Звёзды не помнят обид

Пролог

Кофе в чашке уже почти остыл, но Бенедикт Нортон не осилил даже половины. Хотя если бы он знал, что это его последняя чашка кофе, то, вероятно, проявил бы больше уважения к любимому напитку.

В ближайшем будущем ему не раз доведётся с сожалением вспоминать смягчённый молоком горьковатый вкус и богатый благородный аромат. Но пока инспектор Нортон ещё не подозревал об этом.

В конце концов мужчина устал мерить шагами собственный кабинет, подошёл к столу и поднял трубку селектора.

– Томпсона ко мне. Немедленно.

Нортон и сам не мог понять толком, что им движет: желание разобраться в происходящем или беспокойство за девушку.

Они с Клементиной общались ведь всего пару раз. Откуда же тогда это чувство, будто они знакомы с самого детства, будто он должен защитить её от нависшей угрозы, будто она для него что-то значит?..

И куда, чёрт побери, она исчезла?

В дверь деликатно постучали.

– Входите.

Молодому человеку, появившемуся на пороге, едва ли можно было дать больше двадцати, а светло-серые глаза, пшенично-русые курчавые волосы и лишённое растительности лицо только усиливали это впечатление. На новенькой форме блестели лейтенантские погоны – очередное звание он получил совсем недавно.

– Добрый день, сэр.

Инспектор Нортон бросил на вошедшего пытливый взгляд. Чарльз Томпсон был одним из самых молодых "полевых" сотрудников, но доселе не подводил ни разу. Хотелось верить, что лейтенант не подкачает и теперь.

– Присаживайтесь, сэр, – Нортон кивнул на кресло. – Итак?..

– Я как раз заканчивал формировать отчёт, – Томпсон включил свой планшет и протянул его инспектору Нортону. – Увы, мне нечем вас порадовать.

Нортон недовольно нахмурился.

– Последний раз камеры наблюдения зафиксировали Клементину Хизерли около её дома, – продолжал Томпсон. – Последние транзакции – покупка бутылки воды и оплата такси по маршруту "Камден-Таун – флойдское консульство". В семь часов вечера мисс Хизерли доехала до здания Консульства и вошла внутрь. Из здания она не выходила. – Молодой человек на мгновение опустил взгляд, но тут же взял себя в руки и твёрдо закончил: – Далее след теряется.

– То есть как – "теряется"? – переспросил инспектор, не скрывая недовольства. – Должны же быть какие-то следы! Записи с камер, координаты мобильного... – он запнулся.

Клементина при нём выкинула свой телефон.

– Должны быть, – подтвердил Томпсон, исподтишка бросив на инспектора быстрый осторожный взгляд, словно пытаясь навскидку определить степень его гнева. – Но их нет.

– Вот как... – Нортон пробежался по отчёту Томпсона – всё то же самое, только детальнее. Скупые строки текста были приправлены фотографиями и видеозаписями, иллюстрирующими закономерное умозаключение: Клементина как сквозь землю провалилась.

Нет, провалиться сквозь землю она, конечно, не могла. А вот покинуть планету, учитывая пункт назначения её последней поездки на такси, – вполне.

Из здания флойдского консульства девушка не выходила – это факт. Однако у флойдов есть и свой транспорт.

– Ваши выводы?

Чарльз Томпсон прокашлялся.

– Клементина Хизерли пропала без вести.

Инспектор Нортон несогласно хмыкнул. "Без вести" – это если бы о девушке не было вообще никакой информации. В данном же случае информация была.

– Полагаю, вопрос о местонахождении мисс Хизерли следует адресовать флойдам, – набравшись храбрости, выпалил лейтенант Томпсон.

Ага, всё-таки решился озвучить вслух очевидный вывод. Похоже, парнишка не безнадёжен. Следует присмотреться к нему повнимательнее.

С флойдами не так всё просто, – буркнул Нортон. – Мисс Хизерли сама добралась до Консульства и сама, по доброй воле вошла в здание. Я готов съесть свой галстук, что с точки зрения их законов подобный расклад абсолютно точно нельзя трактовать как похищение.

– По доброй воле? – быстро переспросил Томпсон. – Так ли это? Что, если флойды заставили её прийти туда?

– Заставили? И каким же образом?

– Неважно, как именно: наверняка в их арсенале предостаточно подходящих способов. Обманули. Запугали. Вынудили. Может быть, как-то воздействовали на сознание или подсознание. Мало ли что могут придумать эти... – он подавился словом "нелюди".

Не переставая хмуриться, инспектор Нортон задумчиво почесал небритый подбородок.

– Гипноз на расстоянии?

– Почему бы и нет? – рассудительно заметил Томпсон. – Мы не знаем досконально их возможности и силы. Мы не можем ничего утверждать наверняка.

– В любом случае, флойды нарушили закон. И если они не вернут девушку...

– Это станет поводом для разрыва отношений.

– Этого не должно случиться! – инспектор что есть силы ударил ладонью по столу. – Ни в коем случае! Вы не понимаете всего... Впрочем, оно и к лучшему.

– Что от меня требуется? – деловито осведомился лейтенант. Весь его вид выражал нетерпеливое ожидание приказа и готовность незамедлительно броситься в бой, ну, или по крайней мере сейчас же приступить к дальнейшим поискам – лишь бы не сидеть без дела.

– Будьте добры, перебросьте мне все материалы по Клементине Хизерли.

– Я как раз заканчиваю загрузку. Секунду... Готово.

– Отлично. А теперь удалите данные со своего компьютера. И с планшета тоже. Полностью.

Чарльз Томпсон поднял на инспектора удивлённый взгляд.

– Значит ли это, что...

– Именно. Отныне дело Клементины Хизерли – не в вашей компетенции. Я лично займусь им.

Бенедикт Нортон сам вёл машину. Нет, автопилот был абсолютно исправен – просто мягкая кожаная оплётка рулевого колеса в руках вселяла уверенность, успокаивала, настраивала на позитивный лад, дарила надежду на лучшее. А лишний глоток надежды ему сейчас был просто необходим.

Он должен знать наверняка, оправданы ли его опасения на её счёт. И если это так... Если Клементина действительно оказалась втянута в смертельно опасную игру, он просто не может оставаться в стороне.

А ну как флойды не захотят отвечать на вопросы, прогонят взашей или вообще не пустят на порог? Тёмные мысли букашками лезли в голову, заставляя стискивать руль ещё сильнее и вдавливать педаль газа в пол, выжимая из несчастного автомобиля все соки.

Наконец впереди показалось здание флойдского консульства. Эх, где наша не пропадала!..

1

Стоя у окна, Клементина задумчиво наблюдала, как по стеклу, обгоняя друг друга, стекают крупные капли воды. Отсюда, с восемьдесят восьмого этажа одной из башен пассажирского терминала "Хиоро-сортировочного" было сложно разглядеть, что происходит на земле, – такси и автопогрузчики были не крупнее маковых зёрен, вдобавок, видимость сильно ухудшала плотная пелена дождя. Зато небосвод представал её взору во всей красе: тяжёлые фиолетово-чёрные тучи, ветвистые молнии, с завидной пунктуальностью прошивающие пространство, синие вертушки флюгеров, ярко-рыжие бусины погодных зондов, суетливо снующие вокруг, будто пчёлы в поисках медоносных соцветий.

Наблюдать за этим было бы куда занимательнее, если бы не дождливое, под стать погоде, настроение. Но небо чужой планеты, от края до края устланное облачным покрывалом, не вселяло ни малейших надежд на то, что бесконечные ливни прекратятся или хотя бы утихнут, дав передышку изнурённой от ненастья земле.

Сезон муссонов на Хиоро был в самом разгаре. А межгалактический космопорт "Хиоро-сортировочный" располагался аккурат на южном тропике, на плато Шеригано.

Отвернувшись от окна, Клементина поискала глазами своего спутника – но его нигде не было. Задерживается. Не случилось бы чего...

В зале ожидания "для резидентов и лиц, приравненных к ним" стояла церемонная, чопорная тишина, лишь изредка нарушаемая рокотом взлетающих и садящихся кораблей, приглушённым мощными звукопоглощающими панелями. Немногочисленные обладатели премиум-ваучеров, дававших право на пребывание здесь, были рассредоточены по залу. В основном – хиорийцы и шер-нуа, но у противоположного окна теснилась немногочисленная группка флойдов. Пятеро... нет, шестеро. Явно командировочные, мечтающие поскорее вернуться домой, – их выдавал утомлённый вид и усталые глаза, полные нетерпеливого ожидания.

И хотя представители разных рас старались держаться на почтительном расстоянии друг от друга и вообще избегать любых контактов, девушка то и дело ловила на себе любопытные взгляды. Ясное дело, её принимали за тенри. А к тенри отношение было, скажем так, весьма неоднозначное. С одной стороны их уважали: как-никак, одна из самых сильных цивилизаций с высочайшим уровнем технологий. С другой стороны, насчёт морального облика и духовного развития тенри никто не питал ни малейших иллюзий.

Что ж, по легенде она – тенри, не человек. Надо привыкать. И соответствовать.

Прислушавшись к своим ощущениям, Клементина осознала, что не испытывает ни грамма волнения. Не в первый раз, кстати. После того, как она сняла браслет, подаренный тем-кого-лучше-не-упоминать-даже-мысленно, её эмоции как будто отключили. Нет, скорее, урезали, убавили до минимума – как провайдеры урезают скорость интернет-трафика, если раньше времени израсходовать дозволенный тарифом лимит.

С тихим гулом с космодрома стартовал очередной корабль, оставив в облачной массе округлый разрыв. На мгновение в окошке показался лоскуток пронзительно-яркой бирюзы, но очень скоро его заволокло тучами.

– Приношу извинения, что задержался и заставил ждать. Эти въедливые бюрократы сочли необходимым получше проверить мои документы.

Клементина даже не обернулась. Она узнала Цитриана по голосу.

– Наконец-то, – отрешённо откликнулась она. – Ещё минута – и я начала бы волноваться.

– Значит, я вовремя, – флойд мягко тронул её за плечо. –Наш корабль стартует в пять. Через час объявят посадку.

– Хорошо, – Клементина опустилась на ближайший диван, закинув ноги на подлокотник. Если уж ей предстоит внедриться в тенрийское общество, пора начинать вживаться в роль.

– Ты голодна?

Клементина мотнула головой. За полтора месяца тесного общения с флойдом они давно перешли на неформальное общение, начисто лишённое каких-либо церемоний.

– Нет, спасибо.

– Учти, пообедать получится только на корабле и только после старта.

– Да не хочу я есть, – Клементина недовольно наморщила нос. – Аппетита, знаешь ли, нет.

Мимо них медленно прошествовал представитель шер-нуа: покрытый короткой жёсткой шерстью, он невольно вызывал ассоциации с гротескным персонажем мультфильма. Мускулистый торс и длинные конечности резко контрастировали с тщедушными рудиментарными крылышками, нелепо болтавшимися за спиной – наследие далёких летающих предков. Шер-нуа зевнул – а, может, просто широко открыл рот – и Клементина заметила длинные белые клыки. Ух ты, прямо-таки мечта стоматолога.

– Помнишь свою легенду? – Цитриан покосился куда-то ей за спину.

– Помню, не суетись.

Вместе ведь сочиняли.

– Отлично. Сейчас проверим.

– Ты же говорил, что здесь лучше не болтать о... – Клементина осеклась.

И на то была веская причина: семенящей походкой к ним приближался хиориец в кислотно-зелёной форме сотрудника таможенно-миграционной службы.

У неё была одна секунда, чтобы стереть с лица обеспокоенное выражение и собраться с мыслями.

– Приношу свои извинения, но нам необходимо задать вам несколько дополнительных вопросов, – проскрипел таможенник. Его тенрийский был ужасен, и Клементина с трудом понимала, о чём он говорит, но хиорийского девушка не знала, а на флойдском с его тягучим, мяукающим звучанием хиори не смог бы произнести ни слова.

– Я вас слушаю, – Цитриан привстал, но хиориец решительным жестом остановил его.

– Не вам. Вашей спутнице.

– Мне? – Клементина почувствовала, как адреналин плеснул в кровь, обжигающе горячей волной растёкся по жилам, железной лапой сдавил сердце. Сразу стало труднее дышать.

"Этот муравей-переросток не должен ничего заподозрить. Возьми себя в руки, живо!"

– Какие-то проблемы, эци? – поинтересовалась она, окрасив свой тон строго отмеренной дозой эмоций в оттенок лёгкого недовольства. – Через час – наш рейс, и мы...

– Имя? – перебил хиори. В передних лапах он сжимал тонкий круглый планшет – девушка успела заметить своё фото и затейливую вязь иероглифов: очевидно, на хиорийском.

– Лем Хизер, – к этому вопросу она была готова. Коверкать собственное имя в угоду легенде было не очень приятно, но положение, как говорится, обязывало.

– Возраст?

– Тридцать три по национальному календарю, двадцать унифицированных, – Клементина украдкой покосилась на Цитриана, но тот замер с каменным лицом, устремив непроницаемый взгляд в потолок и, кажется, ничуть не беспокоясь за свою подопечную.

– Гражданство?

– Виаллис-унаследованное.

"Уф. Кажется, пока всё идет хорошо".

– Статус?

– Действительный гражданин без поражения в правах со стандартным пакетом льгот, – без запинки оттарабанила Клементина.

Таможенник забегал глазами по строкам на экране планшета.

– Род занятий?

– Рантье.

– Поясните.

– Я владею сырьевыми астероидами в кольце "Сиаринт-три", – лениво шевельнула плечами Клементина. – Годовой доход восемьсот пятьдесят тысяч за вычетом налогов.

Челюсти хиорийца находились в постоянном движении, усиливая его сходство с гигантским насекомым. Это сбивало с толку: казалось, что хиориец всё время что-то беззвучно бормочет.

– С вами флойд, – это был не вопрос, а констатация неопровержимого факта.

– О да, – Клементина натянула заранее заготовленную улыбку. – Офицер миграционного контроля. Видите ли, наш туристический лайнер попал в метеорные потоки и запросил аварийную посадку на Риордании. Почти все улетели стыковочным рейсом, а я... – она прикрыла глаза, импровизируя на ходу, – и ещё парочка туристов решили задержаться. К сожалению, у меня не было визы на флойдские территории. Так что да, – девушка беспечно хихикнула. – Господам флойдам пришлось нас отлавливать и депортировать.

Закончив монолог, Клементина мысленно поставила себе жирный плюс. С точки зрения человека, конечно, эта история выглядела до нелепости утопично, но со своим уставом по чужим монастырям, как известно, не шастают. Если у флойдов положено со всеми положенными реверансами провожать до трапа каждого нелегального туриста, а у состоятельных тенри – строить из себя пуп земли, выказывая чудеса наглости, значит, так тому и быть.

Главное, чтоб хиориец сейчас скушал её небылицы, не задавая лишних вопросов.

– На Хиоро, как я понимаю, транзитом?

Клементина утвердительно кивнула, с каждой секундой нервничая всё больше, но изо всех сил стараясь ничем не выдать своего волнения. Допрашивающий её сотрудник таможни вновь уставился в свой планшет, вчитываясь в мелкие строки, что заставило Клементину ещё сильнее напрячься. Она вдруг со всей ясностью осознала, что роль надменной богачки – совершенно не её амплуа, но отступать было, разумеется, слишком поздно.

– Тенри – редкие гости у нас, – бросил хиориец как бы невзначай.

– Вы правы, климат у вас... специфический, – Клементина выдавила короткий смешок: достаточный, чтобы подчеркнуть подразумеваемый сарказм, но при этом не способный оскорбить хиорийца. – Собственно, я и не собиралась здесь задерживаться, – она покосилась на флойда, неосознанно ища поддержки. – Лечу домой.

– Домой, значит... – таможенник вновь уткнулся в планшет. Дотошный, зараза.

"Он не уходит. Он что-то заподозрил! Боже, неужели он меня разоблачит? Неужели я настолько неубедительна?!"

Почти готовая удариться в панику, Клементина обернулась к Цитриану, пытаясь взглядом сообщить ему о своих мыслях, но её куратор неожиданно улыбнулся и подмигнул. На его лице не было и тени волнения.

"Что?!"

Реакция флойда её огорошила.

Похоже, Цитриан не видит в происходящем ни малейшей опасности.

"Так вот оно что! Это всё имитация! – нахлынуло внезапное озарение. – Таможенник – подсадная утка! Цитриан наверняка заплатил ему за этот маленький спектакль – чтобы устроить мне проверку, так сказать, "в боевых условиях".

Страх исчез так же стремительно, как и появился. Но роль нужно было доиграть до конца.

– Если у вас ещё есть вопросы, эци, я внимательно вас слушаю, – с толикой недовольства произнесла Клементина. – Если же нет, позвольте откланяться. Скоро объявят посадку, а мне бы не хотелось оказаться в хвосте очереди. Не люблю ждать.

– В первый класс на ваш рейс зарегистрировано всего шесть пассажиров, – слегка удивился хиориец. – Так что не думаю, что вам придётся стоять в очереди.

"Проклятье! Совсем забыла. Я же лечу первым классом!"

– Впрочем, вы, разумеется, правы: время слишком ценно, чтобы терять его понапрасну, – невозмутимо продолжал таможенник. Захлопнул планшет и изобразил двумя парами передних лап замысловатый жест. – Не смею вас больше задерживать. Доброго пути и благостной жизни, – и хромающей походкой заковылял прочь.

– Ты просто молодчина, – шепнул Цитриан, когда он скрылся из виду. – Невероятное правдоподобие.

– Ты тоже хорош, – процедила Клементина. – Надеюсь, он тебя не разорил?

Флойд непонимающе захлопал глазами.

– В каком смысле?

– В прямом! Признавайся: твоих рук дело?

– Ты о чём? – Цитриан всё больше недоумевал.

– О таможеннике об этом! – Клементина начала терять терпение. – Это же ты организовал? А хорошо вышло, согласись. Скажу честно, я не сразу его раскусила. Только когда ты мне подмигнул.

Цитриан молчал почти три вздоха. Наконец он прокашлялся и осторожно произнёс:

– Ты ошибаешься. Я здесь не при чём.

– Что? – опешила Клементина. Она успела подняться на ноги, но от слов флойда как подкошенная рухнула на диван.

– Я никого не подговаривал. Это был настоящий таможенник.

– Правда? – недоверчиво пробормотала она, прекрасно понимая, впрочем, что Цитриан не шутит. Их опаснейшая авантюра не оставляла места для глупых розыгрышей.

– Но я рад, что ты подумала так, – продолжал её куратор. – Более того, именно этого я и добивался. Как только ты решила, что это не настоящий таможенник, а подставной, то сразу расслабилась и стала держаться уверенно.

Клементина побагровела от возмущения.

– Ты вообще соображаешь что делаешь? А если бы я ляпнула лишнего?!

– ...То хиориец, скорее всего, списал бы это на особенности менталитета, – подхватил Цитриан. – Успокойся, Клементина. Самое страшное позади.

– Может быть, – еле слышно откликнулась она. – Зато самое сложное – впереди.

От острого слуха флойда, конечно, не ускользнули её слова, но Цитриан тактично сделал вид, что пропустил ремарку мимо ушей.

Старательно делая вид, что всё в порядке, Клементина уселась на место. Это потребовало от неё немалых усилий: пожалуй, даже сидя на морском еже, она чувствовала бы себя комфортнее, чем на эргономичном диване зала ожидания сверхсовременного космического терминала.

Полтора месяца прошло со дня повторной нейротранзакции. За это время она изучила огромный массив данных по тенрийскому государству и обществу, ведь перед ней стояла крайне важная и трудная задача: выдать себя за тенри, избежав разоблачения. А для этого необходимо было как следует подготовиться.

Почти круглосуточно, с двумя коротенькими перерывами на сон Клементина заучивала наизусть всё то, что урождённые тенрийцы впитывали с молоком матери. Под руководством Цитриана она с маниакальным упорством зазубривала правила поведения и этикета, особенности культуры, обычаи, традиции и привычки, а ещё – практиковалась в управлении тенрийскими транспортными средствами и осваивала психологические приёмы контроля за эмоциями. Кроме того, ей нужно было вжиться в собственную легенду глуповатой богатенькой девчонки. Глуповатой – поскольку эту роль гораздо легче сыграть; притвориться дилетантом и простачком всегда проще, чем человеком сведущим. Богатенькой – потому что флойдское командование не хотело рисковать, ограничивая размер "командировочных", – мало ли какие проблемы могут возникнуть, а слишком большая сумма на кредит-счёте молодой девушки неизбежно вызвала бы лишние вопросы и ненужные подозрения.

Голова шла кругом от переизбытка информации, но это был единственный способ заглушить мучительно острую боль в груди – уйти в работу, раствориться в ней всецело и полностью, не позволяя себе даже помыслить ни о чём постороннем и жёстко пресекая все попытки несчастной души удариться в болезненные, но такие сладкие воспоминания, вызывающие сейчас лишь мучительные страдания.

Что бы там ни было между ними, она не нужна лорду Фау. Пора принять этот факт и оставить прошлое – в прошлом. Чтобы жить дальше.

Вот только жить что-то совсем не хочется. Впрочем, сейчас не время хандрить: в сложившихся обстоятельствах было бы эгоистично думать только о себе – когда, как бы пафосно это ни звучало, от успеха её миссии зависит, ни много ни мало, но будущее человечества.

Протяжный гнусавый гудок послужил сигналом, возвещавшим открытие пассажирских шлюзов и начало посадки. Клементина тут же вскочила на ноги. Ей не терпелось поскорее оказаться на корабле и убраться с этой раскисшей от дождя планеты. Машинально хлопнула себя по карманам – привычка, изжить которую оказалось не так-то просто. И удостоверение личности, и кредит-карта, и номерной знак страховки – все было закодировано в синем электронном браслете, плотно обхватывающем левое запястье.

Цитриан подхватил сумку, взглядом показывая дорогу. Ей подобало идти на полшага впереди. Вероятность встретить на Хиоро чересчур бдительных тенрийцев стремилась к нулю, но всё-таки...

Они вошли в подсвеченную оранжевым арку шлюза и оказались в длинной кишке посадочного рукава. Далеко внизу по забранному в бетон желобу мчался бурный поток, и у Клементины закружилась голова. Шагавший рядом флойд тут же навострил уши, расторопно подхватывая её под руку.

– Всё в порядке?

– Угу.

Отсюда ей предстоит лететь одной, без Цитриана. Надо же, за этот месяц она успела к нему привыкнуть. Порой забывает даже, что он – флойд.

– Уверена? – пытливо уточнил он с настырностью заботливой няньки.

– Да, не переживай, – Клементину порой раздражала эта гиперопека. Носится с ней как с принцессой. Краем глаза она отметила, что флойд скосил глаза на браслет, у которого, помимо информационного носителя, имелась функция простенького кардиомонитора: не частит ли пульс.

Пульс не частил. Ещё бы, с таким-то количеством стабилизаторов и всяческих витаминных добавок. Сделать из неё сверхчеловека, глотающего огонь и плюющегося лазером, флойды, конечно, не могли, но общее состояние здоровья подтянули здорово.

– Не дёргайся, – голос Цитриана был тихим и глубоким, но в зрачках плавала тщательно скрываемая тревога. – Я не сомневаюсь, ты справишься. Ты превосходно подготовлена, к тому же...

– Не надо внушать мне ложные надежды, Ци, – устало перебила Клементина. – Я прекрасно отдаю себе отчёт, что могу не вернуться.

Цитриан отвёл глаза. К его чести, флойд не стал её ни успокаивать, ни разубеждать, и девушка внезапно почувствовала к нему прилив уважения и какой-то странной теплоты. Такую теплоту рождает в душе давняя крепкая дружба, тянущаяся через всю жизнь с раннего детства. Странно, ведь они знакомы не так долго, да и отношения их не то чтобы неформальные, скорее, деловые. Ещё более странно, что её израненная душа всё ещё способна на светлые чувства.

У второго оранжевого шлюза Цитриан остановился. Из подсвеченной арки на Клементину пахну́ло мятной свежестью и озоном. Корабль, пристыкованный к посадочному рукаву, молча ждал своих пассажиров, нетерпеливо подмигивая разноцветными огнями.

– Дальше мне нельзя, – Цитриан кивнул на табличку, строго сообщавшую, что провожающим вход на борт воспрещён. – Здесь мы попрощаемся.

Клементина подхватила полупустую сумку. Это был скорее элемент конспирации, нежели необходимость: вещи ей не нужны, но пассажирка без багажа и даже без ручной клади неизбежно будет привлекать лишнее внимание.

– Прощай, Ци, – она протянула руку, которую флойд пожал на земной манер.

Похоже, Цитриан хотел добавить что-то ещё: поддержать, приободрить, придать уверенности и сил, но в последний момент передумал, поперхнулся, и, круто развернувшись, молча зашагал обратно. Непроизнесённые вслух слова эфемерной дымкой повисли в воздухе.

Клементина не стала дожидаться, пока долговязая фигура флойда скроется из виду, а закинула сумку на плечо и двинулась вперёд, навстречу своей опасной миссии – и неизвестности.

На таких кораблях она ещё не летала: чудовищно, даже неприлично огромный, он подавлял своими невообразимыми габаритами, монументальностью и величественной, слегка высокопарной мощью. Исполинское сооружение из металлопластика и неведомых ей материалов, способное не просто подняться в воздух – пересечь пол-вселенной за считанные часы с той непринуждённостью, с какой она обычно добиралась на работу.

Сюда, на Хиоро они с Цитрианом летели чартером, на маломерном катере, а перед этим – на флойдском военном крейсере, способном перемещаться, не светясь на радарах. Хиорийская махина же не имела с флойдскими кораблями ничего общего.

Здесь всё было гигантским, гипертрофированным, одиозным. Широченные коридоры, высоченные потолки, смотровые площадки с панорамными окнами, атриум размером с футбольный стадион. Вдоль стен бесшумно скользили лифты, внизу шуровали электрокары. Несколькими ярусами ниже мелькнули две многопалые фигурки, в которых безошибочно узнавались хиорийцы. Члены экипажа? Нет, скорее, пассажиры. Её знания о хиорийской цивилизации были весьма обрывочны, но Цитриан как-то обмолвился, что хиорийцы, как и тенри привыкли всецело и полностью полагаться на свою автоматику, сводя к минимуму ручной труд.

Девушка с опаской обвела взглядом хитросплетение колонн и балок, искренне надеясь, что хиорийская инженерия заслуживает оказываемого ей доверия. Сложносочинённые конструкции выглядели весьма хрупкими.

Двигаясь по стрелкам на многочисленных указателях, Клементина отыскала нужный ей ярус. Ого. Она знала, что флойды раскошелились на каюту первого класса, но, признаться, ожидала меньшего. Что ж, в щедрости им не откажешь.

По привычке оглядевшись по сторонам, Клементина прикоснулась карточкой к двери и юркнула в каюту.

Насколько тенри были близки людям, можно было оценить хотя бы по интерьеру каюты. Почти всё здесь выглядело не просто привычным – родным. И широкий удобный диван, обтянутый чем-то вроде велюра, и низенький столик перед ним, и мягкий приглушённый свет вмонтированных в потолок ламп, и шкафчик с полупрозрачными дверцами, в котором безошибочно угадывался мини-бар. Так могла бы выглядеть каюта на каком-нибудь круизном океанском лайнере, курсирующем по маршруту "Лондон – Рио-де-Жанейро".

Клементина судорожно проглотила комок в горле. Не время для ностальгической рефлексии. Чем больше она будет думать о деле и чем реже предаваться бесплодным сожалениям, тем лучше.

Ладно. Коли уж довелось ей насладиться дармовыми благами внеземной цивилизации, будет кощунством упускать эту возможность – хотя бы из уважения к Цитриану. Здесь даже был иллюминатор – не дешёвый проекционный экран, имитирующий вид из окна, а овальный проём в стене прямо напротив дивана, затянутый прозрачным металлом.

Удостоверившись, что двери заблокированы, она бросила сумку на пол, вытащила из мини-бара какую-то бутылку и забралась с ногами на диван. Неплохо, в общем-то. Особенно если учесть, что лететь ей сутки от силы: само гиперперемещение происходит мгновенно, но старт, выход на орбиту, разгон и последующая посадка требуют времени. К тому же, в особо загруженных космопортах нередки длинные очереди на посадку.

Из системы внутреннего оповещения доносился шелестящий шёпот: динамики поочерёдно вещали на хиорийском, флойдском и ещё нескольких языках. Убаюканная этим тихим щебетанием, Клементина не заметила, как задремала.

Впрочем, проснулась она довольно скоро: замёрзла. Здесь было даже не прохладно – холодно. Похоже, не одни только флойды чувствовали себя комфортно при температурах немногим выше нуля – этим "грешили" и другие разумные расы. Хорошо ещё, Цитриан заботливо снабдил её соответствующей экипировкой: курткой с капюшоном и вшитыми в рукава полуперчатками, толстовкой и ботинками. В поисках пульта системы обогрева Клементина бросила взгляд на иллюминатор. Они уже взлетели, и сейчас, судя по всему, набирали крейсерскую скорость для входа в гиперпространство.

За иллюминатором медленно кружилась звёздная даль. Где-то там, невыразимо далеко отсюда осталась родная Земля. И с каждой секундой она становится ещё дальше...

Всё, хватит. Отныне она – тенри, и должна вести себя как тенри, выглядеть как тенри, думать как тенри. Иначе все их усилия пойдут прахом.

Так и не найдя кнопки управления климат-контролем, Клементина вернулась на диван.

Цитриан настаивал, чтобы она начала вживаться в роль ещё за три планеты до Хиоро, но сейчас ей нужно не просто надеть на себя маску недалёкой капризной тенрийки: ей необходимо стать ею.

По легенде, с педантичным тщанием разработанной аналитической группой, она отправилась на один из курортов Антарии, там заблудилась в горах и случайно набрела на флойдскую военную базу. Оказавшись на территории военных, она, конечно, была обнаружена, арестована и депортирована с аннулированием мультивизы на флойдские планеты и занесением во всевозможные "чёрные списки". А поскольку она была сильно напугана, безропотно подписала отказы от всяческих претензий – так что подать на злобных флойдов в межрасовый суд и потребовать сатисфакции теперь не представлялось возможным. Впрочем, флойды сами оказались не лыком шиты, и благоразумно не стали создавать себе лишних проблем, поэтому отпустили её на все четыре стороны и даже оплатили билет домой. Первым классом, между прочим.

Клементина тихо рассмеялась. С какой радостью она променяла бы свою настоящую судьбу на ту, что сочинили для неё флойдские аналитики! Вот только судьба – не внешность, её не перекроить так просто...

Пол и стены мелко задрожали. Корабль проходил гиперпереход. Мигнули лампы, сообщая об успешном прыжке.

Клементина поднялась на ноги, зевая и потягиваясь. Покидать каюту не хотелось, но ей необходимо было правдоподобно отыгрывать свою роль – а избалованная тенрийка нипочём не стала бы сидеть в одиночестве в своей каюте, тем более в предвкушении долгожданного возвращения на родину.

Прежде чем перешагнуть порог, девушка несколько минут стояла перед закрытой дверью, собираясь с силами и с духом.

В атриуме оказалось немноголюдно: главным образом потому, что далеко не все смогли позволить себе первый класс. Хиорийцы вообще отличались аскетичным и даже спартанским образом жизни.

У панорамного окна, из которого открывался великолепный вид на систему Виаллиса, Клементина остановилась, делая вид, что безмятежно любуется звёздами – а сама тем временем украдкой стреляя взглядом по сторонам.

Тощий, жилистый, похожий на богомола хиориец безостановочно трещал на родном языке, то ли разговаривая по аппарату межпланетарной связи, то ли начитывая текст на диктофон, то ли репетируя заученную речь. Под серой морщинистой кожей двигались сильные мускулы. Чуть поодаль парочка шер-нуа о чем-то тихо ворковала между собой, двигаясь с присущей им кошачьей грацией. По их плотно переплетённым хвостам она поняла, что у шер-нуа сейчас период брачных игр, а значит, им лучше не мешать. Она тактично отвернулась – и нос к носу столкнулась с невесть откуда взявшимся в атриуме молодым человеком.

Нет, не человеком, разумеется, тенрийцем, мысленно поправила она себя. Пассажир первого класса? Похоже на то.

– Звёзды светят вам, – слегка улыбнулась она, мгновенно надевая маску надменной высокомерной кокетки. – Надолго в столицу?

– Как знать, как знать... – тенриец обжёг её проницательным взглядом, скривив губы в ответной улыбке – такой же формально-холодной, как и её собственная. – Работа предполагает постоянные разъезды.

Клементина оглядела своего попутчика, быстро-быстро прикидывая в уме вероятный род его занятий. Высокий, мускулистый, но не настолько, чтобы его можно было принять за профессионального спортсмена. С растрёпанными волосами, длинными настолько, что их можно было бы собрать в хвост. Актёр? Медийная персона? Представитель прессы? Любое из этих предположений может оказаться верным. В костюме с явным намёком на деловой стиль, но до официального не дотягивающего: узел галстука был небрежно ослаблен, три верхних пуговицы рубашки – фривольно расстегнуты, подвернутые брюки служили последним штрихом, завершавшим картину.

– Вы бизнесмен? – предположила она наугад.

– Почти угадали, – незнакомец вновь улыбнулся, на этот раз – насмешливо и чуточку вызывающе. – Скажем так: официальные структуры.

Клементина мысленно залепила себе сочную увесистую оплеуху. Чиновник, чтоб его!

– А вот ваш род занятий не считывается так просто, – её попутчик вдруг подмигнул. Заигрывает? – Ммм... Балерина?

– Ну... не совсем, – промямлила она. – Я занималась фигурным катанием, – правду необходимо было строго дозировать, и Клементина это понимала. – В юности... То есть давно.

К счастью, закономерно напрашивающийся вопрос про возраст незнакомец задавать не стал. Клементина знала, что благодаря запредельно развитой медицине тенри преспокойно доживают до трехсот лет, но при этом интересоваться возрастом собеседника у тенрийцев было в порядке вещей и не выходило за рамки правил приличия.

– Какими же ветрами бывшую фигуристку занесло на Хиоро?

– Возвращаюсь с отдыха, – разговор всё больше напоминал допрос и всё сильнее съезжал на скользкую дорожку неудобных тем.

– Любите путешествия? – мужчина расцвёл. – Это прекрасно! Признаться, я тоже разделяю вашу страсть. Правда, отдаться ей удаётся не всегда. Служба отбирает почти всё время, да и в редкие часы отдыха нужно быть на связи. Поэтому я могу лишь завидовать тем, кто может позволит себе бросить всё – и отправиться туда, куда хочется.

Клементина невольно отметила его аккуратную оговорочку. "Служба". Обычные кабинетные работники так не говорили. Значит, он не рядовой номенклатурщик, а рыба покрупнее.

Значит, с ним нужно быть вдвойне осторожнее.

– Ага, – небрежно кивнула она. Ощущение было сродни хождению по льду. Клементина вдруг вспомнила, как впервые – в три года – встала на коньки, как попыталась начать двигаться – и упала, а затем ещё раз, и ещё, ровно до тех пор, пока не научилась худо-бедно держать равновесие.

– Одиночный туризм – не самое безопасное занятие для юной хрупкой девушки, – глубокомысленно заметил её попутчик. – Особенно в планетарные системы стратегических противников и накануне войны.

– Я отстала от группы, – начала Клементина. Но, встретив заинтересованный взгляд своего собеседника, запнулась и похолодела.

Ключевое слово в его фразе было "война".

Как полагается вести себя глуповатой девчонке, когда речь заходит о большой политике, в которой она не смыслит ни шиша? Она уже корила себя, что вообще поддержала разговор, а не вернулась к себе в каюту, сославшись на дурное самочувствие и повышенную чувствительность к гиперпространственным перемещениям.

– А вы не так глупы, как кажетесь на первый взгляд, – негромко бросил тенриец. – Или как желаете казаться.

Клементина заставила себя поднять голову и посмотреть ему в глаза.

Ей нечего бояться. Тенрийцы могут перевернуть все паспортные базы, перелопатить их до основания – они ничего не найдут. Флойдские хакеры постарались на славу: её биография безупречна. И даже нетипичное с точки зрения обывателя путешествие в одиночестве при ближайшем рассмотрении будет выглядеть именно так, как и должно выглядеть: возвращением отставшей от группы незадачливой туристки. Да, досадно, да, нештатная ситуация – но не более того.

– Вы мне льстите, – это прозвучало несколько грубовато, но обвиняющий тон она постаралась смягчить кокетливой улыбкой, наивной и слегка виноватой. – Я далеко не так умна, как вы могли подумать и уж точно не стараюсь казаться умнее, чем я есть на самом деле.

– Помилуйте, – мужчина расхохотался и совершенно неожиданно подмигнул ей. – Я совершенно искренен. К тому же я не очень люблю использовать лесть как средство манипуляции.

Значит, он решил обратить всё в шутку. И вот что ей теперь делать? Как бы поступила настоящая Лем Хизер, окажись она в такой ситуации? Вернулась бы к ненароком задетой теме или увела бы беседу в привычное для неё русло – о моде, развлечениях, личной жизни великосветских персон и подобной чепухе?

Сложно, очень сложно быть ягнёнком в волчьей шкуре. Особенно когда перед тобой взрослый матерый волк.

Её спасла случайность, точнее, голос в динамиках, строго предупредивший о неплановой калибровке курса и, как следствие, возможных сбоях в системе искусственной гравитации. Сначала он проговорил предупреждение на хиорийском, и её собеседник, видимо, знавший этот язык, поспешно взялся за поручень. Секундой раньше, чем это сделала сама Клементина. И за секунду до того, как корабль довольно ощутимо тряхнуло.

Вскрикнув, девушка полетела бы кувырком, предварительно хорошенько приложившись о несущую балку, но тенриец отличился мгновенной реакцией, успев ухватить её за руку.

– Будьте осторожны.

– Спасибо, – промямлила Клементина.

– Не стоит благодарности.

Гравитация выровнялась. Клементина заметила, как чуть поодаль двое шер-нуа, не стесняясь в выражениях, громко комментируют произошедшее. Один из них упал во время встряски и сейчас активно потирал ушибленное место, с чувством жалуясь своему соплеменнику.

– Постыдились бы на публике, – тенриец поморщился, и девушка поняла, что и этот язык он знает. Полиглот? Или его "служба" связана с межрасовыми взаимоотношениями? Сама она знала на языке шер-нуа всего несколько самых распространённых речевых оборотов, половина из которых были нецензурны: Цитриан решил, что это может ей пригодиться.

– Вечно эта беда на хиорийских кораблях, – вполголоса добавил тенриец. – Сколько летаю, каждый раз одно и то же: как заходим на посадочную глиссаду, так начинается свистопляска! И при этом им ещё хватает наглости причислять себя к цивилизациям Первого Круга!

– А вы много летали на хиорийских кораблях? – невинно поинтересовалась Клементина.

– Доводилось... – туманно отозвался мужчина. На девушку он взирал со всё возрастающим интересом. Очередной вопрос уже был готов сорваться с его языка, но внезапно тенриец нахмурился, приподнял манжету рукава и напряжённо уставился на свой браслет.

Звонок, догадалась Клементина. Или сообщение. Из вежливости она отвернулась к панорамному окну и сделала несколько шагов в сторону. Подслушивать чужие разговоры – верх неприличия у любой расы.

Впрочем, мужчина не произнёс ни слова – весь диалог происходил в переписке. Продолжалось это довольно долго – корабль успел зайти на орбиту и теперь, натужно гудя, входил в атмосферу Виаллиса. Вновь ожили динамики всеобщего оповещения, сухо сообщив, что посадка проходит в штатном режиме, и настойчиво предложив пассажирам вернуться в свои каюты.

Клементина уже повернула в коридор, ведущий к её каюте, как услышала за спиной торопливые шаги, а через мгновение её тронули за плечо.

– Простите мне мою бесцеремонность, – поспешил извиниться мужчина. – Но я так и не представился вам. Держите.

Хлопая глазами, Клементина ошарашенно уставилась на протянутую ей визитку.

Даже в её мире именные визитные карточки давным-давно вышли из моды – ещё в начале двадцать первого века, в эпоху тотальной цифровизации. Что же касается тенри, визитки имелись лишь у представителей аристократии и у высших государственных чинов (что, по сути, было одним и тем же).

Визитка, что дал ей тенриец, выглядела максимально аскетично и скромно: маленький кусочек пластика с длинным рядом цифр и именем.

Тилль де Орсайен.

И больше ничего: ни должности, ни названия организации, ни адреса.

– Это мой личный код-номер, – пояснил новый знакомый, наткнувшись на её замешательство. – Если понадобится помощь, не стесняйтесь.

Боже, с кем же её свела судьба? Впрочем, гадать некогда: правила этикета требовали представиться в ответ. Клементина открыла рот, но господин де Орсайен вопреки всем правилам не стал дожидаться ответной любезностей: он вежливо поклонился, сверкнув глазами, и с улыбкой чеширского кота скрылся из виду.

1.2

Помаргивая разноцветными светодиодами, серебристый автомат деловито цедил в высокий стакан горячий энергетический коктейль; пряный будоражащий аромат расплывался по воздуху. Но ни запах, ни даже вкус любимого напитка не вызывали сейчас у бывшего пилота первого ранга Крейна Фау никаких чувств, кроме раздражения и досады.

– Почему так медленно?! – нетерпеливо рыкнул он, с злостью пнув бездушную машину в хромированный бок. Автомат обиженно пискнул, но ускоряться не стал.

Совсем некстати Фау вспомнил крошечную безымянную кофейню на далекой Земле. И Клементину.

Она любила кофе – человеческий напиток, отдалённо напоминавший содержимое высокого стакана, который он сжимал сейчас в руке. Она так трогательно стремилась защитить своего брата, так отчаянно рвалась на передовую, с таким очаровательным упрямством не желала отсиживаться в безопасности, когда другие рисковали жизнями...

Она была его – и только его. Его лиэнти.

А потом всё разрушилось. Её обманули, заставив поверить в ложь – судя по рассказу Стефана.

Лишь от этого сердце Фау переполнялось безудержной яростью, рождая неконтролируемое желание порвать всех и каждого, кто заставил страдать его лиэнти.

Их разлучили – вероломно, грубо и низко. Но этого им показалось мало. Клементину просто-напросто похитили. За два месяца Фау перевернул вверх тормашками не только Лондон, но и весь мир: прочесал всё вдоль и поперек, перелопатил базы авиакомпаний, железных дорог и морских перевозчиков, добрался до данных мобильных операторов и в итоге пришёл к неутешительному выводу.

Это абсурдно, невозможно, немыслимо... Но по всему выходило, что Клементины нет на Земле.

Свой единственный мобильник она разбила на ледовом катке недалеко от дома, после чего вызвала такси, села в кэб – и исчезла из поля зрения. Решительно и бесповоротно. Куда она направилась, выяснить не удалось – данные с дорожных камер наблюдения оказались стёрты, как и данные о само́й поездке в базе центрального таксопарка. Очевидно, информация была удалена отовсюду. Но кому понадобилось подчищать следы столь тщательно? Самой Клементине? Фау сомневался, что девушка оказалась бы на это способна. Нет, не потому, что ей бы не хватило ума, – скорее, не хватило бы ресурсов.

Значит, здесь замешан кто-то ещё.

Спецслужбы людей?

Или его соплеменники.

Но зачем Клементина Хизерли могла понадобиться флойдам?

Да, девушка свободно владеет флойдским – так уж вышло. И об этом "таланте" знал не только он и его друзья, которым он безраздельно доверял. Знал ещё кое-кто.

Хорошо, допустим Цитриан забылся и проболтался. ("У, попадись он мне, хвост оторву! А может быть, и не только хвост...") Как бы поступил Теол, если бы его кто-нибудь, так сказать, "просветил"?

А никак. В свете последних реалий, скорее всего плюнул бы на это дело с высокой колокольни – не до того сейчас. Тенри всерьёз вознамерились прибрать к рукам Землю со всеми потрохами, тенри готовят официальную ноту протеста в Совет Первого Круга – а флойды никак не могут этого допустить. И во что всё это выльется – неизвестно.

Вот и сейчас на орбитальной станции Анды небывалая суматоха и суета: все системы приведены в боевую готовность, отдан приказ расконсервировать военные крейсеры, активируются системы раннего оповещения, экраны и щиты. На посадочной палубе для маломерных кораблей толкотня была такая, что ему пришлось полдня провисеть в очереди, поминая всех древних богов и рыча от бессилия и досады.

Раньше, когда он был штатным пилотом и действительным офицером эскадрильи "Ультра" Пятого экстерриториального флота, такого не могло произойти априори. Но он самолично подал в отставку: когда Теол де-факто поставил его перед выбором, Фау не мог поступить иначе.

Вопреки ожиданиям, коктейль не оказывал желаемого действия: ни тонизирующего эффекта, ни ясности мыслей так и не наступило, да и более чем пасмурное настроение не улучшилось ни на йоту. Он собрался было уходить – нужно было разузнать, есть ли шаттлы на Анду, как его окликнули.

Услышав знакомый голос, Фау испытал довольно противоречивые эмоции: с одной стороны, ему было приятно повидаться с другом, но с другой... не до друзей сейчас. Все его помыслы были заняты девушкой по имени Клементина Хизерли – ей и только ей.

– Фау, – Эолант склонил голову, слегка прижав уши в знак уважения. – Я надеялся застать тебя здесь.

– Рад тебя видеть, Эо, – сквозь зубы процедил Фау. Впрочем, его минорный тон и пасмурное выражение лица свидетельствовали об обратном.

– Кого из нас ты пытаешься обмануть? – грустно хмыкнул Эолант.

– Скорее, себя самого, – Фау вздохнул. – Поскольку тебя, я знаю, не проведёшь так просто.

– Слышал последние новости? – Эолант потянулся к автомату с напитками и нажал несколько кнопок.

– Ты о чём? – равнодушно отозвался Фау. – Тенри готовят ноту протеста? Так это с самого начала было очевидно.

– Это уже вчерашний день, – негромко возразил Эолант. – Тенри подали ноту протеста в верховный суд Первого Круга, и её приняли к рассмотрению. Сегодня утром все таблоиды растиражировали это... В верхах паника. Я слышал, что центральные войска уже приведены в боевую готовность, а в периферийных начались внеплановые сборы. Причем всё это в дикой суматохе и спешке. Судя по всему, мы готовимся к затяжному противостоянию и долгой обороне.

Фау с некоторым удивлением для себя отметил, что проблемы внешней политики его теперь почти не занимают: на фоне разлуки с Клементиной всё прочее померкло.

– Если ноту протеста приняли к рассмотрению, совершенно не обязательно, что делу будет дан ход, – заметил он. – Такие процессы длятся годами.

– Это так, – Эолант согласно кивнул, – но здесь особая ситуация. Тенри сейчас больше всего боятся утратить могущество и статус сверхдержавы, а если мы укрепим свои позиции, отстояв Землю, именно это и произойдёт. Поэтому тенри не позволят Первому Кругу тянуть резину. Уж поверь, они найдут катализатор.

– Что его искать-то? – ворчливо отозвался Фау. – Мио.

Эолант помрачнел. Как бы он не переживал за друга, судьба родной планеты заботила его несравнимо больше.

– Мы не можем допустить прямого противостояния с тенри – они слишком сильны. Что же касается остальных цивилизаций Первого Круга, они явно не станут спешить принимать ничью сторону, а будут стараться сохранить нейтралитет – по крайней мере столько долго, сколько это возможно. Никому не хочется заиметь врагов в лице Тенрийского Агломерата... – Эолант деликатно кашлянул. – Да, паршивый расклад... Подумать только, ещё немного – и срок давности бы истёк! До окончания двухсот земных лет оставалось меньше года!

Вероятно, флойд продолжил бы сокрушаться, но стушевался под пристальным взглядом друга.

– Выход есть всегда, – бесцветным голосом заметил Фау. – Наверняка Карисса, Фейзель и остальные смогут его найти.

– В данной ситуации единственным выходом станет война. Если, конечно, мы не отдадим им Землю. Либо... – Эолант задумался. – Либо отыщется какой-нибудь козырь в рукаве. Твой отец ведь дружен с лордом Фейзелем, – вдруг вспомнил он. – Наверняка он знает больше, чем мы.

– Если ты намекаешь, что мне следует помириться с отцом, то напрасно, – жёстко отрезал Фау. – Я не пойду к нему на поклон. Особенно после того, как он отказался признавать Клементину моей лиэнти и публично объявил, что лишает меня старшинства и наследства.

– Всё ещё никаких следов мисс Хизерли? – осторожно поинтересовался Эолант после небольшой паузы.

Вместо ответа Фау схватил свой стакан и залпом осушил до дна.

– Клементина как сквозь землю провалилась, – глухо прорычал он. – И, знаешь, немудрено: после всего того, что ей пришлось выслушать. Её непутёвый братец мне всё рассказал. Клементину намеренно настроили против меня.

– Думаешь, кто-то из твоих родственничков постарался?

– Похоже на то. Ничего, я ещё доберусь до этого гадёныша. Сейчас важнее найти Клементину. Она сняла браслет.

Эолант сдавленно охнул.

– Сначала я думал, что она просто уехала куда-то очень далеко, – продолжал Фау, – на какие-нибудь богами забытые острова – но тогда я бы её нашёл.

– Ммм... Она не... – Эолант запнулся.

– Нет. Она жива. Я чувствую это. И только попробуй мне возразить, – глаза его яростно сверкнули, – что возможность чувствовать лиэнти без браслета существует только в детских сказочках!

Эолант, ясное дело, возражать не стал. Он слишком хорошо знал своего друга и понимал: когда Крейн Фау сверкает глазами так, ему лучше не перечить.

– В любом случае, я не оставлю поиски, – Фау был полон решимости. – И не успокоюсь, пока не найду её... Даже если мне придётся перевернуть вверх дном всю Вселенную.

– Хочешь сказать, что мисс Хизерли покинула Землю? – Эолант задумчиво почесал в затылке. – Но каким образом? Полагаешь, что она могла повторить свой давний трюк: пробраться незамеченной на корабль и спрятаться там?

– Исключено, – фыркнул Фау. – После того случая контактёров и близко не подпускают к космопортам. К тому же, все корабли тщательно проверяются перед стартом.

– Это ясно, – нетерпеливо перебил Эолант. – Но она вполне могла отважиться на что-то из ряда вон выходящее. Например, заявиться в консульство и потребовать... ну, не знаю. Например, устроить встречу с тобой.

– Потребовать... – Фау запнулся, поражённый внезапной догадкой.

Увезти девушку с Земли против её воли флойды не могли ни под каким соусом. Значит, это было добровольное решение. Но флойды вряд ли стали бы потакать прихотям человеческой девчонки, пусть даже она контактёр – живо бы вразумили и отправили восвояси, придав соответствующий вектор и ускорение. Если только...

Если только сама Клементина не смогла убедить их в обратном.

Но как? Чем??

Знанием флойдского, которое – она прекрасно понимала – лучше не афишировать? Единственный козырь, который у неё был, следовало хранить в тайне.

С какой-то бессильной горечью Фау осознал, что он не знал Клементину достаточно хорошо, чтобы сейчас поставить себя на её место и воссоздать ход её мыслей. Он может оперировать только догадками. Но если его догадки верны, Теол не мог не знать. Судя по всему, Клементину втянули во что-то весьма опасное – и его в этот момент не оказалось рядом. Если с девушкой что-то случится, он никогда себе этого не простит.

– Я немедленно возвращаюсь на Землю, – Фау решительно отодвинул стул. – Теол должен мне поведать кое о чём.

– Погоди, – Эолант положил руку ему на плечо. Внимательно огляделся по сторонам – не слышит ли кто. – Мне удалось узнать нечто важное.

Фау вопросительно поднял бровь. Кроме них, в помещении столовой никого не было.

– Ну?

– Тот пожар на твоём корабле, – Эолант перевел дух. Похоже, он был не на шутку взволнован. – Этот инцидент не был случайностью.

Мир вокруг замер – ни движения, ни звука. Лишь помаргивали разноцветными диодами пищевые автоматы.

– Откуда такая уверенность? – хмыкнул Фау, не скрывая скепсиса. Его друг – не из тех, кто разбрасывается голословными утверждениями, но всё же...

– Я занимался перепрограммированием бионов с твоего корабля и заметил странную особенность. С программных оболочек были сорваны пломбы.

– То есть?..

– Код-ключ, который препятствует редактированию кода, был взломан. Не удалён, а именно взломан. Я сначала тоже не поверил. Полез разбираться – и обнаружил фрагмент, которого в исходном коде не было, да и не могло быть.

Фау почувствовал, как его хвост непроизвольно дёрнулся и взвился вверх, напряжённо подрагивая.

– Я не смог разобраться до конца, – помявшись, признался Эолант. – Слишком сложные логические цепочки. Но общая суть алгоритма ясна: искусственным образом создать аварийную ситуацию.

С большим трудом Фау подавил вскипевшую в груди ярость. Всё это время он считал причиной пожара неисправность терморегуляторных датчиков, и даже устроил инженерам техобслуживания основательную головомойку, пропесочив их за нерадивость и халатность, – а теперь выясняется, что в основе всего лежал чей-то злой умысел. А ведь именно из-за этого пожара Клементина оказалась в беде и чуть было не погибла!

– Пожар устроили бионы. Не по своей воле, разумеется. Хакер постарался на славу: всё сделано мастерски. Ювелирная работа, не подкопаешься, – Эолант с досадой цокнул языком. – Добавленный в код фрагмент никак не затрагивает работу основных алгоритмов. Таким образом, бион может функционировать без отклонений сколь угодно долго – до тех пор, пока не наступят заданные программой условия.

– И что же это за условия? – нетерпеливо перебил Фау.

– Могу сказать только в общих чертах. Основное условие: на борту должен был оказаться человек. Пассажир.

Фау почувствовал, как сердце сжалось от боли.

– Клементина... – прошептал он. – Но зачем...

Осознание очевидного нахлынуло, как гравитационная волна во время космического шторма: тенри. Взломав бионов и переписав код, они вознамерились спровоцировать несчастный случай, результатом которого стала бы гибель человека. Понятно, с какой целью: дискредитировать легитимность флойдского протектората и получить формальный повод для заявления прав на планету!

К счастью, Клементина не стала жертвой их грязных игр, и коварный план провалился. К несчастью, сработал другой план, ещё более коварный.[1]

Но как тенрийские хакеры добрались до центра программирования бионов?..

– Я уже подал рапорт, – сказал Эолант. – Надеюсь, наши службы контроля проведут тщательное расследование и примут меры.

– Сказать тебе, куда бы я отправил службы контроля после такого? – прорычал Фау. – Проморгать предателя на стратегическом объекте, где меры безопасности должны быть не просто высокими – абсолютными! Фантастическое разгильдяйство!

– Думаешь, среди флойдов затесался предатель? – усомнился Эолант.

– У тебя другая версия?

– Другая. Один из бионов – тенрийский шпион.

Фау прикусил язык. Эта мысль не приходила ему в голову. А ведь верно! Людей же не отличить от тенри: ни внешне, ни генетически. Если допустить лишь на мгновение, что Чесси действовала не в одиночку, что тенри удалось забросить на Землю ещё одного десантника...

Два шпиона. Два хитроумных плана. На случай, если не сработает один, может выгореть другой.

– В твоей гипотезе есть логика, – начал Фау, но осекся на полуслове: внезапно открывшаяся дверь заставила их обоих нервно вздрогнуть.

– Привет, ребята, – зевнул Шел, входя внутрь. По его изнурённому виду было ясно, что он очень давно не высыпался как следует. Похоже, он даже не заметил, что невольно прервал беседу. – Тоже на Землю?

Фау и Эолант молча переглянулись.

– Теол ввёл режим повышенной готовности и объявил о внеплановых военных учениях, – Шел невесело ухмыльнулся. – Такие дела.

– Поэтому ты здесь?

– Перегоняю "Артеусы" поближе к Земле, – объяснил Шел, с остервенением давя на кнопки пищевого автомата. – Распоряжение Теола, – он ещё раз зевнул, от нетерпения покачиваясь на носках. – Ну, давай же в темпе! Я сейчас с голоду помру!

– Как там Таниока? – Эолант первым сообразил, что значит новость Шела и что в действительности скрывается под чопорным термином "внеплановые учения".

– Видел её мельком на орбитальной станции. Неделю назад. Кстати... – Шел нахмурился. – А что за история с Цитрианом? Тоже в отставку подал, что ли, как ты? Куда он запропастился?

Именно в этот момент автомат, наконец, выдал требуемое, и на некоторое время Шел умолк, занятый поглощением обеда.

Фау со значением посмотрел на Эоланта.

– Честно говоря, не в курсе, – медленно проговорил он. – Но ты меня заинтриговал.

– Не слышал, чтоб Цитриан собирался увольняться, – заметил Эолант.

– На звонки не отвечает, в сеть не выходит, – продолжал Шел. – Это на него не похоже. Что могло случиться?

Фау прищурился. У него возникло чувство, будто он состыковал между собой два кусочка головоломки.

– Как давно, ты говоришь, он исчез из поля зрения?

– Да примерно месяц тому назад. Земной месяц, конечно, – зачем-то уточнил Шел. – Хотя, нет, больше... Пожалуй, месяца полтора. А что? Есть догадки?

– Есть, – кивнул Фау, поднимаясь на ноги и ставя пустой стакан на конвейерную ленту для грязной посуды. – Но прежде мне хочется задать пару вопросиков любезнейшему господину Теолу.

[1] Подробно об этом написано в первой книге дилогии (прим. авт).

2

Прижавшись лбом к стеклу иллюминатора, Клементина смотрела на приближающуюся планету – лилово-синий шар, покрытый игривыми завитками белоснежных облачных масс. Она знала, что "Виаллис" с основного наречия тенри переводится как "земная твердь", но даже в мыслях не могла заставить себя называть эту планету "Землёй": слишком незнакомой и чужой она выглядела.

Однако в ближайшие дни и недели – а, может, и месяцы, Виаллис станет её родиной – по крайней мере, формально.

В который раз Клементина прокрутила в голове прощальное напутствие Цитриана, в который раз вспомнила суть своей миссии: внедриться в тенрийское общество, обустроиться, при необходимости – завести знакомства, дабы собрать как можно больше информации о жизни тенри и, конечно, снять видео. Собранные видеоматериалы должны были послужить единственной цели: наглядно, без купюр продемонстрировать людям, что из себя представляют их "генетические братья" на самом деле и какая судьба ожидает человечество в случае союза с тенри. Флойды снабдили её портативной камерой, вмонтированной в кулон, – компактная и незаметная, она подзаряжалась от тепла тела и могла вместить много часов записи трёхмерного видеоряда, распознаваемого флойдскими проекторами.

Если тенри хотя бы вполовину столь жестоки и безжалостны, как живописуют их флойды, стоящая перед ней задача не выглядит такой уж непосильной.

Корабль уже продирался сквозь атмосферу. От радужного сияния защитного экрана рябило в глазах.

Несколько недель их занятий было посвящено снижению эмоциональной восприимчивости и выработке хладнокровного отношения к любым внешним факторам. Эти уроки, в отличия от изучения географии, истории и этикета, давались девушке сложнее всего. Смотреть на сцены насилия, услужливо сгенерированные искусственным интеллектом, и при этом оставаться безучастной было невыносимо – но Цитриан был непреклонен. В работе внедрённого агента эмоции были неприемлемы.

За иллюминатором мелькнули длинные иглы небоскрёбов: тонкие, изящные и ослепительно сверкающие на солнце. Медленно развернулись и встали вертикально – это корабль, двигавшийся до этого параллельно поверхности планеты, замедлил ход и развернулся для посадки.

Синее небо над головой, чисто вымытое, лучащееся солнечным светом. Острые углы и плавные изгибы, дуги, шипы и кольца. Стекло и металл. На Земле подобная архитектура некогда тоже была в моде – давно, лет двести назад. Потом, с появлением в их жизни флойдов возник неомодерн, вслед за ним – новое прочтение ар-деко, готики, барокко и других архаичных стилей, ну и, конечно, бессмертная классика – будто бы в противовес всему футуристическому, пришлому и чуждому.

У тенри, похоже, футуризм был в почёте.

Последнее, едва уловимое движение, почти полностью погашенное компенсаторами перегрузок, – и корабль закончил маневры, замерев в ожидании. И почти сразу из динамиков донеслось настойчиво-вежливое про необходимость "не толпиться, не создавать неудобства другим пассажирам и не задерживаться при выходе".

Выждав четверть часа, как учил её Цитриан, Клементина закинула сумку на плечо и осторожно выглянула в коридор.

Почти все пассажиры первого класса уже успели покинуть корабль. Лишь вдалеке двое флойдов равнодушно скользнули по ней холодным, полным неприязни взглядом.

Ещё бы. Они ведь приняли её за тенрийку.

Стараясь не отвлекаться на посторонние мысли, Клементина зашагала в сторону посадочного шлюза.

"Не нервничать. Не делать резких движений. Не отсвечивать. А главное – ни на секунду не выходить из образа", – крутились в памяти слова, которые неустанно повторял Цитриан, стараясь вдолбить ей в подсознание всё то, что невозможно было предать посредством нейротранзакции.

Сразу за шлюзом обнаружилась серая лента траволатора, движущаяся так резво, что Клементина с трудом удержалась на ногах. Помня инструкции своего куратора, девушка приняла влево и зашагала по траволатору, не забывая вертеть головой по сторонам – главным образом для того, чтобы отыгрывать роль любопытной и падкой на яркие картинки девчонки, искренне радующейся возвращению в родные края.

Честно говоря, рекламы было не особо много, а та, что попадалась, отличалась ненавязчивостью и лаконичностью. Клементина невольно поморщилась. Аэровокзалы, торговые центры, да и просто улицы её собственного мира пестрели аляповатыми рекламными баннерами куда сильнее.

Траволатор закончился у подножия невысокой лестницы, за которой начиналась сепарация пассажиропотоков: резидентам следовало выбирать синий коридор, всем остальным – оранжевый. На корню гася накатывающие волны паники, Клементина быстрым уверенным шагом двинулась по синему коридору. А впереди, как мифические Сцилла и Харибда, уже маячили сотрудники таможенного контроля в кислотно-жёлтых спецовках.

Флойды уверяли, что её документы выдержат любые проверки. И всё же ей было страшно. Не за себя, конечно. За возможный провал возложенной на неё миссии.

Однако все волнения оказались напрасны: грузная немолодая дама с коротко стриженными волосами поправила очки в толстой роговой оправе, просканировала её посадочный ваучер и почти сразу кивнула, дежурно улыбнувшись:

– С возвращением, мадмуазель Хизер.

Клементина вымучила ответную улыбку, трясущимися руками пряча документ во внутренний карман куртки.

– Всего хорошего, – пробормотала она. А про себя подумала: "Это только цветочки".

В автомате с мороженым Клементина взяла рожок с многоэтажной, залитой сиропом конструкцией из разноцветных шариков – для того, чтобы появился повод замедлить шаг и немного освоиться.

В зале было безлюдно – как-никак вип-зона. Но стоит ей выйти на улицу, всё изменится. Убедившись, что до неё никому нет дела, Клементина шагнула к окну и будто бы невзначай бросила осторожный взгляд на происходящее за стеклом.

Там бурлила жизнь. Сновали электрокары, со свистом проносились флаеры, суетились пассажиры, встречающие, сотрудники космопорта... С высоты это смахивало на большой муравейник – и вскоре ей предстоит стать его частью, хочется ей того или нет.

Она справится. Иначе...

Иначе тенри приберут к рукам Землю, а люди с радостью последуют за новыми сюзеренами, заглядывая им в рот, весело размахивая разноцветными флагами и дружно скандируя бессмысленные лозунги.

Двести лет прошло, а люди почти не изменились – несмотря на все старания флойдов.

Но сейчас не это главное. Куда важнее, что люди должны остаться людьми – а не уподобиться тенри, превратившись в бездушных тварей.

Мороженое, тая, капало на пол. Из-за слёз, наполнивших глаза и вот-вот грозившихся пролиться, картинка стала размытой и мутной.

– Возьми себя в руки, тряпка, – процедила Клементина, злясь на себя за минутную слабость. – Распустила нюни, надо же! Не место и не время!

Корто-Сиенно, столица и один из крупнейших городов планеты, располагался всего в часе езды на скоростном поезде, но флойды рекомендовали Клементине отправиться в Корто-эн-Боро, курортный город на океанском побережье. Корто-эн-Боро был поменьше и без столичного лоска, но зато гораздо более густонаселённый – не в последнюю очередь за счёт отдыхающих, нелегалов, транзитников, шлюх, побирушек и, конечно, аферистов всех мастей.

Стараясь держаться непринуждённо и при этом не упускать из виду ни одной детали, Клементина добралась до выхода к терминалу планетарного транспорта, а там после недолгих поисков нашла платформу "магнитки". Длинный трёхэтажный поезд уже стоял у перрона, гостеприимно распахнув двери. Пиликнув карточкой, девушка прошмыгнула внутрь и, заняв пустующее место возле окна, принялась рыться в сумке, исподтишка глядя по сторонам.

К счастью, за всё время пути к ней так никто и не подсел: кресло напротив оставалось свободным, а Клементина получила возможность спокойно изучить окрестности, вид на которые открывался из широких панорамных окон.

Поезд на магнитной подвеске двигался удивительно плавно, причем скорость не ощущалась совершенно. Сверкающие строения космопорта вскоре сменили зелёные поля, то и дело перемежающиеся цветущими садами, пышущими свежестью, плодородием и буйством красок. За садами вновь потянулись поля, постепенно переходящие в холмы, между которыми извивалась узкая полоска реки, лазурно-синяя, как и отражавшееся в ней беззаботное небо.

Так выглядит природа, не тронутая цивилизацией, избежавшая столкновения с прогрессом и его печальными последствиями. Так выглядит природа, когда её берегут и заботятся о ней.

Тенри природу любили. Всё вокруг свидетельствовало об этом: и сочная зелень густо разросшихся деревьев, цепляющихся узловатыми корнями за крутые склоны, и прозрачная вода, омывающая мраморные разводы скал, и крупные, похожие на пеликанов птицы, отдыхающие на мелководье.

Клементина не удивилась бы, узнай она, что всё это великолепие – трёхмерная проекция, или голограмма, или искусственно созданный ландшафт из пластика и композитных смол, напечатанный на принтере.

Но это было не так. И лес, и цветущие сады, и чистые горные реки – всё было настоящим, подлинным, живым.

Девушка почувствовала досаду. Человечеству понадобилось двести лет, чтобы худо-бедно восстановить экологию её родной планеты, и то не до конца, а здесь... Да уж, в этом отношении людям есть чему поучиться у своих "генетических братьев".

Несколько раз по пути попадались причудливые конструкции: исполинские сферы, водружённые на треноги, возвышавшиеся над кронами деревьев. Опоры выглядели тщедушными и хрупкими, но Клементина знала, что материал, из которого они изготовлены, в сто раз прочнее титанового сплава. Над сферами можно было разглядеть синеватое свечение, а если прислушаться, то и различить монотонный гул, похожий на гудение высоковольтных проводов.

Электростанции. Точнее, распределительные узлы, снабжающие энергией близлежащие поселения.

Да, до таких технологий человечеству как до Луны – если разрабатывать их самим, а не уповать на великодушие и щедрость флойдов.

За полтора месяца, что она жила на флойдской базе на Анде, и несколько дней транзита через три планеты Первого Круга Клементина успела повидать много всяких чудес, но плоды тенрийской цивилизации если не клали их на лопатки, то по крайней мере могли всерьёз с ними посостязаться. Понятно, почему тенрийцев боятся: мало кто способен конкурировать с ними. Когда враг силён, умён и изобретателен, это делает его крайне опасным.

На горизонте блеснула полоска воды, и почти сразу поезд начал притормаживать. Она приближались к Корто-эн-Боро. Цвет зелени стал темнее, насыщеннее; слева и справа появились строения, похожие на жилые дома; дважды они прошли под многоярусной эстакадой и один раз – по подвесному мосту над глубоким ущельем, напоминающим Большой Каньон Колорадо. Здесь пути магнитки были проложены параллельно изогнутому дугой берегу, поезд начал забирать вправо, и вскоре солнце оказалось не сзади, а прямо по курсу, слепя глаза и заставляя щуриться. Пришлось надеть солнцезащитные очки.

Наконец поезд сделал ещё один плавный поворот и остановился.

Что ж, можно поставить себе плюсик. С первым этапом она, похоже, справилась. Но расслабляться рано: ручейки немногочисленных пассажиров уже покидали вагоны, вливаясь в бурлящую на вокзале толпу, нужно было присоединиться к ним, не суетясь, но и не мешкая.

Наискосок, подальше от скоплений народа, подальше от любопытных глаз и от камер. Легенда "долгожданное возвращение домой", разработанная для слишком настырных попутчиков на корабле, больше уже не работала – своего жилья на Виаллисе у неё, конечно, не было. Согласно протоколу, актуальной сейчас становилась другая легенда: "уставшая от рутины девочка решила отдохнуть и развеяться".

У первого же терминала бронирования отелей Клементина остановилась. Она жутко устала, хотелось пить, сумка каким-то непостижимым образом стала вдвое тяжелей. Но первым делом следовало решить вопрос с ночлегом.

Общаться с тенрийским терминалом было куда приятнее, чем с самими тенри. Немного сбивало с толку непривычное расположение кнопок меню и другие особенности интерфейса, но с этим можно было примириться. В конце концов после некоторых раздумий (тянуть резину не было ни времени, ни сил, но и хвататься за первый попавшийся вариант – не дело) Клементине удалось найти вполне симпатичный и не очень дорогой номер в отеле между парком и берегом моря. Прикинув расстояние, она решила не брать такси, а прогуляться.

Может быть, по пути удастся нарыть кое-какие материалы для своего репортажа.

Солнце клонилось к закату. Было довольно знойно, но свежий прохладный ветер с океана смазывал впечатление, не позволяя прочувствовать жару в полной мере. Вдобавок, кроны гигантских древовидных папоротников, росших по обеим сторонам тротуара, давали густую тень, надёжно пряча пешеходов от палящих солнечных лучей.

Прохожих на улице было немного, но по мере приближения к морю их заметно прибавилось. Многие не вышагивали пешком, а скользили в полуметре над землей на антиграв-самокатах, ловко маневрируя в людском потоке – и умудряясь при этом никого не задеть. То и дело над головой с пчелиным жужжанием проносились легкомоторные флаеры, обдувая потоком прохладного, пахнущего озоном воздуха.

Почти все улицы этой части города были пешеходными; полноценная магистраль Клементине попалась только одна, над ней был перекинут крытый виадук, оснащённый скоростными эскалаторами, – аж дух захватило.

Лишь на середине моста девушка обратила внимание на двух парней, оглядывающих её с нездоровым любопытством. Пожалуй, даже слишком нездоровым, чтобы его оправдывал закономерный интерес со стороны представителей противоположного пола.

Ей пришлось приложить немалые усилия, чтобы ни движением, ни мимикой, ни жестом не выдать обуявшего её волнения. Цитриан предупреждал её о разгуле мелкой преступности на Виаллисе. Несмотря на жёсткие законы, мафия и уличные банды регулярно промышляли грабежом и разбоями на тщательно поделённых территориях. Шестёрок и мелких сошек периодически отлавливали и казнили – больше для галочки и для имитации результативности работы судебной системы, нежели для торжества правосудия; лидеров же, разумеется, не трогали.

Впрочем, здесь, на оживлённой улице, под камерами, да ещё и при таком количестве свидетелей ей ничего не грозит. Но "хвост" надо всё же постараться сбросить.

Заметив свободную скамейку, Клементина остановилась, старательно делая вид, что присела отдохнуть и перекусить. К сожалению, термос оказался пуст, да и все батончики, что заботливый Цитриан всучил ей ещё на Хиоро, были давно съедены.

Ладно, это сейчас не главное. Есть задачи поважнее, чем набить себе брюхо. Например, добраться до отеля.

Нервничая, Клементина сверилась с картой. Совсем недалеко. С одной стороны, хорошо, с другой стороны, если те типы, которые отирались рядом, вознамерятся проследить за ней, скрыться в лабиринте улиц или в толпе вряд ли удастся.

Не поднимая головы, Клементина осторожно огляделась по сторонам. Никого. Отстали?

Похоже, она становится слишком мнительной. Хотя в её ситуации осторожничать не зазорно.

Незаметно для себя она ускорила шаг; когда же за углом показалось искомое здание, девушка почти бежала. Отчего-то казалось, что только внутри она почувствует себя в безопасности и сможет, наконец, выдохнуть невероятное напряжение, накопившееся за последнее время.

Отель, как и все тенрийские здания, разительно отличался от зданий, к которым она привыкла на Земле, и даже от виденных у флойдов, лишь слегка напоминая последние отсутствием острых углов и характерной плавностью линий. В остальном же строение смахивало скорее на многофункциональный кухонный комбайн или на новомодный музыкальный центр – разумеется, соответствующих размеров. Все те архитектурные изыски, что прежде Клементина имела удовольствие видеть лишь на видеозаписях и голограммах, теперь она могла лицезреть вживую.

Впрочем, все дома на улицах Корто-эн-Боро выглядели примерно в таком же ключе – футуристически вычурно и претенциозно. Во-первых, в стенах не было оконных проёмов. Совсем. Во-вторых, сами стены редко где стояли вертикально – по всей видимости, креативным тенрийским проектировщикам такая конструкция казалась несовременной, банальной и скучной. Гораздо чаще можно было наблюдать многоярусные ступенчатые конструкции, напоминающие перевернутые пирамиды, сферы, сфероиды, кольца и полукольца, цилиндры, бублики и дуги. В-третьих – и это сильнее всего бросалось в глаза – ни единого намёка на какие-либо технические коммуникации, вроде силовых кабелей или труб. Похоже, обострённое чувство прекрасного не позволяло тенрийцам выставлять напоказ такие вещи.

Несмотря на нарочитую претенциозность, однако, тенрийская архитектура выглядела удивительно гармонично. О вкусах не спорят, разумеется, но Клементина была уверена, что большинству землян такой концепт застройки придётся по душе – особенно в пику преобладающему на Земле архаичному стилю, уже порядком поднадоевшему даже лютым консерваторам. Но на всякий случай она активировала камеру и засняла несколько панорам.

Никаких портье, швейцаров, а тем более горничных в отеле, конечно, не имелось – всё было предельно автоматизировано. После некоторых усилий отыскав вход, Клементина просто набрала на панели домофона ключ-код, который пришёл ей после подтверждения брони, а взамен получила номер апартаментов и коротенькую инструкцию по заселению.

Неожиданно двери отеля плавно стекли в пол, и красивая медноволосая дама в длинном платье с открытой спиной чинно продефилировала мимо неё походкой подиумной дивы. Клементина чуть посторонилась, уступая дорогу, за что была удостоена оценивающего взгляда с присовокуплённым к нему презрительным хмыканьем.

Интересно, чем было вызвано это "хм"? Её растрепанной после дальней дороги причёской, отсутствием макияжа или обувью без каблуков? От последних Клементина отказалась наотрез несмотря на все уговоры флойдов: каблуки она с детства на дух не переносила.

Ещё один эскалатор – и долгожданное уединение.

Апартаменты оказались более чем просторными – тенри не любили тесноту, а к малогабаритному жилью относились весьма пренебрежительно. Высокие потолки, огромные круглые комнаты; в ванне можно было плавать, как в бассейне.

Бросив сумку в угол, Клементина разделась и забралась в ванну.

"...моя лиэнти..."

От неожиданности она вздрогнула, поскользнулась и ухнула в воду с головой.

Лорда Фау здесь нет. И быть не может.

Померещилось? Или приснилось?

Клементина бросила взгляд на часы. Ого! Оказывается, она умудрилась задремать прямо в ванне. Счастье, что она при этом умудрилась не захлебнуться.

На душе внезапно сделалось горько и гадко, а ещё – противно от собственной слабости. Даже если Фау и был в какой-то степени искренен в своих чувствах, в итоге он повёл себя как классический донжуан. А она, вместо того чтобы возненавидеть его и забыть, как наваждение, как ночной кошмар, продолжает снова и снова возвращаться мыслями в свои воспоминания, сладкие и горькие одновременно...

Неужели у неё совсем нет гордости и самоуважения, раз она готова потакать своим эмоциям, волочась за безвозвратно утраченным прошлым?

Вздохнув, Клементина принялась выжимать мокрые волосы. Тело было чистым, но в душе было гадко и грязно, будто там нагадила стая бродячих собак. Она подошла к стене, провела пальцем по сенсорной панели снизу вверх – сероватый пластик обрёл прозрачность, формируя окно. Ещё одно движение, на этот раз крест-накрест – и створки бесшумно раздвинулись в стороны.

За окном стояла тёплая южная ночь. На доли мгновения девушка даже забыла, что она на другой планете – настолько это чувство было знакомым и родным: ласковый шелковистый ветерок, облизавший прохладой ещё влажную кожу, густой бархат неба над кронами деревьев, еле слышный шум морского прибоя...

Но ветер приносил с собой сладковатый аромат неведомых трав, густой и дурманящий, небосвод играл рисунком чужих созвездий, а гигантские древовидные папоротники, мерно покачивающие тяжёлыми буро-коричневыми листьями, произрастали на Земле разве что в эпоху динозавров.

Забываться не стоило. Она не дома.

Покусывая губы, Клементина отвернулась от окна. Ей не сиделось на месте. По-хорошему нужно было бы лечь и хорошенько выспаться, но от свежего, насыщенного кислородом воздуха сон как рукой сняло.

Ей хотелось активности, риска, адреналина, опасности. Ей хотелось действия. Только так можно было отрешиться от гложущей сердце боли, только так она могла забыться.

Наскоро перекусив каким-то муссом из холодильника и запив его водой, Клементина собрала волосы в хвост и вышла на улицу.

Город спал.

Вернее, так ей подумалось вначале. В действительности же город только притворялся спящим – как хитрый и осторожный хищный зверь, ведущий ночной образ жизни, он дремал, поджидая в лабиринтах плохо освещённых улиц своих незадачливых жертв.

Но Клементине сейчас были не страшны неведомые опасности тенрийских мегаполисов – напротив, она мечтала о них, она жаждала их всей душой. Как там гласит старинная поговорка? Клин клином вышибают?

Девушка была почти уверена, что без навигатора заплутает в два счета и забредёт неведомо куда, но затейливая вязь переулков неожиданно быстро вывела её к морю. Несколько ступенек – и она оказалась на вечно сырой полосе прибрежного песка, лениво облизываемого волнами. Из любопытства она зашла по щиколотку в воду, не заботясь, что потом придется идти в мокрых кроссовках, зачерпнула ладонью немного тёмной, слегка фосфоресцирующей воды, попробовала.

Острая горечь с резким металлическим привкусом обожгла гортань, оставив на языке неприятное послевкусие. Да, это не земные океаны.

Купаться сразу расхотелось. Но ласковый ночной бриз навевал воспоминания о давнем отдыхе на Цейлоне, в траве надрывались местные цикады, а звёздный шлейф кокетливо серебрился на спящем небосводе. Клементина двинулась вдоль берега, поглядывая по сторонам с какой-то жадной нетерпимостью. В каждом изгибе дерева ей чудился силуэт врага, в каждом движении – нападение потенциального агрессора, в каждом случайном звуке – воинственный клич.

Но вопреки ожиданиям, пляж в этот поздний час оказался совершенно безлюдным. Добропорядочные тенрийцы крепко спали в своих постелях, а те, что предпочитали бодрствование, похоже, выбрали другие места для ночного бдения.

Побродив по берегу ещё немного и уткнувшись в высокий каменный волнорез, Клементина вынуждена была признать, что ловить здесь нечего, и решила вернуться в свои апартаменты. Может быть, днём ей повезёт больше?

Впрочем, эти надежды, как она поняла чуть позже, оказались весьма наивными.

Вернувшись в отель под утро и с трудом заснув, Клементина проснулась только после полудня, и сейчас, плетясь по одному из центральных проспектов Корто-эн-Боро в поисках сюжетов для видео, отчаянно боролась с усталостью. И чем дальше, тем яснее осознавала: ей будет очень непросто раздобыть необходимые материалы для "компромата". Потому что до сих пор всё, что ей удалось увидеть и заснять, никак не компрометировало тенри, напротив, показывало их с наилучшей стороны.

При свете дня город разительно отличался от того, в каком виде он предстал перед своей гостьей прошлой ночью: гордый, роскошный и невообразимо технологичный. Небоскрёбы самых разных форм, вздымающие к облакам свои сверкающие тела, обилие зелени, местные жители в красивой одежде, выглядящие сытыми, довольными и счастливыми. Никаких обиженных и обделённых, никаких нищих, никаких трущоб, помоек, свалок, никакой разрухи и прочего непотребства. На первый взгляд картинка выглядела если не райской, то по крайней мере весьма и весьма привлекательной.

Тенрийцев сложно было в чем-то упрекнуть. Нетрудно догадаться, что абсолютное большинство землян без колебаний предпочтут такую жизнь, даже не попытавшись вникнуть в иные аспекты. Пообещай сейчас человечеству побольше, помаши перед носом аппетитной морковкой недостижимых благ цивилизации – и люди пойдут за тенрийцами дружной толпой. И плевать им будет на то, что флойды называют "моральной эволюцией".

Может, она недостаточно внимательно наблюдает и не видит главного? Может, нужно смотреть лучше?

Остановившись у очередного автомата с водой, Клементина медленно огляделась по сторонам, стараясь не упустить из виду ни одной мелочи.

Вот мужчина весьма представительного вида выходит из дверей ближайшего здания, деловито смотрит на часы и тут же прыгает во флаер, притормозивший у входа. Вот шумная стайка подростков, громко разговаривая и хохоча, перебегает через дорогу чтобы тут же оккупировать ближайшую скамейку. Вот девушка, с виду – её ровесница, покупает мороженое девочке лет пяти. Мать и дочь? А может, сестры. Неважно.

Можно сколь угодно повторять, что перед ней – тенри, но с виду и по сути все они – люди. Обычные люди. Не святые, но и не воплощение вселенского зла. Неужели ей придётся лукавить и приукрашивать действительность, чтобы сделать из них злодеев?..

Неожиданно ей вспомнился старый-старый фильм-антиутопия: там главной героине пришлось сниматься в пропагандистских видеороликах, чтобы воодушевить народные массы и подвигнуть их на восстание против жестокой и деспотичной власти, причём ролики эти вроде как были правдивы, однако от них за версту несло наигранностью, показухой и дешёвой ярмарочной самодеятельностью.

Ещё тогда, двести лет назад люди поняли простую истину: любая война – это прежде всего война идеологий. И без масштабной информационной поддержки её не выиграть.

Злясь на себя за собственную несостоятельность, Клементина тоже взяла мороженое и присела у фонтана. В голове, как заевшая пластинка, крутилась фраза, произнесённая почему-то голосом начальника с её прежней работы: "Вы не оправдали оказанного вам глубокого доверия, мадмуазель Хизерли!"

Может быть, отправиться в другой город? В промышленный центр вроде Диттау, в северный Йорен-на-Брейне или всё-таки в столицу?

Хмуря брови, Клементина рассеянно наблюдала, как подсвеченные струи фонтана плавно меняют оттенок: с бирюзового на ультрамариново-синий, с синего на фиолетовый и легкомысленно-розовый, следом – в дерзко-оранжевый, а затем всё сначала.

Хорошо бы собрать о тенри побольше данных, поискать их болевые точки, слабые места. Пожить среди них, повариться в их социуме, прочувствовать их менталитет. И тогда, вероятно, ей удастся найти что-то такое, что действительно могло бы наглядно продемонстрировать недостатки тенрийской цивилизации. Флойды, при всём уважении, не могли знать всех тонкостей. Конечно, тенри не закрытая цивилизация, но их общение с представителями других рас строго дозированно, без ассимиляции, культурного обмена и прочего показушного братания. Тому же флойду попасть на тенрийские территории возможно только получив спецпропуск, да и то это будет так называемая "интерзона": специальная область, доступная для туристов и консульских работников. Забуриться в глубинку или даже просто пройтись по улицам обычного города чужаку не позволят.

А вот Клементине удалось проникнуть туда, куда чужим по умолчанию вход заказан. Только времени очень мало. Вернее, времени нет совсем.

Громкий душераздирающий вопль прервал её размышления, заставив вздрогнуть и вскочить на ноги. Сердце учащённо забилось: неужели ей улыбнулась удача? Активировав камеру, Клементина огляделась по сторонам и бросилась на звук, в узкое пространство между соседними домами. Компания подростков на скамейке, как не преминула отметить она, на крик никак не отреагировала – никто и ухом не повёл, все продолжили непринуждённо болтать и смеяться, будто ничего не случилось.

Полная самых дурных предчувствий, Клементина повернула за угол – и застыла как вкопанная.

Трое парней поджаривали на огне портативной горелки небольшого пушистого зверька размером с лисицу, но с виду больше похожего на кошку. Несчастная жертва была ещё жива, хотя шерсть на животе уже загорелась, и весёлые языки пламени жадно облизывали извивающееся тельце. Громко плача от неимоверной боли, существо отчаянно вырывалось, но его мучители держали крепко.

От ужаса и гнева у Клементины потемнело в глазах. Все советы, наказы и напутствия Цитриана, что он старательно вдалбливал ей дни и ночи напролёт, мигом вылетели из головы.

"Будь осторожна, не нарывайся на неприятности, держись от агрессоров подальше, не вступай в спор, не иди на конфликт, не провоцируй..."

– Заткнись, Ци, – раздражённо прошипела она.

Воображаемый голос флойда захлебнулся и умолк. Тенрийцы недоумённо переглянулись.

– Отпустите немедленно, – отчеканила Клементина, чувствуя такую ярость, которую она доселе не испытывала никогда.

Живодёры даже не пошевелились – только сально ухмыльнулись.

– С какой стати? – гоготнул один из них. – Тебе-то что за дело? Эффа жалко?

– Я непонятно изъясняюсь? – голос дрожал от переполнявших её эмоций, тёмная пелена, застившая глаза, делала происходящее похожим на виртуальную симуляцию или на дьявольски реалистичную голограмму. – Я не люблю повторять.

– Это наш эфф! – возмущённо воскликнул другой. – Проваливай, подруга!

Тенриец говорил громко, чтобы перекричать вопли сжигаемого заживо существа. Клементина вдруг отчётливо осознала, что ещё секунда экзекуции – и его будет уже не спасти.

Плохо соображая, что делает, она бросилась к импровизированному инквизиторскому костру и попыталась отобрать эффа у живодёров. Разумеется, у неё ничего не получилось – тенрийцы среагировали мгновенно: двое заступили ей дорогу, отшвырнув назад с такой силой, что она пролетела два метра и неуклюже упала на землю. При этом они выпустили из рук эффа, и тот, скуля от боли, попытался отползти в сторону.

– Ты куда лезешь, овца драная? – завопили они. – Ты на кого тявкать вздумала? Хочешь быть следующей?

С каким-то отстранённым хладнокровием Клементина отметила, что у неё нет при себе никакого оружия, да и вообще ничего, что можно было бы использовать в качестве средства защиты. А ещё – что Цитриан был, чёрт побери, тысячу раз прав, когда настоятельно советовал ей не лезть на рожон. Но отступать уже, конечно, было поздно.

– Отпустите эффа или хуже будет, – прохрипела девушка, поднимаясь на ноги, понимая, впрочем, что даже ребёнок не повёлся бы на столь дешёвый блеф. Боль в затылке и ободранных локтях она предпочла не замечать. Несчастному эффу в любом случае было сейчас в разы больнее – если, конечно, бедолага ещё жив.

Тенрийцы дружно загоготали.

– Ага, сейчас, – сквозь смех выдавил один. – Обязательно отпустим. Когда закончим.

– Вы глухие или слабоумные? – произнесённый строгим тоном вопрос стал полной неожиданностью и для Клементины, и для живодёров. Похоже, в игру вступил кто-то третий. – Вам же ясно сказали: отпустите эффа.

И голос этот был ей знако́м.

3

Заметив нежданного защитника, парни перестали лыбиться и попытались перегруппироваться, готовясь к драке. Теперь перед ними была не хрупкая девушка, а достойный соперник, способный дать сдачи. Но мужчина вынул из нагрудного кармана какой-то небольшой плоский предмет – Клементина не успела толком рассмотреть, что именно, – и живодёров как ветром сдуло.

Вот только ей сейчас было не до этого. Её заботил только эфф – и ничего больше. Сняв куртку, она сбила пламя. Эфф последний раз жалобно взвизгнул и затих. Только коротенькие лапки конвульсивно подергивались в предсмертной агонии.

Зверь умирал. Но он ещё дышал, а значит, всё ещё цеплялся за жизнь.

И она обязана была ему помочь.

Вызывать такси можно было через браслет. Хорошо, что номера экстренных служб она помнит наизусть – Цитриан постарался. Скорее... Крошечный дисплей браслета требовал точности движений, а руки дрожали, и попасть на нужную кнопку удалось не сразу.

– Не ожидал встретить вас здесь, мадмуазель Хизер, – протянул мужчина, и Клементина, наконец, узнала его: Тилль де Орсайен, её случайный знакомый, с которым она перебросилась парой слов на борту хиорийского корабля. Скрестив руки на груди, тенриец смотрел на неё выжидательно, будто бы наблюдая, какая последует реакция. В уголках его губ играла едва заметная улыбка, но взгляд оставался холодным, колючим и пристальным.

– Я... – Клементина запнулась, вовремя спохватившись, что заговорила на родном языке. – Извините. Мне надо вызвать такси.

– В этом нет нужды. Я уже вызвал.

– Гм... спасибо, – на автомате отозвалась она.

От отвратительного запаха горелой шерсти к горлу подкатила тошнота. Задержав дыхание, Клементина расстелила на газоне свою куртку и осторожно завернула в неё эффа, стараясь как можно меньше потревожить его. Искалеченное тельце было мокрым и горячим, но крошечное сердце ещё билось.

– Думаете, его можно спасти?

Тилль де Орсайен покосился на шевелящийся свёрток у неё на руках. Длинный хвост эффа свисал до самой земли.

– Думаю, да. А что? – тенриец мягко усмехнулся. – Сомневаешься в нашей медицине?

Клементину как кипятком ошпарило. "Нашей"?! Не может быть! Неужели Тилль де Орсайен заподозрил в ней шпиона? Неужели она разоблачена? А иначе зачем он так ненавязчиво выделил интонацией слово "нашей"?

Или же в его реплике нет двойного дна?

– В нашей медицине я не сомневаюсь, – ответила Клементина чистую правду. За двести лет флойдского протектората земная наука, конечно, продвинулась далеко вперёд, но против таких чудовищных увечий оставалась, увы, бессильна.

– Вы – необычная девушка, Лем Хизер, – тенриец многозначительно шевельнул бровями. – Признаться, я впечатлен. Броситься в одиночку на троих – на это требуется недюжинная храбрость. Или недюжинное безрассудство.

От необходимости отвечать её избавило появление такси: компактный флайер-беспилотник неслышно опустился рядом, распахнул двери и замер в ожидании. Клементина поспешно забралась внутрь.

– Вы позволите? – осведомился тенриец, кивком указывая на свободное сиденье рядом. – Хотелось бы лично убедиться, что с вами больше ничего не случится.

Клементина нетерпеливо дернула головой. Не время канителиться. Чем быстрее они доберутся, тем лучше.

Двигаясь абсолютно бесшумно, флаер набрал высоту и стрелой рванул вперёд.

– Спасибо за помощь, – сказала она вполне искренне, вспомнив, что так и не поблагодарила своего спасителя. – И за то, что составили мне компанию.

– Не за что.

– Я не выношу, когда мучают животных, – нужно было попытаться реабилитироваться за неадекватное поведение. – Можете считать меня сентиментальной чудачкой, но это так. Вы правы, я действовала необдуманно и глупо.

– Вы говорите так, словно я вас в чём-то обвиняю, – хмыкнул Тилль де Орсайен.

Клементина прикусила язык. Паршиво. Он будто видит её насквозь.

– Я переволновалась, – промямлила она. Неубедительно, ну да и шут с ним.

– Вы крайне необычная девушка, Лем Хизер, – взгляд её спутника становился всё более и более пронзительным. – Право, я заинтригован... Кто вы, мадмуазель Хизер?

А ведь флойды предупреждали её, что тенри умны и проницательны!

– Не понимаю, что вы имеете в виду... – проклятье, даже голос охрип от волнения и неловкости! – И с чего вдруг моя скромная персона получила от вас ярлык "необычности"?

Тилль де Орсайен многозначительно улыбнулся.

– Не уверен, что среди моих знакомых нашелся бы герой, столь самоотверженно бросившийся бы спасать чужого эффа, да ещё и рискуя при этом самому разделить его незавидную участь.

Они уже бежали к зданию ветеринарной клиники. К счастью, внутри оказались не биороботы, а живые сотрудники, шустрые и расторопные, которые мигом оценили ситуацию и забрали у Клементины мохнатого пациента. Ей даже показалось, что в их глазах промелькнуло нечто похожее на сострадание.

Может, тенри не так уж безнадёжны? Может, не все они поголовно – бездушные твари?

Но ведь и люди тоже очень разные. Среди них точно так же встречается и подлость, и благородство. Первое, конечно, чаще. Второе – гораздо реже, но каждый такой случай стоит сотни мелких подлостей и воскрешает в душе угасшую веру в человечество.

– А вы сами, господин де Орсайен? – неожиданно спросила Клементина. – Вы бы рискнули и бросились бы спасать?

Тилль де Орсайен чуть нахмурился.

– Что за вопрос? – он пожал плечами. – Вас же я спас.

Клементине стало стыдно от собственной дерзости. Действительно, если отбросить детали, он ведь самым натуральным образом спас её. Не появись её случайный знакомый так вовремя, неизвестно, чем бы закончилось её сегодняшнее приключение.

– Вы правы, – тихо пробормотала она. Спасибо ещё раз. И простите за... за беспокойство.

Тилль де Орсайен неожиданно рассмеялся – добродушно и вполне искренне.

– Да какое там беспокойство, о чём вы... – лучезарная улыбка в её адрес. – Напротив, помочь девушке, попавшей в затруднительное положение, – мой святой долг и, можно сказать, профессиональная обязанность.

Клементина попыталась предположить, о какой именно профессии речь. На ум пришло множество самых разнообразных версий: от сотрудников спасательных служб до работников социальных органов.

– Неплохая камера, – продолжал её новый знакомый. – Вы журналист?

Он начинает интересоваться подробностями её деятельности. Тревожный звоночек.

– Нет, я просто люблю снимать видео, – выкрутилась Клементина.

– Чем же вы занимаетесь? Я имею в виду, в какой сфере работаете?

К этому вопросу она не была готова.

– Фигурное катание, – ляпнула она первое, что пришло в голову.

– Профессионально?

Переобуваться было поздно, и Клементина просто молча кивнула.

– Ух ты, – Тилль де Орсайен с уважением качнул головой. Тенриец явно намеревался добавить что-то ещё, но его прервало появление ветеринара.

Клементина вскочила на ноги, внутренне готовясь к худшему.

– Ну что?

– Жить будет ваш эфф, – без улыбки сказал врач, старательно имитируя неподдельную озабоченность и беспокойство. – Но это было сложно.

– Цену набивает, – буркнул господин де Орсайен так, чтобы слышала только Клементина.

– Вот счёт, – врач протянул ей планшет с длинным перечнем специфических медицинских терминов, озаглавленных внушительной цифрой. – Это лечение и реабилитация. Мы можем предложить вам поэтапную оплату...

– Нет, зачем, – перебила Клементина. – Я готова оплатить всё прямо сейчас.

Если её новый знакомый и удивился, то предпочёл не подать виду. Врач же и бровью не повёл. Впрочем, за годы практики он наверняка успел повидать и не такое.

– Вы весьма великодушны, мадмуазель Хизер, – заметил Тилль де Орсайен с благосклонной улыбкой. – Признаться, я грешным делом подозревал, что ваше поведение было продиктовано эмоциями, а когда вы увидите счёт, то...

– Пожалею денег? Передумаю? – Клементина вскинула брови. – Хорошенького же вы обо мне мнения, ничего не скажешь.

– Прошу меня простить за крамольные мысли, – тенриец отвесил шутливый полупоклон. – Теперь я вижу, что ваше слово – не пустой звук. В качестве сатисфакции за свою откровенность предлагаю вам разделить со мной ужин.

Клементина вздрогнула и отступила на шаг.

– Я остановился совсем недалеко от апарт-комплекса "Синкопа", – улыбнулся Тилль де Орсайен, на мгновение обнажив идеально белые зубы.

В глазах потемнело, будто кто-то подкрался сзади и шарахнул её мешком по голове.

"Синкопой" назывался дом, в котором она сняла апартаменты. Конечно, она не говорила ему, где остановилась. Значит, господин де Орсайен потрудился выяснить это самостоятельно (что, кстати, свидетельствует о его непосредственной причастности к сильным мира сего). А тот факт, что он сообщил ей это прямым текстом, говорит только об одном: тенриец счёл возможным отбросить экивоки и играть в открытую.

Попадаться в ловушку нельзя ни в коем случае. Значит, выход один: бежать. Но бежать так, чтобы не навлечь на себя дополнительные подозрения.

Тем более, что она не знает наверняка, в чём именно её подозревают. Наихудший вариант – в инопланетном происхождении и шпионаже в пользу флойдов и Земли – Клементина предпочла пока не рассматривать. Её внешность совершенно типична для среднестатистической девушки, её документы безукоризненны, её тенрийский безупречен; такого уровня владения языком не достичь даже самой усердной зубрежкой, – а процедуру нейротранзакции не способен выдержать ни человек, ни тенри, не сойдя при этом с ума. Она – сумела, но этому способствовал ряд обстоятельств, тенрийцам неведомый.

Что же тогда?

Ежу понятно, что Тилль де Орсайен специально приехал в Корто-эн-Боро из-за неё. Да ещё и остановился рядом. И в той подворотне он явно оказался не случайно.

Существовал один-единственный тенри, знакомый с ней лично и способный узнать. Точнее, одна. Та, что называла себя Чесси.

Но могла ли она помыслить, что Клементина решится сунуться на Виаллис?..

Все эти мысли промелькнули в её голове за доли секунды. После "прокачки" мозга скорость обработки информации значительно повысилась.

А самое главное – она поняла, как следует себя вести.

Так, как вела бы себя добропорядочная благонадёжная тенрийка, не замешанная ни в чём непристойном, а уж тем паче криминальном. Иначе говоря, включить дурочку.

– Какое совпадение, я как раз живу в "Синкопе", – Клементина изобразила самую завлекательную улыбку, на которую только была способна. – И я бы с радостью приняла ваше приглашение, но у меня уже есть планы на сегодняшний вечер, – коротенький вздох притворного сожаления. Главное –не переборщить с эмоциями. – Но в какой-нибудь другой день – непременно! – а теперь надо сделать щенячьи глазки, бровки домиком и добавить в голос толику невинной застенчивости. – Вы же ещё задержитесь в Корто-эн-Боро?

– Разумеется, – Тилль де Орсайен утвердительно кивнул.

Повисла неловкая пауза. Может, все её опасения беспочвенны и тенриец таким нехитрым способом просто решил её соблазнить? Подобно людям, тенри создавали семьи, но в целом отличались гораздо более свободными нравами. За редким исключением.

Парадоксально, но Клементина сейчас многое отдала бы, чтобы её гипотеза оказалась верной.

Что ж, тем хуже для него. Становиться безвольной жертвой она не собирается. Чтобы официально задержать лицо, имеющее статус резидента, нужны серьёзные основания и подкрепляющие их документы – а документы эти не оформить по щелчку пальцев. Голословных обвинений, что кто-то там "не так дышит", было недостаточно.

– Тогда увидимся, – Клементина решительной походкой двинулась к выходу. Если он сейчас попытается её остановить...

– Позвольте я хотя бы вызову вам флаер, – предложил Тилль де Орсайен. По его тону, впрочем, было ясно: он не сомневается, что предложение будет отклонено.

– В этом нет нужды, – беспечно отмахнулась Клементина. – Я хочу пройтись пешком.

Мужчина вежливо улыбнулся, но не тронулся с места. Почти не дыша, Клементина просочилась в приоткрывшуюся дверь и двинулась по тротуару, почти физически ощущая сверлящий спину пристальный взгляд.

Ноги как ватные. Но ускорять шаг, а тем более бежать нельзя. Нужно вести себя естественно и непринуждённо.

Пока она не воспользовалась карточкой, её местонахождение не запеленговать. Но рано или поздно ей придётся это сделать, и первая же транзакция выдаст её с головой. С другой стороны, отсутствие оных лишь усилит имеющиеся подозрения. Иначе говоря, как не кинь – везде клин.

Может, стоило рискнуть и принять приглашение господина де Орсайена? Что, если она напрасно перепугалась, решив, что тенриец заподозрил её в шпионаже, и у него всё-таки сугубо плотский интерес к её персоне? Она содрогнулась от обуявшего её ужаса и отвращения. Нет, нет и нет! На такое она не подписывалась. Ни за какие коврижки.

Значит, бежать. Купить на чёрном рынке автономный модуль для анонимных платежей и делать ноги, пока ещё можно.

В "Синкопу" Клементина решила не заезжать, благо из вещей там не оставалось почти ничего ценного. Немного сменного белья, пара обуви и куртка – всё это можно приобрести по дороге. Поэтому остаток дня она потратила на то, чтобы сбросить возможный "хвост": бродила по людным улицам, периодически меняя направление и зорко наблюдая, нет ли слежки. Конечно, её могли бы отследить по камерам наблюдения, но она сделала всё, чтобы это оказалось как можно сложнее: трижды меняла одежду, трижды – походку, тщательно выбирала "слепые зоны", при этом стараясь, чтобы её променад выглядел как невинный шопинг скучающей богачки, не знающей, куда деть деньги.

А когда стемнело, Клементина села на поезд магнитки, следующий до Диттау.

Ровно в полночь яркий персиково-розовый свет ламп сменился на приглушённый сине-фиолетовый. Кто-то из пассажиров дремал, опустив спинку кресла в горизонтальное положение, кто-то откровенно похрапывал.

Клементине не спалось. После всех перипетий спать не хотелось совершенно. Вдобавок она непрестанно задавала себе один и тот же вопрос: правильно ли она поступила?

Можно было бы остаться – и выяснить, что на самом деле хочет от неё господин де Орсайен, а не теряться в догадках.

Но она струсила – и дала дёру.

Конечно, бесконечно скрываться не выйдет, как и залечь на дно. Если её очень сильно захотят найти – найдут. Невзирая на все меры предосторожности, модуль-анонимизатор и флойдские глушители сигнала (вдруг настырный тенриец повесил на неё "жучок"-следилку размером с маковое зёрнышко, да не одну?)

Другое дело, что можно попробовать выиграть время. Покуда есть шансы выполнить миссию, она не сдастся.

С этой точки зрения промышленный монстр Диттау с его ста сорока миллионами населения выглядел куда предпочтительнее уютного курортного Корто-эн-Боро. Флойды, конечно, настоятельно советовали ей воздержаться от посещения мегаполисов, но Клементина понимала: это единственный шанс.

Да и в гигантском муравейнике Диттау с его "серыми зонами" и "островками конфиденциальности" затеряться гораздо проще.

Когда поезд притормозил у центрального пассажирского вокзала, стояла глубокая ночь. Защитный купол оказался убран, и сквозь голографические узоры рекламы проглядывали крупные звёзды. На севере, там, где на фоне ночного неба вырисовывались игольчатые башни Центра биоробототехники, один за другим расцветали фейерверки – у кого-то был повод для праздника.

У Клементины такого повода не было. Разве что чудом спасённый эфф, да и тот остался на другом конце континента, и вряд ли она когда-нибудь увидит его снова.

А вот насущных дел у неё хоть отбавляй. Найти жильё, желательно в так называемой "серой зоне" – территории, не просматриваемой камерами наблюдения. Отдышаться хоть немного. И решить, что делать дальше.

Как ни странно, с первыми двумя пунктами плана девушка справилась на удивление быстро: шустрый флаер довез её до Сурена, а оттуда она пешком дошла до Кимаччи – того самого "безопасного" района. Безопасным его, конечно, можно было назвать с определёнными оговорками: здесь не было камер наблюдения, а сигналы маячков глушились, но не было здесь и полиции, да и каких-либо органов правопорядка в принципе. Конечно, нельзя сказать, что в Кимаччи безраздельно властвовала анархия, всё-таки тенрийцы, контролирующие "серые зоны", до крайностей старались не доводить, но беззаконие здесь творилось на каждом шагу.

Из флойдских лекций и фильмов Клементина знала, что тенри много лет вели безуспешную борьбу с нелегальными структурами. С течением времени подобные агломерации разрастались выше всех допустимых пределов – и тут всё зависело от наличия "крыши". Как только крышевавшие "серую зону" бандиты ссорились с власть имущими и теряли покровительство в их лице, приходили военные и наводили порядок, а точнее, банально зачищали территорию. Но очень скоро, как грибы после хорошего дождя, подобные образования возникали вновь – правда, уже совсем в другом месте. Фешенебельные жилые комплексы превращались в гетто, камеры и датчики выводились из строя, изящные кованые ограждения превращались в глухие стены, а они, в свою очередь, – в неприступные баррикады, очень скоро градоначальники теряли над контроль территорией, и некогда благополучный район получал негласную репутацию Тортуги.

Флойды строго-настрого запретили ей соваться в "серую" зону. И в этом Клементина была с ними полностью солидарна. Но сейчас у неё не было иного выхода.

Она сильная. Она справится.

Эти жизнеутверждающие слова заевшей пластинкой крутились у неё в голове, когда она с бешено колотящимся сердцем приблизилась к одному из форпостов, выполнявшему функции пропускного пункта. Вход на территорию Кимаччи стоил полторы тысячи денежных единиц – не ахти как дорого, но достаточно ощутимо для кошелька, чтобы решение посетить "свободную гавань", как они сами себя величали, было обдуманным и взвешенным.

Щуплый паренёк на входе, с ног до головы покрытый татуировками, без лишних вопросов протянул ей портативный терминал, чтобы принять оплату, и когда аппарат утвердительно пискнул, возвещая об успешной транзакции, довольно дружелюбно осклабился и кивнул на информационное табло.

Ага. Местный путеводитель.

Бродить по гетто глухой ночью в поисках сюжетов для репортажа Клементина, разумеется, не стала – хватит испытывать судьбу. Вместо этого она пешком дошла до ближайшей высотки, помеченной на карте как "жильё, сдаваемое внаём", оплатила скромненькие апартаменты, наскоро приняла душ – вода была холодной и имела сильный привкус ржавчины – и уснула как убитая.

Можно сколь угодно тщательно планировать какое-нибудь важное и серьёзное дело – если в игру вмешается его величество Случай (а он непременно вмешается, уж поверьте), обязательно что-то пойдёт не так. Умные на такой случай пытаются просчитать всё до мельчайших деталей, дальновидные – разрабатывают "план Б", "план С" и далее по алфавиту, самые же мудрые и бывалые понимают: всех переменных не учесть, а значит, нужно быть готовым ко всему и не продумывать заранее возможные варианты развития событий, а учиться импровизировать на ходу подстраиваясь под изменчивые обстоятельства.

Клементина не могла похвастаться ни находчивостью, ни расторопностью. Конечно, она занималась фигурным катанием, а в нём без хорошей реакции никак, но во всех других областях она привыкла придерживаться принципа "семь раз отмерь – один отрежь". Сейчас же от неё требовалось диаметрально противоположное.

Разбудил её писк будильника, установленного на местное начало рабочего дня. В снятых ею апартаментах было тихо, как в бункере – спасибо шумоизоляции. Что ж, весомое преимущество для жилища в неспокойном районе: задумаешь тёмные делишки – тебя никто не услышит. Да и внешние раздражители, коли найдутся таковые, не смогут потревожить твой покой.

Приподнявшись на локтях, Клементина выглянула в узкое, низко расположенное окно. Открывшаяся её взору картина до боли напомнила родной Лондон: хмурое пасмурное небо на горизонте, беспорядочная мешанина высоток со всех сторон, а внизу – крошечные фигурки, спешащие по делам.

Ей тоже пора отрывать голову от подушки и приниматься за дело. Всё равно гложущая душу тревога, похоже, ставшая её постоянной спутницей, не даст заснуть.

Заставить себя покинуть уютную скорлупку апартаментов оказалось непросто.

Тилль де Орсайен уже должен был обнаружить её побег. Каким будет его следующий шаг? Если предположить самое худшее, рано или поздно он выяснит, что она уехала в Диттау. А вот станет ли он искать её в "серой зоне"?

Стоп, остановила она себя. Нужно остыть и включить логику. Если Тилль де Орсайен имеет отношение к каким-то тенрийским структурам и заподозрил её в чем-то серьёзном, он не отпустил бы её так просто. С другой стороны, кто этих тенри разберёт?..

В общем, пока под ней земля не горит, нужно делать что должно. Как только у неё будет достаточно видеоматериала, она сможет уничтожить камеру, а затем – связаться по зашифрованному каналу со флойдским консульством.

Вот только сначала это самое видео нужно как-то отснять.

То и дело озираясь по сторонам и вздрагивая от каждого резкого звука, Клементина спустилась по лестнице на первый этаж – в устрашающе выглядевший лифт она предпочла не лезть – и вышла на улицу, мгновенно оказавшись в самой гуще банальнейшей городской суеты.

Как и любая "серая зона", Кимаччи имел многоярусную архитектуру, разрастаясь не только вверх, но и вглубь. На самых верхних ярусах, ясное дело, обитали те, кто побогаче; изрытое тоннелями подземелье было уделом нищих и бедняков. Между собой ярусы, как этажи небоскрёба, соединялись лифтами и эскалаторами, а кое-где – и обычными лестницами. Лифты, как и почти все блага жизни в Кимаччи, были платными; по лестнице можно было подняться бесплатно.

Было бы неверным полагать, что в "серых зонах" проживали сплошь бандиты, маньяки и преступники, скрывающиеся от правосудия. Публика здесь собиралась самая разношёрстная: авантюристы, жаждущие легкой наживы, экстремалы, желающие пощекотать себе нервы острыми ощущениями, творческие личности, ищущие новые источники вдохновения, а также их родные и друзья, которых они поманили за собой и которые решили за ними увязаться. А поскольку любое сообщество – это потенциальные клиенты, а спрос, как известно, рождает предложение, следом подтягивались все те, кто преследовал в "серых зонах" чисто шкурный интерес: от торговцев и мастеров до маклеров и менял. Тенри, как весьма комфортолюбивые существа, не хотели (да и не умели) жить в спартанских условиях. В домах должна была иметься водопроводная вода, работать энергия, системы очистки и климат-контроля, флаеры – прилетать на вызов, рестораторы – готовить вкусную еду, врачи – лечить, представители древнейшей профессии – скрашивать досуг, и так далее. В одной из самых долгоживущих "серых зон" со временем сформировалась даже своя судебная система и подобие органов местного самоуправления – разумеется, целиком и полностью из представителей контролировавшего её мафиозного клана.

Зона Кимаччи, где оказалась Клементина, была относительно молодой, (а значит, гораздо более опасной – но она об этом не знала). Так что подобными излишествами здесь не пахло, зато попахивало самой натуральной анархией. Крепко так попахивало.

Весь день напролёт Клементина бродила по лабиринту улиц, мостов и подземелий Кимаччи, неукоснительно следуя правилам поведения: держаться левой стороны дороги, не смотреть никому в глаза, ни с кем не заговаривать первой, прилюдно ничего не есть и не пить. Словом, быть тише воды ниже травы.

Камера работала, ведя запись, но девушка не была уверена, что отснятые ей кадры способны произвести требуемый эффект. В конце концов, на её родной Земле до сих пор оставались небогатые районы, недалеко ушедшие от гетто.

Цитриан утверждал: им не нужны кадры кровопролитных войн, массовых убийств, произведённых с особой жестокостью, и прочие страсти. Флойды полагали, что картины реального положения вещей, которое и без подобных ужасов совсем не сахар, окажется вполне достаточно.

Клементина не была с этим согласна. На людей сентиментальных её спонтанный репортаж, может, и произведёт некоторое впечатление, но таких не очень-то много. Большинство её соотечественников за годы флойдского протектората успели стать слишком толстокожими, чтобы в полной мере впечатлиться тенрийскими привычками и порядками.

К тому же экранная картинка не отображает всей полноты реального действа, не способна выразить всю гамму чувств, которые испытываешь, когда видишь всё собственными глазами.

Задумавшись, Клементина не заметила отсутствующую ступеньку и чудом удержалась на ногах. Здесь, на самом дне тенрийского дна было холодно и сыро, как в давно заброшенном колодце. Лучи небесного светила почти не проникали сюда, стены, покрытые капельками конденсата, махрились сине-зелёным мхом, в спёртом воздухе смердела разлагающаяся органика. Невольно хотелось поднять воротник и ускорить шаг, чтобы побыстрее покинуть это неуютное место.

– Эй, крошка, свободна сегодня вечерком? – зычный голос прогремел в тишине как раскат грома, эхом отразившись от каменных сводов. Клементина вздрогнула и втянула голову в плечи.

Но оклик был адресован не ей. Рослый плечистый детина тянул за собой щуплую костлявую девчонку, вцепившись в рукав. Боже, да ей же больше двенадцати не дашь! Клементина сжала кулаки, отступая в тень от моста. Девчонка отчаянно сопротивлялась, понимая, впрочем, что помочь ей некому: Клементину она не видела, а больше вокруг никого не было. Впрочем, даже если кто-то из случайных прохожих и стал бы невольным свидетелем этой маленькой драмы, то, скорее всего, просто прошёл бы мимо, сделав вид, что ничего не заметил. У тенрийцев не принято было помогать друг другу, да и вообще делать что-либо бескорыстно.

– А ну-ка, успокойся, быстро! – одёрнула Клементина саму себя, для верности больно ущипнув себя за руку. – Тоже мне, защитница выискалась, Зорро в юбке! Помочь ты ничем не поможешь, зато сама огребёшь по первое число. Ты не в силах изменить этот мир, у тебя другая задача: не допустить, чтоб в такую клоаку превратился твой собственный!

Хлопнула дверь, и звуки неравной борьбы стихли. Клементина вспомнила Корто-эн-Боро и несчастного эффа. Сможет ли она пройти мимо, если что-то подобное повторится здесь, в Кимаччи?

На мгновение в памяти воскресла душераздирающая картина, на глазах вскипели слёзы.

Нет. Не сможет.

А если в роли жертвы будет не зверь, а человек?

Клементина задумалась. Да, она не питала к тенрийцам особой любви, но при этом не могла воспринимать их как нелюдей. Все прочие разумные расы, даже гуманоидные, не производили впечатления "братьев по разуму" и вызывали если не неприязнь, то как минимум настороженное любопытство. Те же флойды, к слову, очень долгое время представали существами недружелюбными, холодными и опасными – до тех пор, пока она не познакомилась поближе с одним из них...

Тьфу! Она ведь обещала себе не вспоминать о Фау!

От злости она ускорила шаг, оторвала взгляд от земли и принялась с жадностью разглядывать всё вокруг.

Пёстрые рекламные вывески, фонари, выхватывающие из полумрака фасады зданий, лестницы и двери, редкие пешие прохожие – обитатели Кимаччи предпочитали шустрые и мобильные гравискутеры.

У огромного уличного проектора Клементина остановилась. Трёхмерная голограмма была столь реалистична, что её можно было принять за портал в открытый космос. Лишь едва заметное подрагивание изображения давало понять, что это просто картинка.

Точнее, съёмка. Причем, судя по лаконичной надписи внизу, прямой эфир.

Прохожие голограммой почти не интересовались – лишь двое притормозили и остановились чуть поодаль, не заглушая движки гравискутеров, остальные же равнодушно проезжали мимо. Клементина пригляделась. И едва сдержала изумлённый возглас.

В планете на голограмме она с ужасом узнала Землю.

– Как стало известно, оккупированная флойдами планета населена расой, генетически идентичной тенри, – вещал уверенный голос диктора. – На планете имеется аборигенная цивилизация, находящаяся на стадии начального технического развития. Население планеты оценивается в пять миллиардов душ.

Клементина подошла вплотную, остановившись прямо напротив голограммы и жадно ловя каждое слово.

– Министерство внешних связей уже направило ноту протеста в Первый Круг и Межрасовый Арбитражный суд, – бойко тараторил закадровый голос. На голограмме тем временем одни кадры сменяли другие: хмурые флойды, восседающие за огромным столом напротив бледного рыжеволосого тенри в белоснежном костюме; виды Земли с высоты орбитального полёта – у Клементины защемило сердце, когда она узнала очертания родного Туманного Альбиона; космические корабли незнакомой конструкции, очевидно, тенрийские; мохнатый шер-нуа, стоящий перед высоким постаментом и произносящий речь – губы и вибриссы шевелились, рудиментарные крылышки напряжённо подрагивали, а передние лапы – активно жестикулировали. По кромке голограммы пробежала змейка субтитров – перевод его монолога.

"Мы призываем расы Первого Круга к миру и согласию. В сложившихся обстоятельствах необходимо провести тщательное расследование, дабы отыскать компромисс. Я особо подчеркиваю, что в первую очередь следует учитывать интересы аборигенной расы, кроме того, я считаю необходимым напомнить о её праве на самоопределение..." – с замирающим сердцем прочла Клементина.

– Поскольку флойды вероломно захватили территорию планеты и прилегающее космическое пространство, после чего в течение почти двухсот лет по местному летоисчислению скрывали факт обнаружения планеты как от Тенри, так и от Первого Круга, мы усматриваем в этом вопиющее нарушение межрасовых статутов, сообщил в своём выступлении Верховный канцлер, – надрывался диктор. – В случае неудовлетворения выдвинутых требований Тенри оставляют за собой право на применение силы.

Клементине понадобилось время, чтобы совладать с собой. От таких новостей волосы вставали дыбом. Воображение живо нарисовало последствия озвученных угроз: вооружённая до зубов эскадрилья тенрийских кораблей, штурмующая Землю, флойдские крейсеры, отчаянно пытающиеся противостоять превосходящим силам противника, зрелищный космический бой – и закономерный исход. А если в пылу сражения пара-тройка неразорвавшихся снарядов упадут на Землю – так это неизбежные потери. Лес рубят – щепки летят.

– Приплыли, называется, – тихо пробормотала она, изо всех сил борясь с дурнотой.

– Флойдам, этим высокомерным выскочкам давно было пора шею намылить! – проходящий мимо тенриец, замедлив шаг, насмешливо кивнул на голограмму. – Слишком много они о себе возомнили, черти хвостатые, и слишком многое себе позволяют. Надеюсь, Совет министров поддержит господина канцлера.

– Благодаря нашей разведке удалось выяснить, что на Земле уже много лет действует общественное движение "Открытое небо", выступающее против флойдской оккупации, – продолжал вещать диктор, – а также против проводимой ими политики, в частности, запретов на покорение космоса и развитие космических технологий. Ведущие эксперты центра социальной психологи сходятся во мнении, что полномасштабного вооружённого противостояния удастся избежать, поскольку население Земли добровольно примет нашу сторону и примкнёт к великому Тенрийскому Агломерату. В таком случае согласно межрасовым конвенциям флойды утратят право протектората над планетой, а также право оспорить это решение. – Диктор сухо прокашлялся. – Как стало известно, в целом отношение к расе-оккупанту в социуме Земли колеблется от индифферентного до умеренного и резко негативного с преобладанием таких эмоциональных реакций, как неприязнь, непонимание и страх. Принимая во внимание этот факт, мы можем с высокой степенью уверенности утверждать, что военного конфликта с флойдами не будет. Полное интервью с профессором Центра социальной психологи смотрите сегодня после вечернего эфира. К другим новостям...

Пошатываясь, Клементина доковыляла до ближайшей лестницы, опустилась на ступеньку. От влажного, поросшего мхом камня шла приятная прохлада, но она была не в силах остудить пожар, полыхавший в груди.

Тенри заявили свои права на Землю. Что, если флойды отступятся от своих притязаний? В конце концов, какой им резон вписываться за человечество, рискуя вступить в войну – и потерпеть поражение.

Конечно, флойды обещали... Но мало ли кто что обещал! Словами сыт не будешь. Пока что Первый Круг надеется погасить конфликт и призывает к мирному урегулированию, но что будет завтра? Хватит ли духу расам Первого Круга открыто выступить против тенри, от которых они так зависимы? Ведь цивилизация тенри – крупнейшие поставщики жизненно важных ресурсов, а любую политику во все времена решали деньги.

Скорее всего, Первый Круг покуражится для проформы, а потом технично самоустранится: объявит нейтралитет и скажет, дескать, разбирайтесь-ка, ребятки, сами. Всё уже к этому идёт: Первый Круг стремится переложить ответственность на само человечество под соусом "свободы выбора".

И вот здесь в игру вступает она, Клементина Хизерли, или, как ей сейчас следует зваться, Лем Хизер. Если она сможет показать людям истинное лицо тенрийцев, люди не проголосуют "за объединение". Тогда тенрийцам будет куда сложнее аргументировать свои притязания.

В конце концов сидеть на холодном камне стало невмоготу, и она медленно двинулась по дороге.

Конечно, тенри могут и надавить на Первый Круг. Могут пригрозить, могут начать в открытую шантажировать... Но уж такого бессовестного надругательства над демократией высшие расы вряд ли допустят. Во всяком случае, очень хочется в это верить.

Клементина отошла уже довольно далеко от площади с информационным проектором, как внезапно услышала знакомые звуки – душераздирающий вой несчастного эффа.

Опять?!

Дрожа от ярости и страха, Клементина бросилась в подворотню, но увидела совсем не то, что ожидала увидеть. Никакого эффа, к счастью, здесь не было. Были двое парней и девчонка, с маниакальным блеском в глазах склонившиеся над миниатюрным аппаратом.

Картинка на голограмме оказалась до ужаса знакомой: тихая улочка Корто-эн-Боро, живодёры и сжигаемый заживо эфф.

Тот самый эфф.

Клементина громко ахнула, и парни это услышали.

– А ну топай отсюда! Хочешь нахаляву поглазеть? Размечталась!

– Мы пятнадцать тысяч выложили за эту голограмму!

– Пятнадцать тысяч? – непонимающе повторила Клементина.

– Не будь таким занудой, Гудди, – протянула конопатая девчонка. – Может, она хочет заплатить.

В этот момент на голограмме появилась чья-то рука, в которой Клементина с изумлением узнала свою собственную, раздались громкие крики, изображение кувыркнулось, и запись резко оборвалась.

– И всё? – разочарованно протянул один из парней. – Эх, на самом интересном месте!..

– За что мы выложили пятнаху, непонятно, – поддакнул другой. – Халтура какая-то.

– Может, им помешали? – предположил девчоночий голос.

Но Клементина уже неслась прочь из злополучной подворотни. Холод в душе превратился в жар, ярость плескалась в груди расплавленным металлом, кипела и пузырилась.

Они не просто мучили эффа. Они вели запись происходящего – для того, чтобы потом продать её таким же садистам.

Сложно сказать, чьей вины здесь больше: тех, кто создаёт подобный "контент", или тех, кто готов за это платить. Спрос, как известно, рождает предложение, но также верно и обратное: на всякий товар найдётся свой купец.

Клементина знала, что когда-то на Земле – подумать только, на её родной Земле! – существовало и даже процветало нечто подобное. Потом пришли флойды. И начали менять мир – ненавязчиво, исподволь, под сурдинку – так, чтобы не встретить закономерное сопротивление со стороны человечества. Нет, чуда, конечно, не произошло, и люди не стали воплощением гуманизма, справедливости и морали, – но многое, очень многое было достигнуто за эти двести лет. Люди изменились – и этого не отнять.

Хотя бы исчезли такие вот живодёры, мучающие и убивающие живых существ ради удовольствия, потехи и наживы.

Найдя укромное местечко, Клементина пересмотрела запись со своей камеры. Диалог было слышно весьма отчетливо – вот только разговор шёл на тенрийском, а люди, конечно, тенрийского не знают. Не станет ли это проблемой, не выльется ли в лишний повод для недоверия?

Постукивая пальцами по коленке, Клементина наблюдала, как данные загружаются на флойдские сервера. Передача шла по зашифрованному каналу, поэтому процесс этот был небыстрым. Девяносто процентов... Сто. Готово.

– Ну, привет, крошка.

Вкрадчивый голос, раздавшийся над самым ухом, прозвучал аккурат в момент окончания загрузки, словно нарочно дожидался этого.

А уже в следующее мгновение Клементину опрокинули на землю. Вырваться не было ни малейшей возможности: её держали крепко, с силой вжимая в гравий. Острые камешки больно царапнули щёку, но девушка думала сейчас только об одном: это конец.

3.2

– Ты задолжал мне объяснение, Теол.

На полагающиеся по этикету приветствия, реверансы и прочие формальности пилот первого ранга Крейн Фау время тратить не стал. Как и на три секунды вежливого ожидания после положенного троекратного стука.

Пинком открытая дверь громко хлопнула за спиной нежданного визитёра. Теол вопросительно поднял брови.

– Не понимаю, о чём ты.

– Всё ты превосходно понимаешь! – Фау был слишком зол, чтобы держать себя в руках. – Где Клементина?

– Откуда я знаю, где твоя бывшая игрушка? Меня это не заботит ни капли.

– Клементина Хизерли – моя лиэнти! – яростно прорычал Фау. – И тебе это прекрасно известно, старый интриган!

– И что с того? – с показным равнодушием пожал плечами Теол. – Я не знаю, где эта особа.

– Лжёшь! – выдохнул Фау. Слишком уж нарочито его экс-начальник продемонстрировал своё безразличие. Больше похоже на блеф и на фарс, чем на подлинные эмоции.

– Сбавь тон, лорд Фау, – холодно отозвался Теол. – Твои эмоции здесь никому не нужны. И вообще, как ты посмел врываться в мой кабинет без доклада? Кто тебе позволил так себя вести?!

– Ага, ты ещё моим родителям пожалуйся, – съязвил Фау. – Давай, вперёд. Я больше не твой подчинённый, чтобы соблюдать мнимую субординацию!

– Ошибаешься, – Теол охладил его пыл. – Со вчерашнего дня у нас объявлено военное положение и всеобщая мобилизация. Так что добро пожаловать обратно на службу, пилот первого ранга. И учти, неповиновение равносильно дезертирству.

Если эта новость и застала Фау врасплох, то он нашёл в себе силы не подать виду.

– Не уходи от ответа, – процедил он. – Мне доподлинно известно, что Клементина покинула Землю.

Теол скривил губы в насмешливой улыбке.

– Опять двадцать пять. Почему тебя так беспокоит судьба девчонки, Фау? Ты же сам бросил её!

Фау еле сдержался, чтобы не сломать своему начальнику нос. А ещё лучше – челюсть. Вместо этого он схватил его за воротник и несильно тряхнул.

– Ещё одно слово – и я выбью из тебя всю дурь. Имею полное право, если что. Это выходит за рамки служебных отношений: ты оскорбил меня и мою лиэнти, и я могу требовать сатисфакции в частном порядке.

– А ну, пусти! – взревел Теол, непостижимым образом во мгновение ока сменив маску холодного флегматика на грозного и сурового руководителя. – Устроил тут сцену! Клементина Хизерли отныне не твоя забота, Крейн Фау! Не лезь не в своё дело! Забудь о ней и займись-ка лучше своими прямыми обязанностями! Мы на пороге войны, сейчас не время для сантиментов!

– Я должен знать, где находится моя лиэнти! – лорд Фау тоже умел быть и суровым, и жёстким. – Так что мои требования более чем законны!

– Твоя, как ты изволил выразиться, лиэнти больше не является таковой, – желчно выплюнул Теол. – Насколько мне известно, мадмуазель Хизерли сняла и выбросила свой браслет – а это равносильно отказу от брачных уз.

Фау скрипнул зубами, давясь бессильной яростью.

– Потому что вы обманули её.

– Ты обвиняешь меня? – Теол угрожающе повысил голос.

– Если понадобится, я могу повторить свои слова при свидетелях и под присягой.

– Придержи язык! – осадил его Теол. – Мне надоел этот балаган! Я не намерен более продолжать этот бессмысленный разговор. Повторяю тебе последний раз: забудь о Клементине Хизерли. Мальчишка, захотевший поиграть в любовь! Ты ей не нужен, что бы ты там себе не возомнил.

– Не смей так говорить о Клементине! – прорычал Фау. Теол открыл было рот, но Фау вскочил на ноги, и, опершись кулаками о стол, добавил тихо:

– Я найду её, что бы это мне ни стоило. И никто – слышишь – никто меня не остановит.

* * *

В их земной резиденции насчитывалось с две дюжины мест, где можно было отдохнуть и пообщаться в тишине. Сгущались сумерки, и тугие струи фонтана сверкали всё ярче, подсвеченные разноцветными лампами. Ветер шелестел кронами деревьев и вкупе с журчанием воды этот звук убаюкивал, настраивая на покой и умиротворение.

– Ты здесь, Тани.

Таниока вздрогнула и обернулась. Крейн Фау выглядел необычайно усталым – впрочем, это было ожидаемо и объяснимо.

– Тебе стоит отдохнуть, Фау, – мягко сказала Таниока. – Хотя бы немного.

– Не надо, – буркнул Фау.

– Сколько суток ты не спал? – не унималась Таниока. – На тебя больно смотреть.

– Вот и не смотри, раз больно! – огрызнулся он раздражённо. – Хороша подруга, называется. Вместо того, чтобы кудахтать, как наседка над выводком, лучше бы помогла!

– Я и пытаюсь помочь, – обиженно возразила флойда, бросив на Фау укоризненный взгляд. – Если ты будешь продолжать в том же духе, заработаешь нервный срыв или что похуже.

– Я не могу отдыхать и прохлаждаться в то время, как Клементина неизвестно где и непонятно с кем, – отрезал Фау. – Я был обязан её защищать, понимаешь? Мало того что ей каким-то образом умудрились внушить, что она мне безразлична, – на лице флойда промелькнула смесь ужаса и негодования, – так ещё и втравили во что-то весьма скверное.

Таниока нахмурилась.

– Если то, что ты говоришь, правда... – она неловко замолчала, понимая, что Фау не преувеличивает и не заблуждается. – Это противоречит самой основе наших моральных принципов... Да и непохоже это на Теола. Не могу представить, чтобы он мог быть столь бессердечен.

– Его можно понять, – усмехнулся Фау, сверкнув зубами. – Он старается блюсти интересы общества. С его точки зрения, всеобщее благополучие несравнимо важнее благополучия отдельно взятого индивидуума. А сейчас, когда мы на грани противостояния с тенри, и Первый Круг не торопится поддержать нас, Теол всеми силами стремится избежать войны – в противном случае он рискует потерять не только пост, но и уважение, и статус.

– Клементина знала флойдский... – пробормотала Таниока, наморщив лоб. – Не представляю, чем это могло оказаться полезно. Но я чувствую, что в этом – ключ к разгадке её исчезновения.

– В неё тогда не только знание языка залили, – поправил Фау мрачно. – Ещё и владение некоторой техникой. А с учётом того, что люди и тенри – генетически идентичны, я боюсь даже предположить, какую роль её заставили сыграть. – Фау молча потянулся к термокружке с очевидным содержимым. – Однажды она спросила, не будет ли у меня проблем. У меня, понимаешь?! Другая в аналогичной ситуации подумала бы прежде всего о себе, но не Клементина. Она слишком самоотверженна для человека, не говоря уж о тенри... И когда она ждала меня, когда оказалась одна, я не смог быть рядом...

Таниока вдруг резко поднялась со стула и отвесила другу увесистую пощечину.

– Хватит! Соберись и не будь бесхребетной мямлей! Вшивый аристократ, наследничек, баловень судьбы – да ты и знать не знаешь, что такое настоящее горе! Тоже мне, страдалец! Привык смотреть на мир через радужные очки, лорд! – в устах Таниоки его титул прозвучал как распоследнее ругательство. – А жизнь – представь себе! – это не только вечная карусель удовольствия и наслаждения. Столкнулся с проблемой – будь мужчиной и разберись с ней, а не ударяйся в панику! Чего ты сто́ишь, если даже любимую девушку защитить не в состоянии?!

Это было, пожалуй, чересчур, но Фау, конечно, не рассердился, и даже не попытался уклониться от смачных оплеух, которыми щедро одарила его подруга детства. Только кончик его хвоста дрогнул и распушился, в одиночку выражая эмоциональное состояние своего владельца.

– Прости, – глухо просипел он. – Ты тысячу раз права. Я... позволил себе слабость. Больше не повторится.

– Я надеюсь, – сухо откликнулась Таниока. – Ты тоже... Извини, в общем.

Чтобы успокоиться, Фау сунул голову под струи фонтана. Несколько раз глубоко вздохнул, облизнул мокрые губы, тряхнул головой, окатив Таниоку брызгами.

– Нет, ну как легко Клементина поверила, что не нужна мне! – на лице промелькнула горькая улыбка. – Кто знает, возможно, не так уж она меня и любила? Да и вообще, способны ли люди любить так же сильно, как флойды?

Вопрос был риторический – ведь никаких научных изысканий на эту тему никогда не проводилось. Если, конечно, столь тонкая материя, как любовь, вообще возможно подвергнуть каким-либо исследованиям.

– Не знаю, способны ли люди, – сказала Таниока. – Но конкретно эта девушка, по-моему, способна.

– Думаешь?

– Не сомневаюсь. Она тебя любила, и сильно. И до сих пор любит, я уверена. Такое искреннее, чистое и мощное чувство невозможно разрушить нелепыми наговорами и наветами. Разыщи её и объяснись. – Флойда деловито кашлянула, подавляя жгучее желание отвесить лорду основательного пинка – в качестве дополнительного аргумента, способного подкрепить её слова. – Есть какие-то зацепки?

Фау задумался.

– Цитриан, – наконец произнёс он. – Возможно, это совпадение, но... Цитриан исчез примерно в то же время, что и Клементина. Улетел на Анду. Но там его нет. Куда он отправился – никто не знает. Его корабль в ангаре, в его маршрутных листах пусто, его карточка не выдаёт никаких данных... Не пассажиром же он улетел с Анды, в самом деле.

– Очевидно, рейс был засекречен наивысшей степенью допуска, – рассудительно заметила Таниока. – Иначе ты смог бы прочесть данные. Мне информация тоже недоступна, я проверяла. Наверняка обо всём знает Теол – но...

– Теол меня прогнал, – усмехнулся Фау. – Сказав, что если я не прекращу лезть не в своё дело, он меня арестует и отдаст под трибунал.

– И правильно сделает, – откликнулась Таниока. – Теол в своем праве. А чего ты хотел – иначе дисциплина вконец расшатается. Суровые времена требуют суровых мер, а разброд и шатание в наших рядах только на руку тенри.

– То есть, ты предлагаешь мне опустить руки и смириться с судьбой? – едко уточнил Фау.

– Ни в коем случае, – Таниока была само воплощение спокойствия и невозмутимости. – Я лишь предлагаю не действовать необдуманно и не мутить воду почём зря, а для начала – собрать побольше информации.

– Но...

– Я помогу тебе, – в голосе флойды послышалась стальная решимость; она встала и склонила голову в прощальном жесте. – Ты прав: Цитриан действительно может быть как-то связан с исчезновением мадмуазель Клементины. Я наведу справки.

– Если ты... – Фау тоже поднялся на ноги.

– Не беспокойся. Ты первый обо всём узнаешь.

3.3

Нестерпимо яркий, режущий глаза свет заливал всё вокруг, разъедая цвета, объёмы и формы, превращая окружающую действительность в нечто ирреальное, в карикатурное подобие грубой театральной декорации или плоской картинки из книжки-игрушки для малышей. Только вот вместо волшебного дремучего леса или средневекового замка, обычно изображаемого в подобных книжках, обстановка вокруг выглядела куда менее сказочной.

Лаборатория, сверху донизу напичканная непонятными аппаратами и при этом выглядящая аскетичной и пустой. Белый и серебристо-серый, тусклые блики, пробегающие по полированным поверхностям, кнопки, сенсоры, голограммы. Жутковатая пародия на прибежище безумного учёного из научно-фантастического романа.

Впрочем, здешние учёные не были сумасшедшими. Скорее, сумасшедшим можно было назвать его самого, по доброй воле оказавшегося в этом жутком месте...

– Буду с вами откровенен, – тягучий, приторно-сладкий, как варёная сгущенка, голос флойда застал его врасплох, заставив подскочить на месте. – Мы доработали и усовершенствовали алгоритм процесса нейротранзакции, основываясь на успешном опыте мадмуазель Хизерли. Однако риск всё ещё чересчур велик, чтобы на него можно было махнуть хвостом. Вы должны понимать, на что себя обрекаете в случае неудачи.

– Я это понимаю, – раздражение поднялось в душе удушливой волной. – Если я не ошибаюсь, я уже подписал все необходимые документы, в том числе и отказ от ответственности. Можете быть спокойны, своего решения я не изменю. Делайте, что нужно.

Флойд молчал почти минуту. Вернее, так казалось со стороны – видимо в стерильной обстановке лаборатории время вело себя по-особому, растягиваясь до немыслимых пределов, а гулкая, звонкая тишина усиливала эффект, делая ожидание невыносимым.

Наконец, тишину прервал голос флойда и чьи-то деловитые шаги.

– Что ж, я был обязан вас предупредить... Коллеги, всё готово. Приступаем.

4

Острые камешки гравия, щедро усыпавшего пыльное бетонное покрытие, больно впивались в кожу, но Клементина даже не пыталась повернуться. Смысл?

"Вычислили. Выследили. Всё поняли. Что теперь – сразу убьют? Или попытаются вытянуть из неё информацию о вероломных и коварных флойдах, отправивших лазутчика в стан врага?"

Лучше уж первое. Чтоб не мучиться.

Вот только капсула со смертельным ядом хранилась в маленьком кармашке на рукаве, и до него не дотянуться незаметно – руки заломлены за спиной, а левая, похоже, ещё и вывихнута.

Можно, конечно, храбриться и хорохориться сколько душе угодно. Но если в неё зальют какой-нибудь нейролептик или как там эта дрянь называется – она как миленькая выложит тенрийцам всю подноготную. Поэтому при первом же удобном случае...

– Держи крепче, Драан!

Клементина вздрогнула, когда чьи-то потные липкие ладони принялись бесцеремонно обшаривать её с ног до головы, не забыв при этом облапать – больше для проформы, чем из более очевидных побуждений.

– Да девка-то даже не сопротивляется, – послышалось мерзкое хихиканье. – Видать, полумёртвая со страху.

– Спорить будешь?! Держи крепче, я сказал! Вырвется – не заметишь.

Клементине подумалось, что обладатель махрового оперного баса (и, похоже, их лидер) сильно переоценивает её возможности.

– Где её карточка?

– Нашёл!

– Что там?

– Кубышка с наличкой... Ого! ещё и карт-счёт... Что, интересно, она делает в этой дыре, если у неё счёт в государственном банке?

Пиликнул терминал, и Клементина поняла, что осталась без гроша.

Грабители дружно присвистнули.

– Неплохой куш! – тычок ботинком под ребра. – А ты у нас, оказывается, мажорка! И зачем тебя такую понесло в Кимаччи? На спор? Или острых ощущений захотелось?

Клементина молча стиснула зубы.

– А это что у тебя? – один из бандитов рывком перевернул её на спину и дёрнул шнурок с камерой.

– Оставь, – сурово приказал бас. – Это камера, придурок. Там могут быть нежелательные записи. Хочешь проблем с боссом?

– А что, если она и нас успела записать?

– Не беда, – он сорвал камеру с шеи Клементины, швырнул на бетон, вынул ствол и несколько раз выстрелил. Звук был глухой, как от лучевого пистолета. От флойдского чуда техники осталась лужица расплавленного металла.

Словно почуяв выстрелы, как стервятники чуют падаль, вдалеке горестно взвыла сирена.

– Всё, шабаш! – бандиты заволновались. – Делаем ноги!

– А девчонка? Может, прихватим для босса?

– Да ну. Не в его вкусе. Босс любит аппетитных девчонок. А эта тощая, как сушеная вобла.

– Аррис любит тощих.

– Аррис у босса что-то не в чести. Хочешь выслужиться перед ним? Вперёд, флаг тебе в руки! Только лично я в этом не участвую.

– Может, всё-таки...

– Я сказал, нет! Ты слабоумный или глухой?!

Вой сирены стал громче, и грабители сочли за лучшее ретироваться, технично и бесшумно.

Спустя десять минут Клементина рискнула открыть крепко зажмуренные глаза и осторожно оглядеться.

Тишину нарушало лишь сухое потрескивание электрогенераторов да деловитое шебуршание. Присмотревшись, она разглядела чуть поодаль кучу мусора высотой с двухэтажный дом, в которых лениво копошились роботы-сортировщики, выискивая ценные пластиды и редкоземельные металлы.

Напавшие на неё оказались не агентами спецслужб, а банальными бандюганами.

Даже немного обидно.

Собравшись с силами, Клементина приподнялась на локтях, втянула носом стылый, пахнущий бетонной пылью воздух. Левой рукой с грехом пополам отряхнула грязь с одежды – вывихнутая правая распухла и покраснела, каждое движение отдавалось пульсирующей болью.

Стоило бы радоваться, что всё могло быть гораздо страшнее и она легко отделалась, но что-то не радовалось.

Они списали со счёта все деньги, лишив средств к существованию, уничтожили камеру и даже не побрезговали бутербродом с ветчиной, спрятанным в кармане куртки... А последний, между прочим, был бы сейчас весьма кстати.

И что теперь?..

Можно послать сообщение во флойдское консульство. Цитриан все уши ей прожужжал, чтобы в случае беды она не терялась, а сразу посылала условный сигнал. Скорее всего, флойды смогут вытащить её отсюда – вот только её миссия будет окончательно и бесповоротно провалена. Отснятого материала явно недостаточно для полноценного репортажа. А главное – она рассекретит себя и тем самым погубит всё дело.

Очень не хотелось расписываться в своей полной профнепригодности.

Флойды, конечно, не станут её упрекать ни в чём, ни прямо, ни за глаза. В конце концов, она доброволец. А как насчёт собственной совести?..

Клементина попробовала осторожно пошевелить правой рукой. Кости вроде бы целы, но плечо болит так, будто сустав не просто вывернули, а ещё и завязали в узел.

Варианта, как водится, два: признать поражение и связаться с флойдами или попробовать выкарабкаться самой.

Она всё ещё может вернуться в апартаменты, которые, к счастью, были проплачены на три дня вперёд. Но за эти три дня ей необходимо будет придумать, как раздобыть денег.

Нужно что-то есть и на что-то жить. Нужно оплачивать жилище – оставаться без крыши над головой смерти подобно. Нужно купить камеру с возможностью переброски данных по спутниковому каналу – недешёвая игрушка.

В порыве отчаяния она зашарила по карманам – надо же понимать, какие "активы" у неё остались. Очень некстати ей попалась визитка Тилля де Орсайена, которую он вручил ей тогда, на корабле.

Сейчас пластиковый квадратик выглядел как жестокая насмешка судьбы. Ведь это именно от его чрезмерно навязчивого внимания она сбежала из Корто-эн-Боро и оказалась в Кимаччи!

Итак, что мы имеем? Два пакетика сахарозаменителя из кофейного автомата, карманное зеркальце, губная помада, расчёска и несколько бумажных салфеток. Что ж, при желании она сможет навести марафет – на этом, к сожалению, список её возможностей исчерпывается; все эти вещи почти ничего не стоят – ни на Земле, ни здесь, на Виаллисе. А тем временем голод всё сильнее заявлял о себе.

Взять напрокат гравискутер, не говоря уж о флаере, ей теперь было не по карману – грабители обобрали её дочиста. Поэтому до дома пришлось добираться на своих двоих.

К сожалению, поддержка лиц, оказавшихся в затруднительной ситуации, да и социальная сфера в целом была у тенри развита крайне слабо, точнее, вообще никак. То же самое можно было смело сказать и про благотворительность. Общество тенри было обществом сильных. Слабым оставалось лишь уповать на госпожу Фортуну и день за днём пытаться выжить.

Простая истина предстала перед ней в неприкрытой наготе своей сермяжной очевидности: надо найти работу. Хоть какую-нибудь.

Вот только чтобы устроиться на работу и получить место, нужны документы о профильном образовании – у тенрийцев с этим было всё строго. А флойды оформлять ей такие бумаженции не стали – слишком сложно, да и маловероятно, что они могли бы понадобиться.

Ан нет – понадобились. И теперь крутись как хочешь.

Удручённая этими невесёлыми мыслями, Клементина кое-как доплелась до дома и забылась тяжёлым, беспокойным сном.

Утро началось не с кофе, и даже не с его тенрийского аналога, похожего по своим свойствам и отчасти даже по вкусу – утро началось с прочесывания базы вакансий Кимаччи (в другой район города Клементина всё равно не могла поехать, а топать пешком в такую даль значило неизбежно заинтересовать стражей порядка или, что немногим лучше, вновь наткнуться на уличную банду).

Спустя некоторое время, выпив один за другим несколько стаканов воды, чтобы заглушить голод, девушка оторвалась от вмонтированного в стену экрана глобальной сети и рухнула на диван.

Картина вырисовывалась скверная.

Кое-какие вакансии действительно имелись. Но все они либо были тесно связаны с ремонтом и техобслуживанием сложного оборудования, либо требовали специальных навыков и опыта, как например, работа в сфере образования. Всё-таки цивилизация тенри несравнимо отличалась от человеческой, и неудивительно, что уйдя далеко-далеко вперёд в своем развитии, она стала предельно автоматизированной.

Единственное, что Клементине удалось откопать после долгих и тщательных поисков, – вакансия тренера по фигурному катанию в детско-юношескую спортивную школу.

М-да уж... Тренер из неё примерно такой же, как из её братца Стефана – повстанец-подпольщик. Во-первых, у неё нет соответствующего опыта. Всё-таки уметь делать что-либо и уметь обучать других – совершенно разные вещи. Во-вторых, последний раз она стояла на коньках почти два месяца назад, ещё будучи на Земле. В-третьих, тренерство – это почти наверняка маленькие дети, а она не была уверена, что способна находить общий язык с детьми.

В общем, расклад явно не в её пользу. И если тенрийцы откажут ей, они будут абсолютно правы.

Но ей нужна эта работа. На всякий случай Клементина ещё раз пролистала реестр актуальных вакансий. Да, делать нечего, тренер – единственный вариант.

Поэтому через два часа она стояла перед полукруглым крыльцом в роскошный спортивный комплекс, глотая слюну и молясь всем существующим и вымышленным богам, чтобы всё получилось.

– Вы от Хайдиса? – вместо приветствия осведомился худощавый тенриец на входе.

– Эээ... – Клементина растерялась было, но усилием воли взяла себя в руки. – Я... насчёт вакансии тренера. На собеседование.

– Да-да, я так и понял, – тенриец не дал ей договорить. – Идёмте со мной.

По коридору, облицованному разноцветным камнем, по мозаичному полу, мимо широченных панорамных окон и сверкающих траволаторов, убегающих куда-то вверх... Да, тенрийцы знали толк в красивой жизни, даже здесь, в "серой зоне". Хотя история наглядно демонстрирует, что во все времена и при любых обстоятельствах люди будут стремиться обустроить свой быт с максимальным комфортом. А что справедливо для людей, справедливо и для тенри.

– У вас свои коньки? – внезапно спросил её провожатый.

– Эээ... – Клементина вновь была вынуждена мычать. – К сожалению, я...

– Ясно, что-нибудь подберём, – покладисто ответил тенриец, отреагировав на её заминку неожиданно благосклонной улыбкой, чем ещё сильнее обескуражил растерянную девушку. – Вам нужно размяться? Вот вход на ледовое поле, – он махнул рукой. – Ждите здесь.

Он вернулся почти сразу, неся под мышкой пару коньков. Клементина отметила, что однажды уже имела дело с похожим типом креплений и втайне обрадовалась, что не попадёт впросак, выставив себя дилетанткой.

Тогда, на земной базе отдыха флойдов, Крейн Фау показывал ей, как устроены их коньки... Сердце тоскливо сжалось.

Нет. Прочь воспоминания. Не думать о Фау. Не думать вообще ни о чём. Сейчас её задача – пройти этот чёртов кастинг, в чём бы он ни заключался, и получить место.

Тогда вперёд.

Лишь выйдя на лёд, Клементина осознала, как она соскучилась по этому упоительному ощущению: скользить, чувствуя траекторию и скорость, пропуская между пальцами воздух, завихряющийся упругими кольцами, и, оттолкнувшись, взмывать ввысь в прыжке – на краткий миг, но растягивая его до состояния полёта, когда время утрачивает свою конечность, когда сиюминутное становится вечным.

Как же мучительно долго она не вставала на коньки и не отдавалась своей маленькой страсти...

– Да, Хайдис дурного не посоветует.

Голос прозвучал совсем близко, но Клементина, пребывавшая в творческом экстазе, не сразу осознала, что речь о ней.

Сердце в груди вновь судорожно сжалось. Темноволосая дама, подошедшая к ней, двигалась легко и изящно, хотя она была уже в летах.

– Ваше имя...

– Лем Хизер, – нервно выдохнула Клементина.

– Неплохо катаетесь. Опыт тренерства имеете?

– Да, – соврала она.

– Майриан, – прищурившись, дама протянула жилистую руку. Её рукопожатие было сухим и крепким. – У вас необычная техника. Очень... аккуратные движения, – она задумалась на секунду. – Вы как будто боитесь сделать ошибку... Я права?

Клементина покраснела.

– Не знаю, – пролепетала она. – Я... как-то не задумывалась об этом.

– Сколько вам лет? – внезапно спросила Майриан.

Сказать правду? Сколько ей там по тенрийскому летоисчислению?..

– Тридцать три.

– Мы – частная школа, заниматься приходят в основном любители, – глаза тенрийки холодно сверкнули. – С вашим уровнем мастерства вы могли бы отыскать работу в центре подготовки профессиональных фигуристов. Разумеется, за пределами Кимаччи, – вновь короткий прозорливый блеск. – Вы уверены, что не сбежите от нас через несколько месяцев?

Клементина скрипнула зубами, чтоб не застонать.

– Уверена.

Пауза.

– Когда сможете приступить к работе?

Сердце радостно подпрыгнуло. Неужто получилось?..

– Сегодня.

– В таком случае поздравляю вас, – Майриан вновь протянула руку.– Документы и карту получите в отделе кадров. В пять у вас первый ученик.

Первым подопечным оказался, к счастью, не ребёнок, а веснушчатый паренёк лет шестнадцати. Клементину непроизвольно передернуло: живодёры из Корто-эн-Боро, чуть не замучившие насмерть бедного эффа, выглядели примерно так же. Но этот вроде бы не производил впечатление отморозка. Скорее, наоборот, юный тенриец был застенчивым и скромным. И свою наставницу, что характерно, слушал внимательно, стараясь в точности выполнять все её указания.

Указания... Клементине приходилось импровизировать, и импровизировать отчаянно. Воскрешать в памяти наставления своего собственного тренера, пытаясь их воспроизвести – разумеется, с поправкой на физику и динамику. А главное, ни на секунду не выходить из образа. Девушка не сомневалась: за ней наблюдают. Должны же её работодатели подстраховать себя, и если её так лихо взяли в штат, наверняка существует какой-то испытательный срок.

– Почему ты живешь в Кимаччи? – спросил её подопечный на первой же тренировке. – Ты ведь очень сильно катаешься. Могла бы легко найти работу где угодно. Хорошую работу.

Клементина ненадолго задумалась. Нужно было соврать так, чтобы её ответ устроил и вероятных "наблюдателей", и паренька, безуспешно старавшегося в который раз прыгнуть тройной флип, не упав после выхода из вращения.

– Я сирота. В Кимаччи приехала к другу. Но он не выходит на связь, должно быть, что-то случилось. А потом меня ограбили.

– Ограбили?

Клементина почувствовала, как градус уважения к ней опустился чуть ли не вдвое.

– Случайно, – с виноватой улыбкой поспешно добавила она. – Заплутала малость, забрела не в тот район, плюс не уследила за временем.

– Хм, – паренёк недоверчиво покачал головой. Похоже, её путаные оправдания его не очень-то удовлетворили.

Его имени Клементина не знала – у тенри было не принято представляться друг другу по именам, если их связывали сугубо рабочие отношения. Её имя юный фигурист тоже не спросил, что, впрочем, нисколько не мешало ему оживлённо болтать, отвлекаясь и отвлекая Клементину.

Вечером, получив вожделенную кредит-карту, а с ней – возможность, наконец, нормально пообедать, Клементина мысленно похвалила себя за находчивость и стойкость.

Продержаться несколько недель, может, месяц. Платят хорошо: за это время вполне удастся скопить на приличную камеру.

Уехать из Кимаччи, будь он неладен. Ну его, это проклятое место. На Виаллисе предостаточно городов, крупных и не очень, где она сможет найти временное пристанище и завершить начатое.

Вот только чем больше она размышляла о своей миссии, тем ширилось и росло чувство, что вся эта эскапада – дохлый номер.

Если тенри и вправду задумали провести на Земле референдум и склонить человечество на свою сторону, они постараются сделать всё, чтобы их планы увенчались успехом. Проведут свою агитационную кампанию, развернут полномасштабную агитацию, пустят в ход все свои ресурсы – а ресурсы, надо сказать, у тенри немаленькие. Покажут землянам вожделенную "дольче виту" как она есть, пообещают космический парадиз – и абсолютное большинство сочтёт эти посулы весьма заманчивыми.

Вот бы выяснить потихоньку, что замыслили тенри на самом деле!.. Только как это сделать? По общедоступным информационным каналам правды не скажут – там та же причёсанная, обильно смазанная лаком и присыпанная разноцветными блёстками пропаганда, только в профиль.

Правду знают в высших эшелонах власти. Но как туда пробраться девчонке без денег, без связей и знакомств, да к тому же так, чтобы никто не изобличил в ней шпионку?

Нет, справедливости ради, один-единственный знакомый у неё всё же имелся. Тилль де Орсайен. Но что он за птица? Слишком уж пристально он присматривался к ней, слишком настойчиво просил о продолжении общения. Слишком силён был страх, что он прозорлив настолько, что способен её раскусить.

Впрочем, подробные рассуждения были скорее из области фантастики. Пока же перед ней стояла совершенно конкретная задача: удержаться на плаву, лавируя между коллегами, не в меру любопытными, и ещё более любопытными подопечными, раздобыть камеру и не дать ограбить себя ещё раз.

Прошло почти две недели тяжёлой работы в поте лица, без выходных и практически без передышки – редкие минуты блаженства, когда она оставалась на катке в одиночестве, перемежающиеся с часами невероятного напряжения, когда приходилось притворяться педагогом – терпеливым и опытным, понимающим и умеющим найти подход – и это было куда сложнее, чем полуторамесячный интенсив у флойдов под бдительным руководством Цитриана, не позволявшего ей отвлекаться ни на минутку.

Прошло две недели, и Клементина уже почти не боялась мечтать, что всё получится. Пока за ней не пришли.

В тот день Клементина задержалась на катке, чтобы немного покататься для собственного удовольствия. В итоге когда она переступила порог дома, было уже за полночь. Переступила – и замерла каменной статуей. Из приоткрытой двери на пол прихожей падала полоска света.

Она здесь не одна.

С ужасом осознавая, что успела наделать слишком много шума, Клементина попятилась назад, но не успела она сделать и пары шагов, как её окликнули.

– Куда же вы, мадмуазель Хизер? Мы давно вас ждём.

Она запоздало сообразила, что если в квартире засада, кто-то может караулить и на лестничной площадке, и на улице, возле входа.

– Проходите, что же вы.

Опять грабители?..

Нет, банальные грабители так себя не ведут.

Неужели Тилль де Орсайен всё-таки добрался до неё?

Еле живая от ужаса, она двинулась вперёд, толкнула дверь, плавно ушедшую в сторону, и замерла на пороге.

Никто не спасёт. Никто не придёт на помощь. Нужно выпутываться самой.

Во всяком случае, приложить все силы, чтобы выпутаться.

Их было четверо. Один сидел на столе, ещё двое расположились на её кровати, а самый высокий занял место напротив двери, перекрыв оконный проём. Как будто она могла попытаться удрать через окно! Тридцать девять этажей высоты даже флойду не оставили бы шансов.

– Кто вы? Что вам нужно? – хладнокровно поинтересовалась Клементина, слегка приподняв бровь. Нужно сохранять спокойствие, как бы тяжело это ни было. Если бы они хотели просто её убить – не заявились бы такой толпой и не тянули бы время. А тут... Тут не всё так просто.

Один из незваных гостей, тот, что стоял у окна, недвусмысленно подмигнул и вдобавок причмокнул губами.

– Ты явно занимаешься не тем, крошка. Такой красотке не стоит терять время даром.

По спине у Клементины пробежали мурашки.

– Что вы имеете в виду?

Дружный гогот был ей ответом.

– А разве не ясно?

Проклятье... Неужели она умудрилась привлечь внимание тенрийской мафии?! Уж лучше бы подручные Тилля де Орсайена, вот честно.

В памяти тут же всплыли жуткие истории Цитриана – о рабынях, которых накачивали транквилизаторами, лишали памяти и воли и держали взаперти, продавая богатым клиентам. Разумеется, это было незаконно, но, как и в былые времена на Земле, на Виаллисе закон защищал только высшую касту привилегированных граждан, а на судьбу рядовых граждан, а уж тем паче обитателей "серых зон" и гетто властям было наплевать. Цитриан пичкал её этими триллерами на завтрак, обед и ужин – в надежде, что она намотает на ус, будет вести себя осмотрительно и не попадёт в беду.

– У тебя слишком грамотная речь для провинциалки, – задумчиво протянул тот, что сидел на столе. Его волосы полностью отсутствовали, что для тенри было довольно нетипично. Во всяком случае, Клементина впервые видела тенрийца с абсолютно лысой головой. – Сдаётся мне, тут что-то нечисто. Признавайся, малышка, что за тайны ты скрываешь?

"Не паниковать! Ни в коем случае!"

– Тайны – это не моя стезя, – резковато ответила Клементина. – А грамотная речь... Разве это можно поставить в вину? Никогда не любила безграмотных ослов.

– А ты дерзкая, – одобрительно кивнул бритоголовый. – И за словом в карман не лезешь. Клиенты таких любят.

– Хватит болтовни, – лениво протянул один из тенрийцев, сидящих на кровати. – Пять минут на сборы и вперёд. И поспеши. Мы не любим, когда девочки теряют наше время. Господин Торн платит нам не только за товар, но и за оперативность.

Клементина вдруг представила себе лицо Цитриана, а заодно Теола и других флойдов – в выражении сердитых лиц, в нахмуренных бровях явственно читались недоумение, разочарование и досада. Совсем не этого ожидали они от своего агента, особенно если учесть, сколько сил и средств было потрачено на её внедрение и подготовку. И всё коту под хвост...

Спрыгнув со стола, бритоголовый шагнул к ней и грубо схватил за плечо, видимо, желая поторопить.

– Клянусь вам, я лучше умру, чем позволю себя обесчестить! – в отчаянии выкрикнула Клементина, позабыв обо всём на свете. И только когда роковые слова сорвались с её губ, она с ужасом осознала, что машинально заговорила по-флойдски.

Отпрянув от неё, как от прокажённой, бритоголовый витиевато выругался. Сидевшие на кровати вскочили на ноги, озадаченно переглядываясь. Похоже, никто из них не был готов к такому повороту.

Будто в замедленной съёмке Клементина увидела, как худощавая фигура самого молчаливого тенрийца шевельнулась и отделилась от окна.

– А ну, прочь! – негромко приказал он, и остальные, как ни странно, повиновались беспрекословно: замерли где стояли, а в следующий миг синхронно отпрянули назад.

Вальяжной походкой тенриец подошёл к ней, медленно обошёл по кругу, внимательно рассматривая каждую деталь, после чего остановился прямо напротив, взял за подбородок, глядя прямо в глаза. От немигающего взгляда светло-карих глаз на Клементину накатил приступ дурноты.

– Однако, – ровным голосом произнёс он. – Тебе удалось-таки меня удивить.

Клементина стояла, боясь шелохнуться. В ушах всё ещё звенели её собственные неосторожные слова, сложенные из певучих, округлых звуков флойдского языка. Идти на попятный и отнекиваться не было смысла. Теперь уже не было.

– Нечасто встретишь девчонку, владеющую языком наших дорогих друзей, – он позволил себе снисходительный смешок – ровно настолько, чтобы подчеркнуть, что под "друзьями" он имеет в виду прямо противоположное. – Да ещё и с таким безупречным произношением. Сдаётся мне, ты не так проста, детка, как мы наивно полагали, – тенриец развёл руками почти виновато. – Я-то был убеждён, что Лем Хизер – типичная провинциалка, приехавшая в мегаполис за красивой жизнью, но – увы – потерпевшая неудачу. Впрочем, вся наша жизнь – одна нескончаемая череда неудач, проб и ошибок, не так ли?

Клементина нервно кивнула.

– Жизнь определяет за нас времена, события и злоключения, – сказала она по-флойдски. Терять ей было уже нечего. – А боги удачи не только глухи, но и слепы, чтобы можно было хоть отчасти полагаться на их благосклонность... Насколько я понимаю, вы сами неплохо владеете флойдским, а значит, способны понять, что я сказала.

Тенриец скривился.

– Откуда у юной и, судя по всему, недалёкой особы столь глубокие познания в языке недружественной расы? Чтобы овладеть флойдским на таком уровне, нужны даже не годы – десятилетия.

– Или удачная нейротранзакция, – вскользь заметила Клементина.

Подручным главаря оставалось лишь недоумённо переглядываться: разговор шёл на флойдском, и они не понимали ни слова.

– Я хочу узнать подробности этой увлекательной истории, – не попросил – потребовал тенриец.

Клементина почувствовала, как капля холодного пота медленно стекла между лопаток. Придётся сказать правду. Вернее, её часть. Они с Цитрианом не прорабатывали такой вариант развития событий и его вероятные осложнения, значит, придётся взять всю ответственность на себя.

– История, в общем-то, не особо увлекательная, – начала было она, но её перебили.

– Погоди. Вы, трое, – тенриец нетерпеливо щёлкнул пальцами. – Подождите в вестибюле. Разговор на флойдском очень выматывает, а я не хочу лишний раз напрягать извилины, – пояснил он, когда его подручные без лишних вопросов один за другим выскользнули за дверь. – Поэтому, будь добра, перейди на тенрийский.

Клементина подумала, что её собеседник прибедняется, по-флойдски он разговаривал вполне сносно для самоучки.

– Итак?..

Наверное, даже канатоходец, идущий без страховки по лезвию бритвы над озером кипящей вулканической лавы, будет чувствовать себя в большей безопасности.

– В моём последнем путешествии мне не повезло, – кривоватая усмешка, аккуратный вздох, полный притворного сожаления. – Я отстала от группы, потеряла навигатор, сбилась с пути и забрела куда не следовало. Как выяснилось, это была территория флойдской военной базы. Меня, конечно, почти сразу схватили, и, видимо, приняли за лазутчика или шпиона, – Клементина позволила себе короткий ироничный смешок. – Ну, и попытались обнулить мне личность. Посредством нейротранзакции.

Тенриец судорожно напрягся, пальцы хрустнули, зрачки сузились до едва заметных точек.

– К счастью, ошибка вовремя обнаружилась, и нейротранзакцию прервали, – поспешила продолжить Клементина, не давая себя перебить. – В результате я овладела языком флойдов – причём так, будто знала его с рождения. Знаю, звучит невероятно, но это факт.

– Невозможно пережить нейротранзакцию и не утратить при этом разум и личность, – хмуро пробормотал тенриец. Всё в его облике, позе, выражении лица и тембре голоса источало концентрированное недоверие. – Мы тоже проводим эксперименты с нейропереносом информации. Ещё ни один испытуемый не смог получить новые знания и при этом не слететь с катушек.

Девушка пожала плечами.

– Ну... да, я знаю. Но я как-то смогла. Быть может, потому, что я отчаянно цеплялась за свою истинную личность.

– Как это было?

– Больно, – впервые за весь разговор Клементина была по-настоящему честна. – Очень. И невероятно тяжело. Я провела под аппаратом считанные секунды, но мне казалось, что прошла целая вечность.

– Кто ещё знает об этом? Кто-нибудь в курсе твоих... особых способностей?

– Никто.

– А флойды?

– Они так и не узнали, что нейротранзакция удалась. Они решили, что если я не сошла с ума, значит, процесс передачи данных не запустился должным образом.

– Как флойдам удалось замять это дело?

– Мне сказали, что меня не станут обвинять в незаконном пересечении границы и налагать какие-либо санкции в связи с нарушением пограничного контроля, взамен взяв с меня отказ от претензий в их адрес.

Её собеседник презрительно фыркнул:

– Как это похоже на наших хвостатых друзей! Они пойдут на что угодно, лишь бы выйти сухими из воды!

Клементина тактично промолчала. Тенриец рывком поднялся на ноги и прошёлся взад-вперёд по комнате, похоже, силясь таким образом унять обуявшее его волнение.

– Почему ты уехала из Корто-эн-Боро? Тихий курортный городок, благодатный климат, комфорт и счастье. Твоих средств вполне хватало на безбедную жизнь... Так почему?

Клементина предвидела этот вопрос, но всё равно растерялась, не зная, как лучше поступить: придумать какую-нибудь отговорку или сказать неудобную правду.

– Меня... один человек преследовал, – наконец выдавила она. – Случайный знакомый. Я испугалась...

– И решила уехать на другой край света? – живо подхватил её собеседник. В узком прищуре тенрийских глаз читалась неприкрытая ирония.

– Он был чересчур навязчив, – Надо срочно сменить тему! – А я – совсем одна, – Клементина поникла, всхлипнув почти натурально. – У меня нет родных на Виаллисе.

– Впрочем, как и в других метрополиях, – хмыкнув, тенриец окинул пространство беглым взглядом. – Что ж... Мне всё ясно. Ты действительно достойна большего, нежели удел принцески для утех. Собирайся. Мы летим в Корто-Сиенно.

* * *

Двумя часами спустя, когда частный борт бодро нёс их над девятью слоями облаков, Клементина постепенно начала осознавать всю непоправимость ситуации.

Куда её везёт этот тип, представившийся Тиэном Октавио? Вдруг в самое логово тенрийских спецслужб, откуда нет и не будет пути обратно?

Как же она могла забыться!.. А всё потому, что на доли секунды помимо укоризненно взирающих на неё лиц Цитриана и остальных коварная память воскресила из своих недр ещё одно лицо.

Лицо Крейна Фау.

Да что ж такое! Она ведь поклялась себе вычеркнуть его из своей памяти, жизни и судьбы! Сколько ещё её будет преследовать этот взгляд рубиново-красных глаз, с неимоверной нежностью взирающих на неё из недр прошлого?..

Это всё иллюзия, обман, притворство. Ненастоящие, фальшивые чувства. Если Крейну Фау она не нужна, он палец о палец не ударил бы, чтобы спасти её сейчас... А если бы и спас, наверняка после упрекнул бы, что она опять навлекла на себя неприятности.

Обида и гнев – кристаллизованный, незамутнённый, лишённый примеси каких-либо посторонних эмоций захлестнул её с такой силой, что кровь прилила к лицу, а сердце сжалось от боли. Девушка с беспокойством покосилась на господина Октавио, но тот был всецело погружён в переписку и ничего не заметил. Он вообще не смотрел на неё и за время перелёта едва ли произнёс больше дюжины слов. Похоже, тенриец нервничал не меньше её самой, хотя и не подавал виду. Клементина же боялась даже вздохнуть, и, молча глядя в заиндевевший иллюминатор, гадала, что ждет её впереди. Понимая, впрочем, что ничего доброго ждать от тенри не стоит.

Столица встретила их грозой, проливным дождём и шквалистым ветром, неистово треплющим красно-чёрные государственные флаги. Клементине хотелось спать, она почти ничего не соображала от усталости, и лишь титаническим усилием воли умудрялась сохранять остатки самообладания. За тёмными, абсолютно непрозрачными стеклами флаера не было видно ничего, а задать прямой вопрос она не рискнула. Дважды их останавливали, судя по всему, на контрольно-пропускных пунктах, а один раз – даже заставили выйти из машины прямо на пронизывающий ветер. Впрочем, Октавио что-то сказал охране, отрывисто и раздражённо, так что их почти сразу пропустили дальше.

– Ну и кого же ты мне приволок на сей раз, старый похотливый развратник?

Вопрос явно был обращён не к ней, но Клементина вздрогнула и поспешила выпрямить спину.

– Тебе понравится. Но предупреждаю сразу: никакого торга.

– Даже другу?

– Именно. И когда увидишь, что мне удалось откопать, то поймёшь почему, – Октавио толкнул Клементину в спину, в пятно света у вращающихся дверей, и она смогла рассмотреть "друга" своего спутника. Это был тенриец с белыми короткими волосами, умным лицом и пытливым взглядом. На девушку он взирал со смесью иронии и ленивого интереса.

– И что же именно ты собираешься мне продемонстрировать, Тиэн?

– Любопытно, да? – Октавио вовсю наслаждался предвкушением реакции седовласого, смакуя каждый миг удовольствия с видом заправского гурмана. – Рискнёшь предположить, в чём её талант? Давай, проверим твою прозорливость. Попробуй угадать.

– Может, имеет смысл прямо сказать, что я владею флойдским? – не выдержала Клементина, предвосхитив нелепую "угадайку". Мало ли какие версии придут на ум этому типу.

Седовласый тут же перестал ухмыляться. Коротко и быстро огляделся по сторонам, после чего бесцеремонно схватил девушку за руку и потащил за собой, в медленно вращающиеся двери.

Клементина ожидала, что от неё потребуется повторить рассказ об обретении уникальных лингвистических способностей, но обошлось без этого: Октавио объяснил всё сам. В конце прибавив, нимало не смущаясь:

– Я мигом сообразил, что девчонка способна принести куда больше пользы и прибыли, чем рассчитывал изначально.

– И вспомнил про меня? – с усмешкой подсказал седовласый.

– И про твою милую работёнку.

– Это правда? – вдруг обратился к ней седовласый. Обратился по-флойдски. – Всё, что наплёл здесь этот пройдоха? Ты действительно владеешь языком флойдов?

– Как видите, – устало вздохнула Клементина. – Или вы считаете, что господин Октавио решил провернуть всё это ради наживы? Можно зазубрить отдельные слова и даже целые фразы. Но овладеть чужим языком как родным – невозможно.

– Во флойдском огромное значение имеют интонации, артикуляция, мимика и жесты...

– Совершенно верно, – нетерпеливо перебила Клементина. А правильного произношения и за всю жизнь не добиться. Я всё это знаю. Потому что моё сознание воспринимает флойдский как родной.

– Меня зовут Рауш Стим де Шосси, – сказал седовласый. – Как бы моё имя звучало по-флойдски?

– Имена не переводятся, – ответила Клементина, внутренне обрадовавшись такому простому вопросу: они с Цитрианом его разбирали, и довольно подробно. – Даже в художественной литературе и фильмах, за исключением особых случаев. Но как его перевести, сохранив смысл, я могу вам рассказать. "Рауш" значит волевой, жёсткий, в более глубоком смысле – непоколебимый, не идущий на уступки. "Стим" – указание на водную стихию, соответствующую типу темперамента и олицетворяющую силу и гибкость одновременно. Артикль "де" говорит о благородном происхождении. Шосси – одна из фамилий, появившихся в эпоху ранней космической колонизации, она свидетельствует, что ваши предки входили в число колонизаторов-переселенцев первой волны.

– Но я, как видишь, проживаю в метрополии, – Рауш Стим де Шосси осклабился, вызвав у Клементины очередной приступ паники.

– Д-да, – она нервно кивнула, лихорадочно перебирая в уме всё вышесказанное. – Поэтому на флойдский я перевела бы ваше имя так: Картрианни Торедо Шонци-ка Хон.

Рауш негромко хмыкнул, осмысливая услышанное.

– А "Хон" почему?

– Суффикс, указывающий, что вы вернулись к корням.

На сей раз молчание Рауша длилось дольше.

– Что ж, соглашусь. Вот только я тебя слегка поправлю. Я действительно вернулся, но отнюдь не к корням. Впрочем, это неважно, – он поморщился, будто эта короткая фраза всколыхнула не самые приятные воспоминания. – Что ж, теперь я вижу, что мой друг не наврал с три короба и ты действительно владеешь флойдским.

– Стало быть, по рукам? – незамедлительно ввернул Октавио, не скрывая алчного нетерпения.

– По рукам, – усмехнулся Рауш. Перевёл взгляд на свой "трофей", посмотрел на неё оценивающе:

– Надеюсь, ты готова поработать на благо родины?

На мгновение Клементина вспомнила свою настоящую родину: каменные лабиринты Лондона, окаймлённые пышной зеленью парков, коллег, родителей, брата, чуть не ставшего жертвой тенрийских интриг. А ещё – тропические острова Индийского океана и гейзеры Исландии, пески Аравийских пустынь и неприступные вершины Тибета, цветущую сакуру и альпийские луга... И совершенно искренне ответила:

– Готова.

5

Рауш беседовал с Октавио около часа; всё это время Клементина терпеливо ждала внутри, снедаемая противоречивыми чувствами и тревожными предчувствиями. Что ей уготовано в её новом качестве? Каких подвохов следует ждать на её теперешнем поприще? И самое важное: как избежать разоблачения?

Когда он вернулся, Клементина отчаянно боролась со сном и, похоже, фатально проигрывала в этой неравной борьбе, несмотря на невероятное внутреннее напряжение и незнакомую обстановку, никоим образом не способствующую полноценному отдыху.

– Спать хочешь? – ворчливо спросил Рауш.

– Нет, – соврала она, подавив зевок. Оставалось надеяться, что со стороны не очень заметно, что у неё слипаются глаза от усталости.

Рауш скептически хмыкнул.

– Значит, так. Чтобы у нас с тобой было как можно меньше проблем, первое, что тебе следует запомнить – никогда не лги мне. Это ясно?

Покраснев, Клементина кивнула.

– Ясно.

– Держи, – немного поколдовав над автоматом в углу, он протянул ей пластиковый стаканчик. От стаканчика шёл аппетитный пар, пахнущий чем-то пряным и хвойным. – А то заснёшь, чего доброго, прямо на ходу.

– Спасибо, – промямлила Клементина, обхватывая обеими руками тёплый стаканчик.

– Пей давай. С нормальным отдыхом придётся повременить, уж извини. Я слишком много заплатил за тебя, чтобы тратить время понапрасну. Инвестиции нужно отбивать, сама понимаешь, и чем быстрее, тем лучше.

"Заплатил за неё?" Значит ли это, что она теперь на положении рабыни?..

– Зачем я вам нужна? – отважилась на вопрос Клементина, содрогаясь от мысли, каким может быть ответ.

– Видишь вон ту стену? – Рауш кивнул на панорамное окно, за которым была видна высокая стена, ярко подсвеченная мощными прожекторами. – За ней – генеральное консульство флойдов.

Клементине потребовалось всё её самообладание, чтобы не ахнуть. Рауш, однако, истолковал её реакцию по-своему.

– Понимаю, тебе малоприятны эти... существа, – по тону тенрийца было очевидно, что ему самому флойды приятны ещё меньше. – Однако работать тебе предстоит именно с ними. Да-да, не возражай и не спорь, это бессмысленно. Твои... способности слишком уникальны, чтоб зарывать в землю столь редкостный талант. Не лучше ли использовать его во благо?

Клементина попыталась выдавить из себя нечто отдалённо напоминающее согласие.

– Консульство расположено во флойдском анклаве, который является экстерриториальной единицей. Земля за забором – часть владений флойдов, де-юре и де-факто, наши законы там не действуют. Имей это в виду, девочка: допустишь промах – и мы не сможем тебя защитить. Там, – Рауш многозначительно покосился на забор за окном, – флойды в своём праве.

Клементина понимающе кивнула.

– В чём же именно будет заключаться моя... работа?

– Формально – лингвист-ассистент. Следить за порядком, обеспечивать снабжение, контролировать работоспособность техники. Сопровождать за пределами консульства, например, на деловых встречах, раутах, консилиумах... И после них, разумеется. Но всё это – верхушка айсберга.

"Да неужто", – Клементина еле удержалась от того, чтобы не фыркнуть.

– Для наших хвостатых соседей ты – смазливая дурочка, не способная связать по-флойдски и двух слов. Поэтому при тебе они не побоятся вести разговоры, из которых ты сможешь подчерпнуть что-то полезное.

"Ясно. Банальный шпионаж".

– Учти: тебе придётся полагаться только на свою память. Никаких диктофонов, никаких записывающих устройств. Это тщательно проверяется. Впрочем, дешифровка таких записей без носителя языка мало что даст. В языке флойдов очень многое зависит от артикуляции, мимики и жестов, поэтому аудиозапись не вариант, нужно именно личное общение.

– На память не жалуюсь, – ершисто ответила Клементина, слишком поздно спохватившись, что это прозвучало грубовато и разговаривать в подобном тоне с типом, от которого полностью зависела её дальнейшая судьба, уж точно не стоит. Впрочем, Рауш только расхохотался.

– А мне нравится твоя дерзость! – отсмеявшись, заявил он. – Остра на язык, палец в рот не клади. Пожалуй, из тебя выйдет толк.

Он ещё долго рассказывал Клементине о специфике взаимодействия с флойдами и особенностях её новой работы. Лишь когда за окном стало светать, а прожекторы вдвое умерили свою яркость, Рауш, наконец, решил сжалиться над девушкой и отправил её отсыпаться.

Оценить удобство или неудобство своего нового пристанища Клементина не имела никакой возможности: оказавшись одна, она рухнула на то, что более всего было похоже на кровать, и мгновенно отключилась.

К счастью, у Рауша и его подчинённых хватило ума её не будить и дать отдохнуть как следует. А может, Лем Хизер просто была столь ценным "кадром", что её велели беречь. В итоге Клементина проспала полдня, проснувшись лишь после обеда.

Сейчас, при свете дня, она получила возможность в полной мере оценить щедрость своих новых работодателей (или правильнее было бы сказать, хозяев?) В её распоряжении оказались полноценные двухъярусные апартаменты с широченными окнами, за которыми пестрели цветущие деревья и виднелся клочок неба, мягкой кроватью и огромной ванной. Кухни здесь, разумеется не было, но, будучи более-менее знакома с тенрийским бытом, Клементина предположила, что где-то должна быть автоматизированная система заказа еды.

Такую систему она не нашла, зато обнаружила что-то вроде холодильника с довольно широким ассортиментом консервов и вакуумных пакетов. Подле него отыскался и источник питьевой воды.

Стоило признать, что жизнь понемногу налаживалась. Во всяком случае, её не уличили в работе на флойдов и не заподозрили в иномирном происхождении – а что могло быть важнее этого? Пока ей удаётся сохранять своё инкогнито, есть шанс довести миссию до конца.

О предстоящей роли "двойного агента" Клементина предпочитала не размышлять – пока что. Поверят ли ей флойды? Ведь о её существовании, её владении языком и особенно о её миссии знали единицы. А что, если флойды примут её за тенрийскую шпионку (кем формально она и является) и поведут себя непредсказуемо? И какую лапшу она будет вешать на уши господину Раушу? Не станет же она, в самом деле, разбалтывать военные тайны флойдов!

Пронзительная трель дверного звонка отвлекла её от раздумий. Девушка подошла к двери, открыла – но в коридоре никого не увидела.

Может, от неё ждут, чтобы она спустилась вниз?..

С каждой секундой ощущая себя всё более и более неуютно, Клементина спустилась по лестнице в холл, где они с Раушом беседовали ночью, – но там было пусто. Выглянула за окно – никого. Попыталась открыть дверь, чтобы выйти на улицу – но та не поддавалась.

А вдруг это очередной тест на сообразительность и стрессоустойчивость? Или просто за ней решили понаблюдать втихую, и посмотреть, что она станет делать.

Побродив по безлюдным коридорам, Клементина присела на низенький диван. Задумалась. Никаких конкретных распоряжений ей ещё не давали. Оставалось одно: ждать.

Она уже начинала злиться, когда одна из дверей внезапно распахнулась.

– Прошу прощения, что припозднился, – дружелюбно улыбнулся Рауш. Если вчера он выглядел озабоченным и усталым, то сейчас – буквально светился от счастья.

– Ничего страшного, – Клементина поспешно натянула ответную улыбку.

– Нет, не "ничего страшного", – покачал головой Рауш. – Я привык бережно относиться ко времени, и, надеюсь, ты тоже... Впрочем, не будем отвлекаться.

Следующие несколько часов, а затем и несколько дней слились в один нескончаемый инструктаж: как работать со специфической техникой, как следует вести себя, чтобы не показаться дилетантом и вместе с тем не вызвать подозрений, какие законы действуют на территории консульства... Это слегка напомнило Клементине уроки Цитриана – с той только разницей, что сейчас её готовили к прямо противоположному. К счастью, обучение продолжалось всего четыре дня, по истечении которых новоиспечённой ассистентке было выдано несколько одинаковых комплектов униформы и чёткое задание: запоминать и пересказывать всё, что она увидит и услышит в стенах Консульства, а главное – то, о чём флойды будут беседовать между собой.

Вернувшись к себе, Клементина первым делом расстегнула чехол с одеждой. К счастью, та оказалась вполне целомудренной: длинное закрытое платье, чуть-чуть не достававшее до пола, туфли на небольшом каблуке, белый кружевной воротничок и вдобавок головной убор, более всего смахивающий на пухлый объемный берет.

Да уж. Никаких намёков на легкомысленность и фривольность, максимально строго, максимально консервативно, если не сказать, чопорно. Впрочем, оно и к лучшему.

Наутро, облачённая в новенькую форму, Клементина с колотящимся сердцем шагала в сторону высокой серой стены. Язык чесался выругать саму себя трёхэтажным матом на всех известных ей языках, что по собственной неосмотрительности она взялась за роль, которую может и не потянуть. Вот только от самобичевания её задача легче не станет. Нет уж. Взвалила на себя непосильную ношу по собственной инициативе – не ищи виноватых, а засучи рукава и принимайся за дело.

По рассказам Рауша она знала, что на территории Генерального Консульства сейчас пребывают восемнадцать флойдов, при том, что максимально допустимое их число должно быть не больше тридцати. Принадлежащая флойдам территория была довольно обширной: полусотня гектаров, или восемь земельных квадратов, если оперировать тенрийскими единицами измерения. Здесь же располагался и космопорт – разумеется, пригодный лишь для лёгких маломерных катеров, и небольшая электростанция. Над главным зданием на тонком шпиле красовалась флойдская многолучевая звезда.

Двойные двери, открывшиеся только после двукратного подтверждения личности, прохладный воздух – флойды, как известно, не выносят тепло, высокие потолки, много пространства и света. В душе обжигающей волной поднялось острое чувство ностальгии. Усилием воли Клементина подавила непрошенные эмоции.

Надо успокоиться. Не съедят же они её, в самом деле.

– Сменщица?

Услышав громкий голос с нетерпеливыми нотками, Клементина подпрыгнула на месте и поспешно обернулась. Перед ней стояла девушка-тенрийка в точно таком же платье, как у неё.

– Угу, – выдавила Клементина.

– Новенькая?

– Ну... Вроде того.

– Наконец-то! – девчонка картинно закатила глаза. – Я уже устала тебя ждать, – она сунула Клементине поцарапанный планшет, над которым плавала, подрагивая, разноцветная голограмма. – Здесь показания приборов и сообщения о неполадках. На данный момент всё исправно, не бойся, – торопливо заверила коллега, заметив во взгляде Клементины тень паники. – Сегодня вечером у них фуршет в Сиреневом зале. Проследи, чтобы всё было гладко.

Клементина вгляделась в голограмму, изображавшую главное здание Консульства в миниатюре. Крошечные синие точки – индикаторы технических приборов едва заметно пульсировали.

– Насчёт фуршета поняла. А кроме этого?

– А что, тебе мало? – девчонка захихикала. – Работёнка непыльная, так что не помри тут со скуки. Всё, я ушла, – и бодро зашагала к выходу.

Зная, с каким презрением флойды относятся к тенрийцам, Клементина всерьёз опасалась предстоящей встречи с кем-то из них, а ещё сильнее – предстоящих объяснений.

Поверят ли ей флойды или решат, что её история – замысловатая выдумка вкупе с коварным планом тенри? Ведь здесь, на Виаллисе о её миссии, а тем паче о ней самой никто и слыхом не слыхивал.

Да, флойды интуитивно чувствуют ложь – по крайней мере, так утверждал Фау. Но в данном случае каждое её слово будет пропущено через призму недоверия и антипатии.

Когда в дальнем конце коридора показались две долговязые фигуры, Клементина инстинктивно свернула в сторону, лихорадочно озираясь по сторонам. Срочно зайти куда-нибудь, чтобы избежать встречи! Разговор предстоит непростой, к нему нужно подготовиться. Сейчас она не готова.

Закрыто... Закрыто... Арочный проём обернулся тупиком, где утробно гудел распределительный щиток.

"Чёрт побери!"

Вернувшись назад, Клементина повернула обратно, ускоряя шаг. Только бы не окликнули... Так, вот приоткрытая дверь, и – какое счастье! – никаких запрещающих надписей на встроенном мониторе. На инструктаже Рауш особо подчёркивал, что приватность нарушать нельзя, это против правил и вообще чревато международным скандалом.

Ощущая спиной приближающиеся шаги, Клементина скользнула за дверь – и громко вскрикнула от неожиданности. Впрочем, тот, кто оказался за дверью, вскрикнул ещё громче.

5.2

На флойдской орбитальной станции "Земля-шесть" было как никогда шумно и оживлённо. Вот только причину царившей здесь суетливой атмосферы растревоженного улья, увы, нельзя было назвать приятной. Введённое Теолом военное положение диктовало свои порядки, прежде всего, разумеется, для пилотов и техников. Первые дежурили в космосе, безостановочно патрулируя околоземное пространство, вторые трудились на станции, следя за показаниями сканеров и радаров, а также занимаясь техобслуживанием кораблей.

Настроения среди флойдов витали бодрые и воинственные. Судя по всему, подавляющее большинство слишком близко к сердцу приняло патриотическую речь Теола, абсолютно искренне уверовав в предстоящее вторжение тенрийского флота и неизбежность вооруженного столкновения, а кое-кто, похоже, вовсю мечтал о таком исходе, с упоением разглагольствуя, как они "надерут этим бесхвостым задницы". Другие же – те, что постарше и помудрее, смотрели на рвущуюся в бой молодежь с толикой здорового скептицизма, и мечтали совершенно о другом: чтобы войны удалось избежать вовсе. Прекрасно понимая при этом, что их чаяния так же призрачны и эфемерны, как и их "зелёных" сослуживцев.

Крейн Фау не спешил примыкать ни к первым, ни ко вторым, а во время нечастых минут отдыха обычно отмалчивался, угрюмо потягивая энергетический коктейль.

Какими бы красивыми словами он не бросался в адрес господина Теола, ослушаться прямого приказа он не мог: не позволяла совесть, а заодно воспитание и присяга. В общем, всё было не так уж и плохо, но настроение изрядно омрачало отсутствие каких-либо результатов в поисках следов Клементины, а также нежданный "прицеп" в виде пилота-стажёра, только что из учебки, навязанного ему начальством. Вот и сейчас это синеволосое недоразумение по имени Майс Лифандр в тщательно вычищенной и выглаженной курсантской форме сидело подле него, с энтузиазмом уминая свой паёк.

– А правда, что ты вызвал Теола на дуэль?

Вопрос этот задал, конечно, не Майс – у него не хватило бы духу фамильярничать с командиром. Вопрос принадлежал Шелу, вальяжной походкой проходившего мимо.

Столовая разом притихла. Послышались смешки. Кто-то присвистнул.

– Вероятно, тебе стоит сменить род занятий, Шел, – на одной ноте процедил Фау. – А заодно костюмчик, причёску и фамилию. Если уж ты так любишь собирать сплетни, из тебя выйдет отличный репортёр. Тенрийские пресс-службы сломают перья, желая заполучить такой ценный кадр.

Побледнев, Шел яростно втянул ноздрями воздух.

– Выбирай выражения, лорд!

– А это правда? – живо поинтересовался кто-то, прежде чем Фау успел открыть рот. – Ты действительно бросил вызов Теолу?

– Если вы сейчас оба не замолчите, можете попрощаться со своими зубами, – из груди Фау раздалось угрожающее рычание. – Во всяком случае, на ближайшие пару месяцев точно, пока не отрастут.

Может быть, в иных обстоятельствах Шел и отступился бы, порычав для порядка, но сейчас, при таком количестве свидетелей, он не мог так просто пойти на попятный, проглотив оскорбление.

– Желаешь выяснить отношения, Крейн Фау? – Шел хищно оскалился. – Или ты только на словах такой дерзкий?

Фау медленно поднялся на ноги. Его стажёр ойкнул и поперхнулся бульоном.

– Ребята, шухер! – тихо шепнул кто-то. А через мгновение в зал вошли двое: командир Станции Лофейн и адмирал Доусон, один из советников Теола.

Готовая уже начаться потасовка была подавлена в зародыше и моментально захлебнулась. Заметив военачальников, флойды побросали столовые приборы и встали навытяжку.

– Вольно, господа, – негромко приказал адмирал. – Обедайте.

Стиснув зубы, Фау медленно опустился на своё место. Как назло, адмирал выбрал столик неподалеку, а Лофейн, прежде чем усесться за стол, смерил и его, и Шела таким пронзительным взглядом, словно прекрасно знал, что чуть не стал свидетелем банальной драки.

Понемногу неловкое молчание сменил привычный стук вилок и гомон голосов, разве что чуть более напряжённый, нежели обычно. Подавив рычание, Фау энергично принялся доедать свою порцию.

– Что здесь делает адмирал Доусон? – понизив голос, шепнул Шел. – Рядовая инспекция?

– Скорее всего, – так же тихо отозвался Фау. – Хотя... видок у них так себе.

К ним подсело ещё трое.

– Я слышал, леди Карисса вылетела на Сектуэрну, – пробормотал один из них, с тревогой поглядывая на столик по соседству. – Первый Круг собирается на внеочередное заседание по инициативе делегации флойдов.

– А я слышал, что вроде как сами тенри это заседание и инициировали. По той же самой причине: территориальные претензии на Землю.

– И что вы думаете по этому поводу? Чью сторону займёт Первый Круг?

Повисла короткая пауза. Фау открыл рот, чтобы ответить, но Шел его опередил:

– Разумеется, ту, которая им выгодна. Не забывайте, что тенри – крупнейший торговый партнёр Первого Круга и огромнейший рынок сбыта. Вряд ли кто-то захочет намеренно портить с ними отношения.

– В лучшем случае Первый Круг решит потянуть время. А потом – объявить нейтралитет и деликатно отойти в сторону. И тогда мы останемся один на один с тенри. Не знаю, как вас, ребята, но меня такой расклад совсем не прельщает.

– И что же ты предлагаешь? – фыркнул Фау раздражённо. – Отдать человечество на растерзание этим бездушным тварям?

– Дело не только в судьбе Земли и её аборигенов. Добровольная сдача планеты и отказ от претензий будет означать наше стратегическое поражение. Хоть ненамного, но это усилит тенри, а значит, ослабит нас. Да и люди вряд ли когда-нибудь нам это простят.

– Конечно, – язвительно заметил кто-то. – Людям не объяснишь, что у тенрийцев в лапах наша Мио.

Фау болезненно поморщился. Про Мио можно было не напоминать – для всех присутствующих вопрос оккупированной планеты-прародины был животрепещущим и острым. Особенно после новости последних дней, прогремевшей над флойдскими землями с эффектом разорвавшейся бомбы: согласно докладам разведки, Тенри инициировали расконсервацию своих орбитальных систем, окружающих Мио, и постепенный перевод кораблей в боевое положение.

Похоже, минорное настроение очень быстро передалось всем вокруг, потому что даже самые закоренелые оптимисты приуныли и притихли.

– Первый Круг не отдаст тенрийцам Землю без референдума, – наконец сказал Шел. – Пусть даже это будет чистейшей воды формальностью, но люди должны будут сами проголосовать за своё будущее.

– Да, единственный путь избежать вооружённого конфликта – убедить людей, что Тенри – зло и примыкать к ним ни в коем случае не стоит. Первый Круг не сможет закрыть глаза на результаты голосования, если большинство будет против аннексии.

– Это нереально, – мрачно процедил Фау. – Вспомните "Открытое Небо". Мы дали человечеству всё что могли, мы решили почти все их проблемы, мы сделали жизнь на Земле практически райской – и остались для них если не врагами, то недругами – точно. А всё из-за пресловутого "запрета на космос"! Выбрать не тенри, а нас... Утопия.

– Ну, не то чтобы утопия... Но маловероятно. Ведь даже те, кто не поддерживает радикальную оппозицию, относятся к нам в лучшем случае прохладно, а появление "генетических братьев" воспримут на ура.

– О да! Тенрийцев примут с распростёртыми объятиями из-за одного только внешнего сходства.

– А мы навсегда останемся для них уродливыми хвостатыми оккупантами.

Один из флойдов многозначительно кашлянул.

– Я слышал краем уха, что у нас есть некий козырь в рукаве.

Фау, доселе глубоко погружённый в свои невесёлые мысли, вздрогнул и насторожился.

– Я тоже слышал что-то подобное, – откликнулся Шел. – Якобы это раскроет землянам глаза на истинную сущность "генетических братьев" и сможет помочь убедить их не верить тенри.

– Где ты это слышал? – голос Фау стал хриплым от волнения.

– Не помню, – Шел равнодушно пожал плечами. – Кто-то обмолвился за обедом, а в чём суть, я не уточнял.

Перегнувшись через стол, Фау молниеносным движением схватил его за воротник комбинезона.

– Выкладывай всё что знаешь! Живо!

Шел испуганно заморгал, но ответил на вопрос другой флойд – тот, кто заговорил об этом первым.

– Насколько я понял, существует план, конечная цель которого раздобыть кадры настоящей жизни тенрийцев. Как говорится, без лоска и без цензуры. Не ту пропаганду, что они крутят по своим каналам, и не то, что они собираются демонстрировать людям, а видеозаписи, показывающие истинное положение вещей. И вроде бы... ммм... специально подготовленные агенты помогут нам их заполучить.

"Агенты..."

– Клементина... – прошептал Фау, с трудом разжимая одеревеневшие пальцы.

– Психопат, – буркнул Шел, потирая шею.

– Лорд Фау?

Услышав своё имя, Фау на автомате повернул голову. Адмирал Доусон не стал дожидаться, пока он поднимется на ноги.

– Есть разговор. Зайдите ко мне через пару часов.

6

– Ты?!

Цитриан был ошарашен не меньше, но, разумеется, первым пришёл в себя: одним прыжком оказался у дверей, щёлкнул замком и уставился на девушку со смесью изумления, недоумения и ужаса.

– Я... – начала Клементина, но флойд жестом велел ей замолчать. И так же жестами изобразил: "Ни звука. На тебе могут быть "жучки".

"Прослушивающие устройства на территории консульства запрещены международным законодательством", – яростно жестикулируя, попыталась возразить Клементина. – "Мне так сказали".

"Да. Но только когда это тенри чтили закон?"

Метнувшись к встроенному шкафу, Цитриан вынул из него предмет, похожий на миниатюрную спутниковую тарелку и принялся за дело. Периодически прибор недовольно попискивал, щёлкал и издавал другие непонятные звуки. Лишь просканировав её с головы до пят, Цитриан немного успокоился и сказал уже вслух:

– Вот тебе и "запрещено". Два диктофона – один – в пуговице, другой – в пряжке ремня. Не волнуйся, я вывел их из строя. Теперь можно говорить свободно.

Клементина шумно перевела дух.

– Вряд ли они смогли бы расшифровать эти записи. Их флойдский весьма посредственный.

– В отличие от твоего.

– Да, – она ещё раз вздохнула и устало опустилась на ближайший стул. – В отличие от моего.

– Рассказывай, – не то попросил, не то потребовал Цитриан. – Как ты дошла до жизни такой.

Разумеется, этого было не избежать. Выпрямив спину и положив руки на колени, как провинившаяся школьница, Клементина начала доклад о своих приключениях.

– Ты хоть отдаёшь себе отчёт, сколько раз ты была на волосок от гибели? – Цитриан произнёс это очень тихо, но глаза метали молнии, а голос вибрировал от еле сдерживаемого гнева.

– Ну... раза три? – робко предположила Клементина.

– Я насчитал больше, – отчеканил флойд. – Не для того мы тебя так долго готовили, чтобы... – он осекся, должно быть, осознав, что девушка вообще-то не виновата в случившемся.

– У меня не было выбора, – пробормотала Клементина. – Надо было как-то выжить. Пришлось импровизировать, – она едко усмехнулась. – Надеюсь, ты не думаешь, что тенри сумели меня перевербовать?

Цитриан возмущённо фыркнул.

– Нашла время для шуточек! Как ты могла быть столь опрометчивой, как могла так сильно рисковать собой!..

Клементина терпеливо ждала, пока флойд выговорится, выплеснув накопившиеся эмоции. В таком состоянии она видела его впервые. Обычно невозмутимый и хладнокровный, сейчас Цитриан был вне себя от гнева, у него только что пар из ушей не валил.

– Камеру сломали, – пробубнила она, как только флойд на секунду замолчал, чтобы перевести дыхание. – Мне нужны были деньги, чтобы купить новую... Вы получили отснятый материал?

Цитриан кивнул.

– Этого недостаточно, – решительно заявила Клементина.

– Это уже немало.

– Мало! Нужно ещё.

– И где же ты его достанешь, – с иронией поинтересовался флойд, – если будешь безвылазно сидеть в консульстве?

Клементина смутилась. Об этом она не подумала.

– Видеоролики из их сетей? – неуверенно предложила она. – По официальным новостным каналам такое не покажут, там крутят исключительно рафинированную пропаганду. Но в зашифрованном сегменте глобальной сети цензуры нет.

– Спорный вариант, – подумав, резюмировал Цитриан. – Ты должна воочию видеть происходящее. Люди скажут, подделка и монтаж. Тем более, что половина этого шлака, что болтается в сети, таковым и является.

– Есть другая идея, – Клементина постаралась поймать его взгляд. – Не знаю, одобришь ты её или нет, но... – она смущённо замялась. Отчасти потому, что не знала, с чего начать, отчасти – потому что сама не была уверена до конца в жизнеспособности своего дерзкого плана.

– Кажется, я уже начинаю догадываться, к чему ты клонишь, – раздался сухой щелчок: Цитриан хлестнул хвостом по полу. – Ты надеешься дезинформировать тенрийцев с помощью сведений, которые тебе якобы удалось разузнать, причём так, чтобы это смешало им карты и дало нам преимущество или как минимум лишний козырь... М-да... Твоё нынешнее положение подходит для такой роли как нельзя лучше. А ведь тенри действительно могут поверить... – он замолчал, задумчиво теребя кончик хвоста. – Клементина, ты, конечно, мыслишь верно. Но это невообразимо опасно...

– Я осознаю́ риск, – быстро вставила Клементина.

– Осознаёт она, – беззлобно буркнул Цитриан. – Не всё так просто. Я не могу принимать столь важные тактические решения в одиночку. Нужно всё тщательно взвесить, продумать, просчитать.

Ага. Одним словом, "посоветоваться с шефом". Клементина наморщила лоб. Всплывшая в памяти фраза откликнулась в сердце чем-то до боли знакомым, полузабытым, словно из далёкого детства – или из прошлой жизни.

– Хоть убейте, не помню, откуда цитата, – пробормотала она. – Кажется, из какого-то старого фильма...

– Ты о чём? – встрепенулся Цитриан.

– Да так... Неважно.

– Слушай меня очень внимательно, – он посерьёзнел. – Ничего не предпринимай без моего ведома, одобрения и согласия. Никакой отсебятины, поняла? И ни в коем случае не позволь тенрийцам усомниться в твоей лояльности.

Клементина покладисто покивала в ответ.

– Насчёт твоей идеи... – продолжал флойд. – Надо всё тщательно продумать, а не пороть горячку и не рубить с плеча. Один неверный шаг – и мы сделаем только хуже. У Земли есть только один шанс: проголосовать против тенри. Тенри, конечно, будут юлить, изворачиваться, включат на полную мощность свою пропаганду, пустят в ход запрёщенные приёмы, но обнаглеть настолько, чтобы в открытую идти против Первого Круга, они не могут, – а Круг счёл правильным настоять на референдуме – разумеется, по всем правилам.

– А дата референдума уже назначена? – не удержавшись, спросила Клементина.

– Да. Через два месяца, в день весеннего равноденствия.

– Но ведь это значит, что у нас почти не осталось времени! – она всплеснула руками.

– Думаешь, флойды не знают цену времени? – Цитриан сурово прищурился. – Мы – не хиорийцы, и умеем быть оперативными. Да, нужно всё просчитать. Именно поэтому я сейчас бросаю всё и лечу на Рейзен. Да, кстати, – он кашлянул. – Остальные флойды ничего о тебе не знают. Так и должно быть. Для всех ты – Лем Хизер, тенрийка, сотрудник технической службы консульства. Упаси тебя Небо заговорить на флойдском.

– Естественно, – Клементина даже немного обиделась. – Мог бы и не предупреждать.

– Тогда я с тобой прощаюсь, – он на мгновение крепко сжал её руку в своих горячих ладонях. – Время не ждёт, а с Виаллиса лучше взлетать до того, как опустятся сумерки: здешняя атмосфера слишком коварна. Под стать местным жителям... Будь осторожна, Клементина.

– Я постараюсь.

Цитриан ушёл, а Клементине ничего не оставалось, кроме как заняться своими прямыми обязанностями. Одну за другой она обошла все комнаты, стараясь при этом не попадаться флойдам на глаза, а если вдалеке слышала шаги и голоса, то сразу отворачивалась, низко наклоняла голову и усердно делала вид, что изучает информацию на своём планшете. Впрочем, флойды обращали на неё внимания не больше чем на тумбочку. Лишь один, проходя мимо, присвистнул и, повернувшись к своему спутнику, негромко произнёс:

– Гляди-ка, кажись, новенькая. Что-то я не видел её здесь раньше.

– Ага, – раздалось в ответ. – Я тоже её не видел.

– Как насчёт церемонии посвящения?

Клементина вздрогнула. Она понятия не имела, в чем эта самая "церемония посвящения" состоит, и получать этот, без сомнения, бесценнейший опыт ей совершенно не хотелось. Поэтому, не дожидаясь ответа, она свернула голограмму и быстрым шагом направилась по коридору.

Но не успела. Её окликнули. По-тенрийски, так, чтобы она поняла.

– Эй, ты! Барышня, постой!

Пришлось остановиться.

– Вы... меня? – не без труда заставив себя перейти на тенрийский, откликнулась она.

– Тебя, тебя. Новенькая?

Клементина нервно кивнула.

– У нас фуршет в Сиреневом зале. А ваша автоматика из рук вон плохо справляется с сервировкой.

– Да и напитки разливает слишком медленно, – в тоне флойдов слышалась неприкрытая насмешка.

– Примите мои извинения. Я отправлю заявку в ремонтную службу, – пробубнила Клементина на одной ноте.

– Нет уж, – возразил флойд, широко улыбаясь. – Никакая техника не способна заменить живого официанта. Будешь прислуживать нам на фуршете самолично.

– Если вас не устраивает тенрийская техника, почему бы вам не пользоваться своей? – не выдержав, поинтересовалась Клементина. – Насколько я знаю, ваши технологии в этой сфере ничуть не уступают нашим.

Флойды переглянулись. На их лицах мелькнуло недоумение, если не сказать – подозрение.

– Потому что это запрещено. Вашими же, кстати, законами. Неужели ты не в курсе таких элементарных вещей?.. Ты вообще откуда такая умная взялась, красавица?

Клементина поняла, что сморозила несусветную глупость. Придётся выкручиваться.

– Я тут первый день работаю, – виновато пролепетала она, старательно хлопая ресницами. Оказывается, притворяться дурочкой куда сложнее, чем она полагала. – Простите. Я не хотела вас оскорбить.

Флойды вновь переглянулись. Если даже они и сделали какие-то выводы на её счёт, то делиться ими они явно не собирались.

– Ждём тебя в Сиреневом зале, – небрежно бросил один из них, и они зашагали прочь.

На деле играть роль официантки оказалось не так уж и трудно. По большому счёту, работа эта сводилась к самым элементарным функциям: налей-подай-принеси-унеси, хотя выматывала так, что будь здоров. О том, чтобы присесть передохнуть хоть на минутку, девушка не могла и мечтать: приходилось всё время бегать. Складывалось впечатление, что флойды нарочно её гоняют, словно это доставляет им удовольствие. Но ослушаться Клементина не смела. А чтобы отвлечься от усталости, пыталась прислушиваться к разговорам. Надо же будет что-то наплести своим "работодателям".

К сожалению – или к счастью – флойды не обсуждали ничего действительно серьёзного. Судачили о погоде, перетирали косточки общим знакомым, хвастались обновками и дискутировали о тонкостях пилотирования межзвёздных катеров последнего поколения, вдаваясь в такие дебри технических подробностей, что Клементина не понимала из их полемики ни слова. Ещё несколько раз упоминался некий энергетический саммит, озвучивались мнения, кто именно войдёт во флойдскую делегацию, и будет ли ратифицирован какой-то там пакт о сотрудничестве в сфере энергетики. Как она поняла из отдельных реплик, флойды были не против ратифицировать пакт, но шер-нуа, их ближайшие союзники, высказывались категорически против, – а значит, ратификация вышеупомянутому пакту не светила.

Под конец, когда флойды потихоньку начали расходиться, а на неё перестали обращать внимание, Клементина решила, что с неё хватит, и стала подумывать, как бы поаккуратнее улизнуть. Подходящий момент не заставил себя ждать: когда почти все флойды смотрели в сторону, девушка попятилась – и бесшумно юркнула за дверь.

Если это и есть пресловутая "церемония посвящения", то ей найдётся, что сказать Цитриану в их следующую встречу! Мог бы и предупредить по-дружески, что у них тут принято так издеваться над тенрийскими девушками из стаффа.

Ноги гудели от усталости. Кое-как добравшись до первого попавшегося зала, где было, на что присесть, Клементина обессиленно рухнула на низкий диван, раскинув руки в стороны.

До конца смены ещё несколько часов. Хорошо, если бы ей удалось переждать их здесь, в одиночестве и тишине, вдали от суеты.

Тишина, к слову, была здесь довольно условной: на дальней стене слабо светился голографический проектор, сопровождая трёхмерную картинку закадровым голосом, беспрерывно бормотавшим по-флойдски.

Прислушиваться не хотелось. Хотелось забыться и подремать, предварительно послав подальше всех: и тенрийцев, и флойдов, и даже шер-нуа – последних просто за компанию. Тем более, что проектор транслировал какие-то нудные новостные сводки, не представляющие собой никакой ценности.

Ещё немного – и Клементина действительно провалилась бы в сон под мерное бормотание диктора, если бы не услышала вдруг знакомое имя.

"...лорда Фау".

Сонливость как рукой сняло. Она открыла глаза и увидела картинку: вид на огромное богатое поместье с высоты птичьего полёта. Это была всего лишь голограмма, но даже так от роскоши и величия открывшегося её взгляду пейзажа захватывало дух.

"Как стало известно нашему корреспонденту, ещё один завидный холостяк столицы принял решение связать себя брачными узами. Лорд Крейн Гаррет, глава рода Крейн сообщил о помолвке старшего сына и наследника рода Крейна Фау и леди Крионны Шерибон".

В лицо будто плеснули ртутью.

"Этот союз, как все мы ожидаем, примирит два старейших и благороднейших аристократических рода, устранит существующие разногласия и объединит наш народ в столь непростое для державы время..."

На несколько секунд на голограмме показалось лицо незнакомого флойда. Сходство с Крейном Фау было неоспоримым: очевидно, его отец, господин Гаррет.

К острой боли прибавилось другое чувство: горькая, жгучая обида.

"Мой наследник воспитывался как достойный представитель общества и продолжатель рода, – даже голоса у них были похожи. – Настало время ему исполнить сыновний долг".

Картинка поменялась – теперь на голограмме возникла фигура Крейна Фау. На ней "достойный продолжатель рода" в новенькой пилотской форме стоял навытяжку в строю своих соплеменников, и, похоже, получал какие-то награды. Он выглядел точно таким же, каким постоянно являлся ей во снах, только волосы его были немного короче и не столь вырвиглазно яркие.

Подстригся и перекрасился. Остепенился. Нашёл себе достойную партию.

В глазах предательски защипало. Как вырубить этот чёртов телетранслятор?..

И вновь картинка сменилась, явив ей ту, что стала избранницей Крейна-младшего и должна была вскоре стать его невестой, женой и лиэнти. С точки зрения флойдов она, должно быть, была невероятно красива; Клементине сложно было судить, но она невольно отметила и густые темно-синие волосы, и тонкие, будто у куклы, черты лица, и огромные сияющие глаза, в которых плескалась масса эмоций: наслаждение моментом, восторг, эйфория и, на самом дне этого приторно-сладкого коктейля – жадное, клокочущее нетерпение.

"Мы с Фау созданы друг для друга, в том нет никаких сомнений, – жеманно улыбаясь и явно красуясь на камеру, прощебетала она. – Порой так бывает: видишь его и понимаешь – это судьба..."

Ага. Судьба.

Когда-то Фау говорил ей то же самое. Только в его голосе не было фальшиво-слащавых интонаций, он был искренен – настолько, что она ему поверила.

Поверила, расслабилась и обнажила перед ним сердце и душу.

Интересно, что бы он сказал ей, если бы им довелось встретиться вновь? "Я ошибся в тебе" (или в себе?) "С тобой было занятно, но ты мне больше не нужна". "Прости, детка, но ты мне не подходишь". "Мои соплеменники никогда не поймут и не примут мой выбор ".

А какая, к черту, разница, что он сказал бы ей? Как ни посмотри, это прозвучало бы одинаково подло и пошло.

"...и, конечно же, я хочу поблагодарить всех, кто сейчас шлёт нам свои поздравления и пожелания счастья..."

Всё, с неё хватит. Клементина вскочила с дивана, бросилась к злосчастному проектору и только успела занести руку для удара, как услышала шаги и звук открывающейся двери.

На пороге стоял незнакомый флойд. Кажется, его не было на фуршете.

Клементина успела сделать шаг назад и спрятать руки за спину. Стереть с лица мокрые дорожки слёз было не успеть никак.

– Звёзды светят вам, – вежливо поздоровался флойд. По-тенрийски он говорил с сильным акцентом, видимо, сказывался недостаток опыта.

– И вам, – заикаясь, пробормотала Клементина.

– Вы, должно быть, мадмуазель Лем Хизер? – продолжал флойд. От его внимательного взгляда не укрылось её состояние, но причину его он истолковал совершенно неверно. – Я приношу свои извинения за недостойное поведение своих коллег. Уверяю вас, их глупое ребячество не останется безнаказанным. Видите ли, традиции с большим трудом поддаются искоренению, а наш народ всегда отличался консерватизмом и трепетным отношением к корням... Вам сложно понять. В любом случае, впредь подобного не повторится.

Взгляд флойда упал на голограмму, где красовалась планета, похожая на огромную бирюзовую жемчужину. На лицо его набежало облако, он посмотрел на Клементину, успевшую к этому моменту незаметно вытереть глаза рукавом.

– Очень красивая планета, – сказала Клементина только для того, чтобы заполнить неудобную паузу. – Облака... И цвет океана...

– Это Мио, – сухо ответил флойд. – Моя родина. Можете быть свободны, мадмуазель Хизер.

Дважды повторять не было нужды.

"Мио"... Она вспомнила уроки Цитриана. Планета, оккупированная тенрийцами якобы "во избежание возможных вооружённых провокаций" и "ради поддержания мира в галактике", а на деле – исключительно из шкурного интереса. Неудивительно, что флойд зыркнул на неё волком. Пусть лично она не имеет никакого отношения к оккупации их "небесной жемчужины", но для него она – тенрийка, представительница враждебной цивилизации.

Внезапно Клементина почувствовала, что злится сама на себя. Размазня и рохля! Стоило ей увидеть Фау – причём даже не вживую, а всего лишь в виде голографической проекции, и она расклеилась как школьница-отличница, получившая тройку в четверти.

За этими сумбурными мыслями её застал громкий повелительный окрик. Оказывается, она сама не заметила, как пересекла проходную и добрела до служебного корпуса.

– Мадмуазель Хизер, наконец-то.

У дверей, снисходительно улыбаясь уголком рта, её ждал – или правильнее будет сказать, поджидал Тилль де Орсайен собственной персоной.

Откровенно говоря, Клементина от всей души надеялась, что судьба никогда больше не сведёт её с этим типом. Как оказалось, надеялась напрасно.

– Звёзды светят вам, – откликнулась она, останавливаясь на почтительном расстоянии. Исходившую от него опасность она чуяла за километр.

Тенриец снисходительно улыбнулся. В его наигранной улыбке сквозило что-то плотоядное.

– Поговорим?

Клементина пожала плечами. Как будто она могла отказаться.

Он жестом пригласил её в одну из комнат, куда она прежде не заходила. Обстановка здесь была самая незамысловатая: низенький столик, несколько мягких кресел, располагающих к долгой беседе, да автомат для напитков у дальней стены. Вмонтированные в потолок невидимые светильники давали приглушённый мягко-сиреневый свет.

– У вас усталый вид. Может быть, чаю?

– Может, лучше сразу к делу?

Тенриец мягко рассмеялся. Как сытый кот, играющий с пойманной мышью, или нет – как учёный, обнаруживший в своей лаборатории весьма редкую и необычную мышь, и теперь размышляющий, пустить её на опыты или пока повременить – и изучить как следует.

– Хватит канителиться, вы хотели сказать? – господин де Орсайен понимающе хмыкнул. – Что ж, понимаю, я тоже не люблю лишних проволочек и увертюр. Впрочем, их бы и не было, не удери вы из Корто-эн-Боро... Я, пожалуй, все-таки выпью чего-нибудь. И вам советую. Спешить нам теперь некуда.

Клементина почувствовала, будто внутри неё вибрирует до отказа натянутая струна. Двигаясь медленно, чтобы ненароком не оборвать её, она прошла в комнату и опустилась в кресло, крепко стиснув зубы. Нужно взвешивать каждое слово, строго напомнила она себе.

– Я сразу почувствовал, что с вами что-то не так, – тенриец подкрепил свои слова кривоватой улыбкой. – Внутреннее чутьё, оттачиваемое годами... А в Корто-эн-Боро мои догадки подтвердились. Что-то не так – но что именно?.. Я решил за вами проследить... – он придвинул к ней дымящийся бокал. – Это вам.

Кивнув, Клементина судорожно сжала бокал. Ей сильно хотелось пить, но она скорее умерла бы от жажды, чем попробовала бы неизвестную жидкость из рук тенрийца, только что признавшегося, что "решил проследить за ней".

– Итак, вы сбежали, уехали на другой конец света, отправились прямиком в "серую зону", словом, залегли на дно. При этом ничего подозрительного вы вроде бы не делали – за исключением самого факта побега. Средств на жизнь у вас было достаточно, и это могло затянуться надолго. Тогда мы решили слегка подстегнуть события – организовали ограбление и установили за вами слежку, чтобы посмотреть, как вы поступите. Пойдёте ли в полицию, обратитесь ли к родственникам, друзьям, куда отправитесь – словом, каков будет ваш следующий шаг. И здесь вы вновь меня удивили. Вы не стали просить помощи, а решили выбираться самостоятельно. Это заслуживает уважения, но глупо. Будучи одиночкой, не имея ничьей поддержки за спиной, сложно выжить в любом мире.

Он так многозначительно выделил интонацией "в любом", что Клементина перестала дышать.

– Признаться, у меня было несколько версий, – невозмутимо продолжал господин де Орсайен. – Но ни одна из них даже отдалённо не приблизилась к истине... Скажите, почему вы сразу не признались во всём?

Клементина почувствовала, что земля уходит у неё из-под ног, как во время извержения вулкана на Анде, а внизу разверзается дышащая затхлой тьмой бездонная пропасть. Неужели вся её хвалёная конспирация – детский лепет?!

Но, похоже, вопрос был риторический, потому что её собеседник после коротенькой паузы заговорил вновь:

– То, что сотворили с вами флойды, – чудовищно. Одно это могло бы послужить поводом для войны, но после драки, как говорится, кулаками не машут – к тому же, повод у нас и без того найдётся. А ваши случайно приобретённые способности... Флойды просчитались. Они хотели стереть вашу личность, а в итоге наградили уникальным талантом, подарив нам тем самым козырную карту... Вы хоть представляете себе, насколько вы ценны, мадмуазель Хизер?

У Клементины немного отлегло от сердца.

– Я как-то не задумывалась об этом, – промямлила она, плотно сцепив пальцы – чтобы тенриец не заметил, как у неё дрожат руки.

– Как и я, – Тилль де Орсайен хмыкнул. – В какой-то момент я потерял вас из виду – ребята Тиэна Октавио чуть-чуть опередили моих и увели вас прямо у меня из-под носа. Признаться честно, они заставили меня понервничать. Но когда мне доложили, что старине Раушу удалось заполучить девчонку, в совершенстве владеющую флойдским, я понял: речь идёт о вас. У меня даже возникли определённые опасения на ваш счёт... А не удалось ли часом флойдам переманить вас на свою сторону? – он заговорщицки подмигнул.

Клементина взволнованно вспыхнула. Сердце заколотилось часто-часто.

– Шутите? Я флойдов ненавижу, – вибрирующим от эмоций голосом ответила она. Абсолютно искренне, кстати. Правда, думала она в тот момент о совершенно конкретном флойде. – Попробовали бы они переманить меня! Я...

– Верю, верю, – тенриец, смеясь, замахал руками. – Наши хвостатые соседи – те ещё пижоны и чистоплюи, да и в целом малопривлекательные существа.

– Вы совершенно правы, – кивнула Клементина. – Можете не сомневаться: я сделаю всё, чтобы разузнать их коварные планы. Увы, сегодня мне не удалось услышать ничего сколько-нибудь значимого... А о Земле они вообще не упоминали.

– О Земле? – Тилль де Орсайен мигом напрягся, подобрался, черты его лица заострились, в глазах сверкнул хищный блеск.

Клементина поняла, что ляпнула лишнего.

– Не знал, что старина Рауш успел настолько глубоко посвятить вас в наши дела.

– Господин Рауш мне ничего не говорил, – чёрт, опять нужно было выкручиваться!

– Откуда же вы знаете о Земле?

– Репортаж видела... по какому-то новостному каналу, – она постаралась изобразить искреннее недоумение. – Разве это тайна?

Тилль де Орсайен заметно успокоился, но хищный блеск из его глаз не исчез до конца.

– Да, на данный момент вопрос статуса планеты, известной как Земля, стоит весьма остро, а её переход под нашу юрисдикцию – одна из первостепенных внешнеполитических задач... Флойды, конечно, попытаются этому помешать, – господин де Орсайен издал коротенький смешок. – А мы, в свою очередь, должны помешать флойдам.

– Одна-единственная планетка, и та на периферии, – пробормотала Клементина после паузы. – Честно говоря, не понимаю, почему вокруг неё такая шумиха. По мне, так овчинка выделки не стоит... – она прикусила язык, осознав, что зашла слишком далеко в своих рассуждениях и сейчас её ждет суровая отповедь из разряда "не рассуждай о том, в чём не разбираешься", "не суй свой нос не в своё дело" и вообще "дилетантам следует помалкивать". Однако Тилль де Орсайен лишь рассмеялся – снисходительно, но беззлобно.

– Да, на первый взгляд так и есть. Более того, так рассуждают почти все обыватели. Но политика, особенно межрасовая – дело тонкое. Заполучить Землю и сопредельное космическое пространство – задача не тактическая, а стратегическая. Мгновенных выгод не жди, но в долгосрочной перспективе это усилит нас и одновременно ослабит наших первейших соперников – флойдов.

Всем своим нутром Клементина почувствовала, что ступает на зыбкую болотистую почву политических интриг – материи, в которой она ни черта не смыслила и которую всегда считала не особо достойным занятием.

– Надеюсь, у вас есть какой-то план, – бросила она пробный камень.

– Разумеется, – господин де Орсайен со значением кивнул. – И у флойдов он, конечно же, есть. Не стоит их недооценивать. При всей их иррациональной, вывернутой наизнанку морали флойды – превосходные стратеги и умеют не только сражаться, но и побеждать.

– Насколько я понимаю, моя задача – выведать их коварные планы? – наобум предположила Клементина.

– "Выведать", пожалуй, слишком громко сказано. Но с твоими способностями вполне возможно что-то разнюхать и разузнать. Отдельные реплики, на первый взгляд ничего не значащие, слова, брошенные вскользь, звуки, эмоции, жесты, взгляды – всё это важно. Каждая мелочь может нести в себе крупицу информации, на поверку способную оказаться бесценной. Учись обращать внимание на незначительные детали, не ленись записывать – лучше не полагаться на память.

"Вот бы разузнать планы тенри", – невольно подумала Клементина, не забывая покладисто кивать с сосредоточенным видом.

– Мы намерены провести референдум среди коренного населения Земли, – продолжал Тилль де Орсайен. – Инициатива была направлена в Первый Круг, и разумеется, они не смогли нам отказать.

– Референдум? – от волнения голос её охрип. – Да, в новостях говорили об этом... Н-но... Разве не опрометчиво столь важное решение отдавать на откуп аборигенам? Что, если они проголосуют против?..

– Весьма маловероятно. Почва подготовлена, наши агенты работали над этим долгие годы, а наша пропаганда довершит дело. Но тем не менее, вы правы: мы не можем всецело полагаться на авось. Флойды вполне способны подложить нам свинью – и хотя любая агитация прямо запрещена флойдам специальной директивой Первого Круга, как говорится, всё может быть. Тем важнее сейчас постараться выяснить, что задумали наши враги – чтобы успеть разработать и принять контрмеры.

Они проговорили ещё полчаса; оставшееся время разговор продолжался в том же духе. Похоже, Тилль де Орсайен действительно не догадывался о её земном происхождении – малейшие подозрения на её счёт привели бы к тому, что их беседа происходила бы в совершенно ином ключе. Мысленно Клементина поздравила себя с крошечной победой: ей удалось отвести от себя возможные подозрения (пусть до поры до времени), доказать свою полезность и получить какую-никакую защиту (а также еду и крышу над головой), что в её положении было немаловажно. Ближайшее будущее уже не представлялось ей расплывчатым и туманным, как во время её пребывания в Корто-эн-Боро и особенно – в "серой" зоне, а главное: у неё теперь появилась цель. Даже не цель, а Цель.

Вот только как воплотить её в реальность, и вообще, с какого боку к ней подступиться, она пока не имела ни малейшего представления. Вероятно, стоило обсудить это с флойдами, но Клементина понимала: её предложение наверняка воспримут в штыки – дескать, слишком опасно, да и результат вилами на воде писан. К тому же, Цитриан улетел, а без него раскрывать своё инкогнито перед другими флойдами она опасалась: неизвестно ещё, как они отреагируют на её шокирующие откровения. Слишком многое пришлось бы объяснять – а в отсутствие Цитриана это было бы в разы сложнее.

Всю неделю Клементина обмозговывала свою идею, которая обрастала новыми и новыми деталями – и, конечно, сложностями. Всю неделю она старалась не попадаться флойдам на глаза, начисто игнорируя свои "должностные обязанности" тенрийской шпионки, – а для Рауша каждый раз на ходу выдумывая всякую чепуху. Долго так продолжаться, конечно, не могло, но она надеялась, что Цитриан вот-вот вернётся.

– ...Так ты с нами?

– А? – Клементина ошалело заморгала, силясь понять суть разговора.

– Опять витаешь в облаках, Хизер? Так ты идёшь с нами в клуб или нет?

Точно. Девушки уже битый час обсуждают планы на вечер.

– Иду, – машинально кивнула она, не вдаваясь в подробности. Очевидно, что именно такого ответа от неё ждали – так зачем разочаровывать девчонок? С коллегами следовало поддерживать хотя бы видимость приятельских отношений – а вступать в конфронтацию и тем более конфликтовать в её ситуации было вообще противопоказано.

Вообще-то Клементина вовсе не была уверена, что ей дозволено покидать периметр без ведома, хотя прямо о подобном запрете ей никто не сообщал. Впрочем, в случае разоблачения у неё будет железобетонное оправдание её проступка: ничего не знала – не ведала, девочки позвали, не хотелось отрываться от коллектива.

В клубе было пёстро, вычурно и шумно. А ещё – очень душно. Воздух, напитанный сложной смесью парфюмов собравшихся здесь гостей и чем-то слегка напоминающим восточные благовония, с трудом проходил в лёгкие.

Звучала музыка, одна композиция сменяла другую. За динамичной последовала медленная, тягучая, киселеобразная, за ней – что-то совсем странное, состоящее из перезвона колокольчиков, ударных и вплетающегося туда писклявого женского вокала. В какофонии мелодий и ритмов инопланетной эстрады ухо то и дело вылавливало знакомые мотивы, но всякий раз они обрывались совершенно чуждыми аккордами, настойчиво напоминая Клементине: ты не у себя дома.

А тем временем её спутницы веселились на полную катушку: танцевали, пили и снова танцевали. Почти все они уже успели обзавестись партнёрами противоположного пола, и судя по взглядам, полным страсти и плотского желания, каждый из них рассчитывал на закономерное продолжение.

Клементина тоже выпила какой-то самый безобидный коктейль: не удовольствия ради, а, скорее, порядка для. Как выяснилось, зря: в сознании помутилось, вдобавок накатила какая-то странная отрешённость, будто всё происходящее – понарошку, а не на самом деле, будто окружающая действительность – хорошо отрежиссированное иммерсивное шоу, где она – и актёр, и зритель одновременно.

Цитриан утверждал, что напитки тенрийцев относительно безопасны – кроме строго определённого перечня, который он заставил выучить наизусть. Может, у флойдов неверные сведения? Или, скорее, тут сказалось отсутствие должной "практики"?

Голова кружилась, и все вокруг кружилось тоже, удивительным образом попадая в такт музыке. Надо выбраться на свежий воздух. Удушливые ароматы, витающие в воздухе, лишь усиливали дурманящий эффект коварного тенрийского коктейля.

На улице оказалось прохладно и влажно. Порыв ветра ударил в лицо, взъерошив волосы. С минуту она стояла, опершись руками о какой-то постамент и глубоко дыша открытым ртом. Потом присела прямо на бордюр.

Здесь было необычайно тихо – все запахи и звуки остались там, внутри. По мере того, как коктейльный дурман улетучивался, к ней возвращалась привычная ясность ума.

С ночного неба на тенрийский мир взирали молчаливые звёзды. В густых зарослях под самыми окнами кто-то непрестанно копошился и хихикал, и Клементина сочла за лучшее отойти подальше.

Ну его, этот клуб. Лучше вернуться, а заодно прогуляться. Вряд ли кто-то расстроится из-за её отсутствия.

Сюда они приехали на такси, но расстояние было незначительным – километра три, не больше, да и дорогу она отлично запомнила. Ничего, доберётся.

Убедившись, что вокруг никого нет и за ней никто не следит, Клементина не спеша зашагала по мощённой мелкой плиткой дороге. Плитка слегка фосфоресцировала, подчёркивая ночной мрак. Ночи в столице Виаллиса стояли тёмные.

Интересно, что происходит сейчас на Земле?.. Поверят ли люди тенрийцам, поведутся ли на их пропаганду, клюнут ли на обещания сладкой жизни? За две сотни лет флойды вырастили поколение ненавистников пришельцев со звёзд, да и вообще всего чужеродного, но тенри – не такие. Тенри выглядят как люди. И этим они подкупают. Без хвостов и малиново-красных глаз, с кожей нормального цвета, не внушающие отвращение, неприятие или страх одним своим видом. Соблазнительно, не правда ли? А стоит тенрийцам пообещать всё то, что флойды запрещали два века подряд – тут даже у самых закоснелых скептиков дрогнет сердце.

Но ведь должны же быть у тенри слабые места! И власть имущие наверняка знают их. Возможно даже господину де Орсайену что-то известно.

Вот бы разузнать...

Раздавшийся позади шорох заставил её вздрогнуть и резко обернуться. Маячившие сзади силуэты шустро юркнули в кусты.

Кто-то следует за ней по пятам... Может быть, от самого клуба. Вот растяпа! Предаётся бесплодным мечтам, нет чтоб смотреть в оба!

Клементина ускорила шаг. Преследователи – тоже. Мысли её уже не текли размеренно и плавно, а метались как ополоумевшие шаровые молнии.

– Эй, красотка! Погоди, не убегай!

– Куда намылилась?

Ей стало страшно. Что она может противопоставить компании из трёх рослых мужчин, к тому же в стельку пьяных?

Только спокойствие и уверенность. Негусто, но никакого оружия у неё нет.

– Оставьте меня в покое, – Клементина собрала своё мужество, чтобы не повысить голос ни на полтона. – Мне завтра рано на работу.

Серый забор, окружавший Консульство, был уже близко.

Парни дружно присвистнули.

– Ты, что, работаешь во флойдском консульстве?

– То есть, предпочитаешь этих хвостатых? А с нормальными мужчинами не пробовала?

– Красотка якшается с флойдами, – самый высокий ткнул в бок своего приятеля. – Вряд ли мы сможем её чем-то удивить... – он вдруг повернулся к Клементине и заглянул ей в глаза, сально ухмыляясь. – Но мы постараемся, правда?

Шаг, другой – и она сорвалась с места и бросилась бежать. Плохой вариант, но, увы, единственный. Хватая воздух, Клементина в отчаянии подумала, что её могут заметить из окон зданий – но потом сообразила, что в столь поздний час все наверняка спят мёртвым сном, а не глазеют в окна в ожидании зрелищ.

Догнали её в два счета – в какой бы физической форме она не была, тягаться с тенрийцами было попросту смешно. Сбили с ног, сбив заодно и дыхание. Дёрнули за платье – но внезапно отпустили. Уткнувшись носом в землю, она не видела, что происходит сзади, но судя по звукам борьбы, с этими тремя кто-то вступил в отчаянную схватку.

И тут она услышала то, от чего у неё душа ушла в пятки. Простой вопрос – но за мгновение вся жизнь пронеслась перед глазами – потому что голос на идеальном тенрийском назвал её по имени.

По её настоящему, земному имени.

– Клементина, ты цела?!

6.2

Громкий настойчивый писк был предупреждением, что корабль не в состоянии выполнить противоречивые команды, поступающие от его пилота.

"Система работает на пределе, – последовало строгое. – Скорость максимальна. Прошу уточнить входные данные".

Опомнившись, Фау разжал пальцы и отцепился от штурвала. В самом деле, что толку выжимать масло из несчастной машины – всё равно не потечет.

А из головы не шёл недавний разговор с министром внешнеполитических связей:

– Адмирал Доусон, объясните мне, дураку, зачем рядовому пилоту присутствовать на межрасовой энергетической конференции? Кому я там понадобился?

– Лорд Фау, сейчас вы прежде всего не пилот, а представитель одной из старейших семей. Другие расы, и прежде всего, разумеется, тенри должны удостовериться, что официальная политическая линия флойдов пользуется поддержкой аристократии.

– Но почему я? Почему не один из моих младших братьев, почему не племянники?.. Я ведь отказался от титула и всех сопутствующих регалий, когда принял присягу и поступил на службу в космофлот. Впрочем, вам и так это прекрасно известно. Я подписал официальное отречение...

– Которое, к слову, до сих пор не завизировано премьером, – ловким жестом адмирал Доусон извлёк из ниоткуда глянцевый листок электронной бумаги. – А документ без всех необходимых подписей, как известно, недействителен.

Фау скрипнул зубами. Не думал он, что ему вновь придется мусолить эту тему.

– Мой отец лишил меня наследства. Вы не можете проигнорировать сей факт.

– И это тоже вопрос, пока не решённый до конца, – лёгкая многозначительная улыбка в ответ. – Ваш отец слишком высокого мнения о вас, раз готов простить вам ошибки юности и принять вас с полагающимися извинениями. Кроме того, ваш брачный союз с леди...

– Какого чёрта? – вскричал, не выдержав, Фау. – Какой ещё союз?! У меня есть лиэнти, с которой я обручёен согласно древним обрядам – а это, как вам должно быть известно, приравнивается к официальным церемониям!

Адмирал Доусон посмотрел на него пристально.

– Простите, господин министр, я забылся, – неохотно буркнул Фау.

– Ваши отношения с леди Шерибон, как и с вашей лиэнти, меня не касаются, – вежливо, но твёрдо произнес адмирал Доусон. – Как и ваши семейные... неувязки. Разберётесь с ними потом – сейчас не до этого. Но ваше присутствие на конференции – вопрос решённый. Вы незамедлительно отправитесь на Виаллис, в подобающем виде предстанете перед уважаемыми коллегами и другими делегатами, вы будете безупречны и не ударите в грязь лицом. Это вам ясно?

Фау понял, что у него нет выбора.

– Яснее некуда.

От размышлений его отвлекло очередное голосовое сообщение заботливого искусственного интеллекта:

"Корабль готов ко входу в атмосферу. Произвести переход на ручное управление?"

Фау яростно тряхнул головой. Воспоминания о разговоре с адмиралом были ещё слишком свежи.

На экранах проекторов показалась ядовито-голубая атмосфера Виаллиса, вся в рваных клочьях грозовых фронтов.

– Ручное управление, – вздохнул Фау, вновь берясь за штурвал.

7

С неистово колотящимся сердцем Клементина обернулась, чтобы посмотреть, кто пришёл ей на помощь. И обнаружила прямо перед собой того, кого меньше всего ожидала здесь увидеть. Имя удалось вспомнить не сразу.

– Эээ... Бенедикт Нортон? – ошеломлённо пробормотала она.

Мужчина коротко кивнул, с беспокойством озираясь по сторонам. Один из оглушённых им гуляк шевельнулся и хрипло застонал.

– Уходим! – без лишних церемоний Бенедикт Нортон схватил её за руку и потащил за собой.

Клементина не сопротивлялась: она была слишком напугана нападением и вдобавок слишком ошарашена появлением нежданного спасителя. К тому же вряд ли от соотечественника стоит ждать бо́льших неприятностей, чем от тенрийских отморозков.

Через пару кварталов они нырнули в какую-то подворотню, её спутник извлёк что-то похожее на магнитный ключ, отпер одну из дверей, а спустя минуту Клементина стояла в донельзя тесной прихожей, зажатая между одноместным гравискутером и какими-то коробками, составленными одна на другую до самого потолка.

– Где это мы? – непроизвольно вырвалось у неё.

– У меня дома. Вернее, в моем временном пристанище. Я снял эту конуру, так как мне велено было держаться поближе к тебе.

У Клементины от обилия новой информации голова пошла кругом.

– Поближе ко... мне? – она зажмурилась до боли в глазах, безуспешно стараясь собраться с мыслями. – Погоди. Давай по порядку. Как ты вообще здесь очутился? Кто тебе велел следить за мной? И откуда, чёрт побери, ты знаешь тенрийский?!

Бенедикт Нортон устало вздохнул.

– Проходи. Выпьем чаю. Точнее, той бадяги, которую здесь называют "чаем"... – видя, что девушка смотрит на него с возрастающим недоверием, он усмехнулся и добавил с иронией: – Можешь не беспокоиться, я не работаю на тенри.

Клементина не удержалась от нервного смешка: если бы инспектор Нортон на поверку оказался тенрийским шпионом, она, должно быть, окончательно тронулась бы умом от всего происходящего.

За прихожей обнаружилась ещё одна комнатёнка, чуть-чуть побольше. Здесь поместилась пара табуретов, откидной столик да крошечный автомат с напитками. Выбор возможных вариантов оказался, мягко говоря, небогатым, но Клементине сейчас было не до изысков. Гораздо больше её занимал человек, суетящийся сейчас у автомата, и его история.

Она огляделась. Над головой лениво вращал лопастями встроенный в потолок вентилятор. Единственное крошечное окно, забранное частой решеткой, смотрело в глухую кирпичную стену.

– Ты ушла тогда, никому ничего не сказав, – Нортон поставил перед ней дымящуюся чашку. – Исчезла – будто сквозь землю провалилась. Телефон разбила об лёд... Я сообразил, что здесь не обошлось без флойдов. Попытался тебя разыскать...

– Зачем? – не выдержав, перебила Клементина. – Я не просила, чтоб меня искали! Я... я хотела остаться одна!

– Затем, что мне была небезразлична твоя жизнь и судьба, – негромко ответил Нортон. – Я понял, что тебя втравили во что-то весьма опасное. И понял, что должен помочь.

Клементина беззлобно фыркнула. Да уж, "втравили": с того самого дня, когда она оказалась взаперти на фойдском корабле, когда ей чуть не стерли личность, когда она вдруг стала понимать чужой язык как родной... Цепочка на первый взгляд случайных совпадений звено за звеном привела её к настоящему моменту – и в том не было ничьей вины. Виновата была разве что сама судьба, но винить судьбу – удел слабаков и себялюбцев.

– Я пришёл к флойдам, – продолжал Нортон. – И потребовал у них ответа.

Клементина попыталась представить себе лицо Теола, к которому заявляются без приглашения и начинают что-то требовать.

– А узнав, что тебе поручена некая сверхсекретная миссия, я настоял, чтобы меня отправили к тебе на подмогу. Вызвался, так сказать, добровольцем.

– И флойды согласились? – недоверчиво пробормотала Клементина.

– Нет. То есть, в конечном счёте они согласились, но далеко не сразу. Меня пытались отговорить, убеждали, что мне не выдержать нейротранзакции – а без знания языка я был бы бесполезен. Впрочем, я не успокоился, пока не добился своего.

Клементина проглотила комок в горле.

– Так ты тоже прошёл через нейротранзакцию?

– Пришлось. Приятного мало, сама знаешь, но у меня не было выбора. Флойды сказали, что полную нейротранзакцию, как у тебя, я в любом случае не выдержал бы, но закачанных в мой мозг данных хватило, чтоб худо-бедно овладеть базовыми знаниями тенрийского языка – остальное пришлось учить самостоятельно, – Нортон развёл руками и неловко закончил: – И... вот я здесь.

– В качестве соглядатая? – ощерилась Клементина. Выходит, флойды не доверяют ей до конца или не верят, что она способна справиться с возложенной на неё миссией?!

– В качестве напарника и помощника, – Нортон не обиделся на выпад.

"Мне не нужна помощь!" – чуть было не вырвалось у неё, но девушка вовремя спохватилась. Ведь Бенедикт Нортон уже помог ей – и неизвестно, чем бы дело кончилось, не окажись он поблизости так кстати.

– Я не собираюсь отбирать у тебя заслуженные лавры, – поспешно заверил её Нортон, словно испугался, что она может отвергнуть его содействие. – Я лишь хочу помочь... по мере возможностей и сил.

Клементина пристыженно замолчала. Положа руку на сердце, она была рада видеть хоть кого-то из "своих", к тому же понимала, что помощь ей действительно не помешает. Но признаваться в этом Нортону не хотелось – с её точки зрения это было всё равно что расписаться в собственной несостоятельности.

– Послушай, Нортон... – медленно проговорила она после затянувшейся паузы. – Самые отъявленные преступники человечества – невинные младенцы по сравнению с тенри. У этих... у этой расы, – не хотелось даже мимолётно сравнивать тенрийцев с людьми, – напрочь отсутствуют какие-либо моральные ограничения. Напрочь, понимаешь?

– Понимаю, – кивнул Нортон. – Я уже имел удовольствие убедиться в этом. Трижды. Третий раз – только что. Я, кстати, всё заснял.

– Молодец, – раздражённо перебила Клементина. – Перешлёшь флойдам, они покажут видео на Земле, – вот только я совсем не уверена, что это – веский аргумент. Я тоже тут успела заснять кое-что, – она содрогнулась, вспомнив историю с эффом. – Но ведь и тенри развернут свою агитационную кампанию. И, поверь, наши жалкие потуги – детский лепет по сравнению с тенрийской пропагандой.

– Им не позволят, – с сомнением пробормотал Нортон.

– Уже позволили. Первый Круг дал добро на задействование всех информационных каналов человечества в целях демонстрации рекламных материалов. Тенри будут разливаться соловьями из каждого утюга... И почти наверняка выиграют этот референдум. Поэтому мы должны придумать что-то другое.

Бенедикт Нортон сник. Похоже, монолог Клементины остудил весь его пыл.

– Что, например?

– Мы должны разузнать, где их Ахиллесова пята.

– Звучит заманчиво, конечно, – Нортон даже присвистнул, впрочем, скепсис из его взгляда никуда не делся. – Но как ты собираешься это осуществить на практике?

– Я уже думала об этом, – Клементина понизила голос до полушёпота. Небрежно глотнула остывший чай, пролив половину на воротник блузки. – Я хочу попробовать подобраться к тенрийскому правительству. Как минимум, пошпионить и разведать их истинные планы. Как максимум – попытаться им помешать.

Нортон задумался.

– О том, насколько это опасно, я говорить не буду, ты это и без меня понимаешь, – буркнул он, помолчав. – Я сейчас о другом: насколько это реалистично.

– Нет ничего невозможного, – спокойно сказала Клементина. – Тем более, что с одним я уже знакома. Его зовут Тилль де Орсайен – по крайней мере, так он мне представился. Возможно, это лишь псевдоним "для посторонних", как заведено у тенри, а его истинное имя известно лишь узкому кругу близких. Но, сдаётся мне, он не последний в их пирамиде власти. Может, не ферзь, но уж точно не пешка.

Клементина в общих чертах пересказала ему свои злоключения на Виаллисе. Хотелось быть лаконичной, но лаконично не получилось: как она ни старалась, повествование заняло добрых полчаса.

– Почему ты сразу не связалась с флойдами, когда тебя обчистили? – недовольно проворчал Нортон. – Насколько я понял у тебя оставалась возможность экстренной связи на такой случай!

– Потому что тогда всё было бы зря. Флойды почти наверняка не смогли бы эвакуировать меня с Виаллиса, не избежав разоблачения.

– И ты решила импровизировать? Ты хоть понимаешь, что всё это время балансировала над пропастью?

– Понимаю. Да, я решила держаться до последнего. Я действовала на свой страх и риск. И, знаешь, Нортон... – она задумчиво вздохнула. – Я с самого начала не надеялась, что смогу уцелеть на Виаллисе. И вернуться домой.

Судя по реакции её собеседника, ему эти слова очень не понравились.

– Ты, что, решила таким экзотическим способом покончить с собой? Тебе настолько не нужна собственная жизнь? А ты подумала обо всех тех, кому ты дорога, по-настоящему дорога? О друзьях, о брате, о родителях, в конце концов?

– У них есть Стеф, – заметила Клементина. – Младшенький всегда был у родителей любимчиком, несмотря на все свои грехи. А я – квинтэссенцией разочарования и неоправданных надежд. Собирались сделать из меня звезду спорта – не вышло. Мечтали, чтобы я построила карьеру, выбилась в начальники – и вновь фиаско.

– Поэтому ты и полезла в это осиное гнездо? – воскликнул Нортон. – Чтобы доказать, что ты чего-то сто́ишь?

– Нет, – она покачала головой. – Я не хотела бы, чтобы со стороны это выглядело так. Но я не могла оставаться в стороне и сидеть сложа руки, понимаешь? Мне нужно было чем-то занять себя: чем-то сложным, тяжёлым, даже опасным, чтоб не оставалось энергии ни на что иное.

Нортон промолчал. К его чести, он не стал ни уточнять, что она имела в виду, ни как-то комментировать её слова, ни тем более пытаться возразить. Должно быть, понял, что лучше не развивать эту тему.

– А ещё потому, что я поняла: если кто и способен повлиять на ситуацию, то только я. Благодаря знаниям языков, – пояснила она. – Но, как выяснилось, я ошибалась. Ты тоже смог пройти через этот ад и не сойти с ума.

– Флойды усовершенствовали процедуру нейротранзакции, – сказал Нортон. – Но, сдаётся мне, тут дело не только в технике. Ключ к успеху – желание и воля. Именно воля помогает не потерять себя и выдержать... Как якорь. Тебя держал якорь осознания своей невиновности, ты не хотела мириться с неизбежным – и поэтому твоя личность не была стёрта.

– А тебя?

– У меня тоже был "якорь", – Нортон встал из-за стола. – Мы уже очень долго болтаем, тебя могут хватиться. Провожать не стану, мало ли. Но прикрою – на всякий пожарный. Даже здесь, в столице на ночных улицах хватает маргиналов.

Уже подходя к высокому серому забору, Клементина внезапно осознала, какой именно "якорь" Бенедикт Нортон имел в виду. Правда, поразмыслить об этом ей не дали: как только она переступила порог, на неё тут же налетел двойной вихрь такой силы, что она еле устояла на ногах.

– Где ты была? – гремел Тилль де Орсайен.

– Кто тебе позволил разгуливать по городу, да ещё и по ночам? – вторил ему Рауш. Похоже, он был разъярён ещё сильнее господина де Орсайена, что объяснялось довольно просто: ведь если бы с Клементиной что-нибудь случилось, его голова первой легла бы на плаху.

Честно говоря, Клементина подозревала, что "начальство" не одобрит её самоволку, но оказалась не готова к такому мощному натиску – главным образом потому, что её мысли сейчас были заняты совершенно другим.

– Хватит витать в облаках! – строго прикрикнул Рауш, яростно комкая в руках собственный платок. – Отвечай, когда тебе задают вопрос!

– Я же была не одна, – попыталась оправдаться Клементина, понимая, впрочем, что это звучит неубедительно и вообще по-детски. – Коллеги позвали, и я... В общем, было неловко отказываться.

– Все остальные давным-давно вернулись обратно, – ледяным тоном отчеканил господин де Орсайен. – Все, кроме тебя. Где ты шлялась всю ночь?!

– Вышла подышать свежим воздухом. За мной увязались какие-то пьяные хулиганы. Еле от них отделалась, – часть правды всегда выглядит убедительнее, чем откровенная ложь. – Извините, что заставила вас волноваться, – сбивчиво добавила она.

– Ты не имеешь права рисковать собой! – безапелляционно отрезал Рауш. – Никаких больше прогулок на свежем воздухе, тебе ясно? Что касается девчонок, с ними я тоже поговорю, можешь не сомневаться. Им никто не давал права тащить тебя на свои танцульки.

Уходя, он хлопнул дверью так, что задрожали стёкла.

Клементина перевела вопросительный взгляд на Тилля де Орсайена. Но тот молчал, очевидно, рассудив, что устроенной Раушом выволочки вполне достаточно.

– Лем, тебе нужно выспаться как следует, – заговорил господин де Орсайен уже совсем другим тоном. А ещё – впервые за все время обратился к ней по имени. – Завтра – крайне важный день. Точнее, вечер.

Клементина внутренне подобралась.

– Я рассказал кое-кому о тебе и твоих... талантах, – туманно продолжал он. – Завтра – старт межрасовой конференции по вопросам энергетики. Торжественное открытие, оглашение повестки, и, разумеется, неформальная часть.

– Я полагаю, под "неформальной частью" вы подразумеваете банкет?

– Банкет. Культурная программа. Шоу. И, разумеется, танцы.

– Ага...

– Ты очень неплохо держишься на коньках, Лем. Особенно для любителя. Да, разумеется, я видел записи. Ты ведь подрабатывала тренером в "серой зоне" до того, как оказалась здесь, не так ли?

Клементина нервно кивнула, невольно вспоминая показательные выступления фигуристов на родной Земле.

Если ей сейчас предложат поучаствовать в культурной программе в качестве фигуристки, она не раздумывая пошлёт Тилля де Орсайена сотоварищи на Кудыкину гору. А может, и подальше.

Однако предложение тенрийца оказалось ещё более обескураживающим.

– Среди гостей форума будет один флойд. Ты должна будешь приложить все усилия, чтобы сблизиться с ним.

– То есть?.. – поперхнулась Клементина.

– Познакомиться. Очаровать. Соблазнить, если нужно. И вытянуть из него всю подноготную.

От потрясения девушка не сразу нашлась с ответом.

– Но... я же не флойд... Как я могу...

– Ходят слухи, что гость, о котором идет рёчь, скажем так, неравнодушен к представителям других рас. А ещё – что он наверняка обладает весьма ценной информацией о грядущих планах флойдов. Я не склонен верить слухам и сплетням, однако это не тот случай.

– И я должна...

– Совершенно верно. Ты девчонка неглупая, к тому же симпатичная. Покори его своими глубокими познаниями языка, только смотри не переборщи – флойды не должны знать правды.

Клементина проглотила комок в горле.

– А если у меня ничего не выйдет?

– Плохо, – господин де Орсайен помрачнел, ясно давая понять, что отрицательный результат для него неприемлем. – Ходят тревожные слухи: якобы флойды наклепали бионов из аборигенов Земли и собираются заслать их к нам, дабы посеять смуту и дестабилизировать обстановку.

Вспомнив "Открытое Небо", Клементина внутренне усмехнулась: именно это сами тенрийцы с успехом проделали на Земле. Но что можно нам, нельзя врагам. Гипертрофированный патриотизм всегда с успехом оправдывает любое вероломство, любые, даже самые аморальные планы. Вот они, двойные стандарты во всей их красе.

Она представила себе перспективы охмурения неведомого ей флойда, и героизма ощутимо поубавилось. А ещё глубоко в сердце что-то тревожно кольнуло.

– Прошу прощения, но я не привыкла юлить и скрывать правду, – взвешивая каждое слово, произнесла Клементина. – Поставленная задача видится мне, мягко говоря, трудновыполнимой.

– Придётся постараться, – голос тенрийца стал сухим и жёстким, и девушка зябко передёрнула плечами. – Надеюсь, это ясно. Ну, и, разумеется, не стоит забывать об остальных флойдах. Мало ли кто из них ляпнет невзначай что-нибудь важное.

– Как вообще эту конференцию не отменили, – недоуменно пробормотала Клементина, отчаянно желая закончить разговор на другой, более тёплой ноте, – Если тенри и флойды де-факто находятся в состоянии войны? Какие могут быть разговоры, а уж тем более договоры между врагами?

Тилль де Орсайен мягко рассмеялся.

– Во все времена, как бы цивилизации не враждовали, какими непримиримыми врагами не представлялись, в определённых кругах всегда велось сотрудничество. К тому же, конференция эта не биполярная, а всеобщая, и кроме флойдов, там будет полно представителей других рас Первого Круга. А им, знаешь ли, на наши трения наплевать с высокой колокольни. Да и официально война ещё не объявлена. Пока ещё нет.

Уже засыпая, Клементина прокручивала в голове недавний разговор и задавала себе один и тот же вопрос.

Это же не может быть лорд Крейн Фау?..

* * *

Вцепившись в тонкую ножку хрустального фужера, как в спасительную соломинку, Клементина нервно переступила с ноги на ногу. Каблук не преминул зацепиться за подол – чёрт бы побрал тенри с их дурацким дресс-кодом! Чудом не упав, девушка резко дёрнула тонкую ткань, кажется, оторвав при этом оборку-другую. Ничего, тенрийское консульство не обеднеет, а оборок на платье и так осталось предостаточно – юбка настолько пышная, что она чувствует себя то ли кремовым тортом, то ли бабой для самовара.

Может быть, она нервничала бы гораздо меньше, если бы была уверена, что не встретит на этом пресловутом фуршете нежеланных знакомых. Хорошо хоть, что часть её лица скрыта ажурной полумаской: как объяснил ей господин де Орсайен, маска являлась неотъемлемым элементом дресс-кода.

Есть призрачная надежда, что Чесси (если тенрийская шпионка всё же объявится здесь) её не узнает. Чего, увы, нельзя сказать о флойдах. Увы, от флойдов не скрыться даже в кромешной темноте – с их необычайно тонким обонянием тебя мигом найдут по запаху.

Помпезная обстановка огромного, как стадион, зала, переполненного гостями, действовала на нервы, вызывая перманентное чувство тревоги и сильное желание поскорее покинуть это неуютное место. Может, сказывалось отсутствие опыта подобных светских раутов, но напряжение не отпускало ни на секунду. А пестрота красок и какофония звуков, со всех сторон обрушивающаяся на неё неудержимым водопадом, лишь усиливало это состояние, мешая сосредоточиться.

Какой-то высокопоставленный шер-нуа важно прошествовал мимо, одарив её благосклонным взглядом, что-то проворковал на своем певучем, мяукающем языке, зачерпнул из фонтанчика розовой шипучей воды, залпом осушил бокал и так же степенно удалился.

Клементина не знала языка шер-нуа и не поняла, что он ей сказал. Должно быть, просто поздоровался: по правилам их этикета полагалось приветствовать каждого, с кем довелось встретиться взглядом, пусть даже случайно.

– Хизер!

Господин де Орсайен подкрался так неслышно, что она вздрогнула.

– Видишь вон того флойда, в тёмно-красном костюме и белых перчатках? Это он.

Клементина судорожно кивнула.

Упомянутый флойд стоял к ней спиной, но отчего-то у неё возникло странное ощущение, будто он исподтишка наблюдает за ней.

– Я поняла, – прошептала она. – Я постараюсь.

– Уж постарайся.

Тоже, что ли, выпить "для храбрости"? Подобрав подол платья, Клементина подошла к ближайшему фонтанчику. Подставила фужер под струи хмельного напитка, пригубила немного и поморщилась, когда язык обожгла шипучая, пряная и невероятно острая жидкость.

На вкус точь-в-точь растворённый в воде мексиканский соус. Редкостная дрянь. И как господа тенрийцы это пьют?!

Клементина была слишком сосредоточена на том, чтобы её не стошнило, поэтому не сразу заметила, что звуковой фон вокруг изменился: музыка зазвучала чуть громче, а в мелодию стали вплетаться слова.

Я ускользаю, не оставляя след,

Ты ускользаешь, не замечая дождь

И понимаешь: больше надежды нет,

Но, позабыв о логике, чуда ждёшь.

– Вы позволите?

Намерения молодого тенрийца, склонившегося в галантном полупоклоне и протянувшего ей правую руку, нельзя было спутать ни с чем.

– Разумеется, – чинно кивнула девушка. Отказаться она не могла: это было бы верхом неприличия, а если незнакомец оказался бы лицом высокопоставленным, то вдобавок ещё и оскорблением.

– Мадмуазель Лем Хизер, если я не ошибаюсь?

Клементина вновь кивнула, невольно краснея и одновременно гадая, как бы половчее выведать имя её визави, не демонстрируя своё невежество. Однако молодой человек предвосхитил её вопрос.

– Айриш, – улыбнулся он.

Это имя ей ни о чём не говорило.

– Смею предположить, что вы – коллега господина де Орсайена, – осторожно начала Клементина, – если знаете, кто я?

– Можно и так сказать, – юноша не стал вдаваться в подробности, но осклабился так хищно, будто привык пачками есть таких "коллег" на завтрак. – Красивая песня, не правда ли?

Девушка рассеянно угукнула. Меньше всего ей сейчас хотелось вдумываться в смысл строк, нанизывающихся на музыку, как спелые семена пиона на шёлковую нитку.

Можно поверить в иллюзии до конца,

Можно отринуть корни и стать другим,

Только, увы, но не стоит игра свинца,

Если и боги, и демоны – просто дым.

Тогда почему же от этих незамысловатых слов так больно щемит сердце?..

– Вы – удивительная девушка, мадмуазель Хизер.

"Однако".

– Благодарю за искренность, господин Айриш, – откликнулась Клементина. – Даже не знаю, стоит ли расценивать это как комплимент.

– Вы решительная, смелая и уверенная в себе, – продолжал Айриш уже без улыбки – словно пытаясь таким образом подчеркнуть серьёзность сказанного. – Очень надеюсь, нам представится возможность познакомиться поближе.

Клементина напряглась, что не ускользнуло от внимания её партнера – он тоже еле заметно вздрогнул и сжал руки.

– В каком смысле?

– Разумеется, в самом целомудренном, – поспешил заверить Айриш, виртуозно переходя на равнодушный тон. Даже блеск в глазах переменился, став холодным и деловитым. – Ваши уникальные способности представляют гораздо бо́льшую ценность, чем вы думаете. И мне хотелось бы верить, что они ещё послужат на благо державы.

"Мне тоже. Вот только не будем уточнять, на благо какой именно державы они должны послужить".

Они медленно кружили по залу, ловко огибая колонны и танцующие пары. К счастью, все тенрийские танцы были донельзя простыми: Клементине не составило никакого труда разучить незамысловатые движения.

За океаном вечности правда дороже слов.

Даму, что там скрывается, люди зовут любовь.

За океаном вечности ты разыщи меня.

В паре шагов от пропасти, на горизонте дня.

Зря она прислушалась к песне. Сердце опять сжала железными тисками необъяснимая тоска, на глаза навернулись непрошенные слёзы. Будто она сама сейчас оказалась у края пропасти, и один-единственный толчок был способен привести к непоправимому...

К сожалению, её эмоциональное состояние не укрылось от внимания тенрийца.

– Вы грустны, – проницательно заметил он. – Надеюсь, не мои более чем посредственные танцевальные навыки тому причиной?

Клементина вымученно улыбнулась.

– Что вы...

– А в чём же тогда дело?

– Чтоб вы понимали, господин Айриш, я не отважная воительница, не альтруист и не герой. И я не искала приключений – они нашли меня сами. А вслед за ними – эта странная работа... – Клементина осторожно подняла взгляд на своего партнёра – он смотрел внимательно и настороженно. – Простите, если моё признание разочаровало вас.

Похоже, она наговорила лишнего. И кто её за язык тянул, спрашивается? Или это тенрийский пунш так действует?

– Напротив. Ваша откровенность делает вам честь, – тенриец мягко крутанул её в такт последним аккордам, отпустил и церемонно поклонился, невольно покосившись на флойда в красном костюме, всё так же стоявшего в отдалении и степенно беседовавшего с рослым нескладным хиорийцем. – Знаю, у вас дела... Не стану вас более задерживать. Рад был познакомиться, мадмуазель Хизер. Надеюсь, это не последняя наша встреча. И спасибо за танец.

Полная самых тревожных предчувствий, Клементина двинулась к флойду, на ходу придумывая, как начать разговор, чтобы это выглядело естественно и ненавязчиво, как он внезапно обернулся – и девушка с ужасом узнала в нём Крейна Фау.

8

В горле разом пересохло, слюна стала тягучей и вязкой, как карамелизированный сахарный сироп.

Сомнений быть не могло. Даже если бы у Фау имелся клон, двойник или брат-близнец, Клементина ясно осознавала: это именно он.

Сердце заколотилось так, что все флойды в зале наверняка услышали его отчаянный стук. Но Фау отреагировал секундой раньше: прищурился, завертел головой, жадно втягивая носом воздух. Учуял.

Но Клементина уже со всех ног спешила прочь – настолько быстро, насколько позволяли высокие каблуки, пышное платье и этикет.

Прочь из этого шумного зала, полного расфуфыренных гостей, фальшивых слащавых улыбок, льстивых слов и ложных обещаний! А главное, подальше от Фау. У неё нет ни малейшего желания вновь лицезреть его пронзительные рубиново-красные глаза, ощущать аромат его волос, слышать его бархатный голос... чтобы после вновь оказаться брошенной на девятый круг бесконечных страданий.

Хватит. Настрадалась.

Что он вообще здесь забыл? Глупо предполагать, что это случайность, и ещё глупее – что флойд здесь из-за неё.

Скрыться из виду, затеряться в толпе... К сожалению, толпа не настолько густая, чтобы надежно спрятать её, обезопасив от преследования.

Клементина уже почти добралась до прохода, ведущего в дамские комнаты, как кто-то перехватил её руку.

– Лем Хизер! Куда это ты так спешишь? – Тилль де Орсайен проследил за её взглядом и тут же вынес неутешительный вердикт: – Потерпишь. Идем, я познакомлю тебя с лордом Фау. Представился удобный случай.

За спиной тенрийца маячил какой-то незнакомый флойд в сером костюме. Судя по всему, переводчик.

– Послушайте... – взмолилась Клементина, но было уже поздно: господин де Орсайен обернулся к сопровождающему его флойду, и, решительно подхватив девушку под руку, зашагал в направлении, противоположном от спасительной двери.

Впрочем, долго искать лорда Фау ему не пришлось: Фау сам торопился к ним, прожигая Клементину таким яростным взглядом, мощности которого хватило бы, чтобы поджечь целую планету.

– Господин Крейн Фау... – далее последовал витиеватый оборот, предписываемый межрасовым этикетом. – Позвольте представить вам сотрудницу Консульства и подающего большие надежды лингвиста мадмуазель Лем Хизер...

Кровь шумела в ушах так, что Клементина почти не разбирала слов. Тот, от кого она бежала сломя голову с Земли, кто по сей день преследовал её в ночных кошмарах, стоял сейчас перед ней наяву и во плоти – и дрожал от еле сдерживаемого гнева.

Тилль де Орсайен что-то говорил, рассыпаясь в любезностях, как и положено хорошему дипломату, но Клементина почти не вникала в суть сказанного: её мысли занимал сейчас один-единственный участник беседы, стоящий прямо напротив неё. Флойд, укравший её сердце, признавшийся в чувствах и назвавший своей лиэнти – а потом бросившей в одиночестве ради политического брачного союза...

Больше всего на свете она мечтала стать невидимкой, а лучше вообще раствориться в пространстве, распавшись на элементарные частицы, лишь бы только спастись от гипнотизирующего взгляда рубиново-красных глаз.

– ...прошу прощения, но я вынужден вас покинуть...

Господин де Орсайен отпустил её руку; девушка пошатнулась и чуть не упала – но Фау вовремя подхватил её, вызвав обжигающе горячую волну, пробежавшую по позвоночнику и пригвоздившую её к полу.

Когда тенриец откланялся, ей захотелось завопить, чтобы он не покидал её, не бросал на растерзание этому красноглазому чудовищу. Но обратить время вспять было не в её власти. То, чего она так боялась, случилось: они встретились.

– Ради всего святого, – в присутствии посторонних Фау не терял самообладания, но Клементина видела, с каким трудом ему удавалось держать себя в руках, – объясни мне, зачем ты сбежала, что ты делаешь среди тенри, почему тебя называют чужим именем и где, чёрт побери, твой браслет?!

Они стояли посреди шумного торжества: вдвоём и вместе с тем наедине – как затерянный в океане крошечный островок посреди бушующей стихии.

– Как много вопросов, – хмыкнула Клементина, не поднимая глаз. – Даже не знаю, с какого начать.

– Ты хоть понимаешь, что я пережил, когда ты исчезла вот так, без предупреждения, да ещё и сняла браслет? Клементина, зачем ты это сделала?

Её сердце сжалось об боли, ревности и незаслуженной обиды, а страх вмиг обернулся злостью.

– Разве я обязана перед тобой отчитываться?

Уж не хочешь ли ты сказать... – флойд стал мрачнее тучи, глаза яростно сверкнули и потемнели, как небеса перед грозой, – что для тебя всё было игрой?

Если бы она сейчас подняла голову и встретилась с ним взглядом, то прочла бы в нем всё то, что Фау чувствовал в тот момент. Но ярость и боль не позволяли ей посмотреть ему в глаза.

– Умоляю тебя, говори тише, – прошипела Клементина. – На нас и так уже все косятся.

– Клементина...

– Лем!! Здесь я Лем!

– Неважно! – Фау попытался взять её за руку, но она успела выдернуть ладонь. – Я нашёл тебя, и, клянусь, я не уйду, пока не получу ответа!

– Довольно пустых клятв, – Клементина проглотила едкий смешок. – Ты обручён, лорд Фау, и не имеешь права разбрасываться такими словами.

Фау заскрипел зубами.

– Я предупреждал их не лезть в мою жизнь!.. Впрочем, это не имеет никакого значения. Обручение – чистой воды фикция. Спектакль, устроенный моим отцом. Я никогда не консумирую этот союз.

– И откажешь своей невесте?! – нарочито удивлённо воскликнула Клементина. – Как благородно! Сколько ещё девушек должно пострадать из-за твоей прихоти?

– Ты – моя лиэнти, и другой не будет.

Повисла тяжёлая пауза. Отчаянно хотелось думать, что Фау не лицемерит. Но в сознании упрямо и безжалостно крутилась совсем другая картинка: незнакомый флойд, заявившийся к ней домой, и его жестокие слова.

– Я больше тебе не верю, – прошептала Клементина. – Ты оставил меня, когда был мне нужен. Обещал вернуться – а сам исчез. А потом подослал своего курьера с этим посланием, и позволили ему унижать меня. Ты ясно дал мне понять, лорд Фау, что я для тебя всего лишь игрушка, – нет, скорее, забавный домашний питомец. Которого любишь и лелеешь, и даже устраиваешь истерику, когда родители не разрешают тебе забрать его в новый дом после переезда, – но которого в итоге всё равно бросаешь, чтобы уйти, не оглядываясь.

– Подослал? – ошарашенно пробормотал Фау. – Кого??

С прижатыми ушами, с поджатым хвостом он выглядел сейчас как нашкодивший котёнок.

– Тебе виднее, – хмыкнула Клементина. – Или ты хочешь сказать, что никого не посылал? Будешь отнекиваться?

– Я никого не подсылал... – похоже, флойд отчаянно пытался собраться с мыслями. – Тебя пытались настроить против меня, тебя обманули! Неужели это не очевидно?

Не удержавшись, Клементина всё-таки заглянула ему в глаза, но увидела там такую бурю эмоций, такую зловещую тьму, что в ужасе отпрянула назад, воскликнув:

– Оставь меня в покое, Крейн Фау! Ты исчез из моей жизни, а теперь объявился опять, чтобы опять мучить меня?! Да, я выкинула этот злосчастный браслет – потому что не хочу быть домашней зверушкой у того, кому плевать на меня, кто никогда не будет считать меня равной себе!

Судя по его ошалелому взгляду, Фау никак не ожидал такого натиска.

– Ты говоришь по-тенрийски, – непоследовательно пробормотал он. – Откуда...

– Оттуда же, откуда и флойдский.

Флойд побледнел от бешенства. Даже волосы его поблекли и будто выцвели.

– Они проделали это с тобой ещё раз?! Да за такое...

– Уймись, Фау, – холодно сказала Клементина, с опаской озираясь по сторонам. – Во-первых, мне не нужно твоё заступничество. Во-вторых, я пошла на это добровольно. И в-третьих, я не позволю тебе угробить мою миссию, так что умерь свой пыл и прекрати вопить. Ты привлекаешь ненужное внимание.

Фау утробно зарычал. Он полыхал таким концентрированным, кристаллизованным гневом, что Клементине оставалось лишь удивляться, как флойд до сих пор не воспламенил ничего вокруг. Впрочем, он всё же соизволил внять её словам и заговорил уже не на повышенных тонах, а чуть ли не полушёпотом:

– Я не знаю, в какую авантюру тебя втравили, хотя, кажется, начинаю догадываться. Но, в любом случае, это теперь неважно. Мы сейчас же уходим отсюда. И больше я не отпущу тебя ни на шаг.

– Ни за что! – запротестовала Клементина, на всякий случай отступив назад. – Ты не понимаешь, насколько это важно. И в любом случае, мои дела тебя не касаются!

– Ой ли? – флойд коварно прищурился. – Так уж и не касаются?.. Не оттого ли тот смазливый тенриец так любезничал, когда "знакомил" нас? Не заметила? А ведь он из кожи вон лез, лишь бы произвести на меня максимально благоприятное впечатление.

Клементина покраснела от смущения и досады.

– Наверняка ведь он распушал передо мной перья не просто так, я прав? Зачем тенри бросать юную Лем Хизер на съедение одному конкретному флойду?

– Если я расскажу, ты отстанешь от меня? – ехидно бросила она, и, не дожидаясь ответа, торопливо продолжила: – Мне пришлось примерить на себя роль двойного агента. Тенри уверены, что я одна из них. Никакая генетическая экспертиза не сможет этого опровергнуть, сам понимаешь. А поскольку я знаю флойдский, мне поручено тебя... разговорить.

Флойд ошеломлённо молчал, переваривая услышанное.

– По слухам, ты знаешь о флойдских планах больше остальных, – Клементина усмехнулась, но тут же нахмурилась и с непередаваемой иронией добавила: – Надеюсь, нет нужды уточнять, что я скармливаю тенрийцам дезинформацию?

– Зачем? – выдохнул Фау. – В чём смысл?

– Подобраться поближе и постараться разузнать об их собственных планах.

Флойд несколько раз переменился в лице. Прежде чем заговорить, он сделал глубокий вдох.

– У меня нет слов, чтобы описать, насколько всё это сумасбродно, трудноосуществимо, а главное, смертельно опасно. Если это идея Цитриана, я собственноручно откручу ему всё что можно, сотру в порошок и развею в космосе...

– Цитриан тут не при чём! – вспылила Клементина. – Это моя идея. И я намерена довести задуманное до конца.

– Ни за что! – рыкнул Фау. – Я не имею права так рисковать тобой! Я с ума схожу с той самой минуты, когда не застал тебя дома, я места себе не находил от беспокойства!..

– Со мной всё нормально, – попыталась вставить Клементина, но Фау её не слушал. Его трясло от ярости, в глазах сверкала маниакальная одержимость.

– Делать из тебя приманку для тенри, посылать на Виаллис, сейчас, накануне войны – это верх жестокости и цинизма!

– Я не фарфоровая кукла, чтобы так надо мной трястись! – возмутилась Клементина. – И не твоя собственность! И вообще, все эти громкие слова – не по адресу. У тебя, насколько я знаю, есть невеста – вот над ней можешь кудахтать как наседка сколько угодно. – Она перевела дух и в порыве ревности ядовито добавила: – Или тебе одной красавицы-невесты мало? Нужна ещё девчонка для утех? Так знай: я не гожусь на роль твоей наложницы!

– Между мной и леди Шерибон никогда ничего не было!

Это злополучное имя, произнесённое устами флойда, будто ножом по сердцу полоснуло.

– Откуда я знаю, так ли это на самом деле? Я больше тебе не верю, Крейн Фау.

Похоже, её последний выпад разозлил флойда по-настоящему.

– Ты считаешь, я стал бы тебе лгать? – зловещим шепотом прорычал он. – Так вот, оказывается, какого ты мнения обо мне!

– Я была о тебе гораздо лучшего мнения! – безжалостно выпалила Клементина. – Но ты сделал всё, чтобы я переменила его на противоположное! Оставь меня. Я не желаю больше тебя видеть.

От этих жестоких слов Фау опешил на мгновение, и Клементина почувствовала: сейчас или никогда. Не дожидаясь, пока флойд опомнится, она развернулась и, подобрав подол платья, стремительным шагом бросилась прочь. К счастью, в пульсирующей разноцветными вспышками света полутьме её бегство не бросалось в глаза.

– Постой! – флойд почти сразу же ринулся за неё следом, но Клементина оказалась проворнее. Он бежал за ней и, кажется, что-то кричал – в общем шуме было не разобрать.

– Пожалуйста, остановись!

Краем глаза Клементина заметила, как ему заступил дорогу другой флойд, схватил за плечи и принялся сердито что-то втолковывать, но Фау лишь отмахнулся и вновь устремился за ней.

Но не успел. Высокая стрельчатая арка, поворот – и она пересекла полосатую черту со спасительной табличкой: "Только для резидентов".

На мягком диване в комнате отдыха, куда не было доступа представителям иных рас, Клементина около часа пыталась отдышаться и прийти в себя.

Конечно, Фау не успокоится. Гордый и амбициозный, флойд привык, что последнее слово всегда остаётся за ним. Что ж, может быть, соплеменники урезонят его хоть немного и не позволят пустить её миссию под откос.

А завтра нужно будет ещё как-то оправдываться перед господином де Орсайеном за нерадивость: дескать, почему она не смогла найти подход к флойду.

Но это всё будет завтра, не раньше – сегодня же ей хотелось лишь одного: забиться в самый тёмный и укромный угол из всех укромных углов и утопить своё горе в бесконечном, беспробудном, всепоглощающем одиночестве.

Как назло, укромные уголки в Конференц-Холле "Гранд-Галактик" отсутствовали напрочь, а вернуться в Консульство она могла только вместе со всеми.

Значит, надо где-то отсидеться, а заодно постараться прийти в себя. Вот только это оказалось не так-то просто. Роковая встреча пробудила в её душе все прежние чувства, которые она так упорно пыталась задушить, – всколыхнула, взбудоражила самым безжалостным образом, как скоростной катер, прошедший по поверхности тихого, заросшего ряской пруда.

И чувства эти были, как болотная тина, тёмные, грязные, дурно пахнущие и насквозь пропитанные болью.

Фау утверждает, что его оговорили, – и при этом даже не подумал попросить прощения. Фау повторяет, что никакой помолвки нет, что это всё фикция – но по новостным каналам вовсю трубят об обратном. И сейчас, получив некоторое представление о её миссии, он требует всё бросить "потому что это слишком опасно". Не задумываясь, чего хочет она сама. Даже не пытаясь её понять по-настоящему.

Это что угодно, но не любовь.

Да и умеют ли вообще флойды любить? Она уже задавалась этим вопросом, но так и не смогла прийти к однозначному выводу. Хотя какое-то время ей казалось, что Фау действительно любит её. Любит именно в человеческом понимании: вопреки логике и здравому смыслу, невзирая на то, что между ними – космических масштабов пропасть, что они – существа из разных миров, и даже через сто лет они не станут ни на йоту ближе. Не говоря уж о том, что они принадлежат к разным биологическим видам.

Тогда, на Земле ей было наплевать на всё эти "но" – ведь она полюбила его. И, ослеплённая любовью, наивно и радостно поверила, что это взаимно.

Возможно, флойд в самом деле питал (да и до сих пор питает) к ней некие чувства. Привязанность. Симпатию. Вожделение. Но разве можно их приравнять к любви?..

Лишь сейчас Клементина со всей ясностью осознала: в глубине её души всё это время теплилась надежда, что она заблуждается насчёт Фау, что флойд всё-таки любит её. А чтобы не осуждать себя за собственную слабость, спрятала эту надежду очень далеко, скомкала и запихала на задворки подсознания. И сейчас эти чаяния, бесцеремонно извлечённые на свет божий, были самым грубым образом растерзаны на клочки и втоптаны в грязь.

Но сполна насладиться страданиями и одиночеством ей не дали: послышались быстрые лёгкие шаги, и в комнату скользнули двое – сквозь плотную портьерную ткань Клементина смогла разглядеть только неясные силуэты. В первые мгновения она не придала этому никакого значения – мало ли кому приспичило уединиться и отдохнуть в приватной обстановке. Но первая же произнесённая вслух фраза заставила её пересмотреть своё мнение на этот счёт, при этом похолодев от обуявшего ужаса.

– Рискуем, Корн. Не стоит обсуждать это здесь.

– Не беспокойся, – последовал ответ. – Я отключил все системы наблюдения.

Некий Корн был ей незнаком; женский же голос – в этом не было ни малейших сомнений – принадлежал Чесси. Той самой Чесси. Единственной из тенрийцев, кто был способен узнать её и разоблачить.

Мысленно Клементина вознесла хвалу всем богам, которых смогла вспомнить, что не уселась в одно из мягких кресел, в изобилии имевшихся в комнате, а спряталась в углу. Её укрытие за одной из расшитых золотом портьер, которыми было задрапировано единственное окно, высокой степенью надёжности не отличалось. Но это всё же лучше, чем ничего.

– Тебе следует быть осторожнее, Корн, – недовольным голоском протянула Чесси. – Ведёшь себя как ребенок. Болтаешь о наших планах в полный голос, тебе только микрофона не хватает – чтоб уж наверняка все были в курсе.

– Мы одни, – Корн понизил голос. Послышалось характерное шуршание – похоже, оба собеседника уселись в кресла. Клементина даже дышать перестала: они оказались на расстоянии вытянутой руки от её сомнительного убежища.

– Ну, выкладывай, – приказным тоном протянула Чесси. – Чем порадуешь?

– Боюсь, что ничем. Члены клуба не спешат поддерживать кого-либо из потенциальных кандидатов, – ответил мужчина. – Ни меня, ни... остальных. У меня сложилось впечатление, что они присматриваются ко всем нам и будто бы ждут какого-то сигнала, индикатора – который наглядно бы указал на наилучшую кандидатуру.

Чесси недовольно хмыкнула.

– Разумеется. Им нужны гарантии. Абы на кого корону не наденут – не удержится. Всё-таки канцлер – не совсем номинальная фигура. Он должен хоть немного соответствовать их представлениям о сильном и толковом лидере.

Корн деликатно кашлянул.

– Но и переизбрания Гаррета они не допустят. Мне недвусмысленно дали это понять.

– Это ясно как день. Старому маразматику недолго осталось – с ним вопрос решенный. Даже рядовые репортеры трубят об этом на каждом шагу, – Чесси перевела дыхание. – Если, конечно, мы выиграем референдум по самоопределению Земли, тогда Гаррет продержится до конца срока. Если же что-то пойдёт не так... – она выдержала драматическую паузу. – Ему быстренько нарисуют кворум недоверия – и – прощай, любимое кресло!

– Я бы не был столь оптимистичен, – произнёс Корн. – Не забывай: Гаррета поддерживают военные. Случись что – и армия встанет на его сторону.

– Не преувеличивай. Генералы не хуже нас с тобой понимают, что дни Гаррета сочтены, а достойного преемника нет, – фыркнула Чесси. – Если выбирать между канцлером и благополучием государства, они единодушно выберут второе.

Некоторое время оба молчали. До Клементины донеслось звяканье бокалов.

– А что у тебя с той планетой? С Землёй? – вновь заговорил Корн, заставив Клементину сдавленно ахнуть.

– Пока что готовим почву, – с видимой неохотой ответила Чесси. – Первый Круг настоял на референдуме. Если население планеты проголосует за присоединение к Тенри, мы получим планету. Видимо, нам придется снять оккупацию с Мио, но для флойдов это всё равно будет стратегическое поражение. Если же аборигены нас не поддержат, мы сможем обвинить флойдов в фальсификации результатов референдума и объявим им войну – и в итоге отобьём Землю силой. Флойды не смогут воевать на два фронта, и, конечно, в первую очередь попытаются спасти свою драгоценную прародину. Это ослабит их защиту Земли. Словом, мы в любом случае получим планету.

– Это будет осуществимо только если Первый Круг выступит за нас, а не за флойдов, – сдержанно заметил её собеседник, и Клементина уловила в тоне тенрийца осторожный скепсис мудрого аналитика, привыкшего не рубить с плеча и всё подвергать тщательному изучению.

– Первый Круг будет на нашей стороне, можешь быть спокоен, – заверила его Чесси. – У нас есть козырь в рукаве: убийство флойдами аборигена.

"Убийство флойдами!" – Клементина стиснула зубы так, что они заскрипели. – "Вы же сами всё подстроили! Гнусные интриганы!"

– Когда мы предъявим доказательства нарушения флойдами условий протектората, – продолжала тенрийка, – Первый Круг вынужден будет их принять и признать наши права на планету. При таком раскладе они не смогут не поддержать нас.

Повисла ещё одна пауза.

– Шер-нуа могут выступить за флойдов, – задумчиво пробормотал Корн. – Их содружеству уже не одна сотня лет. Вряд ли они захотят предать своих первейших союзников.

– Пусть даже так – мы сильнее флойдов, – сквозь ткань портьеры Клементина увидела, как Чесси беспечно улыбнулась. – За нами – все ресурсы Первого Круга, огромный флот и миллиарды патриотов, готовых по первому зову записаться в добровольцы. И кстати, дружище, раз уж речь зашла об этом, вот тебе ответ на вопрос, что сможет объединить нацию и помочь преодолеть внутренние распри: внешний враг, желательно максимально несимпатичный и гадкий, и великая благородная цель, замешанная на мощной идеологии. Отбить заселённую несчастными соплеменниками планету, которую оккупировали коварные враги, законсервировав научно-технический прогресс и запретив космические программы! Звучит мощно, согласись? Как раз то что нужно для широких масс! Ещё из древней истории известно, что у любого конфликта должна быть правильно подобранная подоплёка, – а освободительная война, как ты понимаешь, всегда предпочтительнее захватнической.

"Ага, значит, у тенри имеются некие внутренние распри", – пронеслось у Клементины в голове. – "Знают ли об этом флойды?"

– Твою точку зрения разделяют многие, но не все, – возразил Корн. – Я имею в виду, не все те, кто сейчас находится у власти, и даже не все претенденты на кресло верховного канцлера. Некоторые, вопреки мнению большинства, считают, что планету Земля стоит оставить в покое, а на первом месте сейчас должна быть внутренняя политика, борьба с преступностью и разработка новых месторождений...

Чесси резко выпрямилась в кресле, словно её прошибло током. Даже Клементина, сидящая в своём убежище, вмиг ощутила, как резко переменилась обстановка: в комнате будто стало вдвое холоднее.

– Что тебе известно об этом?

– То же, что и тебе, – в голосе Корна послышалось недоумение. Похоже, он либо ничего не заметил, либо притворился эдаким наивным простачком. – Нам действительно не помешало бы уделять внутренней политике чуть больше внимания. Разве ты со мной не согласна?

Он вдруг повернул голову, и Клементина с изумлением узнала в нём своего недавнего партнера по танцу. Так вот почему его голос показался ей смутно знакомым! Представившись, он назвал ей только своё имя – Айриш, но теперь она знала и фамилию. Айриш Корн... Не так ли зовут наследника одного из самых влиятельных промышленных кланов?..

– Если мы сосредоточимся на мелких текущих проблемах, то потеряем лидерство в нынешней борьбе, уступим флойдам и упустим редкий шанс навсегда утвердиться в статусе сверхдержавы, – Чесси произнесла это таким тоном, каким втолковывают маленькому ребенку, что планета не плоская, а имеет форму шара, солнце – это огромная звезда, где идет ядерная реакция, а в космосе нечем дышать. – Всякой ерундой вроде преступности, инфляции и безработицы пусть занимаются региональные власти – не зря же, как говорится, они едят свой сыр. А тебе, друг мой, как будущему лидеру, следует задуматься о глобальных вещах. Мелко мыслишь.

– Не забегай вперёд, – угрюмо буркнул он в ответ. – Я ещё пока не лидер.

– Ты им станешь, если будешь говорить и делать, то что я тебе скажу, – нравоучительно прошипела Чесси.

– Всё равно: не стоит раньше времени...

Тенрийка расхохоталась так презрительно, что Клементине даже стало чуточку жаль её суеверного собеседника.

– Неужели ты веришь в приметы? Нет, серьёзно? Не разочаровывай меня, пожалуйста.

Должно быть, Корн хотел что-то ответить, но тут послышались торопливые шаги, заставившие Клементину ещё больше напрячься.

– Прошу прощения, – голос принадлежал Тиллю де Орсайену. – Вы не видели здесь девушку в розовом платье?

Клементина застыла. Речь шла о ней.

– Нет, а что? – оживилась Чесси.

– Нигде не могу её найти, – господин де Орсайен устало вздохнул. – Если вдруг увидите, передайте, пожалуйста, что я её ищу.

Как только Тилль де Орсайен ушел, Чесси залепила Айришу Корну звонкую пощечину.

– Болван! Ты же клялся и божился, что твоя сигналка сработает! Этот тип – глава ведомства внешней разведки, у него колоссальные полномочия и возможности!

– Успокойся, умоляю! Он в любом случае ничего не успел услышать, кроме разве что последних слов.

– Я даже не знаю доподлинно, на кого именно он работает, – добавила Чесси уже спокойнее. – Может, и на Гаррета и его администрацию, а может, и нет. В нынешней ситуации, видишь ли, каждый сам за себя.

Они ушли, но Клементина ещё битый час не могла решиться покинуть своё укрытие, хотя от долгого сидения в неудобной позе у неё затекли и руки, и ноги. Вдруг им приспичит вернуться? Лишь выждав время, она поднялась на ноги, чуть не оборвав громоздкую портьеру вместе с карнизом, и, совершенно обессиленная, рухнула на диван.

От избытка свежей информации кружилась голова. Но сначала нужно было подумать о насущном. На фоне последних событий предстоящий разговор с Тиллем де Орсайеном – несомненно, тяжёлый и жёсткий, уже не виделся ей таким уж чудовищным. Сейчас куда важнее другое. Чесси здесь, они не столкнулись лишь чудом – окажись злодейка-судьба не столь благосклонна к ней, и это был бы конец всему. Дотошная, въедливая и цепкая шпионка узнала бы её под любой маской.

Значит, нужно как можно скорее уносить отсюда ноги. А всё остальное потом.

8.2

Любая ошибка имеет свою цену. А если у тебя есть совесть, она непременно накрутит на эту цену свою неустойку и пени, выставив непомерный счёт. И пусть даже окружающие простят тебе твою оплошность – по доброте душевной, от широты характера или делая скидку на отсутствие злого умысла, неопытность и юношеский максимализм, ты всё равно будешь испытывать угрызения совести от осознания собственной несостоятельности. Особенно если в результате твоего промаха пострадали близкие люди.

У Стефана совесть имелась в избытке – здесь природа его не обделила. И в недавней истории с "Открытым небом" он чувствовал себя бесконечно виноватым. А остатки романтических чувств к Чесси и её вероломный обман лишь подливали масло в огонь, усиливая и без того неслабые душевные муки.

Чесси клялась ему в любви, которой не было и в помине, и ловко водила за нос, преследуя одну-единственную цель: провернуть свой коварный план. А он (как, впрочем, и многие до него) наивно польстился на хрупкую изящную фигурку, сахарный голосок и честные-пречестные глаза, в которых плескалась беззащитность, искренняя вера в светлое будущее, самоотверженность и чистый альтруизм.

А ещё – любовь. Фальшивая, как и всё остальное.

И он купился. Как дурачок-простачок из детской сказки, польстившись на красивую обёртку и даже не подумав заглянуть внутрь.

Разумеется, такой тёртый калач, как Чесси, играючи обвела бы вокруг пальца и человека куда более проницательного, нежели он. Стефан понимал это – но всё равно винил во всём себя одного. И не в последнюю очередь из-за сестры.

Ведь это он втянул её в "Открытое небо", убедил помочь – а в итоге подставил. И теперь Клементина неизвестно где, неизвестно с кем, неизвестно, жива ли. Может, если бы не их сумасбродный план, Клементина не сблизилась бы с флойдом, не хлебнула свою порцию страданий и была бы сейчас в безопасности...

Настойчивая трель дверного звонка прозвучала как гром среди ясного неба. Стефан никого не ожидал. Сказать по правде, он вообще не покидал дома в течение последних недель, заказывая доставку еды курьерскими дронами, не убирался и не выбрасывал мусор – и сейчас от уюта, чистоты и порядка, тщательно наводимого сестрой, остались разве что воспоминания.

Родители? Насколько ему было известно, они сейчас где-то в районе Огненной Земли, карабкаются на скалы и фотографируют пингвинов. У них своя жизнь.

Друзья? Соратники по "Небу"? Никто из них не знал этот адрес. Если бы его где-то и искали, то на его прежней съемной квартире в Ист-Энде.

Звонок не умолкал. Звонящий был весьма настойчив. Кого это черти принесли?!

Памятуя о последнем незваном визитёре – флойде по имени Крейн Фау, Стефан на цыпочках спустился по лестнице и осторожно заглянул в глазок.

На пороге стояла светловолосая девушка с длинной косой, производившая впечатление прилежной школьницы. Она беспокойно переминалась с пятки на носок, кусала губы и не переставая звонила в звонок.

Вот ведь настырная какая! Убедившись, что улица пустынна, Стефан рывком распахнул дверь.

– Вам кого? – недружелюбно буркнул он.

– Здравствуйте, – девушка смущённо покраснела. – Я разыскиваю Клементину Хизерли. А вы...

– Я её брат. И сам бы не прочь её разыскать. – Стефан едко усмехнулся. – Но увы: Клементины Хизерли нет дома. А вам-то какая печаль? На что она вам сдалась?

Незнакомка смутилась ещё сильнее.

– Прошу прощения... Меня зовут Ханна, я её коллега, мы работали... – она запнулась, но мигом поправилась: – работаем вместе. Клементина не появлялась на работе уже два месяца. Телефон недоступен, в сети её нет. Я начинаю думать, что что-то стряслось...

Стефан расхохотался нарочито недружелюбно и громко. Где-то вдалеке послышался рокот пропеллеров – звук, который он ненавидел с детства, что лишь усилило его злость.

– Блестящее умозаключение! В логике вам не откажешь. Да, стряслось, представьте себе! Только вряд ли вы сможете чем-либо помочь, милая моя, так что возвращайтесь-ка домой и...

Рокот, звучавший теперь прямо над головой, заставил его замолчать на полуслове. А ещё через мгновение раздался усиленный динамиками зычный голос:

– Граждане планеты Земля! Двести лет вы томились под жестокой оккупацией враждебной расы, но мы можем положить этому конец. Сейчас – переломный момент в вашей истории. Мы – тенри. Мы – ваши братья по крови, у нас один генетический код. Мы – это вы, а вы – это мы.

История вашей цивилизации – ярчайший пример силы духа, храбрости, самоотверженности и мужества. По воле злого рока вы оказались оторваны от материнской метрополии. Мы неустанно искали вас по всей Вселенной, но, увы, флойды нашли вас раньше. Они запретили вам расти и развиваться, они закрыли вам путь в небеса, они хотели навечно сделать вас своими рабами. А самое чудовищное – флойды скрыли от вас правду! Флойды утаили, что вы – не одиноки во Вселенной, что мы, тенри – ваши кровные братья!

Стефан вдруг обнаружил, что стоит, сжимая кулаки, а Ханна смотрит не на тенрийский коптер, а на него – смотрит с опаской, непониманием и тревогой. Так обычно смотрят на морально неуравновешенных людей, способных в любую секунду выйти из себя и закатить истерику или скандал.

– Будущее зависит от вас, – продолжал соловьём разливаться громкоговоритель. – Оставаться с флойдами или идти в светлое будущее вместе с тенри – выбор за вами! Каждый голос важен! Все на референдум!

– Референдум только в августе, а эта пропаганда – изо всех щелей! – зло прошипел Стефан. Поймал на лету яркую цветную листовку, яростно скомкал и с силой запустил в кусты. – Весь город своим мусором завалили.

– Тут сказано, что это биоразлагаемая бумага, улучшающая состав почвы, – прочитала Ханна.

– Вполне возможно, сама бумага безопасна и даже полезна, – отозвался Стефан. – Отрава – лишь текст, напечатанный на ней.

Девушка нахмурилась. Настороженно повертела головой, озираясь по сторонам.

– Почему вы так говорите? – спросила она, понизив голос.

Стефан тоже огляделся. Вокруг никого не было.

– Давайте зайдём. Такие разговоры лучше не вести... на свежем воздухе.

Когда нежданная гостья вошла в прихожую, Стефан почувствовал нечто похожее на укол совести за царящий в доме бардак.

– Извините, у меня не прибрано, – буркнул он в качестве компромисса. – Я никого не ждал. Так что не разувайтесь.

– Ничего страшного, – Ханна вежливо улыбнулась. – Не стоит беспокоиться.

"Воспитанная".

– Значит, вам нравятся тенри? – без предисловий спросил Стефан, стоило Ханне опуститься на краешек дивана. – И вы, должно быть, верите их обещаниям? А?

Она задумалась.

– Не знаю... Эти... тенри ведь не просто похожи на людей – они те же люди. Они сдавали свой генетический материал на исследование – и ООН признала их Хомо Сапиенс... – девушка смутилась. – Вот только... Слишком нелогично всё это. Нелогично и спонтанно. Появились нежданно-негаданно и с разбегу объявили себя новыми благодетелями человечества. Где они были раньше, спрашивается? А флойды... Ну да, они не ангелы. Космос запретили. Но ведь они действительно много хорошего для человечества сделали за все эти годы. Есть такая старая забытая поговорка: лучшее – враг хорошего. Признаться, я никогда не понимала: как это лучшее может быть врагом хорошего? А теперь, кажется, начинаю понимать.

Стефан протянул ей чашку чая, и Ханна сделала аккуратный глоточек.

– Вообще-то так рассуждают далеко не все, – продолжала она. – Большинство считают прибытие на Землю тенри великим благом и чуть ли не вторым пришествием, а их самих – небожителями, не меньше. Чуть ли не Мессиями.

– А вы сами-то с этим согласны? – не выдержал Стефан.

– А я считаю, что во всём должен быть смысл, – спокойно ответила Ханна. – Не верю я в голый альтруизм, хоть убейте. Флойды взялись нам помогать, потому что им это для чего-то было нужно.

– И для чего же, по-вашему?

Ханна пожала плечами.

– Очевидно, были причины. А тенри появились именно сейчас и великодушно предложили своё покровительство не просто так. Им это выгодно. Непонятно, правда, в чём именно состоит эта выгода... Но мы ведь и не знаем всего, верно? А значит, не видим всей картины.

– Это так, – Стефан поставил свою чашку на столик и придвинулся ближе. – Но кое-что мне всё же известно. Я расскажу вам, что знаю, – он многозначительно кашлянул и негромко добавил: – Мне кажется, вам можно доверять.

Ханна слушала с открытым ртом. Один раз она сделала попытку отхлебнуть остывающий чай, но промахнулась и облилась. Стефан её не щадил и не делал никаких скидок на то, что перед ним – девушка. Его слова хлестали наотмашь: грубые, жестокие, безжалостные.

Истина ведь не всегда изящна и грациозна. Порой истина нелицеприятна и неэстетична, порой – безобразна и уродлива, иногда она вызывает чувство гадливости, брезгливости, отвращения и то, что уже много веков именуется "испанским стыдом". Однако от этого она не перестаёт быть истиной.

Когда Стефан закончил, то обнаружил, что его гостья сидит замерев, будто её сковали заклятием оцепенения, и лишь костяшки пальцев, крепко обхвативших чашку, мелко подрагивают.

– Это ещё не всё, – Стефан решил её не щадить. Вытащил мобильник, включил. – Это один из закрытых каналов, – пояснил он. В интернет, сами понимаете, такое не выложишь. Глядите. Это видео заснято на одной из тенрийских планет.

Душераздирающий вопль поджариваемого заживо эффа заставил девушку сдавленно ахнуть и зажмуриться уже на третьей секунде ролика.

– Выключите! – взвизгнула она.

– Не понравилось? – язвительно поинтересовался Стефан. – А для наших милых генетических родственников это обычное дело.

Ханна молча тряхнула головой.

– Даже если это монтаж, – продолжал Стефан, – представьте себе, кем нужно быть, чтобы получать удовольствие от лицезрения подобного... контента?

– Об этом должны знать все, – срываясь на фальцет, сказала Ханна. Голосом она тоже не владела. – Это нельзя замалчивать. Почему те, кто знают правду, не трубят об этом во весь голос, не бьют в барабаны, не поднимают шум? Почему я узнаю всё от вас... почти случайно?

Стефан угрюмо молчал. Горькое осознание, что Ханна права, заставило его покраснеть, но открыто признать её правоту у него не хватало духу.

– Потому что люди – в большинстве своём скептики, и привыкли всё подвергать сомнению. Скажут, что флойды нарочно наклепали таких роликов, чтобы намеренно очернит тенри в глазах человечества.

– Но ведь это не так! – возмутилась Ханна.

– Не так, – Стефан вздохнул. – Но понимают это единицы. Такие, как я. Кто имел "удовольствие" общаться лично с теми и другими. И видят разницу.

– "Открытое небо", – вдруг произнесла Ханна. Медленно, словно прислушиваясь к своим мыслям – и при этом сомневаясь, стоит ли озвучивать их вслух.

– Что?? – Стефан поперхнулся.

– "Открытое небо", – повторила девушка уже увереннее. – Миллионы сторонников по всему миру, свой телеканал, своя радиочастота. А ведь это реальная сила! И что важно – максимальное дистанцирование от государственных структур. Люди склонны верить властям куда меньше, чем друг другу, – она вскочила на ноги, глаза взбудораженно сверкали. – Сейчас "Открытое небо" – именно та ниточка, которая может помочь убедить людей не склоняться к тенри!

– Послушайте, Ханна, – перебил Стефан. – Всё это звучит красиво – в теории, но не на практике. А на деле никто палец о палец не ударит просто так. А даже если задействовать ресурсы... колоссальные ресурсы... Всё равно. У "Открытого неба" не так много сторонников. Мы в меньшинстве.

Ханна решительно мотнула головой.

– Значит, настало время прислушаться к меньшинству.

9

С самого утра Клементина с замиранием сердца ждала вызова "на ковёр" от Тилля де Орсайена, предчувствуя как минимум – суровую отповедь "за ненадлежащее исполнение должностных обязанностей", как максимум – допрос с пристрастием.

Но этого не произошло.

Господин де Орсайен вообще не появился. Не было его и назавтра, и на следующий день. И все эти дни Клементину – что странно – никто не дергал. Складывалось впечатление, будто о ней вообще забыли.

Лишь к концу третьего дня произошло кое-что любопытное.

Клементина уже почти дремала, когда нетерпеливый звонок в дверь выдернул её из сонного забытья.

– Кто там? – простонала она, с трудом ворочая языком.

На пороге комнаты стояла одна из её коллег. Рамика, вроде бы.

– Это тебе, – девушка всучила ей слегка помятую картонную коробку. – Дрон-курьер привез, – она недвусмысленно хихикнула. – Видимо, от поклонника.

– А... Вы уверены, что это мне? – усомнилась Клементина. Не хватало ещё, чтоб девчонки начали завидовать ей из-за таких вот "презентов". Напротив, надо объяснить им, и как можно яснее, что вниманием поклонников она отнюдь не избалована.

– Тебе, тебе, – Рамика энергично закивала головой. – Тут твое имя. "Лем Хизер". Видишь?

– Вижу... – отрицать очевидное было бессмысленно. – Спасибо...

Когда дверь захлопнулась, а Клементина осторожно подняла крышку, остатки сна слетели с неё как прошлогодняя листва под порывом весеннего ветра. Внутри обнаружились ровные ряды миниатюрных кексиков, увенчанных разноцветным кремом. А на внутренней стороне коробки беглым размашистым почерком было выведено:

Нам срочно надо увидеться. Б.Н.

"Бенедикт Нортон". Это может быть только он. Разноцветные "шапочки" кексиков, складывающиеся во флаг родной Британии, яснее всяких инициалов свидетельствовали об этом.

Клементина забралась на кровать, подоткнув со всех сторон одеяло. Задумалась.

Улизнуть с территории консульства и остаться при этом незамеченной совершенно нереально. И Нортону об этом прекрасно известно.

Что же тогда он имеет в виду? Где можно встретиться так, чтобы это не вызвало лишних вопросов и ненужных подозрений?

Она на мгновение представила, как бывший офицер полиции, переодевшись трубочистом, спускается по дымоходу и проникает в её спальню. При этом карикатурный Бенедикт Нортон, нарисованный её воображением, обзавёлся бутафорской бородой, бакендбардами и с ног до головы был измазан сажей.

Тьфу ты, чушь какая. На Виаллисе нет дымоходов уже бог весть сколько тысячелетий, а оснащённые искусственным интеллектом системы слежения мгновенно засекут несанкционированное проникновение на территорию и поднимут тревогу. Плюс отсканируют внешность и проведут идентификацию – так сказать, бонусом.

Клементина придвинула к себе поближе коробку со сладким презентом. Она не была голодна, но пирожные выглядели очень уж аппетитно, к тому же, живо напоминали о родине, вызвав мощный приступ ностальгии.

Да и на вкус они оказались ничего. Очень даже ничего.

Надо бы встать и налить ещё чаю. Горячего. Тогда это будет похоже не на нервный ночной жор, а на очень позднее чаепитие.

Но до чая дело не дошло – она заснула.

"...Клементина!"

Голос Бенедикта Нортона доносился до неё будто сквозь плотный слой ваты.

Вокруг – цветущие кусты, сквозь густую листву поблескивает полоска воды, под ногами – хрустящий гравий... Вдалеке, за кронами деревьев проглядывают до боли знакомые очертания крыш.

Гайд-Парк?!

Не может быть.

"Клементина!"

Бенедикт Нортон выглядел в точности так же, как при их первой встрече.

– Не понимаю... – она недоуменно огляделась, развела руками. – Мы, что, на Земле?

– Нет, но это неважно, – он нетерпеливо тряхнул головой. – Это был единственный способ увидеться.

– Увидеться? – Клементина вдруг осознала, что просто-напросто не может оказаться в Гайд-Парке – она же на Виаллисе. Значит... – Ты, что, мне снишься?

– Если опуститься до примитивных аналогий то да. Нанодатчики синхронизировали твоё и моё сознание. Технология ещё не отработана до конца, поэтому соединение нестабильно, – мужчина говорил торопливо, захлебываясь словами. – Слушай внимательно, у нас очень мало времени. Мне удалось устроиться в министерство внешней торговли.

– Серьёзно? – изумлённо перебила Клементина. – Кем?

– Оператором уборочной техники, – Нортон брезгливо поморщился. – Впрочем, не суть. Важно другое. В один из первых дней я встретил там Чесси.

– Мне тоже довелось с ней столкнуться, – вставила Клементина. – На днях.

Бенедикт Нортон побледнел.

– Она тебя заметила? Узнала??

– Нет, нет, – поспешила успокоить его Клементина. – Не волнуйся, я постараюсь не попасться ей на глаза.

– Клементина, это смертельно опасно! Она знает тебя в лицо и с удовольствием разоблачит! Тебе нельзя больше появляться в свете – и флойды, кстати, со мной согласны. Я связался с твоим куратором, Цитрианом. Он пообещал вытащить тебя отсюда в ближайшее время.

Клементина вдруг явственно увидела перспективу ближайшего будущего, разворачивающуюся перед ней, как картинка из книжки-игрушки: она улетит на Землю, тенрийцы, разумеется, тут же её хватятся, рано или поздно докопаются до истины, и, конечно, постараются извлечь из этого максимальную выгоду. Обвинят флойдов в шпионаже, выдвинут ноту протеста, известят Первый Круг – причем постараются выставить себя в максимально выигрышном свете, а флойдов, напротив, – очернить как можно сильнее.

А ведь от лояльности Первого Круга во многом зависит судьба Земли...

– Это не тебе решать, Нортон, – холодно отрезала она.

– Но и не тебе. Твоя миссия на Виаллисе закончена. Приказ флойдов.

Окружающая её действительность вздрогнула, подёрнулась дымкой, пошла рябью, словно пытаясь освободиться от удерживающих её пут.

– Постой! – вскричала она, испугавшись, что хрупкая связь вот-вот прервётся. – Мне удалось подслушать разговор Чесси и... – имя её собеседника ни в какую не желало вспоминаться. Видимо, какая-то часть её сознания в этом странном состоянии искусственного сна была заблокирована. – И какого-то кандидата в канцлеры. У меня важная информация, флойды должны это знать!

Бенедикт Нортон нахмурился, но к её словам, похоже, отнёсся серьёзно.

– Возможно, у меня получится выведать больше, – без паузы продолжала Клементина. – Пойми, нельзя останавливаться на полпути! Передай... передай флойдам, что я не покину Виаллис! Передай, что я остаюсь!

Небо, деревья и земля под ногами с каждой секундой вибрировали всё сильнее. Пейзаж вокруг всё меньше напоминал реальность и всё сильнее смахивал на голограмму, транслируемую неисправным проектором.

– Иными словами, ты просто не хочешь назад на Землю, – Нортон изогнул бровь. Его голос вперемешку с шуршанием, щелчками и скрипами звучал будто через динамик сильно барахлящей рации. – И готова на всё, чтобы не возвращаться.

– Это не так! – взвизгнула она.

– Почему, Клементина? – непонимающе воскликнул Нортон. – Там твои родные и друзья, там твой дом. Никому, кроме тебя, не нужна твоя нелепая, безрассудная жертвенность.

– Не рассуждай о том, чего не знаешь!.. – девушка запнулась, сражённая внезапной догадкой. – Кто тебя подослал? Тебе велено уговорить меня вернуться, так?! – по телу пробежала дрожь, и она похолодела от ужаса. – Что ещё было в этом десерте? Какое-то средство, способное повлиять на принятие решения, поддаться на уговоры? Я не позволю манипулировать собой!

Последнюю фразу она выкрикнула уже наяву, глядя широко открытыми глазами в серый потолок, тускло светящийся в темноте.

* * *

– Ну, и сколько мы ещё будем дрыхнуть?

Голос Тилля де Орсайена прозвучал так отчетливо, будто он прокричал ей это прямо в ухо, хотя на самом деле он, конечно, говорил по селектору.

– А?! – Клементина вскочила с кровати как ошпаренная. – Что?

– Жду тебя внизу через пять минут. Поживее! – безапелляционно отрезал селектор и отключился.

Впрочем, даже если бы господин де Орсайен не начал бы её поторапливать, Клементина всё равно не стала бы мешкать: в тоне тенрийца ясно читалось, что он не потерпит проволочки.

– Опаздываешь, – недовольно буркнул он, когда Клементина скатилась по лестнице, на ходу собирая волосы в короткий пучок на затылке. – Я жду тебя уже четверть часа.

Начало беседы не внушало оптимизма. Впрочем, иного Клементина и не ожидала: Тилль де Орсайен не привык миндальничать со своими подчинёнными.

– Извиняюсь, – не особо приветливо буркнула девушка, на ходу дожёвывая бутерброд и вытирая рот рукавом. Как она ни спешила, пренебрегать завтраком она не стала: мало ли когда представится возможность заморить червяка.

– Итак, мне хотелось бы услышать отчёт о порученном тебе задании, – тенриец приступил сразу к делу. – Надеюсь, ты понимаешь, насколько это важно?

– Конечно, – рассеянно кивнула Клементина, думая совсем о другом: о судьбе Земли и предстоящем референдуме, о Чесси, о невольно подслушанном разговоре, о том, насколько хрупкая материя – власть и насколько сложно удержать её в руках, особенно когда вокруг толпа желающих потеснить тебя с насиженного места.

– Ты смогла завязать знакомство с господином Фау?

– Ну...

Если Нортон сказал правду и флойды решили сворачивать её миссию, плохо дело. И сбежать-то не сбежишь: теперь она привязана к этому проклятому консульству как собачонка к будке.

– Ты смогла произвести на флойда благоприятное впечатление?

– Кажется, да...

С другой стороны, ей ни в коем случае нельзя попадаться на глаза Чесси. Если тенрийка её узнает, пиши пропало. Но не может же она ходить в полумаске круглосуточно, как представительницы древнейшей профессии!

Тилль де Орсайен сощурил глаза.

– В таком случае я жду подробностей.

Повисла пауза.

Клементина почувствовала, что в своих размышлениях зашла в тупик. И это разозлило её настолько, что заставило забыть и пиетет, и осторожность, и страх. Да и вообще отключило напрочь все инстинкты.

– Кто такой Айриш Корн?

Тенриец от неожиданности даже поперхнулся.

– Неспроста же он метит в лидеры.

– Что-о? О чём ты? – обескуражено пробормотал Тилль де Орсайен, поражённый не столько самой сутью вопроса, сколько резкой сменой темы и неслыханной дерзостью девушки.

– Кто такой Айриш Корн? – повторила Клементина уже громче.

– Айриш – сын промышленного магната, – машинально ответил Тилль де Орсайен. – Он не политик, он бизнесмен.

– Ага, – весело кивнула Клементина. – Именно поэтому агенты разведки выкладывают ему как на духу сверхсекретные данные.

Она постепенно осознавала, в сколь опасное плавание пустилась, подняв эту тему, но поворачивать назад было поздно. Как говорится, сказала "а", говори "б".

– Какие агенты?

– Он называл её Чесси, – скрывать, что она подслушала их разговор, было бессмысленно, и Клементине пришлось пересказать весь диалог слово в слово. Наблюдая украдкой за реакцией собеседника, девушка не без удовольствия отмечала, как вытягивается его лицо, хотя тенриец, разумеется, умел скрывать свои истинные эмоции и превосходно владел собой. Похоже, её рассказ произвел должное впечатление.

– Значит, старина Корн решил пропихнуть своего отпрыска в большую политику, чтобы прибрать власть к рукам, но самому при этом оставаться в тени, – пробормотал Тилль де Орсайен, словно позабыв о присутствии Клементины. – Айриш молод и неопытен, да и в голове слишком много опасных мыслей про "всеобщее благо". Идеальная марионетка. Корну-старшему остаётся только дёргать за ниточки.

– Айриш не показался мне дурачком, – возразила Клементина.

– Да, парень, может быть, и неглуп для своих лет, – согласно кивнул Тилль де Орсайен, – но не искушён в таких делах и многого не понимает. Словом, не дорос ещё до канцлерства. – он глубоко задумался.

Клементина отметила про себя эту оговорку: господин де Орсайен признался, что чего-то не понимает. Значит, новость вывела его из равновесия настолько, что заставила забыться.

Похоже, она на верном пути. Значит, стоит копнуть глубже.

– Одного понять не могу, – протянул господин де Орсайен. – Какой резон у разведки покровительствовать Айришу Корну... – чтобы успокоиться, он запрокинул голову назад и глубоко вздохнул. Когда же их взгляды вновь встретились, тенрийца словно подменили: перед ней опять был прежний Тилль де Орсайен, деловой и собранный, с решительным блеском в глазах и стальными нотками в голосе.

Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но его отвлёк звонок. С минуту он напряжённо прислушивался, изредка коротко угукая, а затем вскочил на ноги и пружинистой походкой направился к дверям, торопливо бросив через плечо "Потом договорим". Клементина проводила его долгим взглядом, размышляя, не опрометчиво ли она поступила, поделившись информацией.

Даже если у тенри случится государственный переворот, вряд ли это в корне изменит их внешнюю политику. Из бывших врагов друзей не слепишь. Но извлечь пользу из грядущих беспорядков всё же можно: они позволят выиграть время. А пока суть да дело – референдум состоится, суверенитет Земли будет признан Первым Кругом, и тенри будет уже гораздо сложнее спорить с этим.

Выйдя во двор, Клементина сделала пару кругов и остановилась под густыми кронами вечнозелёных деревьев, спрятавшись от палящего солнца.

Что может совершить один-единственный человек, пусть даже полный решимости, стремления и отчаянного желания вывернуться наизнанку ради поставленной цели? Клементине вспомнилась притча о песчинке, остановившей мельницу, – ей просто-напросто "посчастливилось" попасть между зубцами шестерёнок. Мельничные жернова остановились на пару мгновений, вот только песчинку перемололо в пыль.

Отсюда, из тенистой прохлады, щедро сдобренной мелкой водяной пылью от систем климат-контроля, здание флойдского консульства было как на ладони: сверкающий серебром шпиль вонзался в безоблачное небо, а зеркальный фасад отливал на солнце фиолетовым и синим.

Клементина сидела бы так ещё долго, погружённая в невесёлые размышления, если бы внезапно не почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд.

Вздрогнув, она сделала несколько шагов назад, пятясь к деревьям, и внимательно огляделась.

Никого.

И всё же ощущение, что на неё смотрят, никуда не делось, напротив, только усилилось и окрепло.

Клементина осторожно покосилась на сверкающий фасад. И в ту же секунду воображение нарисовало перед ней Фау. Ей даже привиделись в отблесках закалённого стекла два рубиново-красных глаза.

Почему, ну почему её мысли всё время возвращаются к Фау, хотя она запретила себе думать о нём?!

Клементина отступила в тень, но тягостное чувство чьей-то слежки не исчезало. Что, если её заметили? Нет, этого не может быть. Она прекрасно знала, что территория надёжно укрыта куполом защитной голограммы – со стороны флойдского здания видно только деревья и парковую зелень. Все прочие объекты фильтр не пропускает.

И все же ей стало не по себе. Кто знает, вдруг флойды нашли способ взломать фильтр и теперь наблюдают за каждым её движением.

– Оставь, наконец, меня в покое, Крейн Фау, – устало прошептала Клементина. – Я не твоя игрушка. Может быть, когда-нибудь ты поймёшь, что такое любовь, а может, и сам научишься любить. Пока же ты не можешь похвастаться этим умением. А я... Что бы я там ни испытывала к тебе, сейчас у меня есть дела поважнее.

– Мадмуазель Хизер?

Обернувшись, Клементина поперхнулась и отвесила себе увесистую оплеуху за привычку размышлять вслух. Айриш Корн, наследник олигарха местного разлива и амбициозный претендент на местный престол стоял в двух шагах от неё, заслоняясь рукой от солнца, и рассматривал её с нескрываемым любопытством. На его губах играла масляная улыбка баловня судьбы, привыкшего к сытой и комфортной жизни и не знавшего ничего иного.

– Звёзды светят вам, – осторожно поздоровалась она, подспудно чувствуя: этот тип заявился сюда не просто так. Он пришёл по её душу.

– А я, признаться откровенно, разыскивал именно вас, Лем Хизер, – с места в карьер рванул юный наследник, мгновенно подтвердив её догадки. – Вы же позволите называть вас просто Лем? Очень красивое имя, – неуклюже припечатал он банальнейший комплимент.

"Да неужели? Прямо-таки красивое? Чушь! Тем более это и не имя вовсе, а так, огрызок. Рабочий псевдоним".

– Благодарю, – ей не хотелось показаться невежливой.

– Мне докладывали о ваших... редчайших талантах, – невозмутимо продолжал Айриш. – Честно говоря, в подобное верится с трудом.

Клементина слегка пожала плечами, выжидательно глядя на нежданного визитёра. Она не понимала, как реагировать на его слова, и не хотела попасть впросак.

– Прогуляемся? – тенриец галантно подставил руку, и девушке ничего не оставалось, как положить свою ладонь сверху и позволить себя увести из благодатной тени.

– Необычайно ценные свойства. Впрочем, вы это знаете и без меня.

"Куда он все-таки клонит?.."

– Надеюсь, вы настолько же отважны, насколько уникальны, – кажется, тенриец начал понемногу подбираться к сути дела, – И не испугаетесь того, что я сейчас вам скажу.

Клементина усмехнулась. После всех её злоключений в её жизни осталось очень мало того, чего следовало бояться.

Айриш оскалился в улыбке, и у Клементины екнуло сердце. Она почувствовала, что сейчас, наконец, он сообщит ей то, ради чего приехал сюда.

– Я отправляюсь на "Фортуну", – сказал Айриш. – На финальные переговоры и заключение контракта. Вы будете сопровождать меня в качестве переводчика... и компаньонки.

Клементина отметила, что тенриец построил свою фразу в утвердительной форме, "вы будете сопровождать меня", – так, будто она уже дала своё согласие, тем самым ясно давая понять, что её мнение никого не волнует. Недвусмысленный намёк на положение бесправной рабыни, конечно, удручал, но Клементина думала сейчас совсем о другом: о Чесси.

Они не должны столкнуться. Нужно всеми правдами и неправдами избежать этой встречи.

– Вижу, вас что-то смущает, – вновь заговорил Айриш.

"Да, и ещё как".

Но не может же она прямо высказать свои опасения!

– "Фортуна" – это где? – наконец спросила Клементина.

– Переговорная, – Айриш удивился вопросу, судя по всему, демонстрирующему подозрительное отсутствие знаний об очевидных вещах. – Контракт заключается с флойдской корпорацией, а мы можем пересечься с флойдами только на нейтральной территории.

"Мама дорогая! Так это ещё и не на Виаллисе!"

– Гм... – "как бы выяснить, будет Чесси сопровождать его или нет?" – Значит, вы летите туда заключать контракт?

– Совершенно верно, – кивнул тенриец, явно довольный собой. – А поскольку флойдским я владею весьма посредственно, мне будет нужен переводчик.

– Гм... – Клементина лихорадочно пыталась подобрать слова. Ну не спрашивать же в лоб! – М-мне нужно будет пе-переводить только вас или... ваших коллег тоже? – от волнения она начала заикаться.

– Нет, только меня, – Айриш понимающе хмыкнул. – Если вас заботит размер гонорара, то не сомневайтесь: он более чем достойный. Сто тысяч сейчас и столько же – сразу по окончанию переговоров.

"Ого! Да уж, жмотом его не назовёшь".

– Хорошо, я спрошу прямо, – отчаянно краснея, пролепетала Клементина. – Вы... полетите туда один?

– Я лечу со своими заместителями, юристом и референтом, – Айриш кривовато ухмыльнулся.

Похоже, он по-своему истолковал её вопрос. Только этого не хватало!..

– Буду с вами откровенна, – Клементине попросту некуда было деваться. – Есть одна... дама, с которой я, мягко говоря, не в ладах. И мне бы очень не хотелось случайно столкнуться с ней. Это... может кончиться не очень хорошо. Для всех.

– О, на этот счёт можете быть спокойны, – со смехом заверил её тенриец. – Ни одной дамы в моей команде нет.

Клементина облегчённо вздохнула. И всё-таки упрямый червячок сомнения не умолк окончательно, а продолжал потихоньку подтачивать её изнутри.

– Итак, мисс Хизер, есть ещё вопросы? Нет? Тогда собирайтесь. Мы вылетаем сегодня вечером.

"Сегодня?!"

– Н-не уверена, что господин де Орсайен будет рад моей отлучке, – промямлила Клементина.

– Господину де Орсайену об этом знать совершенно не обязательно, – доверительно шепнул Айриш. – А если мы не будем мешкать, это поможет нам избежать лишних заминок, и твоё отсутствие вообще останется незамеченным.

Ах, так этот самонадеянный вьюноша ещё и действует в обход официальных каналов? Великолепно! И как, интересно, она будет потом оправдываться перед Тиллем де Орсайеном?

Клементина посмотрела на увенчанный звездой шпиль флойдского консульства, потом – на дышащее зноем небо над головой. Опять судьба вручает ей лимон, словно все боги всех миров захотели её доконать, и всенепременно решили достичь поставленной цели во что бы то ни стало.

* * *

"Фортуна" была областью с особым юридическим статусом и представляла собой огромный комплекс зданий и сооружений со своей инфраструктурой, транспортной сетью, законами и даже подобием правительства. Карликовая планета, некогда перспективная, но вследствие неудачного терраформирования так и не ставшая полноценной территориальной единицей, когда-то была выкуплена у шер-нуа администрацией Первого Круга для создания на ней нейтральной зоны. Во многом своему статусу планета была обязана расположением на пересечении магистральных линий, соединявших разные области космоса, а также звезде, на орбите которой она вращалась: сверхмассивному красному гиганту, о гравитационное поле которого было очень удобно разгоняться на старте.

Сервисным обслуживанием "Фортуны" занимались те же шер-нуа, и брали за это недюжинную плату. Впрочем, в планетарном строительстве и умении обеспечить комфорт мохнатым не было равных, так что никто и не думал спорить.

Скоростной спортивный флаер с красно-чёрными тенрийскими флагами на фюзеляже вынырнул из гиперпространства задолго до расчётной точки. Когда имеешь дело со сверхмассивными звёздами, лучше трижды перестраховаться. Гигантский огненно-рыжий шар, чей краешек был виден в иллюминаторы, поражал воображение.

– Нравится? – неуместно рассмеялся Айриш, с наслаждением потягиваясь в соседнем кресле. Чем дальше, тем чаще он улыбался и смеялся к месту и не к месту, и Клементину это не на шутку раздражало. Будто это не деловая поездка, а чуть ли не свидание. И эти его почти неприкрытые заигрывания... чёрт знает что такое. Вдобавок они здесь вдвоём: команда господина Корна летела отдельно и должна была ждать на "Фортуне".

– Сложно управлять таким кораблём? – спросила она только чтобы перевести разговор в нейтральное русло.

– Нисколечко, – весело ответил её спутник. – Даже вы справились бы. В отличие от флойдских кораблей, где преобладает ручное управление, здесь – чистая автоматика.

– А если автоматика даст сбой? – полюбопытствовала Клементина. – Или откажет?

Айриш недоумённо заморгал.

– Система так устроена, что не может отказать.

– А всё-таки?

– Если полетит активный контур, значит, тут же включится резервный.

– А если накроется и он?

– Значит, активируется следующий. – Тенриец посмотрел на девушку так, словно она попросила рассказать ей о таблице умножения. – Это многослойная структура, закольцованная сама на себя. Её надежность абсолютна.

Огненный шар выглядел агрессивным, недружелюбным, затаившим злобу. Было очень неуютно осознавать, что они летят навстречу этому злобному солнцу. Садиться на планету, озаряемую его лучами, не хотелось совершенно.

– Почему же тогда вы не управляете кораблём сами?

– Зачем? Для этого существуют пилоты, – Айриш развернулся в кресле и положил руку на подлокотник, словно бы невзначай задев своей ладонью её ладонь. – К тому же, у меня есть куда более приятные занятия.

Клементина попыталась отстраниться, причём так, чтобы это не очень бросалось в глаза.

– Расскажите мне об этом вашем контракте, – попросила она, просто чтобы перевести разговор на другую тему. – Пусть я всего лишь переводчик, должна же я понимать суть.

– Наша корпорация производит источники питания для генераторов и двигателей, – охотно ответил Айриш. – Для них необходима вторичная антиматерия, которую производят флойды. В связи с крупным госзаказом мы увеличиваем объёмы производства, а значит, вынуждены пересмотреть контракт на поставку антиматерии.

"Вторичная антиматерия!" От услышанного у Клементины голова пошла кругом. Боже, как же мало она знает об устройстве мира и о тенрийских технологиях в частности!

– Я слышала, что мы на пороге войны с флойдами, – аккуратно заметила Клементина. – Разве не опасно заключать такте контракты с потенциальными врагами? Ведь если все эти слухи верны...

– Это контракт межнационального уровня, – перебил её Айриш. – Такие соглашения в обязательном порядке визируются представителями Совета Первого Круга и застрахованы от неисполнения. Если одна из сторон осмелится нарушить договор и не выполнить свою часть сделки, в дело вмешается Первый Круг.

– Да, но не лучше ли было вообще не заключать подобных контрактов в такие... непростые времена? Возможно, стоило поискать других поставщиков?

– Возможно, – легко согласился её собеседник. – Но силлены заломили такую цену, что мама не горюй, да и качество сырья у них, мягко говоря, не очень, а шер-нуа ещё в прошлом году продали все свои мощности тем же флойдам. Кроме того, – он сделал паузу, словно размышляя, говорить ли ей об этом или нет, – я надеюсь, войны удастся избежать.

Клементина с трудом подавила изумлённый возглас. К счастью, именно в этот момент корабль резко пошёл на посадку, и её реакция осталась незамеченной.

– Мне казалось, в сложившихся обстоятельствах война неизбежна, – прерывающимся от волнения голосом пролепетала Клементина. За идею мирного урегулирования конфликта она была готова уцепиться как утопающий – за спасительную соломинку.

– Альтернатива есть всегда, – пожал плечами Айриш. – Война – это политическая хирургия. Но опытный врач знает, что не обязательно чуть что хвататься за нож. Опухоль можно вылечить и по-другому. Зачем прибегать к крайним мерам, если можно достичь цели более щадящими методами?

– Не понимаю... – Иногда самое лучшее – притвориться этакой дурочкой.

– В наших руках Мио, – похоже, тенриец получал неподдельное удовольствие от возможности разжевывать ей элементарные вещи. – Что бы там флойды ни говорили, своей планетой-прародиной эти сентиментальные романтики дорожат. А значит, отдадут нам Землю без боя как миленькие. Главное, чтобы результаты референдума были в нашу пользу.

– А если население Земли проголосует против присоединения к тенри?

– Тогда придётся идти на крайние меры... – Айриш резко замолчал, как будто спохватился в последний момент, осознав, что чуть было не сболтнул лишнего.

Клементина с трудом подавила разочарованный вздох. Тенриец не сказал главного: что именно они планируют предпринять в случае провала с референдумом.

Подделать результаты? Вряд ли. Ведь за ходом процесса будут наблюдать представители Первого Круга.

Устроить какую-то провокацию и свалить на флойдов?

А вот это вполне в их духе.

Она во что бы то ни стало докопается до сути. Наизнанку вывернется, но выяснит, что задумали тенри.

Беда в том, что для этого придётся сблизиться с этим смазливым пижоном, взирающим на всё и вся с такой самодовольно-надменной миной, будто он король мира.

Сблизиться... Легко сказать! Не умеет она имитировать эмоции, да и флиртовать толком не умеет, но придётся переступить через себя.

Корабль уже вошёл в жиденькую атмосферу карликовой планеты и теперь маневрировал, чтобы выйти на посадочную глиссаду. Айриш выпрямился в кресле, в очередной раз как бы невзначай задев её рукой, и впервые за всё время Клементина не отстранилась, усилием воли стёрла с лица брезгливое выражение и даже сумела растянуть губы в подобии улыбки.

9.2

В широких коридорах автономной космической станции "Крессида-М" в гексагоне "два-С-девять" царил полумрак: из-за недавно вышедшей директивы, призывающей экономить энергию, из всех имеющихся здесь ламп функционировали только ультрафиолетовые. Впрочем, флойды, обладавшие отменным обонянием и абсолютным слухом, были способны прекрасно ориентироваться даже в полной темноте.

Цитриан прилетел сюда для получения дальнейших инструкций касательно агентов-землян, десантированных на территорию тенри, и сейчас бодрым шагом направлялся к ангарам, где его ждал служебный корабль. Он уже повернул в транспортный отсек, как внезапно остановился и замер как вкопанный.

Запах своего соплеменника он учуял за мгновение до того, как мощным ударом его припечатало к стене, выбив воздух из лёгких.

– Осторожно, хвост! – взвизгнул Цитриан.

– Я тебе не только хвост оторву, но и всё остальное, – пообещал Крейн Фау, проворно скрутив ему руки за спиной.

– За что?!

– За Клементину!!

Цитриан попытался освободиться, но очень быстро понял, что это бесполезно: пусть его противник был чуть ниже ростом и не такой мускулистый, но сейчас ярость и жажда мести придавала ему сил.

– С ума сошёл? Я-то тут при чём? Пусти!

Фау схватил его за горло, и Цитриан взвыл от боли.

– Может, ещё скажешь, что не виноват? Что, будешь отнекиваться, как нашкодивший котёнок?

– Я всего лишь куратор! – придушенно прохрипел Цитриан. – Это не моя идея... И решение... принимал не я.

Подумав секунду, Фау чуть ослабил хватку – ровно настолько, чтоб его противник не испустил дух.

– Я поклялся себе, что сотру в порошок тех, кто это придумал, – яростно прорычал он. – Всех и каждого.

По его тону Цитриан понял: он не шутит. И, похоже, готов претворить свою угрозу в жизнь прямо сейчас.

– Ты же знаешь, что она моя лиэнти! Ты хоть понимаешь, что нарушаешь древний закон, скрывая от меня информацию?!

Тут Фау был прав. Обычаи, традиции и неписаные правила, сложившиеся веками, флойдское общество чтило наравне с "официальными" законами.

– Пусти меня! Я расскажу тебе всё что знаю.

– Ты мне и так всё расскажешь как миленький! – рявкнул Фау, но все-таки разжал руки и даже отступил назад.

Почувствовав свободу, Цитриан осторожно покрутил головой, хрустнув позвонками, и медленно обернулся, тут же встретившись взглядом с бывшим приятелем.

В глазах Крейна Фау бушевало неистовое пламя лиода, у которого отобрали его лиэнти, а басовитый утробный рык, сопровождавший каждый выдох, говорили о крайней степени гнева.

– Надеялся, я тебя не достану? Думал, я не докопаюсь до сути?!

– Я понимаю твои чувства, – миролюбиво начал Цитриан, впрочем, на всякий случай группируясь, чтобы отразить возможную атаку. – Но могу заверить тебя, что я лично отслеживаю происходящее, от и до. Всё под контролем. Девушка в безопасности.

Зря он это сказал. Фау взорвался прежде, чем он успел договорить, и Цитриан вновь оказался прижатым к стене.

– В безопасности? В безопасности?! Где, на Виаллисе? В этом змеином гнезде, в логове врага, где каждый шаг, каждый вздох её может стать последним – ты идиот или издеваешься надо мной?!

Цитриан промолчал, пристыженно отведя глаза. Действительно, он не мог быть уверен на все сто, что с его подопечной всё в порядке. Особенно если принять во внимание её упрямство, отчаянное безрассудство и слепое желание перевыполнить стоящую перед ней задачу.

– Как вы умудрились убедить её работать на вас? Да ещё и отправиться к тенри!

– Насколько мне известно, мадмуазель Хизерли сама придумала всё это... Да отпусти ты меня, наконец! И так все волосы выдрал!

– Сама придумала, говоришь? Или кто-то её надоумил?

– Если кто и надоумил, то мне об этом ничего не известно, – хмуро признался Цитриан, потирая шею. – Не я всё это затеял. Меня назначили её куратором уже после нейротранзакции.

Фау вдруг резко замолчал, будто пронзённый внезапной догадкой.

– Нейротранзакция! Вот оно что! И как я сразу не сообразил, где собака зарыта! Клементина не могла поверить в ложь без дополнительного внушения.

Цитриан посмотрел на него озадаченно.

– Сначала они подсунули Клементине липовую голограмму, чтобы настроить её против меня, – Фау рассуждал вслух, словно позабыв о присутствии Цитриана. – Плюс наверняка вшили в видео какие-нибудь хитроумные коды, воздействующие напрямую на подсознание. Но такие программы хрупки и недолговечны – нужно было стабилизировать и усилить эффект. Нейротранзакция – идеальное прикрытие для подобного программирования. А чтобы провернуть этот трюк, им нужно было обеспечить моё отсутствие. Теперь мне всё ясно. Проклятье! Когда я был нужен Клементине больше всего, меня не оказалось рядом! Что ж, я доберусь до авторов этого "креатива"... – он перевёл взгляд на Цитриана. – Что Клементина должна была сделать на Виаллисе?

– Собрать доказательства жестокости тенри, – неохотно ответил Цитриан. – Отснять видео и переслать нам.

– Она сделала это?

– Отчасти, – Цитриану очень не хотелось вдаваться в подробности, но он понимал, что от Фау просто так не отделаться. – Послушай, дружище, когда я последний раз видел Клементину, она была жива-здорова. Уверяю тебя, всё будет в порядке.

– А когда я последний раз видел Клементину, – прорычал Фау, мгновенно меняясь в лице, – Она танцевала и кокетничала с каким-то расфуфыренным тенрийским ублюдком, который пытался с ней заигрывать! По вашему заданию, да?!

От услышанного Цитриану стало нехорошо.

– Нет, что ты, – поспешно выпалил он. – Я вообще против любой самодеятельности, тем более опасной для жизни. Мадмуазель Хизерли было поручено конкретное дело в строго определенных рамках.

– Мы немедленно летим на Виаллис, – перебил Фау. – И я забираю оттуда свою лиэнти, хочешь ты того или нет.

– Вообще-то я сам собирался это сделать, – слегка обиженно заметил Цитриан, – причём в самое ближайшее время. Клементине больше нет нужды там торчать. Тем более что она не единственный внедренный агент, – (на этой фразе Фау закатил глаза и громко выругался). – Её миссия будет завершена.

– К чёрту "миссию"! – огрызнулся Фау. – Мне нужна моя лиэнти!

Теперь уже самому Цитриану захотелось закатить глаза. Конечно, он понимал, что лорд Фау плохо владел собой: им двигали эмоции, побороть которые было почти невозможно. Когда ты находишь ту единственную и связываешь себя с ней вечными узами, ты уже не принадлежишь себе. Отныне ты навеки пленник своих чувств, и идёшь, куда велит тебе голос сердца, – а он куда сильнее голоса разума и здравого смысла.

– В таком случае позволь откланяться.

– Я лечу с тобой.

Этого Цитриан и опасался.

– Исключено. Тенри мгновенно засекут незаконное пересечение границы. Обстановка и без того более чем напряжённая, незачем ещё больше усугублять ситуацию.

– Я же был на Виаллисе! – возмущённо воскликнул Фау.

– По однократной визе.

– Но я даже не ступлю на их землю! Ты посадишь корабль на территории Консульства, я заберу Клементину и улечу!

– Всё равно. Это нарушение миграционного законодательства. Ты хочешь дать тенри лишний повод обвинить нас?

– Да плевать мне на тенри и их идиотские законы! Мне нужна моя лиэнти! Я в своём праве!

Цитриан понял, что спорить сейчас с Фау бесполезно.

– Хорошо, – сдался он. – Но пообещай, что не будешь лезть на рожон.

– Ничего обещать не могу, – буркнул Фау.

– Ох... Ну, тогда хотя бы для виду согласился бы, – устало простонал Цитриан.

Неужели, когда ты не просто влюбляешься, а находишь ту единственную, тебе вот так сносит крышу и ты становишься безрассудным сумасбродом, опасным даже для самого себя?.. К сожалению – а, может, и к счастью Цитриану ещё не довелось испытать ничего подобного, поэтому он пока что не знал ответа.

10

Длинное чёрное платье из струящейся шелковистой ткани можно было бы назвать строгим, если бы не глубокое декольте и почти полностью открытая спина. Из уроков истории Клементина знала, что когда-то, двести с лишним лет назад на Земле была похожая мода. Слава всем богам, с тех пор много воды утекло, и покрой платьев стал намного целомудреннее – и удобнее. У тенри, увы, этого не произошло. Впрочем, мода циклична, и одни и те же идеи периодически возвращаются в моду, курсируя из века в век.

Представителей компании-контрагента было трое. Все – в одинаковых синих костюмах, и даже волосы у всех троих были уложены одинаково: заплетены в косы на флойдский манер, перехвачены лентами, а затем собраны в хвосты, кроме нескольких коротких прядей, падающих на лоб.

После не нуждавшегося в переводе традиционного обмена приветствиями тенрийцы и флойды заняли свои места по обе стороны большого овального стола. Клементине как переводчику отводилось место посередине, что её порядком смущало. Девушке казалось, что все присутствующие бросают на неё любопытные взгляды. За годы, прожитые после скоропостижно свёрнутой спортивной карьеры, она успела отвыкнуть от столь пристального внимания к своей персоне, а привыкать опять времени не было. Нужно было работать.

В конце концов, за работу эту ей полагается кругленькая сумма. Клементина едко усмехнулась, вспомнив об обещанном гонораре, который она всё равно не сможет потратить, будучи на планете, где она находится нелегально.

– Зря мы отослали нашего переводчика, – вполголоса сказал один флойд другому, укоризненно качая головой. – Эта девочка-припевочка нам тут сейчас напереводит!

– Господа, уверяю вас, я владею флойдским в совершенстве, – негромко откликнулась Клементина. – Не стоит беспокоиться.

Флойды ошалело переглянулись. Тот, который только что обозвал её "девочкой-припевочкой", поперхнулся от изумления, а самый молодой выругался так замысловато, что у Клементины даже уши покраснели. Последнее от внимания флойдов также не укрылось.

– Простите, что позволили себе усомниться в вашем профессионализме, мадмуазель, – откашлявшись, извинился любитель крепкого словца.

– Ничего страшного, – смешалась Клементина.

– Эээ... Мы можем начинать? – Айриш покосился на сопровождавших его тенрийцев. Его пальцы ударили по поверхности стола, как по клавишам фортепиано, и на чёрном глянце проступили строки текста. – Финальная версия договора, согласованная всеми отделами. Наши правки выделены оранжевым.

Текст документа дублировался на двух языках, поэтому переводить его не было нужды. Некоторое время в небольшом конференц-зале, где проходили переговоры, стояла тишина: флойды, слегка хмурясь, изучали документ, тенрийцы молчаливо перемигивались.

– Эти лысые макаки изменили размер штрафа за срыв сроков поставки, – вполголоса пробормотал флойд, что сидел в центре. – Безобразие! Это не обсуждалось на прошлой встрече.

Двое других согласно закивали. Клементина перевела взгляд на тенрийцев, но по надменно-победоносным выражениям их лиц было ясно, что они не поняли ни слова из сказанного.

– И гарантированные объёмы увеличили в два раза, – заметил флойд с медно-красной клипсой в ухе. – Вот здесь, в пункте три-пятнадцать, мелким шрифтом. Думали, мы подмахнём не читая, ага.

– А ещё в разделе "Порядок и сроки оплаты" календарные сутки исподтишка заменили на рабочие, – подключился третий. – Потом выяснится, что у их бухгалтерии рабочие дни – каждый третий четверг месяца, выпадающее на полнолуние.

Клементина вновь покосилась на тенри, но все они хранили нордическое спокойствие.

Наконец флойд, сидящий в центре, поднял голову и посмотрел на Айриша. Тот отреагировал мгновенно: безмятежная улыбка слетела с его губ, взгляд стал острым, колючим, воинственным.

– С этой версией договора вы можете смело сходить в туалет, – снисходительно улыбаясь, сказал флойд. – Правда, для этого вам придётся распечатать его на мягкой бумаге.

Сказал – и, покосившись на Клементину, легонько кивнул.

– Гм... господа флойды не согласны с внесёнными в договор изменениями, – с трудом сохраняя спокойствие, выдавила она, – и не станут подписывать бумаги.

– "Господа флойды" могут свернуть своё несогласие в трубочку и засунуть себе под хвост, – усмехнувшись, ответил Айриш. – Договор перед вами. Или подписывайте, или катитесь восвояси.

– Представители тенри говорят, что будут работать только на таких условиях и не готовы идти на уступки, – перевела Клементина, чувствуя себя крохотной песчинкой, оказавшейся между молотом и наковальней.

– На таких условиях мы можем отгрузить вам не антиматерию, а разве что отработанную урановую руду, – презрительно фыркнул флойд с клипсой.

– Или, как вариант, просроченную колбасу, – его сосед тоже решил поупражняться в остроумии.

– Или, ещё лучше, содержимое использованных памперсов, – припечатал третий, и все трое с победоносным видом уставились на своих оппонентов.

– Господа флойды хотят донести до уважаемых коллег, что, принимая во внимание высокую ценность поставляемого сырья, считают предложенные условия сделки неприемлемыми, – нервно кусая губы, пролепетала Клементина.

– Вы не единственные поставщики антиматерии в мире! – запальчиво крикнул помощник Айриша, невысокий коренастый тенриец с коротким ёжиком волос, больше похожий на тренера по боксу, чем на юрисконсульта. – Будете кочевряжиться – мы легко найдем вам замену. Хио спит и видит, чтобы заключить с нами договор, и уж эти-то не станут воротить нос, а примут все наши условия как миленькие. Посмотрим тогда, как вы запоёте!

Клементина была уверена, что переговоры окончательно зашли в тупик, но всё-таки поднатужилась и перевела:

– Тенри говорят, что в случае отказа от сотрудничества готовы рассмотреть возможность заключения договора поставки с Хио.

К её удивлению, флойды восприняли эту информацию с невозмутимостью атлантов, будто бы предвидели и ожидали такой исход. Они молчаливо переглянулись, после чего сидящий в центре флойд лучисто улыбнулся и произнёс:

– Качество хиорийского продукта, мягко говоря, не фонтан. Разумеется, цена соответствующая. Мы же производим антиматерию глубокой очистки, без инертных примесей и почти без позитронной крошки. Это максимально возможная степень очистки, которую наука способна предложить на сегодняшний день. Впрочем, вам это прекрасно известно. Хотите покупать дешевую хиорийскую бурлямбу – ваше право. Если же вам нужен приличный товар – будьте любезны раскошелиться, – сделав паузу, флойд перевёл взгляд на Клементину и многозначительно шевельнул бровями, давая понять, что на сей раз его ответ надо будет перевести слово в слово, без купюр. – Мы подпишем договор в вашей редакции. Но цена будет на тридцать процентов выше против заявленной изначально.

Клементина повторила слова флойдов и внутренне сжалась, приготовившись к бурному возмущению и очередному "обмену любезностями". Однако тенри отреагировали не совсем так, как она ожидала.

– А у флойдов губа не дура, – присвистнул бритоголовый юрисконсульт.

– Это было неизбежно, Райнель, – сказал Айриш.

– Это ясно. Но на тридцать процентов цену задрать... Не слишком ли жирно?

– Могло быть и хуже. Если хвостатые взвинтили бы цену вдвое, нам пришлось бы торговаться – а ты знаешь, как я не люблю устраивать базар... Мадмуазель Хизер, не переводите это.

– Но, господин Корн, неужели мы вот так сразу пойдём на поводу у этих патлатых придурков? – возмутился белобрысый тенриец с острым подбородком и бесцветной, будто выгоревшей внешностью. Кажется, он был кем-то вроде референта.

– Ну, допустим, не сразу, – усмехнулся Айриш с недобрым блеском в глазах. – Сначала немножко помучаем.

– Что они говорят? – вмешался флойд с клипсой, обращаясь к Клементине. – Переведите!

– Они говорят, что ваше ценовое предложение... гм... подлежит обсуждению, – Клементина изо всех сил старалась не ударить в грязь лицом.

– Что вы им сказали? – мгновенно насторожился Айриш.

– Мадмуазель переводчица, скажите этим жадным придуркам, чтобы не тянули резину, – вмешался "главный" флойд. – Хватит рассусоливаний! Мы ждём ответ немедленно. Или мы заключаем контракт, или пусть чешут домой несолоно хлебавши.

– Флойды говорят, чтобы мы не тянули с ответом, – пробормотала Клементина, утирая пот со лба.

Айриш помрачнел буквально на доли секунды, но почти мгновенно справился с собой и натянул дипломатичную улыбку – широкую, белозубую и насквозь пропахшую лицемерием.

– Хорошо. По рукам.

Вынув стилусы, флойды и тенри подписывали договор, а Клементина мысленно вознесла хвалу всем богам: и земным, и флойдским, и тенрийским – на всякий пожарный – что эти переговоры благополучно закончились. Удостоверившись, что в её услугах пока не нуждаются, она поднялась из-за стола и подошла к полукруглому проёму, выходящему на улицу. Сквозь прозрачную завесу силового поля было видно блеклое серо-зелёное небо, простиравшееся до самого горизонта, гранёный цилиндр отеля и маяк космопорта: тонкая ниточка с яркой, нервно пульсирующей точкой на вершине.

Двигатели, использующие антиматерию в качестве источника энергии... Флойды производят и продают, а тенри покупают антиматерию, при этом для них это выглядит так обыденно, будто речь идет о нефти, золоте или железе. Как же всё-таки безнадёжно человечество отстало от всего остального цивилизованного мира!

Клементина вдруг отчётливо осознала, что если тенри посулят землянам такие вот неслыханные достижения науки, выглядящие для людей самым настоящим чудом, мало кто устоит перед соблазном.

Флойды, конечно, тоже способны дать людям всё это. Только флойдам теперь веры нет – ведь именно они долгие двести лет искусственно тормозили научно-технический прогресс на Земле.

– Мадмуазель Хизер?..

Клементина обернулась. Флойд с клипсой в ухе, склонив голову набок, рассматривал её с нескрываемым любопытством.

– Да? – встрепенулась она. – Простите, я позволила себе отвлечься. Я вам нужна?

– Нет-нет, – поспешил успокоить её флойд. – Мы уже всё проговорили. Я лишь хотел сказать, что вы очень талантливый переводчик. На редкость талантливый.

– Правда? – Клементина смущенно улыбнулась.

– Я немного знаю тенрийский, – доверительным шёпотом сообщил он. – Вы были весьма деликатны.

Вспомнив все деепричастные обороты, высказанные тенрийцами в адрес флойдов, а также все нелестные эпитеты, которыми её "генетические братья" наградили ненавистных им "хвостатых", девушка подумала, что не прочь провалиться сквозь землю. Увы, толстые стеклянные плиты, устилавшие пол, её желание не разделяли.

– Боюсь спросить... – флойд бросил быстрый осторожный взгляд на своих соплеменников, и Клементина поняла, что этот диалог происходит без их ведома. – Где вы так блистательно освоили флойдский? В наших лингвистических центрах мы преподаём лишь базовые знания, вы же чувствуете тонкости, доступные лишь носителям языка... Признавайтесь, здесь какая-то тайна?

Клементина испуганно отшатнулась, но барьер силового поля мягко спружинил и отбросил назад, практически в объятия к её собеседнику.

– Так в чём ваш секрет? – не переставая белозубо скалиться, продолжал допытываться флойд.

– Нет никакого секрета, – с бешено колотящимся сердцем пролепетала Клементина. – Долгие годы практики. Вот и всё.

– Неужели? – флойд поднял брови. – Сколько же вам лет?

– Больше, чем кажется, – уклончиво ответила она.

К счастью, именно в этот момент её окликнул Айриш Корн – поэтому Клементина виновато улыбнулась и поспешила присоединиться к "своим".

Она не знала, что флойд, хмурясь и улыбаясь одновременно, ещё очень долго смотрел ей вслед.

– О чём вы с ним беседовали? – Айриш кривил губы в обаятельной улыбке, но в голосе сквозил холодок.

– Он удивился тому, как хорошо я знаю флойдский, – Клементина, задумавшаяся совсем о другом, не сразу нашлась с ответом.

– И всё?

– Всё.

– Хм, – похоже, тенриец не поверил ей до конца. – Со стороны это выглядело так, будто он пытается завязать знакомство. Нет, скажу больше: заигрывает.

– Ничего подобного! – возмущенно вспыхнула Клементина.

– Хотя, признаться, я его понимаю... – продолжал он задумчиво. – Я и сам не прочь познакомиться с вами поближе.

Её бросило сначала в жар, потом в холод. Одна только мысль, во что в итоге может вылиться подобное знакомство, повергала её в ужас – но по злой иронии судьбы это был единственный способ получить информацию.

Ох, не годится она на роль коварной обольстительницы, будучи по натуре искренней и бесхитростной, как открытая книга... Но делать нечего, придется постараться – переступив через себя, через "не могу", "не хочу" и "не умею", через отвращение, неловкость и стыд – ради достижения цели.

Хорошо бы, конечно, чтобы её отношения с Айришем Корном из просто неформальных не перешли в совсем уж неподобающую плоскость. Из лекций Цитриана она знала, что тенри отнюдь не отличаются пуританством – у них бытуют гораздо более свободные нравы, нежели у людей. Примерно то же самое наблюдалось на Земле около двух столетий назад, однако былая раскрепощённость и распущенность давно изжила себя, навсегда став достоянием истории.

Всю обратную дорогу Клементина беспокойно ёрзала, то и дело ловя на себе взгляды своего спутника и чувствуя себя наедине с ним предельно неловко. Впрочем, тенриец не спешил с разговорами, да и вообще, судя по всему, не собирался форсировать события. В воздухе звенело напряжение, Клементину это раздражало и нервировало, но Айриш, погружённый в свои мысли, похоже, не замечал ничего. Корабль уже вышел на орбиту Виаллиса, когда её спутник внезапно нарушил молчание.

– Мадмуазель Хизер, я вам ещё не надоел?

Опешив от неожиданности, Клементина ответила не сразу.

– Что вы, конечно, нет.

Крохотная пауза, впрочем, не ускользнула от внимания тенрийца.

– Конечно, да. Вы устали, я же вижу, – понимающе улыбнулся он. – Поужинаем?

Натянув улыбку, Клементина выпрямилась в кресле и согласно кивнула. Соберись, приказала она себе.

– С удовольствием... Только, боюсь, меня хватятся в Консульстве... Если уже не хватились.

– Вам нравится ваша работа в Консульстве? – прямо спросил Айриш.

Клементина неопределённо пожала плечами. Её собеседник беззлобно рассмеялся.

– Неужели вам до сих пор не надоело шпионить за бедными флойдами?

"Осторожнее! Не ляпни лишнего".

– Каждый должен заниматься своим делом, – заученно пробубнила она. – Тем, что умеет лучше всего.

– Да, старина Рауш отхватил редкостный кадр! – восхищённо пробормотал тенриец. – Вот уж действительно: дуракам везёт... – и добавил уже громче, обращаясь к Клементине: – Вы совершенно правы, мадмуазель Хизер. Каждому своё место. Но неужели вы думаете, что ваш потолок – изо дня в день подслушивать унылые сплетни флойдских атташе? Поверьте, я смогу помочь вам найти куда более полезное применение вашим... талантам.

Клементина медленно кивнула, раздираемая непримиримыми противоречиями. Внутренний голос велел ей соглашаться без промедления, пока тенриец, чего доброго, не передумал – но другой, ещё более глубинный голос вопил: "Осторожнее! Берегись этого типа!"

– Хороший переводчик – на вес золота, – продолжал Корн-младший с многообещающей улыбкой. – Флойдский крайне сложен, специалистов мало. Но никто из них не знает язык в совершенстве. Никто, кроме вас, Лем Хизер.

Клементина молчала. В душе бурлило смятение.

– А в политике ведь как – всё строится на личных контактах. И ситуации, требующие знания языка, возникают постоянно. Даже в условиях военного конфликта.

"Это он сейчас её уламывает? С ума сойти!"

– Не уверена, что я вольна принимать решение, – Клементина постаралась смягчить отказ кислым соусом искреннего сожаления. – Я имею в виду: вряд ли меня отпустят...

– Это я беру на себя.

"Серьезно? У него хватит полномочий?"

– Боюсь, это не так просто...

– Вы сомневаетесь в моих возможностях? – её собеседник громко рассмеялся. – Право же, вы наивны, как дитя, мадмуазель Хизер.

Клементина попробовала представить себе, как господину де Орсайену будничным тоном сообщают, что его лучший сотрудник больше не его сотрудник – и выражение лица тенрийца в этот момент.

– Служебные апартаменты в личную собственность, – принялся перечислять Айриш, загибая пальцы. – Индивидуальный флаер. Безлимитная кредитная линия. "Пурпурный" социальный статус.

Смысла последней "плюшки" она не знала.

– Что такое "пурпурный статус"?

– Отсутствие ответственности за нарушения закона вплоть до третьего уровня включительно, – похоже, тенриец задался целью её дожать. – Весьма привилегированное положение. Выше только "чёрный" статус.

– Ох...

Нужно было дать согласие, но так, чтобы у неё оставалась возможность появляться в Консульстве хоть изредка.

– Не спорю, это всё очень заманчиво, – Клементина говорила медленно, взвешивая каждое слово. – Однако мне бы не хотелось оставить Консульство насовсем. Видите ли, там есть некоторые... вопросы, которые нужно уладить.

– Тилль де Орсайен дал вам какое-то поручение? – предположил Айриш, попав в самую точку.

Клементина потупилась. Стоит ли вдаваться в подробности? По всему видать, что лучше не надо.

– Хорошо, я не против, – великодушно согласился тенриец. – С одним условием: всё, что вы должны докладывать господину де Орсайену, вы будете рассказывать и мне.

Клементина кивнула, обречённо осознавая, что добровольно становится пешкой в подковёрной игре – сложной, грязной и дурно пахнущей, где ставки запредельно высоки, а игроки не чураются никакими средствами.

– В таком случае можете собирать вещи, – Айриш Корн сиял как начищенный пятак, даже не пытаясь скрыть своего торжества. – К вечеру я пришлю за вами флаер.

Вот так. Опять судьба даёт крутой вираж. Вообще-то с того самого дня, как её назначили контактёром от экологов, её жизнь стала похожа на безумный аттракцион, где нет ни ремней безопасности, ни страховочных тросов, и на каждой мёртвой петле ты рискуешь сорваться и упасть.

Кроны высоких вечнозелёных деревьев тревожно шумели: поднимался ветер. Где-то на краю сознания лениво трепыхалась мысль, что надо бы собрать вещи. Рядом с ней нервно билась другая: ей придётся объясняться с господином де Орсайеном – пусть Айриш и обещал "всё уладить", что-то ей подсказывало, что вряд ли самонадеянному юнцу это удастся. А ещё нужно обязательно увидеться с Цитрианом, рассказать последние новости и убедить не сворачивать её миссию.

Клементина тяжело вздохнула. Что ж. Хватит прохлаждаться, глазея на облака и оттягивая сложные разговоры. Избежать их всё равно не получится. Но стоило ей переступить порог, как её тут же окликнули.

– Ты где пропадала, Хизер? Тебя тут обыскались.

Холёная красавица-блондинка одарила Клементину таким взглядом, что ей сразу стало ясно, какого она мнения о "коллеге". Впрочем, мнение девчонок-горничных заботило сейчас Клементину в самую последнюю очередь.

– Кто меня искал?

– Господин де Орсайен, – блондиночка ревниво сморщила курносый носик. – И ещё кто-то из флойдов. Страшно удивился, что тебя нет на месте и долго допытывался, куда ты запропастилась.

Последний факт возмущал девушку куда сильнее. Дескать, откуда ни возьмись нарисовалась тут такая барышня, ни кожи ни рожи, кастингов не проходила, в конкурсах не побеждала, и даже бесплатной стажировки ей удалось избежать. То ли дело они – ноги от ушей, волосы до пупа, реснички подкрашены, ноготочки подточены – ведь сюда отбирают лучших из лучших, сливки общества! Не говоря уже о том, сколько лет им пришлось корпеть над учебниками и словарями, осваивая адски сложный флойдский!

– И на кой ты ему сдалась? – она придирчиво оглядела Клементину, задержав взгляд на грязных ботинках и взлохмаченных волосах.

Но Клементине сейчас было до лампочки, что о ней думают тенрийские красотки. Бросив через плечо торопливое "спасибо", она почти бегом рванула к проходной.

Тилль де Орсайен, будь он неладен, подождет. А вот с Цитрианом нужно поговорить как можно скорее.

Искать флойда не пришлось. Он ждал её у входа, глядя с таким нетерпением, с каким умирающий от голода взирает на свежеиспеченный хлеб.

– Клементина! – Цитриан не смог сдержать вздох облегчения. – Наконец-то! Что случилось? Где ты пропадала? Ты хоть понимаешь, как я волновался?

Флойд пребывал в совершенно не свойственном ему состоянии полнейшего смятения.

– Прости, не было возможности предупредить, – торопливо извинилась Клементина. – Сейчас я всё расскажу.

– Расскажешь по дороге, – флойд бросил нервный взгляд на часы. – Летим. Корабль ждет.

Услышав это, девушка остановилась как вкопанная.

– К-какой ещё корабль?

– Разве Нортон не передал тебе сообщение? – Цитриан поднял брови. – Твоя миссия на Виаллисе закончена. Мы летим домой.

– Нет! – крикнула Клементина. – Я не могу бросить дело на середине! Только не сейчас, когда у меня наконец-то стало получаться!

– Клементина, пожалуйста, давай не будем затевать бессмысленный спор! – взмолился Цитриан, страдальчески закатывая глаза. – Я должен вернуть тебя на Землю...

– Для начала ты должен меня выслушать, – нетерпеливо перебила она, озираясь по сторонам. Вестибюль был пуст, но открытое пространство совершенно не отвечало её представлениям об укромном месте для приватного разговора. – Давай зайдём в кабинет.

– Клементина, у меня приказ...

– Ты можешь помолчать ровно две минуты? – её гневный окрик гулким эхом зазвенел по безлюдному залу. Цитриан остолбенел от неожиданности, глядя на девушку так, будто она вдруг превратилась в дракона. Не дожидаясь, пока её собеседник придет в себя, Клементина почти бегом бросилась к ближайшей двери. За истекшее время она успела хорошо изучить здание Консульства и знала, что за дверью – один из переговорных кабинетов, которым пользуются редко. Ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы не оглянуться ни разу, – впрочем, она знала, что флойд следует за ней.

Когда они оказались внутри, Клементина закрыла за собой дверь и присела на стул, коротким кивком предлагая последовать её примеру.

– А вот теперь слушай...

Краткий пересказ её последних приключений занял не две минуты, а все пять. Всё это время Цитриан молча сверлил девушку напряжённым взглядом, переплетя пальцы в замок.

– Тенри поняли, что сорвать референдум не получится, – добавила Клементина в заключение. – Но существует некий "план Б", – и они намерены его применить, если проиграют. У меня есть шанс выяснить, в чем именно состоит этот план.

– У нас не было информации, что Корн-младший метит в высшие эшелоны власти, – признался Цитриан после долгой паузы. – Очевидно, что за ним стоит корпорация его отца – а это серьезная сила. Но поддержат ли его элиты – вопрос... В любом случае, смена власти у тенри сильно изменит расклад. И, конечно, стоило бы разузнать подробности.

Клементина почувствовала себя немного увереннее. Кажется, флойд осознал важность её работы, а значит, не будет настаивать на её незамедлительном отъезде.

– Теперь видишь, как важно продолжить начатое? – чувствуя, что победа близка, Клементина позволила себе слегка улыбнуться. – Я смогу втереться в доверие к Айришу Корну. Если тенри замыслили какую-то провокацию, у нас появится шанс предотвратить это!

Цитриан сидел мрачный как туча. Но, глядя ей в глаза, медленно-медленно кивнул.

– Ты же понимаешь, что на карту поставлена твоя жизнь? Ты отдаёшь себе отчет, как это опасно?

– Я все понимаю, Цитриан, – прошептала Клементина. – Не маленькая. Но и ты пойми: нельзя останавливаться на полпути.

Цитриан тихо застонал.

– Да, ты права. Ты, безусловно, права... Мне конец.

– Что?.. Почему?

– Да потому, что я не могу вернуться на корабль без тебя! – сердито воскликнул флойд. – Он же мне голову оторвёт! Фау этот твой!

Клементина возмущённо вскочила на ноги.

– Фау не "мой"! – с жаром ответила она. – А я – не "его"!

– Вот сама ему об этом и скажи! Потому что мне он не поверит.

– Я ему уже всё сказала в нашу последнюю встречу, – отрезала Клементина. – А если он будет меня преследовать, тенри могут заметить это. Не хватало ещё, чтоб меня разоблачили из-за него.

Цитриан негромко кашлянул. Клементина знала его достаточно хорошо, чтобы понимать: он так ведёт себя, когда сильно смущён и при этом растерян.

– Я обещал ему, понимаешь? – с несчастным видом выдавил флойд. – Что прикажешь мне делать?

– Закрыть глаза и досчитать до десяти, – она рывком распахнула дверь и бросилась к проходной.

– Клементина!

Фау понадобилась десятая доля секунды, чтобы оценить ситуацию – и броситься ей наперерез.

Он, конечно, легко догнал бы Клементину – если бы не барьер силового поля, отделявший вестибюль от коридора. Поэтому пальцы Фау схватили лишь воздух, а самого его отбросило на пару метров назад.

– Клементина, постой! – крикнул Фау, и столько эмоций было в его отчаянной просьбе, что девушка невольно остановилась и обернулась. Цитриан, выскочивший из кабинета за ней следом, остановился у проходной и растерянно замер.

– Как отключить эту дрянь?! – прорычал Фау, царапая ногтями невидимую стену.

– Никак, – угрюмо сказал Цитриан. – За проходной – тенрийская территория. Силовое поле контролируют тенри.

– То есть как – тенри? Разве это законно? Почему мы не можем контролировать охранные системы в собственном здании? Почему мы миримся с таким положением вещей?.. Да сделай же что-нибудь, не стой столбом! – Фау яростно хлестнул хвостом по полу.

– Ты хочешь международного скандала? – рассердился Цитриан. – А он будет, обязательно будет, если ты не прекратишь вопить!

Клементина запоздало подумала, что пока эти двое перепираются, ей бы воспользоваться моментом да улизнуть, но что-то заставило её остановиться: какая-то неведомая сила словно пригвоздила её к полу, обездвижив и обескуражив.

– Цитриан, оставь нас, – тихо, но твердо произнесла она, и тот, вопреки ожиданиям, поспешил безропотно выполнить её просьбу, технично ретировавшись.

Тяжело дыша, Фау продолжал царапать воздух, упруго пружинящий под его руками. Клементина сделала шаг к разделявшему их барьеру.

– Зачем ты меня преследуешь, лорд Фау? – призвав на помощь всё своё хладнокровие, тихо спросила она. – Зачем мучаешь меня?

Фау молчал очень долго. Что-то таяло, плавилось, вскипало, пламенело в его рубиново-красных глазах, и от этого они казались бушующими водоворотами. Клементина вдруг поняла, что если флойд сейчас скажет ей те самые заветные слова – три коротких слова – она не устоит. Не выдержит. Поверит. И простит.

Но Крейн Фау произнёс совсем другое.

– Клементина, послушай. Тебе это покажется странным, абсурдным, неправдоподобным – но это правда. Твоё недоверие ко мне, твоё желание избегать меня и нежелание общаться – не твои истинные чувства. Тебе искусственно внедрили их во время нейротранзакции. Можешь спорить, но я не лгу. И клянусь тебе, виновные понесут суровое наказание, – на секунду тонкие, правильные черты его лица исказились от гнева. – Клянусь, они ответят за это!

Клементина с трудом сдержала разочарованный стон.

– Что ты хочешь от меня, Крейн Фау? – устало вздохнула она. – Мне казалось, мы с тобой уже всё обсудили.

В любую секунду мог появиться кто-то из тенри. Нужно было поскорее сворачивать этот бессмысленный диалог.

– Неужели, – прошептал Фау, – неужели все, что было между нами, ничего не значит для тебя? Клементина, приди в себя, очнись! Тебя ввели в заблуждение – а потом внушили ложные эмоции, чтобы ты не передумала. Ты не веришь мне, потому что веришь в иллюзию, в ложь!

Клементина разозлилась. Отчасти потому, что ждала – и жаждала услышать совсем не это, отчасти потому, что Фау так и не осознал свою вину и не сделал ни одной попытки извиниться, отчасти потому, что обстановка совершенно не располагала к задушевному разговору, и она нервничала, боясь, что им помешают.

– Позволь мне самой разобраться со своими чувствами, –ответила она отрывисто, – без твоих назойливых советов.

Надо найти в себе силы отвести взгляд, отвернуться... вот так. И уйти.

– Куда ты? – вскричал Фау.

– Мне пора.

– Зачем?! Прошу тебя, умоляю, летим домой! Сердись на меня, дуйся, осуждай, кричи, можешь даже побить, если хочешь – но только не уходи!

– У меня здесь дела. И скажу сразу, предвосхищая твой вопрос: нет, я не могу от них отказаться. Поэтому не пытайся меня остановить. Это бесполезно.

– Но тебе не место среди этих отморозков! А если... Нет, я даже думать об этом не хочу! Клементина, опомнись! Зачем ты ставишь на карту свою жизнь?! Кто способен будет это оценить?

– Есть в мире вещи, ради которых можно и жизнь отдать, – ей стоило невероятных усилий не обернуться. – Жаль, что ты так этого и не понял, лорд Фау. Прощай.

– Клементина, нет! – флойд почти рыдал. – Пожалуйста, не уходи! Ты нужна мне. Я... я не смогу без тебя. Ты же моя лиэнти!

Впервые за долгое время в её душе что-то щёлкнуло, скрипнуло, сдвинулось – будто провернулась старая заржавевшая шестерёнка, раскручивая собой с дюжину шестерёнок побольше, приводя в движение огромный сложный механизм.

Похоже, что он говорит искренне. Похоже, что он на самом деле боится её потерять.

Похоже, он действительно любит её. По-настоящему любит.

Не выдержав, она рывком обернулась – и прочла в его глазах подтверждение своих мыслей.

– Клементина... – взгляд флойда был полон горечи и боли. Вот только надежды в нём почти уже не оставалось. – Вернись... Умоляю...

– Не могу, – как она ни старалась, голос предательски дрогнул. – Прости. Правда не могу. Это слишком важно. И не только для меня. Для всех.

Флойд ссутулил плечи и как-то съёжился. Сейчас он был особенно похож на своего древнего хищного предка – но не горделивого и сильного, а побеждённого, поверженного и бесконечно несчастного.

– Если я тебе не нужен, скажи, и, клянусь, я никогда больше не окажусь на твоём пути.

Клементина поняла: ещё мгновение, и она никуда не уйдёт. Сдастся. Медлить было нельзя. К тому же, со стороны коридора послышались торопливые шаги.

– Мне пора, – повторила она. – Прощай.

Кажется, Фау что-то кричал ей вслед, всё ещё надеясь вернуть – она не смогла разобрать, что именно. Она плохо понимала, что происходит вокруг, собственные эмоции захлестывали с головой, её штормило, и заноза, доселе сидевшая глубоко в душе, сейчас болела как никогда прежде – этот недолгий разговор почти вытащил её наружу, почти выдернул – но в последний момент с силой всадил обратно.

Вот только теперь в душе поселилась ещё одна мысль, пока что не оформившаяся дальше подспудного ощущения: а ведь Фау, будь он неладен, прав. Львиная доля её ненависти появилась не до транзакции, а после. Будто ей действительно "промыли мозги", как и утверждал Фау. И сейчас, когда она это осознала, наведённые чувства начали отслаиваться, осыпаться, как осыпается краска со старых картин, обнажая всё то истинное и настоящее, что так долго она прятала в глубине души, тщетно пытаясь изжить, выжечь, уничтожить – но так и не уничтожила до конца.

11

Апартаменты, предоставленные Клементине, оказались неприлично огромными и бессовестно роскошными. Привыкнуть к ним было непросто, ещё сложнее – почувствовать себя там в безопасности.

Довершал картину факт сотрудничества Айриша с Чесси, а значит – угроза столкнуться с ней лицом к лицу, Дамокловым мечом нависшая над ней и ежечасно отравлявшая жизнь.

Разумеется, на этот случай у Клементины была выработана легенда: она намеренно отправилась к тенри, поскольку разочаровалась во флойдах и их идеалах и желает для человечества лучшего будущего. Легенда, конечно, при более пристальном рассмотрении не выдерживала никакой критики и легко могла быть разгромлена в пух и прах, но это было лучше чем ничего. Впрочем, о существовании Чесси и риске быть разоблачённой Клементина старалась не думать. Как её с детства учили? Надо решать проблемы по мере их поступления. Значит, нечего наводить панику и бить в колокола раньше времени.

А вот сам Айриш Корн представлял собой куда большую проблему – самим своим существованием. Его слова и жесты становились всё более двусмысленными, знаки внимания – изощрёнными, намеки – откровенными. Ещё немного – и она просто не сможет игнорировать их. Клементина уже не раз пожалела, что вообще ввязалась в эту авантюру, плохо представляя, как себя вести, и не имея ни малейшего понятия, как вытянуть из осторожного и неглупого тенрийца нужные сведения.

Подавив зевок, Клементина со вздохом откинулась на спинку кресла. Она попыталась скрасить томительное ожидание вкусным десертом, но аппетит пропал напрочь: слишком тревожно, слишком неспокойно было на душе.

Не прибавил позитива и недавний разговор с Тиллем де Орсайеном.

– Тебе было поручено сблизиться с лордом Фау, – ледяным тоном отчеканил он. – Каковы результаты?

Она что-то забормотала, лихорадочно вспоминая, что именно Цитриан велел ей отвечать на этот вопрос.

– Вижу, тебя это уже мало волнует, – тенриец был хмур и груб. – Господин Корн-младший куда интереснее, не так ли?

– Не так! – возмутилась Клементина. – Он мне вообще не интересен!

– Выскочка, желторотый юнец, – Тилль де Орсайен презрительно скривился. – В канцлеры метит, ну надо же! Да из него такой же канцлер, как из меня – виолончелист. А ты ему под стать. Наивная дурочка! Он использует тебя, а когда станешь ему не нужна – выбросит или продаст.

– У меня не было выбора! – ей надоело, что тенриец разговаривает с ней в подобном тоне и упрекает в том, в чём она ни капли не виновата.

В конце концов Тилль де Орсайен нехотя признал её правоту, пробурчал, что от типов вроде Айриша ждать добра точно не стоит, и намекнул, что если у неё появятся важные сведения – не грех бы этими сведениями и поделиться.

В очередной раз прокрутив этот диалог, Клементина невесело усмехнулась. Все хотят, требуют и ждут от неё "важных сведений": и флойды, и тенри. Будто она – ключ к кладезю бесценной информации, ни больше ни меньше.

Вот только информация – не капуста, в огороде не растёт. И раздобыть её не так-то просто.

Звук торопливых шагов вернул её к реальности и возвестил, что тот, кого она так долго ждала, наконец, пришёл.

– Привет, Нортон, – с облегчением выдохнула Клементина. – Я уж думала, ты не придёшь.

– Звёзды светят вам, мадмуазель, – покосившись на любопытствующих прохожих, громко поздоровался он тенрийским приветствием. – Как вам сегодняшняя погода?

– Просто бесподобно, – с сарказмом процедила Клементина, выбивая зубами дробь и зябко кутаясь в тонкий полупрозрачный палантин. За последние две недели жара схлынула, и в столице установилась долгожданная прохлада, поначалу показавшаяся девушке райским блаженством, но под конец обернувшаяся собачьим холодом. Самое интересное, что солнце продолжало светить как и прежде, словно издеваясь над планетой, вверенной его капризным лучам.

– Мне сообщили, ты остаёшься на Виаллисе, – сказал Нортон, когда гуляющая парочка прошла мимо.

– Остаюсь, – подтвердила Клементина. – У меня здесь ещё дела... А как дела у тебя? Удалось нарыть компромат на наших милых генетических родственничков?

– Есть немного, – хмуро кивнул бывший инспектор. – Хочешь взглянуть?

– А что там?

Нортон помрачнел.

– Скажем так: по сравнению с тем, что я наблюдал – и заснял, издевательства над эффом – детские шалости.

Клементину передёрнуло от жутких воспоминаний.

– Тогда не надо, – быстро сказала она. – Мне ярких впечатлений и так хватает по горло. Ты раздобыл, что я просила?

Мужчина молча полез за пазуху.

– Дорогущий, зараза, – на его ладони сверкнула стальная коробочка размером с круглую батарейку-"таблетку". – Но это полбеды: эта дрянь вне закона. Мне пришлось три дня колесить по всей планете, чтобы исключить слежку.

Клементина осторожно отвинтила крышку. Внутри оказалось несколько крохотных таблеток, похожих на перламутровые пуговицы.

– Не подделка? – с сомнением протянула она. – Что-то какие-то слишком мелкие.

– Настоящие, не сомневайся, я проверил, – заверил её Нортон, делакатно умолчав о подробностях "проверки". Бдительно оглянулся по сторонам. – Спрячь скорее. Не дай боже кто увидит.

– Тебе объяснили, как ими пользоваться?

– Растворяешь в любой спиртосодержащей жидкости. Спирт активирует нанороботов.

– И как скоро оно подействует?

– В течение десяти минут. Пиковый эффект – через полчаса. Максимальная продолжительность – сутки.

– Ясно, – Клементина спрятала драгоценное снадобье в нагрудный карман. – Спасибо.

Бенедикт Нортон неодобрительно покачал головой.

– Очередное напоминание об осторожности будет излишним, я полагаю?

– Совершенно излишним, – заверила его Клементина. Не потому, что действительно была уверена в своём плане, а для того, чтобы избежать досадных нравоучений.

– Ходят слухи, что нынешний канцлер недолго продержится у власти, – Нортон посмотрел на неё испытующе. – Гаррет сноб и консерватор, но выжил из ума и не способен более удерживать бразды правления.

– У верховного канцлера много врагов, – кивнула Клементина, – а сторонников всё меньше. Тенри ведь не слепые... А ты это к чему?

– Близятся выборы, – у Нортона воодушевлённо сверкнули глаза. – Они могут многое изменить.

Клементина скептически хмыкнула. Она обмозговывала это и так и сяк – но безрезультатно.

– Ничего это не изменит, – проворчала она. – Канцлер у тенри – номинальная фигура. Не совсем марионетка, конечно, однако реальная власть – у глав промышленных кланов.

– Вот именно, – подхватил Нортон. – В правительстве очень неспокойно. Верхушка власти прогнила насквозь, и это многим надоело. Причин на то предостаточно: цены растут, разгул преступности, беспорядки и погромы, некоторые территории вообще захвачены локальными группировками и де-факто уже неподконтрольны центральному правительству. В общем, картинка так себе. Ну вот куда сейчас им развязывать войну с флойдами!

– Если только их не поддержит Первый Круг, – вставила Клементина. – В союзе с цивилизациями Первого Круга тенри будут сильнее флойдов.

– Если бы тенри занялись решением внутренних проблем, а не самоутверждением ради мирового господства, – войны можно было бы избежать.

– Ты рассуждаешь как ребёнок! – не выдержала Клементина. – Даже хуже – как человек! Пойми уже, тенри – не люди. Их мораль – это не человеческая мораль. Нельзя измерять тенрийцев человеческими категориями.

Нортон дождался, когда она замолчит, и лишь потом заговорил.

– Ты права, Клементина. Отчасти. Но не стоит грести всех под одну гребёнку. Я ведь тоже наблюдаю за тенри. Многие из них всё понимают. И мечтают о глобальных переменах. Даже не так – об изменении мироустройства.

Клементина раздражённо поджала губы.

– Тут понадобится не новый канцлер, а полномасштабный государственный переворот. Революция. Пока ресурсы в руках элит – они будут оставаться элитами и диктовать правила игры. Предлагаешь устроить "Ночь Костров" в отдельно взятой Галактике?

– Ничего я не предлагаю, – похоже, Нортон обиделся на неё за то, что она подняла его на смех. – Я всего лишь хочу нормального будущего для человечества. Чтобы мы не уподобились тенри. Не стали моральными уродами, для которых нет ничего святого. А ещё... – он запнулся.

– Что?..

На его лице мелькнуло странное пугающее выражение, какое можно обнаружить, если случайно заглянешь в зеркало – собственное лицо кажется неприятным и даже чужим.

– Ничего. Прости.

С невесть откуда взявшихся туч на асфальт упали первые робкие капли. Клементина включила зонтик.

– Мне пора, – коротко оглянувшись по сторонам, бывший инспектор поднялся на ноги, сунул руки в карманы и, уже уходя, бросил через плечо: – Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

– Знаю, – уверенно кивнула Клементина, стараясь убедить в этом прежде всего саму себя. Впрочем, никто, кроме начинающегося дождя, не мог её слышать.

К вечеру дождь разошёлся не на шутку, обернувшись настоящим ливнем, щедро поливавшим иссушенную бесконечным зноем землю. Конечно, пешеходные зоны и открытые балконы защищали купола "зонтиков" из сжатого воздуха, но над автострадами никаких защитных систем предусмотрено не было. По канавам вдоль дорог неслись потоки воды, где-то выплескиваясь через край и разливаясь от края до края.

Клементина вдруг вспомнила, как в раннем детстве они с соседскими мальчишками пускали по воде кораблики, сделанные из старых рекламных буклетов. Кораблики бодро летели в бурлящем ручье, норовя обогнать друг друга, задорно кружились, попадая в водовороты, иногда садились на мель или прибивались к берегу, но в конце концов неизбежно зачёрпывали воду и шли ко дну. Но их – малолетних капитанов бумажных флотилий нисколько не печалил бесславный конец отчаянных судёнышек, им был важен сам процесс игры, а всё остальное не имело значения.

Почему она вспомнила об этом именно сейчас? Ведь ей тогда было года три, не больше. Безоблачные, беззаботные времена, когда весь мир видится совершенно иначе...

В детстве любой пустяк способен стать трагедией, а настоящие проблемы ты осознать не в силах, и даже не станешь гадать и переживать, коснутся они тебя или обойдут стороной. В детстве мы горько рыдаем из-за упавшего на землю мороженого, лопнувшего воздушного шарика или потерянной игрушки, а мировой экономический кризис и прочие глобальные катаклизмы нам абсолютно по барабану.

Клементина так сильно углубилась в воспоминания, что не заметила, как добралась до места: здание в форме огромного яйца, на макушке которого располагался дорогой ресторан, возвышалось прямо перед ней. Разноцветные лучи подсветки гуляли по стеклянному фасаду, создавая на его поверхности причудливые геометрические узоры.

Глубоко вздохнув, Клементина решительно сжала зубы и сунула руку в карман. Круглая коробочка удобно легла в ладонь.

Пожалуйста, пусть всё получится.

– Звёзды светят вам, мадмуазель!

А вот и он. Прежде чем обернуться, Клементина натянула на лицо одну из самых обезоруживающе милых улыбок. Надо, чтобы Айриш поверил в её эмоции, причём поверил безоговорочно и всецело.

К счастью, Корн-младший был в этом отношении полным дилетантом – главным образом в силу возраста.

– Рад вас видеть, красавица моя. Вы сегодня прекрасны как никогда, – он масляно улыбнулся и подал руку.

"Красавица!" Да ещё и "моя!" Похоже, у тенрийца наполеоновские планы на её счет. Мысленно закатив глаза, Клементина ответила лаконичным кивком.

Айриш на комплименты не скупился, норовя ввернуть очередное восторженное восклицание по поводу и без, а иногда и вообще городя полнейшую чушь. Клементина начинала уставать от такой манеры общения, но изо всех сил старалась не выказывать своего неудовольствия.

– В этом свете ваши глаза сияют как бриллианты, – вдохновенно продолжал её кавалер. – Нет, скорее, как звёзды... Хотите, я подарю вам звезду?

Поперхнувшись от неожиданности, Клементина промычала что-то похожее на вежливый отказ.

– Между прочим, я совершенно серьёзно, – кажется, Айриш решил, что она ему не поверила. – Я владею сорока планетарными системами, среди которых есть вполне симпатичные местечки. Есть курортные планеты с очень комфортным климатом, улучшенной экосистемой, собственным космодромом, сервисной базой и спутниками для экстренной связи, – он крепче сжал её руку. – Вся планета будет целиком и полностью в вашем распоряжении. Что скажете?

Нет, если продолжать в таком духе, ничем хорошим это определённо не закончится.

– Боюсь, что это слишком дорогой подарок, – да уж, дорогой – ещё слабо сказано! – Простите, но я не могу его принять. – спохватившись, Клементина решила немного смягчить отказ: – Ведь мне нечего подарить взамен.

– Ошибаетесь, – игриво хохотнул Айриш. – Кое-что вы мне подарить можете.

Клементине стало не по себе. От одной мысли, что Корн-младший может посягнуть на её честь, к горлу подкатывала тошнота. К счастью, тенриец истолковал её реакцию по-своему, приняв отвращение за смущение.

– Я... ещё не думала об этом, – пролепетала она, стараясь не выходить из образа целомудренной застенчивой овечки, неискушенной в любовных похождениях.

Широкая арка центрального входа ярко вспыхнула при их приближении, струи фонтанов слева и справа взметнулись вверх, опадая вниз каскадом брызг. У лифтов Айриш чуть посторонился её, чтобы пропустить её вперед. На самый верх, где панорамный ресторан источает соблазнительные ароматы, сверкая хрустальными фужерами и столовым серебром, а тонкий мелодичный звон, похожий на звук музыкальной шкатулки призывно манит завсегдатаев и случайных прохожих, приглашая забыть обо всех проблемах хотя бы на одну ночь и окунуться в атмосферу роскоши и неги.

Тенри знали толк в красивой жизни. И не привыкли отказывать себе в наслаждениях. Все, кто мог их себе позволить.

– Прошу вас, – Айриш аккуратно усадил её за стол, налил в высокий хрустальный бокал минеральной воды, поправил салфетку. Он суетился вокруг неё так, словно не просто надеялся на продолжение – был уверен в нём. Клементина вновь почувствовала, что начинает краснеть.

Если у неё ничего не выйдет...

Тучи разошлись, но ночное небо было рыже-коричневым от многочисленных огней мегаполиса. Где-то там, за пеленой огней, за поволокой тумана – звёздное небо. Где-то там – планета Земля. И Мио – прародина флойдов, ставшая несчастной заложницей грязных политических интриг.

Тысячи звёзд, каждая из которых – чье-то родное солнце.

– Что будете пить?

Ей нужна холодная голова. И кристально чистый разум. Вот только если она вообще откажется от напитков, это будет не просто неуместно – бестактно.

А вот Айриш Корн должен не просто выпить – он должен опьянеть. И чем сильнее, тем лучше.

Коробочка с драгоценным средством, способным развязать язык, терпеливо ждала в кармане. Это был самый длинный ужин в её жизни. Минуты тянулись мучительно медленно, как растопленная карамель, оседая на языке оскоминой от пустопорожнего и невероятно сложного разговора. Сложного для неё – тенрийцу беседа доставляла неподдельное удовольствие, что он неустанно подчеркивал:

"С вами так приятно общаться, мадмуазель Хизер!"

"У вас такое тонкое чувство юмора!"

"Вы идеальный собеседник!" – и опять продолжал либо рассыпаться в любезностях, либо хвастался корпорацией своего отца, либо пускался в пространные рассуждения о будущем.

Лишь спустя полтора часа после начала ужина Айриш, наконец, вышел проветриться.

Действовать нужно было быстро и при этом как можно незаметнее: зал ресторана наверняка напичкан камерами наблюдения.

Сунув руку в карман, Клементина вытащила две таблетки. Под длинной кружевной манжетой было не видно, что она что-то прячет в руке.

– Я уже здесь, – жизнерадостно объявил Айриш, усаживаясь на своё место. Клементина почувствовала: сейчас или никогда. Адреналин клокотал в жилах, и чтобы глаза не отразили отблеск её истинных чувств, она поспешно потупилась, уставившись в свою тарелку.

– Я хочу, чтобы вы стали моей, – хрипло прошептал Айриш, придвигаясь ближе.

Её ресницы затрепетали. Чёрт побери, как же это невыносимо сложно – имитировать чувства, которых нет! Флирт и кокетство – совсем не её конёк, а уж притворство – тем более.

– Правда? – только и смогла выдавить она. Прозвучало это ужасно глупо, но Айришу сейчас именно это и было нужно.

– Вы мне не верите? – выдохнул он всё таким же хриплым взволнованным шепотом, придвинувшись ещё ближе.

– А стоит? – внутри у неё все сжалось, но она почувствовала: момент настал. Сейчас или никогда! Рывком подняв взгляд, Клементина заглянула ему в глаза, одновременно словно бы невзначай задев его руку своей.

Бедный тенриец на мгновение даже опешил от неожиданности.

– Неужели вы сомневаетесь в моих чувствах к вам?

"О, нет, нисколько не сомневаюсь! Ваше неприкрытое вожделение настолько очевидно, что только круглая дура смогла бы принять его за влюблённость и тем паче за любовь".

– Чувства – слишком тонкая материя, – с едва заметной улыбкой проворковала Клементина. Сейчас самое главное – не прерывать зрительный контакт. – Нередко мы заблуждаемся в оценке собственных чувств, принимая одно за другое, – свободной рукой она в это время сделала аккуратный жест, незаметно уронив таблетки в его бокал.

Оставалось надеяться, что под ажурным кружевом манжеты этого не было видно со стороны.

Теперь самое сложное. Оболочка капсул должна раствориться, высвободив нанороботов, а содержащийся в жидкости спирт – активировать их. На это понадобится тридцать секунд. И в течение этого времени она должна продолжать удерживать его внимание. Любой ценой.

– Вы абсолютно правы, мадмуазель Хизер. Чувства – материя настолько тонкая и эфемерная, что философы до сих пор спорят, существуют ли они на самом деле или вся эта невразумительная лабуда – плод нашего воображения, – Айриш саркастично усмехнулся. – Да и нужны ли они нам вообще, если уж на то пошло.

Десять секунд.

– Но разве без чувств жизнь не утрачивает смысл? – Клементина слегка изогнула бровь.

Пятнадцать секунд. Проклятье, как же медленно тянется время!

– Если жизнь наполнена впечатлениями, приключениями и наслаждениями, у тебя не появится глупое желание искать в ней ещё какой-то дополнительный смысл помимо существующего. Все эти псевдонаучные изыскания – от неудовлетворенности жизнью и осознания собственной неполноценности. Личность успешная и самодостаточная не станет пускаться в поиски неведомых смыслов, – прежде чем Клементина успела открыть рот, её собеседник поднял свой бокал и, не глядя, залпом осушил его. Произошло это – по её подсчётам – ровно на тридцатой секунде.

Клементина еле сдержала вздох облегчения. В тонкой кружевной блузке на открытом воздухе ей вдруг стало нестерпимо жарко. Получилось! Осталось подождать ещё совсем немного – чтобы нанороботы добрались до головного мозга и временно "отключили" области, отвечающие за самоконтроль, сопротивление и волю. Айриш Корн, конечно же, вакцинирован, но на любой замок, как известно, найдётся свой ключ, а если не ключ, так отмычка. Вопрос лишь в цене. И здесь, как и везде в мире тенри, всё можно было измерить деньгами: если ты располагал нужной суммой, для тебя не существовало слова "нет".

– Ещё вина? – деловито осведомилась Клементина.

– С удовольствием, – Айриш расплылся в блаженной улыбке. В обычных обстоятельствах он, конечно, отказался бы, здраво рассудив, что ему достаточно, но сейчас, когда значительная часть его сознания оказалась отключена, он был просто не в состоянии отказаться: нанороботы, попавшие в его организм, выявили и нейтрализовали его собственных нанороботов, защищающих нейроны головного мозга от внешнего воздействия, после чего высвободили молекулы токсина, превращая отпрыска богатейшего промышленного клана в безвольную говорящую куклу.

Двигаясь бесшумно, как тень, официант скользнул к их столику, водрузил на него графин с вином и так же неслышно исчез. За дальним столиком у самого парапета шумная компания гуляк, громко споря, выбирала закуски и напитки.

Никто ничего не заметил.

– Вы ведь доверяете мне, господин Корн? – Клементина решила для начала прощупать почву.

– Разумеется, моя леди, – тенриец покорно кивнул. – Как же иначе?

– И у вас ведь нет от меня никаких тайн?

– Никаких! – выдохнул он.

Клементина придвинулась чуть ближе, скрипнув стулом.

– По-моему, замечательный повод для тоста, – одарив своего незадачливого ухажёра ослепительной улыбкой, она взяла графин и наполнила бокалы: себе – на донышке, а тенрийцу – до краёв. – За то, чтоб мы всегда доверяли друг другу. Всегда и во всём.

Айриш рассеянно кивнул, глядя на неё затуманенным взглядом.

Чудесно. Чем меньше из сегодняшнего вечера он сможет вспомнить наутро, тем лучше.

– А правда, что Тенри – величайшая цивилизация во Вселенной? – наивно поинтересовалась Клементина. Нужно было с чего-то начинать.

– В изученной Вселенной – да, – расслабленный вином, Айриш воспринял её детский вопрос совершенно серьёзно. – По крайней мере, мы ещё не столкнулись с цивилизацией, превосходящей нас по силам.

– А как же Первый Круг? – воскликнула Клементина преувеличенно удивлённо. – Ведь в него входят сильнейшие расы. Хиорийцы...

Её собеседник рассмеялся.

– Хиорийцы превосходят нас числом и неплохо развивают науку в последнее столетие, но их экономика ощутимо слабее нашей.

– А остальные? – Клементина вновь потянулась к графину.

– Шер-нуа слишком высокомерны и слишком кичатся своей "древней историей" и "уникальными разработками", – Айриш пренебрежительно фыркнул. – Они получают дивиденды и лицензионные отчисления от своих прежних изобретений, и за счёт этого живут относительно неплохо, но в последнее время у них сильная стагнация, особенно в сфере высоких технологий. Гроллы слишком малочисленны. Да, у них самая высокая продолжительность жизни среди всех известных нам разумных рас, но из-за биологических особенностей им сложно расширять свои территории. Подходящие им планеты можно по пальцам пересчитать... Кто ещё? Йорды? Если бы они меньше занимались псевдофилософской демагогией и больше уделяли внимания развитию производства и промышленности – может, с ними и стоило бы считаться.

– А как насчёт флойдов? – осторожно спросила Клементина.

– Флойды... Хвостатые моралисты, возомнившие себя поборниками справедливости! Ха! Привыкли читать мораль всем и каждому, даже когда их об этом не просят. Им бы в песочнице порядок наводить с их картонными идеалами! – Айриш одним махом осушил свой бокал до дна и тут же вновь наполнил его. – Ханжи и снобы. Хотя, вот они-то, пожалуй, могли бы потягаться с нами – только мы всё равно одержим верх. А знаешь почему?

– Почему? – послушно спросила Клементина. Несмотря на все старания, нотка отчаяния всё равно проскользнула в её тоне, но Айриш, к счастью, этого не заметил.

– Потому что они не смогут перешагнуть через свои хвалёные принципы даже ради победы. Представьте себе: две противоборствующие стороны, равные по силе, задались целью выяснить отношения. Но одни при этом играют по правилам, а вторые – задействуют все возможные методы и средства, не гнушаясь ничем. Как думаете, кто при таком раскладе выйдет победителем?

Клементина опустила голову. Ответ был очевиден. Если флойды не заручатся поддержкой сильного союзника – тенри им не одолеть.

– Война, детка, это игра без правил, – продолжал Айриш, – И реверансы здесь неуместны.

– Так вы полагаете, что дело всё-таки дойдёт до войны? – оживилась Клементина.

– Всё может быть, – последовал уклончивый ответ. – Когда имеешь дело с флойдами, сложно утверждать что-либо наверняка: кто знает, какая шлея попадёт им под хвост. Объективно флойдам нет никакого резона отстаивать свои права на Землю, а уж тем более вписываться за неё, рискуя наскрести лишних проблем себе на шею. Зачем им защищать захудалую планетёнку с безнадёжно отсталой цивилизацией? Мы чётко обозначили свою позицию: отдаёте нам Землю – мы отводим войска от Мио. Казалось бы, выбор очевиден. Но нет ведь, они продолжают упираться рогами. Надавили на Первый Круг, пролоббировали этот дурацкий референдум. Да ещё и пытаются повлиять на его исход!

Айриш опять прервался на вино. Клементина терпеливо ждала, пока он вновь заговорит.

– Если аборигены проголосуют за нас, флойдам будет нечем крыть, – Айриш щёлкнул пальцами. – Первый Круг не позволит им остаться на Земле. Если же, предположим, Земля окажется против, мы объявим флойдам войну – и победим.

– Атакуем Мио? – предположила Клементина, досадуя, что волей-неволей приходится ассоциировать себя с тенри.

– Нет, зачем? – усмехнулся Айриш. – Оккупация Мио – чисто стратегический ход и не несёт в себе практической цели. По сути, это просто лишний козырь. Мы поступим иначе. Заручимся поддержкой Первого Круга. Обвиним флойдов в нарушении протектората. Предоставим доказательства – наши агенты заранее позаботились, чтоб они у нас были. Если после всего этого флойды не образумятся, Первый Круг будет вынужден применить силу и выдвинуть свои войска к Земле. А мы будем лишь поставлять вооружение – и наблюдать, как флойдов уничтожают их вчерашние союзники... Но всего этого, скорее всего, не будет.

– То есть как – не будет?.. – Клементина недоумённо уставилась на Айриша.

– Наши аналитики просчитали, что оптимальный вариант – забрать Землю с согласия аборигенов. А чтобы результаты референдума были в нашу пользу, мы поможем им принять верное решение, подтолкнув в нужную сторону... – он замолчал, загадочно улыбаясь. – Совсем чуть-чуть.

– Тот самый "план Б"? – с замиранием сердца выдохнула Клементина. – И вам известны его подробности?

– А как же, – довольно кивнул Айриш.

– Расскажите!

Это прозвучало чересчур требовательно, но тенриец не почуял неладное: его одурманенный вином мозг почти полностью утратил способность к анализу.

– Извольте, – он доверительно улыбнулся. – Нашим агентам на Земле пришлось повозиться, но они справились с поставленной перед ними задачей: внедриться в местные управленческие структуры и подготовить всё необходимое. – Айриш перешёл на едва слышный шёпот. – Представители крупнейших государств Земли за неделю до референдума соберутся на внеочередной саммит. Когда все они окажутся в одном здании, мы их уничтожим. А что будет дальше, и так ясно: утрата лидеров вызовет панику среди местного населения, беспорядки, брожения – пусть ненадолго, лишь на время, но и этого нам будет более чем достаточно. Какими бы ни были сейчас настроения в их обществе – после теракта такого масштаба они почувствуют себя уязвимыми, и идея примкнуть к своим генетическим братьям покажется им естественной и органичной. В одночасье осиротевшие, лишённые лидеров, аборигены примут идею присоединиться к нам как единственно верную, а за протянутую им руку помощи ухватятся как за спасительную соломинку.

– Чудовищно... – шокированная его откровениями, Клементина не сразу собралась с мыслями.

– Что-что?

– Чудовищно рискованно, – поправилась она. – Ведь если правда вскроется, если землянам, а тем более Первому Кругу станет известно, кто в действительности за этим стоит...

– Исключено, – Айриш расплылся в улыбке. – Наши агенты – профессионалы, и приняли все возможные меры предосторожности. Они завербовали сторонников среди местных. Конечно, будет расследование. Но это ничегошеньки не даст. А присутствие на планете наших агентов ещё поди докажи: генетические тесты-то бессильны.

С каждым следующим бокалом ему было всё сложнее фокусировать взгляд, и Клементина забеспокоилась, как бы он не отключился раньше времени.

– И вы планируете обвинить в теракте флойдов? – ошеломлённо прошептала она. – Невозможно... Первый Круг не поверит...

– А нам это и не нужно, – возразил Айриш. – Да, согласен, такой сочный теракт на наших хвостатых чистоплюев не повесишь – они же все такие из себя благородные, у них же принципы, – он презрительно фыркнул. – А вот в халатности и преступном бездействии их можно уличить запросто: проморгать теракт такого масштаба – это не конфетку украсть. Первый Круг, конечно, будет искать подвох, но закрыть глаза на факты они не смогут: масштабный взрыв, произведённый с применением флойдских устройств, на планете, подконтрольной флойдам, грандиознейший скандал, моментальная огласка... Но главное, чтобы в причастность флойдов поверили в первую очередь сами земляне. Поверили – и проголосовали как надо.

Клементина тихо охнула от такой изощрённой подлости. От пресловутого "плана Б" она ждала чего-то более неочевидного и тонкого, вроде подтасовки голосов.

– А не проще было бы... – она упорно пыталась докопаться до сути. – Ммм... допустим, сфальсифицировать итоги референдума?

– Не проще. Мы не можем напрямую повлиять на результаты голосования – незаметно провернуть такой трюк под носом у наблюдателей из Первого Круга слишком сложно. Нужна была бы тысяча агентов, а не десяток.

"Десяток! Десять тенрийских шпионов – на Земле!"

– Что ни говори, но за эти двести лет флойды во многом облегчили нам работу, – продолжал Айриш, уже даже не особо заботясь о том, слушает ли его Клементина или нет. – Запретив освоение космоса, заперев аборигенов на их планете на несколько поколений, они тем самым взрастили своих ненавистников. Появись вместо нас другие, любая другая раса – и земляне с восторгом приветствовали бы их, отвернувшись от своих тюремщиков. Глупцы и простофили! Наивно надеялись наложить лапы на планету, узаконить свои права, – а потом использовать это в своих целях.

Клементина отметила, что Айриш противоречит сам себе: обзывает флойдов "хвостатыми филантропами" и тут же обвиняет их в коварных далеко идущих планах, будто неосознанно отзеркаливая свои собственные моральные установки. Сложно, очень сложно изжить привычку мерить других своей меркой.

Айриш небрежно плеснул себе в бокал ещё вина. Хотел поставить графин, в котором оставалось ещё примерно треть, но промахнулся мимо стола. Клементина покосилась вниз, глядя, как дорогущий напиток растекается по полу неопрятной буро-коричневой лужицей.

– Лично мне, конечно, итоги референдума в пользу флойдов были бы только на руку, – внезапно сменив тему, признался Айриш. – Это был бы самый лучший повод выкатить вотум недоверия этому выжившему из ума старикану – и тогда до кресла верховного канцлера мне оставался бы всего один шаг, – он крутанул по столу пробку от графина, и она завертелась волчком, выписывая крутую спираль. – А Землю мы бы всё равно забрали, так или иначе. Не мытьем, так катаньем.

Её собеседник продолжал и продолжал свои разглагольствования, всё чаше повторяясь, запинаясь и сбиваясь с мысли, а Клементина думала, что какое-то время она всерьёз считала, что Айриш Корн был бы лучшим канцлером, нежели нынешний. Теперь же ей стало очевидно: это ошибка. Если для тенри отобрать Землю у флойдов – дело принципа, они будут стоять до конца. Должно произойти нечто совершенно неординарное, чтобы тенри были вынуждены умерить свои непомерные амбиции – и это "нечто" не создашь из ничего за считанные дни. Некая глобальная катастрофа: взрыв сверхновой, революция, массовая эпидемия... Словом, проблема галактического масштаба, неизбежно влекущая за собой нешуточный кризис со всеми вытекающими – например, множеством человеческих жертв... Нет, не человеческих, тенрийских, мысленно поправила она себя. Но, впрочем, сути это не меняет: в результате такого Большого Звездеца пострадает и погибнет немало невинных душ – мирных жителей, которым до большой политики нет никакого дела. Да, тенри отнюдь не святые, и в отличие от высокоразвитых цивилизаций Первого Круга им не чужды все существующие слабости и пороки – но разве это может служить оправданием для убийства? Даже она, человек, понимает это, – флойды и их союзники пришли бы в ужас от подобного "предложения".

Значит, война неизбежна. Флойды не станут отдавать Землю добровольно, тенри будут требовать, настаивать, угрожать. Всё зависит от того, кого поддержит Первый Круг: поверит ли в сфабрикованное Чесси "нарушение условий протектората", признает ли за Землей право остаться с флойдами, не испугается ли возможных последствий. Ссориться с тенри желающих мало, это она уже уяснила – слишком они сильны, слишком велика их военная мощь, слишком много торгово-экономических связей, разрыв которых пагубно скажется на всех.

Выхода она не видела, хоть ты тресни. Единственное, что она могла – и должна была сделать: постараться предупредить Цитриана о готовящейся провокации.

Хорошо бы ещё выяснить побольше о тенрийских шпионах, находящихся на Земле...

Заиграла ненавязчивая музыка, изобилующая клавишными и струнными; на танцполе стали появляться парочки. Пошатываясь, Айриш вылез из-за стола.

– Потанцуем, крошка? – он сделал шаг, но прежде чем Клементина успела что-либо сделать, поскользнулся на разлитом вине, потешно взмахнул руками и упал на спину, основательно приложившись затылком о деревянный подлокотник стула. Упал – и больше не двигался. А к бурой винной луже добавилась алая кровь тенрийца.

В следующие мгновения произошло сразу много всего. Клементина непроизвольно ахнула, попытавшись вскочить, но зацепилась каблуком за ножку стула и неуклюже плюхнулась обратно. Браслет на запястье Айриша вспыхнул красным и громко заверещал, отчего абсолютно все присутствующие повернулись на звук. Официант, очень кстати пробегавший мимо, бросился к нему с дежурным: "Господин, у вас всё в порядке?" Толпа гуляк за дальним столиком разом, как по команде притихла, отделившийся от них светловолосый тенриец подошел к Клементине и невозмутимо осведомился, не нужна ли им помощь. Вдобавок музыка стала вдвое громче: будто диджей – или кто там у них отвечал за звуковое оформление ресторана, решил таким нехитрым способом "замаскировать" досадный инцидент, дабы среди почтенной публики не поднялась паника.

– Вроде жив, – проверив пульс, меланхолично резюмировал официант. – Но в отключке.

Клементина прерывисто вздохнула, чувствуя невероятное облегчение.

– Голову разбил, – авторитетным тоном констатировал его коллега. – Вон, сколько кровищи.

– Врача вызвали?

– Конечно.

Внезапно официант, проверявший пульс, отпрянул от Айриша, как от прокажённого, и испуганно вскрикнул:

– У него "чёрный" уровень!

По небольшой стайке сотрудников ресторана, окруживших Айриша, пробежал испуганный ропот. Почти все дружно попятились назад.

– Что-о?!

– Посмотри на браслет!

– Ох ты ж... А это точно случайность?

– Он оступился и упал. Сам. Я видел... – обслуживавший их официант перевёл неуверенный взгляд на Клементину.

Очевидно, браслет Айриша отправил сигнал в экстренные службы сразу как зафиксировал потерю сознания: потому что на вызов примчалась не муниципальная "скорая", предусмотренная для рядовых граждан, и не частная, доступная лишь по платным медицинским полисам, а серебристо-серый флаер без каких либо опознавательных знаков на борту, кроме правительственного герба, красноречиво свидетельствовавшего об их принадлежности. Флаер приземлился прямо на площадке ресторана, бесцеремонно разогнав танцующие парочки, из него на ходу выпрыгнули двое тенрийцев и молча бросились к "клиенту".

Клементина изо всех сил старалась не удариться в панику, отчаянно призывая на помощь всё своё хладнокровие и лихорадочно припоминая рассказы Цитриана о тенрийской следственной службе. По всему выходило, что произошедшее – классический "несчастный случай", никак иначе его интерпретировать нельзя, но мало ли что им взбредёт в голову! Айриш Корн – далеко не последний человек в этом мире, и то, что на ужин в ресторан он явился без телохранителей – вовсе не значит, что их здесь нет, скорее всего, им велено держаться на расстоянии. Девушка исподволь огляделась. Развеселая компания у парапета, вновь галдящая как ни в чем ни бывало, скорее всего, обычные гуляки, а вот несколько тихих гостей за столиками поближе – вполне. Слишком сосредоточенные лица, слишком серьёзные взгляды.

Клементина проглотила комок в горле. Строго говоря, пока что предъявлять ей нечего. Ну и что, что она оказалась рядом – законы тенри на этот случай трактовались абсолютно однозначно. Но если доблестные тенрийские медики проявят рвение и решат проверить Айриша на предмет ментальных воздействий – чёрт знает, что покажут тесты. По уверениям Нортона, нанороботы самоликвидируются в течение трёх часов после активации до полного распада, выработанный ими нейротоксин – тоже. Вопрос в том, придёт ли им в голову проводить специфический анализ, когда нужно срочно заниматься черепно-мозговой травмой?

Внезапно Айриш открыл глаза, увидел Клементину, расплылся в полубессознательной улыбке, промычав что-то нечленораздельное, после чего обмяк и вновь провалился в небытие.

Клементина остро почувствовала, что нужно убираться отсюда – от греха подальше. Во всяком случае, об этом вопил инстинкт самосохранения. Но сбежать прямо сейчас было равноценно тому, чтобы расписаться в причастности к случившемуся.

Превозмогая противоречивые чувства, она поднялась на ноги – дрожь в коленках усилилась, и нерешительно приблизилась к своему злополучному ухажёру.

– Ммм... Могу ли я чем-то помочь, господа?

– Нет, – один из медиков качнул головой; выглядел он при этом озадаченно. – Спасибо, помощь не нужна.

– Вы считаете нас дилетантами? – вскинул брови другой. – Смею вас заверить, мы достаточно компетентны.

Клементина запоздало вспомнила, что в тенрийской культуре предлагать свою помощь было не проявлением вежливости, а совсем наоборот, и выглядело так, будто ты считаешь кого-то не способным справиться с задачей самостоятельно.

И тем не менее, она должна была хотя бы создать видимость своего неравнодушия к Корну-младшему.

– С ним будет всё в порядке, мадмуазель, – добавил третий, единственный из всех верно истолковав подоплеку её неуместного участия. – Не волнуйтесь вы так.

Клементина волновалась. Но совершенно по другой причине. Если за ними наблюдают, то ей важно сейчас не перегнуть палку. Излишнее рвение покажется столь же подозрительным, как и полное равнодушие.

Медицинский флаер улетел, роботы-пылесосы уничтожили следы крови и вина, и теперь ничто не напоминало о недавнем инциденте. Всё вокруг сверкало безупречной чистотой и роскошью, а музыка играла всё так же громко, растекаясь в воздухе, смешиваясь с ночной прохладой и улетая к невидимым звёздам.

На всякий случай Клементина дождалась, пока подозрительные парочки уйдут, и только потом вызвала такси.

"Введите пункт назначения".

Она занесла руку над голограммой с картой города.

Домой? Или сразу во флойдское консульство?..

Баночка с таблетками жгла кожу даже сквозь ткань платья, но гораздо сильнее жгла душу информация о злополучном "плане Б".

Не сможет она заснуть после всего этого.

В капсуле флаера пахло ванилью и персиками – наверное, от предыдущих пассажиров. Кожаная обивка кресел мягко поскрипывала. Клементина опустила руку на карту, выбирая Консульство.

Если Цитриана нет на месте, придется раскрыть флойдам своё инкогнито. В её ситуации промедление смерти подобно. Нужно рассказать им, нужно предупредить...

– Лем Хизер?

Она уже бежала к проходной, когда её окликнул знакомый голос.

Тилль де Орсайен смотрел на неё неодобрительно.

– Куда это ты намылилась?

Ужас разоблачения пригвоздил её к земле. Но придумать удобоваримый ответ она не успела.

– Очень кстати, что ты здесь, – без паузы продолжал господин де Орсайен, будто бы не замечая, какой эффект произвели его слова. – Пять минут на сборы. Мы улетаем.

Клементина поперхнулась от неожиданности.

– М-мы?

– Да, мы. Ты нужна нам на Земле.

12

Звездолёт тенрийцев не был гражданским судном – это Клементина поняла сразу, едва ступив на палубу, хотя и о военной технике в целом, и о космической в частности она имела весьма приблизительное представление. Всё в конструкции корабля свидетельствовало о грубой силе, доминировании и агрессии: и хищный силуэт, состоящий из острых углов и зализанных линий, и по-спартански аскетичные каюты, и огромное, зияющее чернотой сопло прямо в днище, похожие на пасть мурены, раскрытую в голодном оскале. Даже на сером поле космодрома в окружении десятков и сотен похожих машин корабль выглядел внушительно и грозно. Клементина представила, что такая махина зависает в небе над Трафальгарской площадью – открывает шлюз, и появившийся на мостике тенриец с широкой улыбкой приветствует "достопочтимых генетических братьев".

Должно быть, тенри нарочно снарядили в путь тяжёлый крейсер последнего поколения – дабы произвести впечатление и на людей, и на флойдов, а заодно и недвусмысленно намекнуть на нешуточность своих намерений.

После короткого разговора с господином де Орсайеном Клементина осталась одна. Чтобы не вызывать лишних вопросов своим поведением, она побродила немного по смотровой площадке, наблюдая в широкие иллюминаторы за медленно отдаляющимся Виаллисом, окаймлённым ожерельем искусственных спутников, астероидов и космического мусора, и лишь когда бело-зелёный шар планеты стал не больше горошины, ушла в выделенную ей каюту.

Путь предстоял неблизкий, и сейчас у неё имелась возможность поспать, но ей было не до сна. Уничтожить баночку с таблетками она так и не сумела: подходящий момент не нашёлся, а выкинуть – не решилась. Для этого нужна была уверенность, что улику не обнаружат. Пришлось спрятать её в один из карманов, утешаясь тем, что в соседстве с прочим мелким барахлом она не сильно выделяется.

Не раздеваясь, Клементина забралась в ложемент, уставившись в низкий потолок. Тенри готовят провокацию – и она обязана успеть предупредить об этом. На первый взгляд, казалось бы, сама Вселенная благоволит ей, милостиво дав возможность попасть на Землю, но девушка трезво смотрела на вещи и понимала: шанс хоть на минутку вырваться из-под неусыпного бдения тенрийцев может и не представиться.

И всё же она должна найти этот шанс. А не найти – так создать сама.

Несмотря на нервное напряжение и тревожные мысли, бродившие в голове, Клементина забылась беспокойным сном, когда же она проснулась, тенрийский корабль уже выходил на орбиту.

Сердце заколотилось часто-часто, а внутри поднялось очень неприятное, больно режущее душу чувство: она скоро окажется на Земле, на своей родной Земле, но будет вынуждена делать вид, что она – чужачка, да ещё и тенрийка.

– Готова? – нетерпеливый голос господина де Орсайена вломился в сознание вместе со звонкой трелью звонка.

– Почти, – нервно пригладив волосы, Клементина последний раз посмотрела на себя в зеркало, словно отражение могло её приободрить.

Из зазеркалья на неё глядела сильно похудевшая девчонка с бледной, лишённой здорового румянца кожей, глазами испуганной лани и тонкой вертикальной морщинкой между бровей. Глядела пасмурно, потерянно, и вместе с тем с каким-то лихим, отчаянным вызовом. В этом зазеркальном двойнике с немалым трудом угадывалась прежняя Клементина, а кроваво-красный брючный костюм, выданный ей в качестве униформы, лишь подчёркивал худобу и бледность.

Сердито хлопнув дверью в санитарный отсек, Клементина покинула своё временное обиталище и отправилась на поиски господина де Орсайена.

Впрочем, искать его не пришлось: уже через несколько секунд Клементина услышала громкий оклик.

– Вот вы где, Хизер! Идёмте скорее.

Следом за своим провожатым она поднялась по эскалатору и вошла в просторное помещение с прозрачной куполообразной крышей и круглым столом посередине, за которым что-то активно обсуждалось. Почти все присутствующие были одеты в гражданское, причём без строгого дресс-кода, но род занятий тенрийцев считывался моментально: военную выправку вкупе с угловатостью, механистичностью движений было не скрыть за свободным покроем костюмов.

С появлением господина де Орсайена, однако, гомон голосов почти мгновенно утих. Будучи единственной девушкой среди присутствующих, Клементина неумело попыталась стушеваться, но пару-тройку долгих любопытных взглядов ей всё же удалось поймать.

– Господа, – Тилль де Орсайен деловито огляделся. – Полагаю, все вы в курсе нашей диспозиции, поэтому не будем лишний раз повторяться. Сколько у нас времени?

– Четыре часа до посадки, – сказал кто-то.

– Взгляните, – господин де Орсайен кивнул на потолок, где открывался фантастически прекрасный вид на Землю. – Вот что на кону.

Корабль маневрировал, и через пару секунд Земля оказалась не "сверху", а "впереди", теперь, чтобы любоваться планетой, не нужно было запрокидывать голову.

– Ух ты! Это, что, Земля?

Услышав женский голос, Клементина вздрогнула всем телом, запоздало сообразив, что тонкий инфантильный писк не имеет ничего общего с низким, грудным голосом Чесси. Обернувшись, она увидела рыжеволосую веснушчатую девушку, с жадным любопытством рассматривающую её родную планету.

– Эээ... ага, – кивнула Клементина.

– Ты чего так подпрыгнула? – рыжая девчонка хихикнула. – Я тебя испугала?

Клементина проигнорировала её вопрос, отметив мимоходом, что незнакомка с ходу обратилась к ней на "ты". Так у тенри поступают либо маленькие дети, либо коллеги.

– Ты тоже лингвист? – спросила она недоверчиво. Для специалиста девчонка выглядела слишком уж юной.

– Ага, – девчонка весело кивнула. – Как догадалась? – и, не дожидаясь ответа, представилась: – Нигма.

– Лем. А что за язык?

– Нуар, – Нигма самодовольно вскинула голову, казалось, даже её веснушки засияли от гордости как блестки. Язык шер-нуа считался одним из самых сложных, и работающие с ним переводчики, бесспорно, заслуживали уважения. – А ты?

– Флойдский.

– Ого! – голубые глаза рыжеволосой переводчицы чуть не вылезли из орбит от восторга. – Серьёзно?! Чтобы более-менее прилично овладеть флойдским, нужно полжизни положить. Ты, что, с пелёнок его учила? И кстати, сколько тебе лет? – она понизила голос до свистящего шёпота и без паузы продолжила: – А правда, что во флойдском нет специальных слов для обозначения... этого самого?

Под заливистый хохот Клементина досадливо поморщилась. Из-за болтовни рыжеволосой переводчицы она потеряла нить разговора за круглым столом – а ведь там обсуждалось нечто куда более важное!

– ...Представители Первого Круга уже здесь, – поймала она обрывок фразы. – Конференция назначена на завтра.

– По местному времени, – скрупулезно уточнил дородный широкоплечий тенриец, оглаживая усы. – У нас в запасе девять с половиной унифицированных временных единиц.

– В таком случае не будем терять времени.

Клементина воспрянула было духом, обрадованная возможностью услышать что-нибудь дельное, но её ждало разочарование в виде зычного голоса Тилля де Орсайена.

– Господа переводчики! Прошу сюда.

Клементина с сожалением оглянулась на сгрудившихся вокруг стола тенрийцев.

– Вам особое приглашение нужно, Хизер?!

Похоже, Тилль де Орсайен пребывал в весьма скверном настроении, так что девушка сочла за лучшее не испытывать его терпение. Следом за Нигмой – копну её рыжих кудрей было видно издалека, она вошла в небольшое, тускло освещенное помещение. Иллюминатор здесь был совсем крошечный, и сейчас в нём было видно лишь краешек Земли.

– Минуту внимания, – подождав, пока все рассядутся, Тилль де Орсайен окинул аудиторию беглым взглядом. – Мы прибыли на потенциально враждебную территорию. Планета всё ещё под протекторатом флойдов, а значит, на ней действуют флойдские законы. Здешняя цивилизация находится на начальной ступени развития, местное население – наши генетические братья – могут представлять опасность. Прошу иметь это в виду и не пренебрегать мерами предосторожности. Если с вами попытаются завязать разговор, не отвечайте, и вообще, по возможности держитесь от них подальше.

– Разве аборигены знают наш язык? – удивился мужчина с крючковатым носом.

– Кое-кто из них немного изъясняется на флойдском, – Тилль де Орсайен презрительно скривился. – Хвостатые постарались.

Нигма громко фыркнула, с трудом сдерживая смех.

– Далее. Конференция запланирована на завтра. У Первого Круга, разумеется, будут свои переводчики, поэтому внимательно следим за тем, что мы произносим вслух.

– Короче говоря, держите язык за зубами и не выпендривайтесь, – вполголоса пробурчал худощавый юноша, очень похоже имитируя интонации оратора.

– Хизер, – Тилль де Орсайен многозначительно посмотрел на Клементину. – На два слова.

Не дожидаясь, пока она подойдёт, он схватил её за локоть и оттащил в сторону.

– Флойды наверняка что-то замыслили, и могут ненароком себя выдать, – понизив голос, сообщил Тилль де Орсайен.– Обращай внимание на детали, особенно на жесты. Постарайся не упустить из виду ни одной мелочи. Поняла?

– Смотрите! – вдруг воскликнула Нигма, бросаясь к иллюминатору.

Корабль вошёл в атмосферу; на мгновение по стеклу плеснули сполохи огня, исчезнув так же стремительно, как и появившись, и взглядам тенрийцев предстала живописная картина: затейливые изгибы суши в густой океанской синеве, увенчанные спиралями облаков.

Клементину будто током ударило – до того мощным оказался внезапный приступ ностальгии, невесть откуда взявшейся в её давным-давно лишившейся покоя душе.

Ох, не ожидала она, что вернётся домой так скоро...

– Так это и есть та самая планета, из-за которой весь сыр-бор? – скучающим тоном протянул белобрысый тенриец с таким постным лицом, словно его всю жизнь кормили одной овсянкой.

– А что, вполне симпатичная.

– На Йорданс похоже.

– Ты, что, был на Йордансе?

– Вообще-то дважды.

Корабль снизился до предела и теперь двигался медленно, не быстрее вертолёта, гася скорость и заодно – это понимала, пожалуй, только Клементина – мимоходом демонстрируя "дремучим аборигенам" всю мощь великой цивилизации тенри.

– Неужели местные и вправду наши "генетические братья"? – прошептал худощавый, разглядывая проплывающие внизу ландшафты.

– Море! – завопила Нигма, прилипая носом к стеклу иллюминатора. – Нет, правда!

Не сдержавшись, Клементина закатила глаза. Может быть, сказывалось внутреннее напряжение, но детская непосредственность рыжеволосой коллеги вызывала не улыбку, а раздражение, а ещё – невольный вопрос, за какие такие особые заслуги ей досталось место переводчика. Впрочем, последнее было явно излишним: если бы у тенрийцев, формировавших состав делегации, оставались хоть малейшие сомнения в уровне её профессиональной подготовки, Нигма сейчас не подпрыгивала бы здесь, взвизгивая от неподдельного восторга. Выходит, девчонка действительно талантлива.

– Надеюсь, нам позволят прогуляться? – Нигма старательно попыталась поймать её взгляд в надежде на поддержку, но Клементина сделала вид, что ничего не заметила.

– Ты же слышала, что нам сказали: никаких самоволок, – нравоучительно произнёс крючконосый.

– Ой, хватит строить из себя начальника! – поморщилась Нигма. – Можно подумать, тебе самому не хочется залезть в море.

– Да, не будь занудой, Ирген, – неожиданно поддержал Нигму широкоплечий мускулистый мужчина, больше походивший на профессионального спортсмена, чем на лингвиста.

– Можно подумать, вы прилетели сюда на пляжах валяться, – пробурчал Ирген.

– Лично я прилетел сюда за новыми впечатлениями, – отрезал "атлет", – а политика и прочая лабуда мне до лампочки. Пускай они там выясняют отношения – это их прерогатива. Я же во всё это вникать не хочу и не буду – ни бесплатно, ни за деньги.

Клементина невольно почувствовала жгучую зависть к своим "коллегам". Вот только она, увы, не может позволить себе расслабляться.

Морское побережье с раскинувшимся на нём городком выглядело безумно соблазнительно. Сен-Тропе? Возможно. Они летят довольно высоко, так что нельзя сказать наверняка. С тем же успехом это могла быть Греция, Мальдивы или Большой Барьерный Риф. На Земле хватает райских уголков, которые даже тенрийцев не могут оставить равнодушными.

Неважно, что там, внизу. Сейчас, из иллюминатора вражеского корабля даже какой-нибудь Остров Пасхи, где она никогда не была, казался бы сейчас бесконечно близким и родным.

– У нас десять минут до посадки, – голос незнакомого тенрийца прервал очередной ностальгический приступ. – Прошу отнестись серьёзно к моим словам.

Клементина заставила себя оторваться от иллюминатора и с видимым неудовольствием посмотрела на вошедшего. Судя по форме, это был член экипажа.

– Корабль окружён защитным коконом, – сказал он. – Кокон непроницаем для всех видов воздействий. У главы делегации будет при себе портативный генератор защитного поля. Я подчеркиваю: портативный! Что это значит? – он обвёл аудиторию пытливым взглядом и сам же ответил на поставленный вопрос: – Это значит, что размеры защитного поля ограничены. Чтобы не оказаться за пределами безопасной области, вам не следует отдаляться более чем на двадцать шагов. Это ясно?

Кто-то буркнул нечто утвердительное, кто-то просто молча кивнул.

– Там – чужой мир, – продолжал мужчина. – Дружеский, вражеский – неважно, речь не об этом. Никогда нельзя предсказать заранее, что ждёт тебя в чужом мире. Помните это.

К счастью, на этом инструктаж закончился, и их ненадолго оставили в покое.

Ровно до того момента, как корабль коснулся поверхности планеты, чужой для всех, кроме Клементины.

– И что теперь? – вопреки собственным наказам и увещеваниям, она занервничала. Подошла к зеркальной стене, судорожно оправляя униформу.

– Ничего, – "атлет", напротив, хранил нордическое спокойствие. – Сидим, ждём отмашки.

– Что, не терпится поработать? – усмехнулась Нигма. Похоже, она смирилась с тем, что искупаться им не позволят. – Не волнуйся ты так, ещё наработаешься.

– Без нас всё равно не начнут, – буркнул худощавый.

– Вот-вот, – со смехом поддакнула Нигма.

Клементина прильнула к иллюминатору, но в него был виден лишь кусочек неба.

– Во всяком случае, здесь хотя бы есть где вздремнуть, – усевшись в одно из кресел, Нигма нажала сбоку какие-то кнопки – и кресло приняло почти горизонтальное положение, трансформировавшись в удобную кровать. Но не успела она устроиться поудобнее, как двери вновь отворились.

Этот визитёр был немногословен.

– Идёмте.

Череда залов и переходов – и врата главного пассажирского шлюза торжественно распахнулись. Чувствуя, как к горлу подкатывает комок от странной, необъяснимой тоски, Клементина вдохнула воздух родного мира.

– Не дрейфь, подруга, – Нигма по-свойски пихнула её в бок, по-видимому, приняв её смятение за испуг. – Ты чего так разволновалась?

– А? – откликнулась Клементина, стараясь незаметно сморгнуть с глаз слёзы. Да откуда, в самом деле, взялась эта неуместная сентиментальность?! – Ничего. Всё в порядке.

Клементина ожидала, что они пересядут во флаер, но тенрийцы, похоже, решили сделать своё появление максимально помпезным. Посреди грузового шлюза дрейфовала открытая платформа на антигравитационной подушке. Совсем небольшая – впрочем, делегация тенри была немногочисленной: Тилль де Орсайен, ещё двое незнакомых мужчин и пятерка переводчиков, включая её саму. На груди у господина де Орсайена поблескивал серебристый диск, даже на вид массивный и тяжёлый. Тот самый генератор защитного поля? Похоже на то.

Клементина шагнула на платформу – она мягко качнулась, как понтон на волнах.

– Можете махать руками, если хотите, – один из делегатов обернулся к переводчикам. – У местных это жест дружелюбия и расположения.

Клементина кивнула. И не успела она опомниться, как платформа взмыла вверх и полетела вперёд.

А там, снаружи, их уже ждали. Невнятный гул, который она сначала приняла за шум двигателей звездолёта, оказался рёвом толпы – гигантской, пёстрой, бурно рукоплещущей толпы приветствующих их людей.

Тенрийский крейсер стоял посреди стадиона. А приглядевшись, Клементина с изумлением узнала в нём Новый Олимпийский стадион, построенный в Лондоне к юбилейной Олимпиаде около тридцати лет назад.

Так вот откуда это странное свербящее чувство! Она не просто на Земле, она в Лондоне! Фантастическое совпадение!

Хотя, если подумать, ничего фантастического. Для проведения международной конференции нужна соответствующая инфраструктура, и в этом отношении альтернатив Лондону было не так уж много.

Опомнившись от секундного умопомрачения, Клементина стёрла с лица остатки эмоций и украдкой огляделась по сторонам: не обратил ли кто внимания на её чересчур сентиментальную реакцию. К счастью, никто ничего не заметил – остальные лингвисты самозабвенно размахивали руками; точно так же, только чуть более сдержанно, вели себя делегаты. Она со злостью подумала, что с точки зрения людей это выглядит как дешёвый ярмарочный балаган, и что такое суматошное махание руками скорее походило на то, как разгоняют дым, а не на нормальное человеческое приветствие. Ещё больше злило то, что ей пришлось последовать примеру своих "коллег", чтобы не выделяться.

Впрочем, людей на стадионе такая нарочитая приветливость космических гостей нисколько не смущала. Напротив, многочисленные зрители были в неописуемом восторге. Они свистели, вопили, визжали, аплодировали, топали ногами, в воздухе таял разноцветный дым, летали воздушные шары, реяли флаги. Люди от всей души приветствовали пришельцев, и их эмоции были абсолютно искренними.

Троица делегатов обменялась взглядами.

– Судя по всему, они нам рады, – с довольной усмешкой шепнул один другому. – Похоже, наша пропаганда дает свои плоды.

– Ага. Надо закрепить результат.

Платформа пролетела ещё метров сто и остановилась. Клементина подняла голову и увидела на экране над трибунами собственное немного напряжённое лицо.

– Граждане планеты! – прогремел над стадионом усиленный динамиками голос Тилля де Орсайена. – Мы, ваши генетические братья, горячо приветствуем вас и желаем вам счастья!

Он говорил по-тенрийски, но Клементина заметила, что на экранах стадиона почти сразу появились строки текста.

– Мы пришли с миром, – продолжал господин де Орсайен. – У нас нет цели завоёвывать вас, делать слугами или рабами. Мы не собираемся навязывать вам наши законы или ограничивать в правах. Мы предлагаем вам остаться свободными – и примкнуть к нам на равных.

Стадион воодушевлённо взревел. Клементина поджала губы. Тилль де Орсайен говорил именно то, что люди желали услышать – и его слова находили отклик в их сердцах.

– Мы поделимся с вами нашими технологиями, – уверенный, хорошо поставленный голос тенрийца как нельзя лучше подходил для подобных речей. – Мы научим вас всему, что знаем и умеем – а мы, уж поверьте, умеем многое. Все ваши мечты станут явью, а небо навсегда будет для вас открыто!

Окончание фразы потонуло в буре восторга, такой неистовой и мощной, что поневоле становилось страшно за трибуны: чего доброго, не устоят и рухнут. Внезапно совсем рядом раздались звуки, похожие на выстрелы, и Клементина втянула голову в плечи, позабыв, что над ними защитный купол, – но это оказался всего-навсего фейерверк. Сомнительная затея – устраивать фейерверк в светлое время суток, подумала она, глядя на разноцветные вспышки и расползающийся от них сероватый дымок. Могли бы дождаться темноты – было бы куда эффектнее.

Отвлекшись, Клементина не сразу заметила, как к их платформе приблизилась другая платформа, поменьше. На ней стояли четверо: председатель Совета Безопасности ООН, незнакомый ей молодой человек (а может, тенриец?) в сером костюме, флойд с огненно-красными волосами и шер-нуа в полном парадном облачении. Клементина невольно залюбовалась изяществом его костюма: тонким затейливым узором, идущим по подолу, расшитыми сверкающими кристаллами манжетами, яркими лентами, вплетёнными в волосы, – или правильнее было бы сказать – мех?

– Первый Круг приветствует тенри, – гортанным голосом проурчал шер-нуа. – Звёзды светят вам.

Это было неписаным правилом: здороваться с представителями иной расы принятой у них приветственной формулой.

– Тенри приветствуют Первый Круг, – ответил Тилль де Орсайен. – Силы вашим крыльям.

Хотя шер-нуа давным-давно и утратили способность летать, язык сохранил память об их древних предках, которым было подвластно небо.

– Позвольте засвидетельствовать наше почтение уважаемым коллегам, – господин де Орсайен растянул губы в улыбке. – Надеемся, вы в добром здравии.

Шер-нуа ответил такой же дежурной любезностью. Это было похоже на некий ритуал: обмен шаблонными, ничего особо не значащими фразами, диалог ради диалога.

Они говорили по-тенрийски, и по взгляду мужчины в сером костюме Клементина поняла, что он тоже тенриец. А вот представитель человечества в лице председателя ООН Бартоломео Маркони, выглядел озадаченно и напряжённо, хотя изо всех сил старался это скрыть. Флойд же молчаливо хмурился, волком глядя на тенрийскую делегацию.

Впрочем, всё это была лишь постановка, красивая картинка на потребу публике.

Но всему приходит конец, в том числе и нудным выматывающим церемониям. Платформы мягко опустились на землю, где их ждал флаер – не флойдский, но и не тенрийский. Должно быть, это был транспорт Первого Круга.

Председатель ООН остался на стадионе и сейчас что-то говорил о дружбе народов, толерантности и общечеловеческих ценностях. Впрочем, его никто не слушал: тенрийский крейсер снялся с места и сейчас набирал высоту, – и это зрелище было куда занимательнее скучных нудных разглагольствований. Клементине даже стало немного жаль бедолагу Маркони: в то время как тенри и представители других цивилизаций будут решать судьбу Земли, ему отведена всего лишь роль оратора, развлекающего публику своими речами.

Над Сити флаер замедлил ход и плавно пошёл на посадку, нацеливаясь на вертолётную площадку на крыше одного из небоскрёбов. Всю дорогу Клементина неотрывно смотрела на город, проплывавший внизу, – родной город, по злой иронии судьбы ставший невольной ареной действий для эпохальных событий.

Может, было бы лучше, если бы контакт с внеземными цивилизациями вообще не состоялся? Флойдский корабль-разведчик пролетел бы мимо, не заметив крошечную пылинку в безжизненной космической тьме на окраине ничем не примечательной галактики, и сверхчувствительные датчики не зафиксировали бы на этой планете огонёк Жизни. Тогда не случилось бы ничего этого: люди были бы вынуждены сами решать свои проблемы, но зато никто не создал бы человечеству новых...

– Здание не покидать, – властный голос господина де Орсайена заставил её оставить философские размышления и вернуться к реальности. – Это не только требование местных властей, но и мера безопасности. До вечера отдыхаем, в восемь – круглый стол.

– А как насчёт акклиматизации? – с ехидцей поинтересовался худощавый. – Я так понимаю, на положенные нам о закону двое суток можно не рассчитывать?

– У нас особая ситуация, – ответил коллега господина де Орсайена, имени которого она не знала. – Увы, но времени на акклиматизацию нет. Надо работать. Можете быть спокойны, вам оплатят все переработки. К тому же, основные климатические параметры этой планеты очень близки к стандарту.

По тесной группке лингвистов пробежал ропот, но в открытую выказывать своё неудовольствие таким положением вещей никто не стал.

– Чтобы быстрее адаптироваться, пейте больше воды, – посоветовал господин де Орсайен.

Следовать советам тенри было неприятно, но ей банально хотелось пить. Поэтому, оставшись одна, Клементина первым делом направилась к графину с водой. Утолив жажду, она обошла номер, подёргала оконную ручку – окно открывалось только вертикально, на режим проветривания. После шумного переполненного стадиона было непривычно тихо, и в этой тишине она особо остро ощутила накатившую тревогу.

Сколько продлится эта поездка? Успеет ли она предупредить флойдов о готовящейся провокации? Угораздило же её очутиться на Земле, при этом не имея возможности послать весточку "своим"!

Её снедало волнение и множество самых разных чувств, но усталость в итоге одержала верх, и девушка сама не заметила, как забылась беспокойным сном, проснувшись лишь под вечер, когда уже нужно было собираться.

Вопреки ожиданиям, на пресловутом круглом столе не произошло ничего хоть сколько-нибудь заслуживающего внимания. Сначала шер-нуа, представлявший интересы Первого Круга, подробно и витиевато разъяснял регламент предстоящего референдума, причём его выступление длилось так долго, что под конец даже его сородичи стали нетерпеливо покашливать, что же касается тенрийской делегации, то все они откровенно скучали, не пытаясь это скрыть. Не до скуки было лишь Нигме, которая вынуждена была переводить шер-нуа, говорившего на родном языке.

Затем слово взял господин де Орсайен, и принялся пространно вещать о "всеобщем благе", "генетическом родстве, признанном неоспоримым фактом", "долгожданном воссоединении" и "восстановлении исторической справедливости". Короче говоря, ничего ценного для Клементины его речь в себе не заключала.

Затем пришёл черед высказаться представителям других рас, входивших в Первый Круг, но они, в отличие от шер-нуа, были немногословны, и общий смысл их выступлений сводился к одному: их первостепенная и святая обязанность – проследить, чтобы голосование прошло честно, без махинаций и подтасовок, любое жульничество будет выявлено и пресечено, а виновные – кем бы они ни были – строго наказаны. Единственный из присутствующих флойд вообще не проронил ни слова, лишь молча хмурился и периодически бросал в сторону тенрийцев долгие испепеляющие взгляды.

Клементине было не по себе. Страх не успеть предупредить людей о готовящейся провокации подтачивал её силы, лишая покоя. Снова и снова она пыталась привлечь к себе внимание флойда, но все её попытки оставались незамеченными – флойд вообще не смотрел в её сторону, а слишком активно жестикулировать Клементина боялась: это могли заметить тенри. Чем чёрт не шутит – вдруг кому-то из них знаком флойдский язык жестов.

Наконец, шер-нуа встал из-за стола и церемонно поклонился; послышался скрип отодвигаемых стульев, встреча подошла к концу.

Первыми повскакивали со своих мест переводчики, утомлённые скукой, они торопились поскорее покинуть опостылевший зал. Клементина, напротив, постаралась задержаться подольше. Опустилась на корточки, сделав вид, что поправляет застежки туфель.

– Что вам нужно? – прозвучало вдруг над самым ухом.

Прямо перед ней остановились фиолетовые замшевые сапоги, несомненно, принадлежавшие флойду.

Клементина задрожала всем телом. О приватном разговоре и речи быть не может: вокруг слишком много лишних глаз и ушей. У хиорийца так вообще по три пары тех и других.

И всё же, превозмогая страх разоблачения, она сделала несколько быстрых движений.

"Мы не наедине. Я не могу говорить свободно. У меня важная информация. Вопрос жизни и смерти".

– Мадмуазель Хизер!

Нетерпеливый окрик заставил её вскочить на ноги. Выпрямившись, она бросила на флойда последний отчаянный взгляд – но прочла в его глазах лишь непонимание, недоумение и неприязнь.

"Не поверил. Конечно, он же считает меня тенрийкой! Решил, поди, что это либо дурная шутка, либо очередная провокация".

Лишь оказавшись в своём номере, Клементина решилась хоть немного дать волю чувствам. Хотелось выть от досады и собственного бессилия, но она ограничилась парой увесистых пинков по креслу, пуфам и мягкой спинке кровати.

Оказаться на Земле и быть связанной по рукам и ногам! Немыслимо!

Их поселили на одном из верхних этажей небоскрёба, и вид из окна на живописный закат был фантастический. Вот только ей было уже не до любования земными красотами.

Флойд её не понял. Или – что более вероятно – не посчитал нужным ответить.

Некоторое время Клементина добросовестно ломала голову над тем, как всё-таки предупредить о том, что затеяли тенри, и при этом не выдать себя, но толком ни до чего не додумалась, а когда в комнате стемнело, она не заметила, как заснула.

Впрочем, на сей раз выспаться ей было не суждено. Было около трёх часов ночи, когда её довольно бесцеремонно разбудили.

– Эй! – открыв глаза, Клементина сердито уставилась на Нигму. – Чего тебе?

Девчонка тут же перестала её тормошить.

– Мы летим купаться! – жизнерадостным шёпотом объявила Нигма.

– Чего? – спросонья Клементина плохо понимала, о чём идёт речь. – Рада за вас. Спокойной ночи.

– Мы – это я и ты, – нетерпеливо объяснила Нигма. – Просыпайся, лежебока! Неужели ты упустишь редчайший шанс искупаться в водах чужой планеты?

Клементина вспомнила холодную неприветливую Темзу, и мягкая постель казённого отельного номера враз сделалась на порядок уютнее и теплее.

– Купаться? Спасибо, я пас. Я, пожалуй, лучше высплюсь.

– И не составишь мне компанию?! – рыжие брови поползли вверх.

– Нет, извини. Позови кого-нибудь другого – уверена, от желающих отбоя не будет, – Клементина даже не пыталась скрыть сарказм.

– Да они все дрыхнут без задних ног! – Нигма даже топнула ногой от досады. – Не добудишься!

– Сладких снов.

Но настырная девчонка не была готова сдаться так просто.

– О чём ты шепталась с тем флойдом? – она зловеще ухмыльнулась. – Не отнекивайся: я всё видела. Ты пыталась договориться с ним о встрече, так? Ты сообщила ему: "Мы не наедине. Я не могу говорить свободно". Жестами. – Нигма ехидно захихикала. – Решила соблазнить флойда? Закрутить курортный романчик? Нет, я понимаю, о вкусах не спорят, у всех свои... ммм... предпочтения, – по мере того, как лицо Клементины каменело от ужаса, она веселилась всё больше. – А ничего, что это запрещено?

Клементина похолодела. Вот же проныра! И как она умудрилась заметить её маневр, да ещё и понять флойдский язык жестов!

– Не бойся, я тебя не выдам, – "успокоила" её рыжая шантажистка. – Если, конечно, ты тоже пойдёшь мне навстречу. Составишь мне компанию, например.

А эта девчонка не так проста, как кажется. Как же ловко она сумела взять её в оборот!

И она тоже хороша. Нужно было удостовериться, что за ней не наблюдают, а уж потом лезть к флойду.

– До моря далеко, – мрачно сказала Клементина. – Где ты собралась купаться, в реке?

– Мы возьмём нашу платформу, она припаркована на крыше, – Нигма аж подпрыгивала от нетерпения. – Я знаю коды доступа для активации, – порозовев, добавила она.

Клементина благоразумно не стала уточнять, откуда простой переводчице стали известны коды доступа к платформе, хотя некоторые подозрения на этот счёт у неё имелись. Зевая, она медленно сползла с кровати.

– Ну же, скорее! – поторапливала её Нигма. – Нам надо успеть вернуться затемно!

Клементина нутром чувствовала, что эта сомнительная затея ничем хорошим не закончится, но в условиях поставленного ультиматума ей не оставалось ничего другого, кроме как натянуть куртку и двинуться следом за Нигмой.

На крыше было прохладно и ветрено. Внизу сиял огнями ночной Лондон. Платформа и впрямь оказалась там, где сказала Нигма: у самого края посадочной площадки, рядом с вертолётом службы спасения и угольно-чёрным летательным аппаратом, очевидно, принадлежавшим Первому Кругу.

Когда Нигма подошла к платформе и набрала на панели код активации, от парапета отделилась тень и шагнула им навстречу.

– Всё-таки решила испытать судьбу? – Клементина узнала молодого худощавого лингвиста по голосу. – Да ещё и её с собой прихватила. Так хочется пощекотать себе нервы?

Поперхнувшись, Клементина попятилась назад, но её новоявленная подельница отреагировала совершенно спокойно.

– Не твое дело, Эбриан. Не хочешь составить компанию – уйди с дороги.

– Ну нет уж, – Эбриан решительно забрался на платформу. – Вы же без меня пропадёте. Одни, на чужой планете, без оружия и средств защиты, да ещё и в тёмное время суток.

– Почему это "на чужой"? – сварливо возразила Нигма, забираясь на платформу. Заботливо протянутую руку она демонстративно проигнорировала. – Не слышал разве, как Тилль де Орсайен соловьём разливался про кровные узы и вечную дружбу?

– Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду, – отрезал парень. – И знаешь, что я прав.

– Ой, уймись, Эб! – Нигма поморщилась. – Не будь занудой. Можно подумать, ты против прогулки.

– Против, – он нахмурился. – Это запрещено, чревато проблемами и попросту небезопасно. Кстати, откуда тебе известны коды доступа?

– Неважно, – Нигма деловито стучала по приборной панели, настраивая программу полёта. С тугим хлопком над платформой возник защитный экран; пол под ногами мягко завибрировал.

– Ты знаешь, куда лететь? – вмешалась Клементина, решив сменить тему. – Даже она, примерно представлявшая себе географию родной планеты, вряд ли смогла бы вот так сразу довезти их до морского побережья.

– Я – не знаю, – ответила Нигма. – Знает система.

Эбриан принялся объяснять, что компьютер атмосферных летательных аппаратов интегрирован с компьютером материнского корабля, а в нём уже имеются все необходимые данные о Земле. Когда он закончил свою лекцию, платформа уже неслась на юго-восток со скоростью, которой позавидовал бы любой самолёт.

Вопреки ожиданиям, до моря они добрались без приключений. Увидев отвесные скалы и узкую кромку каменистого берега у их подножия, Нигма пришла в неописуемый восторг, мгновенно скинула одежду и с первобытным визгом плюхнулась в воду.

– Ну, как водичка? – с сарказмом поинтересовался Эбриан.

– Чудо как хороша! – голова Нигмы на мгновение показалась над поверхностью. – Эй, Лем, ты обещала, что составишь компанию!

Пришлось Клементине тоже лезть в воду.

Хорошо ещё, что сейчас август, а не январь. Не тропики, конечно, но могло быть и хуже.

– Время, – напомнил Эбриан. – Пора.

Нигма поворчала немного, но больше для порядка: всё-таки им в самом деле нужно было выдвигаться, если они хотели, чтоб их проделка осталась незамеченной.

Небо ещё не начинало светлеть, а они уже приближались к восточным предместьям Лондона. Они летели над жилыми кварталами, то и дело касаясь верхушек деревьев.

– Возьми выше, – сказал Эбриан. – Мы им все провода оборвём.

– Давай лучше снизимся, – возразила Нигма. – Мне интересно посмотреть, как тут всё устроено. Смотри: дорога. Можно лететь над ней.

– Не думаю, что это хорошая идея, – Эбриан с сомнением покачал головой.

– А ты что скажешь, Лем? – Нигма повернулась к ней.

Клементина неопределённо пожала плечами. Вообще-то она не одобряла желание Нигмы познакомиться поближе с миром людей, но памятуя об угрозе разоблачения, вынуждена была её поддержать.

Повинуясь отданной команде, платформа снизилась и сбросила скорость. Теперь они скользили в паре метров над асфальтовым полотном, по обе стороны которого располагались аккуратные трехэтажные домики. Район был далеко не новый, но и не исторический, эта часть города застраивалась примерно полторы – две сотни лет назад; тогда была в моде эклектика и футуризм, и почти все коттеджные поселки отвечали этим причудливым веяниям моды. Пёструю череду разномастных домишек немного разбавляли деревья, чьи густые кроны казались чёрными в темноте.

– Ну что, девочки, нравится? – усмехнулся Эбриан.

Нигма открыла было рот, чтобы ответить, но внезапно платформа будто налетела на невидимую стену, остановившись почти мгновенно. Если бы не компенсаторы перегрузок, заменявшие ремни безопасности, все трое сейчас полетели бы сейчас как миленькие – но уже без платформы. В тот же миг Клементина почувствовала, как ветер взъерошил волосы, влажные после купания, – это означало, что защитный экран отключился.

– Что ещё за новости?.. – воскликнула Нигма, но окончание фразы было прервано придушенным хрипом.

Клементина повернулась на звук, но не успела ничего рассмотреть: её сбили с ног и надели на голову что-то вроде мешка, лишив возможности наблюдать происходящее.

– Вы кто такие? – крикнул Эбриан. Следом раздался звук удара, глухой кашель и голос, сообщивший им на ломаном тенрийском:

– А ну, молчать! Будете дёргаться – прибьём!

Почему этот голос показался ей таким знакомым?..

13

В тесной каморке, куда их бросили, царила темнота, сырость, и пахло плесенью. В глухих стенах не было ни одного, даже самого крохотного оконца, но почему-то Клементина была уверена: уже рассвело.

О том, что будет, когда их хватятся, она старалась не думать. Гораздо важнее сейчас было их нынешнее положение.

Нигма тихо поскуливала в уголке; Эбриан сердитым шёпотом отчитывал её за "несусветную беспечность" на планете, полной "неотёсанных аборигенов, жаждущих легкой наживы". Клементина молчала, размышляя. Она сомневалась, что их похитили сугубо с меркантильными целями.

– Как они смогли остановить флаер? – проворчал Эбриан, когда его запасы нравоучений для Нигмы, наконец, иссякли. – Неужели у них есть необходимые технологии? Если так, то не такие уж эти аборигены и дремучие.

– Флойды, – всхлипнула Нигма. – Это всё флойды, я уверена! Наверняка хвостатые научили их кое-каким штучкам.

– Похоже на то, – неохотно согласился Эбриан. Он был мрачен, но на удивление спокоен: похоже, не сомневался, что аборигены запросят выкуп за заложников, а тенри без возражений заплатят требуемое, дабы освободить своих лингвистов. Клементина же его спокойствия не разделяла.

Наконец, скрипнул дверной засов, и дверь отворилась, вместе с толикой света впуская в помещение человека.

– Ну что, ребятки, притихли? Заскучали поди? Небось, гадаете, зачем вы нам нужны? Думаете, у нас тут сугубо шкурный интерес? – их тюремщик звонко рассмеялся и отбросил волосы со лба привычным, прекрасно знакомым Клементине жестом. – Что ж, я открою вам секрет: ваши хвалёные технологии нам ни к чему. Мы хотим лишь одного: чтоб вы убрались с нашей планеты и навсегда забыли сюда дорогу – и вот за это мы готовы заплатить любую цену. И если для этого придётся немножко проредить ваши дружные ряды, мы с радостью сделаем это.

Стефан говорил по-тенрийски с сильным акцентом, но и Нигма, и Эбриан поняли каждое слово – судя по тому, как они переглянулись, стремительно бледнея. Не выдержав, Клементина негромко застонала. Градус абсурда ситуации достиг такого уровня, что его срочно требовалось снизить.

– Звёзды светят вам, братья земляне, – с миролюбивой улыбкой произнесла она, стараясь придать голосу нужные интонации. – Не стоит рубить с плеча. Давайте-ка вы развяжете нас, и мы поговорим. Спокойно и конструктивно, как представители разумных цивилизаций, а не как дикари.

Оставалось лишь надеяться, что непутёвый братец не выкинет от неожиданности какой-нибудь номер и не выдаст её.

Стефан подслеповато сощурился, вглядываясь в темноту. Разумеется, он узнал её по голосу и теперь наверняка гадает, уж не почудилось ли ему.

– Что таращишься? – подстегнула его Клементина. – Кто у вас здесь главный? Приведи-ка сюда своего начальника, я хочу с ним поболтать. По душам.

Она нарочно сказала "приведи сюда", а не "отведи меня к нему", подчёркивая тем самым, кто здесь чего сто́ит.

– Ты что творишь? – ужаснулся Эбриан. – Зачем его провоцируешь?

– Всё под контролем, – процедила Клементина. И, сделав шаг вперёд, добавила недовольно: – Долго я буду ждать?

– Лем, не надо! Не нарывайся! – перепуганно пискнула Нигма. На неё, в отличие от Клементины, монолог Стефана подействовал именно так, как задумывалось.

Наконец, Стефану надоело теряться в догадках и он догадался включить фонарик. Встретив луч яркого света, направленный прямо в лицо, Клементина скрестила руки на груди и выжидательно замерла, насмешливо изогнув бровь.

– Ну?

Узнав старшую сестру, Стефан застыл, ошарашенно хлопая глазами.

"Только попробуй сейчас что-нибудь ляпнуть сдуру! – яростно подумала Клементина. – Голову оторву!"

Должно быть, Стефан прочёл её мысли, потому что довольно быстро справился с собой и нарочито возмущённо воскликнул:

– Ты ещё смеешь качать права, жалкое тенрийское отродье! Будет тебе сейчас начальство, мало не покажется! – опустив фонарик, он схватил её за плечо, толкнул в открытый дверной проём и с грохотом захлопнул дверь.

Только когда они поднялись по узкой лестнице, оказавшись двумя этажами выше, Стефан, наконец, решился заговорить:

– Думаешь, поверили? – с надеждой спросил он. – Я старался, чтобы вышло как можно натуральнее.

– Надеюсь. Актер из тебя так себе. Переигрываешь.

– Ну, извини! Откуда я знал, что мне придётся импровизировать? Меньше всего я ожидал увидеть среди захваченных тенри тебя! – Стефан посторонился, пропуская её вперёд. – Не расскажешь, кстати, как ты вообще оказалась среди них и почему на тебе тенрийский костюм?

– Не расскажу, – сердито отрезала Клементина. – Не твоего ума это дело. Да и времени нет. Я – Лем Хизер, лингвист тенрийской делегации. Это всё, что тебе нужно знать. А вот ты, дорогой, мне расскажешь сейчас всё как на духу. Что за партизанские игры?! Ради чего вы все это затеяли?

Стефан отважно посмотрел ей в глаза и решительно ответил:

– "Открытое небо" признало свои ошибки. Теперь мы боремся против настоящих врагов – против тенри. Мы хотим добиться, чтобы они поняли бессмысленность своих притязаний и отправились восвояси.

– Боретесь? – Клементина громко расхохоталась. – Как?! Захватывая в заложники тенрийцев? Какой только идиот додумался до такого?

Брат обиженно засопел.

– Ладно, идиот – не он один, – снисходительно усмехнувшись, продолжала она. – Ведь надо же было ещё суметь убедить всех остальных принять такой нелепый план.

– А ты можешь предложить план получше? – сварливо отозвался Стефан. – Тенри выиграют этот чертов референдум – очень многие благоволят им. И всё – пиши пропало. Они всё вокруг завалили своими агитками. Сулят молочные реки и кисельные берега! А люди будто ополоумели – смотрят на них как на святых, в рот заглядывают и верят каждому слову! И ты хочешь, чтоб мы сидели сложа руки и молча наблюдали, как Земля становится тенрийской провинцией?!

Клементина со стоном закатила глаза. И за какие, интересно, грехи ей так "повезло" с братцем?

– Своей глупой партизанщиной вы не только настроите людей против "Открытого неба", но и разозлите Первый Круг, – нетерпеливо объяснила она. – От своих притязаний на Землю тенри просто так не откажутся, и не мечтайте. На заложников им плевать с высокой колокольни, на такой дешёвый шантаж они не поведутся – сами в этом деле собаку съели. Да, им было бы досадно лишиться ценных кадров в виде переводчиков, к примеру, – но ради победы на референдуме они и не на такие жертвы пойдут.

– Ты не понимаешь, Клементина! – перебил Стефан. Его щёки пылали от волнения. – Тенри – зло в чистом виде! Если они приберут Землю к рукам – это будет катастрофа! Мы должны сделать всё, чтобы не допустить этого! – он торопливо перевёл дух. – Ты знаешь, как они добиваются расположения людей? Стараются всеми силами очернить флойдов! Причём действуют не в лоб, а исподволь, исподтишка. Например, пустили слух, якобы у всех лидеров крупных стран есть специальный датчик, вживлённый в мозг, наличие которого даёт возможность влиять на сознание – на мысли, ход рассуждений и принятие решений. Якобы флойды уже много лет контролируют наше правительство. Каково, а?

– Чушь собачья, – пробормотала Клементина.

– Конечно, чушь, – согласился Стефан. – Разумеется, никаких датчиков нет и не было никогда. Но слухами, как говорится, земля полнится. Кто-то отмахнётся и забудет. А у кого-то зародится сомнение в душе. Понимаешь? Люди в смятении, люди сбиты с толку, их души полны сомнений. Достаточно пары лёгких толчков – и человечество с радостью кинется к тенрийцам в объятия. Тенри это понимают – и не чураются любых средств, чтобы склонить людей в свою сторону. А мы – в смысле, "Открытое Небо" – мы пытаемся им помешать.

– Помнится мне, раньше вы придерживались диаметрально противоположных взглядов, – Клементина не удержалась от шпильки.

– Ты мне всю жизнь теперь будешь об этом напоминать? – ощетинился Стефан. – Никто не застрахован от ошибки.

– Значит, так, – она поднялась на ноги. – Тенрийцев отпускаете. Платформу возвращаете, – Стефан открыл было рот, чтобы возразить, но она предупредительно подняла руку. – Сделаешь так, как я сказала – и это не обсуждается. А теперь слушай меня очень внимательно. Тенри готовят масштабную провокацию на мировом саммите. Они хотят уничтожить мировых лидеров. Так вот: этот саммит не должен состояться – во всяком случае, в том виде, в каком он запланирован. Ты должен связаться с флойдами...

– Флойдам запрещено общаться с людьми, – вставил Стефан. И, увидев её реакцию, тихо добавил: – Ты не знала?

– Запрещено?!

– Все контакты происходят в присутствии этих, из Первого Круга, – Стефан фыркнул. – Держу пари, это тенрийцы на этом настояли.

Клементина яростно ударила кулаком по шершавой бетонной стене, но что толку? Только кожу ободрала.

– Делай что хочешь, Стеф, но предупреди их. Причём так, чтобы тебе поверили. У тенри полно тайных агентов – говорят, десять, но может, гораздо больше. Я не знаю где они, кто они. Пытаться их вычислить и обнаружить – всё равно что искать чёрную кошку в тёмной комнате.

– Откуда ты это узнала? – хрипло прошептал Стефан. – Где ты была?!

– Если я тебе скажу, не поверишь, – она криво усмехнулась.

– Тенри принимают тебя за свою? – похоже, Стефан только сейчас осознал очевидное. – И ты... ты свободно говоришь на их языке. Н-но... как? Они ведь не знают, кто ты на самом деле?

– Не знают, – кивнула Клементина. – И не должны узнать. И кстати, нам лучше поторопиться, чтобы не давать им лишний повод для подозрений.

– Как тебе это удалось? – в который раз спросила Нигма, когда они уже вернулись на платформу и летели в сторону небоскреба. Эбриан, напротив, был молчалив и мрачен, и, похоже, морально готовился к грядущей выволочке. В том, что она неизбежна, можно было не сомневаться: солнце стояло в зените, и исчезновение трех лингвистов, как и угон платформы, уже сто раз заметили.

– Я просто объяснила им, что с ними сделают, если нас хватятся и станут разыскивать, – обтекаемо ответила Клементина. Вот где пригодились уроки Цитриана, те, на которых говорилось об уверенности в себе и искусстве убеждения.

– И эти дикари тебя поняли? – недоверчиво нахмурилась Нигма. – Он же по-нашему еле говорит.

– А среди них не было флойдов? – вдруг спросил Эбриан. – Мы могли бы заявить, что флойды подстрекают местное население к агрессии против тенри и обвинить их в экстремизме.

– Не было там флойдов, – Клементина нахмурилась. Ей очень не понравился ход рассуждений Эбриана. – И предвосхищая ваш вопрос, флойдского они не знают. Я пыталась заговорить с ними по-флойдски – ни бум-бум.

– Кто же их мог так настроить против нас? – голос Нигмы всё ещё дрожал. – Кроме флойдов, некому.

– А вам не приходило в голову, что люди могут не хотеть ни с кем объединяться? – ехидно поинтересовалась Клементина.

Эбриан с Нигмой растерянно переглянулись.

– Как можно этого не хотеть? – недоумённо произнесла Нигма. – Преимущества же очевидны. Мы предлагаем им технологии, покровительство и защиту. Какой смысл отказываться? Ради чего?

– Ради свободы, быть может? – Клементина запоздало поняла, что хватила через край, но было поздно. – Ради независимости, ради возможности не плясать под чужую дудку.

– Так ведь для этого и будет проводиться референдум, – резонно заметил Эбриан. – Чтобы аборигены могли сами выбрать своё будущее. И чтоб никто не сказал, что мы присоединили их силой.

Клементина ничего не ответила. Не было никакого смысла устраивать полемику с рядовыми тенрийцами, имеющими весьма размытые представления о политике, к тому же, явными патриотами.

Кроме того, следовало подумать о проблемах гораздо более насущных: вон уже крыша небоскрёба виднеется.

Конечно же, их отсутствие было замечено. Конечно же, их ждали – белую офицерскую форму тенри было видно издалека. К счастью, господина де Орсайена среди небольшой делегации встречающих не наблюдалось – но легче от этого не было. Клементина покосилась на товарищей по несчастью – Эбриан молча привлёк к себе Нигму и обнял за плечи, словно пытаясь защитить от надвигающейся грозы.

Клементина тихо вздохнула. Её обнять было некому.

– Мне неинтересно, что вы будете врать в своё оправдание, – бросил один из встречающих их тенрийцев. – Пресс-конференция начинается через полчаса. Бегом приводить себя в порядок, и попробуйте только опоздать хоть на минуту.

– Эй! – крикнули им вдогонку. – Я знаю, кто зачинщик. И учтите, на этот раз вы ответите по всей строгости.

Нигма, до этого виновато сутулившаяся и стремившаяся поскорее убраться, резко остановилась и обернулась.

– Мы вернулись бы вовремя и никого не подвели! – уязвлённо заявила она. – На нас напали местные бандюганы! Целая шайка! В заложниках нас держали в каком-то вонючем подвале! Мы еле ноги унесли!

Сердце Клементины оборвалось и ухнуло куда-то вниз. Только не это!..

Эбриан потянул Нигму за рукав, но та резко отстранилась.

– Хватит меня дёргать, Эб! Это правда! Нас всех могли убить!

– Вот как? – зловещим шёпотом переспросил тенрийский офицер. – Любопытно! Значит, местные дикари атаковали нашу транспортную платформу? А потом отпустили вас? – он с видимым неудовольствием уронил взгляд на часы. – Увы, на болтовню нет времени. Но не волнуйтесь, мы непременно вернемся к этому разговору. И вы во всех подробностях расскажете мне о своих увлекательных приключениях.

Голова гудела как колокол, по которому от души шарахнули здоровенной чугунной кувалдой, – сказывалась почти бессонная ночь. Клементина не знала, сколько обычно длятся пресс-конференции, но подозревала, что шесть часов подряд – это перебор.

Забавно, что журналистов в первую очередь интересовали не глобальные вопросы, а всякая чепуха, с её точки зрения, вообще не заслуживающая внимания.

– Практикуется ли у тенри многомужество или многоженство?

– Какие виды искусства популярны и достаточно ли внимания уделяется культурной жизни?

– Возможно ли организовать обмен студентов высших учебных заведений с целью перенять опыт и лучше понять менталитет инопланетных товарищей? – это, похоже, был не корреспондент, а ректор одного из европейских университетов, прошедший на пресс-конференцию по журналистской корочке. Причём он задал ещё с полдюжины сопутствующих вопросов с таким деловым видом, будто уже завтра готов был отправить первокурсников по "обмену" на Виаллис.

Но в основном сыпались вопросы, затрагивающие куда менее возвышенные материи, нежели наука, образование или искусство.

– Легализована ли у вас трудовая миграция?

– Будут ли валюты Земли свободно конвертируемыми на ваших валютных рынках?

– Под какой процент ваши банки выдают займы?

– Можно ли получить политическое убежище на тенрийских территориях?

– Существует ли у вас пособие по инвалидности?

И даже:

– Веруете ли вы в Бога?

Среди журналистов были и представители других цивилизаций, но вопросы они задавать не спешили, великодушно предоставив эту возможность людям. Хотя они-то и так знали о тенри всё, что хотели знать.

– Не понимаю, мы-то зачем им понадобились, – посетовала Нигма, устало зевая. – Разве что для массовки. Если я задремлю, не буди меня, хорошо?

По поводу их ночной вылазки девушка не выказывала ни малейшего волнения. К сожалению, Клементина не могла разделить её спокойствие. Неизвестно ещё, как аукнется их невинная шалость. Хорошо, если удастся отделаться обычной выволочкой без далеко идущих последствий – а ведь господин де Орсайен не идиот, запросто может заподозрить неладное. Даже те тенри, что встречали их, переглядывались с подозрением: слишком уж легко "экстремисты" их отпустили.

Впрочем, Клементина тенри недооценила. Точнее, недооценила их редкий талант любую ситуацию оборачивать в свою пользу.

Наутро по инициативе тенри был собран Малый Совет Первого Круга, куда выдернули и их троих – Клементину и двух её товарищей по несчастью. Записи с регистратора транспортной платформы сняли и продемонстрировали на огромном проекторе – голографическая картинка выглядела как живая, и на ней в мельчайших подробностях было показано их вчерашнее приключение: как платформа резко тормозит, утыкаясь в невидимую стену и словно бы увязая в ней; как адепты "Открытого неба" в чёрных балаклавах, скрывающих лица, набрасываются на них со всех сторон и сбивают с ног; как Эбриан пытается защитить Нигму, закрывая собой, но его ударяют чем-то тяжёлым по затылку и он падает без чувств.

– Как видите, это не постановка, не фальшивка, не фикция, – громыхал Тилль де Орсайен, сопровождая свой монолог энергичной жестикуляцией. – Да, ребята нарушили наши внутренние правила, отправились на прогулку – но, заметьте, здешних законов они не нарушали, ни единого. Они даже соблюдали правила дорожного движения!

Клементина закусила губу, чтобы не застонать.

– И что мы видим? Местные нападают на безоружных, оглушают, а потом шантажируют, угрожая физической расправой, – распинался господин де Орсайен в гробовой тишине конференц-зала. – Кто они, эти экстремисты? Какая-то секта? Откуда у них технические средства, позволяющие совладать с нашей гравиплатформой? Нетрудно догадаться.

Клементина нервно теребила шнурок бейджа. Проклятое "Открытое Небо"! Спасибо, милый братец, удружил. Теперь тенри выглядят невинными жертвами, люди – невежественными и опасными дикарями, неспособными на конструктивный диалог, а флойды – коварными подстрекателями, жаждущими вернуть себе Землю любой ценой.

Она вгляделась в лица сидящих за столом в попытке понять, что думают по этому поводу представители Первого Круга. Шер-нуа задумчиво покачивал головой. Пара силленов о чем-то ворковала между собой, шевеля длинными хрупкими усиками. Что до хиорийцев, по их виду невозможно было что-либо понять, – слишком уж нечеловеческой была их внешность и мимика.

Вечером того же дня Тилль де Орсайен вызвал к себе всех троих и долго, обстоятельно допрашивал о случившемся. Причём Клементину оставил на закуску: намерено ли, случайно – можно было лишь гадать.

Оставшиеся три дня на Земле пролетели незаметно и как-то скомкано: Клементина не могла отделаться от мысли, что инцидент с "Открытым Небом" навлёк на неё подозрения, и в будущем ещё не раз аукнется. Исход референдума выглядел совершенно непредсказуемо, крупные города сотрясали волнения и беспорядки, правительство, похоже, теряло контроль над ситуацией. А накануне отбытия тенри закатили грандиознейшее представление с голографическим шоу, фейерверками, светомузыкой, где торжественно презентовали "дражайшим генетическим братьям" скромный подарок в виде универсального летательного аппарата на антигравитации и детальными инструкциями по их промышленному воспроизводству.

– Неужели Земля обречена? – прошептала Клементина, с бессильной грустью наблюдая, как неистовствует толпа. – Неужели человечество проголосует за тенри?..

Дыхание вырывалось изо рта вместе с паром: ночью на Лондон нежданно-негаданно упали первые холода, и риторический вопрос крошечным облачком повис в стылом воздухе.

Старт был назначен на раннее утро – как она подозревала, тенри хотели улететь тихо, без лишних церемоний, сделав акцент на вчерашнем прощальном шоу, а не на проводах звездолёта. По этой причине все, включая Клементину, были с утра пораньше невыспавшимися и хмурыми.

За ночь город окутал густой туман, очертания космического крейсера едва проступали из молочно-белой каши.

– Не могли, что ли, выбрать другое время для старта? – сетовала Нигма, зябко кутаясь в палантин. – Зачем было поднимать нас ни свет ни заря?

Эбриан её ворчание намеренно игнорировал: похоже, они с Нигмой не на шутку поссорились.

Клементина тоже не спешила поддерживать разговор. Необходимость постоянно держать себя в тонусе, пребывать в состоянии перманентного напряжения вкупе с отсутствием возможности расслабиться хоть ненадолго подтачивало её силы, вдобавок, ей казалось, что Тилль де Орсайен то и дело бросает на неё долгие внимательные взгляды, не переставая при этом многозначительно хмуриться.

У широко открытого шлюза платформа остановилась и замерла, повиснув в воздухе. Чуть поодаль висела точно такая же платформа с провожающими. Людей среди них не было: только представители Первого Круга и флойды. Тенрийские делегаты держались сухо и отстранённо-вежливо, словно всеми силами стремились подчеркнуть благопристойность своих помыслов и уважение к законам – и галактическим, и местным.

"Ага, как же! – раздражённо подумала Клементина, глядя, как тенрийцы раскланиваются с шер-нуа. – Знали бы вы, какую грязную игру они ведут, мигом бы прекратили свои лобзания! Если только..."

Мысль, не оформившаяся до конца, захлебнулась и оборвалась, сминаемая ураганом смятения, таким бурным и неистовым, что девушка еле удержалась на ногах.

Фау.

Ей не мерещится? Это и вправду он?!..

Да, это определённо был Фау. Флойд стоял на платформе среди провожающих, спрятав руки в карманы, и глядел прямо на неё.

Вне всяких сомнений, он тоже её увидел. И узнал.

За все эти дни о Фау она почти не вспоминала – это было слишком тяжело. В их последнюю встречу она сказала ему достаточно, чтобы они стали чужими друг другу, и в то же время между ними осталось очень много недосказанного. Слишком много – чтобы проглотить язык раз и навсегда, вычеркнув флойда из памяти, сердца и души.

Ей хотелось отвести взгляд, спрятаться, скрыться, но вместо этого она стояла, замерев, будто какая-то неведомая сила превратила её в каменную статую, и зачарованно смотрела ему в глаза.

Она видела, что он потрясён, ошеломлен, ошарашен. Она считывала его эмоции легко и без усилий: для этого ей не нужны были знания чужого языка или особые способности.

Недоумение. Смятение. Гнев. Страх. Лютое желание вмешаться – и понимание, что этого делать ни в коем случае нельзя. Отчаяние. Бессилие. Безмолвная горячая мольба: прекратить испытывать судьбу, одуматься, вернуться.

Платформа дрогнула и пришла в движение, вплывая в шлюз. Фау дёрнулся, но сумел сдержаться, хотя Клементина видела, каких колоссальных усилий ему это стоило. Его руки взметнулись к груди, но в следующую секунду он скрылся из виду.

Из панорамного зала открывался изумительный вид на галактику Тенри. Редкостной красоты картина: жирная двойная спираль, щедро сбрызнутая искрами звёзд; лишь в центре – тёмное пятно – массивная чёрная дыра. Когда-то, через миллиарды лет она, вероятно, поглотит галактику, уничтожив и Виаллис, и добрую половину тенрийских планет-колоний. Клементина стояла у стекла, отрешённо глядя на звёздную россыпь. Вообще-то это было, конечно, не стекло, а прозрачный композитный материал, на три четверти состоящий из металла, но она по неизбывной привычке называла его стеклом.

Да и какая, собственно, разница? Не до того сейчас.

Давно у неё не было столько пищи для размышлений и столько поводов для волнения. Сможет ли Стефан предупредить о готовящемся теракте, поверят ли ему флойды и перенесут ли конференцию, каковы окажутся результаты референдума, придёт ли в себя Айриш Корн и не найдут ли доблестные тенрийские медики следы воздействия на его сознание?

Но Клементина не могла думать ни о чём, кроме одного. Понимая, что не может ничего сказать, Фау сложил руки в простом коротком жесте. Жест, предназначенный ей одной и имевший лишь одно значение.

"Я люблю тебя".

И это было совсем не похоже на прежнего Фау – на того Фау, которого она знала. Властного, горделивого, уверенного в себе флойда, безжалостного к врагам и требовательного к подчинённым, не знающего, что такое слабость, не привыкшего проигрывать и не умеющего признавать свои ошибки.

Может, не стоило рубить с плеча, сжигать мосты и самоотверженно бросаться в политические игрища, стыдливо прикрываясь притянутым за уши патриотизмом, в то время как истинные причины её решения куда более эгоистичные – желание сбежать от самой себя, отвлечься, заглушить боль неразделённой любви, обиды, предательства. Как там говорят? Клин клином вышибают?

Природа сделала всё, чтобы максимально отдалить их друг от друга.

Между ними – пропасть. Колоссальная, бездонная, непреодолимая. Разные биологические виды, разные взгляды на жизнь, менталитет, ценности, цели. Этот список можно было бы продолжать и дальше: разные вкусы, привычки, образ жизни, физиология...

Вот только можно сыпать в пропасть камни, самосвал за самосвалом, тщетно пытаясь заполнить её хоть наполовину, а можно – перекинуть мост. Именно это и произошло, когда между ними возник хрупкий мостик взаимопонимания. Именно этот мост рухнул, когда она поверила, что безразличная ему. Но сегодня Фау сам перекинул через пропасть первую верёвку – в слепой надежде, что она протянет руку, поймает её и закрепит на своей стороне.

Крейсер медленно ложился на посадочную глиссаду, маневрируя с грацией носорога, и "стекло" неприятно вибрировало, но Клементина, обуреваемая душевными терзаниями, не замечала этого.

Между ними – пропасть. Им не суждено быть вместе – во всяком случае, в привычном ей земном понимании этого слова. Устроить семейный ужин, познакомить и подружить родителей.

Подарить им внуков...

Клементина вспомнила мимолётные взгляды, которыми её провожали флойды, знакомые и незнакомые. Взгляды, в которых плескалось равнодушное, холодное презрение. Не ненависть, нет: флойды, как и все высокоразвитые расы, за исключением тенри, давным-давно разучились по-настоящему ненавидеть. И даже к тенрийцам, своим стратегическим противникам, почти врагам, они не испытывали подлинной ненависти, лишь антипатию и неприязнь.

Ощущение, что она была неправа, крепло с каждой минутой. А где-то в глубине уже зародилось новое чувство: робкая, несмелая надежда, что всё ещё можно исправить.

Может, бросить всё к чертовой матери и вернуться домой? Клементина прислушалась к себе, и сердце отозвалось щемящей грустью.

Жаль, что дома ничто уже не будет как прежде. Даже если Земля отстоит своё право на независимость и не примкнёт к тенри – это не сделает людей по-настоящему свободными. Первый Круг обязательно навяжет им на голову какую-нибудь мудрую древнюю расу в качестве протектора: не флойдов, так ещё кого. Разумеется, с самыми благими намерениями. И мудрый бдительный надсмотрщик будет внимательно следить, чтобы человечество не свернуло на скользкую дорожку. А злополучное "генетическое родство" с единственной "аморальной" расой навеки станет для людей несмываемым клеймом. Даже если их выпустят в космос – никто и никогда не будет относиться к ним как к равным.

Да и тенри навряд ли отступятся от своих притязаний так просто. Они привыкли добиваться своего – не сдадутся и на этот раз. А поскольку у них нет никаких моральных запретов – не побрезгуют и самыми грязными приёмами: интригами, провокациями, шантажом. Стравят флойдов и Первый Круг, а сами под шумок приберут к рукам Землю... А может, заодно и ещё парочку планет.

Нет, не может она всё бросить и вернуться. Пьеса должна быть сыграна до конца. И свою роль она доиграет, как того требует сценарий – и долг.

Крейсер наматывал круги по орбите Виаллиса, виток за витком опускаясь всё ниже и гася скорость – корабли такого класса не могли сесть иначе.

– Смотрите-ка, – негромко сказал Эбриан, указывая на что-то за стеклом. – Что это?

Проследив за его жестом, Клементина вначале не увидела ничего примечательного, но, приглядевшись повнимательнее, заметила странные облака над поверхностью планеты: серовато-бурые, правильной округлой формы. Она насчитала восемь или девять.

Облака?

Облака ли?..

– Похоже, опять беспорядки, – скучающим тоном прокомментировал кто-то. – Делать им больше нечего.

– Зря стараются. Только экологию гробят.

– Вот-вот, а потом опять налог поднимут. Замучаешься атмосферу чистить.

– Ты, что ли её будешь чистить? Сам лично?

– Я налоги оплачиваю! И заметь, вовремя!

Зажмурившись, Клементина отпрянула от окна. То, что она поначалу приняла за облака, оказалось следами от взрывов. По всей планете расцветали смертоносные ядерные грибы.

Вот только остальные, похоже, не видели в происходящем ничего ужасающего. На Земле так отреагировали бы на забастовку железнодорожников с митингами, палатками на площадях и подожжёнными покрышками.

Видимо, подобные "беспорядки" для Виаллиса – не редкость, а посему не заслуживают внимания.

Кто эти люди, учинившие всё это, что их не устраивает в нынешнем порядке, чего они хотят добиться?.. Клементина поймала себя на том, что впервые назвала тенрийцев людьми. Может, потому, что в своей грубой неумелой попытке достучаться до властей они стали ей гораздо ближе.

В конце концов ведь и люди – не ангелы, и, откровенно говоря, недалеко ушли от тенри.

Последний виток перед посадкой корабль шёл в стратосфере, и отсюда последствия взрывов были видны во всей красе. Впрочем, кроме Клементины, это никого не трогало.

Невозмутимость, а главное – равнодушие её "коллег" поражало и раздражало. Это всё-таки не безобидные фейерверки и не учения. С тенрийскими технологиями, конечно, можно всю атмосферу вычистить за пару дней – включить какой-нибудь гигантский пылесос – и вуаля – проблема решена.

Тем временем крейсер совершил посадку. Здесь был ранний вечер, безоблачное небо дышало свежестью и чистотой, как и положено небу.

– Чего застыла? – хихикнула Нигма.

– Ничего, – пробормотала Клементина, запоздало осознав, что не стоило озвучивать свои страхи. Впрочем, если девчонка сочтет её трусишкой, это её дело. Плевать.

– Столица защищена куполом, – Нигма посмотрела на неё как на умалишённую. – Нам-то чего бояться?

– Действительно... – Клементина принуждённо улыбнулась. Надо срочно придумать какое-то оправдание. – Просто с орбиты это выглядело... жутковато немного.

Кажется, Нигма помирилась-таки с Эбрианом: с трапа они спускались, обнявшись, причём рука парня то и дело норовила соскользнуть с её талии. Клементина проводила их задумчивым взглядом. Хорошо им. Живут себе, наслаждаются жизнью. И политические игрища им до лампочки – какой резон забивать себе голову чужими проблемами, тем более если ты в них не смыслишь ни бельмеса?

– Мадмуазель Хизер.

Клементина вздрогнула. Она была уверена, что осталась одна.

– Д-да?

Тилль де Орсайен подошел к ней скользящей походкой хищника.

– На пару слов.

14

Клементина ответила ему вопросительным взглядом. Вокруг никого не было, но её собеседник ещё несколько секунд молчал, будто чего-то ожидая.

– Тот флойд был там. На Земле.

Клементина нервно кивнула.

Если де Орсайен сейчас скажет, что заметил адресованный ей жест...

– Лорд Фау. Он смотрел на тебя.

– Неужели? – выдавила она.

– Помнится, я поручил тебе... гм... сблизиться с ним, – господин де Орсайен выразительно кашлянул.

– Я... – Клементина перевела дух. Успокоиться, немедленно! – Мы общались только один раз... В тот вечер, когда вы нас познакомили. Больше мы не встречались... Ни разу.

Она отчаянно надеялась, что проницательный и дотошный тенриец не уличит её во лжи: ведь они с Фау виделись как минимум один раз – тогда, в Консульстве.

– А на Земле я вообще не видела лорда Фау. Его не было ни на одном мероприятии, – на всякий случай добавила она.

– И всё-таки он тебе явно симпатизирует, – Тилль де Орсайен помолчал. – Я подумаю, как устроить вам ещё одну встречу... случайную, разумеется. Помни, я рассчитываю на тебя.

– Как скажете, – сквозь зубы процедила Клементина.

– А ты молодец, – тенриец одобрительно усмехнулся. – Я про вашу ночную прогулку.

– Это была не моя идея, – она мгновенно напряглась.

– Ловко ты заговорила зубы аборигенам. Я сразу понял, что ты девочка способная, но такого, признаться, я не ожидал, – он скривился. – Эта дура Нигма Квертис вечно попадает в переделки! Была б моя воля – давно бы вышвырнул её из своего ведомства и на пушечный выстрел бы не подпускал – но, увы, не могу. Никто не знает нуар лучше неё. Так что приходится терпеть её выходки.

Он вновь замолчал, на этот раз надолго. Клементина терпеливо ждала. Спустя минуту она решила, что разговор, должно быть, окончен, и повернулась, чтобы уйти, как вдруг услышала в спину негромкое:

– Лем.

Нечасто господин де Орсайен обращался к ней по имени.

– Да?..

– Ты ничего не скрываешь от меня?

Никакая сила воли ей бы не помогла. Только колоссальный эффект неожиданности спас её от неминуемого разоблачения: Клементина застыла как вкопанная, а спустя мгновение, когда первое потрясение схлынуло, уже смогла надеть маску холодной невозмутимости и с легким замешательством в голосе ответить:

– Прошу прощения?

Несколько невообразимо долгих секунд господин де Орсайен буравил её пытливым взглядом, от которого хотелось закрыться железобетонной плитой, но потом вдруг тряхнул головой и выплюнул отрывистый смешок.

– Не бери в голову. Я... иногда бываю неадекватен. Издержки профессии, знаешь ли.

Клементина потрясённо хватала ртом воздух.

– Я не... Что вы хотели от меня услышать?

– Забудь. Один мой коллега высказал абсурдное предположение, что ты – не та, за кого себя выдаёшь. Я поднял его на смех. Это просто невообразимо.

– И всё же осадочек остался? – еле слышно прошептала Клементина.

Похоже, она попала в точку. Ею вдруг овладело деструктивное, самоубийственное желание взять и выложить ему всю правду, раскрыть карты – и будь что будет.

Нет, это безумие, полнейшее безумие. Надо успокоиться.

– Брось, – пробурчал Тилль де Орсайен. – В жизни всё возможно, но существуют факты – а с фактами не поспоришь. Я изучал твоё досье, документы, биографию. Если бы мне что-то не понравилось – мы с тобой не беседовали бы сейчас.

Ого. Оказывается, даже биографию правдоподобную ей умудрились сварганить. Клементина нервно перевела дух, в который раз мысленно вознеся хвалебную оду флойдам, колдовавшим над её легендой. Какая же колоссальная была проделана работа, что даже дотошные тенрийские особисты не нашли к чему придраться.

– И не я один, между прочим, – продолжал господин де Орсайен. – Парочка моих коллег тоже глянула файлы – мне нужно было мнение со стороны. Никто из них не высказал сомнений.

Клементина вдруг подумала, что если бы кто-то из них догадался подсунуть ей такую же микстуру, как та, что она скормила Айришу Корну, чтобы развязать ему язык, она бы выложила всё как миленькая. Цитриан, конечно, уверял, что её мозг надёжно защищён от нанороботов, но кто знает, где предел у этой "надёжности"? Новые нейровирусы появляются каждый месяц, как и новые антидоты.

Надо взять за правило ни от кого не принимать никаких угощений.

Её собеседник опять молчал, то ли погружённый в раздумья, то ли ожидая чего-то.

– Я могу идти? – осведомилась Клементина, чувствуя, что вместе с затягивающейся паузой как по экспоненте нарастает напряжение.

– Иди, – кивнул Тилль де Орсайен таким тоном, будто в действительности хотел сказать прямо противоположное. – Я свяжусь с тобой, когда ты мне понадобишься.

* * *

Одиночество – страшная вещь. И при этом опасная: потому что люди не в полной мере осознают его разрушительную силу. Не замечают тревожных звоночков из пустоты, закрывают глаза на неприглядную правду, до последнего отрицают очевидное – когда же одиночество предстает перед своей очередной жертвой в своём смертоносном величии, дёргаться, как правило, поздно. Ты уже отравлен, ты на дне ямы, откуда можно выбраться лишь получив помощь извне, лишь уцепившись за протянутую руку – но с ужасом обнаруживаешь, что её некому протянуть.

Клементине было одиноко.

Да, объективно она не одна: бок о бок с ней – соратники, люди и флойды, за плечами – её родные, те, к кому она всегда может обратиться за помощью: родители, пусть они в последние годы общаются нечасто, и Стефан, пусть непутёвый, но он её брат. А где-то там, позади – Земля, её Земля, которую она когда-то поклялась уважать и беречь, а если понадобится – то и защищать. Все на школьном выпускном дают такую клятву, этой традиции уже почти двести лет – и люди обязаны ей флойдам. Похожие церемонии, к слову, есть и в других странах: где-то – в день совершеннолетия, где-то – в ближайшие к этому возрасту государственные праздники. Вот так незваные гости, пришельцы из космоса, поначалу казавшиеся недобрыми и пугающими, невольно сплотили всё человечество, объединили против общего врага, пусть на поверку оказавшегося и не врагом вовсе.

Она не одна.

И, тем не менее, никогда ещё Клементина не ощущала одиночество так остро, как сейчас, в самом сердце инопланетного мегаполиса, в гуще толпы не-людей, неотличимых от людей. Толпа клокотала, бурлила, волновалась, растекалась на потоки и ручейки, вливаясь в открытые двери зданий и кабины флаеров, на пешеходные дорожки парков и в ворота стадионов, в кафе и рестораны.

Почти как на Земле. Почти как дома.

Вот только красивее. Современнее, удобнее, новее. Ожившая утопия, воплотившаяся в реальность мечта футуристов.

Клементина смотрела на город – и испытывала крайне противоречивые чувства. Мир, такой восхитительный и манящий снаружи – но при этом отталкивающе безобразный внутри. Блестящая обёртка и гнилая сердцевина. Злой, жестокий мир, где шпана во дворе будет мучить эффа забавы ради – а прохожие даже не повернут головы.

Как, каким непостижимым образом цивилизация тенри умудрились достичь таких высот технического прогресса, и при этом оставить за бортом элементарную мораль?

Нет, тенрийцам ничто человеческое не чуждо, она уже успела в этом убедиться. У них развиты искусства: живопись, музыка, кино. Кутюрье создают платья изумительной красоты, художники – прекрасные картины, ландшафтные дизайнеры – невероятные парковые ансамбли. И находятся те, кто искренне восхищается всем этим.

Но при этом они почти полностью лишены самых элементарных чувств: совести, сострадания, сопереживания, бескорыстия, альтруизма, самоотверженности. Они не способны заботиться о других. Они не придут на помощь незнакомцу, даже если он будет погибать у них на глазах. Они не протянут руку, если не будут видеть выгоды, они не способны пожалеть кого-то, кроме себя.

Цитриан рассказывал, что когда-то все расы были как тенри. Но рано или поздно все пришли к тому, что принято называть моральным прогрессом. Земные философы девятнадцатого века прыгали бы от радости, узнав, что идеи гуманизма победили в космических масштабах.

Как ребёнок в детстве, переболев ветрянкой, получает иммунитет на всю жизнь, так и все цивилизации переболели своими пороками, пережили их, переросли – и оставили в прошлом. Прекратили войны – не потому, что это стало выгодно, а потому, что осознали всю безмерную жестокость войны. Объединили автономные территории, бывшие некогда суверенными государствами, выработали единую внутреннюю политику, свод законов. Разумеется, это не произошло во мгновение ока, по щелчку пальцев: потребовались века, чтобы моральная эволюция принесла свои плоды. Одни поколения сменяли другие, и дети росли, воспитанные заветами родителей, впитывали их с молоком матери, пока глубоко в подсознании, на генетическом уровне не закрепились простые аксиомы – что хорошо, что плохо.

Похожая история, с незначительными отличиями, вызванными спецификой их расы, наблюдалась у всех цивилизаций: и у флойдов, и у шер-нуа, и у йордов, и у хиорийцев. А вот с тенри почему-то этого не произошло. Раздираемые внутренними противоречиями, периодически сотрясаемые медоусобицами, тенрийцы каким-то образом умудрились стать вровень с остальными – но лишь в техническом развитии.

К сожалению, мораль – хоть индивидуальная, хоть общественная – это то, что невозможно привнести извне, навязать, всучить насильно. Соприкоснувшись с иными мирами, выслушав робкие предложения помощи, тенри лишь рассмеялись и посоветовали чужакам не лезть не в своё дело.

Клементина опустилась на скамейку у фонтана. Мелодичное журчание воды умиротворяло, настраивая на спокойное, медитативное созерцание. Мегаполис жил своей жизнью: сытой, комфортной жизнью столицы огромной империи. Казалось невероятным, что где-то совсем рядом гремят взрывы, разнося в пыль города. Она с иронией подумала, что если повстанцы каким-то образом сумеют добраться до правительства и захватить власть, у Земли, вероятно, появится шанс.

В памяти всплыл план, о котором ей рассказал Стефан: если на референдуме большинство проголосуют против присоединения к тенри, после объявления его итогов представители человечества обратятся в Верховный Совет Первого Круга с ходатайством о предоставлении Земли полного суверенитета с правом на защиту силами объединенной эскадры. Если ходатайство удовлетворят, в случае какой-либо агрессии со стороны тенри Земля не будет беззащитной.

Ей очень хотелось, как земным политикам, надеть розовые очки и представить, что фантазии её соотечественников способны стать реальностью. Но она понимала: в Верховном совете сидят отнюдь не простофили, и благотворительностью они не занимаются. Если Земле предоставят эскадру для патрулирования и защиты границ – это будет не бесплатно. И цена, скорее всего, окажется для человечества непомерно высокой. Хотя, скорее всего людям будет предложена альтернатива: статус вассальной территории под протекторатом... ну, скажем, тех же шер-нуа. Или йордов, как одной из наиболее близкой к людям рас. Нет, разумеется, они не станут навязывать людям свой образ жизни, идеологию или, боже упаси, религию – это им ни к чему. А вот строжайшим образом контролировать взаимодействие человечества с другими цивилизациями – очень даже. Прежде всего, торговлю. А ещё с молчаливого согласия Первого Круга попытаются "перевоспитать" людей, искусственно инициировать ту самую "моральную эволюцию", которую прошли они сами. А поскольку ждать, пока на Земле сменятся сотни поколений, никому неохота, наверняка они попытаются ускорить естественный процесс. И что в таком случае послужит тем самым "катализатором" – неизвестно.

Впрочем, не исключено, что Человек Разумный вообще не способен на моральную эволюцию. Может быть, нечто, прописанное в генетическом коде, заложенное самой природой, препятствует этому. Тенри подобных исследований не проводили – за время пребывания на Виаллисе она уже успела выяснить это, а на Земле генная инженерия ещё пока не была развита настолько, чтобы ответить на этот вопрос.

Горькая правда жизни в том, что хотя человек с гордостью именует себя Хомо Сапиенсом, над ним до сих пор властвуют примитивные первобытные инстинкты, диктующие нехитрые правила игры: кто успел, тот и съел, выживает сильнейший, и тому подобное.

На душе стало гадко и мерзостно, будто она укусила аппетитное спелое яблоко – а оно оказалось червивым. В любой момент могли позвонить из Консульства, кроме того, она ждала весточки от Нортона: он обещал выйти на связь. Да и с Цитрианом не мешало бы поговорить – как бы Стефан ни божился, что всё передаст "кому следует", будет не лишним перестраховаться.

Высоко в небе проплывали облака, а ниже, на уровне крыш, сверкая крыльями, весело носились гигантские стрекозы. На Земле, должно быть, похожие обитали в эру динозавров, а здесь, на Виаллисе сохранились с доисторических времен, причем сразу несколько видов. Самые крупные были размером с альбатроса.

Как же здорово, наверное, было бы отправиться вот так на другую планету – только не шпионить за лживыми политиками, а, например, изучать местную фауну, или фотографировать реликтовые ландшафты, или просто любоваться красотами природы...

Да катись оно всё ко всем чертям!

До ближайшего ледового комплекса было всего четверть часа полёта на такси, включая поиск ближайшей машины. До пункта проката коньков – пять минут быстрым шагом.

Ещё минута – и она на льду.

Традиционный круг почёта. Ещё один... Надо разогреться. Как же давно она не стояла на коньках! Так и форму потерять недолго. Хотя – было бы что терять – как наверняка сказала бы сейчас её бывший тренер. Клементина представила себе её поджатые губы, изогнутые в скептической улыбке человека, скупого на похвалу и щедрого на критику.

Ещё кружок... Пора. Здесь можно не бояться падений: гравитационное поле катка мигом активируется и мягко подхватит её, не дав упасть, если она потеряет равновесие.

Тенрийские фигуристы тренируются в тепличных условиях. Она не привыкла к таким штучкам. Она умеет падать.

Прыжок. Ещё прыжок. Чистых четыре оборота – неплохо. Разворот – и волчок на полусогнутых.

Тенрийской цивилизации столько тысячелетий, а фигурное катание у них простенькое и откровенно скучное. Разве что гравитационному полю нашли применение, сделав катки абсолютно безопасными, а значит, доступными для всех.

В этом отличие людей от тенри: люди понимают, что есть кое-что дороже жизни. И есть случаи, когда не стыдно рискнуть жизнью и не жаль её отдать.

Мысли путались, ускоряя бег вместе с ней, спотыкались друг о друга, кувыркались и прыгали, словно играя в чехарду.

Ещё один прыжок – и сальто. Запрещённый элемент, между прочим. У неё на Земле. Но здесь нет никаких запретов.

– Вот это да! Сногсшибательно!

Айриш Корн стоял у бортика и глядел на неё во все глаза. Увидев его, Клементина и в самом деле упала.

– Вы не говорили, что умеете такое, мадмуазель Хизер.

– Вы не спрашивали.

Подробности их последней встречи пронеслись в памяти, заставив содрогнуться.

Что он помнит? Что ему сказали врачи, когда он очнулся? И самое главное: не обнаружили ли они следы воздействия на сознание?

Но спросила Клементина не это.

– Как вы меня нашли?

Глупо было бы полагать, что Корн-младший здесь случайно. Впрочем, он и не собирался притворяться.

– Очень просто, – Айриш Корн улыбнулся и подмигнул. – Посмотрел маршрут вашей последней поездки.

Вот так. Куда бы она не отправилась, её найдут. Тенрийское законодательство не оставляет места для приватности.

– Я не шучу: вы катаетесь без преувеличения восхитительно, – его глаза возбужденно сверкали. – Вы профессионал?

– Любитель, – буркнула Клементина. Настроение стремительно портилось, сменяясь осознанием, что она не отделается от него так просто.

– Гм... Что касается нашего свидания... – Айриш Корн смущённо порозовел. – Сам не знаю, что на меня нашло. Похоже, я тогда слегка перебрал... Плохо помню тот вечер. Кажется, я нёс какую-то чушь о политике. Вам, должно быть, было скучно. Мне очень жаль. Поверьте, этого больше не повторится.

Клементина ошарашенно крякнула. Это он сейчас просит у неё прощения?!

– Хорошо, я вам верю, – выдавила она, борясь с рвущимся наружу смехом.

– Через недельку я лечу на Ундерит, – Айриш Корн отчаянно пытался поймать её взгляд. – Вы же составите мне компанию?

Ундерит... Клементина напряглась, выуживая информацию из памяти. Планета-курорт, одна из многочисленных тенрийских планет.

– Как вам будет угодно, – меланхолично отозвалась она.

– Хочу вас кое с кем познакомить, – Айриш Корн многозначительно подмигнул, очевидно, ожидая встречный вопрос.

"О боже, ну не с родителями, я надеюсь?"

– И с кем же? – вздохнула Клементина.

– Увидите... – он одарил её ещё одной загадочной улыбкой, явно довольный собой.

Клементина вымученно улыбнулась в ответ, впрочем, тенриец, судя по всему, принял её эмоции за чистую монету, поскольку тут же расцвёл и пустился в долгие разглагольствования о благодатном климате и живописных ландшафтах Ундерита, которые непременно стоит увидеть хотя бы раз в жизни. Клементина терпеливо слушала – вернее, делала вид, что слушает, а сама в это время пыталась придумать, как поделикатнее избавиться от назойливого ухажёра. Может, предложить ему покататься на коньках и как бы невзначай "уронить" разок-другой?

Она мечтательно прикрыла глаза, представляя, как Корн-младший неуклюже плюхается на мягкое место, но вместо тенрийца воображение нарисовало Фау, уверенно скользящего по длинной плавной дуге. Как же прекрасно было кататься с ним в паре! Флойд будто читал её мысли, предугадывая каждое движение.

Да что с ней сегодня такое? С какой стати на неё вдруг нахлынули непрошенные воспоминания?..

– Мадмуазель Хизер... Вообще-то я хотел попросить прощения за испорченный вечер, – несколько смущённо произнес Айриш. – Я хочу искупить свою вину. И готов сделать всё, что пожелаете.

Единственным её желанием на данный момент было остаться наедине с собой, но как раз-таки оно было невыполнимым.

– Вы умеете кататься? – спросила она. – Присоединяйтесь!

– Увы, – Айриш смешался. – Но если вы берётесь меня научить, я с удовольствием попробую. Можно прямо завтра.

– А почему не сейчас?

– Видите ли, сегодня вечером – важное мероприятие... Нам нужно быть вовремя и выглядеть подобающим образом.

– Важное мероприятие?.. – Клементина вдруг поперхнулась словами. – Погодите... Вы сказали – "нам"?..

– Ну, вы же составите мне компанию? – Айриш нисколечко не смутился. – Очень не хотелось бы идти туда в одиночку.

– Для начала хотя бы скажите, куда вы меня зовёте. Честно говоря, я небольшая поклонница выходов в свет.

– Это всего лишь небольшой фуршет по случаю последней ночи Золотых Звездопадов. Закрытая вечеринка, все свои.

Вот оно что.

Золотыми Звездопадами на Виаллисе называли неделю в конце года, когда планета проходила через плотные метеорные потоки, и каждую ночь небо расцвечивалось тысячами падающих звёзд.

Клементина не знала, радоваться ей или огорчаться. Не то чтобы ей очень уж улыбалось стать гостьей на тенрийском званом вечере, но от своего плана войти в доверие к Айришу Корну она отказываться не собиралась – к тому же, не исключено, что ей удастся разузнать что-нибудь важное про беспорядки в провинциях.

– Сколько у меня времени? – спросила она.

– Я заеду за вами в восемь.

Пунктуальности Корну-младшего было не занимать: ровно в восемь вечера он стоял у её порога, а через пять минут они уже летели, оставив город далеко внизу. Чем выше статус резидента, тем выше можно было поднять флаер, выбрав тем самым менее загруженную и более удобную трассу. Клементина с её бордовым уровнем могла подниматься выше небоскрёбов, сейчас же они летели над облаками – "чёрный" уровень её спутника не имел никаких ограничений. Солнце уже вовсю поджаривало горизонт, разливая вокруг густо-вишнёвую кровь заката, а с противоположной стороны небосвода уже зажигались первые звёзды: жирные, крупные. Клементина с грустью подумала, что звёздное небо над Виаллисом куда более живописнее земного. Интересно, за какие заслуги досталась тенрийцам такая красота?

И вновь, как назло, память развернула перед ней картинку из недавнего прошлого: Стоунхендж, звёздное небо и глаза Фау, сияющие рубиновым пламенем...

Флаер резко пошёл вниз, зарываясь в густые розовые облака, похожие на сахарную вату. Опомнившись, Клементина покосилась на своего спутника и наткнулась на взгляд, полный вожделения и похоти, взгляд настолько недвусмысленный, что ей стало дурно.

Нет, с этим определённо надо что-то делать. Не ровен час, Айришу надоест играть в джентльмена. А "чёрный" уровень, между прочим, даёт ему полную вседозволенность.

Блеснула полоска воды, и флаер вынырнул из облаков, позволяя лицезреть живописный закат над заливом, убегающую вдаль панораму южных предместий города и невысокое строение на скалистом берегу, в котором безошибочно угадывался маяк. У его подножия, на открытой площадке, были расставлены столики, звенела музыка и плясали разноцветные языки огня в низких каменных чашах, напоминающих вазоны для цветов. Над маяком тоже полыхало пламя: искристое, изумрудно-зелёное.

– Нравится?

Клементина нехотя кивнула, думая совсем о другом. Впервые за много-много дней ей захотелось, чтобы Фау оказался рядом.

Увы, Фау был далеко. Вокруг – одни только тенри, судя по всему, обладатели "бордового" и "чёрного" статусов, словом, сливки общества. Причём Корна-младшего они хорошо знали: многие подошли поздороваться, остальные ограничились почтительным кивком. На Клементину поглядывали с любопытством, некоторые же откровенно глазели, перемигиваясь и перешёптываясь. Нетрудно было догадаться, что они обсуждали.

Стараясь не обращать внимания на шепотки за спиной, Клементина позволила Айришу взять себя под руку и вести сквозь толпу, попутно украдкой оглядываясь по сторонам.

Мужчин и женщин было примерно поровну, дамы – в пышных вечерних нарядах, кавалеры – в светлых брючных костюмах с жакетами, напоминающие по покрою камзолы эпохи Моцарта. Все они выглядели не старше Клементины, но она уже знала, что это видимость: продолжительность жизни тенрийцев была куда выше человеческой, а благодаря достижениям науки они до преклонных лет сохраняли моложавый вид.

Почему уродливая сущность всегда и везде рядится в красивую обёртку?

Клементине пришлось сделать над собой усилие, чтобы отвлечься от мрачных мыслей и сосредоточиться на окружающей действительности.

Это было похоже на показ мод и акробатическое шоу в одном флаконе. Между гостями беззвучными тенями скользили танцоры и танцовщицы, облачённые в откровенные костюмы из невесомого струящегося шёлка; их лица были скрыты полумасками, отчего они казались демоническими существами. Актёры плавно двигались в такт музыке; подсвеченные стробоскопами, их гибкие фигуры были хорошо видны в наползающих сумерках. Формат банкета не предполагал всеобщего застолья: кое-кто сидел за столиками, но большинство предпочитало танцевать или общаться стоя. Некоторые стремились уединиться, одна парочка целовалась на траве вдалеке от основной толпы: подняв взгляд на маяк, Клементина заметила мелькнувшие силуэты.

– Айриш! – плотный низенький господин в кремово-белом костюме преградил им дорогу. – Ты ли это? Триста лет тебя не видел! Как поживаешь, старина?

– О, это ты, Монталь, – благосклонно улыбнувшись, Айриш слегка кивнул. – Звёзды светят тебе. Я собираюсь... – окончание его фразы потонуло в громком взрыве фейерверка. Над ближайшим столиком с треском расцвёл фонтан серебристых искр, вызвав шумный восторг публики.

– Айриш, дружище, пойдём куда-нибудь, где потише, – мужчина повысил голос, перекрикивая музыку, треск пиротехники и гомон толпы. – Нужно поговорить.

– Конечно, – Айриш обернулся к Клементине и преувеличенно галантно поцеловал её руку. Сложно было понять, что преобладает в его жесте: искренние чувства или желание покрасоваться перед знакомым. – Увы, я вынужден отлучиться ненадолго. Скоро вернусь.

Оставшись одна, в первые секунды Клементина почувствовала облегчение и радость оттого, что она хоть немного отдохнёт от общения с Корном-младшим, но очень скоро радость сменилась страхом – липким, выматывающим, лишающим сил страхом неизвестности. Одна, в толпе незнакомцев, Клементина ощущала себя очень неуютно. Конечно, она добросовестно изучала тенрийский этикет, но мало ли что может пойти не так!

Стараясь сохранять безмятежно-расслабленный вид, девушка опустилась за один из свободных столиков, взяла с блюда тарталетку, а у проплывавшего мимо официанта – бокал с напитком. В здешнюю еду наверняка добавлены какие-нибудь психостимуляторы, призванные снять тревожность и вызвать чувство эйфории, – но она предусмотрительно приняла антидот, нейтрализующий подобную пакость.

Прошло десять минут, потом ещё столько же. Сидеть в одиночестве за столиком дольше было нельзя: это выглядело нелепо и оттого подозрительно. Почти все гости были на ногах, многие танцевали, остальные беседовали, сбившись в небольшие группки.

Прихватив свой бокал, Клементина медленно двинулась через веранду, стараясь избегать слишком плотных скоплений гостей и чересчур эпатажных танцоров. Со всех сторон до неё долетали обрывки чужих разговоров.

– ...и тогда он облил её маслом и поджёг. Прямо в доме, представляете? Чуть пожар не устроил...

– ...а после праздника сел за штурвал и зачем-то перевёл флаер на ручное управление. В итоге лобовое, флаер всмятку, да ещё и жертвы там какие-то. Хорошо хоть сам жив остался. А транспорт восстановлению не подлежит...

– ...опять митингуют. Говорят, всё началось с "серой зоны". Вроде как губернатора уже порешили...

Клементина резко остановилась, вслушиваясь в разговор. Медленно повернула голову.

– Да ерунда, – скучающим тоном протянул высокий длинноусый брюнет в бутылочно-зёленом костюме. – Я вам говорю: ничего у них не выйдет.

Их было пятеро: четверо мужчин и дама, разодетая в шелка и бархат, в шляпе такой огромной, что там запросто мог поместиться жареный фазан. Пышное боа из жемчужно-белых перьев, небрежно накинутое на плечи, свисало до самой земли. Перья слабо фосфорецировали в темноте: это был весьма дорогой материал, призванный подчеркнуть высокий статус его владельца.

Они стояли кружком у многоярусного фонтана, непрерывно извергающего густую вязкую массу, сильно пахнущую ванилью и пряностями, и обмакивали в неё тонкие бисквитные палочки. Клементина нерешительно шагнула к ним, строго напомнив себе, что в пышном платье, обильно украшенном рюшечками, кружевом и сверкающими камнями, она выглядит здесь вполне органично. Ничего подозрительного. Просто ей тоже захотелось полакомиться изысканным десертом.

Она взяла бисквитную палочку, обмакнула в чашу и осторожно попробовала инопланетный деликатес. Он оказался горячим, а по консистенции – густой и вязкий, как растопленная карамель. От приторно-сладкого вкуса свело скулы.

– Как знать, – с сомнением покачал головой господин с волосами, собранными в конский хвост. Он единственный из всей их компании был с дамой, должно быть, именно поэтому остальные смотрели на него с уважением. – Повстанцы пытаются заручиться поддержкой местных властей. Если им это удастся – всё может быть. К тому же, они уже захватили несколько энергостанций, на Виаллисе и на Кионе.

– Военные подавят восстание, – возразил дородный краснощёкий мужчина, выглядящий заметно старше остальных. На отвороте его камзола скромно поблескивал орден Крылатой Стрелы – высшей государственной награды Тенри. – Пока действующая власть контролирует военных, любой мятеж обречён на крах. Но ты прав, Арлен, заварушка намечается нешуточная... Лично я собираюсь улететь на месяцок-другой куда-нибудь подальше, скажем, на Йорданс. И вам советую последовать моему примеру.

– Полетели на Йорданс, Арли! – с капризными нотками в голосе пропищала дама. Её кавалер обнял её за талию и привлек к себе.

– Давай обсудим это позже, дорогая.

Дамочка недовольно скривила губки, но в этот момент в небе показались первые метеоры, прошивая его размашистыми стежками. Несколько секунд все зачарованно пялились на небо. Клементина невольно подумала, что в других обстоятельствах она, возможно, получила бы удовольствие от созерцания "золотых звездопадов", но не сейчас.

Арлен заговорил первым.

– Не думаю, что военные будут продолжать сохранять лояльность верхушке. Вы поглядите, что у нас творится! Месторождения практически истощены, госдолг уже превысил все мыслимые и немыслимые пределы, экономика на грани дефолта. А старый маразматик и кучка таких же закоснелых консерваторов наивно надеются, что всё как-нибудь удастся разрулить. Курам на смех!

На пару секунд над десертным фонтаном повисла пауза. Двое – дородный господин и длинноносый юнец в белых перчатках – бросили быстрый взгляд на Клементину, отчего она чуть не поперхнулась и лишь чудом сохранила невозмутимый вид.

– Не думал, что данные о состоянии месторождений уже распространились так далеко, – холодно заметил курчавый блондин, хмуря белёсые брови.

– Считаешь, Далл, у меня недостаточно прав, чтобы получить доступ к нужной информации? – вскинулся Арлен.

– Считаю, что у тебя слишком длинный язык.

– Господа, давайте не будем ссориться, – миролюбиво пробасил краснощекий.

– Да, расслабься, Далл. Здесь же все свои. Не занудствуй!

Все как по команде повернулись к Клементине. То, что девушка слышала их разговор, было очевидно.

– Я в курсе, господа, – срывающимся голосом пролепетала Клементина, решив пойти ва-банк. – Айриш рассказывал мне, – соврала она, стараясь, чтобы это прозвучало уверенно.

– Айриш? – слегка удивилась дама. – Айриш Корн?

Клементина нервно кивнула. К её огромному облегчению, упоминание имени наследника крупнейшего промышленного магната произвело на тенрийцев должное впечатление: по крайней мере, все они моментально успокоились. Дамочка колебалась дольше остальных: сначала она придирчиво оглядела её наряд, буквально ощупав взглядом с ног до головы, но, по всей видимости, сочла его вполне сносным, и в итоге тоже растянула губы в дежурной улыбке.

– Власти, разумеется, тщательно скрывают от общественности истинное положение вещей. Но истина – что вода, а вода, как говорится, дырочку найдёт. Вот и просачивается по капельке.

– Рано или поздно месторождения всё равно истощились бы. Плохо, что ксенон тянет за собой всё остальное. Слишком уж ценен.

– О да. Ксенон не песок, на дороге не валяется.

"Ксенон?! Интересно, знают ли флойды о ксеноне?"

– На парочке газовых гигантов ксенон есть, причём в избытке. Но себестоимость его добычи зашкаливает.

– Взлёт цен на ксенон обрушит рынок. Рано или поздно это всё равно произойдёт – это лишь вопрос времени, – краснощёкий коротко хохотнул. – Старина Гаррет надеется, что поздно.

– Старый пень хочет удержать бразды правления, отобрав у флойдов планету, – длинноносый нервно защёлкал пальцами, – как бишь её?

– Земля, – тихо подсказала Клементина.

– Точно! – ещё один щелчок и одобрительный кивок в её сторону. – Но флойды не сдадутся просто так. Выход прост: натравить на флойдов Первый Круг.

– Да, исправить ситуацию сможет лишь война, – тяжело и печально вздохнул краснощёкий. – Но только не прямое столкновение.

– Опосредованно, – вставил Арлен, пригубив из бокала.

– Да-да. Так, чтобы сами военные действия велись силами Первого Круга, а мы, разумеется, оказывали бы им всестороннюю поддержку... Эта планетёнка, Земля, – идеальный повод.

– А почему вы так уверены, что флойды не уступят нам Землю? – вмешался доселе молчавший мужчина с неприметной внешностью офисного работника. Даже костюм его, при всей его пафосной вычурности с точки зрения Клементины, на фоне остальных смотрелся как-то непритязательно и тускло. – Они гордецы и глупцы, но всему же есть предел.

Краснощёкий открыл было рот, но за него ответил Арлен:

– Я согласен с Брисом. Флойды не станут подвергать угрозе Мио. Я полагаю, флойды будут стараться выторговать отвод войск от Мио в обмен на Землю. С другой стороны, они отлично знают, что мы не можем притронуться к Мио без весомого повода – тогда нас не поймёт уже Первый Круг. А с Первым Кругом нам ссориться нельзя...А вот если из-за нежелания флойдов отдавать планету пострадают аборигены Земли – это уже повод.

– Аборигены – не тенри!

– Генетически – тенри. Есть исследования, доказывающие это.

– Пусть так, но у них другой язык, другой менталитет и совершенно другой уровень развития, несопоставимо ниже нашего. На кой они вообще нам сдались? Как рабочая сила?

– Сразу видно, Далл, что ты не способен стратегически мыслить, – фыркнул Арлен презрительно. – Если уж умом природа обделила, то тут ничего не поделаешь.

Побагровев, оскорблённый тенриец бросился к обидчику, но между ними внезапно ввинтилась дамочка и пропищала:

– Арли, успокойся. Не хватало ещё драку затеять. И вообще, сколько можно болтать? Надоело. Пойдём лучше танцевать, – она жеманно улыбнулась и кокетливо добавила: – Ты же не хочешь, чтобы я расстроилась?

Похоже, Арлен всё же кое-что соображал, потому что скривился, но в итоге неохотно кивнул и дал своей спутнице себя увести. Краснощёкий положил руку на плечо Даллу, до сих пор пыхтящему от злости, и повёл в противоположную сторону, что-то непрерывно говоря. Остальные тоже как-то незаметно разбрелись: кто-то ответил на звонок и стал разговаривать, кто-то поймал скользнувшую мимо балерину.

Еле дыша от переполнявших её чувств, девушка подняла голову, устремляя взгляд в исчирканное метеорами небо.

– Скучали без меня?

Айриш появился как раз вовремя: она успела прийти в себя, умерить пульс и даже ещё пару раз макнуть палочку в липкую пряную субстанцию – всё-таки вкусно, пусть и чересчур приторно.

– Что делаете? – он приобнял её за плечи.

– Вот... любуюсь на звёзды, – Клементина вежливо улыбнулась в ответ, старательно пряча раздражение.

– Как вам праздник?

– Бесподобно, – опять пришлось врать. Ну, не могла же она признаться, что пёстрая толпа безвкусно одетых богачей портит всё впечатление, и что любоваться природой лучше в тишине и в одиночестве, а не на шумной вульгарной вечеринке. Впрочем, тенриец вряд ли смог бы её понять – поэтому не было никакого смысла объяснять ему, что духовную пищу не стоит смешивать с плотскими удовольствиями. К тому же, недавний разговор, случайным свидетелем которого она стала, занимал сейчас все её мысли.

– Потанцуем?

– Что? – рассеянно откликнулась Клементина. – Ах, да... Конечно.

Айриш хозяйским движением обнял её за талию, увлекая за собой. Музыка таяла в ночной прохладе, аккорд за аккордом оседая на дрожащей листве деревьев, растворяясь в дыхании ветра, впитываясь в землю, скатываясь к берегу и стекая в воду залива. А сверху летели звёзды – снова и снова, искра за искрой, словно пытались воспламенить небо, которое всё никак не желало загораться.

– Вы – девушка-загадка, – вдруг сказал Айриш. – Смотрю на вас, мадмуазель Хизер, и чем дольше смотрю, тем сильнее чувствую... не знаю, как объяснить. Какую-то тайну.

– Тайну? Какую? – Клементина нервно засмеялась.

– Пока не знаю. Но тайна у вас определённо есть.

– Полагаю, вы хотите, чтобы я вам её открыла?

– О, нет-нет, ни в коем случае! – горячо запротестовал Айриш. – Я не из тех, кто требует открывать карты. Я люблю сам разгадывать загадки – и обычно успешно разгадываю их.

Клементина невесело хмыкнула. Как раз-таки это её и тревожило.

В лихорадочных поисках подходящих ответов на вопросы Айриша, становившиеся всё более провокационными и откровенными, прошёл остаток ночи. К сожалению – или к счастью, Клементине не удалось больше ничего подслушать – ничего, представляющего ценность: празднество набирало обороты, и разговоры плавно перетекали в совершенно иную плоскость. Под конец она стала жалеть, что у неё не нашлось более-менее благовидного предлога, позволяющего свинтить с праздника раньше положенного. В конце концов ей до смерти осточертело всё: и танцы, и музыка, и хитровымудренные деликатесы, и грохочущие фейерверки, и развлекающие толпу танцоры, и даже сами "золотые звездопады". А главное – сам Айриш Корн, который, очевидно, желая искупить вину за свою отлучку, больше не оставлял её ни на миг, неотступно сопровождая на протяжении всей ночи.

Лишь когда Клементина перешагнула порог своей квартиры и осталась в одиночестве, она, наконец, смогла вздохнуть с облегчением.

14.2

– Флагман, как слышно? Докладываю: в гексагоне "два-С-восемь" посторонних не обнаружено. Приступаю к мониторингу гексагона " два-С-девять".

– Вас понял, Норис, – Фау устало зевнул. Штурвал в руках пружинисто качнулся в ответ на его движение. – Продолжайте патрулирование.

Он не спал уже третьи сутки, нутром чувствуя: что-то случится. Что-то должно произойти, и непременно в его дежурство. Может быть, именно сегодня.

– Флагман, докладываю: гексагон "шесть-В-сорок" проверен. Чисто. Перехожу к следующему участку.

Конечно, тенри пока не объявляли им войну, но это не значит, что можно расслабиться, наплевав на меры предосторожности. Флойды не в том положении, чтобы позволять себе беспечность.

– Внимание всем! – после долгого молчания голос его прозвучал хрипло. – Полная боеготовность, – откашлявшись, продолжил Фау. – Активация всех защитных систем. При обнаружении постороннего объекта порядок действий согласно первому протоколу.

Фау предвидел: тенри готовят им какую-то подлянку. И от всей души надеялся, что сумеет обнаружить её вовремя – и отреагировать должным образом.

Картина проста и ясна. Двенадцать кораблей-разведчиков, не считая его собственный. Двенадцать участков межзвёздного пространства, аккуратно поделенного между ними. Нейтральная полоса, ничейная территория, разделяющая владения тенри и флойдские территории.

Динамик виновато чихнул.

– Прошу прощения, сэр...

Это Пайк. Один из самых способных пилотов его "дюжины". И один из самых проблемных.

– Ваши приказы намекают, что нам есть чего опасаться. Как это понимать? – динамик запнулся. Видимо, Пайк запоздало сообразил, что вообще-то с капитаном так разговаривать не положено. – Сэр, мы хотели бы получить пояснения... Если возможно.

Первым порывом было рявкнуть что-нибудь такое, что раз и навсегда отбило бы у подчинённых привычку фамильярничать. Но Фау сдержался, хоть и не без труда.

– Отставить разговоры! Есть вероятность, что тенри устроят провокацию. Повышенная бдительность не повредит.

Больше вопросов никто не задавал.

Фау потянул штурвал, уходя в сторону и ускоряясь. В иллюминаторах плескалась чернильно-чёрная мгла глубокого космоса. Где-то рядом – корабли его боевого звена; в иллюминаторы их, конечно, не разглядеть, но этого и не требуется: по голограмме, ярко пульсируя, ползли оранжевые точки. Вот они, все двенадцать. Его команда, его "дюжина". Все они превосходные пилоты, все прекрасно знают своё дело, на каждого можно положиться. Другой на его месте был бы счастлив. Проклятье, да он и был счастлив! Когда осознал, что ему претит унылый регламент и вычурная мишура светской жизни, когда сбежал из дому и принёс присягу, когда совершил свой первый полёт без инструктора в соседнем кресле, когда получил в распоряжение корабль – свой собственный корабль, когда стал командиром эскадрильи...

А потом было назначение на Землю. Обитаемая планета, обнаруженная поисковыми зондами много лет назад и населённая – невероятно! – тенрийцами. Вот только местные ни о каких тенрийцах и слыхом не слыхивали, к тому же их цивилизация находилась на одной из начальных ступеней развития. Да и вообще планета эта была расположена слишком далеко от тенрийских территорий. Одичавшие потомки неудачной экспедиции? Преступники, отправленные в ссылку на задворки Галактики? Они не просто похожи – налицо генетическая идентичность, такое совпадение нельзя объяснить злой насмешкой эволюции. Но кем бы ни были аборигены, они имели право на свой путь и свою судьбу. Чтобы оградить их от пагубного влияния своих "генетических братьев", флойды взяли над планетой протекторат. Долгие годы они оберегали подопечных от всего, что могло бы нарушить естественное развитие их цивилизации. Заморозили космические программы, дабы исключить даже гипотетическую возможность контакта с другой цивилизацией.

К сожалению, экология Земли пребывала в весьма плачевном состоянии. Планету нужно было срочно спасать. Работы предстояло много, пилотов не хватало, и его определили командиром экипажа на грузовой корабль. Огромная неповоротливая махина, которую обслуживал целый штат сотрудников, – это не шустрый одноместный разведчик. Фау не привык к такому. Многому пришлось учиться, многое открывать для себя заново, в том числе и коммуникацию с местными. Изучать их языки, этикет, налаживать общение.

А потом он встретил её.

Девушку, неотличимую от ненавистных ему тенри. Неотличимую – но лишь внешне.

В какой момент он понял, что не может без неё жить?.. Сейчас уже сложно сказать. Осознание пришло не сразу.

А вот в её чувствах он сомневался ещё очень долго. Чужая душа – потёмки. Особенно, если этой душой наделен представитель другой расы.

Ему прочили в невесты леди Шерибон – особу редкостной красоты, к тому же из древнего аристократического рода; а он влюбился как мальчишка в девчонку с подшефной планеты. С планеты, где до сих пор ездят на автомобилях с двигателем внутреннего сгорания, и на таких же двигателях летают на орбиту, где читают бумажные книги, а чтобы зарядить телефон, нужно воткнуть вилку в розетку. Архаичная культура, в чём-то неудобная и неуклюжая, в чём-то даже забавная, наложила на характер Клементины свой отпечаток, сделав уязвимой и при этом невероятно сильной духом.

Её хотелось защищать от всех опасностей, мыслимых и немыслимых, оберегать, заботиться...

Он назвал её своей лиэнти, он был готов разделить с ней жизнь и судьбу – и она – невероятно! – ответила согласием.

А потом она исчезла. Её ввели в заблуждение, ловко перетасовав правду и ложь. Обманули и заставили поверить. Даже фальшивые доказательства сварганить не поленились.

Безусловно, он тоже виноват. Тогда она так нуждалась в нём – а его не оказалось рядом. Он должен был остаться. Ему следовало отложить все дела: отменить, перепоручить другим – неважно. На вежливые просьбы ответить решительным отказом, на грубые – послать подальше. Но не уезжать, не покидать её, не оставлять свою лиэнти одну.

Она ушла – будучи убеждённой, что не нужна ему, а все клятвы в любви оказались лишь пустопорожними словами. И не просто ушла – отправилась добровольцем на смертельно опасное задание.

Это чудовищно. Он обязан был оградить её от всех бед, но сейчас не то что защитить – даже приблизиться к ней не может.

Ему остаётся лишь роль наблюдателя. Смотреть, как она ежедневно подвергает себя риску – и не иметь возможности вмешаться. Это хуже самой изощрённой пытки.

Тишина. И темнота. Одинокие звёзды не в счёт – их слишком мало, чтобы уравновесить безраздельную власть темноты. Когда тебе нужно излить душу, космос – самый лучший собеседник. Терпеливо выслушает, не перебивая, не осуждая, не раздражая непрошенными советами, поглотит твою боль, твое отчаяние, твои слёзы – целиком и полностью, без злорадства и сарказма. Космос всё примет и поймёт, даже то, что самый лучший друг понять не способен.

Она ушла – но он не мыслит своей жизни без неё. Там, на Виаллисе она была как будто чужой. Её словно подменили: вместо сердца поставили маятник, вместо глаз – стеклянные шарики, вложили в уста заранее заготовленные слова. А недавно, когда он совершенно случайно увидел её на Земле среди тенрийских делегатов, она вновь была собой. Только растерянной, испуганной и очень, очень несчастной.

Таниока сказала, что любовь не терпит принуждения. И если он прилетит на Виаллис, схватит Клементину в охапку и заберёт оттуда – против её воли – он потеряет её навсегда. Нельзя заставить полюбить, как нельзя заставить птицу петь, дерево – цвести, а звезду – превратиться в сверхновую. Таниока советовала успокоиться и набраться терпения. Но как, ради всего святого, он может сидеть сложа руки и бездействовать, когда Клементина среди тенри?! Да в жерле действующего вулкана и то безопаснее!

Таниока сказала ему: если ты считаешь, что твоя лиэнти не права, иди и извинись.

А ведь он так и не попросил прощения у Клементины за то, что оставил её одну и заставил страдать. Он просто не догадался... Безмозглый придурок!

Таниока сказала: любишь – отпусти. Если любовь истинная – она никуда не исчезнет. Любовь – зараза живучая, её не убьёшь так просто.

Отпустить... Отпустить?

Таниоке хорошо теоретизировать, сидя в кресле и попивая холодный коктейль, – ведь это не у неё земля под ногами горит. Очень удобно и уютно рассуждать о чужой беде, раздавая мудрые советы, когда в твоей жизни всё благополучно, но стоит испытать хоть раз на собственной шкуре, что такое обрести любовь – а потом потерять, все теории тотчас сминаются как бумажный цветок, и летят в тартарары.

Фау чувствовал, что время уходит, утекает песком сквозь пальцы, что ещё немного – и может случиться непоправимое, поэтому нельзя медлить, поэтому надо спешить. Дело идёт к войне, здесь уже не до шпионских игр. Как только огласят результаты референдума, тенри сделают свой ход. Надо вытаскивать Клементину оттуда, пока не поздно.

– Флагман, зафиксирован сигнал. Произвожу поиск источника...

Голос пилота ворвался в его сознание с неудержимостью горного водопада.

– Флагман, обнаружены рукотворные объекты, судя по параметрам – беспилотные аппараты. На стандартные позывные не отвечают.

– Количество? – торопливо переспросил Фау.

– Пятьдесят два... А, погодите, вот ещё...

Всё-таки интуиция его не обманула. Что-то должно было произойти – и произошло. А значит...

– Внимание всем! – хрипло рявкнул Фау. – Не приближаться! Не посылать сигналы! Включаем щиты и уходим!

– Флагман, меня атаковали! – взвизгнул динамик.

Поздно.

– Это мины-ловушки! – голос Пайка звучал взволнованно-радостно. – Они были в спящем режиме, а теперь активируются!

Флагман, ждем приказаний!

Пайк ошибся совсем чуть-чуть: это оказались не мины, а самонаводящиеся ракеты, причем они обменивались информацией между собой, и как только самая первая обнаружила цель в виде корабля Пайка и рассчитала её координаты, все остальные почти мгновенно получили сигнал к атаке.

– Фау, поправка! – а это Синара. Единственная девушка в его дюжине, невероятно талантливый пилот, и к тому же весьма симпатичная, недаром добрая половина команды ухлестывает за ней не жалея сил. – Их не пятьдесят, а гораздо больше. У меня на радарах уже почти семь сотен.

– Маневрируйте и уходите отсюда! – голос Фау сорвался. – Их слишком много, мы в меньшинстве! А наши экраны они пробьют как яичную скорлупу.

– Есть! – нестройный хор голосов свидетельствовал о готовности отступать.

Впрочем, "уйти" оказалось не так просто: ракеты сыпались со всех сторон и взрывались, натыкаясь на защитные экраны и отнимая драгоценную энергию. А чтобы нырнуть в гиперпространство, нужно было сбросить скорость, а не метаться из стороны в сторону, уклоняясь от атакующих ракет, – расчёт траектории привязывался к определённой точке, и использование устаревших координат для прыжка могло отправить корабль к чёрту на рога.

В динамике послышались приглушённые ругательства пополам с помехами. Корабль Пайка почти лишился защитной оболочки, и теперь летел зигзагами, кое-как отстреливаясь и одновременно стремясь столкнуть преследующие его ракеты между собой, на деле же цепляя всё новые и новые "хвосты". Положение становилось угрожающим.

– Уходите по одному! – крикнул Фау. – Прикрывайте друг друга!

Спорить с командиром, конечно, не стали. Напряжённо вглядываясь в карту, Фау наблюдал, как оранжевые точки одна за другой вспыхивают и исчезают: корабли уходили в гипер. Вот их осталось только пять... Четыре... Три...

– Я последний, – отчитался динамик голосом Майса.

Их корабли летели сейчас параллельными курсами, выписывая кривоватую "косичку". Ракет заметно поубавилось, но всё же их оставалось ещё слишком много, чтобы расслабиться.

– Сэр, считайте гипер.

– Сам считай. И уходи.

– Н-но...

– Ты собрался спорить, стажёр?! Выполнять!

Плох тот командир, кто позволит пострадать пилоту своей эскадрильи, а сам при этом выйдет сухим из воды.

Так, теперь надо сосредоточиться. Корабль Майса на ладан дышит: от защитного экрана остались одни лохмотья, недаром он оказался последним, прикрывая товарищей, а защита его "Стелларии" пока цела.

Фау резко развернулся, отрезая Майса от преследовавших его ракет. Вот он замедляется и плавно утекает в гипер, в последний миг салютуя габаритными огнями.

Отлично.

Он вдруг почувствовал странное отстранённое спокойствие. Его ребята в безопасности – и это главное. За себя он не тревожился. Что-что, а летать он умеет.

Почти час он летел по синусоиде, стремясь сбросить с хвоста как можно больше ракет, однако их количество не уменьшалось: какие-то ракеты удавалось взорвать, но к уже имеющимся постоянно присоединялись новые.

Наконец Фау надоело выписывать кренделя. Надо уходить в гипер. Ему уже тяжело удерживать концентрацию внимания, да и защита трещит по швам: несколько вражеских ракет он "поймал".

– Расчёт прыжка, – процедил Фау, стискивая штурвал. – Направление и расстояние были взяты по умолчанию.

Как бы сбросить скорость хотя бы вдвое?

– Расчёт произведен, – сухо прошелестел бортовой компьютер.

И почти одновременно корабль дрогнул от удара.

– Проклятье!

Одна из тенрийских ракет всё-таки его зацепила: пробила защитное поле и повредила обшивку.

А за ней вдогонку неслись другие ракеты. Много, несколько сотен. Застонав от досады, Фау вновь ускорился, штопором ввинчиваясь в пыльную черноту, и, конечно, бортовой компьютер не преминул сообщить:

– Корабль вышел за пределы расчётной точки. Прежние данные более неактуальны. Произвести расчёт заново?

– Производи, да поживее!

Самое паршивое, что тенри за это ничегошеньки не будет. По закону в нейтральных зонах можно без каких-либо ограничений размещать любые объекты, в том числе военные. Если попытаться привлечь тенри к ответу, они заявят, что самонаводящиеся ракеты были размещены для какого-либо эксперимента, либо для проведения учений, либо просто списаны и отправлены на утилизацию. И, разумеется, у них и в мыслях не было, что ракеты проявят неуместную инициативу и решат на кого-нибудь напасть. Тем более, что все целы и невредимы. Ах, не все? Ну, что сказать... Соболезнуем, и всё такое. Но поскольку ни один закон не был нарушен, произошедший досадный инцидент следует рассматривать не иначе как несчастный случай.

Фау скрипнул зубами, выписывая очередной кульбит. Не дождётесь!

– Расчёт произведён, – в очередной раз услужливо доложил компьютер.

Кнопка ухода в гиперпрыжок – на расстоянии вытянутой руки. На всех флойдских кораблях режим гипера был завязан только на кнопочный интерфейс, а не на голосовые команды. Во избежание, так сказать.

Снова ракета – прямо по курсу, он еле успел среагировать и увернуться – и вновь драгоценный момент был упущен.

Шустрые твари. И очень маневренные: повторяют каждое движение своей мишени, да ещё и как-то координируются между собой, поэтому сбить их ой как не просто.

И ещё один удар – увы, избежать его не представлялось возможным. Каким бы блистательным пилотом ни был Фау, у любых возможностей есть предел.

Корпус корабля отозвался мелкой дрожью. Не критично, но больше такого допускать нельзя.

– Угроза нарушения герметизации, – равнодушно прокомментировал бортовой компьютер. Издевается?

– А то я не знаю, – скрипнул зубами Фау.

Компьютер вновь пересчитал прыжок, и не дожидаясь голосового сообщения, Фау что есть силы ударил по кнопке. Секунда – и он ухнул в изнанку пространства, однако перед этим индикатор гиперперехода успел сменить цвет с синего на жёлтый, а затем – на красный.

"Критическое отклонение фактического местоположения корабля от расчётной точки".

Увы, его скорость оказалась чересчур высокой.

По ту сторону гиперперехода ракет, конечно, не было. Зато была планета, чье гравитационное поле мгновенно захватило его корабль в свои объятия.

Слишком близко! Он уже вошёл в атмосферу – точнее, врезался: по злой иронии судьбы, вектор его полёта пришёлся как раз по направлению к планете, да ещё и под крайне неудачным углом. Бушующее пламя срывало остатки защитного экрана, а дикая скорость всё никак не желала гаситься. Чтобы посадить корабль, не превратив его в груду металлолома, нужно было замедлиться раз в десять. Хотя бы.

Недюжинных усилий ему стоило худо-бедно выровнять машину, стабилизировав полёт. Впрочем, полёт – некорректное определение, скорее это было похоже на падение. Он падал, падал на поверхность неизвестной планеты – и ничего не мог с этим поделать.

15

Если после бессонной ночи у тебя есть возможность полноценно выспаться, и никто не станет беспокоить тебя с утра пораньше – ты имеешь полное право назвать себя настоящим счастливчиком.

Увы, Клементина не могла позволить себе такой роскоши. Она спешила в Консульство: Цитриан должен был вернуться утром. Вдобавок её не покидало чувство, что время упущено, и что она, подобно пресловутому Белому Кролику, опаздывает – опаздывает экстремально и непоправимо.

Когда же ещё на подлёте Клементина заметила в воздухе еле различимую рябь звукопоглощающего кокона, а затем увидела с десяток-другой флаеров и наземной техники, беспорядочно припаркованных у высокого серого забора, она отчётливо поняла: что-то произошло. И не просто произошло, а происходит прямо сейчас.

– Территория оцеплена силовыми подразделениями, посадка в заданной точке невозможна, – равнодушно сообщил ей флаер. – Произвести посадку в ближайшей разрешённой точке?

– Производи, – согласилась Клементина, чувствуя, как в душе волной поднимается тревога. Что опять стряслось?

Покидая флаер, она хлопнула дверью так сильно, что холодный механический голос недовольно проскрипел:

– Напоминаю о соблюдении правил эксплуатации транспортных средств.

Разумеется, совет, куда именно флаер может отправиться вместе со своими напоминаниями, был бездушной машиной благополучно проигнорирован.

Громкие голоса Клементина услышала ещё с проходной. А, войдя внутрь, чуть не столкнулась с Раушом. Он выглядел взъерошенным, как петух, только что принявший неравный бой с более успешным конкурентом и потерпевший сокрушительное поражение.

– Лем! – воскликнул Рауш. – У нас тут маленький... дипломатический кризис, – он поднёс ко рту початую бутылку, которую стискивал в руке, и сделал несколько крупных глотков.

– Простите? – растерянно пробормотала Клементина. Но мужчина только махнул рукой куда-то себе за спину – дескать, иди, там тебе всё объяснят.

Клементина пересекла проходную и вышла в безлюдный двор. Отсюда было хорошо видно здание флойдского консульства; его контуры были заметно искажены, будто вокруг возвели стену из рифлёного стекла. Никакого стекла, конечно, не было, – такой оптический эффект давал звукопоглощающий кокон – оригинальная тенрийская технология, которую даже шер-нуа пока ещё не смогли воспроизвести.

– Что происходит, а? – спросила она саму себя. Ответа, конечно, не последовало – зато над головой на бреющем полёте пронёсся ярко-жёлтый репортёрский флаер. Клементина даже смогла разглядеть в кабине жизнерадостное лицо корреспондента, по его активной артикуляции очевидно было, что он взахлёб комментирует происходящее.

Пожав плечами, Клементина зашагала к основному зданию. Чем скорее она выяснит подробности, тем лучше.

В вестибюле тоже не оказалось ни души. Зато из комнаты отдыха доносился гомон голосов.

Войдя, она обнаружила здесь почти всех девочек-лингвистов и ещё двух молодых людей, которых она не видела прежде. На голографическом проекторе в центре комнаты красовалась уменьшенная копия комплекса зданий Консульства, над которой назойливой мухой кружил флаер корреспондентов, а голос диктора, проглатывая окончания, непрестанно тараторил:

– Сегодня рано утром над территорией флойдского консульства был замечен шумоизоляционный купол. У нас пока нет информации, что послужило причиной его появления. Официальные власти до сих пор не дали никаких комментариев. Об очередном витке эскалации конфликта говорить пока рано, хотя ведущие эксперты-политологи уже высказали свою точку зрения на этот счёт. Достоверно известно, что на данный момент на территории консульства находятся четверо флойдов: это вице-консул и его помощники. Также известно, что силы быстрого реагирования в пределах столичного региона приведены в боевую готовность...

– Что случилось? – пробормотала Клементина.

– Шпион, – коротко бросил кто-то.

– Кто?! – от волнения у неё подогнулись колени. Неужели её раскрыли?..

– А шиш его знает! Флойд какой-то.

– Какой флойд?

– Да откуда я знаю? Кто их разберёт, они же все на одно лицо, – рослый парень гневно всплеснул руками и, глядя на голограмму, с чувством воскликнул: – Нет, ну кто пустил сюда журналистов? Если мы откроем огонь, их же первыми зацепит!

Клементина не знала, как смогла одолеть несколько метров до ближайшего свободного кресла, – ноги почти не слушались. К счастью, на неё не обращали внимания: все с упоением смотрели прямой репортаж.

Что делать? Бежать? Но куда? И как?

Тилль де Орсайен ворвался в комнату с таким видом, будто готов был лично расстрелять всех присутствующих – не за дело, так для острастки. Впрочем, его появление не произвело устрашающего эффекта: кто-то пробормотал приветствие, кое-кто ограничился лишь кивком, большинство даже не повернуло головы.

– Мадмуазель Хизер!

Клементина вжалась в кресло.

– Вы слышите меня? – господин де Орсайен повысил голос. – Идемте со мной, – не дожидаясь, он повернулся и устремился назад к дверям. Клементине ничего не оставалось, кроме как двинуться следом.

Полуживая от волнения, она лихорадочно попыталась вспомнить инструкции Цитриана.

"Если тебя не поймали, что называется, за хвост, или как у вас говорится, за руку – ни в чем не признавайся и все отрицай. Тенри ничего не смогут тебе предъявить, пока нет реальных доказательств. А любые голословные обвинения яйца выеденного не стоят".

– Хорошо, что ты соизволила появиться сегодня на работе, – неожиданно проворчал её спутник. – А то пришлось бы посылать за тобой флаер. – Он остановился посреди двора и насмешливо посмотрел на девушку. – Я, безусловно, рад за тебя, но нам нужны лингвисты, пусть даже один-единственный – но грамотный. Это лучше, чем армия бестолковых нахлебников.

– Понимаю, – она осторожно кивнула.

– Ты уже в курсе последних событий? – торопливо продолжал де Орсайен. И, выдержав драматическую паузу, объявил: – Референдум перенесён. Он состоится на неделю раньше.

Её сердце ёкнуло.

– Референдум... на Земле?!

– Их предупредили, – господин де Орсайен был вне себя от злости, но выражалось это лишь в едва заметных металлических нотках голоса. Тенриец превосходно владел собой. – Это ясно даже младенцу. А значит, существует шпион. Не представляю, как он разнюхал о наших планах, если даже в правительстве далеко не все знали подробности... Ладно, это мы выясним. – не выдержав, он гневно выругался. – Как же это всё некстати! Ещё и журналисты эти!..

Клементина только сейчас поняла, что они идут прямиком к флойдской территории, точнее – к единственной ведущей туда проходной.

– И вы думаете, что шпион – кто-то из флойдов? Н-но... они ведь не покидают это здание, верно?

– Верно, – кивнул Тилль де Орсайен. – Но это ни о чём не говорит. У них могут быть дистанционные средства передачи информации. Ты что-нибудь слышала о бионах?

О да, она слышала. И не просто слышала: в какой-то момент и сама чуть не пополнила их стройные ряды.

– Любопытная технология... – тенриец мечтательно причмокнул губами. – В мозг разумного существа переписывается искусственный интеллект, при этом исходная личность, разумеется, полностью стирается. Получается своего рода биоробот – но при этом неотличимый от живого флойда... или тенри.

Дело дрянь. Если тенриец в своих догадках зашёл так далеко, она на волоске от разоблачения.

– Не представляю, как флойды сумели бы провернуть такое у вас под носом, – сбивчиво пробормотала Клементина, – Но наверняка ведь есть какие-то маркеры, позволяющие находить бионов.

– Конечно, есть, – кивнул Тилль де Орсайен. – Элементарный магнито-резонансный скрининг даст однозначный ответ, кто перед тобой: бион или живая личность. Видишь ли, искусственный разум, даже созданный самыми виртуозными программистами, всё равно останется искусственным. Можно сымитировать эмоциональные реакции, манеру общения, темперамент, даже характер, – но ты никогда не сымитируешь душу. А перезапись памяти, или, выражаясь языком флойдов, нейротранзакция – процедура настолько болезненная и разрушительная, что оказывает необратимое воздействие на мозг, – он сделал паузу и добавил неохотно: – Так что тебе, милая моя, крепко повезло, что в твоём случае нейротранзакция была прервана в самом начале. И жива осталась, и знание флойдского языка получила. Фантастическое везение! Но флойдам мы об этом, разумеется, не скажем...

Двери бесшумно открылись. Войдя, они очутились в главном корпусе Консульства, у мерцающей пелены силового поля. За ней маячили три долговязые фигуры. Флойды.

Знакомых среди них не было.

– Переводи слово в слово, – приказал Тилль де Орсайен. – И внимательно следи за их мимикой и жестами. Не упускай из виду ни одной мелочи.

– Я постараюсь, – Клементина нервно кивнула.

– Как официальный представитель министерства внешних связей я имею право говорить от лица органов власти, – начал господин де Орсайен, обращаясь к флойдам. – Вы обвиняетесь в превышении полномочий, несоблюдении внутреннего законодательства тенри и шпионаже.

Флойды переглянулись. Разделявшее их защитное поле еле заметно гудело. Похоже, тенри врубили его на полную мощность. Боятся флойдов?

– Мы не понимаем, чем вызваны подобные обвинения, можем лишь сказать, что они смехотворны, беспочвенны и абсурдны, – сказал один из флойдов, едва дождавшись, пока Клементина закончит переводить. Похоже, он прекрасно знал тенрийский и не нуждался в услугах лингвиста. – Вы нарушили работу консульства, повесили звукозащитный купол, – флойд позволил себе коротенький ехидный смешок. – После чего заявились сюда и бросаетесь голословными обвинениями. Вы слишком много себе позволяете, вам не кажется?

– Купол необходим, чтобы информация не стала достоянием широкой общественности, – Тилль де Орсайен поднял бровь. – Но мы не ограничимся безобидной "глушилкой", если вы окажете сопротивление. Нам известно, что на территории Консульства у вас имеется минимум один межгалактический корабль. Вам запрещено активировать его и тем более покидать Виаллис до окончания разбирательства.

Флойды вновь переглянулись. Один из них бросил быстрый осторожный взгляд на Клементину, и у неё сжалось сердце: неужели они предупреждены на её счет?

– Если уж вы решились предъявить нам обвинения, будьте любезны изложить подробности. Нам всем очень хотелось бы их услышать, – один из флойдов что-то шепнул на ухо другому – Клементина не смогла разобрать, что именно, после чего говоривший добавил: – Вам должно быть прекрасно известно, что никто из нас не нарушал таможенное законодательство и не разгуливал по Виаллису. Ваши обвинения в шпионаже – бред сивой кобылы.

– О чём они шепчутся, Хизер? – нетерпеливо процедил Тилль де Орсайен. – О чём?

– Слишком тихо, не разобрать, – Клементина испугалась, что тенриец ей не поверит. – Но мне кажется, флойды не врут. Они действительно искренне не понимают, о чём речь. И жесты их свидетельствуют о правдивости их слов.

– Я повторяю: вплоть до окончания разбирательства вам запрещено покидать Виаллис.

– Хочу напомнить, что территория Консульства была выкуплена у Виаллиса с соблюдением международного законодательства и официально является частью флойдских владений, – заметил флойд, который говорил больше всех. – У вас нет полномочий запретить нам свободу перемещения внутри нашей собственной территории.

– В мирное время – да.

Клементина вздрогнула, услышав за спиной незнакомый дребезжащий голос. Судя по всему, господин де Орсайен тоже был удивлён таким поворотом, потому что обернулся и мгновенно помрачнел. А вот флойды, напротив, ничуть не удивились – либо они владели собой гораздо лучше её спутника и не подали виду.

Неприятный голос принадлежал хмурому тенрийцу с недельной щетиной на лице и уродливым шрамом, рассекающим лоб и левую бровь. По его чёрному костюму с характерными знаками отличия было очевидно, что перед ними – один из высших военных чинов.

– Тенри разрывают дипломатические отношения, – заявил он, глядя на флойдов в упор. – Соответствующий приказ подписан и завизирован.

Флойды, похоже, предвидели подобное, потому что покосились на тенрийцев и обменялись быстрыми жестами.

"Этого следовало ожидать".

"Они могут напасть".

"Мы готовы".

Всё это выглядело каким-то абсурдом, подумала Клементина мимоходом. Неужели вот так и начинаются войны?

– Ваше превосходительство... – начал господин де Орсайен, но был грубо перебит:

– Это дело больше не в твоей компетенции, Тилль, – бросил "его превосходительство". – Убирайся отсюда, и девчонку свою прихвати.

Клементина вдруг поняла, откуда растут ноги у происходящего: Стефану удалось-таки предупредить флойдов о готовящейся провокации. И флойды на пару с земными властями сделали ход конём: они просто-напросто пересмотрели сроки референдума и перенесли его на дату, предшествующую международному саммиту, сделав тем самым готовящийся теракт бессмысленным и ненужным.

– Вы не можете отдавать мне приказания, генерал! – возмущённо возразил господин де Орсайен, сделав ударение на последнее слово. – Я вам не подчиняюсь.

Тот его не дослушал – бесцеремонно отодвинул с дороги и шагнул к флойдам, остановившись в миллиметре от силового барьера.

– Оставайтесь на месте! – по-флойдски сказал он. – Любое движение будет расценено как попытка сопротивления. Оружие на пол!

Клементина сначала удивилась – в руках у флойдов не было ничего напоминающего оружие, но, присмотревшись повнимательнее, она заметила широкие массивные браслеты, тускло поблескивающие из-под манжет.

– Деактивировать, снять и положить на землю! – командовал тенрийский генерал.

Флойды вновь переглянулись, и от внимания Клементины не укрылось то, как один едва заметно кивнул другому. Тот, что стоял в центре медленно поднял левую руку, другой рукой потянулся к браслету – со стороны это выглядело так, будто флойды готовы подчиниться приказу.

Ударная волна оказалась такой силы, что их отшвырнуло к дверям и выбросило на улицу. Зазвенели стёкла, пара осколков чиркнуло по лицу, и Клементина почувствовала на языке привкус собственной крови. На какое-то мгновение наступила оглушительная тишина, наполненная лишь тяжёлыми ударами сердца, словно само время замедлилось до нуля. Даже краски будто выцвели, потускнели, оставив нетронутыми лишь чёрный, белый и оттенки серого. К счастью, буквально через пару вдохов наваждение исчезло: мир перестал быть монохромным, время вновь возобновило бег, звуки вернулись с удвоенной силой. Тенрийский генерал вопил как резаный, барахтаясь в куче битого стекла и обломков кирпича. Господин де Орсайен со стоном поднялся на ноги, подал ей руку – во время падения тенриец умудрился закрыть её собой, поэтому ему досталось куда сильнее.

Клементина огляделась. Прежде безукоризненно чистый дворик напоминал теперь заброшенную стройку: несколько деревьев были с корнями выворочены из земли, в здании Консульства вылетели абсолютно все стёкла, приличный кусок стены отсутствовал, а ещё всё вокруг было покрыто тонким слоем сажи. Девушка подняла голову – высоко в небе таяла ярко-белая точка.

– Ушли, – Тилль де Орсайен выругался, не стесняясь в выражениях. – Вот зачем он вмешался? Вечно эти военные лезут куда ни попадя и всё портят.

Он выглядел обиженным, как прилежный школьник, которому хулиган-однокашник только что смеха ради порвал его картонный макет, который он с такой любовью клеил дома целую неделю.

– Что это было? – пробормотала Клементина. Провела рукой по лбу, пытаясь оценить серьёзность полученных ран, – ладонь оказалась вся в крови.

– Какая-то граната, искажающая мерность пространства. Флойдские штучки... Между прочим, ввоз несертифицированного оружия на территорию Виаллиса запрещён.

– Когда это хвостатые уважали наши законы? – презрительно скривился генерал. Он единственный не пострадал от осколков стекла: ни царапинки. Должно быть, ожидал чего-то подобного и успел активировать персональный защитный экран. – К тому же, наверняка по их документации эта дрянь проходит как какие-нибудь "наручи с расширенным функционалом". Это же флойды, они любой закон обойдут.

Клементина хотела было высказаться в защиту флойдов, но вовремя спохватилась, что оправдывать врагов ей не положено.

Происходящее всё больше напоминало то ли дикую абсурдную фантасмагорию, то чрезмерно реалистичный сон, пригрезившийся в горячечном бреду. Откуда-то появилось много военных в противорадиационных защитных костюмах, в небе закружили серебристые флаеры. Похоже, тенрийцы готовились к штурму Консульства.

– Обесточить здание! – командовал генерал. – Прочесать территорию!

Собрав последние силы, Клементина приняла максимально невозмутимый вид – насколько позволяли обстоятельства. Главное – не удариться в панику. Генерал хоть и производит впечатление вздорного самодура, наверняка неглуп. Не хватало ещё, чтобы его заинтересовали подробности её липовой биографии и необычайные способности в части безукоризненного владения флойдским.

Она осторожно обернулась на господина де Орсайена – но тот, рьяно жестикулируя, что-то говорил по коммутатору.

– Ваше превосходительство! – один из силовиков ворвался внутрь с таким видом, словно его укусила змея. – Мы схватили его! Флойдского агента!

Клементина почувствовала, что земля уходит из-под ног. Она упала бы, если бы не оперлась на оказавшуюся рядом колонну. Схватили флойдского агента... Кого?..

Тилль де Орсайен мигом прервал разговор и повернулся, недоверчиво глядя на вошедшего.

– Неужели, – ледяным тоном процедил он.

– Что? Флойдский агент? – оскалился генерал. – Где он?

Ответ на вопрос появился вместе с двумя офицерами, которые волокли задержанного, и Клементина с ужасом узнала в нём Бенедикта Нортона. На какую-то долю мгновения их глаза встретились – и девушка прочитала во взгляде своего земляка отчаянную, безрассудную решимость.

Господин де Орсайен опустил руку, словно забыв про телефонный разговор. Из его браслета доносилось непрерывное шуршание, в котором угадывалась неразборчивая речь, но он словно не замечал этого.

– Бион? – жадно поинтересовался генерал. Офицеры синхронно пожали плечами.

– Бионов программируют на самоуничтожение в случае опасности или угрозы разоблачения, – негромко сказал Тилль де Орсайен. Он был потрясён не меньше остальных, но скрывал это гораздо более умело. – Будьте осторожны.

– Без тебя разберутся! – огрызнулся генерал. Повернулся к Бенедикту Нортону. – Ты! Кто тебя создал?

Молчание.

– Ты же понимаешь, что мы всё равно вытащим из тебя информацию? – генерал зловеще осклабился, сверкнув зубами. Клементина похолодела. – Думаешь, только флойдам доступна технология нейротранзакции?.. Как бы не так!

Бенедикт Нортон как-то странно дернулся, словно хотел вырваться, но передумал. Клементина понимала, что как бывший сотрудник Скотланд-Ярда он с лёгкостью уложил бы бравых тенрийских вояк, но это было лишено смысла.

– Так, значит, я не ошибался, – пробормотал господин де Орсайен себе под нос. – Лазутчик действительно был. Бион... Надо же. Неужели флойды столь самоуверенны?

– Вы ничего не сможете сделать, – Бенедикт Нортон хрипло расхохотался. – Ни-че-го, слышите?! Сфинкс, мост, лотос, энтропия!

Тенрийцы слишком поздно сообразили, что происходит.

– Заставьте его замолчать! – взвизгнул генерал. – Заткните ему рот!

– Поздно, – проворчал Тилль де Орсайен.

С последним звуком, слетевшим с губ бывшего сотрудника Скотланд-Ярда, глаза его потухли и словно бы остекленели. Клементина с ужасом поняла: его сердце уже не бьётся.

Пароль, который успел произнести Бенедикт Нортон, автоматически активировал его самоуничтожение.

– Зачем? – одними губами прошептала она. И получила безмолвный ответ: чтобы подозрение не пало на тебя.

– Вы что натворили? Под трибунал пойдёте! – бушевал генерал. Он был вне себя от бешенства. – Что застыли как столбы? Уберите его с глаз долой! А ты, – он смерил господина де Орсайена ненавидящим взглядом. – Почему не вмешался?

– Прошу прощения, ваше превосходительство, но вы ведь сами заявили, что это дело больше не в моей компетенции и настоятельно велели не вмешиваться, – желчно усмехнулся тот. – А сейчас позвольте откланяться. Идём, мадмуазель Хизер. Это более не наше дело. Хизер?..

– Иду, – Клементина судорожно вздохнула. Жуткая фантасмагория обернулась чудовищной явью, от которой было ни спрятаться, ни скрыться. Она знала: мёртвый взгляд Бенедикта Нортона, принесшего себя в жертву их отчаянной надежде на победу, ещё долго будет преследовать её в страшных снах. Очень долго, быть может, всю жизнь.

Что ж. Она обязана сделать всё, чтобы его жертва не оказалась напрасной.

– На тебе лица нет.

– Я... Просто я никогда раньше не видела биона, – пробормотала она первое, что пришло в голову.

– Для биона у него был слишком осмысленный взгляд. Впрочем, теперь мы уже не узнаем правду, – тенриец присовокупил к своей мысли несколько крепких словечек. – Этот недоумок генерал всё испортил. Не мог вовремя сообразить, что в шпиона мог быть вшит ключ-код на форматирование?! Мы сумели бы взломать пароль и выпотрошить его мозги – а теперь что?...

Клементину передёрнуло от отвращения и ужаса.

– Что теперь, господин де Орсайен? – бесцветным голосом повторила она его риторический вопрос. – Будет война, да?

Её собеседник промолчал. То ли не счёл нужным делиться своими соображениями с простым лингвистом, то ли сам ещё не пришёл ни к каким определённым выводам.

В гробовом молчании они дошли до входа в административный корпус. Здесь почти все стекла в окнах остались целы, но двери были открыты нараспашку – взрывная волна от флойдской гранаты размагнитила все замки.

Клементина чуть замешкалась в дверях. Самый первый шок уже схлынул, и теперь ему на смену приходило страшное осознание непоправимости случившегося, замешанное на горько-кислом, как недозрелый лимон, чувстве вины.

– Простите, я вам ещё нужна?

Вопрос повис в ярко освещённом вестибюле, оставшись без ответа.

– Господин де Орсайен, я могу идти?

Он резко остановился, развернулся на каблуках и смерил Клементину хмурым взглядом.

– Постарайся не попадаться на глаза репортёрам.

Клементина плохо понимала, где она и что происходит вокруг. Виаллис... Планета-столица Тенрийского Агломерата. Только что тенри разорвали дипломатические отношения с флойдами.

И только что, на её глазах, погиб её единственный соотечественник и соратник. Её друг.

Солнце ослепительно светило, выкраивая на земле резко очерченные тени небоскрёбов, вышек и мостов, но в душе её безраздельно властвовала непроглядная тьма. Страшный конец Бенедикта Нортона не шёл из головы. Он позволил себя схватить, а потом демонстративно покончил с собой, тем самым перетянув внимание на себя. Он ведь пожертвовал собой ради неё – чтобы она оказалась вне подозрений.

И этот его отчаянный шаг – как она запоздало поняла – во многом был продиктован не любовью к родине-матушке. Он поступил так из любви к ней, Клементине Хизерли.

Может быть, он надеялся, что когда-нибудь она сможет ответить на его чувства. Может быть, ждал взаимности.

Она не смогла.

А притворяться она не умела.

Что ж, во всяком случае, она была честна.

Флаер нёс её домой – вернее, в её служебные апартаменты. Даже в мыслях она не могла заставить себя называть это жилище домом, несмотря на всю его помпезную роскошь.

Получается, у неё вообще нет дома: оставив за спиной всё, что было на Земле, она очертя голову бросилась в логово врагов, будучи уверенной, что это билет в один конец.

Может быть, не стоило так поступать? Не настолько уж и сильны её патриотические чувства. Пора уже признать: ею двигала обида, ревность и злость, а ещё – иррациональное, деструктивное желание причинить самой себе боль – сильнее той, что она уже испытала.

Вот ведь как хитроумно устроена жизнь: лишь безвозвратно потеряв что-то важное, ты осознаёшь, наконец, истинную ценность потери.

Давно ей не снились столь яркие сны.

Тесное пространство кабины флойдского корабля-разведчика, изящные линии фюзеляжа, панорамное стекло, за которым зияла звёздная бездна космоса, трёхмерная голограмма – общий план, пестрящий злыми красными точками, и беспрерывный писк аварийных датчиков.

Флойда, напряженно стиснувшего штурвал, Клементина узнала сразу: Фау.

Вот только никогда прежде она не видела его в таком состоянии. Переносицу рассекала глубокая вертикальная морщина, ноздри шумно втягивали воздух, в воспалённых глазах пульсировало отчаяние, а рот был приоткрыт в беззвучном крике. Клементина поняла: этот полёт – борьба не на жизнь, а на смерть. И Фау – каким бы превосходным пилотом он ни был – проигрывал этот неравный бой. Проигрывал злым красным точкам, преследовавшим его корабль с единственной целью: догнать и уничтожить.

Вспышка, темнота, несколько секунд стремительного полёта на предельно натянутых нервах – а потом падение.

Ошибочно полагать, что космос – пустой. Что звёзды и планеты – песчинки в бескрайней пустыне, а между небесными телами – колоссальные расстояния. В самый неподходящий момент тебе обязательно подвернется такая вот "песчинка", обернувшись вполне себе немаленькой планетой, и живо притянет к себе своей гравитацией.

Корабль летел сквозь атмосферу. Летел – или всё-таки падал? Приборы надрывались от истошного писка, светодиоды отчаянно мигали, силясь предупредить о неминуемой катастрофе – если уж предотвратить её было не в их силах. По иллюминаторам ударили сполохи огня, слепя глаза, что-то хлопнуло – и Клементина проснулась.

Ей потребовалась целая минута, чтобы вспомнить, где она, и осознать, что всё увиденное – не более чем сон. И ещё минут десять – чтобы унять рвущие горло рыдания.

Слишком уж реалистичной была картинка, слишком похожей на правду. И слишком больно от мимолётной мысли, что Фау действительно мог попасть в аварию – не во сне, а наяву, – и погибнуть.

Воображение моментально нарисовало ей вероятное продолжение недосмотренного сна – и от этого на душе стало серо и пусто. Будто где-то глубоко внутри, где рождаются самые сокровенные мысли и желания, против её воли провели генеральную уборку, выкинув всё нужное и ненужное, бесцеремонно вымели грязным веником, а напоследок залили дезинфектором, вонючим и едким.

Тщетно стараясь унять озноб, Клементина устроилась в кресле, закутавшись в одеяло, и в который раз попыталась проанализировать ситуацию.

Флойдское консульство разрушено, а самих флойдов на Виаллисе больше нет. Как с ними связаться, непонятно. До объявления войны – полшага. Где-то безмерно далеко – её Земля, чьи неуклюжие попытки отстоять свою независимость со стороны, должно быть, выглядят смешно; где-то ещё дальше – Первый Круг, чьи решения неочевидны, а лояльность неоднозначна.

– Я погорячилась, – всхлипнула Клементина. Солёные слёзы стекали по щекам и губам и попадали в рот. – Я переоценила себя. Я не справилась. Я слишком слаба. Простите меня.

Она вздрогнула от неожиданности, когда рассветную тишину, а заодно и её отчаянный внутренний монолог бесцеремонно разбил громкий сигнал коммутатора.

– Мадмуазель Хизер? – голос Айриша был сладок, как медовая патока. – Помнится, я обещал вам полёт на Ундерит? Настало время сдержать обещание.

На личном космодроме Корна-младшего было холодно и ветрено. Солнечные лучи едва пробивались сквозь грязно-серую вату тумана, плотным одеялом заволакивавшим небо.

– Честно говоря, я планировал нашу поездку неделей позже, но некоторые... гм... обстоятельства вынудили меня перекроить первоначальные планы, – Айриш выглядел как всегда энергичным, подтянутым и бодрым, лишь глаза его блестели сильнее обычного, но девушка списала это на естественное волнение перед полётом. – Впрочем, всё что ни делается, к лучшему, не так ли? – помогая забраться по трапу, он преувеличенно галантно подал руку.

Клементина неопределённо пожала плечами, выдавив что-то похожее на вежливую улыбку. Все её мысли по-прежнему занимал сегодняшний сон, и когда её спутник перестал, наконец, докучать своим назойливым вниманием, она вздохнула свободно.

Даже если Фау в беде, она всё равно ничем не может ему помочь. О том, что флойда может уже не быть в живых, Клементина предпочитала не думать.

Корабль шустро набирал высоту. Вышел на орбиту, сделал пару витков вокруг планеты, добирая скорость и корректируя вектор ухода в подпространство. Никаких поводов для беспокойства, ни одного. Отчего же у неё это чувство беспричинной тревоги?

Клементина покосилась на пустое кресло справа. В сердце тревожно кольнуло. На мгновение её обуяло дурное предчувствие, никак не связанное с её переживаниями и сновидениями.

Не в силах больше сидеть на одном месте, Клементина расстегнула ремни и поднялась на ноги. Её слегка пошатывало: корабль стремительно ускорялся, и компенсаторы перегрузок не могли погасить инерцию до конца.

Заглянув в кабину пилотов, Клементина обнаружила, что у корабля нет экипажа – Корн-младший сам задавал программу полёта. По большому счёту, ничего удивительного в этом не было: до предела автоматизированными тенрийскими автопилотами был способен управлять даже ребёнок.

– Сядь на место, – бросил Айриш, недовольно покосившись на гостью.

– Мы же уже взлетели...

– Сядь! – он торопливо провёл пальцем по сенсорам, и голограмма погасла. Нервно хохотнул. – Сюрприз испортишь.

Корн-младший выглядел взвинченным, его движения – дёргаными и угловатыми. Сочтя за лучшее не спорить, Клементина нацепила на себя вежливо-скромную улыбку и вернулась в пассажирский салон.

Как же ей надоело это лицедейство! Как же она устала притворяться! Актёр, играя роль в пьесе, твёрдо знает, что через пару часов спектакль закончится, он смоет надоевший грим, сбросит неудобный костюм, насквозь пропахший дешёвым одеколоном и средством от моли, а потом отправится домой, снова став собой. Пару часиков можно и потерпеть.

Но её пьеса всё никак не заканчивалась – и чем дальше, тем сильнее напоминала чудовищно нелепый фарс.

Корабль повело в сторону; искусственная гравитация резко ослабла, заставив Клементину вцепиться в поручни. Она уже знала: такое происходит, когда координаты перемещения в подпространстве рассчитаны небрежно, с погрешностью на грани допустимой. Выходит, Айриш спешил, вычисляя координаты? На него это не похоже.

Пытаясь унять нарастающую тревогу, Клементина опустилась в кресло, рассеянно наблюдая, как за иллюминатором разворачивается открыточный вид на незнакомую планету. Сквозь мутно-белую пелену облаков проглядывали бурые горные хребты и пшенично-русые равнины. В какой-то момент на поверхность упала круглая тень: у планеты имелся естественный спутник.

Это напомнило Клементине Землю, и сердце вновь сжалось от жгучей тоски. Только сейчас к ней примешивалось ещё одно чувство: необъяснимый страх, что она вот-вот может потерять что-то крайне ценное – потерять навсегда, без малейшего шанса вернуть утрату, и страх этот был такой силы, что всё внутри скручивалось в тугой узел, начисто лишая способности мыслить трезво и здраво.

Хорошо, должно быть, живётся скупым на эмоции хиорийцам – диапазон доступных им чувств более чем скромен. Людям, да и всем остальным расам в этом отношении приходится куда тяжелее.

Послышались шаги, и в проходе показался знакомый силуэт. Корн-младший остановился и замер, выжидательно глядя на Клементину.

– Мы на месте? – она поднялась на ноги.

Айриш молча кивнул. Клементина последовала за ним.

Всё так же молча её спутник открыл шлюзы и подал ей руку, помогая спуститься по трапу. Клементина спрыгнула на землю – ботинки тут же стали рыжими от пыли.

– Идём, – коротко бросил Айриш, первым зашагав к скалам. Клементина двинулась за ним, с нарастающим беспокойством глядя по сторонам.

16

Единственным плюсом здешних мест была погода: полный штиль. Представив, какую пыль поднял бы один-единственный порыв ветра, Клементина содрогнулась от собственных мыслей. Интересно, это природная особенность или нерадивость местных дворников?

Впрочем, иных положительных моментов не наблюдалось. Холмистый ландшафт незнакомой планеты выглядел донельзя безрадостно и уныло. Всё вокруг, насколько хватало глаз, было покрыто тонкой, как пудра, пылью цвета ржавчины. Впереди виднелись голые скалы с зазубренными вершинами; кажется, где-то неподалёку шумела вода. Серое, чуть зеленоватое небо источало безразличие отшельника, давным-давно смирившегося со своей участью.

С каждым шагом по рыже-коричневой пыли тревога в душе росла, как пружина заводного механизма, которую натягивали всё сильнее и сильнее. Очевидно, что планета-курорт, которую Айриш так красочно описывал, должна была выглядеть совершенно иначе.

"Что-то не так".

Она обернулась: корабль одиноко стоял на каменистой площадке, будучи единственным ярким пятном в этом однообразном пейзаже. Её спутник невозмутимо шагал впереди, засунув руки в карманы. Шум воды усилился; каменистая дорога уперлась в отвесный обрыв, далеко внизу блеснула полоска воды.

Резко остановившись, Айриш Корн обернулся к ней, кривя губы в неприятной ухмылке.

– Нравится?

В его тоне сквозил неприкрытый сарказм, но Клементина сделала вид, что не заметила этого.

– Это планета-курорт? – вежливо поинтересовалась она.

– Это Хейцер, – перебил Айриш. – Планета четвёртой категории по классификатору Гошера, третий класс комфорта окружающей среды. Разумеется, здесь никто не живёт.

Его слова опроверг крик какого-то существа, пронзительный и резкий, пронёсшегося над их головами. Посмотрев наверх, Клементина успела заметить крылатый силуэт, нырнувший в облака. Силуэт подозрительно напоминал птеродактиля.

– Никто из тенри, – педантично уточнил Айриш, не переставая ухмыляться. – Эндемичная фауна здесь имеется.

Вывод напрашивался сам собой: Айриш Корн задумал что-то недоброе. На всякий случай она отошла от обрыва – даже на почтительном расстоянии от высоты кружилась голова. Сколько же здесь, километр? Если не больше. Айриш стоял на расстоянии вытянутой руки от края, словно нарочито демонстрируя ей своё всесилие и неуязвимость.

– Не понимаю, – Клементина решила до последнего изображать оскорблённую добродетель.

– Хватит! – нетерпеливо взвизгнул Айриш, мгновенно меняясь в лице. Похоже, ему надоело ходить вокруг да около, играя в благородство. – Я знаю всё!! Ты подсунула мне средство, влияющее на волю. Ты пыталась подчинить меня! Терпеть не могу, когда меня используют!

Клементина беззвучно выругалась. Бенедикт Нортон клялся ведь, что нанороботы не оставляют следов!

– Неужели твоя жажда богатства и власти настолько сильна, что ради неё ты решилась на такое? – с чувством воскликнул Айриш. – А я-то надеялся, что мне, наконец, попалась девушка, которая способна полюбить меня, а не мои капиталы. Это низко! – он шумно перевёл дух, часто и глубоко дыша. – А ты ведь действительно мне нравилась. Ты казалась мне честной и чистой – именно поэтому я потерял бдительность. Я был будто в бреду, напрочь позабыл обо всём. Я позволил себе поверить, что тоже небезразличен тебе, что я что-то для тебя значу! А на самом деле, оказывается, я был для тебя всего лишь инструментом. Не ожидал.

В глазах стоящего напротив неё мужчины плескались разочарование и обида – смешная обида избалованного капризного ребенка, внезапно обнаружившего, что его любимая игрушка – грубая подделка.

– Я видел в тебе личность, понимаешь?! – Айриш в ярости топнул ногой по земле, подняв облако пыли. Похоже, он решил выложить всё, что накопилось у него на душе. – Личность, душу, содержимое, а не только симпатичную оболочку! А ты – что ты видела во мне? Моё состояние? Как же я был глуп! Как слеп!

По коже прошёл холодок: Корн-младший почти слово в слово повторил её собственные слова, сказанные некогда лорду Фау.

Мысль о Фау придала ей сил.

– И что же ты сделаешь со мной? – грубовато спросила она. – Бросишь в пропасть? Сожжёшь огнём из дюз своего корабля? Скормишь местным птичкам? Ты ведь уже всё для себя решил, так к чему эти помпезные речи? Бери и делай, что задумал, не тяни. Ты в своём праве.

В ней говорили отчаяние и страх, ситуация виделась ей абсолютно безвыходной. Ей не справиться с мужчиной в рукопашной схватке, к тому же он наверняка вооружён, а у неё – только она сама. Клементина машинально огляделась в поисках какой-нибудь палки или камня. Ничего, лишь мерзкая ржаво-рыжая пыль, плотным ковром устилавшая скалы.

– Я тебе не киллер и не сумасшедший, Лем Хизер, – Айриш оскорблённо вздёрнул нос. – И уж точно не собираюсь марать об тебя руки. Я просто оставлю тебя здесь – и делай что хочешь, – он торжествующе хмыкнул и замолчал, застыв безмолвным памятником оскорблённой добродетели.

Клементина понимающе кивнула. Надо же, какое благородство. Должно быть, он ждёт, что она бросится перед ним на колени, станет просить прощения, умолять пощадить её.

– Не хочу оправдываться, – ровным голосом произнесла она. – Но твои деньги меня не интересуют ни капли. Можешь мне не верить, твоё дело – но это так.

Она хотела ещё добавить, что не давала ему никаких обещаний, но трагическая случайность не дала ей договорить: по земле пробежали трещины, скала под ногами дрогнула и круто пошла вниз – Клементина еле успела отпрянуть назад, но тенриец, стоявший на два шага ближе к обрыву, оказался не столь расторопен. На какое-то мгновение их глаза встретились – девушка успела увидеть в его взгляде недоумение, смятение и панику, а в следующую секунду вместе с несколькими тоннами земли и камней в клубах пыли Айриш Корн полетел в пропасть.

Оползень закончился так же внезапно, как и начался. Отбежав на безопасное расстояние, Клементина обнаружила, что линия обрыва изменилась – будто кто-то с размаху полоснул по краю исполинским тесаком. Не считая этого, в остальном всё было как прежде. На дне каньона всё так же шумела безымянная река, а в подёрнутом туманной поволокой небе с хриплым клёкотом кружили незнакомые птицы.

Что это было? Вмешательство посторонних лиц, проявление сверхъестественных сил или случайное стечение обстоятельств? Сейчас она была готова принять любое, даже самое неправдоподобное объяснение произошедшему.

Айриш Корн стоял на самом краю, да ещё и топал ногами от злости. Вот и результат.

Зачем он вообще привёл её сюда? Надеялся напугать и посмотреть на её реакцию? Или планировал подстроить ей "несчастный случай", но в последний момент передумал или попросту струсил?

– И что теперь? – вслух спросила она у пыльных скал.

Странное дело: ещё каких-то пять минут назад, когда её жизни угрожала реальная опасность, в душе не было и тени страха. Сейчас же она готова была взвыть от ужаса.

Скорее всего, бедолага Айриш не лгал, и эта планета действительно необитаема. Что же получается? Она на тенрийской территории, на безлюдной негостеприимной планете, где из живых существ – пугающе крупные птицы, подозрительно похожие на хищных. К тому же без еды и воды.

Впрочем, какая-то еда, наверное, найдётся на корабле.

"Корабль!!"

Клементина громко застонала, уже понимая, что ей предстоит в самом ближайшем будущем. Стиснув зубы, она зашагала обратно, где на скале одиноко возвышался остроконечный силуэт космического катера.

Конечно, Цитриан что-то рассказывал ей об устройстве тенрийских кораблей – но то были лишь самые общие сведения, без углублённых знаний и, разумеется, без практики.

Да уж. Вот это влипла.

Клементина медленно обошла корабль по часовой стрелке, перебирая в голове свои скудные знания. Как, владея лишь теорией, поднять в воздух такую махину?

Возвращаться к тенри бессмысленно – да и опасно. Вряд ли они поверят на слово, что гибель Корна-младшего – несчастный случай, к тому же, неизвестно, скольким своим знакомым он успел рассказать об инциденте с нанороботами.

Собравшись с духом, Клементина положила руку на сенсорную панель.

– Абонент в системе не зарегистрирован, – мгновенно откликнулся корабль.

Как там в сказке говорилось? "Сим-сим, откройся?"

– Нештатная ситуация. Требуется срочный доступ, – Клементина замерла не дыша. А вдруг не сработает?.. Вдруг Айриш взломал прошивку электронных мозгов своего "кадиллака", перекроив стандартные настройки? Чай, барину негоже подчиняться правилам, придуманным для холопов.

– Запрос кода подтверждения, – нехотя проскрипел корабль после паузы.

С бешено колотящимся сердцем Клементина ввела аварийный код – длинную последовательность цифр, которая позволяла разблокировать любое тенрийское устройство, начинённое искусственным интеллектом, – от дверного замка до звездолёта.

Дверь шлюза скользнула в сторону.

Ну вот. То, чего ты боишься, рано или поздно неизбежно тебя настигает. Надо ли говорить, что её познания в управлении тенрийскими кораблями были более чем скромными? Цитриан, конечно, рассказал ей все что знал сам, но беда в том, что флойды сами не так уж много знали о технике своих главных стратегических противников.

От отчаяния и безысходности хотелось выть, срывая голос, царапать, кусать всё вокруг. Не выдержав, девушка что есть силы пнула стенку шлюза, а потом ещё, и ещё. Корабль стоически стерпел истязания.

– Проклятье!!

На то, чтобы совладать с эмоциями и взять себя в руки, ушло почти четверть часа. Когда ей это удалось, Клементина засучила рукава и принялась обшаривать корабль, ставший для неё темницей и шансом на спасение одновременно. К счастью, это оказалось просто: аварийный код открыл все двери. Кое-какие припасы всё же обнаружились. А ещё – синтезатор органики последнего поколения, стоивший дороже, чем сам звездолёт. По крайней мере, с голоду она не помрёт.

Что ж, выбор невелик: сидеть и ждать, пока её найдут тенрийские патрули и обвинят в гибели Корна-младшего, либо попытаться отсюда улететь. Клементина без лишних раздумий выбрала второе.

Улететь... Но куда? На Землю – значит выдать себя с головой. На Земле сейчас кого только нет: и тенри, и наблюдатели из Первого Круга, – её появление не останется незамеченным.

Может быть, в Первый Круг? Рассказать им всё, попросить... чего? Помощи? Защиты? Политического убежища? Но имеет ли она право выступать от лица всего человечества? А если уж выкладывать всё начистоту, то неизбежно возникнет вопрос, откуда у неё знания флойдского и тенрийского. Официально нейротранзакции запрещены, так что как ни крути, но флойды нарушили закон. Да и вообще, поверят ли ей, что она не тенри, а человек? Прилетела на тенрийском корабле, с тенрийскими документами... Нет, туда абсолютно точно не стоит соваться.

Куда же в таком случае? К флойдам?

Клементина глухо застонала от отчаяния. Время утекало, с каждой минутой всё больше вероятность, что её настигнут и перехватят. Вдруг браслет Айриша зафиксировал его гибель и послал соответствующий сигнал?

Здесь оставаться нельзя – нельзя, и точка. Поэтому если есть шанс поднять в воздух эту махину – надо попробовать.

Ноги дрожали. Клементина доковыляла до кресла пилота, села. Кресло внезапно оказалось мягким и удивительно удобным.

– Автопилот, – хрипло произнесла она. Откашлялась, стараясь держаться увереннее, – а ну как корабль почует её смятение и панику? В нём ведь всё-таки интеллект, хоть и искусственный.

– Автопилот активирован, – покладисто сообщил корабль. Панель управления вспыхнула мягким сиреневым светом, проектор соткал в воздухе голограмму – на ней корабль стоял на крошечном плато среди холмов и впадин, а чуть поодаль зиял злополучный каньон.

– Покажи планеты флойдов, – попросила Клементина.

Корабль молча подчинился, без лишних вопросов выдав звёздную карту с россыпью жёлтых точек.

– Ближайшая планета.

– Мио, – отозвался корабль, увеличивая масштаб.

Мио... Флойдская планета-столица, оккупированная тенрийскими войсками по какому-то давнему нелепому соглашению... Она содрогнулась, представив, как её атакуют десятки боевых звездолётов. Картинка, нарисованная воображением, получилась нарочито яркой, броской, карикатурно-мультяшной, – ведь настоящие военные корабли она видела только на голограммах Цитриана.

Клементина повернула карту, ткнула в одну из подсвеченных точек.

– Даан, – сообщил компьютер.

– Построй маршрут.

Наверное, это была защитная реакция организма: внутри всё заледенело, будто она глотнула жидкого азота. Страха не осталось, как и сомнений, и других чувств – только холодная решимость. Сквозь стекло иллюминаторов Клементина видела, как в каньон одна за другой пикируют огромные алые птицы с длинными, как у лебедей, шеями и острым гребнем вдоль хребта.

– Маршрут построен, – голос компьютера прозвучал глухо, как сквозь толстый слой ваты.

– Отлично. Полетели.

– Прошу подтверждения.

– Полёт на Даан. – Главное – придать голосу побольше уверенности. – Прямо сейчас. Выполняй!

В недрах корабля что-то ожило, загудело, застрекотало. Получилось?..

– Начинаю предстартовую проверку.

Огромная приборная панель прямо перед ней осветилась на мгновение и вновь погасла. Ленивые тенрийские пилоты не жаловали ручное управление.

Двигатель взвыл – звук стремительно преодолел порог слышимости.

– Взлёт.

Корабль мог бы этого и не озвучивать: Клементина почувствовала, как её вжимает в сиденье и одновременно тянет куда-то вверх – включились компенсаторы перегрузки.

– Выведи изображение.

На голограмме появился миниатюрный кораблик и очертания планеты, убегающей вниз. Летит!

Когда остатки атмосферы негостеприимной планеты остались позади, Клементина поймала себя на том, что сидит, стиснув зубы и вцепившись в подлокотники кресла, и позволила себе чуть-чуть расслабиться. Прощай, Хейцер.

– Подготовка пространственного перехода, – отчитался корабль.

Пока что всё идет хорошо.

На всякий случай она скрестила пальцы и поплевала через левое плечо. Подумав, накрутила локон на мизинец – на флойдский манер, а немного погодя – ущипнула себя за кончик носа, как было принято у тенри перед важным и рискованным делом. Лишним не будет.

– Диагностика завершена. Все системы исправны.

Автопилот хорош своей надёжностью, но плох черепашьей скоростью. Дотошный искусственный интеллект будет проверять и перепроверять всё вдоль и поперек – это вшито в программу. Потому-то флойды и смотрят на ленивых тенрийских пилотов пренебрежительно: на ручном управлении летать сложнее, но гораздо быстрее. Впрочем, сейчас, оказавшись в одиночестве в чужом корабле, Клементина готова была боготворить создателей автопилота.

– Произведён предварительный расчёт пространственного перехода.

Разумеется, опытный пилот справился бы гораздо быстрее. За предварительным расчётом последовал корректировочный, затем проверка допустимой погрешности и лишь потом – окончательный. Желудок всё настойчивее сигнализировал о голоде, но Клементина делала вид, что не замечает его сигналов. Не до того сейчас.

– Начинаю переход.

На какие-то мгновения корабль погрузился во тьму безвременья, пронзая немыслимые расстояния. Звёзды вернулись не сразу – они загорались постепенно, как изображение на проявляемой фотоплёнке: сначала вспыхнула огромная бело-голубая звезда прямо по курсу, следом возникли звёздочки поменьше, и лишь потом чернота вокруг неё расцвела великолепной ветвистой туманностью.

Но не успела Клементина опомниться, как почти сразу её хорошенько тряхнуло.

Она умудрилась угодить в самый эпицентр масштабной баталии.

От нарочито-мультяшной картинки настоящее космическое сражение отличалось как небо от земли – в первую очередь тем, что здесь всё было не понарошку, а всерьёз.

Замороженные эмоции вернулись мгновенно и полностью, хлынули бурным потоком, будто разом открыли все шлюзы.

– Фиксирую многочисленные атаки, – прокомментировал корабль. – Мощность щитов на максимуме.

Ей показалось или в бесстрастном голосе искусственного интеллекта мелькнула толика беспокойства?

К сожалению, катер Айриша был всего лишь гражданским кораблём, не оснащённым боевым снаряжением и не рассчитанным на участие в сражениях.

– Мы на линии огня, – продолжал бортовой компьютер. – Считаю необходимым уведомить, что при попытке выхода на орбиту планеты мы будем не в состоянии отразить все удары и окажемся уязвимы. Жду дальнейших указаний.

Наверное, стоило попробовать выйти на связь. Все корабли всех рас и цивилизаций на таких расстояниях используют стандартную частоту, без шифрования данных и прочих заморочек. Да, наверное, стоило. Вот он, Даан – картинка на голограмме ясно свидетельствовала, что ошибки нет. Что же тогда здесь за мясорубка? Почему, едва появившись здесь, она стала мишенью?

По голограмме метались разноцветные точки, штрихи и линии; чернота за иллюминаторами то и дело озарялась вспышками света, в царящей неразберихе Клементина понимала только одно: если она немедленно не смоется отсюда, ей крышка.

Громкий тревожный писк какого-то индикатора на приборной панели лишь утвердил её в этой мысли.

– Уходим! – крикнула она. – Немедленно!

– Прошу уточнить, – бесстрастно отозвался бортовой компьютер.

– Уходи в переход! Скорее, пока щиты ещё держатся!

Точки на голограмме пришли в движение, группируясь. её зажимали в кольцо.

– Координаты?

Чем больше расстояние перехода, тем дольше его считать и тем больше времени требуется на подготовку.

– Выведи список планет!

На одном из экранов возникли белые строчки. Лихорадочно пытаясь вспомнить всё, чему её учил Цитриан, Клементина ткнула в самую первую.

– Рекомендую перейти на ручное управление, – сказал корабль. Повысится маневренность.

Клементина истерически расхохоталась.

– Ты уверен?!

– До ухода в подпространство тридцать секунд. Отключить автопилот?

– Нет! – рявкнула Клементина. Не объяснять же тупой машине, что из неё такой же пилот, как из её братца – премьер-министр. – Маневрируй и уходи!

Корабль что-то протестующе заверещал о риске критичных повреждений в случае прямого попадания, – впрочем, Клементина и сама это понимала.

Несколько глухих ударов, назойливый писк каких-то индикаторов, очевидно, сигнализирующих о критически важных проблемах, – и глубокая гулкая тишина.

Секунда, показавшаяся ей вечностью, – а затем прямо по курсу возникла опоясанная кольцами сфера.

Щиты выдержали.

Но на этом хорошие новости заканчивались.

Корабль молчал. Все мониторы были темны, на единственной работающей голограмме сиротливо подрагивали линии координатной сетки – стандартная заводская заставка.

А самое ужасное, автопилот, похоже, тоже отключился.

Клементина несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки. Как, не имея ни опыта, ни знаний, посадить корабль, не разбившись в лепёшку?

Планета приближалась – захваченный её гравитационным полем звездолёт неотвратимо тянуло вниз. Клементина бросила отчаянный взгляд на приборную панель. Стрелки, диаграммы, индикаторы... Тёмный лес. С тем же успехом она могла открыть энциклопедию на китайском. Да что там энциклопедию – обычную детскую азбуку. Всё равно не понять ни шиша.

Если "начинка" корабля не пострадала во время атаки, значит, система должна перезапуститься. У бортового компьютера наверняка есть возможность принудительной перезагрузки. Но где она именно на этой модели корабля и как её активировать?

Она отчаянно зашарила по сенсорной панели.

Первым ожил жирный красный датчик прямо по центру – загудел надрывно и хрипло. Индикатор жизненно важных угроз. Затем к нему присоединились ещё два.

– А то я сама не знаю, что нам хана! – огрызнулась Клементина на датчик, не оставляя попыток реанимировать корабль.

Планета была уже совсем близко. Ни искусственных спутников, ни тем более орбитальных станций в пределах видимости не наблюдалось. Необитаемая?

Вероятно. Примерно треть тенрийских планет, формально пригодных для жизни, по разным причинам не заселены.

Что ж, по крайней мере, никто не станет свидетелем её позора – и, вероятно, бесславной кончины.

– Ну же, пожалуйста, оживи, – взмолилась Клементина уже почти безо всякой надежды. Можно, конечно, делать вид, что она не сдастся до последнего, и продолжать тыкать во все кнопки подряд – собственно, она этим и занимается.

Планета плыла внизу гигантской тарелкой. На такой высоте уже, наверное, должны иметься следы атмосферы. А атмосфера – благо лишь для тех, кто там, внизу, на дне "воздушного океана". Для тех, кто падает с небес, атмосфера – это огонь и смерть.

"Аварийный протокол", – вдруг выдал один из экранов.

"Что?!"

Тенрийский звездолёт всё-таки не захотел героически погибать, падая на необитаемую планету: сработал некий "аварийный протокол". Это, конечно, был не полноценный автопилот – слишком многие функции безбожно урезаны – скорее, шаблонно прописанный алгоритм.

Погас свет, потом зажёгся – тусклый и красноватый. По корпусу пробежала дрожь, с гулким хлопком фюзеляж изменил конфигурацию. Корабль выполнял программу экстренной посадки. Ей оставалось довольствоваться ролью пассажира: сидеть, вжимаясь в кресло, и наблюдать за происходящим.

За иллюминаторами потемнело, потом вспыхнуло, одно из стёкол прогнулось внутрь. Несколько ударов – как будто корабль катился по крутому склону, кувыркаясь и подскакивая, и, наконец, всё затихло.

Наверное, стоило вылезти наружу.

Сделав над собой усилие, Клементина отстегнула ремни и выкарабкалась из кресла.

Что это за планета? Она понятия не имела. Серое пасмурное небо, как и серые скалы с вкраплениями угольно-чёрных камней, не давали никаких подсказок.

Поиск защитного костюма не занял много времени. Кое-как натянув гермошлем и утонув в комбинезоне на десять размеров больше, Клементина отправилась на разведку.

Первое, что бросалось в глаза, был длинный глубокий след, тянувшийся за кораблём, похожий на след от плуга. Носом корабль зарылся в землю как минимум на метр. Скала в этом месте расплавилась до состояния вулканического стекла.

– Да уж, жестковатая вышла посадочка, – вслух прокомментировала она. Огляделась, отчаянно пытаясь сообразить, что делать.

Со всех сторон – голые скалы, кое-где покрытые желтоватым налётом, напоминающим арктический лишайник. Холодное небо, плотно затянутое облаками, сквозь которые едва-едва пробивается свет местного солнца. Холодный пронизывающий ветер, от которого нет спасения.

Что же у нас в сухом остатке?

Сложно было отделаться от ощущения дежа-вю. За последние сутки она второй раз оказывается в одиночестве на незнакомой планете. Однако на сей раз всё гораздо печальнее: корабль неисправен, починить его нет никаких шансов, а запасов еды и воды хватит от силы на пару недель.

Вверх по косогору, спотыкаясь и поскальзываясь на острых камнях – лишь бы не оставаться на месте. В ходьбе – иллюзия движения, позволяющая не скатиться в абсолютное, беспросветное отчаяние, из которого не будет выхода.

Достигнув гребня хребта, она остановилась. Ветер здесь был сильнее, он дул без устали, пыльный и злой, словно твёрдо вознамерился прогнать прочь непрошенную гостью. Внизу, в долине одиноко стоял злополучный корабль. У ломаной линии горизонта собирались лилово-синие тучи.

Может ли ситуация быть хуже?..

Как выяснилось буквально через секунду, может – если кто-то внезапно бросится на тебя сзади с утробным рычанием, сбив с ног, и прижмёт к земле с явным намерением прикончить на месте без суда и следствия.

Не в силах вздохнуть, Клементина придушенно захрипела, но в то же мгновение её резко отпустили.

– К-клементина? – до боли знакомым голосом недоверчиво выдавил напавший.

Она неуклюже повернулась, не веря своим глазам.

– Фау?..

Издав нечленораздельный возглас, флойд сгреб её в охапку и прижал к себе так сильно, что ребра предостерегающе хрустнули.

– Лиэнти...

Он дышал тяжело и хрипло, его плечи мелко подрагивали. Клементина не сразу поняла, что он плачет.

Миллион вопросов родились и тут же сгинули, утонув в океане эмоций, бьющих через край и захлёстывавших с головой. Ощущения сейчас были несоизмеримо ценнее и важнее слов: тепло живого тела, биение сердца, запах волос, солёный привкус на губах от слёз счастья. Конечно, им обоим необходимо было многое сказать друг другу, многое объяснить, во многом признаться и во многом покаяться. Но все объяснения могли подождать – несколько минут или часов – столько, сколько потребуется.

Холодный злой ветер всё так же норовил забраться под воротник, тучи на горизонте всё так же толкались, множась и клубясь, – но теперь ничто не имело значения и ничто не способно было ввергнуть в уныние, лишив надежды и воли. Потому что огонь, некогда погасший, а теперь вновь вспыхнувший в душе, не под силу было погасить никакому ветру.

– Родная моя, любимая, единственная... – голос Фау вибрировал как басовая струна. – Я думал, что я никогда больше тебя не увижу... не смогу взять за руку, заглянуть в глаза, прижать к себе. Я чуть с ума не сошёл от горя, когда ты исчезла, решил, что я тебе не нужен, чуть душу не вытряс из Теола, пытаясь выпытать, что он сделал с моей лиэнти.

– Как ты узнал, что я... – Клементина судорожно вздохнула. – Как ты нашёл меня?

Фау горько улыбнулся.

– Я принял тебя за тенри... в этой одежде. Обследовал окрестности, увидел тенрийский катер... Решил воспользоваться ситуацией, – улыбка его стала озорной и в то же время виноватой. – У меня не было выбора. – Наткнувшись на непонимающий взгляд девушки, он добавил: – Меня подбили. Точнее, я сам сплоховал. Напоролся на минное поле, зацепил самонаводящуюся ракету. Причём не одну. Чудом уцелел. Корабль – практически всмятку. А самое паршивое знаешь что? Это тенрийская планета. В любой момент сюда могли заявиться тенри – а у них с нарушителями границ разговор короткий.

– Мне приснилось, – перебила Клементина, – будто ты падаешь, а корабль горит, и ничего нельзя поделать. И я почувствовала, что это не просто сон – а вроде как предвидение... – она покраснела и, смутившись, добавила: – Знаешь, наверное именно в тот момент я осознала, что была неправа... что не верила тебе.

– Прости, – прошептал Фау. – Прости, что тебе пришлось через всё это пройти. Прости, что невольно заставил тебя страдать. Я недооценил своих соплеменников – их снобизм, закоснелость, сумасбродство и упрямство. Я недооценил тебя – я и представить себе не мог, что ты ринешься в омут головой. У людей иное понимание честности и чести – это я тоже обязан был учесть. Флойду не пришло бы в голову усомниться в моей искренности – но ты не флойд, ты человек. Я забыл об этом. Прости.

– Мне не хотелось сомневаться в тебе... – всхлипнула Клементина, – Меня вынудили. Показали видео, где ты говорил... – она проглотила комок в горле. Не хотелось проговаривать это вслух. – Говорил ужасные вещи. И всё же я не была уверена до конца, что поступаю правильно. Пока не прошла нейротранзакцию. После неё моё сердце словно заледенело... как в сказке.

– Потому что в процессе нейротранзакции в твоё подсознание заложили нужные моральные установки, – скрипнул зубами Фау. – Но не беспокойся: все виновные понесут строгое наказание.

– Что? – не поверила Клементина.

– Я сам не сразу об этом узнал. И только после этого понял истинную причину твоего странного поведения. Ты стала инструментом в чужих руках – а всё из-за твоей уникальной способности переносить нейротранзакцию.

– Не такой уж и уникальной, как оказалось, – Клементина судорожно вздохнула. – Бенедикт Нортон тоже прошел нейротранзакцию – благодаря этому он овладел тенрийским.

Глаза флойда начали темнеть.

– Вот только напрасно, – с горечью продолжала Клементина. – Он погиб на моих глазах. Принёс себя в жертву, чтобы отвести подозрения от меня. И я ничем не смогла ему помочь.

– Никто не должен был погибать, – прорычал Фау. – И никто больше не погибнет, поверь мне, – он обнял Клементину, прижимая её к себе так крепко, словно боялся, что она обернется фантомом и растает в холодном воздухе. – Ты вся дрожишь. Замёрзла?

– Не без этого, – Клементина виновато улыбнулась. По правде говоря, несмотря на защитный костюм, она продрогла на ледяном ветру так, что у неё зуб на зуб не попадал от холода.

– Я постоянно забываю, что комфортная температура для людей гораздо выше, – Фау снял куртку и накинул ей на плечи, после чего поднялся на ноги, помогая встать.

– Наверное, стоит вернуться на корабль, – предложила она неуверенно. – Там хотя бы нет ветра.

– Корабль?! – воскликнул Фау.

– Тенрийский звездолёт, – устало объяснила Клементина. – Не радуйся, он сломан, – поспешно добавила она, заметив, как у Фау сверкнули глаза. – Автопилот отключился, а ручное управление... я даже не знаю, есть ли оно там.

Вопреки ожиданиям, эта информация флойда нисколько не огорчила, напротив, блеск в глазах стал сильнее.

Когда они спустились в долину, Фау внимательно осмотрел корабль, задержав взгляд на солидной вмятине на боку.

– Говоришь, автопилот не работает, – он сощурился. – Как же ты его посадила?

– Как сумела, так и посадила, – буркнула Клементина. – Мне некогда было разбираться, что к чему. Там включился какой-то аварийный режим.

Флойд усмехнулся.

– То есть, за то, что ты уцелела, я должен благодарить тенрийских инженеров? Замечательно. Дожили, называется, – он деловито огляделся, чуть задержавшись взглядом на оплавленном иллюминаторе. Затем положил руки на приборную панель, нажал несколько кнопок и замер в ожидании. Через пару секунд корабль отозвался глухим ворчанием, по центральному экрану побежали строчки текста – на тенрийском, разумеется, но Клементина всё равно не поняла ни слова. Там были какие-то аббревиатуры и отдельные буквы, должно быть, сокращения, а в основном цифры и математические символы.

Фау, однако, прочтя текст, вздохнул с видимым облегчением:

– Похоже, всё не так плохо, как я предполагал – и опасался. Двигатель исправен, навигация тоже. Автопилот, правда, действительно накрылся, но он нам и не нужен. Ненавижу тенрийские автоматические системы. Так что это корыто ещё полетает, – сосредоточенно сдвинув брови, Фау нажал пару клавиш и повернулся к Клементине. – Запустил полную диагностику. Это надолго.

Клементина молча кивнула – говорить она не могла из-за накатившей вдруг непомерной слабости. Пусть она очутилась на чужой планете, недружелюбной и суровой, пусть со всех сторон враги, а впереди – неизвестность, отныне ей ничего не страшно – потому что она больше не одна, с ней Фау, её Фау. Теперь они вновь вместе, и по сравнению с этим всё остальное – чепуха. Всё это время она не осознавала, как ей не хватало поддержки и опоры: сбросить с плеч непосильную ношу, которую она на себя взвалила, позволить себе почувствовать и выказать слабость, позволить кому-то позаботиться о себе.

Фау с ней. Фау не оставит её в беде, защитит, поможет. Осознание этого буквально выворачивало наизнанку, кипело и бурлило, слой за слоем смывая с неё толстую заскорузлую корку отчуждения, замкнутости и цинизма – всю ту броню, которую она вынуждена была нарастить, защищаясь от беспощадной действительности.

Даже самому сильному духом человеку нужно иногда почувствовать себя слабым. Даже самому сильному необходим тот, с кем можно позволить себе проявить слабость.

Ноги отказывались её держать; чтобы не упасть, она шагнула к иллюминатору. Небо потемнело, похоже, те чёрные тучи добрались-таки до их долины. Несколько раз сверкнуло – ветвистая молния прошила воздух мощным разрядом. Должно быть, за молнией последовал и гром, но из корабля ничего не было слышно.

– Это планета бурь, – Фау тихо подошёл к ней, встал рядом, обнял, прижавшись губами к её волосам. – Здесь никогда не стихают ветра, и почти постоянно идут грозы. А ещё здесь слабое магнитное поле и крайне нестабильная кора, много действующих вулканов. Наверное, поэтому тенри до сих пор её и не заселили. Они чрезвычайно капризны и избалованы, привыкли к тепличным условиям и не выносят суровой природы. Люди, кстати, в этом отношении отличаются от тенри. Вы умеете приспосабливаться и справляться с трудностями. Вы заселили почти всю Землю, умудряетесь жить даже в условиях Крайнего Севера, знойных тропических пустынь или влажных джунглей... – он вдруг запнулся на полуслове. – Тебе, должно быть, неприятно, когда я рассуждаю так. Сравниваю людей с этими тварями. Прости. Пожалуйста, прости. Больше я так не скажу никогда.

Флойд словно опасался, что она вновь обидится на него. Словно она была хрупкой хрустальной вазой, которую, однажды уронив и чудом поймав, он боялся уронить вновь – на этот раз уже разбив вдребезги.

Клементина вдруг очень некстати вспомнила о его невесте. Дёрнула плечами, пытаясь отстраниться, но Фау лишь крепче прижал её к себе.

– Отец настаивал на помолвке, – он будто прочёл её мысли, безошибочно угадав, о чём она думает. – Мне было десять... на человеческий лад. Что ты хочешь от десятилетнего оболтуса? Я вообще не размышлял о девушках, симпатиях, отношениях, а уж тем более о свадьбе и дальнейшей жизни. Всё это казалось мне далеким и недосягаемым, как туманность Крылатой Колесницы. – Фау грустно рассмеялся. – В общем, тогда, в детстве, я не особо задумывался о последствиях. Я хотел лишь одного: чтобы отец оставил меня в покое. – он помолчал. – Потом я вырос. И понял, что не желаю соответствовать чьим-то ожиданиям, если они идут вразрез с моими собственными представлениями о жизни. Я отказался от судьбы, которую избрали для меня родители, а поскольку конструктивного диалога у нас не вышло, я просто сбежал. Каюсь, я выбрал наиболее простое решение, а не наиболее мудрое. Я был глуп, импульсивен и полон ребяческих представлений о жизни. Сейчас я поступил бы иначе... С тех пор прошло немало времени, и, честно говоря, я надеялся, что досточтимый лорд Фау смирился с действительностью и принял моё решение. Как оказалось, я заблуждался.

– А эта... как её там... леди Шерибон?..

– Заложница обстоятельств, как и я. Только менее строптивая и более покладистая. Чтобы не ударить в грязь лицом и не опорочить честь рода, она вынуждена была играть на публику. Делать вид, что в восторге от навязанного ей будущего. Возможно, даже искренне в это верить – такое воспитание, ничего не попишешь. Ни о каких высоких чувствах там не может быть и речи.

Клементина шевельнулась, но Фау лишь крепче сцепил руки.

– Я никогда не давал ей никаких обещаний. Ни до нашего знакомства, ни тем паче после. В моей жизни и судьбе есть только одна лиэнти – и это ты. Когда я думал, что ты отвергла меня, жизнь утратила смысл. Это чувство пустоты внутри – оно невыносимо. Я был неправ, пытаясь удержать тебя силой. Я хотел тебя вернуть, думая при этом только о себе, а любовь – она не терпит эгоизма. Как и насилия. Раньше я этого не понимал. Теперь понимаю.

Клементина молчала. За иллюминатором неистовствовала стихия, но здесь, рядом с Фау ей были не страшны никакие бури, а его голос, как живая вода, как волшебный бальзам одну за другой исцелял её душевные раны.

Она знала, что флойд говорит правду и что ей не нужно требовать от него доказательств его чувств. Ведь подлинные чувства не нуждаются ни в каких доказательствах.

– Держи, – на её ладонь опустилось что-то тяжёлое. – Это твоё. Как и моё сердце. Если конечно, ты примешь его.

Она открыла глаза. Браслет.

– Любовь истинная и взаимная – редкий дар. Думаешь, флойды, в отличие от людей, все поголовно взаимно влюблены и счастливы? В этом отношении мы недалеко ушли от людей, впрочем, как и все остальные расы. Любовь – редкая и взыскательная гостья, и не терпит, когда ей пренебрегают.

Клементина застегнула браслет. Металл приятно холодил кожу. Она повернулась к Фау лицом – и утонула в рубиново-красных омутах его глаз. Если мгновение назад она ещё была в состоянии облечь в слова скачущие вприпрыжку мысли, то сейчас способность говорить связно покинула её вместе с самообладанием, оставив помутненное сознание слабо трепыхаться в сладостной эйфории, захлебываясь от счастья.

– Пообещай мне одну вещь, – прошептал Фау, обнимая её так яростно и отчаянно, словно боялся, что она выскользнет из рук и исчезнет. – Пообещай, что ты никогда больше не будешь так рисковать собой.

– Угу, – Клементина кивнула. – Обещаю.

В объятиях Фау было тепло и уютно. Настолько, что все проблемы бледнели и начинали казаться выдумкой, иллюзией, миражом. Ей хотелось остановить время или хотя бы замедлить его быстротечность, чтобы растянуть это "сейчас" на неизменное и вечное "всегда".

Наверное, Фау думал о том же самом, потому что с видимой досадой прошептал, не размыкая объятий:

– Мне надо заняться кораблём. Прости. Но нам нужно как можно скорее покинуть эту планету.

Каким-то краешком сознания Клементина отметила, что где-то за кадром пиликнул звуковой маячок. "Диагностика завершена".

– Конечно, – она согласно кивнула. – Я понимаю.

Фау работал молча, сосредоточенно, периодически хмуря брови и постукивая пальцами по краю стола рядом с сенсорной панелью. А ещё – быстро и неразборчиво бормотал какие-то непонятные термины и цифры. По экрану плясали разноцветные графики.

– Не работают противоударные щиты и система голосового управления, – проворчал он, не отрываясь от экранов. – Ну да ладно, это не смертельно. Терпеть не могу тенрийские программные коды! Всё криво, косо, шиворот-навыворот и задом наперёд... Так, я закончил. Взлетаем через минуту.

Клементина поспешно уселась в соседнее кресло. Обычное перед стартом волнительное нетерпение сменилось испугом, когда взлетающий звездолёт резко повело в сторону, но Фау отреагировал молниеносно: рванул в штурвал, выправляя траекторию полёта.

Прошло около часа, когда атмосфера планеты бурь вместе с грозовым фронтом осталась далеко внизу.

– Маскировочный режим тоже вышел из строя, – недовольно проворчал Фау. – Нас засекли со спутника. Придётся уходить в гиперпространство прямо с орбиты.

– А так можно? – вырвалось у Клементины.

– Можно. Только рассчитать переход будет сложнее.

Клементина вцепилась в подлокотники кресла. Фау сейчас лучше не отвлекать. Некоторое время флойд занимался расчётами: его пальцы бесшумно скользили по сенсорам, что-то настраивая, переключая, корректируя. Это было похоже на работу музыканта или, скорее, скульптора – только творение, создаваемое в процессе, невозможно было увидеть воочию.

– Готово, – он положил свою руку на её запястье и легонько сжал. – Летим.

Звёздная тьма за иллюминаторами стала сереть, выцветать, и Клементина испуганно зажмурилась, но Фау, наклонившись, прижал её к себе, пряча от пустоты изнанки. Фау здесь, рядом с ним можно ничего не бояться, но на Клементину всё равно нахлынул какой-то безотчётный первобытный страх, заставляющий сердце исступлённо колотиться, а внутренности – завязываться узлом.

К счастью, это длилось недолго: через минуту корабль вынырнул в пространство космоса. И в то же мгновение динамики ожили, заговорив в приказном тоне:

– Говорит станция Рейзен. Вы нарушили пограничное пространство флойдов. Вы под прицелом. Снизьте скорость до нуля, отключите гипердвигатели и ждите дальнейших указаний.

17

Клементина взволнованно ахнула, но Фау ударил по кнопке связи и торопливо произнёс:

– Говорит пилот первого ранга Крейн Фау. Код идентификации тридцать один – три – девятнадцать – восемьдесят пять. Прошу посадки.

На мгновение в эфире повисла тишина, но очень скоро динамик заговорил вновь.

– Вы пилотируете тенрийский корабль. У нас нет подтверждения, что вы тот, за кого себя выдаёте. По законам военного времени мы имеем право открыть огонь на поражение.

– По законам военного времени? – испуганным шепотом прошептала Клементина.

– Я повторяю, я – Крейн Фау, командующий обособленным подразделением первой категории допуска, – с металлическими нотками в голоса отчеканил Фау. – В данный момент пилотирую трофейный тенрийский корабль. Со мной моя лиэнти. Требую отвести оружие и дать посадку.

На этот раз пауза в эфире оказалась гораздо дольше – Клементина судорожно отсчитывала в уме секунды. Тридцать... пятьдесят...

– Бараны безмозглые, – процедил Фау, теряя терпение. – Вы долго будете совещаться? Моя лиэнти голодна и измучена! Посадку – или я за себя не ручаюсь!

Неизвестно, что подействовало на флойдов сильнее: приказной тон Фау или упоминание лиэнти – флойды с огромным пиететом относились к этой сфере жизни, однако динамик чихнул и ответил:

– Седьмая палуба, второй шлюз. Уведомляю, что до подтверждения личности вы под прицелом.

Фау едко усмехнулся:

– Седьмая палуба! Похоже, они на полном серьёзе считают меня самозванцем! – поймав непонимающий взгляд Клементины, он пояснил: – Она расположена в стороне, отдельно от остальных. Это чтобы удобнее было нас изолировать от основной станции в случае чего.

– Не нравится мне это... – поёжившись, пробормотала Клементина.

Даже если флойдские диспетчеры не озвучили бы номер палубы и шлюза, они всё равно бы не промахнулись: нужный им шлюз оказался ярко подсвечен. Чернота космоса вокруг станции тоже сверкала огнями, гораздо более крупными, чем звёзды: должно быть, флойды стянули сюда весь свободный флот.

– От меня ни на шаг, – шепнул Фау, крепко беря её за руку. Впрочем, предупреждение было совершенно излишним.

– Они ведь в самом деле приняли нас за тенри, –вздохнула Клементина.

– Ничего не бойся, – Фау ободряюще сжал её руку. – На станции установлена дистанционная система, которая считывает биологический код. Как только мы окажемся в шлюзе, система нас идентифицирует.

Так они и вышли из корабля в залитое холодным неприветливым светом пространство шлюза: Фау впереди, Клементина – подле него, но на полшага позади.

Когда глаза немного привыкли к ослепительно яркому свету, она смогла рассмотреть лица обступивших их флойдов – хмурых, встревоженных, незнакомых.

По крайней мере, в их взглядах не было враждебности. Что ж, уже неплохо.

– Вы – Клементина Хизерли? – недоверчиво спросил один из них.

Клементина нервно кивнула.

– Вы должны рассказать нам всё, мадмуазель Хизерли, – это было сказано безапелляционным тоном. Подразумевалось, что возражения недопустимы даже гипотетически.

– Конечно, – ответила Клементина, но Фау её перебил:

– Клементина Хизерли будет что-либо рассказывать только после полноценного отдыха в подобающих условиях.

Флойды приготовились спорить, но Клементина их опередила:

– Я бы предпочла наоборот, – и умоляюще добавила: – Я в порядке, Фау. Честно.

Конечно, это нельзя было назвать отдыхом, но в мягком кресле, в тепле и безопасности, рядом с Фау, не выпускавшим её руку из своих рук, она почувствовала себя значительно лучше. Особенно после того, как перед ней поставили большой термос с горячим шоколадом.

В двух словах "рассказать всё", естественно, не получилось. И в трёх – тоже. Клементина говорила медленно, тщательно подбирая слова, стараясь максимально точно выразить на флойдском всё что услышала от тенри.

Флойды жадно ловили каждое слово, то и дело переглядываясь. Когда Клементина упомянула о беспорядках на Виаллисе, кое-кто не смог сдержать взволнованного возгласа, – впрочем, прерывать её не стали.

– Я боюсь, что тенри могут устроить на Земле какую-нибудь бяку, – добавила Клементина в заключение. – Ведь они поняли, что вряд ли люди выберут их. Хотя за всех, конечно, не могу поручиться...

– А уже и не нужно, – последовал ответ. – Референдум состоялся вчера. Земля проголосовала за независимость.

– Правда? – обрадовалась Клементина.

– Да. Но от этого не легче. Тенри тут же заявили, что не признают итогов референдума. Якобы мы оказывали психологическое давление на людей, а значит, результаты некорректны. Объявили войну. Потому-то мы и на военном положении.

– А вы ждали от тенри чего-то иного? – фыркнул Фау презрительно. – Добропорядочности или, может, самоотверженности и благородства?

– И что же теперь? – громко спросила Клементина. – Люди сделали свой выбор – а тенри вытерли о него ноги? Там же присутствовали наблюдатели, они могут подтвердить, что подтасовок не было! Разве Первый Круг не может удостоверить легитимность референдума? И разве решения Первого Круга не обязательны для всех?

– Не всё так просто, мадмуазель Хизерли. Первый Круг – это сложнейшая система соглашений, построенная на взаимных компромиссах, и взять и выкинуть из этой системы одно звено – значит нарушить равновесие и поставить под угрозу благополучие других. Как вам известно, тенри – ведущие поставщики редкоземельных металлов, инертных газов, биопластика, нанороботов, комплексных установок для терраформирования планет и некоторых компонентов систем искусственного интеллекта. Прекращение поставок всего этого, конечно, не уничтожит мировую экономику, но создаст серьёзные проблемы всем расам. Никому не хочется получить в нагрузку к торжеству справедливости ворох бытовых проблем.

– Это, безусловно, весьма занимательно, – решительно встрял Фау, – Но если у вас больше не осталось вопросов к мадмуазель Хизерли, позвольте нам откланяться.

Несмотря на сильную усталость, отзывающуюся нарастающим звоном в ушах, Клементине совершенно не хотелось уходить – напротив, она бы предпочла остаться и послушать. Но на сей раз с Фау никто не спорил.

– Пока вопросов нет. Мы связались с вашими кураторами, мадмуазель Хизерли, они уже в пути. Можете быть свободны. Мы пригласим вас, если нам понадобится что-то уточнить.

Иными словами, ей по-флойдски тактично указали на дверь. Впору было оскорбиться, но сил на это не оставалось: Клементина еле держалась на ногах.

Должно быть, она задремала на ходу, и Фау подхватил её на руки: она не помнила, как оказалась в каюте. Пережитые впечатления, осознание, что все злоключения позади и обрушившиеся на неё новости о грядущей войне сплавились в душе в косматый спутанный клубок – так расплавленное стекло, вылитое в ледяную воду, застывает уродливой скрюченной каракатицей.

Но отныне это больше не её забота. Всё, что могла, она сделала. Можно рассуждать, строить домыслы, гадать, не находя себе места от волнения, – на итог это никак не повлияет. Будущее слишком непредсказуемо, чтобы ломать себе голову, обдумывая его и гадая, в каком обличье оно предстанет вскорости, если даже завтрашний день покрыт плотной пеленой неизвестности.

Единственное, что она знала наверняка: Фау здесь, Фау рядом с ней, и он ни за что её не оставит. Как же уютно засыпать в его теплых объятиях, с наслаждением вдыхая смолистый аромат с нотками корицы и сандала – такой любимый и родной. Уютно, обжигающе-пряно и трепетно-сладко – до онемения, до дрожи – будто выпадаешь из действительности в пространственно-временную аномалию, где нет ни будущего, ни прошлого, где можно ни о чём не тревожиться и ничего не изобретать, а просто таять, медленно растворяясь в океане нежности.

* * *

Цитриан столкнулся с Фау в одном из пешеходных коридоров станции. Вздрогнув от неожиданности, Цитриан смутился и растерялся, но постарался не подать виду.

– Ну, привет, дружище, – в демонстративно-вежливом тоне Фау была растворена капелька насмешливой издёвки. – Не обессудь – но, кажется, я оставил тебя без работы. Клементина со мной. Её миссия окончена.

– Я счастлив это слышать, – Цитриан растянул губы в вежливой улыбке, чувствуя невероятное облечение.

Фау негромко зарычал, его хвост хлестнул по стене коридора.

– Ещё бы ты был не рад!.. Полагаю, ты в курсе подробностей? – он многозначительно повёл бровями, делая тому знак приблизиться.

– К-каких подробностей?..

– Я нашёл Клементину на Саарше, – зловещим шепотом пояснил Фау, хватая Цитриана за отворот куртки. – На вершине горного хребта, рядом с угнанным ею тенрийским звездолётом, – он оскалился. – Напомнить тебе, что ты там плёл о "полнейшей безопасности"?..

– Не надо, – Цитриан ловко вывернулся из его захвата и на всякий случай отступил на безопасное расстояние. – Я помню.

Фау презрительно фыркнул.

– Счастье твоё, что Клементина цела и невредима! А иначе я бы от тебя мокрого места не оставил, – обернувшись, он снисходительно добавил: – Дурак ты, Ци. Потому что ещё не встретил свою истинную. Встретишь – поймёшь.

– Может, и дурак, – буркнул Цитриан себе под нос, так, чтобы Фау его не услышал. – Вот только, глядя на тебя, что-то мне совсем не хочется никого встречать. С тех пор как ты обрёл свою лиэнти, ты стал просто невыносим.

За что Цитриан не любил Рейзен, так это за тесноту и бытовую необустроенность в целом. Будучи одной из самых старых станций, несмотря на неоднократные модернизации, Рейзен не мог похвастаться ни просторными помещениями, ни особой комфортабельностью. Вот и сейчас температура в переполненном конференц-зале неумолимо приближалась к критической, несмотря на надсадно хрипящие системы кондиционирования.

Когда он вошёл, картинка на голограмме как раз демонстрировала новость последних минут: тенрийский грузовой караван эпично взрывался, не оставляя ни малейших сомнений: все, кто был на борту, неизбежно погибли.

Цитриан услышал, как за спиной с чувством выругался Фау. И он здесь.

– Говорят, без жертв не обошлось, – мрачно прокомментировал кто-то.

– Даю голову на отсечение: это сделано нарочно. Тенри подстроили аварию со своими танкерами, чтобы использовать её как предлог для объявления войны.

– Ясен перец. Тенри в ярости, их планы рушатся. Они готовы пойти ва-банк, лишь бы добиться своего.

– Даже погубить своих?

– Даже это. Для них жизнь вообще ничего не стоит.

Хлопнули двери – в зал вошёл Эстелл – один из генералов, обладающих особыми полномочиями, и его непосредственный начальник.

– Никто из нас не пошёл бы на такое, – отрывисто произнёс Эстелл. – Поэтому Первому Кругу будет непросто поверить, что тенри взорвали сами себя лишь для того, чтобы очернить нас. Мы же понимаем: в Первом Круге боятся пойти против тенри, поскольку они грозятся прекратить поставки. Товарно-сырьевую биржу и так уже третьи сутки лихорадит.

– Перестраховщики и мямли, – раздражённо буркнул кто-то. – Боятся всего на свете. Чихнуть лишний раз боятся!

– Их можно понять, – сухо заметил Фау. – Первый Круг вынужден лавировать между интересами трёх десятков рас, и при этом не забывать учитывать свои собственные интересы. А тенри понимают, что проигрывают по всем фронтам: Земля уплывает из рук, Первый Круг не поддерживает их должным образом, мы не собираемся уступать, а внутренние проблемы только усугубляют ситуацию.

– Кстати, – глаза Эстелла сверкнули. – Что нам известно о внутренней ситуации?

– Только то, что сообщила мадемуазель Хизерли, – отрапортовал Цитриан. – В официальных источниках о беспорядках ни слова.

– Боюсь, беспорядки – некорректное определение, – мрачно поправил Эстелл. – Судя по всему, там попахивает государственным переворотом, а то и гражданской войной.

Флойды заволновались, зашумели, заговорили все разом.

– Даже если это так, нам-то что с того? Глупо рассчитывать, что новый лидер тенри будет лояльнее нынешнего. Глупо и наивно.

– По крайней мере, он будет адекватнее.

– И что вы предлагаете, господа? Поддержать у тенри государственный переворот? Извините, но это не наши методы.

– Время, коллеги, время – вот что важно! Чем дольше тенри будут решать свои внутренние проблемы, тем лучше. Пока у них беспорядки, им не до нас. Если тенри хоть ненадолго оставят свои амбиции и забудут о своих империалистических замашках, мы все, наконец, получим передышку.

– А вам не кажется, что мы забываем о Мио?

Повисла неловкая пауза.

– Если власть у тенри захватят радикалы, вы понимаете, какой приказ они могут отдать.

Последовала ещё одна пауза, гораздо более тягостная, нежели первая.

– Для тенри это лишь средство шантажа. Они не сделают этого.

– Мы не можем быть уверены на все сто.

– Надо быть сумасшедшим фанатиком, чтобы отдать такой приказ.

– А где гарантия, что власть у тенри не захватят сумасшедшие фанатики? Где гарантия, я спрашиваю?

– Пусть так, но что мы можем? Напасть первыми? Это подло, и ни один флойд никогда так не поступит. Мы не способны на такое.

– Зато тенри способны. В отличие от нас. Тенри уже обвинили нас в нарушении протектората, подтасовке итогов референдума и гибели своих кораблей. Может быть, с тенрийцами нужно бороться их же средствами? Можете закидать меня камнями, но я говорю так, потому что меня беспокоит судьба Мио и судьба Земли!

Цитриан сам не заметил, как перешёл на крик. Все взгляды были направлены на него – испуганные, ошарашенные, непонимающие. Кажется, он хватил лишнего.

– Прижми хвост и помолчи! – рявкнул Эстелл. Шумно перевёл дух, обведя собравшихся суровым взглядом. Флойды торопливо отводили глаза: никто не хотел попасть под горячую руку.

– Если тенри на пороге государственного переворота, у них неизбежно начнётся борьба за власть. И здесь хорошо бы понимать, кому в итоге достанутся бразды правления.

Понятно, кому, сердито подумал Цитриан. Самому наглому.

– Как правило, к власти приходит самый удачливый и сильный, – озвучил его мысли Эстелл. – А не самый честный, и уж конечно, не самый порядочный. В свете этого было бы не лишним выяснить подробности происходящего. Мы могли бы оказать поддержку наиболее достойному – разумеется, в обмен на сотрудничество.

Сразу с нескольких сторон раздались недоверчивые смешки.

– И как вы себе это представляете? Десант отправим?

– Насколько я понимаю, мадмуазель Хизерли уже имеет опыт общения с тенри. А ещё, что немаловажно, в нашем распоряжении имеется трофейный тенрийский звездолёт. Не так ли?..

Цитриан обнаружил, что Эстелл смотрит прямо на него.

– Всё верно, – Цитриан поискал глазами Фау, но, к своему удивлению, не нашёл. – Но тут есть одна проблемка.

– Вы имеете в виду лорда Фау? – прозорливо сощурился Эстелл. – Я в курсе.

– Тогда вы должны понимать, что ничего не выйдет. Он ни за что её не отпустит. Да и сама Клементина, насколько я знаю, не горит желанием возвращаться на Виаллис.

– Ничего, мы её уговорим.

– А если не получится?

– Придётся постараться, – Эстелл сурово нахмурился. – Что же касается нашего романтика... Я с ним сам разберусь.

* * *

Весьма необычное ощущение: просыпаться не от назойливой трели будильника, а от того, что тебя нежно гладят по волосам, и от пахнущего мятой дыхания, невесомо касающегося твоих ресниц. Клементина успела отвыкнуть от этого.

Сейчас, впервые за много-много дней ей удалось наконец по-настоящему выспаться. Как ни странно, этого оказалось достаточно, чтобы почувствовать себя гораздо лучше.

Несмотря на присущий флойдским интерьерам аскетизм, каюта, которую ей выделили, была просторной и по-домашнему уютной, особенно после того, как Фау подкрутил температуру и приглушил освещение. В санитарном отсеке обнаружился не просто душ, а целая гидромассажная система, в шкафу – свежие полотенца, на столе – тёплое молоко и пирожные с ванильным муссом. Более чем достаточно, чтобы почувствовать себя счастливой.

Пирожные, кстати, оказались очень вкусными...

– Рад познакомиться, мадмуазель Хизерли, – флойд с белоснежными, отливающими перламутром волосами подкрепил свои слова вежливой улыбкой. – Меня зовут Родери Эстелл.

Так это и есть ответственный за её операцию? Прежде она слышала его имя, но лично знакома не была.

– Очень приятно.

– Я внимательно изучил ваш отчёт, – флойд был сама любезность. – Признаться честно, я восхищён вами. Вы проделали колоссальную работу – и я уверен, вряд ли кто-то справился бы с этой задачей лучше.

– Вам стоило бы поблагодарить мадемуазель Хизерли за это, – вставил Фау.

– Разумеется, мы вам безмерно благодарны, – Эстелл одарил её ещё одной благосклонной улыбкой. – Сведения, которые вам удалось раздобыть, крайне важны.

Он замолчал, глядя на Клементину испытующе. Под этим пристальным взглядом девушка почувствовала себя неуютно.

– Позвольте один вопрос, мадемуазель Хизерли, – похоже, её собеседник счёл паузу достаточной. – Почему вы решили улететь с тенрийской планеты, когда Айриш Корн погиб? Вы ведь могли послать сигнал и дожидаться помощи. Это ведь гораздо более логичное решение. Вы же попытались справиться с управлением тенрийским звездолётом, не имея никакого опыта.

Клементина недоумённо нахмурилась. С её точки зрения, ответ был очевиден. Неужели с флойдской колокольни всё выглядит иначе?

– Я не знала точно, что ещё смог выяснить Айриш Корн и кому он рассказал об этом. Я думала только об одном: меня не должны разоблачить, ведь иначе я подставлю флойдов, а значит, надо бежать куда глаза глядят. Я... я запаниковала.

– Несчастный случай, произошедший с господином Корном-младшим, пока ещё не стал достоянием тенрийской общественности, – заметил Эстелл как бы между прочим. – Как, кстати, и внезапное исчезновение Лем Хизер.

Голос флойда был мелодичным и убаюкивающе-мягким, как журчащий ручей. Ему бы сказки на ночь озвучивать или колыбельные петь, а не политические конюшни разгребать.

– Не сочтите за бестактность, мадемуазель, если моё предложение покажутся вам странным... Но как вы смотрите на то, чтобы вернуться к тенри?.. Разумеется, ненадолго, – спохватившись, поспешно добавил он.

Серьёзно? Разве своим побегом она не выдала себя с потрохами?

Клементина обернулась, но Фау рядом не оказалось. Должно быть, она была так увлечена разговором с Эстеллом, что не заметила, как он отлучился. Без Фау Клементина тут же почувствовала себя пугающе уязвимой.

– Это абсолютно безопасно, – уверенно заявил Эстелл, словно уловив её замешательство. – Ваше реноме в полном порядке. Вам ничего не грозит. Вы же мне верите?

– Конечно, верю, вот только... – Клементина замялась. В голове царила странная звенящая пустота. И куда, скажите на милость, подевались все контраргументы?..

– Позвольте, я буду с вами откровенным. Нам необходима ваша помощь. У тенри творится что-то неладное – вы сами были тому свидетелем. Нужно выяснить подробности. Если беспорядки перерастут в настоящую революцию, неизвестно, чем это закончится и кто придёт к власти. Тенри объявили войну нам, флойдам, но под ударом в первую очередь Земля. Ваша Земля, мадмуазель Хизерли.

Картинка, возникшая на голограмме, была кислотно-яркой, но Клементина и без всяких голограмм могла вызвать в памяти образ родной планеты.

– Но если Землю защищает наша армада, – вкрадчиво продолжал Эстелл, – То Мио совершенно беззащитна. А попытка стянуть сейчас туда наши войска будет расценена как агрессия и может привести к фатальным последствиям.

– Разве я чем-то могу вам помочь?

– Конечно, можете. Собрать информацию. Общество тенри очень разношёрстно, и даже в действующей политической верхушке полным-полно оппозиционеров. Чем больше сведений вам удастся собрать, тем лучше.

Почему у неё нет ни одного возражения? Ну почему?..

– Передатчик, которым мы снабдим вас, будет фиксировать звук и изображение, и передавать в режиме реального времени, – невозмутимо продолжал Эстелл. Клементине, однако, показалось, что он нервничает – совсем чуть-чуть, самую малость. Будто торопится, боясь не успеть.

– Можете быть спокойны: тенри его не запеленгуют, – в голосе флойда мелькнула сдержанная гордость за свою расу. – Нет у них таких технологий.

– Что от меня требуется? – спросила она, удивляясь собственным словам. Выходит, она позволила ему себя уболтать?

Выходит, что так. Но ведь она и сама понимает: на кону судьба человечества. А кроме неё, вряд ли кто-то способен проникнуть к тенри. Да и язык их никто кроме неё не знает.

"Проникнуть"...

– Как я доберусь до Виаллиса? – Клементина вспомнила свои неуклюжие попытки справиться с кораблём Айриша, и ей стало не по себе. – Я не умею управлять космическими кораблями.

– Этого от вас и не ждут. Наши инженеры починили автопилот, устранили все неполадки и стерли из памяти данные о визите на Рейзен. Звездолёт запрограммирован на полёт к Виаллису, вам не нужно будет ни во что вмешиваться.

Флойд нервничал всё сильнее, хотя тщательно старался это скрыть, но и напряжённый взгляд, и пальцы, нервно барабанящие по подлокотнику кресла, выдавали его истинные чувства.

Почему он так себя ведёт?

– А что потом? – Клементину вдруг охватил страх.

– Как только мы получим данные о происходящем у тенри, мы отправим их в совет безопасности Первого Круга. Если мы сможем убедить Первый Круг, что повстанцы захватили власть, а значит, действующее правительство нелегитимно, Совет безопасности командирует на Виаллис своих миротворцев – в межрасовом законодательстве есть такой пункт. Мы сможем к ним присоединиться и забрать вас.

– Гм...

– Так вы согласны нам помочь?

В интонации флойда мелькнуло нетерпение.

– Да, только...

В сердце больно кольнуло.

"Фау".

– Только я не знаю, как отнесётся к этому лорд Фау. – Клементина кашлянула, злясь на саму себя. Почему она вдруг заговорила экивоками? Надо называть вещи своими именами! – Вернее, знаю. Фау будет категорически против. И вряд ли вы сумеете его убедить.

– Вы совершенно правы, мадмуазель, – Эстелл виновато развёл руками. – Поэтому мы даже и не пытались завести с ним этот разговор.

Клементина вдруг почувствовала, что ей стало нечем дышать. Ощущение иллюзорности происходящего нахлынуло с силой десятибалльного шторма, сбивая с ног, опрокидывая в бездну. Небольшая комната, в центре – столик и несколько кресел, где они сидели; в углу – нечто похожее на шкаф. Одна-единственная дверь. Очень правдоподобно, максимально реалистично. И тем не менее нереально.

Пирожные...

Она вскочила на ноги, судорожно хватая воздух открытым ртом.

– Стой! – крикнул флойд.

В ту же секунду пол под ногами дрогнул, а по стенам прошла лёгкая рябь, подтверждая самые худшие опасения. Однажды она уже наблюдала нечто подобное.

В два прыжка Клементина оказалась у двери, толкнула легко поддавшиеся створки. И остановилась как вкопанная, с ужасом глядя на плещущуюся за порогом пустоту.

Пространство контролируемого сна, созданное специально для неё, ограничивалось одной-единственной комнатой.

– Надо проснуться, – отчаянно прошептала Клементина. Зажмурившись, попыталась выдернуть себя из небытия, но безуспешно. Это было всё равно что вынырнуть из глубокого озера, находясь на самом дне, когда вода давит на тебя со всей силой, не желая отпускать так просто.

Но ей надо выкарабкаться, выплыть. Иначе...

– Мадемуазель Хизерли, вернитесь и присядьте. Я прошу вас. Вы не сможете проснуться. Не раньше чем через полчаса. Но если вам всё же это удастся, пробуждение будет весьма болезненным.

– Где я? – трясясь от еле сдерживаемого гнева, процедила она. Вопрос был пустой формальностью: в глубине души она уже знала ответ.

– На тенрийском корабле. На полпути к Виаллису.

Так вот каково это – когда тебя предают друзья.

– А Фау?

Эстелл промолчал. Впрочем, и так очевидно, что Фау здесь нет. Получается, её ввели в искусственный сон и запихали в звездолёт – авось удастся уломать. А если и не удастся – и что с того? Корабль на автопилоте, и вернуть его невозможно.

– Почему?

– Нам нужно было подстраховаться. Мы знали, что вы согласитесь – в отличие от лорда Фау. Пришлось пойти ва-банк.

– Это подло, – сдерживать рвущиеся рыдания становилось всё труднее, но она не желала демонстрировать Эстеллу свою слабость. – Вы, флойды, считаете себя чуть ли не образцом благодетели, задираете нос перед нами, людьми – и при этом поступаете так? То есть, хитрость, вероломство и обман вписываются в вашу систему ценностей?

Эстелл печально вздохнул.

– Ты судишь нас, исходя из человеческой морали. С твоей точки зрения всё так и есть. С нашей всё по-другому.

– А если бы я отказалась? – воскликнула Клементина, голос её сорвался. – Что тогда?

– Вы бы не отказались.

– А всё-таки?

– Мадемуазель Хизерли, это война. А на войне нет места сантиментам. Вы были на Виаллисе, вы знаете, с кем мы имеем дело. Вы хотите, чтобы тенри прибрали Землю к рукам?

– Я уже ничего не хочу, – она всхлипнула. – Кроме того, чтобы меня оставили в покое! Сделайте себе другого переводчика, если он вам так нужен!

– Другого нет.

Эстелл всё так же сидел в кресле, скрестив руки на груди, и невозмутимо глядел на неё. Подойдя к нему, Клементина залепила ему увесистую пощечину, но флойд даже бровью не повёл.

– Интересно, если тебя здесь придушить, флойд, в реальности ты тоже коньки отбросишь или нет? – с ненавистью прошипела она.

– Попробуйте.

Пробовать она не стала. Ей хотелось лишь одного: проснуться. Секунду она размышляла, а затем, повинуясь внезапному порыву, бросилась к двери, и прежде чем флойд успел что-либо предпринять, шагнула в пустоту.

18

Преждевременное пробуждение и впрямь оказалось тяжёлым, как и предостерегал Эстелл. Руки-ноги были будто свинцовые – не шевельнуться, виски пульсировали болью, глаза жгло, будто ей брызнули в лицо кислотой. В голове блуждали воспоминания и образы, вязкие, как засахаренный мёд, никак не желая складываться во что-то осмысленное.

Понадобилось не менее четверти часа, чтобы к ней вернулась подвижность, а заодно и ясность сознания.

История повторялась с жестокой иронией старых фильмов, где главного героя вновь и вновь бросало в самое пекло. Злополучный звездолёт, отремонтированный рукастыми флойдскими инженерами, нёс её на Виаллис.

Может быть, события последних дней ей просто пригрезились, навеянные нервным истощением? Её отчаянная попытка добраться до флойдских территорий, планета бурь, встреча с Фау...

Сейчас, на борту ненавистного корабля всё это казалось выдуманным, ирреальным.

Однако кое-что осталось. Браслет.

Клементина задрала рукав куртки. Полоска металла плотно обхватывала запястье.

Совсем чуточку, но это помогло воспрянуть духом.

– Бортовой компьютер, краткий отчёт.

– Полет проходит штатно. Начинаю торможение и выход на орбиту. Посадка будет произведена на правительственный космодром Корто-Сиенно.

Цедя сквозь зубы неприличные слова, Клементина вернулась в кресло, обреченно глядя, как Виаллис – массивный шар, окаймлённый плеядой орбитальных станций, надвигается на неё с неотвратимостью голодного тираннозавра.

В общем-то, начиная с этого момента, могло произойти всё что угодно: у неё запросят позывные, возьмут под конвой как "объект, несущий потенциальную угрозу", откроют огонь из квантовых пушек, дадут сесть, чтобы взять корабль штурмом, а затем, не обнаружив на борту Корна-младшего, учинят допрос с пристрастием. Любой из этих сценариев имел шанс воплотиться в реальность.

Ничего из этого не случилось.

Вообще ничего.

Ведомый автопилотом, звездолёт вполне благопристойно совершил посадку и ушёл на самодиагностику, предоставив своей пассажирке полную свободу действий.

Её никто не встречал, не ждал и тем более не поджидал. На космодроме было безлюдно, пустынно и темно, если не считать подсвеченного сектора приоритетного обслуживания.

Допуск, который когда-то ей оформил Айриш Корн, позволял ей пройти через этот сектор. Если, конечно, его ещё не аннулировали.

Никакого наземного транспорта поблизости не оказалось – ни флаеров, ни платформ, ничего. Пришлось топать пешком, поминутно озираясь по сторонам и нервно вздрагивая от малейшего шороха. Впрочем, источником звука всякий раз оказывалась либо птица, либо бродячий эфф.

Если бы она не знала наверняка, что это Виаллис, то решила бы, что ошиблась планетой. Не могли тенрийцы оказаться столь халатны, чтобы не засечь её ещё в космосе. Оставалось надеяться, что утро, которое, как гласит пословица, бесспорно, мудренее вечера, прольёт свет на происходящее.

Пока она шла, начало светать. Тенрийское солнце лениво поднималось над туманным горизонтом, являя миру хмурое пыльное небо, в котором постепенно проступали очертания и контуры вышек связи, зданий и мостов. К этому времени уже окончательно рассвело, и её глазам во всей красе предстала постапокалиптическая картина тотального разрушения: земля, покрытая копотью и сажей, вместо газонов – жёлтая, будто выжженная солнцем трава, повсюду пыль и осколки кирпичей, а от огромного космопорта остался лишь бетонный остов. Уцелел лишь один из корпусов – должно быть, потому, что он стоял в отдалении от основного комплекса.

А вокруг по-прежнему ни души. Только мглистое небо, запах гари и руины – будто жутковатые декорации к недописанной пьесе, в которой она волей-неволей оказалась единственным действующим лицом.

Похоже, ситуация с беспорядками в провинциях вышла из-под контроля и добралась до столицы – ничем иным это объяснить нельзя.

– Спасибо, Эстелл, – проворчала Клементина.

Зная, что у тенрийцев заваривается каша, Эстелл оказался абсолютно прав, рассудив, что флойдам необходимо выяснить подробности – вот только даже он не предполагал, насколько далеко всё зашло.

Когда вдали послышался странный дребезжащий звук, а через мгновение над головой со свистом пронеслась тройка боевых флаеров, Клементина недолго думая бросилась на землю и замерла, не шевелясь.

Флаеры уже скрылись из виду, но она ещё долго не могла прийти в себя. Хорошо ещё, что её одежда так удачно оказалась не броского, а неприметного песочного цвета, почти полностью сливающегося с окружающим ландшафтом.

Что же произошло на Виаллисе за время её недолгого отсутствия?

Ясно одно: стоя на месте, она этого не узнает.

– Нужно выбираться отсюда, – сказала Клементина самой себе. – И чем скорее, тем лучше.

На глазок прикинула расстояние: до ближайшего квартала – километров десять, а то и все пятнадцать. Плохо, что у неё нет никакого транспорта. Морально настроившись на многочасовую прогулку, она пустилась в путь – по узкой дороге-дублёру, отделённой от скоростной магистрали невысоким зубчатым ограждением.

Но не прошло и часа, как её окликнули, а потом и догнали. Двигаясь абсолютно бесшумно, молодой парень на гравискутере ловко объехал её и остановился. На нём был лёгкий защитный костюм, измазанный в грязи, и помятый шлем. Когда он поднял защитное стекло, Клементина увидела его глаза – острый сметливый взгляд находчивого ловкача, привыкшего держать судьбу за хвост. Такой своего не упустит, мелькнула невольная мысль.

– Ты кто такая? – без предисловий начал он, требовательно и сердито. – И почему без одежды?

– В каком смысле – без одежды? – недоумённо переспросила Клементина, машинально отступая на шаг.

– В прямом. Здесь же до сих пор фонит, – он посмотрел на неё как на слабоумную. – Откуда ты здесь взялась? С неба свалилась?

Клементина торопливо накинула капюшон на голову и попыталась натянуть рукава на кисти рук. После слов незнакомца о радиации ей стало не по себе.

– Прилетела с Хейцера.

– Серьёзно? – похоже, он ей не поверил.

– Абсолютно. – Клементина начинала злиться. – Не веришь – дуй на космодром, и найдёшь корабль!

Услышав о корабле, парень сначала насмешливо хмыкнул, но потом переменился в лице, молча прыгнул на свой скутер и умчался – в сторону космопорта.

Он нагнал её примерно через час – Клементина успела уйти достаточно далеко. Остановился, преградив путь, как и в первый раз.

– Красиво жить не запретишь, да? – тенриец осклабился, обнажив кривоватые зубы. – А у тебя губа не дура.

Клементина не сразу догадалась, о чём речь.

– Если ты о звездолёте, то это не мой корабль, – спокойно сказала она.

– То есть, ты сама его угнала? – восхитился парень и без паузы продолжил: – Впрочем, неважно. Кораблик я реквизировал и припрятал до поры. Слыханное ли дело – оставлять его у всех на виду, когда такое творится!

– А что творится? – быстро подхватила она.

Тенриец придирчиво оглядел её с ног до головы, но, видимо, счёл безопасной и безобидной.

– Ты что, идёшь в город пешком? – пробурчал он.

– А твоё-то какое дело? – огрызнулась Клементина. – Ты на мой вопрос не ответил.

– Не время и не место для лекций, – парень вдруг замолчал и замер, прислушиваясь, хотя Клементина не заметила ничего подозрительного. – Ладно, так и быть. Садись.

Уговаривать её не пришлось. Без лишних споров она залезла на заднее сиденье скутера.

Коротенькую лекцию её случайный извозчик всё же прочёл, хотя половину она не расслышала из-за свиста ветра – звуконепроницаемый полог со старенького скутера то и дело срывало.

Всё началось с митингов в автономиях – сначала это были мирные демонстрации, но как только протестующие обнаружили, что властям на них наплевать, митинги очень быстро переросли в беспорядки. В нескольких районных центрах повстанцам удалось захватить военные части, ещё в нескольких военные сами поддержали протесты. Пламя народного гнева разгоралось всё сильнее, а локальные успехи только подливали масла в огонь. Кроме того, пример Виаллиса оказался крайне заразителен: то же самое началось и на других планетах. Администрация Гаррета, запаниковав, отдала приказ подавить восстание любой ценой, но бомбежки промышленного Харана и туристического Ундерита не только не охладили пыл восставших, а напротив, вызвали обратный эффект, обозлив и сплотив их против действующей власти, а заодно и дав им поддержку в виде самых отчаянных представителей оппозиции, под шумок переметнувшихся на сторону революционеров. В итоге правительственный кортеж попал в засаду на подлёте к одной из космических баз и был уничтожен, командор Клифф с семьёй улетел на какие-то астероиды и, по слухам, попросил политического убежища у хиорийцев, а представители местных администраций разбежались кто куда: некоторые открыто примкнули к восставшим, кто-то окопался в своих цитаделях, кто-то попытался воззвать к порядку и был убит. Почувствовав вкус свободы и осознав свою безнаказанность, отовсюду повылазили авантюристы всех мастей, искатели приключений, мошенники и мародёры. Простых смертных, как поняла Клементина, они не трогают, а вот богатеев "раскулачивают", и очень жёстко.

– Так что мой тебе совет, подруга: залечь на дно и не отсвечивать, – весело добавил парень в заключение. Разговаривать на ходу было неудобно: приходилось перекрикивать рокот скутера и завывания ветра. – Неизвестно, когда всё устаканится, а сейчас за твою жизнь никто не даст и гроша. Тем более что ты не очень-то похожа на банального маргинала.

– А ты не очень похож на банального мародёра, – не удержалась Клементина от встречной шпильки.

На это парень ничего не ответил. Только усмехнулся и прибавил газу, так, что двигатель раскатисто взревел и скутер резво рванул вперёд.

Они уже мчались по Корто-Сиэнно, по южным предместьям. Клементина ошеломлённо взирала на изменившуюся до неузнаваемости столицу. Город словно вымер: прохожих на улицах почти не попадалось, как и встречного транспорта. Тут и там дороги преграждали баррикады; каждый второй дом сверкал выбитыми стёклами, а некоторые здания и вовсе лежали в руинах; ветер шаловливо гонял по газонам и тротуарам лёгкий бумажный мусор и сухие листья.

Вдруг парень вскрикнул, резко сбросил скорость и вильнул в сторону, под мост. Очень вовремя: не успели они скрыться, как мимо с грохотом проехала огромная неповоротливая машина, похожая на безумную смесь танка и шагающего экскаватора. За ней проследовала целая колонна таких же орудий, грозных и грузных. К счастью, Клементина и её спутник остались незамеченными.

– Повстанческие войска, – полушёпотом прокомментировал её спутник.

– Откуда ты знаешь?

– Видишь белую букву "Т" на боку? Стягивают силы к границам города, надеясь отбить атаку. И на что они рассчитывают? Разве что кто-нибудь ещё переметнется на их сторону...

– Ты мне так и не рассказал толком, что здесь происходит, – напомнила Клементина.

Парень закатил глаза, но всё же заговорил: с таким видом, будто делает ей величайшее одолжение.

– Что происходит... Борьба за кресло происходит. У выжившего из ума старикашки не хватило сил удержать власть, вот и результат. Получите, распишитесь. И, может, восстание удалось бы подавить, если б не раскол в армии. Половина военных поддержала восставших, другая половина осталась верна прежнему курсу. Поэтому мы имеем, что имеем. Вот только скоро эту лавочку прикроют. Первый Круг со дня на день пришлёт к нам своих миротворцев. И те, и другие одинаково не хотят этого, не хотят и боятся.

– Первый Круг может никого и не прислать.

– Пришлёт, пришлёт, никуда не денется. В межрасовом праве есть какой-то пункт, обязывающий их вмешаться, если ситуация становится критической. Загвоздка в том, что Первый Круг не станет поддерживать какую-либо из сторон. Они подавят восстание, проведут демилитаризацию, затем сформируют временное правительство – не из тенрийцев, разумеется, и лишь после этого проведут выборы. И со стопроцентной вероятностью новый лидер нас не устроит. Но если волнения не утихнут, миротворцы останутся, чтобы "держать ситуацию под контролем", – он скривился. – Под соусом заботы о населении, конечно же... А потом выставят нам счёт с кругленькой суммой за свои "услуги по урегулированию конфликта".

– Может, оно и к лучшему, – пробормотала Клементина вполголоса. Собеседник, однако, её услышал и с сомнением покачал головой.

– Может, и так. Но как только миротворцы уберутся восвояси, у нас тут же начнётся передел власти.

Налетел порыв ветра, поднявший пыль, и он закашлялся, фыркая и отплевываясь. Лишь спустя пару минут парень заговорил снова:

– Знаешь легенду про потерянную прародину?

Клементина отрицательно покачала головой, но тенриец, похоже, ждал другого ответа, потому что удивился:

– Не слыхала? Серьёзно? Ну, если коротко, есть такое предание... якобы Виаллис – не материнская планета. Якобы существует другая, гораздо более древняя планета, и она-то как раз и является колыбелью нашей цивилизации. Много тысячелетий назад планета была потеряна, но существует пророчество, что когда она отыщется, в нашей истории наступит переломный момент. Развилка. Если мы сможем воссоединиться с потерянной прародиной, нас ждёт процветание и благоденствие, если же нет – большая разрушительная война, бедствия и гибель, – он рассмеялся нарочито громко, всем своим видом демонстрируя своё скептическое отношение к собственному рассказу. – Это сказка для детей, конечно же. Но глядя на то, что происходит сейчас, поневоле задумаешься, а сказка ли это...

Клементина потрясённо молчала. Может ли Земля быть прародиной тенрийской цивилизации? Нет, ерунда. Цивилизация тенри насчитывает миллионы лет, человечество же возникло гораздо позже. Да и уровень технического развития несопоставим. Идея казалась абсурдной, но всё-таки...

– Думаешь, это правда? – не удержалась она от вопроса. – Земля – прародина тенри?

– А шиш его знает. Может, и да, а может, и нет... Впрочем, лично меня всё это мало заботит, – он вытащил из-за пазухи плоскую флягу и принялся жадно пить.

Клементина отчаянно кусала губы, ломая голову, как аккуратнее подобраться к волнующим её темам. Не спрашивать же в лоб, в самом деле. Но её собеседник, напившись вдоволь, заговорил вновь:

– Как же мне всё это осточертело! Хоть бы они друг друга сожрали поскорее – и дело с концом, – он грязно выругался и, как ни странно, заметно повеселел. – А, гори оно всё синим пламенем!

Вот оно что. Значит, он не шпион, а обыкновенный искатель приключений.

– Зря ты сюда прилетела, подруга, – продолжал парень, запрокидывая голову с намерением вытрясти из пустой фляжки последние капли. – На периферийных планетах поспокойнее – за исключением военных баз, конечно. А на Виаллисе сейчас жарковато. Даже в "серых зонах" не так безопасно, как прежде. На твоем месте я свинтил бы куда-нибудь подальше – пока всё не утрясется. Могу организовать, кстати, – не корысти ради, а чисто по доброте душевной, – парень заговорщицки подмигнул, словно намекая, что далеко не каждый первый встречный получает от него столь щедрое предложение.

– Спасибо, – Клементина вежливо покачала головой. Придумать более-менее подходящую причину для отказа она не успела, поэтому пояснила коротко: – У меня здесь дела. Скажи лучше, можно ли достать какой-нибудь транспорт.

– Если очень хочется, всё возможно, – парень хихикнул. – Подземка, говорят, работает, но составы ходят редко, раз в час-полтора. Доставка продуктов тоже. Самое паршивое – перебои со связью. Основные спутники выведены из строя повстанцами, а резервные не справляются с нагрузкой. Большинство гражданских покинуло столицу, а те, кто остался, сидят по подвалам и на улицу не высовываются. А скутеров вон сколько: на каждом шагу валяются. Так что транспорт найти не проблема – проблема его включить и разблокировать. Связи-то нормальной нет.

Он хотел добавить ещё что-то, но вдруг, резко побледнев, одним махом оседлал своего железного коня, опустил шлем и ударил по газам. Клементина не успела опомниться, как его и след простыл. А в следующую секунду она поняла, почему: со всех четырёх сторон к ней подъехали точно такие же скутеры, как у её провожатого, только не камуфляжной раскраски, а ярко-жёлтые. Понятное дело: этим маскироваться и прятаться было незачем. Один из них, должно быть, главный, сделал несколько условных жестов, и двое из четвёрки бросились в погоню за её незадачливым знакомцем.

Бежать Клементина и не пыталась.

– Проверка личности, – обратившийся к ней тенриец в комбинезоне такого же дерзкого жёлтого цвета преувеличенно галантно козырнул ей.

Пожав плечами, Клементина подставила под сканер свой пропуск.

– Бордовый уровень? – тенриец громко присвистнул. – Да ладно!.. – он устремил на Клементину пытливый взгляд. – Интересное кино... А дружок твой тебя бросил, едва нас увидел. Трус.

– Ага, трус, – Клементина согласно кивнула. – Только он не мой. Я даже имени-то его не знаю.

Тенрийцы в жёлтых комбинезонах переглянулись. Похоже, им сильно хотелось обсудить свои дальнейшие действия, но озвучивать свои соображения в присутствии девушки было несолидно, поэтому они довольствовались лишь игрой в гляделки.

– Ты непохожа на обладательницу бордового уровня.

– Ну, извините, что не оправдала надежд, – в тоне Клементины была откровенная издёвка.

И вновь молчание, на этот раз намного дольше. Похоже, горе-революционеры ожидали совершенно иной реакции и просто не знали, как себя с ней вести. А её нарочитая флегматичность ещё сильнее сбивала их с толку.

– Ты задержана до выяснения личности, – наконец, резюмировал первый. – Проедешь с нами. Там разберёмся, что ты за птица.

Хмыкнув себе под нос, Клементина забралась на скутер. Если б они только знали, кто она на самом деле...

Но как раз этого им знать было никак нельзя.

Через полчаса скутеры остановились перед одним из правительственных зданий. Сам архитектурный ансамбль занимал целый квартал, подковой огибая центральную площадь, и судя по всему, здесь всюду хозяйничали повстанцы. Клементина восхищённо усмехнулась. Красавчики! Захватить за считанные дни сердце Виаллиса – это не с трибуны лясы точить.

Вот только на хмурых сосредоточенных лицах читалась нескрываемая тревога, а в воспалённых глазах плескался неприкрытый страх. Да и повсеместная суета вокруг плохо вязалась с победными знамёнами, которые уже успели водрузить на острые шпили. Ярко-красные с золотой окантовкой полотнища горделиво реяли на ветру, демонстрируя всем и каждому, кто тут молодец и герой.

– Да, ребятки, с флагами вы поспешили, – пробормотала Клементина, направляясь вслед за своими конвоирами к одной из широких лестниц. – Хотя, с другой стороны, любой борьбе нужен символ – иначе вы быстренько растеряете весь свой пыл.

Поднявшись по лестнице, они вошли внутрь. Клементина с изумлением узнала один из залов – именно здесь проходил тот самый приём, где она столкнулась с Фау.

"Ох, как же его сейчас недостаёт..."

Они повернули за угол и вдруг её провожатые остановились как вкопанные, отдавая честь незнакомому тенрийцу.

– Ваше благородие!

На нем была военная форма, и, напрягшись, Клементина смогла вспомнить, какая: тенриец имел чин генерала.

– Вольно, – генерал махнул рукой. – Кто это с вами?

– Обнаружили во время патрулирования в районе космопорта. Бордовый уровень.

Генерал недоверчиво поднял брови.

– В самом деле?

– Так точно, сэр.

– Хм... – он окинул девушку внимательным взглядом. – Ваше имя?

– Лем Хизер, – с отвращением произнесла Клементина. Кастрированная версия собственного имени надоела ей хуже горькой редьки.

– Все гражданские покинули столицу, а те, что остались, сидят и носа на улицу не высовывают. Вы же, мадмуазель Хизер, разгуливаете по городу без охраны, без защитной экипировки и даже без оружия. Кто вы?

– Переводчик я, – проворчала Клементина.

– Язык?

– Флойдский, – допрос начинал её раздражать. – А что?

Даже если генерал и удивился, то не подал виду – он хорошо владел собой. В отличие от своих подчинённых, не удержавшихся от удивлённых возгласов.

– У вас ещё есть вопросы, сэр, или это всё? – Клементина решила перейти в наступление. – В таком случае вопросы буду задавать я. По какому праву вы притащили меня сюда? Разве я нарушила какие-то законы? – она чуточку повысила голос. – Я понимаю, чрезвычайное положение требует чрезвычайных мер, и всё в таком духе. Но хочу сразу внести ясность: бесцеремонного обращения я не потерплю.

Она всё рассчитала верно: лингвист, владеющий флойдским, – слишком ценный кадр, и за её неслыханную дерзость ей ничего не будет.

Конечно же, генерал тоже это понимал. Но если на одной чаше весов оказался "ценный кадр" в лице девчонки, на другой – его авторитет среди нижестоящих по званию, в присутствии которых чересчур языкастая пленница дерзнула заговорить с ним в таком тоне. В серо-стальных глазах попеременно отразилась цепочка размышлений, и неизвестно, что перевесило бы – логика, холодный расчёт или оскорблённое тщеславие, если бы в дело не вмешался случай. Вернее, ещё один тенриец, очень юный, совсем мальчишка. Проходя мимо, он вдруг резко остановился и изумлённо воскликнул:

– Прошу прощения... Мадемуазель тренер?!

Генерал, уже было открывший рот, поперхнулся словами.

Клементина тоже узнала своего бывшего подопечного, которого ей довелось обучать премудростям фигурного катания во время своего вынужденного пребывания в "серой зоне". Пусть юнец был её учеником совсем недолго, но между ними успели сложиться тёплые дружеские отношения.

– Нет, не обознались, – Клементина приветливо улыбнулась. – Это действительно я. Не ожидала вас здесь увидеть, – добавила она.

– Как же вы сами здесь оказались? – на веснушчатом лице было написано искреннее изумление. – Признаться, мне вас недоставало. У меня только-только начало получаться – и вдруг вы исчезаете без следа. Не хотелось предполагать самое худшее, но...

– Элвит, – вмешался генерал. – Вы знакомы?

– Да, папа, – кивнул Элвит, улыбаясь и хмурясь одновременно. – А что, что-то не так?

Если Клементина и удивилась, то ничего не сказала. Повисла пауза.

– Вы свободны, – процедил генерал, обращаясь к патрульным. Дважды повторять им не пришлось. – За мной, – это уже было адресовано Клементине.

Ничто в окружающей обстановке правительственного дворца не выдавало происходящее. Как будто тенрийская империя и не переживала переломный момент своей истории, как будто и не было никакого государственного переворота. Лишь незначительные детали, незаметные с первого взгляда, указывали на истинное положение вещей: пустые простенки, где до недавнего времени висели портреты и информационные табло, рукописные таблички на дверях, приклеенные прямо на стекло, а ещё – тонкий слой пыли, похожей на цементную, невесомым флером покрывавший всё вокруг. Что они здесь, полгода не убирались?

– Не трогайте тут ничего, – очень вовремя предупредил Элвит. – При штурме мы использовали армейские "Вихри". Пыль токсичная, и к тому же радиоактивная.

Клементина поперхнулась.

– И вы так спокойно об этом говорите?

– Ну... да. А что вы предлагаете делать, снять штаны и бегать? – Элвит расхохотался. – Или лечь и помирать? Ещё успеется. Но руками всё-таки лучше тут ничего не трогать.

– Или хотя бы почаще их мыть, – мрачно добавил генерал. – Что-то не вижу твоих перчаток, Элвит.

Эвиан проворно сунул руки в карманы.

Пока они поднимались по лестницам и шли по коридору, у генерала постоянно вибрировал его коммутатор, заставляя его мрачнеть и хмуриться. Один раз он даже отошёл в сторону, сделав Клементине знак остановиться, и отрывисто пробормотал в динамик несколько слов – что именно, она не расслышала.

– Насколько хорошо вы изъясняетесь на флойдском? – осведомился он, подходя ближе.

– Свободно, – Клементина не стала скромничать. На всякий случай она пояснила: – Я работала в консульстве.

Генерал недоверчиво прищурился, но она смело выдержала его взгляд.

– Что ж... Я не верю в судьбу, но, похоже, именно судьба послала нам вас... Вам нужно сменить одежду, мадемуазель Хизер. Встретимся через полчаса. Элвит проводит вас.

Выданная ей форма сделала её неотличимой от тенрийских солдат: камуфляжный комбинезон, меняющий оттенок в зависимости от освещения, тяжёлые армейские ботинки до колен, маскировочный плащ, умещающийся во внутреннем кармане, и перчатки, которые ей настоятельно посоветовали носить не снимая. Приняв душ и переодевшись, Клементина почувствовала себя значительно лучше – может быть, потому, что она наконец-то избавилась от костюма, позаимствованного на звездолёте Айриша Корна.

Увидев её в новом облике, генерал одобрительно кивнул и даже, как ей показалось, благосклонно улыбнулся.

– Пойдёмте. Пообщаемся с нашим товарищем, – обронил он, не вдаваясь в подробности.

Дверь, у которой стояло шестеро тенрийцев – то ли почётный караул, то ли усиленная охрана, генерал открыл сам, но посторонился, пропуская её вперёд.

Внутри оказалось ощутимо прохладнее, чем в коридоре. Окон Клементина не увидела, но всё пространство от пола до потолка заливал яркий свет. Должно быть, некогда это был рабочий кабинет: на стенах висели портреты, с которых напыщенно и горделиво смотрели тенрийцы в строгих костюмах, в шкафу за стеклом поблескивали награды и кубки, а центр комнаты занимал массивный овальный стол в окружении таких же громоздких кресел.

Цитриан сидел в одном из кресел, вальяжно откинувшись на спинку и положив ногу на ногу. Надо отдать ему должное: при виде Клементины он ничем не выдал своих эмоций, лишь поднялся с места и отвесил галантный поклон. Ей же пришлось собрать в кулак всё свою волю, чтобы сохранить самообладание.

– Этот флойд – наш гость, – пояснил генерал. – Но, к сожалению, языковой барьер стал непреодолимой преградой для попытки наладить контакт.

– Мы пытались разыскать лингвистов, – вставил Элвит. – Всю столицу прочесали – безрезультатно.

– Ну, почему же безрезультатно? – Клементина выдавила подобие улыбки. – Вот, меня же нашли.

Она лихорадочно соображала. Каков истинный статус Цитриана, гость он, как сказал генерал, или всё-таки пленник? И как ей с ним поговорить, не вызвав подозрений, – ведь отдельные слова тенрийцы всё-таки могут знать и понять? И самое главное: какого лешего Цитриан здесь забыл?!

Клементина обернулась в замешательстве, но и генерал, и его юный отпрыск молча взирали на неё с плохо скрытым нетерпением.

Между тем Цитриан заговорил сам.

– Можешь не опасаться, что нас рассекретят, – сказал он. – Эти тенрийские вояки ни бум-бум по-флойдски. Я проверял.

– Точно? – усомнилась Клементина.

– Абсолютно. Флойда невозможно обмануть. Забыла?

У Клементины чуть-чуть отлегло от сердца.

– Что ты здесь делаешь?

– Спасаю тебя, – флойд пожал плечами.

– Оно и видно, – Клементина бросила красноречивый взгляд на тенрийцев, жадно ловящих каждое слово, но, судя по бестолковым лицам, не понимающих ни слова. – Как ты попал на Виаллис?

Цитриан присел на краешек стола. Свой хвост он предусмотрительно поймал и сжал в руке: чтоб не дёрнулся ненароком, выдав тем самым истинные чувства хозяина.

– Когда лорд Фау узнал, что тебя отправили к тенри, он пришёл в бешенство. Эстелла чуть в лепёшку не раскатал, да и остальным досталось. Потом реквизировал корабль и полетел сюда. А я... Ну не мог же я его бросить!

– Так Фау тоже здесь?! – ахнула Клементина.

– Здесь, – Цитриан виновато ссутулился. – Но мы разделились. Мы думали, самым сложным будет сесть на Виаллис, не засветившись на радарах, но у них тут сейчас такой бедлам, что небо, похоже, вообще никто не мониторит. Посадка прошла как по маслу. Проблемы начались после. Нас выследили, стали преследовать. Мне пришлось дать себя схватить, чтобы Фау смог уйти.

Клементина слушала его, затаив дыхание, и когда Цитриан замолчал, не смогла удержать разочарованного стона.

– Так значит, Фау не с тобой? А если его тоже схватили? – предполагать более трагичный исход она не хотела даже гипотетически.

– Не волнуйся за него, – Цитриан попытался её приободрить. – Твой Фау не даст себя в обиду. Да и ты, как я погляжу, тоже не лыком шита, – он с улыбкой кивнул на её камуфляжный костюм. – Обновкой обзавелась, я смотрю. И когда только успела?

Это напомнило Клементине, что выходить из образа пока ещё рано.

– Я здесь в качестве переводчика, – устало вздохнула она. – Что им от тебя нужно, Ци?

– Вопрос надо ставить не так, – усмехаясь, поправил Цитриан. – Что мы можем им предложить? Они хотят одержать победу, прийти к власти и добиться признания её легитимности на межгалактическом уровне? Допустим. Флойды могут им помочь. Но у нас есть встречные требования: отвод войск от Мио и, конечно, отказ от всех притязаний на Землю.

– О чём он говорит? – не выдержал генерал. – Переведи!

– Флойды готовы поддержать вас, но у них есть ряд условий, – Клементина принялась загибать пальцы. – Во-первых, необходимо увести ваши корабли от Мио. Во-вторых, признать независимость Земли и подписать соответствующий документ.

Судя по отсутствию возражений, генерал чего-то подобного и ожидал.

– Мы готовы обсудить это, – произнес он после короткого раздумья. – Но нам нужны гарантии, что наше правительство будет выглядеть законным в глазах Первого Круга. Вы можете нам их предоставить?

А есть ли вообще у Цитриана полномочия вести от имени флойдов подобные переговоры и делать столь щедрые предложения, подумала Клементина, переводя ответ генерала.

– При выполнении наших требований – да, – твёрдо сказал Цитриан.

Она вдруг поняла, чего хочет добиться Цитриан: возможности покинуть планету.

– Я же правильно понимаю, что контроль над космическими войсками сейчас в ваших руках? – продолжал флойд. – Не хотелось бы, чтобы вы пообещали то, что не сможете обеспечить.

Генерал поморщился.

– Какого чёрта этому флойду известно так много? – пробурчал он. – Вот же проныра! Нет, иметь таких врагов – значит обречь себя на погибель. С флойдами надо дружить или хотя бы не ссориться – настолько, насколько это возможно.

Клементина посмотрела на генерала вопросительно.

– Да, это так, – неохотно подтвердил он. – На данный момент мы полностью контролируем все эскадрильи, кроме автономных модулей и станций.

"Не блеф ли это?"

Клементина покосилась на Элвита. Тот, поймав её взгляд и поняв незаданный вопрос, едва заметно кивнул.

– Тенриец не лжет, – заключил Цитриан.

– Есть ещё одно условие, – быстро добавила Клементина. – Лорд Цитриан прилетел сюда вместе со своим соплеменником, лордом Фау, но они разминулись. Его нужно разыскать – разумеется, живым и здоровым.

"Пока его не нашли другие".

– Такие вопросы требуют общего собрания и коллегиального согласования, – ответил генерал, параллельно что-то быстро печатая на своем коммутаторе. – Я не вправе решать за всех. Давайте поднимемся наверх и поговорим предметно.

Неужели тенрийцы согласятся?.. С другой стороны, им некогда тянуть резину: на рассусоливания нет времени.

Насколько она была права насчёт последнего, она поняла уже через пару секунд, когда здание сотряс мощный взрыв, от которого колонны и балки басовито загудели, а с потолка посыпалась пыль.

– Налёт! – вскричал генерал, меняясь в лице.

– Почему не сработали защитные экраны? – возмутился Элвит, вмиг превращаясь из отважного революционера в перепуганного мальчишку.

– Потому что они пригнали тяжёлую технику! Скорее всего вакуумные пробойники.

– Ты же говорил, что у дивизии командора Лейна не осталось тяжёлой техники! – в голосе Элвита послышались обида и упрёк.

– Значит, я ошибся! – рявкнул генерал. – Либо кто-то ещё переметнулся на его сторону.

Следующий удар оказался на порядок сильнее предыдущего. Цитриан вовремя успел схватить Клементину за руку и дёрнуть на себя – ровно на то место, где она стояла, обрушился потолок. Флойд отреагировал молниеносно: выбросил вперёд руку с каким-то устройством размером с ладонь, отчего падающие с потолка кирпичи чудесным образом замедлили падение, а мелкие камешки и вовсе застыли, повиснув в воздухе.

– В подвал! – прокричал генерал, понимая, что действие портативного антигравитатора не продлится долго. – В бункер! Элвит, ты знаешь дорогу!

Ни говоря ни слова, паренёк пролез в проём, образовавшийся после обрушения перекрытия, подал руку Клементине. Сейчас уже было не до субординации: речь шла о спасении жизни.

"Надо держаться поближе к Цитриану", – подумала она.

– Скорее! – поторопил её Элвит.

– Я догоню! – крикнул Цитриан. – Бегите!

В коридоре царил полный хаос: суета, суматоха, крики раненых и тех, кто пытался им помочь, отчаянные попытки наладить оборону. Несогласованность действий усиливала панику. Кое-где полыхал огонь, который неумело гасили, верещала пожарная сигнализация, ей сипло вторила сирена воздушной тревоги. В неразберихе было непонятно кто есть кто; на девушку, да и на флойда почти не обращали внимания. Из обрывков долетевших до неё реплик Клементина узнала, что на них напали правительственные войска – точнее, те, кто остался верен прежней власти. Подогнали технику, против которой были бессильны защитные экраны, и готовятся к штурму здания. Кто их возглавляет, она не поняла, имя командора Лейна ни о чём ей не говорило. Одно было ясно: без подмоги долго они не продержатся, а запрашивать помощь повстанцы боятся, так как не до конца уверены в их лояльности и опасаются, что новоявленные помощнички встанут на сторону противника.

– Сюда! – Элвит ударил ладонью по неприметной панели в стене, открывая служебный проход.

Тускло освещённая лестница круто уходила вниз. Её дублировал эскалатор, но он был отключен. Думать, что произойдёт, если они не смогут отбить атаку, не хотелось.

– Как вообще вышло, что ты оказался здесь? – спросила Клементина только для того, чтобы отвлечься от мрачных мыслей.

– Отец ушёл в отставку, когда мне было десять, – охотно ответил Элвит. – Они с сослуживцами сильно повздорили, что-то там не поделили. Потому-то нам и пришлось уехать в "серую зону" – ему надо было исчезнуть. Все эти годы мы жили, стараясь не отсвечивать, но когда по восточным провинциям прокатилась волна протестов, отец понял: вот оно. Кимаччи поддержал нас почти единодушно. Ну, а остальное ты вроде бы знаешь.

Очередной взрыв настиг их на лестнице. Клементина кубарем полетела вниз, пытаясь сгруппироваться и вместе с тем понимая: если на них обрушатся перекрытия, это не спасёт. Падение вышло неудачным: что-то шарахнуло по плечу с такой силой, что ей показалось, будто ей оторвало руку, но это был всего лишь кусок бетонной плиты. В глазах потемнело от острой боли, и на какое-то время она потеряла сознание. Когда же пришла в себя, то обнаружила, что лежит среди обломков камней, а рядом, постанывая, ворочается Элвит, пытаясь встать.

Флойда нигде не было видно.

Стиснув зубы, чтобы не заорать, она осторожно ощупала левую руку. Эксперимент не удался: плечо болело так сильно, что было непонятно, перелом это или нет. Шатаясь, она поднялась на ноги.

– Цитриан!

Флойд не отозвался. Сделав несколько шагов, Клементина уткнулась в непреодолимую преграду: взрывная волна обрушила часть здания, отрезав им обратный путь и едва не похоронив под грудой камней.

Цитриан...

Может, он и жив – у него ведь был прибор, способный создавать локальные гравитационные поля.

А может, и нет.

– Ты цела? – Элвит, прихрамывая, подошёл к ней. – А где флойд?

Глотая слёзы, Клементина кивнула на обвал. Отчаяние в её душе достигло такой концентрации, что осторожность и здравомыслие отключились, уступив бразды правления безрассудству.

– Генерал сказал, что центр управления космическими войсками находится здесь, – Клементина посмотрела ему в глаза, и от её взгляда Элвит вздрогнул и поёжился. – Отведи меня туда.

Конечно, она не имела никаких прав отдавать приказы кому бы то ни было, но в её тихом голосе было столько металла, что юноша медленно кивнул.

– Это двумя ярусами ниже... Я там всего один раз был.

– Веди.

Коридоры, лестницы, снова коридоры. В одном из них им навстречу попался офицер с ошалелым взглядом, что-то взахлёб бормочущий в коммутатор. На них тенриец даже не взглянул. У искомой двери Элвит возился с замками почти минуту: сначала сканер ладони, потом долго набирал какой-то код. Наконец дверь открылась.

Даже забавно. Там, снаружи идет ожесточенная борьба за право вершить судьбу целой цивилизации, а здесь, в самом её сердце, темно и безлюдно. Впрочем, темнота царила недолго: свет вспыхнул как только Клементина переступила порог.

Обстановка была предельно минималистичной: в центре располагалось оборудование для построения голограммы, а всю противоположную стену занимал огромный экран с длинным-длинным списком.

Клементина торопливо пробежалась по списку. Ага. Названия планет и станций. Вот где пригодилась зубрёжка – не зря Цитриан заставлял её заучивать наизусть огромные массивы данных!

Кион... Харан... Саарш... Хейцер... Ундерит... Йорданс... Антария... А вот и Мио. Координаты... Количество боевых единиц... Данные и позывные... И заветное: "Установить соединение".

– Что ты хочешь сделать?

Клементину потряхивало от нервного напряжения. Скрестив пальцы наудачу, она нажала клавишу вызова.

– Отозвать корабли от Мио.

Элвит молча глядел на экран, по которому непрерывно бежали системные сообщения, возвещающие о стадиях подключения.

– Должно быть, я чего-то не знаю, – задумчиво протянул он. – Да и хочу ли я это знать – вот в чём вопрос.

Клементина не ответила – все её внимание было поглощено экраном, и одна-единственная мысль билась в голове, как птица в клетке: а вдруг не получится?

– Я слышал, о чём вы разговаривали с флойдом, – сказал Элвит. – Без посторонней помощи нам не одержать верх. И, казалось бы, всё верно: флойды могут помочь, но при определённых условиях. Но что-то мне подсказывает, что твои истинные мотивы совсем другие.

Клементина его почти не слушала.

– Если ты – дипломированный лингвист, что ты делала в Кимаччи? Ты ведь не тенри, верно? Так кто ты?..

– Командор Лотте на связи, – прокаркал динамик.

Клементина вздрогнула. Она понятия не имела, существуют ли какие-то пароли, отзывы, шаблонные приветствия и формулировки приказов. Что ж, значит, придётся импровизировать. И уповать на удачу.

– На связи Виаллис. Нештатная ситуация. Угроза безопасности, – почувствовав, что ей не хватает дыхания, Клементина судорожно глотнула воздух. – Приказываю эскадрилье покинуть орбиту Мио в полном составе и выдвинуться к Виаллису.

Оглушительная тишина была ей ответом.

Убедившись, что соединение не разорвано и её слышат, Клементина повторила свои слова.

Она ожидала чего угодно: от категорического отказа исполнять сомнительный приказ до обвинения в сумасбродстве и требований назваться.

Динамик поперхнулся, расшифровывая закодированный сигнал межпланетарной связи, соотнося кванты и кварки и преобразуя их в звуковой сигнал. Динамик ожил и заговорил.

– Пин-код?

Вот так до смешного просто. И в то же время неразрешимо. Без пин-кода, подтверждающего приказ, они палец о палец не ударят.

– Двадцать девять – ноль три – девятнадцать – восемьдесят шесть, – вдруг сказал Элвит. – Это пин-код.

– Ч-что? – Клементина обернулась на своего спутника. Юноша стоял, склонив голову набок, и глядел на неё с вежливым любопытством.

– Актуальный пин-код для подтверждения, – тихо повторил он. – Тебе же нужно.

– Прошу повторить, вас плохо слышно, – нетерпеливо хрипнул динамик.

Удивляться было некогда. Заплетающимся языком Клементина повторила названный Элвитом набор чисел.

– Принято. Приступаю к выполнению. Ещё приказы будут?

– Нет, это всё, – выдохнула Клементина, боясь поверить, что всё получилось. – Конец связи.

– Конец связи.

Откуда-то сверху раздался глухой удар, но Клементина не придала этому значения.

– Как думаешь, Элвит, сколько времени потребуется, чтобы отвести эскадрилью?

– Не знаю, – он небрежно пожал плечами. – Несколько часов? Полдня? Технически, уходить в подпространство можно и с орбиты, но сколько времени займёт диагностика и расчёт траекторий, сложно сказать.

Если её усилия увенчаются успехом, если тенри уведут свои корабли, это в корне изменит ситуацию. Тенри больше не смогут шантажировать флойдов, и разговор отныне пойдёт на равных.

– Ты – бион, Лем?

Клементина вздрогнула.

– Что?! Нет, конечно. Почему ты так решил?

– Ты действуешь в интересах флойдов. Я знаю, что флойды умеют создавать бионов. Ты – бион, верно?

– Нет.

– Я тебе не верю.

– А зря. Она не бион, да и не тенри. Она – человек. Не так ли, Клементина?

Чесси стояла в дверном проеме, направив на неё какое-то оружие, похожее на короткий тупой кинжал. Лезвие "кинжала" тускло поблёскивало, контуры его находились в постоянном движении, как плавники золотых рыбок: дрожали и меняли очертания, словно были сотканы из сжиженного газа. Лицо девушки было измазано в грязи, комбинезон порван, но она смотрела на Клементину с видом победителя.

– Клементина Хизерли собственной персоной. Какая встреча, подруга. Не ожидала?

Элвит остолбенело уставился на свою соплеменницу. Попятился, отступая в тень, пока не уткнулся спиной в стену. Затем вдруг схватил свой коммуникатор – и быстро-быстро принялся что-то печатать. Но Чесси этого не заметила.

– Как только Айриш рассказал о тебе, я сразу поняла, с кем мне придётся иметь дело, – она усмехнулась. – А ты была хороша. Никто не заподозрил в тебе шпиона, даже этот недалёкий, наивный и оторванный от реальности мечтатель, Тилль де Орсайен. Как ты умудрилась овладеть нашим языком?

– Не твоё собачье дело, – огрызнулась Клементина, лихорадочно соображая, что теперь делать, – но в голову, как назло, ничего не шло. Чесси вооружена, к тому же, она наверняка явилась сюда не одна. Очевидно, её сторонникам удалось-таки прорваться в здание.

Тянуть время в надежде, что кто-то подоспеет на выручку? Если Чесси здесь, значит, коридор, заваленный камнями, – не единственный, что ведёт в подвал.

– Почему же не моё? – Чесси сладко улыбнулась. – Мне нужно это знать по долгу службы, а не из праздного любопытства... Впрочем, оставим. Я ведь всё равно выясню что хочу – так или иначе... Гибель бедолаги Айриша – твоих рук дело?

– Это был несчастный случай! – вспыхнула Клементина. Не хватало ещё, чтоб её обвинили в его смерти!

– Ловко ты его охмурила. Чисто, как по нотам. Что ж, он не сумел распознать твою истинную сущность... и жестоко поплатился. Что ж, туда ему и дорога.

– Знаешь, почему человечеству с вами не по пути? – не выдержала Клементина. – У вас нет совести. Вы не способны на бескорыстие, вы не умеете делать добрые дела, не преследующие никакой выгоды. Вы эгоисты и думаете только о себе и своей шкуре. Я не знаю, сколько веков пройдёт, прежде чем вы изменитесь. Может статься, вы не изменитесь никогда. И если так, то мне искренне жаль вас. Нет, я не могу сказать, что у вас нет будущего – это не так. Но ваше будущее – механистическая цивилизация, где властвует холодный расчёт и где даже дети лишены души.

Чесси громко расхохоталась.

– Думаешь, меня проймёт твоя пылкая речь? – она сделала шаг навстречу. – Ну же, продолжай. Я уже почти была готова пустить слезу.

– Простите, а вы вообще кто такая? – вмешался Элвит.

– Закрой рот, сопляк, и помолчи, – поморщилась Чесси. – Ты же не хочешь раньше времени встретиться со своим отцом на том свете?

Зарычав, Элвит бросился на неё, на ходу выхватывая какое-то оружие, но у него не было ни единого шанса: короткий взмах руки, и юноша упал замертво. Клементина дернулась, но ещё одним взмахом кинжала была обездвижена, и замерла с вскинутыми руками. Она по-прежнему могла дышать и говорить, но не в силах была сделать ни шага: воздух вокруг неё будто бы застыл, превратившись в странную студенистую массу.

– Что бы ты не сделала, я отменю все приказы, – Чесси повернулась к экрану, склонилась над панелью управления.

– Тенри не победить в этой войне, – запальчиво крикнула Клементина, тщетно пытаясь освободиться. – Флойды объединились с шер-нуа. Вам не выстоять против их союза.

– Шер-нуа нас и пальцем не тронут, – усмехнулась Чесси. – А уж флойды и подавно. Кишка тонка.

Она уже отыскала последний запрос связи и теперь соединялась повторно.

"Тянуть время. Не дать ей отменить приказ".

– Всему на свете приходит конец, – Клементина несла что попало, но сейчас главное – отвлечь Чесси. – Конец тенрийской гегемонии – нравится тебе это или нет, но ваше всемогущество – вчерашний день. Вы можете не соглашаться с таким положением вещей, можете злиться, бороться, бесноваться, можете принять это и научиться жить в новом мире. Но вернуть всё обратно вы уже не сумеете никогда.

Чесси её не слушала. Ей хватило ума понять, что Клементина пытается заговорить ей зубы.

– Установить соединение... – бормотала она себе под нос. – Приоритетная важность...

– У вас даже нет адекватного лидера! – запальчиво крикнула Клементина. – Ваша так называемая империя – Колосс на глиняных ногах, да ещё и безголовый!

– На связи, – голос из динамика прямо-таки сочился нетерпеливым раздражением. – Слушаю вас.

– Отмена последнего приказа! – отчеканила Чесси.

Похоже, на той стороне возникло замешательство. Но динамик всё же ответил.

– Пин-код?

– Минутку...

Оставалась призрачная надежда, что код подтверждения ей неизвестен. Но и эта надежда рухнула, когда Чесси извлекла из кармана коммутатор, похожий на тот, что был у Элвита, и продиктовала уже известный Клементине код.

Динамик молчал так долго, что Клементина, затаившая дыхание, чуть не задохнулась.

– Код неверный.

– Что?! – взвизгнула Чесси. – Невозможно!

Клементина была с ней согласна: этого не могло быть.

– Не смейте покидать орбиту! – в хриплом голосе Чесси послышалась паника. – Оставайтесь на месте! Последний приказ неправомерен!

На этот раз динамик размышлял недолго.

– В таком случае назовите корректный код подтверждения.

Чесси повернулась к ней. Её глаза полыхали яростью и злобой.

– Ты поменяла код?

– Поменяла? Боже, нет, конечно, – ответила Клементина совершенно искренне. – Я даже не знаю, как это делается.

Чесси рванулась к Элвиту – но тот все ещё был без сознания. Она подняла его коммутатор, но через некоторое время отшвырнула в сторону, и принялась изо всех сил трясти паренька за плечи, тщетно пытаясь привести бедолагу в чувство.

– Послушайте, что у вас там происходит? – снова заговорил динамик, на сей раз – с нескрываемым раздражением. – Я не могу ждать ответа вечно. Вы сначала как-то решите свои разногласия, а потом уже выходите на связь. Мной получен приказ, и я его выполняю. И у меня нет оснований сомневаться в его правомочности. В отличие от ваших слов. Конец связи.

Клементина вдруг рухнула на пол – нет, не от радости или облегчения, просто заморозка пространства сошла на нет. Падение оказалось неудачным: как раз на больную руку. Лежа на спине, она видела, как Чесси подошла к ней и опустилась на корточки.

– Думаешь, я тебя убью, и твои страдания на этом закончатся? – она оскалилась в акульей улыбке. – И не надейся. Есть идея получше. Флойды умеют создавать бионов, но мы пошли дальше. Одно дело – стереть сознание полностью, а потом переписать заново, и совсем другое – запрограммировать его на конкретные действия, сохранив при этом и разум, и личность. Ты будешь понимать, что делаешь, но не сможешь себя контролировать – как и предупредить. Ты убьёшь своего Фау своими руками. Ты будешь смотреть ему в глаза до последнего вздоха, и видеть, как жизнь покинет его.

Не помня себя от ужаса, Клементина бросилась на Чесси, но та молниеносно выхватила своё замораживающее оружие – Клементина еле успела отпрянуть в сторону. Впрочем, по касательной её все равно задело: правая половина тела отнялась, сердце сбилось с ритма. В этот момент Элвит налетел на Чесси сзади, сбив с ног. К сожалению, он сам тоже не удержался на ногах: потому что пол начал ходить ходуном, а затем всё вокруг будто лопнуло изнутри – так лопается яичная скорлупа, когда из неё вылупляется птенец. Сверху вдруг сверкнули звёзды – будто все этажи выше них снесло ураганом; где-то натужно взвыла сирена, а следом послышался низкий рокочущий звук, который обычно издают военные флаеры-штурмовики. Клементина хотела оглядеться, силясь понять, что происходит, но на неё почему-то вдруг нахлынуло странное безразличие, граничащее с апатией, а потом резко потянуло в сон. Разумеется, она понимала: спать нельзя – но с каждой секундой держаться становилось всё тяжелее.

Тяжелее.

И тяжелее...

Пока не стало совершенно невыносимо.

Какое-то время до неё ещё долетали обрывки образов и звуков: ей чудились громкие гортанные голоса, говорящие на незнакомом языке, странные угловатые фигуры, непохожие ни на флойдов, ни на людей; кажется, кто-то даже несколько раз звал её по имени – но она не в силах была откликнуться на зов. Должно быть, угасающее сознание умудрилось породить причудливые галлюцинации на грани яви и сна, потому что ей показалось, будто она слышала голос Фау и даже видела его силуэт в мутном фосфоресцирующем тумане. Отчаянно цепляясь за реальность, она повернула голову и увидела, как звёздное небо заслонила собой треугольная громадина корабля, но в этот момент липкая пелена забытья окончательно затянула её в свою бездну.

19

Первым чувством, которое соизволило к ней вернуться, оказалось, как ни странно, обоняние. Клементина ощутила аромат ванили, такой густой и сильный, будто она угодила в гигантский праздничный торт.

Следом вернулась способность слышать – где-то над головой что-то негромко потрескивало и тикало. Потрескивание напоминало звук, который исходит от разрядов статического электричества, а тиканье – работу какой-то часового механизма.

Некоторое время ничего не происходило, пока сознание не прояснилось настолько, что Клементина поняла: она не ослепла, а просто-напросто лежит с закрытыми глазами.

От представшей её взору картины у неё невольно вырвался изумлённый вздох.

Помещение напоминало смесь комфортабельного гостиничного номера и больничной палаты, причём довольно симпатичную. Она лежала на низкой мягкой кушетке, сладкий запах ванили исходил от букета гигантских живых цветов, стоявшего рядом в напольной вазе, а тиканье и потрескивание – от круглого экрана, слегка вогнутого, как спутниковая тарелка. Но поразил её не интерьер и даже не статный белогривый шер-нуа, с важным видом суетившийся около приборов, – а огромные панорамные окна, точнее, то, что лежало за ними. Каким-то образом она точно знала: это настоящие окна, а не имитация и не проекционные экраны.

Небо. Густо-фиолетовое, с цепочкой лун и россыпью звёзд, таких крупных, что их было видно даже при свете дня. Возможно, оттого, что местное солнце, висевшее у самого горизонта, располагалось так далеко, что выглядело едва ли крупнее самой крупной звезды.

Она не на Виаллисе. И не на Анде, и даже не Хио.

Где она?..

– Это Сектуэрна, – шер-нуа проследил за её взглядом и верно понял невысказанный вопрос. – Одна из правительственных планет Первого круга. Наружу без комбинезона выходить не рекомендую: ночами здесь очень холодно. Да и днём прохладно.

Лишь сейчас Клементина обратила внимание на свою одежду. На ней были белые брюки и белая же рубашка из странного шелковистого материала с перламутровым блеском. На ощупь как шёлк, но полотно явно нетканое, и, что примечательно, и рубашка, и штаны идеально подходили по размеру. Напечатали на принтере? Вероятно.

Камуфляжный комбинезон, которым снабдили её тенри, бесследно исчез.

А её браслет?! Она схватила себя за запястье.

Браслет оказался на месте.

Наверное, стоило спросить, как она сюда попала, но что-то её остановило. Глупо прозвучит.

– Выпейте-ка, мадемуазель Хизер, – шер-нуа ловко сунул ей в руки стакан, наполненный густой молочно-белой жидкостью, по консистенции напоминавшей сметану.

– Что это?

– Лекарство. Вы были подвергнуты радиоактивному заражению. Это средство нейтрализует радиоактивную материю и устраняет последствия разрушительного воздействия радиации на организм... Пьём, пьём, не рассуждаем.

Вряд ли они стали бы с ней миндальничать, а потом травить, рассудила она и послушно выпила зелье. На вкус напиток оказался как зубная паста пополам с толчёным мелом.

Одобрительно мурлыкнув, шер-нуа забрал у неё пустой стакан. Клементина почувствовала, что он собирается уходить, и занервничала. В голове вертелся рой вопросов, но нужно было начать с самого главного.

– Как я сюда попала? Что произошло на Виаллисе? Где Фау?

Услышав последний вопрос, шер-нуа уже сделал несколько шагов по направлению к выходу, но обернулся и вернулся назад, двигаясь по-кошачьи грациозно.

– Фау? Вы имеете в виду лорда Крейна Фау?

– Да, да! Вы знаете его? Он тоже здесь?

– Нет, с ним лично я не знаком. Имя слышал, да... Где он, мне, к сожалению, неизвестно.

Клементина еле сдержала раздосадованный стон. Восстанавливать в памяти последние события, произошедшие перед тем как она отключилась, было мучительно тяжело и почти физически больно – воспоминания упрямо не хотели обретать зрительные образы, а уж тем более выстраиваться в хронологическом порядке. Но – сейчас она была почти уверена – Фау точно был там. Она слышала его голос, она почти видела его. Как же вышло, что они разминулись?..

– Что случилось на Виаллисе? – повторила она свой вопрос. – Кажется, в какой-то момент я потеряла сознание, и...

– Увы, я не тот, кто сможет вам ответить, – торопливо прервал её шер-нуа. – Меня там не было. Знаю только, что при штурме десантникам пришлось распылить в воздухе снотворный газ. Не беспокойтесь, это не опасно, в отличие от радиации. Память вернется в полном объёме спустя пару дней... Простите, но я вынужден покинуть вас – мне нужно идти.

Остановить или догнать его Клементина не смогла бы даже если бы захотела: шер-нуа умели передвигаться очень быстро.

Первым делом она обошла комнату, исследуя окружающую обстановку. Кровать, круглый вогнутый экран – очевидно, какой-то медицинский прибор, пара кресел. Ах, да, ещё ваза с цветами на полу. И огромные окна с невероятным небом за ними. Единственная дверь оказалась заперта. Пленница? Похоже на то.

Шер-нуа обратился к ней "Лем Хизер". Выходит, они считают её тенрийкой?

Вопросы без ответов. Кровать, экран, два кресла. И никакой еды, кстати. Здешних узников принято морить голодом? Есть ей не хотелось, но сам факт отсутствия какого-либо намёка на обед или ужин вызывал раздражение и злость.

Клементина шагнула к окну, осмотрелась. Земли не было видно, далеко внизу клубились облака, похожие на пуховую перину. От этого зрелища у неё закружилась голова.

Сектуэрна, значит. Замечательно.

Что происходит сейчас на Виаллисе? А на Земле?

Звёздное небо за окном источало бесконечное спокойствие. Здесь, под этим небом цвета аметиста казалось невероятным, что где-то ведутся войны, гремят взрывы, а представители разумных рас убивают друг друга: одни – по чужим приказам, другие – от безысходности и со злости, а кто-то – добровольно и с песней.

Примерно часа через два в стене появился проём, и из него выдвинулся столик с квадратным контейнером. Еда.

Можно было, конечно, саботировать кормёжку, продемонстрировав таким образом несогласие со своим положением, но будет ли от этого толк? Что, если её бойкот просто проигнорируют?

Обед оказался, кстати, совсем недурной – что-то со вкусом мяса, карри и сыра с тонкими нотками чёрного трюфеля, только почему-то всё было перетёрто в пюре.

После обеда прошло ещё, наверное, часа два или три – за окнами начало светать, а перистые вихри в вышине окрасились в огненно-рыжий. Клементина лежала на спине и рассеянно крутила браслет на запястье, когда к ней вдруг вошли.

– Мадемуазель Хизер, – дородный шер-нуа приосанился, топорща рудиментарные крылышки, и с важностью произнёс на тенрийском с характерным картавым акцентом: – Вы доставлены на Сектуэрну для допроса по поводу последних событий как одна из персон, предположительно причастных к нарушению межрасового законодательства.

– Я? – Клементина вскочила так резко, что на секунду у неё потемнело в глазах. Пришлось неуклюже плюхнуться обратно на кровать.

– К сожалению, происходящее у тенри вышло из-под контроля, – со скорбной миной продолжал шер-нуа. – Мы не могли проигнорировать это. Следуйте за мной.

За дверью ждала платформа, парившая над полом. Когда шер-нуа шагнул на платформу, она слегка покачнулась, но тут же выровнялась и неслышно тронулась с места, стремительно набирая скорость.

Почти весь путь они проделали в полной тишине: девушка чувствовала неловкость и не знала, как ей себя вести, а её мохнатый конвоир хранил молчание, пафосное и угрюмое. Дорога пролегала внутри помещения – коридоры, выходящие в просторные залы, из которых они вновь ныряли в очередной коридор: казалось, что таким образом застроена вся планета и этому невероятному зданию не будет конца. Платформа скользила над расстоянии полуметра от пола, лишь один раз они вылетели в свободное пространство, такое огромное, что в него запросто мог бы поместиться целый квартал, – влетели и резко пошли вниз. Не увидев внизу опоры, Клементина охнула и вцепилась в холодные поручни.

– Куда мы направляемся? – не выдержала она. – Что вы от меня хотите?

Шер-нуа не счёл нужным удовлетворять её любопытство.

– В чём меня обвиняют?

Молчание. Похоже, шер-нуа считал ниже своего достоинства отвечать на вопросы. Внезапно Клементину охватила такая ярость, что будь у неё достаточно сил, она не задумываясь придушила бы этого напыщенного сноба голыми руками, – а в следующее мгновение в сознании молнией сверкнуло пробудившееся воспоминание.

Чесси хвасталась тенрийскими технологиями в сфере нейропрограммирования и угрожала, что отомстит, запрограммировав её подсознание на что-то ужасное. А вдруг... Вдруг это не просто пустые слова? Вдруг Чесси претворила свои угрозы в жизнь – просто она, Клементина не помнит этого, и теперь она – бомба замедленного действия, способная сработать в любой момент?!

В ужасе от собственных мыслей и внезапной вспышки необъяснимого гнева, весь остаток пути она молчала, нервно кусая губы и пытаясь отыскать в своей душе следы посторонних вмешательств. Таковые не находились, но это не успокаивало её, а, напротив, лишь усиливало тревогу.

Наверное, стоило бы рассказать об этом кому-то. И попросить помощи. Разумеется, Клементина так бы и поступила, будь она среди друзей. Но нет, вокруг – незнакомый и не очень-то дружелюбный мир, в котором она – чужестранка, и рассчитывать на милосердие местных самонадеянно и глупо. Вот и её шерстяной конвоир недовольно пыхтит и воротит нос, а в мимике легко читается антипатия: классическую презрительную гримасу ни с чем не спутаешь.

Платформа притормаживала, времени на размышления больше не было. В круглом, похожем на храм зале, где они оказались, было гулко, прохладно и, как в настоящем храме, безмолвно-торжественно; стены, выложенные мозаикой из мелких кусочков зеркала, сверкали и переливались разноцветьем отблесков; через невесомый прозрачный купол с потолка падал голубоватый свет. Этот свет, а также многочисленные солнечные зайчики, отбрасываемые стенами из зеркальной мозаики, многократно усиливали атмосферу благоговейной тишины, заставляющую невольно краснеть и смущаться. Как будто здесь только что было произведено некое таинство, которое негоже видеть глазам обывателей. Для полноты картины не хватало только ликов святых на стенах, зажжённых свечей и огромного резного алтаря, украшенного золочёными горельефами, самоцветами и финифтью.

Впрочем, вместо алтаря в зале имелся массивный постамент с голограммой, отображающей россыпь ярких звёзд, вместо свечей повсюду мерцали разноцветные солнечные зайчики, вспыхивая и исчезая, что же до ликов святых, то их с успехом заменяли физиономии собравшихся в зале существ, такие важные, самодовольные и надутые, что святым до них было как до луны.

Представители Первого Круга? Тот самый Большой Совет?

Долговязых нескладных хиорийцев Клементина узнала сразу, были здесь, конечно, и шер-нуа, и йорды, и другие. Были и те, кого она видела впервые и узнала лишь по голограммам и рассказам Цитриана.

Словом, здесь были все представители высокоразвитых рас. Все, кроме тенри и флойдов.

Стол, за которым предстояло восседать многоуважаемым и досточтимым господам, имел форму кольца. Клементине указали на место в центре: трибуну без сиденья. Должно быть, выступать с докладом, а уж тем более держать ответ сидя считалось нарушением местного этикета. А, может, трибуна специально была сконструирована так, чтобы было удобно представителю любой расы.

Надо сказать, сами сиденья за круглым столом тоже были довольно универсальными и могли трансформироваться при необходимости. Клементина обвела взглядом членов Большого Совета, не спеша занимающих свои места. Вот этому кадру, например, целиком состоящему из скользких шевелящихся щупалец, точно никакие стулья не нужны – у него и части тела-то нет, которой можно было бы присесть.

Облокотившись на трибуну, она продолжала исподволь разглядывать представителей различных разумных рас, стараясь, чтобы это не выглядело невежливо.

Почему, интересно здесь нет тенри и флойдов? Их исключили как заинтересованные стороны, для непредвзятости суждений? Скорее всего да.

Хотя кто их разберёт, эти высокоразвитые расы. Многое из того, что для них является обыденностью и рутиной, лежит далеко за пределами человеческого понимания.

Когда все наконец разместились, почти сразу наступила тишина. Клементине было не по себе оттого, что все взгляды были устремлены на неё, а поскольку она стояла в центре, как ни вертись, к кому-то она неизбежно оказывалась спиной, что в её представлении было невежливо. Некоторое время девушка неловко переминалась с ноги на ногу, но вскоре один из шер-нуа поднялся, выпрямил спину и заговорил, обращаясь к своим коллегам.

Говорил он, естественно, на родном языке, из которого Клементина знала всего несколько обиходных слов.

Она уловила лишь общий смысл: это заседание далеко не первое, кроме неё были задержаны ещё несколько тенрийцев и сейчас Первый Круг пытается досконально разобраться в ситуации, чтобы выяснить все подробности, установить истину и выработать коллегиальное решение.

Зал отозвался одобрительным гулом, и оратор повернулся к Клементине:

– Госпожа Лем Хизер! – сейчас он говорил на тенрийском, сильно картавя и безбожно коверкая слова, как и все шер-нуа. – Вы находитесь здесь, дабы мы могли прояснить несколько важных моментов.

Сейчас её заставят принести присягу или выпить сыворотку правды, невольно подумала Клементина, вспомнив прочитанные книги (ничего подобного, конечно, не последовало). А потом подумала, что Первому Кругу с их запредельным уровнем технологий вовсе не обязательно прибегать к столь примитивным методам. Возможно, роль сыворотки правды играют какие-нибудь недоступные человеческому уху частоты, а может, нечто, растворённое в воздухе или вплетённое в узор мозаики на стенах. Наверняка у них имеется действенное средство, которое не позволило бы допрашиваемому юлить и лукавить. Впрочем, у неё не было ни желания, ни причин скрывать правду – напротив.

– Хорошо, – набравшись смелости, ответила Клементина. – Но и я хочу сразу прояснить один немаловажный момент. Меня зовут Клементина Хизерли, и я не тенри. Я человек.

По кругу прошёл шумок.

– Вы хотите сказать, что вы – не та, за кого себя выдаёте? – раздался скрипучий голос старого сморщенного хиорийца, похожего на высохший стручок гороха.

– Я вынуждена была пойти на это ради своей цивилизации, – волнуясь, выдохнула Клементина. – Ради человечества.

Гомон за столом усилился. Казалось, все сидящие за столом заговорили разом.

– Мы брали ваш материал на анализ, – возразил шер-нуа, хмурясь. – Ваш генетический код соответствует расе тенри.

– Это так, – терпеливо пояснила Клементина. – Но у тенри и людей идентичный генетический год.

– Это истина?

Клементина хотела ответить, но внезапно поднялся с места ещё один хиориец и проскрежетал:

– Да, это истина. Земля – материнская планета тенри.

Клементина подумала, что ослышалась.

– Поясните, – пискнул кто-то.

– Цивилизация тенри зародилась на планете, которую называют Землёй. Очень давно, миллионы лет назад. По непонятным причинам технический прогресс шёл бешеными темпами, гораздо быстрее, чем обычно. Должно быть, именно поэтому технический прогресс тенри так сильно обогнал прогресс моральный. Подчинив все доступные источники энергии и освоив ближайшее космическое пространство, тенри задались целью колонизировать космос. И в этот момент случилось непоправимое. Глобальная катастрофа, мировая война, разрушительная и смертоносная. Война уничтожила цивилизацию Земли, а немногие уцелевшие эвакуировались на остатках космического флота, забрав с собой технологии. Разумеется, на корабли попали далеко не все. Оставшиеся вынуждены были пытаться выживать на истерзанной войной планете, скатившись в каменный век. Виаллис, ныне считающийся родиной тенри, стал первой планетой-колонией. Но истинная прародина тенри – Земля.

Открыв рот от изумления и ужаса, Клементина внимала рассказу хиорийца. Так вот почему тенри так яростно вцепились в возможность заграбастать Землю! Для них это имеет не только стратегическое и экономическое значение, но и сакральный смысл.

Надо с этим срочно что-то делать. Иначе Первый Круг, прослезившись от избытка чувств, с почестями передаст Землю тенрийцам – ещё и бантик повяжут.

– Люди – не тенри! – воскликнула Клементина, удивившись, как уверенно и сильно прозвучал её голос, отразившись от мозаичных стен. – Я жила на Виаллисе. Я наблюдала за их обществом изнутри. Да, человечество пока не достигло просветления, – но мы стремимся к совершенству, мы пытаемся стать лучше, добрее, гуманнее. Любого, самого аморального землянина тенрийская действительность повергнет в ужас!

Клементина намеренно преувеличивала, сгущала краски – но ей нужно было, чтобы её речь прозвучала как можно убедительнее. Впрочем, сейчас она и сама искренне верила в свои слова.

– Если ты – человек, – шевеля бесчисленными щупальцами, пробулькал "кальмар", – то откуда ты знаешь тенрийский язык? Ты ведь свободно говоришь на тенрийском, так?

Этого вопроса Клементина ждала – и боялась. Потому что единственный вариант – говорить правду, пусть эта правда им совершенно не понравится.

– Я получила знание языка посредством нейротранзакции.

– Нейротранзакция запрещена межрасовой конвенцией.

– Знаю. Однако я пошла на это добровольно. А это, согласно межрасовому законодательству, декриминализирует факт нейротранзакции.

Вновь шумок – но на сей раз сдобренный парой благосклонных взглядов.

– Ваша самоотверженность делает вам честь, – проворчал шер-нуа, говоривший больше всех. – Однако это расходится с показаниями лорда Теола.

– Вы о чём, коллега? – скрипнул сидящий рядом хиориец.

– Да, о чём вы? – подхватила Клементина.

Вряд ли согласно протоколу ей было дозволено задавать вопросы, но никто не обратил внимания на её дерзость.

– Флойд утверждал, что мадемуазель Хизерли намеренно готовили к её роли, – разумеется, без её ведома и согласия. Совершенствовали технологию нейротранзакции – так, чтобы в мозг можно было залить максимально возможный объём информации, не повредив при этом разум и личность. Изучали влияние эмоций на процесс. Изучали досье людей, выявляя возможных кандидатов. Просчитывали обстоятельства, способные помешать воплощению плана в жизнь, разрабатывали различные варианты их преодоления. После того, как всё было готово, мадемуазель Хизерли оказалась в нужном месте в нужное время. И если с ней в итоге вышла бы осечка, её место занял бы другой человек.

Клементина думала, что после известия о том, что Земля – прародина тенри, её уже ничто не огорошит.

Оказывается, она ошибалась.

– Первый раз слышу, – от потрясения она не сразу смогла собраться с мыслями. Разрозненные фрагменты мозаики вдруг сложились в цельную картину – и её внезапное назначение контактёром, и тот пожар на звездолёте, возникший именно тогда, когда Фау вынужден был отлучиться, и всё остальное. Каждое, даже на первый взгляд незначительное событие ненавязчиво подводило её к тому дню, когда она разбила телефон и отправилась во флойдское консульство с твёрдым намерением не возвращаться. Ей казалось, что она действует по собственной инициативе – но это была иллюзия.

Фау не знал. Он – тоже всего лишь пешка, а не игрок.

Чтобы не упасть, она вцепилась в трибуну.

Нет!

Не время раскисать.

Пусть даже весь её путь – хорошо срежиссированный спектакль, умелая постановка, она пройдёт его до конца, сделав то, что считает правильным – и важным. Иначе все страдания будут напрасны. И сейчас никто не будет дёргать за ниточки. Все нити – в её руках.

Клементина глубоко вздохнула, расправила плечи, отбросила волосы со лба.

– Флойды действовали не только в своих интересах, но и в интересах человечества, что в моих глазах полностью оправдывает каждый их поступок, – громко сказала она. Главное – не делать слишком больших пауз между фразами, тогда эти гаврики не смогут её перебить. – Тенри убеждены, что люди не изменятся. Флойды же две сотни лет пытались нас изменить. Сделать нас лучше, искоренить тягу к агрессии, помочь изжить всё то деструктивное, что заложено в каждом из нас. И, знаете, мы начинаем меняться. Медленно, но верно. Я изучала историю: два столетия назад, в двадцать первом веке наш мир был совсем другим. Холодным, безжалостным к слабым, наполненным жестокостью, не способным к состраданию, измученным голодом и техногенными катастрофами, раздираемым на части войнами, полный боли, противоречий и взаимных претензий. Флойды взяли над нами протекторат – и оправдали выданный им кредит доверия, пусть выданный и против воли.

– Вы заблуждаетесь, уважаемая, – скрипуче отозвался хиориец. – Флойды грубейшим образом нарушили закон – и условия протектората. Убийство – преступление против жизни...

– Нет, это вы заблуждаетесь, – резко возразила Клементина. – Флойды были скомпрометированы, и сказать спасибо за это надо тенрийским шпионам, орудовавшим на Земле. Тенри искусственно создали обстоятельства, и тщательно следили, чтобы не вмешалась случайность и не погубила всё дело. Их деятельность преследовала единственную цель: подставить флойдов, создав прецедент, что давало бы формальный повод для обвинений.

– Флойды лишили жизни вашего соплеменника, человека – и тем не менее вы защищаете их? – в гортанном голосе шер-нуа сквозило недоумение.

– Мой соплеменник стал жертвой интриг и нечестной игры, и его смерть – на совести тенрийцев, промывших ему мозги и сделавших своим приспешником. – Клементина торопливо перевела дыхание, опасаясь, что её прервут. – Я присутствовала при этих событиях. Я видела всё своими глазами. Для меня виновность тенри не вызывает сомнений. Именно поэтому тенри не должны получить никаких прав на Землю.

Она замолчала на мгновение, собираясь с мыслями.

– Референдум показал, что большинство землян не готовы присоединяться к Тенрийскому Агломерату, – сухо заметил шер-нуа. – Сами тенри, однако, заявили о непризнании итогов референдума и обвинили флойдов в подтасовках и оказании давления.

– Тенри вообще собирались сорвать референдум! – усмехнулась Клементина. – Устроить на Земле масштабный теракт и обвинить в нём флойдов.

Зал заволновался.

– Флойды присылали нам доклад на эту тему, – неохотно сообщил хиориец.

– Отлично. Надеюсь, вы успели с ним ознакомиться, – дерзко заметила Клементина, – и мне не придётся пересказывать вам ещё и эту историю.

Шум в зале усилился. Члены Совета обменивались репликами и, похоже, спешно изучали вышеупомянутый доклад.

– Достаточно, – шер-нуа нахмурился, недовольный тем, что девушка незаметно перехватила инициативу. – Продолжим. Итак, мадемуазель Хизерли, мы обнаружили вас на Виаллисе, в правительственном здании, в центре управления космическими войсками. И вы утверждаете, что не имеете отношения к государственному перевороту и последовавшему за ним военному конфликту?

– Вы мне льстите, – Клементина криво улыбнулась. – Но спасибо за столь нетривиальную оценку моей скромной роли в происходящем.

– Поясните.

– Я лишь хотела выяснить, чем события на Виаллисе грозят Земле. Передо мной не стояло иной цели.

– Обсуждение дальнейшей судьбы вашей Земли выходит далеко за рамки сегодняшнего заседания, – хмурясь, осадил её шер-нуа.

– Если судить по результатам референдума, человечество высказалось против тенри, – принялся рассуждать хиориец. – Однако если принять во внимание, что Земля – материнская планета...

Её сердце замерло и оборвалось. Понимая, что от её красноречия зависит, насколько серьёзно Первый Круг отнесётся к сказанному, Клементина решительно отбросила церемонии и заговорила эмоционально и пылко, вкладывая в свою речь всю убедительность, на которую она была способна:

– Люди никогда не допустят подобного исхода! Мы не просим ничего, чего нет у нас, а у вас имеется в изобилии – технологии, ресурсы, планеты для колонизации. Мы просим – нет, мы требуем лишь одного: чтобы нас оставили в покое! Чтобы ни тенри, ни кто-либо иной не лез к нам в душу и не навязывал свою философию, своё мировоззрение, свои законы и порядки. Вы ушли далеко вперёд, вы – так уж сложилось – намного обогнали нас в развитии – ну и ладно. Живите, идите вперёд, стройте свой галактический рай, свой Парадиз, свою Ойкумену, постигайте непостижимое и достигайте своего столь желанного совершенства. Нам не сравниться с вами – и этого не изменить. Без ваших подачек человечеству вас не догнать – а с подачками мы потеряем себя и превратимся в безвольный придаток, в огрызок, не имеющий права именоваться цивилизацией. Породистой собачке щедрые хозяева кидают со стола сахарные косточки – но даже самую породистую собачку никогда не посадят за стол и не заведут с ней светский разговор. Мы не собираемся быть голодными собачками, с высунутыми языками ждущими объедков с барского стола. И это вам скажет любой человек.

В зале наступила тишина – все молчали, ошарашенные её напором и отвагой. Кто-то сердито хмурился, кто-то смотрел с вежливым любопытством, кто-то имел столько глаз, носов, усиков и прочего, что считывать мимику не представлялось возможным. Но все – абсолютно все были впечатлены её монологом.

Шер-нуа в очередной раз поднялся с места, собираясь что-то сказать, но не успел произнести ни слова: его прервали самым бессовестным образом.

Мягкий, раздробленный на кусочки свет на мгновение стал нестерпимо ярким; ветер, налетевший со всех сторон одновременно, взъерошил волосы. А потом Клементина увидела, как в воздухе над круглым столом разворачивается самый настоящий портал.

Сначала появилась мутно-белая сфера, похожая на гигантский мыльный пузырь. Затем сфера лопнула, и на какие-то секунды внутри неё мелькнула картинка, словно выдранная из совершенно другого места: мрачный ландшафт, хмурое пасмурное небо, грязь и обломки кирпича. Но через мгновение картинка растаяла в воздухе, а из дыры открывшегося портала вывалился Фау. Шагнул, и, не нащупав под ногами опоры, рухнул, в последний момент сумев сгруппироваться, приземлившись прямо перед Советом Первого Круга в полном составе и ошеломленной девушкой.

– Клементина... – больше ничего он сказать не успел, потому что всё остальное было неважно.

– Фау! – больше ничего она сказать не успела, поскольку тут же была заключена в стальные объятия.

– Это возмутительно! – сердито воскликнул кто-то. – Как вы смеете врываться на заседание Совета, да ещё и посредством гиперканала?! Неслыханная дерзость!

– Это лорд Фау, – шер-нуа, который вёл допрос, ханжески поморщился. – Девушка – его лиэнти. Флойд в своём праве.

Почему-то это объяснение всех устроило – во всяком случае, никто больше не брюзжал, не кривился и не пытался воззвать к порядку.

Фау выглядел так, будто не спал несколько суток, а чтобы попасть сюда – безоружным продирался через полчища врагов. Клементине стало ужасно неловко. Она ведь тогда пообещала Фау, что больше не будет рисковать собой и ничего не станет предпринимать без его ведома.

– Я не хотела... – сбивчиво прошептала она – на родном языке, чтоб только флойд её понял. – Они обвели меня вокруг пальца.

– Я знаю.

– Прости меня... Я дала себя уболтать... А если и отказалась бы – что бы это изменило? Я ведь была уже на полпути к Виаллису...

– Ш-ш-ш... Я знаю, знаю...

– Как ты нашёл меня?

– Я бы отыскал тебя даже на краю мира... чего уж говорить о его сердце.

– А это... это был портал?

– Гиперканал. Позволяет мгновенно переместиться в любую точку Вселенной – но это дорогое удовольствие. И крайне энергозатратное. Пришлось кое-что взорвать, чтобы попасть сюда. К счастью, у меня было такое право – и я воспользовался им.

– Зачем же...

– Так быстрее. На корабле было бы дольше.

На мгновение Клементина представила себе, как Фау отреагировал на известие об её отправке на Виаллис.

– Пожалуйста...

– М-м?

– Пожалуйста, Фау, не нужно никому отрывать голову. Из-за меня. Со мной же ничего не случилось.

– Тебя зашвырнули к тенри в разгар войны, – прорычал он. – Ты десять раз могла погибнуть.

– Я в порядке, правда...

– Я уж молчу о том, что уровень радиации на Виаллисе многократно превышает норму! Находиться там без специальной экипировки смертельно опасно даже для флойда!

Клементина вздрогнула. Почувствовав это, Фау чуть-чуть ослабил объятия.

– Что с Мио? – она затаила дыхание, боясь услышать ответ. – Тенрийская эскадрилья... у меня получилось?

Фау посмотрел на неё так, будто впервые увидел.

– Так это твоих рук дело?!

Клементина покраснела.

– Надеюсь, ни у кого не будет проблем из-за этого?

– Шутишь? Ты в одиночку решила проблему, которую флойды не могли решить долгие годы.

– Чесси пыталась мне помешать. Хотела отменить приказ. Я боялась, что у командира эскадрильи возникнут сомнения и он не двинется с места. Или свяжется с кем-нибудь по другим каналам и запросит подтверждение. Честно говоря, я почти не верила в успех... но знала, что обязана попробовать.

Плечи флойда напряглись.

– Я опоздал. Миротворцы Первого Круга меня опередили. Когда я добрался туда, то увидел только хвосты их флаеров. А всё из-за Цитриана! Я битый час приводил этого оболтуса в чувство!

– Как он?

– Волнуешься за него? – Фау ревниво оскалился.

– Конечно, – спокойно ответила Клементина. – Он ведь твой друг.

Фау молчал очень долго, прежде чем задумчиво произнёс:

– Всё-таки способности людей к моральной эволюции сильно недооценены.

– Значит, и способности тенри – тоже. Мы ведь одна раса, чего уж греха таить. Может, когда-нибудь общество тенри станет другим.

– Может быть, – легко согласился Фау, и его глаза многозначительно полыхнули красным. – Ведь когда-то и флойды были безжалостными кровожадными хищниками.

Нетерпеливое покашливание вернуло их в реальность, в которой – надо же! – они были не наедине, а в кольце любопытных, взирающих на них с живым интересом – кто одним-единственным глазом, кто парой, а кто и целой россыпью жадно блестящих глаз.

– Ты сказала всё что хотела? – спросил Фау.

Подумав, Клементина коротко кивнула.

Самое главное она сказала. А толочь воду в ступе, повторяя на разные лады одно и то же, не имеет смысла. Она – не попугай, а члены Совета – не бараны, по крайней мере, очень хочется верить, что это так.

– Отлично. Мы уходим, – безапелляционно заявил флойд. – Я забираю Клементину с собой.

– Но, позвольте, – запротестовал было шер-нуа. – Совет ещё не закончен.

– Разве мадемуазель Хизерли не ответила на все ваши вопросы? – Фау поднял брови.

– Да, но... – было видно, что шер-нуа очень не хотелось отпускать их вот так, потакая прихоти флойда, но веских аргументов не находилось.

– Вот и славненько, – прервал его Фау, беря Клементину под руку и решительно поворачиваясь к выходу. В полной тишине, наэлектризованной буравящими затылки взглядами, они пересекли зал и вышли – двери неслышно разошлись в стороны, а потом сомкнулись за их спинами.

Задерживать их, конечно, никто не стал.

Должно быть, Фау уже бывал здесь и знал короткие пути, потому что они довольно быстро выбрались из здания на улицу, под ярко-фиолетовое небо, в город, будто сошедший с полотен сюрреалистов – неоднородный, нескладный и при этом удивительно гармоничный. Невероятные, нарушающие все законы физики небоскрёбы, шпили, закрученные штопором и терявшиеся в облаках, башни, соединенные между собой крутыми арками, изгибы которых довели бы до сердечного приступа любого земного архитектора, сферы, нанизанные на спицы, кольца, собранные в высоченные пирамиды, – прозрачные, лёгкие и воздушные, будто готовые в любое мгновение оторваться от земли и вознестись ввысь.

Хотелось хотя бы на время оставить мрачные мысли, отбросить страхи и тревоги, отодвинуть все дела и с головой окунуться в фантастически прекрасный мир, раскинувшийся вокруг, предаться созерцанию его тайн и чудес – и не думать ни о чём.

– Здесь очень красивые многоярусные сады, – негромко сказал Фау. – Только там выращивают не растения, а грибы. Несколько тысяч видов грибов, среди них есть те, что меняют цвет и светятся в темноте. Поверь, это действительно производит впечатление... Только тебе, наверное, хочется поскорее вернуться на Землю?..

Клементина ответила не сразу. Для начала неплохо бы самой разобраться, что она сейчас хочет.

– Что теперь будет с Землёй?

– Что будет? – Фау пожал плечами. – Да ничего не будет. Тенрийцам Землю не отдадут, не бойся, что бы они там не гундели про прародину и возвращение к истокам. Итоги референдума Первый круг признал, более того, направил туда своих миротворцев – так что твоей Земле ничто не грозит. Полагаю, что и кое-какие технологии человечеству перепадут – так сказать, в качестве сатисфакции. Тенри, конечно, поворчат для проформы, но быстренько успокоятся: им сейчас не до жиру, им свои проблемы решать надо. Междоусобица, пусть и продолжалась без году неделя, сильно подорвала их мощь – силы оказались примерно равны, и схлестнулись так, что тенрийцам теперь ещё долго придется зализывать раны. К тому времени Земля официально получит статус суверенной единицы с правами автономии, и тенри даже пальцем её не смогут тронуть. Может, Первый Круг даже назначит Земле куратора – тех же шер-нуа, допустим.

– Мне не нравятся шер-нуа, – призналась Клементина. – Высокомерные напыщенные снобы.

Фау мягко рассмеялся.

– Хорошо, пусть будут жейоны. Против них ты ничего не имеешь?

– Это которые с щупальцами?

– Ага.

– Ну... ладно. А что потом?

– А что тебе ещё нужно? Жизнь продолжается, а значит, нужно жить. Не обещаю, что человечество будет как сыр в масле кататься – всему свой черёд. А когда-нибудь Земля получит и место для своего представителя в Совете Первого Круга.

Клементина не ответила: во все глаза она смотрела на худощавого мужчину в белом костюме, попавшегося им навстречу, а тот, в свою очередь, во все глаза смотрел на неё.

– Приветствую, – вежливо поздоровался Фау.

Тилль де Орсайен коротко кивнул в ответ.

– Звёзды светят вам, лорд Фау, – он посмотрел на Клементину, на мгновение задержав взгляд на её браслете, – но от комментариев благоразумно воздержался. – И вам, мадмуазель Хизерли.

Клементина заметила у него на отвороте пальто бело-голубую ленту. Парламентёр.

– На вашем месте, мадмуазель, я бы не появлялся в ближайшее время на Виаллисе... да и вообще на планетах Конгломерата. Экстремисты обезврежены не до конца, а кое-кто считает вас причастной к трагической гибели Честер Файтер.

– Можете быть спокойны, сэр, – Фау положил свою руку ей на плечо. – Я лично прослежу, чтобы моя лиэнти последовала вашему совету. Ни один экстремист на пушечный выстрел не приблизится к ней.

– Рад слышать, – процедил Тилль де Орсайен, скривившись так, будто у него разом заболели все зубы. – Прошу меня простить, но я спешу. Честь имею.

Тенриец уже скрылся из виду, а Клементина всё стояла и смотрела ему вслед. Его неожиданное появление напомнило ей о Чесси и её обещании сделать из неё живую машину-убийцу. А вдруг Чесси всё же воплотила свои угрозы в жизнь?..

– Что с тобой?

– Фау... Ты, только, пожалуйста, выслушай меня до конца, не перебивая. Я... я могу быть опасна. У тенри тоже есть технологии нейропрограммирования. Боюсь, что мне могли промыть мозги, нашпиговать туда всякое... Запрограммировать на что-то ужасное, а потом заставить забыть об этом, понимаешь? Мне страшно, Фау. Страшно, что я могу причинить тебе вред, сама того не осознавая. Это... возможно как-то выявить?

Фау шагнул к ней вплотную, притянул к себе, зарываясь пальцами в волосы, – а потом заглянул ей в глаза.

Его зрачки в обрамлении рубиново-красных радужек то расширялись, то сужались, пульсируя в такт ударам сердца.

– Ну что? – не выдержала Клементина. – Ты что-нибудь видишь?

– Вижу, – флойд улыбнулся.

– Что?

– Я вижу страх. А ещё вижу невероятно храброго человека, который почему-то забыл, что в этой жизни есть кое-что сильнее страха. – Фау попытался обнять её, но она отстранилась. Почему он не воспринимает её слова всерьёз? Неужели считает, что ей это пригрезилось?..

– Фау, я не шучу! Я не смогу спокойно спать, зная, что...

– Ну, вообще-то есть один способ, – многозначительно понизив голос, хрипло прошептал он.

Их поцелуй остановил время, поменял местами магнитные полюса и обрушил небо на землю – во всяком случае, так ей показалось. Потому что в эти мгновения для неё существовали только его губы, его объятия, его запах – пряный, смолистый, головокружительно вкусный. Потому что в эти мгновения он был центром её Вселенной.

Когда они наконец оторвались друг от друга, уже смеркалось, и местные деревья, похожие на огромные многоярусные зонтики, разгорались неоновым зеленоватым сиянием, отбрасывая на вымощенные мозаикой дорожки полосы света. Это выглядело безумно прекрасно. Хотя, не исключено, что в действительности окружающий пейзаж был вполне заурядным, и лишь присутствие в нем Фау делало его особенным.

– С тобой всё в порядке.

Клементина не сразу сообразила, к чему относится его реплика; ей потребовалось время, чтобы прийти в себя.

– Точно? – она улыбнулась неуверенно и немного виновато.

– Абсолютно. Нейропрограммисты стирают из памяти любые упоминания об этом процессе, способные воспрепятствовать поставленной цели. Так что причин для паники нет. Один тот факт, что ты помнила об этом разговоре и даже смогла предупредить меня, доказывает: никакого вмешательства нет.

У Клементины будто камень с души свалился. Почему-то вместе с облегчением нахлынула сильнейшая слабость, и она поспешно опустилась на ближайшую скамейку. Строго говоря, то была не скамейка, а блок питания для уличных фонарей и систем климат-контроля, но она, конечно, об этом не догадывалась.

– Тебя что-то тревожит? – обеспокоенно спросил Фау, заметив её состояние. – О чём ты думаешь?

Она думала об услышанном на Совете Первого Круга: что их с Фау столкнула не судьба, а флойдские аналитики. Но стоило ей заговорить – смущаясь, запинаясь и с трудом подбирая слова как Фау её остановил:

– Я всё это знаю. Но это ровным счётом ничего не меняет. Ты – моя лиэнти, и ты дарована мне Небом, а не нашими аналитиками. И если бы на твоём месте оказался кто-то другой, эта история не случилась бы. Потому что любовь – единственная материя, неподвластная нам. Потому что можно спланировать и разжечь всё что угодно: гнев, страх, патриотизм, любую эмоцию, любое желание – всё, кроме любви. Она всегда приходит сама – к тем, кто её заслуживает и кто её достоин. – Флойд вдруг подхватил её на руки и закружил так стремительно, что она взвизгнула. – Ну что? Летим домой?

– Нет-нет, – Клементина мотнула головой. Сейчас, когда все тревоги остались позади и Земле больше не угрожала опасность, болезненное щемящее чувство ностальгии по дому исчезло бесследно. – Но если тебе нужно вернуться на Землю из-за дел, я полечу с тобой.

– Дела и в самом деле есть, но они подождут, – сказал Фау с улыбкой. – Потому что больше я тебя одну никуда не пущу. Но для начала нам надо зафрахтовать корабль.

На бюрократию ушли почти сутки, однако Фау сдержал слово: он действительно больше не отпускал её от себя ни на шаг, словно боялся – и не без повода, что её похитят у него из-под носа. Поэтому и в офис транспортной компании, и в банк, и в космопорт они ходили вместе. Клементина заметила, что на неё везде смотрели с уважением и любопытством: слухи, что представитель человечества выступал на заседании Первого Круга, расползались со скоростью света, как и положено добротным сплетням, обрастая по пути многочисленными вымышленными подробностями. Наконец все формальности были побеждены, и корабль – новенький, сверкающий, пахнущий металлом и озоном, ждал их на шестнадцатом поле космодрома, чтобы поднять в воздух и унести в неведомые дали, туда, где... По большому счёту, Клементине было неважно, куда, – главное, подальше от войны, тенри, интриг и политики, которая надоела ей хуже горькой редьки.

Она заснула прямо в кресле, куда её усадил Фау, невзирая на её протесты: ей хотелось сидеть рядом, благо вместительные кресла корабля вполне позволяли с комфортом разместиться в нем вдвоём.

– Мне надо сосредоточиться на управлении, – объяснил флойд, пряча озорную улыбку за строгим тоном. – Вокруг Сектуэрны много пространственных аномалий. А ты отвлекаешь.

Эпилог

Проснулась Клементина от птичьего пения. Громкие заливистые трели, перемежающиеся сухими щелчками, похожими на звук кастаньет, доносились из открытого шлюза, а в иллюминаторах плескалась чистая лазурная синь. Выбравшись из кресла, девушка бросилась к шлюзу и застыла на пороге, обозревая ландшафт незнакомой планеты.

В том, что это – не Земля, сомневаться не приходилось: достаточно было взглянуть на ярко-красный диск солнца – взглянуть и сразу зажмуриться от слепящего света.

Корабль стоял на холме, поросшем пушистым ковром ярко-синего мха, похожего на густой мех невиданного зверя. Воздух был влажный и пряный, напоённый отзвуками только что прошедшего дождя и ароматами местной флоры, а до самого горизонта тянулись обломки скал, между которыми, как исполинские мосты, выгибались радужные дуги.

Невероятное, фантастическое зрелище. Клементина насчитала пятнадцать радуг – и сбилась со счёта. Принялась считать заново, но заметила, что одна из радуг почти выцвела, зато в другом месте возникла новая. Затем снова, и снова. Радуги появлялись и исчезали, словно дразня, а дивный аккомпанемент птичьих трелей удивительно гармонично ложился на инопланетный пейзаж, придавая ему очарование и завершённость.

Должно быть, что-то в составе здешней атмосферы позволяло свету преломляться таким образом, что получалось природное световое шоу.

В душе робко шевельнулось полузабытое воспоминание.

– Это...

– Акторикс. Планета радуг, – Фау неслышно подошёл к ней и встал рядом. – Я тебе обещал. Помнишь?

Клементина зажмурилась, тщетно пытаясь справиться с эмоциями. Она что есть силы сжимала веки, но слёзы всё равно покатились по щекам – слёзы счастья.

– Помню.

август 2023 – апрель 2025 г.,

Санкт-Петербург