Звёзды, пламя и сталь. Книга 11

Глава 1

После разговора с Бюхенвурмом к тем задачам нашей текущей деятельности, что перед нами стояли, добавилась как вы понимаете, ещё и подготовка к предстоящему визиту в Империю.

Я пока сам не знал, чего ожидать от всего этого, но положительные моменты от наших контактов с этим, белее чем странным человеком, были очевидны. Статус наш в имперских базах изменился в лучшую сторону. И это было бы глупо подвергать сомнению.

Ведь первым делом, перед тем, как принять окончательное решение относительно того, ехать нам туда, или лучше не надо, я заслушал пространный доклад Дрища и Чижа относительно того, как и где мы числимся сейчас в имперских базах, в базах охотников за головами, ну и вообще…

Они рассказали о том, каков наш статус во всех ведомствах и прочих организациях, что обладали возможностями доставить нам серьёзные неприятности.

То, что поведали мне парни, меня очень порадовало, и заставило вновь задуматься о том, с кем свела нас судьба, и что нам это знакомство может дать…

Но, вернёмся к нашим баранам, то есть статусам.

Докладывал в основном Чиж. Дрищ стоял рядом с важным видом, давая понять, что без него ничего путного из затеи просмотра статусов не получилось бы. Но, это не первый раз он себя так пытается позиционировать, так что пусть его. Вреда от этого всё равно никакого нет.

Так вот, парни начали с обзора баз Министерства обороны. Сведения о том, что мы демобилизованы, подтвердились на всех уровнях.

И информация об этом уже дошла до самых низовых баз, откуда её черпают линейные подразделения военной полиции. То есть от Министерства обороны никаких каверз ожидать вроде как уже и не стоит.

Одна только закавыка, которая говорит за то, что хотя бы минимальную осторожность соблюдать надо.

Тут речь ведётся о том, что на наш запрос о предоставлении электронных выписок о нашей демобилизации пришел отказ. Вернее даже не отказ, а извещение о том, что электронные выписки, равно как и их физические копии, украшенные всеми положенными подписями, голограммами, печатями и водяными знаками будут нам вручены позднее.

И в извещении этом, кстати, прямым текстом было сказано следующее: «…Предписано прибыть для получения запрошенных выписок из приказа о демобилизации и награждения…»

То есть нас ещё и награждать будут. Интересно, за что? Ну, это ладно, награждать, это не пороть. Это не больно.

Так вот, произойдёт это всё на торжественном построении, в процессе которого будет произведено награждение особо отличившихся военнослужащих округа. Ну и нас за одно, хоть мы военнослужащими, согласно данным баз Министерства обороны, уже некоторое время не являемся. Ну, это ладно. Посетим это мероприятие, и всё узнаем, так сказать, по факту.

Мероприятие это, кстати, бывает всегда очень очень красочным, торжественным и пафосным. Проводится ежегодно. Местом проведения является одна из самых больших орбитальных станций третьей линии обороны внешнего периметра «центральной» области Империи Аратан.

Мы как раз и собираемся на одну из планет внутри этого периметра. Так что, добравшись до Бюхенвума, мы получим возможностьдостаточно быстро попасть и на ту самую станцию, где нас поджидают какие-то непонятные награды. На это у нас уйдёт никак не более двенадцати часов.

Дата в извещении была указана. И я прикинул, что мы и до Бюхенвурма добраться успеем, и гарантировано успеем там всю намеченную программу выполнить. Помимо того, у нас ещё время на всякие там экскурсии и прочие развлечения останется. Так что на награждение мы не опоздаем.

Хотя, если честно, то больших скоплений народа я стараюсь избегать. Но и бумажка об увольнении нам кровь из носу нужна. Она нас хоть как-то от корпораций, что на нас зло затаили, прикрывать будет. Из бумажки щит, конечно, очень так себе, но это, всё-таки лучше, чем ничего. Поэтому на награждении этом мы присутствовать будем.

Что касается баз Минюста, то там тоже всё устаканилось. Все произошло лишь с небольшим запозданием относительно Минобороны.

С Имперской службой безопасности немного сложнее получилось. Кое-где на периферии мы ещё значились в розыске по мелким обвинениям.

Но, следует отметить, в тех системах, через которые будет пролегать наш путь, всё было уже вполне нормально. То есть в тамошних базах Службы безопасности мы значились теперь, как вполне себе законопослушные граждане. Разве что рейтинг безопасности у нас был совсем чуть-чуть выше нуля. Но главное, что не отрицательный.

В этих же системах во всех базах данных охотников за головами по нашему предполагаемому пути следования мы отсутствовали. Ну, это и не удивительно, ибо после того, как Империя нас убрала из розыскных списков, все награды, обещанные ею за наши буйны головы тоже были аннулированы.

А вслед за этим и корпоративные премии за нашу поимку тоже исчезли.

Но тут Дрищ вставил свои пять копеек. Он завёл речь о корпорациях. В базах «Титан Машинри», до которых ему таки удалось добраться и даже забраться внутрь, мы значились как лица, чьи перемещения подлежат отслеживанию, если вдруг мы попадём в поле зрения информаторов или представителей службы безопасности корпорации.

Формально не придерёшься. Собирать информацию о перемещениях физических лиц корпорациям не запрещено, если эта информация не выходит наружу.

Но мы-то знаем, что эта безобидная с виду запись свидетельствует о том, что эти ребята зло затаили и при случае неприятностей нам подбросят целую жменю.

Ну и в базах «Звёздной Динамики» было примерно то же. То есть формулировки «разыскивается» они убрали, но по факту записи о том, что нужно отслеживать тоже имели место быть.

— Кстати, — услышав о том, что «Звёздная динамика» о нас до сих пор помнит и даже, как я понял, втихую мечтает о встрече, — а что у нас с этим перцем, как его… а, Салазаром Ортего? — я обернулся к Светлане, чем вызвал её неподдельное изумление.

— А что с ним станется-то? — удивлённо спросила она, — лежит себе в капсуле, пить-есть не просит…

— А что, мы его не размораживали? — в свою очередь удивился я.

— Так команды вроде не было, — сказала Светлана, — Мозеля мы и разморозили, и реабилитацию после разморозки провели…

— Ну так мы его уже и передать успели… — буркнул я, и задумался. Упустил я этот момент в поглотившей всех нас суете, — по этому Салазару мы можем сейчас только команду медикам дать, чтобы они его поднимали…

— Ну так команду дадим, — сказала Светлана, — вы что, хотели его с собой брать?

— Да нет, — сказал я, — вот ещё, тащить этого манагера с собой… Нет, просто было бы здорово, если бы мы его вернули безутешным родственникам, тогда, глядишь, и «Звёздная Динамика» чутка подобрела бы…

— А вот это не факт, — вступил в разговор Тихий, — похитили его довольно давно, и его тёплое место уже продолжительное время греет уже совсем другую задницу…

— Логично, — согласился я, — и хозяин этой задницы вряд ли обрадуется тому, что его давно выбывший из обоймы предшественник, фигурально выражаясь, вдруг восстанет из пепла, аки легендарная птица Феникс… Хотя, я думаю, что корпорация в целом будет скорее обрадована, нежели расстроена. Ведь с его исчезновением поломались какие-то схемы. И кого-то большого и толстого, наверняка отодвинули от бурных денежных потоков. А это, в свою очередь, вызвало его досадное похудение. Да и не только его. Многим его исчезновение привычное течение жизни нарушило. Так что я думаю, что найдутся люди, которым внезапное восстание этого перца из небытия согреет душу…

— Тогда команду на разморозку-то мы без труда дадим. Хоть сейчас. — сказал Тихий, — но времени с ним возиться сейчас нет. Мы, скорее всего, не сможем дождаться того момента, когда он полностью оклемается от последствий криосна.

— А с ним мы поступим так, — я немного задумался, формулируя мысль, — мы его сейчас, конечно, разморозим. И приставим к нему кого-нибудь по-смышлёнее. Тот должен будет проследить, чтобы он с родственниками связался… Ну, дальше вы поняли…

— То есть ты хочешь, чтобы он за свой счёт домой добирался? — спросил Тихий.

— Ну а что не так? — ухмыльнулся я, — бабла то у него хватать должно, а если тут у него ничего и нет, то родичи, я думаю, в беде его не бросят, как ты считаешь?

— Ну, думаю да, — кивнул Тихий.

— Ну так что, поднимаем этого Ортего? — спросила Светлана, так как предпочитала услышать твёрдое и однозначное указание.

— Да, командуй тамошним медикам, чтобы занялись этим парнем, — сказал я ей, — а ты, — это я уже к Тихому обратился, — назначь кого-нибудь, чтобы процесс контролировал.

В ответ Тихий сконструировал скорбную мордаху.

— Так ты что, так никого и не взял в службу? — удивился я.

— Взял, конечно, — вздохнул Серёга, — только мало их, и у каждого забот полон рот. А тут ещё этого тунеядца опекать и ходить за ним…

— Ну, далеко не всё происходит так, как мы того хотим, — ласково сказал я, — так что, будь добр, приставь к нему кого-нибудь из своих.

— Эх, нет в жизни счастья, — понурился Тихий, но всё-таки больше никакого сопротивления не оказал, — найду человечка, найду…

— Ну и славненько, — сказал я.

Потом мы с Гвидо согласовали, какие корабли будем использовать для этого путешествия, и сколько их будет вообще.

Сошлись на том, что всю делегацию погрузим на «Мавра». А сопровождать его будут все три эсминца, один из которых, как вы помните, здорово модернизирован.

Так что если охотники за головами или ещё какие благородные разбойники попытаются на нас по дороге напасть, то их ожидает очень неприятный сюрприз.

Как только мы определились с этим, я тут же нагрузил Светлану, чтобы она собрала все данные на корабли и на всех тех, кто будет сопровождать нас в империю.

Как вы помните, всю эту информацию нужно было отправить Бюхенвурму. Светлана уже знакома и с тётей Цилей, и с хулиганистым Вовочкой, и уже, что самое ценное, нашла с ними общий язык.

Так что я был уверен в том, что этот пункт плана будет выполнен качественно, и в самые сжатые сроки.

***

Ник Никлсон сидел в своём любимом кресле. Раскачивался, бездумно глядя на свой собственный портрет, который ему давным-давно написал маслом какой-то вечно-голодный художник. Портрет он заказал по приколу, но, это художественное произведение у него прижилось и долгие годы он сидел за своим необъятным рабочим столом, а сверху висел этот самый портрет.

На этом полотне Ник был изображён у штурвала древнего корабля, парусного, судя по по прорисованным деталям. Облачён он там был в аутентичную одежду морских пиратов древности, голова была обвязана красной банданой. Лицо Ника на портрете было перекошено, словно он надсадно выкрикивал команду, посылая своих абордажников в атаку…

В общем, смотрелся этот шедевр довольно оригинально.

Сейчас Ник был пьян. Пьян в дрова. Пьян до полного изумления.

В пальцах правой руки он сжимал шестигранный стакан толстого стекла. На дне там ещё плескалась пара глотков тёмной жидкости, очень по цвету походившей на чёрный ром. Если верить романтическим произведениям про пиратов, то это был их любимый напиток.

Пьян почтенный член Совета Капитанов, управлявшего системой Латоти, был по вполне понятной, и даже где-то уважительной причине — его кинули. Кинули как последнего лоха.

И сделала это женщина, которой он доверял. Не до конца, конечно, не абсолютно, но, всё-таки доверял. И, как показала практика, это было ошибкой.

Ошибкой, которая будет стоить ему всего. Ну, или почти всего, что, в общем, одно и то же.

Он пил, чтобы как-то заглушить боль от осознания того, что это всё… Это конец. У него просто уже не будет моральных сил подняться и начать всё сначала… Нет у него более ни сил, ни куража… И, главное было в том, что сейчас он уже не понимал, а ради чего всё это было… Ради чего он резал глотки, обманывал, предавал, убивал, грабил… Ради того, чтобы сейчас пьяной тушкой раскачиваться в кресле-качалке и всерьёз прикидывать, насколько доступны такие простые товары, как несколько метров крепкой верёвки и простое хозяйственное мыло?

Нет, он конечно не помышлял всерьёз о самоубийстве, но подобные мысли проскакивали помимо его воли где-то на периферии сознания, почти полностью подавленного ударной дозой алкоголя.

Так он и забылся беспокойным сном, в котором он снова и снова заглядывал в бледные неподвижные лица тех, кто своими мёртвыми телами устилал его путь наверх… И кто сейчас со злорадным удовлетворением наблюдал с той стороны изнанки бытия за его падением…

Утро выдалось хмурым. Хотелось умереть, но организм, наплевав на депрессию, охватившую сознание, просто хотел выжить. Инстинкт выживания. Древнейшая движущая сила. Глубинная мотивация.

Именно эта сила заставила его встать с кресла, поставить полупустой стакан на стол и неверной походкой отправиться в санблок, где он смог, наконец, привести себя в относительный порядок и обрести способность хоть как-то соображать.

Когда разум всё-таки вынырнул из омута пьяного транса, Ник нашёл всего одну зацепку, которая, может быть, дала ему возможность не только выжить, но даже как-то продолжить жить дальше.

Зачем ему это, он не вполне понимал. Но откуда-то из глубин подсознания поднималась неистребимая жажда жизни…

— Да, — сказал он сам себе, и ужаснулся тому, что голос его сейчас более походит на воронье карканье, — остаётся ровно одно…

Он подошел к интеркому, скосил глаза на початую бутылку рома, стоявшую рядом на столе, затем тряхнул головой и решительно ткнул пальцем сначала в выбор номера абонента, записанного в блоке памяти, а потом и в сенсор вызова:

— Господин Никлсон? — удивлённо проскрипел искин-секретарь, — вот уж кого не ждал, так не ждал… И с какой целью, позвольте вас спросить, вы вышли на связь?

— Мне нужен… твой хозяин, — с трудом выдавил из себя Ник, — срочно…

— Оставайтесь на линии, господин Никлсон, — голос этого искина резал слух и отдавался многократным, гулким эхом в похмельном сознании. И в другой раз Клетчатый просто нажал бы на сенсор отбоя, чтобы прекратить эту пытку. Но сейчас был тот случай, когда необходимо было терпеть, чего бы это ни стоило…

Через три минуты опять раздался этот невозможно скрипучий голос:

— Господи Никлсон, вы ещё здесь?

— Да, — ответил Клетчатый, попутно сглотнув тягучую слюну.

— Жаль, — ответил несносный искин, я так надеялся, что вы передумаете… Но, раз уж вы всё ещё тут, то подождите ещё пару минут, и с вами будет говорить Кирин Аргуссос.

— Как я понимаю, — Клетчатый вздрогнул, услышав голос своего оппонента. В этом голосе не было ни торжества, ни превосходства победителя, лишь лёгкое удовлетворение от осознания того, что предпринятые действия всё-таки привели к желаемому результату, — утро у вас не особенно доброе?

— Да, добрым его назвать язык не поворачивается, — ответил Ник, — но я сейчас не об утре говорить хочу.

— А давай я угадаю, — хмыкнул Аргуссос, — ты хочешь предложить мне пойти на мировую?

— Ты угадал, — Ник был готов провалиться сквозь паркет, так ему было не по себе от того, что он сам задрал руки вверх.

— И на мировую ты согласился вовсе не потому, что больше всего стремишься к миру во всей вселенной, — тут никакой издёвки Клетчатый, вопреки своим ожиданиям, не расслышал. Всё было гораздо хуже, это была констатация факта и недвусмысленный намёк на то, что надувать щёки теперь совершенно бестолку. Победитель прекрасно осведомлён о положении побеждённого и оставшихся в его распоряжении возможностях. Вернее, об отсутствии оных, — я думаю, тебя порадует то, что я тоже не против мира. Но, как ты понимаешь, мир, если он будет заключён, то заключён он будет на моих условиях…

— Я на иное и не рассчитывал, — подавленно буркнул Ник. На самом деле откуда-то из его подсознания поднялось какое-то, совершенно в этих обстоятельствах неуместное, ликование — будем жить! — но, всё-таки надеюсь, что и некоторые мои пожелания будут учтены.

— Принципиально я вовсе не против, — ответил Аргуссос, — но многое будет зависеть, как ты понимаешь, от того, что именно за пожелания это будут…

— Мне не нужно ничего сверхъестественного, — через силу выдавил из себя Ник. Роль просителя давалась ему с огромным трудом. Он не привык просить. Мало того, он ненавидел себя сейчас, ибо считал подобное самым большим унижением, — я просто хочу… — горло перехватил спазм, и он буквально с кашлем выбросил из себя главное слово, — жить!