они разошлись не на шутку, и фиолетовая Регина выкрикнула со злостью:

- Уймёшься ты или нет? Провались уже в свой сундук!

Огромная волосатая ручища молнией метнулась из сундука и прихватив тётку за накидку, рванула к себе. Саня исчезла внутри, не успев и пикнуть. Под довольное грубоватое кряканье крышка с силой захлопнулась.

Глава 6

У Люськи зазвонил сотовый.

- Люсёк, - позвала Натэла. – Встряхнись! Ищи причину!

Обычно сдержанная и невозмутимая, она заметно волновалась сейчас.

Люська хотела переспросить о чём речь, но Натэла продолжила:

- Всё имеет смысл и причину. Думай, Люсёк! Только так сможете выбраться.

- Нати, говори понятнее! – попросила Люська, но в трубке уже отрывисто запикало.

- Нати! Подожди, - Люська в отчаянии затыкала пальцем в чёрный экранчик сотового и разом проснулась. Её разбудили крики.

- Помогите!! – истошно заходилась Регина. – Умыкнули Саньку! Помогите-е-е!

Мася бестолково металась возле сундука, причитая негромко:

- Скрали. Скрали! Что делать-то? Как вернуть?

Матвей с Монахом возились с крышкой, тщетно пытались приподнять. Иван не помогал им, рассматривал что-то под свечой.

- Что случилось? – не сразу сообразила Люська. – Я, кажется, вздремнула...

- Саньку скрали! - вновь выкрикнула Мася. – Утянули в сундук!

- Совсем утянули?.. – вытаращила Люська глаза.

-Нет, частями. – огрызнулась Регина и снова воззвала в пустоту. - Помогите!

- Иван, вас не хватает, - запыхался Монах. – Заклинило её что ли?!

- Сейчас иду, - Иван лихорадочно перелистывал страницы. Вчитываясь в написанное, шевелил губами, досадливо морщился.

- Новое заклинание ищешь? Одного раза не хватило? – Ксана неожиданно выдернула книгу из-под мужниных рук и отшвырнула в сторону.

Книга шлёпнулась недалеко от Инны, и та прикусила губу, чтобы не вскрикнуть - на растрескавшейся тёмной обложке был выбит перевернутый православный крест.

Инна узнала её мгновенно. То было веретниково приданое. Записи колдуна, приготовленные для дочери. Книга, которую она нашла в Зыби!

Как она попала к Ивану? Разве что, через Матвея?..

Значит, клиент, который хотел увидеться с ней – Иван?..

Но зачем? Для чего??

Он никак не среагировал на Инну при знакомстве. Следовательно, не знает её ни внешне, ни по имени. Тогда что он хотел? Что ему было нужно от неё?

Мысли беспорядочно кружили в голове. Инне никак не удавалось сосредоточиться, чтобы упорядочить их.

Она невольно взглянула на Матвея, и тот еле заметно кивнул, словно подтверждая её догадки.

- Что за книга? – Элька опустилась на колени, с любопытством прочертила пальцем по выпуклому рисунку. – Псалтырь?

- Не трогайте! – Иван подхватил книгу, прижав к себе, объяснил чуть виновато. – Она очень ценная. И старая. Боюсь, как бы не рассыпалась.

- Вы это не мне говорите, а жене, - обиделась Элька. – Она её хорошо приложила.

- Порвать и сжечь! Порвать и сжечь! – Ксана смотрела на книгу словно на ядовитое насекомое.

- Ксана! Не заводись!

- Я ведь просила тебя не начинать! Только кто бы меня послушал…

- Ксана, успокойтесь, - вступила Ася. – Не нужно так кричать.

Та же обвела всех мутным взглядом и выпалила:

- Мы здесь из-за неё!

- Из-за книги? – удивилась Тина.

- Как это – из-за неё? – не поняла и Ася.

Элька недоверчиво улыбнулась. Позабыв про товарку, запертую в сундуке, стихли и Мася с Региной.

- Не слушайте её.– попытался объясниться Иван. - Ксана устала и испугана.

- Не слушайте… – передразнила Ксана. – Расскажи тогда сам, как после заклинания туман лёг, отрезал от мира…

- Ну-ка, ну-ка! – Матвей присел рядом с Иваном. - С этого момента поподробнее! Колдовством балуетесь?

Мужчина напрягся, но выдержал взгляд и вздохнул:

- Да каким колдовством, больше слушайте жену. Мы ехали по делам и заблудились. Навигатор завис, я не мог сориентироваться. Поэтому, решил попробовать…

- Прочитать заклинание, - кивнул Матвей. - Странный способ искать дорогу, не находите?

- Вы правы. – помявшись, признал Иван. - Не нужно было этого делать. Я как-то не подумал о последствиях. Книга у меня недавно. Она, правда, редкая. Частные записи рецептов, ритуалов и практик. Что-то вроде личного дневника. Этим и уникальна. Интересно было ознакомиться.

- Но как вы разобрали почерк? – неосторожно вырвалось у Инны.

- С чего вы взяли, что было трудно? - Иван посмотрел внимательно, словно впервые заметил её.

- Обычно в подобных книгах пишут своеобразно, словно курицу пускают побродить, - быстро нашлась она. - Мне попадались рукописные источники, прочитать текст удавалось далеко не сразу. – и пояснила на всякий случай, - я библиотекарь, сталкивалась по работе.

Ивана объяснение удовлетворило, и он кивнул.

- Так что вы там прочитали, Иван? – нетерпеливо переспросила Тина.

- Заклинание пути. По идее, оно должно было нас направить в нужную сторону.

- Да уж, удачно направило. – хмыкнул Монах.

- Хорошенькое дело! – возмутилась Элька. - Мы-то тут причём?

- Просто оказались рядом, вот и попали за компанию. – ответила ей Люська.

- У вас ребёнок, Иван! – Элька не могла успокоиться. – Почему вы не подумали о безопасности дочери?

- Как можно было применять что-то без практики! – поддержала её и Ася.

- Виноват, - покаялся Иван. – Мы очень торопились.

- Куда, если не секрет?

- На очень важную встречу.

- Ни одна встреча не стоит такого риска.

- Стоит. Если на кону здоровье близкого.

- Насколько я знаю, заклинание не работает так просто. – Люська задумчиво рассматривала Ивана. – У вас в роду были практики?

Тот пожал плечами:

- Понятия не имею.

- Вы пришли к магии сами? – продолжала допытываться Люська.

- Да с чего вы взяли-то?

- С того, что у вас в этом явный интерес. Иначе, как бы вы узнали про существование книги?

- Она права! – согласился Монах. – Откуда к вам попала книга?

- Я не обязан отвечать вам! Достаточно и того, что навредить никому из собравшихся здесь я не желал. Вообще никому не собирался вредить!

- И всё-таки ответьте, - мягко попросила Люська. – Обстоятельства складываются не в вашу пользу. Вы же не хотите, чтобы мальчики забрали у вас этот… раритет?

- Они не посмеют!

- Я бы не была столь категорична.

- Я действовал по личным причинам!

- Каким?

- Я уже говорил об этом. Мы ехали по делам.

- Каким? – повторила с нажимом Люська.

- Личным! Мы ехали за помощью!

- В семье кто-то болен? – спросила Ася.

Иван лишь кивнул в ответ.

Он имеет в виду дочь, поняла Инна. Похоже, тоже знает, что с ней. Интересно, куда они собрались? Наверняка, к какой-нибудь бабке!

Люська же вспомнила слова Натэлы из своего сна.

Возможно, вот она – причина! В его семье. В девочке!

Или, всё-таки, в книге?..

Люська была наблюдательна и хорошо помнила рассказ Инны, поэтому сразу поняла, что за книгу привез с собой Иван.

Права, Нати, ой, права. Мы все здесь связаны! Понять бы только – чем?..

Рядышком что-то брякнуло, и блогерши сразу вспомнили про подружку, резво метнулись к сундуку.

- Санька! – взвизгнула Мася. - Она же там задОхнется!

- Это она стучит! Откройте уже бандуру! – потребовала Регина и ткнула в сундук ногой.

- Взяли! – скомандовал Иван. Поднатужившись, мужчины справились с крышкой и медленно приподняли её.

В сундуке никого не оказалось. Лишь сиротливо притулился на дне санькин телефон.

Прихватив его, Регина нажала на кнопочку и, вскрикнув, отшвырнула от себя.

- Что там? - Тина быстро подняла сотовый и некоторое время разглядывала осветившийся экранчик.

Потом продемонстрировала остальным плохо сделанный снимок.

Со смазанной картинки смотрела на людей пучеглазая рожа. Вся будто из налипшей мякины, скалилась длинными загнутыми резцами.

- Кто это? – Мася отпрянула от телефона.

- Зло рядом! – заголосила Регина. – Нечистый. Чёрт!

От её крика у Инны в голове болезненно щёлкнуло.

Она поспешно отошла в сторонку, присела возле стены. Съеденная булка смогла утолить голод, но не придала сил. Инне нужно было восстановиться, восполнить энергию, что растратила прогоняя туман.

- Похоже, мы не одни здесь, - пробормотал Монах.

- Чёрт! Это чёрт! Мы в чистилище!.. – голос Регины сорвался, и та раскашлялась.

Мася кивала и крестилась истово, бормотала что-то вроде «сгинь-пропади».

- Успокойтесь, барышни! – потребовала у разноцветных приятельниц Люська. – Никакой это не чёрт.

- Кто тогда? – растерянно переспросила Элька.

- Скорее всего одичалый домовик, - Люська тщетно вглядывалась в фотографию на экранчике, пытаясь разглядеть задний план. Скалящаяся рожа полностью перекрывала обзор.

- Кутный дед, - не задумываясь, объявила Инна и слегка испугалась своего, непонятного откуда взявшегося, знания.

- Какой дед? – переспросил Монах.

- Кутный, - пояснила Тина. – Люся правильно сказала, это одичалый хранитель места.

- Какого места?

- Дома… или – сундука.

- Откуда вы знаете? – изумилась Элька.

- Да так, опыт, - Тина явно не собиралась объясняться.

- Он что, съел нашу Саньку?? – Регина схватилась за сердце, цепочки и браслетики на запястье тревожно звякнули.

- Ага. – серьёзно кивнул Матвей. – Изголодался за столько-то лет.

- Не смешно! – с укором нахмурилась Люська и обратилась уже ко всем, - что предпримем, господа?

- Сделаем обратный ход, - предложил Иван.

- Как это?

- Как с едой. Загадаем её возвращение. Подумаем про неё… Это несложно. Давайте попробуем.

- И впрямь! – обрадовалась Мася. – Давайте попросим её вернуть!

- На счёт три, хором! – скомандовала Люська.

Все пропели послушно, хоть и вразнобой:

- Пусть появится Саня! Саня, вернись!

- Верните Саню! – торжественно воззвала Регина и с надеждой уставилась на сундук.

Только ничего не произошло, не всколыхнулся воздух, оранжевая Саня не вынырнула из пустоты, подобно кролику из шляпы.

- Хотим Саню, хотим Саню! – вновь зачастили блогерши, и вскрикнули, когда в кармане Регины запиликал разряженный телефон. Та продемонстрировала всем черный глухой экран и осторожно поднесла сотовый к уху, шепнула с заминкой:

- Слушаю…

В ответ противно захихикало и проскрипело:

- Зачлось! Зачлось!

- Что зачлось? - не поняла Регина. – Кто говорит?

- Зачлось! – громко выкрикнула трубка и все вздрогнули.

- И что теперь? – растерялась Регина.

Но телефон лишь пискнул напоследок да смолк.

- Эй, дед, вылезай. - Матвей склонился над сундуком. – Откуп возьмёшь?

Внутри зашуршало, из ниоткуда вынырнула облепленная паутиной голова. Мигнули красным выпученные глаза, рыхлое белёсое лицо задвигалось, обозначив клыкастый рот. Тот распахнулся, просипел с интересом:

- А чо дашь?

- Да вот, смотри сколько добра, - Матвей ухватил руку Регины и бесцеремонно сдёрнул с неё браслетки. Блестящие золотистые кругляши звякнули, чуть взблеснув крошечными разноцветными камушками.

- У-у-у-у, - провыл с восторгом кутный дед. – А не брешешь?

- Ни-ни, как можно! – заверил того Матвей.

- Ложь сюды! – широкая трёхпалая лапища протянулась ладонью вверх.

- После тебя.

- Що??

- Получишь после мены.

- Саньку давай назад! – подключилась к торгу Регина.

- Давай цацки, девку - опосля. – прогундосил дед.

- Как опосля? – не согласилась Мася. – Сейчас верни!

- Так не пойдёт! – Матвей быстро отдал браслетки владелице. – Получишь, когда вернёшь.

Кутный забормотал сердито, бросил тоскливый взгляд на вожделенные украшения и, крутанувшись, исчез.

Ожидая свою товарку, разноцветные блогерши в нетерпении переминались у сундука. Остальные тоже надеялись, что дед отправился за Саней. Но дед больше не появился.

- Почему он ушёл? – недоумевала Элька. – Браслеты ему явно приглянулись.

- Он не может выполнить условие. Отменить желание нельзя. Нельзя переиграть обратно. – вновь удивляясь сама себе, объяснила Инна.

- Не факт. – не согласился Матвей.

- Она права. – неожиданная поддержка пришла от Тины. – Я тоже это поняла, почувствовала. Не спрашивай, как.

- Дед, слышь, - постучал по дереву Матвей. – Скажи хоть, где она?

И еле успел отскочить, когда дёрнулась да упала с грохотом тяжёлая крышка сундука.

Некоторое время все молчали. Лишь тихо посмеивалась Надюша, снова завозившаяся с пупсом.

Кто ты? – невольно подумала Инна про тварь, обернувшуюся девочкой. Зачем разыгрываешь этот спектакль? Чего ждёшь?

Кутного деда Инна не испугалась вовсе, привыкла к своим домовым. Но от этой невидимой твари было не по себе.

Разом сделалось зябко и муторно. Мурашки ледяными иголочками скользнули по телу, словно предсказывая скорые и более страшные события впереди.

- Что будем делать? – Монах прервал молчание, обратился к группе.

- Попробуем поговорить с ним утром, - предложил Матвей.

- А Санька пусть томится в плену у этого? – вознегодовала Регина. – Да как вам не совестно! Совсем потеряли…

- Я не знаю, где томится ваша любопытная подруга. Я знаю лишь то, что сейчас ничего не могу сделать для её спасения. – резко оборвал тётку Матвей.

- Если вам известно больше – дерзайте. – поддержал брата Монах.

Регина с силой втянула воздух и смолчала. Мася пустилась нашёптывать ей что-то успокаивающее, временами с недовольством поглядывая на братьев.

- Утром нужно уходить, пора искать выход отсюда, - обхватив себя руками, Тина поёжилась.

- Без Саньки не двинусь с места! – заявила Регина. – Мы не бросаем своих!

- Согласна, мы должны найти её и спасти! – Люська оглядела всех и попросила. - Включайте головы, братцы. Думайте, как это сделать…

- А как мы узнаем про утро? – неожиданно подала голос Ксана.

- Как мы узнаем, что оно наступило? – повторила за женщиной Ася. – Здесь же нет окон.

- В дверь выглянем. – отмахнулся Матвей.

- А вдруг там… оно… существо, которое пришло из леса? До сих пор караулит нас?

- Подумаем об этом потом, - Матвей широко зевнул и потёр глаза. – Я посплю немного, толкнёте потом…

Он растянулся на полу и мгновенно отключился.

Монах присел рядом у стены, надвинул на лицо кепку.

Иван уложил жену, прилёг и сам. Остальные последовали их примеру, расположившись подальше от сундука.

Люська напутствовала их напоследок:

- Осторожнее в желаниях и словах! Они имеют место сбываться!..

Глава 7

Инну разбудил кутный дед. Пощекотал пёрышком по носу, поскрёб загнутым ногтем по щеке. Когда же она вскочила спросонья, выдохнул сипловато:

- Тебе пора.

- Куда? Зачем? – не поняла Инна.

- Пора, - повторил дед настойчиво, потянул за штанину. - Собирай добро и шагай.

- Мне нечего брать. Рюкзак остался в автобусе.

Инна вдруг расстроилась о забытых вещичках почти до слёз, а может просто пожалела себя, ввязавшуюся в очередную передрягу.

- Я разбужу всех.

- Ни-ни! – замахал ручищами кутный. – Сама-сама.

- Одна не пойду! - воспротивилась было Инна.

- Пойдёшь!

Дед вытащил из сундука рюкзак, положил на пол перед Инной. А потом чуть подпрыгнул да подул ей в лицо.

Пахнуло старым погребом, сыростью, жухлыми листьями...

И она послушалась. Словно под гипнозом подняла рюкзак и двинулась к выходу.

Дед притормозил её, повернул в обратную сторону – к той двери, что они так и не решились открыть.

- Туда! – показал для верности когтистым кривым пальцем.

- Что там?

Кутный пожал плечами.

- Кажному своё представляется.

От страха свело зубы. Инна ясно почувствовала, что стоит переступить порог и она снова останется одна. Потеряет всех спутников.

- Я не пойду!

- Пойдёшь, - забормотал дед, подталкивая её все ближе. – Так нУжна. НУжна.

- Матвей, - попробовала было позвать Инна, но голос не послушался, пропал куда-то.

- Пора. Пора, - кутный потянул на себя дверь и разом протолкнул Инну в образовавшийся проём.

Противиться ему она смогла – сила у деда была немеряная!

Инне подумалось поначалу, что она в другой комнате.

И только через секунду пришла догадка – она в Зыби! В старом бабкином доме!

Запах гнилого и прокисшего, преследовавший её раньше, исчез. Пахло старостью и пылью. С уходом домашних дом изменился разительно – весь будто съёжился и поник. Было холодно и пусто. И очень одиноко.

В этот раз Инна прекрасно видела в темноте. Она осторожно прошлась через комнаты, заглянула в кухонный закуток, позвала негромко:

- Тень… хозяйка, ты здесь?..

Вопрос остался без ответа, лишь воздух слегка задрожал да взметнулось облачко пыли, словно кто-то невидимый проскользнул рядом.

А вдруг, дом только чудится ей? Представляется по памяти и только? И на самом деле она никуда не перенеслась, и остальные рядом, через дверь.

Инна подбежала ко входу и, подтолкнув дверь, выглянула в ночь. Зыбкий свет луны окутывал деревню. В зеленоватом свете знакомые домишки смотрелись зловеще и чуждо. Где-то в полях выли обречённо и тоскливо то ли звери, то ли уже-не-люди, и Инна не решилась выйти, поспешила спрятаться.

Почему? За что это ей?! Вновь одна, и неоткуда ждать помощи! Никто не поддержит её разговором, ничего не подскажет. Не сбережёт.

Кутный дед говорил, что так нужно. Но для чего? Зачем? Что она должна теперь делать? Как поступать?

Если бы веретено да книга были рядом, она не боялась бы так сильно, как сейчас.

Инна не успела спросить Матвея про книгу, хотя и без того догадалась, что Иван и есть клиент, просивший разыскать веретниково наследство. Она была уверена, что вещи понадобились мужчине для спасения дочери. С ней же встретиться тот хотел лишь из-за веретена.

Жаль, что она не подумала о веретене. Может, кутный дед принёс бы его вместо рюкзака.

В отчаянии Инна кружила по комнате. Ходила от стены к стене, разгребая ногами пыль.

Что же будет теперь? Что ей делать? Больше всего сейчас страшила встреча с деревенскими, и собственная беззащитность перед ними. Как защитится от их мести? Что предпринять?

Включайте головы, вспомнился Люськин совет.

Да только что в нём толку…

От переживаний и голода усилилась слабость. Качнулся и поплыл пол, следом шевельнулся рюкзак…

Ей бы съесть что-нибудь. Кажется, она брала простенький перекус, несколько скромных бутербродов, как у Ксаны.

Инна сунулась за ними в рюкзак и закричала, когда под руку попало что-то мягкое и длинное.

То были уши мышезайца.

Восклицая и чуть не плача от радости, Инна прихватила зверька и крепко прижала к себе.

Не одна! Не одна! – только и крутилась в голове восторженная мысль.

Она даже не отругала коргорушу за съеденные бутерброды – настолько обрадовалась его появлению. Уткнувшись в тёплое тельце, почти успокоилась, почувствовала себя немного увереннее.

Постепенно за окном посветлело. В Зыби начался новый день.

Рядом с домом заговорили неразборчиво. Грубоватый голос сюсюкал и ворковал.

Инна подкралась к окну, выглянула с опаской.

Двухголовая АньМаня кормила возле крыльца котёнка.

Крошечный и неуклюжий, тот доверчиво тыкался в огромную руку.

АньМаня поглаживала его пальцем, басила ласково:

- Ку-у-ушай, ку-у-ушай… Махонькай такой… Чисто ангелок…

- Бабаня не велела хлеб давать. – сопела рядышком Нюська. – Ему молока надо.

- Знаю… Да где ж взять…

Прицелившись, Нюська вдруг выхватила котёнка и припустила к дому.

- Ты куда его?.. – не поняла тётка.

- Мой! Мой! – закричала Нюська. - Бабаня ему супца нальёт.

АньМаня разогнулась с трудом, потёрла спину. Неловко оправив широченное платье, взлохматила пятернёй чуть отросшие жёсткие космы да понуро направилась к себе.

Пацанёнок на самокате вылетел из-за угла, чуть не сбил ковыляющую тушу. И засмеялся противно, тоненько, когда та оступилась да рухнула навзничь. Его поддержали тётки-змеи – разглядывая барахтающуюся в пыли АньМаню, закивали чему-то, затряслись от смеха.

Уродливая АньМаня вызывала сейчас сострадание да жалость.

И Инна не выдержала, распахнув дверь, подбежала к тётке, предложила:

- Давайте помогу…

АньМаня не обратила на неё никакого внимания, подвывая двумя головами, поднялась кое-как да похромала домой.

Как по команде, тётки потеряли к ней интерес, принялись обсуждать меж собой.

Пацанёнок с гиканьем помчался дальше.

Инны словно не существовало для всех.

Не понимая такую реакцию, она пошла по деревне.

Куличиха в замызганном платье возилась среди травы, безуспешно пересыпая землю из игрушечного ведёрка. Наблюдая за этим, всё также несла подле окна скорбную вахту Порфирьевна.

Почти ничего не поменялось в Зыби, всё оставалось прежним, только воспринималось иначе.

Сейчас Инна жалела деревенских! Ей захотелось поговорить с Власьевной, утешить слепленных сестёр, повиниться перед ними за бабку.

Дядька в кепке медленно показался на дороге. Инна радостно окликнула его, поспешила навстречу. Тот будто вздрогнул, но взглянул сквозь неё и прошёл мимо.

Следом снова промчал пацанёнок, довольно завизжал на крутом вираже.

Власьевна спустилась с крыльца, огляделась вокруг да принялась перевязывать рожки пёстрого платка.

Инны по прежнему не существовало для деревенских. Её никто не замечал!

- Вернулась таки, - позади неслышно подошла бабка из развалин. – От судьбы не убежать.

- Вы меня видите? – обрадовалась Инна. – Не пойму, что со всеми.

- Проклятье со всеми. Иль забыла?

- Помню, конечно.

- А что не видят тебя, то к лучшему. Иначе не стояла бы сейчас здесь, пряталась по углам.

- Но почему не видят? Со мной что-то не так? – Инна испуганно оглядела себя. Неужели кутный её заколдовал?

- Эх, девка, ничего-то ты не достигла, ничего не узнала… - покачала головой бабка. – Сила тебя от них скрыла, веретников дар.

- Но я ничего не делала для этого.

- То и плохо! Не в те руки приданое попало! Ну, теперь не исправить.

- А вы меня видите. Почему?

- Не о том спрашиваешь, не про то задумываешься.

- Вы сказали про силу… Но я не чувствую её! Наоборот, из меня словно выпускают воздух.

- Наконец-то додумала. Поди не подпитывалась вовсе?

- Нет, - упавшим голосом шепнула Инна.

- А надо. Те крохи, что еще сохранились, от деревенских-то спрятали, а от помощников не укроют. Подпитка нужна.

- Где её взять?

- Можно, конечно, у помощников испросить. Но тогда – кабала.

Инна отчаянно закрутила головой:

- Только не у них! Не хочу на картину!

- В лес иди, проси у него. Еще лучше – на погост. Самое место для подпитки.

Инна вспомнила лешего, что преследовал в чаще, пустоглазых, что охотились за ней среди развалин, и беспомощно посмотрела на бабку.

- Я не могу туда идти. Боюсь.

- Как скажешь, - ответила та равнодушно. - Я лишь даю подсказку, действовать нужно тебе. Там погостные да лесные, тут - бесы. Решай, кто страшнее.

- Тогда, в развалинах, меня спас помощник.

- Для себя расстарался, не для тебя.

- Я ничего не могу! Не умею!

Бабка лишь развела руками:

- За то благодари себя. Моей вины в том нет.

Развернувшись, пошла потихонечку к лесу, что темнел на пригорке.

- Подождите, - Инна окликнула бабку. – Почему вы мне помогаете?

Та обернулась нехотя, пробурчала что-то про отцово добро.

- Вы же сами не взяли, я предлагала вернуть! – Инна двинулась было к ней, но ноги ослабли разом да загудело в голове.

- Живе подпитка нужна! Торопись! - только и крикнула бабка, махнула рукой в сторону леса.

Значит, всё же придётся идти. В лес или к развалинам.

Только чуть позже, не сейчас. Ей нужно присесть где-нибудь, отдышаться, передохнуть.

Глава 8

Стараясь не упасть по дороге, Инна медленно побрела обратно.

У бабкиного дома опустилась на ступени, пытаясь восстановить дыхание.

Настолько разбитой она не чувствовала себя ни разу. Даже когда собственными силами делала ремонт. Это была неестественная усталость. Инна понимала теперь, что дальше будет только хуже. Энергию придётся восполнять.

Она не представляла, как происходит подпитка. Кого и как следует просить о той. Поэтому наметила для себя главное – добраться без потерь до места. А там уже решать, как быть дальше.

Позади легонечко скрипнула дверь, к спине прижался тёплый ком – мышезаяц попытался поддержать хозяйку.

- Пойдешь со мной? – спросила Инна.

Зверёк задрожал, но не отпрянул, остался подле неё.

- Не бойся. Я тебя в рюкзаке понесу. Отдохну немного и отправимся.

Со стороны полей возвращался дядька. Инна даже про себя думала о нем так, не могла назвать дедом.

Поравнявшись с домом, он приостановился – повернул голову к крыльцу и неожиданно улыбнулся. Покивав, подошёл и пристроился рядом.

- Вернулась, значит, - пробормотал в сторону. – Вызволять нас собралась?

Не ожидавшая такого вопроса, Инна замешкалась, не зная, что сказать, а дядька принялся выспрашивать про жизнь, про новые её умения – разобралась ли с книгой, сладила ли с веретеном?

- Мне в лес нужно. – вздохнула Инна.

- Зачем это?

- Силу восстановить.

- Нельзя тебе в лес, лешак утянет. Он злой теперь, вроде шатуна.

- Почему? - растерялась Инна.

- Всегда так по осени, в спячку не хочет.

- Мне бабка… та, что в развалинах живёт, про погост ещё говорила. Велела или в лес, или туда.

- Не слушай её! – вскинулся дядька. - На погост не ходи. Там пустоглазые. Там мертвяки. Налезут – не заметишь, как выпьют. Никто не отобьёт.

- Но почему же она говорила...

- У ней свой интерес, она вроде хозяйки при них. Приставлена за местом следить, присматривать за всеми.

Он прав! - похолодела Инна. Она вспомнила, как бабка пугала её огнём. Вспомнила гудящее беспощадное пламя и тварей в капюшонах, устроивших ей ловушку. Если б не помощник, неизвестно чем бы всё закончилось.

- В церкву тебе нужно. – вздохнул рядом дядька.

- Ох, нет, - Инне представился чёрный храм из сна.

- Святое место лучшая защита! И поддержку даст, и бесов спугнет. Точно говорю.

Он прав, вновь подумалось Инне. Церковь место намоленное, безопасное. Почему она не сходила туда в городе? Почему не догадалась о том сама? Теперь всё. Поезд ушёл. Поздно.

- Напрасно печалишься. – дядька словно считал её мысли. - За лесом, возле дальней деревни есть церковка. Невелика правда, но действует, тянется туда народ.

Ты теперь собирайся и иди до неё. Время раннее, к обеду доберёшься. Свечку затеплишь. Помолишься. А то и с батюшкой свидишься. Он дело подскажет.

- Я дороги не знаю.

- Да что там знать! Пойдёшь лесом. У сросшихся осин повернёшь вправо, так и выйдешь к деревне.

- А как же леший? Вы же сами говорили, что он сейчас злой.

- Одёжку выверни и шпарь. Быстро пройдёшь – не тронет.

Дядька сидел вполоборота, лицо под кепкой скрывала тень.

Инна хотела его обнять, поблагодарить за всё. Да он отстранился, пробормотал грубовато:

- Будет тебе, нежностей не люблю. Собирайся уже, не тяни время.

Он похромал прочь, да обернулся напоследок, махнул рукой.

В тёмных глазах встрепенулось что-то яркое, промелькнул на миг оранжевый всполох. Инна даже не поняла, что это было.

Собралась она за пять минут. Вера, что ей помогут, подгоняла, поддерживала последние силы. Жаль, что не догадалась спросить, как дядька её увидел. Хотя, бабка могла и слукавить. Обмануть, как обманула своими советами. Возможно, решила отомстить из-за потерянного наследства.

Вывернув костюм наизнанку, Инна прихватила рюкзак с мышезайцем и как могла быстро пошла по указанной дороге.

В лесу вовсю хозяйничала осень. Сыпались листья, паутинки тонкими прядями скользили в воздухе, огромные шляпы мухоморов, щедро присыпанные белой крапкой, пестрели среди жухлой травы. Придерживаясь тропинки, добралась Инна до сросшихся осин – ориентира, указанного дядькой. Огромные слепленные меж собой деревья стояли чуть особняком. Под растрескавшейся корой проросли грибы, чёрными гроздьями свисая вдоль стволов. Возле них тропа раздваивалась, и Инна, последовав совету, повернула вправо.

Было удивительно тихо. Лишь где-то вдалеке стрекотала резко и грубовато то ли сорока, то ли другая неизвестная птица.

Странно, но Инна даже не боялась сейчас, была уверена, что поступает правильно. Обдумывая свой возможный разговор с батюшкой, прикидывала, как лучше рассказать про свои злоключения. Важно, чтобы ей поверили, не посчитали сумасшедшей.

У внезапно открывшейся поляны пришлось притормозить – впереди возилась растрёпанная старуха. Приподняв подол замусоленного платья, укладывала в него грибы. Свисающие низко груди явно мешали владелице, и та ловко перекинула через плечо сначала одну, а следом другую. Рядом на земле кучкой лежали огромные мухоморы и незнакомые, с черными шляпками на толстых красных ногах, грибы. Здесь же шевелилась деревянная чурка, вяло двигала тонкими веточками-руками. Инна не стала её рассматривать, поспешила отступить за дерево, чтобы спрятаться и понаблюдать.

Над головой прострекотала сорока. Жёстко и отрывисто завела: чиррл-чиррл-чарра, чиррл-чиррл-чарра... Прыгая по веткам, разорялась всё громче, всё настойчивей, словно хотела о чём-то предупредить.

Старуха оторвалась от грибов и огляделась. Бледное раздутое лицо, с вытянутым хоботком-носом да узкой щелью приоткрытого рта принадлежало явно не человеку.

Боясь привлечь внимание нечисти, Инна вжалась в ствол. Усталая и беспомощная, она была не способна сейчас ни сопротивляться нападению, ни сбежать от него.

Молчи. Пожалуйста, молчи, молила про себя сороку. Та неожиданно послушалась – вспорхнула шумно, полетела дальше.

Старуха быстро собрала грибы и двинулась следом за птицей. Шла она спиной вперёд, ловко лавируя среди деревьев, несмотря на хромоту. Привязанная за длинную верёвку чурка волочилась позади. Подпрыгивая, билась о деревья да землю. Инне даже послышался тихий скулёж – тоненький плач на одной ноте.

Старуха давно скрылась из виду. А Инна всё выжидала, не решаясь идти.

Вдруг, старуха приметила её и поджидает? Специально устроила засаду, чтобы внезапно напасть! Что она станет делать тогда? Как спасаться?

Инна издёргалась, не зная, как поступить. Да только выбора ей никто не оставил. Через усилие, очень медленно она пошла по тропинке.

Зашумели деревья. Задрожали стволы. Вой и крики поднялись над лесом. Давешняя старуха схватилась с кем-то впереди! Противница была ей под стать. Тощая, но жилистая да вёрткая, выставила вперёд корявые руки, растопырила острые пальцы. Зашипела угрожающе, забормотала утробно. То ли волосы, то ли свалявшийся мох встопорщились на острой голове.

Всё убыстряясь, закружили нечистые по просеке и разом прыгнули, с силой столкнувшись телами. Прихватив друг дружку за космы, принялись тянуть и терзать, раздирали лица, целились когтями в глаза…

Земля гудела, откликаясь на их распаленный задор. Деревья раскачивались словно под ветром, дождём сыпались с них листья, и, громко стрекоча, металась по веткам сорока, ожидая исхода борьбы.

Потрясённая, Инна застыла. Зрелище захватило её. Не в силах отвести взгляд от дерущейся нечисти, она позабыла куда и зачем шла.

Вдруг снова послышался тихий скулёж – рядом под деревом обнаружился брошенный деревянный обрубок. Кто-то неумело вырезал на нём лицо – скорбные очертания поджатого рта, выпуклые ноздри носа да веки, опущенные на глаза. На растрескавшейся коре застыли дорожки смолы, проглядывали островки мха, топорщился беловатый лишайник. Короткие скрюченные веточки-ножки сучили по земле, тощую ручонку плотно стягивала косица из лыка.

Ужасная догадка всколыхнулась внутри. Как тогда с девочкой, Инна почувствовала сейчас, что за чудовищным фасадом томится человеческое существо. И вновь не поняла, откуда у неё это знание.

Подхватив чурбак, она подсунула его под курточку, тот обнял её тонкими ручонками и затих.

Кое-как поддерживая ношу, заплетаясь Инна пошла стороной, в обход дерущейся нечисти.

Подняв невыносимый вой и визг, старухи клубком катались по земле и вовсе не заметили её поступка.

Глава 9

Момент когда ушла Инна Люська пропустила - она разгребала землю.

Рядом всхлипывала Мася, бормотала:

- Не найдём, не найдём…

- Найдём! Должны найти! - пыхтела Люська, выдирая из ямки корешки и камешки.

Элька не помогала, нервно курила чуть в стороне. Люська не видела её, лишь ощущала душистый дымок сигаретки.

- Не найдём, - опять завела Мася, и почти сразу Люськины пальцы наткнулись на что-то твёрдое.

Когда она потянула предмет из земли, неподалёку вскрикнули и застонали. Негромкий жалобный звук отогнал сон...

Несколько секунд Люська просто лежала, пытаясь сообразить, где находится.

Когда же звук повторился снова, с трудом разлепила веки, приподнялась, вглядываясь в полумрак.

Все спали, только возле Регины приткнулась детская фигурка, склонилась низко над лицом.

- Что ты делаешь? – чуть не спросила Люська спросонья, да вовремя прикусила язык.

Осторожно потянула цепочку с камнем, посмотрела через дырочку и едва сдержала вскрик.

Из приоткрытого рта Регины медленно поднималась тонкая беловатая струйка. Урча и причмокивая, Надя с жадностью втягивала её в себя.

Девчонка сейчас выпьет мать!

Люське сделалось жутко.

Напрямую противостоять твари она не решилась, задумала схитрить. Зажмурившись, громко да звонко принялась чихать.

Первыми подскочили братья. Следом за ними уселась и Люська. Улыбнувшись виновато, с чувством чихнула последний раз.

- Умеешь ты напугать, - укорил Монах.

Матвей же смотрел в сторону Нади. Та успела оторваться от жертвы и теперь тёрла кулачками глаза да зевала во весь рот.

Заметил что-то или нет? - сразу подумала Люська, но спрашивать пока не стала.

- Люся! Твой бы чих да в будильник, - пробормотала Ася.

- Ничо, ничо, здоровее будешь. На зарядку становись! – схохмила Люська и показала язык.

Неожиданно её поддержала Элька, потянувшись, приняла причудливую позу и предложила разноцветным приятельницам:

- Девочки, присоединяйтесь!

- Голова тяжёлая, - пожаловалась Регина. – Наверное, отлежала. Вовремя ты чихнула, Людмила. Мне снился кошмар.

- Что за сон?

- Чисто ужастик!

- Сейчас бы сториз запилить, - вздохнула Мася. – Ты бы на камеру всё рассказала.

- Я и так расскажу.

- Нельзя! – пригрозила Люська. – Сбудется!

Тётки переглянулись и смолкли. Регина шустро принялась смахивать что-то ладонями и сдувать.

- Зарядка йогини! – не удержался от подколки Матвей.

- Иди ты, - огрызнулась блогерша. - Сон сгоняю, от греха подальше. Такая гадость привиделась.

- Не тебе одной, - Люська кивнула Матвею, поманила к себе.

Но поговорить им не удалось - Ася обнаружила исчезновение Инны.

- Уволок! Вторую уволок! – с надрывом запричитала Мася.

Регина, прижав руки к пышной груди, лишь открывала рот да таращила глаза.

- Инна! Что за… – Матвей подскочил к двери, проверил запор.

- Крючок на месте. – подтвердил брат. – Значит, она не выходила.

- Сбежала-сбежала! – довольно потянулась Тина. – Я знала, что дело в ней!

- Ты про что сейчас? – не поняла Элька.

- Про перенос. Нас сюда затащила Инна.

- Прекрати. – отмахнулся Матвей. – Иван давно признался.

- Он так думал. Думал, что сработало заклинание. Просто совпало.

- Нет, нет, и нет, - не согласилась Люська. – Инна не могла, незачем ей.

- Она всем вам глаза замутила, такой распрекрасной представилась! А на самом деле…

- Тин, не распаляйся. – Ася перебила подругу. – Не обвиняй её голословно. Доказательств у тебя нет.

- Да от заклинания всё идёт, я ж говорила! – закричала Ксана. Иван закивал, поддерживая жену.

-Закройтесь все! – Регина сжалась, обхватив голову. – Болит, сил нет как…

- У нас есть только но-шпа, - Ксана порылась в рюкзаке. – Подойдёт?

- Нет. Слабая она. Как ежу припарка.

- Анулома-вилома! Лучшая поза от головной боли. – Элька ловко и незаметно перетекла в новое причудливое положение. - Вспоминайте асаны, Регина.

- Я не смогу расслабиться. – пожаловалась та.

- Давайте попросим таблетки у сундука, - предложила Мася.

- И про Инну спросим у этого… кутного! – Ася подбежала у сундуку, постучала кулачком в стенку.

- Не стесняйся, бей сильнее. – шарахнул следом Матвей, позвал, - вылезай, дед.

Внутри громыхнуло и только.

- Выходи! – потребовал Матвей. – Поговорить надо.

- Да что с ним церемониться! – разозлилась Люська. – Парни, переверните сундук!

- Дед, нам помощь нужна! Выходи уже. – попросили Ася с Тиной.

- Цацки дашь – выйду. – просипело из-под чуть приподнявшейся крышки.

Матвей шустро дёрнул Регину за руку и, стянув браслетик, просунул в щель. Внутри восторженно загудело-заухало.

Блогерша, потирая виски, вяло потребовала возместить стоимость, но её никто не поддержал.

- Дед, мы ждём! Де-е-ед…

- Чо? – недовольно ворча, показалась из сундука припылённая голова.

- У нас девушка пропала.

- Котора с косищей? Ушла она.

- Я же говорила! – обрадовалась Тина. – А вы не верили.

- Как ушла? Когда? С кем? – посыпались вопросы.

- Сама и ушла.

- Ты видел?

Дед закивал.

- Куда, знаешь?

- Куда нУжна.

- Кому нужно? Зачем??

- НУжна и нУжна. – твердил дед.

- Хотелось бы поподробнее, - Матвей потянулся за следующим браслетом.

Глаза деда жадно сверкнули, и он выдал:

- Здеся переход. Где ваши не знаю. Не положено.

- Какой переход? Кому положено??

- Переход. Куда нУжна, туда и выведет.

- А куда – нужно? Кто это решает?

- Дак место решает… Дом.

- Всё! Хватит! Я за Санькой! – Мася решительно шагнула в сундук.

- Куды-ы-ы, - тоненько вскрикнул кутный. – Вертай ногу!

- Мне подружку спасти нужно! – крикнула Мася, отшатнувшись.

- Дак спасай, - хихикнул дед и махнул в сторону второй, неприметной двери. - Тебе туды нУжна.

- Погодите! – остановил блогершу Матвей. – Сначала посмотрим, что там.

- Матвей, не стоит. Там ловушка! – напряглась Тина.

Дед гукнул довольно:

- Пущай смотрит. Вам всем туда нУжна! Все пойдётя!

- Да объяснишь ты или нет? – Монах попытался схватить деда, но тот увернулся и скрылся в сундуке.

- Вернись! – забарабанила по крышке Мася. – У нас остались вопросы.

- Бесполезно. Он больше ничего не скажет. – вцепившись в волосы, Люська двинулась по комнате. – Думайте, ребятушки. Ищите смысл…

- Нас сюда привело заклинание пути. – угрюмо сказал Матвей. – Явно не просто так.

- Именно. – согласилась с ним Люська. - Значит, мы… каждый из нас… должны что-то исправить в прошлом. Какие-то ошибки.

Спутники примолкли и испуганно смотрели на неё.

- У кого какие соображения? Колитесь, ребята, где накосячили!

- Да вроде нигде, - растерянно протянула Ася. – Не могу ничего припомнить.

- Зачем вам знать? – подозрительно сощурилась Мася.

- Затем, чтобы понять куда кого может занести.

- Вы что… собираетесь разделиться? – взвизгнула Регина.

- Это произойдёт без нашего согласия. Как только войдём туда, - Матвей показал на дверь.

- Я не пойду! Не заставите! – фиолетовая блогерша принялась раскачиваться по сторонам. – За что мне всё? За какие грехи?

- Вспоминайте. Вспоминайте. – поторопила Люська. – Знание – единственное наше оружие сейчас.

- Нам обязательно идти? – побледневшая Элька явно о чём-то вспомнила.

- Думаю, да. Дед же сказал.

- Вы как знаете, а мы войдём! – Иван прихватил за руки дочь и жену и направился к стене.

Остальные последовали за ними.

- Спасибо, что приютили на время! – поблагодарил Иван и медленно потянул дверь.

Та распахнулась разом и все застыли перед чёрным непроницаемым провалом.

- Прям космос какой-то, - испуганно шепнула Мася.

– Я не пойду туда, - попятилась Ксана.

Надя заплакала. Принялась вырываться. Кричать.

- Закройте дверь! – скомандовала Люська. – Мы должны решить, когда и где встретимся!

- Незачем нам встречаться. У каждого своя дорога. – подхватив на руки дочь, Иван быстро шагнул в проём.

- Ма-а-а!.. - только и успела завизжать Надя.

-Иду, доченька. – не раздумывая, Ксана кинулась следом за ними.

Семья исчезла на глазах у всех тотчас же, словно растворилась в черноте прохода.

- Ититская сила! – охнула фиолетовая Регина и сжала руками щёки. – Я не пойду туда! Не заставите!

- Как ловко их заглотило! – восхитился Матвей. – Раз и нету.

- Не ёрничай, - оборвала Люська. – Следом пойдёшь.

- Ты не думаешь, что дед всех развёл?

- Вот-вот, - подхватила Регина. – Я туда ни ногой!

- А как же Санька? Нужно её найти! – заволновалась Мася.

- Где? Где ты станешь её искать?! Вдруг нас вынесет на… луну?

- Скорее уж на Кудыкину гору, - пробормотала Люська.

- В другую Галактику, - покивал Матвей. – Прямиком к чёрной дыре.

- Не хохми, нашёл время. – разозлилась Регина. – Эта дверь и есть дыра. Тоже, кстати, чёрная.

- Мы не можем бросить Саньку. – твердила Мася. - Правда, Эль?

- Ох, Мась… - Элька упорно отводила взгляд от приятельницы. – Не факт, что мы попадём к ней. Мы можем оказаться совсем в другом месте. Нас вообще могут разделить.

- Именно! – выкрикнула Регина басом. – Именно разделить! Что тогда?

Ответить никто не смог.

Монах подошёл к проёму и осторожно протянул руку вперёд. Кисть вошла в черноту и пропала.

Регина взвизгнула. Следом истошно заверещала Мася:

- Тяни назад! Назад сдавай, пока не слизнуло!

- Миш, ты как? Почувствовал что-нибудь? – с любопытством спросила Люська.

- Ничего не понял. Только немного вперёд потянуло.

- Не нравится мне это. – процедил Матвей. – Ой, как не нравится.

- Давайте останемся здесь! Не пойдём и точка! – Элька слегка подтолкнула задумавшуюся Люську. – Что скажешь, Люсь?

- Куды денетесь. Пойдётя. – проскрипело позади.- Отсюды один выход.

Матвей метнулся к сундуку, долбанул в него с силой:

- Вылезай дед! Объясни уже толком, что там такое!

Дед не послушался, лишь снова выкрикнул из сундука:

- Вам нУжна туды, нУжна!

- НУжна… - Люська вдруг звонко шлёпнула себя по лбу. - Вот я тетёха! Нужно было посмотреть книгу! Ту, у Ивана. Может, нашли бы какую-никакую подсказку! Инна говорила, в ней много чего понаписано.

- Про книгу говорила? – удивилась Тина. – Когда только успела!

- Ты знала про книгу и молчала? – нахмурился Монах.

- Не только я знала, - Люська выразительно кивнула в сторону Матвея. – Не хочешь поделиться информацией?

- Следом за тобой, Люсёк, - ухмыльнулся тот. – Привык пропускать дам вперёд.

- Вспомнила! Инна обвинила тебя в воровстве книги и веретена! – побледнела вдруг Ася.

- Вот только не надо! Книгу она отдала мне сама. А веретено бросила дома, идиотка.

- Люся, объясни всем, для чего ты пригласила эту библиотекаршу? – Тина даже не пыталась скрывать накатившую злость.

Люська вздохнула и, оглядев собравшихся, предложила:

- Давайте присядем, что ль. Матвей, прикрой проход в бездну.

- Вы тоже знакомы! – Тина ткнула пальцем в Матвея. – Как она расхваливала твою хлебосолку. А нас ни разу не угостил! Не показал даже!

- Тин, не заводись,- попросил Матвей. – Обычная скатёрка. Я её подогнал одному типчику и забыл.

- Давно знаешь Инну? – спросила Ася. - Откуда, если не секрет?

- Из Зыби и знает! - Тина почти кричала.

- Ага, - Матвей нехотя кивнул. – Оттуда. Как обычно ходил за вещичками. На деревеньку меня клиент навёл. Был у меня один спецзаказ. Ну и Инна толклась там же, в бабкином доме.

- Что за заказ?

Матвей замялся, и Люська ответила за него:

- Веретниково приданое. До меня, кажется, дошло… Матвей, твоя ошибка в том, что забрал книгу! И лишил Инну частицы силы.

- Вот не надо! Сила - в веретене. В книге какие-то записки, всякая муть.

- Книга важна для Инны. В ней ключ… Инструкция. Помощь. Назови, как нравится.

- Она мне её сама пообещала. Это честная плата за помощь.

- Какую помощь? – не поняла Ася.

- Я вывел её из Зыби.

- Что значит вывел?

- Деревенька оказалась проклятой, не каждого выпускала.

- Ты не должен был брать книгу. – повторила Люська.

- Да неужели? – разозлился Матвей. – Я не благотворительная организация.

- Погодите, погодите! – встряла Элька. – Вы говорите о книге Ивана?

- О ней. - согласился Монах и обратился к брату. - С Иваном вы тоже играли роли? Почему скрыли знакомство?

- Да не играли мы ничего. Он, думаю, меня не узнал. Я сам допёр, что работал с ним, когда увидел здесь книгу. Мы не встречались раньше. Общались через сеть и сотовый.

- А ты, Людмилочка? - трагично воззвала Регина. – Почему не рассказываешь, как встретилась с Инной?

- Всё просто. Она позвонила моей подруге, а попала на меня. По голосу я поняла, что девочке тяжело, ей нужно выговориться. И предложила себя в качестве утешительницы.

- Откуда она узнала номер? – сощурилась Тина.

- От меня. – виновато шепнула Ася.

- Обалдеть! Ты тоже в теме! Одна я ничего не знала. Вот спасибо, подружка. Удружила так удружила!

- Ну что ты распаляешься, мы ничего плохого не сделали!

- Совсем ничего. Только сговорились за моей спиной и всё!

- Знаешь, Тина, - не сдержалась Ася. - Иногда мне кажется, что твоя тётка никуда не исчезла, так и сидит внутри тебя!

- Креститься не пробовала?.. Некоторым помогает!

- Ититская сила… - Регина с сожалением наблюдала за ссорой. – Какой стрим я теряю!..

- Шли бы вы с вашими стримами, - послала Тина блогершу и кинулась к двери. Никто не успел сказать и слова, как она исчезла в проходе.

- Тина!.. Тина! Подожди! – Ася рванулась за подругой и тоже пропала.

- Я прослежу за ними! - Монах поспешил за девушками.

- Да что же это! – запричитала Мася, с ужасом наблюдая за его исчезновением.

- Что это было? – вытаращила глаза фиолетовая Регина. – Массовое безумие?

- Ошибки прошлого, - загадочно проинформировала Люська. – Пора их исправлять.

Она вдруг охнула, уставившись перед собой, забормотала:

- Я вспомнила! Вспомнила свой косяк. Верка!.. Ну, конечно! Как же всё смешалось!

- Какая Верка? Что за Верка? – тупо переспросил Матвей.

- Я знаю бабушку Нади! И мать Ксаны. – чуть торжественно объявила всем Люська. – Она просила помощи, а я отмахнулась. Это и есть моя ошибка! Мой косяк!

- Ты о чём сейчас? – не поняла Элька.

- Всё о том же. Об ошибках прошлого. Ты готов, Матвей? Нам пора туда.

Деловито встряхнувшись да пригладив растрепанные волосы, Люська направилась к проходу.

- Ты точно решила? Где мы выйдем?

- Где нужно. Мы окажемся где нужно! Я теперь уверена в этом! Чуйка!

- А как же мы? – растерялась Элька. – Что делать нам?

- Думайте. Вспоминайте. Решайте сами, как поступить.

Люська легко вспорхнула в темноту, махнув напоследок рукой. Матвей с непроницаемым лицом шагнул за ней следом.

В наступившей тишине только и слышно было, как подхихикивает в сундуке кутный дед.

Глава 10

И всё-таки Инну заметили. Её выдала сорока.

Замерев на ветке, вскрикнула так возбуждённо и громко, что клубок дерущихся распался. Вывалив лиловый язык, одна принялась зализывать раны. Вторая, хватившись пропажи, задёргала носом-хоботком, припустила за Инной вдогонку.

Спиной вперёд, хромая и растрёпанная, резво скакала по тропинке. Сорока стрекотала впереди, указывала нечисти дорогу.

Инна чуяла погоню, слышала позади хрипловатые вскрики, но оборачиваться не стала. Крохи живы всё ещё оставались внутри, помогали бежать. Двигаясь на пределе возможного, боялась сейчас оступиться, упасть. Произойди такое – подняться больше не смогла бы.

Захлёбываясь воздухом, Инна выскочила из леса и увидела на пригорке белёную церквушку с колокольней.

Чурбачок мешал, тянул к низу, но она лишь плотнее перехватила его и стала взбираться к церкви.

Я должна, я должна! - только и твердила про себя да считала шаги, стараясь не сбиться с ритма.

Полностью поглощённая подъёмом, не заметила даже, что старуха прекратила погоню и больше не преследует её.

На последнем усилии Инна выбралась на пригорок и застыла, ошеломлённая увиденным.

Белёная церквушка пропала.

Над нею нависал чёрный храм.

Приоткрытые двери ждали.

Глухая непроглядная пустота висела за ними, подчиняла себе, притягивала словно магнит.

Болезненным стуком дрогнуло сердце. Не успев подумать, шагнула Инна вперёд, остановилась за порогом.

Что-то заскрипело негромко, послышался гул – колокол размеренно и ровно принялся отбивать положенные удары.

С каждым – вспыхивали огоньки свечей, пустота оживала, наполняясь тенями да звуками. В ней словно ворочалось что-то огромное, мощное и очень страшное.

Колокол гудел всё громче, всё нестерпимее. Упустив чурбачок, Инна рухнула на колени, обхватила голову, чтоб хоть немного приглушить чудовищный звон.

Постепенно в нём проступили странные голоса.

- Призови. Призови, - пульсировали и бились они внутри черепа.

Казалось, тот разорвётся, не в силах вынести разразившуюся какофонию.

- Хорошо… - почти беззвучно шепнула Инна, сжавшись в комок на холодном полу.

И смолкли невыносимые звуки. Инну рывком подняло с пола, поставило перед дальней стеной. Вдоль неё на поставцах помещались свечи. Неровное пламя колебалось, оживляя полустёртую роспись – сонмище хохлатых бесов было изображено на ней. Подле каждого томился человек. Женщины, мужчины, даже дети простирали руки в безмолвной мольбе. Неизвестный художник не удосужился нарисовать им лица, но чувство невыразимого ужаса, владеющего людьми, передал очень точно. В середине чудовищной толпы особняком помещался хохлатый без пары. Его глаза неотрывно следили за Инной, взблёскивали красным, словно подмигивая ей.

Это за мной, поняла она обречённо. Он ждёт меня.

Фигурки на стене дрогнули и будто задвигались, потянулись к Инне.

- Призови. Покорись… - вновь зазвучало в голове. – Ты обещала! Обещала!

Среди них слышался глуховатый материн голос:

- Дочь, дочь! Сил нет терпеть!.. Сжалься!.. Призови!

- А ты… Почему ты не сжалилась над ребёнком?!– не сдержалась, закричала Инна в пустоту.

Но только и услышала в ответ:

- Давит, давит!.. Призови!..

Мать будто плакала. Вторя ей, женский старческий шепоток молил:

- Призови! Призови! Не противься, внучка!

- И ты! – голос Инны сорвался. - С тебя всё пошло! Почему ты предала семью?

- С тебя. С тебя… - отрекошетило от стен эхо.

И где-то на колокольне отозвались, гаркнули во всю мочь незнакомые птицы:

- Краххх! Краххх! Краххх…

Свечи вспыхнули, затрещав, оранжевое пламя столбом взметнулось кверху. Отшатнувшись, Инна плюхнулась с размаху на старый деревянный крест.

Голоса усилились, смешались в голове в невыразимый гул. Они требовали, умоляли, просили.

И, обжигая всё внутри, нарастал отвратительный едкий запах тухлятины.

Когда свечи закачались и поплыли вокруг, Инна сдалась.

Взглянув на хохлатого, что с жадным нетерпением следил со стены, собралась позвать его, да не успела. В ногу ударилось что-то мягкое, с силой вонзило острые зубы.

Эта боль оказалась иной. Она словно встряхнула её, отогнала наведённую морочь.

Зря она отдала книгу, зря не взяла веретено!

В духоте среди чадящих свечей вспомнила Инна прохладу гладкой деревянной шпажки, ощутила её так явственно, что невольно сжала ладонь, чтобы попридержать. И почувствовала сразу лёгкий укол. А после… Мощным потоком пришла сила! Хлынула внутрь, заполнила до кончиков волос, приподняла над полом.

Раскинув руки, Инна упивалась живой, впитывала ту взахлёб, никак не могла насытиться. Голоса отступили, сделались слабыми. Побледнела и роспись, потускнели картинки. Лишь хохлатый явственно проступал на стене и всё так же не сводил с неё взгляда.

Инна погрозила ему, повернулась в поисках рюкзака.

Теперь она и не думала о том, чтобы сдаться. Собиралась искать выход из храма.

- Молодец, внучка, послушалась! - за спиной прокурено просипел дядька-дед. - В церковку пришла. То хорошо, то правильно. Заждались мы. Бабка с мамкой соскучились. Давно вам пора свидеться.

- Не подходи! – Инна угрожающе вскинула руку.

Дядька осклабился. Лицо поехало на бок, и он подтянул, поправил его рукой.

- Не пугай, не действует против меня твоя сила. Я дам тебе больше, гораздо больше её. Только позови.

- Зачем мне звать, вы и так здесь.

- Таков уговор. Ты нам давно обещана.

- Какой уговор? Я ничего вам не обещала!

Сквозь кепку поднялся оранжевый хохолок. Существо склонило голову, улыбнулось елейно, приторно:

- Матушка обещала, скрепила кровушкой клятву. Да, да.

- Что она просила у вас?

- Одиночества боялась. Мужа хотела. Проклятье бабкино, что на деревню легло, дитя её боком коснулось, счастье забрало.

- Но… она родила меня. У неё же была дочь!

Закинув голову, засмеялся дядька, забулькал довольно:

- Что та дочь, ей мужика вернуть хотелось. Вот и просила в обмен на тебя!

Глубоко, там где сердце вонзилась заноза. Кольнула так, что не вздохнуть.

Нелюбимая, никому не нужная… Ни внучка, ни дочь… Она всё время чувствовала это, и всё равно не могла принять.

- Мама не вышла замуж.

Дядька кивнул, забормотал:

- Плата бабки за спасение – дочь. Плата мамки за мужа – дочь. Третья – особая. За двух первых пойдёт!

- Я не понимаю! Не хочу понимать!

Дядька вдруг сморщился, отодрал и отбросил пожухлую кожу. Потянулся бескровным лицом к Инне, красным вспыхнули тёмные глаза.

- Тебе нужен помощник. Я научу тебя чёрным обрядам, дам власть над людьми. У тебя будут деньги и слава. Решайся, ну!

- А если откажусь? – выпрямившись, Инна не отводила взгляда от пылающих глаз. - Что тогда?

- Ты не выйдешь отсюда. – равнодушно ответил хохлатый.

Инна обернулась назад и не увидела двери. Там, где она недавно вошла, была теперь глухая стена.

Но это совсем не испугало. Полученная удивительным образом жива поддерживала её сейчас. Исчезли слабость и робость, поутих страх – сила переполняла Инну, не давала отступить.

- Выйду, - упрямо повторила она.

- Что же, попробуй, - скривилось существо. – Только получится ли…

- Получится. Со мной сила!

- Жалкие крохи, частица того, чем ты могла бы обладать! Я предлагаю тебе больше. Гораздо больше!

- Справлюсь сама!

- Ошибаешься, внучка. - нарочито вздохнул хохлатый. - Ты даже не распознала подмены. Направить тебя сюда оказалось так просто!

Инна уже и сама догадалась, что разговаривала в Зыби не с дядькой - с помощником, прикинувшимся им. Бабка ведь говорила, что её не видят деревенские. А она так легко позволила себя провести. Но что теперь вспоминать о том – главное, что исчезла противная слабость, вернулась и умножилась сила. Жаль, что подпитка произошла неосознанно... Нужно учиться управлять ею. И Инна поклялась себе разобраться во всем, если выберется отсюда. Точнее - когда выберется!

- Решайся! – повторило существо, наблюдая за ней. – Впусти меня. Обещаю, не пожалеешь!

- Ни за что! Я никому не позволю управлять собой!

- Я буду верно служить. Выполню любое желание, любую прихоть!

- Ты так жаждешь прислуживать мне. - Инна в упор взглянула на хохлатого. – Что хочешь взамен?

- Не просто хочу. Получу. Сделка уже состоялась.

- Без меня сделка не пройдёт! Я ничего тебе не отдам!

- Отдашь. Мать позаботилась о том.

- Зачем тогда уговариваешь меня на призыв? Почему сам не возьмёшь обещанное?

Помощник передёрнулся и чуть расплылся.

- Молчишь? Значит, я права! И последнее решение за мной! – выкрикнула Инна.

Подбежав к стене, принялась ощупывать её. Старая кирпичная кладка не дрогнула под руками, не выдала скрытую дверь.

Ах, так! Ну, держись! Знакомое ощущение закололо пальцы – сила запросилась наружу, готовая обрушить препятствие. В момент, когда она собралась выпустить её, позади вкрадчиво спросили:

- А как же девочка? Так и останется деревяшкой?

Инна успела позабыть о странном поленце, которое прихватила с собой.

То обнаружилось рядышком с мышезайцем - сжавшись, оба дрожали у рюкзака.

Теперь сквозь древесную оболочку явственно проступал слабый золотистый силуэт - Надя, маленькая дочка Ивана и Ксаны.

- Богинка так и станет таскать её на поводу, как собачку. Или отдаст лешачке. Видала, как они схватились в лесу за добычу?

Богинка!.. Лешачка!..

Инна вспомнила неистовую драку на поляне. И отвратительных старух, что не поделили девочку.

- Я помогу. - продолжил нашёптывать бес. - Мы вернём её назад, только попроси!

- Я сама! Сама помогу ей!

- Ой ли? Как? Расколешь поленце топором? - хихикнул хохлатый.

- Я… посмотрю в книге!

- Давай-давай. Обряд вызволения там есть. Из чурбака ты её вытащишь. А дальше?

- Что – дальше? – не поняла Инна.

- Как вернёшь в тело? Без него она сразу исчезнет. Испарится. Или съедят голодные.

- Голодные?

- Ага, - мелко-мелко закивал хохлатый. – Столько их вокруг вертится, не передать!

Инна замешкалась, не зная, что ответить, и в эту минуту в облаке из пыли и трухи появились Люська с Матвеем.

- Старая развалюха, - расчихалась Люська. – Вот же угораздило попасть!

- Принимай гостей! – ухмыльнулся Матвей, с трудом сдержав облегчение при виде Инны.

Обстановку он оценил мгновенно. Разрушенный храм. Облезлые стены. Поверженный крест. Проросшая сквозь пол трава. И в середине этого… интерьера – Инна, изумлённо уставившаяся на них.

- Иннусь, давно не виделись! – махнула рукой Люська. – А ты неплохо устроилась. Показывай свои хоромы.

Она неторопливо вытащила цепочку, поиграла ею в воздухе и чуть манерно навела камень на пустоту перед Инной.

Существо выглядело неуловимым – чёрный сгусток, а поверху, будто пламя, трепещущие оранжевые язычки. Помощник!

- Вы! Откуда?! – только и выговорила Инна.

- Да так. – отмахнулась Люська. - Прогуливались неподалёку. Увидали храм. Дай, думаем, зайдём. Полюбопытствуем.

Используя камень на манер монокля, она продолжила разглядывать помещение и, подле существа у стены, заметила деревянный чурбак. Внутри, бледная и крошечная, словно куклёха, томилась настоящая Надя.

Что ж, она оказалась права. Все, что случилось с ними – не зря!

- Люся! Матвей! Но как? Как вы нашли меня?? Как попали внутрь храма?! – Инна, наконец, отмерла и кинулась к Люське обниматься.

- Потише. Ты меня уронишь, - рассмеялась Люська и кивнула на Матвея. – Лучше его обнимай.

Она намеренно игнорировала помощника и расспросы о нём, тянула время. Матвей, хоть и не видел беса, но понял, что в храме они не одни. Только не подал виду, прикидывал, что делать дальше.

- Там Надя! Нужно её спасти!

- Где? - заозирался Матвей.

- В полене!

Матвей подошёл к стене, присел перед дрожащей парочкой. Погладил мышезайца по ушам. Осторожно потрогал тоненькую ручонку чурбачка. Какое чудовище упрятало сюда ребёнка? Неужели, опять карга? Он вспомнил, как недавно сам находился в подобном плену, деревянным истуканом торчал в берлоге ведьмы. Ощутил ужас и беспомощность, что испытывал тогда и пришёл в ярость.

- Кто это сделал?!!

- Богинка, - шепнула Инна.

- Откуда знаешь?

– Я видела её… видела драку двух старух в лесу… И забрала у них Надю…

- Умница! – похвалила Люська. – Ты её спасла.

- Как бы не так. – захихикал, не сдержался бес. – Она не может обратить чужое колдовство.

- Кто здесь? – чуть наигранно удивилась Люська.

- Кто здесь? Кто здесь? – передразнил бес.

Матвей дёрнулся, сжав кулаки, двинулся на голос.

- Спокойно, - притормозила его Люська. – Мы ничего не сделаем против хозяина места.

- Мудрая женщина! – восхитился бес. – Так и быть, я не стану вас трогать. Позволю уйти.

- Спасибо. – Люська взяла Инну за руку, потянула за собой. Следом, прихватив рюкзак с мышезайцем да прижав к себе поленце, двинулся и Матвей.

- Э, нет. – рассмеялся хохлатый. – Я выпущу вас двоих.

- Я не могу уйти, Люсь. Только он знает, как помочь Наде!

- Чушь! – фыркнула Люська. – Справимся сами. Ты что-нибудь придумаешь.

- Но что? Я не знаю! – в отчаянии крикнула Инна. - Я не смогу!

- Посмотришь в книге у Ивана.

- Если мы встретимся с ним. – мрачно отозвался Матвей.

- Ребятушки, что с вами? – закатила глаза Люська. – Мы здесь не просто так! Нам дали шанс всё исправить! Ивана мы обязательно…

- Вы идёте? – вкрадчивым тоном перебил её бес. – А то ведь могу передумать.

- Идём-идём, - Люська снова потянула Инну.

Позади чертыхнулся Матвей – кто-то выдернул у него из рук чурбачок. Беспомощно болтая ножками-плетьми завис тот в пустоте, заскулил жалобно.

- Мена на мену. – хихикнул бес. – Полено вам. Девушка мне.

Матвей подпрыгнул, пытаясь схватить чурбак, да не вышло - тот дёрнулся в сторону.

- Отдай ребёнка. – попросила Люська.

- Или он. Или она. – прошелестел хохлатый.

- Возьмите Надю и уходите! Пусть Марина попробует ей помочь.

- А не получится, так используете полено в хозяйстве, - продолжил веселиться бес. – Не пропадать же добру. Растопите камин. Или печь.

- Как мне всё это надоело, - устало выдохнула Люська. – Я хочу сигаретку, чая и спать, а вместо этого толкусь среди грязи и слушаю всякий бред. Всё, мы уходим! Прощайте!

Они стояли теперь возле стены, через дверь в которой раньше вошла Инна. Теперь здесь была глухая кладка, и Люська явно собиралась пройти через неё.

- Что стала, иди, - подтолкнула Инну Люська.

- Но как? – не поняла та. – Здесь же стена.

Люська не успела ответить – взвилась пыль, разом затухли свечи и колокол пустился тревожно гудеть в вышине.

Глава 11

Птицы подняли гвалт, зашумело множество крыльев, в голове начала зарождаться боль.

- Останови колокол! – потребовала Инна у хохлатого. – Отдай Люсе ребёнка. Я остаюсь здесь.

Набат оборвался, в тишине только громко кашляла Люська да, растирая глаза, ругался Матвей.

- Уходите, быстро! – Инна подхватила чурбак, впихнула его Матвею. – Вот, забирай. И рюкзак тоже. Там мышезаяц. Его нельзя оставлять.

- А ты? - не понял Матвей. – Не пойдёшь с нами?

- Нет, не пойду.

Инна принялась подталкивать его:

- Ты знаешь, куда идти… Иди… быстро!

- Мы уйдём вместе! Только с тобой.

- Я не пойду, Люся. – заорала Инна. – Я так решила. Мне нельзя.

- Значит, мы тоже останемся. Без тебя – никуда!

- Надо спасать девочку, и мыша!

- Так спасай! Пошли уже!

За пререканиями они не заметили ветер. Он налетел внезапно. Завыл, заметался среди людей, желая ослабить, разъединить их.

- Кончай дурить! – орала сквозь шум Люська. – Сделай что-нибудь, Инна!

Пытаясь удержаться на ногах, Инна не слышала ничего. Лишь твердила ветру:

- Уйди! Уймись!.. Не боюсь тебя!.. Прочь!

Но тот не отступал. Стремительно раскручиваясь, нападал снова и снова. Хлестал по лицам, бился в грудь, пытался вытолкать Люську и Матвея из храма.

Не выдержав его мощи, Люська упала. С трудом удерживая ношу, Матвей не мог ей помочь.

– Схватить, скрутить, запечатать! - вдруг громко крикнула Инна. - Схватить, скрутить, запечатать!

Чувствуя, как из-под рук рвётся сила, она, не раздумывая, выпустила её. Та рванулась к ветру. Прихватив, сжала, стараясь унять.

- Скрути его! - велела Инна. И сила подчинилась, принялась накручивать на манер верёвки.

Закрепив на конце узлом, бросила под ноги хозяйке и унялась.

Только тогда Инна смогла расслабиться.

- Ничего себе! – выдохнула Люська с восторгом. – Вот это было кино!

И, встрепенувшись, скомандовала тотчас же:

- Пора сматываться, ребятушки. Матвей, ты первый!

Тот попытался было возразить, но Люська шикнула громко:

- Пошёл. Живо!

И парень не стал перечить, послушался. Поддерживая рюкзак да поленце, ступил сквозь стену и пропал.

- Что смотришь? Давай за ним!

- Я не смогу.

- Да ладно! Всё ты сможешь. Не прикидывайся!

- Не смогу, Люсь!

- Это же просто. Смотри! - и Люська ловко прыгнула за Матвеем.

- Но… как? Как ты прошла?? – Инна зашарила руками по твёрдым шершавым кирпичам, а позади рассмеялся помощник.

- Поигралась и хватит! Бросили тебя друзьяшки, предали. Только я буду верным. Только я!

Ответить Инна не успела – Люська появилась из стены, спросила возмущённо:

- Что ты возишься? Долго нам ждать?

- Я не вижу двери. Не могу выйти!

- Договор не пускает! – рассмеялся бес. – Договор!

- Без её просьбы договор не действителен! - отмахнулась Люська. - Гони его к собратьям, Инн! Достал, сил нет просто!

- Как… гнать?

- Как можешь. Ветер скрутила, и его скрути.

- Не слушай её, - прошипел хохлатый. - Не слушай!... Против меня ты бессильна...

Он подплыл с Люське, обвился вокруг черной лентой, но та лишь чихнула громко да перекрестила рот.

- И не пытайся, - отмахнулась брезгливо. - Защита на мне. Давно поставлена. Иннусь, заканчивай уже. Спектакль затянулся.

- Но как? Что мне делать?

Люська закатила глаза, потрясла кулаками.

- Книги читать нужно, работать над собой нужно! – пробормотала чуть слышно. И уже громче спросила, - что ты сейчас хочешь больше всего?

– Помочь родным. И девочке тоже.

- А ещё? Вот прямо сейчас?

Инна сморщилась и шепнула:

- Выйти отсюда.

- Ну так действуй, - хотела сказать Люська, но заметив, как изменилось лицо Инны, смолчала.

Та же словно уставилась внутрь себя. А потом начала вращаться!

Вертясь волчком, замахала часто руками, словно готовилась взлететь.

И не было в том ничего человечьего, казалось, кто-то чуждый и неведомый проявился сейчас в ней.

Всё убыстряясь, крутилась Инна вкруг себя, выкрикивая странные слова:

- Рвётся. Рвётся! Рвётся!! Рвётся!!!..

Голос сбился на визг, сорвался на высокой ноте.

Инна замерла и резко разорвала что-то, отбросила по сторонам.

По храму покатился стон, взвыли голоса. Задрожали, начали раскачиваться стены. Бледная роспись вся покрылась красными каплями…

Теперь уже Инна дёрнула засмотревшуюся на действо Люську, потащила к стене.

Шагнув смело, сразу увидела выход.

Проскочив сквозь приоткрытую дверь, обернулась назад да шепнула в пустоту:

- Плотно закрываю. Силой закрепляю!

И плюнула напоследок, запечатывая вход.

- Ну, ты дала, мать! - восхитилась Люська. – Голова до сих пор кругом.

- Это не я… не я сделала!.. – Инна никак не могла отдышаться. – Кто-то за меня. Сама не понимаю, как всё происходит.

- Сила, - подсказала Люська. - Дар.

Встряхнувшись, она помахала Матвею и радостно вопросила:

- Куда нас опять занесло?

Инна не стала объяснять, что они снова в Зыби. Прошагав к крылечку, присела да прикрыла глаза – ей требовалась передышка.

- Эй! – позвали со стороны. – Вы откуда взялись? Кто такие?

Раскинув широкую юбку да угрожающе выставив рожки платка, к ним приближалась Власьевна.

- Свои, бабка, свои. – успокоил Матвей и потянулся.

- Своих здесь наперечёт, - нахмурилась та. – Чего надо. Ну?

- Здравствуйте, - поздоровалась Люська и тихонько присвистнула, когда из-за домов показались АньМаня с Нюськой.

Двухголовая АньМаня выглядела сейчас особенно страшно. Волосы торчали паклей, лица исказили злоба и страх, заскорузлое от грязи платье топорщилось колом на грузной фигуре.

Нюська завертелась рядом, беззастенчиво рассматривая незнакомцев. АньМаня пробасила угрожающе:

- А ну пошли, пошли!

- Мы отдохнём и пойдём. Хорошо? – Люська заставила себя улыбнуться.

- Сейчас пошли! – тётка попыталась схватить Люську, но та увернулась, спряталась за Матвея.

- Успокойтесь! – приказал тот. – Мы не враги вам. Отдохнём и пойдём.

- Чем докажешь? – Власьевна двинулась вокруг, рассматривая его и будто принюхиваясь. Указав на рюкзак, повелела, - открой!

- С чего вдруг? – прищурился Матвей. – Там личные вещи.

Словно в подтверждение этого рюкзак шевельнулся, и Нюська завопила пронзительно:

- Подсада! Подсада! Там подсада!!

И понеслась по улочке, непрерывно вопя:

- Занесли! Занесли! Опять подсаду занесли!

Где-то хлопнула дверь, заговорили неразборчиво, послышался плачь.

- А ну, пошли! – угрожающе надвинулась двухголовая на Матвея. – При всех разбираться будем!

- Вы совсем с ума съехали? – возмутился тот.

- Одну уже притащили, - мрачно ответила Власьевна. – Хорошо, внучка вовремя углядела.

- Кого – одну? – не поняла Люська.

- А то не знаешь. – скривилась бабка. – Подсаду, кого ещё.

- Ты что-нибудь понимаешь? – Люська взглянула на Инну.

Та покачала головой. Ей полегчало, но разговаривать с деревенскими не хотелось. Она помнила, что невидима для них и не торопилась проявлять себя.

Из-под рюкзака показался чурбачок. Завозив тонкими ножками, попытался подняться.

- Попалась, подсада! - Власьевна ловко подхватила его с земли и спрятала под фартук. - Теперь костёр разведём и в огонь!

Матвей шагнул было к бабке, да запнулся из-за крупы, что ловко швырнула под ноги АньМаня.

- Постой, отдохни. – заржала двухголовая. – А мы пока с подсадой разберёмся.

Власьевна покивала довольно и, чирикнув непонятную фразу, преспокойно двинулась по дорожке, унося с собой чурбачок.

Люська хотела было вмешаться, да Инна не пустила, придержала возле себя.

- Присмотри за Матвеем, - шепнула чуть слышно, а сама побежала за Власьевной.

Бабка миновала свой дом, свернула к развалюхе по соседству.

Повозившись с ключом, отперла дверь и скрылась внутри.

АньМаня зацепилась с тётками – пересказывала новости, возбуждённо размахивая руками.

Рассохшаяся дверь скрипела, и Инна не решилась её открыть. Пошла вдоль стены, заглядывая в низкие оконца. Видно было плоховато, и она не сразу поняла, что в комнате находится что-то похожее на загон. Грубо сколоченный каркас обтягивала ячеистая сеть. За ней, среди набросанной травы, скорчившись сидела Надежда. Сквозь детские черты явственно проступал теперь совсем иной облик.

Заметив Власьевну, девочка напряглась, оскалила зубы.

Бабка приблизилась осторожно, но не успела открыть дверцу – Надя прыгнула на сетку, в ярости принялась её дёргать и рвать.

Власьевна постояла, раздумывая, и не решилась лезть в загон. Выпростав из фартука поленце, просто швырнула на пол, подтолкнула ногой. Чурбачок остался лежать на боку. Бабка же, погрозив напоследок Наде, отправилась восвояси.

У крыльца её перехватила Люська.

- Скорее! Пойдемте! - закричала испуганно. - Матюше плохо! Всё из-за вас!

Матвей лежал теперь на земле и дёргался, словно в припадке.

Инна даже не успела ничего понять, как Люська мимоходом ущипнула её, чтобы не вмешивалась.

Власьевна похлопала Матвея по щекам, приподняв, дунула в лицо, гаркнула следом:

- Нюська! Нюська! Неси корзинку!

Внучка не откликнулась.

Сплюнув с досадой, Власьевна приказала Люське:

- Берись с той стороны, поднимать будем… Ну-ка! На р-р-раз!...

С трудом им удалось поставить Матвея на ноги. И после очень медленно потянуть его к дому. Матвей всё время запинался, почти не мог идти.

Инна не отставала, но вмешиваться не решалась, не хотела обозначать своё присутствие раньше времени.

- Всё из-за вас! - твердила расстроенная Люська. – Что вы ему под ноги бросили?

- Ничего такого, - огрызалась Власьевна. – Крупки заговорённой.

- На что заговорённой?

- На стоп.

- На какой стоп?

- На такой. Чтоб ноги обездвижить. Сама ж видала, как он стих.

- За что вы его? Он ничего вам не сделал!

- Потому и не сделал. Вон, бугаина какой. Еле прём.

- А ну, оставьте, - надвинувшись стеной, АньМаня перехватила Матвея, забросила себе на спину. Чуть просев, крякнула да раскачиваясь, побрела к дому.

Бабка поспешила впереди, крича:

- Нюська! Нюська! Корзинку достань.

Внучка всё также не откликалась.

- Нюська! - гаркнула Власьевна от порога.

- Тут я, бабань. - у дальней стены приподнялась ляда и Нюська шустро выбралась из подпола.

- Ты опять? Опять там была! – загрохотала недовольно бабка. - Зачем к ним лазишь? Выпустить хочешь? Вот я тебя рядом привяжу да брошу!

- Бабанечка, прости… - загундела Нюська, - Я на минуточку. Глянуть только, как они там.

- Я те гляну, я те гляну! – Власьевна выхватила откуда-то хворостину, поманила внучку. - Ну-ка, иди поближе, поучу тебя уму!

- Не, не. Бабаня! Я больше не буду. Не, не, не, – замотала головой Нюська и, скользнув ужом между Власьевной и Люськой, выскочила вон.

- Только вернись! – погрозила вслед бабка и скомандовала АньМане, - Неси воду!

Сама же скрылась в закутке за печкой, загремела какой-то посудой.

Люська показала рукой на открытую ляду, кивнула Инне – посмотри, что там. Та послушалась, тихонько подошла к отверстию в полу.

В подполе было темно, лишь в одном углу теплился слабый свет от брошенной Нюськой свечи. Инна заглянула туда и тихо охнула, приметив внизу людей. Присмотревшись, узнала Ксану с Иваном! У обоих были завязаны глаза, да скручены веревками руки и ноги.

Не раздумывая, Инна полезла к ним по приставной деревянной лестнице. Неустойчивая конструкция слегка подрагивала, и Инна молилась про себя, чтоб не упасть.

Когда ступила на земляной пол, Власьевна с грохотом прикрыла вход в подпол, возмущённо бормоча про непослушную внучку.

- Ушла, - прохрипел Иван. – Крышка хлопнула. Точно ушла!

- Маньяки!.. – Ксана попыталась пошевелиться. – Я больше не могу, Ваня. Не могу!

- Тише. Не кричи.

– Мне страшно!!

- Я вытащу нас. Обещаю.

- Пожалуйста. Придумай что-нибудь. Искупи вину.

- Не надо, Ксань…

- Ты виноват во всём!

- Успокойся. Нам нужно беречь силы.

- Всё из-за тебя! Из-за тебя! Если бы не та девка, ты не узнал бы про книгу, не искал её!

Зарычав, Ксана задёргалась, завертела головой, пытаясь сдвинуть с глаз повязку.

Инна не стала помогать – так заинтересовал её разговор пары.

- Я искал книгу из-за Нади. Ты знаешь об этом. Думал, найду в ней ответы и помощь.

- Помог, спасибо! Отправил всех неизвестно куда. Из-за тебя не доехали до знахарки.

- Ксана, я уже говорил…

- На тебе проклятье! – перебила Ивана жена.

- Не начинай. Пожалуйста!

- Проклятье, проклятье, - принялась твердить Ксана. - Оно перешло и на нас с Надюшей.

- Да откуда ему взяться?

- От ведьминой дочки.

- Ксана. Прошло больше тридцати лет!

- И что? Тогда и прокляла.

- И оно ждало так долго?

- Не могу больше, тело затекло, болит… - Ксана вздохнула со всхлипом и тихо застонала.

- С чего проклинать? – не успокоился Иван. - Мы толком и не встречались. Так. Пару раз.

- Значит, мать прокляла. Отомстила за дочь.

- Ксана…

- Что Ксана? Она же вроде была ведьмы. Это тебя отпугнуло.

- Меня отпугнула дочь. – Иван с трудом сглотнул. – Я даже имени её не помню. А странности – да. Она с ума сходила по колдовству, магии. Только об этом и говорила. Мне как-то невыносимо с ней рядом делалось. Без неё – плохо, с ней – еще хуже. Вот и сбежал. Да и не получилось бы у нас ничего.

- Не соблазнился ни книгой, ни деревяшкой, - пробормотала жена.

- Да не поверил я в них. Думал, просто так треплется, впечатления ради.

Поморщившись, Иван шевельнулся, а Ксана неожиданно разрыдалась.

- У нас все не так! Ты проклят, Надюшка порченая… За что нам такое? За что?!

Инна слушала и не могла поверить. Волшебная палочка… книга… мать вроде ведьмы… Не о её ли родне речь? Бабку Инне не довелось увидеть. Не знала она и отца. Мать не посвящала её в подробности отношений. На вопросы отвечала коротко – бросил, до загса не довел! Неужели… Неужели Иван - её отец?? По возрасту он вполне подходит. Нет, нет! Это глупости. Абсурд!

От обиды сдавило горло. Сила встрепенулась, заворочалась внутри.

- Не сейчас. Спи! – приказала мысленно Инна. Опершись о лестницу, попыталась унять дрожь, взять себя в руки.

Всё хорошо. Всё очень хорошо. Я дышу! Я спокойна! Спокойна!!

Как поступить теперь? Ей не хотелось обнаруживать себя сейчас. Но вылезти из подпола она тоже не могла – наверху раздавались шаги да неразборчивый разговор.

Впечатлённая услышанным, Инна задумалась так крепко, что не сразу среагировала на появление в подполе знакомого трио – Монаха и Тины с Асей.

Глава 12

- Где мы? – Ася заозиралась испуганно и вскрикнула, заметив Инну.

- Смахивает на подвал, - Монах улыбнулся бегло, махнул рукой. - Да ты здесь в компании! - пробормотал удивлённо. - Как же вас угораздило, ребята?

Присев подле пленённой пары, принялся распутывать верёвки.

- Мишка… ты?? – не поверил Иван. – Но.. как?? Откуда???

- От кутного деда. Помнишь такого?

- Перемудрил старикашка. – скривилась Тина. – Скопом бы всех переправил сюда и готово дело.

- Что за место? Как вы сюда попали? – Ася рвала сложный узел на повязке Ксаны. – И где Надя?

- Её местные забрали, - выкрикнула Ксана да запричитала следом. – Доченька моя, Надюша! Что с тобой! Где теперь искать!

- Не волнуйтесь, - успокоила Инна. – Надя жива. Она в соседнем доме. Тоже… взаперти.

- Откуда знаешь? И почему не помогла им? – Тине всё труднее удавалось скрывать неприязнь. – Давай, рассказывай!

- Не успела помочь, вы ввалились. И не кричи так! Там услышат! – Инна показала пальцем наверх.

- Инна!... – удивился Иван. – Вы тоже здесь?

- Я спустилась из комнаты, - проинформировала Инна. – Нюська забыла закрыть дверцу.

- Нюська? – не поняла Ася. – Кто это?

- Девочка… внучка хозяйки дома. – поднявшись с трудом, Иван оперся о стену. - Неприятная, даже чокнутая немного. Приходила сюда и чушь несла. Всё про подсаду.

Ксана, всхлипывая, растирала руки:

- Спасибо, спасибо вам! Спасибо! Эта Нюська такие ужасы говорила про Надюшу, такие страсти.

- Что говорила? – нахмурился Монах. – Угрожала? Пугала?

Тина не дала ответить, подошла к лестнице, попробовала на прочность.

- Что за место? Знает кто-нибудь?

- Зыбь. – пояснила Инна. - Проклятая деревня.

- Ничего себе, - присвистнул Монах.

– Но кто вас связал? И что говорила эта Нюська? – Ася не могла устоять на месте, кружила по подвалу.

- Местные. И дочь забрали тоже они.

- Но почему?

- Для ритуала. Собираются сжечь. – пояснила Инна, и это ещё больше разозлило Тину.

- Сжечь? Ничего себе! Ты так спокойно говоришь об этом!

- Аааа! - завыла Ксана. - Как можно! Девочка моя! Надюша-а-а!!

- Тихо! Мы не допустим этого. – оборвал Монах. – Но сначала Инна нам всё расскажет. Давай, Инна. Мы ждём.

И Инна послушно поведала о событиях в чёрном храме, о встрече с Матвеем и Люськой, о том, что услышала от Власьевны. Про то, что Иван может быть её отцом, она запретила себе даже думать. Не к месту да и не ко времени теперь были подобные мысли.

- Надю держат в загоне. Как зверя. – решившись, добавила она. – Она и есть зверь. Точнее – нечисть.

- Откуда знаешь? – выдохнул Иван.

- Все знают. – чуть смутился Монах. - Ещё в доме Люся разглядела. Через свой оберег.

- Я через окно видела. - подтвердила Инна. - От Нади там одна оболочка. Тело.

Ксана подалась вперёд, заговорила быстро-быстро, будто боясь передумать:

- Бабка…. та, что в платке… кричала про подсаду. Она тоже увидела, поняла про подмену… Весной мы гостили у друзей. В деревне. В лесу гуляли и наткнулись на тётку. Оборванную, уродливую… Она в луже полоскала кору. Это было так дико, так глупо, что Надя… ну, вроде как дразниться стала. Тыкала в нее пальцем, смеялась. Тётка повернулась и дунула. Просто дунула и всё. А доченька примолкла сразу. А потом, как из леса вернулись, странности начались. Изменилось в ней что-то.

- Она могла просто испугаться. Как вы поняли про подмену?

- Через кольцо… Я взглянула на дочь через кольцо. Случайно вышло. И тогда увидела существо. Внутри дочки. Лицо всё в дырах и ямах, а глаза такие, присасывающиеся… Я после старалась ей в глаза не смотреть.

Ксана выдохлась и примолкла.

- Когда жена рассказала, я еле сдержался, - потухшим голосом сообщил Иван. – Мы боялись выдать себя, показать, что все поняли. И не знали, где наша Надя. Настоящая. Столько прочитали про подменышей, а толку ноль. Тогда-то я и вспомнил о книге. Бабку нам уже потом присоветовали. Знакомая. Вроде в Ермолаево есть одна сведущая. Баба Оня. Вот мы и поехали. Да не вышло добраться. Не слышали о такой?

Инна покачала головой.

- Я и про Ермолаево не слышала.

- Я тоже не знаю, - с сожалением выдохнула Ася. - В области деревенек множество, некоторые по лесам запрятаны.

- Что же нам делать? – Ксана опять заплакала.

- Для начала подняться наверх. – ответил Монах. – Я уже порядком примёрз. Да и с нашими поздороваться охота.

Инна тотчас же ощутила, как заледенели ноги. В подполе и правда было сыро да холодно. Прикрыв нос ладошкой, Ася дышала на него, согреваясь. Пора было убираться отсюда.

-Вы только осторожнее, – Иван приобнял жену и содрогнулся. – Там такие персонажи… Одна двухголовая чего стоит.

- Двухголовая? – переспросила Ася.

- Ага. АньМаня, - объяснила Инна. – Это две сестры. Их моя бабка слепила.

- Что сделала? – вытаращился Монах.

- Слепила. Когда деревню прокляла.

- Не смешно, - мрачно оборвала её Тина.

- Я не шучу. Бабка местная была, из Зыби. Когда веретниково приданое украла, воспользовалась им, в силу вошла.

- А приданое… не Иванова ли книга? – протянул Монах.

- И веретено, да? – возбуждённо вскрикнула Ася. – Помните, Матвей про него говорил.

- Всё сходится. Зыбь. Веретниково приданое. – Тина резко обернулась к Инне. – Всё-таки, это твои проделки? Ты специально сюда нас заманила?

Инна её не услышала. Поймав потрясённый взгляд Ивана, медленно кивнула ему, словно отвечая на немой вопрос.

- Тина, не приставай. – приказал Монах. - Она такая же жертва обстоятельств…

- Хороша жертва. Всех тут знает, про проклятье рассказывает.

- Я не буду ничего объяснять. Не знаю, почему ты на меня взъелась. Я на вашей стороне. Я с вами.

- Докажи!

- Не стану. Тина, ведь и так понятно. Мы все, все здесь - пострадавшие. Кто-то больше, кто-то меньше, но все столкнулись с иными силами, с иным миром.

- Инна права, - Ася обняла Тину. - Не ищи виноватых. Ищи выход!

- Нам всем нужно подумать об этом, - согласился Монах.

Вверху заскрипела ляда, в проёме показала растрёпанная блондинистая голова.

- Инна, ты как, жива? – Люська прищурилась и тихо присвистнула. – А компашечка то пополнилась! Значит, скоро и остальные подтянутся. Всем привет! Вылезайте, быстро. Пока бабки нет.

Наверху Люська принялась отпаивать всех состряпанным Власьевной отваром.

- Полезное пойло. Пей. Глотай. Нас быстро в чувство привело. Матвей воспрял. Власьевна штучка хитрющая, но кое в чём понимает.

- Где он? – не выдержала Инна.

- За бабкой увязался. У… Нади, – Люська слегка запнулась на им- Там вся деревня собралась. Что-то затевают.

- Я к ним, - Иван рванулся к выходу, да Ксана вцепилась в куртку, не пустила.

- Опять в подпол захотел? Мало тебе было?

- Там наша дочь! Я должен быть рядом!

- Я с тобой! – Монах сунулся было к дверям да отпрянув, ругнулся. - Двухголовая, караулит.

- Плевать на неё, пойдём! – Иван с трудом оторвал от себя Ксану.

- Мы все пойдем, не вижу смысла здесь торчать. – поддержала его Инна.

- А эта? - покивала Люська на окно. - Она же пальцем прибить может!

- Мы ей глаза отведем, – успокоила Инна.

Ловко поводив ладонями сверху вниз, словно обняла каждого и довольно покивала. – Готово. Выходите по одному.

И они пошли.

Монах и девушки взяли в кольцо Ксану с Иваном, пытаясь уберечь тех от нападок.

Но никто не попытался им помешать – АньМаня ничего не заметила.

В доме шумели и спорили. Власьевна втолковывала что-то Матвею, тётки-змеи кивали головой, поддерживая бабку. Порфирьевна и дед кричали что-то своё. Был здесь и дядька. Особняком сидел у стены, сдвинув на глаза кепку.

Надя рычала и бегала вдоль сетки загона, из оскаленного детского рта свисала слюна.

Всё выглядело настолько ужасно, что Ксана закричала. И морок мигом слетел – их увидели все.

- Эта, эта… тута! - взволновался, залопотал дед.

Нюська, вынырнувшая из-под бабкиной юбки, подхватила:

- Веретница, веретница вернулась!

Сжав кулаки, Иван неотрывно смотрел на дочь. Ксана никак не могла успокоиться, выкрикивала что-то, звала.

В ответ завозилось поленце в углу. Опершись на тонкие ножки, поползло к женщине.

- Надя – здесь. – показала на него Инна. – Внутри.

-Откуда знаешь? – выдохнул Иван.

- А вы взгляните… - Инна хотела попросить у Люськи камень-оберег, да Ксана не стала ждать - подхватила чурбачок, принялась баюкать и гладить.

- Что можем сделать? – быстро спросил Монах.

- Как ей помочь? – поддержала Ася.

Ответить Инна не успела – в дом с грохотом ворвалась АньМаня.

Размахивая кулаками, заорала угрожающе:

- Схвачу! Скручу! Всех порешаю!

- Стоять! – приказала Инна.

От неожиданности двухголовая послушалась, безмолвной рыбой раззявив рот, застыла на месте.

- Я постараюсь помочь Наде! И вам тоже помогу! Только не мешайте! Пожалуйста!

- Нам поможешь? – округлила глаза Порфирьевна. Дедок позади неё насмешливо крякнул.

- Помогу. Освобожу от проклятия.

- Да ты в уме? – Власьевна уставилась на Инну. – Или с помощником снюхалась?

- Я сниму проклятье! – чётко по слогам повторила Инна. – Обещаю!

- Пускай попробует, - поддержал Инну дядька. – А мы поглядим.

- Так, - Инна показала на беснующуюся Надюшку. – Не подсада то. Обменыш.

- Уверена? Откуда знаешь? – бабка сощурилась на Инну.

- Все знают. Гляньте на неё через кольцо.

- Да что смотреть, - с досадой скривилась та. - Я без того одержание чувствую.

- А там - чувствуете? – Инна показала на чурбачок на руках у Ксаны.

- И там чувствую тварь лесную, – кивнула бабка. – Посада как есть! В огонь её нужно! Спалить и готово дело!

- А как же девочка? – вкрадчиво спросила Люська. – Эта ваша подсада чужое тело заняла. Что же, теперь и её в огонь?

Бабка насупилась и смолчала.

- Нет её давно, подсада выжрала, - отмахнулась Порфирьевна. – Это ж паразит. Вопьётся - ничего не оставит.

- Что вы такое говорите? – заволновалась Ксана. – Моя девочка жива, она здесь!

Прижав к себе чурбачок, она снова зашептала что-то, прижалась к коре щекой. А тонкие ручки-веточки неожиданно поднялись и погладили мать по лицу.

И этот простой жест разом поменял что-то. Власьевна охнула, скрутила из пальцев кольцо – сама взглянула да показала своим.

- Не может быть… обмена! Точно, она!.. – зашептали меж собой деревенские.

Власьевна вздохнула поглубже и решительно кивнула Инне:

- Твоя правда вышла. Только как подмену обернёшь? Когда младенцев скрадывают, там проще – можно было битьем вернуть. Утоплением.

- Утоплением? – вскрикнула Ася. – Это как??

Бабка взглянула мрачно, но ответила:

- Погружают такого в воду. С головой.

- Да это же зверство!

- А проклясть всю деревню не зверство? – пробасила АньМаня.

- Не зверство? Не зверство? – подхватила за ней и Нюська, заскакала по комнате.

- Девочки! Успокойтесь! - прикрикнула Люська. – Позже подерётесь. Не до того сейчас.

- Да на чуток погружают-то. – объяснила Власьевна. – Мамашка тут и является. Приносит крадёное дитя, а свое забирает. Да и хлещут таких вполсилы. Изображают больше. Только у вас-то обмена иная. Хитро сделано как! Нутро поменяно, а тела-то настоящие остались.

- Багинка. Её работа, - уверенно заявила Порфирьевна.

- Похоже на то. – согласилась Власьевна. – Обычными средствами тут точно не помочь. А вот веретнику попробовать можно. У него сила особая. Верно толкую?

- Может всё же прутом отходить? – предложила АньМаня.

- Тут крест нужен. – протянул дядька. - Надеть ей на шею, сущность и выскочит.

– А после что? Как Надю вернуть? - спросила Инна. – Тут по-другому нужно.

Власьевна её поддержала:

- Давай уже. Пробуй. Ты ж и слепить, и разлепить можешь. Вон Нюську чуть не изувечила, помнишь? Как и бабка твоя Аньку с Манькой.

- Разлепить не получится. Тут по-другому надо. – повторила Инна и, обернувшись к Ивану, попросила, - Вы дадите мне книгу? Хочу там посмотреть.

Потрясение от услышанного в подполе схлынуло, она не испытывала к предполагаемому отцу никаких чувств – ни злости, ни обиды. Решила для себя, что отпустит прошлое – не станет ни о чём разговаривать с Иваном.

- Бери, конечно, бери! – Ксана подтолкнула ногой рюкзак.

Но добраться до книги не получилось – обменыш, притаившийся в теле девочки, с силой ударился головой об пол. Затрещали доски. Брызнула кровь. Он ударился снова. Ещё и ещё. Будто понял, чем говорят люди и намеренно пытался повредить чужое тело.

- Он убьёт её! Убьёт! – в ужасе закричала Ксана.

- Ну ка, погодь… - одним движением АньМаня снесла дверцу загона и мощной ручищей прихватила за волосы бьющегося обменыша. Тот завизжал свиньёй, извиваясь ужом, попытался лягнуть двухголовую, да не достал. Прижав тело девочки коленом к полу, тётка пропыхтела:

- Ну что там еще нада? Боюсь упустить, вёрткая слишком.

Власьевна принялась брызгать на Надю водой из пыльной склянки, бормотать какую-то скороговорку.

- Сожги её, бабань! Сожги! – носилась вокруг Нюська, истерически хохоча.

Собравшиеся заговорили разом, закричали, споря и советуя. Шум и гвалт поднялся такой, что Инна растеряла все мысли.

Что-то ведь было в голове. Что-то важное мелькнуло неуловимо и пропало. Именно оно могло помочь Наде!

Инна попыталась отсечь крики, отгородилась от них словно стеной. Когда те примолкли – замерла, стараясь думать о девочке.

- Из чурбака ты её вызволишь. А дальше? - пришли на память слова хохлатого.

А дальше… Дальше… И правда, что??

Отвечая на вопрос проснулась сила. Уверенно повела за собой. Заставила склониться над обменышем, пристально взглянуть в глаза-колодцы. Расслабься, приказала себе Инна и разом рухнула в их бездонную холодную глубину. Понеслась стремительно - вниз, вниз, вниз…

Кто-то звал, кто-то дёргал да тормошил её, пытаясь вмешаться.

А она скользила сквозь черноту и у самого дна разом выдохнула мощную струю живы. Яркая искрящаяся волна выбила обменыша из тела девочки. Тёмным пульсирующим сгустком взлетел он над всеми, а после стремительно ввинтился в чурбак. А оттуда словно бабочка выпорхнула – лёгонький светлый силуэт. Крошечный, еле различимый.

Инна потянулась и осторожно прикрыла его ладонями. Пронесла в руках, словно хрупкую драгоценность да посадила на грудь Наде. Затрепетав крылышками, бабочка исчезла. И Надя стразу открыла глаза, расплакалась испуганно, принялась звать Ксану.

Вокруг закричали, захлопали, загомонили восхищённо. Но Инна уже ничего не слышала – она провалилась в темноту.

Глава 13

Темнота плавно покачивалась, убаюкивая Инну. Было холодно. Очень. Ей бы укрыться, закутаться в одеяло, но ни шевельнуться, ни встать она не могла.

Вялость и апатия полностью захватили сознание. Нашёптывали беззвучно: спать, спать, спать…

Что-то жужжало вокруг, тщетно пытаясь достучаться до неё, не давало полностью отключиться, мешало, удерживало на краю.

Инна пыталась отмахнуться от него, отогнать прочь, чтобы погрузиться в блаженную пустоту. Холод пробирался всё глубже, легонько покалывал сердце, оседал ледяными кристалликами в груди. Когда ему удалось приглушить надоедавшие звуки, в застывшую ладонь вдруг заструилось тепло. Прекратилась и качка, а вместо жужжания отчётливо проступили голоса.

Разговаривали негромко:

- Вдруг не поможет, Люся? Она совсем застыла!

- Поможет! Я уверена. Держите, не отпускайте.

- И укрыть больше нечем.

- Да куда ещё укрывать-то! И так гора сверху навалена. Бабки со всех домов одеяла стянули.

- Зря мы её перенесли.

- Нет, не зря. Здесь её дом.

- Люсь, - позвали со стороны. - Вода закипела.

- Спасибо, Тина. Накапаешь бабкиных капель? Только не переборщи.

- Фу-у-у, ну и вонища от них! Не пойму, что за травы.

- Полынь, может?..

- Тут смесь. Противнючая! Как мы её поить будем? С ложечки?

- Я… не буду… - Инна резко приподнялась, одеяла съехали на сторону. Комната бабкиного дома закачалась словно палуба.

- Тихо, тихо! – проворковала Люська. – Только один глоточек сделай, это полезно.

- Я не… - хотела отказаться Инна, но Люська приобняла её и ловко влила горькую настойку.

Горло ожгло, и Инна раскашлялась.

- Запей водичкой. Давай, сама.

Кто-то поднёс к губам стакан. И она неловко глотнула.

Люська оказалась права – волшебное питьё помогло сразу, прекратилась качка, отпустило дурное оцепенение, сделалось тепло и спокойно.

- Выспалась, мать? – бодро спросила Люська.

- Я долго спала?

- Целый день. Мы хотели разбудить, да Тина не дала. Сказала, что не время.

Инна встретилась с глазами с Тиной, и та, чуть смущенно, объяснила:

- Тебя нужно было отогреть. Хорошо, что Иван помог.

Инна только теперь заметила его рядом, почувствовала прикосновение его рук.

Так вот откуда появилось тепло!

- Спасибо! Вы меня… оживили! - пробормотала она, но руку осторожно отняла.

- Тебе спасибо! – с чувством произнёс Иван. - Ты нам вернула самое ценное, самое дорогое!

Незаметно для себя он перешёл на ты, и Инна не стала возражать.

- Мы все пытались тебе помочь. Только без толку. – пояснила Тина. - А у Ивана получилось.

- Спасибо! – Инна поблагодарила снова и неспеша поднялась, прошлась по бабкиной комнатушке.

- Мы тут убрали наскоро. Смели пыль, паутину. Власьевна обещала картошки наварить. Так что ждём!

- А где остальные?

- Парни на улице. Ася с Ксаной повели Надю к бабке. К Власьевне. Косточку вправить. Она когда скакала по полу, вывихнула что-то.

- А чурбак? Обменыш. Что с ним?

- Пока ничего. Расправа намечена на вечер.

- Будет большой костёр! – удовлетворенно кивнул Иван. – Я тоже поучаствую, не терпится избавиться от твари.

В дверь со стуком сунулась Нюська.

- Бабаня просила о веретнице справиться.

- Все хорошо. Спасибо. - помахала девчонке Инна.

- У-у-у… - зачем-то погрозила в ответ Нюська. – Я тебя всё равно не боюсь! - и тут же добавила. – Скоро большой костёр запалим. Приходи подмену жечь!

- Все придём, - сзади подошли Ася и Ксана с Надюшей на руках. – Беги домой, бабушка зовёт.

Ксана осторожно опустила дочь на пол, и та побрела к отцу. И хотя её немного пошатывало, шла она гораздо увереннее чем раньше.

- Детка моя! – Иван подхватил и крепко прижал Надю. – Никому не отдам! Не отпущу!

- Инна, даже не знаю, как тебя отблагодарить!.. – начала Ксана.

- Бросьте, - улыбнулась Инна как можно беззаботнее.

Именно в этот момент она окончательно решила, что никогда не станет выяснять правду и расспрашивать Ивана про отношения с матерью. Пришло время отпустить и забыть прошлое. Не нужно никому новых потрясений.

- Нет, мы должны, должны!

- Вы и так помогли, Иван. – вмешалась Тина. – Вытащили её из забытья.

- Нет, - бормотал тот. – Этого мало. Мало.

Не отпуская Нади, он достал из рюкзака книгу и протянул Инне:

-Возьми. Тебе пригодится. А мне ни к чему!

Инна не стала отказываться и забрала записи колдуна.

- Что ж, наконец книга у хозяйки. – подмигнула Люська и восхищённо добавила. -Это было что-то! Ты меня потрясла!

- Супер! – неожиданно поддержала Тина. – Ты виртуозно проделала обмен!

Инне, не ожидавшей подобного комплимента, сделалось приятно.

Вскоре вернулись довольные братья. Принесли с чугунок, обернутый какой-то тряпицей да пучок свежей зелени.

- Инна! Очнулась! – обрадовался Матвей. – Это надо отметить!

- Согласна! – кивнула Люська. – Доставай картошку!

- Праздничный обед ожидает вас! – подмигнул Монах. – Прошу всех занять места.

Он торжественно водрузил чугунок на середину стола и размотал тряпицу. Повалил духовитый пар, такой аппетитный, что Инне немедленно захотелось есть.

- Первая для хозяйки, - Матвей положил перед ней огромную картофелину. Из-под лопнувшей шкурки проглядывала сахаристая чуть розоватая мякоть.

Монах поухаживал за остальными, попросил виновато:

- Ешьте помедленнее, больше ничего нет.

- Эх. Не вовремя загнал я чудо-скатёрку. – вздохнул Матвей да подмигнул Инне. Но она не поддержала его сейчас – по кусочку отламывала от угощения и с наслаждением жевала.

Все едва успели доесть, как за окнами загомонили деревенские, за домами стали собирать ветки для костра.

- Пошли к ним, скорее! – засуетилась Люська. – Не хочу пропустить представление!

Посмотреть отправились все, даже Ксана с маленькой Надей.

Власьевна и Иван запалили кучу с двух сторон.

Костёр занялся мгновенно. Когда же бабка что-то плеснула в огонь, пламя взвилось до самого неба.

Поленце лежало рядом, не шевелясь. Власьевна опутала его веревкой да сверху придавила веткой. Тварь внутри будто окуклилась, собралась в пульсирующий чёрный сгусток.

- Ну, готовы? – обернулась к своим бабка.

- Бабаня, давай! – закричала Нюська.

- Начинай! – скомандовала Порфирьевна.

- Нельзя! Нельзя! – внезапно вскинулась Инна. – Багинка мстить станет!

Знание об этом пришло неожиданно, в самый последний момент.

- Не слушай её! Бросай! – пробасила АньМаня.

Дед затопал в нетерпении. Пацанёнок застыл на своем самокате, приоткрыв в ожидании рот.

Власьевна подняла поленце, повернулась к костру…

- Стойте! – Инна схватила бабку за руки, не дала бросить чурбак в огонь.

- Да ты в себе? – гаркнула Власьевна. – Заберите её, кто-нибудь.

Однако местные не торопились, хорошо помнили о скрытой силе.

- Спокойно! – предупредил Монах. – Давайте послушаем Инну. Она всё объяснит.

- Да что слушать, - заволновались местные. - Пожалела тварину!

Матвей подошёл и молча стал рядом, готовый придержать недовольных.

Инна же забрала поленце и положила на землю. Но объяснить ничего не успела – с отчаянным стрёкотом к собравшимся подлетела сорока, за ней, всё так же спиной вперёд, прихрамывая торопилась багинка.

Когда безобразная старуха подошла сосем близко, Инна показала на чурбак:

- Забирай своё хорошее, забудь про наше плохое!

Но багинка не среагировала. Она направилась прямо к Ксане. Женщина не растерялась - набросила на лицо дочки платок, выставила впереди кукиш, принялась что-то шептать.

Инна же повторила громче:

- Забирай своё хорошее, забудь про наше плохое!

И, наклонившись к чурбаку, срезала верёвку, подтолкнула рукой. Тот дёрнулся, перемещаясь по крабьи, поспешил к матери, прихватил за подол.

Багинка постояла, раздумывая, да, подхватив обменыша, поковыляла к лесу.

Сорока, сделав круг, полетела за ней.

- Ты зачем помешала? - пришла в себя Власьевна. - Зачем отпустила тварину?

- Чтобы багинка не преследовала семью! Не мстила за своего ребёнка!

Деревенские молчали, но Инна хорошо чувствовала идущую от них волну недовольства.

И она решилась, объявила громко:

- Завтра я проведу обряд!

- Не передумала? - сощурилась бабка. - Знаешь, что делать?

- Знаю. - кивнула Инна. - Утром начнём!

Обещание Инны разволновало людей. Они ещё долго стояли у костра, смотрели на игру пламени, переговаривались о чём-то.

Инна же засела за книгу – спешила найти в той подсказки. О том, что их попросту может не быть, она старалась не думать.

Остальные не мешали. Разбрелись по дому, занялись кто чем.

Только Люська подошла на минутку, провела по волосам, подбодрила:

- Давай, давай, ты справишься.

- Я не знаю, что нужно делать, - призналась Инна.

- Читай, разбирайся. Впереди вся ночь.

Постепенно стемнело. Кто-то из местных принёс свечи – Тина расставила их на сундуке, поинтересовалась, не нужна ли помощь.

- Спасибо, - Инна потянулась, потёрла покрасневшие глаза. - Я должна сама.

Ася подошла на цыпочках, поставила какой-то отвар. Инна с благодарностью глотнула терпковатого тёплого настоя, почувствовала себя немного бодрее.

Она пролистала больше половины страниц, с усилием разбирая корявый почерк, но пока ничего не нашла. Рецепты отваров и настоек, улучшенные составы, забракованные травы, привороты и отвязки, порядок выкликания бесов, истинные места силы, энергетическая защита, работа на погосте - здесь было много чего необычного и страшного, но о проклятиях ничего не попалось.

- Должно же быть хоть что-то, должно! – не теряя надежды, Инна упорно продолжала читать. – Не сама же бабка придумала ритуал. Явно взяла отсюда.

В доме давно затихли, а она всё сидела над книгой.

Ближе к концу переплет разошёлся - несколько страниц отсутствовало. На предыдущем листе в самом низу мелко-мелко накарябан был заголовок - Способы чёрной порчи и ритуалы проклятия.

Вот оно! Было, было здесь! Только кто-то постарался, вырвал листы.

Инна в отчаянии захлопнула книгу.

Как же поступить? Что сделать? Она не представляла, как станет проводить обряд! Рассчитывать на одну лишь силу глупо. Нужно знать правила ритуала. А их уничтожили, удалили. Словно не хотели, чтобы проклятым помогли.

Получается, что она соврала. Зря обнадёжила людей.

Инна боялась даже представить реакцию деревенских, если она не сможет им помочь.

Может… сбежать, пока не поздно?

Разбудить всех и смотаться отсюда. Вот только как она объяснит это решение своим? Сможет ли оправдаться перед ними?

Как же она ненавидела себя в этот момент! За никчемность, за пустые обещания!.. За то, что не удосужилась разобраться в полученном даре, что до сих пор не знает, как им управлять.

В отчаянии Инна побрела к двери, собралась на улицу. Она не боялась сейчас ни пустоглазых, ни деревенских перевертышей - уже-не-людей. Только одно волновало и терзало её теперь – невозможность сдержать данное слово, невозможность выполнить обещанное!

Она уже взялась за ручку, да под ноги подкатился серым комком мышезаяц, удержал на месте, не пустил дальше. Взволнованно попискивая и дёргая ушами, принялся толкать её обратно.

Инна подхватила его, уткнулась в мягкую шёрстку, пожаловалась тихонечко на свою неудалость.

- Я им обещала, понимаешь? Обещала! Как теперь посмотрю в глаза? Что скажу?!

Мышезаяц затрепетал. Вывернувшись из рук, попрыгал к кухонному закутку. Оглянувшись, пошевелили ушами, приглашая за собой.

Не раздумывая, Инна пошла следом. Держа почти прогоревшую свечу, ступала тихо, чтобы не потревожить спящих.

Домовый крутился в уголке, отчаянно скрёбся об пол.

- Что там? Что ты делаешь? – хотела спросить Инна, да не успела. Подцепив дощечку, зверёныш сунулся лапкой в отверстие. Пошерудив, обернулся на Инну и замер.

Неужели там что-то есть? Вспомнив, как нашла веретниково приданое, Инна не стала медлить. Живо опустилась на колени, осторожно нащупала и вытащила сложенные вчетверо бумажки.

Стараясь не думать что там, развернула и сразу признала неразборчивый почерк. То были недостающие страницы!

Бабка перепрятала их здесь, не решилась уничтожить.

Расцеловав мышезайца, Инна с нетерпением стала читать.

Свеча коптила, от недостатка света слезились глаза… Стараясь вникнуть в смысл написанного, Инна бормотала:

- Кто насылает, тот и снимает… тот, кто замаран и раскаялся… с человека проще… круг из церковных свечей… молитва… групповое – вспахиванием…

Ритуалы были расписаны подробно, но выходило, что она всё равно не сможет помочь. Инна перечитала снова, пытаясь выделить хоть какой-нибудь тайный смысл. Но нет, всё было точно и чётко - снять проклятье могла лишь бабка или человек, замешанный в чём-то подобном и искренне раскаявшийся после. Только где она найдёт такого человека?

Опять тупик. Но теперь она хотя бы знает, что нужно делать. Вот и попробует завтра. Вдруг, получится?

Инна совершенно измучилась. Облокотившись о ножку стола, так и осталась сидеть на полу. Снова затопотали тихонечко мягкие лапки – попискивая, мышезаяц притащил одеяло, неловко расправил на полу, боднул Инну лобастой головёнкой. И она прилегла, а зверёныш свернулся рядом, согревая и успокаивая.

- Инна! Инна! Они уже ждут! – Люська настойчиво трясла за плечо. – Все в сборе! Припёрлись чуть свет.

Спросонья Инна не понимала, о чём речь. Отмахивалась, старалась спрятаться под одеяло.

- Инна! Ты нашла что-нибудь? Сможешь помочь?

- Я… - Инна вдруг разом всё вспомнила и проснулась. За окнами было серо, солнце ещё не успело взойти.

- Они что, уже здесь? – голос предательски задрожал.

- С полчаса как пришли, - Тина заглянула на кухоньку, уточнила, - Ты как. В порядке?

- Вроде. А что так рано?

- Не терпится! Ты же пообещала им чудо! Справишься?

- Попробую… - Инна вздохнула и поднялась.

- Пролетела... - догадалась Люська. – В книге ничего не нашлось.

- Кое-что было, - начала Инна, - только…

В комнате что-то грохнуло и резкий голос Регины принялся отчитывать Масю:

- Да что ж ты косорукая такая! Стакан разбила!

- Руки трясутся, небось не ты землю гребла. Примолкни лучше!

Инна в изумлении уставилась на Люську, а та спокойно покивала:

- Пришлёпали пока ты спала. Теперь все в сборе.

- В Зыбь? - поразилась Инна. - Но как?

- На дым вышли.

- А Саня? С ними?

- Ага. В лесу встретились.

- Можно к вам? – в кухоньку заглянула бледная Элька. Кивнула Инне, присела к столу.

- Как же я устала от них!

- Нечего было в тур приглашать.

- Это моя работа.

- Тогда не ной и расслабься.

В дверь грохнули. А после застучали по окнам.

- Выходи, веретница! Пора! – пробасила АньМаня.

- Заждались уже! Сколько можно! – следом подхватили остальные.

Инна испуганно взглянула на Люську и пошла открывать.

Глава 14

Они все столпились внизу ступеней – АньМаня и Нюська, Власьевна и Порфирьевна, дед с внуком да тётки-змеи. Чуть позади дядька что-то тихо втолковывал Куличихе, а та продолжала трясти ведёрком да ныть.

- Веретенница… - завела было Нюська и заткнулась, получив от бабки шлепок.

- Мы готовы! – торжественно объявила Власьевна.

- Начинай! – поддержала её АньМаня. – Замучились совсем ждать.

Едва кивнув, Инна посторонилась, показала – идите в дом. Пока деревенские размещались в комнате, нащупала в кармане заветные листки из книги да представила веретено, попросила его помочь.

Она смутно понимала, что станет делать. Очерёдность обрядовых действий запомнилась хорошо. Да только будет ли результат? Сможет ли она снять проклятие или только сделает хуже… ещё больше навредит?

Все молчали.

Спутники Инны не знали, как ей помочь.

Местные покорно ждали.

Пауза затянулась, и Инна решилась.

Внимательно оглядев собравшихся, задала единственно важный вопрос:

- Вы точно готовы?

- Готовы! – ответила за всех Власьевна.

- Я должна предупредить…

- О времени? - перебила Инну бабка. – Мы знаем.

- И?..

- Согласны это принять!

- Бабань, чего? Чего принять? – заныла Нюська.

Власьевна обняла её и чмокнула в пушистую макушку, после сказала ласково:

- Судьбу принять, внученька. От неё не уйти.

- О чём вы? – не смогла смолчать Ася. – Ведь станет только лучше. Правда, Инна?

Инна хотела ответить, да пересохло в горле. Она попыталась сглотнуть и не смогла. За неё объяснила Люська.

- Проклятье остановило время. Снять его – значит совершить скачок, который для многих будет фатальным.

- Может оставить всё как есть? – Ксана с жалостью разглядывала деревенских. – Жили же как-то до этого.

- Как-то… - передразнила Власьевна. – То не жизнь – темница. Нету силушки больше терпеть, изо дня в день наблюдать за одним и тем же!

- Пощади! – тихо просипел дед, хлопнувшись на колени. – Кажную ноченьку нутро выворачивает, не могу больше в нелюдь поганую обращаться. Я хоть пожил до того, повидал много… А внучок то… - он сбился и всхлипнул.

Пацанёнок подскочил, приобнял его и остался сидеть рядом.

- Заканчивайте собрание! – встряла Регина. – Решила помогать, так давай, начинай.

- Не лезьте! – прикрикнула Ася. – Вы поняли, чем это может окончиться?

Регина раззявила было рот, да Элька ущипнула блогершу, заставила промолчать.

- Это не жизнь. Мытарство. – Порфирьевна, не мигая, смотрела на Куличиху. – Не хочу ей такого. Не заслужила она.

- Никто не заслужил. – кивнул дядька. – Никто.

- Пусть будет так, как будет, - зашипели, захлюпали носами тётки-змеи. – Тяжко на душе, давит…

- Мы так устали друг от друга! – обречённо сказала АньМаня, и головы согласно закивали. – Не томи, начинай скорей.

Местные сбились в кучку. Бабки обнялись, погладили пацанёнка, что-то сказали деду. Тот отмахнулся, сгрёб внука в охапку, уткнулся ему в плечо.

Дядька подошёл к Инне. Приобнял неловко, клюнул в щёку, шепнул:

- Горжусь тобой, внучка!

- Бабаня! Люблю, люблю тебя! – басовито заплакала Нюська.

- И я тебя, внученька. Люблю! Всё будет хорошо. Не бойся. – голос Власьевны задрожал.

АньМаня ссутулилась рядом с ней, и Власьевна пригладила сёстрам торчащие на обеих головах волосы. Порфирьевна крепко прихватила Куличиху да застыла, не двигаясь. Взявшись за руки примолкли тётки-змеи.

- Мы готовы. Внучка, начинай! – скомандовал дядька.

И в эту минуту появился помощник.

Выступил из пустоты, дурашливо склонился перед всеми.

Повернулся к Инне, предложил небрежно:

- Хочешь, помогу? Сниму с них проклятье и перекину назад.

- Назад… - прошелестели взволнованно тётки.

- Назад? – не поняла АньМаня.

- Назад!.. - прохрипел дед.

- Назад, – покивал бес. – Туда, откуда всё началось. Только теперь там не будет её родственницы. Вам некого опасаться.

- И мы… мы просто продолжим жить? Как все? – переспросил дед с надеждой.

- Ну да. – улыбнулся хохлатый, и волосы на голове чуть шевельнулись в подтверждение. – Упущенное время вернётся. Ваши внуки спокойно вырастут.

- Хотим-хотим! – разом вскинулись тётки.

- Хотим!! – поддержала и двухголовая.

- Но какова будет плата? – спросила Люська. – Что взамен?

- Пустяк. Всего лишь одна жизнь. Её жизнь. – помощник кивнул на Инну.

- Не выйдет! – молчащие до сих пор братья дружно выступили вперёд. – Такая сделка нас не устроит.

- Устроит! – закричала Порфирьевна. – Конечно устроит! Всё справедливо! Пусть ответит за бабку!

Блогерши возмущённо загалдели.

Тина с Асей приблизились, стали по сторонам от Инны и объявили решительно:

- Вы её не получите!

- Как скажете, - скривился помощник. – Пусть начинает обряд. Вы знаете правду о нём?

- Правду? Какую? – не поняли девушки.

- Инна не сможет его провести одна, - с фальшивым вздохом ответил бес.

- Как не сможет? – ахнули деревенские. – Она обещала!

- Ты обманула нас? – загудела АньМаня. - Соврала??

- Хватит молчать. Ответь, Инна! Слышишь? – потребовали девушки.

И Инна, наконец, обрела голос, попыталась успокоить деревенских:

- Я знаю, как провести обряд. Знаю и хочу помочь!

- Хотеть мало, - хихикнул бес. – Тут помощники нужны.

- Мы готовы! – ответил за всех Матвей.

- Да. Да. Конечно поможем! - с готовностью поддержал Иван.

- Желания мало.

- А что же ещё? Отвечайте! Ну!..

- Я... сама объясню… - Инна вдохнула поглубже и решилась. - Снять проклятие может тот, кто грешил похожим. И раскаялся. Искренне раскаялся.

Ответом ей была тишина. Собравшиеся потрясённо молчали.

- Не волнуйтесь, - успокоила Инна. – Я всё сделаю сама. Призову силу…

- Этого мало. Ой, мало! – насмешливо прочирикал бес.

- Можно же попробовать, - не сдавалась Инна. – Вдруг сработает!

- На авось надежда плохая. А я с радостью помогу.

- Я помогу! – вдруг шагнула вперёд Элька. – Числится за мной один грешок.

- Ты же просила не говорить об этом! – возмутилась Регина. – Мы даже поклялись в лесу!

- Я не думала тогда, что потребуется помощь.

Элька взглянула на Инну и объяснила:

- Через дверь мы попали в лес. На знакомую поляну. Когда-то прикопали там одну фигурку…

- На порчу. На порчу фигурку, - перебил бес.

- На порчу, - согласилась Элька, и кто-то тихонько охнул.

- Я совершила большую ошибку. Она перечеркнула всю жизнь. Так что я замарана, вполне подойду тебе.

- И что фигурка? – спокойно спросила Люська.

- Обезвредили. – отрапортовала Регина. – Выкопали и разорвали.

- Разодрали. – подтвердили и Саня с Масей. - А кусочки разбросали вокруг.

- Одна не вытянет, - отмахнулся бес. – Двое нужны. Или больше.

- Значит, будет двое! Я тоже помогу. – заявила Тина и, пользуясь повисшей тишиной, пояснила. - Мне снится тёткино кольцо. И смех. Уже давно снится. Сразу, как мы спаслись. Я ведь выбросила его тогда, не уничтожила. Оно красивое. И камни дорогие. Уверена, что его подобрали… Так что я тоже замарана, на мне вина.

- Идиотка! Ты же не знаешь наверняка! – завизжал бес. – Да и кто позарится на ту дешёвку?

- Значит, я точно подойду. Командуй, Инна.

- Погоди! – глаза беса полыхнули красным. - Вы проведёте обряд, а после? Что потом? Ты с лёгкостью отправишь их в небытие?

- Мы уже всё решили! - тяжело поднялась Власьевна. – Сворачивай балаган. Давай, девка. Начинай.

- Может дождаться полуночи?- спросила Тина.

- По правилам – да. Но некоторые из них обратятся. Ночью мы не сможем помочь уже-не-людям.

- Начинайте! – потребовала и Люська. – Что нужно делать?

- Отлично, - прошипел, извиваясь, бес. – Я прихвачу с собой сразу всех.

Инна подобралась. Представив идущую от веретена нить, потянула её да оплела Тину с Элькой.

Те поёжились, почувствовали, что их связали, но ничего не сказали, покорно остались стоять. Инна же двинулась дальше. Обвязала нитью каждого из деревенских.

- Вы пойдёте вокруг деревни. Пойдёте против солнца. И будете молчать. Ни слова ни пророните, ни звука. Ясно?

- Да, да. – закивали все.

- Сделаете десять кругов.

- По числу тех, кого нужно спасти. – пробормотала Тина.

- Именно так. Всё поняли?

- Да, да, - проклятые кивнули снова.

- Тогда шагайте!

И процессия гуськом потянулась вдоль Зыби.

Инна стояла и считала:

- Первый…

- Второй…

- Третий…

Поднялся ветер. Он мешал. Норовил сбить бредущих. Сыпал пылью в глаза, бросался песком. Но люди не поддавались, упорно продолжали свой ход.

- У них получится! Получится, получится! – шептала Инна.

Она напряжённо следила за процессией и будто чего-то ждала.

Когда же пошли завершающим кругом, к ней сошло озарение.

Откупом должна стать жива!

Если она откажется от неё и сожжёт веретниково приданое, то спасёт людей, сохранит им жизни.

Не раздумывая, развела Инна руки и позвала:

- Ко мне! Сюда!

Раз – и книга легла у ног.

Два – и в руку нырнуло веретено.

Инна обхватила деревянную палочку, шепнула виновато:

- Прости!

Под пальцами дрогнуло и задёргалось, словно веретено не желало для себя подобного исхода.

- Прости, я не могу иначе! - Инна готова была расплакаться, но отступать не собиралась.

Взглянув на книгу, приказала громко:

- Сгори! Сгори!!

Пламя занялось тотчас же. С яростным гудением устремилось к небу.

- Ты что? – закричали сзади. - Зачем, Инна?!

- Она сумасшедшая! - верещали блогерши. - Остановите её!

- Инна! Инна! Не надо!

- Надо! – с отчаянием крикнула она, сунула руку в огонь и разжала пальцы.

Веретено мгновенно растворилось в пламени, а Инна всё смотрела в костёр. Обожжённая рука саднила. По щекам скользили слезинки.

- Ты совсем сдурела? Может, и сама прыгнешь? – Матвей развернул её к себе. – Что с рукой? Дай гляну…

- Ты не понимаешь… - твердила Инна. – Так надо, надо!

Серой тенью откуда-то метнулся ушастый комок, швырнул в костёр прямоугольный свёрток.

Пламя содрогнулось, завыло утробно, пожирая нечистый предмет.

Бес закрутился, визжа и воя. Его подняло над землёй и затянуло в огонь.

Пламя взвилось и опало. Получив желаемое, костёр горел теперь размеренно и ровно.

Инну качнуло от слабости, и Матвей подхватил её, крепко прижал к себе.

- Фантастика! – ахнула фиолетовая Регина. – Такое надо снимать!

- Интернет бы взорвался! – протянула с благоговением Мася.

- Да, да! - забормотала в восхищении Саня.

Ася и Монах подбежали к Матвею, обхватили их с Инной, затормошили, смеясь.

- Да поставь ты её, - хмыкнула Люська. – И вы отстаньте. Дайте человеку осознать себя.

- Получилось? – с надеждой спросила Инна.

- А то!

Мимо них с гиканьем промчался пацанёнок. Забыв про самокат, подпрыгивая нёсся он в сторону леса.

- Полегче, внучок! – пританцовывал на месте дед, покрикивал возбужденно. – Теперь заживём! Заживём!

- Ааааааааа!- вопя от восторга, ринулись по сторонам Аня и Маня. Не замечая разорванного платья, побежали куда-то в поля.

За ними припустили и блогерши, что-то крича про эксклюзивное интервью.

- Бабаня, смотри, смотри! – восхищённая Нюська тыкала на небо пальцем, показывая широкую яркую радугу, коромыслом повисшую над деревней.

- Спасибо тебе, веретница, - Порфирьевна поклонилась в ноги. Куличиха кивнула с улыбкой, повторила за бабкой эхом. – Спасибо, спасибо тебе…

Дядька прихромал смущённо, и Инна сама потянулась обнять своего, так неожиданно обретенного, деда.

- Хо-ро-шо!!! – крикнула Люська звонко. – Хорошо то как!!!

Тина и Элькой радостно подхватили:

- Хорошо! Хорошо! Хорошо!!!

- Наша миссия выполнена! – Люська сияла и искрилась. – Теперь можно и домой. – пощекотав мышезайца, она восхитилась. – Смышлёные тебе достались домовые!

Зверёныш умастился у Инны на руках и скромно прикрылся ушами - смущался.

- Что он бросил в огонь? – не поняла Ася.

- Картину! Ту, что должна была стать мне тюрьмой.

Люська покивала:

-Ты свободна от всего. Думаю, что и мать с бабкой тоже.

- Вы уверены?

- Конечно.

- Круто у тебя получилось, - решительно протянув руку, Тина предложила. – Мир?

- У нас! У нас получилось! Спасибо вам всем!

- Покажешь свою библиотеку? – подмигнул Матвей. – Давно я книжек не читывал.

- Да ты небось и букв не помнишь. – беззлобно поддела Тина и улыбнулась.

К ним подскочили обычные, совсем безобидные теперь тётки-змеи. Перебивая друг дружку, затараторили:

- Не отпустим так просто! Пир! Закатим пир!

- Да какой пир-то, - засмеялись бабки. – У нас же нет ничего.

- Тогда после, после отметим, - не смутились тётки. – Обживёмся, оклемаемся и милости просим в гости. Можно к новогодью собраться. Такой праздник сообразим!

- Я гармонь вытащу. – радостно встрял дядька. – С музыкой попируем!..

В общем гвалте и шуме Инна тихонечко ускользнула в дом. Мышезаяц не отставал, трусил следом.

Она прошлась по пустым комнатам, подняла рюкзак да замерла, поглощённая грустными мыслями.

Осознать произошедшие перемены было трудно. И до слёз жалко потерянной силы. Она только-только начала привыкать к ней, прочувствовала её мощь.

- Как пришло, так и ушло, - шепнули за спиной. – Ты сделала правильный выбор. Не жалей, живи!

Бабкина тень подступила сзади. Инна даже почувствовала лёгкое прикосновение к волосам, словно её погладили.

- Прощай, внучка. Не держи зла, - шепнула тень и исчезла. Теперь уже навсегда.

- Эй, библиотекарша, - позвал от двери Матвей. – Где ты прячешься? Собирайся. Нам пора!

- Сейчас иду! – с улыбкой отозвалась Инна.

Отерев слёзы, она раскрыла рюкзачок и скомандовала мышезайцу:

- Полезай!