Звоните Манькову! Том 2

Глава 1

— А неплохо! — я сделал два шага назад, критически оценивая результат. — Даже очень хорошо!

Мы с Толиком стояли на морозной улице и с гордостью рассматривали нашу новенькую вывеску. Она скромно примостилась прямо под строгой административной табличкой «ДОСААФ». Но в плане яркости, наглости и привлекательности наша вывеска крыла советскую классику как бык овцу.

Глубокий черный фон, а на нем объемные золотые буквы: «РеалLex». Красотень получилась просто нереальная, да еще и в самом духе времени. Дорого, богато! А чуть ниже, теми же переливающимися золотыми буквами, красовался наш девиз: «Звоните Манькову!». Я рассудил здраво: офис у меня могут отнять в любой момент. Да что там офис — рейдеры вроде Жени-Медведя могут даже само название фирмы отжать вместе со всей наработанной клиентурой. Но вот моя фамилия навсегда останется со мной. И именно вокруг нее стоит выстраивать настоящий бренд.

С момента нашего эпичного побега из райисполкома через окно прошло ровно три дня. Спокойных, размеренных, исключительно рабочих дня.

Как мы и договаривались, генерал Зимов сдержал свое слово и приютил нас под своей крышей. Нам отвели просторный кабинет, стены которого густо украшали плакаты с инструкциями по использованию противогазов и правильному наложению повязок.

Правда, в тот первый день, когда мы ввалились в здание, толкая впереди себя копир и сжимая в руках разобранный компьютер, нам пришлось изрядно понервничать. Вахтер наотрез отказался нас пускать, так что пришлось ждать самого Зимова. Зато потом местный коллектив проявил чудеса радушия: отставные вояки без лишних вопросов помогли нам дотащить всю нашу машинерию до нового кабинета и там обустроиться. Тот вечер мы просидели в «ДОСААФ» до десяти часов за плотно закрытыми дверями. А потом приехал Степан на своей «Волге» и развез нас всех по домам.

На следующий день в офис примчался Вован. Ох и наслышались же мы от него отзывов о наших умственных способностях, а точнее — об их полном отсутствии! Но, побурчав для порядка над выдранными проводами, он всё-таки умудрился собрать воедино наш «печатный комплекс» и заставил его работать.

В этот же день Толян получил заслуженное повышение. Я решил, что хватит использовать его исключительно в качестве уличного зазывалы. У парня явно проклевывался настоящий креативный талант — так почему бы не пустить его в дело? Нам как раз требовался срочный ребрендинг. Мы заказали вывеску, напечатали солидные буклеты с перечнем услуг, и сегодня Толик торжественно припер в офис ровненькие, пахнущие типографской краской стопки визиток. Тоже золото на черном!

В названиях должностей мы скромничать не стали. Гулять так гулять! Толик официально стал директором по маркетингу, Серега гордо именовался директором по работе с клиентами, ну а я вполне закономерно занял «кресло» генерального.

В общем, жизнь не то что налаживалась, она стремительно вышла на новый виток!

— Вы че, уроды, сбежать от нас решили? — грубый окрик мгновенно испортил нам всю торжественность момента.

Я обернулся. В нескольких шагах позади нас стояли «быки» Евгения Владимировича. Поприветствовать их я не успел.

— А кто от вас бегает, чухантяи позорные? — с вызовом выплюнул Толян, засунув руки в карманы.

Казалось, сейчас оба амбала просто взорвутся от зашкаливающего внутреннего давления и возмущения. На их квадратных лицах читался настоящий разрыв шаблона — какая-то мелкая офисная шпана смеет им хамить!

— Да ты... да мы... — захлебнулся яростью тот, что был в кожанке. — Я тебя на куски порву, сука-а-а!

Силового развития событий мы с Толяном дожидаться не стали. Синхронно развернувшись, мы в один миг заскочили в тяжелые двери здания и пулей пронеслись по гулкому коридору ДОСААФ. Я услышал, как за спиной еще раз со стуком распахнулась входная дверь. Обернулся на бегу — так и есть, взбешенные, тяжело топающие быки ломанулись следом.

— Куда? — раздался с вахты тихий, но налитый угрозой голос охранника.

Амбалы, ослепленные яростью, даже не удостоили вахтера взглядом, рванули к нам. Страж сделал почти незаметное движение рукой под столом.

И в следующее мгновение в узком коридоре истошно, раздирая барабанные перепонки, заорала сигнализация. Звенело так мерзко, пронзительно и громко, что инстинктивно хотелось рухнуть мордой в пол и зажать уши руками.

Быки от неожиданности резко затормозили. Двери кабинетов и тренажерных залов вдоль всего коридора распахнулись, и оттуда, как по боевой тревоге, начали слаженно выскакивать досаафовские инструкторы. Причем выскакивали они отнюдь не с пустыми руками: у кого-то мелькнули увесистые резиновые дубинки, кто-то перехватил поудобнее куски арматуры, а невозмутимый «страж» на вахте и вовсе вышел из своей будки, с сухим лязгом передернув затвор помпового дробовика.

— Что, чухантяи, схавали?! — мстительно заорал Толян, надрывая связки и пытаясь перекричать истошно воющую сирену.

Удивительное дело, но в мирных стенах образовательного учреждения ДОСААФ каким-то непостижимым образом быстро нашлись самые настоящие стальные наручники. Сирену вскоре вырубили, а заметно присмиревшие амбалы дожидались приезда вызванного наряда милиции в крайне унизительном положении — намертво прикованные к горячим чугунным батареям в коридоре. Они то и дело бросали на меня исподлобья полные лютой ненависти взгляды, но от каких-либо словесных комментариев благоразумно воздерживались — вокруг прохаживались хмурые, поигрывающие дубинками инструкторы.

Передавал этих «орлов» на руки прибывшему милицейскому патрулю сам генерал Зимов лично.

— Вы же понимаете, сержант, у меня тут серьезный, можно сказать, режимный объект, — внушал Зимов вытянувшемуся по струнке молодому патрульному. — Сейфы, оружие, боевые патроны на складе в подвале. А эти двое, — генерал брезгливо кивнул на притихших у батареи братков, — врываются, на законные требования вахтера не реагируют, режим грубо нарушают. Кто их знает, что у них на уме было?

— Так они... это... просто зашли и всё? — неуверенно уточнил патрульный, переводя взгляд с генерала на задержанных.

— Не просто зашли, — вмешался я, с удовольствием включая режим профессионального юриста. — Это, товарищ сержант, статья пятнадцатая, через часть вторую статьи двести восемнадцатой-прим Уголовного кодекса. Покушение на хищение огнестрельного оружия и боеприпасов, совершенное по предварительному сговору группой лиц! От трех до десяти лет лишения свободы, между прочим. Ну и двести шестую, злостное хулиганство, можете смело довеском оформлять.

Зимов одобрительно крякнул и похлопал меня по плечу.

— Вот-вот! Слышал моего юрисконсульта? — басовито поддакнул генерал. — Ты их оформи, голубчик, по всей строгости закона. Да с рапортом, как положено. Чтобы в следующий раз неповадно было на военные объекты соваться.

Патрульный, окончательно придавленный непререкаемым авторитетом генерала и моими зубодробительными уголовными формулировками, лихо взял под козырек:

— Сделаем, товарищ генерал! Оформим в лучшем виде!

Молодчиков увели.

— Огромное спасибо, товарищ генерал, — произнес я, повернувшись к Зимову.

Я говорил это совершенно искренне. Внутри я испытывал к нему чувство огромной благодарности — этот человек с ходу, без лишних вопросов снял с нашего «хвоста» прямую угрозу. И сделал это просто так, по доброте душевной, ведь я по его делу толком еще ничего даже сделать не успел.

— Ай, брось, — отмахнулся Зимов, доставая из пачки очередную папиросу. — Поставили шпану на место, только и всего. Будут знать, что ноги перед входом вытирать надо. Ты лучше скажи, по моему-то вопросу что? Нашел время заняться?

— Сегодня же займусь, Юрий Иванович, — заверил я его. — Мы просто переезжали эти дни, обустраивались...

— Всё понятно, — кивнул генерал, пуская сизый дым к потолку. — Но ты не затягивай. Время-то идет.

— Прямо сейчас и приступлю.

— Приступай-приступай, — хмыкнул Зимов. — Как что-нибудь дельное нароешь, заходи сразу ко мне для доклада.

— Есть! — я на автомате щелкнул каблуками. — То есть, так точно! То есть...

Зимов громко хохотнул, глядя на мои строевые потуги, и добродушно махнул рукой:

— Вольно, Олег, вольно. Расслабься, на тебе формы нету.

Я вернулся в кабинет, где вовсю кипела работа. Алена, сосредоточенно нахмурившись, ксерокопировала целую кипу каких-то документов, а Серега методично сдирал со стен советские плакаты. Весь этот милитаристский антураж с правилами надевания общевойскового защитного комплекта и поражающими факторами ядерного взрыва нам совершенно не подходил и излишне напрягал клиентов.

— Ну и где вы прохлаждались? — проворчал Серега, скручивая очередной пожелтевший плакат в тугую трубку. — Работы немерено, время поджимает, а мы тут вдвоем отдуваемся!

— Толик вам в помощь, — я с готовностью подтолкнул упирающегося напарника вперед. — А у меня срочное дело нарисовалось.

— Ну конечно! — тут же возмущенно заныл Толик. — Как что, так сразу я! У тебя-то дела. А у нас так, делишки. Мусор прибрать, полы помыть, стены, может, еще побелить? Я, между прочим, директор по маркетингу!

— Хорош причитать, директор, — жестко оборвал его Серега. — Веник вон, за моим столом в углу стоит. Вперед и с песней.

— Но... — попытался было качнуть права Толик.

— Быстрее давай! — рявкнул Серега. — Скоро уже первые клиенты попрут, а у нас тут бардак!

Я в их перепалку вмешиваться не стал — сами разберутся. Прошел к своему рабочему месту, щелкнул тумблером, оживляя компьютер, и положил рядом с клавиатурой генеральский документ. Загрузился «любимый» синий экран «Лексикона», пальцы привычно легли на клавиши, и я начал набивать текст.

Правда, работа поначалу шла со скрипом, а память откровенно буксовала. Всё-таки законодательство моего родного 2026 года и мутные реалии 1992-го отличались колоссально. То, что в моем времени регулировалось четкими, выверенными кодексами и федеральными законами, здесь представляло собой дикое поле, зияющее огромными правовыми дырами и противоречиями. Я старался аккуратно обходить эти ловушки, обильно используя общие юридические формулировки, которые работали во все времена.

Но на одних только общих фразах и наглости далеко не уедешь — это я понимал предельно ясно. Я знал, на что потрачу деньги завтра, запланировав покупку кучи специализированной юридической литературы. Привычных мне справочно-правовых систем и электронных баз данных, где любой нужный закон можно было вытянуть за пару кликов, здесь еще просто не существовало. Так что придется в самом скором времени завалить наш офис бумажной макулатурой — кодексами, комментариями и свежими ведомственными постановлениями. И учиться работать по старинке.

— Ален, тормозни на минуту копир, — попросил я, пуская на печать свой готовый договор.

Дождавшись, пока принтер выплюнет последние листы, я аккуратно выровнял стопку, сцепил ее скрепкой и уверенным шагом направился в кабинет генерала. Коротко, больше для приличия, стукнул костяшками пальцев в массивную дверь, нажал на ручку, шагнул внутрь... и как вкопанный застыл на пороге.

У Юрия Ивановича был посетитель.

В гостевом кресле, вальяжно закинув ногу на ногу, сидел незабвенный Евгений Владимирович собственной персоной. Всё в том же безупречном костюме и с той же снисходительной, хозяйской ухмылкой на лице.

— О! Как раз вовремя! — его лицо расплылось в довольной улыбке, словно он встретил старого, любимого племянника. — А мы тут как раз о тебе говорили! Проходи, пострел, проходи.

Ситуация сложилась на редкость паршивая. Мне до нервного зуда в гортани хотелось прямо с порога послать этого лощеного упыря нахрен.

Но я заставил себя сдержаться. Мозг мгновенно просчитал расклад: раз уж он лично приперся в ДОСААФ к Зимову, значит, у них имелись какие-то свои дела и разговоры. Встревать в неизвестные терки со своими амбициями мне было еще не по рангу. Рисковать расположением генерала из-за эмоций было глупо. Но с другой стороны, и выполнять команды этого наглого хмыря, словно мальчик на побегушках, я тоже не собирался.

Поэтому я демонстративно проигнорировал Евгения и перевел вопросительный взгляд на хозяина кабинета.

Зимов, всё это время молча и цепко наблюдавший за разыгравшейся немой сценой, едва заметно кивнул и взглядом указал мне на свободный стул.

Получив негласную санкцию «старшего по званию», я прошел в кабинет, отодвинул стул и сел, положив принесенные с собой бумаги на стол. При этом я предусмотрительно перевернул их текстом вниз. Светить плоды своего труда перед чужими глазами в мои планы не входило.

— Что, Юрий Иванович, пригрели на груди змею? — с легкой, но откровенно ядовитой усмешкой произнес Евгений Владимирович, обращаясь к генералу, но не сводя при этом с меня взгляда.

Генерал невозмутимо затянулся своим неизменным «Беломором», стряхнул пепел в массивную хрустальную пепельницу и пожал широкими плечами.

— Почему сразу змею? — басовито, с легкой ленцой отозвался Зимов. — Нормальные, толковые ребята. Работают, никого не трогают.

— Но этот ваш «толковый» пацан меня кинул! — процедил сквозь зубы Евгений. Интеллигентный лоск начал слетать с него на глазах, обнажая привычную блатную суть.

Зимов медленно повернул голову и перевел свой пронзительный взгляд на меня.

— Ты деньги у него брал? — по-военному сухо спросил генерал.

— Ни копейки, — твердо ответил я, спокойно выдержав этот взгляд. — И вообще, я этого гражданина сейчас вижу ровно третий раз в своей жизни. А во вторую нашу встречу он заявился ко мне с быками и попытался отжать у меня мой бизнес.

— Мы обо всем договорились! — Евгений Владимирович начал потихоньку закипать. — А этот щегол мало того, что слово нарушил, так еще и моих помощников подставил!

Кустистые седые брови генерала медленно поползли вверх.

— Твоих помощников? — переспросил Зимов, а затем вдруг громогласно, раскатисто расхохотался. — Помощников?! Это ты сейчас про двух отмороженных придурков говоришь, которые заперлись ко мне и решили права качать?!

Генерал был абсолютно в своем праве. Причем как с точки зрения Уголовного кодекса, так и по суровым уличным понятиям. Отмороженные гориллы Евгения Владимировича внаглую приперлись к Зимову «домой» — на его территорию — и не проявили ни капли элементарного уважения ни к хозяину, ни к местным порядкам. За такое в то время наказывали быстро и жестко.

Евгений Владимирович скривил губы, проглатывая раздражение и пытаясь сохранить лицо.

— Кстати, Юрий Иванович, — процедил он, сменив тон на более примирительный, но с явными нотками давления, — заявление на моих парней из милиции неплохо было бы забрать. Из-за мелкого недоразумения пацанам судьбы ломать — не дело.

Генерал презрительно прищурился сквозь сизый дым и неторопливо раздавил окурок в хрустальной пепельнице.

— С какой такой великой радости? — осведомился Зимов. — Твои помощники — ты их из этого дерьма и вытягивай. У меня тут не детский сад, чтобы сопли за каждым хулиганом подтирать.

И тут старый вояка тоже был прав на все сто процентов. Железная мужская логика, против которой не попрешь. Кто эту кашу заварил, тому ее теперь и расхлебывать полной ложкой. Евгений Владимирович мог бы попробовать и давануть авторитетом, но… ты попробуй такого продавить. Зимов и по внешности, и по характеру — глыба! Фиг такого с места сдвинешь!

— Хорошо, с парнями я сам вопрос решу, — неохотно процедил Евгений Владимирович, сдавая назад. — Согласен, тут их косяк, берега попутали. Но с этим-то деятелем мы что делать будем? — он небрежно, словно на пустое место, кивнул в мою сторону.

— А чего с ним решать? — спокойно, без единой эмоции на каменном лице поинтересовался Зимов.

— Как чего? Вернуть его на место, под мою крышу, — усмехнулся Евгений, вкрадчиво понизив голос, предлагая генералу выгодную сделку. — Ну или счетчик ему по полной включить. За дерзость, за моральный ущерб и потраченное время. Он ведь, крысеныш, нас с вами лбами столкнуть хотел! Хорошо еще, что мы с вами люди серьезные, трезвомыслящие — сели и поговорили по душам. А то ведь совсем некрасиво могло получиться...

Генерал неспеша повернул голову и перевел свой давящий взгляд на меня.

В этот момент мой пульс мгновенно подскочил до ста двадцати ударов в минуту. А может, и до всех ста восьмидесяти. Сердце ухнуло куда-то в район желудка, во рту пересохло.

Я предельно ясно осознал: если сейчас этот прагматичный вояка решит, что худой мир с авторитетом ему выгоднее, чем призрачные услуги какого-то сопливого пацана-юрисконсульта... мне конец. Меня просто скормят этому лощеному медведю прямо здесь, не сходя с места.

Глава 2

— В тысяча восемьсот шестьдесят первом году, — невозмутимо произнес генерал, неторопливо вытягивая из пачки новую папиросу.

— Что, простите? — Евгений Владимирович осекся, сбитый с толку этим внезапным историческим экскурсом.

— В тысяча восемьсот шестьдесят первом году в нашей стране крепостное право-то отменили, — раздельно и веско пояснил Зимов, разминая папиросу пальцами. — Как я тебе мальца верну? В кандалы закую и скотчем перемотаю, как посылку?

Евгений Владимирович раздраженно скрипнул зубами, окончательно теряя свой лощеный дипломатический вид.

— Юрий Иванович, вам должны были звонить. Из областной администрации.

Опа! Мой пульс скакнул за все мыслимые пределы. Этот Женя-Медведь умудрился подключить кого-то с самого верха! И ради чего?! Ради такой мелкой, ничего не значащей сошки, как я?!

И тут до меня наконец-то дошло. Дело было вообще не в деньгах и не в прибыльности моей конторы. Для него мой дерзкий побег через окно и милиция, повязавшая его личных быков, стали личным оскорблением. Звонкой пощечиной. А спускать такого рода оскорбления на тормозах людям его статуса категорически неприемлемо — авторитет пошатнется. Медведь пришел мстить.

Генерал чиркнул спичкой, прикурил, глубоко затянулся и спокойно кивнул:

— Звонили, ага.

Всё. Финиш. Приплыли! Вот теперь мне точно писец! Точнее — медведь. Вот он сидит напротив и ручки в предвкушении потирает, торжествующе скаля зубы. Мозг лихорадочно заработал в режиме аварийного спасения: надо срочно думать, как хотя бы ребят из-под удара вывести. И какие условия прямо сейчас предложить Евгению, чтобы он не закопал меня живьем в ближайшей лесополосе...

— И? — победно изогнув бровь, поторопил генерала Евгений Владимирович, предвкушая безоговорочную капитуляцию старого вояки.

— Знаешь, Женя, — генерал выпустил густое облако дыма к потолку и тяжело оперся локтями о стол. — У меня своя администрация есть.

Он поднял руку и выразительно постучал узловатым пальцем по золотой генеральской звезде на своем погоне.

— У всех, кто к моей администрации принадлежит, вот такие штуки на плечах имеются. А те, у кого их нет, — Зимов прищурился, глядя авторитету прямо в глаза, — они мне, извини, не указ.

Евгений ответил генералу таким же тяжелым, немигающим взглядом. Они что, реально решили в гляделки поиграть?!

— Ты что, генерал, — процедил Евгений, окончательно отбрасывая остатки вежливости и переходя на «ты», — решил со мной войну начать?

Зимов вдруг странно дернулся и утробно заухал, как старый филин. Секунду спустя я с изумлением понял, что он смеется. Генерал хохотал — искренне, раскатисто, откинувшись на спинку кресла и сотрясаясь всем своим грузным телом.

— Войну? — переспросил Зимов, утирая выступившую от смеха слезу и глядя на местного авторитета с откровенной, уничтожающей жалостью. — С тобой?! Да ты вообще представляешь себе, ухарь, что такое настоящая война?! А?! Ты с кем, твою мать, воевать собрался, Наполеон в пальто?!

Лицо Евгения исказила гримаса неконтролируемой ярости. Он вскочил с кресла. Маска солидного «бизнесмена» слетела окончательно, обнажив оскал смертельно опасного хищника.

— Пожалеешь, генерал, — прошипел он, злобно глядя то на Зимова, то на меня. — Сильно пожалеешь. Вы еще оба кровью умоетесь.

— Вали отсюда! — рявкнул Зимов, мгновенно прекратив смеяться. — Вали с моей территории, пока в ментовском «бобике» следом за своими дружками не уехал! И это еще в лучшем случае!

Женя-Медведь тяжелым шагом дошел до двери, взялся за ручку и резко обернулся. Его перекошенное лицо красноречиво говорило о том, что он отчаянно хочет напоследок бросить какую-нибудь многообещающую гадость. Но под презрительным прицелом генеральских глаз подходящих слов у местного авторитета так и не нашлось. Он лишь злобно сверкнул глазами, выскочил в коридор и с силой шарахнул дверью.

— Войной он меня пугает, титька тараканья... — в сердцах проворчал генерал себе под нос, с раздражением раздавливая окурок в пепельнице. — Ты видел его, а, Олег? Вояка выискался!

— Юрий Иванович, за ним явно кто-то очень серьезный стоит, — осторожно заметил я, прислушиваясь к стихающим в коридоре тяжелым шагам. — Раз уж по этому вопросу из самой областной администрации названивали...

— И что с того?! — Зимов резко рубанул воздух широкой ладонью. — Наличие высоких покровителей — это еще не значит, что в моем кабинете можно вести себя как последняя, потерявшая берега сволочь! Понавылазило в последнее время этой мутной пены со всех щелей, куда ни плюнь — сплошные «хозяева жизни». Ступить некуда!

— Я вам еще раз хочу сказать огромное спасибо... — искренне начал я, прекрасно понимая, от какой бездны проблем меня только что заслонили широкой генеральской грудью.

— Так, всё! — Зимов властно поднял руку, давая предельно ясно понять, что эта тема закрыта раз и навсегда. — Хорош мне тут «спасибкаться». Давай к сути. Что там у тебя по моему делу?

— Юрий Иванович, у вас просто феноменальное коммерческое чутье, — совершенно искренне произнес я. — Вы не просто перспективу разглядели, вы нащупали настоящую золотую жилу.

Генерал Зимов скрестил руки на груди и заинтересованно прищурился.

— Ну-ка, просвети, что ты там такого вычитал, студент.

Я понимал, что у него есть уже свои мыслишки по поводу проекта закона, который он мне передал. Но Зимов, видимо, решил убедиться в моей компетентности и коммерческом чутье.

— Суть проста, — я постучал пальцем по титульному листу. — Весной закон «О частной детективной и охранной деятельности» примут. И как только он вступит в силу, все новые коммерческие структуры, банки и частные предприятия получат право официально вооружать свою охрану и телохранителей. Но чтобы получить ствол, каждый «боец» будет обязан пройти специальную стрелковую подготовку, выучить правила применения оружия и сдать квалификационный экзамен.

Генерал хмыкнул, его глаза блеснули. Я шел по верному пути.

— А нормальные тиры, классы и толковые инструкторы в этом городе есть только у нас в ДОСААФ. У МВД тоже свои стрельбища имеются, но на такой поток людей они не рассчитаны. — подытожил он.

— Именно! — кивнул я. — Тысячи людей со всей области понесут деньги за обучение. Но есть один серьезный нюанс.

— Какой? — нахмурился Зимов, барабаня пальцами по подлокотнику кресла.

— Закона еще нет. Это пока только проект. Если мы прямо сейчас пошлем в областное УВД официальный запрос с просьбой разрешить нам обучать частных охранников, мы получим железобетонную отписку. Менты просто ответят, что такого понятия «частная охрана» в природе не существует, испугаются брать на себя ответственность и пошлют нас куда подальше.

— И что ты предлагаешь? Ждать у моря погоды, пока в Москве бумажку не подпишут?

— Ни в коем случае. Кто ждет, тот потом собирает крохи с барского стола, — отрезал я. — Нам нужно зайти с другой стороны. Не просить у милиции разрешения, а предложить им решение их будущей головной боли. Мы должны подписать с ними договор прямо сейчас.

— Какой еще договор? О чем? — Зимов недоверчиво хмыкнул.

— Договор о создании экспериментальной площадки, — я начал загибать пальцы, выстраивая логику. — Смотрите. Как только закон примут, в милицию ломанутся толпы коммерсантов за лицензиями на огнестрел. Для УВД это будет коллапс. У них нет ни свободных тиров, ни лишних патронов, ни инструкторов, чтобы проверять навыки всей этой армии. И тут появляемся мы.

Я сделал короткую паузу, убеждаясь, что генерал ловит каждое слово.

— Мы предлагаем УВД создать на нашей базе «Учебно-методический центр». ДОСААФ берет на себя всю грязную работу: гоняет этих лбов по вашим тирам, учит обращению с оружием, вдалбливает технику безопасности. Милиция не тратит ни копейки и ни минуты времени. В день экзамена их инспектор просто приезжает к нам, пьет чай в вашем кабинете и ставит подписи на наших, уже готовых сертификатах.

— Гладко стелешь, Маньков, — в голосе Зимова зазвучал откровенный азарт. — Но где гарантия, что потом кто-нибудь не откроет десяток таких же школ по всему городу?

— В этом-то и кроется весь фокус, Юрий Иванович! — усмехнулся я. — Так как мы инициируем это как пилотный проект до официального выхода закона, УВД подпишет эксклюзивный договор именно с нами, чтобы прикрыть свои тылы. А когда закон грянет, мы уже будем утвержденной, действующей инстанцией. Есть шанс стать абсолютными монополистами!

Я аккуратно пододвинул отпечатанные листы по зеленому сукну к генералу.

— Могу сам съездить в управление, переговорить с их начальством… — предложил я.

Зимов взял бумаги, бегло пробежался по тексту глазами и удовлетворенно кивнул.

— Не стоит, — он небрежно отложил проект в сторону. — У меня в этой структурке пара хороших знакомых работает. Передадут сразу наверх, кому надо. А вот у меня к тебе, Олег, есть одно предложение.

— Какое? — я слегка подобрался.

— Ты, значит, со своими ребятками сиди у меня. Кабинет остается за вами.

— Отлично. И сколько за аренду мы будем должны?

Зимов покачал головой. В уголках его глаз залегли хитрые морщинки человека, который умел видеть выгоду не только в хрустящих купюрах.

— Возьму не деньгами. Буду обращаться к тебе время от времени вот с такими… — он многозначительно кивнул на принесенный мною документ, — вопросами. Лады?

— Конечно же лады, Юрий Иванович! — не раздумывая ни секунды, ответил я. — Я и это дело с курсами для охраны тоже до конца доведу. А вопросы мне хоть днем, хоть ночью задавать можете. Всегда на связи.

Мне пришлось крепко сжать кулаки и глубоко вдохнуть, чтобы от нахлынувшей радости буквально не запрыгать прямо у генерала в кабинете.

Аренда «угла» прямо напротив райисполкома — это, конечно, само по себе было шикарно. Идеальная локация, мы так и продолжим выцеплять тепленьких клиентов прямо из очередей. Но вот прикрытие… Да еще от такого лихого генерала — это стоило во сто крат дороже любых денег!

Я получил настоящую, непробиваемую силовую «крышу». Я был готов пахать на Зимова сутками напролет. Ведь этот бартер давал мне реальный билет в ту самую «Высшую лигу». Теперь я мог не просто лепить типовые писульки для мелких базарных коммерсов, а играть по-взрослому — участвовать в создании совершенно новых, непаханых отраслей, где начинали крутиться по-настоящему сумасшедшие капиталы.

— Добро, — кивнул генерал. — Только мне бы еще... — он запнулся, решая, стоит ли откровенничать дальше, но всё же продолжил: — Короче, помощник мне для всех этих коммерческих дел нужен.

— Какого рода помощник? — осторожно уточнил я.

— Ну, такой... вроде тебя. Понимаешь, Олег, я же во всех этих ваших новых схемках — дуб дубом. — Для убедительности он постучал костяшками пальцев по дубовой столешнице. — Дивизию в атаку поднять или учения масштабные провести — это ко мне. Курсы по стрелковой подготовке организовать — вообще раз плюнуть! Настоящих снайперов выпускать будем, гарантирую. Но вот бумажки эти все, договоры, бухгалтерия... — генерал брезгливо скривился. — Я в них ни черта не смыслю.

Великий соблазн выложил передо мной Юрий Иванович!

Для студента Олежки Манькова стать личным помощником такого влиятельного человека — это просто гигантский шаг вперед. Решение всех материальных проблем махом. Но... для многоопытного юриста Олега Борисовича это предложение было, прямо скажем, так себе. Да, в краткосрочной перспективе это отличный старт и железобетонная защита. Однако в долгосрочной — глухой застой.

При всех несомненных достоинствах Зимова, у него имелся один серьезный «недостаток». Он — генерал. Человек по самой своей природе властный, жесткий, привыкший отдавать приказы и требовать их беспрекословного выполнения. Согласиться сейчас на его предложение — значит добровольно надеть на себя ошейник и навсегда остаться в его широкой тени на правах умного, но бесправного адъютанта. Карьерный и бизнес-рост на этой должности очень быстро упрется в непробиваемый потолок.

Поборов искушение, я покачал головой:

— Юрий Иванович, я правильно понимаю: вам нужен толковый человек с коммерческой жилкой? Пробивной, хваткий и инициативный?

— Угу, — генерал довольно улыбнулся, явно думая, что я сейчас с радостью предложу свою кандидатуру.

— Я найду вам такого.

— А сам? — Зимов удивленно нахмурился, и его улыбка мгновенно погасла.

— Не могу. Верите или нет — очень хочу, но не могу. Мне моя маленькая юридическая конторка уже как дочь родная. Да и планов на ее развитие у меня громадье, не хочу бросать на полпути.

— Как дочь, говоришь? — генерал просверлил меня изучающим взглядом, но затем его лицо всё же смягчилось. Он оценил прямоту. — Ладно, верю. Но чтобы нашел мне кандидата не хуже себя! А то и лучше! — он внушительно погрозил мне пальцем.

— Будет сделано! — с готовностью отозвался я. — Или как там правильно по-военному отвечать?

— По-военному надо отвечать «Есть!» и бежать вприпрыжку исполнять приказ командира, — усмехнулся Зимов.

Я браво подскочил со стула и, приложив ладонь к виску, выкрикнул:

— Есть!

Генерал только страдальчески вздохнул, глядя на мои нелепые строевые художества:

— К пустой голове руку не прикладывают... Ай, ладно! Беги уже, Маньков. Выполняй.

В свой новый кабинет я вернулся в состоянии легкой, пьянящей эйфории.

Единственное, что слегка смазывало триумф — молчание «Индекса». Странно, что «Индекс судьбы» моих стратегических успехов почему-то в упор не заметил. Ну хоть бы десяточку очков накинул для приличия, жалко, что ли? Я ведь не просто ситуацию с отмороженным Женей-Медведем разрулил идеально, а еще и наш офис в самой настоящей крепости разместил! Но заветные полупрозрачные буковки перед глазами так и не появились. Зато перед глазами отчетливо маячили вытянувшиеся, напряженные до предела лица моих подельников.

Я неспешно прошел через всё помещение, с наслаждением уселся в свое «директорское» кресло и откинулся на спинку, откровенно упиваясь моментом и старательно игнорируя их немые вопросы.

— Слушай, ну хорош уже! — не выдержал Толик и в сердцах отбросил в угол ненавистный веник. — Чего ты молчишь-то, как рыба об лед?!

— Олег, ну не томи, — влез в разговор и Серега. — Как всё прошло? Вы всё решили?

— И решили, — я выдержал театральную паузу, с удовольствием примеряя на себя вид триумфатора. — И козла этого манерного натянули по самое не балуй.

— Как натянули? — опешил Серега.

— Жестко и практически без вазелина, — кровожадно усмехнулся я. — Бежал отсюда так, что только кашемировые фалды развевались.

— Да ты че?! — лицо Толяна мгновенно просияло, от недавнего страха не осталось и следа. — Ништяк! Это прям очень хорошо. Надо Кабану отзвониться.

— Стоп, — я непонимающе сдвинул брови, прерывая его порыв. — А Кабану-то зачем звонить?

— Как зачем? Отбой дать. А то братва уже на старте сидит.

— Господи! — Алёна картинно закатила глаза к потрескавшемуся потолку нашего нового офиса. — Ну хватит уже эту ересь нести! Нет у тебя никакой братвы, Толик!

— Да есть! — упрямо набычился Звенигора. — Мне серьезные пацаны сказали...

Пока они препирались, перебрасываясь колкостями, я откинулся на спинку скрипучего стула и внимательно наблюдал за своими помощниками. В голове крутилась важная кадровая задача. Мне позарез нужно было пристроить к генералу Зимову своего человека. Надежного, толкового референта, который стал бы моими глазами и ушами в приемной начальника ДОСААФ.

Кого из них порекомендовать?

Я скользнул взглядом по Алёне. Нет, даже рассматривать не стоит. Девчонка она, конечно, боевая и с характером, но суровую специфику армейской бюрократии и общения с жесткими отставными военными точно не потянет. Сожрут и не подавятся.

Может, Толика? Я мысленно представил, как Звенигора заходит в кабинет к генералу и с порога начинает вещать про «делюги», «рамсы» и «братву». От этой картины мне слегка поплохело. Нет уж, за Толика мне потом однозначно придется краснеть, а то и вовсе лишиться с таким трудом добытой генеральской «крыши».

Оставался Серега. Вот этот потянул бы сто процентов. Умный, исполнительный, умеет держать язык за зубами и выстраивать логические цепочки. Но отдавать его Зимову было откровенно жалко — как говорится, «такая корова нужна самому».

Вывод напрашивался неутешительный: придется крепко думать и где-то искать помощника генералу на стороне.

— Эй, шеф! — Толик бесцеремонно вырвал меня из раздумий. — Нам тут, кстати, три комплекта уставов принесли. Надо заняться.

Я посмотрел на Серегу с Алёной. Они в четыре руки увлеченно отмывали книжный шкаф, периодически переглядываясь и тихо о чем-то перешептываясь. Из них получилась такая отличная, слаженная пара по приведению кабинета в божеский вид, что разбивать этот тандем и сажать друга за скучную бумажную работу я не стал. Пусть воркуют.

— Давай сюда свои уставы, — кивнул я Толику.

Глава 3

Домой мы возвращались уже затемно. Чтобы исключить любые неприятные сюрпризы со стороны Жени-Медведя, который вполне мог оставить своих архаровцев караулить нас по подворотням, я не стал рисковать и вызвонил Степана. Попросил его приехать на такси и развезти нас всех по домам. Так было банально спокойнее.

Меня он закинул домой самым последним.

— Слушай, а тебе нормальная работа часом не нужна? — спросил я, когда «Волга» затормозила у моего подъезда.

— Опять к себе в контору сманивать будешь? — Степан не стал глушить мотор. — Я же тебе уже русским языком сказал: нет.

— Да не, на этот раз не к себе. Тут одному генералу толковый адъютант требуется.

— Адъютант?! — Степан от неожиданности даже закашлялся.

— Ну, не совсем в классическом понимании...

Я вкратце, без лишних деталей, объяснил суть проблемы: кто такой Зимов, какой у него масштаб влияния и почему ему позарез требуется пробивной человек для ведения коммерческих дел под крышей ДОСААФ.

Степан внимательно выслушал меня, задумчиво побарабанил пальцами по рулю и выдал:

— Ну и какой, скажи на милость, из меня коммерсант? Я всю сознательную жизнь в погонах проходил. Как, собственно, и твой генерал.

— Так это же просто отлично! — искренне обрадовался я. — Значит, у вас ментальность абсолютно одинаковая. Сработаетесь с полуслова!

Степан перестал барабанить по рулю, повернулся ко мне и подозрительно прищурился, явно споткнувшись о незнакомое слово.

— Ментальность? — с угрозой переспросил он. — Это ты сейчас на что намекаешь? Типа от слова «мент», что ли?!

— Это... да забудь, короче, — я мысленно отвесил себе подзатыльник за использование терминологии из будущего, которая в девяносто втором звучала как завуалированное оскорбление. — Взгляд на жизнь у вас похожий, говорю. Так что скажешь? Пойдешь в ДОСААФ или нет? Место-то перспективное.

Степан посмотрел в темное окно, словно взвешивая все «за» и «против», а затем упрямо покачал головой.

— Или нет, Олег. Я... как бы тебе это попроще объяснить... Я же из конкурирующей «конторы». У нас, в МВД, как-то не принято под крыло к армейским уходить. Бывшие коллеги такого финта ушами просто не поймут.

— Да какие же это вояки? — попытался переубедить его я. — Это ДОСААФ, структура наполовину общественная...

— Ты сам только что сказал: там во главе армейский генерал сидит, — жестко отрезал Степан, давая понять, что решение окончательное. — Нельзя мне туда. Не по нашим это понятиям. Так что ищи своему генералу кого-нибудь другого.

— Ладно, будем искать, — я вздохнул и протянул ему руку на прощание.

Вышел из машины. Вокруг — хоть глаз выколи, темень непроглядная. Степан не уезжал, ждал с включенным двигателем, пока я безопасно зайду в подъезд. Хорошая, я бы даже сказал, профессиональная привычка.

Я остановился перед деревянной дверью и на всякий случай сунул руку в карман куртки. Нащупал рукоять «Вальтера», вытащил его и с негромким металлическим лязгом передернул затвор. Кто его знает? Вдруг меня прямо за этой дверью уже поджидали отмороженные братки с кусками арматуры. Евгений Владимирович человек серьезный, вполне мог пробить мой адресок и решить нанести упреждающий визит.

Резко дернул дверь на себя. Никого. Только пахнуло привычной сыростью подъезда. Обернувшись к «Волге», я коротко махнул Степану свободной рукой. Фары мигнули на прощание, мотор рыкнул, и такси медленно покатилось прочь со двора.

Я зашел внутрь, поднялся на лестничную площадку первого этажа и внезапно застыл на месте.

Сверху донесся какой-то звук. Тихое, методичное шуршание. И дыхание... Точно, чье-то тяжелое дыхание!

Внутри всё оборвалось. Я с трудом подавил острое, паническое желание развернуться и пулей выскочить обратно на улицу. Стоп. На улице меня тоже могли пасти. Встретят у подъезда, аккуратно запихнут в машину — и здравствуй, ночной зимний лес!

Крепче перехватив пистолет и подняв его на уровень груди, я начал медленно, стараясь не дышать и не скрипеть ботинками, подниматься вверх по ступеням.

Опять шорох! Я замер, вжавшись в стену. Раздался тихий звон — будто стекло звякнуло о бетон. Да что этот киллер там делал? И почему я вообще решил, что это киллер? Может, это просто какие-то алкаши забрались в теплый подъезд побухать? Собрав остатки смелости в кулак, я преодолел еще один пролет и осторожно выглянул.

Ага, вот, значит, кто у нас тут в темноте шуршал!

На заплеванных бетонных ступенях сидела Люда. Прямо в своем экстремальном мини и щегольском белом полушубке. В одной руке она меланхолично держала тонкую дымящуюся сигарету, а в другой — пузатую бутылку. Судя по яркой, аляповатой этикетке — какой-то безумно модный в девяносто втором году импортный фруктовый ликер. Отрава, конечно, страшенная, но зато вкусненькая. Люда как раз приложилась к горлышку. Сделав внушительный, совсем не женский глоток, она даже не поморщилась.

— Привет! — негромко поздоровался я.

Людка медленно подняла голову и посмотрела на меня, с явным трудом фокусируя затуманенный взгляд. Всё понятно — соседка была либо уже в полные дрова, либо находилась где-то прямо вот совсем рядом с этой кондицией.

— Привет, студент, — слегка заплетающимся языком отозвалась она.

— А ты чего тут на ступеньках, да еще и с бутылкой? — поинтересовался я.

— А ты чего с пистолетом? — тут же парировала Люда вопросом на вопрос, лениво кивнув на мою правую руку.

И только тут я с запозданием понял, что мой газовый «Вальтер» со взведенным курком всё еще крепко зажат в моей ладони.

— Да день выдался такой. Суетливый, — ответил я, аккуратно снимая пистолет с боевого взвода и убирая его обратно в карман куртки.

— Вот и у меня тоже... суетливый, — горько усмехнулась Людка.

Я неторопливо поднялся по оставшимся ступенькам и остановился рядом с ней.

— Что-то случилось? — тихо спросил я.

Людка тяжело вздохнула, покрутила в руках пузатую бутылку и, глядя куда-то в обшарпанную стену подъезда, начала рассказывать:

— Да подруга одна, Ирка, удружила... Свела на свою голову с одним типом. Фарцовщик, из серьезных. Предложил мне легкий заработок — валютой барыжить. Точка хорошая, прямо возле «Березки».

— И как? — уточнил я.

— Да сначала-то вроде всё ровно шло, — она передернула плечами. — Схема простая: я брала у него доллары. Потом, на точке, перепродавала тем, кому за шмотками в валютный магазин нужно. Разницу — в карман.

— Зачем ты вообще в это влезла? — я укоризненно покачал головой. — Статью за незаконные валютные операции еще никто не отменял. Поймают рано или поздно. Или что похуже может случиться, контингент там крутится специфический.

Людка запрокинула голову и сделала еще один долгий глоток из бутылки.

— Так уже случилось, — выдохнула она, утирая губы тыльной стороной ладони. — Взяла я сегодня утром у этого типа бабки. Пошла к «Березке». Клиент подвалил, приличный такой дядечка, в плаще и очках. Мы с ним за угол отошли, я ему зелень, он мне пачку деревянных... Он меня кинул, прикинь?! Натуральным образом кинул! «Куклу» подсунул. Сверху и снизу полтинники нормальные, а внутри — обычная бумага нарезанная. Как я могла проморгать?!

Она судорожно всхлипнула, по щеке некрасиво размазалась потекшая тушь.

— Ловкость рук, — констатировал я. — Профессиональные «кидалы» могут и не такие фокусы проворачивать, ты и глазом моргнуть не успеешь. И что теперь?

— А то... Всё, что у меня было, все заначки, золото свое — всё этому фарцовщику отдала. И всё равно еще пятьсот долларов должна осталась.

— Пятьсот? — я мысленно прикинул курс. — Ну, сумма-то не смертельная.

Людка истерично рассмеялась:

— Это для вас, студентов деловых, не смертельная... А у меня вообще ни работы, ни вариантов отдать нет. Он мне два дня сроку дал. Потом сказал, что ноги поломает. И что мне делать?

— Ну, явно не бухать с горя, — жестко ответил я. — Тем более на грязной лестничной площадке.

— А у меня на кабак денег нет, — огрызнулась она, прижимая к себе бутылку. — Этот ликер дома стоял... еще с хороших времен остался. Берегла. Вот я и...

Она снова потянулась к горлышку, но я решительно перехватил ее запястье.

— Вставай, пошли.

Она попыталась встать, опираясь свободной рукой о стену, но высоченные шпильки вкупе с выпитым алкоголем сыграли с ней злую шутку. Нога на бетонной ступеньке предательски подвернулась, Людка тихонько ахнула и начала заваливаться назад.

Я среагировал мгновенно — бросился вперед, подхватил ее за талию и крепко прижал к себе, не дав упасть. Бутылка с ликером чудом не разбилась, глухо звякнув о перила.

Людка даже не попыталась отстраниться. Наоборот, она как-то очень уютно обмякла в моих руках, облокотилась на мою грудь, запрокинула голову и заглянула мне прямо в глаза. На ее губах расплылась откровенно обольстительная улыбка. В затуманенном, чуть поплывшем взгляде промелькнула лукавая искорка, словно говорящая: «Ну что, студент, поймал свое нечаянное счастье? Удержишь теперь?»

И тут меня накрыло. Приятное, дурманящее чувство горячей волной прокатилось по телу. От нее пахло чем-то невероятно женственным и пьянящим — терпкой смесью дорогих французских духов, сладкого фруктового ликера и легкого запаха ментола. Белый мех ее полушубка оказался очень мягким, но сквозь него мои руки отчетливо чувствовали податливое женское тело.

Для того, прежнего двадцатилетнего Олега Манькова, эта роскошная, яркая соседка всегда была чем-то абсолютно недостижимым. Элитной птицей высокого полета, на которую обычный нищий студент мог только украдкой пускать слюни, провожая взглядом. А сейчас... сейчас это «недостижимое счастье» само упало мне в объятия.

Молодые, бешеные гормоны моего двадцатилетнего тела мгновенно взбунтовались, радостно откликаясь на эту внезапную близость. Это был одуряюще чувственный момент, который сюрреалистично контрастировал с обшарпанными стенами, окурками и запахом сырости грязного подъезда. Я стоял, держа в руках красивую женщину и чувствовал, как от этой близости начинает кружиться голова.

— А ты крепче, чем кажешься, — отпустила Люда, в общем-то, довольно обидный для мужского самолюбия комплимент, не спеша отстраняться.

— А еще я старше, чем выгляжу, — с усмешкой ответил я.

— Чего? — она непонимающе сдвинула брови.

Вязкое, дурманящее наваждение рассеялось так же внезапно, как и нахлынуло, столкнувшись с банальным непониманием. Пьяная, запутавшаяся женщина в моих руках мгновенно перестала быть роковой соблазнительницей, превратившись в обычную соседку с кучей проблем.

— Пойдем в квартиру, — вздохнул я.

Она послушно кивнула. Мы открыли дверь и зашли в темную прихожую. Я придержал Люду за плечи и начал аккуратно стягивать с нее тяжелый белый полушубок, как вдруг алкоголь и пережитый за день стресс взяли свое — она буквально отрубилась прямо у меня в руках. Просто закрыла глаза и безвольно обмякла.

Чудом не уронив ее на пол, я подхватил Люду и кое-как дотащил до большого дивана в комнате. Осторожно уложил, стараясь не разбудить, и стянул с ее ног сапоги на высоченной шпильке.

Нащупав в темноте какой-то теплый плед, я заботливо накрыл ее до самого подбородка. Люда уютно свернулась калачиком, смешно сморщила нос и пробормотала во сне что-то совершенно неразборчивое, но очень милое и по-детски беззащитное. Оставив ее отсыпаться, я вышел в прихожую, пошарил в карманах сброшенного полушубка, нашел ключи и, выйдя на лестничную клетку, запер дверь снаружи.

Поднимаясь по лестнице, я вдруг почувствовал, как внутри начинает закипать злость на самого себя. Скулы аж свело от досады. Я ведь уже в который раз клятвенно обещал себе, что наконец-то вплотную займусь домашними!

Однако по факту выходило, что всё это время я только и делал, что непрерывно бегал, суетился и решал проблемы. Выстраивал схемы, разруливал свои косяки, спасал бизнес, вытаскивал из дерьма, в общем-то, совершенно чужих мне людей вроде той же Людки. А вот своих родных я постоянно, изо дня в день привычно откладывал на потом. Срабатывала мерзкая, эгоистичная успокоилочка: ну, они же тут, рядом — куда они денутся? Подождут немного, пока я тут великого комбинатора из себя строю.

Оправдывать себя было легко. Философствовать, что жизнь — это бурная река, а все мы в ней лишь безвольные щепки. Подхватит тебя стремительным потоком, понесет на камни, закрутит в водовороте повседневной суеты — и всё, не остановишь, как ни барахтайся.

Но у меня-то ситуация в корне другая! Мне выпал невероятный шанс переиграть всё заново. Шанс перестать быть этой самой щепкой и попробовать наконец поплыть не по течению, а против него. Выгрести именно туда, куда нужно мне, а не куда тащит слепая судьба. И я был просто обязан этот шанс использовать на все сто процентов!

***

Я мог уговаривать себя на что угодно. Мог хорохориться по самое не могу, бить себя пяткой в грудь, строить грандиозные планы и клятвенно обещать себе расставить, наконец, правильные жизненные приоритеты.

Но... реальность, как обычно, насмешливо щелкнула меня по носу.

Утром, ровно в восемь ноль-ноль, я уже стоял на лестничной площадке перед дверью Людкиной квартиры.

Тяжело вздохнув, я покрутил на пальце связку чужих ключей. Ну не мог же я, в самом деле, просто взять и бросить ее запертой! Проснется сейчас девка с дикого похмелья: голова трещит по швам, во рту пустыня, на шее висит долг в пятьсот баксов опасному барыге, а тут еще и из собственной квартиры не выйти — дверь-то я снаружи закрыл. Это же гарантированная истерика и натуральная паническая атака.

А мне потом моя же собственная совесть всю плешь проест. Так что, великий я пловец против течения или просто щепка в реке времени, а ответственность за свой вчерашний рыцарский порыв нести всё равно придется. Я вставил ключ в замочную скважину и тихонько повернул его на два оборота.

Я думал, что застану классическую картину мучающейся от жесточайшего похмелья девушки. Уже в красках представлял себе, как с умным видом буду ее поучать: мол, пить надо с головой! У нее и так куча серьезных неприятностей, а неконтролируемое распитие сомнительных ликеров на холодных ступеньках могло ей этих проблем только подкинуть. А потом я, опять же из исключительно рыцарских побуждений, снисходительно предложу ей сбегать за банкой соленых огурцов, чтобы добыть оттуда живительный рассол и спасти страдалицу...

Однако, когда я тихонько прикрыл за собой входную дверь и шагнул в прихожую, то неожиданно услышал звук плещущейся воды, доносящийся из-за двери ванной.

Вот это да! Да я сам после такого количества химозного алкоголя вряд ли бы вообще смог оторвать голову от подушки в такую несусветную рань! А Людка не только как-то умудрилась самостоятельно поднять себя с дивана, но и уже вовсю принимала утренний душ. Гвозди бы делать из этих людей!

В голове внезапно, словно искра, мелькнула одна совершенно дикая идейка касательно её персоны, но до конца сформировать эту мысль я не успел.

Дверь ванной отворилась, выпустив в прохладную прихожую облако теплого пара, и оттуда легким шагом выпорхнула Людка. На ней был только коротенький махровый халатик, едва прикрывающий бедра. С мокрых, зачесанных назад волос на плечи падали капли воды. Лицо — абсолютно чистое, умытое, без единого грамма «боевой раскраски». И, надо признать, такой — свежей, естественной и по-утреннему домашней — ей было гораздо лучше. Вся напускная вульгарность куда-то бесследно исчезла, оставив передо мной просто очень красивую девушку.

— Привет! — бодро поздоровалась она, энергично растирая волосы полотенцем. — А ты чего ни свет ни заря?

— Да я ж тебя вчера снаружи на ключ запер... — немного растерянно пробормотал я, всё ещё удивляясь её неожиданно цветущему виду. — Пришел вот выручать.

— Тоже мне проблема! — Людка беспечно отмахнулась. — У меня тут три комплекта запасных ключей по тумбочкам распихано! Выбралась бы без проблем.

— Ну, я же этого не знал... — развел я руками, чувствуя себя немного глупо.

Людка остановилась, отняла полотенце от головы и, склонив голову набок, посмотрела на меня. В её глазах снова зажглась та самая лукавая, дразнящая искорка.

— И я не знала... — протянула она с откровенно кокетливой улыбкой, делая мягкий шаг в мою сторону, — что ты у нас, оказывается, такой джентльмен.

Глава 4

Однако уже через пару минут нашего разговора, когда я вкратце обрисовал ей суть внезапно посетившей меня идеи, с Люды как ветром сдуло всю её утреннюю игривость и напускную уверенность.

— Помощником генерала?! — она нервно заходила туда-сюда по тесному коридору, то и дело запахивая полы своего короткого халатика. — Курсы по огневой подготовке?! Олег, ты совсем с ума сошел?! Где я — и где всё это армейское начальство с сейфами и бумагами?! Я же в этом ни бум-бум!

— Намного ближе, чем ты себе представляешь, — спокойно парировал я, наблюдая за ее паническими метаниями. — И, кстати, иди-ка переоденься.

Люда резко остановилась, картинно оперлась плечом о дверной косяк и приняла нарочито соблазнительную позу, слегка выставив вперед стройную ногу.

— Что, студент, смущаю? — с лукавой усмешкой прищурилась она.

— Нет, — я даже бровью не повел. — Просто у тебя ноги уже синеть начали от холода.

Отопление в нашем доме работало из рук вон плохо, и чугунные батареи были едва-едва теплыми. И если эта горячая во всех смыслах девушка продолжит вот так сновать передо мной по бетонному полу в одном тонком халатике — она стопроцентно уже к завтрашнему утру сляжет с гриппом. А такой расклад меня категорически не устраивал — у меня на нее, между прочим, были очень серьезные планы! Больной кандидат на должность генеральского адъютанта мне был не нужен.

— Заодно, пока будешь натягивать свитер, мысли в кучу соберешь, — бросил я ей вслед. — И наконец поймешь, что ты просто создана для этой работы.

Вначале я и сам немного сомневался в этой внезапной мыслишке, но чем больше я над ней размышлял, тем отчетливее понимал — мне в голову пришло нечто поистине гениальное!

Во-первых, Людмиле сейчас отчаянно, просто позарез нужны были деньги. Долг валютчику висел над ней дамокловым мечом, а счетчик тикал. А значит, дай я ей сейчас эту работу, пахать на генерала она будет не за страх, а за совесть. Ну и за будущую хорошую зарплату, естественно. Мотивация у нее сейчас просто железобетонная.

Во-вторых, если отбросить морализаторство и посмотреть на ее навыки прагматично... Она ведь совсем недавно виртуозно разводила богатеньких придурков на совместные поездки в казино, где те с легким сердцем и пустой головой спускали весьма некислые суммы. Что это значит на сухом языке бизнеса? Это значит, что она умела делать продажи! И пусть фактически она продавала им красивую аферу, какая, к черту, разница?! У девушки налицо великолепные коммуникативные данные, бронебойная харизма и врожденное умение вести переговоры с самыми разными людьми. В коммерческом плане она — настоящий алмаз. Да, пока еще абсолютно неограненный.

Но я-то тогда на что? Натаскать эту сообразительную девицу в базовом делопроизводстве, чтобы она не путала накладную с договором аренды — это дело на полдня. Объяснить всякие профильные тонкости, чтобы она могла уверенно козырять умными терминами перед клиентами ДОСААФ — ну, еще неделя плотных тренировок.

Люда вышла в коридор, переодевшись в простенький уютный свитер и обтягивающие джинсы. Влажные волосы она наскоро собрала в тугой хвост. Впрочем, глазки подкрасить всё-таки успела — профессиональная женская привычка неискоренима.

— Так и будем в прихожей стоять? — хмыкнула она. — Пойдем на кухню, хоть чайку попьем.

До работы мне оставалось еще с полчаса. Но, в конце концов, я же теперь целый генеральный директор собственной фирмы! А начальство, как известно, не опаздывает, оно задерживается.

— А давай по чайку, — легко согласился я.

На крошечной кухне к чаю чудесным образом нашлись дефицитные шоколадные конфеты с коньяком. Да и сам чай оказался на удивление хорош — настоящий, крепкий индийский, с тем самым слоном на пачке. В мое родное время такой днем с огнем было не сыскать, полки давно заполонили безвкусные суррогатные пакетики.

— Весь этот деловой бизнес-лоск мы на тебя быстро наведем, — уверенно произнес я, сидя за кухонным столом и прихлебывая горячий напиток. — Это вообще не проблема. Главное — это твоя врожденная чуйка. Ты на себя посмотри...

— Что, так хороша? — Людка игриво стрельнула глазками из-за кружки, по привычке включая кокетство.

— Не без этого, — честно признал я. — Но главное твое достоинство в другом — ты же при желании эскимосам прошлогодний снег продать сможешь! У тебя язык подвешен идеально, ты умеешь располагать к себе людей. А всё остальное, вроде правильного заполнения бумажек — дело наживное.

Людка тяжело вздохнула и вдруг потупила взгляд, нервно водя пальцем по краю чашки.

— Всё равно не пойду. Я же не вчера на свет родилась, Олег. Прекрасно понимаю, зачем себе всякие престарелые адмиралы молоденьких и хорошеньких помощниц в приемные сажают...

— Во-первых, он генерал, — поправил я.

— Да хрен редьки не слаще! — отмахнулась она. — Ты думаешь, будь у меня такое желание, я бы не могла себе богатого «папика» найти, чтобы он мне все долги закрыл?

— Запросто нашла бы, даже не сомневаюсь, — кивнул я. — Но Зимов... он мужик совершенно другого склада. Начнем с того, что он изначально вообще меня на это место звал, а я на роль содержанки как-то не очень подхожу. И во-вторых, у него на рабочем столе, на самом видном месте, стоит фотография с женой и внуками. Ему реально нужен толковый помощник, который вытянет коммерческое направление, а не любовница для утех в подсобке.

— Ну, не знаю... — с сильным сомнением протянула Люда, явно колеблясь.

— Тебе деньги срочно нужны? — пошел я с козырей.

Она мрачно поджала губы и утвердительно мотнула головой.

— У тебя сейчас хоть какие-то другие реальные варианты для заработка таких сумм есть? С учетом того, что панель ты, как мы выяснили, даже не рассматриваешь?

Люда сначала зло, с явным вызовом вскинула на меня глаза, собираясь резко ответить, но быстро сдулась и совсем понуро, тихо ответила:

— Нет.

— Ну а о чем ты тогда вообще думаешь? — я развел руками, ставя точку в споре. — Попробуешь. Не потянешь, не сработаетесь или генерал начнет руки распускать — развернешься и уйдешь, никто тебя силой держать не станет. Но что-то мне подсказывает, я даже уверен — ты потянешь. Еще как потянешь!

А дальше мы устроили самый настоящий показ мод. Все ее откровенные секси-наряды я с ходу и безжалостно забраковал. Хотя, надо честно признать, во всех этих обтягивающих мини-платьях и микроюбках Людмила смотрелась просто бомбезно. Вот дал же бог девке ноги, а? Но я живо представил себе картину: у Юрия Ивановича в здании ДОСААФ постоянно трется целая толпа суровых мужиков. Придет к ним в коридоры такая расфуфыренная цаца — и они же там друг друга нафиг.

Поэтому, перерыв весь гардероб, мы в итоге остановились на строгом брючном костюме. Он сидел на ней как влитой, выглядел очень элегантно, по-деловому, но при этом был напрочь лишен того мощного сексуального заряда, который Люда по привычке пыталась излучать.

— Пойдет, — удовлетворенно кивнул я, оглядывая результат. — Вот прямо идеально! Только давай еще волосы в пучок собери...

Люда подошла к зеркалу и послушно стянула свои роскошные волосы на затылке, как я и просил. Сразу появилось что-то учительское, строгое и невероятно притягательное в своей недоступности.

— Ну всё, — я одобрительно поцокал языком. — Хоть сейчас на обложку «Форбс»!

— Куда? — она непонимающе хлопнула ресницами.

— Неважно. Считай, что в передовики производства, — отмахнулся я. — Всё, собирайся, выходим.

К слову, еще до начала этого импровизированного показа мод я успел созвониться со Степаном и попросить его об одной очень специфической услуге. В народе не зря говорят: хочешь найти в городе что-нибудь необычное, редкое или даже откровенно запрещенное — спроси таксиста! Этот железный принцип сработал безотказно и на этот раз. Степан внимательно выслушал мою нестандартную просьбу и, не задавая лишних вопросов, сказал, что знает нужного человека.

Мерзнуть на улице нам не пришлось — Степан, как обычно, проявил чудеса профессиональной педантичности, подкатив к подъезду на своей «Волге» чуть ли не секунда в секунду.

— Слушай, Олег... — Люда зябко повела плечами, пока мы шли к машине. — Ты как-то уж слишком быстро поднялся. Какие-то генералы, личное такси... Ты вообще чем таким занялся-то?

— Страшной запрещенкой, — зловеще понизив голос, ответил я. — Юриспруденция называется. Садись давай.

Я распахнул перед ней заднюю дверцу. Девушка грациозно скользнула в салон, я захлопнул дверь, а сам привычно плюхнулся на переднее пассажирское сиденье и протянул Степану руку для приветствия.

Однако всё внимание водителя было без остатка приковано к моей спутнице.

— Доброе утро, — слегка завороженно произнес он, не отрывая взгляда от зеркала заднего вида. И только потом, словно очнувшись, заметил мою зависшую в воздухе ладонь, крепко ее пожал и кивнул на Люду: — Девушка твоя, Олег?

— Девушка? — искренне удивилась Люда на заднем сиденье.

— Хуже, — философски вздохнул я.

— В смысле — хуже?! — моментально вспыхнула и возмутилась она.

— Соседка, — рассмеялся я.

Мы со Степаном дружно грохнули со смеху, представив весь масштаб бедствия под названием «красивая соседка». Люда, сообразив, что это просто подколка, не стала строить из себя оскорбленную невинность и через секунду тоже весело и заразительно рассмеялась.

Такси доставило нас до особого квартала, который в народе уважительно называли «сталинским». Раньше в этих монументальных домах с высоченными потолками и толстенными стенами обитала исключительно элита: сплошные академики, профессура да партийная номенклатура. Но сейчас, в девяносто втором, социальный состав жильцов здесь начал стремительно и безжалостно меняться. Элитных новостроек в городе еще толком возводить не начали, поэтому эти величественные архитектурные мастодонты по праву считались чуть ли не лучшим и самым престижным жильем. Огромные квартиры в них сейчас активно, не считаясь с затратами, скупали новые хозяева жизни — удачливые коммерсанты, банкиры и поднявшиеся криминальные авторитеты.

Степан плавно притормозил у одного из массивных подъездов с остатками лепнины над козырьком.

— Третий этаж, квартира двадцать восемь, — коротко проинструктировал он, не заглушая мотор.

— А вы с нами не пойдете? — Люда вопросительно посмотрела на водителя, нервничая перед визитом к неизвестному человеку.

— А мне-то зачем? — усмехнулся Степан, поудобнее перехватывая оплетку руля. — Я свое уже отучился.

Мы выбрались из уютного тепла «Волги» на утреннюю прохладу и шагнули в подъезд. Внутри оказалось на удивление чистенько и ухоженно. Никаких тебе привычных подпаленных спичками стен, матерных надписей на стенах или стойкого запаха сырости. Широкие лестничные пролеты, аккуратно выкрашенные стены, а на окнах между этажами стояли ухоженные цветы в горшках. Сразу видно —чужие здесь не ходят.

Мы поднялись на третий этаж и остановились перед обитой коричневой «кожей» дверью. Прямо по ее центру тускло поблескивал здоровый выпуклый глазок. Я нажал на кнопку звонка. Мелодичная трель эхом раздалась где-то в недрах просторной квартиры.

— Может, его дома нет? — переминаясь с ноги на ногу, тихо спросила Люда после недолгой паузы.

Было очень заметно, как девушка нервничает, оказавшись в непривычной ситуации. Я лишь неопределенно пожал плечами и еще раз надавил на кнопку звонка. В мутном стекле огромного глазка вдруг мелькнула тень — нас кто-то внимательно через него рассматривал.

— Вам кого? — раздался из-за массивной двери настороженный мужской голос.

— Мы к Андрею, — ответил я, стараясь говорить уверенно.

— Нет тут и никогда не было никакого Андрея!

Я машинально посмотрел на металлические цифры на двери. Всё верно, квартира двадцать восемь.

— Но... нам сказали, что есть... — начал было я.

— Кто сказал? — резко перебил голос.

— Степан, — я выложил главный козырь. — Мы от Степана.

— Так бы сразу и сказали, — тон невидимки изменился.

Загремели замки, звякнула тяжелая стальная цепочка, и дверь приоткрылась ровно на ширину узкой щели. Кто именно за ней стоял, в полумраке прихожей рассмотреть было невозможно.

— Какой ВУЗ интересует? — деловито, без лишних прелюдий перешел к сути невидимый хозяин.

— Нам нужно что-нибудь связанное с экономикой, — сформулировал я. — Не слишком пафосное, чтобы не привлекать лишнего внимания, но и не заборостроительный или сельхоз.

— МКИ подойдет? — коротко спросил голос.

Я напряг память. Вузов с такой аббревиатурой я с ходу не припомнил.

— А что это?

— Московский кооперативный институт, — пояснил голос из-за двери.

Я мысленно покрутил название на языке. А что, для постсоветской действительности начала девяностых звучало весьма солидно, в духе времени.

— В принципе, да, — кивнул я.

— Специальность «Организация коммерческой деятельности» устроит?

А вот это звучало вообще идеально! Прямо то, что доктор, точнее генерал, прописал.

— Да, то, что нужно. Берем.

— Десять штук, — буднично огласил прайс продавец.

— За диплом?! — я аж поперхнулся, не ожидая такой астрономической по местным меркам суммы.

Дверь тут же с громким стуком захлопнулась, лязгнул замок. Переговоры, кажется, зашли в тупик.

— Погодите! — я повысил голос. — Может, вы нас неправильно поняли!

Секундная пауза, и дверь снова нехотя приоткрылась на длину натянутой цепочки.

— Это ты меня неправильно понял, — жестко отрезал продавец «знаний». — У меня настоящие, оригинальные бланки Гознака. А не дешевая паль, фломастерами на коленке нарисованная. Разницу между моей работой и оригиналом под микроскопом не найдут даже эксперты. Так что цена окончательная.

Я крепко задумался. С одной стороны — безумно дорого. С другой... дешевку генералу Зимову подсовывать себе дороже. Не дай бог наш обман вскроется из-за кривой печати — тогда он не только Людку, но и меня с треском вышвырнет. Рисковать так глупо было категорически нельзя.

— Хорошо, давайте ваш Гознак, — смирился я.

— Деньги давайте.

Я достал бумажник, быстро отсчитал нужную сумму и сунул пачку в темную щель. Пальцы невидимки ловко забрали деньги во мрак.

— Паспорт.

Я повернулся к Люде. Девушка стояла, широко распахнув глаза, и явно зависла, ошарашенная скоростью и циничностью наших торгов. Десять тысяч за какую-то картонку… в ее голове эти манипуляции укладывались слабо.

— Дай свой паспорт, пожалуйста, — мягко попросил я.

Она, словно очнувшись, суетливо покопалась в сумочке, выудила оттуда серпасто-молоткастую книжицу и дрожащей рукой просунула ее в дверную щель. Паспорт тут же исчез вслед за деньгами.

Дверь снова с громким стуком захлопнулась прямо перед нашими носами. Лязгнул тяжелый замок.

— Ждите, — глухо, словно из склепа, донеслось из-за толстого слоя дерматина.

Людка бросила на меня полный сомнений взгляд.

— Олег... ты уверен, что нам вообще стоило столько денег тратить? — зашипела она растерянным шепотом, косясь на закрытую дверь. — Десять кусков! За какую-то картонку!

— Во-первых, мы их не потратили, — невозмутимо поправил ее я. — Мы их грамотно вложили. В тебя, между прочим. А во-вторых — это, разумеется, в долг. Потом отдашь.

В глазах девушки вспыхнуло возмущение.

— Просто зашибись! — в сердцах выпалила она, забыв про конспирацию. — То есть я из одной ямы еще не вылезла, а теперь всё дальше и дальше в новые долги лезу?! Спасибо тебе, благодетель!

— Да не кипятись ты, не переживай, — я примирительно улыбнулся, стараясь сбить градус ее паники. — Я же не фарцовщик твой, на счетчик ставить не собираюсь и торопить с возвратом не буду. Отдашь, когда сможешь, хоть с первой зарплаты, хоть с пятой.

Глава 5

Пока мы ехали в «Волге», Людка, словно ребенок, то и дело тайком от меня приоткрывала сумку, доставала темно-синюю корочку, заглядывала внутрь и бережно закрывала обратно. Она просто не могла насмотреться на свое внезапно обретенное «высшее образование».

Надо признать, свои десять тысяч невидимый умелец отработал сполна. «Липа» оказалась действительно идеальной, неотличимой от оригинала — я успел досконально изучить ее еще там, на лестничной площадке. Плотная гознаковская бумага, правильный рельеф, настоящие, чуть размазанные синие печати. Фамилия, имя и отчество новоиспеченного специалиста-коммерсанта были выведены витиеватым каллиграфическим почерком, настоящей тушью.

И что особенно порадовало — мастер подошел к делу с умом и знанием человеческой психологии. Оценки во вкладыше не пестрели сплошными, режущими глаз «пятерками». Они были грамотно и реалистично разбросаны: от вполне ожидаемых «отлично» по профильным предметам до парочки «удовлетворительно» по какой-нибудь занудной марксистско-ленинской философии. Всё это выглядело максимально органично, правдоподобно и не могло вызвать абсолютно никаких подозрений даже у самого дотошного кадровика.

Степан поймал сияющий взгляд Людки в зеркало заднего вида и добродушно усмехнулся:

— Ну что, поздравляю с успешным окончанием ВУЗа! Некоторые, между прочим, по пять лет за такую корочку в аудиториях горбатятся, гранит науки грызут недосыпая.

— Лохи, — безапелляционно припечатала новоиспеченная «выпускница» всех студентов разом.

— Ну почему сразу лохи?! — искренне возмутился Степан, даже слегка сбавив скорость от такой вопиющей несправедливости. — Я вот, например, честно отучился, все экзамены сам сдавал... Да и Олег, вон, тоже...

— Напоминаю, — философски заметил я, не отрывая взгляда от проносящихся за окном улиц. — Я свой институт благополучно бросил. Как раз на третьем курсе. Но у меня совершенно особый случай.

— И какой же это? — с явной иронией поинтересовалась Людка.

Я на секунду задумался. Ну не рассказывать же ей, в самом деле, что в теле двадцатилетнего студента-недоучки сидит прожженный, битый жизнью мужик из далекого будущего, который эту самую жизнь со всеми ее законами и подводными камнями уже вдоль и поперек пропахал?

— Я просто очень умный, — скромно ответил я, но тут же, войдя в раж, поправился: — Нет, не так. Я — гений. Да, всё верно, я гений.

Людка звонко прыснула со смеху.

— Ну да, ну да, — откликнулась она, продолжая посмеиваться. — Гений... Колеса только не изобретай заново, Эйнштейн.

Однако после того, как мы приехали на нашу новую «базу», я смог удивить Людмилу еще больше. Она и так слегка стушевалась, когда Степан высадил нас у массивного здания ДОСААФ. Вся эта монументальная серая махина с суровыми табличками и незримым духом строгой армейской дисциплины откровенно давила на ее психику, привыкшую к более неформальным интерьерам.

— Да заходи, не бойся, не съедят, — приободрил я Люду, видя, как она неуверенно переминается на пороге.

Девушка глубоко вздохнула, словно перед прыжком в холодную воду, и шагнула внутрь просторного холла.

— Привет! — по-свойски поздоровался я со здоровяком-охранником на вахте.

В голове мелькнула забавная мысль: этот угрюмый «страж» тут вообще когда-нибудь сменяется? В какое бы время я ни пришел, он вечно сидит на своем месте, словно намертво врос в стул. Охранник лениво скользнул по нам взглядом, на долю секунды дольше положенного задержался на ладной фигуре моей спутницы, но ничего не сказал. Лишь уважительно кивнул мне, как своему.

Я уверенно провел робеющую девушку за собой по гулкому коридору и еще раз предупредительно распахнул перед ней дверь. На этот раз — в наш кабинет.

Я зашел следом за ней. Однако! Уж не знаю, что там у Сереги с Аленкой намечалось в плане совместного будущего и прочей романтики, но вот рабочая команда из них получилась на редкость слаженная. Они умудрились навести в этом помещении такой порядок, насколько это вообще было возможно без капитального ремонта. Аппарат гудел — ребята уже что-то увлеченно и методично ксерокопировали.

— Привет, народ! — бодро возвестил я с порога. — Знакомьтесь, это Люда!

— Привет, я Сергей. А это Алена, — оторвавшись от бумаг, дружелюбно поздоровался компаньон.

— Вы че, сговорились, что ли?! — тут же возмущенно вскинулся сидевший за своим столом Толик. — Сначала один свою телку на работу тянет, потом второй! Эй, у нас тут не ЗАГС вообще-то, мы тут работать собрались!

— Эй! Я тебе не «телка»! — моментально ощетинилась Люда.

— Спокойно, — примирительно поднял я руки. — Люда здесь исключительно по делу.

— Ага, как же. По делу! — скептически фыркнул Толик.

— Не обращай внимания, это Толик, — вполголоса, но так, чтобы все слышали, пояснил я спутнице. — Он злой, потому что у него девушки нет...

— Почему это нет?! — Толян густо покраснел от возмущения. — Есть! Просто я свои личные отношения на показ...

— У меня есть подруга, — вдруг перебила его Люда. — Хочешь, познакомлю?

Я мысленно аплодировал ей. Так изящно и виртуозно перехватывать инициативу на лету дано далеко не каждому переговорщику. У Люды определенно врожденный талант!

Толик мгновенно осекся. Весь его праведный рабочий гнев куда-то бесследно испарился, а в глазах появился живой, неподдельный интерес.

— Красивая? — недоверчиво, но с явной надеждой уточнил он.

— Это зависит от твоего поведения, — произнесла Люда с многообещающей улыбкой.

— Как это? — не понял Толян, окончательно сбитый с толку.

— Очень просто. Будешь паинькой — познакомлю с красивой.

Ее удачная шутка разрядила повисшее напряжение. Даже насупленный Толик не выдержал и улыбнулся.

Я помог Люде снять пальто, аккуратно повесил его на вешалку вместе со своей курткой и указал на стул возле моего стола:

— Присаживайся.

— И что будем делать? Я думала, мы сейчас сразу к твоему генералу пойдем.

— Не-не-не, — покачал я головой, садясь за стол. — Такие дела с наскоку не решаются. Мы сначала подготовим твое резюме...

— Ре... что?! — споткнулась она о непривычное слово.

— Садись-садись, — успокаивающе махнул я рукой. — В процессе объясню. Если по-простому — это бумажка, где красиво расписано, какой ты ценный и опытный работник. Итак, места твоей предыдущей работы... Родную Тулу мы из твоей блестящей биографии сразу вычеркиваем. Масштаб не тот.

— А что пишем?

— Раз уж диплом мы тебе справили столичный, то и легенду будем строить московскую. Будто ты там училась, а параллельно трудилась, скажем, в крупном торговом доме. Заключала договора, вела переговоры.

Люда задумалась, покрутив пуговицу на манжете:

— Звучит солидно. Но тут нестыковочка вылезает. А чего я тогда вернулась в Тулу, если в Москве у меня всё было замечательно?

Я даже глазом не моргнул:

— У тебя бабушка болеет.

— Бабушка?!

— Да, — невозмутимо кивнул я, начиная набрасывать на листе хронологию ее выдуманного стажа. — Старенькая, любимая бабушка. Слезодавильные истории всегда безотказно срабатывают. Любой нормальный мужик, тем более военный, проникнется искренним уважением к хорошей девушке, которая бросила столичные перспективы ради ухода за больной родственницей. Это гарантия твоей порядочности в его глазах.

Люда несколько секунд смотрела на меня с нескрываемым изумлением, силясь подобрать слова.

— Олег... ты человек вообще без принципов.

— Они у меня есть, — возразил я, не отрываясь от написания ее новой идеальной жизни. — Просто они очень гибкие. Ну так что, мы тебе дальше легенду будем составлять или продолжим обсуждать мои моральные качества?

— Делаем дальше легенду, — без малейших раздумий сделала свой прагматичный выбор Людка.

— Отлично, продолжаем, — удовлетворенно кивнул я.

Промучились мы с составлением ее новой, безупречной трудовой биографии где-то около часа. Хотя слово «промучились» тут категорически не подходило. Лично я от общения с этой красивой, сообразительной и острой на язык девушкой испытывал исключительно положительные эмоции.

Да и вообще, за этот короткий час Люда играючи очаровала всю нашу небольшую компанию. Природная харизма у девки была просто бешеная! Даже Толик то и дело бросал на нее восхищенные взгляды, напрочь забыв про свою показную суровость. И только Аленка недовольно постреливала в новенькую колючими глазками. Но ее реакция была как раз понятна — сработала женская конкуренция.

Наконец я счел, что «курс молодого коммерсанта» успешно окончен и Люда полностью готова. Я повел ее по длинному коридору ДОСААФ прямо навстречу ее новой судьбе.

— Слушай... — зашептала Люда, догоняя меня. — А откуда ты вообще всё это знаешь? Ну, все эти странные слова: «резюме», «кадровая политика», «личностный рост»? Этому же у нас нигде не учат!

— Я же тебя еще в машине честно предупреждал, — снисходительно усмехнулся я. — Я — гений.

Мы остановились перед массивной, высокой дверью кабинета генерала Зимова. Я поднял руку и уверенно постучал по темному дереву.

— Войдите! — тут же раздался из-за двери густой, властный генеральский бас.

Людка вдруг замерла. Грудь под свитером начала судорожно вздыматься — она часто-часто задышала, словно перед прыжком с парашютом в бездну, пытаясь унять внезапно накатившую панику и настроиться на нужный лад.

— Расслабься, — я ободряюще подмигнул ей и решительно нажал на дверную ручку. — Всё будет путем! Если что, я подскажу, не переживай.

Однако подсказывать мне не пришлось. Люда, едва сев в кресло для посетителей, разительно преобразилась.

В ней мгновенно проснулись и заработали на полную катушку отточенные инстинкты бывшей аферистки. Вся ее неуверенность испарилась без следа. Она феноменально быстро сориентировалась в беседе, безошибочно считав настроение и психотип генерала. На любые, даже самые каверзные или неловкие вопросы Зимова касательно её выдуманного «московского опыта», Люда отвечала уверенно, гладко и с достоинством. А если чувствовала, что ступает на тонкий лед, то с виртуозным изяществом уходила от прямого ответа, незаметно переводя тему в нужное и безопасное для нее русло. Она искусно очаровывала, демонстрировала деловую хватку и при этом умудрялась выглядеть скромной трудягой. Мастер, просто невероятный мастер!

Собеседование продлилось всего минут пятнадцать-двадцать, не более. По его итогу Зимов тепло улыбнулся девушке и попросил Люду выйти, а меня — остаться.

— Это на минутку, — добавил он.

Но как только за Людой тихо закрылась тяжелая дверь, добродушное выражение лица генерала как ветром сдуло. Он буквально набросился на меня:

— Маньков, ты головой думаешь или чем?!

— Я, если честно, не совсем понял сути ваших претензий, — ответил я, откидываясь на спинку стула.

— Ах, он не понял! — возмутился генерал, всплеснув руками. — У тебя что, глаз нет?

— В смысле?

— В смысле её внешности!

— А что с ней не так?

— Ты мне тут дурачка не разыгрывай! — рявкнул Зимов. — Девка — просто огонь! Но ты пойми, у меня здесь полное здание мужиков. Добрая половина из них — настоящие волчары. И тут ты приводишь в коллектив эту девочку-колокольчик!

— Ну, не такой уж она и колокольчик... — попытался вставить я.

— Да она сущий ангел! — перебил генерал, рубанув воздух ладонью. — Эх, мне бы сейчас годков тридцать скинуть, я бы и сам за ней приударил!

— И тем не менее, — я выдержал его взгляд. — Внешность бывает очень обманчива. Уверяю вас, эта девушка за себя постоять сможет. А что касается ваших мужиков... Юрий Иванович, кто мне недавно говорил, что ему целой дивизией командовать — раз плюнуть?

Генерал так и застыл с открытым ртом, переваривая мой наглый выпад. А потом вдруг искренне, широко улыбнулся.

— Ладно. Подловил.

— Вот именно, — кивнул я, закрепляя успех. — За дисциплину отвечаете лично вы. Я — за юридические и коммерческие вопросы. Вы просили найти классного, пробивного спеца — я его нашел. А то, что этот спец оказался симпатичной молодой девушкой... ну простите, я не консультант по отношениям.

— Ну, не знаю... — Зимов задумчиво потер подбородок, всё еще колеблясь.

— Скажите просто — берете или нет? — пошел я ва-банк. — Поверьте, такая цаца долго без работы сидеть не будет. Оторвут с руками. Нам, считайте, вообще крупно повезло, что у нее бабуля приболела...

— Да типун тебе на язык, Маньков! — возмутился генерал. — Разве ж можно такому радоваться?!

— И тем не менее — нам повезло! Так что, берем?

Генерал тяжело вздохнул, посмотрел на закрытую дверь, за которой ждала наша аферистка, потом перевел обреченный взгляд на меня.

— Маньков... ты редкая зараза. Ладно, была не была — берем!

Людка прыгала от счастья прямо в коридоре ДОСААФ, напрочь позабыв про свой только что обретенный строгий имидж. Когда я вышел из кабинета, сообщил, что ее официально берут, и озвучил размер стартового оклада — а генерал, надо отдать ему должное, на ценные кадры не поскупился, — девчонка едва не завизжала.

— И это только база, — веско добавил я, дождавшись, пока она немного успокоится. — Плюс я выбил тебе процент с будущих контрактов, когда пойдут реальные сделки. А они обязательно пойдут, я уверен. Так что для масштабирования бизнеса тебе со временем придется расширять команду...

— Что делать?! — Людка резко перестала прыгать и округлила глаза.

— Людей подбирать, — пояснил я. — Собеседования проводить, штат формировать.

— То есть я буду... типа начальником? — недоверчиво прошептала она.

— Не «типа», а самым настоящим начальником, — серьезно кивнул я. — Будешь хорошо и с умом работать — станешь большим начальником.

— То есть я... теперь коммерс?! — на ее лице медленно расплылась шальная улыбка.

— Серьезный бизнесмен, — поправил я. — А точнее — бизнес-вумен! Привыкай к новому статусу.

— А когда приступать? — тут же по-деловому подобралась новоиспеченная «бизнес-вумен».

— На следующей неделе. Зимов уже распорядился, чтобы тебе подготовили нормальный кабинет. Так что у тебя есть время. Ты давай, все свои хвосты подтягивай, дела завершай... И, Люда, — я посмотрел ей прямо в глаза, включив максимально строгий, почти отцовский тон, — не влезай больше ни в какие неприятности, очень тебя прошу.

— Не влезу, обещаю! — горячо воскликнула она.

Поддавшись порыву захлестнувших чувств, шагнула вперед и повисла на моей шее. В этом жесте было столько неподдельной благодарности, что я на секунду даже растерялся.

— Спасибо тебе, Олег! Огромное спасибо!

Меня почему-то неожиданно сильно зацепили эти искренние, по-детски порывистые и милые обнимашки. Зацепили настолько, что вместо того, чтобы быстро попрощаться и вернуться к своим делам, я предложил проводить ее до такси.

Пока мы шли по гулкому коридору, меня внезапно накрыло! Перед глазами, прямо в воздухе, вспыхнуло и развернулось знакомое полупрозрачное системное сообщение.

[ ИНДЕКС СУДЬБЫ ПЕРЕСЧИТАН ]

Причина: Создание Круга.

Изменение: +10

[ ДНО ] <---------------- [ +105 ] ----------> [ ВЫСШАЯ ЛИГА ]

Да ладно?! Я аж шаг сбавил от неожиданности, едва не споткнувшись на ровном месте. Это что еще за аттракцион невиданной щедрости?

Я тут, понимаешь ли, сутками напролет сложные многоходовочки выстраиваю, рисковые схемки мучу одну за другой, бизнес из глубокой ямы спасаю, с бандитами общаюсь — и... ничего! А тут невидимый наблюдатель вдруг решил меня щедро вознаградить просто за помощь Людке? Целых десять баллов махом!

Я еще раз мысленно перечитал строчки. «Создание Круга». Какого еще, к черту, Круга? Сектанты мы теперь, что ли?

Но стоило покрутить эту фразу в голове, как до меня начало медленно, но верно доходить. «Круг» — это не геометрия. Это люди. Мой ближний круг.

Система явно намекала на то, что я перешел на новый этап. Я начал не просто нанимать случайных сотрудников или заводить разовые полезные знакомства, а целенаправленно формировать вокруг себя преданную команду. Костяк. Людей, чьи жизни теперь плотно переплетены с моей и которые, судя по всему, в будущем кардинальным образом повлияют на мою собственную Судьбу.

Я искоса, очень внимательно присмотрелся к идущей рядом Людмиле. Девушка буквально светилась от счастья, чуть ли не вприпрыжку шагая рядом и прижимая к груди сумочку. Неужели она, эта запутавшаяся вчерашняя аферистка, как-то по-особенному влияет на мою судьбу? Если незримая система так высоко оценивает ее интеграцию в мой «Круг», значит, в этой масштабной шахматной партии новоиспеченная «бизнес-вумен» сыграет далеко не последнюю роль.

Глава 6

Кое-что в девяносто втором мне откровенно нравилось. Вызвать такси с помощью приложения в один клик, не вставая с дивана — это, конечно, чертовски удобно. Но вот так стоять и голосовать на обочине... в этом было что-то глубоко личное. Ты словно сам активно участвовал в процессе.

Мы там, в будущем, кое-что безвозвратно потеряли. Заменили живое общение на бездушное тыканье пальцем в экран смартфона. Раньше как было: едешь в такси и слушаешь байки, сплетни или анекдоты в живом исполнении. Таксисты — народ в основной своей массе жутко разговорчивый. Попросишь прокатить с ветерком — прокатит. Надо выговориться — утешит, посоветует, жизненной мудростью поделится. Скорее всего, в моем родном двадцать шестом так бурно и расцвели всякие платные психологи именно потому, что таксисты резко изменились. Едет себе такой молчун, уткнувшись в монитор, и четко следует указаниям стрелочки в навигаторе. Был живой человек — стал придатком Великой Электронной Системы.

К чести Люды, надо отметить, что она к кому попало в салон не садилась. Машины с подозрительными, хмурыми рожами за рулем она предпочитала пропускать.

— С этим не поеду, — качала она головой. — И этого тоже пропустим.

Жаль, что подобной разборчивостью она отличалась далеко не во всем.

Возле нас с тихим шелестом шин затормозила «авторитетная лайба» — наглухо тонированная БМВ «семерка». Хотя мы специально перед ней не голосовали. Заднее стекло иномарки плавно поползло вниз.

— Здравствуй, дорогая, — раздался из полумрака салона низкий хрипловатый голос. — Видишь, сама судьба нас свела.

По тому, как дернулось лицо Люды, я сразу понял: эта судьбоносная встреча ее не особо-то и радует. Я шагнул ближе к девушке и заглянул в салон остановившейся машины.

И правда, встреча оказалась судьбоносной! На заднем сиденье БМВ вальяжно развалился Рудик! Тот самый криминальный авторитет, который выступал гарантом в моей недавней сделке по продаже «Чайки» и подгонял под нее покупателей.

— О! Рудик, здравствуйте! — искренне обрадовался я. — Реально наша встреча судьбоносная!

Грузный мужчина в черном кожаном пальто смерил меня пренебрежительным взглядом.

— Ты вообще кто такой?

— Как кто? Вы же мне недавно «Чайку» помогали продать.

Рудик недовольно наморщил лоб, вспоминая, и выдал:

— Не помню.

— Как не помните? Нас же Степан познакомил.

— А, вспомнил, — нехотя кивнул авторитет. — Продал машину?

— Продал, — невозмутимо подтвердил я. — Вашим ребятам, между прочим.

— Молодец, поздравляю, — Рудик мгновенно потерял ко мне интерес. — А теперь дай я поговорю с этой красавицей.

В его голосе появились раздражительные интонации, на которые я не обратил ни малейшего внимания.

— Только с проблемами я ее продал, — гнул я свою линию.

— Как это — с проблемами? — нахмурился Рудик.

— Покупатели, которых вы прислали, кинуть меня хотели.

— Эй! — авторитет угрожающе подался вперед. — Ты фильтруй базар. Думай, что говоришь! Как так кинуть?!

— Тупо и глупо. Цену неправильную в договоре прописали, думали лоха на дурака взять.

— И? — прищурился Рудик.

— Я их раскусил. Степану пришлось даже кулаками помахать, чтобы ребятам мозги на место вправить.

То, что Степан там еще и стволом размахивал, я благоразумно уточнять не стал. Судя по всему, таксист наличие у него огнестрела старался лишний раз не афишировать.

— Чем закончилось? — сухо спросил Рудик.

— Все живы. Но...

Я специально сделал многозначительную паузу, чтобы авторитет прочувствовал момент: на нем висит косяк. Он выступал гарантом сделки, а она пошла наперекосяк.

— Хорошо! — Рудик кивнул. — Я найду тех уродов и спрошу с них. А теперь будь добр, отойди и подожди, пожалуйста. Мне надо поговорить с девушкой. Она мне денег должна.

Вот это поворот! Значит, Людка со мной была не до конца откровенной. Она не только какому-то неизвестному валютчику задолжала, но и умудрилась еще и Рудику на счетчик попасть!

— Это моя невеста, — я уверенно приобнял обалдевшую Люду за талию. — Поэтому ее долг — это мой долг. Скажи, сколько и за что она тебе должна?

— Слушай, пацан, — нетерпеливо рыкнул Рудик. — Она у меня зелень взяла. И потеряла!

— Я не потеряла! — вдруг пискнула Люда. — Меня кинули! Дали «куклу»!

— Я и говорю — потеряла! — отрезал Рудик.

Головоломка окончательно сложилась. Рудик и есть тот самый фарцовщик, который Люде доллары ссужал! Шустрый, однако, мужик: и элитными машинами крутит, и валютными операциями не брезгует.

— Погодите, — примирительно поднял я руку. — А сколько именно она взяла?

— Пятьсот, — буркнул авторитет.

— Отлично! — Ничего хорошего я в этом не вижу, брат. Я понимаю, невеста, любовь-морковь, все дела. Но пятьсот баксов — деньги немалые.

— А на сколько ты хотел наказать тех уродов, которые меня при покупке машины хотели нагреть? — пошел я в контратаку.

— Машина сколько стоила? — деловито уточнил Рудик.

— Я за двенадцать косых отдавал, — не моргнув глазом ответил я, естественно, умолчав о том, что по факту вытряс с братков все пятнадцать.

Рудик на секунду задумался, прикидывая в уме расклады, затем медленно покачал головой.

— Ну, штуку баксов я с них удержу. Половина мне, половина тебе. За беспокойство и моральный ущерб.

— Мне ничего не надо! — я широко развел руками. — Забирай всё себе.

— Как так? — не понял авторитет.

— А вот так. И Люда тебе больше ничего не должна! В расчете?

Рудик оценивающе посмотрел на меня. В его взгляде мелькнуло искреннее уважение.

— Ты откуда такой умный взялся, а?

— Тульские мы. Местные, — усмехнулся я.

— Люда, — Рудик перевел взгляд на девушку и постучал согнутым пальцем себе по лбу. — Береги своего жениха. Голова у него хорошо варит. Держись его, девочка.

Затем он снова посмотрел на меня.

— Договорились, ушлаган... Слушай, а если ты мне вдруг понадобишься, где тебя искать?

Я небрежно кивнул на здание ДОСААФ за нашими спинами.

— Там. В рабочее время. Спросите Манькова. Ну, или... — я достал из кармана куртки новенькую картонку и протянул в окно, — можете просто позвонить.

Рудик забрал визитку, мельком глянул на нее и сунул во внутренний карман кожаного пальто.

— Хорошо. Если всё-таки поженитесь — на свадьбу пригласить не забудь.

Он кивнул своему водителю:

— Поехали.

Тонированное стекло поползло вверх, и БМВ, сорвавшись с места, быстро растворилась в городском потоке.

Людка стояла, приоткрыв рот, и смотрела на меня снизу вверх, как на сошедшего с небес ангела.

— Ну всё, — я с облегчением выдохнул. — Про свой долг можешь забыть окончательно.

— Олег... — выдохнула она, всё еще не веря в реальность происходящего. — Ты вообще кто такой?!

Я рассмеялся, достал еще одну визитку и протянул ее девушке.

— Олег Маньков, юрисконсульт.

Люда звонко засмеялась в ответ и, дурачась, официально протянула мне руку:

— Люда. Мошенница на доверии... бывшая. А теперь — заместитель генерала по чему-то там...

— По курсам стрелковой подготовки, — напомнил я. — Слушай... у тебя, случайно, нет знакомых девушек-модельеров?

— Моделек? — Люда насмешливо приподняла бровь. — Олег, зачем тебе модельки? Я была о тебе лучшего мнения.

— Да не моделей, а модельеров, — отмахнулся я. — Ну, те, которые одежду придумывают, кроят, шьют.

— Не-а, — она покачала головой. — Я немного не в тех кругах вращалась. Есть знакомые фарцовщики, которые реально классную, фирменную одежду из-за бугра привозят. Но чтобы прямо модельеры... Откуда? А тебе-то зачем? Решил свой дом мод открыть?

— Да нет, мне сестренок надо куда-то пристроить... в правильное русло их энергию направить.

— Так они же в школу ходят, — удивилась Люда. — Чего тебе еще надо? Пусть учатся.

— Школа... — я скептически скривился. — Кого и когда она вообще чему-то по-настоящему полезному научила?

— Ну, тебя... меня... родителей наших, в конце концов, — пожала плечами девушка.

— Это всё осталось в прошлом. Система меняется, — убежденно произнес я. — Сейчас рулить начнет узкоспециализированное образование. Практические навыки. У меня одна сестренка спит и видит, как стать модельером. Вторая грезит карьерой актрисы.

— Ну да, конечно! А все мальчики в их возрасте хотят стать космонавтами! Тоже мне, удивил. Это просто детские фантазии. Ты, кстати, в курсе, что твою старшую какой-то паренек из школы до самого дома провожает?

— Чего? Нет, — я нахмурился, почувствовав внезапный укол старшебратской ответственности. — Блин, и где только время брать, чтобы за всем уследить?

— Да ты не переживай так, — Люда ободряюще похлопала меня по плечу. — Я, если что, присмотрю. Но на вид вроде бы нормальный парнишка, вежливый. Так что сильно не накручивай себя. Ладно, — она зябко потерла предплечья. — Я что-то подмерзла тут с тобой стоять. Давай такси ловить. И, Олег... — она снова посмотрела на меня, и в ее глазах мелькнула глубокая признательность. — Спасибо тебе еще раз. За всё. Я так понимаю, что с учетом купленного диплома я теперь должна тебе шестьсот баксов?

— Не переживай. Сочтемся.

Поймав попутку и усадив девушку на пассажирское сиденье к какому-то благообразному дедульке в старенькие, но ухоженные «Жигули», я со спокойной совестью зашагал обратно на работу.

Именно во время таких коротких пеших прогулок в мою светлую голову обычно и приходили самые интересные мысли. Вот и сейчас одна из них билась под черепом очень настойчиво, не давая покоя.

Да, кое-каких успехов я уже достиг. Раскидал часть насущных проблем, обзавелся связями, запустил парочку перспективных схем. Но самое страшное в любом деле — это остановиться на достигнутом. Расслабиться. Именно так живет девяносто процентов людей. Добились какой-то маломальской стабильности: желудок не пустой, квартира есть, свежая машинка под попой имеется — и всё, на этом запал кончается. Они врастают в зону комфорта, покрываются мхом сытости и перестают двигаться. А вот постоянно толкать себя вперед, каждый день выходить за рамки, ставить новые, еще более наглые цели — это дано далеко не каждому.

Копи-центр и поточная регистрация ТООшек — бизнес, конечно, неплохой. Стабильный. Но сильно ограниченный в масштабах. На прокорм и поддержание штанов в текущий момент этого вполне хватит, а вот на серьезное развитие — нет.

Главное финансовое событие десятилетия уже не за горами: в октябре девяносто второго понесется, полетит с бешеной скоростью великая и ужасная приватизация! И вот именно там, на дележке огромного советского наследия, можно будет зарабатывать настоящие миллионы. Если не миллиарды.

Поэтому сейчас мне жизненно необходимо было срочно обрастать правильными связями, которые позволят вклиниться в этот грандиозный процесс и откусить свой кусок пирога.

Шагая по улице, я напряженно крутил-вертел в голове самые разные варианты. Пропуск в Высшую лигу мне мог дать генерал Зимов — у него и неоспоримый авторитет, и административный ресурс, и выходы на нужных людей. Но в его текущую схему с коммерческим обучением охраны я не влез.

Значит, выход один: я должен с нуля разработать какую-нибудь свою, абсолютно новую и гениальную схему, а затем попросить Юрия Ивановича помочь ее продавить на высоком уровне. Вот только какую? Нужно было запереться в кабинете, всё хорошенько обмозговать, набросать черновой бизнес-план, а уже потом бегом бежать с готовым коммерческим предложением к генералу.

Однако мой следующий визит к Зимову состоялся гораздо быстрее, чем я планировал.

Едва я переступил порог здания ДОСААФ, как «страж» неожиданно оторвался от изучения свежей прессы и произнес:

— К Зимову зайди. Он тебя искал.

— Спасибо! А по какому вопросу, не в курсе?

Охранник лишь равнодушно пожал необъятными плечами и, даже не удостоив меня взглядом, снова уткнулся в разворот газеты, всем своим видом показывая, что передача сообщений в его прямые обязанности не входит.

Я мысленно подобрался. В армейских структурах, даже бывших, есть вещи, которые лучше в долгий ящик не откладывать. Если генерал лично ищет меня посреди рабочего дня, да еще и оставляет поручение на вахте — значит, ему от меня нужно что-то срочно. Я прямиком направился в сторону генеральского кабинета.

Я коротко постучал, дождался генеральского «Войдите!» и толкнул тяжелую дверь.

Зимов сидел за своим столом, и вид у него был до того жутко хитрющий и самодовольный, что меня это сразу насторожило.

— Проходи, Маньков, присаживайся, — радушно прогудел он, кивком указывая на гостевое кресло.

Я осторожно опустился на сиденье.

— Вызывали, Юрий Иванович?

— Вызывал — не то слово! — хохотнул генерал. — Разыскивал! Днем с огнем. Чуть ли не с собаками.

Зимов откровенно веселился, и это напрягало еще больше.

— Ну вот, я нашелся, — ответил я, лихорадочно пытаясь сообразить, к чему он клонит.

Вроде бы собеседованием с Людмилой он остался более чем доволен. Но в его прищуренных, смеющихся глазах явно таился какой-то грандиозный подвох.

— Молодец, что нашелся, — кивнул Зимов. Он внезапно подался вперед, скрестил пальцы на столешнице и вкрадчиво, но с ощутимым нажимом произнес: — А теперь рассказывай… кто ты вообще такой?!

Да они сегодня сговорились все, что ли?! Сначала Людка с круглыми глазами допытывалась о моем истинном происхождении, теперь вот генерал туда же. Совершенно не понимая, откуда и какой именно снаряд сейчас прилетит в мой огород, я решил прибегнуть к проверенной тактике — попытаться уйти в глухую несознанку и отшутиться.

— Вам прямо полную биографию рассказывать? — я попробовал пошутить. — С детского сада начать или обойдемся школьной скамьей?

— Не-е-е, — протянул Зимов, качнув головой. — Мне вполне достаточно информации за последнюю неделю.

— За неделю? — еще больше запутался я.

— Угу.

— Ну... я к вам пришел...

— Во-о-от! — генерал поднял указательный палец. — С этого самого момента, пожалуйста, поподробнее.

«Да что за допрос с пристрастием?» — лихорадочно соображал я, чувствуя, как по спине пробежалась толпа мурашек. К чему генерал вообще клонит, я пока совершенно не понимал.

— Зашел, поздоровался... — осторожно начал я, прощупывая почву.

— И сказал, что ты от Бориса Степановича, да? — с непередаваемой интонацией, почти ласково подхватил Зимов.

И тут у меня в голове словно тумблер щелкнул! Действительно, тогда, в нашу самую первую встречу, едва я переступил порог его кабинета, генерал с ходу спросил: «Ты от Бориса Степановича?». А у меня в тот момент такой адский напряг был, и так хотелось зацепиться за хоть за какой-нибудь шанс, что я, особо не задумываясь о последствиях, просто уверенно это подтвердил. Якобы этот самый неведомый Борис Степанович меня к Зимову и прислал.

— Было такое, — не стал отпираться я, стараясь сохранить на лице невозмутимый покерфейс. — Но я всё равно не понимаю, в чем суть проблемы...

— А я тебе сейчас объясню, — Зимов подался вперед, упершись руками в столешницу. — Мне буквально полчаса назад звонил этот самый Борис Степанович. Говорит: «Юра, прости, ради бога, замотался совсем. Отправляю к тебе своего юриста. Будет у тебя через час». А я, Маньков, знаешь, что ему на это ответил?

— Догадываюсь, — обреченно вздохнул я.

— Ага! — Зимов в сердцах хлопнул ладонью по столу, да так, что хрустальная пепельница подпрыгнула. — Я ему отвечаю, что у меня уже есть один! И как раз от него, от Бориса, пришел! Ты зачем из меня дурака сделал, а?! Мы с Борей добрых полчаса по телефону пытались понять, как такое вообще в природе возможно. Чуть мозги себе не вывихнули, чуть схемы на бумажечке рисовать не начали! И в итоге пришли к единственному логичному выводу... что ты, Маньков — наглый самозванец!

Дорогие читатели! Пожалуйста, не забывайте ставить лайки! Потому что...

Глава 7

— Да почему сразу наглый-то?! — искренне возмутился я.

Возражать против того, что я самозванец, не имело ни малейшего смысла. Юрий Иванович вместе с неведомым «Борей» этот факт уже доподлинно установили.

— Да как почему?! — рявкнул генерал. — Сидишь тут, врешь мне прямо в глаза и даже не моргаешь!

— Неправда! — я усиленно и часто заморгал.

Генерал аж застыл с открытым ртом от такой неприкрытой наглости. А потом шумно втянул воздух, собираясь для новой гневной отповеди:

— Хватит дурака валять! А ну отвечай, кто тебя прислал? Наши? Или чекисты?

Твою мать, я конкретно встрял! До генерала дошло, и теперь он на полном серьезе думает, что я либо засланный казачок-проверяющий, либо, что еще хуже, крот от конкурирующей конторы!

— Да никто меня не присылал! — отчаянно воскликнул я. — Я сам пришел!

— Короче так, Маньков, — отрезал Зимов не терпящим возражений тоном. — Собирай свои манатки, и чтобы к вечеру духу твоего в моем здании не было!

— Да блин, Юрий Иванович! На меня этот местный упырь Женя-Медведь наехал! Я тут офис снимал, прямо напротив вас. Меня прижали...

— Меня твои слезливые подробности не интересуют! — жестко оборвал он. — Начал наши дела со лжи — пошел вон!

— Да я вам ни в чем не врал, кроме этого чертова Бориса Степановича! Ляпнул с перепугу от безысходности, а во всем остальном — чистая правда!

Генерал побагровел так, что, казалось, сейчас пойдет пятнами, но ответить мне не успел. Тяжелая дубовая дверь распахнулась настежь без всякого стука, и в кабинет буквально ворвался наш бессменный, всегда невозмутимый вахтер-«страж».

— Юрий Иванович, у нас проблемы!

— Какие еще проблемы?! — рявкнул Зимов, недовольный тем, что его прервали на полуслове.

— Там люди... слишком назойливые пожаловали.

— Так вышвырни их за дверь!

— Никак не могу, товарищ генерал. У них постановление на обыск.

— Постановление?! — брови Зимова изумленно взлетели вверх.

Он резко подорвался из-за стола и стремительным шагом направился к выходу. Я, недолго думая, рванул следом. Терять-то мне всё равно было уже нечего.

Мы спустились по лестнице в холл. Честно говоря, я ожидал увидеть там парочку хмурых следователей с мятыми бумажками, но реальность превзошла все ожидания. Внизу разворачивалось классическое «маски-шоу» девяностых! Нет, опера в штатском там, конечно, тоже присутствовали, но к ним приложением шел добрый десяток бойцов спецназа в полной боевой выкладке. Черные балаклавы на лицах, автоматы наперевес, а на широких спинах — крупные белые буквы «ОМОН».

Лицом в пол они пока никого не укладывали, хотя обстановка накалялась буквально с каждой долей секунды. Дорогу милиции плотной стеной преградили досаафовские инструкторы. Вояки стояли без оружия, без касок и бронежилетов, но решимости в их суровых взглядах хватало.

— Всем шаг назад! Быстро! — рявкнул Зимов на всё здание так, что едва не зазвенели стекла в окнах.

Магию настоящего генеральского, вбитого годами службы командирского голоса, никто не отменял. Синхронно, словно по команде на плацу, назад шагнули не только инструкторы ДОСААФ, но и опешившие от такого напора омоновцы.

Зимов уверенным шагом подошел к паре оперов в штатском, которые жались за спинами экипированного спецназа. Один из них вытащил из внутреннего кармана красную корочку и развернул ее перед лицом генерала.

— Капитан Скворцов Валерий Андреевич, — отрапортовал он, стараясь придать голосу солидности.

— Зимов Юрий Иванович, генерал-майор, — отрезал шеф ДОСААФ. — Что за шоу, капитан? Что за бардак вы мне тут устроили?!

— Никак нет, не бардак, — нахохлился Скворцов. — А оперативная проверка.

— С чем связана?

— К нам поступил сигнал, — капитан многозначительно скосил глаза на спецназ. — О наличии у вас на складах крупной партии незарегистрированного оружия и неучтенных боеприпасов.

— Нет у нас таких, — ответил Зимов. — У нас на объекте всё учтено до последнего капсюля. Проверка окончена. До свидания.

Генерал круто развернулся на каблуках, собираясь уйти, но опер подался вперед.

— Секундочку, товарищ генерал. Мы что, должны вам просто на слово поверить?

Зимов замер. Медленно повернул голову, посмотрел прямо на меня и негромко, сквозь зубы, процедил:

— Так это они тебя прислали, сученыш? Твоя работа?

— Чего?! Я?! — от возмущения я аж поперхнулся. — Да я к ним вообще никаким боком...

— Мы к вам сюда не чай пить и не здороваться зашли! — резко перебил мои оправдания Скворцов, видимо, решив, что инициатива уплывает из рук. — Вот постановление на обыск! Прошу ознакомиться!

Он деловито вытащил из кожаной папки лист бумаги и с победным видом протянул его генералу.

— Обыск?! — взревел Зимов, багровея. — Да вы с ума, что ли, сошли?! У нас тут что, воровской притон?!

Я выхватил документ прямо из рук опешившего следователя и быстро пробежался глазами по строчкам.

— Погодите-ка... — я издевательски усмехнулся. — А это что еще за писулька?!

— В смысле — писулька?! — взвился Скворцов. — Это официальный документ...

— Которым только в сортире подтереться можно, — жестко оборвал его я, с удовольствием включая режим «адвоката дьявола». — Для особо одаренных поясняю матчасть: обыск — это следственное действие. Оно может проводиться только в рамках уже возбужденного уголовного дела. А ну-ка, покажите мне в шапке номер дела! Ну?! Его тут нет! У вас в основании только рапорт об анонимном звонке. Значит, это никакой не обыск, а наглая попытка незаконного проникновения на полувоенный объект.

— Почему незаконного?! — капитан начал закипать, но в его голосе промелькнула первая нотка неуверенности. — У нас всё по закону!

— Да конечно! — я потряс бумажкой прямо перед его носом. — По УПК постановление на обыск обязано иметь синюю гербовую печать и санкцию прокурора района. Где она тут, покажите пальцем? Вы пытаетесь провести обыск как «не терпящий отлагательства»? Серьезно? На объекте ДОСААФ, который охраняется по уставу гарнизонной службы?!

Я сделал шаг вперед, вплотную приблизившись к капитану, и прямо ему в лицо выдал:

— Если вы, товарищ капитан, и ваши архаровцы сейчас сделаете хоть один шаг в сторону оружейки без подписи прокурора, ровно через пять минут здесь будет дежурный следователь из Военной прокуратуры. И вы дружным строем пойдете по статье 171 УК РСФСР — «Превышение служебных полномочий». От трех до десяти лет, между прочим. Я постараюсь, чтобы вы получили минимум семь.

— А кто ты вообще такой? — привел последний, крайне слабый аргумент, капитан.

— Меня зовут Маньков, Олег Борисович. Я юрисконсульт ДОСААФ.

Генерал, до которого моментально дошел весь расклад, плотоядно усмехнулся. Он расправил широкие плечи и, повернувшись к заметно побледневшему капитану, припечатал:

— Да, это наш штатный юрист, — с нескрываемым удовольствием подтвердил Зимов, кладя руку мне на плечо. — И если он говорит, что ты, капитан, пойдешь на семь лет, значит, пойдешь на все десять. Он у нас парень скромный, хвастать не любит. Но... уже семь или восемь вот таких же ретивых ментов-беспредельщиков по этапу пустил.

Я небрежно сунул смятое постановление обратно в руки опешившего опера.

— Держите свою макулатуру. И настоятельно прошу вас немедленно покинуть территорию охраняемого режимного объекта.

— Мы никуда не уйдем! — упрямо, но уже без прежнего апломба огрызнулся Скворцов, сжимая в кулаке забракованную бумагу.

Я молча повернулся к шефу ДОСААФ:

— Юрий Иванович, звоните дежурному в военную прокуратуру.

— Ладно! — капитан нервно дернул щекой, окончательно понимая, что блеф не удался и нахрапом нас не возьмешь. — Но только попробуйте хоть что-нибудь из здания вынести! Мы снаружи будем дежурить. Мышь не проскочит!

— Да ради бога, — с деланным безразличием развел руками генерал. — Мерзните на здоровье. Нам скрывать нечего.

Скворцов злобно зыркнул на нас, круто развернулся и резким жестом приказал омоновцам следовать за ним на выход. «Маски-шоу» нехотя, звеня амуницией, потянулось к дверям. Инструкторы проводили их тяжелыми, недобрыми взглядами.

Едва за последним бойцом закрылась дверь, я повернулся к Зимову и торопливо произнес:

— Юрий Иванович, надо меня официально оформить в штат. Хоть на полставки, хоть на четверть. Но обязательно задним числом!

Генерал, всё еще слегка сбитый с толку стремительной развязкой конфликта, задумчиво потер подбородок и подозрительно прищурился:

— Оформим, да-да... Но, Маньков... слушай. Они точно не из-за тебя явились? Не ты навел?

— Вы издеваетесь?! — я возмущенно всплеснул руками. — Я вчерашний студент, который бумажки на ксероксе копирует! Откуда у меня завязки на уровне милицейского начальства и командиров ОМОНа?!

— Точно не засланный казачок? — Зимов просверлил меня насквозь командирским взглядом.

— Да стал бы я вам сейчас помогать от них отбиваться, если бы сам их и навел?! — привел я непробиваемый аргумент. — Где логика, Юрий Иванович?! Вы бы уже лицом в пол лежали, а я бы им в качестве понятого бумажки подписывал! Это же нелогично! Да и не знаю я о ваших делах ничего.

Генерал на секунду завис, переваривая сказанное.

— М-да... И то верно... Нелогично.

— Вот именно! А теперь давайте бегом в отдел кадров. Быстрее оформляйте приказ, чтобы я мог представлять ваши интересы и бодаться с этими стервятниками на абсолютно законных основаниях. Боюсь, этот капитан так просто не отвяжется. Он сейчас постановление нормально оформит и вернется!

— Кадры... кадры подождут, — отмахнулся Зимов, лихорадочно соображая. — Майлин!

Из толпы напряженных досаафовцев мгновенно вынырнул и подбежал к генералу длиннющий худой мужик в камуфляже.

— Я! — вытянулся он в струнку.

— У нас в оружейке полный порядок? Готовы к проверке? — впился в него тяжелым взглядом Зимов.

— Ну... почти... — Майлин виновато отвел глаза в сторону.

— Твою ж дивизию через левое плечо! — рявкнул генерал так, что худой присел. — Что значит в «почти»?!

— Два цинка патронов неучтенных лежат! — на одном дыхании выпалил Майлин.

— Едрит твою артиллерию в печенку! — Зимов схватился за голову. — Как это неучтенных?! Откуда они взялись?!

— Сэкономили! Недорасстреляли!

— Расстрелять! — взревел генерал.

— В-в смысле?! — Майлин стремительно побледнел.

— Да расстрелял бы я тебя, сукиного кота, с превеликим удовольствием, но труп прятать сейчас времени нет! — рыкнул Зимов. — Цинки расстрелять к едрене фене!

— Жалко же... — жалобно протянул инструктор. — Дефицит...

— Выполнять!!! — голос генерала громыхнул под сводами холла. — Бери людей, спускайтесь в подвал и палите в как оглашенные! Чтоб через час там одни гильзы по всему тиру валялись! Это всё? Или у тебя еще сюрпризы в рукаве припрятаны?

Майлин тоскливо вжал голову в плечи:

— Есть сюрпризы...

— Какие еще?!

— Два «Марголина» в сейфе лежат целехонькие. А по документам строгой отчетности они уже неделю как должны быть полностью разобранными. В ремонте.

— Так разберите их немедленно! В чем проблема?! — не выдержал Зимов.

— Да не у нас разобранными! В центральной мастерской на другом конце города! — взвыл инструктор.

Генерал на секунду прикрыл глаза, шумно и со свистом выдыхая воздух через нос, пытаясь успокоиться.

— Отобьемся от ментов — под трибунал пойдешь за такие выверты, завхоз хренов.

— Есть под трибунал! — покорно и четко козырнул Майлин.

— «Есть»-то оно «есть»... — Зимов растерянно обернулся ко мне, растеряв весь свой командирский запал. — Но нам-то сейчас что с этими пистолетами делать? Если ОМОН их найдет — всё, тушите свет, приплыли.

— Есть один рабочий вариант! — я лихорадочно прикинул в уме риски и принял решение. — Только... вы меня в штат оформите прямо сейчас.

Генерал резко повернулся и тяжело, с явным сомнением зыркнул на меня из-под насупленных бровей.

— Вариант какой? Точно сработает? Или ты нас сейчас всех под монастырь подведешь?

— Да, должно сработать, — я не стал раздавать стопроцентных гарантий, чтобы потом не оказаться крайним. — Во всяком случае, попробуем, других адекватных выходов у нас всё равно нет. Пистолеты испариться не могут. Но для этого меня надо срочно провести по приказам. И еще мне мой компьютер — надо пару срочных документов набить.

Зимов буквально секунду сверлил меня пронзительным взглядом, взвешивая все «за» и «против», затем решительно рубнул ладонью воздух:

— Беги на второй этаж, в бухгалтерию. Скажешь Нине Павловне, что я лично приказал — оформят в лучшем виде, мигом всё выпишут.

— Отлично! — я уже разворачивался к лестнице, но на ходу притормозил. — А телефон там есть?

— Конечно есть! У нее прямой городской номер стоит! — крикнул мне вслед генерал и тут же обернулся к бледному, как полотно, завхозу. — А ты чего застыл, как памятник?! Я кому приказал цинки в ноль уничтожить?! Бегом исполнять!

Размеренная жизнь в ДОСААФ закончилась в одну секунду. Народ носился по этажам как подорванный — генерал отдал жесточайший приказ перепроверить всё на десять раз. Чтобы каждый ржавый гвоздь лежал на своем уставном месте, каждая бумажка была подшита, и даже чахлые цветы в горшках были политы. Порядок должен был быть не просто идеальным, а параноидально-идеальным.

Из окон было прекрасно видно, что ОМОН никуда не делся — «черное» оцепление вокруг здания стояло. Центральный и запасной входы были перекрыты.

И именно выглянув в окно, я наконец увидел, как к воротам подъехала знакомая «Волга».

— Он приехал! — рявкнул я. — Открывайте ворота!

Я пулей скатился по лестнице и выскочил во двор, где Степан уже парковал свое такси между военными «ЗИЛами» и «шишигами».

— Привет! — на ходу бросил я.

— Здоров, — таксист выбрался из машины и озадаченно огляделся. — А что это у вас тут за переполох такой?

Он с подозрением наблюдал, как по двору с выпученными глазами носятся сотрудники ДОСААФ, спешно загружая какие-то тяжелые ящики и тюки в кузова грузовиков.

— Поехали, — я потянул его за рукав. — По дороге всё расскажу.

— Маньков, чует мое сердце, ты меня опять в какой-то блудняк втягиваешь, — Степан упер руки в бока, не спеша садиться за руль.

— Только чуть-чуть, самым краешком, — честно глядя ему в глаза, заверил я. — Гарантирую, никаких неприятностей у тебя не будет.

— Точно? — прищурился таксист.

Вместо лишних слов я достал из кармана и протянул ему увесистую пачку купюр.

— Железно. Это тебе лично от генерала. И он еще просил передать огромное человеческое спасибо.

— А за что спасибо-то?! — опешил Степан, машинально пряча деньги.

— Багажник открывай давай, — поторопил его я.

— Что грузить-то будете? — градус подозрительности таксиста подскочил до небес.

— Да так... — я максимально уклониво и безразлично пожал плечами. — Всякий хлам. Надо срочно территорию перед проверкой мусора освободить.

Степан, не доверяя мне на слово, лично и очень дотошно проверил «груз», которым пыхтящие от натуги бойцы под моим руководством доверху набили багажник такси. Не увидев внутри ничего откровенно криминального, он с облегчением захлопнул крышку.

— Ну, поехали.

Однако далеко уехать мы не смогли. Едва тяжелые металлические ворота ДОСААФ со скрипом распахнулись, выпуская нас, как дорогу «Волге» преградила тройка рослых омоновцев в глухих черных балаклавах и с короткими автоматами наперевес.

Степан ударил по тормозам, машина клюнула носом и замерла как вкопанная. За ворота мы, конечно, выехали, но тут же оказались в плотном кольце милицейского оцепления.

— Глуши мотор! Всем выйти из автомобиля! Руки держать так, чтобы я их видел! — рявкнул старший из группы, направляя ствол автомата прямо на лобовое стекло.

Степан медленно повернул ко мне голову и ожег таким полным лютой злобы взглядом, что мне на секунду стало не по себе.

—Никаких неприятностей, да? — сквозь зубы процедил таксист, сжимая оплетку руля. — Втянул-таки в какую-то муть...

Глава 8

— Спокойно, Стёпа, — процедил я сквозь зубы, дергая ручку двери и выходя наружу. Я засунул руки глубоко в карманы, намертво сжав холодные ребристые рукояти пистолетных рамок. Все остальные «запчасти» от Марголинов также были рассованы у меня по карманам.

Старший группы, опустив автомат, неторопливо подошел к машине. Его цепкий взгляд скользнул по Степану, потом по мне. Я ответил ему абсолютно равнодушным, скучающим взглядом человека, который торопится по своим мелким делам.

— Багажник к досмотру, — сухо скомандовал мент.

Степан невозмутимо пожал плечами, подошел к багажнику и, провернув ключ, нажал на кнопку. Омоновец приподнял крышку и бесцеремонно сунул руки внутрь, намереваясь пошарить под лежащим там брезентом.

— Тьфу ты, бляха-муха! — грязно выругался он на всю улицу.

Он брезгливо отдернул руку. Его пальцы и манжета форменной куртки были густо измазаны в жирном солидоле. Он сдернул промасленную ткань, под которой обнаружилась куча старых автозапчастей.

— Вы че тут возите?! — взревел мент, пытаясь стереть солидол о какую-то тряпку, которая оказалась такой же промасленной ветошью.

— Запчасти в ремонт везем, — отозвался я. — У меня и накладная с перечнем есть.

Старший еще раз посмотрел на свою безнадежно испорченную манжету, потом бросил злой взгляд на багажник, понимая, что лезть туда еще раз ему категорически не хочется. Мысленно он уже подсчитывал, сколько жена будет пилить его за испорченную форму.

— Закрывай свою помойку! — рявкнул он, брезгливо вытирая руки о снег на обочине. — И валите отсюда, чтобы я вас не видел!

Степан молча захлопнул багажник. А я наконец-то позволил себе тихонько выдохнуть и разжал сведенные судорогой пальцы, выпуская из рук холодный металл.

Всё, отвлекалочка сработала. Омоновцы потеряли в нам интерес и мы со Степаном неторопливо пошли к спасительным дверям «Волги».

И тут нас, словно хлыстом по спине, хлестнул резкий оклик:

— Эй! А ну стоять! Куда собрались?

Я медленно обернулся. К нам шел опер в штатском. Тот самый капитан, которого я так технично и публично «уработал» пятнадцать минут назад в холле ДОСААФ.

«Да блин! — мысленно взвыл я. — Приплыли».

Этот мент на меня лютую злобу точно затаил, и просто так, без крови, он меня теперь хрен отпустит. Если он сейчас пойдет на принцип и проведет личный досмотр — я попал.

Хотя... если раскинуть мозгами, не так уж чтобы и очень сильно.

Да, прямо сейчас у меня по карманам распиханы два неучтенных ствола. Тяжелый металл неприятно оттягивает куртку. Но! Оба «Марголина» заботливо разобраны на запчасти, а патронов при мне нет вообще. Всё строго в рамках того, как и требует закон при транспортировке оружия.

Более того, прямо сейчас во внутреннем нагрудном кармане, согревая душу, лежат спасительная накладная и акт дефектовки. Свежайшие, еще пахнущие чернилами, со всеми необходимыми синими печатями и размашистыми подписями ответственных лиц ДОСААФ.

Я уже живо представил, как сейчас с невозмутимым, слегка оскорбленным видом достаю эти бумажки и говорю: «Что вы, гражданин начальник? Какое еще незаконное ношение огнестрела? Окститесь! Это никакое не ношение, а регламентированное перемещение вышедшего из строя спортивного инвентаря в мастерскую. На ремонт».

И мы оба, глядя друг другу в глаза, будем прекрасно понимать, какая же это наглая и состряпанная на коленке липа. Но с другой стороны — со стороны сухой буквы закона — я абсолютно чист! И генерал Зимов чист — комар носа не подточит. На момент внезапной проверки все стволы находятся на своих уставных местах, а эти два де-юре уже числятся в ремонте. Да, капитан будет скрежетать зубами. Да, может, нас в худшем случае и пожурят, или впаяют какой-нибудь административный штраф за то, что даты в журнале не бьются с накладной. Но главную задачу я выполнил — реальную уголовку с себя и с Зимова я этими бумажками сниму легко.

Пока я, стоя у машины, с бешеной скоростью прокручивал этот диалог в голове, готовясь к словесной дуэли, опер вдруг резко застыл на полпути.

Он во все глаза уставился на таксиста.

— Стёпа?! — неуверенно произнес опер.

У Степана на лице тоже явно отразился момент узнавания. Густые брови медленно поползли вверх.

— Валера?!

— Стёпа... ты чего? — Валера растерянно моргнул, словно не веря собственным глазам. — Ты здесь как вообще?

Я мгновенно вклинился в разговор, чтобы не дать Степану ляпнуть лишнего или начать оправдываться:

— Курьером он у нас работает. На полставки.

Степан одарил меня еще одним недобрым взглядом. Я прекрасно помнил его слова о том, что бывшему менту на вояк работать — это западло и вообще в корне неправильно. Но, к его чести, при Валере он ломать мою наспех сколоченную легенду не стал.

— Да так, подрабатываю помаленьку, — ответил Степан Валере. — А ты сам чего тут забыл?

— А у меня к этим господам за забором, — Валера кивнул на здание ДОСААФ, — одно очень интересное дельце... Слушай, Стёп, давай отойдем на пару слов, а?

Капитан повернулся к омоновцам и небрежно махнул рукой:

— Парни, всё нормально, это свой. Отбой, вы свободны.

Спецназовцы послушно опустили автоматы и молча отошли на десяток метров. Степан повернулся ко мне и сухо произнес:

— Это мой старый приятель. И бывший коллега. Мне с ним поболтать надо, покурить.

— Всё понял, — я покладисто кивнул, изображая кристальное понимание субординации. — Как освободишься — зови.

Я многозначительно кивнул на закрытый багажник «Волги»:

— «Запчасти» нам всё-таки сегодня отвезти надо.

Я развернулся и, стараясь не выказывать спешки, зашел обратно за приоткрытые железные ворота, во двор ДОСААФ. «Запчасти» мне действительно надо было во что бы то ни стало вывезти с этой оцепленной территории. Те самые, разобранные и смазанные маслом «запчасти», которые прямо сейчас тяжелым, холодящим бедро грузом болтались в моих карманах.

Я прислонился к стене, скрывшись от глаз спецназа, и глубоко вздохнул. Я откровенно нервничал. Черт его знает, о чем сейчас там, на улице, договорятся эти двое бывших коллег? Ментовская солидарность — штука крепкая. Хорошо, что Степан ничего не знал про пистолеты в карманах.

Однако я зря себе трепал нервы. Степан вернулся во двор один. Заметив меня, он небрежным жестом поманил к закутку между армейским «ЗИЛом» и пузатой «шишигой».

— Шмон у вас проведут чисто формальный, — вполголоса сообщил он.

— Спасибо тебе... — искренне выдохнул я.

— Да я-то тут при чем? — отмахнулся таксист. — Скворцов не дурак. Он прекрасно понимает, что пока мы тут лясы точили, вы уже от всех возможных улик избавились. Так, пройдутся для порядка по кабинетам, посмотрят, составят акт и свалят.

— И всё-таки я должен доехать до мастерской! — упрямо гнул я свою линию.

Чему-чему, а честному слову опера я бы доверять не стал. Вдруг он специально сказал это Степану, чтобы усыпить нашу бдительность?

— Да поехали, раз так свербит, — пожал плечами Степан. — Нас больше не остановят.

Мы пошли на вторую попытку. И на этот раз она закончилась исключительно удачно — ОМОН не обратил ни малейшего внимания на нашу выруливающую за ворота машину. Можно было хоть крупнокалиберный пулемет на заднем сиденье вывозить.

— Прорвались! — с облегчением выдохнул я.

— Я же говорил, — хмыкнул Степан. — Кстати, Валера по старой памяти шепнул, кто именно эти маски-шоу заказал.

— Да ты что? — я мгновенно подобрался.

— По большому секрету, ага. Ему этот заказчик самому сильно не понравился. Мутный тип.

— И кто же это?

— Некий Евгений Владимирович.

— Медведь?! — меня аж подбросило на сиденье.

— Ну, погремуху он не уточнял, — спокойно ответил таксист. — Но сдается мне, это тот самый упырь, от которого вы с девчонкой по всему райисполкому бегали.

— Точно. Тот самый. Да что ж ему всё неймется-то!

— Генералу своему докладывать будешь? — покосился на меня Степан.

— Конечно. Предупрежден — значит вооружен. О таких вещах молчать нельзя.

— Но получается, на ДОСААФ из-за тебя наехали, — резонно заметил он.

— Получается так, — не стал отпираться я. — Но я же этот наезд и отбил. Ничья.

Степан притормозил возле неприметной оружейной мастерской под вывеской «Динамо». Я пулей выскочил наружу, занес и сдал «запчасти». Меня здесь уже ждали — Зимов успел отзвониться, поэтому нужные бумаги оформили быстро и без лишних вопросов.

Пока я стоял у потертой стойки, дожидаясь печатей, в голове лихорадочно проносились события сегодняшнего сумасшедшего дня. Да, Маньков, ты влип. Оружие, опера, ОМОН, бандиты... И тут меня осенило! Вот оно!

Открыть и развивать чисто юридическую компанию — это, конечно, неплохо. Но суровые реалии девяносто второго года буквально вопили о том, что моему будущему бизнесу жизненно необходимо собственное силовое крыло! Юридический «мозг» я создам, с этим проблем нет, а вот «мышцы»...

***

— Всё готово, можем ехать, — бодро заявил я, плюхнувшись на пассажирское сиденье такси.

— Оружие сюда везли? — Степан кивнул на вывеску мастерской.

Я так и знал, что этот тертый калач обо всем догадается. Я молча достал новенькие бумаги на «Марголины» и бросил их на приборную панель.

— Не переживай, Стёп. По документам тут полнейший порядок. Даже твой приятель-капитан не смог бы подкопаться. Кстати... — я сделал многозначительную паузу. — Назад, в ментовку, не тянет?

— Тянет, не тянет — какая теперь разница? — насупился Степан, выруливая на проезжую часть. — Кто б меня там ждал.

— А если я предложу тебе создать свою?

— Чего свою? — не понял он.

— Создать свою собственную ментовку.

От неожиданности Степан резко ударил по тормозам. «Волгу» повело на заледеневшей дороге, шины жалобно скрипнули, и такси чудом не снесло бампер припаркованному у обочины «жигуленку».

— Создать?! Ментовку?! — Степан вытаращил на меня глаза. — Ты чего вообще несешь, пацан?!

— Ну, почти ментовку. Охранное агентство, — невозмутимо поправил я.

— Какое еще агентство?!

— Слушай, мы так и будем посреди дороги раскорячившись стоять? Поехали давай.

Степан, всё еще пребывая в легком шоке, вывернул руль, и машина снова тронулась с места.

— Что такое... охранное агентство? — медленно переспросил он.

— Сейчас это то, чего в природе не существует, — начал я издалека.

— Маньков, хорош говорить загадками. Я ни хрена не понял.

— Закон «О частной детективной и охранной деятельности» примут буквально через неделю-две. В марте. И вот тогда мы и развернемся с этим агентством в полную силу. Первыми будем!

— То есть... ты меня опять на работу к себе зовешь? — подозрительно прищурился Степан.

— Нет, упертая твоя башка, — я рассмеялся. — Я тебе предлагаю партнерство. Вместе откроем ТОО. Ты и я. Я, правда, буду старшим партнером...

— Это с какого перепугу ты старший?! — мгновенно завелся бывший милиционер.

— Потому что я умный. И красивый, — я нагло ухмыльнулся. — А еще потому, что у меня есть прямой доступ к деньгам, оружию и снаряжению. И, в конце концов, потому что это я всё придумал! Ну, что скажешь? Как тебе идея?

Степан задумчиво покрутил баранку, переваривая услышанное. Хмурые складки на его лбу начали разглаживаться.

— А чем заниматься-то будем? — наконец спросил он.

— Я думаю для начала занять следующие коммерческие ниши...

— Мы же вроде про охранное агентство говорили? — нахмурился Степан, не отрывая взгляда от дороги. — При чем тут вообще какие-то ниши?!

— Забыли про ниши, — отмахнулся я. — Если по-простому: основные направления нашей деятельности на первое время. Первое — самое очевидное. Инкассация. Наличных денег у коммерсантов сейчас — целые мешки. Возить их надо регулярно, но жутко страшно. Мы будем профессионально сопровождать эти перевозки.

— Рискованно, — покачал головой Степан. — Налетчики сейчас отмороженные пошли. За мешок баксов легко положат всех.

— А мы будем голову включать, а не только мускулами играть, — парировал я. — Маршруты перевозки, условия, даты и точное время — всё будет исключительно на наше усмотрение. Исключать малейшую утечку информации будем полностью. Потом, как разбогатеем, броневичок какой-нибудь инкассаторский прикупим. Этот вид заработка прямо на поверхности лежит, грех не нагнуться и не подобрать.

— Логично. А еще что? — заинтересовался таксист.

— Еще? Силовое обеспечение переговоров. Лично для меня это вообще самое важное. Смотри: у нас юридическая компания, на сложные встречи и конкретные стрелки мне ездить придется регулярно. Если с той стороны за столом будут присутствовать бритые братки, то с нашей — крепкие ребятки в камуфляже и с легальным, зарегистрированным огнестрелом. Это сразу другой уровень диалога. Далее, когда штат немного вырастет, можем смело брать на себя охрану коммерческих офисов и, особенно, складов. Сейчас там дедушки-сторожа сидят, дай бог с ржавыми берданками. А мы будем предлагать обученный, мотивированный персонал с дробовиками и автоматами.

— Это — интересно, — медленно протянул Степан. В его голосе зазвучали профессиональные нотки.

— А я неинтересное и не предлагаю! — усмехнулся я. — Ну и вишенка на торте — персональная охрана первых лиц. Телохранители.

— А что тут крутого? — скривился бывший опер. — Тупых амбалов по качалкам искать?

— Если просто амбалов к телу приставлять, чтобы они за спиной маячили — то да, занятие глупое. Но ты-то профессионал, Степа! Должен понимать, что эту элитную услугу можно и нужно предоставлять на совершенно другом качественном уровне. Проверка маршрутов движения, скользящие графики, глубокий анализ угроз, проверка персонала самого клиента на вшивость...

— Я в таких тонкостях настолько глубоко не волоку, — честно признался Степан. — Это уже уровень спецслужб.

— И не надо! Людей нужных наймем. Из того же КГБ профи перекупим...

— Ага, — недоверчиво хмыкнул Степан. — Так они к нам в частную контору и пошли. У них там выслуга, пайки, госбезопасность.

— Побегут! — я в запале рубанул ладонью воздух. — Стаями к нам побегут! Еще немного времени пройдет, и...

И тут я резко осекся. Я вдруг понял, что слишком много болтаю. Откуда простому студенту в самом начале девяносто второго знать о грядущем катастрофическом развале системы, массовом исходе кадров и нищете офицеров?

— Короче, — я быстро свернул скользкую тему, — найдем кого-нибудь с опытом. Это дело техники. Тебе вообще как сама идея?

Степан снова замолчал, внимательно следя за заледенелой дорогой.

— Знаешь... — наконец нехотя произнес он. — А над этим и правда можно подумать.

— Думай, — я небрежно пожал плечами, всем своим видом показывая, что никого уговаривать не собираюсь. — Времени на раздумья у тебя... ровно до завтрашнего вечера. Потом я начну искать другого человека.

— А найдешь? — снисходительно усмехнулся Степан, бросив на меня короткий взгляд.

— Незаменимых людей не бывает, Стёп. Вон, хотя бы того же Скворцова твоего переманю, — невозмутимо парировал я. — Чего он нервы на государевой службе попусту треплет?

Степан плавно притормозил, подкатываясь к знакомому крыльцу ДОСААФ, и перевел рычаг передач в нейтраль.

— А у тебя, значит, работа прям совсем без нервов планируется? Сплошной курорт? — саркастично хмыкнул он.

— Почему же? Естественно, с нервами, рисками и головной болью, — я взялся за дверную ручку. — Только у меня за эти вытрепанные нервы будут платиться большие и стабильные деньги. А не картонные грамоты на День милиции выдаваться. Почувствуй, как говорится, разницу.

Таксист на несколько секунд задумался, переваривая мой последний, самый весомый аргумент, а затем коротко кивнул:

— Хорошо. Завтра созвонимся.

Мы пожали друг другу руки на прощание. Я захлопнул тяжелую дверь «Волги» и, запахнув куртку, зашагал к центральным дверям ДОСААФ.

Первое, что сразу бросилось в глаза и принесло огромное облегчение — площадь перед зданием была пуста. Черного оцепления из бойцов ОМОНа как не бывало. Маски-шоу испарились, словно дурной утренний сон. Внутри, в гулком и пропахшем порохом холле, незваных гостей из милиции тоже уже не наблюдалось.

Едва я переступил порог, как навстречу мне поднял тяжелый взгляд наш бессменный «страж».

— Тебя Зимов искал, — буркнул вахтер, на секунду отрываясь от своей вечной газеты.

— Ну еще бы, — хмыкнул я, на ходу расстегивая куртку. — Я же самый незаменимый человек в этом здании.

Вроде бы я просто бросил на ходу дежурную шутку, но, поднимаясь по гулким бетонным ступеням на генеральский этаж, вдруг отчетливо, до мурашек, осознал: а ведь так оно и есть! Это не было глупой мальчишеской бравадой или пустой короной на голове. Это был сухой факт.

За какие-то пару часов я в одиночку, без шума и пыли, отбил полномасштабный милицейский наезд. В груди начало разгораться горячее чувство — уверенность в собственных силах. Я больше не был просто бывшим студентом, который отчаянно барахтается в мутной воде девяносто второго года, пытаясь выжить. Я начал превращаться в игрока, который сам расставляет фигуры на доске.

Глава 9

Зимов задумчиво пускал сизые кольца в потолок.

— Проходи, присаживайся, — кивнул он, едва я переступил порог.

Я молча прошел к столу и опустился на стул. Некоторое время мы просто смотрели друг на друга.

— Ну, — наконец прервал тишину генерал. — Что скажешь?

— А что мне говорить? — я пожал плечами. — Меня здесь вообще не было. Как, кстати, обыск прошел?

— Да по большому счету — никак, — Зимов хмыкнул, стряхивая пепел в массивную пепельницу. — Пришли с новым, уже правильно оформленным постановлением. Поковырялись в оружейке, сверили номера, бумажки почитали и... уехали несолоно хлебавши. Ты лихо с них спесь сбил, Маньков. У капитана лицо было такое, будто он лимон целиком сожрал.

— Так вы всё еще думаете, засланный я или нет?

— Засланный казачок через кордон ОМОНа два неучтенных «Марголина» в собственных карманах бы не попер, — генерал позволил себе скупую улыбку. — Отлично сработано. Поздравляю.

— И как... теперь всё будет? — осторожно поинтересовался я, прощупывая почву.

— Я же тебя на работу взял. Забыл, что ли?

— И я так и продолжаю... на вас работать?

Зимов тяжело вздохнул, затушил окурок и, подавшись вперед, протянул мне через стол свою широкую ладонь.

— Добро пожаловать... опять!

Я ответил на крепкое рукопожатие.

— Мы, конечно, немного не с того начали, но... — попытался я сгладить острые углы.

— Давай не будем эту кашу снова размазывать по тарелке, — жестко перебил генерал. — Ты обманул, я погорячился... Было и прошло. Но запомни одно: не смей мне больше лгать. Хорошо? Никогда! Всегда говори, как есть, какой бы паршивой ни была правда. Договорились?

— Хорошо, — я легко согласился, понимая, что кредит доверия восстановлен. — Тогда сразу говорю, как есть: маски-шоу нам сегодня устроил Евгений. Который Владимирович.

— Откуда информация?! — Зимов мгновенно подобрался, и в его глазах снова блеснул металл.

Сдавать Степана и его старые милицейские связи я, естественно, не собирался.

— Поверьте, это абсолютно точная информация. Да и что тут удивительного? Вы же его мордой об пол прямо при мне возили. Уязвленное самолюбие, растоптанный авторитет и всякое такое. У него теперь на вас огромный зуб.

— Вырвем, если понадобится, — сухо констатировал Зимов. — Как думаешь, менты еще вернутся?

— Точно не знаю. Вряд ли. Вы же у себя уже всё подчистили, ловить им тут больше нечего. Скорее всего, ударят с какой-нибудь другой стороны. С какой именно — пока понятия не имею. Главное для нас сейчас — не допустить, чтобы этот Женя-Медведь нам с центром подготовки охраны подгадил. Бизнес-то перспективный.

— С центром не подгадит, — уверенно отрезал генерал. — Там у меня уже такие люди на самом верху подключены, что у Жени руки коротки туда дотянуться. Оборвут по самые плечи.

— Это отлично! — искренне обрадовался я. — Этот центр вам реально хорошее бабло принесет...

— Бабло... бабло-бабло-бабло... — Зимов вдруг как-то разом сдулся, откинулся на спинку кресла и устало потер лицо руками. Видимо, пережитый стресс всё-таки давал о себе знать, и его прорвало на откровенность. — У вас, молодых, сейчас в голове одна забота, да? Ты, Маньков, и вправду думаешь, что я только ради личного обогащения всю эту коммерцию затеваю?

Я промолчал. В силу своего немалого житейского опыта я категорически не верил в то, что подобные схемы в начале девяностых запускались ради каких-то высоких и светлых идеалов.

Генерал расценил мое молчание по-своему.

— Ты в армии-то вообще служил? — спросил он, глядя мне прямо в глаза.

— Не успел, — вывернулся я.

— Не успел... — горько усмехнулся Зимов. — А сейчас там и делать нечего. В войсках сейчас такой бардак творится, что рыдать от отчаяния хочется. Кадровые офицеры в подсобных хозяйствах картошку сажают! Свиней разводят, чтобы хоть как-то свои семьи прокормить! Всё растаскивается по кускам, материальное обеспечение вообще никакое. Да что там рассуждать... знаешь, сколько мои мужики-инструкторы зарплату не получали?

Я отрицательно качнул головой.

— Шесть месяцев! Полгода, Маньков! И в следующем месяце тоже деньги нам вряд ли перечислят, казна пустая. А мне их кормить надо! Понимаешь ты это?! И их семьи кормить надо! У меня тут, в одном только ДОСААФ, тринадцать крестных детишек!

Он замолчал, глядя куда-то сквозь меня.

А я сидел, пришибленный этой тирадой, и чувствовал, как внутри что-то переворачивается. Ба-а-а... А ведь я, оказывается, в Зимове капитально ошибался. Он не только о своем кармане и генеральских лампасах думает. Он бьется за своих людей. За тех, за кого когда-то взял ответственность.

Как жаль, что такие вот идейные, правильные мужики старой закалки в диких девяностых выгребали крайне редко. Чаще всего система их безжалостно пережевывала и выплевывала. Их активно смещали с руководящих постов, а на места приходили более... практичные? Или просто беспринципные сволочи, для которых слова «честь» и «ответственность» были лишь пустым звуком на пути к первому миллиону.

— И знаешь, чем ты мне понравился, Олег? — в голосе Юрия Ивановича проскользнули непривычные, почти отеческие нотки. — Тем, что тогда наотрез отказался идти ко мне в помощники. Значит, ты не только о своей собственной заднице печешься, но и о своих людях думаешь. За спины не прячешься и своих не бросаешь. Это правильный подход. Одобряю.

Стыдно мне в этой жизни бывало крайне редко. Моя невероятно гибкая, как гимнастка, мораль обычно с легкостью находила логичные оправдания любым, даже самым сомнительным поступкам. Но именно в этот момент, под прямым и честным взглядом старого вояки, я вдруг явственно почувствовал болезненный укол совести.

Генерал видел во мне благородство, которого там и в помине не было. Ведь я-то, отказываясь от теплого места под генеральским крылом, думал в первую очередь о собственной выгоде. О личной свободе, о независимости, о перспективах грядущей приватизации, где нужно действовать самому, а не по чужой указке. О том, чтобы строить свою империю. И уж меньше всего в тот момент я переживал о судьбе Сереги. Или о Толике.

Я просто не хотел быть шестеренкой в чужом механизме. А Зимов принял этот прагматичный эгоизм за заботу о ближнем круге.

— Стараюсь, Юрий Иванович, — наконец произнес я, так и не решившись разрушить его иллюзии на мой счет.

Разубеждать генерала я, естественно, не стал. Раз уж он сам решил вылепить из меня благородного начальника, пекущегося о подчиненных — пусть так оно и будет. В суровых реалиях девяносто второго года правильная репутация в глазах нужных людей стоила ничуть не меньше, чем крепкая «крыша» или тугая пачка стодолларовых купюр.

— Ладно, — Зимов с шумом выдохнул очередное облако дыма и затушил окурок. — День сегодня долгий был, нервный. Я сейчас к старому другу на дачу поеду, он меня в баню позвал, стресс снимать. Ты, кстати, как к баньке относишься?

Сам я, честно говоря, париться любил не очень. Жара, пар, веники эти хлесткие — удовольствие на любителя. Но я прекрасно знал, что сейчас, в начале девяностых, баня была не просто местом для помывки. Это был некий сакральный институт, где в неформальной обстановке, под пивко и рыбку, решались самые серьезные деловые вопросы. Этакий аналог римских терм, где разомлевшие патриции в клубах пара вершили судьбы империи.

Если вместе с Зимовым там регулярно собирались другие генералы, чиновники и нужные люди, то эта дачная банька была идеальным местом, чтобы завести правильные знакомства. Входной билет в Высшую лигу.

— Крайне положительно отношусь, Юрий Иванович, — с готовностью соврал я. — Берегу здоровье смолоду, а банька в этом деле — первейшая необходимость! Очищает и тело, и мысли.

— Точно так, — довольно кивнул Зимов, оценив мой настрой. — У нас, кстати, и здесь, на цокольном этаже, своя небольшая парилочка оборудована. Свожу тебя туда как-нибудь, попаримся.

— Отлично, принимаю ваше приглашение с удовольствием.

— Ну и добро, — генерал по-доброму усмехнулся. — И знаешь... всё-таки я искренне рад, что ты у нас появился!

— А я как рад, что к вам сбежал, — в тон ему улыбнулся я и, попрощавшись, вышел в коридор.

Я спустился на свой этаж и толкнул дверь нашего кабинета. Лица у моих юных соратников были бледные, осунувшиеся и перепуганные. Ну еще бы — одно дело бумажки на ксероксе копировать, и совсем другое — пережить полноценный ментовской шмон, да еще и с участием спецназа.

— Ну, чего приуныли, коммерсанты? — бодро спросил я, закрывая за собой дверь.

— Чего мы унылые?! — Толик подскочил на стуле. — Ты пока где-то там по коридорам шлялся, нас тут ОМОН к стенке ставил! Стволами прямо в лица тыкал!

— Прямо-таки к стенке ставил и прямо-таки в лицо тыкал? — я скептически приподнял бровь.

— Ну... не совсем, — поправил его Серега. — Но зашли жестко. По всем столам прошлись, в каждый ящик заглянули. Будто искали чего-то конкретное. Страшно, блин!

— Искали, да не нашли. И не найдут, — уверенно отрезал я.

Я окинул взглядом свою команду. Ребят надо было срочно взбодрить. Сначала это дикое приключение с побегом из райисполкома, теперь вот обыск с «маски-шоу». Для неподготовленной психики — явный перебор. У них было от чего приуныть, но бизнес уныния не прощает.

— Дел на сегодня еще много? — деловито поинтересовался я.

— Да какие тут дела! — Аленка всплеснула руками. — От этих омоновцев все наши клиенты разбежались!

— Вот и отлично, — я хлопнул в ладоши. — Значит, на сегодня официально закрываемся.

— И по домам? — с надеждой в голосе спросил Толик.

— Не совсем. Едем наводить марафет.

— В каком смысле? — не понял Серега.

— В прямом, — я упер руки в бока. — Будем создавать из вас приличных, респектабельных бизнесменов. А то посмотрите на себя! Выглядим мы сейчас, скажем прямо... как вчерашние студенты… и одна со скандалом уволенная медсестра!

Парни синхронно прыснули со смеху, а вот Аленка предсказуемо обиделась. Она театрально надула губки и скрестила руки на груди:

— Нормально я выгляжу!

— Э, нет, дорогая моя. Нормально — это для пирожковой на вокзале, — безапелляционно заявил я. — А мы серьезная юридическая фирма. Поэтому с сегодняшнего дня я ввожу строгий корпоративный дресс-код.

— Дрес... чего? — споткнулся о незнакомое заморское слово Толик.

— Стандарт деловой одежды, — перевел я на понятный язык. — Белый верх, черный низ, галстуки, пиджаки и всё такое прочее. Так что собирайтесь, народ. Едем, так сказать, за униформой.

— Гуляем на все! — мгновенно воодушевился Толик. — Я, кстати, один классный бутик в ЦУМе знаю…

— В ЦУМе?! — Аленка посмотрела на него как на умалишенного. — Да ты совсем с ума сошел! Ты цены там вообще видел? Нам на один твой галстук придется месяц ксерокопии делать!

— Зато — солидно! — гордо парировал Толик, выпятив грудь. — Костюмы прямиком из Италии…

— Ага, щас! Ничего там солидного нет, — фыркнула Аленка. — Всё это тряпье баулами из Турции гонят. А потом уже в подсобках ЦУМа местные умельцы этикетки перешивают на «Мейд ин Итали». Только лохи в это и верят!

— Эй! — Толик аж задохнулся от возмущения. — Ты меня сейчас лохом назвала?!

— Стоп! — я хлопнул ладонью по столу, прерывая начинающуюся перепалку. — Брейк! Аленка, правило простое: критикуешь — предлагай. Знаешь место, где можно недорого, но качественно и солидно приодеться?

— Конечно, знаю, — уверенно кивнула она. — Поехали на Хлебную площадь, на Центральный рынок.

— На толкучку?! На Пирогова?! — Толик схватился за голову, всем своим видом выражая крайнюю степень эстетического страдания. — Ален, ты в своем уме? Там же грязища по колено, карманники на каждом шагу, и штаны мерить придется на картонке, пока продавщица тебя занавеской от толпы прикрывает!

— Зато там всё в пять раз дешевле! И выбор нормальных вещей в сто раз больше, чем в твоем пафосном ЦУМе! — отрезала Аленка.

Аленка была абсолютно права. Финансовые запасы у нас были, конечно, неплохие для старта, но швыряться ими ради сомнительных понтов и фальшивых итальянских бирок я не собирался. Бизнес требует оптимизации расходов.

— Решено. Едем на рынок, — поставил я точку в споре.

Я выдвинул ящик стола, вытащил пухлую пачку купюр, отсчитал нужную сумму на корпоративный шопинг и потянулся к телефонному аппарату. Быстро покрутил диск, набирая уже выученный наизусть номер.

— Алло! — раздался в трубке хрипловатый голос таксиста.

— Свободен? — коротко спросил я.

Степан выдержал многозначительную паузу и мрачно ответил:

— Оружие больше не повезу. Сразу говорю.

— Да и не надо, — я усмехнулся. — Шмотки возить будем! Много шмоток.

— Ты там что, теперь еще и в фарцовщики подался? — уточнил бывший опер.

— Четко следую изменчивым реалиям рынка, Степа, — философски ответил я. — Там, где выгодно — там и я. Так что, повезешь или как?

Степан вздохнул в трубку, видимо, смирившись с тем, что спокойной жизни со мной ему не видать.

— Ладно, коммерсант. Жди. Через двадцать минут буду у крыльца.

***

«Волга» Степана припарковалась у обочины неподалеку от стихийного входа на рынок. Таксист заглушил мотор, неторопливо достал сигарету и всем своим видом показал, что внутрь он с нами не пойдет.

— Я здесь подожду, — буркнул он, щелкнув зажигалкой. — Вы уж давайте там по-быстрому.

Мы вывалились из теплого салона прямиком в морозную реальность рынка образца девяносто второго года.

Комфорт здесь отсутствовал как класс, уступая место первобытной жажде купли-продажи. Несмотря на разгар рабочего дня, народу на площади было столько, что яблоку негде упасть — сплошное гудящее броуновское движение озабоченных выживанием людей. Под ногами хлюпало отвратительное скользкое месиво из подтаявшего снега и непролазной грязи, так что смотреть приходилось в оба, чтобы не вляпаться в лужу.

Атмосфера царила непередаваемая. Со всех сторон несло дешевым табаком и жареным маслом. Между рядами, ловко маневрируя своими громоздкими сумками на колесиках, шныряли укутанные в десять одежек бабки.

— Чай! Горячий чай! — надрывно и пронзительно кричали они. — Пирожки! С картошкой, с капустой! Кому горячие пирожки?!

С витринами тут тоже никто не заморачивался. Торговля шла в спартанских условиях, и товар раскладывали кто во что горазд. У кого-то дефицитные джинсы, спортивные костюмы и свитера «Бойс» лежали прямо на промерзлой земле, на расстеленных картонках от коробок. Продавцы побогаче и поопытнее выставляли свой скарб на шатких раскладных столиках или кусках фанеры, водруженных на перевернутые ящики.

И всё же, посреди всего этого хаотичного и грязного выживания вдруг мелькало что-то искренне светлое и позитивное. Навстречу нам, виртуозно лавируя в толпе, неспешно шел колоритный мужик-коробейник, с ног до головы обвешанный гроздьями расписных глиняных свистулек. Он то и дело подносил одну из них к губам и выводил такие невероятно заливистые трели, будто в эту рыночную грязь вдруг залетел настоящий соловей. Это было настолько неожиданно и здорово, что я невольно заулыбался, на секунду забыв про ОМОН и все остальные проблемы.

Аленка, оказавшись в своей стихии, мгновенно преобразилась. Из офисной девчонки она в секунду превратилась в собранного и целеустремленного полководца. Она по-хозяйски окинула взглядом этот бушующий торговый океан, безошибочно определила нужный азимут и звонко скомандовала:

— Так, не зевать! Бумажники возьмите в руки! Нам нужен третий ряд! Пойдемте!

Она решительно нырнула в толпу, уверенно прокладывая себе дорогу, а мы с Толиком и Серегой, переглянувшись, покорно потянулись гуськом за ней в самый эпицентр этих базарных джунглей.

Глава 10

Аленка уверенно привела нас к «своей» точке — просторной палатке, где на стойках из труб были аккуратно развешаны на плечиках вполне приличные вещи. Хозяйкой оказалась дородная, укутанная в пуховый платок поверх дутой куртки тетка с красным от мороза, но очень добродушным лицом.

— Тетя Валя, принимай оптовиков! — звонко отрапортовала Аленка. — Нам парней одеть надо. Строго, солидно, для бизнеса.

Тетя Валя цепким взглядом окинула нашу троицу, безошибочно вычислила во мне того, кто будет платить, и засуетилась.

Мы реально брали оптом. На Серегу как влитой сел серый костюм-тройка. Я же нашел себе классику на все времена — однобортный темно-синий костюм. Аленка тоже присмотрела себе строгую, но изящную юбку-карандаш и приталенный жакет.

— Сорочки у меня не берите, — сказала нам тетя Валя, упаковывая вещи в огромный клетчатый баул. — Они у меня китайские, после первой стирки воротники винтом пойдут. Вон туда, в пятый ряд пройдете, там у Раисы польские рубашки, чистый хлопок. Скажете, что от меня.

— Понял, спасибо, — кивнул я.

И тут из-за ширмы вышел Толик. Пока мы с Серегой мерили нормальную классику, этот эстет углядел в самом углу палатки нечто невообразимое. Это был двубортный пиджак цвета спелой, даже перезревшей малины. С золотыми пуговицами, естественно. Под него Толик напялил черную водолазку.

Он стоял на картонке, гордо выпятив грудь, и смотрел на свое отражение в зеркале. Выглядел он при этом как эталонная карикатура на «нового русского», чудом сбежавшая со страниц анекдота.

— Матерь божья... — выдохнула Аленка и прыснула со смеху, прикрыв рот ладошкой.

Серега тоже не сдержался и заржал в голос.

— Вы чего? — обиделся Толик, одергивая полы этого малинового великолепия. — Нормальный прикид! Строго и со вкусом!

— Толя, ты в этом костюме похож на пожарного, — честно сказал я. — Сними это немедленно, не позорь фирму.

— А вот и не сниму! — заупрямился Толик. — Это мой корпоративный стиль! Вы как хотите, а я его беру.

Я лишь тяжело вздохнул. В конце концов, пусть ходит клоуном, если ему так нравится.

Я уже достал бумажник, чтобы расплатиться с тетей Валей, как вдруг наша торговая идиллия была грубо нарушена. К палатке вразвалочку подошли двое. Лет по девятнадцать-двадцать, не больше, но габаритов внушительных — шеи шире головы. Оба в дешевых кожаных куртках-пузырях и спортивных штанах. Классическая уличная пехота, низшее звено пищевой цепи рэкета девяностых.

— Ну че, тетя, — лениво процедил тот, что повыше, сплевывая шелуху от семечек прямо под ноги продавщице. — Конец недели. За место отслюнявливай.

Тетя Валя вжала голову в плечи и суетливо полезла в карман своего необъятного пуховика. Лезть в чужие разборки на рынке в мои планы категорически не входило. В девяностые у толкучек были свои волчьи законы, и чужаков, пытающихся играть в Робин Гуда, здесь не любили ни бандиты, ни сами торговцы. И все прошло бы без шума и пыли, если бы один из бандосов не обратил внимание на Толика.

— А тебе по масти такой пиджак носить?

Толик, видимо, окончательно поверив в свою нереальную крутизну из-за нового прикида, выдал:

— Слышь, бакланы! А вы вообще чьи будете?

«Бакланы» переглянулись.

— Кабана знаете? — продолжил давить на них Толян.

Я мысленно хлопнул себя по лицу обеими руками. Быки удивленно уставились на малиновое недоразумение. Секунду они переваривали услышанное, а потом лица их начали наливаться дурной кровью.

— Ты че, попутал, фраер? — бык сбросил куртку с одного плеча, освобождая руки для драки. — Ты кого бакланами назвал? Иди сюда, я тебе сейчас этот пиджак в жопу засуну!

Ситуация выходила из-под контроля. Через секунду Толику сломают нос, Серега бросится на помощь, их начнут месить ногами...

Я быстро вклинился между Толиком и рэкетирами, жестко задвинув своего горе-помощника себе за спину.

— Тормози, пехота, — тихо, но уверенно произнес я.

Я смотрел прямо в глаза старшему быку тяжелым, немигающим взглядом. Этому фокусу я научился за годы судебных баталий — иногда взгляд работает лучше любого хука справа.

— Пацан перегрелся, — я кивнул на притихшего за спиной Толика. — Нацепил обновку, вообразил себя Аль Капоне. Не обессудьте.

Пока бык переваривал мою тираду, я неуловимым движением достал из кармана сложенную купюру — не слишком большую, чтобы не спровоцировать на грабеж, но вполне достаточную для двоих уличных гопников. И аккуратно, без суеты, сунул ее в руку старшему.

— Держи, командир. Выпейте с корешем пива за наше здоровье. А мы тихо-мирно заберем шмотки и свалим. Добро?

Рэкетир на секунду опешил от такого поворота. Его напарник тоже сбавил обороты, косясь на зажатую в кулаке старшего денежку. Уличная шпана выходила на рынок ради заработка, а не ради того, чтобы бесплатно ломать кулаки о каких-то клоунов в малиновом. Деньги сами прыгнули в руки — конфликт исчерпан.

— Слышь, ты своего баклана на поводке держи, — буркнул старший, пряча купюру в карман треников. В его голосе уже не было злобы, остался только дежурный пафос для сохранения лица. — В следующий раз язык вырву.

— Обязательно, — кивнул я. — Удачи на смене.

Они развернулись и вразвалочку пошли дальше по рядам.

Глядя им вслед, я четко осознал одну простую вещь: в этом диком времени напороться на перо или проломленный череп можно было буквально на каждом шагу. Деньги здесь решали далеко не всё. Главным была реальная, грубая сила, которая за тобой стоит. А нашу силовую «крышу» нам еще только предстояло создать.

Я шумно выдохнул, и моя левая рука наконец-то разжала вспотевшую рукоять «Вальтера» в кармане.

— Молодцы, ребята, что связываться не стали, — тихо запричитала тетя Валя, нервно одергивая свой пуховик. — Откупились — и слава богу, целее будете. Эти торпеды тут не просто так борзеют. Они под большим человеком ходят. Под чиновником каким-то важным.

— Все нормально, тетя Валя. Мы люди мирные, — успокоил ее я.

Мы быстро рассчитались. Из благодарности за то, что мы увели конфликт от ее палатки без шума и драки, тетка всё-таки сделала нам хорошую скидку, так что Толиков малиновый пиджак обошелся нам в сущие копейки. Попрощавшись, мы подхватили объемистые баулы с вещами и поспешили к выходу с рынка.

Степан ждал нас там же, где и высадил. Он уже завел мотор и прогревал свою «Волгу».

Как только мы подошли к такси, я поставил сумки прямо в снег, резко развернулся и мертвой хваткой вцепился в лацканы дурацкого пиджака Толика

— Слушай меня внимательно, Толя, — прошипел я ему прямо в лицо, не обращая внимания на удивленный взгляд высунувшегося в окно Степана. — Если ты еще хоть раз... хоть один, мать твою, раз, влезешь в разборки со своим Кабаном... Я тебя убью.

Толик судорожно сглотнул, его глаза испуганно забегали.

— Понял... — едва слышно пискнул он.

— Нет, Толя. Хуже, — я брезгливо отпустил его одежду и отряхнул руки. — Я тебя уволю. А теперь садись в машину.

— Нам еще польские рубашки покупать… — напомнила Аленка.

— Тьфу ты, блин! — с глупой разборкой на ровном месте я и забыл, что у нас некомплект. — Возвращаемся. Но без историй и без глупостей!

Польских рубашек и пару изящных блузок для Аленки мы действительно набрали целый баул. Загрузили всё это добро в багажник и с нескрываемым облегчением попадали в прогретый салон «Волги».

— По домам? — мельком глянув на нас в зеркало, буднично поинтересовался Степан.

И тут Серега, от которого я меньше всего ожидал подобной инициативы, вдруг выдал:

— А давайте отдохнем и расслабимся, а? Столько всего за сегодня произошло...

— Давайте! — тут же радостно подхватила Аленка. После массированного шопинга у нее горели глаза.

— Ага, щас, — саркастично хмыкнул Толик. — Вы этого сухаря, — он бесцеремонно ткнул пальцем в мою спину, — в жизни не уговорите в нормальный клуб сходить!

— В клуб — однозначно нет, — спокойно парировал я, не оборачиваясь. — А вот в хороший ресторан... почему бы и нет? Гулять так гулять.

— Ресторан? — Толик скривился так, будто ему предложили выпить уксуса. — Скукота пенсионерская! Сидишь, жрешь, в тарелку пялишься. Нам оторваться надо, чтобы музон лупил насквозь, чтоб девчонки танцевали! Да, Серега?

— Ну, вообще-то нет, — Серега не поддался на провокацию. — Ресторан — очень хорошая идея. Пойдемте в «Океан», там морепродукты отличные подают.

— Чего?! — Толик округлил глаза. — Рыбу жареную жрать? В чем кайф-то?! Я вон минтая в студенческой столовке наелся на всю оставшуюся жизнь!

— Сам ты минтай, деревня, — презрительно фыркнула Аленка. — Там не рыба, там моллюски всякие! Мидии, актинии... у меня подругу туда один богатый коммерсант недавно приглашал. Она сказала, что вкуснее в жизни ничего не ела. В полном восторге осталась!

— Решено, — я кивнул, подводя черту под дискуссией. — Идем в «Океан». Приобщимся к высокой кухне. Давайте тогда сейчас по домам, переоденемся и...

— А нафига по домам? — снова встрял Толик, которого перспектива «выгулять» малиновый пиджак прямо сейчас грела больше всего. — Время только на дорогу терять! Давайте все покупки скинем в офисе, прямо там переоденемся во всё новое и сразу рванем туда! Шеф, — он панибратски похлопал Степана по спинке сиденья, — ты этот «Океан» знаешь?

Степан утвердительно кивнул, всем своим видом показывая, что хлопать его во время вождения — плохая затея.

— Ну вот! — обрадовался Толик. — Давай тогда в ДОСААФ, а оттуда сразу в этот ваш рыбный рестрик!

Степан вопросительно посмотрел на меня.

Я на секунду задумался. А в самом деле, зачем нам по всему городу мотаться?

— Давай по плану Толика, — скомандовал я Степану. — Закинем вещи на базу, наведем марафет прямо в офисе и едем ужинать. Заслужили.

***

Ресторан «Океан» встречал гостей беспощадным китчем прямо с порога.

Над массивными дубовыми дверями почему-то висела гигантская фигура золотой рыбки. Рыбка была облеплена блестящей золотистой фольгой, которая кое-где уже начала шелушиться и отваливаться. Какое отношение пресноводная сказочная рыбешка имела к суровому бескрайнему «океану» — оставалось загадкой, но создатели заведения явно считали, что это выглядит очень статусно.

По бокам от входа стояли два классических мордоворота. Эти ребята были упакованы в настоящие черные смокинги с бабочками! Правда, смокинги угрожающе трещали на их необъятных бычьих шеях, а подмышками топорщились кобуры. Открывать перед нами двери эта парочка даже не подумала, лишь проводив нас сканирующими взглядами. Швейцарами подрабатывать — не их уровень, они здесь стояли чисто для нагнетания солидности и соблюдения порядка.

Я сам потянул на себя тяжелую медную ручку, пропуская Аленку, Серегу и Толика внутрь. Мы сдали верхнюю одежду в гардероб и прошли в основной зал.

— Ну ведь круто, правда? — восторженно выдохнула Аленка, озираясь по сторонам.

Я тактично промолчал. Мне-то в силу опыта было с чем сравнивать — я прекрасно помнил из своей прошлой жизни, как должны выглядеть стильные и действительно дорогие рестораны. А здесь...

А здесь царил абсолютный, первозданный хаос стилей, фактур и эпох. Потолок украшали помпезные, нереально огромные хрустальные люстры в стиле ампир, которые мирно соседствовали с неоновой подсветкой кислотных цветов. Стены были глухо затянуты тяжелым красным бархатом, поверх которого дизайнеры-самоучки зачем-то щедро развесили рыбацкие сети с запутавшимися в них пластмассовыми крабами, якорями и морскими звездами.

Пространство между массивными дубовыми столиками зонировали фальшивые античные колонны из гипса, кривовато выкрашенные «под малахит», а под потолком в центре зала лениво вращался диско-шар из зеркальных осколков. В довершение этой сюрреалистичной картины, весь пол устилал бордовый персидский ковер с густым ворсом.

Это была вырвиглазная безвкусица. Но для неизбалованного советского обывателя образца девяносто второго года вся эта эклектика кричала только об одном: здесь элита, здесь статус, здесь богато!

И надо признать, Толик в своем новом малиновом пиджаке с золотыми пуговицами вписался в этот интерьер просто идеально. Как родной!

К нам тут же подбежала шустрая официантка. На ней была стандартная белая блузка и черная юбка, но для поддержания морской тематики поверх блузки был накинут сине-белый матросский воротник-гюйс, а на груди болтался пластиковый бейдж в форме карася.

— Добрый вечер! — заученно прощебетала она, перекрикивая гомон в общем зале. — Вам VIP-кабинку предложить или большой столик в зале?

— А давайте ВИП! — тут же расправил плечи Толик, явно намереваясь выгулять свой малиновый пиджак по высшему разряду.

— Отмена! — быстро скомандовал я, осадив нашего новоиспеченного мафиози. — Большой столик в зале, пожалуйста.

Она кивнула и повела нас через всё это красно-золотое великолепие. И пока мы шли, я понял, что зря катил бочку на ночные клубы. Музыка в «Океане» лупила из колонок так, что слегка вибрировали зубы. Из динамиков надрывался Богдан Титомир, и чтобы просто перекинуться с идущим рядом Серегой парой слов, приходилось нещадно напрягать связки. На уши этот децибельный ад давил ничуть не меньше, чем на дискотеке.

Мы уселись за стол. Официантка ловко раскидала перед нами тяжелые, обтянутые кожзамом папки с золотым тиснением и испарилась.

Я с предвкушением открыл первую страницу. Я-то, наивный человек из будущего, по привычке надеялся увидеть в «Океане» хотя бы устриц, фаланги камчатского краба, ну или тех самых мидий с «актиниями», которыми так восторгалась Аленкина подруга.

Но на меня тут же обрушилась суровая реальность. Откуда, черт возьми, взяться свежим мидиям в провинциальной Туле образца девяносто второго года?! Логистика до таких чудес еще просто не дошла.

— Ого, гляньте! — Серега восхищенно ткнул пальцем в плотный картон меню, перекрикивая Титомира. — «Суп по-королевски с норвежским лососем»!

Я присмотрелся к мелким строчкам состава под пафосным названием.

— Серег, это обычная уха. Скорее всего, из консервированной горбуши с картошкой.

— А вот, смотрите, какая экзотика! — Аленка с придыханием зачитала с соседней страницы: — Салат «Поцелуй Посейдона»! Слушайте состав: крабовые палочки, сладкая кукуруза, рис, яйцо, майонез провансаль... Ничего себе, как изысканно!

Я мысленно сделал рука-лицо. Ну да, крабовые палочки, которые к крабам не имели вообще никакого отношения, сейчас считались жутким дефицитом и непременным атрибутом самого богатого праздничного стола.

— Пацаны, тут раки есть! — Толик аж подпрыгнул на стуле, зашуршав своим малиновым великолепием. — Настоящие! Смотрите: «Раки отварные по-средиземноморски с укропом»! Гуляем! Возьмем сразу ведро!

— Толя, какие средиземноморские раки с укропом? — я потер виски, чувствуя, как от местной акустики начинает болеть голова. — Их вчера в Упе наловили под мостом.

Это была дикая, невообразимая смесь. Дешевые рыбные консервы, речные раки, перемороженный минтай в кляре и салаты, щедро залитые майонезом — всё это гордо выдавалось за элитные дары океана. Ребята листали страницы с благоговением, тыча пальцами во всё новые кулинарные шедевры вроде «Кальмара по-флотски» и заливного «Морская звезда», а я сидел и пребывал в гастрономическом шоке от этого ассортимента.

Мы сделали заказ. Я, от греха подальше, выбрал максимально банальную картошку с запеченной рыбой, резонно опасаясь, что после экзотического салата с крабовыми палочками и щедрой порцией майонеза вечер может закончиться в инфекционном отделении.

От грохочущей басами музыки, сизого сигаретного дыма, висящего под потолком, и накопившегося за этот безумный день дикого напряжения у меня в висках начала монотонно пульсировать тупая боль. Когда наша официантка принесла графин с соком и первые закуски, я попросил у нее таблетку анальгина или, на худой конец, цитрамона. Девушка сочувственно кивнула, упорхнула к барной стойке и через минуту вернулась с виноватым лицом.

— Извините, в аптечке только валидол, перекись и зеленка, — развела она руками.

Зеленкой мигрень явно не вылечишь. Я вспомнил, что когда мы подъезжали и парковались, я видел витрину дежурной аптеки прямо через дорогу от «Океана».

— Народ, налетайте пока без меня, — бросил я ребятам, поднимаясь из-за стола. — Я в аптеку на пять минут, голова раскалывается.

Выйдя из зала, я забрал куртку в гардеробе и толкнул тяжелую входную дверь. В лицо ударил морозный уличный воздух. Вдохнув полной грудью, я почувствовал, как спазм в висках немного отпускает.

Я уже собирался спуститься по заснеженным ступенькам и перебежать дорогу, как мой взгляд выцепил весьма неприятную сцену, разворачивающуюся прямо у крыльца ресторана.

Какой-то здоровенный бугай с характерным бритым затылком настойчиво прессовал хрупкую девушку в светлом пальто. Она пыталась обойти его, чтобы спуститься к тротуару, но тот шаг за шагом преграждал ей путь, нависая сверху и что-то агрессивно втирая. Те два вышибалы-швейцара у входа, стояли и делали вид, что их это совершенно не касается.

— Да пустите меня! — донесся до меня звонкий девичий голос.

Она дернулась в сторону, попытавшись проскользнуть мимо, но бритоголовый — по иронии судьбы упакованный в точно такой же двубортный малиновый пиджак, как у Толика, только раза в два шире в плечах — грубо схватил ее за руку выше локтя.

— Слышь, ты че ломаешься? — рыкнул он, силой разворачивая ее к себе. — Я к себе домой не каждую вожу.

Девушка вскрикнула. В этот момент тусклый свет от уличного фонаря и неоновой вывески ресторана упал на ее лицо, и я замер на верхней ступеньке, словно налетев на невидимую стену.

Это была Катя. Первая красавица юрфака. Недосягаемая мечта доброй половины курса, гордость деканата и просто хорошая, умная девчонка.

Всем привет! Деев на связи! Сегодня у нас открытие подписки на второй том.

Мы с Маньковым только разогрелись, так что готовьтесь к бешеному коктейлю из опасных столкновений, изящных многоходовочек и лихих сюжетных виражей.

Всем шампанского! Присаживайтесь — и поехали!