Звёзды, пламя и сталь. Книга 9

Глава 1

Полёт в капсуле показался мне мгновенным. Наверное потому, что я был глубоко погружён в мысли о том, как бы нам избегнуть маячащей перед нами задницы. И сделать это с минимальными потерями или, что было бы вообще замечательно, и вовсе без них…

И глазом моргнуть не успел, как капсула прекратила движение и встала на грунт.

Мне пришлось даже напрячься, чтобы взойти на борт «Беглеца», не срываясь на бег. Дрищ встретил меня сразу у выхода из шлюзовой камеры:

— С маячком почти разобрался, — с ходу объявил он.

— Почти? — не понравилось мне это слово, «почти»… Была в нём какая-то недосказанность.

— Теперь осталось только вынести его наружу, — пояснил Дрищ.

— А как ты умудрился его зацепить, чтобы он не взорвался? — неподдельно удивился я.

— Ремонтный робот аккуратно вырезал большой кусок внутренней переборки, к которому его прилепили, — охотно пояснил Дрищ, теперь там дыра такая, что гравиплатформа без труда пролезет.

Как раз в этот момент из коридора, что вёл к реакторному отсеку показалась тележка среднего ремонтного робота, который нёс в вытянутых вперёд манипуляторах толстенный лист этой самой внутренней переборки. Я даже разглядывать не стал этот маячок. Ну его. Побыстрее избавиться от этой пакости, и ладно…

— Ржавый! — о, а вот и Гвидо объявился… И года, хочу сказать, не прошло.

— Привет, что там у тебя? — мне было интересно, добрались ребята до него или ещё нет.

— Да нормально все, — ответил он, — ну, насколько это возможно сейчас. Я что тебя беспокою-то… Капсула прибыла.

— Отлично! — ребята уже рядом с эсминцем, а значит всё пока идёт по плану. — Как поднимутся на борт, сразу извести меня об этом. Хорошо?

— Так они уже в шлюзовой. — ответил здоровяк — Так что не волнуйся, все уже, считай, на борту, живы и даже пока здоровы.

Тут поступило сообщение от Доминатора:

…Маячок начал непрерывно излучать сразу в нескольких радиодиапазонах. Очевидно, теперь работает в режиме целеуказания…

— Всех срочно в антигравитационные капсулы укладывай! — в связи с услышанным я сразу озадачил Гвидо, — Ну сам тоже туда пакуйся поскорее. Сейчас, похоже самое веселье и начнётся.

— Так мы завсегда…

— Хватит болтать, счёт уже на минуты пошёл, если не на секунды. Гони всех в капсулы, и пусть пристёгиваются.

— Понял.

Робот, тем временем, заполз в шлюз, и диафрагма за ним закрылась. Как только он оказался на грунте, аппарель поползла вверх. Придётся робота оставлять тут, хоть жаба и против. Ждать его обратно — это сейчас для нас непозволительная роскошь.

— Можно считать, что всё? — поинтересовался я.

— Так можно будет считать, когда взлетим, — хмыкнул Дрищ. — пойдём в рубку. Искин капсулу твою в трюм уже затащил…

И тут интуиция моя взвыла не по-детски.

…Рекомендую немедленно лечь в антигравитационные ложа, пристегнуться, и замкнуть всё управление на меня…

— Ага, похоже, кульминация скоро — подумал я, — и как в воду глядел:

…Вражеский корабль произвёл ракетный залп…

…Подлётное время… …110секунд…109…

— Дрищ, бегом за мной, — скомандовал я и припустил, что было сил, к антигравитационным капсулам. — прямо сейчас передай управление Доминатору.

Джимми глупых вопросов задавать не стал, а последовал за мной.

…82…81…

Мы с Дрищём лихорадочно пристёгивались, а Доминатор с каким-то садистским удовольствием, продолжал отсчёт:

…55…54…

— Гвидо! — завопил я по мыслесвязи.

—Слушаю! — ага, голос напряжённый, значит готов к восприятию информации. — Началось, похоже. Враг начал обстрел! К бою!

— Есть к бою! — я почувствовал его злость и радостное предвкушение битвы.

Ну, значит мало этим козлам показаться не должно.

***

Сникл, гыгыкнув про себя, перекинул несколько тумблеров и тронул сенсор.

Эсминец едва заметно содрогнулся, когда с направляющих одна за другой сорвались ракеты и устремились к цели.

И пилот, и его начальник впились глазами в монитор, на который транслировалась картинка с астероида. На расстоянии двух тысяч километров при почти нулевой освещённости оптика была бесполезна, какой бы зум не использовался. А дроны уже попрятались в складках рельефа.

Потому вся информация поступала только в инфракрасном спектре. Там были свои ограничения, но большую часть происходящего можно было, если и не увидеть, то с большой вероятностью угадать, интерпретируя то, что отображалось на мониторах. Тут, само собой, без многократного зума тоже обойтись было нельзя, хотя и приходилось мириться с довольно низким разрешением и серьёзными искажениями.

Пока ракеты двигались по направлению к цели, можно было наблюдать, как двигательный отсек фрегата нагревался всё больше, что говорило о том, что бандиты готовятся к рывку. Это могло бы быть серьёзным источником беспокойства, если бы не знание того, что маяк, дающий сейчас целеуказание для ракет, находится внутри обречённого корабля. Извлечь его, не разрушив фрегат, невозможно. Так что для тревоги поводов, вроде как и не было. Но Сникла грызло странное, иррациональное беспокойство, хоть он и прилагал титанические усилия, чтобы от этого чувства абстрагироваться.

Первая из ракет долетела до корабля бандитов, который, как показалось Сниклу, в последний момент как-то вздрогнул. Пятно засветки на мониторе разлилось уродливой кляксой неправильной формы. Пилоту, который до рези в глазах всматривался в происходящее даже показалось, что вражеский корабль на мгновение перед прилётом выбросил из дюз потоки плазмы. Вероятно пилот пытался в последний момент вывести фрегат из-под удара.

Когда же ракета взорвалась, пятно засветки поглотило изображение корабля целиком.

Следом прилетела следующая ракета. Она, ожидаемо, взорвалась там же, добавив к той пыли, что уже расползалась над астероидом, новую щедрую порцию.

На месте взрыва тут же вспух огненный шар, опять значительно увеличив пятно засветки, а в то же время…

Новая порция перемолотой взрывом в пыль породы снова взлетела вверх. Ракеты взрывались одна за одной. Пылевое облако распространялось во все стороны с умопомрачительной скоростью.

В общем, на поверхности астероида разворачивался локальный армагеддон и в глубине огромного пылевого облака продолжали вспыхивать ракетные разрывы.

— Ты смотри, что творится, — возбужденно вскрикнул пилот, тыча пальцем в монитор, куда транслировалась внешняя картина.

— Что ты имеешь ввиду? — спросил лысый, не понявший причин этого эмоционального всплеска у своего товарища.

— Ракеты продолжают лететь в ту же точку, — пояснил пилот, — туда, где эти черти стояли с самого начала. А с краю пылевого облака я вижу какое-то пятно…

—Подожди, подожди, — озаботился командир, — мы же в инфракрасном спектре всё это наблюдаем?

— Да, и ты знаешь, — пилот с трудом подбирал слова, ибо то, что он сейчас собирался сказать никак не согласовывалось с тем, что он знал о целеуказании, ракетах, мощности взрывчатки, да и вообще, со здравым смыслом… — похоже, — тут он нервно сглотнул, — их корабль как-то увернулся от нашей атаки и ушёл в сторону. А ракеты летят по прежней траектории, насколько я могу видеть.

—Ну сейчас я, например, уже совсем нихрена не вижу, — нервно заявил лысый, — эта чёртова пыль уже закрыла весь астероид…

— Тепловое пятно с краю показывает нам, скорее всего, именно то, что фрегат этих бандитов уходит в сторону, а ракеты…

— Что ракеты? — в голосе Питера разочарование боролось с иррациональной надеждой на то, что всё, всё-таки, получилось. Но Сникл его жестоко обломал:

— Весь пакет ушёл вслед за первой ракетой, — мрачно сказал он. — вон, пылища какая поднялась…

— И как они смогли увернуться-то? — продолжил недоумевать Питер. — это же невозможно…

— А не всё ли теперь равно? — спросил Сникл, — гораздо более продуктивным будет сейчас быстро обдумать наши последующие действия.

Лысый недоуменно уставился на пилота.

— Что делать-то сейчас? — пилот повторил вопрос в более простой и доходчивой форме.

Питер тряхнул головой и попытался сосредоточиться.

—Сникл, прятки кончились, включай радары и выводи картинку на главный монитор! — скомандовал он, лихорадочно прикидывая, сколько прошло времени с момента отправки вызова подкрепления.

Результат его не очень обрадовал. По всему выходило, что до прибытия остальных кораблей их эскадрильи остаётся ещё минуты три, как минимум.

Изображение на экране монитора говорило ему о том, что за это время случиться может много чего. В том числе и такие события могут произойти, о которых ему было страшно подумать. Он и не представлял, что оно всё так обернётся.

А все дело было в том, что на показаниях радаров теперь было чётко видно, что этот чёртов фрегат уцелел. Он под покровом пылевого облака сместился в сторону, удалившись более, чем на семьдесят километров от места, куда угодил весь ракетный залп.

И, что самое неприятное, вместо того, чтобы становиться в разгон для ухода в варп, эта козявка легла на курс по направлению к кораблю Питера. Но самым поразительным было то, как быстро она набирала скорость. Если судить по мелькавшим на экране цифрам, их ускорение в данный момент соответствовало тридцатипятикратным перегрузкам. В голову это не помещалось.

Мало того, эсминец бандитов тоже не сидел на месте. Сейчас было видно, что он обходит астероид и тоже направляется сюда. И, что самое кошмарное, скорость он набирал тем же неимоверным темпом, что и фрегат.

— Сникл! — нервно крикнул лысый, — срочно встаём в разгон!

Ну да, он совершенно правильно интерпретировал все поступившие данные и пришёл к очень невесёлому выводу. Пока те, кто находился в резерве сюда подтянутся, с его эсминцем уже может быть покончено.

— Не раньше, чем через минуту, — не менее нервно откликнулся пилот. Он тоже дураком не был и тоже оценил риски для своего корабля в свете изменившейся ситуации.

Только что он был охотником, видевшим перед собой совершенно беспомощную и обречённую на гибель жертву.

А несколько мгновений спустя к нему пришло осознание того, что жертва теперь — именно он.

— Отставить варп! — заорал вдруг лысый, вызвав оторопь у своего подчинённого.

— Не понял, — нервно сглотнул тот и упёрся взглядом в начальника.

— Мы не успеваем. Нас на молекулы разнесут, прежде чем мы разгонимся, — пояснил он своё решение. По глазам пилота было видно, что он с этим выводом согласен.

— А что тогда делать? — откровенно тоскливо спросил он.

Тут лысый показал, почему его поставили начальником. Он мгновенно взвесил все шансы и пришёл к выводу, что если не приготовиться к бегству сейчас, то потом просто времени не хватит на все необходимые для спасения жизни действия:

— Скоммутируй управление кораблём, орудийными и защитными комплексами на свою нейронку по мыслесвязи.

— И чем это нам поможет? — всё так же тоскливо спросил Сникл, который уже мысленно распрощался с жизнью и сейчас живо себе представлял свои обгорелые останки, медленно плывущие в вакууме.

— Увидишь! — довольно бодро провозгласил начальник, одновременно продвигаясь к выходу из рубки, — а сейчас делай, что я тебе сказал. Только быстро.

Услышав слова Питера, а главное, оценив их эмоциональную окраску, Сникл немного приободрился. У начальства, похоже возник план по выходу из задницы. Он быстро тронул на пульте пару сенсоров и непроизвольно скривился от того, что одномоментно на его мозг выплеснулась вся информация, необходимая для управления всеми системами.

Но нейронка, хоть и старенькая, всё-таки быстро упорядочила потоки данных, и всё стало почти нормально.

Теперь ему транслировалась картинка с изображением приближающихся вражеских кораблей. И он знал, что через полторы минуты они выйдут на дистанцию поражения.

Сникл бежал по коридору, в боку вдруг закололо, хоть он пробежал-то всего ничего. Впереди маячила спина начальника.

— Куда бежим-то? — спросил он сам себя. Что характерно, что вопроса, «почему так торопимся?» обычно неторопливый пилот себе даже не задавал. Он чётко понимал, что сейчас они с Питером состязаются в быстроте со смертью.

Сориентировавшись, он понял, что бегут они к спасательной капсуле. Это дало ему возможность понять замысел Питера. Тут все было просто.

Они забираются в капсулу, и оттуда он будет управлять батареями корабля, его щитами и двигателями.

То, что в бою против двух очень непростых противников шансов не было, он прекрасно осознавал.

Но, если они будут находиться в капсуле, которой для старта нужны секунды, то появлялась надежда выжить.

— Так, Сникл, — обратился к нему на бегу Питер, сейчас шмыгаем в капсулу, пристёгиваемся, а ты одновременно выводи щиты на максимум, понял?

— Так точно, — эта короткая мысль пилота говорила о том, что он готов к действиям.

— Отлично, — подумал начальник, трогая сенсор, который открывал отделение, где на направляющих стояло несколько капсул, — на каком расстоянии ты сможешь по мыслесвязи управлять нашим корытом?

— Это не корыто! — возмутился Сникл.

— Корыто, корыто, — начальственная мысль была глумлива, но в данном случае лысый был, как это ни обидно, прав, — а через пять минут это будет очень мятое и дырявое корыто. Теперь, всё-таки, ответь на мой вопрос, а?

— Километров, эдак, от пятидесяти до семидесяти — как гласит техдокументация. На деле гораздо хуже, — ответил Сникл, и тут же поинтересовался, — ты что, хочешь отойти на спасательной капсуле, и оттуда управлять боем?

— Так и есть, — ответил Питер, — ну так что, сможешь?

— Смочь-то смогу, — невесело ухмыльнулся Сникл, забираясь в капсулу, — только вот фигня получится.

— Это почему это? — неприятно удивился его шеф, — должно же работать? — он с натужным кряхтением улёгся в ложемент капсулы и начал лихорадочно щёлкать замками пристяжных ремней.

— Ты теоретик, — мрачно сказал пилот, — а на практике тут у нас без ретрансляторов и усилителей сигнала нормальное управление возможно только километров с десяти. А потом помехи… ну и прочие радости.

— Ладно, — сказал лысый, задраивая люк, — тогда отойдём не дальше десяти… — и нажал сенсор запуска капсулы.

Пусковой механизм зашипел, гидравлика натужно хлюпнула и капсула легла в жерло пусковой шахты.

— Ну, поехали, — мрачно хмыкнул лысый.

СЛЕДУЮЩАЯ ГЛАВА БУДЕТ 13-ГО АВГУСТА (ЧЕТВЕРГ) В 00:00

Далее график выкладки будет Вторник-Четверг-Суббота-Воскресение

Глава 2

Казалось, что окутавшийся щитами эсминец Братства неподвижно висел в пространстве. А до выхода на дистанцию уверенного поражения обоим оппонентам оставалось не более тридцати секунд.

От этого корабля отделился совсем маленький, по сравнению с его тушей, бочоночек, и, прячась за корпусом эсминца и помаргивая маломощными маневровыми двигателями, начал от него отползать.

К моменту выхода противников на дистанцию уверенного поражения расстояние между обречённым кораблём и спасательной капсулой составляло немногим более восьми километров.

— Тормозим, — выдавил из себя Сникл, — мы почти на предельном для уверенной мыслесвязи расстоянии.

Ему очень хотелось продолжать движение, лечь в разгон и, задействовав слабосильный варп-привод, отойти подальше от того места, где очень скоро произойдёт катастрофа.

Но, для того, чтобы уйти, следовало отвлечь внимание нападающих. Надо было, чтобы они поверили в то, что и корабль и те, кто им управляют, уничтожены.

А потом, после того, как эсминец будет разорван взрывом, поди ты отличи капсулу от многочисленных обломков, которыми будет заполнена эта область пространства.

Вроде как всё было продумано. Оставалось отыграть последний акт трагедии.

— Ну, открывай огонь, — возбудился лысый.

— Нет, огонь откроем, — процедил сквозь зубы пилот, — когда ближе подойдут… — Он уже ввёл целеуказание, и теперь пусковые ракетных установок были готовы атаковать обе цели, как только они войдут в радиус уверенного поражения…

— Пора! — сказал Сникл сам себе и отправил управляющий импульс.

Два пакета ракет покинули направляющие и устремились к целям. Но…

Тут Сникл, хоть и не рассчитывал на успех, но надеялся всё-таки на то, что ракеты смогут немного просадить щиты нападавших. Если бы это получилось, то тогда бластерные установки эсминца могли хотя бы попытаться повредить корабли оппонентов.

Но, стоило только ракетам покинуть пусковые шахты, как эсминец бандитов распустился плотным веером лучей тяжелых лазерных установок, которые без труда уничтожили все ракеты в течение нескольких секунд, не позволив им даже толком разогнаться.

— А, была ни была, — Сникл отправил ещё один сигнал на боевой вычислитель эсминца, и все орудия борта плюнули плазмой в приближающегося врага…

Это было последнее, что успел сделать эсминец.

Плазма предсказуемо не смогла преодолеть энергощиты противника. А потом времени уже ни на что не оставалось.

Вражеский эсминец выпустил несколько лазерных импульсов по кораблю Братства. Щиты вспыхнули и погасли. Залп тяжёлых лазерных установок моментально лишил их энергии.

А к тому моменту ракета, одна единственная ракета, запущенная с фрегата, беспрепятственно влепилась в область реакторного отсека.

И в космосе расцвёл огненный цветок…

Всё пока шло по плану, за одним досадным исключением. Один из крупных обломков, что во множестве разлетелись от эпицентра взрыва, по касательной задел капсулу.

— Кранты… — мрачно выдохнул Сникл, ощутив сильный удар, от которого капсула болезненно содрогнулась.

— Отставить панику, — рыкнул лысый, — что там за беда?

— Варп-двигатель всё, — похоронным голосом доложил Сникл.

— Ничего, — произнёс его начальник, — сейчас наши появятся, раздолбают эти калоши… А потом мы включим аварийный маяк, и нас подберут…

— Хочется в это верить, — пробормотал Сникл, только вот оптимизма в его словах Питер не ощутил.

***

Следя за разлетающимися обломками я подумал, что этот боевой эпизод уже позади. Но вот интуиция моя поддерживала уровень тревоги практически на прежнем уровне.

— Гвидо, — я решил проявить осторожность, — к этому месту не приближайся. — имелось ввиду то самое место, где несколько минут назад находился вражеский эсминец, а теперь болтались разнокалиберные обломки. И давай-ка стелс включим на всякий… и радары отключи, чтобы не светиться.

— Так я и не собирался туда лезть, — ответил здоровяк, — а ты что, думаешь там может быть опасно, после того, как твоя ракета разнесла всё вдребезги и пополам?

— Интуиция моя что-то не хочет успокаиваться, — пожаловался я, — вроде бой позади, а это чувство не утихает и сигнализирует, что ничего ещё не кончилось.

…Зафиксировано несколько возмущений в непосредственной близости. Это может быть признаком выхода космических кораблей из варпа…

…Сканирую пространство…

…Подтверждение получено…

Доминатор продолжал осуществлять управление «Беглецом». А я, лёжа в ложементе противоперегрузочной капсулы, оставался пассивным зрителем. Ну, разве что обменивался репликами с Дрищём, который находился рядом, ну и с Гвидо общался по радио, покуда Доминатор о новых гостях не сообщил.

Даже не взирая на то, что в управлении кораблём я участия не принимал, Доминатор продолжал снабжать меня свежей информацией.

Вот и сейчас перед моим взглядом возникла схематичная карта, на которой можно было в центре наблюдать астероид, неподалёку от которого и развернулись недавние события.

А вот в пространстве вокруг этой каменюки стало вдруг необычно людно. Этот камушек, наверное, с момента зарождения нашей Вселенной ещё не был так популярен.

Практически одновременно вышли из варпа три корабля, окружив астероид с трех сторон, образуя при этом правильный треугольник, в центре которого астероид и оказался. Каждый из кораблей находился на расстоянии примерно двадцати тысяч километров от каменюки. Соответственно, мы так же оказались близко к центру этого треугольника. На карте Доминатор промаркировал эти корабли, как фрегаты.

…Я исходил из их физических размеров и энергетических сигнатур…

Это Доминатор тут же пояснил мне, какие критерии использовал. И это хорошо. Так мы можем иметь не только информацию о наличии вражеских кораблей, но и примерно представлять себе, чего от них можно ожидать.

Но этими тремя фрегатами наши недруги решили не ограничиваться.

Через пару секунд появились ещё два корабля. Если появившаяся в начале «тройка» окружила нас с трёх сторон, то эти двое оказались в аккурат над и под нами, на расстоянии тех же примерно двадцати тысяч километров. И были эти корабли посерьёзнее. Эсминцы. Хорошо, хоть не крейсера. Тогда совсем грустно бы стало…

Но, хвала Ушедшим, наш эсминец, который сейчас под Гвидо, их явно превосходит, если по одиночке брать.

Кстати, все эти фрегаты и эсминцы вышли из варпа на довольно-таки значительном удалении от астероида. И сразу после этого включили стеллс. Мы не смогли бы понять, где они находятся, и даже не имели бы никаких шансов их обнаружить, если бы не та хитрая аппаратура, что мы приобрели у Аргуссоса. Сейчас она отслеживает их по косвенным признакам, а они думают, что мы их вовсе не видим, и даже не подозреваем об их присутствии.

Тогда нам надо этим воспользоваться и действовать быстро, насколько это возможно. Как гласит древняя поговорка — надо ковать железо, не отходя от кассы.

Правда, я вот никак не могу понять, какую функцию может выполнять касса в технологической цепочке по обработке металла…

Хотя ладно, сейчас это не более, чем забавная фраза.

Да, у нас теперь есть один единственный выход. Это разгромить превосходящие силы противника по одиночке, покуда они не собрались в кучу. Если мы дадим им объединиться, расклад сил будет уже совершенно иным и, что характерно, уже совсем не в нашу пользу.

Сейчас то, что мы разделались с разведчиком до момента прибытия основных сил, сыграет нам на руку.

Судя по тому, что корабли противника находятся на значительном удалении друг от друга и равномерно распределены вокруг астероида, они планировали, что прибыв на место не спеша посовещаются, решат как лучше разбомбить наши суда, которые, как они ожидали, стоят на грунте и ни о чём не подозревают.

Они собирались незаметно приблизиться, и разделаться с нами и нашими кораблями. Или повредить их и взять нас тёпленькими. В любом случае нам не приходилось ожидать от них ничего хорошего.

Наверняка они сейчас безуспешно пытаются связаться с теми, кто управлял уничтоженным нами только что эсминцем.

Но, вот беда, пока они сюда добирались, случилось то, что перевернуло доску, если выражаться образно.

По состоянию на сейчас «Беглец остаётся в строю, а их разведчик уничтожен.

Так что инициатива за нами. Противник рассредоточен, слегка дезорганизован, так как его планы рассыпались. И, вследствие этого, уязвим. Но пока о своей уязвимости он не подозревает и никаких гадостей не ожидает. А зря.

Ибо у нас с Гвидо нет никаких повреждений. Зато имеется почти нетронутый боекомплект.И мы превосходим их по скорости и маневренности.

— Доминатор! — теперь необходимо обеспечить тесное взаимодействие «Беглеца» и эсминца под управлением здоровяка, — у нас есть возможность обеспечить защищённый канал для связи с Гвидо?

…Такая возможность есть. Но стопроцентную защиту можно обеспечить только при использовании каналов мыслесвязи, что сейчас представляется нереальным ввиду необходимости маневрирования. Большие расстояния между нашими кораблями просто не позволят нам поддерживать устойчивую мыслесвязь…

— Ну, давай использовать защищённые каналы гиперсвязи, — предложил я, — чтобы их взломать, нужно время. Которого мы этим поросятам, разумеется, не дадим.

…Принял. Устанавливаю связь с эсминцем…

Гвидо с Доминатором быстро договорились и о стратегии, и о тактике. А я позволил себе расслабиться ненадолго.

Правда, решил, что это исключительно моя привилегия — нихрена не делать на этом корабле. Для Дрища я работу таки придумал. Причём такую, которая безусловно нужна, и при этом выполнять её он сможет по-прежнему лёжа в противопергрузочном ложементе.

Поясню. У нас в спецотсеке корабля оставалось шесть дронов «Хобгоблин». Они хоть и лёгкие дроны, но кусачие. И в предстоящем столкновении смогут оказать немалую помощь нашим основным силам.

Дрищ, надо сказать, отнёсся к этому моему предложения даже с некоторым энтузиазмом. Видать ему самому надоело лежать как бревно и смотреть в потолок.

Так что уже через десять минуту вышли в открытый космос. Доминатор учёл и это усиление в своих тактических планах.

Тем временем на карте произошли некоторые, пока не очень заметные, но довольно важные изменения. Все корабли противника пришли в движение.

Доминатор построил на карте вектора их движения, и стало понятно, что эти ребята не нашли нечего лучшего, как направиться к тому месту, где совсем недавно был эсминец. Наверное, они хотели полюбоваться на обломки и сказать последнее «прости» своим безвременно усопшим подельникам.

Нас они, скорее всего не видели. Ибо, как только появились первые признаки того, что к нам стучатся очередные гости, были задействованы стеллс-модули.

Корабли противника двигались не спеша, оставаясь под покровом невидимости, как и мы.

Но, в отличие от нас, у них аппаратуры от Аргуссоса не было.

То есть они нас не видели и даже вряд ли подозревали о том, настолько близко мы к ним находимся. Но то, что они нас вообще не видят, должно было их обеспокоить.

Хотя вполне возможно, что они думали, что их общее численное преимущество даёт им возможность вести себя беспечно.Ну, или, в конце концов, они могли решить, что мы просто сбежали. Если так, то это опасное заблуждение.

Но, возможно я ошибаюсь. Хотя значения это не имеет.

«Беглец» и эсминец, которым управлял Гвидо тоже начали в темпе выдвигаться навстречу «нижнему» эсминцу.

Мы решили выбить сначала наиболее мощные корабли оппонента, а с фрегатами потом уж как-нибудь справимся.

Причём первая намеченная нами жертва вообще шансов не имела, так как пока о нашем присутствии никто не догадывался. Наше нападение будет неожиданным, внезапным и неотразимым.

Единственное, что мы чуть не упустили, это то, что наши дроны модулей невидимости не имели.

Хорошо, что как только мы начали разворот в строну очередного противника, Дрищ временно посадил их на корпус фрегата. Так они оказались тоже прикрыты полем, которое генерировалось стеллс-модулями.

Экипаж эсминца, которого мы избрали своей первой жертвой, внезапного нападения не ожидал совсем.

Они даже не потрудились поднять энергетические щиты. За это и поплатились.

Ракеты мы использовать не стали. Да и без помощи дронов Дрища нам пока удалось обойтись. Они нам потом наверняка понадобятся, а сейчас…

А сейчас Гвидо подобрался на минимальную дистанцию, после сокращения которой никакой стеллс-модуль уже не сможет сохранить полную невидимость корабля.

Потом дал резкий форсаж и ворвался в ту зону, где его лазеры могли наверняка поразить вражеский эсминец. Всё произошло настолько неожиданно, что пилот эсминца среагировать вовремя не успел.

Гвидо с короткой дистанции ударил всеми своими тяжёлыми излучателями и, поскольку щиты отсутствовали, сразу пробил броню вражеского корабля во многих местах. В том числе, разрушил некоторые энерговоды и, судя по тому, что через некоторое время взорвалась силовая установка, фатально повредил систему её охлаждения.

В общем. Эта победа была чистой. Враг даже «мама» сказать не успел.

А вот дальше будет сложнее, ибо теперь все знают, что мы тут и никуда не делись.

Но, знать, это одно, а вот достать, это совсем другое.

Мы, убедившись в том, что от противника остался только оплавленный корпус, резко сменили курс, и устремились ко второму эсминцу.

Но строя свой маршрут мы решили несколько отклониться от прямой и проложить его через то место, где болтался один из фрегатов противника.

И тут сказалось наше превосходство в скорости. Мы успевали к своей цели раньше, чем могло подойти подкрепление.

Фрегат пытался маневрировать, но встречи с нами ему избежать никак не удавалось.

Остальные фрегаты, кстати, поняли смысл нашего маневра и очень быстро сообразили, чем это грозит и им самим. Они поняли, что разделавшись с этим фрегатом, а потом и с эсминцем, мы займёмся уже непосредственно ими. И, если они останутся вдвоём, то вряд ли у них будет шанс устоять против нашей огневой мощи.

А потому они тоже изо всех сил ломанулись к своему эсминцу, бросив своего третьего товарища на произвол судьбы.

Гвидо, обменявшись с Доминатором несколькими фразами, резко ускорился. И его эсминец, и наш «Беглец», заложив крутой вираж устремились к фрегату на предельной скорости.

Ну нет, ускорение поначалу хоть и было довольно ощутимым, но ни я, ни даже Дрищ, который у нас, что ни говори, а послабее будет, не блевали.

А потом ускорение стало снижаться потихоньку, и всё стало совсем хорошо.

Приблизившись к своей тихоходной, по сравнению с нами, жертве оба наших корабля провели комплексную атаку. Незатейливую, но до предела убойную.

Под этими словами я подразумеваю то, что был открыт огонь из всех орудий и лазерных установок. Кроме того, был произведён ракетный залп из всех без исключения пусковых на обоих кораблях.

И результат нас порадовал. Фрегат прекратил своё существование, став на мгновение яркой вспышкой.

Теперь второй эсминец. Мы мчались к нему во весь опор. И не просто так. Торопились мы вполне сознательно.

Время, которое мы можем уделить уничтожению второго эсминца не должно сильно превышать то, за которое мы с первым управились. Ибо если к нему успеют подойти фрегаты, то задача наша серьёзно усложнится. А этого хотелось бы избежать.

Вот тут и пригодились «Хобгоблины». Они стали нашим авангардом. И, будучи более лёгкими, перемещались с гораздо более высокой скоростью.

Дрищ, виртуозно управляя всеми этими машинками, подвёл их почти вплотную к атакуемому кораблю. Естественно, нанести противнику серьёзный ущерб они не могли. Но этого от них и не требовалось.

Они атаковали сенсорные башенки, вели огонь по кожухам, прикрывавшим нежные антенные решётки, ну и вообще, устроили знатную неразбериху. И, судя по всему, не давали экипажу сосредоточиться на том, чтобы подготовиться к нашей главной атаке.

Они думали, что мы не будем менять тактику, и приготовились к лазерному залпу.

Но Доминатор на этот раз рассудил по другому.

Вражеский эсминец не только до предела усилил энергощиты с той стороны, откуда надвигался Гвидо, но даже распылил в пространстве металлическую пыль. Это серебристое облако, которое клубилось над щитами, должно было рассеять импульс лазеров нашего эсминца.

То есть атака лазерами, пусть и тяжёлыми, быстрого успеха не гарантировала. И экипаж эсминца именно на это и надеялся. Он надеялся выиграть время и дождаться спешащих к нему фрегатов. И, воссоединившись с ними попытаться переломить ситуацию в свою пользу.

На «Беглеца» эсминец, кстати, внимания практически не обращал.

Да и вообще, мне показалось, что к нашему фрегату эти ребята относились с явным пренебрежением. А вот зря.

Мы с Гвидо заходили с разных сторон, стараясь взять противника в клещи. И нам это удалось.

Атаку начал «Беглец» выпустив серию средних ракет. Это тоже было несколько неожиданно для наших оппонентов. Ибо фрегаты, как правило несут только пусковые для лёгких ракет. Это понятно, так как далеко не каждый фрегат может пройти углублённую модернизацию в ангарах фирмы Бобера.

Так вот, все выпущенные ракеты благополучно достигли цели и разорвались на щитах противника, резко снизив их энергетическую насыщенность.

В этот же момент Гвидо дал залп из всех своих излучателей. Зрелище было просто феерическое. Огненные спицы вонзились в синеватый пузырь энергетического щита, отчего по его поверхности побежали радужные разводы.

Но вот лазеры перестали жечь почти исчезнувшие щиты и наступила кульминация. То есть Гвидо выпустил все ракеты, что стояли на направляющих эсминца.

А их было много, ракет этих.

На секунду эсминец исчез за вспышками разрывов. Некоторое время ракеты взрывались, а щиты эсминца сдерживали это буйство энергий. А потом они, щиты эти, истощились. И в какой-то момент их не стало.

И теперь ракеты рвали и плавили броню эсминца.

А к тому времени перезарядились и установки «Беглеца». И он, соответственно, продолжил обстрел эсминца.

И, наконец, произошло, то, чего мы добивались. Эсминец вышел из строя. Сразу во множестве мест на его корпусе броня вывернулась наизнанку, выпуская в космос пламя, какие-то мелкие обломки и облачка дыхательной смеси, которые быстро растворились в вакууме.

Перед нами в пространстве кувыркался мёртвый остов. С этим всё.

Глава 3

Пол-дела сделано. Теперь осталось разобраться с теми фрегатами, которые, нещадно насилуя свои планетарные движки, спешили на помощь своему старшему собрату.

Но, когда они поняли, что не успевают, у них, судя по их поведению, образовались некоторые разногласия.

Действительно, вырвавшийся вперёд корабль, вдруг начал экстренное торможение. Хотя, с чего бы это? Причина была вполне понятна. Тормозить он начал в аккурат в тот момент, когда обшивка их эсминца начала фонтанировать огнём и мелкими запчастями.

Пилот фрегата, увидев это, моментально осознал, что баланс сил окончательно изменился, и, как это ни печально, опять не в их пользу.

Он одновременно с торможением начал манёвр ухода с курса. Наверное хотел быстренько развернуться, и пользуясь тем, что наши с Гвидо корабли были относительно далеко, лечь в разгон для перехода в варп.

Его товарищ или не сразу понял, чем им грозит изменение баланса сил, или решили героически убиться о нас.

Но, в течение каких-то минут пилот пересмотрел свои намерения, и вот, уподобившись тому, кто совсем недавно возглавлял гонку, начал менять траекторию движения.

При этом перегрузки, которые на них навалились, были предельными. Ещё чуть-чуть, и в рубках этих кораблей будут не люди, а мясной фарш.

Но, как говаривал наш командир взвода в учебке, капитан Зервас, жить захочешь, и не так раскорячишься.

Я было хотел продолжить погоню, но Доминатор объявил:

…Преследование остальных кораблей противника успеха не принесёт, так как они уже почти готовы к переходу в варп-режим…

— Ну и хрен с сними, — подумал я, — сейчас надо будет собрать всё, что осталось от нашей аппаратуры, и валить отсюда.

Почему валить, я думаю, должно быть понятно.

То, что на этом астероиде был наш отстойник, теперь известно всем нашим недоброжелателям. И два фрегата, из тех, что прибыли сюда в составе эскадры, умудрились таки уйти. А это значит, что не исключён вариант того, что сюда направится какой-нибудь кораблик, с которым мы сладить не сможем. Сейчас-то нам повезло. Но никто не обещал, что и впредь везти будет. Так что лучше не испытывать удачу лишний раз.

— Гвидо, — теперь слушать нас тут было некому, а потому можно было разговаривать без оглядки на возможных шпионов, — давай обратно на астероид в темпе возвращаемся.

— За остатками имущества?

— Ну да, хотя я надеюсь, что имущество не пострадало, — сказал я, — ведь ракетный залп угодил туда, где «Беглец» стоял, а стоял он метрах в двухстах от контейнеров. Так что вполне может быть, что имущество уцелело.

Доминатору я скомандовал направить «Беглеца» туда же. Пока управление кораблём я за ним оставил. Так как, хоть враги и сбежали, поджав хвост, ничто по-прежнему не гарантирует нам спокойствия.

Для обеспечения возможностей скорейшего реагирования на те проблемы, что могут опять внезапно возникнуть, я принял решение оставить всех там, где они сейчас находятся. То есть, лежали себе в противоперегрузочных ложементах, так и пусть дальше лежат. И случись чего, не придётся тратить время на то, чтобы опять обезопасить всех наших людей от чрезмерных перегрузок.

Да и я сам лежать остался. Всё, что нам следовало увидеть, мы увидели с помощью дронов.

Надо сказать, что я оказался прав. Матчасть не пострадала, что весьма меня обрадовало. Потеряй мы сейчас какое-то оборудование и сроки ввода в действие следующей очереди нашей секретной астероидной базы автоматически сдвинулись бы вправо.

Я дал команду корабельному искину мобилизовать всех доступных роботов для погрузо-разгрузочных работ.

Гвидо поступил аналогично, и работа закипела. Наши механические слуги управились довольно быстро. Большая часть имущества перекочевала в трюмы эсминца, ибо они были гораздо просторнее наших. Но и «Беглец» загрузился по самое «не хочу».

Хотя грех жаловаться, влезло всё.

И когда да окончания погрузки оставалось не более пяти минут, корабельный искин обратился с неожиданным объявлением:

— Зафиксирован сигнал бедствия.

Это было интересно. Тут было одно из двух. Либо в окрестностях нашего астероида кто-то успел потерпеть аварию, а мы это даже не заметили. Либо спасся кто-то из тех, кого мы недавно подвергли унижению.

Мне с самого начала казалось, что пропустить мы ничего не должны были. Ведь оба корабельных искина, и тот, что был на эсминце, и наш, что находился на «Беглеце», продолжали мониторить пространство.

Ну и Доминатор присматривал за происходящим. Так что вряд ли мы могли бы прохлопать ушами такое значительное событие, как авария в непосредственной близости от нас.

А это значит, что кто-то спасся. Хоть мне это и представлялось маловероятным. Но, похоже, кто-то таки умудрился избежать печальной участи.

— Искин, возьми пеленг, — тут же оживился я, — сообщи, из какой области поступает сигнал.

Искин, надо сказать, с ответом не тянул. Он тут же озвучил длинную вереницу цифр. То есть назвал точные координаты источника сигнала.

Я уже было собрался просить уточнений, как Доминатор транслировал мне, что названные координаты указывают именно на ту область пространства, где мы уничтожили первый эсминец.

— Ага. Значит, кто-то из экипажа разведчика выжил, — подумал я, — необходимо подобрать терпящих бедствие.

Ну да. Во-первых, это гуманно. А во-вторых, и это было главным, спасая этих деятелей, я получал возможность очень вдумчиво после этого с ними побеседовать. А это могло помочь нам понять, кому же это мы так поперёк горла встали.

А ведь действительно, для нашего пленения или уничтожения были задействованы значительные ресурсы. А это значит, либо кто-то желает нашей смерти, аж кушать не может по причине крайней ненависти, либо…

Сразу скажу. В столь сильную и незамутнённую ненависть я поверить не могу ни на секунду. Остаётся только шкурный интерес.

Действительно, мы — причина значительного изменения баланса сил в системе. Как оказалось. И кто-то большой и толстый, похоже, тоже решил с нами пообщаться с позиции силы. А если мы начнём отбрыкиваться, то поступить более радикально, дабы другим неповадно было.

Иными словами, для этих людей мы, конечно представляли какую-то ценность, как источники информации. Но не такую уж и большую.

На это указывало то, что как только у разведчиков появилось подозрение в том, что мы собираемся уходить, как они сразу осуществили попытку нас уничтожить.

А это значит, что если бы мы позволили себя захватить, то это всё равно закончилось бы для всех для нас очень плохо. Скорее всего, в этом случае перед нами всеми маячила перспектива прогулки без скафандров в открытом космосе… Нет, к такому я не готов…

Ну, что же, теперь надо посмотреть, что за фрукты там сигнал бедствия посылают. Если это просто наёмники, то с ними можно будет и договориться как-то. В конце концов, своя жизнь дороже, и имеет несомненный приоритет перед интересами нанимателя.

Даже если данные конкретные люди не в курсе, ради кого они рискуют жизнями своими и кто им за это денежки платит, они могут указать на того, кто имеет доступ к нужной нам информации. Так что это вариант вполне себе рабочий.

А вот если это люди, которые являются непосредственными подчинёнными того, кто нас захотел устранить, тут могут и непреодолимые трудности возникнуть…

Но что это я? Надо этих парней забрать, а потом уже и действовать исходя из того, кем они окажутся…

— Искин, — поинтересовался я, — что там с погрузкой?

— Погрузка закончена, — доложил искин, — производятся тесты систем перед взлётом.

— Отлично, — перед тем, как отправляться на базу, необходимо посетить то место, откуда исходит сигнал бедствия. Так что просчитай наш общий маршрут с учётом этого.

— Будет сделано. — тут же отозвался искин. — по окончании расчётов доложу.

— Хорошо. — ответил я, после чего вызвал Гвидо по мыслесвязи, благо его корабль стоял очень недалеко от того места, где на грунт сел «Беглец»:

— Погрузку закончил? — сразу спросил я, — у меня всё, а вот твоего рапорта пока не слышно. Как там у тебя дела обстоят?

— Да заканчиваем, — ответил Гвидо, — сейчас роботы в трюме всё закрепят как следует. И можно будет стартовать. Минуты три ещё надо.

— Отлично, — то, что погрузка в основном закончена, меня радовало. Хоть моя интуиция пока и помалкивала, но лучше было бы уже оказаться отсюда подальше, всё-таки…

— А про сигнал бедствия в курсе? — поинтересовался я.

— Ага, — ответил здоровяк, — но тут тебе решение принимать, — он беззлобно хохотнул, — я так думаю, что это просят о помощи те, кто совсем недавно пытался нас тут унасекомить.

— Совершенно верно, — подтвердил я его догадку, — так что, заканчивай погрузку, и пойдём спасать придурков.

— Так у меня как раз всё. — сказал Гвидо, — искин докладывает об окончании погрузки. Сейчас предполётные тесты прогоним, и можно будет выдвигаться.

— Хорошо, — ответил я, тогда жду твоего рапорта о готовности.

Получив минут через пять подтверждение готовности и от своего искина, и от Гвидо, я дал команду на взлёт. Мы все на планетарной тяге дружно отправились к месту гибели эсминца-разведчика. Ибо сигнал исходил именно оттуда.

К нашему великому удивлению, мы обнаружили там почти совершенно исправную капсулу. Ну, разве что двигательный отсек у неё был помят немного. Возможно с движками беда приключилась. И, не имея возможности самостоятельно убраться отсюда, эти ребята рискнули подать сигнал бедствия.

Я так думаю, что у них оставалась какая-то надежда на то, что их призыв о помощи примут именно их соратники, которые, при некотором везении и толковом руководстве всё-таки могли с нами разделаться, хоть и не без потерь.

Но случилось то, что случилось. Они и огромные потери понесли, и не победили.

Так что Гвидо включил трактор-бим, и просто затянул эту скорлупку в трюм.

Мы с ним решили, что до прибытия на нашу секретную базу эти парни могут и в капсуле посидеть. Дыхательной смеси у них, по моим расчётам, ещё на сутки точно есть. Ну и вода с едой какой-то должны были бы быть. Если они вовремя картриджи обновляли, конечно. А если нет… Человек может обходиться без воды семь суток, так что денёк позасыхают, но так им тогда и надо. Выживут.

А пока некогда с ними возиться. Как приедем в свою тайную крепость, вот тогда и займёмся. Вдумчиво и не торопясь.

— Ну, всё там? — спросил я у Гвидо.

— Да, погрузка закончена, — гыгыкнул он. — то-то ребята удивятся, когда мы их оттуда извлечём.

— Ну, время для этого пока не пришло, — ответил я, — пусть пока в капсуле полежат, о поведении своём безобразном подумают, а нам в дорогу пора.

— Точно, — отозвался Гвидо, — ну что, стартуем к базе?

— Подожди, — мне пришло в голову, что надо проконсультироваться с Чижом на предмет того, можно ли считать карантин пройденным. А то мы сейчас всю эту аппаратуру оттарабаним на базу, а она как начнёт сигналы слать, не пойми куда…

Чиж, правда, сказал, что срок карантина этой аппаратурой почти полностью пройден, так что можно считать, что всё нормально. По прибытии всё равно будет плановый осмотр на предмет обнаружения всяких посторонних девайсов, так что можно не париться сейчас.

— Давай на старт, — сказал я Гвидо, и, разорвав связь, дал команду искину становиться в разгон по направлению к нашей секретной базе, где мы, наконец могли ощутить себя в почти полной безопасности.

В дороге обошлись без приключений. И это хорошо, а то что-то последнее время ни минуты покоя.

Прибыв, народ рассосался по своим комнатам. Светлана была исключением, так как своих апартаментов у неё тут пока не было. Но эту проблем мы быстро решили.

Чиж, который, преимущественно, и занимался здешним обустройством, сразу предложил на выбор два варианта. В общем-то единственное отличие между предлагаемыми вариантами было только в том, насколько далеко эти комнаты находились от моего жилого блока.

Само собой, я настоял на том, чтобы Светлану поселили в ближайшем.

А так более никаких отличий и не было. Все жилые блоки, предназначенные для нас и тех, кто входит в число топ-менеджеров нашей, пока ещё не зарегистрированной корпорации, были однотипными.

И обстановка там была функциональной, но не сказать, что излишне роскошной. Роскошью можно было назвать, разве что площадь этих блоков. В каждом блоке была спальня, кабинет и нечто, типа гостиной.

Оставив секретаря осваиваться в своём новом жилище, я направился к себе. Надо было тоже привести себя в порядок. Принять ванну, выпить чашечку кофе…

После этого я направился к Тихому, и мы, вместе с ним, проследовали в ангар, где стоял эсминец.

Пора было извлекать из капсулы спасённых. Ну, окончательно спасёнными они смогут себя считать только после того, как мы узнаем от них всё, что хотим. А узнать мы, если честно, хотим очень много. Основной вопрос, конечно о том, кто был заказчиком всего этого.

Капсула открылась с тихим шипением, выбросив в воздух облачко пара.

Внутри лежало два человека. Один из них был в абордажной броне, но без шлема.

А второй был одет в пилотский комбинезон.

Тот, что в броне, был абсолютно лысым с колючим взглядом и тонкими, бескровными губами. Второй покрупнее своего товарища и у него имелось вполне себе заметное брюшко. Сразу видно, что парень любит хорошо поесть, поспать, и ненавидит физический труд и спортзал.

Оба смотрели на нас если и не с ужасом, то страхом — это точно. Ну и хорошо. Может такое эмоциональное состояние будет способствовать повышению уровня их разговорчивости.

— Отстёгиваемся и вылазим, — голосом опытного палача сказал Тихий. Надо сказать, что говоря эти слова он ещё физиономию такую сконструировал, что глядя не него оба наших гостя непроизвольно вздрогнули. Лысый — едва заметно, а вот второго откровенно так передёрнуло, и на лице его появилось какое-то обречённо-беспомощное выражение.

Боится. И это хорошо.

Перед тем, как Тихий скомандовал этим перцам покинуть капсулу, мы бегло осмотрели обе тушки. Никакого оружия, притороченного к ним, не нашли, а потому были почти спокойны. Тем более имея такую подготовку и нейросеть, как у меня, можно было бы и на личное оружие не так много внимания обращать… Но, раз они не вооружены, то так ещё лучше.

— Обыскать, — тут Тихий скомандовал уже тем парням из бывших рабов, которые, пройдя курс молодого бойца у Брукса, сейчас исполняли при нас обязанности охраны.

Обыск подтвердил то, что никакого оружия при этих деятелях не было.

— Отвести в допросную, — сказал Тихий, глядя на сержанта, который руководил приданными нам бойцами и кивая на двух кислых друзей, стоявших рядом.

Сержант встрепенулся, и, что меня немного повеселило, явно копируя манеру Брукса рявкнул пленным:

— Руки за голову. — те поёжились от сержантского рыка и послушно сложили ладошки на затылках.

Сержант посмотрел довольным взглядом на результат, опять, копируя Брукса, по-людоедски ухмыльнулся и скомандовал:

— За мной! — и не глядя на пленных, двинулся по коридору, ведущему вглубь помещения.

Пленные, понукаемые остальными охранниками, понуро последовали за ним.

Тихий с улыбкой проводил процессию взглядом.

— Ты смотри, парни учатся, — прокомментировал он, — ещё немного, и будет у нас натасканный комендантский взвод.

— Ага. — откликнулся я, — останется только ещё расстрельной командой для полного счастья обзавестись.

Глава 4

Так, с шутками и прибаутками, мы добрались до блока, который условно назвали «тюремным». Именно там предполагалось содержать нарушителей порядка, пленных и всяких прочих разных товарищей, которым не следовало позволять разгуливать по базе без конвоя и наручников.

Наших клиентов развели по комфортабельным камерам. Ну, это были просто стандартные жилые блоки третьего класса. То есть там было все необходимое для жизни кроме излишнего пространства, уюта и малейшего намёка на комфорт.

Зато с усиленными дверями, сэндвич-панелями из стали и углепласта в стенах, ну, и с очень хорошей звукоизоляцией.

Перестукиваться и переговариваться через вентиляцию тоже возможности никакой не было. Так что для содержания арестантов эти помещения подходили почти идеально.

Но, на всякий случай мы между комнатами, куда поместили этих деятелей, оставили один пустой блок. Чтобы наверняка исключить для них возможность общения и согласования показаний.

Исходя из анализа поведения этих ребят, мы определили, что начальником и лидером в этом тандеме является лысый.

Соответственно, мы решили начать допрос с него, как с наиболее информированного. А пузана оставим на закуску, ну и с его помощью постараемся проверить то, что лысый сочтёт возможным нам поведать. Не факт, конечно, что нам удастся узнать всё, что мы хотим, но узнаем хоть что-то. А потом уже от этого будем плясать.

В общем, теперь надо было подготовить помещение для допроса.

Решили не мудрствовать лукаво, а вести допрос там, где Тихий проводил многочисленные собеседования с кандидатами на замещение должностей в нашем штатном расписании.

Просторный кабинет со стенами, полом и потолком, отделанными композитной матовой плиткой серого цвета. Такая отделка выглядела в меру мрачной и подчёркивала аскетичность обстановки.

Что касаемо обстановки, то в комнате находился тяжёлый широкий стол со столешницей из серого же шершавого пластика. Он был надёжно привинчен к полу и сдвинуть его с места не смог бы даже я, несмотря на мои выдающиеся силовые показатели.

Кроме того, в комнате стояло несколько пластиковых стульев и один металлический.

Металлический был намертво привинчен к полу прямо перед столом. Вот сюда мы и посадим лысого.

Кстати, для полного спокойствия его можно будет к этому стулу ещё и пристегнуть, во избежание, так сказать.

Для полноты картины мы раздобыли в мастерских прожектор с кронштейном. Сойдёт за настольную лампу, свет которой будет направлен в лицо нашему невольному собеседнику.

На стол поставили несколько бутылок воды и кофейник с чашками.

Но, и кофейник и чашки — это сугубо для нас с Тихим. Этого типа натуральным кофе мы баловать не будем. Хотя божественный аромат этого благородного напитка так и быть, пусть нюхает. Нюхает и завидует.

Я сел на жёсткий пластиковый стул, поёрзал на нём, но удобно устроиться, как в пилотском кресле, не получалось. Ну да ладно, потерпим.

— Ну что, к разговору у нас тут всё готово? — поинтересовался я, глядя на Тихого, который, с глубокой озабоченностью на лице разглядывал пластиковое сидение, на котором ему предстояло сидеть несколько часов.

Перспектива его явно не радовала.

— А ты секретаря своего не пригласишь? — поинтересовался он, — записывать то мы разговор, конечно будем. Но будет гораздо лучше, если она сразу начнёт работать над стенограммой. Так мы сократим время на обработку тех данных, что планируем получить.

— Так тогда надо будет и стол для неё тут ставить… — протянул я, — хотя, я так понимаю, что допросы вести нам ещё придётся не один раз, и стол для секретаря, а так же необходимый набор аппаратуры, лишним, определённо, не будет.

Я попивал кофе, а Тихий вызвал подмогу в лице двух техников. И они под его чутким руководством установили стол, дополнительное освещение, поставили вычислитель с прочей периферией, и всю эту радость подключили к локальной сети.

В общем, я успел выпить только две чашечки ристретто, а всё уже было готово.

А ещё через десять минут в приоткрытую дверь заглянула любопытная мордаха Светланы.

— А это что, пыточная? — с весёлым испугом спросила она, оглядев незатейливый интерьер помещения.

— Не путай пыточную и допросную. — гыгыкнул Тихий, — хоть и то и другое помещение используется для того, чтобы задавать вопросы, пыточная имеет основной свой функцией причинение боли пытуемому, а допросная всё-таки нацелена преимущественно на получение информации.

— Учту, — хмыкнула моя секретарша и подошла к только что установленному столу с аппаратурой. — это моё рабочее место? — спросила она и покосилась на меня.

— Да, — подтвердил я, — устраивайся. Осваивайся. Сейчас приведут клиента и начнём работать.

— Понятно, — сказала она, усаживаясь в кресло.

Да, ей принесли вполне себе мягкое и удобное офисное кресло, которое и под фигуру автоматически приспосабливается, и даже функции массажа там какие-то имеет…

А я вынужден травмировать свой нежный зад этой жесткой пластиковой сидушкой. Несправедливо. Хотя если ещё и для нас с Тихим сейчас уют организовывать, мы тут до вечера провозимся.

Так что пока обойдёмся и так, но на будущее надо будет запомнить о необходимости тут немного мебель поменять.

Хотя вот стул, который к полу привинчен, пусть остаётся. Он тут весьма кстати.

— Ну как, Светлана, освоилась? — спросил я девушку, которая активно осматривала своё рабочее место и расставленную на столе аппаратуру.

— Да вроде да, — ответила она, неотрывно глядя на кофейник.

— Кофе хочется? — спросил я, поймав её взгляд.

— Не отказалась бы, — тут же ответила она.

Я окинул взглядом стол, и, заметив ещё одну чашку, налил кофе и передал секретарю со словами:

— Только вот употребление кофе придётся совместить с выполнением очередного задания.

— Какого? — удивлённо подняла брови Светлана.

— А что ты удивляешься? — улыбнулся я, — привыкай, что приходится работать, даже когда, казалось бы, отдыхаешь…

— Ага. — с усмешкой отозвалась она, — отдых, это не более, чем смена занятий.

— Точно! — мне понравилась формулировка.

Согласно этой формулировке работа — это сплошной отдых. Меняя, предположим, заколачивание свай в каменистый грунт кувалдой на переноску тяжеленных контейнеров с места на место, вы, оказывается, отдыхаете….

— Так что мне делать надо? — спросила секретарь.

— В банке памяти твоего вычислителя должен быть один сравнительно небольшой архив, а, поскольку эта аппаратура совершенно новая, то он там, наверное, совсем один.

— Ага, вот, вижу какой-то одинокий файл в директории для документов. — она подняла взгляд на меня, — ну, нашла я его. И что дальше?

— Дальше немного технической работы, — улыбнулся я, — а затем просто море творческой. Но начнём с технической — распаковывай архив.

— Распаковала… — пробурчала она, разглядывая одну за одной маленькие голограммы, которые ей начал демонстрировать портативный проектор. — и что я с эим лысым мужиком должна делать? — спросила она.

— А вот с ним и с его пузатым компаньоном и будет связана творческая часть твоей работы, — улыбнулся я, — твоей задачей будет поиск сведений об этих двух перцах в голо-нете. Мы должны знать о них, как можно больше.

— Ага… — задумчиво сказала Светлана, пытаясь осмыслить масштаб задачи, которую я перед ней сейчас ставил, — и сколько у меня на это времени?

— Да, — подумал я про себя, — задала минимум глупых вопросов, и перешла к делу. Время, дедлайн… — а вслух сказал, — около получаса. В помощь тебе будет встроенный в вычислитель искин. Ему, конечно, до корабельного по вычислительным мощностям далеко, но они ему и не нужны. Его задача, это перелопачивать сеть… А твоя техническая роль будет…

— Составлять промпты и прочие запросы? — спросила она.

— Именно так, — подтвердил я, — ты приступай, а мы с Тихим пока кофейку попьем, пошепчемся немного. А потом, как готова будешь, перейдём непосредственно к допросу этих персонажей.

И Светлана полностью окунулась в выполнение поставленной перед ней задачи. Даже про кофе забыла. Так он и остывал в чашке на краю её стола.

Мы с Тихим обменялись мнениями и предположениями относительно того, кого нам удалось заполучить. Обсудили, как с ними говорить ну и прочие тактические вопросы.

Мы прекрасно понимали, что решение задачи-максимум, а именно имя заказчика, эти парни нам при всём своём желании не обеспечат. Ибо наверняка имени заказчика не знают. Им и не положено.

По виду это типичные чевекашники, дикие гуси, которые берутся за деньги за любую дурнопахнущую работу.

Но сейчас положение у них откровенно незавидное. То есть, они участвовали в активных боевых действиях против нас. А потому сейчас, если они не сообщат нам, с кем можно будет обсуждать их дальнейшую судьбу, перед ними может замаячить перспектива прогулки в космос. Совсем налегке. Ибо сами они для нас ценности не представляют. Никакой.

Ну тут много чего может быть. Сейчас Светлана вытащит из сети всё, что можно про этих субчиков узнать…, а там и посмотрим, что можно будет из них выкрутить.

— Свет, ну, чего у тебя там? — спросил я, взглянув на хронометр, — нашлось что?

— Кое-что есть, — ответила девушка, — краткие объективки я отправила вам на терминал. Сейчас подготовлю более развёрнутые документы, но там многое под вопросом… Источники, не сказать, что заслуживают абсолютного доверия…

— Ну да, — понимающе ухмыльнулся Тихий, — никому нельзя верить, — потом ненадолго задумался о чём-то, и вдруг выдал, — мне можно, — после чего рассмеялся каким-то кашляющим смехом.

— Ну, ладно, — сказал я, — подготовительные мероприятия мы провели. Пришло время перейти к основной части. Будем выяснять, откуда ноги растут.

— Добро! — с энтузиазмом откликнулся Тихий, и, тронув сенсор переговорного устройства, тихо произнёс, — ведите лысого.

Прошло пять минут. Никто к нам так и не пришёл. Тихий успел отправить своего ординарца обновить кофейник.

Наконец он не выдержал, и опять связался с тюремным блоком:

— Ну, где? — спросил он недовольно.

— Сейчас, — прозвучало из динамиков, — переодеваем. Не хочет он со своей бронькой расставаться, — со смехом сказал охранник.

— Ну, давайте там, быстрее, — хмыкнул Тихий, наподдайте ему, чтобы резвее двигался. В общем, жду.

И через три минуты в комнату вошёл дюжий охранник, за ним тот самый лысый деятель, и замыкал процессию ещё один представитель охраны.

Ребята сноровисто пристегнули страдальца к металлическому стулу и отступили на два шага назад.

Я обратил свой взгляд на клиента. Клиент был, как я уже сказал, лыс, зол, и напуган. Теперь, вместо пижонской штурмовой брони на нём был надет арестантский комбез ярко-серого цвета с кричащими оранжевыми вставками. Флуоресцентными, кстати.

Так что даже если он куда и вырвется, то спрятаться и смешаться с толпой шансов у него не будет никаких.

Во-первых у нас тут толп нет, а во-вторых, эти вставки можно различить на большом расстоянии даже в абсолютной темноте.

Судя по кислому выражению его протокольной физиономии, ему у нас не нравилось. Причём, не нравилось ему решительно всё. И новенький комбинезон, который мы ему подогнали, и холодный жесткий стул, к которому его пристегнули, и даже ласковый свет нашего прожектора, направленный ему в глаза.

Гад недовольно скалился, злодейски щурился и так и норовил отвернуться.

— Здравствуйте, господин Нокс… — Тихий начал разговор, — господин Питер Нокс, если я ничего не путаю… Ведь не путаю же? — с улыбкой спросил он и пристально посмотрел на лысого, который, услышав своё имя, понял, что тут уже горбатого лепить будет не так просто, как он ожидал.

— Вы правы, это моё имя, — ответил лысый, продолжая щуриться на лампу, светящую ему в глаза, — ну и что с того?

— Ну, нам известно не только ваше имя, — вздохнул Тихий, — нам так же известно, что вы всю свою сознательную жизнь были, так сказать, ландскнехтом. — поймав непонимающий взгляд нашего гостя, Тихий разъяснил для него этот экзотический термин, — то есть наёмником.

— И что с того? — повторил свой вопрос лысый.

Ну, посмотрим, что будет, когда мы от вводных вопросов перейдём к конкретным предложениям. И ему придётся либо добросовестно отвечать на наши последующие вопросы, либо всерьёз рассматривать наши предложения, которые, я боюсь, вряд ли ему понравятся…

— И уже пару лет, — продолжил Тихий, как ни в чём ни бывало, — вы состоите в штате такой интересной во всех отношениях организации, как Братство Кровавых Клинков.

На этот раз вопроса «а что с того?» не последовало. Так как наш собеседник хорошо себе представлял, что теперь придётся либо отвечать на вопросы, либо делать вид, что он глухонемой. Но всё-таки он не удержался от вопроса. Хорошо хоть, что вопрос на этот раз был сформулирован по другому:

— Откуда вы это узнали? — и даже обозначил попытку встать. Попытка, впрочем, не удалась, так как пристегнули его на совесть.

— Соцсети, это зло, — назидательно объявил Тихий.

— Но единственный аккаунт, который у меня был, — удивлённо сказал Нокс, — я закрыл, когда ещё у меня была необходимость иногда причёсываться…

— Понимаете, зло не ограничивается только вашими соцсетями, — мягко продолжил Тихий, — по крайней мере трое из пяти ваших любовниц, публиковали ваши совместные фото в своих лентах… В том числе и такие, которые детям показывать не рекомендуется… И прочую разную инфу они тоже размещали. Не понимая того, что сеть помнит всё, даже если они это дело потом удалили…

Лысый уронил голову на руки, всем своим видом демонстрируя, что он не при делах, что его подставили и так далее…

— Чёртовы бабы… — еле слышно пробормотал он. Но я услышал. И, судя по широкой ухмылке, Тихий тоже…

А вообще, это спасибо Светлане. Она за очень сжатые сроки нарыла на обоих этих субчиков очень много всякого. И, имея эту инфу, нам разговаривать с этими ребятами стало намного проще.

— Так мы можем рассчитывать на вашу откровенность? — проникновенно спросил Тихий.

— Задавайте ваши вопросы, — хрипло ответил лысый. — отвечу, если будет что сказать…

Что сказать, ему было. Тихий задавал вопросы, Светлана всё фиксировала, сразу скармливала всё это дело векторным базам, где мы потихонечку начинали собирать разрозненные байты информации в непротиворечивую картину происходящего. Дело в том, что я много думал о том разговоре с Аргуссосом, и пришёл к выводу, что для достижения своих целей Аргуссос, конечно, будет осуществлять нашу информационную поддержку.

Но!

Но исключительно в части, нас касающейся. То есть этой информации будет достаточно, чтобы планировать тактические действия.

Но вот полной картины мы не увидим, ибо Аргуссос оставит стратегическое планирование за собой. А мы по-прежнему будем очень везучей тактической единицей, сотрудничающей с ним и его корпорацией на правах партнёра. Но он, фактически будет старшим, а мы младшими партнёрами, хоть озвучиваться будет версия о полном равноправии.

А это возможно только при равном уровне допуска к информации. И в данном случае о собственном информационном обеспечении нам предстоит позаботиться самостоятельно, не надеясь на доброго дядю Кирина. Ибо, как говорят на сельхоз планетах: « Всяк гребёт под себя, одна курица-дура гребёт от себя».

Мы уподобляться курям не хотим.

А потому самостоятельно начали собирать и упорядочивать данные, из которых и будет потихоньку складываться непротиворечивая картина происходящего.

И, имея перед собой эту картину, мы сможем подходить к решениям наших проблем комплексно. Чётче и полнее представлять себе прямые и косвенные последствия наших действий и для нас, и для наших партнёров, и для наших оппонентов, и даже для третьих лиц, интересы которых с нашими покуда не пересекаются.

Но, как показали события, развернувшиеся после нашей победы над Эзекве, в этом мире все взаимосвязано и причудливо переплетено. А потому любые действия надлежит совершать с большой оглядкой, да…

Глава 5

В общем, беседа с Питером Ноксом после скомканного начала проходила, можно сказать, в тёплой и дружественной обстановке. Хотя, если честно, наши ожидания полностью подтвердились.

Этот лысый, как коленка, деятель оказался мелкой сошкой. Да, он на месте выполнял функции младшего координатора.

Но сейчас, как это принято говорить, результат налицо. Вместо того, чтобы захватить нас и, одев на наши головы пластиковые пакеты, передать нас заказчику, он сам сидит у нас в гостях и гадает, чем теперь для него всё это закончится.

А это значит, что после того, как мы обменяем его у его нанимателей на что-нибудь полезное, его злоключения не закончатся.

Ну, должен же будет кто-то за сожжённые корабли заплатить?

И на экипажи ничего не спишешь, ибо мёртвые сраму не имут и с кредиторами, как правило, не разговаривают.

Этот же друг и его пузатый товарищ проявили немалую смекалку в деле выживания, это да, это неоспоримо.

Но оборотная сторона их живучести — это то, что теперь они будут отвечать за всё…

Ну да ладно, это сугубо их головная боль.

Главное, что эти два кислых товарища независимо друг от друга подтвердили, так это то, что эту операцию против нас, любимых проводило Братство Кровавых Клинков.

То есть теперь понятно, кому предъявлять претензии. Ибо фраза, что мол ничего личного, только бизнес в данном случае не катит, так как мы принимаем любой наезд в сфере бизнеса исключительно как проявление личной неприязни, выражающейся в общественно-опасной форме. Такое у нас восприятие. Тут уже ничего не поделаешь.

В общем, задача стоит так, что нам необходимо обменять этих клоунов на что-нибудь, как я уже говорил, полезное.

А вот потом уже переходить к более крупным вопросам. То есть с чьей подачи на нас вообще наехали…

А потом и главный вопрос, замять и заболтать который мы, определенно, не позволим — это вопрос о том, кто и чем за этот наезд ответит.

И тут есть два варианта. Лежащих, так сказать, на поверхности.

Первый вариант, я считаю его не только самым вероятным, но и самым тяжёлым для всех.

Это когда это самое Братство Кровавых Клинков встаёт позу оскорблённой невинности и с негодованием отметает все наши просьбы и увещевания о том, что лучше бы им рассказать нам всё о заказчике, выдохнуть и отойти в сторонку.

В этом случае нам придётся предпринять усилия к тому, чтобы выбить с них компенсацию.

И мы не можем спустить это дело на тормозах. Ибо в этом случае нас в этой системе никто более всерьёз воспринимать не будет, а наоборот, все будут стараться поделить всё, что нам пока принадлежит.

То есть опять война. Не успели от одной отдышаться, как будьте добры…

Хотя, если эти ребята проявят житейскую мудрость и хотя бы намекнут нам о том, в чьих интересах действовали, у нас к ним серьёзных претензий не будет.

Зато у нас появится понимание, кому их следует предъявлять. Снова война.

Но тут у нас будет возможность сделать вид, что мы опасаемся и вообще…

И появится время для сбора информации и подготовки к дальнейшему противостоянию.

Ибо с врагами так или иначе, а всё равно придётся разбираться, да…

— О чём задумался? — спросил Чиж, входя в столовую.

— Да так. — неопределённо ответил я и потянулся к кофейнику. И очень вовремя, хочу сказать, ибо если бы я промедлил ещё секунду, им бы Чиж завладел. А тогда мне добавки кофе могло и не достаться.

— Так я не так просто спросил, — сказал Артём, ревниво следя за тем, как я наполняю свою чашку и прикидывая, хватит ли ему того, что ещё в кофейнике оставалось.

— А с какой тогда целью интересовался? — спросил я, скроив подозрительную физиономию.

— Да просто если у тебя в ближайших планах не значится ничего срочного, — сказал он, выливая в свою чашку то, что в кофейнике ещё оставалось, — то я хотел предложить тебе присоединиться к нашей поисковой экспедиции.

— Какая такая экспедиция? — что-то действительно задумался я, — не помню, чтобы мы о чём-то подобном говорили.

— Тю, — улыбнулся Чиж, — а память то девичья… Вспоминай. Мы же говорили о том, что надо бы, наконец, выяснить, что у нас там в толще астероида тарахтит и спать мешает.

— Спать мешает? — переспросил я. Хотя вспомнил, конечно, о чём речь. Это действительно дело важное. Хотя тут можно и без меня обойтись… Но, с другой стороны, всё равно сейчас смысла никуда срываться не было, так что время у меня для этой прогулки вглубь нашего камушка было…

— Ну, про «спать» это я немного преувеличил, — смутился Чиж, — но в остальном всё вполне серьёзно. Люди уже почти готовы. Аппаратура тоже. Так что самое время исследовать, так сказать, недра.

— И на когда ты этот выход планируешь? — если с ними идти, то надо понимать, как это будет по времени. И не лишним будет со Светланой этот вопрос согласовать, ибо график моих дел и активностей она теперь ведёт.

— Думаю объявить выход уже после обеда, — сообщил он.

— И сколько времени это у нас займёт? — надеюсь, не месяц…

— Я думаю, что не больше пары суток. — ответил Артём на мой вопрос, — по моим расчётам если двигаться пешком осторожно и не спеша, то по подземным коммуникациям, оставшимся от прошлых хозяев, мы туда часов бы за восемь добрались. Но я уверен, что там обширные завалы образовались, так что и разгребать это дело придётся, благо роботы есть…

— А если это будет не так просто, как ты планируешь? — поинтересовался я.

— А тогда надо будет использовать тяжелое проходческое оборудование, благо оно у нас тоже есть. Но в этом случае от быстрого решения вопроса придётся отказаться, и подождать, пока техника проложит нам прямую и удобную дорогу к этой аномалии.

— Так, хорошо, иду с вами, — объявил я, — но тогда придётся немного задержаться со стартом.

— Почему? — недовольно поинтересовался Чиж.

— Понимаешь, я не помню, чтобы у меня были назначены на ближайшее время важные встречи или запланированы уж очень срочные дела, — начал я.

— Ну тогда и в чём трудности? — Чиж не дождался, пока я мысль закончу. Вот всегда у них так. Торопятся, не пойми куда:

— А проблему я уже изложил, — улыбнулся я, — я сказал, что не помню. Но это не значит, что ничего важного не запланировано. Чтобы наверняка это узнать, мне надо проконсультироваться со своим секретарём. Она у меня теперь ведёт график дел, которым надо уделять внимание… Кроме того, у меня опять созрела пара мыслей, и, пока я буду с вами там крота изображать, Светлана тут мысли эти попытается перевести в практическую плоскость. И на то, чтобы её озадачить, мне тоже время потребуется. Не такое уж и большое, но всё-таки…

— Понятно, — хмыкнул Чиж, — а что за мысли?

— Ну одна мысль касается наших арестантов, а вторая… — тут я посмотрел на Артёма и ухмыльнулся, — а вторая мысль, это про работу, которую сделать надо было давно, её поручали и Тихому, и тебе, а воз и ныне там…

— Я все поручения в срок выполняю! — вскинулся Чиж. — что это за работа такая?

— Я речь веду о необходимости довести до ума список всех тех, за кого пираты выкуп назначали. А то у меня на руках только какие-то обрывочные сведения о нескольких людях. Но общего файла с исчерпывающей информацией как не было, так и нет.

— Ну, — Чиж смутился, ибо крыть было нечем, — так оно всё время получается как-то…

— Так я понимаю, — хмыкнул я, — сам такой, каждый день пытаюсь бежать в восемь сторон одновременно. Я понимаю, что постоянно находятся более важные и более срочные дела… Но этот вопрос-то тоже решать надо. Кое-какие контакты мы уже начали прорабатывать, не имея на руках окончательного списка. А это не дело.

— Согласен, — вздохнул Чиж, — и надолго выход задерживать придётся?

— Не более, чем на час. — ответил я.

— Ну, это не страшно, — сказал он, — я даже уже примерно знаю, как этот час с пользой потратить…

— Ну и славненько, — я подвёл черту под разговором, — значит, вопрос решён.

После обеда я, как и предполагалось, около часа посвятил подробному инструктажу Светланы. Говорили мы о тех задачах, которые ей нужно будет решить, покуда я буду изображать из себя червя-камнееда.

По поводу обработки списков пленников вопросов не возникло. Все наработки, которые мы успели сделать до этого, я ей передал. И пояснять пришлось не так много. Основное она поняла быстро.

Вторая задача была не такая объёмная, но тут Светлане придётся довольно тщательно контролировать ход её выполнения.

Если коротко, то я задумал предоставить нашему лысому пленнику возможность связаться с руководством. Естественно, ему будет сказано, что он должен постараться убедить начальство в целесообразности их освобождения, даже если это будет чего-то для Братства стоить. Ну и уломать своё начальство на подумать, а что бы оно могло нам само предложить ради освобождения столь ценных кадров, как лысый и пузатый.

Светлану я предупредил, что первая реакция руководства Братства может быть не совсем конкретной, так как для них сам факт этого звонка «с того света» будет неожиданностью, которая сама по себе будет требовать осмысления. То есть успехом с нашей стороны будет уже фиксация номера, по которому Питер Нокс будет устанавливать связь со своим руководством.

Ну и имело бы смысл через лысого снабдить его начальство номером для связи с нами.

В общем, мы включимся в обсуждение этого животрепещущего вопроса на следующем этапе, когда станет окончательно понятно, насколько ценные кадры попали в наши руки.

И нам было бы интересно встретиться с теми, кто в Братстве принимает решения. И серьёзно с ними поговорить.

Я надеюсь, что им подчинённые не полностью безразличны, и у нас с ними появится предмет для обсуждения. А там, глядишь, и к какому-нибудь соглашению придём. Взаимовыгодному. Или не придём… Посмотрим, однако.

Параллельно я предложил Светлане связаться с искином Аргуссоса и запросить у него информацию по этой ЧВК.

Ибо на основе всех этих данных мы и будем вырабатывать основные тезисы беседы с Братсвом.

Светлана инструкции получила и заверила меня в том, что в течение пары дней все будет сделано. Я отдельно обратил её внимание на то, что эти задачи ни в коем случае не освобождают её от того, что я взвалил на неё ранее.

Не сказать, конечно, что это её обрадовало, но и возражений я не услышал. А потому буду надеяться, что всё будет готово в оговоренные сроки.

Особо я напомнил о том, что нам уже пора обзавестись новыми юристами, ибо поджимают сроки. Нам надо менять свой статус, регистрировать корпорацию и в связи с этим совершать ещё кучу всяких разных юридических действий.

В общем, нагрузил её, и с чувством выполненного долга отправился готовиться к подземному путешествию.

Одеваться решил так, чтобы, с одной стороны не быть слишком уязвимым, но, с другой стороны, обеспечить себе достаточную подвижность.

Для этих целей подходил средний штурмовой доспех. Но, к сожалению, пришлось отказаться от экзоскелета, который шёл в комплекте. Ибо тогда вся конструкция становилась излишне громоздкой. Хотя я думаю, что часть тех, кто будет заниматься расчисткой проходов экзоскелетами будут обеспечены. А мне так и вовсе не обязательно заниматься тяжёлыми работами по разборке завалов.

Вооружиться я решил тоже легко. Нет смысла навьючивать на себя тяжелые излучатели или плазмоганы. Ибо избыточная мощь в замкнутых пространствах может сыграть с нами очень злую шутку. При выстреле, например, из плазмогана, потолки могут начать обваливаться. Так что сейчас я решил ограничиться ручным излучателем Джоре. Мощность у него вполне приемлемая. И, в то же время, толстые камни ему разрушать не под силу. Да и дальность тоже скорее для ограниченного пространства — до ста метров.

Сомневаюсь, что внутри нашего, довольно компактного, астероида найдутся тоннели, которые будут оставаться прямыми на таких дистанциях. Но даже если и будут, то совсем не факт, что вообще в кого-то стрелять придётся.

Если бы в заброшенных ходах, которых тут, кстати говоря, не мало, что-то опасное было, то мы, наверное, об этом уже узнали бы.

Всякие ксено-ужасы уже сами бы полезли из-под поверхности и заброшенных ходов, чтобы полакомиться бестолковыми человечками.

А раз не лезет ничего, то значит, ничего там такого и нету. Или всё же есть? Хотя, в любом случае, излучатель я всё-равно с собой возьму. Ибо привык к оружию — с ним как-то спокойнее, что ли…

Приторочив за спину контейнер с расходниками и запасными картриджами на все случаи жизни, я водрузил на голову тактический шлем.

Без шлема там ходить будет крайне неуютно. А ну как на голову что-то свалится?

Патрон со сжиженной дыхательной смесью, если его вставить в предназначенное для него гнездо, позволял существовать автономно трое суток. Картридж с водой и картридж с питательной смесью я тоже зарядил в соответствующие гнёзда. Так что приступы голода и жажды мне не страшны.

А расходники, что в контейнере у меня за спиной, позволят ещё дней десять существовать автономно, если что. Кибердок тоже заправлен и подключён. С моей регенерацией это, наверное, уже не очень-то и надо, но, с другой стороны, безопасности много не бывает. А кибердок увеличивает мои, и без того довольно высокие, шансы на выживание в экстремальных ситуациях.

Несколько раз подпрыгнул по старой привычке. Но ничего на загремело. Всё было подогнано и не болталось. Да, мастерство не пропьёшь, как говорится. Сколько времени уже прошло, как мы с учебкой распрощались, а ты смотри, выработанные рефлексы никуда не делись.

Вышел из блока и отправился на нижний уровень С-19. Там, у прочных шлюзовых ворот, что отделяли обжитое нами пространство от тревожной неизвестности, было назначено место сбора.

Там должны были собраться все, кто идёт в этот поход.

Тихий будет поддерживать с нами связь из центральной диспетчерской и своевременно реагировать на наши пожелания, просьбы и предложения.

Мы прекрасно понимали, что там, где нога разумного не ступала довольно длительное время, могут всякие чудеса приключаться. И, насколько опыт мне подсказывает, будут эти чудеса, преимущественно, отнюдь не добрыми…

Когда я подошел, народ оживился. Судя по всему, ждали только меня.

Чиж стоял недалеко от панели управления шлюзом. Я подошел к нему, и, подняв забрало, спросил:

— Вот, я пришёл. Так что, если всё остальное готово, давай уже стартовать, не будем топтаться под дверью.

— Ну, сейчас проведу последнюю проверку, — сказал Чиж, благо забрало его шлема тоже было поднято, — и двинемся… Так, все построились в шеренгу по два! — он обернулся и выкрикнул эти слова собравшимся.

Люди пришли в движение, занимая свои места в построении. Поодаль стояли контейнеры с малогабаритным оборудованием, гравитележки для перевозки разных тяжестей, разнокалиберные роботы, предназначенные для разбора завалов. Я тут даже малую передвижную роторную установку узрел. Я так понимаю, что её взяли на случай, если возникнет надобность сверлить длинные ходы…

Да, Чиж подготовился основательно. Посмотрим, хватит ли всего этого, чтобы добраться до того странного источника энергии…

— Разойдись! — скомандовал Артём. Видимо, пока я рассматривал матчасть, он утряс со своими подчинёнными все остальные вопросы и теперь наше путешествие должно было начаться.

Да, так оно и есть. Чиж снова подошел к панели управления шлюзом, откинул защитный кожух и на свет появилась старомодная клавиатура, на которой он и набрал какую-то затейливую буквенно-цифровую последовательность. На панели равномерно заморгал синий светодиод и из её глубин выдвинулось нечто, отдалённо похожее на наглазник боевой носимой оптики.

Чиж прижал глазницу к мягкой окантовке этой трубки, что-то пискнуло и моргающий огонёк сменил цвет с синего на зелёный.

Артём оторвался от этой трубки и вдавил одну из кнопок, что были размещены на панели.

Тяжёлые ворота поползли в стороны, открывая перед нами шлюзовую камеру.

Мы с Чижом шагнули внутрь, а за нашими спинами остальные участники экспедиции затаскивали и заносили внутрь всё имущество, что мы собрались тащить с собой.

Когда последний из участников экспедиции переступил порог, створки ворот начали медленно закрываться.

Путешествие началось.

Глава 6

Шлюз был вполне себе просторным, а потому особой толкучки не случилось, следовательно, и без неразберихи удалось обойтись. Несколько минут весь наш отряд стоял под тусклым светом потолочных светильников и народ пристально изучал исцарапанные стальные стены.

Наконец ворота, перекрывавшие выход в неисследованные тоннели, потихоньку поползли в стороны. За медленно расползающимися створками клубилась густая тьма.

Только снизу слабый свет из шлюзовой камеры, падая на пол, высвечивал потрескавшиеся пласталевые плиты, которыми была вымощена площадка перед шлюзом.

Чиж что-то негромко скомандовал, и во тьму шагнули несколько человек, упакованных в утяжелённые костюмы, усиленные экзоскелетом, и сжимавших в руках электро-механические пулеметы приличного калибра. Боекомплект этих шестиствольных монстриков размещался у стрелков за спиной во вместительных контейнерах. Но, имея в оцеплении таких бравых парней да с таким оружием, можно было особо не переживать за безопасность.

Кстати говоря, вслед за охранниками на плиты шагнули и люди, одетые немного легче. В руках у них были различные датчики, показания которых поступали прямиком к нейросети Чижа, которая их обрабатывала в режиме реального времени.

— Внимание! — эти слова предназначались всем участникам нашего похода, а потому Чиж задействовал радиоканал. Нейросети, позволяющие пользоваться мыслесвязью были пока далеко не у всех. — Датчики показывают наличие разряжённой газовой смеси, а это значит, что в этих тоннелях могут встретиться живые организмы. С высокой долей вероятности организмы эти могут быть опасны. Потому будьте внимательны и осторожны!

— Ага, — подумал я, — а ведь тут условия жизни очень так себе, а потому, если кто тут и выживает, то только самый зубастый, самый живучий, самый приспособленный. И этот, который тут может обитать, он тут дома, тут ему и стены помогают. А мы не более, чем гости. Причём гости незваные.

Но, с другой стороны, давление газа тут никакое, и, стало быть, дышать этой смесью будет затруднительно. Но… Всякое может быть, а потому, лучше бдительности не терять.

Кто его знает, может тут такая гадость живёт, которой и дышать не обязательно и абсолютный ноль не беда… Природа, она на всякие выдумки горазда…

Но, люди Чижа, следует отметить, вели себя дисциплинированно и лишних телодвижений не совершали. Через десять минут все покинули шлюз. И всю матчасть переместили. Так что теперь на площадке перед шлюзом кипела работа.

Механики проводили предстартовые тесты на транспортных средствах — небольших двухместных ховерах, которые к тому же могли тянуть за собой малые гравиплатформы.

На них погрузили всё имущество, необходимое для обеспечения деятельности нашего отряда. Чего там только не было… Тут были и сборные походные дома, и легкие охранные роботы, и ещё куча всякой всячины. Чиж серьёзно подготовился к этому выходу.

Пока народ копошился, мы с Артёмом успели перекинуться парой слов по мыслесвязи. Дело в том, что я не особенно следил за тем, что происходит на астероиде, основную работу тут тащил на себе, преимущественно, Артём. Потому мне захотелось прояснить некоторые моменты. А сейчас появилось и время, когда их можно обсудить, пусть и почти на ходу:

— А расскажи мне, эти тоннели, что расположены после шлюза, их кто-нибудь вообще исследовал?

— Тут в начале освоения астероида по этому тоннелю проходила группа, — начал рассказывать Чиж, — они дошли до развилки и ничего по пути интересного не обнаружили. Тоннель, что перед нами никаких ответвлений не имеет, и, хоть и есть несколько изгибов.

— А что там за развилка? — спросил я.

— А вот это нам и предстоит выяснить, — ответил Чиж, — та группа, что до неё дошла, доложила о том, что все ходы, ведущие дальше, надёжно завалены. И вот мы сейчас будем пытаться разгрести эти завалы и понять, что же там, дальше…

— Понятно, — ответил я, прислушиваясь, на всякий случай к своей интуиции. Но она пока молчала. И это вселяло в меня некоторый оптимизм.

После того, как колонна была сформирована и мы с Чижом пристроились ближе к её голове, Чиж дал сигнал на начало движения.

Первыми выдвинулись два ховера с охранниками, которые прокладывали путь, следя внимательными взглядами за обстановкой. Прожекторы честно пытались вырвать из темноты как можно больше, но пока что стены коридора уходили по прямой во тьму, а в стенах отсутствовали какие-либо ниши или ответвления.

Но несмотря на это, мы двигались медленно, с опаской. Ибо территория была совершенно незнакомой, а на незнакомой территории вполне возможны всякого рода неожиданности и сюрпризы. А я ненавижу сюрпризы.

Примерно час мы двигались по широкому и довольно высокому, метра три наверное, коридору. Миновали пару не особенно крутых поворотов, и вдруг пришли к развилке. Причём развилка была не только в горизонтальной, но и в вертикальной плоскости.

То есть тоннель упёрся в довольно широкую площадку. И с этой площадки открывалось три пути, каждый из которых уходил дальше.

Тот, вход в который располагался левее, уходил полого вверх. Выход, располагавшийся напротив тоннеля, по которому мы сюда пришли, уходил дальше.

А вот правее располагался ещё один ход. Этот ход был намного уже остальных, примерно метра два с половиной и в высоту примерно столько же.

И вёл этот ход под углом вниз.

Я, кстати, пребывал тут на правах зрителя и рядового члена отряда. Вы не представляете, насколько это здорово, когда принимать решения и отвечать за их последствия должен кто-то другой. Я прямо-таки наслаждался этим своим состоянием условной безответственности.

Так вот, главным тут был Чиж. Иногда он с надеждой бросал на меня взгляды, в которых читалась робкая надежда на то, что я возьму на себя бремя руководства этой вылазкой.

Но я не проявлял никакого желания взваливать на себя дополнительную головную боль. Кроме того, не я готовил это мероприятие. Так что пусть Чиж и дальше руководит процессом. Пока у него получается очень даже не плохо. Никакой суеты. Всё по делу.

Так вот, и тут Артём принял вполне себе адекватное решение. То есть он отдал распоряжение своим людям устроить на этой большой площадке базовый лагерь.

Это разумно. Имея тут опорную точку, мы можем рассылать отряды по всем трём открывающимся перед нами направлениям.

Но сначала последовало обустройство лагеря и выполнение протоколов безопасности. То есть, пока основные силы были задействованы в возведении модульных построек, установке реактора, ну и прочих действиях, специально обученные люди брали под контроль все выходы.

Те самые ребята, усиленные экзоскелетами поставили перед каждым из тоннелей, уходящих в темноту нечто вроде передвижных укрытий. Эти конструкции перегораживали основной проход и не позволяли просто пройти дальше. Таким образом, что бы ни попыталось к нам подобраться из тьмы, оно неминуемо упиралось в стены и попадало в круг яркого света наших прожекторов.

Кроме того, тут же были установлены станины с роторными пулемётами и лёгкими плазмомётами. Эти плазменные установки, с одной стороны, не имели достаточно мощности, чтобы нанести стенам и потолку фатальные повреждения, а с другой стороны гарантировали уничтожение любой живности, которая по габаритам своим могла пролезть сквозь отверстия тоннелей.

После того, как лагерь был разбит, и все процессы обеспечения жизнедеятельности были запущены и отлажены, наступило время предпринять первые шаги по разведке имеющихся проходов.

В каждый из тоннелей Чиж отправил по группе, состоящей из пары парней с оружием и в усиленных доспехах. С ними шло ещё по четыре человека, которые должны были произвести непосредственный осмотр и предварительное исследование этих отнорков.

По сведениям, полученным в самом начале освоения астероида, выходило, что все эти тоннели были перегорожены мощными завалами. Но, поскольку сведения старые, и, прямо скажем, не особенно достоверные, они требовали тщательной проверки.

Хотя, конкретно в этом случае проверка лишь подтвердила то, о чём говорили старые доклады тех, кто осматривал эти ходы.

Да, везде были завалы. Разница заключалась только в расстояниях, которые отделяли обнаруженные завалы от нашего бивуака.

Самый близкий к нам завал оказался в том тоннеле, вход в который был слева от лагеря. Он был буквально в ста метрах. И при наличии достаточно сильного источника света большую кучу камней можно было разглядеть, даже не углубляясь дальше в эту каменную кишку.

Тот ход, что продолжался примерно на этом же уровне, был проходим примерно метров на пятьсот. Именно такое расстояние преодолела группа, отправленная Чижом, прежде чем добралась до места, где проход был надёжно перегорожен кучей камней, измятых стальных плит и кусков пластобетона.

Самый узкий проход, тот, что был справа, оказался проходимым на довольно длинной дистанции. Судя по докладу тех, кто исследовал этот тоннель, по нему можно было пройти вглубь астероида более полутора километров.

Это если считать пройденное расстояние. Но ход нещадно петлял, и при том, что он в общем уходил вниз, местами выписывал довольно замысловатые кренделя, изгибаясь то вврех, то в сторону, то даже завиваясь в спираль с большим радиусом.

Зачем было так затейливо прокладывать этот маршрут, для меня оставалось загадкой.

С другой стороны, а не всё ли нам равно? Наша задача заключалась не в том, чтобы понять мотивы проходчиков, которые этот тоннель прокладывали. Нам надо было выяснить, куда он ведёт и можно ли по нему добраться до интересующей нас аномалии.

В общем-то, на этом этапе разведывательные мероприятия на текущие сутки мы с Чижом прекратили.

Да и нечего было больше разведывать. Перед нами располагалось три завала. Теперь следовало их преодолеть и двигаться дальше.

А для этого требовалось время.

Чиж поступил грамотно, он разбил весь состав экспедиции на три смены, в каждую из которых вошли и представители охраны, и механики и прочий технический персонал.

То есть на выходе у нас было три команды, которые, сменяя одна другую, могли обеспечить непрерывное выполнение стоящих перед нами задач.

И, пока две смены отправились отдыхать, те ребята, которым особо не повезло, взялись за подготовку участков, на которых будут расставлены роботы, проходческое оборудование, где будут складываться камни из завалов…

Мы с Чижом отправились на боковую. Хотя, как утром мне поведал печальный Чиж, толком поспать ему не дали, постоянно приставая с вопросами и уточнениями.

Я, слушая его жалобы на суровую жизнь руководителя только ухмылялся.

Пока Артём изливал душу, мы успели с ним позавтракать, облачиться в броню и снова впрячься в работу.

Вернее в работу впрягся он, а я остался в роли безответственного наблюдателя. И чем больше я в этой роли пребываю, тем больше мне она нравится.

Итак, всё было готово к тому, чтобы приступать непосредственно к разгребанию завалов. Работы решили организовать так, чтобы никого не подвергать чрезмерной опасности.

Как уже отмечалось, следовало быть готовыми к тому, что из темноты на нас может выпрыгнуть, выползти, или напасть каким-нибудь другим способом, какая-нибудь страхолюдина, мутировавшая из не вовремя сбежавшего от хозяина хомячка или из спасшейся из лаборатории белой мыши.

Это внутренние помещения базы у нас покрыты многослойной защитой, которая бережёт тех, кто на базе обитает, от всего на свете, в том числе и от космического излучения.

А вот те организмы, что оказались за пределами этой защиты, могут мутировать самым причудливым образом. Вы скажете, что для того, чтобы мутировать во что-нибудь, надо для начала выжить. И будете, конечно, правы.

И в тех условиях, что имеют место быть за пределами наших благоустроенных помещений, эта задача представляется если и не совсем нерешаемой, то уж точно очень нетривиальной.

Но, как уже отмечалось, природа может учудить какие угодно сюрпризы в каких угодно условиях. Так что готовиться надо к самым, казалось бы, невозможным вещам.

Поэтому завалами занимались роботы. Они суетились около стены из наваленных камней, орудовали манипуляторами, подкапывали, сверлили породу и медленно, но верно растаскивали эти заграждения, что называется, по камушку.

Само собой, сохранялась ненулевая возможность обвалов и прочих неприятностей, которые могут произойти во время горных работ. Потому, даже в ущерб скорости этих работ, мы отказались от использования взрывчатки.

А немного поодаль от суетящихся роботов были установлены турели и возведены временные оборонительные сооружения. За этими укреплениями дежурили те самые ребята в тяжёлых боевых скафандрах с экзоскелетами.

Это было, как уже говорилось, организовано на случай внезапного появления враждебных форм жизни.

Но эти заграждения сплошными не были, так как было необходимо оставлять проходы для роботов, растаскивающих завал.

Эти механические трудяги, один за одним забирали те фрагменты завалов, что удавалось отделить от общей массы и тащили в обход нашего лагеря в тот тоннель, откуда мы пришли.

Скажете, это слишком долго? Но альтернативы такому способу мы не нашли. Надо было перетаскать десятки тонн породы и где-то сложить.

Всё, что нам пришло в голову, это складывать извлечённые камни и породу вдоль стен тоннеля, благо он был и широким, и достаточно длинным.

Так что в конце-концов это всё удалось бы равномерно распределить по всему протяжению этого самого тоннеля. Не сказать, что решение очень уж изящное, но вполне себе рабочее.

В общем, я прошёлся по всем точкам, где велись наши горно-проходческие работы, посмотрел на то, как эти работы идут.

И никаких рацпредложений у меня не возникло. То есть ход работ меня вполне удовлетворял.

При таких темпах мы первым разберём завал в правом, самом узком коридоре.

Исследования показали, что толщина этого завала вполне себе небольшая, и роботы, которые ковыряют эту стену, могут пробиться сквозь неё чуть ли не завтра к обеду.

Самый мощный завал был в том проходе, который шёл к поверхности астероида.

По нашим расчётам, он на поверхность и должен был выходить, так что ему мы решили много внимания не уделять. Исследовать этот ход, конечно тоже надо, но не в первую очередь.

И первая странность, которая меня, да и Чижа, немало озадачила, приключилась на самом актуальном для нас направлении. А именно там, где ход уходил в глубины астероида.

Всё случилось к вечеру второго дня. Те два робота, что ковыряли завал самого узкого прохода уже должны были, по нашим расчётам, пройти сквозь завал.

И я уже подсознательно был готов услышать о том, что это событие произошло.

В конце концов, так и не дождавшись этого известия, я сам отправился к Чижу, чтобы выяснить, как обстоят дела.

— Как там у нас дела с тоннелем, который должен идти вниз? — спросил я Чижа, который в этот момент выяснял что-то у представителя дежурной бригады.

— А что у нас там должно быть? — он непонимающе на меня посмотрел и в этот момент у него заработал коммуникатор. Он махнул рукой, говоря этим жестом. Что сейчас мы вернёмся к этому разговору, и переключился на радио.

Я некоторое время наблюдал, как меняется за стеклом шлема выражение его лица, с раздражённого на озадаченное. Не вытерпел и обратился к нему по мыслесвязи:

— Что это с тобой случимшись? Что это ты в лице переменимшись?

— Понимаешь… — немного растеряно начал он, — мне сейчас доложили, что на направлении, о котором ты спрашивал, что-то не так пошло…

— А что могло там пойти не так? — искренне удивился я, — у роботов работа предельно простая. Бери больше, кидай дальше, пока летит, отдыхаешь… Ну и круглое таскать, квадратное катать…что может быть проще?

— Доложили, что та пара роботов, что там копалась, перестала отвечать на запросы. И они перестали выносить оттуда грунт и камни. В общем, такое впечатление, что с ними беда какая приключилась…

Интуиция тревоги не подняла. Но возникло какое-то странное чувство, словно она намекала на то, что было бы правильно туда пройтись и посмотреть своими глазами на происходящее.

— Так. Артём, пойдём-ка туда прогуляемся, — предложил я, — чую я, что это «бз-з-з» неспроста.

Глава 7

Возникшее под влиянием интуиции намерение пойти и посмотреть, что там с этими роботами приключилось, требовало некоторого осмысления.

Я хочу сказать о том, что просто «пойти и посмотреть» вполне могло оказаться, как бы это сказать, не так просто.

Если ситуация стала нештатной, то и спектр направлений, в которых она начнёт развиваться, тоже может расшириться многократно, ибо ограничений более не существует.

Робот, который перестал выполнять свою задачу может с равной вероятностью и быть уничтоженным неким неизвестным нам существом или явлением, а может просто сломаться. Но их на том участке два. Сломались одновременно? Возможно, но уже маловероятно…

То есть у нас есть основное направление развития событий.

Это некто или нечто начало препятствовать выполнению роботами их задачи. Роботы может быть выведены из строя, вообще уничтожены или с ними ещё какая-то беда могла произойти…

В этом случае важно то, что прибыв на место происшествия мы рискуем столкнуться с чем-то неизвестным и потенциально опасным.

То есть, вероятность столкновения с кем-то или чем-то у нас не нулевая.

Прислушался к своей интуиции. Она генерировала беспокойство, но на довольно низком уровне.

Я начал усиленно думать о том, что вот прямо сейчас сорвусь и без подготовки побегу смотреть, что там происходит.

На душе стало гораздо более муторно и тревога выросла до вполне себе заметных, хоть и не катастрофических значений. Отсюда я сделал вывод, что ничего совсем уж ужасного меня пока там не ждёт, но разумная подготовка мне не помешает и снизит уровень потенциальной угрозы.

Как раз в момент, когда меня посетила эта светлая мысль, в моём мозгу раздался голос Чижа:

—Ну, что ты застыл вдруг, как статуя? Ты же предлагал прогуляться?

—Прогуляться, мы, конечно, прогуляемся, — откликнулся я, — но сначала надо собрать команду, подготовиться…

—Думаешь, это не просто поломка, а нечто более серьёзное? — Артём напрягся, ибо он любил всякие приключения ещё меньше, чем я.

—Я пока ничего не думаю, — признался я, — но считаю, что сейчас не время и не место пренебрегать правилами. Если имеет место быть нештатная ситуация, то следует быть готовым ко всему.

—Логично, — Чиж спорить не стал, тем более, что он всегда был за то, чтобы не подвергать себя опасности. Особенно тогда, когда этого можно избежать вообще, или, на худой конец, просто подготовиться как следует. И тем самым снизить уровень этой самой опасности.

—Так, давай, берём наши тревожные заплечные контейнеры, вооружаемся, и… — тут я посмотрел на Чижа, — возьмём с собой ещё охранников, человека три-четыре, я думаю, нам хватит.

—Никакого дополнительного оборудования не берём? — деловито поинтересовался Артём.

—А ты знаешь уже, с чем нам предстоит столкнуться? — усмехнулся я, — пока нам известно только то, что роботы перестали свои задачи выполнять. И вызвано это может быть самыми разными причинами. Вот узнаем конкретно, что там произошло, тогда уже можно будет и про оборудование какое-то подумать, если оно сможет нам пользу в этом деле принести…

—Понял, — сосредоточенно ответил Чиж, — тогда через двадцать минут встречаемся тут же, и уже отсюда двинемся выяснять…

—Добро! — ответил я. И мы пошли готовиться к этому незапланированному выходу.

Спустя двадцать минут все были в сборе, я, Чиж и четыре бывших боевых раба в качестве охраны и силовой поддержки.

Ребята выглядели в тяжёлых штурмовых доспехах, усиленных экзоскелетами, вполне себе брутально. За плечами висели плазмоганы. В общем да, смотрелись они потрясающе. Хоть сейчас на плакат.

Кстати мысль… Хотя ладно, это не ко времени, а вот когда начнём широкую вербовочную кампанию в свои ряды, тогда и плакаты пригодятся. Благо, натурщики уже есть.

—Артём, тока скажи этим солидным мужчинам, — гыгыкнул я по мыслесвязи, — что бы они без команды не стреляли, ага?

—Уже, — отозвался Чиж, — ну что, всё готово, пойдём?

—А ты кого-нибудь назначил за старшего? — спросил я, — а ну как непредвиденная задержка у нас случится?

—Обижаешь, начальник, — Чиж очень ненатурально изобразил обиду.

—Ну, раз так, то пойдём, конечно, — согласился я. Действительно, чего тянуть-то?

И мы пошли.

Вход в тоннель зиял тёмным провалом. Кстати, я сразу не сказал, а ведь этот тоннель отличался от остальных не только тем, что был самым узким из всех.

Во всех остальных тоннелях, включая и тот, по которому мы сюда добирались из освоенной области, пол был просто каменным.

То есть эти тоннели были пробиты в толще камня. А потом, то ли исходя из эстетических соображений, то ли для удобства использования, и пол и стены и даже потолки подвергли воздействию высоких температур. И они, соответственно, оплавились, тем самым сгладив все неровности.

А тот тоннель, куда мы собирались сейчас войти был облицован керамической плиткой. На вид очень древней. Под ногами лежали истёртые пласталевые плиты. В общем, интересный такой отнорок.

Датчики не показали никакой активности, ни движения, ни вибраций, ни заметных электромагнитных колебаний.

Сложилось такое впечатление, что поблизости от входа никого нет. А это значит, что можно входить.

В общем, я вошёл туда первым.

Тоннель имел квадратное сечение, одна сторона — около двух с половиной метров. Достаточно широко, чтобы двигаться вдвоём.

Но я сказал, чтобы все держались позади меня, метрах в пяти.

Хоть зрение и позволяло мне видеть в темноте почти так же хорошо, как и при свете, я решил, что и свет не помешает.

И один из наших бравых охранников по моей просьбе включил наплечный прожектор, свет которого теперь падал из-за моей спины. И теперь стены и потолок на некотором удалении от нас были вполне неплохо освещены, а вот непосредственно передо мной на полу лежало бесформенное пятно моей тени.

Мы осторожно двигались вперёд, поворачивая то налево, то направо, то поднимаясь, то спускаясь.

Я уже говорил, что этот тоннель был самым извилистым.

—Так, датчики что-то показывать стали, — известил меня по мыслесвязи Чиж.

—И что твои датчики показывают? — спросил я.

—А они показывают, как вибрируют стены. — ответ, конечно, интересный. Но вот вибрировать тут всё может по самым разным причинам, и сам факт того, что какие-то вибрации зарегистрированы, ситуацию ничуть не проясняет.

—А точнее? — ядовито спросил я.

Чиж не воспринял моего сарказма, но по поводу этой вибрации разъяснения всё-таки дал:

—Как будто кто-то там, около завала, топчется, что-то долбит, ну и вообще… возится.

—Ага, — это уже была информация, на основе которой можно было строить какие-то предположения. — тогда все остаются здесь, а я пойду вперёд, гляну, кто там… возится.

Вот уйду сейчас от прожектора, и окажусь в полной темноте. И буду разглядывать окружающее только в отраженном свете.

Скорее всего возятся и долбят по камню наши роботы. Но почему они эти камни не выносят? Им что-то вдруг начало мешать? Может потолок обвалился и запер их около завала, и они теперь пытаются пробиться обратно? Вполне себе рабочий вариант, как по мне. Но, какой смысл гадать, если осталось сделать всего несколько шагов, чтобы увидеть всё своими глазами.

Я дошёл до поворота, Переключил оптику на инфракрасный диапазон, лёг на живот и, почти касаясь пола боковиной шлема, приготовился выглянуть за угол.

Так учили на занятиях по боевой работе в замкнутых помещениях. Как правило, очень мало кто смотрит на то, что происходит на уровне пола. Я, правда не знал, кто вообще с той стороны будет смотреть на выход из тоннеля. И то, что человек на такую уловку поддаётся, ничего не значит.

Ибо есть риск того, что нечто, в этой тьме скрывающееся, будет смотреть везде одинаково внимательно. И, если подходы контролируются, то я, скорее всего, буду замечен.

Но роботов я не увидел. Вообще не увидел ничего. Хотя теперь без всяких датчиков я чувствовал, что плиты пола иногда подрагивают, словно кто-то недалеко по нему стучит или кантует по полу что-то тяжёлое.

Мне ничего не оставалось, как включить нашлемный фонарик.

Перед моим взглядом предстал завал, который потерял свою монолитность, ибо справа был расчищен проход примерно на половину ширины тоннеля. А слева до самого потолка продолжали громоздиться камни и битая плитка облицовки.

В потолке зияла крупная каверна. Наверное, именно оттуда давным давно и вывалились все эти камни и прочий мусор.

Ничего не оставалось, как подняться на ноги и подойти туда, где раньше громоздился завал. Если роботы где-то здесь, то это они, наверняка. По ту сторону этих каменных куч. Им просто негде больше быть.

Ну и кто-то же продолжает производить, как Чиж изящно выразился, вибрации.

Исходя из того, что вибрации усилились до той степени, что их можно уже без всяких приборов различать, я выключил фонарик и опять перешёл на инфракрасное зрение.

Сделав это, крадучись двинулся по расчищенному проходу. Стоило мне только войти, как впереди показалось пятно. Выход.

А инфракрасная подсветка говорит о том, что там где коридор опять расширяется, выходя из завала есть что-то, что по температуре своей отличается от обычной для этих мест, то есть от величин, близких к абсолютному нулю.

Сделав ещё несколько шагов, я вышел в продолжение этого коридора и предо мной возникла странная картина.

Оба робота, светясь своими ИК-датчиками, словно они были украшены праздничными гирляндами, продолжали вкалывать, не покладая манипулятов. Но занимались они довольно странным делом. Они возводили метрах в двадцати пяти от меня стену.

Насколько толстой эта стена была, я не знаю, но это особого значения пока не имело, так как времени с того момента, как роботы перестали появляться на нашей стороне, прошло не так уж и много.

Наконец один из них развернулся и двинулся в моём направлении. Интуиция молчала, но я, всё-таки решил от греха отойти в сторонку. Сделал пару небольших шагов и прижался к стене, готовый, если что, отпрыгнуть обратно в проход.

Но интуиция, уже в который раз, оказалась права. Мне ничего не грозило. И роботу этому до меня никакого дела не было.

Он вернулся к осыпи, которая оставалась с левой стороны коридора, чтобы набрать камней. А камни, как вы понимаете, нужны были ему исключительно в качестве строительного материала для той стены, что два этих деятельных механизма возводили чуть дальше.

Тут у меня появился повод немного поразмыслить над своими дальнейшими действиями.

Действительно, оба робота оказались вполне себе неповреждёнными и вполне работоспособными, но занимались явно не тем, ради чего их сюда послали. Почему? И как вернуть их к той работе, что им была поручена?

Тут я сейчас мало что могу сделать, ибо пульта управления этими механическими болванами с собой не брал. Да и не являюсь я спецом по работе со строительными роботами, а в заболеваниях их психики и подавно не разбираюсь. То есть, надо вернуться к Чижу и обсудить с ним увиденное. Он у нас электронщик, и шарит в этих вопросах поболее меня. Так что пусть думает. А потом уж мы решим, какие действия предпринимать.

Поскольку ничего опасного я тут не увидел, можно было пригласить сюда и остальных. Пусть Чиж вразумляет эти механизмы…

Вроде всё просто. Роботы найдены, никуда не делись и даже работать продолжают…

Но вот мне не давал покоя вопрос, почему они теперь делают не то, что им было сказано… И почему они занялись именно построением стены поперёк коридора, пусть и на некотором расстоянии от завала, сквозь который они и пробивались?

Обсасывая эту мысль я отправился обратно. Буквально после третьего поворота я выключил ИК-диапазон, так как уже вполне можно было ориентироваться по отблескам света нашего прожектора.

Едва я появился в пределах прямой видимости нашей группы, как сразу поступил вопрос от Чижа:

—Ну, что там?

Я решил, что нерационально будет тратить слова на объяснение того, что он сам может увидеть, если немного поработает ногами. Главное-то я выяснил — непосредственной опасности для нас пока никакой нет. Поэтому ответил, так сказать, встречным предложением:

—А пошли, сам всё увидишь. Ситуация не совсем понятная, но угроз никаких я на обнаружил. Так что двинули, сам всё на месте и посмотришь.

—Ну, пойдём, посмотрим, — сказал Чиж, смерив меня подозрительным взглядом.

И мы пошли. На этот раз зрение в ИК-диапазоне активировать я не стал, так как уже выяснил, что никто нас там с враждебными намерениями не подстерегал.

Мне доставило отдельное удовольствие наблюдать сквозь прозрачный пластик шлема за тем, как вытянулась физиономия Артёма, когда он понял, чем его роботы занялись по собственному почину.

—У тебя есть, чем это объяснить? — обескураженно спросил Чиж.

—Кто из нас электронщик? — посмеиваясь, я ответил вопросом на вопрос.

Чиж насупился и извлёк из заплечного контейнера пуль управления.

Включил. Задумчиво посмотрел на светящийся слабым зеленоватым светом дисплей, посмотрел на ближайшего робота и, прищурившись, тронул несколько сенсоров.

В который раз за день я наблюдаю, как физиономия Артёма вытягивается, приобретая обиженно-озадаченное выражение.

Он посмотрел на меня в надежде, что я проясню ситуацию, но я заинтересованно смотрел на него, ожидая, что он расскажет мне хоть что-нибудь.

—Э-э-э, они не реагируют на сигналы с пульта, — озвучил очевидное Артём.

—Вижу, — согласился я, — так что делать будем?

—Ждать? Пока у них энергия кончится? — задумчиво пробормотал он.

—Нереально. Пока их микрореакторы сожрут все топливные элементы, — сказал я, — они тут такой завал организуют, что потом неделю разбирать придётся.

—Значит, надо отключать их вручную. — решительно объявил Чиж и больше не сказав ни слова сделал несколько шагов к ближайшему роботу, который деловито пристраивал очередной булдыган к возводимой преграде.

Рука Чижа уже было дотянулась до большого тумблера, который находился на задней торцевой поверхности корпуса, как случилась неожиданность.

Робот вдруг проворно развернулся на месте, и тумблер оказался вне зоны досягаемости пальцев Чижа.

Чиж предпринял ещё одну попытку. С тем же успехом, надо сказать. Но он не унывал и продолжил пробовать дотянуться на тумблера.

Дело кончилось тем, что робот его просто оттолкнул, мол, не мешай.

—Тогда попробуем может быть пригнать сюда ещё роботов, чтобы они этих утащили? — после постигшей его неудачи Чиж смотрел не меня с какой-то болезненной надеждой.

—Слушай, Артём, как ты думаешь, если эти роботы тут благополучно сбрендили, не постигнет ли та же участь и тех роботов, которых мы сюда пригласим? — этот вопрос поверг Артёма в растерянность. Ведь идея, казавшаяся ему только что решением вопроса, оказалось скорее средством усугубить и без того слабо контролируемую ситуацию.

—А что-же делать-то? — и он опять уставился на меня. — может ты попробуешь?

…Не рекомендую… Эти слова Доминатора показались мне весьма весомыми.

…Очевидно, что в искинах этих роботов произошли изменения, причины которых неизвестны. Следовательно, мы не можем предположить какими могут быть возможные последствия. Механизмы уже показали, что будут активно сопротивляться попыткам их отключить. И даже если ты воспользуешься способностью «Замершая реальность», нельзя гарантировать того, что не будет оказано никакого противодействия. Так что лучше просто обездвижить этих роботов с помощью плазмомётов. В этом случае, если грамотно поразить сначала ходовую часть, а потом манипуляторы, риск будет неизмеримо ниже…

Надо сказать, что на это возражений у меня не нашлось.

—Нет, я даже пробовать не буду, — этот ответ определённо Чижа расстроил, так как выхода из создавшегося тупика не просматривалось. — поступим так…

И я изложил Артёму то решение, которое подсказывал Доминатор. Поначалу Артём энергично возражал, аргументируя свою позицию тем, что если мы начнём реализовывать эту идею, то дорогостоящее оборудование безвозвратно испортится.

Я возразил, сказав, что если полезу к этим роботам сам, то тогда испорчусь я. Нет, я конечно не погибну, но в любом случае, предпочитаю, чтобы моя тушка не подвергала себя ненужному риску.

В общем, пришли к консенсусу. Наша охрана, получив мои подробные инструкции, сначала обездвижила обоих роботов, а потом, стреляя ослабленными плазменными зарядами, лишила манипуляторы роботов подвижности.

Чиж смотрел на то, как дорогие машины превращаются в обыкновенный металлолом со слезами на глазах. Но, поскольку он ничего другого так и не смог предложить, для него настало время проявить такое редкое качество, как смирение перед неизбежным…

В общем, когда роботы потеряли возможность передвигаться и работать манипуляторами, Чиж наконец-то получал доступ к тем самым тумблерам, которые отключают эти механизмы.

—Значит так, — это я обратился к Чижу, — сейчас надо снять с этих железяк бортовые компьютеры и их накопители.

—Зачем? — поинтересовался Артём.

—Отправим Дрищу на экспертизу, — безапелляционно ответил я.

—Так я и сам бы мог…

—Когда? — со смехом поинтересовался я. — у нас с тобой задач меньше не стало, даже вовсе наоборот…

—Не понял, — Чиж посмотрел на меня с немым вопросом в глазах.

—Исходя из того факта, что только что мы собственноручно уничтожили две многофункциональные машины, — объяснил я, — сюда роботов гнать нельзя. Ибо, пока мы точно не выясним, в чём дело, сохраняется вероятность того, что и у них может фляга свистнуть. Так что лучше не будем рисковать, ибо роботы стоят денег, и денег таки немаленьких.

—Ага, — хмыкнул Чиж, — вспомнил… Поздновато, правда, — и ухмыльнулся, намекая тем самым на то, что ответственность за порчу оборудования лежит всецело на мне.

Но я как-то не проникся. Эта ответственность никоим образом не могла мне повредить, ибо кто тут меня оштрафует?

Но это ладно, это, скажем так, шутка юмора. Но задача выяснить, куда этот тоннель ведёт, остаётся на повестке дня. А гнать туда роботов, как уже было сказано ранее, чревато их выходом из повиновения и, вследствие этого, потерей.

А это значит, что идти туда должны только живые люди. А единственный человек, отсутствие которого никоим образом не повредит делу, это я… Я тут на правах туриста нахожусь, тогда как остальные выполняют заранее определённые функции.

—Артём, давай сделаем так, — предложил я, — ты остаёшься в лагере и продолжаешь руководить работами, а я возьму пару парней из охраны, и пройдусь, посмотрю, что там дальше будет, если по этому тоннелю идти.

—Без меня? — Чиж неподдельно возмутился и даже слегка набычился.

—Ну а кто будет тут руководить? — тут же спросил я.

—У меня есть, на кого это дело оставить, — тут же заявил он, — а ты, как всегда, хочешь самое интересное загрести.

—Не только самое интересное, — парировал я, — но и самое опасное.

—Ну, опасно там, или нет, это бабка надвое сказала. — возразил Чиж, а вот то, что все работы, которые остаётся сделать в других тоннелях определённо ни к чему достойному упоминания не приведут, это мне уже сейчас ясно.

—Ты уверен? — я аж поднял бровь от удивления, настолько это стремление Чижа принять участие в опасных исследованиях противоречило тому психологическому портрету, что я сам себе с него нарисовал.

—Да! — ответил он.

—Ну, ладно, — согласился я, давай тогда, организуй снятие с этих роботов нужной для исследований электроники, инструктируй своего заместителя, и готовься в вылазке. Сразу озадачь пару человек из охраны, чтобы они тоже готовились. Расходников, еды и воды надо взять всем не меньше, чем на десять дней. Оружие — только не особенно тяжелое, и тройной боекомплект к нему. Ну и остальное, так сказать, на усмотрение…

—А ты?

—А что я? — какая забота, однако, о том, чтобы я от безделья не мучился. — Хотя да, и для меня дело найдётся. Я сейчас с Тихим свяжусь и поставлю его в известность о нашем с тобой походе. Пошли в лагерь.

Мы покинули тёмный тоннель, где неподвижно застыли две металлические туши так не вовремя сбрендивших роботов.

Когда мы прибыли в лагерь, Чиж сразу развил бурную деятельность по подготовке нашей вылазки. У меня всё было готово. Мой заплечный контейнер стоял в выделенном мне сборном домике и ждал, когда же собранные в нём запасы снова будут востребованы.

Я снял броню, и плюхнулся в кресло, одновременно включая блок связи. Достучаться до Тихого удалось не сразу. Минут десять мой терминал просто посылал вызов и ждал ответа.

Так как я пытался выйти на связь в неурочное время, моего вызова никто не ждал.

Но, наконец заморгал индикатор ответа, а спустя несколько секунд в динамке раздался голос Тихого:

—Слушаю, Тихий, — голос был сонным. Я, никак, нарушил сон боевого товарища… Нехорошо, однако, получилось. Сон, это святое, тем более, для него время находится не всегда. А вот спать хочется регулярно, независимо от обстановки и сопутствующих обстоятельств.

—Привет, это Ржавый, — ответил я.

—Что у вас там стряслось такого, что пришлось на связь выходить? — поинтересовался он, — я тут только задремал, понимаешь…

—Ну извини, извини, — примирительно проговорил я, — повод действительно есть.

И такой, не совсем обычный.

—Ну, рассказывай, — хмыкнул мой собеседник.

—Все началось с того, что роботы, отправленные расчищать один из тоннелей, в какой-то момент перестали из него появляться, чтобы вынести очередную порцию извлечённой породы…

В общем, пересказал я ему всё, что там у нас случилось. В красках и в лицах. Он в ответ только озадаченно хмыкал и кряхтел…

—Так вы поняли, в чём там дело-то было? — спросил он, когда я закончил свой рассказ.

—В том-то и дело, что нет, — сказал я, — а чтобы понять, надо исследовать вычислители, которые мы с роботов этих сняли. Что-то у них с кукухами случилось… Они, кукухи эти, если так можно выразиться, собрались в стаю и улетели в неизвестном направлении…

—Понятно, — Тихому рассказ зашёл, и он хотел продолжения. Но продолжение может быть только тогда, когда мы с Чижом вернёмся обратно.

—В общем Чиж должен в течение часа отправить к тебе гонца, который и притащит вычислители и накопители с этих роботов. Передашь их Дрищу.

—Понял, — бодро ответил Тихий. — А что дальше делать собираетесь?

—А дальше… — тут я про себя улыбнулся, так как собирался не только поделиться планами с Тихим, но и немного его дополнительно нагрузить. А то мало ли, как у нас с Чижом дела пойдут в этих норах… — а дальше мы с Чижом собираемся налегке прогуляться по этому тоннелю и посмотреть, чего там такого может быть интересного. И отчего это наши роботы, кстати, имеющие неплохую защиту, начинают нештатно чудить.

—А кто там вместо Чижа рулить будет? — вопрос у него возник точно тот же, как и у меня после того, как Чиж вызвался составить мне компанию.

—Он там зама назначит, — успокоил я товарища, — только у меня к тебе будет просьба…

—Контролировать, что этот свеженазначенный зам там будет творить? — да, Тихий сразу понял, какие дополнительные обязанности ему теперь придётся тащить. Но это было ещё не всё:

—И, поскольку мы идём в неисследованный тоннель, давай насчёт связи договоримся. — предложил я.

—Давай, — отозвался Тихий, — что ты хотел особо оговорить?

—Я хотел установить график выхода на связь через каждые три часа начиная с 15:00 текущего дня.

—Ага, — пробурчал Серёга, — Это получается что следующий сеанс у нас примерно через пару часов…

—Ну да, — согласился я, — чуть больше, чем пара часов, но несущественно. И ещё…

—И что ещё?

—Я просто подумал, что может случиться так, что на связь по каким-то причинам выйти не получится. Ну, например, попадём в какую-нибудь область, где сигнал будет экранироваться…

—Ну ты не тяни, говори, что хотел, — Тихий изволил проявить нетерпение. Не иначе, как пару часов, которые оставались до ближайшего сеанса связи, он собирался проспать.

—Так вот, — я, наконец, сформулировал своё предложение, — кипишь поднимать только если мы три раза подряд на связь не выйдем. Ага?

—А не много?

—Думаю, нормально. Хотя, если мы второй раз на связь не выйдем, то начинайте потихоньку готовить спасательную команду. Но учтите, что там квадратный тоннель со стороной два с половиной метра, да завалы ещё, да и есть у меня подозрение, что роботов и аппаратуру, в которой есть искины, и вообще, всё электронное, что сложнее арифмометра, лучше с собой не брать.

—Ну, я таки надеюсь, что надобности в этом не возникнет, — сказал Тихий.

—Ладно, не буду тебя отвлекать, — разговор пора было завершать. Что хотел. Я сказал, — до связи!

К моменту, когда я закончил беседу с Тихим, Чиж уже почти полностью управился с подготовкой к нашей внезапной вылазке. С собой он решил взять всего трёх охранников.

Хотя, следует отметить, что кто кого будет в этом походе охранять, это вопрос, так сказать, открытый… Хотя на этих парней можно было навьючить много всего полезного.

В общем-то, насколько я понял, Чиж размышлял примерно так же.

Все трое были нагружены объёмными заплечными контейнерами, а вооружены они были довольно минималистично, на поясе у каждого висел короткоствольный автоматический кинетический метатель, и всё.

В общем да. Более серьёзное вооружение было бы заметно тяжелее, а в замкнутом пространстве излишняя мощность может не на пользу пойти, а совсем даже наоборот.

Я рассказал Чижу, что Тихий в наше отсутствие будет осуществлять ненавязчивый контроль за тем, что тут у нас творится. Рассказал о сеансах связи и о том, когда Тихий начнёт, если что, реагировать и отправлять за нами спасателей.

—Ага, значит, что случись, то нам девять часов надо будет самостоятельно обеспечивать своё выживание, ибо помощь раньше не придёт.

—Ты, как всегда, очень оптимистичен, — усмехнулся я, — не забывай, что спасателям и время потребуется, чтобы до нас с тобой добраться и таки попытаться нас спасти… Так что девять часов, это далеко не всё. Сюда ещё следует прибавить то время, которое им придётся затратить на дорогу, чтобы до нас дойти.

—Ага, ну да, — рассеяно ответил Чиж.

—Ты не передумал случаем? — ехидно спросил я.

—Я даже вообще… — Чиж прямо-таки задохнулся от возмущения.

—Ну ладно, не нервничай, — гыгыкнул я, — давай, строй своих архаровцев в колонну по одному, да двинемся наверно.

Я шёл первым. Следом за мной шествовал Чиж, Он, как и я, был вооружён излучателем Джоре, так что наша группа имела вполне себе достойную огневую мощь. И, что ценно, наше вооружение вполне годилось для боя в ограниченном пространстве.

И он, и я, поставили переключатели ведения огня на двадцать пять метров. Больше и не требовалось, так как тоннель был насыщен поворотами и перепадами уровней. А это практически всегда ограничивало поле видимости. Но то, что было непосредственно перед нами мы видели прекрасно. Так как один из охранников сразу после того, как мы в этот тоннель вошли, включил свой наплечный прожектор.

Шли мы быстрой рысцой, покуда не добрались до того самого злополучного завала. Тут с момента нашего ухода ничего не поменялось. Перед созданной обезумевшими роботами стеной, громоздились две кучи искорёженного металла. Это было всё, что осталось от деятельных механических безумцев, после того, как мы их обездвижили, а потом, вдобавок ко всему, подвергли трепанации их металлические черепа и лишили их всего того, что заменяло им мозг.

Незавидная судьба, однако… Но, не время философствовать, надо двигаться дальше, чтобы понять, что тут, вообще, происходит, и какие тайны ещё скрывает этот огромный камень, летящий сквозь пространство.

Глава 8

Мы шли по этому коридору. Шли уже второй час. Единственным, что не позволяло нам заснуть на ходу, было то, что эта кишка (если бывают кишки квадратного сечения) извивалась и вверх, и вниз, и вправо, и влево… То есть нам приходилось постоянно следить за тем, куда ставить ногу и как с размаху не налететь на угол, выступающий по ходу нашего движения. Кроме того, луч фонаря, который крепился на плече одного из наших охранников, прыгал в такт его движениям, а потому обзор затруднялся, кроме всего прочего, беспорядочной пляской безумных теней.

Тени, рождаемые нашим прожектором были резкими, изломанными и угольно-чёрными.

И если на поверхностях, освещённых светом прожектора мы могли различать фактуру поверхности, ну и саму поверхность, то там, где лежали тени, не видно было ничего. Мрак, бездонная пустота. Неизвестность.

И это тоже действовало на нервы. Поначалу эффект этот почти не чувствовался, но, видимо это ощущение имело свойство накапливаться. А потому к началу второго часа нашего путешествия обстановка стала меня потихоньку раздражать.

То же самое, похоже, происходило и с остальными.

И если охранники пока терпеливо переносили этот дискомфорт, то Чиж оказался не таким стеснительным. Если признаться, он никогда и не скрывал того, что что-то действует ему на нервы. И если подобное имело место быть, то он это озвучивал. Вот и сейчас я услышал по мыслесвязи:

— Что-то не нравится мне всё это, — я знал, что это будет сказано, вопрос когда. И сейчас Чиж показал недюжинную выдержку, так как я ожидал первых проявлений его раздражения гораздо раньше, — в глазах рябит, и голова болеть начинает.

— Это от почти полного отсутствия полутонов, — сказал я, — попроси свою нейросеть перестроить восприятие, — сказал я, — и станет несколько легче.

Доминатор моё зрение изменил довольно давно, и действительно стало немного легче. К сожалению только немного.

— И да, забыл как-то поинтересоваться, — спросил я Чижа, — а ребята, что нас сопровождают, имеют возможность по мыслесвязи общаться?

— Ну они же просто рядовые, — ответил Чиж, — у нас сейчас далеко не на всех сержантов хватает нейросетей пятого поколения.

Ну да, нейросети пятого поколения, они мало того, что стоят не менее двухсот тысяч кредитов, так ты пойди ещё найди нужные нам для этих сержантов боевые версии. В общем доступе они появляются спорадически и в смешных количествах. А потому купить их очень сложно, даже с переплатой.

Нет, одну-две найти можно сравнительно легко. Но на это надо тратить очень немалое время, ну и деньги. А нам нужна не одна и не две, а гораздо, гораздо больше.

Решить проблему можно. Я подумываю обговорить этот вопрос с Бруксом. Может у него есть какие мысли. Он, по крайней мере может посоветовать, к кому обратиться, сколько предложить, ну и вообще…

А если купить какого-нибудь относительно высокопоставленного снабженца не получится, то придётся идти к Аргуссосу на поклон.

Он, конечно, не откажет, но очень не хочется быть в долгу, тем более задолжать этому ушлому деляге. Сейчас, правда, он сам нам должен за предоставление эксклюзивной информации. Пусть дальше так и остаётся.

Но хотелось бы воспользоваться своим правом на получение ответной услуги не в вопросе приобретения стандартных нейросетей, а в каком-нибудь другом, гораздо более важном…

— Понятно, — ответил я. — до всего руки не доходят. Так ты с ними как, по радио общаешься?

— Ну а как ещё? — удивился Чиж, потом немного подумал и зачем-то предположил, — хотя, наверное, ещё и жестами можно.

— Гы! — я вообразил себе, как Чиж стоит перед этими ребятами, построенными в шеренгу, и активно жестикулирует, при этом изредка подпрыгивая. Знал бы я, что подобная ситуация не является невозможной, то так не веселился бы…

Мы продолжали движение, и я уже даже перестал обращать внимание на время, механически переставляя ноги. Функцию контроля текущей ситуации во время движения я делегировал Доминатору. Он у меня сущность электронная, нейросеть со своим искином, а потому глаз у него не замыливается. И он вполне сохраняет свою внимательность к изменениям обстановки на постоянном уровне, в отличие от меня.

А я могу сейчас не напрягаться и на ходу думать о своём, благо, о чём подумать, у меня есть всегда.

…Пришло время для очередного сеанса связи с базой…

Доминатор ненавязчиво напомнил мне, что настал тот час, когда нужно связаться с Тихим. Он же у нас сейчас выполняет роль диспетчера.

Я активировал переговорное устройства и некоторое время, пока Тихий не отвечал на вызов, слушал тихое потрескивание несущей частоты.

— Слушаю, Тихий, — Серёга был спокоен и, судя по тембру голоса, сыт. Он когда наестся, то голос у него становится таким бархатным, обволакивающим. Вот сейчас он как раз таким и был.

— Это Ржавый, — сказал я, — вышел на связь, чтобы отметиться. Всё в порядке, топаем себе вперёд, всё стабильно, скучно, без происшествий.

— Рад это слышать, — со смешком отозвался Тихий, — по опыту могу сказать, что скука, это наиболее безобидное состояние на миссии.

— Ну да, — ответил я. И, раз разговор зашёл об эмоциональном состоянии на миссии, прислушался, на всякий случай, к своей интуиции, — надеюсь скучать вплоть до возвращения на базу, — бодро провозгласил я, тем более, что интуиция сохраняла интенсивность тревожности примерно на том же уровне, что фиксировался перед выходом.

— Хорошо, если так, — согласился Тихий, — ну, тогда не буду дальше отнимать к тебя время, тем более, — тут он опять гыгыкнул, — тебе и сказать то нечего… — и дал отбой.

Я выключил блок связи и переместил своё внимание на окружающее. Всё те же изломанные тени, все те же стены, облицованные тёмной плиткой, всё тот же шершавый пол. Никаких изменений. Такое впечатление, что это будет продолжаться бесконечно…

Хотя нет. Мы, определённо должны куда-то прийти. Иначе, зачем мы вообще идём?

Я сообщил Чижу о содержательном сеансе связи. Артём тоже пожаловался на скуку. Я его ободрил словами о том, что так или иначе, а конец нашего пути должен наступить в течение суток. Не настолько уж и велик наш астероид.

Но, невзирая на скуку, мы продолжали мужественно и непреклонно переть вперёд.

Я уже потерял счёт времени, но вдруг начал замечать какие-то странности. По полу начал стелиться какой-то полупрозрачный туман, белёсый такой, почти незаметный…

И это было странно, так как я прекрасно знал, что тут почти нет никаких газов, влаги, и вообще, хоть чего-нибудь, что могло бы поспособствовать возникновению этого явления.

— Артём, ты видишь это? — спросил я.

— Что «это»? — удивлённо переспросил Чиж.

— Туман под ногами, — пояснил я.

— Слушай, действительно… — удивлённо сказал он, — но ведь этого не должно быть…

— Не должно, — согласился я — но ведь мы с тобой что-то видим же… Газоанализатор что показывает?

— Сейчас, — Чиж включил радио и связался с одним из наших сопровождающих. Минут пять с ним общался, после чего возобновил нашу беседу, — газоанализатор показывает всё то же, что и перед нашим выходом, то есть какие-то жалкие молекулы, плавающие в вакууме…

— Но мы же что-то видим? — если учесть показания газоанализатора, то этому явлению было теперь только одно объяснение. Галлюцинация, причём групповая. Интересно, а остальные что-то тоже видят?

На этот вопрос Чиж только пожал плечами.

— Спроси у своих парней, — продолжил я, — а они что-нибудь видят?

— Видят, — ответил Чиж, — я спрашивал уже…

— Значит одно из двух, — заключил я, либо мы столкнулись с неизвестным науке природным явлением, либо у нас у всех групповая галлюцинация приключилась. И то и другое довольно маловероятно, но вот поди ж ты…

— А что твоя интуиция по этому поводу говорит? — тут же поинтересовался Артём.

Я прислушался к себе. Интуиция сохраняла тот же, очень невысокий уровень беспокойства. Может чуть ниже, чем раньше, может чуть выше… Но сказать, чтобы всё вот так вот изменилось было нельзя… Как по мне, так ничего не изменилось:

— Да вроде никаких угроз интуиция не предсказывает, — ответил я, — пошли дальше.

И мы продолжили нашу монотонную ходьбу по этой дороге в неизвестность.

Следующая остановка произошла где-то через полчаса или через несколько больший промежуток времени — не суть важно.

Важно другое, это из-за чего она произошла.

Сигнал на остановку дал Чиж:

— Ржавый, погоди-ка, — услышав это по мыслесвязи я остановился и обернулся.

У видел картину, которую совсем недавно представлял себе, как нечто смешное и маловероятное.

Чиж жестикулировал перед носом нашего прожектороносца.

— А по радио не пробовал поговорить? — ехидно осведомился я.

— Пробовал, — буркнул Чиж, — очень хреново получается. Треск какой-то, завывания — как будто в эфире привидения хором плачут… А слов почти не слышно. На фоне этих посторонних шумов голос, это просто шорох какой-то…

В общем, Чиж донёс до своего подчинённого то, что хотел ему сказать, и мы в том же порядке двинулись дальше.

Радиопомехи, это конечно, не шибко приятная вещь, но терпимая и не являющаяся ничем необычным. Может тут где-то поблизости магнитные руды залегают, или что-то вроде того.

Очередной сеанс связи с Тихим тоже прошёл скомкано из-за этих помех. Я его едва слышал. Он меня тоже не мог расслышать как следует. Сначала, минут, наверное пять ещё можно было разговаривать, а потом всё, сплошные помехи.

Тихий успел сообщить очень интересную новость. При стендовых исследованиях искинов, которые управляли злополучными роботами-землекопами была найдена интересная установка с исключительным приоритетом. Причём эту установку никто из нас туда не внедрял. А заводские настройки подобного вообще не предусматривали.

В общем, там было предписание с наивысшим приоритетом — ни в коем случае не допускать того, чтобы мы прошли дальше того самого завала. И причиной всего этого была указана очень большая вероятность того, что прошедшие через завал могут погибнуть, или просто не вернуться — там этот пункт был как-то хитро сформулирован. Но общая суть была понятна: туда не ходи, сюда ходи, а то что-нибудь башка попадёт, совсем плохой будешь. Так говорят в Ошире, предупреждая об опасных для движения участках.

Мы с ним, скорее, не слушали, а просто пытались угадать слова друг друга, основываясь на тех звуках, что всё-таки удавалось расслышать.

Но, главное, он убедился в том, что мы таки живы, здоровы и даже какая-то бодрость имеет место быть.

Так что мы, пользуясь остановкой на время сеанса связи, немного отдохнули, перекусили и двинулись дальше.

По нашим расчетам, мы к этому моменту должны были преодолеть никак не меньше двух третей расстояния, которое отделяло нас от того района, где мы рассчитывали найти эту самую аномалию.

Я предполагал, что нам остаётся не более четырёх часов бодрой прогулки.

Мы продолжали движение. В общем-то ничего не менялось, ну разве что эта загадочная дымка стала, как будто плотнее и заметнее. Пару раз останавливались очень ненадолго.

Один раз Чижу потребовалось что-то опять донести до своих парней, и он опять некоторое время активно размахивал руками, так как радиосвязь стала вообще невозможна — голос за помехами разобрать никак не получалось.

А второй раз остановились из-за того, что энергоячейка в прожекторе полностью разрядилась и её пришлось заменить.

По моим прикидкам её должно было хватить на более долгий срок. Но я не знал, правда, была ли она к моменту начала нашего путешествия совершенно новой, или уже побывала некоторое время в эксплуатации.

Хотя, Чиж таки сказал, что все батареи были новыми и очень странно, что эта вот так вот быстро разрядилась.

Очередной сеанс с Тихим, как вы понимаете, не получился. Связи не было от слова «совсем». Так что я даже не могу сказать, удалось ли мне до него вообще достучаться, или нет. Я слышал только треск разрядов и завывания эфирных призраков.

Оптимизма это, как вы понимаете, это нам не добавило.

Но, ещё перед тем, как пускаться в путь, мы вполне допускали, что со связью могут случиться проблемы. Это явление довольно частое, а потому трагедии из него делать не стоит.

Однако, и тут Доминатор не без ехидства, как мне показалось, заметил, что в данном случае исчезновение связи нельзя считать обычным делом. Ведь даже в случае больших помех и всякого экранирования, связь на маленьких расстояниях, например Чижа с охранниками, должна работать несравненно лучше, чем на больших, как у меня с Тихим. Однако, этого не наблюдается — связи нет вообще, независимо от расстояния. Стало быть, и в случае со связью причина совсем не очевидна. Ещё одна загадка.

Но, так или иначе, а все шло более или менее нормально, то есть из-за угла на нас никто не бросался, плиты пола под ногами не разъезжались, а стены не пытались внезапно схлопнуться и раздавить того, кому между ними не повезло оказаться.

Ничего такого не было. Хотя нервозность всё-таки росла по мере того, как мы двигались вперёд.

Нет, интуиция моя себя вела прилично и не устраивала каких-либо взбрыков.

Хотя уровень тревоги, который она выдавала слегка поднялся.

А общая нервозность наверное была вызвана всеми этими мелкими неудобствами, типа отсутствия связи, быстро разрядившейся батареи, тесного коридора и темноты, которая вставала стеной перед нами, стоило только отвести в сторону луч фонаря. Ну и эта странная дымка. Она становилась всё плотнее и теперь иногда из-за неё стены можно было разглядеть уже с большим трудом. И это при том, что они находились очень близко. Буквально, только руку протяни.

В какой-то момент наблюдательный Чиж обратил моё внимание на то, что высота потолка перестала быть постоянной. Он то становился ниже, то выше, а иногда вообще исчезал в этой загадочной дымке.

Всё страньше и страньше… И когда я в очередной раз споткнулся, то опустив глаза увидел сквозь эту, уже привычную дымку какие-то бледно-лиловые линии, складывающиеся в некий затейливый орнамент. Зачем украшать орнаментом пол? И кому, интересно, эта идея в голову пришла?

Какие-то фрагменты этого орнамента иногда ярко вспыхивали, потом гасли… Я наклонился, что бы поближе рассмотреть это чудо…и с удивлением обнаружил, что этот орнамент не нанесён на поверхность плит флуоресцирующей краской, как мне показалось сначала. Нет.

Эти светящиеся линии и знаки висели низко-низко над полом, буквально меньше, чем в миллиметре. И совершенно непонятно, что это было.

Очень похоже на голограмму, но тогда где проектор? В случае, если это голограмма, то должны быть и источники света, которые всё это дело проецируют.

Но их не было. Ибо, если бы они были, то в этой тьме кромешной звёздами бы сверкали…

Вообще, хоть интуиция и не орала, я сам по себе начал нервничать. Уж слишком много необъяснимого появилось. И дымка эта, и потолки с переменной высотой, и вот теперь ещё и эти светящиеся знаки под ногами.

Вроде как вреда от всего этого никакого, но нервы уже напряжены и вибрируют.

Мы шли ещё час, или даже больше… Свет прожектора из-за плеча становился все белее тусклым, а это говорило о том, что и та батарея. Которую только что поставили, скоро отдаст концы… А это уже начинает напрягать не по детски. Если тут все так быстро садится, то нашего запаса энергоячеек хватит очень ненадолго.

И если мы тут будем бродить ещё хотя бы пару суток, то это может стать проблемой…

Но мы продолжали двигаться вперёд. Поскольку я считал, что мы уже ушли от старта достаточно далеко, и сейчас уже должны были бы быть недалеко от финиша.

А дымка становилась всё гуще и, казалось, сама начала флуоресцировать тем же замогильным тускло-лиловым светом, что и рунный орнамент, который вился уже не только под ногами, но забирался на стены, и даже несколько раз я видел его на потолке, в те моменты, когда этот самый потолок опускался и попадал таки в наше поле зрения. Такие моменты были относительно недолгими, так как через короткое время потолок опять уползал куда-то вверх, скрываясь за светящимися лиловым облаками, соткавшимися из той странной дымки…

Я делал очередной шаг, когда по мыслесвязи до меня донеслось сдавленное ругательство. Я обернулся, и увидел сидящего на полу Чижа, шарящего руками по полу.

— Ты чего это? — спросил я.

— Да вот споткнулся, — немного удивлённо сказал он.

— А чего расселся? — мне было интересно, что он тут руками шерудит, ищет никак что-то?

— Да вот пытаюсь понять, обо что… — ожидаемо ответил Артём.

Парни из охраны дисциплинированно стояли за его спиной. Прожекторист пытался осветить пол из-за спины сидящего на полу Чижа. Получалось так себе, поскольку Чиж отбрасывал перед собой густую тень.

Но вот он наконец что-то ухватил, и воздел свою руку вверх, сжимая в пальцах предмет своих поисков и причину остановки.

И это было… Вот тут меня прошиб холодный пот. Ибо в руках Чиж держал ту самую севшую энергоячейку, что мы недавно выбросили.

Глава 9

— И как же это объяснить? — Чиж посмотрел на меня обескураженным взглядом.

— Я пока могу предположить только то, что мы попали в какую-то хитрую ловушку, — сказал я задумчиво, — и бродим по кругу.

— Ну да, — согласился Чиж, — шли только вперёд, а я споткнулся о вещь, которую мы выбросили больше часа назад… Ты уверен? — он опять поднял на меня глаза.

— Пока нет, — я так сказал исключительно для того, чтобы хоть немного приободрить товарища, ибо он, насколько я понял, нервничал несколько больше меня. Сам же я был уверен в правильности своего предположения. Единственное, что мне не давало покоя, так это вопрос, а куда, позвольте поинтересоваться, смотрела моя хвалёная интуиция?

…Скорее всего она была подавлена через какое-то воздействие. Мои вычислительные мощности тоже работают не более, чем на половину заложенной в них эффективности. Это ненормально…

— Так, — подумал я, — а какие будут предложения, если уж перед нами такая проблема нарисовалась?

…Предполагаю. Что эта ловушка сделана Древними. Или с использованием их технологий…

— Кого ты понимаешь под Древними? — я удивился, ибо Доминатор это изделие давно ушедшей расы Джоре. И вот выясняется, что были разумные, которых даже Джоре называли Древними. И именно с большой буквы.

…Скорее всего, это крупицы технологий создателей расы Джоре — Аррай. Я через твои глаза видел в этом лиловом орнаменте какие-то фрагменты, что были похожи на их рунные знаки…

— А почему мне не сказал? — поинтересовался я.

…Даже и не могу сказать определённо. Скорее всего это следствие того непонятного воздействия, что угнетает и твою интуицию, и снижает эффективность и скорость моей вычислительной системы…

— Понятно, — вздохнул я, — то есть в этом орнаменте могут быть зашифрованы какие-то послания?

…Не исключено. Но для того, чтобы наверняка понять, верно это предположение, или нет, нам надо продолжать движение и собирать информацию. В том числе и об этих рунообразных элементах орнамента…

— Принято, — ответил я.

Не сказать, конечно, чтобы это был четкий план решения вставшей перед нами во весь рост проблемы. Но это было предложение, которое можно было расценивать, как первый шаг к созданию этого плана.

В конце концов, других предложений не просматривалось. Совсем.

— Чижик, делаем так — я специально сделал эту мысль максимально уверенной, дабы вселить хоть толику этой уверенности в соратника, — скажи этому своему самоходномуу торшеру, пусть поменяет энергоячейку. Она всё-равно очень скоро окончательно сядет.

— Сейчас, — ответил Чиж, встал. И опять занялся жестикуляцией.

— Если я буду продолжать говорить, пока ты общаешься, это ничего? — спросил я, мысленно усмехаясь.

— Ничего, ничего, — подумал Чиж, продолжая размахивать руками, — говори, я внимаю.

— Возьми ту энергоячейку, что он сейчас из прожектора достанет, и положи на пол вместе с той, об которую ты уже споткнулся. И положи всё это дело так, чтобы, если мы опять на это место придём, то их наверняка увидели бы.

— Ага, — ответил Чиж, — значит думаешь, что мы по кругу бродим?

— Думаю. Но не уверен. — ответил я, — а для того, чтобы найти выход из ситуации, сначала надо до конца эту ситуацию понять. Понял?

— Понял, — вздохнул Артём, — как не понять-то…

И мы опять двинулись вперёд, купаясь в этой странной дымке, которая поднялась уже до пояса.

Когда мы миновали пустые энергоячейки, которых было уже три, Доминатор наконец заговорил:

…В процессе движения мне удалось различить в элементах этого орнамента знаки, очень похожие на руны Аррай, значение которых по смыслу близко к человеческим понятиям: «Смерть», «Голод», «Опустошение», «Увядание»…

— Что-то как-то не оптимистично всё это звучит, — такой вот комментарий я выдал. Но Доминатор только, можно сказать, начал свою речь, и останавливаться не собирался:

…Я ещё не закончил перечисление. Но, раз тебя эти названия расстраивают, я это всё опущу. И сразу перейду к тому, что может нам как-то помочь решить создавшуюся проблему…

Как-то у него это всё рутинно звучит… создавшаяся проблема… Обтекаемо и нейтрально. А между прочим, если мы в ближайшее время не найдём выход из этой петли, мы тут все гарантированно сдохнем. Либо от обезвоживания, либо от исчерпания запасов дыхательной смеси. Либо просто замёрзнем, ибо энергоячейки тут садятся быстрее, чем мы их менять успеваем. И в какой-то момент наши модные доспехи и скафандры без энергии станут просто холодными железяками. Ну и мы превратимся в замороженные туши.

В общем, открывающиеся перед нами перспективы я лучезарными бы не назвал…

…Ты успокоился? Готов слушать дальше?..

Он ещё и менторский тон задействовал. Ещё немного, и начнёт меня жизни учить. Дожили.

…Так вот, в числе идентифицированных знаков только один не имел негативной коннотации. Это руна «конца и начала»…

Мне тут же вспомнились модные религии, обещающие жизнь после смерти и на голубом глазу утверждающие, что смерть, это не совсем конец, а и вовсе пролог к чему то новому, новой жизни в новом состоянии… Ну, вы поняли. Как пелось в одной из народных песен, что «мы, отдав концы, не умираем на совсем»…

Нет, я не против. Каждый верит во что ему угодно, и может быть каждому воздастся по вере его…

Но руна «начала и конца» может говорить именно о вот таком конце… Конкретные причины обозчены прочими рунами. «Голод», «Жажда»…

…Что-то угнетённая у тебя сейчас психика. Дай команду кибердоку, пусть стимулятор какой впрыснет. Может о чем-нибудь кроме смерти сможешь подумать…

Он ещё и издевается. Хотя, пусть кибердок действительно какой-нибудь забористой химии вколет, может полегчает. А то ведь действительно моральное состояние такое, что хоть в гроб ложись….

…И, может быть, к данному вопросу это не относится, но я обнаружил, что твоя регенерация сейчас работает очень интенсивно… очень странно, явных повреждений твой организм не имеет. Кстати, в ответ на твои упаднические мысли могу сказать, что если эта руна не является знаком, указывающим на то самое место, где есть смысл искать выход, то мы все умрём…

Вот так. К чему мы пришли, однако.

…Поэтому я предлагаю рассматривать эту руну именно как знак, которым отмечен выход из этой петли. И предлагаю переместиться к нему…

В этом он прав. Умереть всегда успеем. А если мы вообще ничего не будем предпринимать, то умрём очень скоро. Надо суетиться, взбивать лапками…

Мы продолжили снова движение. Я по прежнему шёл впереди и прислушивался к тому, что скажет Доминатор. Сейчас он, глядя на окружающую обстановку через мои глаза, искал одну разъединственную завитушку в этом проклятом орнаменте…

И наконец свершилось:

…Стой! Это здесь…

Довольно забавная вещь случилась. Я смотрел на этот самый орнамент под своими ногами. И вдруг словно кто-то толстым красным фломастером обвёл один фрагмент, который я так бы и не смог никак выделить из обилия этих лиловых светящихся линий и узоров.

Но теперь я видел, о чём шла речь. С помощью мыслесвязи я отправил картинку Чижу, который, надо сказать, воспринял её с энтузиазмом.

Но его энтузиазм быстро рассеялся. Поскольку знак-то вот он. А что с ним дальше делать? Плясать вокруг него с бубном? Так ведь и бубна у нас, как на зло, нету. Не догадались с собой его прихватить, однако.

— И потолка не видать… — сказал Чиж, задрав голову вверх

— А зачем тебе потолок-то? — поинтересовался я. Я искал зацепки. Искал их везде. И в вопросах Чижа тоже. Мне нужно было хоть за что-то ухватиться. Кстати сейчас я почувствовал, что уровень тревожности, который незаметно подрастал всё это время, пока мы тут плутали, вдруг резко снизился.

Словно моя интуиция таким образом подсказывала мне, что решение есть, и выход где-то рядом, его только надо увидеть и им воспользоваться.

— Мне кажется, — глубокомысленно сказал Чиж, — что знаки, которые могут быть на потолке нам помогут.

С чего он это взял? Но, а вдруг?

— А тогда попробуй подпрыгнуть и транслировать изображение мне по мыслесвязи. — выдал я на полном серьёзе, подумав только, что сам я не стал прыгать по очень уважительной причине. Мне лень.

И Чиж действительно подпрыгнул. Метра, наверное, на полтора. И вернулся назад, что, в общем-то и вовсе не удивительно, но…

— Так, сейчас. Сейчас…— бормотал он.

— Что ты там удумал? — спросил я.

— Да мне моя же локальная гравитация прыгнуть высоко не даёт, — объяснил он, — вот сейчас отключу…

Ну да. На астероиде есть своя гравитация. Но уж больно она незначительная. А потому мы пользовались индивидуальными гравигенераторами. Если бы не это, то мы то и дело пускались бы в неконтролируемый полёт, оттолкнувшись от поверхности чуть сильнее, чем это требовалось для того, чтобы сделать шаг.

Сейчас Чиж, подпрыгнув, взлетел почти вдвое выше, чем первый раз и, как мне показалось завис где-то там, под потолком. Значит отключил таки у себя гравитацию.

А вот потом я удивился. Нет, я не просто удивился, а очень удивился.

Артём, вместо того, чтобы вернуться на то место, откуда прыгнул, начал медленно, словно нехотя, дрейфовать к стене, которая была справа.

…Вот и выход…

Слова Доминатора звучали так, будто он с самого начала понимал, и просто ждал, когда же мы догадаемся до правильного ответа.

Само собой, ничего он не знал. И сейчас только сам догадался. Но набить себе цену — это святое. И, как выяснилось не толко для людей. Но даже вот для таких псевдоличностей очень важно чувствовать себя значительными в глазах окружающих.

Но это я отвлёкся. Пока я обдумывал слова Доминатора, Чиж, вместо того, чтобы опуститься на пол, медленно прилепился к стене и теперь сверлил меня непонимающим взглядом.

— Что это? — обескуражено спросил он.

— Это выход, — всё встало на свои места, — мы находимся в том самом месте, где плоскость прямой дороги пересекается с плоскостью ловушки.

— Как это? — всё так же удивлённо спросил Чиж. Он, похоже ожидал каких-то мучений при поиске разгадки, и, если бы он не отключил гравитацию то да, нам пришлось бы изрядно помучиться с разгадкой. Но случилось, как случилось. И это, скажу я вам, далеко не худший вариант.

— Ну, смотри, — я тоже поддался дурному примеру, то есть от полноты чувств стал подкреплять свою речь по мыслесвязи активной жестикуляцией, вот там где ты сейчас лежишь… Это, на самом деле пол этого тоннеля. И мы сначала шли по нему. Но, в какой-то момент ловушка ловко так поменяла плоскости, в которых мы двигались. И сделала это незаметно, так как наша же индивидуальная гравитация не дала нам это почувствовать. И мы в какой-то момент вместо пола пошли по стене, и стена эта увела нас в сторону, направив наше дальнейшее движение по кольцу. И только в этом месте, где мы попали в ловушку, мы сможем из неё выйти.

…Это сойдёт для упрощенного объяснения, но суть не раскрывает. Подобный фокус не был бы возможен без наличия хорошо сконструированной пространственной аномалии, которую даже я не распознал. И да, скорее всего, вы не просто ходили по кругу, а условно шли по определённому отрезку пути, дойдя до конца которого, снова оказывались в его начале. Вероятнее всего, это место и было обозначено соответствующей руной…

— А что нам надо сделать, чтобы выйти отсюда? — Чиж так до конца и не понял.

— Ничего. Нам надо просто встать на ту плоскость, на которой ты лежишь, и идти по ней прочь отсюда.

— И мы тогда вернёмся обратно? — вот говоришь ему, говоришь, а он все равно не въезжает. Ладно, это, скорее всего сказывается стресс.

В общем, Чиж, в конце-концов, догнал, что случилось и что надо делать. Рассказал об этом и свои подчинённым, которые вообще не рефлексировали, насколько я понял, а просто выполняли распоряжения Чижа.

Вот сняли с них обручи, а инициатива у них очень редко пока проклёвывается. В основном пассивно себя ведут. Но сейчас это сыграло нам в плюс. Ребята были спокойны, не ныли и не жаловались. Просто шли за лидером.

Мы все переместились на ту самую стену, на которую Чиж недавно приземлился.

Дымка эта странная, кстати, как ни в чём не бывало, продолжала виться у нас под ногами.

Ну и пошли мы по этой «стене» по направлению к исчезнувшему потолку. В общем…шли мы, а противоположная стена была сверху, сзади оставалось то, что совсем недавно было полом, который покрыт орнаментом и прочими странными знаками…

А вот по бокам чернела пустота. И даже когда наш прожекторист, по просьбе Чижа, направлял свет в эти стороны, мы ничего, кроме вездесущей дымки, плывущей в лучах света, не видели. И это было странно.

Отсутствие стен, конечно, удивляло и, что самое неприятное, порождало сомнения в правильности выбора направления. А вдруг надо идти назад, или по диагонали?

Или мы продолжаем двигаться внутри какого-то замкнутого контура или по единственной поверхности местного аналога ленты Мёбиуса?

Все эти мысли здорово сбивали с толку, а потому мы с Чижом решили прибегнуть к проверенному способу. То есть оставили на поверхности, ставшей для нас «полом» ещё одну севшую энергоячейку и двинулись дальше.

Мы шли, с замиранием сердца оглядываясь вокруг — а вдруг на нашем пути опять попадётся эта вещичка и мы поймём, что по прежнему находимся внутри этой хитрой и опасной ловушки.

Но время шло, мы продолжали перебирать ногами в заданном темпе, но в поле зрения никаких вещей, лежащих на полу не попадалось.

А потом начались изменения, которые вселили в нас дополнительный оптимизм и веру в то, что всё закончится хорошо.

Сначала очень далеко от нас, а потом всё ближе и ближе в кромешном мраке по бокам начали проступать стены.

Я первый краем глаза заметил какие-то изменения. А через минуту наш прожектор уже освещал поверхности стен, перед которыми продолжала плавать эта загадочная дымка. Стены были очень далеко от нас, туда едва добивал свет мощной лампы… Но они всё-таки появились!

Приободрившись, мы продолжили путь, нет-нет, а регулярно оглядываясь то вправо, то влево… Стены с каждым шагом становились чуть ближе, а дымка, к которой мы уже успели привыкнуть, редела прямо на глазах.

Наконец стены окончательно сошлись и мы продолжили движение уже по коридору квадратного сечения два с половиной на два с половиной.

И совсем скоро коридор этот начал нещадно петлять, так, как это было с самого начала. И, что особо порадовало, стало заметно, что мы идём, условно «вверх».

Всё это придавало сил, и вишенкой на торте стал тихий зуммер вызова. Опять появилась связь. Сигнал еле-еле пробивался сквозь шуршание помех. Но он таки был!

Я активировал переговорный блок и услышал голос Тихого, который как бесконечную мантру повторял:

— Ржавый, я Тихий, приём…

— Тихий, я Ржавый, приём! — я от радости так заорал, что чуть не оглох внутри своего шлема. Но, хвала Ушедшим, обошлось.

— Рад тебя слышать! — Тихий орал ничуть не хуже чем я. Но он там сидел в комнате, в которой было достаточно дыхательной смеси, и, значит, без шлема. А потому он оглохнуть не рисковал.

Надо сказать, что помехи ещё чувствовались, но слова уже были слышны довольно отчётливо.

— Идём обратно, — сказал я с явным облегчением.

— И что, есть уверенность в том, что на этот раз идёте правильно? — тут Серёга уже явно ехидничал, поскольку и так было понятно, что раз связь появилась, то значит ситуация кардинально улучшилась.

— Ну да, — ответил я.

— Это хорошо, — удовлетворённо сказал мой собеседник, — а то я тут уже начал спасательную команду формировать…

— Ну, ты знаешь, мы в таких местах побывали, где можно было бы похоронить с десяток спасательных команд, — сказал я. — можно, конечно, было бы и дальше пойти после этой ловушки. Только вот куда мы пришли бы в результате этого, я точно предсказать не могу.

— Ага, — хохотнул Тихий, — не исключено, что вас ждала ещё одна ловушка… А может и вовсе не одна.

— Точно, — согласился я, — но само наличие таких препятствий говорит о том, что в конце этого пути может быть что-то действительно интересное.

— Не факт, — возразил Тихий, — вполне возможно, что ничего ценного тут нет. А ловушки, это часть какого-то древнего комплекса, который был построен на планете, которой давно уже нет. Она развалилась в стародавние времена на кусочки, образовав этот астероидный пояс.

— Тоже вариант, — я, было, согласился, но потом нашлось и возражение, — но, послушай, там же есть признаки работы какого-то энергетического агрегата…

— Может это просто реактор, который ловушки эти питает, и всё? — предположил Тихий.

— А, чего сейчас гадать-то… — вздохнул я, — вот когда окончательно выберемся отсюда, тогда и будем думать, как быть дальше. А сейчас ноги уносить надо. А то, признаться, страху то мы натерпелись…

— Ну да, — хмыкнул Тихий и начал закруглять нашу беседу, — ну, ладно, вы топайте, давайте, обратно. И на связь не забывайте выходить.

— Ну, надеюсь, что следующий сеанс будем уже из лагеря вести, — сказал я, — ладно, отбой, скоро будем…

Как только связь прервалась, я почувствовал огромное облегчение. Сказать, что гора с плеч, это ничего не сказать. И вместе с облегчением меня захлестнула дикая усталость, словно я держал на плечах гору не в переносном, а в самом, что ни на есть буквальном смысле. Такого отходняка у меня не было даже после дуэли с Пхукунци-младшим. И, поскольку колени предательски подгибались, я дал команду на небольшой отдых. И тут же все как кули повалились на пол, вдруг, как и я, почувствовав, что измождены до предела. А бойцы ещё и пожаловались на плохое самочувствие.

Ну у нас так, чтобы было всё хорошо, бывает очень редко. И даже сейчас, когда, казалось бы, основное испытание уже позади и до дома осталось всего-то ничего, на ровном месте образовалась довольно серьёзная неприятность.

— Ржавый, — обратился ко мне Чиж.

— Что там у тебя? — обернулся я.

— У тебя с дыхательной смесью как?

Вопрос, конечно интересный. Тот картридж, что сейчас вставлен оказался последним, а я думал, что у меня ещё один в запасе. Это неприятно, но я так думаю, что до дому его хватит, поскольку я его вставил в приёмное гнездо доспехов буквально полчаса назад.

— Ещё на шесть часов есть, а у тебя?

— У меня часа на четыре хватит, — успокоил меня Чиж. Почему успокоил? Ну по моим расчётам нам до лагеря оставалось идти не более двух часов.

— А что тогда? — спросил я, резонно думая, что раз у меня и у него с запасами дыхательной смеси всё более или менее нормально, то у кого-то из его людей дела обстоят хуже. Иначе у него этот вопрос и не возник бы.

— У Кракса, одного из охранников, только что сработало предупреждение о том, что смеси на час остаётся.

— Хреново, — я тут же задумался, ибо потерять члена группы на пороге дома, это совсем уж никуда не годится. Хотя, решение на поверхности. Мы уже рядом, а потому можно вызвать из лагеря кого-то, кто доставит нам несколько картриджей.

Ведь если у одного охранника сигнал сработал, то и у остальных это уже скоро случится. Всё дело в том, что у них доспехи не такие, как у нас с Чижом. Картриджи там тоже другие, и ёмкость у них поменьше будет…

— Значит так, Артём, — теперь это простое решение следовало реализовать как можно быстрее, — свяжись с лагерем. И пусть кто-то выдвинется нам навстречу и притащит с собой не менее трёх картриджей для доспехов нашей охраны, — тут я задумался о том, что и нам страховка не помешает, — ну и для наших доспехов пусть тоже парочку прихватит.

— Понял, — Чиж заметно успокоился. — Сейчас свяжусь.

— Делай это на ходу, — предложил я, — чем меньше будем стоять, тем быстрее эта проблема решится…

— И то верно, — согласился Артём, и мы продолжили движение.

Глава 10

Последнее время всё шло кувырком…

Седеющий джентльмен с безупречной военной выправкой медленно мерил шагами свой просторный кабинет.

За неполные три недели позиции его клиентов и вассалов в сложном, более напоминающем террариум, нежели человеческий социум, мирке системы Латоти кардинально ухудшились.

Ни с того, ни с сего рвались устоявшиеся деловые связи. В прессе вдруг всплывали неприятные истории, бросающие тень на репутацию того или иного человека, который работал в его интересах. Явно ощущалась хорошо спланированная и виртуозно срежиссированная атака на его позиции. И пока не совсем было понятно, какая из криминально-олигархических групп начала против него работать.

И именно это делало конфликт, в котором он уже понёс потери, особенно опасным. Нет ничего хуже, когда лицо врага скрыто, и ты вынужден махать вслепую своим, пусть даже и очень могучим, оружием.

Покуда не понятно, кому следует нанести удар, оружие бесполезно, а зачастую и вредно. Ибо наличие оружия, то есть сама возможность принятия силовых решений, провоцирует на не вполне продуманные действия, в результате которых положение может только ухудшиться.

А с чего всё началось?

Джентльмен отодвинул в сторону кресло, подошел к панорамному окну, выходящему в парк и задумчиво окинул взглядом лужайки и аккуратно постриженные кусты… Он неторопливо и очень вдумчиво начал перебирать в памяти события недавних дней.

Кое-кто из его вассалов, то есть людей, работавших не столько в своих, сколько в его интересах, поддерживали устойчивые и, чего уж греха таить, очень выгодные связи с видным деятелем пиратского клана Эзекве.

Звали этого дельца Мганга. Мганга Пхукунци. И всё бы ничего, но случилось так, что клан Эзекве сцепился с какими-то залётными ребятами. И в этой борьбе, к удивлению многих уважаемых людей, пираты проиграли. Проиграли практически всухую…

Если смотреть со стороны, то его с этими чёрными изгоями ничего не связывало. Но…

Но как только клан Эзекве с треском обрушился, то начались всякие мелкие инциденты, неожиданные провалы на второстепенных направлениях.

А потом начал всплывать компромат. Компромат на людей, которые контактировали с этим самым Пхукунци. А они работали с арварцами преимущественно в его интересах.

И это делало эту, казалось бы, незначительную возню опасной и для него…

Он долго думал, откуда тут ноги растут. И в конце-концов пришёл к выводу, что, раз Эзекве проиграли, то и вся деликатная информация, что начала ни с того, ни с сего просачиваться в медиа, попала сначала в руки победителей.

А вот уже с их подачи она пошла дальше и начала наносить существенный вред уже ему и его людям.

Значит…

Значит надо было пощупать этих парней, что возомнили себя круче варёных яиц и, никого не спросясь, начали тут чудить не по детски…

Для того, чтобы реализовать этот свой нехитрый замысел, он нанял ребят, у которых была устойчивая и вполне себе готически-мрачная репутация. Название, правда, они себе смешное какое-то взяли: Братство Кровавых Клинков… Какая безвкусица и вульгарщина…

При мысли об этом тонкие губы джентльмена брезгливо скривились.

Ну, впрочем, название, это их личное дело. Нравится им так называть свою ЧВК, да и ради бога…

Но вот к тому, что эти ребята облажаются в ситуации, когда у них было подавляющее преимущество, он готов не был.

И теперь он стоял перед необходимостью выяснить все подробности. Ибо даже если промах был допущен, то его надо постараться обернуть себе на пользу. По крайней мере, даже из поражения можно извлечь очень полезные уроки.

Его секретариат, соответственно, запросил у неудачливого подрядчика все материалы, касающиеся той самой операции.

Миссия эта, казалось, не могла не быть успешной. Если исходить из той тщательной подготовки и количества ресурсов, задействованных, чтобы достичь результата.

Под результатом он подразумевал захват всей этой шайки, ну, на худой конец, её предводителя. И до определённого момента всё шло так, как и было задумано.

Но финал оказался настолько же неожиданным, насколько и неприятным.

Были потеряны корабли, погибли люди. Хоть это были не его люди и не его корабли, а это поражение всё же больно по нему ударило и нарушило его планы.

Теперь предстояло выяснить, что именно и когда пошло не так.

Все полученные материалы он скормил своему искину, который занимался анализом всего происходящего в системе и интерпретацией этого в свете влияния на его интересы.

И вот теперь, с минуты на минуту, искин должен был выдать на гора свои соображения относительно этого прискорбного фиаско.

— Искин! — терпение джентльмена лопнуло, и он решил немного поторопить своего неспешного электронного ассистента. — когда я смогу ознакомиться с результатами твоих исследований?

— Расчёты закончены. Сейчас я заканчиваю подготовку презентации, — искин был совершенно невозмутим и недовольство седого джентльмена его, судя по всему, волновало мало. А если быть до конца честным, то не волновало вовсе, от слова «совсем». Искины вообще, к волнению не склонны.

Джентльмен недовольно вздохнул и подошел к своему столу, который был сделан из цельного куска какого-то гигантского дерева и выглядел поистине монументально.

— Презентация готова! — торжественно объявил искин, — прошу вас сесть!

Джентльмен покачал головой, и устроился в огромном кожаном кресле, стоявшем во главе стола.

— И я тоже готов, — немного сварливо сказал он.

Нет ничего глупее, чем злиться на искина. Умом он это понимал. Но его манера общения седеющего джентльмена постоянно раздражала.

А с другой стороны, ему было нужно всего-то дать команду провести тонкую отладку и донастройку, и проблема была бы решена. Но он этого не делал…

Некоторое время он просто сидел в кресле в ожидании начала шоу.

Да, искин, хоть и занимался скучными вопросами реализации избранной стратегии через различные тактические построения, совсем не был чужд некоторой театральщины.

Вот сейчас, например, он дал управляющий импульс и миниатюрные приводы, негромко жужжа, закрыли широкие оконные проёмы плотными портьерами.

В кабинете воцарился вязкий полумрак, в котором то тут, то там, начали зажигаться голографические звёзды.

Искин начал с подготовки сцены. Вот перед столом в воздухе повисла голограмма астероида. Потом начали проявляться более мелкие детали. Свежая воронка от целой серии мощных взрывов на поверхности этого огромного камня, облако обломков, которое когда-то было эсминцем, первым прыгнувшим по координатам актировавшегося маячка.

И ведь эти залётные уделали довольно не слабый пиратский клан, а потом ещё натянули носы крутым ребятам из Братства.

Определённо на них стоит обратить внимание. Уж очень резвые парни. И под ногами путаются, мешают… Что-то надо с этим делать, однако.

— Обращаю ваше внимание, — голосом профессионального лектора начал искин, — на ту ситуацию, которую застали корабли, прибывшие по вызову разведчика. На поверхности астероида довольно глубокая, свежая, ещё не остывшая воронка. И ещё не остывшие обломки эсминца-разведчика.

— Меня не интересует судьба тех лузеров, что управляли эсминцем-разведчиком. Вот это облако обломков, которое ты довольно неплохо тут воспроизвёл, свидетельствует о полном их непрофессионализме и профнепригодности. Позволить себя уничтожить… Это насколько тупым и неповоротливым надо быть… — джентльмен сокрушённо покачал головой. — или ты думаешь иначе? — этот вопрос был адресован искину, как вы понимаете.

— То, что пилоты нашего эсминца проявили вопиющую некомпетентность, это очевидно, — этими словами искин подтвердил, что в этом он полностью согласен со своим патроном, — но есть…

— Это не наш эсминец, — внес существенную поправку седой джентльмен, — это эсминец подрядчиков. Не надо путать тёплое с мягким. — он осуждающе нахмурился, потом легонько хлопнул по столу ладонью и молвил, — продолжай.

— Я не совсем понял, как так получилось, что команда нашего эсминца…

— Не нашего… — нудным голосом вставил джентльмен.

— Итак, совершенно непонятно, как экипаж эсминца наших подрядчиков допустил то, что его уничтожили так быстро. Очевидно, что теми силами, которыми противник располагал согласно поступивших отчётов, обеспечить столь быстрое устранение разведчика было невозможно..

— И чем тогда ты можешь это объяснить? — прищурился джентльмен.

— Объяснение у меня есть, — сказал искин, — и оно годится не только для этого эпизода. Поэтому давайте посмотрим, что произошло дальше. И для начала построим реконструкцию, основываясь исключительно на имеющейся информации. Пока не будем строить дополнительных предположений, несмотря на неполноту и фрагментарность поступивших данных. Также, на данном этапе не будем подвергать сомнению содержание сообщений экипажа эсминца-разведчика, полученных на начальной фазе миссии.

— Так я разве против? — театрально вскинул седеющие брови хозяин кабинета, — показывай, а я посмотрю.

Тут на голограмме стали появляться корабли Братства, которые, выходя из варп-режима, сразу же включали стеллс и становились невидимыми. Но искин оставил их схематичные силуэты, чтобы обозначить местонахождение.

А потом… Один из двух эсминцев, прибывших в составе эскадрильи Братства, почти сразу же вспух огненным шаром. Почти сразу после этого проявились оба корабля противника. На реконструкции все выглядело так, что первая жертва была уничтожена не ими, а кем-то другим, так и оставшимся незамеченным. А эти два корабля направились в сторону второго эсминца, находившегося с противоположной стороны от астероида по отношению к уже уничтоженному. И, что интересно, находившийся на траектории их движения фрегат был тоже почти мгновенно выведен из строя и уничтожен. И опять это произошло слишком быстро. То есть напрашивается мысль о том, что и тут в отчёты попало далеко не всё. В этом случае урон, который получил фрегат тоже заметно превышал штатные возможности кораблей противника. Не могли они такой ДПС1 обеспечить. Значит тут тоже был ещё кто-то, оставшийся незамеченным, но обеспечивший нужный урон. Иначе не получилось бы так, как оно получилось.

— Что это ты мне тут показываешь? — губы джентльмена опять капризно искривились, — это совершенно нереально.

— Что именно вы считаете нереальным? — спросил искин, тоном своего вопроса подчёркивая то, что считает всё, что демонстрируется на голограмме совершенно естественным.

— Ты показал, что как минимум два корабля Братства взорвались практически сами собой, — произнёс джентльмен, — очевидно, что им кто-то очень помог взорваться. Но я не вижу этого «кого-то» на реконструкции.

— Тем не менее, — несколько самодовольно сказал искин, — по информации, которую предоставил нашему секретариату подрядчик так оно и было.

— Подрядчик верное дело завалил, — возмутился джентльмен, — а теперь пытается выгородить своих людей...

— Если предположить, что подрядчик намеренно искажает информацию… — начал искин, но хозяин кабинета снова его перебил:

— Если они и с разведкой накосячили, то вполне возможно, что много они и разглядеть не успели толком, как их на ноль помножили… Странно, что ты как раз наиболее реалистичную версию не рассматриваешь а пытаешься мне эту дичь скормить, — рассеяно сказал джентльмен, затем вяло махнул рукой и пробурчал, — продолжай...

— Если предположить, что в этом сражении на стороне бандитов выступали и другие корабли, о которых нам не известно, то всё встаёт на свои места. — бодро провозгласил искин. — Кроме того, напомню, что первоначально реконструкцию мы умышленно сделали на основе исключительно имеющейся, очевидно неполной, информации без привлечения дополнительных предположений. Такой подход позволил со всей очевидностью продемонстрировать явные лакуны в имеющееся наборе данных, — в голосе искина чувствовалось эдакое самолюбование.

На голограмме появилось ещё два призрачных силуэта, которые изображали те самые корабли противника, которые так и остались незаметными.

— Попробуем реконструировать события, исходя из того, что у противника было больше сил. — сказал искин, и реконструкция заново прорисовала силуэты всех боевых кораблей. Снова на голограмме промелькнуло всё, что произошло около того астероида, но теперь в реконструкции принимали участие и те корабли противника, которые зафиксированы не были, но без участия которых объяснить те события было бы невозможно.

Вот бандиты, действуя на редкость чётко и согласованно, просто разнесли в пыль один из эсминцев. Потом фрегат. И лишь потом эсминец и фрегат бандитов уничтожили последний эсминец Братства, дружно на него навалившись.

Джентльмен, сидевший в кресле и с нарочитым равнодушием наблюдавший за разворачивавшимся перед ним действом, в своё время водил в атаку целые флотилии, а потому прекрасно понимал, о чём ему докладывал искин. И понимание это его отнюдь не радовало.

Ибо, если верить этой реконструкции, то подрядчик, получается, оказался не просто некомпетентен. Внутри у подрядчика окопался предатель. Ибо без предателя организовать столь грамотно продуманную засаду было невозможно. А это была засада. И она была организована просто блестяще.

И, чтобы как-то оправдать это своё поражение, подрядчик предоставил информацию, заведомо противоречащую и реальности и просто самому здравому смыслу.

Хотя, справедливости ради следует отметить, что с флотом подрядчика разделались так быстро, что оставшиеся в живых едва успели сообразить уйти в варп. О сборе полной и достоверной информации речи не шло. И имеем закономерный результат: такой информации у подрядчика просто нет. Так что не так уж сильно он врёт - он действительно совершенно искренне не понял, что же произошло... Дебилы...

Первый эсминец из тех, что прибыл в составе подкрепления, разлетелся на мелкие запчасти за очень короткое время. И хоть он щиты, придурок, не включал, видимо, воображая, что абсолютно прозрачен и никто его не видит… Но броня-то у этого эсминца была. А хозяин этого роскошного кабинета, не смотря на довольно миролюбивый вид, прекрасно знал все штатные параметры кораблей, которые были представлены на голограмме.

Эсминец и фрегат на пару не могли бы провернуть такое. Им точно кто-то помогал. Иначе, действительно, получается какое-то безумие.

В этом вопросе нужно незамедлительно навести ясность и получить полное, а главное, реальное представление о силах противника. Да, ребята оказались не такими простыми, как изначально предполагалось. Последний эсминец они под орех разделали. Быстро и эффективно. В связи с этим сразу возникает несколько вопросов по их техническому обеспечению и тех апгрейдах, которые они получили...

Кроме того, нельзя отбрасывать и возможность того, что экипаж эсминца-разведчика мог вести двойную игру. Доказательств, конечно нет.

Но с ходу отбрасывать вариант предательства нельзя. Тогда, может быть, при более скрупулёзном анализе всего произошедшего, вплоть до мельчайших деталей и нужные доказательства могут появиться. Ведь нельзя исключать, что они есть, но мы их просто не видим… А ведь красиво может получиться. Экипаж разведчика уничтожает свой корабль. Сами эвакуируются и противник их подбирает… А эскадрилья, которая должна была обеспечить захват, вместотого, чтобы взять в плен деморализованного противника, по прибытии попадает в заранее спланированную ловушку и несёт катастрофические потери.

Примерно такие мысли роились в голове седеющего джентльмена. Само собой, мысли эти радовать его не могли.

Но сейчас перед ним стояла задача. И ему надо было найти её решение. Быстрое и эффективное.

Выяснить всё о возможностях этих перцев.

Но тут главное системный подход. И для начала надо выяснить не только то, что у них за модули стоят на кораблях, а сперва понять, сколько у них вообще кораблей этих.

Что касаемо технических подробностей, то тут всё просто — надо немедленно форсировать операцию с этим… как бишь его...Бобром? А, не важно.

Он обслуживал корабли этих ухарей, и должен знать ответы на все вопросы. Надо его быстренько обанкротить, и когда он голый и бо́сый будет умолять окружающих сжалиться над ним и позволить зарабатывать на кусок хлеба… Вот тогда дать ему надежду.

Ну да, надежда, это самый ходовой товар для тех, кто всё потерял…

И в обмен на эту самую призрачную надежду получить с него всю инфу про этих забавных парней…

Решено, сегодня же надо дать команду, и строптивый ремонтник пойдёт по миру.

А вот что касаемо остального… Придётся задействовать все доступные рычаги, поднять все связи и составить мнение об их финансовых и организационных возможностях. Уж больно резво эти ребята начали перекраивать этот мир под себя… Только месяца три, как они объявились на Латоти, и вот уже на тебе...

1 Damage per second (eng) – урон в секунду.