Звёзды, пламя и сталь. Книга 8

Глава 1

Полёт над пустыней занял у нас совсем немного времени. Нам нужно было преодолеть всего-то чуть больше двухсот километров. И купленный Дрищём флаер справился с этой задачей меньше, чем за полчаса.

Однако, скорость нашего движения пришлось значительно снизить, как только мы влетели в воздушное пространство мегаполиса. Назывался он, кстати, довольно заковыристо. Ну, это как по мне. Не привык я к таким названиям: Молохфельдбрюк.

Язык сломаешь.

Как только мы оказались над предместьями, наш вольный полёт превратился в неспешное следование по запутанным воздушным коридорам, то нисходящим, то восходящим, то закручивающимся в спираль.

Пару раз Тихому приходилось, следуя указаниям висящих в воздухе голограмм, закладывать фигуры высшего пилотажа.

Забавно. Причём граждане этого города с непроизносимым названием вели себя совершенно спокойно и неукоснительно следовали правилам здешнего многоуровневого воздушного движения.

Они дисциплинированно следовали всем предписаниям многочисленных знаков, висевших в воздухе на путях многочисленных воздушно-транспортных коридоров, обозначенных голографическими же зеленовато-голубыми нитями.

В общем, если смотреть со стороны, зрелище местной транспортной системы было величественным и красочным.

Но нам некогда было любоваться местными красотами, хоть тут, конечно, и было на что посмотреть. Нашей же целью было отделение одного из банков Империи.

После того, как мы въехали в город на самых его окраинах, нам потребовалось больше часа, чтобы добраться до финальной точки нашего, как выяснилось, очень непростого маршрута.

— А по поверхности может оно и попроще бы было, — выразил Тихий своё мнение, — а случись чего, как выбираться-то будем?

— Поступим просто, — предложил я, — если начнут зажимать, то уходим вверх и чешем на предельной высоте и на предельной же скорости летим к Дрищу. А у него там и “Хобгоблины” в засаде сидят, да и фрегат наш, если что, может врезать так, что мало никому не покажется.

— Ну так истребители-то сразу поднимут… — продолжил Тихий задумчиво… — а у нас только обманки да две лазерные винтовки… И что-то я сомневаюсь, что они сильно помогут. Мне представляется, что легче ракету банкой солёных огурцов сбить, чем пехотной пукалкой броню истребителя продырявить….

— Так у нас стеллс-модуль самой распоследней модели, — оптимистично заявил я. Хотя, признаться, сам в своих словах сильно сомневался. Если в тепловом и радиодиапазоне модуль нас спрячет...то вот насчёт оптического диапазона, да ещё в атмосфере… В общем самому было очень сомнительно. Но бодрость духа в товарищах надо поддерживать, да… — Прорвёмся, в общем, не мохай.

— Ну так я и не мохаю, — со смирением в голосе сказал Тихий, — я уже давно, с тобой связавшись, фаталистом стал, покорным судьбе и всё такое прочее…

— Отставить похоронные настроения и прочее непротивление злу насилием, — бодро сказал я, — Лучше снижайся-ка ты во-о-он туда, — я ткнул пальцем в направлении одного из секторов банковской стоянки, — там местечко только что освободилось.

— Вижу, — тут же ответил Тихий, — оттуда только что люксовый бронированный флаер стартовал.

— Давай побыстрее, — озабоченно сказал я, — а то вон видишь тот «Трайсер» пижонский? Похоже, он тоже на это местечко нацелился.

— Это его конституционное право, — процедил Тихий сквозь зубы, — но никакое наличие прав не отменяет одной из древнейших поговорок, о том, что кто не успел — тот опоздал.

И тут же заложил совершенно умопомрачительный вираж на предельно малой высоте. Я от неожиданности чуть язык не проглотил. Хорошо хоть, что мы страховочными ремнями себя к креслам тщательно принайтовали…

В общем, мы первыми успели. Когда садились, этот хмырь на «Трейсере» промелькнул над нами, всем своим поведением выражая крайнее недовольство. Но места рядом были все заняты, так что он был даже лишён возможности устроить разборки.Ибо для этого надо было сесть поблизости от нас. Ну и ладно. Если что, морду мы ему всегда набьём.

Но мы сюда прилетели отнюдь не для мордобития. Скучно это, да и мелко как-то… А у нас задача намного важнее.

Флаер надёжно встал на посадочные опоры, я открыл фонарь кабины и сошёл на плиты посадочной площадки. Тихий проводил меня кивком, и, сняв одну руку со штурвала, протянул её назад. Не иначе, как за винтовкой потянулся.

Мини-дроны Дрища, выпущенные нами на волю перед заходом на посадку, уже кружили в вышине, внимательно следя за тем, чтобы к нам не подобралась незаметно никакая напасть, типа тех же истребителей.

— Как там у тебя, всё нормально? — я решил поинтересоваться, как там у Джимми дела. Ну и проверить заодно, насколько хорошо работают наши ретрансляторы мыслесвязи. А то уж очень тут оживлённо, и эфир, наверное, забит до отказа, и помехи кругом и всюду.

— Пока всё спокойно, — ответил Дрищ, — всё под контролем. — мыслесвязь работает, и это замечательно. И, не смотря на всю стрёмность нашего положения, всё идёт по плану и, что особенно приятно, интуиция моя сегодня молчит, как рыба об лёд.

— Отлично, — отозвался я, — будь на связи. Отбой.

Ну, всё пока в порядке. Значит, надо действовать быстро, но спокойно. И постараться не привлекать к себе излишнего внимания…

С этими мыслями я вошел в банк, предварительно состроив каменную физиономию. Так меньше вопросов задают…

Банк оказался почти точной копией того отделения, что я посещал на Колдиди. С небольшим отличием.

Там охрана ещё хоть как-то старалась бдить, а тут здоровенный охранник, увешанный подсумками и кобурами, с увлечением гонял на планшете какую-то игруху, и дела ему ни до чего другого не было.

Хоть выноси мимо него стойку ресепшена вместе с большеглазой девулей, что за ней стоит. Он и не почешется.

Хоть девуля тут за стойкой была очень даже ничего, но сегодня ей похищение не грозило, ибо нам и так было чем заняться…

Никаких проблем с выемкой документов и ценностей у меня не возникло, и уже через пятнадцать минут я с широкой улыбкой на лице шествовал к выходу из отделения, крепко сжимая в ладони ручку кофра, где и лежало сейчас все мною награбленное.

Я уже миновал охранника-игромана и взялся за медную дверную ручку, как вдруг внутри ожила интуиция.

Теперь, следует отметить, она работала немного более понятно. То есть да, я сразу понял, что неприятности скоро начнутся. Что это будут за проблемы, моё шестое чувство пока сообщать не научилось, но я понял, хотя и не могу сказать, как именно, что источник опасности находится вдали от меня.

Скорее всего, это у Дрища там какой-то движняк намечается. Само собой, движняк неприятный…

— Джимми, как там у тебя? — хорошо, что мыслесвязь работает. Вот иду я с кейсом быстрым шагом к своему модному флаеру с личным шофёром, роль которого играет Тихий… И одновременно общаюсь с Дрищём, который находится на расстоянии более двухсот километров от меня. И никто даже не подозревает об этом.

— Да вроде нормально всё, — мне послышался какой-то зевок. Хотя я не знаю, можно ли зевать мысленно.

— Ты там спишь, что ли? — поинтересовался я на всякий случай.

— Да вот, сморило, — немного виновато отозвался Дрищ.

— Так, быстро осмотрись, — тут же распорядился я, — Интуиция моя говорит о том, что сейчас начнётся. Хорошенько округу осмотри, ясно?

— Понял, — уже довольно собрано сказал Дрищ. Проснулся таки.

И как только я дошёл до флаера и угнездился в кресле, как в моём сознании снова возник голос Дрища:

— Тут кто-то шарится, — сказал он тревожно, — как бы кипиш не приключился какой…

И как в воду глядел. Он таки приключился. Не сразу, но достаточно быстро.

***

Услышав про тёмное пятно и гул, услышанный стариками, шериф сразу оживился и стал смотреть на Джо с гораздо большим интересом.

Ну, ещё бы. Судя по сказанному, на планету пожаловал космический корабль.

И раз ПВО планеты не среагировало, как это было прописано в инструкциях, то это вовсе не значит, что дежурная смена обленилась настолько, что вообще перестала мышей ловить.

А значит это, скорее всего то, что у этих ребят, что почтили планету своим визитом, очень даже продвинутый стеллс-модуль.

А ставят себе такие дорогие девайсы либо шпионы, либо контрабандисты, которые торгуют чем-то неприлично дорогим и наглухо запрещённым к ввозу на имперские планеты.

Так что если правильно себя повести и проявить бдительность, то можно рассчитывать и на солидные призовые, как лицо, предоставившее критическую информацию для поимки опасных нарушителей. Тут, при некотором везении, можно за один раз себе на безбедную старость заработать. А старость-то уже не за горами, да… Жизнь, как справедливо замечали многие философы, коротка, сколь бы продолжительной она ни была. Такой вот парадокс, однако…

А этим бухарикам… а этим бухарикам и пары бутылей нормальной выпивки хватит. А если поторговаться, то и одной можно отделаться — эти парни и одной будут рады до полного расслабления сфинктеров.

Хотя, с другой стороны, лучше сразу предложить им две. Для них это будет успешный успех, и на торговлю время тратить не придётся. А тут время дорого, ибо не понятно, зачем эти ребята пожаловали, и главное — надолго ли. Вот возьмут сейчас, подхватятся и улетят к чёртовой матери… Прихватив с собой и его безбедную старость... Так что времени терять никак нельзя.

Но и излишний интерес свой демонстрировать тоже не стоит. А вдруг эти развалины ходячие ещё не полностью погрузились в деменцию? И остатков мозга им хватит на то, чтобы претендовать на часть награды? Но призовая сумма — это то, что надо одному, а не всем…

Поэтому нужно дополнительно размягчить им мозги… Что-то Папаша Пью совсем жадным стал, и вермут свой гадостный разбавлять взялся… Не хватило им. По всему видно, не хватило. Но это дело поправимое:

— Джо, а вот с этого места давай по-подробнее, — шериф нахмурил свои кустистые брови и встопорщил усы, выражая тем самым крайнюю озабоченность.

— Так это, дык… — проблеял Сирано, недвусмысленно намекая на то, что глотки запорошило рыжей пылью. И, чтобы добиться желаемых деталей, их нужно срочно чем-нибудь продезинфицировать и вообще, промыть.

Шериф улыбнулся себе в усы, мысленно благодаря старину Крэка за то, что тот повернул разговор в нужное ему русло. Сейчас старики примут по паре стаканчиков можжевеловки, и дойдут таки до кондиции. Только надо до этого момента всю инфу из них вытянуть. Ибо не факт, что после принятия на грудь двух стаканов они не утеряют способность переставлять ноги и связно излагать свои нехитрые мысли.

— Что это, выходит у вас в глотках пересохло так, что и слово сказать трудно? — с хитринкой спросил Маркшрейдер.

Вместо ответа все трое активно затрясли головами. Мол да, засыхаем, никакой мочи нет…

—Ну, хорошо, уважу я вас, — сказал шериф, подходя к стромодному, ещё с кнопочным замком, сейфу.

— А ну отвернулись все, — рыкнул он на троицу тихих алкашей, которые с замиранием сердца уже предвкушали халявную выпивку. А ведь у шерифа бухло было всегда классное. Нет, на натуральное никто из них не рассчитывал, но синтетический эрзац повышенного качества доставил бы старикам почти райское наслаждение.

— Давай, отворачивайся, — пробурчал Джо застывшему в ожидании чуда Аарону. — не любит Маркшрейдер, когда кто-то подглядывает за ним, когда он код набирает…

Пальцы шерифа пробежались по ржавой панели, а потом потянули за обрезиненную рукоять. Дверь приоткрылась. Он не стал широко её распахивать, а запустил во чрево этого железного ящика руку через образовавшуюся щель. Некоторое время он там что-то пытался нащупать, а деды, раскрыв рты, наблюдали за этим действом.

Наконец шериф медленно вытащил руку на свет божий, и старики увидели, что его пальцы плотно сомкнулись на горлышке толстостенной квадратного сечения бутыли зелёного стекла. Это могло быть только одно:

— Можжевеловка, — благоговейно выдохнул Сирано.

Шериф аккуратно опустил бутыль синтетического джина на столешницу и его гости с грохотом потянули мебель, на которой сидели, к столу поближе. Глаза их горели энтузиазмом.

Шериф улыбнулся в усы и лихим жестом профессионального бармена вытолкнул на столешницу четыре гранёных стакана.

Сам он принимать участие в назревающей пьянке собирался только символически. Для того, чтобы правильно воспринять инфу, нужно оставаться трезвым.

Напиваться, рассудил он про себя, будет лучше тогда, когда дело будет сделано. Но иллюзию участия поддерживать надо, чтобы у дедов не возникло ненужных вопросов.

Он торжественно свернул пробку, и нарочито тщательно начал разливать можжевеловку по стаканам. Старики не отрывали глаз от горлышка, из которого лилось чистое наслаждение.

— Так вы говорите, тёмное пятно? — спросил шериф.

— Ага, — сказал Джо, и громко сглотнул.

— И куда, ты говоришь, эта хрень полетела? — продолжал выпытывать нужную ему информацию Маркшрейдер.

— Дык, к Сиротской Чаше, — зачарованно просипел Сирано. Для него весь мир сейчас сконцентрировался в стакане. Он уже предвкушал тот момент, когда поднесёт его к иссохшим губам и эта дивная амврозия наконец омоет его пищевод и согреет внутренности.

— А давно? — этот вопрос был особенно важен. Шериф для себя определил, что как бы проворны эти контрабандисты ни были, а часа три-четыре им наверняка понадобится на погрузо-разгрузочные работы. То есть три часа у него по любому было, чтобы напоить дедов до потери способности ориентироваться в пространстве.

Но фактически времени потребовалось гораздо меньше. После того, как выпили по первой, и Джо, и его кореша стали очень разговорчивы, глазки у них заблестели… В общем, за пол-часа шериф выяснил всё, что было возможно в условиях пьяного базара.

И когда он почувствовал, что собутыльники уже в кондиции, он задал провокационный вопрос:

— Ну что, ходить-то ещё не разучились? — спросил шериф, всем свои видом показывая, что времени на распитие крепких спиртных напитков у него более нет. — надо мне смотаться до Сиротской чаши, да посмотреть всё своими глазами, а то, мало ли что вам спьяну привидится…

— Да мы ж, дык... — возмутился Сирано. И даже попытался было встать с табуретки. Но, видимо коварная можжевеловка уже начала действовать во всю, и беднягу заметно повело в сторону. Джо выпростал из кресла свою тощую старческую задницу и попытался поддержать товарища. Но можжевеловка шерифа и его здорово подкосила, а потому оба деда растянулись на давно немытом полу офиса.

Аарон наблюдал за всем этим цирком с некоторым изумлением. Но всё-таки поднялся и осторожно начал помогать товарищам вновь утвердиться на ногах.

— Да-а, — протянул шериф, приняв слегка осуждающий вид. Но в глубине души он даже радовался происходящему. Претендентом на награду оставался только он. А этих любителей выпить он сейчас окончательно выключит. — значит так, — сказал он решительно, шагая к сейфу, который так и стоял с приоткрытой дверцей:

— Вот вам бутылка, — тут он вытянул из стального шкафа ещё одну бутыль можжевеловки, родную сестру той, которую старики разбойники уже приговорили, — и идите до дому, а в Сиротскую чашу я сам смотаюсь. А то вы, я смотрю, — тут на лицо его наползла ухмылка, — совсем на жаре разомлели.

— Дык! — только и сказал Джо. Его немного штормило, но этот досадный факт не помешал ему вцепиться мёртвой хваткой в шерифов дар.

Он прижал к груди бутыль с божественной влагой и, подпираемый с обеих сторон верными товарищами, направился к выходу.

Шериф дождался, когда они выйдут из офиса, аккуратно закрыл сейф и твёрдым шагом проследовал к чёрному ходу, который выходил в аккурат к стоянке его полицейского ховера. Старого, но ещё вполне себе работоспособного.

Теперь ему следовало торопиться. С этими алкашами он потерял немало времени. Но иначе было нельзя.

А через десять минут его ховер уже нехотя поднимался над песчаной поверхностью и ложился на курс к скалам, укрывавшим безжизненную долину. Через пятнадцать минут всё решится. Либо он станет обеспеченным человеком, либо… Либо ему придётся признать, что эти три престарелых бухарика развели его на две бутылки, как последнего лоха.

Глава 2

Шериф довольно быстро добрался до Сиротской чаши. Оставив ховер у подножия скалы, он начал подъём.

Жил он в этом районе достаточно давно для того, чтобы детально изучить местность. Он знал почти каждую тропку, особенно в тех местах, которые пользовались повышенным вниманием со стороны всяких контрабандистов и прочих разных людишек, закон совершенно не уважающих.

А потому он довольно уверенно поднимался по едва заметной тропинке, вьющейся среди камней. И уже через двадцать минут шериф стоял на обдуваемой жаркими ветрами небольшой плоской площадке, с которой открывался панорамный вид на долину.

Сиротской Чашей её назвали не зря. Насчёт происхождения слова «Сиротская», правда, шериф не знал ничего. Но что касается слова «Чаша», то оно вполне себе было оправдано, применительно к этому месту.

Это место действительно напоминало внутренность огромной чаши с плоским дном. И сейчас на дне этой чаши прятался настоящий боевой фрегат. Не какой-нибудь карго, куда для пущей уверенности поставили пару турелей, и даже не военный транспорт, списанный из ВКС Империи по причине выработки ресурса двигателей…

Тут действительно стоял фрегат. Не сказать, что последней модели, но выглядящий весьма опасно. Даже с той точки, где стоял шериф можно было, если приглядеться, различить очертания люков, за которыми до поры прятались орудийные клюзы и пусковые для ракет…

Думал шериф, надо отдать ему должное, не более трёх минут.

То, что это не карго, его, само собой, слегка расстроило, так как он рассчитывал на премиальные не только за обнаружение нарушителя, но и на премию за груз, который с его подачи захватили бы бравые полицейские.

Хотя, если посмотреть с другой стороны, и у фрегата трюмы довольно-таки вместительные. И если тут боевой корабль, то это само собой наводит на мысль, что груз, который он, несомненно, сюда привёз, стоит немало, раз требует для своей перевозки столь серьёзно вооружённого транспорта.

И отдельно шерифа порадовало то, что вокруг никто не суетился и погрузо-разгрузочных работ не вёл. Это значило, что время на то, чтобы известить полицию и таможенную службу у него есть.

Ведь то, что этот корабль привёз, нужно будет ещё разгрузить, погрузить на местный транспорт и увезти. А сюда, судя по всему, встречающие ещё только едут.

И находятся эти неизвестные получатели ещё далеко, иначе аппаратура ховера уже их бы засекла. А перед тем, как он начал своё восхождение все сканеры показывали, что в радиусе ста километров нет никакого движения.

— Отлично, — подумал шериф, — вот я и вытянул свой счастливый билет. Главное теперь, сделать всё по уму.

И он, не потрудившись даже укрыться за камнями, начал вызывать ближайшую группу быстрого реагирования.

— Лотта, привет, — сказал шериф, услышав приятный женский голос. — Капитана Рикко, будь добра.

— А, это ты, Сэм, — Лотта была приветлива, ибо шериф отдалённого шахтёрского посёлка был неизменно вежлив и старался не действовать ей на нервы.

Она была офицером отделения по связям с общественностью. Принимала и обрабатывала разнообразные звонки от неравнодушной общественности.

Собачья работа, если честно. Ибо за время, покуда занимала эту должность, она узнала по именам и по тембру голоса всех районных сумасшедших, общение с которыми и занимало до 80-ти процентов её рабочего времени. Но этот звонок не принёс ей никакого беспокойства:

— Сейчас переключу тебя… А что тебе нужно от Рикко? Неужели на горизонте появился кто-то, кого надо брать усиленным полицейским нарядом?

— Лотта, тут целый фрегат откуда-то нарисовался. Так что да, один я точно не справлюсь.

В динамиках раздался удивлённо-изумлённый вздох, потом что-то щёлкнуло и заиграла синтетическая музыка.

— Слушаю тебя, Сэм, — теперь с шерифом говорил начальник группы быстрого реагирования. — Давай, выкладывай, что там у тебя. — судя по голосу, капитан был чем-то серьёзно озабочен.

— Ты не поверишь, Рикко, но у меня тут в Сиротской чаше какой-то фрегат спрятался.

— Фрегат? Ты уверен? — как это ни странно, но в голосе капитана озабоченность сменилась какой-то нервной радостью.

— Своими глазами его наблюдаю вот прямо сейчас. — сказал шериф и непроизвольно покосился на космический корабль вдалеке.

— А ты можешь отснять для меня хотя бы пару картинок? — тут же спросил Рикко.

— Да без проблем, — хмыкнул шериф, — рад, что тебя моя информация так заинтересовала…

— Да он чуть ли не кипятком тут писает, — несколько удивлённо подумал Маркшрейдер, — интересно, с чего бы это?

— Ну, ещё бы она меня не заинтересовала, — выдохнул капитан, — только что пришла ориентировка от планетарного СБ. Как раз на фрегат, что месяца три-четыре назад угнали у «Титан Машинри»… Ты там что возишься? Где обещанные снимки?

— Сейчас, сейчас, — пробормотал шериф, нажимая на коммуникаторе сенсоры. — все, лови…

— Так, получил… — деловито откликнулся Рикко, — значит так. Ты из зоны прямой видимости фрегата ушёл бы, от греха…

— А то что? — задиристо поинтересовался шериф, который в душе считал себя если и не суперменом, то очень и очень крутым рейнджером, грозой пустыни.

— А то грохнут тебя, и как звать не спросят, — с некоторой досадой пояснил капитан, — если это тот фрегат, о котором эсбэшники сообщили, то ребята на нём отморожены на всю голову. И человека грохнуть им все-равно, что высморкаться…

— Понял, — буркнул Сэм, и быстрым шагом начал спускаться.

— Только оставайся где-нибудь там, — запоздало сказал Рикко, — мы скоро будем, да и подкрепление чуть позже подойдёт. Так что ты можешь понадобиться для уточнения диспозиции.

— Добро! — пропыхтел Сэм, скатываясь по тропинке вниз.

И через пятнадцать минут он уже подходил к своему транспорту, по инерции быстро-быстро перебирая ногами.

Сев в ховер, он на малой скорости загнал его под скальный козырёк метрах в двухстах от начала тропы. И, включив на полную кондиционер, достал из бортового холодильника запотевшую банку пива, ожидая дальнейшего развития событий.

На минимальную премию он уже может претендовать совершенно законно — сигнал о возможном нарушителе он подал. А если учесть ориентировку СБ, то, скорее всего, это не возможный, а совершенно реальный нарушитель.

А это значит, что премия должна быть вполне себе жирная.

А если этих ухарей возьмут… А их скорее всего возьмут, так как они пока не чешутся. Видимо, самого шерифа они не заметили, да и сеанс радиосвязи с полицией тоже, похоже, прошёл мимо них.

Перспектива получения премии от всего, что полиции удастся захватить, его, несомненно, радовала. Ведь тут один фрегат сколько стоит… А ведь ещё груз, наверное тоже какой-то есть. Ведь не порожняком же они сюда припёрлись-то…

— Это тот самый фрегат, господин майор, — Капитан Рикко сидел в кабинете начальника участка. Надо сказать, что тут шло вполне себе деловое обсуждение плана по захвату космического корабля.

— Отлично! — майор Фрексиро уже мысленно примерял на себя подполковничьи погоны. И находил, что они вполне неплохо гармонируют с благородной проседью, украшающей его виски. — Как вы предлагаете действовать? — необходимо было подать всё так, чтобы в случае чего спихнуть ответственность на подчинённого.

Как известно, у победы много отцов, а вот поражение — это круглая сирота. И майор был достаточно мудр, чтобы понимать то, что в случае удачи он свою долю почестей получит. А вот риск того, что операция провалится, лучше переложить на кого-нибудь другого. Капитан же полон энтузиазма, уверен в успехе, а потому не берёт в расчёт того, что всё в какой-то момент может пойти не так.

И поэтому его так и подмывало иногда сказать Рикко обидную фразу: «Капитан, никогда ты не будешь майором»… Но это ладно, это лирика.

А вот то, что прямо сейчас этот капитан говорит… Это уж очень безответственно звучит, прямо-таки шапкозакидательски:

— Поднимаем усиленную роту быстрого реагирования, — бодро вещал Рико, — там по штату должно быть не меньше пяти штурмовых флаеров. Блокируем долину… — он бросил азартный взгляд на каменную физиономию Фрексиро, — и открываем подавляющий огонь…

— Капитан, а вас не смущает то, что речь идёт о боевом фрегате? — ангельским голосом осведомился майор.

— Да какой он боевой… — пренебрежительно выплюнул капитан, — его угнали, а это наверняка значит, что эти угонщики, жадные ублюдки, все ценное с него сразу сняли и продали. А вырученные деньги пропили. Эта шушера всегда так поступает. Так что я думаю, что какое-то вооружение на нём, конечно, присутствует, но неожиданный залп пяти штурмовых флаеров ему без потерь не пережить, это точно.

— Да? — майор пододвинул к себе распечатки снимков, что прислал шериф, — а вот тут я вижу что корпус в порядке, орудийные клюзы закрыты, но это не значит, что за бронеплитами не прячутся стволы скорострельных пушек…

— Вы перестраховываетесь, господин майор, — Рикко был уверен в своей правоте. Он прекрасно понимал, к чему майор клонит, и старался этого избежать.

А майор склонялся к тому, чтобы вызвать подкрепление ВКС — подобное было предусмотрено инструкцией по противодействию контрабанде и пиратству. А вот капитан хотел загрести всю славу. И получить все плюшки за победу, одержать которую он считал возможным только своими силами.

— Капитан, я ни сколько не хочу вас обижать, — сказал майор таким тоном, что Рикко понял то, что решение принято. И так же понял то, что это решение ему наверняка не понравится. — но я считаю, что с таким противником нам своими силами не сладить. Так что приказываю: Вы поднимаете по тревоге роту быстрого реагирования, получаете на складе двойной боекомплект. И убываете к Сиротской чаше для отслеживания действий фрегата.

— Есть! — хмуро ответил Рикко, так как понял, что пока он будет гонять спецназеров, майор запросит таки поддержку у ВКС.

— Чёртов перестраховщик, — зло подумал он.

— Без команды активных действий не предпринимать. — продолжил Фрексиро, если фрегат снимется с лёжки и куда-то начнёт выдвигаться… — тут майор сделал паузу и посмотрел на подчинённого, чтобы убедиться в том, что тот его внимательно слушает, — просто следуйте за ним на расстоянии, исключающем поражение наших машин. Всё понятно?

— Так точно, — буркнул капитан, — разрешите выполнять?

— Да, идите, — сказал майор уже гораздо благодушнее. Пререканий и возражений удалось избежать, вовремя надавив на очень уж раздухарившегося капитана, — и помните, через полчаса вы должны стартовать.

— Есть стартовать через полчаса, — пробурчал себе под нос Рикко, и отправился на выход. Следовало приступать немедля, ибо времени действительно было не так много.

***

Тихий тронул несколько сенсоров, антиграв с негромким гудением включился, и через минуту наш флаер уже поднимался над площадкой.

— Давай аккуратненько, но быстро, — сказал я обеспокоено. Во-первых в голове непрерывно вращалась мысль, что кто-то шарахается около укромной стоянки «Беглеца», а во-вторых, если так можно выразиться, сирена тревоги моей интуиции стала намного громче, а это почти наверняка указывало на то, что кипиш, о котором недавно говорил Дрищ, неуклонно приближается.

Но пока дёргаться было преждевременно. Стоит нам только запаниковать и начать нарушать здешние ПДД, как мы привлечём к себе внимание полиции.

А без этого лучше обойтись. По крайней мере до того момента, когда преимущество в скорости станет намного важнее скрытности.

— Ржавый, ответь! — это был Дрищ. И по всему он таки изрядно нервничал.

— На связи. — тут же ответил я, — что там у тебя?

— У меня всё плохо, — надо сказать, что услышав меня он немного успокоился. Хотя то, о чём он начал говорить, сподвигло меня на невесёлые размышления, — Тут какая-то туса нездоровая образовалась. Визуально всё спокойно, но сканеры показывают, что с той стороны скал ёрзают какие-то летательные аппараты.

— Что значит «какие-то»? — возмутился я, — ты ж у нас знатный и заслуженный дроновод! Неужели твои птички тебе в клювиках не принесли никакой инфы о тех, кто там поблизости околачивается?

— «Хобгоблинов» пока светить не хочу — их сразу засекут. А так я сейчас как раз и выпустил пару малюток. Только они ещё минут пять будут до этих гостей добираться, прежде чем выйдут в зону прямой видимости.

— Тогда пока не дёргайся, — сказал я, — если твои незваные гости на глаза не лезут, то, скорее всего, супротив нашего «Беглеца», пусть даже и в атмосфере они шансов для себя не видят.

— Это радует, — без особого энтузиазма отозвался Дрищ, только вот зачем-то же они сюда припёрлись? И ты знаешь, мне кажется, что марципанами они меня кормить не собираются.

— Насчёт марципанов, я думаю, ты прав, — хмыкнул я, и собрался ещё сказать что-то, но тут Дрищ меня перебил:

— О, мои воробушки на позиции вышли, — он немного повеселел, видимо потому, что сейчас ему удастся подробнее рассмотреть, кто это к нам пожаловал. — Та-а-ак, посмотрим, посмотрим, кто там по углам прячется…

— Внимательнее смотри! — это Тихий не выдержал и вставил свои пять центов.

— Куда уж внимательнее, — голос Дрища стал деловым, видимо, он уже понял, кто там к нему без приглашения пожаловал, и теперь он соображал, что со всем с этим делать.

— Так что тебе птички твои начирикали? — я подумал, что на самотёк ничего пускать сейчас нельзя. И чтобы Дрищ там ничего втихаря не удумал лишнего, надо держать ситуацию под контролем и руку на пульсе. Как-то так.

— Всего у подножия скал, что эту долинку окружают я засёк шесть аппаратов. Из них один гражданский ховер, в котором сидит тот самый тип, которого я тут первым увидел, — начал описывать ситуацию Джимми, — а оставшиеся пять…

— Ну не тяни уже, — это опять Тихий. Интересно ему, видите ли…

— Оставшиеся пять рассредоточились по периметру. Теперь даже если у них электроника так себе, визуально они непременно заметят, если вдруг я удрать вздумаю. Но электроника у них наверняка приличная, поскольку это ни что иное, как полицейские штурмовые флаеры. С усиленным бронированием.

— Ой. Вот только не надо, — насмешливо сказал Тихий, — эти скорлупки нашему «Беглецу» на один зуб. И это при том, что наши щиты эти атмосферные мыльницы уж никак не пробьют.

— Это само собой, — сказал я, — только вот на штурм они не идут и под наши пушки подставляться не спешат… А это значит что?

— А это значит, что они ждут подмогу, — мрачно озвучил Дрищ самый вероятный ответ, — и подмога, похоже, будет такой, что мало мне не покажется…

— Ты прав, — сказал я, скорее всего сейчас по направлению к тебе летит пара звеньев штурмовиков. Вроде тех, что сидели у нас на хвосте на Колдиди…

— И что ты предлагаешь? — спросил Дрищ. Он уже и не нервничал, так как и я, и Тихий оставались спокойны, а значит задача, стоящая перед нами вполне себе решаема… И вообще, если страх заразителен, то почему спокойствие тоже не может передаваться другим? Или опять харизма моя упрощает задачу?

— Значит так, — решение пришло неожиданно, — сейчас мы меняем курс, и через полчаса мы будем в точке с координатами… — тут я назвал две группы цифр, обозначив точку в пустыне, которую выбрал произвольно. — нам надо прибыть туда одновременно. Но, если ты поймёшь, что к тебе подбираются более серьёзные противники, поднимаешься, петляешь, уходишь от атак… Но в назначенное время, то есть уже через двадцать восемь минут, ты, как штык, в указанной точке на высоте четыре километра. Понял?

— В общем-то да, — ответил Дрищ, только почему высота такая маленькая?

— А наш тапок выше не поднимется, — ответил я.

— Вот теперь вообще всё понятно, — гыгыкнул Дрищ. В общем, пока сижу на месте. Я-то в указанную точку минут за семь доберусь…

— И будь готов передать управление фрегатом, — добавил я.

— Ты думаешь, что управишься лучше меня? — удивился Дрищ.

— Я-то наверняка лучше тебя управлюсь, но тут и моих навыков мало будет. Финальной частью нашего циркового представления будет управлять Доминатор. А ты, кстати, постарайся находиться в момент передачи управления поближе к противоперегрузочному ложементу.

— Опять блевать? — обречённо спросил Дрищ. Тихий, сидящий рядом со мной страдальчески поморщился.

— Да, — подтвердил я опасения товарищей, — обязательно будем блевать. Все. И намного дальше, чем видим. Это я вам гарантирую.

Глава 3

Уважаемые читатели! Счастлив сообщить, что стартовала ещё одна арка моего глобального сюжета в виде отдельной книги. Встречайте приключения Коломбины: https://author.today/reader/580893

Перспектива извергнуть наружу содержимое желудка конечно никого не радовала. Но я прекрасно отдавал себе отчёт в том, что только запредельная маневренность нашего корабля сможет спасти наши нежные шкурки и в этот раз.

Ну, мы сознательно шли на этот риск, так что нечего теперь хныкать.

Полчаса, о которых я говорил с Дрищём включали в себя и то время, что мы будем петлять по трассам мегаполиса с зубодробительным названием. Причём, тут приходилось соблюдать все ограничения скорости. Нам с Тихим нельзя было никоим образом обращать на себя внимание. Дело в том, что сейчас начиналась охота только за «Беглецом» и сидящим в его рубке Дрищём.

Мы с Тихим пока никак не засветились. Такой вывод я сделал уже по тому, что на нас пока никто никакого внимания не обращал. И местная полиция не делала никаких попыток нас задержать.

Так что сейчас Тихий дисциплинированно сдерживал себя от того, чтобы втопить тапку в пол и, взметнувшись в высь, сломя голову помчаться к точке встречи. А я тем временем думал, как мы будем проворачивать этот немыслимый акробатический трюк.

Дело в том, что сесть на грунт Дрищ не сможет — никто ему такого не позволит. Вернее сесть то позволят. А вот взлететь потом будет весьма проблематично…

Это значит, что и мы с Серёгой никак не сможем попасть внутрь «Беглеца», просто поднявшись по аппарели.

Единственным способом для нас остаётся проникнуть на борт фрегата на флаере. То есть в полёте фрегат должен будет раскрыть трюмные кормовые створки, а наш флаер должен будет туда влететь. То есть прямо в трюм. С разбегу, так сказать.

При этом нам следует избежать попадания в плазменный выхлоп планетарных движков, и, кроме того, влетев таки в трюм, не влепиться в его стену. В этом случае мы и фрегат фатально повредим, и сами убьёмся об эту самую стену.

Я на такие подвиги не способен. И никто из нас за это не возьмётся. Ни за какие коврижки. И даже корабельный искин такой фокус провернуть не сможет…

Но у нас есть Доминатор. И проделать этот запредельный трюк вполне в его силах.

Только в этом случае, как я уже всех предупредил, даже наши гравикомпенсаторы будут работать на пределе. Ибо перегрузки будут просто адовы. Мы, само собой, сделаем всё, чтобы защитить себя от этих перегрузок. Но, боюсь, это не убережёт от того, что нам придётся извергнуть из себя всё… Включая, может быть, даже и бессмертные души, которые, по мнению некоторых теологов, тоже находятся где-то у нас внутри…

Пока я размышлял обо всем об этом, Тихий, наконец, вышел на оперативный простор. Вырвался из липкой паутины запутанных воздушных коридоров мегаполиса.

И тут же начал набирать высоту, одновременно ложась на курс к точке рандеву. К той самой точке, где нас всех ожидают незабываемые впечатления и ощущения.

…Пора передавать управление…

Это Доминатор говорит мне, что уже пора. А раз он так говорит, то уже действительно пора:

— Тихий, — сказал я по мыслесвязи, — замыкай канал управления нашим флаером по мыслесвязи на меня.

— Понял, — мысль у Тихого была немного вибрирующая, видимо он тоже уже готовился хорошенько покувыркаться вместе с нашим флаером. — а ты уже передашь управление Доминатору?

— Да, — подтвердил я, закрывая многочисленные магнитные замки своей сбруи, чтобы в самый ответственный момент не вылететь наружу сквозь лобовое стекло на высоте четырёх километров. — и это, Серёга, пристегнись как следует. Это важно.

— Я в курсе, — и я увидел, как он тоже взялся фиксировать себя в кресле.

— И ещё, — добавил я, — раскладывай кресло до предела. Будет лучше, если мы будем лежать.

Тут Тихий уже не отвечал, но я увидел, как спинка его кресла поехала вниз, и он принял горизонтальное положение, как и я.

— Ржавый, приём! — а это радио ожило. Дрищ на связь вышел. А раз радиоканал, значит своих дронов-ретрансляторов мыслесвязи он уже отозвал. А раз он их отозвал, значит тоже направляется к точке рандеву.

— Слушаю тебя, — тут же ответил я. Канал хорошо шифровался, так что, пока не стали глушить, можно было и пообщаться по радио, — ты уже выдвигаешься?

— Да, сканеры дальнего обнаружения показали, что наши худшие ожидания сбываются, — напряжённым голосом сообщил Джимми, — от этого, прости Господи, Молохфельдбрюка к нашему укрытию начали выдвигаться истребители класса космос-атмосфера. Ну и я решил, что дожидаться их на грунте будет не лучшей идеей.

— Правильно, — сказал я, — а как далеко они сейчас?

— Ближайшая группа сейчас километрах в двухстах, — ответил Дрищ.

— Так их не одна группа? — я предполагал, что атаковать начнут с нескольких направлений. Но это как раз был тот самый случай, когда моя правота никакого удовольствия мне не доставляла. Я сейчас предпочёл бы ошибиться…

— Их три. — обрадовал меня Дрищ, — но и это, похоже, далеко не всё…

— А что ещё? — вот за последнее время у меня выработалась прям таки острая идиосинкразия по отношению ко всяким сюрпризам…

— А ещё в ближнем космосе какое-то нехорошее шевеление, — да, этот сюрприз мне точно никакого удовольствия не доставил. Я думал, что реакция местных сил правопорядка не будет такой нервной…

И теперь нам придётся уходить не только от истребителей, которые, хоть и не способны сбить целый фрегат, но неприятностей могут доставить вагон и маленькую тележку.

Теперь нам придётся ещё и на орбите маневрировать и крутиться, как вошь на гребешке…

Но, деваться некуда, раз назвался груздем, то не говори, что не дюж...так, кажется, звучала народная мудрость, если я ничего не путаю.

...А кто такой груздь? В моих базах ничего нет про это…

— Да хрен его знает, — ответил я на вопрос Доминатора, — поговорка такая, человеческая… Древняя очень.

… Как только корабль окажется в пределах досягаемости мыслесвязи, сразу замыкай управление на меня…

Ну, тут Доминатор мог бы и не напоминать. И я, и Дрищ прекрасно знали, что с этим тянуть, определённо, не стоит.

Минут через пять я услышал Дрища уже по мыслесвязи:

— Я уже почти на месте, — сказал он, — если меня слышишь, то готовься принимать управляющий канал…

— Я готов, — тут же откликнулся я.

Всё остальное прошло весьма быстро.

...Управляющий сигнал синхронизирован. Управление кораблём взял на себя…

Это, как вы понимаете, Доминатор отрапортовал о том, что он теперь главный.

— Дрищ, — тут же отсигналил я, — немедленно беги и укладывайся в противоперегрузочный ложемент!

— Ну, я об этом помню, — в мысль Дрища органично вплетался невесёлый смешок, — но ты тоже не забывай, что как только флаер попадёт в трюм, вам с Серёгой тоже надо будет очень быстро составить мне компанию. А то ведь…

— Ну да, — подхватил я мысль Джимми, — тогда появится не нулевая вероятность размазаться по переборкам тонким слоем…

…Я постараюсь этого не допустить…

Это Доминатор попробовал нас обнадёжить. Попытка была крайне неуклюжая. Но некоторая дополнительная уверенность в том, что мы и из этой передряги выйдем без больших потерь, всё-таки появилась.

Но тут на авансцену вывалились, а по другому и не скажешь, истребители.

Пока в составе одного крыла, правда. Две другие группы находились пока километрах в ста от места , где начали разворачиваться события.

Но громкая заявка на участие в этих самых событиях сразу прозвучала в радиоэфире, как только дистанция между ними и нашим фрегатом сократилась до размеров дистанции поражения ракетами «воздух-воздух». А ими эти самолётики были увешаны, как новогодние ёлки:

— Неизвестный фрегат! Немедленно прекратите набор высоты и снижайтесь! Если вы в течение минуты не приступите к исполнению данных вам инструкций, мы вынуждены будем открыть огонь.

А потом они заметили нашу посудинку, которая на всех парах приближалась к фрегату:

— Гражданский флаер с номерными знаками — 28-70 ОГО! Немедленно снижайтесь. Здесь идёт совместная операция полицейских сил округа и планетарных ВКС! Не мешайте проведению операции! Вы можете пострадать!

Ну, с этим понятно. Наличие гражданских в непосредственной близости — это неизбежные риски возникновения сопутствующих потерь. Не сказать, конечно, что им будет нас уж очень жаль, но, если пострадают гражданские, то вся картинка смажется, и полноценных победных реляций уже не получится. Кроме того, в этом случае всякие правозащитные организации и прочие чистоплюи поднимут визг до небес, и удачная операция тут же станет совершенно провальной.

А потому им очень хотелось, что бы мы отвалили в сторону.

Но мы-то стремились к совершенно иному!

И тут в эфире я услышал то, чего, честно говоря, услышать никак не ожидал:

— Вниманию истребителей ВКС! — я с трудом и некоторым удивлением узнал голос Дрища. Он звучал как-то неуверенно и прерывался помехами, но это был, вне всяких сомнений, именно Джимми, — отойдите немедленно на дистанцию десяти километров. Иначе гражданский флаер будет сбит!

— Тихий, как тебе такое? — поинтересовался я у товарища, что сопел рядом.

— Дрищу в креативности не откажешь, — вздохнул Серёга, — но меня изрядно успокаивает то, что управление всеми системами фрегата в руках, если так можно выразиться, у Доминатора. И потому мы можем не бояться того, что Дрищ начнёт демонстрировать попытки нас подбить…

— Да, это хорошо… — только я это сказал, как один из клюзовых люков фрегата ушёл под броневой слой, и из образовавшегося отверстия высунулся кургузый ствол мелкокалиберной пушки. Я успел только шумно сглотнуть слюну, которая вдруг заполнила всю ротовую полость, как эта очаровательная пушечка выплюнула очередь из нескольких снарядов, которые и разорвались в нескольких сотнях метров впереди нас. Прямо по нашему курсу.

Я вообще перестал что-либо понимать, и только и смог, что выдавил из себя нечленораздельное:

— Ну э!!!! — своё недоумение и возмущение мне таки выразить удалось, не смотря на явную бедность задействованного словарного запаса.

… Нервничать не стоит. Всё под контролем. Мысль Дрища показалась мне дельной, и я решил немного её обыграть…

— Так Дрищ так и лежит в противоперегрузочном ложементе? — на всякий случай уточнил я. — и не сжимает своими потными ладошками рукояти управления огнём?

...Да. Я же говорю, что нервничать нет никаких причин…

Тихий, который был соединён со всеми нами по мыслесвязи, слышал весь наш разговор.

Это я понял по тому, как он тихо, но очень эмоционально хрюкнул, плотно зажмурив глаза.

Интересно, а вот после вот этого вот всего… Сколько у нас появится седых волос?

Но, следует отметить, что после той очереди истребители ВКС разошлись в стороны. Это плюс.

Минус же состоял в том, что их стало втрое больше. Они шныряли и сзади, и спереди, и под, и даже над. Хотя над фрегатом они если и появлялись, то очень изредка и очень ненадолго. Опасались, видать.

И, что интересно. Больше огня никто не открывал, но зато в наш адрес посыпались самые разные воззвания, пожелания, угрозы и приказы.

Как вы понимаете, всё это исходило от пилотов ВКС Империи. Я тронул сенсор, и поставил систему на запись всех входящих сигналов.

Дело в том, что там встречались такие идиоматические обороты, которые стоило изучить подробно, чтобы потом можно было блеснуть филологической эрудицией в кругах, где по настоящему ценится витиеватость матерных оборотов…

Но пока я думал все эти мысли, события продолжали развиваться своим чередом.

— Внимание истребителям ВКС и полиции! — опять голос Дрища, что, интересно, он ещё там удумал… А может уже действует в сговоре с Доминатором? Но это мы потом узнаем, а пока нам с Тихим только уповать на милость Ушедших. Повлиять на события сейчас мы с ним не можем никак…

— Я требую, чтобы все летательные аппараты отошли на расстояние не менее десяти километров! Управление гражданским флаером успешно перехвачено! И любая ваша попытка воспрепятствовать движению фрегата немедленно отразится на состоянии его пассажиров!

— Однако, Дрищ не мелочится, — хмыкнул Тихий, — может действительно какой-нибудь толк из этого розыгрыша выйдет?

— Он точно на что-то надеется, — сказал я.

— С чего это ты взял? — поинтересовался Тихий.

— А ты глянь на радиопередатчик. — предложил я, — и что ты увидел.

— Там ни одна лампочка не горит, — немного удивлённо ответил Серёга.

— Во-о-от, — если бы я не пристегнул сам себя намертво, то наверняка бы воздел перст вверх в назидательном жесте, — это значит, что или Дрищ, или Доминатор, а может и оба вместе, посчитали, что лучше выключить наше радио, чтобы мы, не приведи Ушедшие, не брякнули какую-нибудь глупость…

...Вы слишком хорошо думаете о своём товарище и о его сообразительности...

— Ну э! — возмутился по мыслесвязи Дрищ...

***

Винг-майор Робертс сжимал штурвал своего «Рейнджера» и тихо матерился сквозь зубы… — Откуда, ну откуда нарисовался этот грёбаный флаер? Ведь из-за этих шпаков вся операция, и так подготовленная на коленке, неминуемо пойдёт мзину под хвост…

— Сэм! — винг-майор выпустил весь свой гнев в этом крике. Можно было подумать, что он не пользуется системами связи, а просто пытается доораться до шерифа, который и поднял весь этот гевалт. — откуда эта калоша взялась, кто они? Ты шериф или где? Почему мы до сих пор не в курсе, что это за люди, и стоит ли, вообще, беречь их здоровье?

— Господин винг-майор, чтобы ответить на ваш вопрос мне нужен их бортовой номер, — из динамиков штатного коммуникатора вместе с треском помех пробился и голос шерифа, — я не могу подняться на ту высоту, на которой находитесь и вы, и преследуемые, и флаер, на который вы так эмоционально реагируете. Потолок моего ховера всего полтора километра. Так что, будьте добры, сообщите мне их бортовой номер. И я сделаю запрос… Кстати вы и сами могли бы его сделать…

Легко было предположить, что окончание фразы, а именно слова: «Если бы у вас хватило ума на это», шериф дипломатично сказал, уже после того, как тронул сенсор отключения микрофона.

— 28-70 ОГО, — прорычал в микрофон винг-майор, — и сейчас какой-то фраер, что сидит этом грёбаном фрегате, заявил, что он взял этот грёбаный флаер в заложники со всем его грёбаным содержимым…

— Запрос направил, — сухо откликнулся шериф, — результат обещали, как только, так сразу.

— Шериф, не зли меня, мне и так уже хреново от всего этого воздушного цирка, — буквально простонал в микрофон Робертс. — как будут данные — сразу сообщай, не жди, когда я опять орать начну… Договорились?

— Договорились, — буркнул шериф, и на некоторое время в эфире стало немного поспокойнее. То есть ругань продолжала оставаться на прежнем уровне, но после того, как флаер и его пассажиры были объявлены заложниками, к нему перестали обращаться.

Робертс ещё пару раз приказывал фрегату прекратить сопротивление и сдаться властям, но оба раза был ожидаемо послан. Он не расстроился, так как отрабатывал обязательную программу и был готов к такому исходу.

Пока с этим флаером были непонятки, никаких активных действий предпринимать не следовало. Тем более, что на орбите собирались довольно внушительные силы, так что этому фрегату, если по хорошему так, то всё-равно деваться будет некуда. Посадят его как миленького.

Но додумать толком эти успокоительные мысли ему было не суждено.

Его глаза начали самопроизвольно карабкаться на лоб, и только надбровные черепные дуги не позволили им добраться до макушки… И, поверьте, причина для этого была самая, что ни на есть, важная.

Пилот фрегата творил невообразимую дичь. На глазах у изумлённой публики грузовая аппарель фрегата откинулась, открыв тёмный зев трюма.

После чего флаер быстрой ласточкой метнулся к нему и… И да, влетел в трюм целиком. Он ювелирно вписался в не особенно широкий проём и оказался внутри.

Это было просто-таки невероятно. Но факт, как говорится, налицо.

Робертс откинулся на спинку кресла и несколько раз моргнул. Но в небе ничего не изменилось, лишь плита погрузочной аппарели фрегата медленно, но верно закрывалась.

— Что же шериф, падла, молчит-то? — невпопад подумал винг-майор.

Глава 4

Доминатор умудрился замедлить фрегат так, что наш флаер стал его заметно нагонять.

…Рекомендую приготовиться к посадке в трюме фрегата…

— Так мы всегда готовы, — тут же среагировал я.

…Речь о том, что в вашем распоряжении будет не более двух минут на то, чтобы выбраться из флаера, успеть добраться до противоперегрузочных капсул и как следует пристегнуться. Основные события начнут разворачиваться тогда, когда флаер будет уже на борту…

— Ага. — подумал я, — все по настоящему интересное ещё впереди.

…Именно так…

Мне показалось, или в словах этой железяки проскочила насмешка?

— Тихий, ты слышал это? — на всякий случай я поинтересовался у Тихого, насколько он проникся. Но беспокоился я зря. Он всё принял к сведению и был готов сорваться, как это принято говорить, с места в карьер.

Ну да, с момента, как эти ребята таки догадаются пробить номера флаера по базам, выяснить, кто его недавно покупал…. И тут они конечно поймут, что мы над ними цинично издевались всё это время.

Нетрудно себе представить, что они тут же откроют огонь из всех стволов и выпустят стаю ракет. И всё это почти в упор.

Хотя мы не знаем, какое время у них уйдёт на осознание того неприятного факта, что они, по сути своей, являются просто лохами печальными… Но этот момент истины наверняка наступит… И тогда держись.

Так что будем надеяться, что две минуты Доминатор не с потолка взял, а это чётко рассчитанное время, которое наверняка останется в нашем распоряжении прежде чем фрегат действительно начнёт маневрировать и уклоняться…

То есть это время может быть и больше — но на две минуты мы можем рассчитывать точно, а вот дальше уже будет сложно предсказать, как оно пойдёт.

Тем временем, как выяснилось, Доминатор ухитрился подобрать ключик к шифрованной связи летунов, что пока вились вокруг фрегата комариной тучей.

Отсюда и такой точный расчёт времени. Значит, у него действительно всё под контролем.

Он теперь транслировал расшифровку перехвата нам всем по мыслесвязи. Параллельно. То есть мы могли слышать каждую фразу, прозвучавшую в радиопереговорах доблестных пилотов.

То, что огонь до сих пор не был открыт, можно было объяснить только тем, что пилоты всё ещё считали флаер гражданским…

Но, как мы услышали только что, офицер, командующий эскадрильей, уже озадачил шерифа, чтобы тот нарыл сведения о том, что это за флаер, откуда он взялся, и кого он сюда привёз.

Как только шериф всё выяснит, наша лафа закончится, и нас станут обстреливать. С близкого расстояния, со всех направлений, ну и огонь будет, само собой, очень плотным. Так что, если мы не успеем скрыться за бронёй фрегата, нам придётся, ну, очень не сладко. Флаер не продержится и нескольких секунд. Да и потом всё будет очень не просто.

Я имею ввиду тот благословенный момент, когда флаер наконец окажется в трюме «Беглеца»

Да, тогда нас прикроют энергетические щиты, нас будет защищать броня, и Доминатор будет управлять кораблём с немыслимой для людей и современных искинов эффективностью.

А он, само собой, будет вилять и уклоняться, уходя от огня преследователей. И единственным ограничением скорости для него будет только состояние наших тушек. То есть мы должны выжить. Все остальное можно будет потом поправить в медкапсулах…

Так что нам предстояло пережить море ощущений. Феерических и незабываемых…

И в этот самый момент Доминатор таки завершил сложнейший манёвр. Очень вовремя, хочу сказать.

Я лежал в своём кресле и пялился сквозь фонарь кабины флаера на проносящиеся в вышине облака, покуда Доминатор управлял нашим транспортом. И вдруг облака и высота в один миг сменились тяжестью нависшей над нами металлической плиты. Это был потолок трюмной камеры, куда наш флаер, наконец, занырнул.

И без того зыбкий свет быстро становился всё слабее.

— Ага, подумал я, — это грузовая аппарель закрывается. Доминатор заботится о том, чтобы мы сдуру не выскочили из трюма наружу. Это он правильно.

Флаер в трюме «Беглеца». Время пошло:

— Подъём, — проорал я. Не столько для Тихого, который уже во всю щёлкал замками, выбираясь из сложной сбруи, которая притягивала нас к креслам, сколько для себя самого.

— Не ори, а давай выбирайся сам. — пропыхтел Тихий, открывая дверцу со своей стороны.

Я, надо сказать, справился с замками даже чуть ли не быстрее его, и выскочил из флаера лишь на пару секунд позже.

Мы побежали к выходу из трюма.

И пока мы бежали, Доминатор начал вводить нас в курс дела и знакомить с последними событиями. В частности, мы узнали и о том, что полиция таки выбыла из гонок.

С того момента, как мы оказались в трюме, корабль успел подняться ещё на пару километров, а их флаеры, хоть и с форсированными движками, но всё равно уже не могли нас преследовать.

Ибо движки их были атмосферными, и баллонов с окислителем им не полагалось. А атмосферного кислорода на этой высоте для них уже не хватало. А без окислителя процесс горения как-то не идёт, да…

У истребителей же, что нас преследовали, таких проблем не возникало, так как это были машины класса «космос-атмосфера». То есть они вполне могли следовать за нами и в космическом пространстве. Недалеко и недолго, конечно. Но за то время, что у них было, они вполне успевали выстрелить в нас всем, что у них с собой было.

Мы, собственно, чего-то такого и ожидали, но до текущего момента эти ребята ограничивались лишь грозными обращениями и угрозами, которыми они надеялись принудить нас отдаться в руки имперского правосудия.

Но такого желания у нас так и не прорезалось, сколь бы нас не убеждали сдаться.

Кроме того, рассказав о том, что полиция наконец отстала от нас, Доминатор начал озвучивать нам доклад шерифа в реальном времени. То есть он расшифровывал на ходу переговоры наших преследователей.

Как и предполагалось, этот мужик, который шериф, всё выяснил. Быстро выяснил. И стал докладывать, гад такой. Не так быстро, хвала Ушедшим, как мог бы. К счастью, их с майором на многословие пробило.

— Интересно, а как на это отреагируют пилоты истребителей? Теперь-то они в курсе, кто мы… — отстранённо думал я, быстро-быстро переставляя ноги и стараясь не споткнуться. Бежать было тяжело, так как Доминатор, по всей видимости, уже начал манёвры уклонения и начал готовиться к резкому увеличению скорости. И фиг бы мы вообще с места сдвинулись, если бы он не подыгрывал нам, филигранно изменяя локальное гравитационное поле, что и помогало нам перемещаться в заданном направлении, даже не смотря на усиливающуюся болтанку.

Наконец мы с Тихим плюхнулись в ложементы. Рядом в таком же ложементе, уже плотно опутанный страховочными ремнями, лежал Дрищ. Мордаха у него была обеспокоенная, и было видно, что с того момента, как мы появились в поле его зрения, ему немного полегчало. А совсем он успокоился уже тогда, когда мы улеглись и начали пристёгивать свои тушки к ложементам.

Но если вы думаете, что приняв горизонтальное положение, получили возможность немного расслабиться, пока не началось, то вы ошибаетесь.

Как только клацнул, закрываясь, последний пристяжной замок, как то, чего я с таким ужасом ожидал, всё-таки началось…

***

И стоило только Робертсу вспомнить о шерифе, как тут же заморгал светодиод входящего сигнала:

— Господин Робертс, это Сэм…

— Лёгок на помине, — подумал винг-майор, и на его лицо наползла улыбка. Не сказать, правда, что добрая. — и чем порадуете? — это он сказал уже голосом. И вопрос этот, как вы, наверное, поняли, был адресован шерифу.

В голосе, кстати, содержался яд в довольно заметных количествах. Не сказать правда, что господин Робертс имел что-то конкретно против шерифа, скорее, так проявлялось его общее отношение к происходящему.

— Вопрос с флаером оказался очень интересным, — донеслось до майора сквозь помехи.

Тот скривился и пролаял в микрофон:

— Когда и если мы с вами встретимся в каком-нибудь баре, то сможем обсуждать события в избранной вами манере, — винг-майор чувствовал, что время утекает сквозь пальцы, подобно песку раскинувшейся внизу пустыни, а потому жаждал конкретики, — будьте добры докладывать факты, голые, конкретные факты, а не ваши оценочные суждения. Коротко, ясно и строго по делу! — неожиданно для себя самого Робертс оказался весьма многословен в своём раздражении. И времени на эту свою тираду потратил гораздо больше, чем сам того хотел. Зато он выплеснул негатив на собеседника, и от этого на душе стало немного легче. Но очень ненадолго, ибо то, что поведал ему шериф окончательно ввергло его в крайнее расстройство:

— Докладываю по существу, — шериф подобрался, и действительно приложил все усилия, чтобы донести до Робертса то, что успел выяснить. И сделать это в максимально сжатой форме. Получилось, правда, очень так себе, — флаер с бортовым номером 28-70 ОГО был продан в зоне «Дьюти Фри» в системе «Колдиди». Произошло это как-раз в тот период времени, когда в системе проводилась операция по задержанию Алекса «Ржавого» Князева и Сергея «Тихого» Молчанова. На покупателя тогда не обращали внимания. После моего запроса был проведён экспресс-анализ его биометрии. Выяснилось, что это не кто иной, как Джим «Дрищ» Соллерс, член той же самой группы дезертиров, к которой принадлежат и упомянутые мной фигуранты…

— Ну я же просил покороче… — взвыл Робертс, одновременно поднимаясь к верхним слоям атмосферы, преследуя уходящий по агрессивной траектории фрегат. На самом деле услышанного ему хватило, чтобы понять, как их сейчас буквально повозили физиономией по рифлёному кожуху охлаждения, это если фигурально выражаться… А если прямо говорить, то они выставили себя последними идиотами. И он обречённо спросил:

— Вы хотите сказать, что мы, ничего не зная об этом флаере, просто позволили разыскиваемым попасть таким вот экстравагантным способом на борт фрегата?

— Так точно! — с видимым облегчением выдохнул шериф, поняв, что рассказывать конец этой печальной истории о головотяпстве структур СБ ему уже не нужно. Робертс понял всё сам.

— Отбой! — прохрипел винг-майор и потянулся к переключателю связи. Теперь надо было срочно связаться с теми, кто на орбите готовится к встрече, и донести до них, что гражданских на борту фрегата нет, не было и быть не может. Так что цацкаться с этими преступниками смысла нет никакого.

И перед этим, чтобы дать хоть какой-то выход душившей его ярости, он отдал команду всем штурмовикам:

— Цель — фрегат с дезертирами на борту. Ракетами по готовности — огонь!

Но прежде, чем с направляющих сорвались десятки ракет «воздух-воздух», произошло нечто невообразимое. Фрегат с диким ревом буквально рванул вперёд и уже через несколько секунд казался лишь небольшим, стремительно удаляющимся пятнышком вдалеке, на самом кончике реактивного шлейфа. Запоздалый пуск ракет был уже бесполезен — догнать фрегат, а тем более попасть в него, они уже никак не могли.

Майор на некоторое время впал в ступор — ни один пилотируемый корабль с таким ускорением разгоняться не может. Пилот неминуемо будет рамазан тонким слоем по всем поверхностям собственной ходовой рубки. По крайней мере, в реалиях империи Аратан.

И то, что он только что увидел, в голове никак не укладывалось. Вплоть до того, что рассудок отказывался вообще воспринимать это, как факт, подлежащий обработке и учёту.

Пока он всё это переваривал, ракеты таки стартовали. Но было очень сомнительно, что они теперь смогут причинить фрегату хоть какой-то вред.

— Отставить огонь! — прорычал майор, — за ними! И выжмите из своих лоханок всё, что только можно… — он выдохнул, и потом добавил, уже немного спокойнее, — держитесь у них на хвосте, огонь по готовности…

***

Мы, лёжа в противоперегрузочных ложементах, готовились к грандиозному рывку.

И рывок последовал. Но всё оказалось вовсе не так ужасно, как я опасался. Нас, конечно дёрнуло, и дёрнуло очень сильно. Но уже через секунд пять, ну, может быть, семь, ускорение перестало терзать наши тела и перегрузки снизились до вполне приемлемых величин. Даже мой желудок остался на месте и никаких позывов к тому, чтобы похвастаться своим содержимым не продемонстрировал.

Нет, не подумайте, что я был против — я был очень даже за… Но причину такого человеколюбия со стороны Доминатора решил таки выяснить:

— Доминатор, а что это ускорение такое слабенькое?

…Нам не следует сейчас сильно отрываться от истребителей…

Мысль, высказанная Доминатором показалась мне спорной. Ибо, если мы от них не оторвёмся, то они будут продолжать свои попытки провертеть в нашей броне некрасивые дырки. Их первый залп, похоже, ушёл в молоко. Но ведь это у них были совсем не последние ракеты.

— А почему ты так считаешь? — я решил таки навести ясность в этом вопросе.

…Всё просто…

Вместе с этой короткой фразой, возникшей в моём мозгу, на роговице развернулась карта, где были отмечены корабли ВКС, поджидающие нас на низкой орбите.

И я увидел там далеко не один корабль. Нас поджидало по крайней мере три фрегата, а чуть поодаль в пространстве висел, ни много, ни мало, крейсер огневого подавления.

А это совсем не шутки. С этой машиной смерти в бою мы ещё не сталкивались.

Поясню. Крейсер огневого подавления, это не про скорость, не про маневренность, и даже не про запас хода.

Крейсер огневого подавления — это именно про огневое подавление. Представьте себе километровый цилиндр из толстенного композита, который даже наши модернизированные орудия могут, разве что, только поцарапать. Да и то, такая возможность появится у нас исключительно в том случае, если этот монстр соизволит деактивировать эмиттеры защитного поля.

Так вот. На одном торце, на том, который пошире, можно увидеть дюзы движков, что несут эту махину сквозь пространство.

На другом торце вращаются венчики антенн, расположены сканирующие пространство головки, ну и прочая аппаратура, которая позволяет командиру корабля видеть даже невидимое.

Наши стеллс-модули, я надеюсь, всё-таки смогут ввести этого хищника в заблуждение. Если не полностью, то хотя бы частично. Даже если так, то нам будет уже немного легче, ибо…

Ибо вся остальная поверхность этого титанического цилиндра отдана под размещение орудий и пусковых установок, лазерных батарей и рельсовых пушек.

Работает эта штука очень просто. Она разворачивается одним бортом к объекту или группе объектов, которые поручено подвергнуть огневому воздействию.

И выдаёт бортовой залп. То есть по всему борту длиной в километр и шириной около трёхсот метров раскрываются клюзы. Появившиеся в этих клюзах стволы изрыгают плазменные снаряды, лучи тяжёлых лазеров, рельсовые орудия выпускают свои скоростные снаряды, кинетической энергии которых хватает, чтобы наносить серьёзные повреждения композитной броне линкора…

В общем эта штука нас тоже ждала.

Кроме того, следовало учитывать, что чуть дальше от планеты висела орбитальная станция. И, уж поверьте, она могла выполнять не только функции орбитального транспортного хаба, где размещена таможня, системы дальнего обнаружения и бесчисленные транзитные склады.

Там ещё есть тяжёлые ракетные комплексы. И у ракет, которые эти комплексы могут запускать, очень приличная дальность, продвинутые системы захвата цели, мощные боеголовки…

В общем, их тоже надо учитывать…

— А как наличие в космосе всего этого объясняет то, что нам не стоит сильно отрываться от истребителей? — поинтересовался я. Кстати, надо сказать, меня очень впечатлило то, что Доминатор мне показал.

…Я постараюсь повторить тот же маневр, что и на Колдиди. То есть построить траекторию движения так, что бы ведение огня по нам создавало серьёзные риски поражения дружественным огнём и истребителей, и другой техники противника…

В общем, это разумно. Мало того, если рассмотреть наши возможности, то это единственный способ хоть как-то вывернуться из создавшейся ситуации без значительных потерь.

Я даже допускаю то, что нам изрядно достанется. Как бы Доминатор ни был крут, а пределы определяются не сколько его возможностями, сколько физической уязвимостью наших тушек, которая будет налагать серьёзные ограничения.

Но, так или иначе, деваться некуда:

— Ладно, действуй, — обратился я к Доминатору, — главное, вытащи нас из этой задницы. А уж потом мы с Аргуссоса что-нибудь в качестве компенсации за запредельный риск сдерём. Главное, это до дому добраться…

Глава 5

Стыдно признаться, но я не смог толком зафиксировать в своей памяти даже начало этого эпичного сражения — «Беглец» против флота Империи Аратан.

Ну, флот, это, конечно, громко сказано. Но снизу, со стороны планеты нас подпирали три крыла истребителей-штурмовиков. И уж поверьте, каждый из пилотов этих злых и вёртких машинок от души желал нам врезать так, чтобы только перья в стороны летели.

А сверху, как вы помните, нас поджидали три фрегата, что само по себе довольно неприятно.

Но, чтобы жизнь нам мёдом не казалась, сюда подогнали крейсер огневого подавления. И если мы окажемся в его секторе поражения, то мало нам точно не покажется. А неподалёку висит орбитальная станция, на которой ждут своего часа пусковые тяжёлых ракет, которые могут озадачить и линкор при случае.

Я не говорю уже о том, что на предельной дальности наших сканеров фиксировалась какая-то нездоровая активность. Кто там маневрировал, пока было не ясно. Кристально ясно было только то, что ничего хорошего эта самая невнятная движуха нам не сулит.

Так вот, запомнилось мне только то, что подобравшиеся к нам на дистанцию поражения штурмовики дружно выпустили по нам густой рой ракет. И, в то же время, все три фрегата, что болтались на орбите, долбанули по нам из своих рейлганов. Хорошо хоть, рейлганы были лёгкими. Хотя это утешение тоже очень так себе.

Действительно, какая принципиальная разница между двумя сквозными дырами в броне вашего корабля? Диаметр одной из них — около пяти сантиметров, а другой — около двадцати?

Правильно, разница будет только в диаметре. А главный эффект, то есть разгерметизация и прочие факторы поражения будут совершенно одинаковы. Но, если это произойдёт, то вам уже будет, скорее всего, наплевать на диаметр пробоины, да…

Так вот, как только произошли пуски ракет и рейлганы выплюнули свои скоростные снаряды, Доминатор начал манёвр уклонения.

К моему лицу тут же прилипла прозрачная маска из квази-живого медицинского пластика. Раньше я без этих прибабахов обходился, но сейчас Доминатор посчитал эти меры безопасности необходимыми.

Маска эта много чего делала. Она, например, подавала в лёгкие обогащённую кислородом дыхательную смесь… Но главная её функция была в том, что она, извините за натурализм, не позволяла разлетаться в пространстве рвотным массам, а отводила всё это в отдельный резервуар. Таким образом и чистота соблюдалась, и те, кто был пристёгнут к противоперегрузочным ложам уже не рисковали захлебнуться этими своими выделениями…

В общем, после первого манёвра уклонения в исполнении Доминатора сознание я потерял. А он продолжал функционировать, как ни в чём не бывало, управляя нашим корабликом и выводя его из-под огня многочисленных оппонентов…

***

Полковник Экурно Лорн сидел в ситуационной рубке имперского крейсера огневого подавления «Траппер» и тупо смотрел в огромный монитор. На мониторе отражалось всё, что происходило в пространстве по левому борту.

Сейчас там, правда, уже ничего не происходило. Лишь плыли вдалеке искорёженные обломки одного из тех истребителей, что преследовали преступников от самой поверхности.

Пилот в азарте преследования выскочил вперёд дальше, чем ситуация это позволяла, и, разумеется, попал под огонь батарей крейсера.

С этого момента шансов у кораблика не было. Никаких. И изменить это ни пилот крейсера, ни его канониры, которые управляли конкретными батареями, не могли, ибо снаряды были уже в полёте…

Но и у преступников, казалось, шансов тоже не было…

Полковнику врезалась в память странная картина. Вот фрегат дезертиров висит почти в перекрестье прицела… Он даёт команду открыть огонь. Канониры дисциплинированно выполняют этот приказ, и орудия борта выплёвывают в пространство тонны металла, начинённого адским составом…

И в этот самый момент фрегат, у которого не оставалось ни единого шанса, как-то умудряется отпрыгнуть в сторону. Вот он только что был тут, а стоило только моргнуть, и он совсем в другой точке пространства — далеко в стороне от траекторий выпущенных только что снарядов.

И в последний момент в зоне поражения оказывается этот злополучный истребитель, который в следующее мгновение превращается в рой оплавленных обломков.

— Как? — полковник задал этот вопрос штурману крейсера, который сидел на соседнем стуле и с сумрачным лицом тянул из большой «фермерской» кружки полуостывший кофе. Руки его немного подрагивали. Это был отходняк после того напряжения, что пришлось перенести офицерам крейсера…

— Господин полковник, — тихо прошелестел штурман, — а ваша жена носит меха?

— Меха? — недоуменно переспросил полковник, — какие меха, вы о чём?

— Видите ли, господин Экурно, моя жена меха любит, — бесстрастно продолжил штурман, — но есть одна мелкая проблема, которая постоянно портит ей жизнь, — полковник смерил взглядом подчинённого, пытаясь понять, тот издевается над ним, или рассудком повредился. Тот вариант, что у штурмана засвистела фляга, со счетов сбрасывать было нельзя. Ибо даже сам командир крейсера не мог понять, как же так случилось… И это заставляло его сомневаться в собственной адекватности, не говоря уже о других.

— И вы знаете, что это за проблема? — безмятежно продолжил штурман.

— Нет, — на автомате ответил полковник.

— Моль, — хмыкнул штурман, — простая моль. Её травят, её пытаются уничтожить по всякому. А она жрёт меха, которые стоят десятки тысяч кредитов…

— При чём тут моль? — возмутился полковник, — из-за этого торопыжки, — он кивнул на монитор, который продолжал транслировать тихий дрейф в никуда всего того, что ещё совсем недавно было боевой машиной, — нам теперь месяц отписываться придётся. А потом ещё объяснять, как мы умудрились упустить мерзавцев…

— А вы пробовали когда-нибудь прихлопнуть моль? — глаза штурмана были совершенно нормальны… Ну, разве что он прищурился немного, глядя на командира. — она летит медленно, казалось бы, ничего сложного. Вы хлопаете ладонями, пребывая в уверенности что насекомое погибло. И с удивлением обнаруживаете, что этот мотылёк как ни в чём не бывало продолжает хлопать своими серенькими крылышками у вас перед носом…

— Сравнение яркое, — капитан корабля наконец понял, о чём штурман пытался ему сказать, — но как всё-таки?

— Не знаю, — вздохнул штурман, — живые люди подобных перегрузок выдержать не должны были. Но факт-то на лицо. Запредельная маневренность. Бешеное ускорение. И результат. Мы с вами сидим тут и смотрим на обломки своего истребителя, который мы сами же и разнесли в клочья… А эти ребята ускользнули…

— Но за ними гонятся фрегаты, — возразил полковник.

— Мне кажется, у погони нет шансов, — сказав это, штурман заглянул в чашку, из которой совершенно недавно пил. Чашка была пуста.

***

Очнулся я первым. Рядом лежали пристёгнутые к ложементам тушки Тихого и Дрища. Дыхание их было уже вполне себе спокойным. Живы, и даже почти здоровы.

Но потрясло нас действительно изрядно. Я посмотрел на себя и обнаружил, что там, где ремни особо врезались в тело, желтели пятна гематом. Синяки эти уже рассасывались и бледнели, так как регенерация, пока мы без сознания валялись, неустанно латала микроразрывы тканей, мелкие баротравмы, и прочие последствия манёвров уклонения.

Я снял маску, расстегнул ремни и неуклюже вывалился из противоперегрузочной капсулы на пол. Успел сгруппироваться в последний момент, и всё-таки встал на ноги, вместо того, чтобы обрушиться вниз, как куль с мукой.

Ребят решил не тормошить пока, пусть посапывают, отдыхают. Позади куча неприятностей, которые мы таки преодолели. Но отдых парням необходим ещё и потому, что интуиция подсказывала мне — впереди нас ожидают неприятности вполне под стать тем, что мы уже пережили. И силы нам всем ещё, ой, как потребуются.

Я прошёл в душ, некоторое время с наслаждением подставлял тело под упругие струи, после чего отправился в наш спортзал — размять мышцы.

…Корабль продолжает движение к точке входа в вормхолл согласно утверждённому маршруту…

А Доминатор до сих пор на посту. Контролирует ситуацию, покуда мы тут валяемся в амёбообразном состоянии. Чтобы я без него делал?

…Цени!..

Господи, что это было?

А, ладно, наверное показалось. Нервишки то после такого ралли совсем ни к чёрту.

Но, хватит страдать. Дел впереди просто немеряно.

И первое, что надо сделать, это отправить нашему партнёру в электронном виде всё, что мы изъяли из последней банковской ячейки. Надеюсь, добыча стоит всего того, что нам пришлось пережить…

Но сначала попить воды. Организм зверски обезвожен… Да и закидаться какой-нибудь едой тоже не помешает. Причём сейчас не имеет значения, какой именно. Желудок стерильно чист после всех этих наших ужимок и прыжков. И его срочно надо заполнить чем-нибудь, по возможности, калорийным. Регенерация-то тоже в строительных материалах для восстановления моего организма остро нуждается.

Прошёл в кают-компанию, и не утруждая себя приготовлением натуральной пищи, потянулся к пищевому синтезатору, который выдал мне большую бадью витаминизированного розового чего-то. То ли каша, то ли желе. То ли какой-то промежуточный вариант… Вкус очень так себе. Что-то вроде солёного картона, перед подачей на стол хорошо размоченного в бульоне из синтетической курицы…

В общем, поел, если это так можно назвать. Но желудок угомонился и уже не пытался переварить сам себя. Теперь можно было и делом заняться.

Поручил корабельному искину оцифровать содержимое кофра, который я раскрыл прямо сейчас. Отложил в сторону приятную стопочку анонимных денежных чипов. Потом посмотрю, сколько там денег.

Что-то я начал за собой замечать возникновение какого-то странного, я бы даже сказал, бытового, равнодушия к деньгам. Если раньше каждый обретённый кредит вызывал целую гамму положительных чувств, то теперь… Да, удовлетворение присутствовало… Но той бурной радости, что охватывала меня раньше, её уже не было…

Деньги из самоцели начали потихоньку становиться лишь инструментом. Который необходим для достижения моих настоящих целей…

Любопытная метаморфоза, однако. Надо будет обдумать это явление на досуге…

Только когда он будет-то, досуг этот?

Сложил в лоток тонкие пластиковые листки документов, что были в ячейке, пристроил в гнёзда считывателя инфокристаллы, что лежали там же.

Искин теперь без меня вполне сможет сам сформировать инфопакет и отправить его по закрытому каналу Аргуссосу.

С той стороны, кстати, тоже наверняка будет искин. Так что я думаю, два электронных болвана вполне смогут договориться и найти общий язык… Ну и всё такое. Короче, дело можно считать сделанным. А мне что-то опять нехорошо как-то…

Опять эта интуиция, чтоб её. Не успел выдохнуть после той кутерьмы, и вот снова-здорова… Причём, теперь это моё чувство предсказывает мне неприятности аж с двух сторон.

То есть, для меня не является новостью то, что нас преследуют.

И, судя по тому, как обострилось ощущение угрозы с той стороны, эти приставучие гады таки наверно нас запеленговали, и теперь прокладывают курс не абы куда, а в том самом направлении, где мы сейчас находимся…

Это говорит о том, что самое время нырять в вормхолл… А нам ещё до него минут пятнадцать добираться.

Так что мы отрубим хвост, что за нами упорно тянется в аккурат перед этой самой червоточиной… Догнать нас вроде как не должны.

Но вот вторая часть негативных ощущений, что научилась генерировать моя интуиция говорит о том, что нырнув в этот самый вормхолл мы напоремся на очередной сюрприз.

И будет этот сюрприз по пакостности своей сопоставим с недавней стычкой, приключившейся на орбите…

Ни минуты покоя, хочу сказать.

Но не нырять в вормхолл мы не можем, ибо если мы двинемся в любом другом направлении, нас неминуемо зажмут в какой-нибудь угол и возьмут тёпленькими. А мы ещё слишком молоды для того, чтобы загибаться на каких-нибудь астероидных рудниках, где неудачники почти вручную добывают всякие разные тяжелые металлы…

Я тряхнул головой, и прошёл в рубку.

Рубка встретила меня полумраком, россыпью огней на пульте и тихим гудением работающей аппаратуры.

Стоило мне только войти, как корабельный искин металлическим голосом отрапортовал об отправке инфопакета в адрес Аргуссоса. Теперь, чтобы с нами не случилось, наша экспедиция уже не окажется бесполезной. Аргуссос употребит полученные материалы максимально эффективно. Вот в этом я нисколько не сомневаюсь.

А теперь пора убираться из этой гостеприимной системы. Но, перед тем, как влезать в очередную кроличью нору, которая ведёт в неизведанные системы, надо сделать ещё одно дело. А именно известить диспетчера «Хоул Логистикс» о том, что мы ныряем в эту червоточину, через которую они проложили наш маршрут отхода из системы.

Это, напомню, делается на случай какого-нибудь форс-мажора, в результате которого мы можем застрять где-нибудь у чёрта на куличиках. Куда не проложен путь из последовательно расположенных пространственных врат, именуемых в просторечии гайками. И если это произойдёт, то сработает наш страховой депозит, и на спасение наших заблудших душ и нежных тушек выдвинутся спецы «Хоул Логистикс». Им не привыкать прокладывать пути по нехоженым тропам…

— Внимание! — ожил громкоговоритель и начал вещать голосом корабельного искина, — в пределах двухсот тысяч километров зафиксирован выход из варпа трёх кораблей, предположительно фрегатов империи Аратан…

Ну правильно, они же нас вычислили, и пока я тут неспешно в себя приходил. Времени не теряли… А вот теперь надо навёрстывать упущенное.

— Искин! — воззвал я к возмутителю спокойствия, — становимся в разгон по направлению к точке, обозначенной в маршрутной карте. И организуй мне срочный сеанс гиперсвязи с «Хоул Логистикс»! Срочный — это значит, что через минуту я должен уже говорить с диспетчером…

Разговор с диспетчером уместился в две минуты, так что разгон ещё не завершился, а с этим пунктом обязательной программы было уже покончено. Теперь если с нами произойдёт, как это говорили в седой древности, «неизбежная на море случайность», то мы знаем, что на помощь к нам обязательно придут. И нам надо будет только продержаться до прихода этой самой помощи…

Корабль несильно вздрогнул. Это мы перешли в варп-режим, звёзды на мониторах размазались по всей поверхности экранов, стало, как будто немного тише. Нет, звуки не пропали никуда. Просто всё звучало как-то более мягко, приглушённо… Одно из проявлений варпа.

Лететь в этом режиме было относительно не долго, вормхолл был уже рядом.

Так что когда мы вывалились из варпа, впереди по ходу чернела клякса нашей червоточины.

Она выделялась даже на фоне тёмного фона бесконечного космоса. Рваное пятно. Идеально-чёрное. Без единого проблеска. Жерло пространственного прокола, осуществленного непознанными человечеством природными силами.

И нам туда надо будет нырнуть… Вроде уже и не первый раз. Но всё равно лёгкий мандраж имеет место быть. Да и интуиция эта… Что-то ждёт нас там…

Но ладно, другого пути всё равно для нас нет. Чему быть, того не миновать.

Я тронул сенсор пуска, и по телу корабля пробежала лёгкая дрожь. Включились планетарные двигатели и потащили металлическую коробку нашего фрегата к этой идеально чёрной кляксе.

И тут по нервам хлестнуло. Опять интуиция. Да что ещё-то?

Ясность в ситуация внёс голос корабельного искина:

— Внимание! В пределах пятидесяти тысяч километров зафиксирован выход из варпа не менее, чем двух кораблей, предположительно фрегатов империи Аратан…

Вот настырные-то какие, право слово… Дышат в затылок, прямо-таки. Хохма будет, если они не побоятся нырнуть сразу вслед за нами. Хотя, это маловероятно, ибо флотские инструкции прямо запрещают подобные безумства. Риск потери корабля в этом случае становится неоправданно велик.

Но, сами знаете, азарт преследования, адреналин, бурлящий в крови… Всё это может толкнуть командира корабля на необдуманный поступок, поперёк всех инструкций и наставлений…

Пока я думал эти мысли, на мониторах разлилась тьма. Мы нырнули в очередную неизвестность.

Глава 6

Тьма сменилась слабым светом.

Интересно, каждый проход через вормхолл всегда чем-то, да отличается от предыдущего. Иногда он сопровождается совершенно неземной игрой красок, словно корабль попадает внутрь огромного калейдоскопа, иногда дорога через вормхолл кажется бесконечным путешествием по кишечнику неведомого монстра…

А сейчас мы нырнули во тьму, и почти сразу оказались в очередной звёздной системе. Вроде ничего примечательного. Желтый карлик, каких в галактике пруд пруди.

Но интуиция беспокойно ворочается где-то внутри, пытается передать мне через ощущения какую-то новую информацию.

Но, то ли это я такой толстокожий, то ли интуиция моя ещё не развилась до нужного уровня… В общем, я сейчас ощущаю какое-то смутное беспокойство. К беспокойству добавляется ощущение того, что тут нас ждёт какая-то неожиданность, таящая в себе опасность…

Надо сказать, что опасностей мы за этот свой поход пережили уже более, чем достаточно. И перспектива снова столкнуться с чем-то неизвестным и совсем даже не безобидным, меня уже, откровенно говоря, совсем не радует. Подустал я как-то от неожиданностей этих. Вдруг покоя захотелось. Сам в шоке, да…

Но, деваться некуда. Мы уже тут, и теперь либо столкнёмся с той тайной, что тут спрятана неизвестно кем, либо благополучно избегнем всех этих сюрпризов и двинемся дальше.

Но, интуиция разбудила ещё и моё любопытство… То есть где-то на задворках сознания начало потихонечку формироваться намерение понять, что тут такого опасного. И нельзя ли это как-то обратить себе на пользу. Такая вот сложная гамма чувств сформировалась.

И тут, к тем чувствам, которые я уже, так сказать, зафиксировал, начало добавляться что-то ещё, чего ещё пять минут назад не было…

— И давно ты на ногах? — я аж вздрогнул, так неожиданно прозвучал этот вопрос. Голос, определённо принадлежал Дрищу.

— Да уж наверное с полчаса. А может и подольше, — ответил я, неспешно разворачиваясь к источнику звука. Да, в дверях стоял Дрищ. Слегка помятый, но вполне себе жизнерадостный, — а ты только вот сейчас проснуться изволил? А как там Тихий, дрыхнет поди ещё?

— Он в душ пошёл, — ответил Дрищ, — а мне вот пожрать бы… — сказал он, и вопросительно посмотрел на меня.

— Ну так иди в кают-компанию, и синтезатор те выдаст сбалансированную порцайку жиров, белков и углеводов, — хмыкнул я, вглядываясь, как на мониторах постепенно проявляются результаты сканирования системы. Всё, конечно, пока прорисовывается очень грубо, так как для подробного сканирования нужно время… Которого у нас, по большому счёту, не так уж и много.

— Подожди, подожди, — вдруг пробормотал Дрищ, проследив за моим взглядом, — это ты что, уже и через вормхолл прошмыгнул, пока мы сны смотрели?

— Ну да, — усмехнулся я, — решил, что вы если выспитесь, то пользы от вас больше будет… — и тут я опять ощутил это странное чувство. Прямо всплеск. Сильный такой.

Даже Дрищ среагировал, глядя на то, как изменилась моя мимика:

— Э, что это тебя вдруг расколбасило так? — спросил он и с плохо скрываемой опаской на меня покосился.

— Да знаешь, что-то чувство такое возникло…

— Какое? — Дрищ тут же потребовал конкретики.

А действительно, что это за чувство такое меня посетило нежданно-негаданно?

Умеренное чувство опасности, которая пряталась где-то в глубине системы по-прежнему присутствовало. Оно было ровным, из чего я заключил, что вот прямо сейчас нам пока ничего не грозит. То есть, для того, чтобы эта скрытая угроза реализовалась, мы должны будем совершить какие-то действия. Но я пока никаких действий не планировал.

Чёрная клякса вормхолла, оставшаяся позади, тоже дышала угрозой. Но уровень этой угрозы так же был, не сказать, что запредельный. Скорее, эту угрозу пока следовало воспринимать. как потенциальную. То есть, она тоже, скажем так, не требует немедленного реагирования.

Но вот это третье чувство…

Во-первых, оно очень усилилось за последние несколько минут. Во-вторых, я вдруг совершенно ясно осознал, что предмет или явление, которое и есть источник возникновения этого ощущения, находится прямо у нас под боком, скорее всего, прямо на борту.

Мало того, я ощущал это, скажем так, очень направленно. То есть, это ощущение могло привести меня к причине, его породившей. Но только если я перестану слишком много думать, а просто пойду, куда меня это чувство довольно ощутимо тянет.

— Знаешь что, — сказал я Дрищу, — а чтобы понять что это за чувство такое, пойдём-ка…

— Куда? — удивился Дрищ.

— Какой ты душный. — вырвалось у меня. Ну, в самом деле, я не знал пока, куда это странное ощущение меня приведёт, — просто иди за мной и по возможности пока воздержись от глупых вопросов…

— Ну, пошли, — подозрительно легко согласился Джимми.

И мы пошли. Ходили мы не долго. Чувство это привело нас к комнате, где мы до поры складировали все трофеи, что достались нам за время этой нашей экспедиции.

Я толкнул дверь и одновременно услышал, как за моей спиной сдавленно ойкнул Дрищ.

И я его понимаю.

Освещение я в этой каморке не включал. Тем не менее, вся комната была залита каким-то призрачным, нездешним светом. Мягким таким, золотистым. Совсем, казалось бы, не агрессивным.

Но я, прежде всего, почувствовал наличие очередного сюрприза. А у меня за последнее время ко всякого рода сюрпризам выработалась явное недоверие. Ибо почти каждая неожиданность по итогу выходила нам боком.

Так что в комнату эту я вошёл осторожно, почти крадучись. И был готов, если что, тут же отпрыгнуть подальше. Любопытный Дрищ сунулся было следом за мной, но я жестом остановил его. Ибо, случись чего, проще отмахиваться от неожиданностей одному и следить только за собой. А наличие в этом ограниченном объёме ещё одной тушки, нуждающейся в охране, жизнь мне никак не облегчит, а напротив серьёзно ограничит мою подвижность.

Так что пусть Джимми некоторое время в сторонке постоит. Если там есть, на что смотреть, то пусть погодит немного, посмотрит потом, когда я пойму, что это у нас там за нештатное освещение такое образовалось.

Вошёл, огляделся и, за стопкой коробок с пхукунцевой ювелиркой, обнаружилась светящаяся коробочка. Эту коробочку, помнится, как раз Дрищ как-то открыть пытался. Совершенно безуспешно, следует отметить. А потом нам не до неё стало. Из-за очередного сюрприза, наверное.

И вела эта коробочка в тот раз вполне себе пристойно. То есть на потуги Дрища отколупнуть крышку не реагировала. Никак. А тут вдруг ни с того, ни с сего начала золотистое сияние испускать…

Я осторожно прикоснулся пальцем к этой странной штуке. Ничего не изменилось. По прежнему от всей поверхности этого ящичка из непонятного металла продолжало исходить ровное золотистое свечение.

Я задержал дыхание, набрался смелости, и таки схватил загадочный предмет всей пятернёй. Свет остался таким же, как был. Особенно меня вставило то, что свет этот проходил и сквозь мои пальцы, которыми я обхватил эту коробочку, насквозь. То есть, если сейчас посмотреть на них, то под кожей можно было различить и кости, и кровеносные сосуды. Рука казалась тоже сделанной из золотистого светящегося стекла.

Такое, странное немного зрелище.

— Ну, что там? — нетерпеливо спросил Дрищ с ощутимой хрипотцой в голосе.

— Коробочка, — ответил я, и добавил очевидное, — светится, однако.

— А чего не открыл? — вопросы из него сыпались, ну, прямо-таки один за другим.

— Отнесём в кают-компанию, там и откроем, — ответил я, — тут и так всякого хлама навалено, сесть толком негде.

— Это точно, — согласился Дрищ, — ну пошли тогда. Чего тут стоять-то?

— Так ты с дороги-то отойди, — предложил я.

— Ага. — выдохнул Джимми. продолжая коситься на горящую ровным золотистым светом коробочку и мои, ставшие тоже вдруг золотыми, пальцы.

Путь для меня, тем не менее, освободил, отшагнув в сторону.

Я двинулся по узкому корабельному коридору, продолжая иногда скашивать глаза на коробочку, которая, находясь у меня в руках продолжала светиться.

Не знаю, может мне показалось, но материал, из которого она была сделана, вдруг обрёл некоторую, глубину, что ли? В общем создалось такое впечатление, что металл, из которого коробочка была сделана, стал тоже частично прозрачным. Ну, как толстый кусок матового стекла. Золотистого.

Но, когда мы из полумрака, царившего в корабельных переходах вошли в рубку, где было немного светлее, все эти странные визуальные эффекты стали как-то менее заметны.

Ну да ладно. Самым сильным стремлением, что у меня, что у Дрища, сейчас было узнать, что же в этой коробочке такого спрятано. И почему оно вдруг ожило именно сейчас.

Я водрузил этот странный загадочный предмет на стол, осмотрел и увидел, что у коробочки таки есть крышка. То есть параллельно верхней плоскости проходила тончайшая, намного тоньше волоса линия. Я сел напротив. За моей спиной стоял Дрищ и немилосердно сопел. Но молчал, воздерживаясь от своих вечных вопросов. Эк его пробрало-то…

Я собрался с духом, и протянул руки к коробочке. Попытался приподнять эту крышку и… И она совершенно без сопротивления откинулась вверх, открывая нам содержимое этого таинственного ящичка. Характер света, который испускала коробочка тут же изменился с золотистого на густо-фиолетовый. Это изменение произошло одномоментно и для меня неожиданно. Сюрприз очередной, чтоб его…

-Оп-па! — раздался голос со стороны входа в рубку, — а что эт вы здесь делаете, а? — в дверях стоял Тихий, в его причёске поблёскивали капли воды. На лице выражение умеренного любопытства пополам с удивлением.

— Да вот, мы тут… — Дрищ бросил на вошедшего короткий взгляд и продолжил жадно разглядывать содержимое коробочки.

— Плюшками балуетесь? — ухмыльнулся Тихий.

Дрищ даже не прореагировал на этот подколку. Он, не отрывая взгляда, смотрел на открытый мною контейнер. А там, в гнезде из какого-то губчатого материала лежало это…

Проще всего описать находившийся там предмет как уплощённую фигуру с большим количеством граней. Но если отбросить детали, то форму этой штуки можно было бы назвать параллелепипедом. Цвет у него был насыщено-багровый. В общем что-то вроде кирпича, разве что по размерам немного меньше.

И на одной трети этого хитро огранённого кирпича росла друза фиолетовых кристаллов. Причём кристаллы в этой друзе располагались очень симметрично, что наводило на мысль об их искусственном происхождении.

— Мне кто-нибудь объяснит, что это у вас тут такое лежит, откуда оно взялось, ну и вообще? — уже совершенно серьёзно спросил Тихий.

— Садись, смотри, — буркнул я, разглядывая фиолетовые кристаллы. Потом мой взгляд соскользнул на багровую поверхность хитро огранённого кирпича. И сейчас я ясно различал, что на поверхности этой тончайшими штрихами нарисовано несколько овалов. И если не приглядываться, то их и вовсе было не заметить

…Очень похоже на сенсоры…

Ага, Доминатору тоже интересно, вот он и подглядывает за происходящим, подключившись к моим зрительным нервам.

— Раз уж ты решил поучаствовать, — подумал я, адресуя свою мысль нейросети, — то не подскажешь, что это вообще такое и с чем его едят?

…В моих базах ни о чем подобном не упоминается…

Эта реплика была ожидаемой, но я всё-таки немного расстроился, так как теперь никаких надежд на получение подсказок уже не осталось, а потому всё придётся выяснять методом научного тыка, рискуя, если вдруг что пойдёт не так, остаться без пальцев.

…И выглядит этот прибор явно несъедобным. Так что есть я его настоятельно не рекомендую…

Это Доминатор среагировал на мои слова про «с чем его едят». Прикалывается, не иначе… Ибо этот оборот мною уже употреблялся неоднократно, и подобной реакции не вызывал.

Выдохнув, я потянулся рукой к этому кирпичу, чувствуя себя заклинателем змей, пытающимся голой рукой погладить свою смертельно ядовитую и злобно шипящую питомицу.

Но пока ничего не происходило, и мой палец нерешительно тронул один из, как предположил Доминатор, сенсоров.

И он таки оказался прав. Это действительно был сенсор.

Стоило мне коснуться зеркально-гладкой багровой поверхности, как из вершин фиолетовых кристаллов выстрелили иглы фиолетовых же лучей.

А мгновение спустя над артефактом развернулась объёмная голографическая карта какой-то звёздной системы.

Мы все озадаченно уставились на эту голограмму.

А я же, пытаясь понять, с чем это едят (хоть Доминатор и не рекомендовал), пытался строить какие-то логические цепочки.

Следует начать с того, наверное, что коробочка эта не открывалась, никаких признаков жизни не подавала, и вообще, вела себя очень прилично ровно до того момента, покуда мы не оказались в этой системе.

И тут она нашла способ обратить на себя наше внимание. Нетрудно догадаться, что этот всплеск её активности как раз и связан с тем, что мы оказались тут.

А это значит…

— Так, Дрищ, ты там ближе всех к панели управления сканирующими системами, — сказал я, — увеличь-ка картинку карты системы, что у нас висит сейчас на правом верхнем мониторе…

Дрищ изумлённо на меня посмотрел, но просьбу мою выполнил, пробежавшись пальцами по сенсорам.

Я несколько раз перевёл свой взгляд с монитора на голограмму. Сотканную неизвестным артефактом из фиолетовых лучей. Я искал совпадения. И я их нашёл!

Мои предположения оказались верными. Эта голограмма показывала нам расположение небесных тел этой системы вокруг главной системообразующей звезды — жёлтого карлика класса G5V.

Теперь следовало понять, что нам может дать эта артефактная голограмма сверх того, что нам показывают сенсоры и сканеры нашего корабля.

Инструкций я тут не вижу. Кроме этого кирпича с кристаллами в коробочке нет ничего. Значит ничего не остаётся делать, как возвращаться к проверенной методике — методике тыка. Благо, что риск для пальцев в этом случае представляется минимальным.

Я тронул ещё один сенсор, который был прорисован такой же тонкой, почти незаметной линией.

Голограмма раздалась вширь, и периферийные области исчезли, вероятно выйдя за рамки отображаемой области. Зато центральная часть голограммы заметно увеличилась, и обросла новыми деталями, которые ранее были неразличимы. А теперь масштаб увеличился, и мне даже показалось, что я различаю отдельные камни в астероидных поясах, образовавшихся там, где когда-то были планеты…

— Ну и зачем нам на звезду-то эту смотреть? — это Дрищ. Похоже его что-то тут заинтересовало. В системе этой.

— А на что ты тут хотел подробнее посмотреть? — задал я встречный вопрос.

— А вот тут, — он ткнул пальцем куда-то под потолок в левой части рубки, — было что-то большое…

— Сейчас посмотрим, — задумчиво промычал я, одновременно пытаясь сообразить, как вывести в центр тот самый участок, что так Дрищу понравился.

Потыкав пальцем в этот багровый кирпич, я всё-таки понял, как передвигаться по этой карте, и уже через три минуты мы смотрели на голографическое изображение газового гиганта, висевшее в аккурат в центре рубки.

И, что интересно, стоило нам только увеличить изображение этой планеты до определённого размера, как она перестала быть просто схематичной фиолетовой сферой. Теперь перед нами было весьма натуралистичное изображение реальной планеты, которую опоясывало широкое кольцо, окрашенное в различные тона зелёного спектра.

Сама планета была скорее желтая, нежели зелёная, но не сплошь желтая. На её поверхности можно было разглядеть и широкие синеватые полосы.

Если быть точным, это была не поверхность, а верхний слой густой плотной атмосферы. Это становилось ясно, когда пристальнее вглядываешься. Тогда становятся видны завихрения на поверхности, гигантские воронки титанических смерчей и проявления прочих атмосферных явлений.

Мне даже показалось, что под толстой шкурой тяжёлого облачного покрова кое-где сверкают бело-голубые разряды. Честно говоря, даже моя фантазия пасовала, когда я пытался представить себе, как выглядят процессы, протекающие в этой вязкой газовой толще для наблюдателя, находящегося непосредственно там.

И ещё. Вокруг этой огромной планеты крутилось ещё с десяток спутников. Пара этих каменных шаров отливала медью. Было несколько серых, скорее всего, либо каменных, либо металлических сфер. И я даже увидел что-то, напоминающее планету с собственной атмосферой грязно-голубого цвета.

— Ржавый, а у нас есть хоть немного времени? — с затаённой надеждой в голосе спросил Дрищ.

— Часа четыре, наверное, есть — неуверенно произнёс я, выводя на экран планшета данные маршрутной карты. — даже наверное пять, — уточнил я, посмотрев цифры.

— А давай тогда метнёмся туда? — предложил он. Я чего-то подобного и ожидал. Да и мне самому было бы интересно посмотреть на это всё поближе:

— А ты что скажешь? — это я к Тихому обратился.

— А давай слетаем туда, — ответил Тихий, — раз ты говоришь, что время есть. Значит и его заинтересовал этот гигант.

И я ещё как-то мельком подумал, что раз кто-то разместил карту этой системы на таком странном артефактном носителе, значит в этой системе точно должно быть что-то интересное. А может быть и полезное.

Глава 7

— Искин! — я решил, что раз время есть, и народ тоже желает проветриться и слетать к этому газовому гиганту, то следует таки реализовать это желание, — рассчитай параметры варпа так, чтобы мы вышли примерно в этой области, — и ткнул пальцем в парящую над столом голограмму.

— Не понял, — меня аж передёрнуло от явного противоречия. Искин же не мог не понять, чего я от него хочу. Но, раз он так среагировал, то и для этого должна была быть веская причина, а потому я предложил:

— Поясни. Я же указал на голограмму…

— Эта голограмма сгенерирована каким-то посторонним прибором и данные, которые послужили исходником для этого изображения мне недоступны… — а ведь верно, если я хочу, что бы он понял, о чем зашла речь, то и ссылаться надо на его данные.

Я подошёл поближе к монитору, куда была выведена картинка с наших сканеров, и ткнул пальцем уже в экран, благо он был сенсорным:

— Теперь понятно, куда я хочу, чтобы мы переместились? — спросил я на всякий случай.

— Понятно, — ответил искин. Но мне опять показалось, что произошло то, чего быть вроде как и вовсе не должно — в металлическом голосе этой железяки явно читалось нечто, очень смахивающее на обиду.

— Ну и замечательно, — сказал я примирительным тоном, — тогда, будь добр, просчитай параметры прыжка с конечным пунктом в той точке, что я показал.

Я было собрался планировать ещё несколько манипуляций, чтобы сразу после прыжка получить как можно больше информации об окружающем пространстве, об этой огромной планете и её окрестностях. Но тут ожил баззер общей тревоги.

— Внимание! — голос нашего корабельного искина я уже, наверное, никогда ни с каким другим не спутаю. Так травмировать слух может только он, — зафиксирован переход в пространство системы корабля империи Аратан.

— Всё таки они рискнули, — подумал я, — оказывается, не только мы такие безбашенные. На службе империи ещё остались безумцы, готовые броситься неизвестно куда ради не пойми чего.

— Что это было? — Тихий уставился на мониторы, пытаясь понять, чем вызвана тревога, и откуда взялся тут корабль империи.

Я бросил взгляд на монитор, где мелко дрожало изображение бездонно-чёрной кляксы вормхолла. Теперь на фоне этой глянцевой тьмы в свете желтого карлика поблёскивал гранями корпуса аратанский фрегат. Вот же настырные-то какие…

Надо реагировать. Вступать сейчас в бой в мои планы не входило. Думаю, что надо прыгать отсюда, пока они ещё полностью не прочухались после перехода, а у нас параметры уже введены в вычислитель. Так что для того, чтобы уйти в отрыв, нам нужно просто сразу уйти в варп:

— Искин! Немедленно встаём в разгон. Только что переданные тебе координаты — это наша точка назначения. Выполнять немедленно!

Излишне говорить, что острое чувство опасности накрыло меня за секунду до того, как заорали наши сигналы тревоги. Только я не смог сразу сообразить, какая из ранее обозначенных угроз стала на порядок актуальнее. Но ничего, сейчас пошла такая жизнь, что я быстро натренируюсь определять, с какой стороны и с какой силой по нам прилетит в следующий раз.

Ибо прилетать стало часто и много. А потому мне придётся оттачивать своё чутьё, хочу я того, или нет. И будет на чём.

Продолжая думать эти мысли в фоновом режиме, я плюхнулся в до сих пор пустующее кресло первого пилота и пробежался пальцами по сенсорам активации различных систем корабля. Первое, что необходимо было сделать, это включить на полную наши стеллс-модули. Это нужно сделать для того, чтобы мы, выйдя из варпа и оказавшись в расчетной точке, тут же скрылись под покровом маскировочного поля.

Это необходимо было сделать хотя бы из тех соображений, что пилоты этого фрегата сиганули за нами в червоточину. А червоточина эта может исчезнуть в любой момент и надёжно похоронить их в неисследованной системе, откуда они никогда не найдут дороги домой. Тем не менее, они на это пошли.

Значит что? Правильно! Это является неопровержимым доказательством того, что ребята, управляющие имперским фрегатом отморожены на всю голову.

И тогда им, несомненно, хватит ума попытаться преследовать нас дальше. И тут стеллс-поле нам совсем не помешает.

Хотя, как это ни печально, даже такой продвинутый вариант, что стоит у нас на борту, не гарантирует того, что нас обнаружить не смогут.

Если сильно напрягутся, то непременно смогут. А такие упёртые, как эти — смогут наверняка… Но все имеющиеся средства все равно надо использовать, безотносительно того, сработают они, или нет. И если сработают, то как.

Звёзды на экранах опять размазались в длинные полосы. Мы таки варпнулись.

Жаль, что нам не хватило ума сразу отойти от дыры вормхолла на приличное расстояние. Тогда бы нас эти придурки и не увидели бы. Системы ближнего обнаружения включаются сразу, и поиск быстро проводят. Беда только в том, что покрытие у них очень небольшое. И если бы мы были дальше…

Но мы были, там, где были. И теперь, при наличии желания, наши преследователи смогут проследить, вдоль какого вектора мы двинулись. А, следовательно, опять нас нагнать.

Но, не будем загадывать, сначала надо выйти из варпа, а там уже строить дальнейшие планы.

Прыжок много времени не занял, и мы, появившись в обычном пространстве, с благоговением уставились в монитор. Весь экран занимала сплошная грязно-жёлтая стена, прочерченная кое-где размытыми серо-синими полосами. Это был тот самый газовый гигант.

Да, зрелище, несомненно, впечатляло. Я немного повозил пальцем по тачпаду, и изображение на мониторе пришло в движение. И вот мы смотрим снизу вверх, а над нами теперь нависала плоскость того самого кольца. Как оказалось, она состояла из бесчисленного множества осколков зеленоватых кристаллов, которые плыли над нами бесконечным потоком. Вполне возможно, что это просто лёд, то есть замёрзшая вода. Хотя пока это для нас не принципиально.

Масштабы зрелища заставляли нас ощущать себя даже не песчинками, а чем-то совсем бесконечно мелким. А человек, кстати, декларирует себя венцом творения, и вообще…

А вот когда на такое смотришь, то появляются оправданные сомнения в этом самопровозглашённом величии. Но это меня что-то в философию потянуло, а ведь нам ещё в «Кузнице» препады говорили, что думать вообще весьма вредно, а если долго размышлять о бренности бытия, так и вообще крыша поехать может…

Поэтому я тряхнул головой, сбрасывая со своих неглубоких извилин эти мысли о вечном, и вернулся к насущному.

А реальность была такова, что опасность, которая исходила от кораблей Империи не исчезла. Хоть и стала заметно слабее. Скорее всего само наличие опасности говорило о том, что эти ребята из системы не ушли, и вообще, покидать её пока не собираются. А что ощущение этой опасности ослабло, так это, скорее всего от того, что мы резко увеличили расстояние между нами и имперским фрегатом.

И из этого можно сделать полезный вывод. Сила чувства опасности зависит не только от потенциала угрозы, но и обратно пропорциональна расстоянию до её источника. Формулировка хорошая получилась, совсем как в какой-нибудь геометрической теореме, да…

Хотя, где я, а где геометрия…

Мысли о теоремах мгновенно вылетели из головы по той простой причине, что чувство опасности, вроде утихшее и ослабевшее, вдруг начало быстро расти, и вот уже оно из небольшого червячка превратилось в огромного дракона. И этот дракон взревел во всю свою драконью глотку.

Неужели этот имперский отморозок решился таки продолжить преследование?

Я посмотрел на голограмму.

И на ней было хорошо видно, что «Беглец» завис с южной стороны кольца. А с противоположной, северной стороны, со сдвигом в сторону… Скажем так, западнее нас тысяч на десять километров появилась серебристая рыбка имперского фрегата.

Я не ошибся. Фрегат этот находится под управлением опасных сумасшедших. Не иначе…

И ещё одно интересное наблюдение. Голограмма из этого артефакта показывает все изменения, происходящие в системе прямо в режиме реального времени. А это теоретически позволяет нам очень оперативно отслеживать все изменения обстановки. Эх, знать бы ещё наперёд, куда смотреть, чтобы вовремя увидеть действительно важное…

***

Ралейна Касуми из рода Касуми уже года два, как закончила Имперское училище ВКС Аратана № 013/01, получила звание винг-лейтенанта и потрёпанный корвет в придачу.

Это был самый лёгкий боевой корабль в штате подразделений ВКС Империи. Пилоты кораблей посолиднее издевательски называли эти кораблики не боевыми, а условно-боевыми.

Но служба почти каждого пилота-выпускника начиналась именно на кораблях этого класса. Исключений из этого правила было не много.

Лишь представители самых сильных и знатных родов имперской аристократии могли выхлопотать для своих отпрысков распределение сразу на должности офицеров в составе экипажей серьёзных кораблей, пользуясь своим административным ресурсом и влиянием в среде высшего командного состава. Там и немного безопаснее было, да и карьерный рост шёл резвее.

Но у Ралейны ситуация складывалась не так благоприятно. Да, она принадлежала к известному и влиятельному роду, который в разное время подарил Империи целую плеяду военных и государственных деятелей, чьи портреты по праву украшали залы центральной родовой резиденции.

Но Ралейна принадлежала не к основной линии, а потому её, как и множество родовитых девушек, ждало примерно одинаковое будущее, а именно выйти замуж за того, кого выберет глава семьи. И, как вы понимаете, мнение её в этом вопросе вообще никого не интересовало. От слова «совсем».

А характер у девушки был сложный. Очень сложный. И после того, как она очень обидно обошлась со своим предполагаемым женихом, у неё случился разговор с главой её родовой ветви. И прошёл он на повышенных тонах. И чем дальше этот разговор продолжался, тем выше становился тон этого разговора.

В общем, с главой семьи Ралейна разругалась в хлам. Разругалась она по причине того, что да, она ощущает себя частью рода и при определённых условиях готова принести в жертву даже свою личную жизнь. Но!

Но, как она заявила главе семьи, на брачный союз с даунами, имбецилами и прочими скорбными разумом, она пойти никак не готова. А своего жениха она с первого знакомства воспринимала не иначе, как жизнерадостного дебила.

В общем, всё закончилось примерно так, как заканчиваются такие коллизии.

Семье не нужен был скандал с изгнанием из рода крупно накосячившей девчонки. Но и без последствий оставить этот бунт тоже не представлялось правильным.

Ралейне было настоятельно предложено пойти в училище ВКС, благо возраст ещё позволял. Помощи от семьи на первых этапах службы не ожидалось.

И только если она сможет за счёт личной храбрости или каких иных ценных качеств заметно продвинуться по службе, заработать серьёзные государственные награды и репутацию… Только в этом случае семейный совет согласится рассмотреть возможность принятия блудной дочери обратно в лоно семьи.

Вот так решилась её судьба.

Но она, следует отдать ей должное, роптать не стала. А наоборот впряглась в учёбу, и закончила училище с отличием. Но это ей ничем не помогло. Те, у кого была волосатая лапа, отправились служить в экипажи крейсеров, дредноутов и линкоров.

Людишки попроще, но тоже с отличием закончившие сие учебное заведение, получили направление на должности помощников капитанов фрегатов.

А она…, а она, не смотря на все свои успехи в учёбе пошла по пути, которым идут все остальные. Возможно, тут как раз родственнички и подсуетились… Ну, чтобы жизнь строптивице мёдом не казалась.

Но она, опять-таки, не погрузилась в уныние, нет. Она тащила службу бодро, ничем не отвлекаясь. И уже через год могла похвастаться тем, что командование отмечает её усердие. И даже поощряет мелкими денежными премиями и редкими увольнениями.

А через полтора года её произвели в следующее звание, присвоив звание старшего винг-лейтенанта и направив для прохождения дальнейшей службы в состав экипажа одного из фрегатов. Причём ей досталась должность второго пилота. Круче второго на корабле только первый пилот. И он же капитан корабля.

А то, что в экипаже по штату всего два человека, так это такое…

Два дня назад командир её корабля ушел на повышение. Теперь он целый кавторанг и первый помощник капитана на борту эсминца «Непостижимый».

А она вступила в должность командира фрегата. Должность, кстати, капитанская. И скоро ей, наверное, надо будет вертеть в погонах дырочку под очередную звезду. Пока маленькую, но, как сказала она сама себе, какие наши годы…

В тот же день, когда она стала командиром корабля, ей прислали второго пилота.

Это был винг-лейтенант, отлетавший год на корвете, и, по представлению непосредственного начальника досрочно переведённый в состав команды фрегата.

Звали его Тон Квонг. Он был выходцем из какого-то индустриального мира, происхождения самого, что ни на есть пролетарского. И, как с некоторым удивлением обнаружила Ралейна, прочитав его личное дело, в нём бурлила незамутнённая пролетарская ненависть ко всем, кто мог похвастаться достатком, превышавшим его собственный.

А уж о происхождении и говорить не стоило. Аристократию он ненавидел всеми фибрами своей пролетарской души.

Всё это было скрупулёзно зафиксировано СБ училища и в личном деле отражено.

Но прагматичные безопасники исходили из того, что встроившись в армейскую структуру и начав расти в званиях, этот парень очень скоро перестанет быть опасным. А пользы, при умелом руководстве, да под приглядом старших товарищей и начальников, он сможет принести государству не мало.

Кроме того, необходимо отметить и то, что при старших по званию он благоразумно держал себя в руках, ибо понимал, что начальник это та сила, бороться с которой он не сможет.

Так что на Ралейну его ненависть к богатым и родовитым не выплёскивалась, по крайней мере за эти два дня никаких трений на этой почве не возникало. Срок, конечно, слишком короткий, для того, чтобы делать обоснованные выводы. Но надежда на то, что дела обстоят именно так, оставалась.

Хотя девушка иногда замечала, что зыркает он на неё иногда совершенно по-волчьи…

И вот сейчас он сидел в кресле второго пилота, по правую руку от неё.

А на экранах, на фоне звёздной пропасти, подрагивала своими ложноножками огромная угольно-чёрная амёба. Дыра в пространстве. И в эту дыру каких-то несколько минут назад ускользнули те, изловить которых было для любого честного подданного Империи святым долгом.

Глава 8

— Винг-лейтенант Квонг, — произнесла Ралейна, одновременно набирая что-то на терминале, — вы готовы принести свою жизнь на алтарь служения Империи?

— А без этого никак нельзя обойтись? — вскинулся Квонг. С одной стороны он опасался за собственную жизнь, с другой стороны, его жутко колбасило от осознания того, что он сейчас вынужден подчиняться представительнице ненавидимого им класса. И возразить толком ничего не может — и вот это бесило его отдельно. — и могу ли я поинтересоваться, что вы конкретно задумали, госпожа капитан?

Да, должность у Ралейны была капитанская, то есть она и была капитаном корабля. Ну а воинское звание было всего лишь старший винг-лейтенант. И обращаясь к ней так, Тонг рассчитывал подпустить немного лести в свои слова.

И нельзя сказать, что он сделал это совсем уж зря. Его начальница таки снизошла до ответа:

— Я намереваюсь продолжить преследование, — и бросила взгляд на монитор, где на фоне звёзд раскорячилась чёрная клякса.

Тонг проследил за её взглядом и слегка побледнел. Вот этого варианта он как раз и хотел избежать. Чернота перехода в неизвестность наводила на него какую-то, прямо-таки инфернальную жуть, и от одной только мысли, что он может оказаться там, по то сторону, вызывала непроизвольную дрожь.

— А почему именно мы? — голос Квонга предательски дрогнул, так как ему, хоть он и мнил себя героем, было откровенно не по себе. Страшно было герою.

— Слушай, лейтенант… — Ралейна обернулась к подчинённому и с прищуром на него посмотрела.

— Винг-лейтенант, — буркнул тот из чистого чувства противоречия. Ралейна на это лишь усмехнулась, и продолжила:

— Ты так и собираешься из года в год глотать звёздную пыль, конвоируя третьестепенные трассы? — сделала паузу, давая Тон Квонгу возможность ответить. Но тот предоставленной возможностью не воспользовался, и лишь зыркнул на неё исподлобья, как загнанный в угол зверёк.

— Ходить в патрули и быть живым, это гораздо лучше, чем пропасть бесследно в неизвестной системе, — выдавил он из себя, машинально прикидывая, куда бы тут спрятаться.

Но спрятаться от гнева начальства в тесноте ходовой рубки фрегата возможным не представлялось. А потому он, как в босоногом детстве, вжал в голову в плечи, ожидая удара. Его тело помнило, что бабка Ксинь, сморщенная и сгорбленная карга, которая всегда дымила трубкой, била его костяшками сухоньких пальцев прямо по лбу. И больно очень это у неё получалось.

Но Ралейна, к счастью, на бабку Ксинь не походила нисколько, а потому и бить лейтенанта не стала. Да и была она гораздо моложе и вполне себе красива, что Квонг уже неоднократно отмечал. И даже позволял себе немного помечтать о… В общем, губы он иногда раскатывал дальше, чем ему было положено по чину…

Но сейчас был явно не тот случай:

— Не бойся, — сказала Ралейна, глядя на него, — бояться надо было раньше… А сейчас я уже отправила запрос командиру группы, и если он даст разрешение на продолжение преследования, то мы его и продолжим, — тут Квонг опять посмотрел на кляксу перехода и в желудке его разлился могильный холод.

— Так вот что она печатала… — запоздало догадался он.

Их разговор был прерван мелодичным перезвоном оширских серебряных трубок-колокольчиков. Так Ралейна настроила звук уведомлений о поступавшей на корабль корреспонденции.

Квонгу этот звук напоминал о детстве в гетто беженцев из директората.

Там в семейном магазинчике висевшие у двери серебряные трубки звучали точно так же, тоненько и печально, когда в тесный торговый зал входил очередной клиент.

— О, командир группы прислал ответ, — сказала Ралейна, разворачиваясь на кресле к монитору.

— Хоть бы нам запретили это безумство… — взмолился про себя Квонг, но бог хороших известий, Си Чжу, сегодня, похоже, взял выходной. Это стало понятно, когда до ушей его донеслось радостное хмыканье госпожи капитана:

— Отлично, Квонг! — она повернулась к нему и на лице её цвела довольная улыбка.

— И чему она радуется? — уныло подумал лейтенант, — тому, что наши косточки будут плавать в вечном холоде и никто, никогда нас уже не найдёт? — он был настроен очень пессимистично, и, не смотря на все усилия казаться бесстрастным, лицо выдавало его полностью — уж очень кисло он посмотрел на начальницу.

Но это настроения ей нисколько не испортило:

— Бодрее, Квонг, — она посмотрела на него как-то… покровительственно, что ли… И это тоже обидело Квонга, ибо не должна так женщина смотреть на мужчину. Нет у неё такого права…

Вообще, хоть он и прожил многие годы на имперской планете, Ошир так и не отпустил его до конца… Менталитет конкретно этого пилота имперских ВКС ещё будет долго избавляться от предрассудков и установок полуфеодального общества с абсолютным засильем бюрократов и полным бесправием большинства.

— Так, хватит изображать из себя страдальца! — прикрикнула она на совсем скуксившегося лейтенанта, — лучше подумай о тех наградах, которыми начальство осыпет нас, если мы принесём им головы этих мерзавцев! Запускай планетарные двигатели и бери курс на переход! А я пока посмотрю, что там понаписали нам штабные. Слишком уж много букв. Разрешение на переход можно было бы и покороче оформить…

Надо сказать, что начальственный окрик Квонга таки взбодрил. И он, вздрогнув всем телом, словно, получившая животворящий удар кнутом уставшая за день кляча, развернулся к панели управления и начал активно запускать системы фрегата и выводить его на курс к тому самому нестабильному переходу.

Как бы он не боялся неизвестности и вообще, опасностей, которые таит космос, а начальства, выходит, он опасался гораздо больше. По крайней мере пока.

И покуда лейтенант занимался рутинными процедурами, которые немного помогали ему унять зарождающуюся панику, Ралейна читала инструкции высшего начальства и комментировала их вслух. Дело в том, что ей самой эти глупые ограничения решительно не нравились. Но она предположила, что информация о них хоть немного, да приободрит совсем падшего духом второго пилота:

— Ты смотри, эти штабные крысы из штаба полка понаписали тут целую простыню, — скептически хмыкнула она, — и не лень же им было… И, надо же, первое, на чём они заострили внимание, так это на том, что основной нашей обязанностью является обеспечение сохранности корабля и корабельного оборудования, а так же недопущение порчи имущества ВКС, — она подняла голову от экрана и посмотрела на Квонга, который продолжал тыкать пальцами в сенсоры панели управления. Видимо, она ожидала какой-то реакции. Но тот продолжал деловито сопеть и вообще, сделал вид, что не услышал.

— А, — тихо хмыкнула Ралейна, — ну и хрен с тобой. — слова эти прозвучали очень тихо, но Квонг, определённо, их услышал. Об этом свидетельствовало хотя бы то, что сопение его стало обиженным и гораздо более громким.

Девушка усмехнулась, глядя на это, и отвернулась опять к монитору. Но монолог свой не прервала:

— Так, а тут уже по делу вроде, — пробормотала она, вглядываясь в строки, бегущие по экрану, — хотя, очевидные вещи же пишут… Засечь, куда прыгнули преследуемые после выхода из вормхолла… А как я их, извините, буду преследовать, если этого направления не определю? — голос её выражал крайнее презрение как к штабным в целом, так и к их крючкотворству в частности.

— Ага, следующий пункт тоже, конечно, само собой разумеющееся требует сделать. Но ладно, это действительно действие необходимое и прямо указать на него было совсем не лишним… — тут она даже немного задумалась, — отождествить систему. М-м-да, я, конечно, попытаюсь. А если её нет в тех атласах, что доступны нашему искину? Тогда что делать? Ведь атласы то у нас только те, что ДСП, так сказать, даже не секретные. А ведь есть ещё и секретные, и даже сов. секретные… Но у нас их нет. Так что этот пункт мы может быть и выполнить-то не сможем…

Она ощутила лёгкий толчок. Это планетарные двигатели наконец вышли из холодного режима и начали толкать корабль ближе этой чёрной кляксе. Но, как-то медленно:

— Квонг, мы что, никуда не торопимся? — едко спросила она лейтенанта, делающего вид, что занят до невозможности, — на такой скорости мы сутки к переходу ползти будем! И разыскиваемые за это время десять раз уйдут. Так что хватит кочевряжиться и выводи тягу на максимум!

— Есть вывести тягу на максимум, — ответил лейтенант, и в голосе его сквозила обречённость.

— Самолюбивый трус, — подумала Ралейна со вздохом, — страшно даже подумать, что от его действий может и моя жизнь зависеть… — она едва заметно покачала головой и вернулась к творчеству штабных стратегов.

Дальше шли слова о том, что если вдруг систему определить не удастся, то следует немедленно возвращаться.

— Ага, — улыбнулась про себя Ралейна, — как это говорится, смотри пункт первый. Если мы там погрязнем, то этим ребятам придётся очень долго отписываться, объяснять всяким разным комиссиям причины потери корабля, рассказывать о самоуправстве его командира… В общем всячески оберегать свои нежные и раскормленные задницы.

Надо сказать, что для себя она решила послать этих умников ко всем чертям и сосредоточиться на достижении главной цели — поимке или уничтожении преступников. И этот пункт инструкции она благоразумно решила не озвучивать. Ибо, если её трусоватый подчинённый не знает об этом предписании, то и требовать его исполнения не сможет.

— Та-ак, — пробормотала она про себя, — а если система есть в атласе, то нам надлежит немедленно воспользоваться штатной установкой гиперсвязи и немедленно сообщить данные в штаб…

— Господи, ну почему они пишут так, что мозг отказывается воспринимать написанное и вязнет в этих бесконечных канцеляризмах? Неужели так трудно излагать всё понятно, по человечески… — этот крик души никто не услышал, наружу прорвался лишь громкий вздох. Даже Квонг обернулся к ней и окинул вопросительным взглядом.

Читая дальше, Ралейна узнала о том, что если система, куда они собрались попасть через вормхолл, входит в состав Империи, то она обязана связаться с местным СБ.

И сообщить им все характеристики преследуемого корабля и его предположительное местонахождение.

Об этой облаве уже оповещены представители имперской СБ во всех без исключения системах, так что в этом случае вся имперская махина опять навалится на беглецов.

— П-ф-ф, фыркнула Ралейна, — ну неужели эти самодовольные индюки в погонах считают нас полными идиотами? Это же тоже само собой разумеется… Интересно, а когда я достигну карьерных высот и меня переведут в какой-нибудь штаб, там тоже вокруг будут находиться люди, которые всех остальных держат за лохов и придурков? — эта мысль даже её саму немного напугала. Жизнь в окружении тупых карьеристов, это определённо не то, о чём она мечтала.

Дальше опять сухими и неудобочитаемыми словами говорилось о том, что если система нейтральная или принадлежит союзным государствам, то ей надлежит продолжать преследование…

Она потратила ещё минут пять своей жизни, чтобы ознакомиться с этим образчиком военно-эпистолярного искусства, после чего со вздохом облегчения отвалилась на спинку кресла.

Посмотрела на обзорный экран и отметила про себя, что чёрная дыра пространственного прокола стала заметно ближе.

— Ну и замечательно, — подумала она, — Мы скоро пойдём по следу, — она чувствовала, как неуклонно повышается уровень адреналина в крови, — значит Квонг не стал саботировать мой прямой приказ об увеличении скорости. Страх не теряет. И это тоже хорошо.

— Второй пилот! — на этот раз она использовала «уставной» голос, — доложите о готовности к транссистемному переходу и готовности корабельных систем!

Квонг, хоть и немного запинаясь от охватившего его волнения, всё-таки довольно внятно доложил о готовности.

— Экипажу занять места согласно боевого расчёта! — выдала она очередную уставную фразу и внутренне усмехнулась, так как весь экипаж и так находился на местах. Но ритуал есть ритуал. Положено в таких случаях эти слова произносить, значит она их и произнесла.

Бросила взгляд на Квонга. Тот сидел, неотрывно глядя в монитор и наблюдая расширившимися зрачками за неуклонно приближающейся, инфернально-чёрной кляксой.

— Квонг! — окликнула его Ралейна, — ты бы пристегнулся, что ли… — говоря эти слова она ловко защёлкивала замки на страховочных ремнях.

Квонг, услышав её, опять вздрогнул и засуетился, расправляя ремни.

— Быстрее! — это слово словно подстегнуло его и он завозился ещё интенсивнее.

Надо сказать, что покрикивать на лейтенанта нужды не было никакой. Но Ралейне его испуг и суетливость таки доставили пару приятных минут. Всё-таки приятно так рельефно ощущать своё явное моральное и интеллектуальное превосходство…

— Давай, лейтенант, постарайся в норматив уложиться, — немного стервозно продолжила она, заставляя своими словами дрожать руки подчинённого ещё больше.

— Ничтожество, — самодовольно подумала она, — плебей, как есть плебей…

Наконец Квонг совладал с непослушными ремнями и пристегнулся наконец к креслу так, как это было предписано уставом:

— Готов! — отрапортовал он с некоторым облегчением в голосе.

— Хреново, медленно, — тут Ралейна копировала интонации сержанта, который обламывал строптивых юнцов на первом году обучения в лётном училище, — ты возился на три секунды больше! — Квонг съёжился и втянул голову в плечи, — значит, будем тренироваться…

Она подумала, а не заставить ли этого червяка пару раз расстегнуться-застегнуться, но потом с явным сожалением отказалась от столь заманчивой мысли. Клякса была уже совсем близко. А в пространственный переход следовало входить с застёгнутыми страховочными ремнями. А то не долго и шею свернуть. При переходе чего только не случается.

А терять даже такого, не особо ценного члена экипажа, в её планы не входило. Если уж и допускать потерю заместителя, то хоть с какой-то пользой для дела, а не только для того, чтобы получить удовольствие от сладкого чувства собственного превосходства. Оно того не стоит. Дело прежде всего.

— Ну, раз готов, то передавай управление мне, — сказала она, — и лежи там тихо, не отвлекай…

— Есть передать управление, — промямли лейтенант, тихо порадовавшись тому, что тема его медлительности пока отставлена в сторону, — есть лежать тихо.

Ралейна бросила взгляд на пульт, на моргающие огоньки индикаторов, на сенсоры, ждущие прикосновений её чутких пальцев и очистила своё сознание от всех ненужных мыслей. Это был первый в её жизни случай, когда ей приходится пользоваться нестабильным переходом.

Теорию им в училище, конечно, начитывали, но, как известно, теория, это одно, а практика может совсем, совсем в эту теорию не вписываться.

Она ещё раз бросила взгляд на Квонга, и с удовлетворением отметила, что этот слабак даже зажмурился, не имея душевных сил смотреть на монитор.

А экран монитора теперь уже полностью затопила угольно чёрная и немного подрагивающая, словно в предвкушении, тьма.

— Переход! — звонко и немного азартно крикнула она, и потянула на себя рычаг регулировки планетарных двигателей, выводя их мощность на максимум.

Корабль дёрнулся, и с нарастающим ускорением полетел к жерлу перехода.

— Ну что же, — подумала Ралейна, — риск, это благородное дело. И самое время проявить те черты, которые свойственны старой аристократии. Интеллект, презрение к опасности, твёрдость руки и намерений. Ну, и конечно же, волю. Волю к победе!

Она с восторгом наблюдала, как корабль, словно в замедленной съёмке погружается в клубящуюся тьму. Мир стал непроглядно чёрным и Квонг, пристёгнутый к своему креслу тихо застонал, не в силах сдержать свой страх перед неизвестностью.

А потом вокруг опять засияли звёзды. И это были совсем не те звёзды, что дарили Ралейне и её второму пилоту свой свет всего несколько минут назад.

Глава 9

— Где мы? — вопрос этот, как вы понимаете, озвучил Квонг, который очень переживал за сохранность своей тушки.

— А сейчас попробуем узнать… — говоря это, Ралейна сама себе удивилась, ведь на языке вертелся непечатный, хоть и рифмованный ответ. Но нет, она нашла в себе силы соблюсти приличия.

Квонг затих в своём кресле, глядя в монитор. Созерцание россыпи незнакомых звёзд оказывало примерно такое же воздействие, как взгляд удава на кролика.

Правда, пока явных признаков нервного срыва и прочих нехороших реакций у него не просматривалось, а потому Ралейна предоставила лейтенанта на некоторое время самому себе. Сама же углубилась в работу с блоком навигации и позиционирования.

Параметры этой системы не совпадали с параметрами звёздных систем, что были в базах искина. И это её расстроило, ибо она, конечно для себя решила, что скрутит этих субчиков и представит их перед ликом справедливого имперского правосудия. Но в душе девушка надеялась, что для этого не придётся нарушать инструкции…

И если она сейчас эти инструкции нарушит, то у неё уже не будет возможности сдать назад. Потому, что неподсудны только победители.

— Искин! — она решила попытать счастья, а вдруг действительно, в памяти этого электронного болвана всё же есть ещё что-то, что она по каким-то причинам не видела. — прогони параметры этой системы по всем, я повторяю, по всем базам, которые есть в твоей памяти. Включая и те, знать о которых мне не положено в виду недостаточно высокого допуска. И если найдёшь совпадения, то сообщи немедленно.

Искин тут был стандартным, то есть примитивным до невозможности. У него даже не хватило ума сообщить, что он провел самую полную проверку с первого раза, а вместо этого зашуршал дисководами, делая одну и ту же работу по второму разу.

— Совпадений не обнаружено, — голос у него, как и у всех стандартных корабельных искинов, был на редкость противным. И слова, этим голосом произнесённые, лишь усугубляли и без того тошнотворную ситуацию.

Правда, некоторую радость Ралейна испытала, глянув на результаты сканирования пространства. Эти самоуверенные болваны даже не потрудились отойти на сколь-нибудь заметное расстояние от места пространственного прокола, и она смогла получить их текущие координаты. Они стеллс включили, конечно, но ввиду относительно небольшого расстояния между кораблями, полноценной невидимости у них не получилось. Хотя, может быть они настолько самоуверенны, что просто не приняли этот фактор во внимание. Но это уже их проблемы.

— Искин! — она опять обратилась к электронному мозгу. Он без сомнений сейчас был гораздо надёжнее мозгов Тон Квонга, который продолжал находиться в прострации и тупо пялился в монитор, — возьми нарушителей под наблюдение! В случае, если они начнут разгон, фиксируй вектор и дальность их прыжка!

Ну, теперь, когда нарушители лишились возможности оборвать свой след, следовало попробовать выполнить хоть одно из множества полученных предписаний. Для очистки совести надо было сделать попытку установить связь со штабом.

Она была уверена, что это не ей не удастся, так как вряд ли поблизости с этой системой есть ретрансляторы. Но ей необходимо было, чтобы в полётном журнале была зафиксирована эта попытка.

Когда будет проводиться разбор полётов, то наличие возможности возобновить преследование должно хотя бы объяснить то, что она сразу не вывела корабль обратно через червоточину. А попытка установления связи должна была стать доказательством её добросовестности.

— Где мы? — это Квонг выпал наконец из транса, и повторно поинтересовался своим местом во Вселенной.

— Не знаю, — ласково ответила Ралейна, отметив про себя, что взгляд у заместителя стал немного более осмысленным. Значит, башенку ему всё-таки не снесло. И это хорошо, а то пускаться в погоню за опасными преступниками, имея под боком свихнувшегося второго пилота, это удовольствие на любителя.

А Ралейна таким любителем не была и становиться таковым не планировала.

— Внимание! — скрежещущий голос искина тут же заставил её забыть о своих сомнениях относительно душевного состояния Квонга, — преследуемый корабль становится в разгон!

— Начинай прогрев варп-двигателей и фиксируй параметры прыжка преследуемого фрегата! — чётко скомандовала Ралейна. Фраза у неё на этот раз прозвучала настолько по уставному, что искин, впервые на её памяти тоже ответил по уставу, скрипуче пролаяв:

— Мэм, да, мэм, — Ралейна даже не знала, как на это реагировать. Потом, правда, решила сделать вид, что так всё было и задумано:

— Занимайся, занимайся, — барственно произнесла она. Ну да, аристократка она, или где?

Рубка начала еле заметно вибрировать. Это говорило о том, что искин действительно принял её распоряжение к исполнению и запустил варп-двигатели на прогрев. Но сама по себе вибрация говорила ещё и о том, что системе амортизации энергоустановок необходим серьёзный ремонт. И нужен он ей стал уже довольно давно. Но вот руки никак не доходили…

— Мы что, все-таки продолжаем погоню? — спросил Квонг помертвевшим голосом. Он сделал выводы из услышанного. Они ему, само собой, очень не понравились. Но спорить с начальницей ему духу не хватало, даже не взирая на ту бурю эмоций, что бушевала у него внутри.

— Конечно, — ответила Ралейна настолько беззаботно, насколько могла.

Играя в беззаботность, она рассчитывала хоть немного снизить уровень стресса у подчинённого. Могло же так случиться, что от его действий будет зависеть и её жизнь. Она прекрасно отвала себе отчёт, что тут может случиться всякое. И при этом рассчитывать можно будет только на себя и на то, до чего можно дотянуться руками.

Связи нет. Помощи ждать неоткуда.

— Ты боишься этих дезертиров? — с насмешкой спросила она, стараясь этим уязвить его мужское самолюбие, — а зря! Обрати внимание, что они только бегут. За всё время, что мы гоняли их по системе Триммас, эти трусы не сделали ни единого выстрела, не запустили по нам ни одной ракеты. А что это значит?

— Что? — переспросил лейтенант, и в глазах его мелькнула тень надежды на то, что всё обойдётся.

— А это значит то, что они лишены такой возможности, — с апломбом заявила Ралейна, — вот сам посуди, вот ты, например, смог бы удержаться от того, чтобы выстрелить по своему преследователю, особенно когда тот подставился под выстрел?

Квонг промычал что-то невнятно-утвердительное, всем свои видом выражая согласие с начальницей.

— Именно об этом я и говорю! — она сделала вид, что восприняла звуки, издаваемые Квонгом, как искреннее согласие, — так что бояться нечего! Мы сейчас их нагоним, и вынудим сдаться!

— А потом? — Квонг задал правильный вопрос, и на него следовало ответить максимально правдиво. Отвечать не сколько Квонгу, сколько себе, ибо вопрос возвращения был важен, и, что самое паршивое, однозначно-положительного ответа на этот вопрос у неё не было. Червоточина могла раствориться в любой момент:

— Судя по напряжению силовых линий, этот пространственный переход, — она кивнула на монитор, где черная клякса купалась в неверном свете звёзд, — закроется не раньше, чем часов через пять. — она, говоря это, несомненно выдавала желаемое за действительное, благо обоснованно ей возразить тут никто не мог. За исключением искина. Но его никто не спрашивает. И не спросит. Во избежание, так сказать.

— Внимание! — на этот раз Ралейна была довольна. Искин обратил на себя внимание, прервав довольно скользкий разговор, — через пять секунд корабль уйдёт в варп.

— Квонг, пристегнись, — сказала девушка, деловито защёлкивая замки страховочных ремней, — прыгаем!

Корабль слегка дрогнул. Это значит, что он перешёл в варп режим. Движение много времени не заняло, и когда блёклые полосы на мониторах стали опять звёздами, перед Ралейной открылась картина, подавляющая своими масштабами и грандиозностью.

Экраны внешнего обзора показывали округлую жёлтую, с синими разводами, стену, которая почти полностью перекрывала звёздное небо с одной стороны. Это был газовый гигант.

А внизу простиралась плоскость широченного кольца, образованного мелкими кристаллами льда, судя по показаниям датчиков. Просто замёрзшие брызги воды.

— Ха. — подумала Ралейна, — умно. Ничего не скажешь, умно. Беглецы решили спрятаться около планеты-монстра, надеясь на то, что обилие объектов, находящихся в пространстве около этого газового гиганта помешает сканерам имперского фрегата их обнаружить. — она обернулась к Квонгу:

— Лейтенант, дайте задание искину просканировать всё окружающее пространство во всех доступных диапазонах. — и проконтролируйте. Надеюсь, это задание вам по плечу? — тут она подпустила немного издёвки, и лейтенант теперь должен был доказывать делом свою компетентность.

— Мэм, да, мэм, — ответ был уставным, так как бедняга почувствовал, что если он сейчас облажается и не сможет обнаружить корабль дезертиров, то на ближайшей аттестации может быть поставлен вопрос о его не полном служебном соответствии. А возвращаться к уже подзабытому пролетарскому бытию у него не было никакого желания. И он сделает всё, чтобы остаться в доблестных рядах непобедимых Имперских ВКС. Тут, хотя бы деньги платят. А нервы треплют везде. Ибо, как сказал один древний поэт, жизнь такова, какова она есть, и больше ни какова.

Уверенность Ралейны в том, что дезертиров таки удастся обнаружить, даже не смотря на то, что пространство тут забито разными помехами, имела под собой основание.

Дело в том, что предыдущий командир корабля примерно месяца полтора назад добился установки на борт фрегата экспериментальных поисковых систем. Это были экспериментальные системы поколения 8++. Как ему это вообще удалось, он особо не распространялся. Как ему удалось умаслить зампотеха эскадрильи, история и вовсе умалчивает. Как им обоим удалось утрясти этот вопрос с интендантским управлением, никто даже и вообразить не мог. Но факт есть факт.

Вот они, эти системы. Аппаратура стоит на борту и функционирует штатно. Ибо старый командир ушёл на повышение, а модуль остался.

И мог этот модуль очень многое. Функционал и его прочие непростые возможности были сопоставимы с параметрами огромных стационарных станций раннего обнаружения, которые монтируют на орбитальных крепостях. И, в частности, были там кое-какие хитрые приставочки, включив и настроив которые, можно было заглянуть под почти любой стеллс. Если и не полностью, то, хотя бы, частично. То есть, если даже сам корабль явно не высвечивается, то определить его присутствие и точно локализовать удаётся по вторичным признакам, завихрениям полей и прочим неочевидным следам в пространстве.

Квонг, конечно, ещё не успел полностью освоить широчайший функционал этого девайса. Но Ралейна загрузила его работой, чтобы он, получив задачу, перестал думать о будущем. Военному человеку думать вообще вредно, а сложившейся ситуации — и подавно.

— Пусть мальчишка ковыряется и не забивает себе голову дурными мыслями, — думая так, Ралейна выдвинула панель управления модулем сканирования пространства, и приступила к тем операциям, правильно осуществить которые её второй пилот был просто не в состоянии.

Минут через десять она удовлетворённо вздохнула и откинулась на спинку кресла. Беглецы были обнаружены.

Эти дезертиры, как это ни странно, поставили на свой фрегат очень продвинутую маскировку, а потому на радарах и сканерах их явно не было видно.

Но вот тут то и пригодились функции поискового модуля, позволяющие установить положение противника по косвенным признакам. И дорогая аппаратура, раздобытая старым командиром корабля доказала, что стоит всех потраченных на её приобретение и установку усилий и ресурсов.

— Вот вы где, голубчики, — Ралейна радостно улыбнулась.

Теперь ей оставалось сделать сущую ерунду. Приблизиться к преступникам на расстояние выстрела, и под угрозой уничтожения вынудить их сдаться.

Как можно имеющимися силами проводить абордаж, она пока не думала. Думать об этом пока, если честно, совсем не хотелось. Ибо задача выглядела как с первого, так и со второго взгляда, на редкость нетривиальной. Но Ралейна не стала погружаться в сомнения, ибо имперскому офицеру, аристократу в незнамо каком поколении, не пристало пасовать перед трудностями. Как говорил один из великих полководцев седой древности — надо ввязаться в бой, а там видно будет.

— Ну, что же, — Ралейна с прищуром посмотрела на отметку, которую аппаратура модуля сканирования и обнаружения вывела на экран, — видимо настало время в этот самый бой ввязаться… Но сначала, как это принято у благородных людей, зашлём парламентёров.

Под этим она понимала установление связи с преследуемыми. А как связь наладится — сразу выкатить им ультиматум. Мол сдавайтесь, иначе раскатаем в блин. Насчёт раскатать в блин, это было слишком, но, по большому счёту, этого и не требовалось. Достаточно нанести их кораблю повреждения средней тяжести, и это станет их приговором.

В этом случае покинуть эту дикую систему им никак не удастся. Ибо состояние корабля этого не позволит. А если так, то их будет ожидать верная смерть. Ну, только растянутая во времени. Но итог-то будет один…

Она подумала ещё секунд тридцать, после чего решительно включила блок связи и вышла в эфир на аварийной частоте. Какие там частоты у этих гавриков выставлены, она не знала. Но вот аварийная частота для всех одна во всей галактике. Именно этой частотой пользуются, чтобы позвать на помощь в экстренном случае. А это значит, что у них на этой частоте приём наверняка настроен:

— Неизвестный фрегат! Говорит фрегат ВКС Империи Аратан «Минч Йода»!

— Слушаю вас, мадам, — голос прозвучал откровенно насмешливо, а чтобы Ралейна окончательно поняла, что всерьёз её никто не воспринимает, неизвестный добавил, — и при всём уважении, женщина не должна отождествлять себя с имперским фрегатом, у неё должно быть собственное имя.

— Моё имя в настоящий момент для вас не имеет никакого значения, — все с самого начала пошло наперекосяк. Она ожидала услышать в голосе оппонента нотки страха и безысходности, а тут над ней прямо с ходу взялись издеваться. Она набрала в грудь побольше воздуха и как можно более грозно объявила:

— Мы требуем вашей немедленной капитуляции!

— Ага, — нагло гыгыкнул её невидимый собеседник, — пафос, это, конечно наше всё… Но я хотел бы узнать по подробнее, а «мы»…это, собственно, кто?

Ралейна почувствовала, что начинает закипать, и зло выплюнула:

— Мы, это я и Империя Аратан! — с той стороны пока никаких комментариев не последовало, но в памяти девушки вдруг почему-то всплыла фраза из какого-то древнего сериала для домохозяек: «Галантерейщик и кардинал — это сила!» и ей вдруг стало даже чуточку стыдно за то, что она поставила на одну доску такую, не особо значительную, себя, и могучую Империю.

— Занятно, — донеслось до неё сквозь помехи. Краем сознания она отметила, что когда она только выходила на связь, никаких помех не было, — то есть вы, сидя внутри имперского стандартного корыта имеете наглость предъявлять ультиматумы нам. Наш корабль, кстати, может уничтожить калошу, на которой вы тут рассекаете, в течение пяти минут, если не быстрее…

— Он просто время тянет, — пронеслось в её мозгу, — а на самом деле их фрегат наверняка уже прогревает варп-привод и искин просчитывает вектор прыжка, чтобы удрать. А я тут, как дура, с ними пререкаюсь.

— Квонг! — она на некоторое время отключила микрофон и повысила голос, чтобы обратить на себя внимание подчинённого, — харош дурью маяться… — Квонг, азартно шлёпавший по сенсорам вскинулся и немного очумелым взглядом уставился на начальницу.

— Ага, отошел таки от своих переживаний, — отметила она про себя. А вслух продолжила:

— Чем ты там занимаешься? Отставить! — и с явным превосходством посмотрела на второго пилота. А второй пилот, поняв, что работа, которой он только что с таким рвением занимался, оказалось не более, чем мартышкиным трудом, опять загрустил.

Но Ралейна не дала ему впасть в депрессию, озадачив новой вводной:

— Немедленно прогони проверочные тесты главного калибра и пусковых по обоим бортам. Приступай немедленно!

— Мэм, есть, мэм! — непроизвольно вырвалось из горла лейтенанта — настолько энергично звучал приказ его прекрасной начальницы.

Искин! — Ралейна продолжила раздавать распоряжения. Чаша сия не миновала и корабельного искина, — рассчитай траекторию движения сквозь кольцо. Там вроде мелкая ледяная крошка, но ты дополнительно просканируй пространство на предмет наличия крупных объектов. И если таковые найдутся, то позаботься о том, чтобы траектории их движения с нашей не пересекались!

— Будет сделано, мэм, — надсадно проскрипел искин.

— Об исполнении доложить! — звонко припечатала она, — это всех касается! — услышав это, Квонг непроизвольно вздрогнул и на всякий случай снова втянул голову в плечи.

Доклады о готовности поступили через три с небольшим минуты. Первым, ожидаемо отрапортовал искин, сообщив, что траектория намечена и обсчитана, и никаких препятствий не обнаружено. Этот рапорт Ралейну, в общем и целом порадовал.

Почти сразу после доклада искина и Квонг доложил об окончании тестов и заверил Ралейну в том, что всё функционирует исправно. Хотя при этом старательно отводил глаза.

И из этого она заключила, что этот паршивец тесты провёл не полностью, но, опасаясь, что за медлительность ему прилетит, просто соврал.

Ну да ладно, сейчас этим заниматься некогда, хотя, наказать, конечно надо бы. Ралейна просто перед вылетом гоняла эти тесты сама. А потому у неё была уверенность, что оружие подвести не должно. А наказать… ещё накажем, конечно. Никуда он не денется.

— Неизвестный фрегат! — но ответа на услышала. В динамиках нарастал шум помех.

Она попыталась ещё несколько раз добиться ответа, но тщетно.

— Главное, не позволить им снова прыгнуть, — подумала она, от волнения прикусив губу. Потом встряхнулась и обернулась в подчинённому. Пришла пора действовать!

— Лейтенант Квонг, пристегнуться! — при движении на планетарной тяге пристёгиваться было совсем не обязательно. Но сейчас двигаться придётся через поток мелких кристалликов льда. С ними противометеоритные щиты справятся без труда. А вот если искин пропустил какой-нибудь серьёзный булдыган, то тогда страховочные ремни могут и здоровье сберечь.

А потому она не стала пренебрегать страховочными ремнями. И, мало того, что проследила за тем, как Квонг опять пристёгивается к креслу. Она и сама пристегнулась.

— Начинаем движение! Вектор 23-17-F, самый малый вперёд.

— Есть самый малый вперёд, — пробубнил себе под нос Квонг.

Ралейна на этот раз передала управление кораблём Квонгу. Дорога искином просчитана, и, если что, искин даст знать о любой проблеме. А за собой Ралейна оставила управление вооружением и щитами. Не факт, конечно, что щиты понадобятся, но возможность ими воспользоваться при случае было бы глупо отбрасывать.

Тихо урчали двигатели. Фрегат полз на малой тяге сквозь потоки грязных ледяных кристаллов. Корабль дезертиров висел в пространстве, окутавшись маскировочными полями.

— Не иначе, как уверены в собственной невидимости, — улыбнулась она про себя, — я вот сейчас и удивлю вас до полной невозможности.

И тут раздались странные звуки. Ралейна услышала топот. Кто-то довольно большой топтался по наружному слою обшивки. И этот «кто-то» был не один. Двое или трое.

— Искин, что за чёрт? — тревожно спросила она, — кто там по нашей броне топает?

Глава 10

— Ты смотри, — Дрищ стоял за моей спиной, и увлечённо комментировал происходящее, — они в натуре решили до нас добраться.

— Это их конституционное право, — флегматично заметил Тихий, — каждый, вольно или невольно, совершает выбор. Эти ребята, судя по их поведению, выбрали мучительную смерть.

Кровожаден что-то он сегодня.

Я недовольно поморщился. В мои планы не входило углублять пропасть между нами и империей. Напротив, нет никакого смысла продолжать конфронтацию.

Мы, например, против империи, если вдуматься, ничего не имеем. Просто пусть СБ не суёт свой длинный нос в наши дела, и всё. И тогда мы замечательно поладим и будем плодотворно сотрудничать на благо нас, любимых… Ну, и империи тоже что-то перепадёт, мы же не жадные…

Потому мы и не пытались наделать дырок в имперских корабликах… Хотя нет, если уж совсем по чесноку, то мы все прекрасно понимали, что толку бы из этого всё равно не вышло. Ну, сбили бы мы пару истребителей… это только распалило бы имперских вояк. А они и так сильно перевозбудились

Вон, даже этим смертничкам позволили нырнуть за нами чёрт его знает куда…

Хотя эти могли и по своему почину пойти на подвиг. Судя по их поведению, фляга у них давно свистнула…

Это мы можем быть относительно спокойны, как та ворона из анекдота, что выёживалась на борту воздушного судна. А они-то куда? Я сильно сомневаюсь, что их тут кто-то искать будет…

— Ржавый, глянь-ка сюда, — возбуждённый голос Дрища вывел меня из задумчивости, и я обернулся к нему.

— Ну на меня-то ты что вылупился, — рассмеялся он, — ты сюда посмотри — и он ткнул пальцем в голограмму, которую генерировал тот странный артефакт.

Я начал вглядываться, потом вспомнил, что вроде как разобрался, как увеличивать изображение. Проделал необходимые манипуляции, и изображение планеты стало гораздо больше. Потом ещё увеличил масштаб голограммы, оставив в поле видимости лишь кусок газового гиганта и участок кольца, его опоясывавшего. Ну и, само собой, там были изображения и нашего корабля, и корабля Империи.

А он между тем вёл себя несколько странно. Прошёл сквозь кольцо вполне нормально. Странность стала мне понятна потом. После кольца фрегат не поменял курс, чтобы приблизиться к нам, а продолжил движение в том же направлении.

У меня создалось такое впечатление, что сейчас он двигался уже без ускорения, просто по инерции, которую успел набрать, преодолевая кольцо.

И видимо думал довольно громко. Это я понял тогда, когда Доминатор вдруг дал мне подсказку:

…Посмотри на монитор, куда выводятся данные об активности вражеского корабля…

— Ага, — хмыкнул я, глядя на экран, — сейчас этот кораблик напоминает металлический метеорит. И единственное, что его от метеорита сейчас отличает, так это остаточное тепловое излучение из того места, где дюзы. Ни сканеры не работают, ни радио… Вообще ничего, кусок железа…

Я ещё немного увеличил изображение, и тут же услышал из-за плеча удивлённый голос Дрища:

— Посмотри-ка, а что это за точки такие оранжевые внутри их фрегата?

Я увеличил изображение ещё чуть-чуть, и ясно увидел в том месте, где должна была находиться ходовая рубка фрегата две яркие оранжевые точки. Это что получается, этот артефакт может, при достаточном увеличении, показывать и наличие живых существ на борту? Или так оно разумных обозначает? Ну это мы сейчас проверить не сможем, к сожалению.

Однако занятно… Интересная штука, оказывается, у Пхукунци в ячейке лежала… Так, а вот теперь надо сообразить, как бы нам после всего произошедшего иметь возможность вернуться в эту систему. Уж очень много таинственного и странного мы здесь уже увидели. А если посмотреть на хронометр, то времени прошло всего-то ничего…

Определённо, надо дальше копать. Но сейчас времени нет. Его всегда нет, чтоб его…

Значит надо определять координаты, чтобы вернуться сюда позже, и не спеша разобраться со всеми тутошними чудесами… А определение координат опять-таки времени потребует.

Хотя, что это я? Методика определения координат у искина есть. Слава богу, прошли те времена, когда для определения своего местонахождения использовали буссоли, секстанты и прочие древности. Сейчас всё проще, даже если учесть, что тут не земная твердь, а глубокий космос:

— Искин! Определи галактические координаты этой системы!

Ага, электронного болвана озадачил, а теперь надо бы и с этими ребятишками разобраться. Вообще, сдаётся мне, что у них что-то пошло очень не так. Кораблик-то у них умер совсем. Включая, кстати, и системы жизнеобеспечения.

Так что если мы над ними не сжалимся, судьба их крайне незавидной выглядит, да…

— Ржавый, что ты там опять завис? — Дрищ у нас неугомонный, всё ему чего-то надо, нет бы помолчал бы хоть полчасика… — ты на наш корабль на этой голограмме посмотри! — и даже начал меня за рукав дёргать, чтобы вывести меня из состояния задумчивости.

Я обернулся и посмотрел на наш корабль. Догадка моя оказалась верной. В ходовой рубке «Беглеца» при должном увеличении можно было различить три оранжевые точки… Какой, однако, артефакт…

Жаль, конечно, что он только в этой системе работает… Такая штука нам и в других системах, ой, как пригодилась бы…

Но ладно, будем довольствоваться тем, что есть.

Сейчас надо принимать решение, будем мы спасать этих имперских лузеров, или пусть летят себе.

Вообще-то, сейчас удивительным образом складываются в ёлочку и мои прагматичные соображения относительно того, что надо как-то пробовать с империей помириться, и абстрактный гуманизм, основным постулатом которого является максима о том, что любая человеческая жизнь священна, бесценна, ну и так далее.

Всё складывается так, что нам таки придётся совершить рыцарский поступок, а именно спасти своих врагов от лютой смерти. Ведь даже трудно предположить, от чего раньше они умрут, от недостатка кислорода, или от переохлаждения, да… С другой стороны, мы должны быть им благодарны — теперь мы точно знаем, что соваться внутрь этого кольца чревато боком.

Но все свои действия надо задокументировать. Поскольку, когда мы этих вояк будем возвращать любящим родственникам и отцам-командирам, нужно будет доказывать, что мы их от смерти лютой спасли, а не похитили злонамеренно.

И, кстати, я отметил про себя странную такую вещь. Наши преследователи, и это можно сказать с полной уверенностью, из игры выбыли. А вот интуиция моя продолжает сигналить о том, что опасность никуда не делась. Так это что получается, в какой-то момент какая-то опасность полностью заместила собой опасность со стороны этих горе-преследователей?

Это заставило меня насторожиться. И я не знаю, что сподвигло меня на то, чтобы ещё раз внимательно приглядеться к деталям картинки, может интуиция? В общем, я таки разглядел, что со стороны одной из унылых каменных лун к лишённому энергии имперскому кораблю бодро движутся две зелёные точки.

Вот тебе и на. Как оказалось, в этой странной системе есть ещё кто-то, помимо нас.

Вспомнилось мне выражение, которое очень неплохо передавало суть складывающейся ситуации: всё страньше и страньше… Не знаю, где я это читал или слышал, но вот прямо очень подходит.

— Тихий! — я понял, что времени думать не остаётся и, если мы хотим спасти незадачливых имперцев, то самое время перейти к активным действиям. Ибо мне совсем эти зелёные точки не нравятся. Потому, что я не знаю, чего от них ожидать. И вообще, совершенно непонятно, что это такое, и с чем это е…

…Настоятельно не рекомендую…

Доминатор-то у нас местами заботливый такой, да… Но, вернёмся к обсуждаемой проблеме. Мы же тут имеем кое-какой боевой опыт, да и вообще, не пальцем деланные…

— Да, что ты хотел? — оказывается, пока я тут свою мозговую мышцу сокращаю.Тихий с Дрищём успели себе кофе налить и в креслах угнездиться, смакуя напиток и только изредка бросая рассеянные взгляды на висящую в центре рубки голограмму. Появление зелёных точек на ней они просто-напросто не заметили.

— Глянь сюда, — я ткнул пальцем в эти штуки, что резво так подбирались к имперскому фрегату. Не иначе, как у них микро-варп какой-то имелся. Перемещались они значительно быстрее, чем могли бы это делать с помощью планетарных двигателей.

Я ещё больше увеличил масштаб. И эти зелёные точки трансформировались в какие-то угловато-коробчатые конструкции, которые действительно передвигались с помощью микро-варп приводов. Это было видно по характерному следу.

Что-то это было рукотворное, но, в то же время, руки, которые создали эти штуки, были явно не человеческими. Уж очень чуждая компоновка была использована.

Я, даже увеличив масштаб до предела, так и не смог понять, это просто дроны такие, или внутри кто-то сидит. Слишком мало мы пока знаем об этом артефакте. Да и сейчас мы способны только строить предположения, глядя на то, что возникает на голограмме.

Я даже осмотрел края изображения, в надежде найти легенду. Но обломался. Никакого намёка на пояснения обнаружить так и не удалось.

— Что это за чертовщина? — удивился Тихий. Дрищ тоже вскочил с места, но кофе не бросил, и так с ним и подошёл… Ну, чего он стесняется-то… Мог бы ещё и попкорна с собой прихватить…

— А это наверно, представители хозяев той самой непонятной приблуды, — глубокомысленно выдал Дрищ, — которая наглухо отключила имперцам все системы.

— Тогда, получается, что они летят добить выживших? — спросил я. И сам себе ответил, — да нет, это нерационально. Зачем их добивать, если они всё равно через несколько часов гарантировано ласты склеят?

— Может им не чужд некий извращённый гуманизм, — предположил Тихий, — и они хотят просто прервать бессмысленные мучения несчастных?

— Не, — отмёл я это безумное предположение, — это уже бред какой-то. Скорее всего они летят туда, что бы получить в своё распоряжение живые экземпляры хомо сапиенс. В этой системе люди появляются, я так думаю, не часто.

— А зачем им это надо? Экземпляры эти? — поинтересовался Дрищ.

— Как зачем? — хмыкнул Тихий, — знамо дело, для опытов.

Тут я вспомнил все те страшилки, что гнали в наших пропагандистских передачах про разных злобных ксеносов, и усмехнулся. Ибо это всё чушь.

Практика показывает, что самый страшный зверь в обитаемом космосе, это человек. По своей жадности, беспринципности, жестокости и вероломству он на три корпуса опережает все прочие расы… Вот если бы так и с интеллектом дело обстояло, то человечество, несомненно, доминировало бы над всеми.

Но Вселенная любит гармонию, а потому, как гласит древняя народная поговорка: «Бодливой корове Бог рогов не дал». То есть уровень интеллекта пока не позволяет людям не то, что доминировать, он не позволяет им вырваться за пределы технологического уровня Т1. И даже те древние штуковины, что делали Джоре на ранних этапах своего развития, на порядок превосходят грубые современные поделия человеческой расы.

Но, как это ни странно, а единственной версией, которая не противоречила здравому смыслу, была версия Тихого.

А если так, то у сейчас прямо у меня из-под носа какие-то непонятные то ли роботы, то ли киборги, то ли вообще ни пойми кто, хотели увести тушки имперских пилотов, которым я уже нашёл место в своих далеко идущих планах.

Так дело не пойдёт.

— Тихий, готовь десантные капсулы, будем вмешиваться.

— А оно нам надо? — с кислой физиономией спросил Серёга. И я его где-то даже понимаю. Лететь в капсуле на вражеский корабль, чтобы спасти своих врагов от кровожадных пришельцев из космоса. На первый взгляд это полный бред, да и на второй тоже, если не знать о моих далеко идущих планах. А откуда им про них знать, если они даже у меня до конца не оформились?

— Надо, — вздохнул я, и, предвосхищая следующий вопрос, добавил, — а зачем это надо, потом расскажу. Сейчас просто времени на это нет. Но я думаю, вам понравится.

— Добро, — не скажу, что мои слова сильно ободрили Тихого, но поняв, что это не просто бестолковое благородство с моей стороны, а некие осмысленные действия, двинулся в трюм.

По моим прикидкам на прогон тестов и проверку наличия всех картриджей в наших десантных капсулах уйдёт не меньше десяти минут. Значит можно за это время немного поближе к ним на «Беглеце» подобраться. Заодно может и пойму, что там эти зелёные удумали.

Капсулы у нас тоже резвые, так что минут за пятнадцать мы доберёмся до обездвиженного фрегата.

Думаю, за это время с имперцами ничего не произойдёт. Они же и сопротивляться толком не смогут, так как у них и оружие наверняка энергетическое. Было. После всего, что сними произошло, можно смело сбрасывать штатные пилотские бластеры со счетов.

А в рукопашную против дроидов, что отправились по их души, вступать глупо. Только руки отобьёшь об их композитные корпуса.

Так что у них есть шанс на спасение, о котором они пока не подозревают.

— Ржавый, это Тихий, — Серёга говорил по мыслесвязи, ибо до сих пор находился в трюме, — капсулы проверил. Для десантирования всё готово.

— Отлично! — отозвался я, — тогда иди, надевай лёгкий штурмовой доспех, бери щит на всякий случай и короткоствол Джоре. Встречаемся у капсул через пять минут.

— Дрищ, — это я уже голосом, — ты тут за старшего остаёшься. Будь на связи… — тут у меня возникла мысль, и я задал ему вопрос:

— А ты сможешь дронами управлять, если мы их на тот кораблик утащим с собой?

Дрищ почесал в затылке, что-то прикидывая, потом сказал, правда не очень уверено:

— Думаю что да, расстояние вроде как позволяет, — тут он посмотрел на голограмму, прикидывая дистанцию до имперского фрегата. — а вообще пару ретрансляторов выпущу, тогда проблем точно быть не должно…

— О! Ржавый! — только я отвернулся, как Дрищ окликнул меня довольно эмоционально, из чего я заключил, что опять что-то интересное происходит, — глянь сюда. Эти зелёные прилепились к обшивке имперцев и что-то там елозят.

Я посмотрел на голограмму. Да, Дрищ не соврал, всё было именно так, как он говорит. А это значит, что времени у нас не так много остаётся.

— Тогда через пять минут приносишь к пусковым десантных капсул контейнер с мини-дронами. — бросил я, поворачиваясь к выходу из рубки, — а я одеваться-собираться в темпе буду.

— Понял, — по деловому отозвался Джимми.

— И будь на связи, — добавил я, уже топая по коридору.