Звоните Манькову! Том 4

Глава 1

Я возвышался ледяным айсбергом посреди этого бушующего, пахнущего корвалолом моря. Абсолютно невозмутимый и спокойный.

Зимов, едва положив трубку, зачем-то экстренно вызвонил Степана, и теперь они втроем — красный как рак генерал, перепуганная Люда и хмурый начальник «Рубежа» — судорожно соображали, что же предпринять в сложившейся катастрофической ситуации.

— Да успокойтесь вы, — крикнул я, перекрывая их гвалт. — Всё, выдыхаем. Дело с ЦКИБом можно официально считать закрытым.

— Да?! — взревел Зимов. — А вот тебе кукиш, Маньков! Я этого так просто не оставлю! Заводы они, понимаешь, по своим карманам решили рассовать! Народное имущество на куски порвать! Я до Москвы дойду! Я такой порядок в областной администрации наведу, мало не покажется! Прокурорское расследование инициирую! Расстрельные команды отправлю!

— Юрий Иванович, — я мягко, но с нажимом повторил: — Выдохните.

— Да как... да вообще... — генерал тяжело дышал, одергивая китель. — Они себя кем возомнили?! Бизнесмены хреновы! Хапают и хапают! Никак не нажрутся, всё им мало!

Еще до того, как Зимов сбросил звонок, у меня возникло стойкое предчувствие, которое генерал своими криками только подтвердил. Очередной завод решила прибрать к рукам молодая и голодная команда губернатора. И я ни на секунду не сомневался, что мой старый знакомый Свиридов в этом рейдерском захвате поучаствовал самым активным образом. Схема-то классическая, понятная и обкатанная: убирают непокорную старую гвардию, а на ее место сажают своих, ручных «птенцов».

— Ну и пусть хапают! Подавятся, — отмахнулся я. — Вы своего знакомца Филиппа Васильевича плохо слушали. Он же вам с невероятной гордостью рассказывал, как они там десятки стволов делят. Десятки! Это же курам на смех. Не наш это уровень, Юрий Иванович. Плюньте и разотрите.

Степан, дитя суровых девяностых, неуверенно поскреб подбородок:

— Ну, Олег... десять ружей — это уже хорошая прибыль...

— Слезы это, Степа. Копейки, — отрезал я. — Не стоит из-за них глотки рвать, нервы жечь и в Москву по кабинетам ездить. Нафиг нам вообще все эти подковерные игры, дележки и блат. Нам нужны поставщики совершенно другого класса. Такие, чтобы всё работало как швейцарские часы: мы им деньги — они нам товар. И без вот этого вот извечного советского политеса.

Люда, до этого сидевшая ни жива ни мертва, робко подала голос:

— И где же таких взять?

— Я над этим работаю, — уверенно заявил я.

На самом деле никакого подтверждения от Влада я еще не получил. Выгорит польский канал или не выгорит — бабка надвое сказала. Но своих дорогих сотоварищей нужно было срочно успокоить, задать им цель и показать перспективу, чтобы они не опустили руки и не погрязли в унынии.

Зимов недоверчиво прищурился:

— Когда результат будет?

— Завтра доложу, — пообещал я, не моргнув глазом. — И еще кое-что узнать хотел... Товарищ генерал, у вас случайно знакомых на таможне нет?

Генерал мгновенно подобрался, сменив гнев на профессиональное любопытство:

— Решил буржуйское добро таскать?

— Не таскать, а обеспечивать насущные потребности населения в качественной продукции, — поправил я его с легкой усмешкой. — Так что со знакомыми, Юрий Иванович?

Генерал с сожалением развел руками.

— Вот тут, к сожалению, Маньков, ничем тебе помочь не могу. Таможня — это закрытая епархия. Государство в государстве. Менты, армейские, прокурорские — здесь я свои рычаги имею и подсобить могу. А там... Там свои законы и свои генералы.

Про таможню я спросил совершенно не ради праздного интереса. Я прекрасно помнил, как у Влада в свое время намертво завис товар. Четкий и исполнительный поставщик — это, конечно, прекрасно. Но возможность внезапных сюрпризов от родного государства нужно было минимизировать. Без надежной «волосатой лапы» в таможенных структурах любая, даже самая выгодная поставка может в мгновение ока превратиться в кучу неразрешимых проблем и принести сплошные убытки, а то и уголовное дело.

Я начал напряженно прокручивать в голове варианты, как можно аккуратно залезть в эту специфическую кухню. Вспомнил даже то самое бандитское кафе, где мне популярно объяснили правила игры и предложили для начала заиметь миллион, а уже потом соваться в серьезные дела. Ну что ж, миллион-то у меня теперь есть. Вот только доверия местному криминальному контингенту — абсолютный ноль. Кинут и глазом не моргнут. Но что делать? Других рабочих вариантов на горизонте всё равно не предвиделось.

И тут Люда подала голос:

— У меня... есть один человек.

Мы втроем синхронно повернули головы и уставились на нее.

— И? — поторопил я. — Не томи!

— Ну, он... такой... — девушка замялась, теребя край папки с бесполезным теперь договором.

— Какой? — нахмурился Зимов.

— Криминальный элемент, — выдохнула Люда.

Степан набычился:

— Уголовник, что ли?

— Хуже, — она обвела нас взглядом. — Авторитет.

Брови Зимова поползли вверх, скрываясь где-то в седых волосах.

— Людмила, позвольте полюбопытствовать, — с интонацией следователя на допросе произнес генерал. — Откуда у такой приличной девушки, как вы, в знакомцах значится вор?

— Сосед бывший! — мгновенно сориентировалась Люда.

— А-а-а... — понимающе протянул Зимов, сразу растеряв весь свой обличительный запал. Соседский фактор в нашей стране объяснял абсолютно всё. С кем в коммуналке или на одной лестничной клетке вырос, с тем и общаешься. — Тогда понятно. Ну что ж, попробуй переговорить со своим бывшим соседом. Я, со своей стороны, тоже попробую клич кинуть по старым каналам. Вдруг кто-нибудь да и найдется. Но вообще... кошмар, конечно. Дожили.

— Что именно кошмар? — не понял я.

— Живем в Туле! В оружейной столице! — генерал в сердцах всплеснул руками. — И вынуждены теперь оружие из-за бугра возить! Позорище!

Я с огромным трудом сжал челюсти, чтобы удержаться от комментариев. Знал бы Юрий Иванович, что ждет страну буквально через год-другой. Скоро рухнут последние барьеры, и на наш неискушенный рынок хлынет такой бесконтрольный поток импорта, что заграничные товары перестанут быть хоть какой-то диковинкой. Причем на любые деньги и вкус: от жуткого китайского ширпотреба до действительно крутых, фирменных вещей. Очень скоро таскать товар «из-за бугра» станет не просто нормой, а основой всей экономики страны.

Но зачем травмировать психику заслуженного советского генерала раньше времени? Ему на сегодня и так новостей хватит.

Степан, как человек сугубо практичный и отвечающий за безопасность, тут же нахмурился: — Слушайте, если вы к этому вору поедете... вам силовое прикрытие нужно будет?

— Нет, ты что? — Люда замахала руками. — Всё будет нормально. Со мной же Олег поедет.

Я аж поперхнулся от такого безграничного доверия к моим «боевым» навыкам.

— Да? Спасибо, конечно. Но, может быть, взять с собой Кабана хотя бы? Для солидности?

Соваться в не пойми какую малину мне одному, да еще и в компании красивой девушки, совершенно не хотелось. Раз уж у нас в штате имеются профессиональные амбалы с квадратными челюстями, то было бы верхом глупости не брать их с собой на такие специфические выезды.

— Нет-нет, — упрямо мотнула головой Люда. — Он нормальный.

Ничего не поделаешь, пришлось сделать вид, что я поверил девушке на слово. Но выговор я ей всё равно сделал, едва мы вышли из кабинета Зимова и направились по коридору в свою часть крыла.

— Ты зачем от помощи Степана отказалась?! — зашипел я на нее. — Ты вообще понимаешь, куда мы едем? К криминальному авторитету!

— Нам ничего не грозит, — отмахнулась Люда. — Да и знаешь ты этого вора.

Я остановился как вкопанный. Мозг начал судорожно перебирать в памяти немногочисленные контакты из криминального мира. Вроде бы в девяносто втором ни с кем из серьезных тульских уркаганов в этой реальности я пересечься еще не успел. В прошлой-будущей жизни — да, приходилось по долгу службы разруливать всякое, но здесь-то откуда?!

Люда, не обращая внимания на мой ступор, толкнула дверь нашего кабинета:

— Всё, я пошла. Сейчас созвонюсь с ним и договорюсь о встрече.

Она скрылась за дверью. Проходящий мимо меня по коридору Степан притормозил и вполголоса предложил:

— Олег, может, вас всё-таки докинуть до места? Мало ли...

— А давай! — с облегчением выдохнул я, моментально забывая про Людкины гарантии безопасности. — Ну их нафиг, эти приключения на ровном месте. Жди нас внизу.

— Добро. «Вальтер» свой возьми на всякий случай, — серьезно посоветовал безопасник.

— Точно.

Я кивнул ему вслед. Какой-то осознанной подлянки или засады от Люды я, конечно, не ожидал — она девчонка надежная, не из тех, кто плетет многоходовочки с бандитами. Но береженого, как говорится, Бог бережет. А в лихие девяностые береженого бережет еще и заряженный газовый ствол во внутреннем кармане пиджака.

Уже по дороге я сказал Степану спасибо раз десять, не меньше. Без него мы бы бесконечно кружили по этому малознакомому для меня району с очень говорящим названием — Криволучье. Глядя на проплывающие за окнами нашего желтого такси пейзажи, я понял, что сюда лучше без навигатора и телохранителя не соваться.

Степан на роль персонального бодигарда подходил идеально, а вот с навигацией в девяносто втором году была настоящая беда. Хоть по пачке «Беломора» дорогу ищи!

Райончик выглядел на редкость депрессивно, являя собой классический пролетарский пейзаж на окраине промышленного города. Унылые ряды одинаковых обшарпанных панелек и потрескавшихся кирпичных хрущевок. Разбитый в хлам асфальт, глубокие лужи, покосившиеся заборы и угрюмые, плохо освещенные дворы.

В очередной раз свернув не туда, Степан притормозил возле одинокой прохожей, торопливо идущей по обочине.

Я опустил стекло:

— Девушка! Подскажите…

Девушка, даже не обернувшись, вжала голову в плечи и перешла на полубег, стремительно удаляясь от нашей «Волги».

— Вот ведь дура пугливая, — тихо проворчал я, закрывая окно.

— Ничего не дура! — шепотом, но горячо вступилась Люда. — Был бы ты девушкой и шел бы один по такому райончику — от каждой тени бы шарахался!

Она решительно распахнула дверь, выскочила из машины и легкой трусцой догнала беглянку.

— Девушка, простите пожалуйста! — окликнула она ее. — Не подскажете, где здесь ДК завода комбайнов?

Увидев, что к ней обращается прилично одетая девушка, а не братки из машины, прохожая наконец-то вступила в диалог.

— Ой, да вы вообще в другую сторону едете, — она махнула рукой в обратном направлении. — Разворачивайтесь. Доедете до первого перекрестка, там направо. Потом всё время прямо-прямо, и на светофоре налево. Там упретесь в сквер. ДК прямо в нем.

— Спасибо вам большое! — искренне поблагодарила Люда и вернулась в салон.

Мы развернулись и поехали строго по инструкции: направо, прямо, налево. В какой-то момент асфальт стал совсем паршивым, пейзаж за окном помрачнел, и мы с Людой уже начали всерьез думать, что снова заблудились. Но тут улица действительно уперлась в обещанный сквер.

Правда, на классический сквер это место походило меньше всего. Больше оно напоминало дремучую непролазную чащу. У города закончились деньги на благоустройство, и за деревьями с кустарниками бросили ухаживать еще на заре перестройки. Ветви сплелись в плотный навес, сквозь который едва пробивался свет, а от асфальтовых дорожек остались лишь воспоминания, скрытые под слоем прелой листвы и грязи.

Степан заглушил мотор и недоверчиво огляделся по сторонам. Мы припарковались у самого края этих зарослей.

— Не нравится мне тут, — мрачно констатировал Степан, постукивая пальцами по рулю. — Оставим машину без присмотра — ее в этом районе мигом разуют и на кирпичи поставят.

— Да брось, Степа, сейчас же вроде день, — попытался я его успокоить. Мне совершенно не улыбалось идти сквозь эти «джунгли» без охраны. — И потом, мы же туда и обратно. Одна нога здесь, другая там. Не успеют.

Степан тяжело вздохнул, нехотя заглушил мотор желтой «Волги», проверил, заблокированы ли двери, и пошел с нами. Правда, он поминутно оглядывался через плечо на оставленную машину, словно ожидая, что местные умельцы начнут скручивать колпаки прямо у него на глазах.

Мы углубились в сквер. Реально, еще немного — и нам бы понадобилось мачете, чтобы прорубаться сквозь эти дикие заросли акации, бузины и клена. От некогда культурных асфальтированных дорожек остались только направления, густо засыпанные гниющими листьями, битым стеклом и окурками. Но, аккуратно лавируя по одному из таких направлений, мы наконец вышли на широкую площадь и добрались до самого ДК.

Здание Дворца культуры завода комбайнов представляло собой монументальный памятник советского классицизма, который сейчас медленно, но верно умирал вместе с эпохой. Это была внушительная постройка с высоким портиком и рядом массивных, некогда белоснежных колонн. Сейчас же фасад выглядел так, словно здание пережило затяжную осаду. Штукатурка пошла глубокими трещинами, а кое-где и вовсе обвалилась целыми пластами, обнажив серую, выветренную кирпичную кладку.

По парадным стенам змеились белесые соляные разводы, похожие на засохшие потеки слез. Венчал всю эту тоскливую архитектурную композицию тяжелый лепной герб СССР на фронтоне. Колосья вокруг земного шара местами покрошились, красная краска выцвела до грязно-бурого цвета.

Центральные стеклянные двери парадного входа были наглухо заперты изнутри и для надежности прихвачены ржавой цепью с амбарным замком. Зато сбоку, возле служебного крыльца, обнаружились явные признаки жизни — пара затонированных вишневых «девяток» и стайка крепких, коротко стриженных парней в кожаных куртках, лениво лузгающих семечки.

— Нам, судя по всему, туда, — я кивнул в сторону служебного входа, зачем-то нащупывая сквозь куртку рукоять «Вальтера».

Мы подошли к крыльцу. Парни в кожанках тут же перестали лузгать семечки. Взгляды у них были тяжелые, цепкие, профессионально оценивающие, кто мы такие и стоит ли с нами вообще разговаривать.

Один из быков — с квадратной челюстью и лицом, не обезображенным лишним интеллектом, — сплюнул шелуху под ноги, шагнул вперед и небрежно преградил нам дорогу.

— Тормози. Нам сказали, что только двое будут. Пацан и телка. А вас тут трое нарисовалось.

Степан вышел вперед:

— А какая разница? Двое, трое... Тебе жалко, что ли?

Быки у «девяток» тоже перестали жевать и напряглись. Я понял, что еще секунда, и эти «гладиаторы» начнут выяснять отношения прямо здесь, на ступеньках, сорвав нам важнейшие переговоры. Надо было гасить конфликт в самом зародыше.

— Спокойно, парни, — я мягко, но уверенно положил руку Степану на плечо. — Договаривались двое — значит, двое. Зайдем вдвоем. Я — тот пацан.

— А я — телка, — неожиданно звонко и с абсолютно невозмутимым видом подтвердила Люда из-за моей спины.

Я едва не поперхнулся от такой самопрезентации, но лицо сохранил каменным. Бык тоже слегка завис, переваривая услышанное, затем усмехнулся и коротко мотнул головой в сторону двери: — Проходите.

Я повернулся к нашему безопаснику, который всё еще буравил местную фауну тяжелым, недобрым взглядом.

— Степа, ты нас лучше возле машины подожди, — тихо сказал я, убивая сразу двух зайцев: давая ему повод отступить без потери лица и заодно напоминая о его переживаниях о машине. — Мы недолго.

Степан еще несколько секунд задумчиво разглядывал братков, словно прикидывая в уме, скольких успеет вырубить, если начнется заварушка, затем неохотно кивнул, развернулся и зашагал обратно в сквер.

От группы «смотрящих» отделился еще один амбал, постарше и покрепче первого. Он распахнул перед нами обшарпанную дверь служебного входа.

— Топайте за мной, — бросил он, шагая в полумрак коридора.

Не забудьте добавить новый том в библиотеку! А также высказать свое мнение о нем в комментариях)