Звон монет(Игра престолов)

Глава 1

Тёмные точки застилали море, а по воде, словно пущенная смерть, рассекали несколько кораблей. На носу одного из них стоял мускулистый дикарь. Он будто презирал холод и ветер, стоя раздетый по пояс. На его теле красовались знаки диких зверей с причудливыми узорами.

Позади него в корабле с деревянными щитами, разнообразным оружием и экипировкой теснилось множество людей. Вместе сидя за веслами они гребли сквозь море. Их лица были суровы, взгляды холодны и решительны, будто они давно приняли свою судьбу.

Было безумием плыть в шторм, но разве это могло испугать людей, презирающих смерть. Для них она была настолько незначимой вещью, что они готовы были отдать свои жизни во славу богов. Нет для них большего греха, чем трусость и сдача во время боя.

Их предводитель вёл их в великий набег на южан.

***********

Я и представить не мог, что однажды окажусь в мире «Песни льда и пламени». Самое ужасное, что это место, где я переродился. Хотя могло быть и хуже. Пока судьба на моей стороне, я найду способ всё изменить. Но легче от этого не становится. Я оказался за Стеной, в самом сердце вечного холода, среди отверженных. Да, я видел пару серий сериала и слышал спойлеры, но даже этого оказалось недостаточно, чтобы подготовиться к здешним реалиям.

С другой стороны, здесь есть и огромный плюс: происхождение почти ничего не значит. Всё решают твоя сила, умения и воля к жизни. Моя память вернулась ко мне не сразу. Это случилось лишь тогда, когда я едва не погиб. Однажды я случайно провалился в прорубь. Ледяная вода, казалось, душила моё сознание, и в этот момент прошлое нахлынуло на меня, словно бурный поток. Тогда я осознал, в какой глубокой яме оказался.

Меня спасли, но я едва выжил. После этого мне дали прозвище Неутопимый. Скорее насмешка, чем похвала. Даже самые холодные воды не смогли меня погубить, но последствия были серьёзными: целый месяц я провёл в постели, не в силах пошевелиться.

Не будем о плохом. Что было дальше? Всё просто: я рос и становился сильнее. Большинство одичалых обладали мощным телосложением, закалённым суровой природой, и это стало нашим преимуществом. В борьбе с дикой природой, где на каждом шагу встречаются огромные чудовища, способные одним ударом отправить тебя в небытие, сила была твоим главным союзником.

В свои двенадцать лет я получил первое оружие. Это был простой топор: кусок железа, грубо прикреплённый к деревянной рукояти. Вместе с ним мне дали задание: добыть свою первую дичь, чтобы доказать, что я стал мужчиной. Мне не нравились обычаи и традиции одичалых, но приходилось подчиняться, хотя память о прошлой жизни мешала мне полностью принять их уклад.

Наступило время охоты. Чем крупнее добыча, тем больше уважения и привилегий можно было заслужить. Это означало избавление от утомительной работы и необходимости выполнять приказы старших. Я решил рискнуть и выбрать в качестве цели крупную дичь, а именно лютоволка. Опасный хищник, к тому же охотящийся стаями. Напасть на целую стаю означало верную смерть. Но у меня был план, который казался неплохим.

Я собирался поймать мелкую дичь и использовать её в качестве приманки. Установить ловушку, дождаться, пока один из волков заинтересуется, и тогда он попадёт в неё. На всё это у меня было два дня, так как моё племя вскоре должно было двинуться дальше, оставив это место позади.

Мы никогда не задерживались на одном месте, кочуя по всей территории за Стеной. Такой образ жизни был связан с нашим стадом оленей, которое служило основным источником пищи и шкур. Эти животные хорошо переносили холод, но требовали постоянного поиска пастбищ. Жизнь в пути имела свои неудобства, но к этому я уже начал привыкать.

Я выкопал небольшую берлогу в снегу, чтобы устроить себе временное укрытие. Внутри разжёг маленький костёр, пытаясь хоть немного согреться. До сих пор я не мог привыкнуть к этому проклятому холоду. Я точно уеду в места потеплее. Неважно куда, лишь бы подальше от Стены. Самой большой загвоздкой было моё происхождение.

Немного согревшись, я выбрался наружу и прикрыл вход хвойными ветками.

Жизнь в таких суровых условиях изменяло разум: страх притуплялся, с тем становилься острее когда дело касалось твоей собственной жизни. Здесь каждый день приходилось бороться за выживание, и это делало тебя сильнее. Вокруг обитали племена, готовые на всё ради выживания. Их менталитет и стремление к свободе влияли и на меня. Может быть, я стал куда более одичалым, чем думал, и уже начал привыкать к такой жизни.

Морозное дыхание зимы наполняло лёгкие, а ветер резал кожу до боли. Снег застилал всё вокруг, создавая раздолье для необузданной природы.

План был довольно прост. Хотя в прошлой жизни я не отличался особым умом, мне нравилось изучать интересные темы. Одной из них были охота и бушкрафт. Местные охотники предпочитали бегать с криками и копьями наперевес во время так называемой охоты. Ладно, может, я слегка утрирую. Иначе с таким подходом они бы никогда ничего не поймали.

Что касается моей ловушки, её механизм был простым. Я выкопал небольшую яму в снегу, положил туда немного еды, привязал один конец верёвки к дереву и сделал петлю. Эта самозатягивающаяся петля должна была сковать добычу, стоило ей начать двигаться. Сверху я прикрыл верёвку снегом. Жертва сунет морду в яму, начнёт есть, и это будет её конец.

За собой я обязательно замёл все следы и ушёл как можно дальше. Конечно, одна ловушка почти бесполезна, каков шанс на успех? Поэтому я сделал несколько ловушек, чтобы увеличить шансы. Моих запасов верёвки и еды хватило на две. Теперь оставалось только ждать.

Вернувшись в своё временное укрытие, я расчистил вход и забрался внутрь. На поиски места и установку ловушек ушло больше половины дня.

Сидя на дне своей норы посреди глуши, я начал осознавать, что моя жизнь во многом проходила на краю мира. Я даже не знал, какой сейчас год. Трудно было понять, сколько времени у меня осталось и стоит ли бояться завтрашнего дня. Когда я умру от лап мертвецов? Или до этого события пройдут ещё десятки лет, а может, и сотни? Всё, что я видел до сегодняшнего дня, это моё племя, почти ни с кем не контактирующее.

— К чёрту переживания. Если умру, то заберу с собой пару мертвяков, — произнёс я вслух.

Зачем тратить нервы на то, что ты не можешь изменить? Всё остальное, что тебе подвластно, меняй. А если ничего не можешь сделать, будь готов смириться с этим. Вот и всё.

Допустим, я успешно доживу до совершеннолетия и смогу отправиться на юг. Что дальше? Не буду же я жить как обычный охотник, приторговывая шкурами за гроши. Точно нет. Стать рыцарем? Звучит привлекательно, но в мирное время это бедное существование. Большинство из них живут на грани нищеты, гордясь лишь своим статусом.

Наёмник? Звучит неплохо. Это, пожалуй, наиболее достойный для меня путь. К сожалению, я не отличался особыми навыками в торговле, заниматься ремеслом или создавать собственный производство было слишком сложно. Я ничего не знал о производстве и не представлял, как всё организовать. Впрочем, гнать самогон мой дед научил меня первоклассно.

Правда, именно это меня и погубило. Чуть больше алкоголя, и вот моя жизнь уже скатилась к краю пропасти.

И всё опять сводится к золоту. Чтобы заработать деньги, нужны деньги.

Как всё просто здесь, на краю мира. Никакие деньги не нужны, только воля к жизни и умение выживать.

Мой небольшой костёр почти потух, значит, прошло около двух часов. Выйдя наружу, я заметил, что небо затянуло тучами, а ночь стремительно приближалась. Мне нужно было проверить ловушки как можно скорее. Времени должно было хватить, чтобы они успели сработать.

Передвигаясь по лесу, я внимательно следил за окружающим пространством. Нельзя забывать об осторожности. Если в ловушку кто-то попал, его скулёж мог привлечь хищников. Нужно было быть начеку и вовремя уйти.

Первая ловушка оказалась пуста. Зверёк сумел съесть приманку и выбраться невредимым. Судя по следам, это произошло примерно час назад. Собрав верёвку, я аккуратно сложил её в кожаную сумку. Такое добро было слишком ценным, чтобы тратить его впустую.

Вторая ловушка оказалась удачнее. Я заметил, как зверёк дёргался, пытаясь вырваться, но безуспешно. Прижав его к земле, я осторожно зафиксировал его лапки, чтобы он не смог убежать. Сегодня я не собирался его убивать, ведь свежая кровь могла привлечь хищников.

Привязав добычу к поясу, я направился к третьей ловушке, надеясь на ещё один улов. Особых ожиданий у меня не было, но, похоже, боги благословили меня на вкусный ужин. Ещё один кролик!

За всю жизнь я никогда не ловил столько дичи за один день. Обычно мне удавалось поймать что-нибудь раз в несколько недель, а тут такая удача!

Прикрыв глаза кролику, привязанному к моему поясу, я отошёл подальше, чтобы освежевать добычу. Делать это рядом с укрытием было слишком рискованно из-за запаха. Закончив, я направился обратно. Долго оставаться на виду не стоило, иначе я сам мог стать чьей-то добычей.

Наконец добравшись до своего укрытия, я начал разделывать мясо и готовить его к жарке. После утомительного дня мне не терпелось приступить к еде. Усевшись у костра, я с жадностью вдыхал аромат жареного мяса. Единственное, что меня разочаровало, это отсутствие соли. Её попросту не было, а травы, которые я использовал для придания вкуса, не могли полностью её заменить.

Сняв мясо с огня, я стал осторожно отрывать куски и с удовольствием поглощать их.

Усталость постепенно давала о себе знать. Проверив верёвки, которыми были связаны кролики, я улёгся на подстилку из хвои. Закрыв глаза, я почувствовал, как сон постепенно овладевает мной, принося долгожданный покой.

На следующий день я направился к территории лютоволков. Был шанс, что из-за одиночной добычи они не станут выходить всей стаей и мне придётся столкнуться максимум с одним или двумя. С одним я ещё мог попытаться, но двое были мне уже не по силам.

Лучшим планом было подготовить ловушку заранее. Я нашёл подходящее место, ориентируясь по их помёту и отметинам на деревьях.

На земле я разложил ветки, слегка заострённые на концах, и приступил к выкапыванию ямы. Закончив, начал вбивать колья один за другим, а затем ещё раз заострил их концы. После этого нарубил как можно больше еловых веток, накрыл ими яму и засыпал сверху снегом. Для ориентира я оставил одну палку, вбитую в снег, чтобы точно знать, где находится ловушка.

Когда всё было готово, я взял кремень и высек искры, разжигая небольшой костёр. От него я поджёг пучок трав, чтобы их запах перебил мой собственный. Лютоволки были умными животными и не раз обманывали людей, жестоко заставляя их за это расплачиваться. Моё выживание стоило того, чтобы перестраховаться.

Я пустил кровь кролику и оставил его тушку в ловушке, а верёвку привязал к своему поясу. Закончив приготовления, я забрался на дерево, чтобы наблюдать за происходящим из безопасного места.

В самой опасной части охоты я замер, стараясь слиться с окружением. Запах хвои должен был помочь скрыть мой запах, а растительность скрывала тело. Единственное, что могло выдать меня, это звуки, поэтому я старался не шевелиться.

Солнце уже поднялось над горизонтом, но волков всё не было. Я начал сомневаться, что кто-нибудь появится, и уже собирался слезть с дерева, но решил подождать ещё несколько часов. И вдруг, словно из ниоткуда, из леса вышел один лютоволк. Его шкура была белоснежной, идеально сливавшейся с окружающим пейзажем. Если бы он не подошёл так близко, я бы его не заметил. Это была какая-то мутация? Обычно окраска лютоволков сочетала несколько цветов, причём часто преобладали тёмные оттенки: серый, чёрный и коричневый.

К добыче он подошёл не сразу, несколько раз обойдя её кругами. Наконец, осторожно приблизившись, он сделал ещё несколько шагов и наступил на ловушку. Не успев даже взвыть, он провалился вниз. Жалобный вой разнёсся по округе, и тут я понял, что совершил ошибку, не подумав о предсмертных агониях волка.

На его вой сбежалась стая. Вдалеке показались несколько особей. Единственным моим шансом на выживание было оставаться неподвижным. Если они заметят меня, мне конец. Либо я умру от голода, сидя на дереве, либо от их клыков внизу.

Волки начали собираться вокруг ямы, где находился их сородич. Они скалились, рычали и словно пытались что-то найти. Их светящиеся глаза в темноте казались жуткими. Я слабо верил в богов, но сейчас молился изо всех сил, чтобы они не заметили меня. Я надеялся, что моя уловка с запахом хвои сработает.

Сначала я испытывал настоящий ужас, но со временем страх сменился изнеможением. Ночь тянулась бесконечно. Я не издавал ни звука, но тело начинало сдавать. От долгого сидения на ветке без движения мышцы ныли, а усталость становилась невыносимой. Холод пробирал до костей. После долгого времени без источника тепла даже плотные оленьи шкуры не спасали от переохлаждения.

Несколько раз я чуть не провалился в сон, но каждый раз заставлял себя очнуться. Я держался из последних сил, стараясь вести себя как можно тише и надеясь, что волки наконец уйдут.

Я не заметил, как уснул.

Очнулся я от резкой боли в лице. Открыв глаза, увидел перед собой ворону. Она, видимо, решила, что я умер, и уже собиралась клевать меня. Взмахнув рукой, я прогнал её.

— Тварь, — пробормотал я вслух, но тут же замолчал, оглядываясь и боясь привлечь внимание лютоволков. Однако их, похоже, уже не было. Они ушли.

Когда я наконец окончательно пришёл в себя, то осторожно осмотрелся. Убедившись, что вокруг никого нет, я начал спускаться с дерева. Добравшись до ямы с кольями, я осмотрел тело добычи. Переведя дух, я потянул тушу наверх.

Вытащив её с огромным трудом, я быстро закрепил тушу на ветках и перекинул верёвку через плечо, чтобы было легче тащить. Нужно было срочно убираться отсюда, пока стая не вернулась. Если они найдут меня, я стану их обедом.

Доставив лютоволка в племя, я заслужу славу и уважение. Больше никто не будет смотреть на меня свысока. Меня признают мужчиной и начнут считаться с моим мнением. Да, я не был самым умным, но знал, как облегчить жизнь племени. Однако всё, что бы я ни предлагал, отвергалось. «Сосунок ничего не понимает», говорили они.

Вот почему я рискнул охотиться на лютоволка. Любая другая добыча не принесла бы мне такого результата. Даже опытные охотники избегали этих зверей, зная об их мстительном характере. Они могли выследить обидчика и напасть, дождавшись момента, когда тот ослабит бдительность. Бывали случаи, когда они преследовали добычу месяцами.

Отойдя на несколько метров от ямы, я заметал следы ветками и поджигал траву, чтобы сбить волков с толку. Конечно, на снегу всё равно оставались следы, но я надеялся, что ветер поможет их замести.

Я удалился от места охоты примерно на полдня пути.

Как приду, сразу лягу рядом с костром, возьму тарелку рагу, приготовленного матерью, и начну уплетать за обе щёки.

Да, у меня были родители. Формально. Я понимал, что они заботятся обо мне, но их менталитет был далёк от проявления нежности. Любви я от них не чувствовал, но это не мешало нам оставаться семьёй.

Я даже не пытался убедить их отправиться со мной на юг, потому что знал: они откажутся. Забрать их насильно? Что может быть хуже? Возможно, однажды мне удастся их уговорить, но точно не сейчас. Хотя отец вполне мог бы остаться здесь. Этот урод чуть ли не несколько раз ломал мне кости. Его ответ мало чем отличался от ответов остальных: что, мол, сопляк может знать? Разговоры с ним заканчивались быстро и болезненно. Я не мог ему противостоять. Он был почти двухметровым громилой с кулаками размером с мою голову, а я едва доставал ему до пупка. Да, ростом я не вышел.

Мать я всё же любил, хоть у неё и были свои специфические методы воспитания. Впрочем, это неудивительно. У нас науку вбивали через физическую боль.

УУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУ!

А вот это уже пиздец.

Глава 2

УУУУУУУУУУУУУ

А вот это уже пиздец.

Вой зверей раздался совсем рядом. Судьба, похоже, в этот раз оказалась не на моей стороне. Я тут же бросил добычу и бросился бежать вперёд. Я знал, что уйти мне не удастся, но разве можно просто стоять и ждать смерти? Жить хотелось слишком сильно. Залезть на дерево? Нет, не вариант. Залезу и там сдохну!

Наверняка они выжидали меня где-то неподалёку, взяв след. Может быть, кто-то из них даже наблюдал за мной издалека, словно охотник за своей жертвой. А теперь, когда я попал в их ловушку, шансов остаться в живых почти не оставалось.

Переправа через реку была недалеко. Это было одно из старых местечек, где когда-то соорудили импровизированный мост из поваленного дерева. Иногда мы использовали его для пересечения реки и перемещения по охотничьим угодьям. Течение здесь было настолько быстрым, что река не замерзала даже зимой. Единственная надежда заключалась в том, чтобы успеть переправиться и повредить мост, лишив преследователей возможности перейти на другую сторону. Если у меня получится, звери останутся ни с чем. Никогда не думал, что всё закончится вот так.

УУУУУУУУ!

Вой стал громче. Он уже раздавался со всех сторон, окружая меня, словно невидимая сеть.

Ноги гудели от напряжения, но я продолжал бежать. Я должен был успеть. Только бы добраться до переправы!

УУУУУУУУ!

Я на миг оглянулся и увидел, как звери неумолимо приближаются. Их глаза горели яростью, от которой внутри всё сжалось в комок страха. Только теперь я осознал, насколько глупой была моя идея. Слишком детской, слишком безрассудной.

Дрожащими руками я выхватил топор. Надежда на спасение казалась призрачной, но я продолжал бежать изо всех сил. Жить хотелось слишком сильно. Почему я так упёрся в эту добычу? Почему просто не оставил её? Хотелось, чтобы меня уважали, чтобы мой трофей оценили в племени, но стоила ли эта добыча моей жизни?

Пальцы сжали рукоять топора. Холодная древесина придавала мне хоть каплю уверенности. Переправа была совсем близко. Ещё немного, всего несколько метров.

РРРРРРРР!

Резкий рык раздался совсем рядом, и в следующее мгновение что-то острое вцепилось в моё плечо. Я зашипел от боли и повалился вперёд, упав лицом в снег. Собрав остатки сил, я рывком вонзил лезвие топора в шею твари. Волк захрипел, пытаясь сжать челюсти ещё сильнее, но через мгновение обмяк, дав мне возможность вырваться.

Адреналин заглушал боль, но я чувствовал, как горячая кровь струится по одежде. Прихрамывая и спотыкаясь, я добрался до переправы. Деревянный мост едва держался, но мне было всё равно. Главное, уйти от стаи.

Я шагнул на мост, стараясь удержать равновесие. Шум воды внизу сливался с нарастающим топотом лап. Обернувшись, я увидел, как стая приблизилась к самому краю переправы. Волки злобно рычали, а их яростные взгляды словно прожигали меня насквозь.

Один из них, крупный, возможно, вожак стаи, остановился прямо перед мостом. Его челюсти щёлкнули в воздухе, словно он хотел переломить мне шею. Он посмотрел вниз, на воду, а затем снова на меня.

— Ну давай, тварь! Я заберу тебя с собой, если рискнёшь! — яростно выкрикнул я, сжимая топор в руках.

Я размахнулся, стараясь выглядеть грозным, но вместо того, чтобы отпугнуть волка, лишь раззадорил его. Он издал низкий рык, а затем, не теряя времени, стремительно бросился вперёд, прыгнув прямо на меня.

Резким движением я выставил топор, нанося удар наугад. Лезвие полоснуло по его боку, оставив глубокую рану, но зверь всё равно оказался быстрее. Его острые зубы блеснули перед моим лицом, а затем вцепились в предплечье, которое я выставил для защиты.

На миг всё застыло. Мир словно замер. Только боль и ярость остались внутри меня.

Я собрал все силы, чтобы завершить начатое. Топор, будто ведомый инстинктом, вонзился в голову волка, пробив глазницу. Тварь издала хрип, но её тело продолжало двигаться, подчиняясь последнему порыву. Челюсти сжались ещё сильнее, и в тот же миг меня потянуло вниз.

С громким всплеском мы вместе упали в бурлящую реку. Холодная вода ударила в лицо, лишая дыхания. Я видел, как перед глазами мелькают картины жизни, словно в последнем прощании. Всё, что я мог, это безуспешно барахтаться.

*****************************

Сквозь заснеженную пургу медленно брёл силуэт. Фигура, облачённая в накидку из шкуры, с несколькими талисманами, подвешенными к поясу и запястью, выглядела необычно. В одной руке незнакомка держала посох, которым раз за разом прокалывала снег, будто проверяя путь.

Старуха неожиданно наткнулась на что-то перед собой.

— Хм

Протянула она, принявшись ощупывать препятствие руками. Это оказался мальчик, лежавший на берегу реки. Его слабое тело едва выделялось на фоне снега. Рядом, на берегу, лежал мёртвый волк. Следы схватки были очевидны.

— Похоже, ты выбрал себе соперника не по силам, — заметила она, проводя руками над телом мальчика. После короткой паузы она добавила. — Но, видимо, боги не хотят, чтобы ты погиб сегодня.

Она подняла посох и несколько раз стукнула им о землю. Вокруг появились небольшие голубоватые огоньки, кружившиеся словно в танце. Один из них устремился к телу мёртвого волка. Когда огонёк проник внутрь, из туши вырвался синеватый туман. Подчиняясь ритму огоньков, он словно оказался под их властью.

Старуха провела рукой, направляя танцующие огоньки к мальчику. Дух волка проник в его тело.

— Если я не ошибаюсь, ты выживешь. А если нет, значит, на то воля богов», пробормотала она, выпрямляясь и продолжая свой путь, будто ничего не произошло.

Мальчик остался лежать на берегу, неподвижный, рядом с мёртвым волком. Вскоре после ухода старухи из его груди выскочили два огонька. Они начали кружиться в воздухе, словно соревнуясь друг с другом или борясь за что-то.

*****************

Холод и тьма окружили меня, проникая в каждую клетку тела. Я вновь ощутил прикосновение смерти. По ту сторону не было ничего, только пустота. Тусклая, бесконечная, жуткая пустота. Я помнил лишь это чувство. Ни звуков, ни образов, только оно.

Внезапно мир дрогнул, словно раскололся на части, а подо мной пролегла трещина, похожая на трещину в разбитом зеркале.

РРРРРРРРРР!

Из тьмы возник тот самый волк. Я запомнил его окрас: тёмная, словно ночь, шерсть и взгляд, полный ярости. Это был тот, кто сбросил меня с переправы.

Я ощупал землю и нашёл свой топор. Значит, придётся сражаться. Здесь, в этом бесконечном нигде, снова и снова, насмерть, словно выхода не существует. Подобно Валгалле.

— Я же говорил, что заберу тебя с собой, тупая ты тварь! — выкрикнул я, сжимая топор.

Слова эхом разнеслись в пустоте, будто подтверждая мой вызов. Волк бросился на меня.

— Давай посмотрим, кто из нас сильнее! Я буду бить тебя раз за разом за то, что ты убил меня!

Я рванулся вперёд и вонзил топор в бок зверя. Он взвыл от боли, но, словно змея, извернулся и вцепился в мою руку. Острая боль вспыхнула, заставив меня стиснуть зубы. Мы оба рухнули на землю, сцепившись в яростной борьбе.

Я наносил удары изо всех сил, раз за разом, но волк каждый раз снова бросался на меня, пытаясь разорвать на части. Мы катались по земле, оставляя за собой кровавые следы. Моя кровь смешивалась с его, и казалось, что эта схватка не оставит победителей.

Волк вдруг ослабил хватку, и его тело рухнуло на землю рядом со мной. Я остался лежать, глядя в тёмное небо. Боль пронзала всё тело, будто раскалённые иглы впивались в каждую клетку.

Неожиданно я заметил, как из мёртвого тела зверя поднялся синеватый огонёк. Он на мгновение завис в воздухе, а затем стремительно устремился ко мне. Прежде чем я успел что-либо понять, огонёк проник в моё тело. Меня охватило странное чувство, будто свет внутри меня тянул куда-то.

— Эээааа! — с криком я резко вдохнул, словно очнувшись от долгого кошмара. Лёгкие заполнились ледяным воздухом, и меня тут же скрутил приступ кашля. Я пытался отдышаться, но всё, что слышал, это хрип собственного дыхания.

Я жив?

Проведя рукой по земле, я почувствовал холодный, мягкий снег. Вокруг простирался берег реки, а неподалёку, в нескольких шагах от меня, лежало неподвижное тело мёртвого волка.

Как? Как это возможно?

Моя одежда промокла насквозь, и холод пробирался всё глубже. Если я не высушу её прямо сейчас, то скоро замёрзну окончательно. Мысль о волках, которые могли следовать за мной вдоль берега, заставила меня действовать быстрее.

Я поднялся, с трудом удерживаясь на ногах, и, пошатываясь, привязал верёвку к туше волка, после чего направился вперёд. Река осталась позади, а я всё ещё пытался привести мысли в порядок.

— Какой безумный день, — прошептал я, отбрасывая последние остатки слабости.

Теперь у меня была только одна цель: добраться до деревни, пока не стало слишком поздно.

****************

Наконец я добрался до племени, едва держась на ногах. Я буквально рухнул в снег перед входом в лагерь. Откуда у меня взялось столько сил? Как я умудрился пройти этот путь так быстро? Всё это казалось невозможным, особенно после всех пережитых приключений.

— Смотрите, кто здесь! Наш неутопимый! — произнёс один из дозорных, подходя ближе.

— И с крупной добычей, — добавил второй, кивнув в сторону туши волка, которую я тащил за собой.

— Малец-то не промах, — усмехнулся Йорик, старший охотник племени.

— Больше не малец, а настоящий мужчина, — вставил Сурк, с уважением глядя на меня.

— Похоже, ты снова нырял в реку, — заметил Йорик, рассмотрев мою одежду, которая промокла насквозь и покрылась ледяной коркой. — Скорее в лачугу, а то замёрзнет.

Йорик подхватил меня под руку, помогая подняться, а Сурк забрал тушу волка. Сил говорить у меня не было, и я лишь смотрел на них с благодарностью. Сейчас имело значение только одно: я вернулся живым.

Казалось, весь лагерь решил взглянуть на меня. Люди бросали свои дела, чтобы поглазеть на меня и обсудить добычу, которую я принёс. Их взгляды были полны удивления и уважения. Некоторые мужчины одобрительно кивали, перешёптываясь о моём чудесном спасении.

— Сын, ты настоящий воин! Убить лютоволка это подвиг! — Отец, заметив меня, вышел навстречу. Его лицо светилось гордостью.

— Он бы замёрз, если бы не добрался сюда вовремя. Снова решил искупаться в ледяной реке! — с усмешкой сказал Йорик.

— Тогда быстрее в дом! Олаф ранен! — произнёс отец. Его голос звучал твёрдо, но в нём слышалась забота.

Я лишь удивлённо смотрел на него. Отец редко проявлял чувства, а уж тем более беспокойство обо мне.

Меня отвели в лачугу и уложили рядом с тёплым костром. Тут же рядом оказалась мать. Её руки ловко снимали с меня одежду, затвердевшую от льда. Моё тело выглядело пугающе: кожа приобрела бледный, почти мертвенный оттенок. Я чувствовал себя не человеком, а призраком. Может, я и правда умер?

— Где ты успел сделать рисунки? — спросила мать, осматривая моё плечо.

Я с трудом повернул голову и сам взглянул на себя. Кровь уже не сочилась из ран, оставленных зубами лютоволка, но больше всего меня поразили странные отметины. Тонкие линии, будто выжженные на коже, пересекали её, и я понятия не имел, откуда они взялись.

— Не знаю, — с трудом выдавил я.

— Моего сына коснулись боги, — с радостью бросил отец, стоя у порога. — Даже смерть ему не страшна!

Я лишь слабо помотал головой. Всё казалось каким-то сном. Как эти раны могли так быстро затянуться? Они ещё свежы, но у меня было ощущение, что с момента их появления не прошёл даже день и они начали заживать.

Воспоминания кружились в голове, не складываясь в ясную картину. Я помнил ледяную воду, помнил, как пытался выплыть, снова и снова ударяясь о камни. Помнил, как тьма поглотила меня. А потом? Я очнулся на берегу, но кто меня спас?

Мать заботливо обработала мои раны, наложила повязки, а затем велела лечь и отдохнуть. Через некоторое время она принесла мне тарелку горячей еды и накормила, поскольку сил почти не осталось.

Все мои мысли крутились вокруг произошедшего. Кто вытащил меня из воды? Как я остался жив? Эти вопросы раз за разом возвращались, но вскоре усталость взяла своё. Я не заметил, как мои глаза закрылись, а сон накрыл меня, погружая в долгожданную тишину.

****************************

С момента моего совершеннолетия и первой охоты меня перестали считать мальчишкой. Теперь я был мужчиной. Прошло четыре года. За это время я окреп, но ростом всё же не выделялся, оставаясь чуть ниже среднего, около метра восьмидесяти. В моём прошлом мире это считалось средним ростом, но здесь, на Севере, где мужчины славились богатырской статью, мой рост был, скорее, скромным. Возможно, Север и правда был пропитан магией, ведь, несмотря на скудный рацион, мы оставались сильными, обладая мощным телосложением и крепким духом.

Став самостоятельным, я ощутил и свободу, и ответственность. Теперь я мог выбирать, чем заняться, самостоятельно определять свои цели и свой путь. Но вместе с этим на меня легла обязанность защищать клан от набегов других кланов и племён.

Несколько раз происходили стычки с другими кланами во время передвижений. Вражды между нами не было, поэтому такие бои скорее носили формальный характер, за исключением людоедов. Сражались сильнейшие, и я принял участие в нескольких поединках, пару раз проиграв и одержав несколько побед. Так я получил свои первые ранения.

Я решил заняться ремеслом. Даже моих весьма скромных знаний, сохранившихся из прошлой жизни, оказалось достаточно, чтобы создать нечто новое, чего раньше в клане не делали. Сперва многие смотрели на мои попытки с недоумением. Возможно, они просто боялись пробовать что-то неизвестное.

О полноценной кузнице или сложных инструментах, конечно, речи не шло. Мы часто кочевали, и строительство печи для плавки металла казалось непосильной задачей. Мне оставалось работать с тем, что было под рукой. Используя простые инструменты и работая буквально на коленях, я всё же добился своего благодаря упорству.

Первым моим успехом стали лёгкие сани. Они легко скользили по снегу и не застревали, в отличие от старых, которыми мы пользовались раньше. Идея пришла ко мне из воспоминаний о санях из прошлого мира. Я доработал её, приспособив конструкцию к местным материалам.

Сани сразу оценили. И охотники, и старейшины остались довольны. Они заметно упростили перевозку грузов по заснеженным просторам. После этого я создал ещё несколько полезных вещей, но рассказывать обо всех нет смысла. Главное, что я нашёл себя в ремесле и смог доказать свою полезность племени.

Самое удивительное заключалось в том, что я сам изменился. Татуировка постепенно становилась всё чётче, а её очертания проявлялись с каждым новым убитым мной лютоволком. На моём плече уже можно было различить силуэт волка. Но это было не единственное изменение. Я становился быстрее и выносливее, а мои чувства обострялись. Казалось, я впитывал энергию убитых животных, получая частичку их силы.

Всё началось после того, как я убил волка собственными руками и упал в реку. Что произошло тогда? Может, это и правда было вмешательство богов? Хотя я никогда в них не верил, каким-то образом меня словно благословили. Но сила есть сила. Она даст мне возможность выжить в этом безумном мире.

Несмотря на желание остаться дома, я жаждал отправиться в путь и увидеть мир. Я не хотел, как остальные, быть привязанным к одном уклад жизни и смотреть на бесконечные белые пустоши, которые никогда не меняются.

Поэтому, собравшись с духом, я отправился к родителям. Они были недовольны моим решением, но всё же дали благословение на путешествие. Чтобы получить разрешение, мне пришлось сразиться с отцом. Таково было условие. Бой выдался сложным. Мы сражались на кулаках, но в итоге мне удалось победить. Только после этого отец признал, что я готов отправиться в путь.

Я собрал немного припасов и подготовил оружие. Мой топор, который раньше был не совсем доделан, теперь обзавёлся лезвием длиной около пяти сантиметров. Рукоять длиной примерно восемьдесят сантиметров была тщательно обтёсана и удобно лежала в руке. Лезвие, хоть и было грубо изготовлено, позволяло наносить быстрые удары. До идеального оружия ему было далеко, и мне хотелось чего-нибудь более прочного, но для начала сгодится.

У меня также был лук, но тетиву приходилось менять слишком часто. Мороз делал своё дело. Сколько бы мы ни ухаживали за тетивой, она быстро изнашивалась. Вот бы вспомнить, как изготавливать более долговечную тетиву. Лук служил скорее запасным вариантом, всё же мои навыки стрельбы были удручающими. Это был весь мой набор для путешествия. Долгой дороги я не боялся благодаря своей невероятной выносливости.

Я знал, что перебраться через Стену можно разными способами. В сериале одичалые использовали топоры, чтобы взбираться по ней, но это было довольно опасно. Другие пытались пересечь море, но для этого требовался корабль или хотя бы лодка. Где достать их в этих краях, я не знал.

Сначала я решил побродить по землям за Стеной и исследовать их. Мне хотелось поохотиться на самых опасных зверей, обитающих за Стеной, и заполучить их силу. Всё это было связано с тем, как, судя по всему, работала моя способность.

Мне удалось выяснить, что я получал силу только от волков. Сколько бы я ни убивал оленей или зайцев, ничего нового не происходило. Возможно, я мог забирать силу только у хищников? За Стеной обитало немало зверей, ради которых стоило рискнуть. В первую очередь медведи. Если я смогу заполучить их способности, то значительно превзойду многих в физической мощи. Они были сильными и выносливыми, поэтому для такой охоты мне требовалось оружие получше.

Протопав неделю за Стеной, я понял, насколько обманчивы были эти земли. Даже несмотря на то, что мы с племенем прошли немало километров, они всё равно казались бескрайними. Оказавшись за пределами знакомых мест, я брёл по неизведанным территориям. Карт у меня не было, как и чёткого понимания, куда идти. Приходилось двигаться наугад, полагаясь на интуицию. Я знал лишь примерное направление, ориентируясь по сторонам света, которые ещё помнил из прошлой жизни: север, юг, запад и восток. Здесь люди ориентировались немного иначе, но основные принципы оставались теми же.

Однажды во время пути меня настиг странный запах. Остановившись, я понял, что это следы людей, недавно проходивших здесь. Похоже, я вышел на территорию какого-то племени, и с высокой вероятностью это были людоеды. На замёрзшем берегу редко можно было встретить одиноких странников, точнее, почти никогда. Большинство людей проводили всю жизнь в составе своего племени. Это неудивительно, ведь обмен между общинами происходил крайне редко, да и то преимущественно ради того, чтобы влить свежую кровь в ряды своих.

Мне следовало быть осторожным. Любой чужак мог стать для них потенциальным врагом. Если у меня было какое-то имущество или богатство, они скорее убили бы меня, чем пустили к себе.

Признаюсь, я внимательно осмотрел окрестности, стараясь обойти это место стороной, чтобы не наткнуться на возможных дозорных. Если бы это оказалось другое племя оленеводов, меня, возможно, приняли бы на ночлег, но рисковать не хотелось.

Продолжая путь, я всё чаще задавался вопросом: зачем я оказался в этом мире? Может, всё это было частью чьего-то плана? Возможно, за происходящим стояла какая-нибудь мифическая сущность, пристально наблюдавшая за людьми. Может, именно она по какой- то причине наделила меня своим благословением? А может, всё это было лишь удачей и совпадением?

Но одно я знал точно: раз мне выпал шанс прожить жизнь заново, я должен был им воспользоваться. Главное, сохранить голову на плечах.

Глава 3

Мой путь пролегал через земли вольного народа. Я останавливался у знакомых племён, готовых приютить меня. Они делили со мной кров, давали одежду, припасы и многое другое, что в этих краях ценилось не меньше жизни. Взамен я отдавал им часть своей добычи.

В детстве я мечтал любой ценой добраться до юга, туда, где было теплее и комфортнее. Но постепенно это желание начало угасать. Если быть честным с самим собой, я настолько привык к здешним условиям и сроднился с этой средой, что больше не хотел уходить. Казалось, я сам оттягивал тот момент, когда буду готов переправиться на юг.

Со временем среди вольного народа за мной закрепилось имя Олаф Неутопимый. Меня стали считать вольным охотником, способным выследить практически любую добычу и обеспечить племя едой. Нюх был моим главным оружием, обострённым до предела. Моё тело научилось переносить холод и не уставало даже после долгих, изнурительных переходов. Чутьё на угрозы и опасности стало почти сверхъестественным. Звериное чутьё, подобное тому, каким обладали звери, давало мне возможности, далеко выходившие за пределы человеческих.

Вскоре я и сам почувствовал, что готов сразиться с одним из северных чудовищ, снежным медведем. Это был хищник, практически не имевший врагов, разве что великапны или мамонты способны дать ему бой. Те, по слухам, обладали невероятной силой и обитали в разных уголках бескрайних пустошей.

Возвращаясь к местным королям, судя по рассказам, они весили не меньше трех-четырех оленей. Массивные звери обладали невероятно прочной шкурой, которую мог пробить далеко не каждый клинок. Для одичалых, вооружённых примитивным оружием, встреча с таким противником становилась почти непреодолимым испытанием.

Мне удалось достать парочку мечей Ворон, тех, что остались лежать рядом с непойми откуда взявшимися трупами, к ним я не был "причастен". Не стоит забывать и о наших постоянных стычках с ними. Они часто выходили за Стену для разведки. По старым преданиям эти рейды были направлены на то, чтобы узнать о приближении ходоков. Со временем всё изменилось. Теперь это были вылазки, нацеленные на отлов одичалых и пресечение их попыток прорваться через Стену в поисках добычи и лучшей жизни на юге.

Судя по слухам и моим собственным наблюдениям, отряды, которые мне доводилось видеть, мало походили на сборища преступников или головорезов. Это были настоящие воины, обученные и дисциплинированные. Они уверенно держались в седле, умело сражались мечами и действовали слаженно, не поддаваясь панике. Каждая стычка с ними приносила кланам одичалых большие потери, а добыть хотя бы пару клинков из их арсенала считалось почти подвигом.

Всё это заставляло меня задуматься. Насколько я помнил, Ночной Дозор собирал под своими знамёнами преступников и отбросов со всего Вестероса. Но те Вороны, что стояли по ту сторону Стены, обладали чертами суровых, закалённых северян. Это натолкнуло меня на мысль, что я оказался в каком-то более раннем периоде истории. В те времена, которые я помнил, Ночной Дозор в Семи Королевствах уже давно стал местом ссылки для всякого сброда.

Мои мысли постепенно переключились на другое. Добыв мечи, я смог найти мастера, которого с большой натяжкой можно было назвать кузнецом. По моей просьбе он их передал разбив на части и изготовил из них два новых топора. Один сохранил прежние форму и длину, а второй получил гораздо более длинное и массивное лезвие. Увеличенная толщина металла сделала его прочнее, но пользоваться таким оружием было невероятно трудно: каждый взмах требовал немалых усилий. Для обычного боя оно, возможно, и не подходило, зато для моей задачи, пробить шкуру медведя, годилось как нельзя лучше. Изготовив несколько наконечников для копий, я наконец подготовился к охоте на зверя.

Шла вторая неделя моего выслеживания. Наконец я уловил запах крови, правда, человеческой. Уже на подходе к месту почувствовал характерный запах медведя и заметил его следы, а также помёт. Следуя по следу и запаху, тянувшемуся на несколько вёрст, я вышел к поселению.

Одичалые делились на множество кланов. Многие предпочитали кочевой образ жизни, другие промышляли разбоем, совершая набеги на соседей. Были и оседлые общины, обосновавшиеся на одном месте. В основном это были рыбаки, для которых вода служила главным источником пропитания.

Запах крови стал настолько густым, что словно оседал внутри носа, не позволяя избавиться от него. Один из минусов острого нюха. Оказавшись в поселении, погружённом в мёртвую тишину, я провёл рукой по человеческим следам. За внутренней оградой лежало множество разорванных тел. Это были воины, пытавшиеся остановить зверя. В особенно голодные времена, когда дичи почти не оставалось, медведь уходил всё дальше от своих угодий в поисках пищи. И те, кто попадался ему на пути, становились жертвами его ненасытного голода.

Поднявшись, я оценил размеры медвежьих лап по оставленным следам, а также обратил внимание на чудовищные укусы на телах. Зверь оказался крупным представителем своего вида, сильным даже по меркам Севера. Окончательно выпрямившись, я приготовился вступить в бой, если он всё ещё находился поблизости. Но вокруг стояли лишь пустые дома с выбитыми дверями. Даже часть стен была разнесена в щепки. Заглядывая внутрь жилищ, где люди отчаянно пытались укрыться, я находил их разорванные тела.

Земли вечной зимы за Стеной никогда не были спокойным местом. Многие племена исчезали бесследно, а целые стаи животных вымирали. Это была опасная, дикая земля. Я и раньше видел мёртвых людей, но с таким кровавым побоищем, с таким количеством растерзанных тел мне ещё не доводилось сталкиваться.

– Судя по всему, медведь ушёл, – прошептал я, выдыхая в морозный воздух облачко пара.

Он насытился. Скорее всего, отправился обратно в берлогу, утащив с собой столько тел, сколько смог унести. Выслеживая его, я заметил, что следы вели прочь от поселения. Я глубоко втянул воздух, стараясь запомнить запах зверя.

– Ушёл он примерно полдня назад.

Поднявшись, я пошёл по заляпанным кровью следам. Честно говоря, внутри у меня всё дрожало, несмотря на внешнее спокойствие. Я страшно боялся встретиться с этим зверем. Но страх не означает слабость, если он не способен сломить твою решимость идти до конца.

Запах медведя усиливался. Инстинкты твердили, что пора повернуть назад и попытаться спастись бегством. Дальше начиналась территория смерти. Моя рука скользнула к кожаному ремню, перекинутому через плечо, и на снег упала связка деревянных копий с небольшими наконечниками. Снежный медведь был невероятно умным зверем. Шанс на то, что он попадётся в ловушку, был ничтожно мал. Он уже наелся и теперь не бросится бездумно за добычей. С одной стороны, это делало его более расслабленным и ленивым, с другой, ещё более разумным и опасным.

Нужно было лишить медведя возможности маневрировать. Загнать его в ловушку, наносить удары по ногам, лишая подвижности. Как волк, измотать свою добычу, дождаться, пока она ослабеет, и нанести решающий удар.

У меня было всего три копья со стальными наконечниками. Остальные были деревянными. Продвигаясь по маршруту, я продолжал изготавливать деревянные копья, сохраняя металлические для атаки. Сначала я думал взять для защиты деревянный щит, но быстро отбросил эту мысль как глупую. Судя по следам и повреждениям на брёвнах домов, я оказался прав. Ловкость, быстрая реакция и резкие атаки, вот залог успеха в бою против такой массивной туши.

– Главное, самому не стать тушей на обед.

Следуя по следам, я наконец вышел к небольшому холму, в котором чернело отверстие, уходившее в глубину норы. Воткнув неподалёку последнее копьё, я приготовился к битве. Из мешка я достал горсть трав. Они обладали чем-то вроде галлюциногенного эффекта: притупляли боль, обостряли восприятие и подавляли эмоции, оставляя лишь ярость. Тело начинало гореть, мышцы словно сами рвались в бой. Опасная штука. Можно забыть, кто ты есть, и умереть от истощения. С хрустом я пережевал травы. Эффект не заставил себя ждать.

– ААААААА! – боевой крик разорвал тишину, заставив снег осыпаться с ветвей.

Из глубины норы донёсся низкий, рычащий звук. Лес замер, словно испугавшись. Медленно и тяжело наружу начал выбираться медведь. Огромный зверь. В высоту он был не меньше двух моих ростов, о длине даже думать не хотелось. Массивное тело, густая шерсть, пасть, способная поглотить меня наполовину за один укус.

– ААААААААААААААААА!

Рёв такой силы прокатился по лесу, словно разрезая его надвое. Снег посыпался с деревьев, воздух задрожал. Уши заложило, а звериный инстинкт внутри меня закричал, требуя немедленно бежать.

— АААА! — мой ответный боевой клич не был громче его рёва, но он показал одно: я не боюсь и готов биться.

Царь снежной пустоши не мог стерпеть вызова. Массивные лапы вгрызались в снег, проваливаясь почти на половину своей длины, что говорило о его чудовищной массе. Он перебирал ими всё быстрее, ускоряясь в мою сторону. Когда на тебя мчится такая туша, в голове остаётся слишком мало мыслей.

Травы начали действовать в полную силу. Ярость боя захлестнула меня, появилось желание рвать и крушить. Подавив порыв броситься в лобовую атаку, я приготовился увернуться от первого напора. Нужно было лишь дождаться момента.

Когда он оказался пугающе близко и совершил последний рывок вперёд, широко раскрыв пасть, я начал действовать. Рывок в сторону, перекат. Тело будто полетело само, и я едва успел осознать движение. Не останавливаясь, я вскочил и тут же сделал выпад, пропуская медведя мимо. Замахнулся изо всех сил, пока зверь ещё не успел затормозить и развернуться. Я метнул копьё.

Наконечник точно ударил в заднюю лопатку, войдя почти на половину длины острия.

— АРАРАР! — медведь взревел. Его яростный взгляд вспыхнул, и он вновь пошёл в атаку.

Но я уже сместился в сторону и отправил следующее копьё. Острие, словно стрела, со свистом вошло в переднюю лапу. Это заставило медведя оступиться и резко уйти в сторону. Не теряя ни мгновения, я рванул вперёд, к деревянным копьям, которые приготовил заранее.

Я чувствовал за спиной смрад, исходивший из его пасти. Медведь шёл по моим пятам.

На бегу я подхватил одно из копий и, не останавливаясь, метнул его через плечо. Не дожидаясь результата, продолжил бежать. Но треск дерева и отсутствие рёва зверя не оставляли надежды. Одно копьё за другим я бросал назад. Некоторые наконечники находили цель, но застревали в толще шкуры, не проникая глубже. Даже попадая в цель, они не давали нужного результата, увязая в плотном слое жира.

Главная проблема заключалась в живучести медведя. Чтобы добраться до жизненно важных органов, требовалась чудовищная сила. Его череп, состоявший из невероятно прочной кости, представлял собой преграду, которую обычным оружием было практически невозможно пробить.

Держа путь к более густой части леса, я затруднял ему манёвр. Но даже там он врезался в деревья, вырывая щепки из стволов, и продолжал преследовать меня. Настоящий живой таран. Копья были израсходованы. Осталось лишь одно, а также два моих топора. Один массивный, другой потоньше.

Бежать было бесполезно. Он не уставал, и представить, сколько в нём силы, было трудно. Нужно было атаковать. Сжав копьё, я замедлил шаг, нутром чувствуя приближение медведя. Волосы на спине встали дыбом. В последний момент я ушёл в сторону, пропуская зверя мимо. Медведь врезался в дерево, ствол треснул, и это слегка сбило его с курса. Я ударил копьём в бок. Острие вошло в плоть, следом брызнула кровь. Однако значимого результата это не принесло из-за толстой прослойки жира.

Я снова начал наращивать дистанцию, маневрируя среди деревьев. Затем замедлился и ударил ещё раз. Я продолжал повторять одну и ту же тактику, используя местность, чтобы замедлить зверя, обходя его по кругу и нанося удары. Алая кровь начала окрашивать его шкуру. Движения медведя, хоть и оставались яростными, всё же стали медленнее.

Я решил, что у меня появилось больше возможностей для атак, за что сразу поплатился. Резкий взмах лапой, от которого я не успел полностью уклониться. Острые когти легко вспороли оленью шкуру и вонзились в плоть. Вместе с ними наружу вырвалась часть внутренностей. Меня отбросило в снег. Мир на миг потемнел. Ужас и боль накрыли меня одновременно. Я вскочил, повинуясь одним лишь инстинктам, и покатился прочь от тела медведя.

Еле перебирая ногами, я пытался остановить кровь, зажимая живот. Пальцы старался зажать рану, но без особой пользы, а дыхание сбивалось с каждым шагом.

Почувствовав запах моей крови, медведь с новой силой взревел и двинулся на меня, словно уже празднуя победу. Я понимал, что убежать мне не удастся. Ноги отказывались быстро бежать, а каждая попытка ускориться отзывалась болью. Развернувшись, я встретился с ним взглядом и в едином порыве успел сорвать топор с пояса. Стоило ему сделать последний рывок, как я нырнул под него, вгоняя лезвие в брюхо. С последним усилием и под рёв медведя я выскочил с другой стороны. Он сделал несколько шагов и болезненно заревел. Кровь ещё сильнее окрасила снег под его лапами.

Медведь не бросился на меня сразу. Прихрамывая, он начал описывать круги вокруг меня. Мой взгляд зацепился за обронённое копьё, и мысль использовать его пришла мгновенно, хотя для такого манёвра почти не оставалось сил. Я едва сдержал крик от резкой боли в животе. Ко рту подступил металлический привкус крови. Мне нужно было только одно: попасть ему в открытую пасть, когда он снова нападёт.

Копьё лежало прямо посередине между нами. Я резко ускорился, устремляясь вперёд и откидывая топор в сторону. Медведь ответил тем же, кинувшись на меня. На ходу я упал на колени, проскользил по снегу и, подхватив копьё, в тот же миг изо всех сил направил его остриём в пасть зверя. Я бил, не думая, вкладывая последние силы. Неостановимая туша буквально нанизала себя на копьё, словно шашлык на вертел.

— Ярривиии купитита! — прокричал я, вгоняя наконечник глубже.

Его пасть почти полностью сомкнулась на моей руке, прокусывая её насквозь. Лишь древко и кость останавливали зубы, не давая ему окончательно лишить меня руки.

Мы проскользили по снегу, а его туша навалилась на моё тело всей своей массой. Он ещё несколько раз протяжно зарычал, постепенно затихая. Свет в его глазах медленно угасал, словно зверь не желал уходить. Я пытался вдохнуть хоть немного воздуха, но вес медведя давил на грудь, не позволяя расправить её и сделать полноценный вдох. Его туша придавливала живот, а давление на открытую рану причиняло мучительную, тянущую боль.

— Арааазер… — вырвалось из моего рта.

Немощный, булькающий звук выскользнул сам собой. Сил, чтобы хоть немного сдвинуть его, попросту не было. Руки дрожали, мышцы отказывались слушаться.

Мой взгляд замер на его раскрытой пасти. Там, где находилась моя рука, из разорванной плоти вырвался синеватый огонёк. В нём я будто услышал зловещий рёв. Он ворвался прямо внутрь меня, и в следующий миг всё резко потемнело.

Тьма постепенно окружала меня. Моя рука нащупала оружие, пальцы судорожно сжали его. Я вскочил, оглядываясь. Вокруг простиралась бездонная пустота без края и неба.

— Я помню это место.

Рёв медведя раздался в пространстве, гулом вонзаясь прямо в грудь. Значит, вот как это происходит. Победа в реальном мире. Теперь и мой дух должен одолеть зверя.

— Яррриииви купитата! — прокричал я, бросаясь в атаку.

В тот же миг медведь ответил рёвом и кинулся мне навстречу.

********************

Поле битвы между человеком и зверем было усеяно кровью, смешанной со снегом. Олаф пролежал без движения несколько часов. Его лицо побледнело, будто жизнь покинула тело, а дыхание стало почти незаметным, едва уловимым. Он выглядел мёртвым, застывшим среди холода и тишины.

Внезапно он открыл глаза, и к лицу резко вернулся цвет. Он судорожно вдохнул, словно лежавший сверху зверь больше не мешал ему дышать. Грудь резко поднялась, воздух со свистом ворвался в лёгкие. Его мышцы напряглись, и, собрав последние силы, он сбросил с себя медведя. Поднявшись, Олаф заметался взглядом по сторонам, будто никак не мог вырваться из собственных грёз.

А потом всё изменилось. Дыхание стало быстрым, рваным. Он резко сорвал с себя одежду, и из его груди вырвалось глухое, чуждое рычание. Ткань на теле вызывала у него отвращение и больше не была нужна. Этот звук был нечеловеческим!

Обнажился его массивный торс. Рана на животе перестала кровоточить и словно затянулась сама собой, оставив после себя лишь едва заметный след. Рисунок лютоволка на плече будто померк, сохранив лишь слабый контур. И только теперь на его груди стал заметен новый силуэт. Яростный зверь снежной пустоши, снежный медведь.

— АААААААААА!

Медвежий рёв пронёсся по лесу, разрывая тишину, прокатываясь между стволами и уходя далеко за пределы поляны. Он звучал словно очень знакомо с такой же звериной сутью.

Глава 4

В себя я пришёл лишь спустя два дня, в какой-то берлоге, вырытой прямо в снегу. Воспоминания о последних днях были обрывочными и мутными. Я почти ничего не помнил, словно окончательно озверел и лишь инстинкты вели меня вперёд. В основном я охотился на добычу и ел её сырое мясо.

— Кх… — тошнотворный звук вырвался из моего рта, и меня едва не вырвало от привкуса во рту.

Неужели дух медведя был настолько силён, что так сильно повлиял на меня? Неужели я попросту потерял себя в нём? Я помнил, как сражался с ним в нескольких поединках. В некоторых я брал верх, в других же побеждал он. В последнем бою духи убитых мной лютоволков напали на него, разрывая на части.

— Как же холодно… — произнёс я, потирая тело.

Я не знал, где теперь моё оружие и одежда. Всё, что осталось, это какие-то обрывки штанов и клочья ткани, едва державшиеся на теле. На груди же виднелся едва заметный силуэт снежного медведя.

Тело казалось наполненным силой, которой я никогда прежде не обладал. Я ухватился за кость и сжал её в кулаке. Она не выдержала моей силы и рассыпалась на части. Я будто стал выше ростом и чувствовал себя гигантом среди этого снежного мира.

Нюх… Он всё ещё был хорош, но одновременно стал хуже? Вокруг витали запахи, однако я чувствовал их уже не так остро. У волков был самый сильный нюх, лучше, чем у медведей. Я посмотрел на плечо, где почти полностью исчезло изображение лютоволка. Значит, в обмен на исцеление раны и помощь я потерял большую часть своих сил.

Я ещё слишком мало знаю.

Осмотревшись, я понял, что каким-то образом успел перебраться через горный хребет и оказался в ледяной пустоши Севера. Здесь не было абсолютно ничего, лишь снег, камни и пронизывающий, бесконечный ветер. Этот регион называли Замёрзшим Берегом, мой родной дом. Холод и ветер превращали снег здесь в нечто невероятно твёрдое, почти как лёд. Одичалых здесь было невероятно мало, а деревья и какие-либо укрытия отсутствовали вовсе. Люди, если и жили тут, то выживали лишь за счёт рыболовства, оленеводства и людоедства.

Я окинул взглядом северные просторы, не зная, есть ли там вообще конец материка. Согласно нашим поверьям, те, кто уходил туда, никогда не возвращались. По крайней мере, живыми.

Отправившись на юго-запад, я решил добраться до знакомых поселений.

Я ступал босыми ногами по снегу. Холод вгрызался в пятки, поднимался вверх, добираясь до самого мозга. Неприятное чувство заставляло то ускорять шаг, то, наоборот, замедляться. Несмотря на всё это, я ощущал себя по-настоящему свободным, словно в мире остался только я один. Куда ни кинь взгляд, вокруг не было абсолютно ничего.

— Аха-ха… — невольно рассмеялся я, продолжая идти вперёд.

Я выжил и убил снежного медведя. Таким могли похвастаться, пожалуй, единицы за всю историю. Да, медведей убивали и раньше, но группами охотников, и то не без жертв. А я справился с хищником один на один.

Постепенно мой шаг перешёл на бег. Морозный воздух резал лёгкие, изо рта и носа вырывались густые облака тёплого пара. Я стал чаще дышать и набирать скорость. Она заметно упала, но в ногах ощущалось куда больше силы. Нужно вернуть прежнюю скорость. Стоит поохотиться на лютоволков.

Я никогда не устраивал геноцид животных, убив всего семь волков за всё время. Да, здесь, за Стеной, выживали сильнейшие. Но с давних времён вольный народ всегда оставлял место для животных. Племена никогда не истребляли всех зверей. Баланс в природе нужно было сохранять даже на такой бедной и беспощадной земле.

Вдалеке я заметил замёрзший участок реки и почувствовал опасность. Резко сместившись в сторону, я в тот же миг увидел стрелу, воткнувшуюся в снег. По типу наконечника я сразу понял, кто это.

— Людоеды, — произнёс я, хищно взглянув в их сторону.

Я медленно покачал головой, подавляя желание их сожрать. Зверь внутри меня начинал давать о себе знать. Нельзя уподобляться им.

Вновь раздался свист. Ещё один выстрел. Я резко увернулся. Из снега стали выскакивать люди и бросились в мою сторону, но чем ближе они подходили, тем быстрее замедляли шаг. Их лица выражали растерянность и полное непонимание.

Когда я пошёл прямо на них, постепенно ускоряясь, они дрогнули… и побежали прочь.

— Дитя зимы… — раздались с их стороны крики, и они бросились наутёк.

— Он всех нас убьёт!

Сам бы я не хотел встретить в таком месте полуголого человека, который, заметив тебя, не убегает, а, наоборот, идёт прямо навстречу. Я не стал преследовать их, лишь усмехнулся. Мы всё же вольный народ, почитающий различные явления, чудеса и древние поверья. Скорее всего, они и вправду поверили, что я не живой.

С ними нужно разобраться. Собрать людей и снова отогнать их от этих земель. Они вновь начали огрызаться и нападать, чувствуя свою безнаказанность.

Наконец, к самому полудню я добежал до кочевого племени, жившего по соседству с моим родным. Олени, почуяв угрозу, забеспокоились, стали бить копытами и выставлять рога. Я издал всего один рык, и они в страхе отступили, разбежавшись в стороны.

На меня уставились несколько мужчин с копьями. Напряжение висело в воздухе, пока один из них не сделал шаг вперёд.

— Это же Олаф, — произнёс он.

— Олаф? Наш Олаф? — спросил другой.

— Да, точно он, — подтвердил первый.

Остальные тоже начали меня узнавать, и напряжение сменилось тревожным изумлением.

— Ты с той стороны? Не попал в засаду людоедов? — спросил меня Грюм.

На вид ему было около пятидесяти, но на самом деле ему было не больше тридцати. Пустоши высасывали из нас годы куда быстрее. Он был оленеводом. Во время моих путешествий я помогал ему чем мог, делился добычей и немного по мелочи, а взамен получал место в его шатре.

— Я видел их, но они испугались, — спокойно ответил я.

— Людоеды? Испугались? — переспросил Грюм с недоверием, но затем окинул меня внимательным взглядом и заметил необычный знак на моей груди. Его лицо изменилось. — Слышал, ты отправился на великую охоту. Ты справился?

— Конечно. Боги отметили мой подвиг, — сказал я, указав на изображение.

Мы были народом Севера, и вера вольного народа была проста: если ты выжил после чего-то невозможного, значит, боги смотрят на тебя благосклонно. За мои свершения они будто признали меня, и это читалось в их взглядах. Они смотрели на меня с настороженным почтением, словно перед ними стояло живое знамение.

— А где добыча? И почему ты голый? — вмешался Хальдор.

Это был молчаливый, тучный мужчина с широким лбом и квадратной головой. Его голос звучал грубо, но без вражды, скорее с желанием увидеть всё собственными глазами.

Точно. Нужно вернуться за тушей медведя. Его шкура просто бесценна, из неё стоит сделать доспехи. Такие выдержат не один удар сталью. Впрочем, уже одна слава воина, убившего снежного медведя, и плащ из его шкуры внушили бы уважение и укрепили мою репутацию.

— Долгая история, — произнёс я.

— Что ж, чего стоять? Давай ко мне. Накормлю тебя и дам что-нибудь из одежды, — сказал Грюм, после чего распахнул полог шатра и жестом пригласил меня внутрь.

Почувствовав аромат еды, доносившийся от котла, который помешивала его жена, я ощутил, как сильно скрутило живот. Чтобы хоть как-то скоротать время, я начал рассказывать о своём путешествии и о том, как выслеживал медведя.

— Ай-ай-ай… — с сожалением протянул Грюм. — Деревеньку у восточного перевала разорил медведь.

После перевала оленеводы часто останавливались в той деревне, а затем шли дальше, продавая шкуры и мясо другим племенам. Теперь же этот путь опустел.

— Никто не выжил, — произнёс я.

— Голод, — продолжил Грюм. — Пустоши стали давать меньше еды, рыбы будто стало меньше. А деревья почти не растут, как и пещерный мох. Может, боги недовольны… Земля словно увядает. Такое случается, нужно переждать этот трудный год.

Самое странное в этих краях заключалось в том, что, несмотря на всю суровость существования, здесь всё же росли растения. Зачарованный лес сменялся зимней стужей, а лето было чересчур холодным. Тёплые ветра юга не могли перейти через Стену, но и зима отступала далеко на север. Исключением оставался вечный Замёрзший Берег, откуда и пошло его название. Олени выкапывали из-под снега молодые побеги, добывая пропитание из корешков. Кора, мох и корни составляли основу их пищи. В тёплую погоду оленеводы уходили на восток, чтобы собрать запасы еды на долгий период.

— А чего это я забыл, — вдруг вспомнил Грюм. — Тебя искал отец. Он был обеспокоен, говорил, что тебе обязательно нужно вернуться в племя, если объявишься.

— Отец? — переспросил я с сомнением.

Мне уже было почти семнадцать лет. За время, пока я бродил по пустошам, мы редко виделись и ещё реже разговаривали. И всё же в его глазах я всегда видел гордость за могучего сына. Он не упускал случая сказать другим, что я его кровь.

— Он не сказал зачем? — спросил я.

— Нет, — покачал головой Грюм.

— Думаю, нам пора разобраться с племенем людоедов, — произнёс я.

— Разобраться с ними… — Грюм замер, и страх ясно проступил в его глазах.

Хотя мы и отражали их атаки, чаще всего отделывались лишь откупом. Но жертв всё равно было немало. Племя людоедов насчитывало почти тысячу человек. Половина из них были жестокими и безумными воинами, которым было плевать на любую мораль. Если племя или селение не отдавали им необходимое количество оленей на мясо, пищей вместо животных становились люди.

— Разве они тебе не надоели? — сказал я. — Скажи всем, что Олаф Неутопимый поведёт их в поход против людоедов.

— Я верю тебе, — ответил Грюм после паузы. — Мы крепкие мужи и не боимся брать в руки оружие. Но мы не воины.

— Понимаю. И всё же откликнитесь на зов. Скажи всем. Убийца снежного медведя собирает людей для похода.

Грюм задумался, но вскоре его сомнения начали таять. Решимость медленно, но верно брала верх.

— Ты же убил медведя, да? Я-то верю. Но вот остальные… Принеси его голову, чтобы все в этом убедились. Так точно получится.

Я вздохнул. Всё не могло быть так просто. Придётся вернуться к Воющему перевалу, найти тушу и вернуться к племенам. Людоеды много грабили и убивали, поэтому у них должно быть немало добра, причём не только от одичалых, но и от воронов, которых они съели. Если повезёт, у них найдётся много материалов и каких-нибудь инструментов. Сами они этим почти не пользовались, но собирали всё подряд, чтобы добро не пропадало.

— Я понял. Принесу, — произнёс я.

Наконец вкусный ужин был готов, и я с жадностью принялся за еду. Простая, совсем непритязательная пища. Но, поскольку я был гостем, мне положили мясо. В обычное время они в основном пили воду, смешанную с оленьим молоком, и ели всё, что можно было из него приготовить. Другую пищу употребляли редко. Иногда ели рыбу.

В целом наш рацион всегда был очень скудным.

Только на следующий день я отправился в своё племя. Родные шатры за год почти не изменились. Члены племени узнавали и приветствовали меня, пока я шёл к своему дому. У входа, как обычно, сидел отец. Он был занят выделкой шкуры, привычным, рутинным делом, занимавшим большую часть его времени.

— Сын? — произнёс он, подняв голову.

— Отец, — сказал я.

— Пойдём, — произнёс он, немного посмурнев.

Отодвинув полог шатра, мы вошли внутрь. Я не почувствовал того прежнего тепла и уюта, которые всегда были здесь. Воздух казался тяжёлым и пустым.

— Твоя мать заболела. Она боролась, но не смогла выкарабкаться. Боги забрали её. Я пытался найти тебя, чтобы ты успел проститься, но не смог. Мне пришлось провести обряд без тебя, — произнёс отец, беря небольшую деревянную посуду.

Это была погребальная чаша. В неё складывали пепел. Иногда его оставляли на память о предках, а иногда развеивали по ветру. В землях за Стеной негде было хранить тело, оставался лишь огонь. С древних времён верили, что нельзя оставлять тело умершего, иначе его душе будет трудно уйти, а мёртвый мог вернуться.

Приняв чашу с пеплом, я провёл по ней рукой и увидел лик матери, вырезанный ножом на дереве. В последние годы я настолько редко появлялся в поселении, что начал забывать лица родителей. Печаль о той, кто всё же дала тебе жизнь и вырастила тебя. Сейчас я даже не мог вспомнить, из-за чего злился на них в детстве. Может, поэтому об умерших почти никогда не думают плохо.

— Мне жаль, что я не был рядом, — сказал я матери.

— Она гордится тобой, как и я. Наверное, смотрит на тебя и переживает за тебя, — произнёс отец.

— Можешь оставить её, — сказал я, обращаясь к отцу.

— Конечно, ты всегда можешь вернуться и поговорить с ней, — произнёс отец, забирая сосуд обратно и ставя его неподалёку.

Вольный народ всегда живёт с мыслью о смерти. Мы не так сильно горюем о близких, как другие народы. Впрочем, смерть здесь такое же частое явление, как и жизнь. Бывает, жизнь только начинается, а в ту же секунду уже заканчивается.

*************

— Одному совсем одиноко. Без вас меня уже ничто не радует. Я корю себя за то, что твои братья и сёстры погибли, — произнёс отец, выпив забродившие молоко. Это было нечто вроде алкоголя за Стеной.

Я был и вправду не одним ребёнком, но со временем братья и сёстры погибли от болезней, холода, голода и войн с людоедами.

Отец с годами терял свой запал и энергичность. Он мечтал стать великим охотником и воином. Со временем этот пыл угасал, и всё больше уходил от мечты, занимаясь больше оленями, пока наконец полностью не перестал охотиться. Вскоре он стал человеком, подходящим к концу своего пути. Ему было почти сорок, что превышало возраст для нашего региона. Средний возраст был около двадцати шести, по моим наблюдениям. За Стеной людей старше сорока наверное было не больше сотни. Матери на момент смерти было тридцать два.

— Что я всё о тебе да о тебе. Расскажи мне о своей дороге, — уже более радостно произнёс он.

Больше всего он любил мои рассказы о странствиях. Сам он так и не смог совершить великие деяния, и лишь с жадностью слушал истории о моих путях. После всего рассказа о моих переходах и сражениях он попросил меня показать новое тизображение.

— И вправду, благословен богами. Мой сын — воплощение силы, — произнёс с улыбкой отец.

— Я хочу избавить все племена от людоедов на Замёрзшем берегу, — сказал я.

— Тогда я пойду за тобой. Умру хоть так, как мечтал, — произнёс отец.

— Мне нужно собрать людей. А для начала принести тушу медведя, — сказал я.

— Конечно. Я всем расскажу. К твоему приходу мы подготовимся. Они уже у всех по горло сидят, пора избавить от них. Вот только мы все разрозненные племена, а у них одна крупная группа. Если бы мы все были вместе, давно бы дали им отпор.

— Мы справимся...........Я хочу достичь берегов юга, — произнёс я, наконец решив сказать зачем все это.

— Путь через Стену очень опасен. Вороны следят за всеми вольными путями и постоянно патрулируют территории перед Стеной, — сказал отец.

— Нет. Я хочу отправиться по морю, — произнёс я.

— Море — это невозможно. Наши лодки не способны выйти дальше прибрежья. Там в воде полно чудищ, а вода неспокойна и ледяная. Это верная смерть, — произнёс отец.

— А если построить корабль, способный пересечь море и достичь берегов юга, — сказал я.

— Не знаю. Но если кто и способен на это, то это ты. Пусть боги помогут тебе на твоём пути, — произнёс отец.

Закончив вечер на своих мыслях, я на утро вышел к берегу. Взгляд вгрызался вдаль, туда, где-то за морем должна быть земля. Не может её не быть. Я почти вижу её очертания и то, как приближаюсь к тем землям и ступаю на их берег.

*********************

Синяя территория — это племена оленеводов, рыбаков. Точно о достоверности карты я не знаю, но там они указаны. По логике никто вообще не должен выжить на севере без поставок еды с юга, но они существуют. Кроме как магией я сам не мог объяснить это. Там живут Дети леса, и лично я считаю, что всё же благодаря их магии у вольного народа есть еда, помимо рыбы и мяса животных, которые, скорее всего, есть лишь за счёт растений которые растут.

Красная зона — где есть племя людоедов. Они контролируют перевал и часто устраивают охоту на людей.

Те, кто сделал эту карту, просто красавчики. Она намного облегчает описание мира и пути героев.

Да, про погоду, горный хребет защищает от мороза с севера во время летнего периода, поэтому там растут растения и увеличивается популяция животных.

Глава 5. Негаданный попутчик

Шёл я почти налегке, лишь с небольшим запасом еды. Тратить много времени на путь я не хотел. Вдруг слух уловил приближение человека за моей спиной. Только не она!

— Олаф, постой, постой! — кричала она, пытаясь догнать меня.

Со вздохом я развернулся, глядя на её немного гневное, решительное лицо. За несколько метров до меня она перешла на медленный шаг и остановилась прямо передо мной, пытаясь восстановить дыхание.

— Ты обещал меня украсть, я всё ещё жду, — произнесла она.

От роду ей было пятнадцать лет. Я не собирался заводить семью, особенно оседать на одном месте. В дороге завести семью было почти нереально, да и сейчас, когда риск для жизни настолько велик. Да, по меркам Севера она была прекрасна собой. Чёрные волосы, бледноватая кожа, щёки, обгоревшие на солнце и покрасневшие от холода, тонкие брови. На вид ей можно было дать лет двадцать четыре. Порой я удивлялся, насколько быстро мы стареем здесь, на краю мира.

— Пока у меня на это нет времени.

— Как это нет? Все мои подруги уже давно украдены, — обиженно произнесла она.

Хотя подруга у неё была всего одна, и та, наверное, сбежала замуж от неё.

— Так слушай меня. Прямо сейчас я иду с тобой. Слушать твои возражения я не намерена.

Может, было бы проще, если бы её уже украл кто-нибудь другой. Но все знали о моём обещании, и никто не подходил к ней близко. Когда-то, ещё во времена, когда я только учился драться, мне приходилось вступать в схватки со многими, и не раз я возвращался побитым. В конце концов, многие получали и от меня. Пока, я не достиг такого, что никто не мог одолеть меня.

Но брать её с собой в путь я не намеревался.

— Беги скорее в поселение, я слышу приближение чужаков, — серьёзно произнёс я.

Она испуганно вздрогнула, но затем, будто собравшись с духом, вытащила небольшой топор.

— Я буду драться с тобой! — боевито заявила она, сжимая оружие слегка дрожащими руками.

Моё изумление, наверное, можно было прочесть на лице. Откуда в ней столько храбрости? Она огляделась по сторонам, никого не заметила, а когда поняла, что я её обманул, нахмурилась.

— Келла, я не смогу защитить тебя в пути. Мне будет жаль, если ты погибнешь так рано.

— Я сама убью всех, кто захочет моей смерти, — произнесла Келла.

— Эх... Послушай, буду с тобой честен. Ты будешь мне мешать и потянешь нас обоих на дно, — произнёс я, разворачиваясь и направляясь к перевалу.

Она широко раскрыла глаза, глядя на меня с неверием, а затем перевела взгляд с меня на себя, будто решая, что именно готова поставить на кон.

— Научи меня. Я буду стараться, — произнесла она.

— Не жалей потом, что погибнешь, — ответил я, уже не оборачиваясь.

— Обязательно, — произнесла она. У меня была мысль, она струсит и развернеться во время пути.

**********************************

Полдня по снежной пустыне шли два человека. Олаф двигался быстрым, уверенным шагом, оставляя за собой неглубокие следы на снегу. Позади семенила Келла, стараясь поспевать за ним, но, несмотря на кочевой образ жизни, в котором было немало ходьбы, угнаться за ним ей не удавалось. Дыхание сбивалось, а ноги вязли в снегу.

Всё ещё коря себя за то, что взял её с собой, Олаф время от времени немного замедлялся, давая ей возможность не отставать. За свою жизнь он не раз вступал в схватки с другими племенами, но всё же воином не был. Скорее охотником, чьей основой были навыки выслеживания зверя, а не умение убивать людей. Он привык выслеживать, ждать и бить наверняка, а не бросаться на противника в лобовую.

Несколько раз за день они останавливались, чтобы передохнуть, после чего Олаф уделял немного времени Келле, обучая её правильным движениям и показывая простые приёмы. Всё же она обладала неплохим пониманием боя, ей лишь недоставало опыта и навыков, закалённых настоящей опасностью. Ночевали они почти под открытым небом, выкапывая ямы в снегу и накрываясь сверху оленьей шкурой, чтобы укрыться от ветра и холода.

Почти каждый день проходил одинаково. Они постепенно приближались к перевалу, шаг за шагом оставляя за спиной знакомые земли.

По большей части Олаф привык путешествовать в одиночестве, но в компании было намного интереснее и веселее. Возможность разделить с кем-то переживания, невзгоды и трудности казалась ему непривычно тёплым ощущением. Многие из тех, кого знал Олаф, погибли. Можно сказать, Келла была одной из немногих, с кем он был хорошо знаком, и, возможно, одной из последних.

За день до того, как они должны были добраться до самого перевала, Олаф и Келла разделились. Он ушёл на разведку, чтобы убедиться в безопасности местности. Уже за несколько километров от цели его нюх ощутил запах, отдававший кровью и потом. По большей части Олаф полагался на свое обаяние. Благодаря им он мог обходить засады и избегать ненужных схваток, экономя силы и время. Но с обретением медвежьей силы желание вступить в бой и испытать себя стало почти непреодолимым, словно инстинкты твердили: «Теперь ты самый опасный хищник». Тем не менее он решил вступить с ними в бой на своих условиях. Проредить ряды людоедов было важно, кроме них засады на воющем перевале никто не устраивал. Уменьшая их количество это вклад в будущую победу.

********************************

Нос жадно вдыхал запахи. Чтобы лучше сконцентрироваться, я закрыл глаза. Несколько человек шли с востока на запад, и их путь прерывался именно здесь. Я положил руку на снег и сдвинул его, обнажая окровавленные участки. Людоеды замели следы, чтобы не выдать направление, значит, они где-то поблизости. Чутьё подсказывало о нескольких человек, нужно лучше разобрать запахи. Я прижался к земле как можно ниже, и мир словно исчез, оставляя лишь мутное, тяжёлое ощущение окружающего пространства. Нужно вернуть обоняние в полную силу, тогда я бы уже понял, куда они ушли и сколько их было.

Словно пёс, я почти рыл носом снег, ползком продвигаясь вперёд, пока наконец не сумел разделить запахи.

— Четверо были здесь, они добили жертв. Их было больше, может, семь или восемь. Есть лучники, — прошептал я.

Сначала они ходили кругами, заметая следы, а затем отправились на на север. Наконец я определил, куда они ушли.

— Впереди должна быть скалистая местность. Там есть несколько естественных укрытий, они должны быть в одном из них.

Людоеды охотились на обширной территории и часто убивали членов даже сильных племён. Это нередко приводило к кровавым побоищам, но в большинстве случаев с ними предпочитали не связываться. Среди всех племён ходили дурные слухи о людоедах. Если с другими ещё можно было договориться словами, а не только оружием и кровью, то с ними оставался лишь один путь.

Нужно наведаться в племена, у которых с людоедами кровавая вражда. Даже если со мной пойдут всего пара воинов, это уже что-то. Если я действительно хочу построить судно, способное перевезти меня по морю, с таким племенем под боком это будет невозможно. В крайнем случае можно отправиться на восток. Там есть какая-то старая бухта, где изредка останавливаются искатели приключений с континента. Такие случаи настолько редки, что их можно считать единичными, а большую часть побережья занимают крупные рыбацкие поселения. Там живут многие из волнового народа.

Раньше там даже был город, суровый, с множеством домов, но его поразила болезнь, уничтожившая всех жителей. Как ни прискорбно, такова реальность. Когда огромное количество людей собирается в одном месте, где нет законов и правил, отсутствует гигиена, повсюду царят смерть и антисанитария, подобный исход становится лишь вопросом времени. Можно сказать, что небольшие племена и есть спасение нашего народа.

Короткий привал, чтобы отдохнуть, и снова в путь. По запаху я добрался до перевала, где нередко встречались огромные провалы в снегу, уходившие неизвестно куда. В одном из них наверняка прятались людоеды. Ночь станет моим союзником в схватке с ними. Ещё раз оглядев местность, я незаметно отошёл подальше, чтобы не попасться им на глаза раньше времени.

Но ещё опаснее могли быть варги. Их можно было назвать местными шаманами, способными вселяться в животных. Нередко использовали для этого птиц, поэтому от людоедов зачастую просто не было возможности скрыться. Никаких птиц в небе я не заметил, а значит, среди них не было никого, кто обладал бы такой способностью. Хотя, возможно, такой человек просто пока отдыхал.

Вернувшись к месту, где осталась Келла, я решил напугать её, надеясь, что она наконец поймёт, насколько опасным может быть наше путешествие. Я незаметно подкрался, оставаясь вне её поля зрения, и спустился на четвереньки, чтобы двигаться как можно тише. Когда оказался достаточно близко, я совершил резкий рывок, ускоряясь. Не услышать меня она не могла, поэтому сразу начала разворачиваться. Лицо я специально прикрыл, чтобы она не смогла быстро меня узнать. На Севере вообще было почти невозможно понять, кто перед тобой, ведь все укутывались с головы до ног, и лишь общие черты племён могли выдать чужака.

Сначала она оступилась, а затем попыталась атаковать меня, как я её и учил. Перехватив её топор рукой, я ударил её по ногам, и она рухнула в снег. Я навалился сверху, опасно приблизив её же топор к лицу и прижимая сильнее, чем требовалось.

— Ты мертва, — произнёс я.

— Олаф? — Узнав мой голос, она испуганно посмотрела на меня, но страх быстро сменился злостью. — Зачем так делать?!

— Чтобы ты понимала, что больше нет сородичей из племени, готовых прийти к тебе на помощь. Если бы кто-нибудь подкрался к тебе, а меня не оказалось рядом, ты была бы мертва и съедена людоедами, — произнёс я, не ослабляя хватку.

— Ты идиот, ненавижу тебя! — выкрикнула Келла, пытаясь вырваться и извиваясь в снегу.

— Теперь ты понимаешь, почему тебе стоит вернуться назад?

— Ни за что! Пока я тебе не врежу, никуда не уйду, — ответила она.

Поймав момент, когда моя хватка ослабла, она вырвала руку и ударила меня кулаком в челюсть. Я слегка скривился от боли.

— Ты такой же непробиваемый, как камень. Ничего не понимаешь.

— Потренируй удар, — пожал я плечами.

— Как я и говорила, ты идиот, — произнесла она, перестав брыкаться и просто лёжа на снегу.

— Келла, если ты ещё не передумала, сегодня ночью мы нападём на отряд людоедов. Ты будешь прикрывать меня из лука, — произнёс я.

— Я могу сражаться топором, — возразила она.

— Нет, не можешь. У тебя недостаточно сил. Нужен месяц, чтобы ты хотя бы немного привыкла к оружию и освоилась в бою.

— Ты...

— Не спорь. В пути никаких пререканий со мной. Я говорю, ты делаешь, — сказал я уже строго, без капли веселья.

— Хорошо.

Размышляя над тем, как лучше напасть на людоедов и что предпринять, я, к своей досаде, вспомнил, где осталось всё моё снаряжение. Я потерял, можно сказать, всё своё состояние, накопленное за годы охоты. Два моих лучших топора лежали где-то там, в снегу, вместе с копьями. Железо здесь было поистине дорогим и ценным товаром. Из оружия у меня остался отцовский топор, а у Келлы был ещё один, совсем небольшой, сделанный из железа куда худшего качества и довольно примитивно.

Людоеды, конечно, тоже не носили какого-то особого оружия, но, ведя разбойный образ жизни, всё же обладали довольно добротным вооружением по меркам остальных племён. Даже у многих из них имелись стальные мечи южан, что давало им огромное преимущество в столкновениях. И всё же простые копья с наконечниками оставались не менее эффективными. Доспехи здесь почти не использовались. Сталь была тяжёлой, холодной и неудобной, а лишь кожаные изделия с вшитой шерстью обеспечивали людям относительное тепло и свободу движений. Такую защиту можно было пробить даже деревянным колом.

Мы находились в местности, где попросту не было деревьев. Лишь за перевалом начинался зимний лес, так что приходилось работать с тем, что имелось. Это было ещё одной важной причиной, по которой я выбрал для нападения ночное время.

Ночь вступила в свои права. По запаху я приближался к позициям людоедов, пытаясь различить очертания в кромешной тьме. Запахи складывались в моей голове в подобие карты местности, помогая ориентироваться даже при почти нулевой видимости. Мой нюх уловил свежий след: человек прошёл немного севернее, а затем вернулся той же дорогой. Наблюдатель? Они настороже?

Вечно прятаться он не мог. Рано или поздно устанет лежать в снегу и встанет, чтобы сходить по нужде или хотя бы размяться.

— Будь тише, нужно выследить дозорного, — произнёс я вполголоса. Ветер тут же унёс мои слова.

К моей удаче, ночью начался буран, скрывавший всё вокруг за стеной снега и сводивший видимость к минимуму. Почувствовав прикосновение к спине, я понял, что Келла меня услышала. В такой обстановке слова человека, идущего впереди, было трудно разобрать, а уж стоящего позади и подавно. Побродив по округе, я наконец напал на след. Я ускорился, направляясь в его сторону, и Келла тут же двинулась за мной.

Резко ускорившись, я налетел на едва различимую в темноте макушку людоеда, словно возник из самой ночи. Мой топор сразу впился ему в череп, пробив кость и достигнув мозга. Он даже не успел вскрикнуть, прежде чем погиб. Вытащив его тело из снега, я осмотрел оружие. У него была костяная палица с несколькими острыми кусками стали. Это оружие больше подходило для устрашения, но наносило смертельные раны. После удара такой палицей смерть наступала далеко не сразу, а раненый испытывал невероятные мучения. Именно это и нравилось людоедам.

Дозорный находился не так далеко от входа в пещеру. У самого входа тоже наверняка кто-то дежурил. Стрелять из лука я умел не слишком хорошо, зато метать топор у меня получалось отлично.

Жестами я показал Келле, что нужно выстрелить. Она натянула лук, готовясь выпустить стрелу, а я приготовился метнуть топор, чтобы подстраховать её на случай неудачи. Всё же сильный ветер серьёзно влиял на точность, даже несмотря на небольшое расстояние. Выпущенная стрела сильно колебалась на ветру, и казалось, что она не попадёт в цель, но в итоге угодила, как говорится, прямо в яблочко, точно в глаз, мгновенно убив людоеда. Я резко поднялся и направился ко входу, готовый к бою. Если мы привлекли внимание остальных, нужно было атаковать, пока они только просыпались, или отступать в темноту.

Добравшись до входа в пещеру, я поспешно подошёл к трупу и поднял его копьё. Затем ворвался внутрь, в тёмное пространство, где в глубине, подальше от входа, горел огонь, тускло освещавший спящие тела, лежавшие на шкурах.

Жестом показав Келле, чтобы она оставалась позади, я шагнул к спящим и нанёс каждому по одному удару копьём в голову, целясь в глаз.

— Ах ты, тварь! — вскочил один из людоедов проснувшийся от звуков.

Всё же моё копошение привлекло внимание опытных разбойников, и они начали просыпаться. Те, кто не успел схватить оружие, получили быстрый удар копьём или стрелу. Лишь двоим удалось подняться и приготовиться к бою.

— Ты долго будешь подыхать! — яростно выкрикнул один из них.

Однако закончить фразу ему не удалось. Мой топор, брошенный с силой, врезался прямо ему в грудь.

С последним противником разобраться было нетрудно. Я несколько раз уклонился от его ударов, пока стрела Келлы не угодила ему в ногу, а затем нанёс жёсткий удар в живот. Быстро оглядевшись и обойдя тела, я убедился, что все мертвы.

Обыскав пещеру, я обнаружил их запасы еды. Людоеды часто захватывали людей живыми, чтобы мясо не портилось раньше времени.

— Как тебя зовут? — спросил я.

— Оррек... Оррек Каменный Кулак, — произнёс он.

Поднеся факел, я осветил его лицо. На вид ему было около тридцати лет. Небрежная борода, холодный карий взгляд и руки... Руки у него были поистине огромными. Теперь стало понятно, откуда взялось такое имя. Похоже на какую-то мутацию, кисти были слишком большие.

— Из какого ты племени? — спросил я, присев неподалёку. Развязывать его я не торопился.

— Пепельные люди, — ответил он.

Название было мне не слишком знакомо. На севере таких мест было немного. Там находился один давно угасший вулкан, в окрестностях которого можно было найти пепел и застывшую магму, оставшуюся с тех времён, когда он извергался тысячи лет назад. Примерно у клыков мороза, неподалёку от реки Молочницы.

— До завтрашнего утра посидишь здесь, а потом решим, что с тобой делать. Я Олаф Неутопимый из племён Замёрзшего Берега, — произнёс я.

— Оленовод? Не поверю, — усмехнулся Оррек.

— Твоё дело, — просто ответил я.

Убедившись, что связан он надёжно и даже при желании не сможет вырваться, мы перенесли трупы подальше и сложили их вместе. Накидав немного дров и обложив ими тела, мы подожгли костёр. Запах стоял ужасный, но оставлять мертвецов здесь не хотелось. Всё же я опасался мёртвых.

Из плюсов у меня теперь был хороший топор, явно сделанный не на севере, а на юге. Это был неплохой лесной топор. Да, он предназначался для рубки деревьев, но был изготовлен из качественной стали. Если как следует заточить его и немного изменить форму лезвия, получится превосходный боевой топор.