Звезды меркнут без тебя

Глава 1

В той долине горные хребты были плотно прижаты друг к другу, и леса на них карабкались вверх, как вздымавшиеся волны.

У широкого ручья веером выстроились ряды армейских палаток. Стемнело, и костер в лагере должен был уже бушевать, а палатки должны были быть полны огней. Но для того, чтобы скрыть их пребывание, в темной долине не было ни света, ни звука, и только светловолосый юноша одиноко прогуливался вдоль ручья, собирая на себе взгляды уставшей стражи. Цзинь Лун молча прошел между палатками, его белоснежные одежды, словно ветерок, медленно пронеслись по лагерю, став единственным ярким светом в гнетущей черной ночи. Цзинь Лун знал здесь все: каждую травинку и ветку, каждый камень на берегу холодного ручья, и лицо каждого стража, коего он подчинил себе. Юноша осмотрел лагерь и поднялся на вершину горы, чтобы окинуть окрестности с самой высокой точки. Склоны были сплошь усыпаны разнотравьем, а вершину укрывали облака и туман. От этого места и впрямь веяло божественностью. Но всё же оно не слишком-то походило на образ обители бессмертных, который уже сложился в сознании некоторых людей. Гора Чункуй была самым гиблым местом из всех мест пропитанных темной энергией. Когда Ванцзэ добрался до вершины его окружал мрак и густой смог. Но он все же продолжал четко видеть лагерь и ближайшие окрестности. Вдали в горах виднелось зарево пожара - это воины северного округа поджигали леса в горах, вынуждая армию генерала Цзинь Луна принять последнее сражение. Их оставалось совсем немного — всего лишь около сотни человек. Вместо того чтобы подчиниться Ванцзэ, они предпочитали до последнего отстаивать свой округ и пасть в бою за него. Однако, Цзинь Луну было уже все равно подчинятся они ему или нет. Когда его спрашивали, он всегда отвечал: "Смерть станет для них лучшим облегчением и лучшим местом, где найти покой". И никто не смел с ним спорить. За те три года, когда Цзинь Ванцзэ стал главой Преисподней, он успел завоевать доверие не только обычных жителей, но и здешних войск. Они любили и уважали его. Когда на поле боя появлялась эта полностью белая фигура, она привлекала внимание каждого врага, и все самые сильные атаки были направлены на него. Поскольку Ванцзэ принимал на себя основную тяжесть всех вражеских атак, больше солдат его армии имели шанс выжить в сражении. После его появления в Преисподней стало намного спокойнее.

Юноша проходил меж черных причудливо изогнутых деревьев и древних могил. От сухой земли поднимались клубы дыма, будто она горела изнутри. Цзинь Ванцзэ сел на зеленый камень и достал кусок Агарова дерева, уже наполовину исчерченный резьбой. Он принялся тщательно и усердно вырезать дальше. Осталось буквально немного — доделать глаза и аккуратный нос.

Закончив доводить до совершенства детали, он внимательно осмотрел куклу и остался доволен. Он положил куклу головой к себе на колено и вытащил из нее ледяной нефрит. Это был прозрачный изысканный камень, внутри которого, на фоне лазурного моря, был прекрасный силуэт девушки. Она стояла спиной и лицо ее было скрыто. Цзинь Лун некоторое время молча смотрел на нее, а потом пальцем несколько раз стукнул по шару. Но девушка повернулась лишь на половину. Она никак не давала любопытному зрителю разглядеть свое лицо. Блондин тяжело вздохнул и направил свой взгляд вдаль. Ненароком он осмотрел окрестности. Сейчас все здесь было иначе: испарения стали сильнее, едкий дым мгновенно разъедал легкие обычного смертного. Из-за испарений и туман стал гуще. Но все равно, гора Чункуй больше не являлась необитаемой гиблой топью. Цзинь Ванцзэ прикрыл глаза, вспоминая как три года назад попал сюда.

***

Дянтянь всегда был наполнен множеством хаотичных энергий. Они стремительно циркулировали у грани пропасти, затягивали в нее все живые и неживые частицы атмосферы. Под террасой Дянтянь находились самые жестокие убийственные энергии в Трех Мирах. Даже если бы сюда упал высокочтимый небожитель, он бы не смог спастись. Это было место, которое лучше всего разрывало тело и вынуждало душу рассеиваться и разлетаться. Ванцзэ опустил голову и увидел под своими ногами черную бездну. Он стоял на хрупком мосту и не мог отступить. Обернувшись он посмотрел назад, но позади него был лишь обоюдоострый меч, направленный прямиком в цент меридианов на его спине. Он подталкивал Ванцзэ все ближе к пропасти. Сначала юноша чувствовал страх и дрожь в коленях. Его, как и любого другого, пугало завершение собственной жизни. Но чем ближе он подходил к краю террасы, страх уходил. Вместе с ним уходило желание оставаться в этом мире.

— Стой.

Ванцзе медленно развернулся и поднял взгляд на старейшин. Его лицо казалось слишком спокойным в этой ситуации, он будто надсмехался над всем небесным царством.

— Ты ни о чем не сожалеешь? Ни в чем не хочешь раскаяться?

Ванцзе отвел взгляд в сторону и ответил:

— Жизнь слишком коротка, чтобы раскаиваться. Каждый поступок бесценен. Я ни о чем не сожалею.

С этими словами он шагнул в пропасть. Злая разрушительная энергия под террасой Дянтянь вырвалась вверх и пронзила кожу, причинив юноше сильную боль. Все старые раны на его теле открылись и из них потекла свежая кровь. Ванцзе подумал, что его сердце уже умерло. Но, будто в опровержение этому, по его спине до самого затылка прокатилась ледяная волна. Страх накатил с новой ужасающей силой. Бездна становилась ближе, вместе с этим боль становилась сильнее. Цзинь Лун чувствовал себя куклой, которую дети от скуки разрывают на куски и выбрасывают туда, где никому нет дела до того, ранен ли он, больно ли ему, может ли он жить дальше. Разрушительные энергии пронзили сердце Ванцзэ, и сильнейшая боль тут же пробрала его до костного мозга. Юноша не мог больше стискивать зубы, чтобы вытерпеть боль. Он открыл рот и, в конце концов, издал крик. Страдания от этого не уменьшились. Напротив, они продолжали терзать его тело, словно желая размолоть его в пыль.

Внезапно Ванцзэ показалось, что его падение замедлилось. Он повернул шею и увидел, как его тело поддерживают темные сгустки энергии. Беловолосый юноша почти подумал о том, что кто-то реально пришел спасти его. Но в итоге все оказалось лишь его фантазиями. Черный дым быстро рассеялся, падение продолжилось. Неизвестно сколько блондин пролежал в беспамятстве, но когда открыл глаза перед собой увидел сырую почву. Земля сплошь была пропитана ядовитыми парами и газами. Все, даже воздух был смертельно ядовит. Старые полуразрушенные могилы окружали Ванцзэ со всех сторон. Из обвалившейся почвы торчали белесые кости и погнившие корни деревьев. Так выглядела гора Чункуй — сердце Преисподней. Цзинь Лун был охвачен паникой. Все его тело болело, потому он стал озираться одними глазами и вскоре приметил справа от себя белый клинок в форме полумесяца. Откуда на горе мертвецов мог взяться клинок-полумесяц? В Дишитяне юноша никогда не брал в руки оружия, но сейчас готов был обучиться всему, дабы только выбраться отсюда. Ванцзэ стиснул зубы и стал тянуться к клинку несмотря на ужасную боль во всем теле. Казалось вот-вот его нутро разорвется и смешается в кашу. Он умрет и будет лежать здесь, пока его тело не сольется с гиблой землей. Кое-как юноша смог подняться на локти и подползти к клинку. Он взялся за рукоять и почувствовал как его изнутри пронзило сотнями острых игл. Обладатель серебреных волос скрючился от боли и хотел бросить клинок, но его рука будто была приклеена к рукояти. Юноша издал крик и в агонии стал кататься по земле, поднимая вокруг себя стену пыли.

— Ванцзэ. Повелитель. Ванцзэ. Освободи нас. Выпусти. Кровь. Мы хотим мести. Ванцзэ. Выпусти нас. Повелитель. Мы подчинимся тебе. Ванцзэ. Убей. Мести... Освободи. Отомсти за нас. Верни мир в Преисподнюю. Месть. Убей главу дворца Чункуй. Ванцзэ. Повелитель. Освободи. Мы поможем тебе. Ты не будешь один. Ванцзэ. Месть. Отомсти за наши жизни. Выпусти. Ванцзэ. Мы подчинимся тебе. Отдадим свои силы тебе. Отомсти.

Разные голоса, мужские и женские, раздавались в голове у Ванцзэ. Когда он смог открыть глаза и слегка приподнять голову, то увидел перед собой множество людских силуэтов. Они были окутаны темной энергией. Ни у кого не было лиц. Но Цзинь Лун чувствовал, как они смотрят на него. Его тело дрожало, но юноша собрал в кулак всю волю и попытался подняться. Он спросил:

— Что вам надо?

Из группы людских силуэтов вышел один и встал прямо напротив Ванцзэ.

— Убей главу дворца Чункуй. Стань новым повелителем Преисподней и успокой наши души. Взамен... Я обучу тебя технике "гиблой Луны".

Первые дни и ночи в горах были очень однообразными, а тем, кто не мог двигаться, было еще более тяжело выносить эти одинаковые дни. Травмы Цзинь Луна были очень серьезными, и он сначала думал, что ему придется провести месяц или два в лежачем положении, но к 10-му дню Ванцзэ все же смог подняться на ноги. С этого момента юноша начал без устали тренироваться, все дни и ночи напролет размахивать клинком в форме Лунного серпа. Шаг за шагом осваивать двадцать взмахов "гиблой Луны", пока через три месяца он не освоил их все. Крепость Преисподней уже много лет находилась под гнетом нынешнего главы дворца. Он наводил хаос и беспорядок не только в своих стенах, но и далеко за их пределами. Гражданская война постепенно перешла от открытых сражений к тайным потасовкам и подпольным схемам убийства.. Покушения, интриги, попытки похищения, отравления.. За много лет всем надоело это. Но один день запечатлелся глубоко в душе каждого жителя Преисподней. Когда белый призрачный силуэт в одиночку уничтожил 30 тысяч солдат вместе с Суи Хеем, который являлся бывшим главой Преисподней, и так же неплохим мечником. Оставшиеся же без раздумий присягнули Ванцзе. Теперь всем воинам и мирным жителям была ясна их судьба, и они, не задумываясь, выбрали этот путь. Мир успокоился, люди успокоились.. Даже в самой темной ночи когда-то наступает рассвет. Так же земля Преисподней наконец-то увидела солнце.

***

В отличие от остальных жителей Преисподней, Ванцзэ всегда был одет в белое — возможно, он был дерзким и высокомерным, желая, чтобы враг видел его и трепетал; возможно, он был мудрейшим генералом, который хотел, чтобы его войска всегда могли видеть его, независимо от того, какой тьмой и дымом было затянуто поле боя. Как бы то ни было, никто не осмелился потребовать от Ванцзэ объяснений, и причина, по которой Ванцзэ всегда носил белое, стала в крепости темой вечных споров, которые никогда не закончатся, но всегда будут на языках у любопытных.

Закончив рассматривать сферу из ледяного нефрита, Цзинь Лун вложил ее обратно в куклу и использовал половину своей силы, чтобы запечатать. Казалось, что вся кукла стала цельной. Ванцзэ снова попытался открыть куклу, но не смог. Он достал клинок-полумесяц и попытался разрубить ее, но на кукле не осталось ни царапины. Ванцзэ наконец удовлетворенно кивнул и улыбнулся. Все это время за ним со спины наблюдал прекрасного вида юноша, в чьих волосах лишь едва пробивалась седина. Вень Хе Тянь стоял лишь одной ногой на земле, вопросительно склонив голову набок и уставился на Ванцзэ, как на сумасшедшего.

— Неужто господин важным делом занят? А я к вам с вестями... Нагрянул.

Ванцзэ упорно делал вид, что не замечает его. Вместо этого он занимался рассматриванием своей работы. Пузатая кукла в руке смотрела на него, насупив брови и слегка улыбаясь. Уголки губ Ванцзэ дрогнули, и он улыбнулся ей в ответ. Он положил куклу в мешочек, что висел на его бедре и наконец посмотрел на Хе Тяня, который уже сидел рядом с ним. Тот знал чье изображение находится внутри ледяного нефрита, потому посмотрел на Цзинь Луна возмущенным взглядом и громко недовольно кашлянул:

— Господин... Почему вы никак не избавитесь от нее?

Ванцзе шлепнул его по голове и холодно отчитал:

— Не болтай ерунды! Ты сделал, что было велено?

Юноша кивнул и вытащил из-за пояса небольшое зеркальце. Вень Хе Тянь, так же как и Ванцзе носил белое. Но его одежды имели небольшое отличие, на них был изображен рисунок плывущих облаков. Хе Тянь был демоном-орлом и потому часто занимался самолюбованием, ни на шаг не расставался со своим зеркалом.

— Техники клана Цзы Шу скоро будут доставлены в стены крепости.

Ванцзэ удовлетворенно улыбнулся. Он обратил свой взгляд к солнцу, которое едва пробивалось сквозь густые пары ядовитого газа.

— Какие еще новости?

Вень Хе Тянь сказал:

— Я выше облаков взлетаю, дозор оттуда веду. Крепость надежно защищена, вход в долину Чункуй закрыт. В пригородах все спокойно. Вот только...

Ванцзэ перебил его и спросил:

— Что только?

— На демоническом рынке сгорели наши склады с оружием. Бай Сяо Мин украла весь порох, а потом подорвала западную стену крепости, нескольких наших солдат покалечила. О встречи с вами мечтает.

Цзинь Ванцзэ нахмурил брови и уставился на Хе Тяня. Он пытался разглядеть в его глазах, шутит ли тот или нет. Вень Хе Тянь не выдержал пристального взгляда и закрыл лицо ладонями.

— Господин, вы сейчас дыру во мне прожжете!

Чжу Ванцзэ холодно фыркнул:

— Люди становятся далекими, дороги становятся долгими... Жаль кое-кто никак не поймет этого.

Ванцзэ резко поднялся и расправил свои белоснежные одежды. Хе Тянь задрал голову на него. Он осторожно развел пальцы и смотрел в каком настроении Ванцзэ, дабы своими словами не заработать люлей.

— Мы возвращаемся в город.

Город, который распростерся вокруг крепости Преисподней носил название Хуан Чан — дикое поле. Несмотря на свое название, он был вполне оживленным, подобным любому другому городу в Четырех Царствах. На его улицах постоянно было много народу: кто-то покупал, кто-то продавал, кто-то просто шатался без дела. Прилавки пестрели множеством товаров, которые перепродавались с демонического рынка. Хуан Чан и Мертвое море разделял лишь небольшой тоннель в горах, из-за того город был условным продолжением демонического рынка. В городе Хуан Чан с недавнего времени устранилась королевская власть, не было ни влиятельных семей, ни богатых, ни бедных, и не было различий между богами и демонами. Хотя его население по большей части составляли души умерших людей, тех, кто отказался реинкарнировать и обзавелся семьей в царстве Преисподней. Хуан Чан рос и развивался, пополнялся новыми людьми, которые могли открыто искать себе пропитание, и никого не интересовало их прошлое.

~~~

Прим: Хаха, мне тут сказали, что представляли Преисподнею как место, в котором вечно царит мрак. Которое отделенно от остальных царств. Но нет. Это не так. Это просто место, в другом мире, с самым обычным солнцем и самой обычной природой, мрак царит только на горе Чункуй. Но, кроме Ванцзэ, туда никто не поднимается.

~~~

Одна женщина толкала по улице большую тележку, загруженную свертками с товаром, разнообразного объема и величины. Она лениво озиралась по сторонам и не заметила как ей под колеса почти забежал маленький мальчик, который погнался за укатившимся шаром. Внезапно тележка столкнулась с чем-то и часть товара посыпалась на землю. Женщина повернулась и увидела перед собой высокого юношу в белых одеждах. Он стоял прямо перед тележкой. Маленький мальчик подобрал укатившийся шар и вернулся играть к другим детям. Уголки бровей Вень Хе Тяня дернулись.

— В следующий раз будьте осторожнее.

Юноша исчез так же внезапно как появился, словно призрак, а женщина некоторое время пребывала в растерянности, после продолжила толкать тележку. У западных пределов крепости солдаты разбирали камни, вытаскивая из-под завалов раненных и убитых. Стена имела большую брешь, а рядом на земле лежали накрытые белой тряпкой тела погибших. Чжу Ванцзе стоял поодаль и наблюдал за работой солдат. Те давно заметили, не решались подходить к нему. Немного позже подле Чжу Ванцзэ появился Вень Хе Тянь. Он схватился за ногу и принялся прыгать на другой при этом громко ойкать.

Чжу Ванцзэ спросил:

— Где тебя носило?

— Я побывал в суровом сражении... — проговорил Хе Тянь корчась от боли в мизинце левой ноги.

Ванцзэ холодно посмотрел на него:

— Как нелепо... Ты выбрал неподходящее место для своих шуток.

Вень Хэ Тяня будто облили холодной водой. Немедленно он перестал валять дурака и стал невероятно серьезным. Из-под завалов доставали все больше и больше раненных. Сяо Мин постаралась, взорвала как раз ту часть стены, где находились казармы солдат. Цзинь Лун хмурился глядя на все это. Он не хотел, чтобы из-за их с Бай Сяо Мин разборок страдало мирное население Преисподней. Он решил пойти с ней на встречу и решить все раз и навсегда, хотя не был уверен в том, что получится обойтись без меча. Ванцзэ думал, что Сяо Мин нацелена убить его. Обладатель белоснежных волос развернулся, чтобы уйти, но услышал громкий плач. Над одним из умерших солдат склонилась женщина и громко рыдала. Дрожащими руками она обнимала тело своего сына, не переставая ругать других солдат. Те молча стояли около нее и не знали что сказать. Смерть — финал пути, который они выбрали, и не важно смерть ли это на поле боя, или же смерть из-за нелепой случайности. Несомненно у каждого из них были родственники, близкие люди, которые любят их. Естественно, они хотели, чтобы войны возвращались домой живые. Ванцзэ делал все ради этого.

Солдаты расступились, давая дорогу своему генералу. Ванцзэ, держа руки за спиной, подошел к женщине и молча стоял рядом.

— Это все из-за тебя!

Женщина поднялась и взглянула прямиком в его глаза. Ванцзэ никогда не отводил взгляд в сторону, он предпочитал смотреть в глаза своему врагу и видеть в них страх и отчаяние. Ванцзэ наслаждался, когда противник трепетал перед ним. Но сейчас напротив него стояла худощавая женщина. В чьих глазах он всем не видел страха. Они были полны ненависти к нему.

— Повелитель Преисподней, можете меня убить, можете избить меня сотней ударов плетью, но я хочу задать вам один вопрос.

Ванцзе произнес:

— Спрашивай.

— Чем мой сын заслужил такую судьбу? Почему он мертв, а ты жив? Тебе не стыдно за это?

— Стыдно.

Солдаты удивленно переглянулись и толпа вокруг начала перешептываться. Хэ Тянь приказал им помалкивать и озадаченно посмотрел на спину Ванцзэ.

— Врешь! У тебя нет ни стыда ни совести! Даже сейчас смотря мне в глаза ты продолжаешь врать! На самом деле тебе все равно на жителей, они всего лишь пешки в твоих руках! Тебе важно лишь отомстить и неважно какими силами. Наши мужья, отцы и сыновья умирают... А ты до сих пор жив! Твои руки по локоть в крови! Падший небожитель! ТЫ настоящий демон, чудовище, а не те с кем ты якобы сражаешься! Как у такого чудовища может быть сердце?

Глаза Ванцзэ налились кровью, он нахмурился и не стал ничего отвечать. Он развернулся и стремительно зашагал в сторону своего павильона. Вень Хэ Тянь приказал солдатам продолжить разборку завалов, после сего догнал Чжу Ванцзэ. Блондин шел очень быстро, потому Вень Хэ Тяню пришлось бежать почти вприпрыжку, чтобы поспеть за ним. "Господин, все в порядке? Эта женщина посмела нагрубить вам. Почему вы не отдали приказ наказать ее ударами плетью?" "Может она права, может, так думает каждый второй, но боится сказать прямо..." Это на секунду всплыло в голове Ванцзэ, но озвучил он совершенно иное:

— Хочешь чтобы я наказал ТЕБЯ ударами плетью?

Чжу Ванцзэ остановился и посмотрел на Вень Хе Тяня, уголки его глаз были презрительно подняты.

— Сколько раз я должен напоминать, чтобы ты занимался своими обязанностями и не вмешивался? Не будешь подчиняться, твое место займет тот, кто посчитает, что сможет выполнить мои приказы гораздо лучше!

У Вень Хэ Тяня похолодело на сердце, а его губы нервно задрожали, в душе он уже все понял. Сложив руки перед собой, он поклонился.

— Благодарю генерала за указание!

Чжу Ванцзэ, опустив голову вниз, резко двинулся в сторону своего павильона. Но по дороге застыл около небольшой кузни. В ней то и дело раздавались прерывистые звуки звона металла. Заходящее на западе солнце окутывало мужчину мягким закатным ореолом, но оно ни на йоту не смогло изменить выражение его лица, лишь удлинив тень за его спиной. Когда Ванцзэ смотрел на кузню, его лицо выражало истинное довольство. Все же, большинство людей были верны ему. Это радовало. Но, как бы человек не был предан, Чжу Ванцзэ ненавидел тех, кто упомянал о его настоящей сущности. Ему всегда казалось, что те люди смотрят на него свысока, как на странное чудовище. Возможно, он просто слишком многое принимал на свой счет. Иногда домысливал и придумывал то, чего на самом деле нет. Обладатель серебристых волос тяжко вздохнул и подумал о том, что ему нужно быть как можно проще.

Прошло несколько недель и западную стену крепости Чункуй полностью восстановили. Первым ее посетил генерал Чжу Ванцзэ. Юноша как обычно держал руки за спиной, прогуливаясь около стен. Он все думал, что находится здесь совершенно один, потому сильно удивился, когда увидел старого военачальника Гун. Тот стоял скрестив на груди руки под высокой смотровой площадкой. Генерал Гун был единственным, к кому Ванцзэ относился с теплотой и глубоким уважением, как любящий сын к отцу. (Здесь следует вернуться на несколько месяцев назад и вспомнить сцену на горе Чункуй. Именно генерал Гун тогда обучил Ванцзэ технике "увядающей Луны".) Чжу Ванцзэ бесшумно подошел к нему сзади, и спросил так, словно они продолжили недавно прерванный разговор:

— О чем вы думаете?

— Как раз и навсегда покончить с Бай Сяо Мин. — генерал Гун как будто совсем не удивился внезапному появлению Чжу Ванцзэ.

Он был весь погружен в свои раздумия. Ванцзэ тоже задумался и обратил свой взгляд на Луну, что только что выплыла из-за смотровой площадки. Он думал о том, что все это происходит из-за него. Он жалел. Не о разрыве помолвки с Сяо Мин, а о том, что пригрел у себя на сердце змею. Не разглядел в ней жестокую дьяволицу.

Чжу Ванцзэ сказал:

— Я заманю ее в горные леса за пределами демонического рынка и разберусь с ней там.

Генерал Гун перевел взгляд на него.

— Ты собираешься сделать это в одиночку?

Ванцзэ ответил не сразу, его лицо стало чуть серьезнее. Через некоторое время он произнес:

— Да.

— Так не пойдет!

— Я не хочу рисковать людьми.

Ванцзэ и генерал Гун переглянулись. Блондин продолжил:

— Мы вместе освобождаем земли Преисподней, но Бай Сяо Мин — мое личное дело.

Генерал Гун не рассердился, но посмотрел хмурым взглядом:

—Твои дела — есть дела всей Преисподней!

Чжу Ванцзэ стоял, заложив руки за спину, и смотрел на Луну, ничего не говоря. Через несколько мгновений он сказал:

— Я не хочу, чтобы ситуация с той женщиной повторилась. Чем больше я вспоминаю о ней, тем сильнее убеждаюсь в том, что недостоин стоять в главе всей Преисподней. Не хочу, чтобы из-за меня умирали невинные. Я демон, по природе должен быть злобным и кровожадным. Но Вень Хэ Тянь сказал недавно что я слишком человечен. Возможно это потому, что я лишь недавно обрел демоническое тело. Потому могу сам себе противоречить...

Генерал Гун стоял на своем:

— Ты слишком молод и горяч. Я прикажу нескольким элитным солдатам отправиться с тобой.

Чжу Ванцзэ бросил на него снисходительный взгляд, и с усмешкой сказал:

— Не сомневайтесь в моих способностях. Ладно. На этот раз я уступлю вам и пообещаю взять с собой Вень Хэ Тяня. Хоть он не такой сильный демон как я, но намного сильнее всех солдат вместе взятых...

— Поклянись что сдержишь обещание.

Чжу Ванцзэ ненадолго задумался:

— Хорошо. Обещаю, я не пойду в одиночку и возьму с собой Вень Хэ Тяня.

Генерал Гун спросил:

— А что будет, если ты нарушишь обещание?

— Я умру мучительной смертью? — предложил Ванцзэ.

— Нет.

— Разве с вашим характером этого будет недостаточно?

— Думай.

— Я пережил падение с террасы Дянтянь, что может быть хуже?

— Я изобью тебя сотней ударов хлыстом!

Чжу Ванцзэ усмехнулся и кивнул головой:

— Тогда договорились. Вам не стоит волноваться, я сдержу обещание.

Генерал Гун слабо улыбнулся:

— О чем мне волноваться? Если нарушишь обещание, то страдать прийдется тебе. Кроме того, я не дам тебе время на восстановление после боя с Сяо Мин. Если ты получишь серьезные ранения, то по-любому умрешь от ударов хлыстом.

Чжу Ванцзэ сказал:

— Мне стоит поучиться жестокости у вас.

Старый генерал Гун усмехнулся:

— Все потому что ты несносный мальчишка. Запомни. Хуан Чан теперь твой дом, а его жители — твоя семья. Хоть и не сейчас, но когда-нибудь прийдет время, когда все до единого оценят твои старания, и не будет того, кто посмеет в чем-либо упрекнуть. Открой свое сердце и разделяй с ними все свои боли и радости.

Глава 2

Небо над демоническим рынком все время имело красноватый оттенок, хотя он сам располагался в небольшом тоннеле в горах, разделяющих Преисподнею и территорию Мертвого моря, на которой находилось Лунное демоническое племя и дворец Верховной луны. Фактически этот тоннель был совсем не большим, он не составлял и двадцати чжанов, но территория рынка была просто колоссальных масштабов. Когда-то давно, один человек расширил тоннель своей духовной силой, создал иллюзорное пространство, куда люди могли свободно входить так и выходить. Со временем в иллюзорное пространство пришли первые торговцы из мира демонов и с течением лет их становилось все больше и больше. Теперь же территория демонического рынка по своим масштабам стала намного больше территории Преисподней и Мертвого моря вместе взятых. Официально рынок принадлежал Лунному племени, но на нем часто можно было встретить не только людей из Преисподней, но даже парочку небожителей, что скупали все что попадется им под руку, а потом спешили перепродать товар в Небесное царство. Здесь можно было найти все что угодно, как разные драгоценные изделия, так и те, что были пропитаны зловещей демонической энергетикой. Особенно много здесь было различного вида оружия и военных принадлежностей, ведь Лунное племя и Преисподняя все время воевали руг с другом. Почти на каждом шагу стояла кузня, где выковывали самые лучшие и острые мечи, кои не сыщешь во всех четырех царствах.

Заложив руки за спину, Чжу Ванцзэ как белая тень плавно перемещался меж высоких павильонов. Он довольно редко появлялся на демоническом рынке, в основном для того, чтобы проверить свои склады с оружием. И каждый раз на своем пути он встречал людей с мертвенно-бледным лицом, с опаской смотрящих на него. Народ Лунного племени откровенно остерегался его в основном из-за того, что он почти всегда побеждал в сражениях, и уничтожал предостаточно их соплеменников. Ванцзэ взял с собой лишь Вень Хэ Тяня, хотя знал что на скале неподалеку стояло около десяти человек в масках. От них исходила убийственная аура, и они стояли в строгом строю, так что было очевидно, что они уже знали о приближении Ванцзэ. И, глядя на их строй, можно было предположить, что количество людей, которых выдал генерал Гун, было не маленьким... Но Ванцзэ не собирался использовать их в бою. Чтобы не причинять слишком много разрушений демоническому рынку, он собирался вывести демоницу Бай Сяо Мин за его пределы и сражаться с ней в одиночку, как это делает она во всех своих битвах. Она всегда сражалась одна и у нее не было ни единого последователя. И тут лишь оставалось гадать из-за чего больше: из-за того, что Сяо Мин сама не стремилась набирать их, или же из-за того, что ее все боялись. Демоница Бай Сяо Мин появилась совсем недавно и уже навела немало шуму во всех Четырех Царствах. Она прослыла жестокой кровавой богиней, приносила с собой раздоры и хаос. Из-за того все ее храмы в мире смертных были сожжены до тла. Тяжело вздыхая Чжу Ванцзе сложил руки на груди. На мгновение его посетила мысль о том, что он сам виноват во всем, что сейчас происходит в Четырех Царствах. Но потом же он принял ее абсурдной и насмешливо скривил губы. Действительно, став демоном он начал сам себе противоречить.

У края широкой дороги, среди оружейных палаток, примостилась чайная. Она не отличалась просторностью, работали в ней все такие же обычные демоны, но зато отсюда открывался дивный пейзаж: вокруг раскинулись высокие, отливающие алым, горы, вдалеке возвышался иллюзорный дворец Верховной Луны. Всего понемногу и ничего в избытке. Ванцзэ был уверен, что встретит Бай Сяо Мин именно в этом месте. Он оставил Вэнь Хэ Тяня стоять у входа, а сам довольно быстро взлетел верх по ступеням. Был самый разгар дня и на демоническом рынке ходило полно народу, однако в чайной находился всего лишь один человек. Молодая девушка неземной красоты, в алом одеянии, разместилась за столом почти в самом центре помещения, обратив взор к окну, наблюдая за проходящими мимо людьми и бросая взгляды на стены города. Она уже давно заметила движущегося в ее сторону демона в белых одеждах. Его стройная фигура была безупречна, как белая лилия, которую три дня подряд омывала дождевая вода. От такой чистоты хотелось скрыться. Бай Сяо Мин отвела взгляд, продолжая делать вид, что не заметила его. Чжу Ванцзэ сел за соседний стол, на место, находящееся напротив такого же, как у нее, места. С несколько минут они молчали, потом белокурый демон все же начал разговор:

— "Лавка случайных встреч"? Любопытное название, но наша встреча отнюдь не случайна.

— Я ждала тебя всю ночь и думала, что ты не придешь, — выразила свое недовольство Сяо Мин.

От ее слов веяло пронизывающем холодом.

— Если ты думала, что я не приду, зачем тогда ждала?

Кровавая Богиня не стала отвечать на его вопрос, лишь высокомерно подняла голову и приблизила к губам чашу. Ванцзэ тоже не стал ей ничего говорить и доказывать, ибо он сам послужил инициатором разлуки, а все случайные и не случайные пересечения считал ни более чем бессмысленной попыткой нахвататься воздуха перед смертью. Бай Сяо Мин наконец прервала эту напряженную тишину между ними:

— Больше полугода от тебя не было никаких вестей, — демоница встала из-за своего стола и расположилась напротив Ванцзэ. — Ты никогда не соглашался встретиться со мной лично, все посылал бесполезных людей, с коими я не могла как следует насладиться сражением. Ты не приходил до того момента, пока я не пошла на крайние меры... И что изменилось? Парочкой людей больше, парочкой меньше... Или же... Я переступила какую-то черту?

Ванцзэ нахмурился: "Ты еще спрашиваешь..."

Бай Сяо Мин улыбнулась в ответ: "Странно, как вижу тебя, так руки сами тянутся к яду. Ты еще помнишь те мои посылки?"

Блондин кивнул. Каждый месяц Сяо Мин отправляла Ванцзэ посылки с сотней видов различных ядов. Но все они не действовали на него. Чжу Ванцзэ уже давно перепробовал их, что мог сказать, какой понравился ему больше всего, а какой менее.

— Неужели я так раздражаю тебя?

Ее раздражает Ванцзэ? Конечно, нет. Скорее Сяо Мин была слишком раздосадована тем, что ее бросили, и хотела мести. Хотела, чтобы он не достался никому. Хотела убить его, и это желание становилось все сильнее.

— Нет.

Но блондин сразу же почувствовал зловещую ауру исходящую от нее.

Хотя слова ее казались правдой, оказалось сложно понять скрывающиеся за ними настоящие чувства. Они долго играли в молчанку, смотря друг другу в глаза, и никто не решался заговорить первым. Ванцзэ одновременно ждал пока Сяо Мин скажет хоть слово, и одновременно не хотел слушать ее вовсе. Его рука лежала на столе, а рука Сяо Мин рядом. Беловолосый демон наклонил голову набок и едва пошевелив пальцами отодвинул свою руку подальше. Бай Сяо Мин заметила это и подразнила его:

— Когда-то ты был намного смелее, что мог позволить себе брать меня за руку, когда же ты потерял свою смелость?

Ванцзэ убрал свою руку со стола: "Сейчас все не так, как раньше".

— Что изменилось?

— Я уже не тот, кем был. Чжу Цзинь Лун умер в Небесном царстве.

Бай Сяо Мин залилась смехом:

— Мне не важно кем ты был или не был. Я видела все твои облики. Но разве новый облик — повод, чтобы бросать меня?

Брови Чжу Ванцзэ задрожали когда он нахмурился. Уже не раз он намекал Сяо Мин, что им не суждено быть в месте. Он изменился, она изменилась, их связь была порвана. Демон устало выдохнул и произнес:

— Повод. Сейчас мой облик отличается от остальных.

Сяо Мин некоторое время смотрела на него в растерянности и пробормотала:

— Кто ты теперь?

— А кем ты хочешь, чтобы я был? — спросил Ванцзэ внезапно и поднял взгляд.

Бай Сяо Мин смотрела в его глаза и никак не могла понять. Теперь в них плескалось что-то, чего она раньше не замечала в них. Это был ее Чжу Цзинь Лун? Тот нежный и мягкий, дарящий лучезарную улыбку, способную растопить даже самое заиндевелое сердце. Или же Чжу Ванцзэ? Жестокий генерал армии Преисподней. Она сама запуталась. Он запутал ее. Вот ублюдок! Бай Сяо Мин была в бешенстве, но ничего не могла с ним поделать. Она только стиснула зубы и смотрела на него, а он улыбался и смотрел на нее в ответ. Ванцзэ почувствовал как демоническая аура Сяо Мин стала более зловещей и от чайной стали шарахаться люди. Он рассмеялся:

— Ты сегодня в бешенстве!

Стул позади Бай Сяо Мин с грохотом рухнул на пол. Она вынула из ножен меч и направила его в грудь Ванцзэ:

— Кто ты теперь?

Чжу Ванцзэ не испугался, и на лице его не исчезла улыбка:

— Я живу в Преисподней, каждый день защищаю свой народ от налетов Лунного племени и от тебя. Как ты думаешь, кем я могу быть, кроме демона Ванцзэ?

— Если я узнаю, что ты мне солгал, я вонжу этот клинок прямо в твое сердце.

Ванцзэ рассмеялся:

— Я каждый раз говорю тебе одно и то же, и каждый раз ты считаешь это враньем. Кем ты хочешь меня видеть? Другом, которого ты хочешь отравить до смерти? Или же своим женихом?

Сяо Мин сделала резкий выпад, но Ванцзэ успел вовремя уклониться. Меч лишь слегка разрезал ткань на его груди. В небе началась битва. По сравнению с Ванцзэ, Сяо Мин имела преимущество, ибо владела двумя мечами одновременно. Кроме того, Бай Сяо Мин использовала технику клонирования и каждая ее копия лишь на немного уступала оригиналу по силе. Но Ванцзэ со своими людьми каждый день жил в тени смерти и накапливал свою мощь через пролитую кровь. Он был достаточно свиреп, что уравновешивало баланс сил. Ванцзэ не хотел причинять ущерб демоническому рынку, потому стремительно ринулся в сторону леса горы Чункуй. Сяо Мин последовала за ним. Внезапный удар и золотой огненный шар поразил одного из ее клонов, и он был уничтожен так, что не осталось ни праха. Другой клон был разрублен пополам массивным мечом в форме лунного серпа. Мимо проносились люди, спасаясь от удушающей демонической ауры борющихся. Сяо Мин с грохотом опустилась на павильон, он задрожал у нее под ногами и рухнул, перекрыв движение на узкой улице. Ванцзэ замахнулся мечом и рассек землю под ее ногами. Воздух пронзил свист мечей, и они взмыли в небо, все так же яростно сражаясь. Раздался громкий взрыв и рядом загорелся склад с порохом. Вень Хэ Тянь спешил к своему господину и расталкивал пораженных паникой людей. Что-то упало с неба и разбилось о камни. Хэ Тянь подбежал посмотреть что это было, и увидел окровавленные бордовые латы. На улицу то и дело залетали огненный дождь, и острия ледяных кинжалов. Толпа хлынула большой безобразной массой.

Давясь и топча друг друга, каждый хотел спрятаться в укрытии. Вень Хэ Тянь помнил свой приказ, но не мог больше прятаться и стоять в стороне. Он обнажил клинок, бросился бежать, забравшись на крышу самого высокого здания.

Небо пылало в битве, в огне и дыму, но присутствие Чжу Ванцзэ невозможно было не заметить. Его белые волосы, белый ханьфу и белый клинок-полумесяц, сделали его похожим на снежное облако, танцующее в небе. Каждое его движение было прекрасно, но всякий раз наносило смертельный удар. Четыре копии Сяо Мин окружили его, и каждая из них была сильным противником. Ванцзэ сражался, только атакуя и никогда не защищаясь, он должен был победить или умереть. Его оружием был изогнутый меч в виде полумесяца, прозрачный и чистый, словно сделанный изо льда и инея, и он орудовал им так, что казалось, будто в воздухе распускаются морозные узоры. Ванцзэ не заботился о защите своей спины, он бросился вперед и одна из копий была сражена, но и Ванцзэ был ранен в спину, и Вень Хэ Тянь увидел как расцветает красное пятно на его белой одежде. Он ринулся на защиту своего господина, но тот замахнулся клинком-полумесяцом. Поднявшимся потоком ветра и пыли Хэ Тяня отбросило на несколько ли. На Ванцзэ посыпались ледяные клинки, но он стремительно ринулся вперед, прямо на них, и взмахнул мечом, расколов и разметав их.. Его меч вонзился в другого клона, и смеющаяся копия Бай Сяо Мин кубарем полетела вниз. Но Ванцзэ снова был ранен, и на уголке его губ выступила кровь. Смертоносные листья, пропитанные зловещей аурой, закручивались в лабиринт древесного духа, но Ванцзэ не уворачиваясь полетел прямо в центр этого лабиринта, и пронзил клона, стоящего в центре. Остался только он против демоницы Бай Сяо Мин, один на один. Вень Хэ Тянь бросился на Сяо Мин и хотел сделать выпад, но его меч был в мгновение разрублен пополам. Сяо Мин держала в левой руке ледяной длинный клинок Шуанье, а в правой - золотой короткий меч Гуанян. Она умела ловко управлять двумя разными силами одновременно. Ее атаки шли одна за другой. Разбив меч Хэ Тяня ледяным клинком, она тут же замахнулась золотым. Но Хэ Тянь среагировал довольно быстро установив защитное заклинание. Незамедлительно он схватил отрубленный обломок меча и вонзил демонице в грудь. Духовные силы Чжу Ванцзэ словно восстановились, он выхватил свой изогнутый меч и заблокировал отступление Сяо Мин, явно намереваясь нанести добивающий удар. Бай Сяо Мин упала с огромной высоты и с громким звуком пробила ветви гигантского дерева. Она была сильно ранена и вся в крови, но она тут же вскочила на ноги и пустилась бежать. В горном лесу Чункуй деревья густые, приземлиться среди них невозможно. Чжу Ванцзэ пронесся над лесом, спрыгнул вниз и кубарем приземлился среди стволов, после чего стремительно помчался вперед, преследуя Сяо Мин. Бай Сяо Мин бежала из последних сил, кровь застилала ее глаза, но внезапно Ванцзэ вынырнул из зарослей как призрак. Его руки превратились в острые как бритва когти, похожие на пять кинжалов, и он стремительно приближался к демонице. Своими духовными силами Бай Сяо Мин отбила первый удар, но ее изначальный дух был поврежден, а рука с когтями осталась целой. Демонические зрачки Ванцзэ вспыхнули красным светом, и тело Сяо Мин словно придавило горами, она не могла пошевелиться. Девушка усмехнулась. Уклониться уже не было никакой возможности, но она не хотела закрывать глаза, если ей предстояло умереть, она хотела смело смотреть своей смерти в лицо. Ванцзэ нанес резкий сокрушительный удар, но почувствовал острую боль, которая пронзила его сердце. Демон шире распахнул глаза, когда перед собой увидел свою собственную спину. Бай Сяо Мин оказалась целой и невредимой. Она подошла со стороны и залилась громким смехом. Ванцзэ медленно повернул голову и острые когти сомкнулись на шее Сяо Мин, но глаза Сяо Мин были широко открыты, и она нежно улыбалась. Ее улыбка была похожа на цветок, бесстрашно распускающийся весной, на холодном ветру. Тонкая шея Сяо Мин была в руке Ванцзэ, нужно было только сжать ее, и виновница была бы наказана. Демон резко отдернул руку.

— Вот видишь, даже сейчас ты не в силах убить меня, — Сяо Мин улыбнулась и тихонько вздохнула, с удовлетворением человека, достигшего цели.

С подбородка Ванцзэ скатывались новые струйки крови, а из груди Сяо Мин торчало острие меча. Оба были сильно ранены. Голова Сяо Мин упала на бок, глаза закрылись, она внезапно растаяла превратившись в тысячи алых звезд, в красивую иллюзию.

Ванцзэ долго смотрел в пустоту, внезапно возникшую перед ним. Черные тучи сгущались над лесом, все заволакивала непроглядная тьма, словно дикий зверь она поглощала все светлое и чистое. Вскоре остался виден лишь тлеющий свет белых одежд, кои в некоторых местах окрасились алой кровью. Белый силуэт был слишком слаб, чтобы справиться с удушающей тьмой. Воздуха становилось все меньше. Колени Чжу Ванцзэ подогнулись. Вся духовная сила вытекала прочь из его ослабленного тела, словно вода вытекала сквозь пальцы. Потерявший духовную силу демон умирает, потому Ванцзэ решил что его конец близок. Да, он согласился быть частью тьмы, что навсегда будет иметь все кроме личности, словно смерть, но хуже. Ванцзэ медленно прикрыл глаза, он по-прежнему стоял на коленях, один посреди мертвого поля. До его ушей донесся странный гул. Он раздавался со стороны леса, будто ветер, резво проносящийся меж деревьев и покореженных пней, называл его имя. Демон открыл глаза и присмотрелся. Прямо на него двигалось что-то непонятное, размытое, похожее на тень. Оно прошло сквозь его раненое тело приведя в движение оставшиеся частицы энергии. Пространство мгновенно наполнилось сотней серебренных звезд, они сияли в ночи, словно факелы наполняли окрестности ярким светом. Дюны белых огней меняли направление, накатывали волнами и колыхались как одна большая трехмерная фигура. Всмотревшись Ванцзэ узнал в звездах живую энергию горы Чункуй...

Кусты неподалеку пришли в движение и из них вышел Вень Хэ Тянь. Увидев Ванцзэ, стоящего на коленях посреди поляны, он ринулся к нему, рухнул рядом и обхватил руками уставшее тело.

— Ванцзэ!

Белокурый демон нахмурился. Хэ Тянь помешал ему восстанавливать свои силы, с его приходом живая энергия горы Чункуй бесследно рассеялась. Однако Ванцзэ не злился на него, он снова прикрыл глаза и медленно шевельнул бледными губами проговаривая несколько слов:

— Верни меня во дворец...

***

Когда Чжу Ванцзэ открыл глаза, первое, что он увидел, это были танцующие блики на каменном потолке. Он находился в центре большого нефритового зала, и все его тело было погружено в небольшой бассейн. В бассейн были брошены всевозможные драгоценные травы и снадобья - бальзам восстановления первозданного духа, кристаллы Ци, священная вода Большой Долины травников. Для любого другого человека смешивание всех этих различных веществ принесло бы больше вреда, чем какой-то толк. Но демоническому телу Ванцзэ вымачивание в таком лекарственном растворе только пошло на пользу. Однако его сила не могла полностью восстановиться, первозданный дух был сильно поврежден.

Неподалеку от бассейна генерал Гун сидел, скрестив ноги, на кушетке из зеленого нефрита. Его брови были нахмурены, как будто вся его ярость была сосредоточена там. Было ясно, что он мог сорваться в любой момент. Ванцзэ не мог ни пошевелиться, ни заговорить, поэтому тихонько закрыл глаза.

— Почему ты ринулся в бой один? — голос генерала Гун был ледяным, в нем звучал едва сдерживаемый гнев.

Ванцзэ пребывал в расслабленном состоянии, по-видимому в бассейн было добавлено что-то обезболивающее. Мысли путались в голове. Как бы демон не хотел соврать — не мог.

— Я поступил безрассудно...

Генерал Гун приподнял бровь.

— Несколько дней назад я размышлял почему Сяо Мин охотится на меня. В последнее время она даже бросила свои дела в Лунном племени. Потом я понял, что она выжидала момент, чтобы убить меня, она готовилась к этому, даже создала новые заклинания. Сяо Мин стала сильнее. Если бы я захотел, я все равно бы не смог победить ее. Если бы я взял с собой людей, от них ни осталось бы ничего кроме кровавого следа.

— Ценой собственного меча Вень Хэ Тянь ранил ее. Думаю, она надолго скроется зализывать раны и не будет мешать Преисподней.

Ванцзэ ответил:

— Мне нужно найти Бай Сяо Мин и завершить свой план... Я готов на все, чтобы убить ее.

Генерал Гун внезапно вскочил:

— Запрещаю! Тебе нужно восстановить свой изначальный дух. А из-за того, что ты сам отказался от легкого пути восстановления, через волшебную кровь, тебе прийдется отправиться в мир смертных и пробыть там довольно долгое время.

Демон сузил глаза, устремляя взгляд прямо на старого генерала Гун. Если он будет в мире смертных, кто же будет защищать Преисподнею? Ванцзэ наконец смог шевельнуться, вынырнул по пояс из воды. Он хотел возразить старому генералу Гун, но внезапно понял, насколько был жалок без половины духовной силы. Сейчас он мог рассчитывать только на физические навыки. Сколько времени займут поиски человека с волшебной кровью... может месяц, может год или десять лет. Ванцзэ не мог столько ждать.

— У меня есть такой человек с волшебной кровью. Но ее кровь сможет лишь на 70% восстановить твой изначальный дух.

Чжу Ванцзэ поморщился, будто ему под нос подсунули дурно пахнущий предмет. Пить чужую кровь, какой бы она не была волшебной, для него было слишком омерзительно. Он никогда не ставил себя в один ряд с другими демонами, кои пили кровь рали развлечения. Но, поскольку Ванцзэ был демоном с очень странной формой, ему было почти невозможно найти лекарство, чтобы вылечить свои раны. Поэтому кровь, имеющая такую же странную форму, была для него лучшим лекарством.

— Ты решил?

Ему по любому предстояло отправиться в мир смертных, но теперь вопрос стоял в том, чтобы отправиться туда, имея малую часть духовных сил, или же проживать жизнь обычного человека. Ванцзэ поднял голову и тяжелым затуманенным взглядом окинул комнату. Генерал Гун не оставил ему никакого выбора.

— Ладно, — наконец согласился демон. — Хорошо, я приму лекарственную кровь, если это поможет мне восстановить изначальный дух.

Ванцзэ много думал и ему становилось противно от себя когда он представлял, что ему суждено опуститься до уровня этих грязных демонов. Все же он был сильно ранен, к тому же потерял много крови, поэтому голова у него закружилась, и он опустился в бассейн, воды которого приносили ему облегчение. Через день он узнал, что Вень Хэ Тянь отправился в мир смертных в поисках самого лучшего и прочного меча. Сейчас люди стали делать орудие из стали, оно было довольно острым и прочным, кроме того легким и не доставляло мечнику неудобств при сражениях. Ванцзэ давно хотел взять с них пример и начать ковать оружие из стали. Как раз сейчас появилось довольно много свободного времени. Ванцзэ был все еще ранен и очень насторожен, поэтому он решил не встречаться ни с кем, кто мог бы представлять для него малейшую угрозу. Несколько дней он провел в нефритовом бассейне не вылезая наружу. Старый генерал Гун, который первые дни был вместе с Ванцзэ теперь тихо исчез, а раненый демон остался в зале один. Когда силы постепенно стали возвращаться, Чжу Ванцзэ все же вышел из бассейна, он увидел свое отражение: лицо его было совершенно белое, все тело покрыто страшными ранами. Если бы сейчас его кто-нибудь увидел, то точно испытал бы настоящий ужас. Цзинь Лун накинул на себя кое-какую одежду чтобы потом лечь на кушетку из белого нефрита и продолжить самоисцеление.

Десять дней спустя Ванцзэ вернулся во дворец Чункуй и сразу же занялся военными делами. Он приказал страже охранять двери покоев, не впускать к нему никого. К тому времени разруху на демоническом рынке почти устранили и он продолжил оживленно функционировать. Хотя у жителей оставалось уйма вопросов к Ванцзэ: "Что стало с Сяо Мин?" "Смог ли он убить ее?", никто не решался обращаться к нему за ответом.

Снаружи было жарко, но внутри дворца Чункуй было прохладно. Из открытого окна был виден внутренний двор, полный цветов: жасмин, олеандр, орхидея, виноградная лоза, лавр, голубой бамбук, панданус и белое яблоко. Под сандаловым деревом висел ряд ветряных колокольчиков. Они были сделаны из кристаллов льда с далекого севера, где снег не тает круглый год. Алые, бамбуково-голубые, фиолетово-синие и лотосово-белые , как свет Луны... Подул ветерок, принося холодный воздух от кристаллов льда и распространяясь во все стороны, делая весь двор прохладным, и наполняя его свежестью. Ветер слегка всколыхнул белоснежные волосы Ванцзэ, что спадали на пергамент. Нахмурившись демон убрал их за спину. Он просидел за военными делами весь день и теперь они шли с трудом. Когда солнце уже садилось, пришел евнух из покоев генерала Гун, чтобы сообщить Ванцзэ, что скоро у нему прейдет женщина с волшебной кровью. Увидев, что у Чжу Ванцзэ нет настроения, он приказал слугам самим убраться в его покоях, подготавливаясь к встрече. Слуги выполняли приказ евнуха, а Ванцзэ скептически смотрел в окно, убирались они довольно долго, но наконец они закончили свои дела и покинули покои. Демон перебрался на кровать и лег на бок, подпирая рукой голову. Он прикрыл глаза и почти погрузился в сон, как услышал стук в дверь. Когда Ванцзэ разрешил войти, в комнату зашла девушка в сопровождении служанок, лицо ее было скрыто под полупрозрачной белой ширмой. Служанки поклонились Ванцзэ и оставили их наедине друг с другом. Если поначалу демон нервничал и был странно озабочен, то теперь заинтересованно взирал на вошедшую девушку. Кто она? Почему скрывает свое лицо?

Девушка сложила перед собой руки и согнулась в почтительном поклоне:

— Господин, я Жень Си Шен ( [Жень] - гуманность, [Си Шен] - благородная, жертвенная дева). Я пришла по просьбе генерала Гун, моя кровь должна помочь вам исцелиться.

Ванцзэ ничего ей не ответил, он лишь сузил глаза, проследив за тем, как Жень Си Шен подошла к его постели, опустилась на край и оголила плечо и часть шеи. Девушка сидела к Ванцзэ спиной, он не мог видеть ни ее лица, ни ее настроя.

— Ты не боишься? — спросил Ванцзэ и придвинулся ближе. Фарфоровый цвет кожи Жень Си Шен пробуждал его демонические инстинкты. Зрачки Ванцзэ засветились красным, он больше не мог сдерживать свою силу.

Девушка сидела неподвижно, лишь слегка обернувшись. Ванцзэ все же смог разглядеть нижнюю часть ее лица, ему показалось, что Си Шен насмехалась над ним. "Кто ты?" — спросил Ванцзэ, но ни на этот, ни на предыдущий вопрос дева не дала ответ. Демоническая аура стремительно выливалась наружу, подавляя личность мужчины. Ванцзэ ощущал себя безумно мерзким и жалким диким зверем, чудовищем не имеющим и грамма человечности. Он выпустил клыки, с силой сжал в ладони нежную девичью кожу, по-прежнему цепляясь за призрачную надежду сохранить свою личность.

— Господин, просто уже сделайте это...

Отстранившись демон поднял взгляд и холодно фыркнул. Он потянулся рукой к краю ширмы, Жень Си Шен оттолкнула его руку, отвернулась и прижала полупрозрачную вуаль к шее. Ванцзэ резким движением развернул девушку, заставив посмотреть на себя, вперившись в нее своим темным немигающим взглядом:

— Я не могу сделать это... не зная кто ты...

— Я назвала свое имя, разве этого недостаточно?

— Недостаточно.

Демон решительно сорвал Вуаль с лица Жень Си Шен, но взглянув на нее потерял всю свою уверенность, его сердце болезненно сжалось. Чжу Ванцзэ пристально посмотрел на нее, и необъяснимое знакомое чувство снова поднялось в его теле, как и тогда, когда он увидел нижнюю часть ее лица. Демон бессознательно напрягся. Ему не могло показаться, у Си Шен было лицо... его матери, которое Ванцзэ пытался вспомнить на протяжении тридцати тысяч лет. Сейчас перед его глазами стоял образ белого ханьфу и образ его со стороны, образ мужчины с таким надменным и диким взглядом, что казалось, он мог бы уничтожить им весь мир, но когда он смотрел на его маму, его взгляд был таким нежным и любящим. И то, как мама смотрела на него... Ванцзэ не понимал этого тогда, но теперь понял. Мама плакала, глядя на него... Слезы, капавшие из глаз его матери, все еще, казалось, были отпечатаны на лице Ванцзэ. Демон не смог удержаться и коснулся своей щеки, пытаясь вытереть эти слезы, но на ней ничего не было. Жень Си Шен напряглась видя Ванцзэ в таком состоянии. Она испуганно и внимательно окинула его взглядом, взяла его за запястье, чтобы проверить пульс. Сейчас этот демон не был тем безжалостным генералом армии горы Чункуй и вызывал в ней странное чувство жалости. Ванцзэ не смог долго терпеть прикосновения Жень Си Шен. Отдернув руку он отпрянул, забился в угол, будто раненый зверь, который перестал доверять людям.

— Уходи! — рыкнул демон. Он прикусил свое запястье дыбы удержать демоническую сущность, не дать ей вырваться наружу. — Проваливай! Живее!

Си Шен подобрала вуаль и стремительно вышла. Когда она была довольно далеко, до ее ушей донесся раздирающий душу вой. Жень Си Шен повернула голову и посмотрела в дальний конец коридора, по ее коже пробежали странные мурашки. Си Шен положила руку на сердце, прислушиваясь к его тяжелому биению. На душе было странное чувство, похожее на чувство жалости к Ванцзэ. Чем больше она думала о нем, тем больнее и невыносимее ей становилось. Жень Си Шен отстранилась от какого-то странного ощущения, будто Чжу Ванцзэ был ей близок, настолько близок, что ей хотелось пригреть его на своей груди и приласкать, защитить от всех несчастий.

***

Несколько тысяч лет назад Ванцзэ родился на горе Четырех стихий, что была расположена недалеко от королевства Сиань. Гора Четырех стихий была самой высокой точкой долины Чень, ее окружало множество одиночных скал, с вершин которых мощным бурлящим потоком срывались водопады. Долина Чень была водным царством, через весь регион протекало множество озер, рек и ручьев. Около водоемов постоянно играли маленькие светлые духи. Одни ныряли в реку, другие пели, кто-то боролся, а какая-то веселая толпа кружилась вместе, танцуя под лучами солнца. Это был танец праздника урожая, когда духи собирались вместе и пели, воздавая хвалу щедрости неба и короля драконов, сопровождая ее ритмом хлопков в ладони, и мерным отстукиванием ног. На берегу реки стоял небольшой дом, где и жил Ванцзэ. Его мать Мэй Сюин ( [Мэй] - слива, [Сюин] - прелестный цветок) была богиней, покровительницей добродетелей, а отец Цайхун ( [Цайхун] - радуга) — королем драконов. Именно ему принадлежала гора Четырех стихий и вся долина Чень. Богиня Мэй Сюин полюбила короля драконов и вместе с ним сбежала из Небесного Царства. Небесный император Дуань Ву не смог смериться с предательством богини, потому подверг ее и короля драконов преследованию. Почти каждый день гору Четырех стихий атаковали сотни бессмертных. Тогда преследование едва не переросло в настоящую войну между Дишитянем, долиной Чень и королевством Сиань, поскольку король Сианя так же, как и духи на горе Четырех стихий, почитал короля драконов.

Прошло время и военный конфликт постепенно затих, родился Чжу Цзинь Лун. Он был драконом, с весьма необычной формой, из-за того ему было очень сложно подобрать подходящие лекарства. Пожалуй, самым лучшим лекарством для него было — кровь мамы. Мама всегда оберегала его от всех напастей. Всегда жалела и утешала, ее глаза всегда были наполнены трогательной нежностью и любовью, когда она обнимала его. Шли годы, Ванцзэ постепенно взрослел, а на горе Четырех стихий наступили смутные времена. Как-то раз кто-то из духов пришел с вестью, что у подножия горы стала собираться злая энергия, коя привлекала демонов и оборотней. Все они хотели полакомиться необычной формой Ванцзэ и всячески пытались сломать барьер короля драконов.

Глава 3

Однажды барьер короля драконов оказался сломлен и темная сила стала стремительно подниматься от подножья в высь. На горе Четырех стихий стала исчезать вся живая энергия, весь водный простор среднего уровня в миг превратился в безжизненную пустыню. Тяжелые капли дождя опускались на зеркальную гладь озер, и от соприкосновения с ней в разные стороны расходились волны. Казалось, что с каждой секундой этих волн становилось все больше и больше. Теперь серые тучи почти всегда застилали небо. Высокие горы, покрытые вечно зеленым лесом прятались в тумане и скрывались из виду. Теперь в этом месте всегда шел дождь. Каждый день, каждый час. Сколько бы король драконов не уничтожал нечисть, ее становилось все больше, она будто выливалась из бездонной чаши. Будто кто-то специально старался ослабить его силу. По воле неумолимой судьбы пути врагов рано или поздно пересекаются, а беда никогда не приходит одна... Воспользовавшись случаем, прознав, что король драконов сейчас находится не в лучшем расположении духа, гору начали осаждать небожители и представители даосских сект. Все времена мир культивации следовал правилу «не мой клан – не мои проблемы». Демоны - это зло; зло должно быть уничтожено. Только, вместо зла даосы стремились уничтожить "по их мнению злобного" короля драконов, "предательницу" Мэй Сюин и их "грязного отпрыска" Ванцзэ. Но, несмотря на все происходящее, Мэй Сюин все еще пыталась установить мир между бессмертными сектами и просила объединиться, чтобы изгнать нечистую энергию с горы Четырех стихий. Бессмертные не хотели ее слушать, были очень агрессивно настроены и направляли в ее грудь мечи...

Дождь наконец закончился. День клонился к закату, и уже совсем скоро передвигаться через лес без факела стало бы невозможно. Сегодня ночью было так тихо, как будто на горе Четырех стихий никто не жил. Лишь сизый дым медленно поднимался из трубы, намекая, что где-то еще притаилась частичка жизни. Мэй Сюин склонилась над изголовьем кровати своего сына и потушила горящий фитиль. Ванцзэ уже спал, а она долго смотрела на него, будто пыталась навечно запечатлеть в памяти каждую черту его лица. Хотя ее глаза были полны нежных чувств, ничто не могло стереть с лица печальное выражение, будто бы ее любовь давно умерла. Сюин тихо вздохнула. Поцеловав румяную щечку сына она вышла из его комнаты. Король драконов к тому моменту уже был дома. Вернувшись, он неизвестно откуда вытащил несколько больших кувшинов с вином. С несчастным видом обняв их, он начал пить, один глоток за другим, не останавливаясь. Он словно пытался утопиться в вине. Мэй Сюин и не думала останавливать его. Она смотрела, как он, не дрогнув, выпил один кувшин. Она дотронулась до кувшина с вином. Затем, не спрашивая, она взяла один и начала жадно глотать его вместе с Цайхуном. Вино было не очень хорошим, поэтому оно полностью прожигало пищевод. Однако этот неприятное чувство, казалось, выжгло затаенное накопившееся несчастье. Это заставило Мэй Сюин почувствовать удовлетворение, когда опьянение отодвинуло все заботы. Когда Мэй Сюин допила кувшин, у нее отяжелело в животе. Голова у нее тоже медленно кружилась. Именно в этот момент она повернулась и посмотрела на Цайхуна, который все еще пил. Она сказала с траурным выражением:

— Все закончится завтра...

Цайхун опустил кувшин с вином и вытер рот. Лунный свет высветил ненормальный красный румянец на его лице. Посмотрев на Сюин и увидев, что кувшин, который она держала, был пуст, он бесцеремонно схватил его и отбросил в сторону. Затем он передал ей другой кувшин:

— Давай выпьем еще.

— Только чаша Ду Кана утоляет все печали...

Цайхун бросил взгляд на Мэй Сюин. Она склонилась над кувшином, обнимая его, как новорожденное дитя. Горькая слеза скатилась с ее щеки и утонула в сладкой воде. Смотря на нее, Король драконов хотел плакать, но не мог... Сюин сильно напилась, однако ее речь была чиста и уверенна:

— Какие бы решения я не принимала, судьба всегда играет со мной злую шутку. Ты помнишь тогда, когда я была молодой и глупой богиней? Я спустилась в мир смертных... на меня напала шайка бандитов, и я не могла дать от себя сдачи... Но тогда пришел ты и спас меня. Мой учитель всегда говорил: "Держи меч в руке. Храни благожелательность и праведность в своем сердце. Ты не можешь причинить вред другим членам секты или практикующим те же самые убеждения. Ты не можешь использовать свою силу, чтобы угнетать других. Ты не можешь быть ни высокомерной, ни тщеславной. Демоны зло, зло должно быть повержено". А я смотрела на тебя и понимала, что теми бандитами были бывшие ученики моей секты, а меня саму спас тысячелетний демон дракон... Как по итогу, я должна была убить тебя и отблагодарить их? Но я так не сделала. Нет. Я влюбилась в тебя как дурочка... Мне до сих пор интересно, что бы сказал мой учитель, если бы узнал об этом? Наверное ему повезло, что он умер не зная во что превратилась его ученица... Сорок лет я хранила наши отношения в тайне, но потом не смогла больше это скрывать и пришла к тебе на гору Четырех стихий. Ты знаешь... А ведь я не сожалею о том что было... Надеюсь, ты тоже не сожалеешь и не винишь меня во всем...

— Сюин... — Цайхун посмотрел на богиню. Его голос был низким, а аура пустой. Было очевидно, что его тело все еще в плохом состоянии. — Я не виню тебя, и мне не о чем сожалеть...

Слегка пьяная Мэй Сюин просто склонила голову набок и некоторое время смотрела на Цайхуна:

— Единственное, о чем я сожалею, это то, что не смогу увидеть взросление нашего сына... Радоваться его победами и утешать при поражениях... Но еще тяжелее будет ему, когда он узнает, что случилось с его родителями. Будет лучше, если он навсегда забудет нас...

Мэй Сюин уже все подготовила для заклинания забвения. Это решение не просто далось им обоим, но было единственным выходом в сложившейся ситуации. Только отдав жизни они смогут спасти гору Четырех стихий и их сына.

Закончив пить, Сюин передала кувшин с вином Цайхуну и встала. Она поговорила со служанкой, обозначив ей свой план и намерения, а после вновь зашла в комнату Ванцзэ. В ней уже был Цайхун. Король драконов опустился на колени перед кроватью. Он долго не двигался с места. Мэй Сюин молча смотрела ему в спину. Ей нечего было сказать. Цайхун долго думал прежде чем пошевелиться. Он резко встал и вонзил когти в свою грудь.

— Ты что задумал? — забеспокоившись, Сюин подошла к нему.

Цайхун улыбался краем губ, вытаскивая свое самое заветное сокровище. На его ладони лежала окровавленная чешуйка, блестящая как драгоценный сапфир. Он положил эту чешую на грудь Ванцзэ и подождал пока она сольется с его телом. Мэй Сюин посмотрела вниз. Ее лицо было бледным. Некоторое время она не могла выдавить из себя ни единого слова. Она молча смотрела на Цайхуна. Прошло много времени, прежде чем она еле слышно сказала:

— Без нее ты не сможешь сражаться в полную силу...

— Полная сила не понадобится дабы запечатать тьму, — Цайхун повернулся к Мэй Сюин и продолжил. — Я часто называл это умножением силы, но я скрывал, что у этой чешуи есть еще одно название... Оберегание души... С ней, что бы ни случилось, как бы ни было изранено тело нашего сына — ничто и никогда не сможет уничтожить его душу.

***

Утром следующего дня, по приказу Мэй Сюин, служанка забрала Ванцзэ и отправилась на другую сторону горы. Тем же временем Мэй Сюин и Король драконов, с головы до пят облаченные в красные свадебные наряды вышли в мертвое поле, где до недавнего времени был цветущий персиковый сад. Они стояли на расстоянии и, не сводя взгляд, смотрели друг на друга. Здесь они были одни, посреди бескрайних желтых песков. Сейчас сердце Сюин было спокойно, хотя в голове у нее был полный бардак. На мгновение перед ней мелькал образ новорожденного сына. В следующее мгновение учитель, обучавший ее танцу с мечом на вершине горы. Тот момент, когда ее вознесли на небеса и учитель холодно посмотрел на нее. Но в конце концов Мэй Сюин начала успокаиваться. В ее сознании остался только учитель, держащий ее за руку, говоря: "Сюин, у тебя великая судьба". Этот чистый голос смыл замешательство Мэй Сюин. Она должна верить ему. Она должна верить в себя. Она столько лет следовала его убеждениям, что даже если другие подозревают учителя, она не должна сомневаться в нем или себе. Мэй Сюин решительно посмотрела на горизонт, как раз тогда, когда небо, где соединялась голубая лазурь и земля, окрасилось в черный. Внезапно подул шквалистый ветер. Он поднимал в воздух песок и засохшие растения. Песок загородил собой весь обзор и все пространство вокруг превратилось в хаотичную стремительную воронку. Шум ветра стоял в ушах Сюин, но сквозь него она отчетливо услышала голос Цайхуна, который скомандовал: "Сейчас!" Мэй Сюин тут же открыла все меридианы в своем теле. Это заклинание задействовало все частички духовной силы и она становилась просто невероятной. Но так же это заклинание имело и обратную сторону: духовная сила высвобождалась и не возвращалась заклинателю, золотое ядро сгорало до тла, а без золотого ядра человека ожидает лишь... смерть. Белая духовная сила окружала Мэй Сюин. Она исходила из центра живота и направлялась в ладони. Сюин сложила барьерную печать, направляя силу прямо на большой сгусток черного дыма, что внезапно вырос впереди. Цайхун сделал то же самое. С двух сторон темный сгусток окружила белая сфера, заточив его в самом центре. Тыма сопротивлялась и пыталась выбраться, сломать барьер. Было очень тяжело, Сюин чувствовала, как духовная сила постепенно покидает ее тело, она постепенно слабеет. Тогда она смотрела на Цайхуна и ее сила будто пополнялась... Постепенно ветер затих и песок вновь ровным слоем лег на землю. Даже небо проглянуло сквозь густые темные тучи. Тьма была повержена. Мэй Сюин сидела на песке и на ее коленях лежал Цайхун. Казалось его белые, как облака, волосы поседели еще больше. Мэй Сюин долго смотрела в его лицо, а после склонилась, чтобы в последний раз нежно прильнуть к любимым губам. Цайхун так же слабо отвечал ей.

— Сюин... — шепотом проговорил он, когда приоткрыл глаза. — Я правда ни о чем не сожалею... Если будет возможность... Я хочу провести с тобой все оставшиеся жизни.

Мэй Сюин рассмеялась и смахнула скатившуюся слезу:

— Дурак! Меня прокляла сама судьба. У меня не будет следующей жизни.

— Я все равно... буду ждать тебя. Звездой на небе. Хоть тысячу лет... Но я дождусь тебя, Сюин...

Глаза Короля драконов постепенно закрывались, его сил становилось все меньше. Богиня уже не могла сдерживать слезы, она обнимала его тело. Цайхун заговорил снова, когда нашел еще капельку сил:

— В этих одеждах мы обвенчались... Сюин... — он приподнял руку и на его запястье заблестела красная нить, такая же нить засветилась и на запястье Мэй Сюин. Женщина опустила его руку и отругала:

— Не трать зря силы, я хочу запомнить навсегда наши последние минуты... Улыбнись. Почему же ты не улыбаешься?

Сюин всхлипнула и наклонилась, чтобы помочь ему улыбнуться. Она только коснулась пальцами уголков его губ, как внезапно раздался оглушительный свист. С неба упал меч и вонзился прямиком в грудь Цайхуна. Мэй Сюин встрепенулась, как кошка почуявшая опасность, заозиралась по сторонам в поисках источника беды.

— Сю... Сюин...

Женщина повернулась на голос Короля драконов. Его тело тут же вспыхнуло как свечка. Он сгорел настолько быстро, что Мэй Сюин не успела ничего сделать. Да и не смогла бы, ведь ее золотое ядро было уничтожено, а меридианы в теле вскрыты, ей самой оставалось не долго. Цайхун стал пеплом, развеявшимся по ветру. В глазах Сюин стояла пустота. Осознание медленно приходило. Лишь спустя время мертвую тишину над пустыней разорвали пронзительные стенания. Окровавленными руками Мэй Сюин разгребала в разные стороны песок, будто надеялась, что сможет найти своего мужа. Но не находила, песок никак не заканчивался. Она все копала и даже не заметила, когда к ней подошел мужчина облаченный в белое, с высокой золотой диадемой на голове. Мужчина взялся за рукоять такого же золотого меча, что был вонзен в песок перед Сюин, и, вытерев с лезвия кровь, произнес:

— Наконец-то я смог убить Короля драконов. Спасибо... Сюин. Ты мне очень помогла.

Мэй Сюин подняла на мужчину глаза полные ненависти и прошипела:

— У Сюлань! Верни его!

Мэй Сюин бросилась ему под ноги, но путь ей преградил неизвестно откуда появившийся белый клинок. Вскоре к У Сюланю подошла лидер даосской секты Синь Юэ. Она шла во главе небольшой группы из молодых адептов. Синь Юэ была красива внешне, однако имела высокомерное лицо, что портило сложившуюся вокруг нее атмосферу благородия и изящества.

— Сюлань, ты обещал оставить предательницу Сюин для меня.

У Сюлань взглянул на Син Юэ, заложил руки за спину и подойдя к ней усмехнулся:

— Син Юэ, ты очень нетерпелива. Я убил Короля драконов, чтобы тебе никто не смог помешать... Делай с ней что хочешь, а после присоединяйся к поискам этого ничтожного отпрыска.

Мэй Сюин снова рыпнулась пытаясь схватить за полы одежд У Сюланя, дабы не дать ему уйти. Заметив это, Син Юэ резко подскочила и ногой отпихнула ее руку:

— Да как ты смеешь трогать его! Ты, грязная предательница Сюин! Позор нашей секты!

Мэй Сюин оскалила зубы, из-за чего стала выглядеть злобной, как дикая пантера, готовая к атаке:

— Син Юэ! Прочь с дороги.

Богиня подняла руку. Син Юэ тут же поспешно ударила ее. Движения Син Юэ были слишком отчаянными и небрежными, уже после пары взмахов лишенная духовной силы Мэй Сюин разоружила ее. Одной рукой ухватив Син Юэ за воротник, она приподняла ее. Мэй Сюин сжала ладонь, и меч, упавший на землю, оказался в ее руке.

— Заручилась поддержкой у Небесного царства? Син Юэ... Какой отчаянный шаг ты совершила для того, чтобы убить меня...

— Ты все время надо мной издевалась... — прошипела Син Юэ. — Я всегда трудилась на пределе своих сил, другие секты считают меня лучшей, но учитель все равно ставил тебя в пример всем! Тебя, а не меня взяли в Небесное царство! Несправедливо!

Син Юэ толкнула Мэй Сюин в живот и выбила свой меч из ее руки. Она произвела движения нарисовав в воздухе заклинание. В следующее мгновение тело Сюин пронзило десять ледяных мечей и она не смогла больше пошевелиться. Син Юэ усмехнувшись нависла над ней.

— Только потому, что учитель любил тебя, это не значит, что тебе позволено издеваться над нами! Говорю тебе, когда вы с учителем встретитесь в загробном мире, он так просто не простит тебя! Старшая ученица, ты издевалась надо мной столько лет. Не думаешь, что тебе стоит сейчас передо мной извиниться?

— Разве не ты сама все время приставала ко мне? Я лишь отплачивала тебе тем же. Учитель никогда не хвалил тебя, потому что ты все время была слишком тщеславна и высокомерна. Ты старалась забрать себе заслуги других, тем самым быть лучшей. И лишь после смерти учителя ты добилась того, что хотела, но он никогда не похвалит тебя. Даже в загробном мире.

Син Юэ разозлилась и с размаху вонзила свой ледяной клинок прямиком в сердце Сюин намереваясь заморозить ее насмерть. Подождав немного и убедившись, что Мэй Сюин перестала дышать, Син Юэ взяла молодых адептов и отправилась к У Сюланю, на поиски Ванцзэ.

На другой стороне горы молодая девушка в спешке уводила юного Ванцзэ прочь. До границы с государством Сиань оставалось совсем немного. Надо было лишь миновать небольшой участок леса, после чего, их должен был встретить и спрятать в Запретном городе посол из Сианя.

Рука Таньцай Лю крепко сжимала ладонь Ванцзэ, и он следовал за ней. Для человека лишенного памяти он был на редкость спокоен, даже не спрашивал куда и зачем они спешат. Таньцай Лю помнила указ своей госпожи, ей надо было увести Ванцзэ прочь, и никогда, ни под каким предлогом, не напоминать ему о его родителях. Будет лучше, если он забудет о них навеки... Неизвестно, как долго они шли, со временем Ванцзэ надоело тупо следовать за Таньцай Лю, и он, приподняв с лица капюшон, стал осматривать окрестности. Здешние места были ему незнакомы.

— Леди Таньцай, куда мы идем? — поинтересовался мальчик, когда чуть замедлился.

— Молодой господин, до полуночи нам надо успеть добраться до Сианя...

Видя что Чжу Ванцзэ замедлился, Таньцай Лю сильнее потянула его за руку. Ванцзэ не понравилось когда его тянули куда-то без его собственной воли и он с силой отдернул свою руку (до этого он следовал за служанкой в несколько зачарованном состоянии). Выпутавшись из хватки Таньцай Лю юноша отошел на несколько шагов назад:

— Я никуда с тобой не пойду. Я хочу остаться на горе Четырех стихий.

— Молодой господин, на горе Четырех стихий теперь не безопасно, на вас могут напасть демоны...

Ванцзэ приподнял бровь и не поверил в ее слова. Таньцай Лю снова попыталась взять юношу за руку, но он выпутался. Кроме того, он развернулся и пустился бежать прочь.

— Молодой господин! Вернитесь!

Кто же знал, что потерявший частицы памяти Ванцзэ будет таким непослушным... Таньцай Лю разозлилась на себя за то, что побоялась причинить боль юному мастеру, несмотря на то, что ей было приказано любыми способами увести его в Сиань. Свистящий воздух привел мысли Ванцзэ в смятение. Он был очень зол на Таньцай Лю, однако за гневом скрывалась волна беспомощности. Он чувствовал, что что-то не так, хотя не знал что именно. Все воспоминания, что были в его памяти, внезапно показались ему фальшивкой... Он мчался вперед в случайно выбранном направлении. Только когда Ванцзэ почувствовал, что Таньцай Лю довольно далеко от него, остановился дабы перевести дух. Внезапно он почувствовал мощную демоническую Ци, на огромной скорости движущуюся на него. Он нырнул в самую чащу леса, проломился сквозь бесчисленные ветви, прежде чем его остановило большое дерево. Затем он начал падать вниз, слой за слоем. Тринадцатилетний Ванцзэ был довольно тяжелым. Он с гулом упал на сухие листья. Прежде чем он успел отползти, на него сверху рухнул тяжелый демонический хвост. Чжу Ванцзэ снова упал ничком, и начал оглядываться по сторонам. Птицы в лесу были напуганы внезапным появлением юноши и улетели вдаль. Встревоженные животные нескончаемо кричали. Ванцзэ спешно стащил с себя хвост. Этот хвост, упавший на него с большой высоты, явно принадлежал семихвостому демону тигру. Даже стало интересно, какой человек смог его отрубить... Услышав шум, Ванцзэ задрал голову вверх, к светлому окну среди крон деревьев. Белый демон тигр как раз прыгнул над ним и направился в сторону где была Таньцай Лю. По коже юноши пронеслись мурашки, несмотря на то, что он занимался каждый день, уровень его культивации был еще слишком низким для того, чтобы одолеть такое существо. Сработал естественный инстинкт: белокурый юноша подобрал демонический хвост и в спешке бросился прочь. Хоть его тело болело от соприкосновения с землей и всеми теми деревьями, он бежал не останавливаясь.

Ванцзэ не знал сколько пробежал перед тем как закончился лес и началась бескрайняя пустыня. Ветер дул со всех сторон, задувая песок в глаза. Демонических хвост на шее очень сильно пригревал кожу, и Ванцзэ думал, что сварится в этом месте заживо. Впереди было ни души — лишь песок и дюны. Может быть, кое где и проглядывала выжженная под палящим солнцем трава, но она совершенно не выделялась из окружающего пейзажа. Юноша прошел еще немного прежде чем заметил женщину, которая без сознания лежала на земле. Подбежав ближе Ванцзэ увидел, что ее тело, почти наполовину поглотил песок, а на спине и груди красные одежды были пропитаны темной кровью. На первый взгляд, других повреждений на теле женщины не было. Чуть повысив голос Ванцзэ задал вопрос:

— Вы ранены?

В ответ последовала тишина. Юноша не стал переворачивать женщину, дабы кровь снова не начала вытекать из ее раны. Он собрал всю свою духовную силу в ладонях и попытался залечить рану на груди, но получалось плохо, ибо она была довольно глубокой.

— Не трать свои силы, спасти меня уже не сможешь...

Женщина внезапно пришла в себя и схватила его за ладони. Ванцзэ заглянул в ее лицо и... его сердце до боли сжалось. Все воспоминания о его родителях вернулись...

— Мама...

Эта женщина — Мэй Сюин — была его матерью. Ванцзэ обхватил ее плечи, укладывая голову на свое предплечье. На его лице читалось беспокойство, когда он заглядывал в лицо матери, а его голос дрожал:

— Мама, что здесь случилось? Где отец?

Тяжело дыша Мэй Сюин подняла руку к небосводу, протягивая указательный палец прямиком к четырнадцати ярким звездам созвездия Дракона:

— Не бойся, он теперь будет присматривать за тобой оттуда...

Сердце Ванцзэ бешено стучало в груди, он схватил ее за руку, не желая верить в ее слова:

— Мама... Это не правда... Скажи что это не правда!

Свободной рукой Сюин дотронулась до его щеки и погладила ее утерев скатившуюся слезу. Заклинание инея, наложенное Син Юэ уже сковало льдом ее тело по самую грудь. Набравшись немного сил, Мэй Сюин тихо произнесла:

— Времени осталось совсем мало. Боюсь, я в последний раз увижу твое лицо. А-Лун... Помни... Мама любит тебя, папа любит тебя... Ты сильный. Ты справишься. А-Лун... будь счастлив...

Мама плакала глядя на него, и, казалось, эти слезы отпечатались на лице Ванцзэ. Он держал ее за руку и бормотал себе под нос одно и то же. Тепло немедленно исчезло из тела Мэй Сюин. За долю секунды мороз покрыл ее кожу, как будто все ее тело было полностью покрыто снегом. Ванцзэ был в растерянности. Он пытался руками согреть ее руки:

— Мама... не умирай.

Казалось, она слышит его голос. Внезапно глаза Мэй Сюин распахнулись. Нынешняя Сюин выглядела иначе, чем растерянная и ошеломленная Сюин из прошлого. Ее взгляд был очень ясным и ярким. Все было совершенно по-другому. Она собрала остатки Ци из своего тела и быстро передала их Ванцзэ, а после лед начал быстро расползаться. За короткое время он достиг шеи Мэй Сюин. Женщина сжала челюсти. Казалось, она делает последний вдох, чтобы сказать:

— Береги... Себя...

Лед и иней покрывали шею Сюин. Казалось, она изо всех сил пытается слегка приподнять голову и продолжает смотреть на сына. Лед потек и покрыл ее лицо. Он также застыл над слезой, прилипшей к уголку ее глаз. Ее волосы тоже превратились в лед. Ее жизнь закончилась в этой последней позе. Больше никакого дыхания. Больше никакого движения. Ванцзэ смотрел на нее, как будто уже потерял свою душу. Но вот послышался легкий треск. На макушке головы Мэй Сюин образовалась небольшая трещина.

— Нет... — Ванцзэ внезапно вскрикнул, — Мама! Нет!

Трещина раскололась и разорвала черты лица Мэй Сюин. Треск, казалось, никогда не прекращался. За долю секунды тело Сюин полностью раскололось.

— Нет, я тебя умоляю. Нет... нет, нет, нет!

Раздался хруст, как будто повозка врезалась в землю и разлетелась на куски. Мэй Сюин полностью разрушилась. Комната наполнилась ярким светом ледяных кристаллов, казалось, что пошел снег. Шелест падающих хлопьев, такой одинокий звук. Ванцзэ протянул руку, но смог только ухватиться за холодное одиночество.

— Мама...

Ванцзэ стоял на коленях на земле. Он был бледен и не мог вымолвить ни слова. Он мог только отвернуться. С этого момента Ванцзэ остался на горе Четырех стихий совершенно один.

Дни и ночи в горах были одинаковы. Днем все так же светило солнце, а ночью его сменяла Луна. Иногда черные тучи застилали небо, тогда на землю падали тяжелые дождевые капли, а иногда белая молния ярчайшей вспышкой освещала все окрестности. Но все грозы проходили и все возвращалось на круги своя. Ванцзэ уже потерял счет времени, он так же не знал сколько ему было лет. Жизнь в горах его не радовала, но и не печалила тоже. Он перепробовал все плоды и ягоды, что мог с легкостью отличать съедобное от несъедобного. Он даже мог съесть ядовитый гриб или приготовить из него вкуснейший суп, смертельный для обычного человека. Гору четырех стихий населяли различные животные и демоны. Ванцзэ боялся встречаться с людьми и ходил повсюду один. Несколько лет он провел в полном молчании, но шли годы, и однажды в горах юноша забыл название одного фрукта. Ванцзэ вдруг стало очень страшно, хотя он и не совсем понимал, что тут такого уж ужасного. С тех пор юноша разговаривал сам с собой, а когда ему стало скучно, он поймал обезьяну и разговаривал с ней целый день. Обезьяна не выдержала и попыталась покончить жизнь самоубийством, врезавшись головой в стену пещеры. Однажды он очень сильно захотел есть, что даже украл яйцо из гнезда демона-змея. Когда демон-змей захотел съесть его в ответ, Ванцзэ смог заболтать и его. Да так, что демон-змей оказался отличным собеседником. Вскоре после этого демон-змей был убит сектой даосов и юноша снова остался на горе один. Это проклятие одиночества, он никогда не сможет найти постоянного спутника на всю жизнь. Да хотя бы временный спутник... он будет довольствоваться любым. Ванцзэ казалось, что он начал сходить с ума, ему постоянно мерещился белый силуэт. То это была прекрасная девушка кружащаяся под золотыми лучами солнца, то женщина, собирающая лекарственные растения. То она была совсем близко, что можно было подробно разглядеть каждую черту ее лица, то она уходила совсем далеко, и ее белый силуэт еле-еле разглядывался среди зеленой листвы. Чжу Ванцзэ выглядывал из своей пещеры боясь показаться ей на глаза. Но однажды, он, измученный жаждой, вышел посреди ночи, дабы попить и заодно искупаться в озере. Он увидел там эту женщину и она заметила его. Она тогда подошла к нему близко и нежно улыбнулась протягивая свою руку:

— Пойдем со мной, тебе больше не придется страдать в одиночестве...

(Это была Ло Бао Сянь) Неизвестно почему, но улыбка женщины показалась Ванцзэ такой же, какая была у его матери. Потому он успокоился и протянул ей свою руку. Так началась история Повелителя Судеб Чжу Цзинь Луна.

***

Медленно приподняв тяжелые веки, раненный демон уставился на белые простыни перед собой. Ванцзэ не заметил, как внезапно потерял сознание от боли, а все воспоминания, что пронеслись в его голове, казались мимолетным сном. Только этот сон был явью, случившуюся более тридцати тысяч лет назад. И от этой яви его сердце болезненно сжималось, будто при каждом ударе его пронзала леденящая душу стрела. Хмурясь от боли Ванцзэ смог подняться и подойти к высокому окну. Рассвет был уже совсем близко. На горизонте виднелись маленькие лучи света, рассеивающие темноту. Увидев, что небо начинает светлеть, Ванцзэ решил испытать удачу, принявшись искать созвездие дракона на темной части неба. Он смотрел в небо и долгое время молчал, прежде чем на нем загорелись четырнадцать ярчайших звезд. Блеск от них отразился в глазах белокурого демона, и его бледные губы все же смогли дрогнуть в еле уловимой улыбке. Рука легла на грудь, ведь именно там находился подарок отца — чешуя защищающая душу. В конце концов Ванцзэ нарушил тишину:

— Отец... Спасибо тебе за все...

Темная ночь закончилось и небо рассекли золотистые борозды восходящего солнца. На рассвете, пока еще было темно, Жень Си Шен оставила служанок и отправилась в сливовый сад. Красные, нежно-розовые и пурпурные цветки слив открывались вместе с тем, как девушка приближалась к ним. Ветер завывал, и облака находились под ее ногами. Си Шен смотрела на это некоторое время, и казалось, что облака поднимутся и поглотят ее. Госпожа Жень прислушалась к тишине и прошептала:

— Чжу Ванцзэ, ты здесь?

Птица запела сзади, и Си Шен повернулась, чтобы увидеть Ванцзэ, сидящего на дереве рядом с пристройкой. Под серебристым светом еще не зашедшей луны, в белой одежде и с белыми волосами, он был словно скульптурой из снега, столь чистой, столь идеальной, что хотелось приблизиться, но и боязно делать это.

Си Шен уставилось на него и вдруг спросила:

— Сколько времени ты здесь?

Ванцзэ ответил легко:

— Достаточно долго, чтобы увидеть тебя, Мэй Сюин...

Барышня Си Шен на несколько секунд замерла, затем улыбнулась и покачала головой:

— Ты ошибаешься. Не знаю, почему ты назвал меня тем именем... Я Жень Си Шен...

Ванцзэ спустился вниз и уставился на Си Шен, как хищник на добычу:

— У тебя была целая ночь на то, чтобы все вспомнить. Сюин... Неужели ты действительно не помнишь меня?

Барышня Си Шен сразу отступила назад, опасаясь, что Ванцзэ ударит ее. Действительно, когда он называл это имя... Сюин... Сердце девушки болезненно покалывало, будто что-то пыталось выбраться наружу из недр ее сознания. Сюин...

— Когда с твоих уст срывается это имя, я действительно чувствую близость к себе. Будто это что-то бессознательное, что-то, что происходило со мной не в этой жизни...

— Это действительно происходило с тобой не в этой жизни...

Ванцзэ уставился на нее, его глаза были темными, как чернила, и сердце госпожи Жень начало бешенно биться. Она сильно оттолкнула Ванцзэ и развернулась, словно мертвая свинья, которую собираются кипятить:

— Увы, я не смогу ее вспомнить...

Чжу Ванцзэ угрюмо посмотрел на нее:

— Тридцать тысяч лет назад ты пожертвовала собой и вместе с Королем драконов спасла гору Четырех стихий от тьмы... А еще... Тогда ты передала мне часть своих сил. Мама... Неужели ты не узнаешь меня?

Сердце Си Шен, дико бьющееся от нервозности, пропустило удар когда она наконец-то встретилась взглядом с демоном. Если в самом начале она сомневалась, то теперь наконец все вспомнила довольно ясно. Она подошла чуть ближе, все так же не прерывая зрительный контакт, но побоялась коснуться Ванцзэ. Ее рука замерла на пути к его лицу, словно хотела подтвердить, что он реален. Белокурый демон слегка наклонил голову, чтобы почувствовать тепло ее ладони и тихо спросил:

— Мама, ты вспомнила меня?

Когда Жень Си Шен смотрела на него, и ее рука нежно гладила его щеку, в носу действительно противно защипало. На уголках глаз показались хрусталики слез. Си Шен долго сдерживалась, а потом внезапно обняла Чжу Ванцзэ, нежно, но крепко прижимая его к себе. Ванцзэ закрыл глаза, позволяя своей голове легко упираться на плечо Си Шен. Он уже давно забыл как это... Чувствовать себя в безопасности...

Внезапно сзади послышался шум, означающий что посуда упала на пол. Чжу Ванцзэ поднял голову и увидел, что старый генерал Гун стоит в коридоре, а его глаза полны шока и сожаления. Ведь он приготовил Ванцзэ госпожу Жень совершенно не для объятий, он хотел дабы та отдала свою кровь и спасла его. Чжу Ванцзэ поднял свою злую сторону, поэтому он сохранил свою позицию и закрыл глаза, делая вид, что не видит и не слышит ничего, и ждал, как генерал Гун отреагирует.

Глава 4

Немного позже госпожа Жень Си Шен так же заметила генерала Гун в коридоре. Си Шен, наконец, подошла к нему и спросила:

— Усилились ли из-за моих объятий раны господина? Позвольте мне помочь ему.

Ванцзэ хохотнул вслух, она такая смешная. Он высвободился из объятий барышни Жень и улыбнулся ей. Она поклонилась ему:

— Если молодой господин не против, я зайду к нему этим вечером.

Ванцзэ отклонился:

— Было бы славно, если бы на ваше решение не повлиял старый генерал Гун, — в глазах белокурого демона заплясал зловещий огонек. — В любом случае, буду рад вашему визиту. А теперь мне надо уйти. Меня ждут дела.

Ванцзэ повернулся и ушел. Старый генерал Гун сначала хотел что-то сказать, но медленно отошел, лишь наблюдая, как белый силуэт Ванцзэ исчезает в коридоре. По видимому, Ванцзэ оправился, но он все еще не мог использовать духовную силу и быстро уставал даже от небольших трудов. Но он отсутствовал слишком долго. Солдаты оставались без надзора. Потому он не мог позволить себе отдых и поспешил на склон горы Чункуй, где был лагерь армии Преисподней.

Жень Си Шен многозначительно посмотрела на генерала Гун и опустилась, дабы собрать разбросанные по полу сладости. Генерал Гун долгое время просто смотрел на нее, своим взглядом как бы пытаясь прочесть что в голове у этой госпожи, но потом бросил свои попытки и спросил:

— Си Шен, ты еще помнишь нашу договоренность?

Си Шен выпрямилась и ответила вопросом на вопрос:

— А ты знал, что он был моим сыном? Только моя кровь может полностью исцелить его… А я вначале думала, что ты просто так решил использовать меня… Генерал Гун, оказывается ты человек с благородными намерениями…

Генерал Гун усмехнулся и выдержав паузу кивнул:

— Знал. Но опасался, что ты откажешься жертвовать собой. Поэтому ничего не сказал тебе.

— В самом начале я и не хотела жертвовать собой. Но теперь, узнав правду, хочу спасти его, — Жень Си Шен окинула взглядом сад цветущих слив. — Остаток своего времени я хочу прожить как Мэй Сюин. Хочу дать Ванцзэ ту любовь, которую не смогла дать тогда, из-за своей эгоистичности…

— Си Шен… — попытался перебить ее генерал Гун.

— Знаю, мы зря вспомнили друг друга. Ванцзэ будет тяжело снова потерять меня. Внутри меня есть голос, который говорит мне не идти, но другой говорит, что если не сейчас, то у меня больше не будет такой возможности…

Слушая ее генерал Гун решил промолчать. Ибо говорить что-либо Жень Си Шен сейчас посчитал бессмысленно. Но так же он хотел прекратить весь этот хаотичный поток мыслей, потому, спустя время, он довольно грубо перебил ее:

— Мне все равно чем ты будешь заниматься. Просто не делай Ванцзэ больнее от общения с тобой…

Жень Си Шен было хотела спросить, почему это она сделает Ванцзэ больнее? Ведь, спустя тысячелетия разлуки они наконец смогут воссоединиться. Но затем она сама нашла ответ на вопрос и поспешила отступить. К тому моменту генерал Гун уже ушел, оставив лишь корзину со сладостями.

Жень Си Шен усердно учила медицину, и в ее занятой повседневной жизни смогла добиться немалых успехов. Вернее это было единственное занятие, с помощью которого Жень Си Шен усердно старалась ухватить хотя бы крошечную порцию счастья, как росток, пытающийся прорасти в бесплодной почве. Потому, она решила приготовить для Ванцзэ кое-что довольно стоящее, что-то, что действительно ему понравится. Дабы средство помогло, она даже не пожалела добавить пару капель своей крови. На закате пошел снег. Это был первый снег в этом году, и вино из цветущей сливы, которое барышня Жень Си Шен сделала в прошлом году, было готово к употреблению. Си Шен согрела сливовое вино и попросила Чжу Ванцзэ выпить с ней. Она слышала, что на горе Чункуй снег – большая редкость. А этот сыпал большими белыми хлопьями и успел укрыть землю белым одеялом толщиной в два чи. В такую погоду никто не станет выпускать скотину на пастбища, если не желает, чтобы все животные насмерть замерзли. Си Шен уставилась на кружащиеся снежинки в задумчивости. В руках девушка держала фонарь и собиралась задуть его, но затем вышла из дома. Под снегом, Жень Си Шен пошла вниз по улице, пока не остановилась перед винным магазином. Внезапно она поколебалась и стояла снаружи, удерживая фонарь.

— Поскольку ты сама пришла ко мне, почему же тебе не зайти?

Жень Си Шен вздрогнула, услышав этот голос.

Молодой человек вышел из темноты снежной ночи и встал перед ней, раскрывая над собой зонт. Край его белых одежд, вышитых знакомым облачным узором, развевался по ветру. Снежные хлопья с шелестом опускались на расписанный белыми цветами шиповника зонт, из-под которого на Си Шен, все еще стоявшую в оцепенении, смотрели холодные строгие глаза.

Си Шен медленно обернулась и улыбнулась:

— Я не думала встретить тебя в этом месте.

Ванцзэ кивнул и не стал спорить с Жень Си Шен. Она последовала за Ванцзэ и прошла через магазин на задний двор. Кто знает, когда там появилось сливовое дерево, но оно наполнило своим ароматом весь двор. Си Шен казалось, что ее везде преследуют эти цветущие под снегопадом деревья, будто напоминая ей о ее прошлом. Ванцзэ увидел, что Си Шен смотрит на сливовое дерево и сказал:

— Мне нравится запах сливы, и я посадил эти деревья по всей Преисподней, дабы она не казалась мрачной безжизненной пустыней. К тому же… Людям нравится гулять под ними.

Жень Си Шен ответила:

— Ты так заботлив к жителям Преисподней…

Они уселись на теплую кушетку, Ванцзэ принес пять или шесть блюд с небольшими закусками, разогрел красную маленькую печь, и подогрел на ней вино, пока то не стало горячим и душистым. Дверь и окно были открыты, снаружи падал снег и цвела слива, создавая вид, от которого трепетало в сердце. Двое молчали и просто пили. Си Шен сдерживала душевную боль и не находила слов. Это винный магазин, поэтому единственное, что здесь было в изобилии – это вино. Вино лилось как вода, и барышня Жень начала пьянеть. Она рассмеялась:

— Тогда я так жестоко поступила с тобой, оставив одного на горе Четырех стихий, как ты до сих пор не возненавидел меня?

Ванцзэ смерил ее снисходительным взглядом и промолчал. Си Шен была пьяна, потому несла всякую чушь. Сам он не мог пьянеть, алкоголь на него просто не действовал, ровно так же как любые другие яды и лекарства.

Лицо Жень Си Шен сильно покраснело от алкоголя:

— Расскажи мне! У тебя была возможность убить меня вчера, но ты не сделал это. Почему?

Ванцзэ лукаво улыбнулся:

— Возможно, в настоящую причину ты не поверишь.

— Я поверю, — серьезно проговорила Си Шен заглядывая демону в глаза.

— Тогда… хорошо! Я расскажу тебе! Всю жизнь я был совершенно один. Я не знал своих родителей, был просто пустой оболочкой. Наверное, только когда попал в Преисподнею, я впервые сделал полноценный вдох. На горе Чункуй, когда генерал Гун учил меня, а я просто лежал на земле не в силах пошевелиться, он рассказывал мне истории из своей молодости. Он всю жизнь был обычным человеком. Путешествовал по Великой равнине как обычный человек. В маленьком городке он стал кузнецом и жил обычной жизнью смертного. Однажды к нему пришел молодой человек и попросил выковать оружие. Они пили, пока он ковал, а обещанное самое вкусное вино было и самым крепким. Так они напились вместе, и он обрел единственного в своей жизни настоящего друга. Я вспомнил эту историю, и мне захотелось попробовать пожить жизнью обычного человека. Возможно… я хотел встретить кого-то, кто станет мне настоящим другом. Я встретил тебя, реинкарнацию моей матери. Я не могу полюбить тебя как мать… Возможно из-за того, что не умею любить вовсе. Но я очень хотел бы, чтобы ты стала мне настоящим другом…

Ванцзэ сидел, опустив голову, но закончив, он посмотрел на Жень Си Шен:

—Ты мне веришь?

— Верю!

— Почему? Тебе не кажется, что эта причина смехотворна?

— Я чувствую, что ты говоришь правду.

Ванцзэ вздохнул:

— Но на самом деле я не живу как обычный человек.

Си Шен с улыбкой утешила его:

—У каждого из нас своя судьба. Ты тоже уже многое испытал.

Ванцзэ засмеялся:

— Жизнь любит играть со мной злые шутки! Подсылает тех, кто уходит слишком быстро, или же тех, кто предает меня. Я не могу слепо кому-то верить, ибо привык доверять лишь себе.

Си Шен хитро прищурилась:

— Тогда ты можешь поблагодарить меня. Ведь ты рассказываешь все это потому что доверился мне?

Зрачки Ванцзэ сузились, он спросил:

— Генерал Гун… Он же не повлиял на твое решение?

Си Шен протянула вино:

— Я еще не так пьяна, не пытайся развязать мой язык.

Ванцзэ рассмеялся:

— Тогда я подожду, пока ты напьешься, и тогда спрошу.

Си Шен погрозила пальцем:

— Невозможно.

Ванцзэ спросил:

—Почему?

Жень Си Шен выпила три чашки подряд:

— Потому что я собираюсь спать, — а затем упала на кушетку и тут же заснула.

Ванцзэ встряхнул ее:

— Ты слишком много пьешь!

Он закрыл дверь и окно, выпил еще несколько чашек, лег на кушетку и тоже уснул. Проснувшись среди ночи, он увидел, что Си Шен сидела повернувшись к нему спиной. Он отлично помнил, что она пришла к нему в нежно-голубых одеждах, в теплой синей накидке, украшенной белым лисьим мехом. Теперь же белоснежные одежды за ее спиной слегка покачивались от легких порывов ветра, который пробивался с улицы сквозь закрытые ставни. Ванцзэ пока еще не мог до конца отойти от сна, потому долго смотрел на Си Шен:

— С… Сюин…

Женщина обернулась и мягко посмотрела на него. Си Шен не была той, пьяной, с перекошенными шпильками в прическе, которая пришла к нему снежным вечером. Это была та Мэй Сюин из его воспоминаний, истинный облик его матери. Ванцзэ понимал, что это был не сон. Он ощущал себя и тяжесть своего тела. Мэй Сюин улыбнулась и вдруг сгребла Ванцзэ в охапку, нежно, но крепко притянув его в свои объятия. Белокурому демону только и оставалось что уткнуться лицом в ее плечо и сидеть. Он сидел довольно долго и чувствовал, что впервые за тридцать тысяч лет чувствовал себя в безопасности.

— А-Лун… Прости свою глупую мать.

Чжу Ванцзэ прикрыл глаза и что то невнятно пробормотал. Мэй Сюин поглаживала его спину:

— А-Лун… Мне придется снова оставить тебя…

Сердце демона больно кольнуло, он выпутался из объятий Мэй Сюин и с опаской взглянул ей в глаза:

— Мама… Но почему? Я же только обрел тебя, почему ты уходишь снова?

— А-Лун… — из глаз Сюин капали кристаллики слез, некоторые были нанизаны на ресницы, как хрустальные бусины. Она нежно коснулась его щеки. — У каждого своя судьба… Моей было — помочь тебе в последний раз.

Ванцзэ помотал головой, его губы дрожали:

— Н... Нет... Ты не можешь! Мама, ты не можешь снова оставить меня! Не уходи! Пожалуйста, мама, останься со мной!

Мэй Сюин медленно отстранилась, она сидела рядом с ним, но теперь Ванцзэ крепко держал ее изо всех сил, хоть его тело было мягким и одновременно тяжелым от сна.

— А-Лун... — женщина взглянула в глаза белокурого демона и заметила в уголках маленькие бисеринки слез.

На секунду рука женщины зависла в нескольких сантиметрах от лица Ванцзэ, а после она тыльной стороной ладони вытерла его слезы. Сюин взглянула на свою руку — ее кожа светилась, будто была соткана из бледного лунного света. Это означало, что ей осталось совсем немного. Мэй Сюин произнесла:

— Судьба дала мне еще один шанс увидеться с тобой, А-Лун... Если будет возможность, я хочу чтобы ты нашел меня столько раз, сколько это потребуется... А теперь... Прости, но мое время уже близится к концу... Я ухожу...

Мэй Сюин встала. Ванцзэ продолжал держать ее, будто цепляясь за последнюю нить надежды. Женщина немного рассердилась, потому что он не слушался ее и оттолкнула не сильно, но достаточно, чтобы мягкие руки отцепились от нее. Сначала она не хотела смотреть на Ванцзэ, но затем развернулась и увидела его лицо полное боли и слез. Хоть Чжу Ванцзэ и был жестоким владыкой Преисподней, в душе он был ранимым ребенком, с тяжелым прошлым, которое оставило огромную незаживающую рану в его сердце. Сюин хотела подойти и обнять его, но заметила, что ее кожа засветилась еще ярче, рассыпалась на тысячи маленьких белых звезд, озаривших комнату светом. Этот свет был теплым и ласковым, он окутал Ванцзэ и его тело постепенно перестало дрожать, погружаясь в глубокий сон.

Ванцзэ проснулся с рассветом, когда небо рассекли первые борозды золотого восходящего солнца. Снег падал всю ночь, застелив тропинку ведущую к винному магазину белой пеленой. Свечи на столе давно погасли, и огонь в печи погас, но в доме было довольно тепло. Ванцзэ поднялся с кушетки и огляделся: внутри кроме него не было ни души, лишь два бокала на столе и один из них повалился набок. Белокурый демон поднял бокал и поднес к губам, принюхался. Его содержимое имело специфический запах металла, напоминающий запах крови. Внезапно Ванцзэ прислонил пальцы к губам, а после увидел на них кроваво-красный отпечаток. Его взгляд быстро заметался по комнате, будто в поисках чего-то, что он не мог никак найти, но внутри все было довольно скудно обустроено: лишь длинный стол, скамьи и винные бочки. Юноша стремительно подошел к бочкам и налил себе целую чашу вина, так же стремительно он осушил ее за один глоток. Он пил еще и еще, так много, что вскоре потерял счет. Вся его белая одежда и волосы уже стали сладкими и окрасились в розоватый цвет. Ванцзэ ходил по комнате взад вперед размахивая чашей. Сколько бы он не пил, вино не могло заглушить бушующее в его сердце пламя печали. Это его взбесило. Проснулось какое-то звериное чутье и Ванцзэ, поддавшись ему, схватил длинный стол запустив его в винные бочки. Те в свою очередь упали на пол и разбились...

Когда старый генерал Гун зашел внутрь винного магазина, в нем царил просто ужасный погром. Он сделал несколько шагов вглубь. Услышав шаги Ванцзэ внезапно устремился к нему, как орел, заметивший добычу. Не успел генерал Гун издать удивленный возглас, как его уже схватил Ванцзэ и придавил к стене. Его когтистая рука вонзилась рядом с шеей генерала.

— Это ведь ты... Ты заставил Си Шен отдать мне кровь!

Зрачки Ванцзэ были наполнены кровью. Он обнажил зубы показывая длинные и острые как сабли клыки. Этот яростный демонический облик мог бы легко напугать любого, оказавшимся на месте старого генерала, но только не его самого. Он продолжал смотреть прямиком в глаза демона.

— Да, я нашел ее, — признался генерал Гун. — Но отдать тебе кровь было ее решением.

— Врешь! Любая, даже самая слабая душа цепляется за жизнь. Я никогда не поверю в то, что ее готовы отдать ради такого как я!

Генерал Гун нахмурился:

— И чем же ты хуже других?

Ванцзэ промолчал, отвел взгляд в сторону. Генерал Гун крепко схватил его за руку, боясь, что тот разозлится и вышвырнет его за дверь.

— Я не знаю, как защитить кого-то еще, потому что не могу защитить даже себя...

— Как нелепо...

— Это нелепо, но я считаю себя довольно жалким. Если бы у меня не было принципов, то я бы пошел договориться с Повелителем демонов и лично повел его армию уничтожать Хуан Чан...

Генерал Гун нахмурился:

— Ты опять за старое!

Ванцзэ молчал и смотрел на полумесяц, который был похож на печенье, от которого откусили кусочек. Спустя некоторое время он переспросил:

— За старое? Я идиот! Я жалкий идиот. Я веду за собой кучку таких же жалких идиотов, делая что-то совершенно бесполезное...

Генерал Гун рыкнул:

— Мне легче выпустить тебе стрелу в грудь, нежели повторять одно и то же тысячу раз.

Ванцзэ ухмыльнулся:

— Отлично. Почему ты до сих пор это не сделал?

Генералу Гун очень сильно захотелось отвесить ему подзатыльник, но он сдержался и всего лишь махнул рукой:

— Замолчи, несносный ты мальчишка. Неужели смерть Жень Си Шен так сильно выбила тебя из колеи?

— Она моя мать... И я потерял ее, не успев обрести снова...

Старый генерал Гун заложил руки за спину и прошел к столу. Вернув его в прежнее положение, он придвинул лавку и опустился на нее. Ванцзэ не отрывая взгляда наблюдал за его действиями. Генерал Гун, будто не обращал на него внимание, вытащил небольшую бронзовую тарелку. Ванцзэ слегка сузил глаза пытаясь разглядеть предмет в руках генерала показавшийся ему знакомым. Внезапно он вырос около стола:

— Собиратель душ? — тревожно спросил демон, когда уже в близи рассмотрел маленькое ажурное зеркальце. — Откуда он у тебя?

—... Да какая разница! Гляди.

Генерал передал зеркало Ванцзэ. Оно не давало отражения, потому вместо своего лица демон увидел прекрасный цветок сливы, на лепестках которого блестели маленькие бисеринки росы.

— Если ты поспешишь... — продолжил генерал. — И передашь душу Мэй Сюин в колесо реинкарнации, тогда она сможет возродиться снова.

Ванцзэ держал в руках зеркало и почти не шевелился. Генерал Гун внезапно протянул руку, и нежно погладил Ванцзэ по голове, и тот, совершенно ошарашенный этим, уставился на генерала совершенно позабыв о зеркале:

— Это считается, что мы проводим время по душам, как добрые друзья, под красивой луной? Даже несмотря на то, что некоторое время назад я едва не убил тебя?

Генерал Гун ответил:

— Можно считать и так. До следующего раза, когда ты меня разозлишь.

Ванцзэ вздохнул:

— Мирное время всегда коротко, так же как и удовольствия мира всегда мимолетны. Цветы расцветают и увядают, полная луна обязательно идет на убыль. Но красота жизни заключается только в этом.

Генерал Гун фыркнул:

— Кто говорил, что даже самая невероятная красота со временем надоедает?

Ванцзэ улыбнулся и промолчал. Он посмотрел на зеркало, бережно поглаживая его края. Нежный цветок сливы переливался разными яркими цветами. Демон усмехнулся. Самая невероятная красота никогда не надоест...

Когда он поднял взгляд, старый генерал Гун уже ушел. Ванцзэ вернулся во дворец когда уже рассвело. Он отпустил стражу и миновав несколько комнат, добрался до большой витиеватой двери, ведущей в подземелье дворца. Ванцзэ имел демоническую сущность, но продолжал быть Повелителем судеб, потому колесо реинкарнации последовало за ним, в Преисподнею.

Открыв зеркало, Ванцзэ поманил к себе маленький белый цветок сливы. Тот послушно подлетел к его лицу и юноша почувствовал бархатистое дыхание на губах. Это было дыхание души его матери. Ванцзэ осторожно поймал цветок ладонями, тогда его холодные руки моментально согрелись. Чжу Ванцзэ усмехнулся:

— Даже твоя душа пытается оберегать меня...

Он взмахнул рукой отправляя маленькую душу в колесо реинкарнации, а после долго наблюдал как золотой силуэт плавно проходил по спирали, до тех пор, пока он не скрылся. Заперев дверь на ключ, белокурый демон решил принять ванну. После чего он высушил волосы и решил вздремнуть, так как его мог заменить генерал Гун. Засыпая в оцепенении, он смутно слышал, как кто-то из солдат стучит в дверь и громко зовет его. Он выругался:

— Убирайся, — и голос солдата смолк.

Вскоре после этого он услышал, как кто-то снова зовет его, Ванцзэ крикнул еще громче:

— Убирайся!

Натянул одеяло на голову и продолжил спать. Дверь распахнулась пинком, и Ванцзэ сердито высунул голову из-под одеяла, и хотел уже швырнуть подушку в того, кто войдет, но увидел, что это Вень Хэ Тянь. Ванцзэ тут же проснулся:

— Что ты тут делаешь?

Вень Хэ Тянь тут же опустился на колено, приклонил голову и ответил:

— Генерал, Бай Сяо Мин напала на южную крепость Хуан Чана!

Ванцзэ схватил одежду и выбежал во двор, натягивая ее на себя на ходу. Он увидел как на юге в небо поднимается столб черного дыма, означающий что битва уже началась. Юноша с силой сжал кулаки, от чего его костяшки пальцев побелели. Он позвал Вень Хэ Тяня. Тот тут же обернулся большим белым орлом и вспарил в небеса. Ванцзэ с разбега вскочил ему на спину и приказал лететь прямиком на поле битвы. На юге у стен крепости собралось уже немало людей, все они были на готове. Сквозь дым и пепел они пытались рассмотреть силуэт демоницы, но та не спешила нападать. Она выжидала подходящего для того момента.

— С дороги!

Услышав голос генерала, все солдаты мгновенно расступились. Ванцзэ спрыгнул с орла на землю. Он взмахнул мечом-полумесяцем и дым и пламя мгновенно развеялись обнажив большую дыру в стене. Хоть дым за пределами крепости еще не улег, в нем все равно можно было рассмотреть силуэт девушки в красных одеяниях. В левой руке она держала ледяной длинный клинок Шуанье, а в правой — золотой короткий меч Гуанян.

Взгляд Бай Сяо Мин был обращен куда-то в сторону, будто она вовсе не заметила прихода Ванцзэ. Увидев, что последние угольки костра погасли, она повернулась. Демоница медленно и высокомерно оглядела столпившуюся у стен крепости стражу, а когда ее взгляд зацепил яркое белое пятно среди них, она направилась прямиком к нему. Солдаты крепости Хуан Чан мгновенно напряглись и засуетились. Один Ванцзэ сохранял хладнокровие. Вень Хэ Тянь вынул из ножен длинный серебристый меч и спросил:

— Демоница! Что тебе нужно?

Ванцзэ повернулся и грозно посмотрел на него, взглядом приказывая молчать. Завидев эту сцену Бай Сяо Мин рассмеялась и откинула назад волосы завязанные на затылке в высокий хвост. Она подошла почти вплотную и все солдаты сделали шаг назад.

— Я пришла не для того чтобы сражаться, — заявила демоница. — Ванцзэ, мне нужно кое-что от тебя.

Белокурый демон не колебался ни минуты:

— Хорошо.

Его ответ вызвал бурную реакцию среди солдат, а Вень Хэ Тянь с недоверием глянул на него. Его губы зашевелились и он едва не выдал реплику «Мой господин…», но Ванцзэ снова приказал всем молчать. Сяо Мин удивленно спросила:

— Ты даже не спросишь, что именно?

— У тебя ко мне всегда лишь два дела: ты либо хочешь меня убить, или же отравить до смерти. Если ты не намеренна сражаться, значит на этот раз ты предпочла второй вариант. Разве я не прав?

— Верно, — Бай Сяо Мин вскинула руку и в ней мгновенно оказалась маленькая деревянная шкатулка. — Слышала, ты уходишь в мир смертных, потому у нас больше не будет возможности встретиться. Я хочу чтобы ты попробовал это прямо сейчас.

— Хорошо.

Ванцзэ подошел ближе и взял шкатулку из рук демоницы. Открыв ее он обнаружил на дне пару воздушных пирожен. Они были довольно нежны и выглядели вкусно, невозможно подумать, что от и до они были пропитаны мощнейшим ядом. Ванцзэ поднес одно из них к губам и съел.

— Господин! Господин!

Юноша не обратил внимание на засуетившихся солдат и даже не стал их успокаивать. Он поднял взгляд на Сяо Мин:

— Этого достаточно?

— Вполне.

Сяо Мин развернулась и собралась уходить, но Ванцзэ остановил ее. Когда он увидел страшные раны сквозь порванную в некоторых местах одежду демоницы, у него совсем не осталось сил злиться. Вместо этого он приблизился и обеспокоенно спросил:

— Ты ранена?

Сяо Мин усмехнулась отойдя от него на шаг.

— Конечно же я ранена. У меня нет времени как у тебя зализывать раны.

Демоница развернулась и мгновенно исчезла. Ванцзэ еще долго стоял и безмятежно смотрел на бескрайнее зеленое поле за пределами крепости, его лицо было спокойным, как ровная водная гладь, без радости и печали. Спустя долгое время он перевел взгляд на маленькую шкатулку, лежащую у него на ладони, и его рука медленно прижалась к сердцу. В уголках его губ появилась нежная улыбка, но тут же исчезла.

— Глава! Глава! Господин, с вами все хорошо? Глава?

Ванцзэ молча прикрыл глаза и приказал Вень Хэ Тяню отвести его обратно во дворец. Вернувшись, Ванцзэ решил, что наконец то наступило спокойное время, потому отсыпался трое суток. Но потом вспомнил, что забыл спросить у Сяо Мин, чем же она занималась в то время пока он «зализывал» свои раны. Хоть они оба были демонами, но были абсолютно разными. Ванцзэ совершенно не требовалось постоянно рваться в битвы и отстаивать какие-то свои принципы. Он всего лишь был генералом армии Преисподней. А Лунное племя и небожители сами посягали на его территории. Бай Сяо Мин же была печально известной демоницей, отбирающей сладости у детей и грабящей мирные города. За все то время она не примкнула ни к одному из Четырех царств, так же не обзавелась последователями. Боялись ли люди следовать за ней, или же она сама того не желала? Ванцзэ не знал ответа на этот вопрос. Так же он не знал, какие чувства ему испытывать к ней. Ванцзэ думал и думал, не мог ни есть, ни спать. Но через несколько дней он успокоился. Он призвал Хэ Тяня и приказал ему узнать все о том, чем занималась Бай Сяо Мин после их боя на территории Демонического рынка, так же приказал следить за ней в то время, пока он будет находиться в мире смертных. Вень Хэ Тянь нехотя послушался, и когда он ушел, Чжу Ванцзэ достал из-за пазухи высеченную из агарова дерева куклу с ледяной сферой внутри. Вытащив сферу, Ванцзэ поднес ее к губам:

— Жизнь коротка, как временное пребывание. Путь впереди неизвестен… Труднее всего собраться, а легче всего расстаться. Люди удаляются и дорога растягивается вдаль. Остается лишь избегать друг друга. Тоска по тебе… Ненависть по тебе, это все того не стоит… Но любовь и ненависть связаны между собой. Я переполнен эмоциями, но кажется безразличными. От заветной мечты не так просто избавиться. Я думаю о ней каждый день, но все напрасно…

Белокурый демон замолчал и тихо вздохнув посмотрел на ледяную сферу. Девушка в ней теперь развернулась на половину и смотрела на него. Ванцзэ нежно погладил сферу большим пальцем.

— Сяо Мин… Желаю тебе долгой и беззаботной жизни, полной счастья. Без меня…

Прошло еще не так много времени и все занимались своими обязанностями. Вень Хэ Тянь стал иногда подолгу пропадать в мире смертных. Ванцзэ замечал это но ничего ему не говорил. Сам он часто наведывался в зал Душ, проверял книгу судьбы Бай Сяо Мин. Когда он видел, что ее черта жизни обрывается, он собирался помочь ей несмотря на запрет вмешиваться. Он готов был понести наказание. Но тогда черта жизни восстанавливалась, будто специально дразнила его.

***

Была середина лета, Гао Чень Цзэ, император южного королевства Гао, лежал на кушетке, застеленной бамбуковой циновкой и соболиным мехом во дворе павильона Ци, обмахивал себя веером и обливался потом. Ванцзэ вошел с черного хода и застал Гао Чень Цзэ под навесом, бормочущего: «Как жарко!.. Как жарко!..»

Ванцзэ подошел и молча повесил на навес ветряной колокольчик из глубокого синего кристалла льда, и через несколько мгновений сверху подул прохладный ветерок и развеял жару. Чень Цзэ, приоткрыв один глаз, посмотрел на ветряной колокольчик и подумал, стоит ли его принимать. Он уже просил и получил два, и отказ принять третий выглядел бы довольно странно.

Ванцзэ сложил руки вместе перед собой и поклонившись проговорил:

— Ваше Величество, княжество Шен отказалось заключать мирный союз и претендует на территории юга, боюсь, без войны здесь не получится обойтись…

Белокурый юноша в белых, как облака, одеждах выпрямился и продолжил молча ждать дальнейших указаний. Совсем недавно Ванцзэ прибыл в мир смертных, и почти сразу стал генералом армии королевства Гао. Император Гао Чень Цзэ оказался давнишним приятелем генерала Гун, потому с радостью принял Ванцзэ у себя. У императора Гао Чень Цзэ была единственная дочь — Мянь Лан, которая с первого же дня стала самой большой головной болью для Ванцзэ. Она оказалась непослушной и крайне разбалованной, везде следовала по пятам и еще задавала вопросы, на которые, естественно, не получала ответа. Иногда она была настолько дотошна, что Ванцзэ «прятался» от нее в казармах солдат, но Мянь Лан и там не давала ему покоя. Все это происходило до того момента, пока император Гао Чень Цзэ не звал Ванцзэ к себе «испить чаю за игрой в го». Тогда Мянь Лан опускала глаза и плотно сжимала губы. Ванцзэ уже был хорошо знаком с этим взглядом, и у него никогда не хватало духу дальше злиться. Он отворачивался и не смотрел на нее. Постепенно он привыкал к выходкам принцессы, но чувствовал себя куклой, которую никак не могут поделить между собой два несносных ребенка. Пожалуй его настоящим спасением были военные походы, только на поле битвы он мог испытывать настоящее наслаждение от своей жизни. Несколько раз в неделю белокурый демон посещал дикий сосновый лес, что находился неподалеку от дворца императора. Там встречался с Вень Хэ Тянем, который докладывал ему о делах в Преисподней. Все было на редкость спокойно. Гражданская война в Лунном племени на время затихла. Демоны занимались восстановлением Мертвого моря, потому не нападали на крепость Хуан Чан. Даже от Бай Сяо Мин не было никаких вестей. Она будто исчезла из всех Четырех Царств. Ванцзэ это казалось странным, но он не подавал виду и не заморачивался. Приказав Вень Хэ Тяню следить за всем дальше он уходил, вздыхал и понимал, что наконец то наступило то спокойное время, о котором он все время мечтал в своих грезах.

Ванцзэ все так же молча сел рядом с циновкой и наблюдал, как меняется выражение лица императора Гао Чень Цзэ. Тот хотел внезапно выпалить все, что было у него на уме, но позже одумался и проговорил спокойным тоном:

— Если без войны не обойтись, то, так уж и быть, придется вступить в битву с княжеством Шен, но в случае если они сами, первыми, начнут боевые действия у наших границ.

Ванцзэ пристально посмотрел на императора Гао:

— А не лучше будет напасть на них не давая им как следует подготовиться?

— Глупо безрассудно рваться в бой, народ не жалует тех, кто жаждет лишь пролития крови. Одно дело собирать зерно на нужды армии, другое же отстоять право на сбор зерна. Если император будет мудр и осторожен, то завоюет любовь не только солдат, но и всего народа. Это самое главное. Княжество Шен все время недооценивало наших воинов, потому, они не будут подготавливаться. Королевство Гао, в свою очередь, даст им хороший отпор.

Повисла тишина, Ванцзэ почти не мигая смотрел на ветряной колокольчик сделанный из кристалла льда, и кажется понимал, для чего все таки генерал Гун послал его в мир смертных. Император Гао Чень Цзэ побывал уже во многих сражениях, лично командовал армией и всегда одерживал победу. Ванцзэ же действовал по наитию и выигрывал лишь за счет своей силы, а потом, он часто жаловался генералу Гун о том, что недостоин стоять во главе всего Хуан Чана. Потому, время проведенное под руководством императора Гао, должно послужить для Ванцзэ хорошим опытом. Подумав юноша не стал спорить и кивнул:

— Хорошо… Тогда я последую вашим указаниям...

Он молча смотрел на императора Гао Чень Цзэ, но тот так и не обернулся. Ванцзэ, наконец, встал и тихо ушел.

Глава 5

Турнир Юаньчжоу был впервые проведен Е Чжи Сяо, основателем первого южного княжества, как небольшое событие, чтобы благородные семьи Южных земель могли встретиться, весело провести время, учиться и узнавать что-то новое, чтобы молодежь могла знакомиться между собой. Так же его целью было, чтобы молодежь Южных земель не варилась лишь в одном кругу, не была высокомерной, а также чтобы дети благородных семей понимали, что над любым небом есть другое небо, и где-то есть победитель победителя. Он желал, чтобы молодые люди Южных земель были открытыми и трудолюбивыми. Турнир имел оглушительный успех, и все больше и больше семей и кланов хотели принять в нем участие, пока в конце концов турнир Юаньчжоу не стал одним из крупнейших событий на Центральной равнине. Этот турнир был уникален тем, что никому не важно было, из какого ты царства, все соревнования проводились лишь между семьями и кланами. Каждый раз император Гао Чень Цзэ посылал чиновников с богатыми наградами, чтобы привлечь больше талантливых молодых людей к участию.

На этот раз Гао Чень Цзэ назначил Мянь Лан возглавляющей делегацию, доставляющую призы. Но он не мог отпустить свою дочь одну, в окружении нескольких человек стражи, потому приказал Ванцзэ отправиться вместе с ней. Ванцзэ почему-то думал, что турнир в Юаньчжоу это событие, которое было посвящено проверке боевых навыков и опыта в сражениях. Для него некоторое время было загадкой почему Гао Чень Цзэ собрался отправить на турнир свою дочь Мянь Лан, которая, к тому же, принимала участие в нем впервые. Ванцзэ задумался и ему показалось, что он понял, почему. На просторах Поднебесной все великие семьи и кланы всегда посылали своих лучших представителей для участия в турнире. Именно эти молодые люди должны были наладить связи, и подготовиться к тому, чтобы взять на себя семейные дела в будущем. Мянь Лан не показывалась там раньше, потому что не хотела привлекать внимание вражеского княжества Шен и провоцировать их строить заговоры, чтобы устранить ее. Теперь же она решила появиться там, потому что ее уже было все равно, заметят и вспомнят ли они ее, ведь королевство Гао уже во всю готовилось к битве с Шен. Все же, Ванцзэ по большей части было все равно зачем принцессе Мянь Лан являться на турнир, он видел в нем свою личную выгоду. Во-первых, больше узнать о семьях южного региона, а во-вторых, обрастись связями. И опять же, единственный минус был в том, что от принцессы Мянь Лан нельзя было отходить даже на пол шага.

Земли Гао были водным царством, через весь регион протекало множество озер, рек и ручьев. Не удивительно, что Мянь Лан выбрала водный путь. Император Гао Чень Цзэ беспокоился, что Мянь Лан и Ванцзэ столкнувшись на одном корабле, будут постоянно ссориться, потому постоянно слал письма и спрашивал все ли хорошо. Но, к его удивлению, эти двое хорошо ладили, а иногда даже перешептывались в сторонке. Гао Чень Цзэ как-то спросил Ванцзэ:

— Как ты приручил А-Лан?

Ванцзэ улыбнулся:

—Секрет.

На самом деле, в первый же день им надоело ссориться друг с другом. Ванцзэ тогда обиделся и лежал на диване подперев голову рукой. Он тогда очень сильно удивился, когда принцесса Гао Мянь Лан пришла к нему просить прощение. Когда было скучно Ванцзэ наблюдал как Мянь Лан училась играть на цитре. Когда же скучала Мянь Лан, она приходила к Ванцзэ и молча месила тушь, наблюдая как демон изучал карту южного региона. Кроме Мянь Лан и Ванцзэ на борту лодки находилось еще несколько солдат. Больше всего белокурому демону приглянулся юноша по имени Сяо Цзы Юй. То был молодой человек из семьи военного министра, которая также занималась изготовлением мечей. Он рассказал Ванцзэ об одной технике парящего молотка, которой его обучил отец в детстве. Техника парящего молотка позволяла ковать легкие, но достаточно прочные мечи.

На реке они встретили много семей, направлявшихся на турнир. Более влиятельные семьи были в лодках, вмещавших более 10 человек, а семьи поменьше - в маленьких лодках на 3-5 человек. Были и такие, кто ехал на турнир в одиночестве. Принцесса Мянь Лан и Чжу Ванцзэ поприветствовав семьи королевства Гао, незаметно сошли с большого императорского корабля с делегацией и пересели в лодку поменьше.

Люди думали, что они представляют маленькую семью, и были очень дружелюбны к ним, многие подходили поболтать, когда они останавливались на отдых. По дороге у них появилось много друзей.

По мере приближения к Юаньчжоу на водном пути становилось все больше и больше лодок. Однако, усилиями Е Чжи Сяо этот поток лодок был хорошо организован, и движение хоть и шло довольно медленно, но поддерживался порядок.

Далее водный путь расширился, и с обеих сторон реки, по берегам появились возделанные пашни. Это было время сбора урожая риса, и, насколько хватало глаз, золотые стебли сверкали под солнцем, как море золота. Крестьяне сгорбившись, склонились над посевами, и повсюду были видны телеги, запряженные волами, перевозившие собранный рис с полей. Повсюду на полях царило сосредоточенное оживление. Это было такое радостное зрелище щедрого весеннего урожая. Урожай там был 2 раза в год, весной и осенью.

Ветер доносил сладковатый запах рисовых полей, от которого Мянь Лан почему-то чувствовала себя такой счастливой. Даже Сяо Цзы Юй, стоя на носу лодки, крутил головой по сторонам, и улыбался:

— Эти люди на берегу выглядят очень счастливыми.

Ванцзэ тоже поглядывал вокруг, но взгляд его был полон печали. Он вспомнил произошедшее на горе Четырех Стихий тридцать тысяч лет назад. Но все же даже он улыбнулся. Мянь Лан спросила его:

— Почему ты чувствуешь себя так странно?

Ванцзэ ответил сдавленным голосом:

— В том местемгде я родился были такие же поля с рисом и высокой травой. Мой отец... был убит Небесным императором У Сюй Ланем. А еще я знаю, что У Сюй Лань покровительствует земли юга и Центральную равнину. Я хотел мести, хотел убить его, но решил не делать этого. Сейчас я вижу, оглядываясь вокруг, мир и процветание, и я чувствую утешение от того, что мое решение было правильным. Но я также чувствую, что подвел своих родителей...

Ванцзэ тихо вздохнул.

Мянь Лан погладила его по плечу:

— Ты выбрал путь большей ответственности перед миром. Ты отпустил свои личные чувства, и раз уж ты сделал выбор, перестань зацикливаться на этом. Думаю, отец и мать поддержали бы твое решение.

Ванцзэ улыбнулся и холодно сказал:

— Я знаю.

Лодка продолжала плыть, и пейзаж внезапно изменился. На южном берегу все еще были зеленые леса и поля, но северный берег стал бесплодным, как сухая пустыня, которая простиралась до самого горизонта.

Сяо Цзы Юй удивился:

— Река Юань Чжоу очень полноводна все четыре сезона, так откуда же здесь взялась бесплодная пустыня?

Ванцзэ впервые оказался в Юаньчжоу, как и Мянь Лан.

Но их кормчий часто бывал в Юаньчжоу, поэтому он объяснил:

— Легенда гласит, что тысячу или около того лет назад в этой местности не было бесплодной пустыни. Но никто не знает, когда в один прекрасный день эта земля превратилась в пустыню. Ходят слухи, что в центре этой пустыни есть гигантский персиковый сад, а живет там демон-зверь, который подобен пламени, опаляющему землю. Поскольку этот демон принес засуху, люди называют его Хань Куй (зверь засухи).

Ванцзэ спросил:

— Разве боги не послали солдат, чтобы убить его?

— Некоторые смелые и отважные молодые боги пытались уничтожить чудовище, но эта пустыня очень странная. Она становится все жарче, когда человек углубляется в нее. Никто не смог добраться до сада цветущих персиков. Все кто пытался, сдавались от невыносимого пекла. Но зверь-демон намеренно никому не причинил вреда, его так никто и не видел. Так что есть ли там на самом деле демон, никто точно не знает. Люди перестали думать об этом.

Мянь Лан рассердилась:

— Это ужасно! Эта земля была пышной и зеленой на тысячи миль вокруг, а монстр уничтожил ее. Жаль, что это территория княжества Цзинь, если бы это была территория Гао, я бы попросила отца послать солдат, чтобы уничтожить этого демона!

Ванцзэ сказал задумчиво, оглядывая выжженную землю:

— Этот демон не так уж плох.

Мянь Лан не поняла, и со злобой глянула на него, но Ванцзэ объяснил:

— Эта область - самая богатая водой область в огромной пустыне. Если даже здесь пустыня от его присутствия, то представь, какое опустошение будет, если этот демон уйдет в другое место. Очевидно, что у него нет намерения причинить кому-либо вред.

Мянь Лан чувствовала, что объяснение Ванцзэ имеет смысл, но она все еще хотела избавиться от монстра. Однако, она с детства привыкла слушать слова отца и раз отец доверяет Ванцзэ, его слова для нее тоже имели кое-какой вес, поэтому не стала спорить и настаивать на своем мнении. Лодка плыла и плыла вдоль пустынного берега, пока он постепенно не превратился в густой фруктовый сад, наполненный всевозможными вкусными плодами, и вопрос о чудовище был быстро забыт. К сумеркам лодка замедлила ход, и в поле зрения появилась гавань, в которой было пришвартовано множество кораблей. Все вернулись на большой корабль, и кормчий медленно направил его к берегу. Какой-то важный чиновник пришел поприветствовать их, он знал, что в их группе есть принцесса Гао, но поскольку Мянь Лан не представилась, никто не обратил на них внимания. Всех поселили в резиденции, организованной чиновником, а Ванцзэ отправился решать важные вопросы, связанные с делегацией и оставил их одних.

Ванцзэ был впервые в таком месте, кишащем веселой живой энергией и различными людьми, потому не знал куда податься. Он прямо спросил Мянь Лан, какие у них планы.

Принцесса лениво потянулась:

— Хорошо выспаться, а завтра отправимся на прогулку. Когда послезавтра начнется турнир, мы пойдем посмотреть на него. Не переживай так за нас, все будет хорошо.

Ванцзэ ответил с серьезным лицом :

— Сюда съехались дети самых влиятельных и знатных семей. Некоторые из них, естественно, будут очень высокомерными, так что если Принцесса столкнется с ними, просто игнорируйте их и избегайте прямой конфронтации. Мы пришли как зрители, а не участники, поэтому нет необходимости вступать в драку. Если же кто-то поведет себя действительно грубо, то позвольте мне разобраться в этой ситуации.

Мянь Лан знала, что слова Ванцзэ предназначались в основном для нее, но улыбнулась и кивнула головой:

— Поняла.

Мянь Лан ненавидела, когда ей читали нотации, но так как Ванцзэ был хорошим другом ее отца, лишь тяжело вздохнула. Беловолосый демон наклонил голову вглядываясь в лицо девушки. Больно уж Мянь Лан спокойно отнеслась к его замечанию. Она лишь надула губы:

— Хорошо, раз ты будешь сам во всем разбираться, мы можем вести себя как дураки.

Ванцзэ устало улыбнулся, посмотрел на Мянь Лан многозначительным взглядом и ушел с солдатами в свою комнату.

На следующий день Ванцзэ отправился бродить по улицам в поисках чего-нибудь интересного. Хотя до полудня было еще далеко, на улицах Юаньчжоу слонялось полно людей. Кто-то в одиночку, кто-то в составе небольшой группы. Статные барышни шли подруку со своими кавалерами. Когда Ванцзэ проходил мимо, все оборачивали на него головы, завороженно вглядываясь в этот полностью белый силуэт сотканный из кристаллов снега и льда. Там где он проходил сразу же веяло морозной свежестью, которая, подобно глотку свежего воздуха, делала Юаньчжоу менее жарким.

Мянь Лан проснулась к полудню. Они с Сяо Цзы Юем вдвоем неторопливо пили чай, когда вернулся Ванцзэ. Мянь Лан надув губы, по своему обыкновению, спросила его:

— Гэгэ, куда ты уходил?

Ванцзэ улыбнулся:

— Просто прогулялся на улице, поболтал с местными, чтобы разузнать, куда тебя потом можно отвезти.

Мянь Лан засияла от счастья, а Сяо Цзы Юй закатил глаза. Ох Ванцзэ! Когда он хотел, из его уст, безо всяких усилий, лился чистый мед. Казалось, что он может продать тебя, а ты все равно будешь считать его лучшим человеком в мире. Ванцзэ знал, что Сяо Цзы Юй видит его как на ладони, поэтому подмигнул ему, потрепал его по затылку и сказал:

— Пойдем.

Ванцзэ и Сяо Цзы Юй вывели Мянь Лан и сопровождающих солдат из резиденции, и казалось, что вся центральная равнина была здесь, так как весь город кишел людьми. Обычно просторный город Юаньчжоу казался маленьким и тесным. По всей территории города Юаньчжоу проходили каналы с водой, поэтому большинство людей предпочитали осматривать город на лодках. Но группа Мянь Лан устала от лодок и решила отправиться пешком. Ванцзэ внимательно смотрел по сторонам, в то время как Мянь Лан уже бывала здесь раньше с отцом. Но впервые она гуляла без сопровождения, поэтому она тоже была очень взволнована. Все эти безделушки, которыми пользовались простолюдинки, заинтересовали ее. Ванцзэ заметил, что ей это нравится, и выбрал для нее несколько серебряных браслетов. Мянь Лан дала два браслета своей служанке Хай Ян Су, и обе девушки с радостью надели их. Хоть Ванцзэ и старался быть милым и удовлетворять все прихоти принцессы. Эти восторги Мянь Лан и Хай Ян Су порядком утомляли его. Было скучно.. К счастью, повсюду продавались вкусные закуски. Если они застревали у какого-нибудь прилавка надолго, он просто покупал себе несколько штук закусок и жевал их, отойдя от своих спутников чуть в сторону. Он поглядывал издали на Мянь Лан, а она на него. Они почти не разговаривали, но чувствовали оба спокойствие и умиротворение от присутствия друг друга. Особенно удачные и вкусные закуски Ванцзэ покупал еще и для Вень Хэ Тяня и Мянь Лан. Но Мянь Лан фыркнула, что не будет есть грязную еду с улицы, и отказалась.

Сяо Цзы Юй же с радостью принял это угощение, так как они бродили уже давно, и он порядком проголодался. Он откусывал большие куски и с удовольствием причмокивал, когда уминал утиную шею и лапы. Мянь Лан тоже была голодна, и когда она увидела, как Ванцзэ и Сяо Цзы Юй оба наслаждаются едой, то ей захотелось все-таки попробовать, но она не смогла заставить себя попросить, ведь она уже отказалась. Она лишь бросала сердитые взгляды на их довольные жующие физиономии. Возможно, это было связано с Гао Чень Цзэ, но в последнее время Ванцзэ довольно тепло относился к Мянь Лан и он хорошо понимал, что у нее на уме. Он взял ножку, аккуратно очистил ее от кожицы и протянул Мянь Лан, уговаривая:

— Попробуй, внутри эта пища точно не грязная.

Мянь Лан продолжала отказываться, но Ванцзэ продолжал уговаривать ее, и тогда она как бы нехотя согласилась. Уличная еда всегда была такой удивительной, не похожей ни на что во дворце, а девушки всегда любили полакомиться чем-нибудь вкусненьким, поэтому Мянь Лан быстро полюбила уличные закуски и стала с удовольствием пробовать их вместе с Хай Ян Су и Ванцзэ. Они вчетвером ели, играли, ходили по торговым лавкам и были очень счастливы. После обеда они отправились на воловьей повозке из города Юаньчжоу на самую большую корабельную верфь в Центральной равнине, принадлежавшую клану Юаньчжоу. Обычные корабли можно было продать кому угодно, но между королевством Гао и кланом Юаньчжоу существовал особый договор, по которому лучшие корабли могли быть проданы только Гао Чень Цзэ. Князь Шен заказал как-то у клана корабль, но получил отказ.

Мастерство кораблестроения клана Юаньчжоу было семейной тайной, и никто не допускался на верфь. Но многие люди все равно приезжали сюда издалека. Не для того, чтобы выведать их секреты, а чтобы иметь возможность вернуться домой и сказать, что они видели последние построенные корабли Юаньчжоу своими глазами. По предложению Е Джи Сяо клан Юаньчжоу время от времени устраивал специальные церемонии крещения кораблей, позволяя клану продемонстрировать свое мастерство, а также побаловать грандиозным зрелищем посетителей верфи. Когда Ванцзэ и его спутники прибыли сюда, уже почти наступили сумерки, и на берегу реки, любуясь закатом, оставалось не так много людей. Вдруг раздался сигнал океанского гудка, возвещающий о спуске на воду нового корабля. Они увидели, как огромные ворота на верфь открылись, и большой корабль медленно, очень торжественно, двинулся по поверхности реки. Ванцзэ не отличал хороший корабль от плохого, но этот корабль показался ему довольно необычным. Он был узким спереди и более широким сзади и напоминал цветок, который вот-вот распустится. Очевидно, он был создан для девушки. Мянь Лан видела много кораблей и сказала с издевкой в голосе:

— Корабли клана Юаньчжоу — всего лишь обычные лодки. А разговоров то было...

Девушка в фиолетовом платье повернула голову и пристально посмотрела на Мянь Лан:

—Что не так с этим кораблем?

У девушки была жемчужно-белая кожа и пара ярких миндалевидных глаз, уголки которых были приподняты вверх, что придавало ей кокетливый вид, даже когда она не улыбалась. Мянь Лан окинула девушку презрительным взглядом:

— Этот корабль явно был построен, чтобы сделать какую-то девушку счастливой, но в итоге вышла какая-то нелепица. Зачем его сделали похожим на цветок? Он не может быстро идти по воде, и его внешний вид не так уж и привлекателен. Обычно, при строительстве корабля выбирают либо скорость, либо прекрасный внешний вид корабля. Клан Юаньчжоу хотел получить и то, и другое, а в итоге не получил ничего.

Незнакомка холодно ответила:

— Даже если ты очень захочешь, ты не сможешь его получить!

Мянь Лан была так зла, что уже собиралась ответить, когда незнакомка запрыгнула на корабль и повернулась, чтобы еще раз взглянуть на Мянь Лан. Мянь Лан поняла, что девушка была владелицей нового корабля, и фыркнула:

— Просто паршивая лодка, чем она так гордится?

Было уже поздно, и всем захотелось перекусить. Никто из них не хотел возвращаться в резиденцию, поэтому Ванцзэ предложил отправиться поплавать по озеру на лодке:

— Озерные жители не ходят по ресторанам. Все самое вкусное они добывают прямо в озере. Давайте арендуем хорошую лодку, возьмем у хозяина лодки сеть, наловим свой ужин и приготовим его прямо на лодке. Рыба на гриле — это будет так просто, что даже не стоит говорить об этом. Но тут можно поймать еще и мидии! Разрежьте мидии на две части, положите на угли и обжарьте вместе с панцирем, сбрызните небольшим количеством вина, посыпьте порошком из семян горчицы.. Они получатся такими пикантными и свежими, ароматными, я клянусь, съев одну, вы на этом не остановитесь! А есть же еще и креветки! Креветки, обжаренные на огне — с золотистой корочкой, ммм!!!

Сяо Цзы Юй пускал слюни, и даже Мянь Лан была в восторге от его рассказов. Девушка крикнула сопровождающему:

— Давайте скорее все это приготовим!

Ванцзэ потрепал ее по голове и рассмеялся:

— Ты обжора. Кроме как есть, ты ничего не умеешь.

Ванцзэ осмотрел все лодки, стоящие у причала, выбрал очень ухоженную и договорился с хозяином о цене. Затем он отправил хозяина за овощами, фруктами и вином на другой лодке, чтобы он привез их побыстрее. Они вчетвером сели в лодку, и все смотрели, как Ванцзэ занят работой. Хай Ян Су хотела помочь, но Ванцзэ отодвинул ее, взял у нее сачок, бросил его за борт и спустя какое-то время вытащил несколько рыб, около маленького ведерка креветок и пару крабов. Ванцзэ быстро расправился с добычей, достал изя-за пазухи какие-то ароматные травы и приправил ими их будущий ужин.

Мянь Лан спросила о мидиях, которые обещал Ванцзэ, и Ванцзэ ответил:

— Получим ли мы их, зависит от тебя.

— От меня?

Ванцзэ указал на озеро:

— Я спрыгну туда, а ты подготовь пока кипяток.

—Это легко.

Ванцзэ прыгнул в воду с корзиной и пошел по дну озера, собирая моллюсков.

Это был первый раз, когда Мянь Лан добывала сама себе еду, поэтому она была очень взволнована , глаза ее горели азартом охотника, и она подсказывала:

— Вон там, я вижу там большую мидию!

Ванцзэ пошел в том направлении, куда указывала Мянь Лан, и действительно нашел там под камнем огромного моллюска. Юноша вернулся в лодку и положил ракушку с мидией перед Мянь Лан:

— Ты поймала его, поэтому я приготовлю его для тебя.

Мянь Лан нетерпеливо спросила:

— Когда мы сможем поесть?

Белокурый демон подошел к огню и взяв полотенце стал высушивать свои волосы:

— Я замерз. Принесите немного вина.

Хай Ян Су принесла вина, Ванцзэ выпил несколько глотков и мгновенно согрелся. Он отмахнулся от заботы солдат и служанок:

— Хватит, хватит, я буду жарить наш улов на гриле, так что скоро мне будет очень жарко!

Вчетвером они уселись вокруг огня и начали готовить и есть моллюсков. Мянь Лан все повторяла за Ванцзэ и начала добавлять приправы, и то ли свежие моллюски были такими вкусными, то ли сказалось то, что она сама готовила их, но Мянь Лан казалось, что она никогда в жизни не ела такой вкусной еды. Ванцзэ съел несколько моллюсков, а после того, как его одежда высохла, он достал три рыбины, которые почистил заранее, и завернул их в листья лотоса, а затем положил с краю от огня, чтобы они медленно обжаривались и томились. Все четверо беззаботно ели, пили вино и смеялись, и глубокая ночь струилась за бортом лодки. Но через пару часов луна поднялась высоко над озером и залила все вокруг своим призрачным светом. На озере были и другие лодки, а от их лодки исходил восхитительный аромат жарящейся рыбы, и многие мимо проплывающие предлагали купить ее у них. Мянь Лан всем отказывала:

— Не продается. Нам самим еле хватит.

Сяо Цзы Юй сказал Ванцзэ:

— Интересно, что ты такое сотворил с рыбой? Что даже принцесса не может отказаться попробовать ее, хотя рыба ей давно порядком надоела.

Ванцзэ многозначно посмотрел на него:

— Секретный рецепт, не для разглашения.

Он уже давно запомнил все травы и отвары в мире и использовал их вкус и запах для приготовления специй, а не только ядов. Он изобрел множество необычных смесей и вкусов, благодаря которым приготовленные им блюда были единственными в своем роде.

На озере поднялся туман, окутавший корабль, и тут до них донеслись звуки цитры. Мелодия была особенно прекрасна на фоне тумана. Прекрасные звуки цитры то напоминали танец персиковых лепестков в небесных садах, то стихали и напоминали шум ветра в грушевых деревьях, но казалось, что мелодия все дальше и дальше удаляется от них. Мянь Лан прислушалась:

— Скоро совсем затихнет.

Ванцзэ сказал:

— Если ты хочешь продолжать слушать ее, мне не составит труда сделать это.

Мянь Лан рассмеялась:

— Ты собираешься кричать и звать, чтобы она вернулась? Даже я не осмелюсь сделать это.

Ванцзэ подтолкнул Хай Ян Су, та быстро достала флейту из их вещей и передала ее Ванцзэ. Белокурый демон сказал Мянь Лан:

— Когда на горе Чункуй было слишком скучно, я срезал сухой стебель бамбука и смастерил флейту. Поначалу ее звук не шел в никаком сравнении с теми дорогими, украшенными золотом и дорогими камнями флейтами. Но я научился играть на ней так, что уступаю лишь Ло Юаню.

Ванцзэ поднес флейту к губам и начал насвистывать мелодию. Она была такой же, как и та, что играла цитра, но с изменениями, так что она стала компаньоном, полным игривой непринужденности. Даже такой новичок в музыке, как Сяо Цзы Юй, мог сказать, что это потрясающе, и тот, кто играл на цитре, очевидно тоже так подумал, потому что мелодия цитры стала звучать громче и гармонично сочеталась с флейтой. Они играли и проверяли друг друга, звуки флейты и цитры танцевали в тумане, то взмывая ввысь, то опускаясь вниз. Постепенно мелодия цитры уступила место мелодии флейты и стала звучать совершенно синхронно.

Мянь Лан занервничала и вдруг схватила флейту. Мелодия резко прекратилась, но Ванцзэ не рассердился и мягко спросил:

— Что случилось?

Цитра потеряла флейту и, казалось, искала свою вторую половинку. Ее одинокий голос призывно плакал в тумане.

Мянь Лан почувствовала, что на сердце у нее неспокойно, и выпалила:

— Я не хочу больше это слушать.

Ванцзэ опустил голову, незаметно для всех усмехнулся и вернулся к поеданию краба. Цитра поиграла еще немного, но, так и не добившись ответа от флейты, тоже замолчала спустя какое-то время. Судя по резко взметнувшимся последним нотам, игрок на цитре был сильно раздосадован. Ванцзэ взял краба, почистил его для Мянь Лан, капнул на него несколько капель имбирного соуса, и положил перед ней. Она улыбнулась и с удовольствием начала есть его. Он сделал то же самое для Сяо Цзы Юя, который набрал полный рот крабового мяса и пробормотал:

— Чтобы краб был вкусным, его нужно чистить самому.

Сяо Цзы Юй протянул рыбу Ванцзэ:

— Попробуй, вкусно.

Он открыл лист лотоса, и густой аромат достиг его ноздрей, и даже Мянь Лан и Хай Ян Су поспешили поскорее схватить свою рыбу. Ванцзэ сказал им идти есть и бросил на гриль несколько креветок, вымоченных в вине. Запах рыбы в лотосе и жарящихся на гриле креветок был неописуемо ароматен, и тут издалека донесся громкий голос:

— Эй! Вы там, на лодке! Принесите нам немного еды. Если моей госпоже понравится, вас ждет небольшая награда.

Это был не первый раз, когда у них просили продать еду за сегодняшний вечер, но впервые к ним обращались так нагло и высокомерно.

Мянь Лан как всегда дерзко ответила:

— Небольшая награда и такое ужасное отношение? Нет!

Хай Ян Су немедленно громко дала ответ:

— Моя госпожа сказала: «Кому здесь нужны ваши небольшие деньги ? Ответ – нет!»

Корабль с которого у них просили продать еды, наконец показался из тумана, и это был тот самый новый корабль-цветок, который они сегодня уже видели. Служанка облаченная в фиолетовые одежды стояла у самого борта, и поняла ошибку, когда увидела их. Но ее извинения были неискренними:

— Был сильный туман, поэтому мы не могли видеть ясно и подумали, что это судно торговца едой. Извините за невежливый тон, но если вы можете продать нам рыбу, просто назовите свою цену.

Мянь Лан узнала в этой девушке ту наглую особу повстречавшуюся им на берегу. Если эта девушка служанка позволяет себе дерзить всем подряд, то что из себя могла представлять хозяйка этого корабля, потому разозлилась еще больше. Она бросила взгляд на Хай Ян Су, показывая, что не станет разговаривать с какой-то служанкой. Тогда Хай Ян Су встала и поклонилась:

— Деньги нам не нужны. Если вы хотите обменять что-то на что-то, мы можем это обсудить. Но мы не уверены, что у вас есть что-то, что было бы нам интересно.

Служанка осмотрела Хай Ян Су и надменно произнесла, чуть растягивая слова:

— Мало есть в мире вещей, которых не было бы у моей Госпожи. Назови нужную вещь!

Хай Ян Су сладко улыбнулась:

— Нам не нужно ничего слишком ценного. По слухам, в священной долине Сандай растет необычное дерево, древесина которого может гореть без огня часами. Если вы сможете дать нам вязанку дров этого дерева, то мы сможем использовать ее для приготовления оставшихся креветок.

Ванцзэ выгнул бровь. Дерево из долины Сандай было настолько редким, что измерялось длиной в кончик пальца. Получить целую вязанку дров из древесины этого дерева — было неслыханным чудом, и он впервые слышал о таком. Вероятно, только Мянь Лан осмелилась сказать что-то настолько вызывающее и невозможное.

Служанка поняла, что над ней насмехаются, и зашипела:

— Ты смеешь насмехаться надо мной?

Хай Ян Су рассмеялась:

— Ты сказала, чтобы мы назвали любой предмет, который нам нужен. Как я могу насмехаться над тобой? Просто будь впредь осторожна, не будь такой самоуверенной!

Лицо служанки перекосило от ярости и она нанесла несколько ударов стихией воды в сторону Хай Ян Су. Хай Ян Су проходила обучение в даосской секте СяоЯо, потому собралась отразить удар. Но ее опередил Ванцзэ. Он взмахнул белоснежным клинком в форме лунного серпа и разрубил воды озера на две части. Служанка вскрикнула от боли, и на ее глазах навернулись слезы:

— Если у тебя есть мужество, то как ты смеешь ударить женщину? — После чего она скрылась в глубине корабля.

Мгновением позже оттуда выбежала девушка в красной мантии. Девушка в красной мантии не была незнакомой, Ванцзэ узнал ее и его сердце дрогнуло. Это была Бай Сяо Мин. Беловолосый демон сжал в руке клинок-полумесяц отчего костяшки его пальцев побелели. Так вот почему от Сяо Мин не было никаких вестей. Пока ее искали в мире демонов, она пряталась в Юаньчжоу. Бай Сяо Мин… Что же ты задумала?

Мянь Лан быстро прошмыгнула в глубь лодки и спряталась в тени. Ванцзэ сел перед ней, прикрывая ее своей внушительной фигурой. Мянь Лан спросила:

— Ты их знаешь?

Ванцзэ ответил:

— Девушка в красной одежде – это кровавая богиня Бай Сяо Мин.

Лицо Ванцзэ было знакомо всем и каждому в Трех царстввх, но в Юаньчжоу никто не знал его. Жители мира смертных не могли путешествовать по Четырем Царствам, поэтому Ванцзэ не беспокоился, что будет кем-то узнан. И потому он был ошеломлен, увидев здесь Бай Сяо Мин. Девушка в фиолетовой взмахнула рукой, словно собиралась начать бой, но, казалось, колебалась и сдерживала свой гнев, но видно было, что она едва сдерживается.

Бай Сяо Мин мягко сказала ей:

— Чжан Лю, это все моя вина, так как я почуяла аромат и мне захотелось попробовать. Если бы не я, то эти ничтожества не смогли бы оскорбить тебя еще раз. Раз уж я это начала, позволь мне разобраться. К тому же, твои отец и брат не будут потом на тебя сердиться за несдержанность.

Бай Сяо Мин повернулась к Мянь Лан и Хай Ян Су. Она будто не обращала внимание на Ванцзэ, хотя могла отчетливо видеть его полностью белую фигуру. С ее лица исчезла улыбка, а в глазах появился лед:

— Вы немедленно извинитесь, иначе не вините меня за то, что я собираюсь сделать!

Мянь Лан была уверена в Ванцзэ и его боевых навыках и холодно рассмеялась в ответ:

— Ладно, посмотрим, на что ты способна.

Ванцзэ вначале хотел остановить это, ибо Мянь Лан не знала с чем столкнулась и не думала о последствиях. Бой с Сяо Мин на озере может обернуться катастрофой, но фитиль уже был зажжен, оставалось лишь надеяться на судьбу. Кормчий понял, что происходит что-то серьезное, и поспешно прыгнул в воду. Бай Сяо Мин взмахнула рукой и достала из рукава лук и стрелы. Удивительным образом почти все стрелы летели в Ванцзэ, хотя на озере стоял густой туман, и Бай Сяо Мин было бы трудно так точно прицелиться. Ванцзэ знал, что она Бай Сяо Мин управляла стихиями огня и воды, поэтому он использовал свои силы, чтобы создать защитный щит от воды вокруг Сяо Цзы Юя и Хай Ян Су. С ними все было в порядке, но он беспокоился за Мянь Лан. Большинство стрел попало в лодку, и удары были настолько мощными, что вся лодка затряслась, а затем просто стала распадаться на части. Буквально за считанные минуты она пошла ко дну.

Глава 6

Ванцзэ не был сильно обеспокоен, так как думал, что все, кто вырос в южном королевстве Гао, умели плавать. Поэтому он был шокирован тем, что ни Сяо Цзы Юй, ни Мянь Лан не смогли плыть к берегу. Хай Ян Су в данный момент подвергалась прямому нападению со стороны Чжан Лю, поэтому у нее были заняты руки, и она не могла спасти Мянь Лан. Ванцзэ хотел спасти их, но как только он ринулся в сторону своих спутников, воду перед ним разрубило золотое зарево меча Гуанян. Беловолосый демон вскочил на ноги. Вода для него была родной стихией, почти такой же как земля, потому он без труда мог ходить по волнам и мчаться в океане с огромной скоростью против мощных водяных потоков. Сильно сдвинув брови Ванцзэ посмотрел на Сяо Мин и в его ладони моментально оказался белый клинок-полумесяц.

— Не смей трогать их! Тебе нужен я, так сразись со мной!

Бай Сяо Мин лишь окинула его высокомерным взглядом и молча удалилась вглубь большого корабля, который вскоре скрылся в густом тумане. Ванцзэ еще несколько минут подождал, но когда понял что опасность миновала, ринулся к своим спутникам. Ванцзэ подплыл к Сяо Цзы Юю и Мянь Лан, чтобы спасти их. Сяо Цзы Юй не умел плавать, но он смог зацепиться за кусок дерева, что остался от их когда то существовавшей лодки, так что он благополучно плавал в воде. Мянь Лан наглоталась воды и уже начинала тонуть. Она билась в панике, и от испуга позабыла о том, что когда-то давно вместе с Хай Ян Су проходила обучение в даосской секте СяоЯо, так что могла бы с легкостью добраться до берега. Сяо Цзы Юй крикнул Ванцзэ:

— Не беспокойся обо мне, спасай принцессу!

Ванцзэ подплыл к Мянь Лан:

— Хватайся за меня.

Мянь Лан вцепилась в Ванцзэ, как осьминог, когда дотянулась до него, даже не заботясь о мужском и женском этикете. У Ванцзэ не было много сил, поэтому Мянь Лан тянула его вниз, продолжая биться в панике. Ванцзэ сильно ударил Мянь Лан по шее, и она потеряла сознание. Он быстро доплыл с ней до берега, на одном дыхании, и уткнулся лицом в песок. Как можно быстрее восстановив дыхание, Ванцзэ ущипнул Мянь Лан за руку, привел ее в чувство и сказал:

— Мне нужно вернуться за Цзы Юем, ты сможешь пока сама о себе позаботиться?

Туман был плотным и густым, казалось, в нем могли скрываться чудовища. Мянь Лан дрожала, но храбро кивнула головой. Ванцзэ похлопал ее по щеке:

— Хорошо спрячься и, что бы ни случилось, не выходи.

Ванцзэ снова прыгнул в озеро в поисках Сяо Цзы Юя. Он поплыл к тому месту, где они упали в воду, но там никого не было. Он искал Сяо Цзы Юя повсюду, но не нашел никого, кроме Хай Ян Су, которая была без сознания. Она была ранена стрелой в ногу. Ванцзэ еще немного поискал. Он хотел закричать, позвать того по имени, но сдержался. Сердце бешено билось в груди и демон не понимал почему. Он думал, что ему должно быть все равно на смерти обычных людей, но к Сяо Цзы Юю с самого начала он чувствовал какое-то странное родственное притязание. Ванцзэ обнял Хай Ян Су и поплыл обратно к берегу. Мянь Лан свернулась калачиком, спрятавшись в камышах. Густой туман был повсюду, он мог скрывать любые опасности, и даже звуки птиц пугали ее. Она услышала всплески от воды и нервно посмотрела вперед. Из темноты появилась черная фигура и направилась к ней. Она была так напугана, пока не увидела, что это Ванцзэ несет Хай Ян Су. С облегчением она бросилась к ним с криком:

— Ванцзэ!

Ванцзэ увидел слезы в глазах Мянь Лан и вспомнил, как он впервые ночевал в горах один, и какой страх он тогда испытал. Он похлопал Мянь Лан по плечу и похвалил:

— Ты была очень смелой! Ты справилась.

Мянь Лан смутилась и тут же напустила на себя важный вид:

— Почему они вообще напали на нас? Где Цзы Юй? И что случилось с Хай Ян Су?

Ванцзэ опустил Хай Ян Су на землю:

— Она ранена в спину и в ногу. Но я могу помочь ей на время, а потом нам нужно будет найти хорошего лекаря.

Ванцзэ поднялся и обратил свой взгляд к луне, которая в тумане напоминала размытое яркое пятно. Он отцепил белую ракушку с пояса и поднеся ее к губам дунул пару раз. Тишину повисшую над озером мгновенно прорезал долгий протяжный звук, чем то напоминающий гул с тех далеких кораблей, что бороздят воды океанов. Мянь Лан во все глаза наблюдала за ним. Она догадывалась что Ванцзэ не простой человек, но не могла быть убеждена до конца, потому она сильно удивилась, когда на бледном диске луны заметила темную фигуру. Постепенно эта фигура становилась ближе и вскоре выросла большим белым орлом, что склонив голову опустился подле Ванцзэ.

— Хэ Тянь, — проговорил Ванцзэ поглаживая перья орла. — Не привлекай к себе слишком много внимания.

Орел что то курлыкнул и после обернулся красивым юношей в чьих черных волосах было несколько седых прядей.

— Господин.

Вень Хэ Тянь склонил голову и поглядел на Мянь Лан и Хай Ян Су. Одна из них была без сознания, а другая, Мянь Лан, испуганно смотрела на юношей. Ванцзэ будто было все равно на это, он сказал:

— Стрела была отравлена. Дай мне все противоядия что у тебя есть. И еще не забудь принести сок дерева Сендай из большой долины травников. На этом все. Выполняй приказ.

— Слушаюсь.

Вень Хэ Тянь мгновенно исчез. Ванцзэ подошел к Хай Ян Су и уложил ее сидя, облокотив спиной об большой покрытый мхом камень. Мянь Лан смотрела на него не в состоянии произнести и звука. Вскоре Вень Хэ Тянь вернулся с несколькими разнообразными фужерами. Беловолосый демон взял у него один и вылил целиком в рот Хай Ян Су. Наблюдая это Вень Хэ Тянь опешил:

— Господин, нельзя так бездумно тратить приготовленные мной противоядия. Я ведь готовил их специально для вас…

Ванцзэ смерил его холодным взглядом:

— Не болтай глупостей.

Ванцзэ скормил Хай Ян Су таблетку и наклонился, чтобы стянуть с нее штаны, но лицо Мянь Лан покраснело и она все же смогла произнести:

— Разве мы не можем вылечить ее после возвращения?

— Посмотри только на этот туман, ты знаешь дорогу назад? Эта стрела не задела крупную артерию, но я не хочу недооценивать Бай Сяо Мин. Если я не вылечу ее в ближайшее время, Хай Ян Су может стать калекой.

— Но, но, ты же мужчина!

Ванцзэ порвал штанину на раненой ноге:

— Ну, если это так важно, могу жениться на ней!

Мянь Лан немного успокоилась, но все же чувствовала себя не в своей тарелке:

— Даже не надейся!

Вень Хэ Тянь сверкнул взглядом и спрятал улыбу в длинном, расшитым узором плывущих облаков, рукаве. Ванцзэ вытащил стрелу и сказал Вень Хэ Тяню:

— Дай мне оставшиеся лекарства, которые ты принес с собой.

Вень Хэ Тянь нехотя протянул ему бутылочку из дерева Сендай и сказал:

— Внутри настойка из сока дерева Сендай, которое растет в большой долине травников.

Когда Ванцзэ вылил ее на рану, она разъела почерневшую обугленную плоть. Вень Хэ Тянь достал нефритовую бутылочку и с болью в сердце протянул ее Ванцзэ:

— Внутри – пилюли из тычинок снежного лотоса, который я выращивал специально для вас. Боюсь, снежный лотос расцветет снова лишь через триста лет, потому будьте осторожнее и не используйте все.

Ванцзэ не послушал его и раздавил три пилюли подряд. Они превратились в сотни фиолетово-синих капель воды, которые заплясали вокруг раны, словно потоки светлячков, медленно вливаясь в рану, и вскоре кровотечение из раны прекратилось. Мянь Лан спросила с тревогой:

— Что же случилось с Цзы Юем?

Ванцзэ покачал головой:

— Я не знаю, мы должны вернуться в резиденцию и попросить сопровождающего начать его поиски.

Ванцзэ подсадил Хай Ян Су себе на спину и махнул головой:

— Пойдем.

Мянь Лан и Вень Хэ Тянь последовали за Ванцзэ, спотыкаясь по пути из-за густого тумана и болотистого, всего в кочках, берега реки. Поначалу Мянь Лан было трудно, потому что она не могла видеть, и ее шаги были неровными, но впереди нее Ванцзэ нес Хай Ян Су и шел уверенно, не спотыкаясь и не оступаясь. Мянь Лан почувствовала себя никчемной и стиснула зубы, чтобы догнать его, и не издала ни звука, даже когда почувствовала, что рядом с ней скользят змеи. Когда она чуть не упала внезапно рядом оказался Вень Хэ Тянь и схватил ее за руку. Принцесса хотела было отдернуть руку, но быстро прицепилась к нему сама, дабы не хотела пропахать лицом землю.

Когда они дошли до небольшой пристани, Ванцзэ крикнул в туман:

— Лодочник, удваиваю цену, если отвезешь нас в город Юаньчжоу.

Голос откуда-то из мглы глухо ответил:

— Я согласен! Подходите , я зажгу фонарь.

Ванцзэ, Вень Хэ Тянь и Мянь Лан побрели вдоль берега на голос, и действительно увидели через недолгое время свет огонька. Они сели в лодку вместе с Хай Ян Су, и как только они оказались на борту, Мянь Лан недоверчиво спросила Ванцзэ:

— Как ты узнал, что здесь есть лодка?

Ванцзэ усадил Хай Ян Су, так, чтобы та не вывалилась:

— Вчера, когда мы путешествовали по реке, я видел, как здесь причаливали лодки и люди готовили еду.

Мянь Лан была в недоумении:

— Один раз взглянул и запомнил? Не думаю, что ты мог предвидеть, что мы окажемся в беде.

Ванцзэ холодно улыбнулся:

— Когда человек живет в постоянной опасности, и не становится наблюдательным — к нему быстро приходит смерть, если же он замечает и запоминает все вокруг — его шансы выжить резко увеличиваются. Со временем это входит в привычку, даже если в этом нет особой необходимости.

Вень Хэ Тянь поджал губы и после уселся напротив Хай Ян Су осматривая ее рану. Мянь Лан удивленно уставилась на Ванцзэ и больше ничего не сказала. Лодочник подошел к Ванцзэ:

— Солнце вот вот взойдет и тогда рассеется этот густой туман. Лучше подождать, не плыть сейчас.

Ванцзэ спросил его:

— Ты жил здесь с тех пор, как был ребенком?

— Все мои предки рождались в Юаньчжоу и умирали в Юаньчжоу на протяжении многих поколений.

— Если плыть отсюда вниз по реке течение спокойное и русло не извилистое. Будет лучше сейчас начать медленно сплавляться вниз по реке и ждать, пока туман рассеется. А потом мы сможем ускориться. Если ты прибудешь в город Юаньчжоу в течение полутора часов, я добавлю еще денег.

Лодочник немного поразмыслил и ответил:

— Хорошо.

Он зажег на лодке еще два фонаря, встал на носу и осторожно оглядываясь, отправил лодку по течению реки. Мянь Лан сидела на дне лодки, и видела лишь небольшой отблеск фонарей, фигуру лодочника плотно окутал туман, и ее было не различить. Но примерно через полчаса туман начал рассеиваться, стал виден и нос лодки, и сам лодочник. Он начал грести сильнее и разгоняться. По мере того как туман рассеивался все больше, скорость корабля становилась все быстрее и быстрее, и в этих молочных сумерках, не до конца растаявших под лучами солнца, они наконец-то вошли в город Юаньчжоу. Перед их резиденцией протекал большой канал. Лодочник под руководством Ванцзэ припарковал лодку прямо перед входом.

Слуга открыл дверь, увидел их, в таком плачевном состоянии, и сразу же пошел звать сопровождающего Лю Цина. Услышав, что Хай Ян Су ранена, тот поспешил выйти, вздохнув с облегчением, когда увидел, что Мянь Лан цела и невредима. Он сказал Мянь Лан:

— Так и знал, что с тобой что-нибудь случится. И дело не в том, случится ли что-то, а в том, будет ли это что-то огромной бедой или маленькой проблемой.

Хай Ян Су отправили в дом к врачу, а Мянь Лан сразу же сообщила:

— Сяо Цзы Юй пропал.

Только что расслабленные брови Лю Цин нахмурились, и он сказал:

— Расскажи мне все, что произошло, в подробностях с самого начала.

Мянь Лан рассказала все, и только когда она дошла до конца, Ванцзэ добавил:

— Женщина, которая напала на нас, была Бай Сяо Мин.

Конечно, никто на территории Южных земель не знал это имя, но Ванцзэ чувствовал, что Лю Цин совсем не тот кем кажется. Не смертный, не бессмертный и не демон. Возможно, какой-нибудь полубог или полудемон, тщательно скрывающий свою истинную сущность. Лю Цин опешил и удивленно поднял на него глаза:

— Это была она?!

Мянь Лан спросила:

— Кто она? Она знаменита? Я никогда не слышала о ней?

Ванцзэ объяснил:

— Когда-то мы были помолвлены, но я предал ее, и она предала меня. Я стал другим, а она никак не может смириться с этим.

Он тяжело вздохнул и отвел взгляд в сторону. Мянь Лан хотела было вставить свое, но встретилась взглядом с Вень Хэ Тянем и благополучно проглотила комок в горле. Лишь потом недовольно буркнула:

— В таком случае… Я пойду спрошу у отца, чтобы он выделил несколько солдат. Тогда я пойду и разберусь с Сяо Мин.

Ванцзэ предупредил:

— Хоть она и начала, но она заступилась за другую девушку. Ссора же началась между вами и той девушкой, к тому же вы не раскрыли свои личности, так что трудно винить ее в том, что она посмела напасть на принцессу.

Лю Цин поддержал его:

— Сейчас не время разжигать проблемы, нам нужно выяснить, куда пропал Цзы Юй.

Лю Цин выглядел очень обеспокоенным. Он встал, и молча ходил по комнате, иногда останавливаясь и вздыхая. Потом он, видимо, принял какое-то решение и обернулся к Ванцзэ и Мянь Лан :

— Думаю, мы сможем без труда найти Бай Сяо Мин, и выяснить, что стало с Цзы Юем. Я займусь этим, а вы двое идите примите горячую ванну и отдохните.

Мянь Лан удалилась в свою комнату, а Ванцзэ вернулся к Лю Цину. Он не знал, кто такой Чжу Ванцзэ на самом деле, и видел перед собой лишь парня, который чем-то был ценен для императора южного королевства Гао, так как тот лично попросил его приглядывать за Ванцзэ. Поэтому он учтиво спросил:

— Хотите сказать что-то еще, молодой господин?

— Не недооценивайте госпожу Бай Сяо Мин, у меня сложилось впечатление, что она напала на нас вовсе не из-за ее подруги. Я хотел бы сам заняться поиском Сяо Цзы Юя.

— Хорошо, спасибо. Я буду начеку, и если я что-нибудь узнаю, я немедленно дам вам знать.

Ванцзэ поклонился:

— Спасибо.

Ванцзэ принял ванну, но даже после этого не мог уснуть. Накинув белоснежный халат на плечи он подошёл к распахнутому окну и взглянул вдаль. Небо с самого утра заволокло белой пеленой туч, а в воздухе парили маленькие снежинки. Ванцзэ протянул руку ладонью направленную к небу и в нее легко и плавно опустилась снежинка, поблескивая от света свечи своими хрустальными краями. Беловолосый демон долго и внимательно смотрел на нее, а после поднес к губам.

— Дальняя дорога всегда предвещает долгую разлуку. Сотканное изо льда обязательно растает весной и не оставит и следа в этом бренном мире. Но твое время еще не пришло. Живи пока оно не закончится…

Юноша подул на ладонь и снежинка легко воспарила в небо. Сяо Цзы Юй, Бай Сяо Мин, Мянь Лан, Вень Хэ Тянь… Все они вертелись в голове, как на конном параде, пока Ванцзэ не почувствовал, что его голова сейчас разорвется от боли. Ванцзэ решил, что это бессмысленно, лучше отдохнуть, чтобы после того, как Лю Цин принесет новости, он смог сразу отправиться на поиски. Он выпил таблетку и заснул.

Когда он проснулся, был уже полдень, и он отправился обедать. Он нашел Мянь Лан в оцепенении у окна, под ее глазами были черные круги, она явно не сомкнула глаз за все это время. Ванцзэ сел за стол и принялся поглощать еду. Мянь Лан сердито глянула на него и выругалась:

— Отец сказал мне, чтобы я заботилась о Цзы Юе, ведь он будущий глава клана Сяолинь, что обеспечивает товарами всю территорию южных земель. О Цзы Юе до сих пор ничего неизвестно, а ты можешь так спокойно есть?

Ванцзэ с холодом спросил:

— Если я не буду ни есть, ни спать, он вернется?

Мянь Лан прошипела:

— Бессердечный!

Ванцзэ понимал, что она очень расстроена, поэтому проигнорировал ее и продолжил обедать. Через некоторое время Мянь Лан с деланным равнодушием отвернулась к окну и спросила:

— Я действительно причиняю всем только вред? Если бы не я, не было бы вчерашней ссоры?

Ванцзэ взглянул нее. Хотя Мянь Лан спрятала лицо, но она сидела в пол оборота к Ванцзэ, и в уголках ее глаз были видны слезы, а ее голос дрожал. Ванцзэ вздохнул, и уверенно ответил:

— Неприятности – это исключительное право красивой женщины. Если бы женщины не создавали проблем, как еще можно было бы показать величие мужчины. К тому же прошлой ночью драка была бы, даже если бы тебя там не было.

— Правда?

— Я бы тоже не продал рыбу этой сопливой служанке.

Мянь Лан быстро смахнула слезинку с ресниц, и лицо ее чуть порозовело:

— Ванцзэ, почему ты не захотел обвенчаться с той госпожой в красном, разве она не красавица?

Беловолосый демон опустил взгляд:

— Иногда, только красоты слишком мало для того, чтобы до смерти принадлежать лишь одному человеку, — он замолчал и сменил тему. —Мянь Лан… Ты же проходила обучение в секте СяоЯо? Расскажи мне что знаешь о нитях любви…

— Нить любви связывает двух людей между собой. У связанных людей на мизинцах появляется невидимая красная нить. Владеющая этой нитью богиня Гу Ань Лин и старик Юэлао управляют свадьбами и брачными узами. Для этой нити не являются преградой обстоятельства, время или расстояния. По прошествии времени эта нить начинает сокращаться до тех пор, пока двое не встретятся.

— Так уж вышло, что я родился без нитей любви. Я не могу полюбить кого-то чисто… От всего сердца… Я мог бы пользоваться этим, но к радости или сожалению, я слишком человечен, потому не позволю кому-либо влюбиться в меня. Помолвка с Бай Сяо Мин — всего лишь ошибка молодости, которая уже была исправлена… Больше нас ничего не связывает.

Мянь Лан удивленно замерла, а Ванцзэ спросил ее:

— Ты из южного королевства Гао, как ты можешь не уметь плавать?

Мянь Лан ответила, чуть помедлив и замявшись:

— Моя мама очень боязливая, и ей было тяжело меня рожать. Она боялась, что я утону, поэтому, когда я была маленькой, она не разрешала мне плавать. Когда я была маленькой, я очень хотела научиться плавать, и я очень хотела играть в воде. Но когда я стала старше это желание прошло.

Вошли Лю Цин и Сяо Цзы Юй, и Мянь Лан кинулась к ним навстречу:

— Где ты нашел Цзы Юя?

Ванцзэ тоже встал и заложив руки за спину медленно подошел к ним. Он оглядел Сяо Цзы Юя с ног до головы и не заметил ничего странного. Лю Цин ответил:

— Не я нашел его, он сам вернулся обратно.

Сяо Цзы Юй сказал:

— Когда я был в воде, то смог зацепиться за кусок лодки, я подумал, что сам смогу добраться до берега. Но из-за тумана не смог разглядеть в какой стороне берег и поплыл наугад. Пока плыл лодка развалилась, я стал тонуть. Когда я почти потерял сознание, то на дне озера увидел прекрасную девушку. Отец рассказывал мне легенды о том, что на дне большого озера в Юаньчжоу живут русалки. Боги наградили их прекрасными чертами лица, той тонкой красотой, что не сыщешь даже на самом далеком конце земли, и яркими-голубыми глазами. У этой девушки глаза были похожи на два больших аквамарина, она прижалась к моим губам и я почувствовал как по всему моему телу расходится приятное тепло. Очнулся я уже в лекарской. Знахарь сказал, что рыбаки пошли с утра на берег озера забирать свои сети и нашли меня на берегу. Я был без сознания, а еще, у меня на груди лежало это.

Сяо Цзы Юй порылся за пазухой, а потом вытащил маленький белый цветок сливы, переливающийся на солнце подобно драгоценному камню. Увидев цветок сливы, сердце Ванцзэ пропустило удар. Он резко выскочил вперед и подхватил цветок сливы зажав его в своей ладони. Цзы Юй спросил:

— Ты знаешь кто его владелица? Если знаешь, то я хотел бы прийти к ней лично и поблагодарить за свое спасение.

Ванцзэ трепетно смотрел на цветок сливы, а после, вздохнув, передал его обратно Цзы Юю:

— Я не знаю… Та, у кого я раньше видел подобные цветы сливы уже давно умерла… И это никак не могла быть она, ведь тем, кто спас тебя была явно девушка из племени русалок… Народ русалок хоть и относится к царству богов и фей, но уже много лет находится в постоянных гонениях. Русалок убивают из-за их аквамаринового цвета глаз, потому тебе, Цзы Юй, лучше не начинать искать ее…

Все задумались, а потом согласились. Конечно же ни одна русалка не захочет чтобы ее по всему Юаньчжоу искало целое войско. Сяо Цзы Юй сжал в ладони цветок сливы, а после подошел к Ванцзэ:

— Брат Ван, ты такой мудрый и рассудительный. Спасибо, что отговорил меня. Иначе, я наделал бы в Юаньчжоу не мало шума.

Ванцзэ ничего не сказав похлопал его по плечу и отошел в сторону, доедать завтрак. Вскоре пришел Вень Хэ Тянь. Усевшись за стол он попросил всех показать свои раны, дабы он мог осмотреть их и в случае чего оказать необходимую помощь. Ванцзэ как всегда отказался, да и ран у него почти не было, не считай небольшой царапины на тыльной стороне ладони, которую он получил пробираясь через густые заросли прибрежной розы. Ванцзэ спросил Лю Цина:

— Ты видел госпожу Бай Сяо Мин?

— Я видел ее. Она была очень вежлива и все время извинялась, оправдываясь, что не знала, что нас послал император южных земель Гао. Но ее вежливость была настолько чрезмерной, что это наводит на мысль… — Лю Цин покачал головой. — Просто напомните всем, чтобы впредь были осторожнее.

Ванцзэ задумчиво рассуждал:

— Судя по тому, что произошло, госпожа Бай Сяо Мин явно пыталась убить меня и всех, кто был вместе со мной в лодке, но что-то случилось, и она внезапно передумала это делать. Будто кто-то третий, находящийся в той лодке отговорил ее.

Ванцзэ даже не собирался думать, что это произошло потому, что госпожа Бай Сяо Мин внезапно смягчилась. Люди, облеченные властью с самого рождения, держали в своих руках жизни своих приближенных и простолюдинов, жизнь и смерть других людей не были для них большой загвоздкой. Дело не в том, что они бессердечны, это просто привычка, определяемая условиями жизни, точно так же, как богатые люди не заботятся о деньгах, а люди, которые никогда не были голодны, не знают, как ценить еду. Лю Цин кашлянул и сказал:

— Вообще-то я уже послал кое-кого разузнать подробности.

Ванцзэ кинул проницательный взгляд на Лю Цина и усмехнулся с удивлением:

— Сделай для меня кое-что еще. Попроси лодочников к полуночи предоставить мне прочную и быструю лодку. Со всем остальным я разберусь сам.

После завтрака Ванцзэ спал крепко, по сравнению с утренним временем, когда ему понадобилась таблетка, чтобы заснуть. Он проснулся к обеду, но не был голоден, так как проспал весь день. Он принес тарелку с фруктами и съел их в коридоре. Хотя уже приближалась осень, но погода все еще была теплая. Прохлада осеннего ветерка лишь обдувала одежду, заставляя людей чувствовать себя свежими и бодрыми. Пришла Мянь Лан и села недалеко от него, тоже с тарелкой с фруктами, так как тоже не была голодна. Они сидели на расстоянии друг от друга, но Ванцзэ видел темные круги под ее глазами, что говорило о том, что она тоже не отдохнула днем. Он сказал:

— Я попрошу Вень Хэ Тяня приготовить отвар для улучшения сна, тогда пусть служанка приготовит тебе горячий суп и теплое козье молоко, и тогда сегодня ты будешь спать спокойно.

Мянь Лан просто ела и ничего не говорила. Лю Цин пришел после дневного просмотра турнирных матчей, довольный, и сияющий. Он восторженно рассказывал про поединки и спросил их, не хотят ли они присоединиться к нему завтра? Мянь Лан недолго думала:

— Хорошо! Я хочу посмотреть матч четырех племен Цзянху против клана Юаньчжоу.

Лю Цин заговорщицки улыбнулся:

— Да, это можно устроить.

Ванцзэ был рад, что ему не придется сопровождать Мянь Лан, чтобы посмотреть матчи, и быстро отказался от завтрашней поездки.

Когда стемнело беловолосый юноша тихо, дабы не потревожить пир посвященный началу турнира, вышел на улицу. Небо уже окрасилось в мрачные тона и единственным источником света служила яркая луна высоко над облаками. Около постоялого двора уже стояла привязанная к причалу лодка и лодочник тихо дремал на корме, облокотившись об длинное дубовое весло.

— Тебя прислал мастер Лю?

— Да, господин.

Ванцзэ коротко кивнул и ступил в лодку. Он устроился под навесом и обратил взгляд на небо, дожидаясь пока лодочник отвяжет веревку и начнет спуск по реке. За то время Луна внезапно выплыла из-за тут, освещая дорогу двум одиноким людям на борту деревянной лодки. Беловолосый демон посидел не долго в полном молчании и почти без движения, позже достал из набедренного мешочка небольшой хрустальный шар. Он был наполнен чистым, белым как Луна светом. Казалось что внутри него плещется весь необъятный бездонный океан. Ванцзэ бережно обнял шар в ладонях и поднес к губам:

— Священные воды реки Жо, даруйте мне силу…

Вода плещущаяся в хрустальном шаре внезапно испарилась, а белые искры от нее медленно окутали всю лодку. Некоторые поплыли прямиком к лодочнику. Тот сделал еще пару последних гребков, а после замер, опустил весла и погрузился в глубокий сон. Ванцзэ бесшумно подошел к нему сзади и сказал:

— Все что ты увидишь, все что ты услышишь, обернется сном, который ты не сможешь вспомнить… От настоящего времени до рассвета слушайся лишь моих приказов. Отправляйся на голубые озера Юаньчжоу и найди для меня самое глубокое. Когда найдешь, останови лодку прямо посередине озера.

Лодочник молча направил лодку по уже знакомому пути. Вода тихо билась о борта лодки и ее всплески походили на драгоценные кристаллы — все небесные звезды отражались в них. Если на рассвете берега окутывал густой туман, то сейчас даже в темноте Ванцзэ мог видеть как живописно и прекрасно было это место. Демон встал на нос лодки, дабы лучше рассмотреть окрестности. Тонкие струйки пара окутывали ноги Ванцзэ и он парил над водой, как призрачный силуэт, сотканный из снега и льда. Когда они добрались на место Ванцзэ приказал лодочнику остановиться. Он узнал то самое озеро, где демоница Бай Сяо Мин разбила их лодку. Кругом стояла тишина и лишь где-то вдалеке раздавались трели цикад. Беловолосый демон отвязал с пояса большую белую раковину и зажав пару отверстий дунул в нее. По всей окрестности раздался протяжный и глубокий гул, от которого птицы встрепенулись в кустах, а серебристые рыбы высунули из воды свои гладкие головы. Но Ванцзэ ожидал совершенно другого. Он подул в ракушку еще пару раз. Правду говорили, что племя русалок было довольно скрытным и осторожным. Они не шли в контакт с чужаками, потому, сколько бы Ванцзэ не призывал, никто так и не явился на его зов. Когда он уже оставил все попытки и хотел приказать лодочнику возвращаться обратно, кусты неподалеку от берега зашевелились и вскоре оттуда вышел старик в светлых одеждах. Его сопровождал высокий красивый юноша, чьи глаза даже в темноте лучились насыщенным аквамариновым цветом. Он держал старика под руку и помогал ему ступать по болотистому берегу озера. Хоть глаза старика не были настолько яркими, как у юноши, сопровождающего его, Ванцзэ понял, что к нему вышел сам Верховный жрец племени Шуй (племя русалок), потому сложил перед собой руки и согнулся в глубоком почтительном поклоне.

— Демон Ванцзэ приветствует Верховного жреца Шуй Хайцяо.

Старейшина племени Шуй недоверчиво и сердито взглянул на него:

— Мои глаза уже не так хороши, чтобы я мог подтвердить или опровергнуть твои слова. Ты мог назваться кем угодно, ступай прочь и не смей возвращаться снова…

Но вместо того чтобы послушаться и уплыть, Ванцзэ приказал лодочнику причалить к берегу, а когда тот выполнил просьбу, демон сошел с лодки. Он подошел ближе, и юноша, сопровождающий старейшину, все же смог разглядеть его лицо. Он наклонился к уху старейшины и взволнованно прошептал:

— Дедушка, этот молодой господин и есть Владыка Чжу Ванцзэ.

После услышанного старик немедленно изменился в лице. Он начал было кланяться в ноги демону и извиняться, но Ванцзэ не нравилось, когда к нему относились с подобным почтением и уважением, потому он положил руку старику на плечо, тем самым остановив его:

— Не нужно. Я не собираюсь слишком долго задерживать ваше время, — Ванцзэ вытащил из набедренного мешочка небольшой цветок сливы и протянул его юноше, сопровождающему старейшину. — Меня лишь интересует обладательница этого цветка сливы. Она спасла моего друга и теперь он собирается отплатить ей за спасение.

Юноша обладающий чистыми и глубокими, подобно океану, глазами бирюзового оттенка долго рассматривал цветок сливы, после чего его прекрасное лицо слегка нахмурилось. Он быстро взглянул сначала на Ванцзэ, затем на старейшину племени Шуй. Старейшина Шуй Хайцяо не мог как следует разглядеть цветок, потому торопливо спросил юношу:

— Сян Ю, что ты там увидел?

По глазам Сян Ю Ванцзэ понял, что залез не в свое дело. Ему стало неловко, но виду он не подал, лишь продолжил молча наблюдать за разворачивающейся перед ним сценой. Шуй Хайцяо явно не был тем стариком, которого можно было легко одурачить, так же не был тем, кем можно было пренебречь. Он грозно стукнул посохом по земле, от чего рыба в озере снова высунула наружу свои головы, и уже через несколько мгновений Сян Ю опустился на колени перед старейшиной племени Шуй:

— Дедушка, я не хотел ничего скрывать от вас, но Цзинь Цзин… Когда я с войском совершал обход реки Юаньчжоу Цзинь Цзин незаметно пробралась в строй, а после сбежала на сушу. Когда я это понял, я немедленно отправился искать ее. Но позже она вернулась сама, и я подумал, что не должно произойти ничего плохого…

Старик Хайцяо был настолько зол, что начал кашлять и выплюнул сгусток дурной крови.

— Дедушка!

Шуй Сян Ю резко вскочил с колен и схватил старейшину за руку, придерживая того.

— Сян Ю… Ты же знаешь, что вы с Цзинь Цзин родились с божественной сущностью, потому вы представляете огромную ценность для всего рода русалок. Сян Ю, ты с рождения изучал заклинания и боевые искусства, за тебя мое сердце спокойно, но Цзинь Цзин еще глупа и слаба. Стоит вспомнить тот раз, когда рыбаки едва не выкололи ей глаза, когда она собирала жемчуг из сетей на берегу озера.

— Но Цзинь Цзин хочет увидеть мир людей. Если дедушка позволит, я могу обучить ее…

Шуй Хайцяо резко перебил Сян Ю:

— Нет.

Они оба совершенно забыли о том, что были на берегу не одни, о том, что с ними до сих пор находится Владыка Преисподней… Чжу Ванцзэ стоял в стороне заложив руки за спину и еще долго наблюдал их перепалку, пока ему не надоело. Он молча подошел к Сян Ю и вручил ему небольшой флакон прозрачного цвета.

— Если Шуй Цзинь Цзин настроена серьезно, передай ей это.

Ванцзэ не упомянул что именно было во флаконе. Он прошел на борт лодки и приказал лодочнику до рассвета вернуться в город.

Глава 7

На следующий день Ванцзэ проспал до полудня и, проснувшись, обнаружил, что вся резиденция пуста, так как все ушли смотреть турнир. Вень Хэ Тяня так же не было, но Ванцзэ помнил, как тот предупреждал его вчера о том, что уйдет искать ценные травы и ягоды Юаньчжоу. Беловолосому юноше не хотелось разжигать огонь на кухне, и он выскочил на улицу, чтобы перекусить уличными закусками. Он съел две миски супа из лука-порея с молочной заправкой, и наконец-то почувствовал настоящее удовлетворение. Он увидел много стариков, греющихся на солнце у подножия стен, или сидящих прямо на земле, или сидящих на корточках, засунув руки в рукава. Ванцзэ тихо подошел и опустился на землю, греясь на солнце и щурясь на лодки, приходящие и уходящие по реке. Он даже не помнил, когда последний раз вокруг все было настолько спокойно. Мимо проплыла лодка, в которой спиной к Ванцзэ сидел человек в зеленой одежде, а рядом с ним наслаждался видом человек в синей одежде. В знакомой фигуре он сразу же узнал юношу, которого повстречал вчера на берегу озера — господина Сян Ю, а так как он не мог видеть Ванцзэ, то Ванцзэ не сводил с него глаз. Сян Ю вдруг повернул голову и посмотрел на берег. Ванцзэ не двигался и просто смотрел на него, не зная, видит ли он его. Лодка проплыла мимо, и зелень исчезла вдали. Ванцзэ задумчиво склонил голову на бок не понимая ищет ли Сян Ю его, или же эта встреча может быть совершенно случайной. Ванцзэ не знал, сколько он просидел так, пока мимо не прошел человек и не сел рядом с ним. До него донесся слабый аромат трав, но Ванцзэ не повернул головы, продолжая делать совершенно ни в чем не заинтересованный вид. Сян Ю тоже молча и пристально смотрел на Ванцзэ, своим взглядом вынуждая того заговорить первым. Через несколько мгновений Ванцзэ все же спросил:

— Не боишься, что за тобой будут следить?

— Хоть я принц морского племени, моим отцом был лис. Я хороший следопыт, но выследить меня самого задача не для простых людей.

Ванцзэ усмехнулся:

— Даже для дедушки?

— Даже для дедушки, — подтвердил Сян Ю чуть тише и менее увереннее.

Ванцзэ почему то вспомнил свое детство, когда он жил на горе Четырех стихий и ему приходилось скрывать свою ауру, чтобы ни один демон не мог съесть его. Хоть годы прошли, но эта привычка, скрывать свою ауру и запах осталась у него до сих пор. То что Сян Ю нашел его, говорило о том, что он действительно был очень искусен в выслеживании. Ванцзэ спросил:

— Вы ходили смотреть турнир?

— Нет. Я искал тебя, чтобы поблагодарить от себя и от лица сестры. Хоть Цзин Цзинь не знает тебя лично, она все же очень благодарна. Она хочет дать тебе что-то взамен…

— Не нужно, — холодно ответил Ванцзэ.

Сян Ю и не смел говорить дальше. Он опустил взгляд вниз на свои руки колеблясь со следующим вопросом, но все же спросил:

— Могу я узнать, почему ты решил помочь нам?

Ванцзэ некоторое время молчал, а после задумчиво произнес:

— Иногда мне кажется, как будто пришел знакомый человек… Я хочу убедиться… Не сон ли это…

Конечно Сян Ю ничего не понял, а Ванцзэ больше ничего не сказал. Сян Ю молча составил Ванцзэ компанию под нежным летним солнцем. Ванцзэ не оборачивался, но запах лекарственных трав, исходящий от Сян Ю, очень успокаивал его. Когда солнце почти окунулось в реку, Сян Ю сказал:

— Мне нужно уходить. А тебе еще не пора?

— Мне тоже нужно возвращаться.

— Тогда я дождусь пока ты уйдешь и уйду следом.

Ванцзэ удивлено приподнял бровь и наконец взглянул на Сян Ю. Пара темных как ночь глаз до глубины души прожигала его, но Сян Ю сидел почти не шевелясь и смотрел на Ванцзэ в ответ. Его сложно было осуждать или обвинять в излишестве, потому беловолосый демон встал чтобы уйти. Он медленно шел по берегу реки в сторону резиденции, зная, что кто-то провожает его взглядом.

Ванцзэ отдыхал пять дней, пока не наступил последний день турнира, и Мянь Лан и Лю Цин все-таки потащили его смотреть финальный матч. Финальный матч проходил между мужчиной и женщиной. Мужчину звали Цзинь Вей, он был из одного из четырех племен южного региона. Женщину звали Чжао Синь И, она происходила из самого могущественного из четырех Великих кланов Центральных равнин – клана Чжао. У Цзинь Вея было детское лицо, красивые брови и он всегда выглядел так, будто улыбается, в то время как Чжао Синь И была холодной и отстраненной, с аурой ярости. Оба были адептами водного типа силы, но Цзинь Вей тренировался бить водой, а Чжао Синь И – льдом. Все предвкушали битву воды и льда, большинство болели за Цзинь Вея, так как он казался таким дружелюбным, но Синь И была более безжалостной, поэтому все считали, что победит именно она.

Мянь Лан заранее предупредила Ванцзэ, что на турнире они должны будут встретить ее двоюродного брата Пей И Ченя, который отвечал за все торговые пути и корабли, проходящие через Центральную равнину к южным землям Гао. Ванцзэ было все равно, но Мянь Лан настояла на том, что они должны будут скрыть лицо, поэтому она надела шляпу, а Ванцзэ ограничился ширмой. На трибунах было полно людей, но по описанию Мянь Лан Ванцзэ быстро отыскал взглядом Пей И Ченя, он был в компании какой-то девушки. У Ванцзэ разболелась голова, и он сделал вид, что не заметил их. Мянь Лан встала и замахала руками, призывая:

— Гэгэ!

Пей И Чень и девушка подошли, взгляд Мянь Лан был прикован к девушки в одеждах напоминающих нежные лепестки персика, она подозрительно спросила:

— Гэгэ, кто она?

Пей И Чень улыбнулся и представил их:

— Это моя младшая двоюродная сестра Мянь Лан. Синь Тун, ты тоже можешь называть ее Мянь Лан. Это моя жена Хоу Синь Тун. Мянь Лан, зови ее Синь Тун.

Ванцзэ не желал слушать трогательное семейное воссоединение, потому молча ушел, пока Пей И Чень был занят знакомством сестры и жены друг с другом. Ванцзэ пробрался наружу вместе с Лю Цином, а затем стал протискиваться к зрителям в секции группы кланов южных земель Гао. Лю Цин рассмеялся:

— Чжао Синь И, очевидно, скоро все заморозит, тогда будет холодно, и все будут жаться друг к другу, так что это идеальный вариант, чтобы согреться.

Ванцзэ не был брезгливым, потому ему было все равно, что его сжимали со всех сторон, он протиснулся еще дальше внутрь и наконец-то почувствовал настроение от просмотра турнирного матча. Матч начался, и он был очень напряженным: лед против воды, и, как и сказал Лю Цин, Синь И заморозила всю воду, досталось и трибунам. Все вокруг покрылось инеем, как будто наступила суровая зима. Многие люди замерзли и начали дрожать, потому Ванцзэ использовал свои силы дабы дать им согреться. Лю Цин спросил:

— Я встречал многих демонов, но впервые вижу того, кто в первую очередь заботится о других…

Ванцзэ бросил на него снисходительный взгляд и спокойно проговорил:

— Я не такой, как другие демоны.

Лю Цин слабо улыбнулся и положил руку на плечо Ванцзэ чтобы немного передать ему своей силы и согреть его. Он также опустил голову, чтобы объяснить, что происходит на ринге между двумя противниками. Ванцзэ вдруг почувствовал, что кто-то смотрит на него, и посмотрел в сторону самой дальней трибуны, где была занавеска, закрывающая одну зону. Он спросил Лю Цина:

—Кто там сидит? Не могу разглядеть.

Лю Цин прищурился, после чего ответил:

— Странно. Я бываю на всех матчах, но этого юношу вижу впервые…

Ванцзэ замолчал, а потом начал смеяться и бормотать:

— Я всего лишь дал тебе эликсир, помогающий скрыть сущность, не ожидал, что ты устроишь за мной слежку.

Лю Цин удивленно спросил:

— Что ты сказал?

Ванцзэ рассмеялся:

— Ничего, ничего, продолжай.

Лю Цин и Ванцзэ продолжали держать головы рядом и разговаривать друг с другом на протяжении всего матча. Цзинь Вей и Синь И сражались не только в силе, но и в стратегии. В итоге эти два сильных соперника показали зрителям захватывающий матч, в котором Синь И проиграла, потому что все ее силы были исчерпаны, и она упала в обморок. Цзинь Вей выступил не лучше, и его пришлось уносить с арены под руки. Он был объявлен победителем, и все племена южного Гао разразились радостными криками. Ванцзэ кричал вместе со всеми, его заразил этот всеобщий азарт и радость. Лю Цин кивнул ему на выход, и они вдвоем направились к нему среди уходящей толпы, причем Лю Цин явно был доволен тем, что за Ванцзэ не пришлось присматривать. Видимо, внешний вид Ванцзэ, такого холодного и сдержанного молодого человека, внушал ему полное доверие в его безопасности. Многие важные зрители знали Лю Цина и подшучивали над ним, что в этом году главные призы от королевства Гао вернутся домой в целости и сохранности. Лю Цин смеялся и отшучивался.

Четыре великих клана уезжали, и все почтительно расступались перед ними. Турнир Юаньчжоу – это место, где семьи могли завоевать славу, а Четыре Великих Клана Центральных равнин представляли собой вечное продолжение родословных, которые никогда не могут быть изменены. Королевства и императоры могут меняться, но семьи остаются навсегда, пока каждое поколение порождает следующее поколение. Клан Хоу И Лин, клан Пей Су, клан Чжао Е и клан Фан И Чжи – все они величественно проходили мимо. Пей И Чень и Хоу Синь Тун шли бок о бок, и когда они проходили мимо Лю Цина, Хоу Синь Тун специально замедлила шаг и улыбнулась ему. Пей И Чень пристально посмотрел на Лю Цина. Он сжал губы, но ничего не сказал и просто кивнул Лю Цину. Ванцзэ показалось будто между этими молодыми людьми уже много времени как идет вражда и им приходится сильно сдерживать себя, находясь в одном и том же месте. Ванцзэ подумал что лучшем решением здесь будет уйти и он потянул Лю Цина в толпу и быстро затерялся там. Снаружи они столкнулись с Сяо Цзы Юем и Мянь Лан. Сяо Цзы Юй посмотрел на Ванцзэ и спросил Лю Цина:

— Вы двое так быстро исчезли, куда вы ходили?

Лю Цин только улыбнулся и ничего не сказал. Ванцзэ заметил, что Мянь Лан улыбается и находится в прекрасном настроении. Мянь Лан прошептала ему:

— Почему вы убежали? Ты бы видел, как грозно смотрела Хоу Синь Тун, когда Чжао Синь И проиграла. Это было очень приятно наблюдать.

Ванцзэ спросил:

— Ты с ней не подралась?

— Нет, она жена Гэгэ, а я не хочу, чтобы он попал в переплет. К тому же она не знает, кто я такая. Но в душе я так сильно радовалась.

Хоть Мянь Лан иногда была высокомерна и брезглива, всегда с особым почтением относилась к своим родственникам, и всегда слушалась, когда ей говорили не создавать проблем. Ванцзэ на минуту застыл в задумчивости, и Мянь Лан похлопала его по лбу, подражая Пей И Ченя:

— О чем ты думаешь?

Ванцзэ улыбнулся:

— О тебе!

Мянь Лан едва не пискнула от неожиданности:

— Забыл о чем отец предупреждал тебя? Тебе не разрешается в меня влюбляться!

Лицо Мянь Лан изменилось, и тут она вспомнила, что совсем забыла о том, что хотела выставить Сяо Цзы Юя дураком, чтобы отец не выдавал ее за него замуж. Ванцзэ торжественно сказал:

— Я обещал, так что не волнуйся, тем более твой отец никогда не выдаст тебя замуж за меня.

За последние несколько дней Мянь Лан поняла, что Ванцзэ – это человек, который если что-то говорит, то всегда держит слово, поэтому она расслабилась. Вернувшись в резиденцию, Ванцзэ пошел искать Сяо Цзы Юя.

— Как твои раны?

Сяо Цзы Юй похлопал его по плечу:

— Уже лучше, но я пока не могу свободно двигать рукой.

Ванцзэ взял его руку и проверил ее:

— Вень Хэ Тянь хорошо подлатал тебя, продолжай отдыхать и поправляться.

Ванцзэ повернулся, чтобы уйти, но Сяо Цзы Юй схватил его за руку:

— Я видел вчера ты уходил куда-то во время пира. Ты нашел ее?

Ванцзэ сел:

— Если я солгу, ты ведь все равно будешь спрашивать меня? — Он ткнул его пальцем в плечо. — Вчера на озере я встретил старца и молодого юношу. Старец посоветовал мне держаться подальше от водного племени русалок, и предупредить всех тех, кто соберется на озеро, что их ждет ужасная и мучительная смерть...

Чжу Ванцзэ лукаво улыбнулся. Конечно он не сказал Цзы Юю всей правды, ибо этот юноша был способен отправиться на озеро, тем самым потревожив покой жителей морского племени.

Сяо Цзы Юй объяснил:

— Отец рассказывал мне что в детстве, когда мы плыли на корабле с товарами из Центральных равнин в Юаньчжоу, я играл на носу лодки. Она сильно раскачивалась, я не смог удержаться и упал в воду. Тогда я еще не умел плавать, потому сразу пошел ко дну. Я думал что умру, но на глубине увидел маленькую девочку с кристально чистыми голубыми глазами, она сначала смотрела на меня издалека, а затем медленно подплыла ближе, после чего вытолкнула на поверхность. Тогда я научился плавать, а родители думали, что речные боги сжалились и помогли мне. Когда мне было пятнадцать, я услышал легенду о том, что в самом сердце моря, есть жемчужина способная продлевать жизнь. Моя мама тяжело болела и я решил, что это последний шанс помочь ей. Я взял у рыбаков лодку и отправился в море. К сожалению я не нашел ту жемчужину, но видел девушку, она смотрела на меня из воды, но когда я протянул руку, она исчезла. И тогда на озере Юаньчжоу она снова спасла меня. Я не люблю оставаться в долгу, потому обязан отплатить ей.

Ванцзэ хмыкнул:

— Не следует торопить судьбу. Случай еще представится… Пути врагов и друзей рано или поздно пересекаются…

Сяо Цзы Юй задумчиво сказал:

— Мне кажется, что судьба такая волшебная. Столько совпадений, которые приводят к неизбежному. Брат Ван, но если ты так говоришь, то, пожалуй я прислушаюсь к твоим словам и не буду торопить судьбу.

— Ты видишь суть вещей насквозь, но ты все еще мальчишка, который предается романтичным мечтам! — Ванцзэ потрепал его по голове. — На самом деле нет никаких совпадений, есть только то, что должно произойти. Эти случайности – не более чем вуаль, которая окутывает холодную неизбежность.

— Ай! Брат Ван, ты слишком рационален и слишком холоден сердцем… — Сяо Цзы Юй нахмурился, а потом рассмеялся. — Наверное, хорошо, что я все еще умею мечтать.

Ванцзэ с нежностью погладил его по голове.

В тот день Е Чжи Сяо устроил пир, чтобы наградить всех победителей. Лю Цин оделся рано утром и ушел в сопровождении слуг. Ванцзэ проснувшись, долго валялся в постели, но его растолкали и заставили покинуть теплое лежбище Сяо Цзы Юй и Мянь Лан, чтобы пойти посмотреть на праздник. Сяо Цзы Юй сказал Ванцзэ:

— Последний день – самый веселый на турнире. Раньше люди были напряженными перед поединками, но теперь турнир закончился, все расслаблены и завтра разъезжаются по домам. Так что это лучшее время, чтобы выпить и порезвиться.

Они взяли с собой Вень Хэ Тяня, который ни за что не пропускал те события, где вино лилось рекой и можно было напиться до отвала. Прибыв на берег реки Юаньчжоу, Ванцзэ смог убедиться в правоте слов Цзы Юя. Берега и склоны реки были покрыты буйной зеленой травой, а по всей береговой линии стояли столы для пиршества. Жарился барашек, лилось вино из кувшинов, многие люди уже были пьяны, а ведь еще не было и полудня. Одни ныряли в реку, другие пели, кто-то боролся, в стороне играли в азартные игры, а какая-то веселая толпа кружилась вместе, танцуя под песню. Это был танец праздника урожая, когда крестьяне собирались вместе и пели, воздавая хвалу щедрости неба и природы, сопровождая ее ритмом хлопков в ладони, и мерным отстукиванием ног. Ванцзэ, Вень Хэ Тянь, Мянь Лан и Сяо Цзы Юй протиснулись сквозь толпу зевак. Чжу Ванцзэ по привычке оглядывал толпу людей, и наметил не мало знакомых лиц. Он увидел Хоу Синь Тун, ведущую девушек в центре танца. Она заплела волосы в две косы, надела платье-халат с узкими рукавами и танцевала рука об руку с другими девушками. Несколько мужчин и Пей И Чень, которые пели и танцевали вместе с ними, часто сбивались с ритма, что вызывало взрывы добродушного смеха в толпе. Кроме того Ванцзэ заметил принца русалок, господина Сян Ю, который стоял неподалеку от столов с угощениями, а рядом с ним была девушка, лицо ее было скрыто вуалью. Когда Сян Ю заметил, что Ванцзэ смотрит на него, он развернулся в его сторону и девушка тоже повернула голову перед этим спросив Сян Ю о чем-то.

— Брат Ван, а кто это молодая госпожа? — поинтересовался Сяо Цзы Юй. — Мне кажется, я ее где-то уже видел.

Конечно Ванцзэ предполагал кем могла быть эта девушка. Беловолосый демон холодно усмехнулся и решил воздержаться от ответа на вопрос Цзы Юя.

Когда девушка увидела прикованный к ней взгляд Сяо Цзы Юя, ее глаза заблестели, и она бросила на него дерзкий, обжигающий взгляд. Ванцзэ подтолкнул Цзы Юя к танцующей группе мужчин. В отличие от других благородных отпрысков он много лет жил с простолюдинами, поэтому знал, как танцевать этот простой народный танец. Цзы Юй улыбнулся и уверенно включился в общий рисунок танца, а его сильный голос включился в общий хор мужских голосов. Несмотря на простые движения танца, он двигался удивительно изящно и легко, прямо держа спину, и приковывал взгляд любого зеваки. Чжу Ванцзэ так же подтолкнул Вень Хэ Тяня, дабы тот немного развлекся с остальными. Хэ Тянь немного повозмущался, а после присоединился к веселому кружеву танца. Ванцзэ наблюдал за их танцем с удовольствием, но Мянь Лан вдруг резко рванулась и убежала. Ванцзэ непонимающе оглянулся, но бросился за ней. Он нагнал Мянь Лан у самой кромки воды, когда та сжав кулаки шептала, задыхаясь слезами:

— Бесстыдница! Она просто распущенная девка!

Ванцзэ сказал со вздохом:

— Тебе ведь не нравится Сяо Цзы Юй и ты не хочешь по воле отца выходить за него замуж дабы укрепить влиятельность семьи Сяолинь… Так почему же ты ревнуешь его к другим девушкам?

Для Ванцзэ это действительно было не понятно, потому что он никогда не испытывал чувство ревности. Он знал о нем лишь то, что наслышался в свое время от богини Гу Ань Лин. Мянь Лан резко развернулась и собиралась что-то выпалить, но в этот момент к ним быстрым шагом подошли Вень Хэ Тянь и Сяо Цзы Юй. Гнев Мянь Лан немного утих, когда она увидела его, но голос ее все еще был сердитым:

— Похоже, тебе было очень весело. Зачем же ты прервался?

Красивое лицо Цзы Юя озарила самая солнечная улыбка, из возможных, припасенных у него:

— Неважно, насколько мне весело, нет ничего важнее безопасности вашего высочества.

Ванцзэ дернул бровями, но это мимолетное движение заметил лишь Вень Хэ Тянь. На памяти Ванцзэ Цзы Юй лишь раз обращался к Мянь Лан столь официально. Мянь Лан расплылась в довольной улыбке, а Сяо Цзы Юй отчитал ее и Ванцзэ:

— Здесь много людей, я не разрешаю вам отходить от меня далеко.

Ванцзэ усмехнулся и кивнул. Подумать только, простой смертный отдает указания владыке Преисподней… Тем не менее, он и Мянь Лан определенно были наименее безопасным комбо. Мянь Лан была центром притяжения для всех возможных неприятностей, и Ванцзэ отлично понимал, что не сможет без магических сил и оружия защитить их обоих.

Они отправились за жареной олениной и были заняты приятной трапезой, когда Сян Ю подошел к их столику вместе с молодой девушкой. Она был очень похожа на него, но схожие черты лица отличались настолько, что создавали совсем другое впечатление. Девушка была энергичной и дерзкой, а Сян Ю – сдержанным и зрелым. Сяо Цзы Юй и Мянь Лан посмотрели на Ванцзэ. Мянь Лан спросила:

— Кто это?

Сян Ю ответил за Ванцзэ:

— Меня зовут Сян Ю, а это моя сестра-близнец Цзинь Цзин. Мы проделали долгий путь из земель Восточного моря до города Юаньчжоу. А с господином Ванцзэ мы познакомились несколько дней назад, когда потерялись в городе…

Чжу Ванцзэ молча смотрел на Сян Ю. Из его уст лилась чистая ложь, но он произносил ее так складно, что волей неволей Ванцзэ сам поверил его словам. Мянь Лан поняла могущественное происхождение Сян Ю, поэтому улыбнулась и сделала вежливый реверанс. Сян Ю заметил ее безупречные манеры и понял, что она выросла не в обычной семье, поэтому был так же вежлив в ответ. Вень Хэ Тянь стоял с набитым олениной ртом, и в каждой руке у него было еще по большому жирному куску мяса, поэтому он лишь небрежно помахал рукой, в знак приветствия. И Ванцзэ и Мянь Лан уставились на него одинаково убийственным взглядом. Один посчитал, что он своим поведением опозорил его и Мянь Лан, другая решила, что Вень Хэ Тянь был не достаточно вежлив с гостями.

Сян Ю обратился к Мянь Лан:

— Вы знаете Пей И Ченя?

Мянь Лан беззаботно сказала:

— Конечно, это мой двоюродный брат. Он заведует всеми торговыми путями в Центральных равнинах. Если вам нужно что то переправить из Восточного моря, я могу попросить его помочь вам.

Сян Ю объяснил:

— Нет, я не посмел бы быть столь дерзок с вами. Мой дед послал меня учиться вместе с Пей И Ченем в Сяояо, поэтому мы учились вместе и стали хорошими друзьями. Пей И Ченя можно считать и моим учителем, и моим закадычным другом.

Мянь Лан заулыбалась:

— О, так вот о ком мой брат рассказывал почти весь турнир! Точно, он называл ваше имя, но я не сразу его запомнила...

Ванцзэ понял, что человек, которого он видел на лодке с Сян Ю несколько дней назад, был Пей И Чень. Цзинь Цзин добавила:

— Пей И Чень пригласил нас на турнир. Для меня это было первое грандиозное событие, потому я сильно волновалась, но Хоу Синь Тун успокоила меня и мы сразу же сдружились. Брат И Чень и Сестричка Синь Тун - хорошие друзья и для меня, и для моего брата.

Мянь Лан кивнула головой:

— Это отлично! Сегодня вечером Е Чжи Сяо устраивает большой прощальный пир, а мы устроим вечеринку на нашем корабле. Лю Цин приглашает только наших близких друзей, но я хочу пригласить вас. Мы будем очень рады, если вы присоединитесь к нам, и наши друзья будут рады познакомиться с вами.

Ванцзэ внимательно посмотрел на улыбающееся лицо Мянь Лан и понял, что Мянь Лан говорит от чистого сердца. Она явно очень хотела пригласить Сян Ю и ввести его в круг своих друзей. Похоже, не зря из его уст лился чистейший мед, что уже завоевал сердце принцессы королевства Гао. Сян Ю тоже понял это:

— Спасибо, мы будем рады принять приглашение.

Сян Ю и Цзинь Цзин откланялись и ушли, чтобы подготовиться к вечеринке. Сяо Цзы Юй и Мянь Лан попрощались с ними, а Сян Ю еще раз оглянулся и кинул любопытный взгляд на Мянь Лан, прежде чем уйти вместе с сестрой. Ванцзэ сел прямо в траву, и с досадой посмотрел на Вень Хэ Тяня:

— Посмотри на себя! Как ты ведешь себя! Как будто ты никогда в жизни не ел оленину.

Вень Хэ Тянь пожал плечами и сказал Ванцзэ:

— Вы идите на пир, а я лучше пойду спать.

Ванцзэ отрезал кусок мяса, но не стал есть его. Взгляд его был задумчив, и спустя какое-то время он ответил ему:

— Я бы предпочел, чтобы ты пошел с нами. Я хочу, чтобы ты обзавелся связями. Ты отличный лекарь, но иногда в тебе просыпаются животные инстинкты...

Вень Хэ Тянь засмеялся, выхватил у него отрезанный кусок и засунул его в рот:

— Я в курсе. Не волнуйся, я достаточно трезв. Не случится ничего такого, о чем ты беспокоишься.

Мянь Лан посмотрела на Ванцзэ, затем на Вень Хэ Тяня:

— О чем вы, черт возьми, говорите? Почему я не могу понять?

Ванцзэ сказал Мянь Лан:

— Мы говорим о том, что все мужчины горазды на цветастые фразы, но тебе не стоит обманываться и верить им.

Мянь Лан закатила глаза, а затем спросила Ванцзэ:

— Это касается и тебя?

Ванцзэ улыбнулся:

— Меня тоже!

Он вскочил и потянул Вень Хэ Тяня вверх, схватив его за руку:

— Пойдем пока погуляем.

Когда солнце село, Ванцзэ должен был отвезти Мянь Лан и Сяо Цзы Юя на пир на корабле и хотел найти Лю Цина, чтобы он проводил Вень Хэ Тяня, который был немного пьян, туда же, но тот возмущенно сказал:

— Ты думаешь, я цветок в теплице? Меня нужно везде носить на руках? Оправляйтесь на праздник, а я пойду туда самостоятельно.

Ванцзэ тяжело вздохнул:

— Я говорил тебе, люди могут быть достаточно коварными. Никому не следует слепо доверять. Когда тебе предложили вино, ты должен был держать себя в руках и не напиваться... А теперь, если натворишь неприятностей, в первую очередь будет стыдно тебе, понимаешь?

Вень Хэ Тянь кинул на него небрежный взгляд, но в итоге махнул рукой:

— Не волнуйся, я не буду гулять слишком допоздна.

Ванцзэ понял, что Вень Хэ Тянь был тем человеком, которому можно было доверять на слово, потому оставил его. Он поднялся на лодку, на борту которой тусовалось довольно большое количество людей. Среди всех он приметил Пей И Ченя с женой Хоу Синь Тун. Лю Цин беседовал с какими-то высокопоставленными чиновниками, которые явно были с больших кораблей, что бороздят воды рек Центральной равнины. Мянь Лан и Сяо Цзы Юй нашли себя в компании Сян Ю и Цзинь Цзин, при чем Цзинь Цзин очень оживленно беседовала с Сяо Цзы Юем. Глядя на них Ванцзэ чувствовал некую теплоту и счастье в сердце. Он тихо коснулся груди и на его лице мгновенно появилась умиротворенная улыбка. Беловолосый демон подумал, что не будет никому мешать веселиться, потому покинул корабль.

Чем позже, тем шумнее и шумнее становилось у реки, а Ванцзэ пил вместе с толпой. Но он чувствовал, что на нем словно нацеплена маска: внешняя сторона была счастлива, а сам он под маской бесстрастно и отстранено наблюдал за происходящим. Но вокруг него не было никого знакомого, так для кого же он играл? Ванцзэ рассмеялся - обмануть себя очень трудно. Над рекой Юаньчжоу внезапно вспыхнул фейерверк, и Ванцзэ протиснулся к кромке берега, чтобы увидеть его лучше. Красные, оранжевые, желтые, зеленые, синие, фиолетовые... всевозможные цвета поднимались в небо с вереницы из трех кораблей. Они очень четко освещали двух людей, стоявших на носу первого корабля. Мужчина был одет в черные одежды, стоял неподвижно и спокойно, и был таким стройным, как бамбук в лесу. Женщина была высокой, в красном ханьфу и, похоже, пьяной. Она посмотрела вверх на фейерверк, сделала несколько шагов и чуть не споткнулась. Мужчина быстро протянул руку, чтобы обнять ее, и она прильнула к его телу, как прекрасный цветок, склонившийся на ветру. Корабли постепенно удалялись вдаль вместе с фейерверком, и все зрители разошлись. Ванцзэ остался на берегу реки, глядя на темнеющую воду. Он не знал, кем был этот мужчина, но в чертах лица женщины в красном он узнал Бай Сяо Мин. Странно, Сяо Мин не была самой красивой женщиной, которую Ванцзэ когда-либо видел, но под фейерверком и в том, как она чуть не упала, а потом прильнула к мужчине, было столько женского очарования и притяжения, которые глубоко поразили Ванцзэ. Это заставило Ванцзэ, который отказался от чувств к Сяо Мин и разорвал с ней помолвку, почувствовать стыд и зависть. От этих столь низменных чувств на душе становилось тошно, потому Ванцзэ не придумал ничего лучше чем купить пару кувшинов с вином, но даже выпив, он не мог целиком отказаться от них.

Уже глубокой ночью Ванцзэ вернулся в резиденцию. Когда он вошел, Мянь Лан сидела в зале, читая книгу, и ждала его. Она похлопала по сиденью рядом с собой:

— Ты так незаметно ушел... Хорошо повеселился?

Ванцзэ улыбнулся:

— Знаешь, сегодня мне впервые за долгое время захотелось взрастить свои собственные нити любви, быть любимым, сидя на пристани вместе любоваться как ясная луна уходит на дно реки Юаньчжоу...

Мянь Лан спросила:

— Ты видел ее? Ту девушку в красном?

Ванцзэ медленно опустился на место рядом с Мянь Лан и кивнул:

— Верно. Но она была не одна. В отличие от меня у Сяо Мин есть нити любви, и она способна любить. Я не хочу делать ее несчастной, но не могу смотреть как ее обнимает другой. Наверное... я сам себе противоречу...

Мянь Лан сказала:

— Когда я обучалась в секте Сяояо, моим учителем был самый почитаемый шаман в королевстве Гао. Если хочешь, я могу спросить его, может он знает как взрастить нити любви...

Ванцзэ со вздохом ответил, очень тихо и неуверенно:

— Но я боюсь, что не смогу к ним привыкнуть, ведь я так давно никого не любил.

Мянь Лан уставилась на него:

— Чего ты боишься?

— Я боюсь разочаровать всех. А когда вы разочаруетесь во мне, я разочаруюсь в вас. Я боюсь разочаровать Сяо Мин, не для того я отказался от любви к ней, чтобы тешить ее ложными надеждами... Но каждый раз, когда она приходит ко мне, когда я вижу ее с другим, мое сердце готово разорваться на сотню маленьких частей, которые не сошьет воедино ни одна богиня-швея во всем мире.

— Кого ты имеешь ввиду под всеми? Меня, Сяо Цзы Юя или Вень Хэ Тяня? Мы никогда не разочаруемся в тебе. Если это касается других... Ванцзэ...— Рука Мянь Лан легла на плечо Ванцзэ. — Не тешь себя надеждой, тогда не разочаруешься.

Ванцзэ залился смехом:

— И почему я надеялся, что у тебя в рукаве есть советы получше?

Мянь Лан похлопала его по плечу с ухмылкой:

— Не думай о Бай Сяо Мин, хорошенько отдохни. Скоро мы вернемся в Гао, тогда что-нибудь придумаем.

Ванцзэ кивнул. Мянь Лан вышла из комнаты и осторожно прикрыла дверь.

На следующий день, когда они отправлялись в Гао, Пей И Чень и Хоу Синь Тун неожиданно пришли проводить их. Мянь Лан была счастлива, но встревожена и раздражена присутствием Синь Тун но Сяо Цзы Юй был просто счастлив. Несмотря ни на что, Мянь Лан выполнила то, что задумала, приехав на турнир. Перед отплытием корабля к Сяо Цзы Юю подбежал слуга и поклонился ему, после чего передал большую корзину:

— Мой господин велел передать это в качестве прощального подарка на дорогу домой. Если вы в будущем посетите Юаньчжоу, пожалуйста, свяжитесь с господином Сян Ю.

Сяо Цзы Юй принял подарок:

— Пожалуйста, поблагодари своего господина за меня.

Пей И Чень рассмеялся:

— Удивительно, что ты поладил с Сян Ю. Это здорово!

Они попрощались, и корабль медленно отчалил от причала. Постепенно берег становился все дальше и дальше, но Пей И Чень с Хоу Синь Тун все еще стояли у самого края. Ванцзэ наморщил нос и холодно хмыкнул, а затем обратился к Сяо Цзы Юю:

— Этот молодой господин Сян Ю кажется довольно закрытым и отстраненным...

Мянь Лан возразила:

— Но он очень тепло вчера отнесся к нам. Вчера вечером, когда эти мерзкие братья из семьи Чэн решили выставить Цзы Юя дураком, Сян Ю и Пей И Чень так вовремя пришли на помощь.

Мянь Лан понимала, что в такой обстановке, если произвести неправильное первое впечатление, то потом будет очень трудно быть принятым в круг. Ванцзэ не мог больше видеть причал, который скрылся вдали, и тогда он повернулся, чтобы посмотреть на Вень Хэ Тяня, который уже нашел себе солнечное и безветренное местечко, и растянулся там. Ванцзэ потянул Мянь Лан за собой, чтобы она села, а Мянь Лан стянула с Вень Хэ Тяня соломенную шляпу:

— Удивляюсь твоей способности расслабляться, где бы ты ни был.

Вень Хэ Тянь недовольно сощурил глаза на солнце и пересел под навес. Он мог бы спокойно превратиться в белого орла и раньше остальных добраться до королевства Гао. Но Ванцзэ знал, что демоны, обретшие человеческий облик, очень неохотно перевоплощаются при людях. Сяо Цзы Юй открыл большую корзину, присланную Сян Ю, внутри оказались всевозможные закуски и четыре кувшина вина. Мянь Лан рассмеялась:

— Похоже, это идеально подходит для нашего ленивого кота Хэ Тяня.

Вень Хэ Тянь лениво потянулся:

— Дайте мне утиную шею.

Сяо Цзы Юй поставил тарелку с утиными шеями так, чтобы Вень Хэ Тянь мог дотянуться до них. Ванцзэ тоже сразу взял одну. Вкус был точно такой же, как в городе Юаньчжоу. Он взял кувшин с вином, попробовал и обнаружил, что это его любимое зеленое сливовое вино. Ванцзэ вздохнул, не зная, кому предназначался его вздох — ему самому или Сян Ю. И откуда он только узнал какое вино нравится Ванцзэ. Смотря на Вень Хэ Тяня, Мянь Лан спросила Ванцзэ:

— И как ты мог нанять столь ленивого человека?

Ванцзэ сказал:

— Пусть расслабляется, я давно не видел его таким счастливым.

Поездка домой была очень приятной: ночью они крепко спали, днем лакомились закусками, играли в кости и загорали под небом. Казалось, что прошло совсем немного времени, и они снова оказались на Южных землях. Лю Цин отправился на доклад к императору Гао Чень Цзэ, а Мянь Лан отправилась к нпложнтце Сун. Сяо Цзы Юй и Ванцзэ вернулись во двор Юэ. На Центральной равнине было уже довольно прохладно, но здесь, в Гао, было еще тепло, даже душно. После того как Ванцзэ и Вень Хэ Тянь помылись, они переоделись в воздушные летние одежды и сели во дворе, ловя легкий ветерок. Ванцзэ лежал на кушетке и болтал с Вень Хэ Тянем, пока тот не заснул.

Глава 8

В скором времени Ванцзэ так же заснул. Когда он проснулся, то услышал что кто-то разговаривает рядом. Открыв глаза, он увидел императора Гао Чень Цзэ, а потом еще двух человек. Один был молодой человек, одетый в белые одежды с вышитым рисунком облаков, с красивым лицом, длинными бровями до висков, парой прекрасных лисьих глаз, и должен был бы выглядеть легкомысленно, но выглядел очень достойным юношей. Второй белокожий подросток, еще не совсем взрослый, с тонкими чертами лица и бирюзовыми глазами, излучающими свирепость. Если первый был Вень Хэ Тянем, то Ванцзэ не знал кем был второй юноша, но император Гао Чень Цзэ явно пришел по души их обоих. Беловолосый демон устроился на кушетке подперев рукой голову и начал молча наблюдать за ними. Император Гао Чень Цзэ заметил его и обратился к нему:

— Ванцзэ, этот юноша твой подчиненный, попросил меня об одолжении. Он хочет устроиться лекарем в Цин Цю. В последнее время в город прибывает большое число беженцев из Шень, все лечебницы переполнены, лекарям не хватает лишних рук…

Ванцзэ сказал:

— Ваше Величество, если вы возьмете Вень Хэ Тяня, то ни в чем не проиграете, он отличный лекарь. Тем более ему самому это будет полезной практикой, как я могу встать у вас на пути?

— Ну если ты так говоришь, тогда я могу смело рассчитывать на него, — Император Гао усмехнулся, после похлопал Вень Хэ Тяня по плечу. — Тогда, молодой господин Вень может приступать прямо сейчас.

— Благодарю за милость, Ваше Величество…

Вень Хэ Тянь был счастлив. Он сложил руки вместе перед собой и поклонился Гао Чень Цзэ. Ванцзэ перевел острый взгляд на второго юношу, который так же поклонился императору. Император Гао будто прочитал его мысли, потому пояснил:

— Этого молодого господина зовут Гун Е. Он прибыл к нам с остальными беженцами из Шень. Господин Гун Е утверждает, что в Шень он был лекарем, и я подумал, что не плохо было бы свести вместе эти молодые таланты.

Ванцзэ кивнул:

— Верно. Тогда они смогут друг у друга поучиться. Я слышал что целебные травы из Шень несколько отличаются от тех что произрастают на территории Гао…

Гун Е сказал Ванцзэ:

— Вы точно подметили. В империи Шень много пустынь, потому найти целебные травы довольно сложно, потому лекарства могут позволить себе только обеспеченные люди. Тем не менее лекарственные травы из Шень обладают более усиленным действием.

Ванцзэ быстро спросил:

— Может ли господин Гун Е поделиться своими знаниями о целебных травах и плодах земель Шень с моим помощником Вень Хэ Тянем? Он сейчас как раз занят составлением большой книги трав. Ваш вклад в ее составление будет чрезвычайно полезен.

Гун Е задумался, а после улыбнулся и кивнул:

— Это большая честь для меня. Конечно я поделюсь своими знаниями.

Вень Хэ Тянь и Гун Е откланялись и ушли. Император Гао Чень Цзэ сел на кушетку напротив Ванцзэ. Не смотря на то, что перед ним сидит император южного королевства, беловолосый демон не изменил позы, а продолжил лежать на кушетке подперев рукой голову и оглядывать все ленивым взглядом. Через некоторое время он сказал Гао Чень Цзэ:

— Путь из города Юаньчжоу был таким долгим, что сильно вымотал меня. Надеюсь Ваше Величество император Гао не против, что я встречаю вас подобным образом? Тем не менее, вы пришли вовсе не по душу моего подчиненного, а ко мне самому…

Император Гао покачал головой:

— От твоих глаз ничего не утаить. У меня к тебе есть поручение.

Ванцзэ кивнул в знак того что он внимательно слушает. Гао Чень Цзэ продолжил:

— Ты должен будешь сопроводить Мянь Лан на фестивале Циси, после чего отправишься на перевал Цзы вести переговоры с наследным принцем Шень. Мне все равно увенчаются ли переговоры успехом, но на празднике Циси Мянь Лан не должна чувствовать себя одиноко… Ты понял меня?

Ванцзэ не мог удержаться от желания выпалить что-то дерзкое и сказал:

— Конечно, Великий Император земель Гао, если хоть один волосок упадет с головы вашей дочери, мое тело пронзят тысячи стрел и я умру в одиночестве самой мучительной из всех возможных мучительных смертей.

На лицо беловолосому демону полезла озорная улыбка и император Гао Чень Цзэ тоже не смог удержаться чтобы не улыбнуться. Он ласково взъерошил Ванцзэ волосы и ушел. Юноша перевернулся на спину развалившись по всей поверхности кушетки. Облака медленно плыли по небу, а ветерок лишь изредка раскачивал верхушки деревьев. Пролежав около получаса под открытым небом Ванцзэ встал чтобы пройти на обед, а уже после обеда он решил что пришло самое лучшее время для сна.

Цин Цю был крупным городом на границе с Центральными равнинами. Все товары, идущие в западные или южные районы, проходили через него. Здесь жило много людей, как хороших, так и плохих. К фестивалю Циси все дома украшались цветами и красными лентами, все торговцы становились в два ряда по обе стороны улиц и наперебой зазывали прохожих посетить их прилавки ломящиеся разнообразным товаром. Ванцзэ, Мянь Лан и Сяо Цзы Юй прибыли в город Цин Цю еще до того, как закрылись ворота. Небо было темно-желто-оранжевым, а дела шли еще медленно. Гостей здесь пока было немного. Сяо Цзы Юй предложил Мянь Лан и Ванцзэ разместиться в постоялом дворе, сам же он собирался пройтись вместе со стражей и осмотреться. Мянь Лан не стала спорить, да и Ванцзэ был согласен. В последнее время дорога сильно его утомляла. Мянь Лан отпустила Сяо Цзы Юя и повела своего спутника в западную часть города. Увидев как уверенно девушка шагает по улицам, Ванцзэ спросил:

— Ты ведь все время не покидала пределов Запретного города, откуда так хорошо знаешь Цин Цю?

— Я помогала отцу разбираться с местными чиновниками и нашла здесь много друзей. Каждый раз при случае мчалась сюда. Цин Цю — большой город, других районов я не знаю, но путь к дому друзей найду с закрытыми глазами.

Тут вдруг Мянь Лан заметила впереди несколько девушек в богато расшитых одеждах, которые шли им навстречу. Она резко остановилась.

— Чуть не забыла… — пробормотала девушка себе под нос, схватила Ванцзэ за рукав и потащила на узкую улочку.

Покружив по закоулкам, они выскочили на другую улицу. Судя по всему, Мянь Лан не собиралась вдаваться в подробности и объяснять мотивы странного поступка.

— Ты насолила местным благородным барышням? — осведомился Ванцзэ.

Мянь Лан только махнула рукой:

— Откуда у меня время на ссоры с благородными барышнями? Приключилась тут одна заварушка, нет нужды о ней вспоминать, лучше давай поторопимся.

Больше Ванцзэ не задавал вопросов. Несколько раз свернув, парочка остановилась перед трехэтажным зданием с ярким орнаментом на стенах.

— Здесь мы остановимся.

Ванцзэ поднял голову и увидел на стене заведения огромную вывеску, на которой ослепительно сверкало название «Терем лотосового корня». Хотя юноша не хотел экономить на удобстве, Мянь Лан уговорила его взять трехместную комнату на заднем дворе гостевого дома, и оказалась права. Со слов других посетителей дома, с наступлением ночи беспрерывно доносились звуки классических инструментов. Это было оживленное место, полное музыки и танцев. Однако шум с переднего двора не нарушал тишины заднего двора, словно средний двор заслонял шум и сохранял спокойствие ночи на заднем дворе. Ванцзэ подошел к окну и устроившись подле, стал лениво наблюдать за всеми приготовлениями к фестивалю Циси.

Когда наступил полдень в Цин Цю стало намного оживленнее, на улицы сразу выплыли толпы народу, а городские ворота открылись навстречу торговому каравану. Люди предпочитали перемещаться группами, ибо в численности была безопасность. Девушка в красном платье попрощалась с караванщиками и отправилась в западную часть города. На прилавках пестрело множество товаров, которые привлекали ее внимание и она не могла спокойно пройти мимо не окинув взглядом все ряды. Если идти дальше вглубь улицы народ все теснее прижимался друг к другу. Легкий смех девушек, высокомерные слова мужчин – девушка в красном слышала все это, но ни один человек не говорил о том, что ей было нужно. Как будто никто в городе Цин Цю не знал об этом деле. Девушка нахмурилась, но в этот момент вдруг услышала резкий и громкий голос:

— Этот воришка! Он украл мои деньги!

Толпа засуетилась. Девушка в красном обернулась и не успела отскочить, как прямо на нее выскочил довольно крупный паренек в обносках, который сбил ее с ног. Она чуть не упала навзничь, но была быстро схвачена крепкими и сильными руками. Юноша осведомился:

— Вы не пострадали?

Девушка услышала немного знакомый голос, уставилась на юношу, который поймал ее, и спросила:

— Цзы Юй?

Он тоже узнал девушку:

— Цзин Цзинь? Что ты здесь делаешь?

Цзин Цзинь посмотрела на Цзы Юя, в ее глазах загорелись кокетливые огоньки.

— Я пришла посетить праздник Циси в Цин Цю. Все вокруг так воодушевленно рассказывали какое это грандиозное событие, потому я решила увидеть все своими глазами.

Сяо Цзы Юй кивнул головой, а на лице его появилась улыбка:

— Вот как? Что ж, тогда я оставлю тебя развлекаться… Пожалуйста, впредь будь осторожна.

Он хотел уйти, но Цзин Цзинь шагнула за ним и схватила его за руку.

—Цзы Юй, подожди. Тогда на корабле… мы играли в «больше или меньше», помнишь сколько раз ты проиграл мне?

Сяо Цзы Юй хотел отойти в сторону, но Цзин Цзинь схватила его, прижалась лицом к его спине. Он повернул голову и осторожно спросил:

— Почему ты вспомнила об этом сейчас?

— Не хочешь вернуть долг?

Цзы Юй стоял, не двигаясь, но чувствовал ее слабое дыхание на своей спине, от которого по его коже пробегали мурашки. От этого ему хотелось немедленно отойти в сторону, и одновременно не хотелось. За всю свою жизнь он никогда не испытывал такого раздвоения своих чувств. Цзин Цзинь обняла его грудь, потому Цзы Юю пришлось развернуться и схватить ее за запястье:

— Цзин Цзинь, что ты задумала?

Сяо Цзы Юй нахмурился, и посмотрел на девушку в красном острым взглядом, словно пытаясь понять, есть ли тайный смысл в ее словах, но она подтолкнула его вперед:

— Ты можешь погасить часть долга проведя со мной праздник Циси, а над оставшейся частью я подумаю.

Для Цзы Юя это определенно была выгодная сделка, но он не понимал мотивов Цзин Цзинь. Девушка снова подтолкнула его:

— Пошли уже, а то все пропустим.

В «Тереме лотосового корня» уже наступило время обеда. Глядя в окно, Мянь Лан видела колышущиеся силуэты в «Ван Лу» — небольшом магазине семьи Лу, что занималась изготовкой самых лучших луков и стрел во всем Цзянху. Он находился напротив постоялого двора. Мянь Лан проглотила немного еды:

— Когда мы закончим есть, мы наведаемся в «Ван Лу».

Ванцзэ поднял бровь. Он ничего не сказал, но тонко взглянул на Мянь Лан. Девушка обернулась и, увидев его взгляд, поставила чашку:

- Что ты там себе надумал? Я всего лишь хочу приобрести хороший лук, чтобы уметь защитить себя.

Ванцзэ посмотрел на Мянь Лан.

— Разве ты не обещала отцу, что не будешь создавать проблемы, а просто пойдешь развеешься?

— Когда я это сказала? Я только сказала отцу, что ему не стоит беспокоиться. Тем более, если я хочу себе лук, это вовсе не значит, что я буду создавать проблемы. Нам нужно идти, пока люди в «Ван Лу» не напились до потери сознания, - Мянь Лан набила полный рот еды и проглотила, не жуя. Затем, не заботясь о том, наелся ли Ванцзэ досыта, она поспешно вытолкнула его из комнаты, - Я собираюсь переодеться. Тогда мы сможем идти.

Ванцзэ даже не успел поставить чашку и палочки, как дверь захлопнулась перед его носом. Он уже привык к импульсивному и опрометчивому поведению Мянь Лан и ничуть не рассердился. Ванцзэ просто посмотрел на свою чашку с едой и отошел немного в сторону, чтобы доесть. Когда он думал о том, чтобы вернуть пустую чашку на кухню, Мянь Лан распахнула дверь:

— Помоги мне.

Она развернулась к Ванцзэ спиной и тот увидел как ее ожерелье зацепилось за прядь волос. Он знал, что по правилам мужчины и женщины не должны прикасаться друг к другу, хотя сама Мянь Лан довольно часто пренебрегала этим правилом и хватала Ванцзэ за руку. Он гулко вздохнул и все же сделал что она простила. У них были необычные отношения, и у каждого были свои планы. Нынешняя Мянь Лан казалась совершенно невосприимчивой к романтике. Что касается Ванцзэ, то он просто боялся полюбить снова.

— Готово, — Ванцзэ повернулся и пошел прочь. Мянь Лан наугад выбрала шпильку, воткнула ее в волосы и последовала за ним в «Ван Лу».

Мянь Лан взяла веер и принялась обмахиваться, приняв вид госпожи из богатой семьи. Ванцзэ держался подобно ей, а весь его вид внушал величие и грациозность. Все по пути оборачивались на них, смеялись и кричали:

— Какая красивая пара!

Ни Мянь Лан, ни Ванцзэ не обращали на них внимание. Пара вошла в «Ван Лу». Мянь Лан повела Ванцзэ во внутренний двор. Она выглянула за дверь и увидела полного человека в шелковой вышитой одежде ученого… Толстяк тоже вошел в «Ван Лу». Словно повинуясь какой-то магической силе, круглолицый мужчина встретился взглядом с Мянь Лан.

— Ах, еще одна беда пришла… - пробормотала Мянь Лан, даже не осознавая этого.

Ванцзэ услышал ее слова и проследил за ее взглядом. Он также увидел круглого ученого. Мужчина протопал внутрь, не обращая внимания на взгляды окружающих. Он быстро поднялся по лестнице и направился прямо к Мянь Лан:

— Мянь… Мянь Лан, — он был очень взбудоражен. Даже его слова были непонятны. В его голосе тоже звучала некоторая настороженность, — Ты вернулась.

Мянь Лан повернулась и посмотрела на него:

— Так это, оказывается, господин Ян Ань. Давно не виделись.

Лицо Ян Аня покраснело от этих слов. Он долго молчал, а затем пробормотал:

— Давно… давно не виделись. Я слышал, что ты была здесь раньше, но я… я… я был занят и не мог с тобой увидеться. Сегодня… сегодня…

— Сегодня мне нужен дядя Фу Яо, — Мянь Лан улыбнулась. Затем она взяла Ванцзэ за руку. Ванцзэ хотел убрать руку, но Мянь Лан крепко держала его. Она повернулась и посмотрела на Ванцзэ. В ее простодушной улыбке был намек на предупреждение, — Ты случайно не знаешь, где его можно найти?

Ванцзэ:

— ….

Ян Ань был ошеломлен. Он посмотрел на Мянь Лан, держащую Ванцзэ за руку. Затем его несколько шокированный взгляд скользнул по лицу Ванцзэ:

— Мянь Лан … кто… кто он?

— О, - небрежно бросила Мянь Лан, - Теперь я с ним.

Рот Ванцзэ дернулся. Мянь Лан повернула голову, чтобы посмотреть на него, и улыбнулась сквозь слегка стиснутые зубы:

— Не так ли, Ванцзэ?

— ….

Ян Ань был поражен:

— Вы… вместе? Вы двое…

Мянь Лан проигнорировала его и повела Ванцзэ прочь, проскользнув мимо Ян Аня. Вскоре они все же нашли Лу Фу Яо и тот отвел их во двор, где находились самые лучшие луки сделанные семьей Лу. Мянь Лан взяла один из них, натянула тетиву и развернулась к Ванцзэ:

— На самом деле я не могу определить насколько хорош этот лук, ты ведь поможешь мне?

На лице беловолосого демона промелькнула усмешка:

— Ладно, — подойдя Ванцзэ вложил стрелу, а после обхватил руки Мянь Лан, держащие лук. — Держи лук за рукоять посередине. Держи его крепко…не ослабляя. Большим пальцем тяни тетиву. Именно так. Запомни положение большого пальца, натягивающего тетиву. Я покажу тебе, как натянуть лук. Взяв лук, держи его крепко. Иначе ты дашь противнику шанс убить себя. Сосредоточься на цели. Я посчитаю до трех. Затем отпусти большой палец, который тянет тетиву. Запомни. Не мешкай. Один, два, три!

Но последующего выстрела не случилось. Ванцзэ был сосредоточен на цели, но когда он взглянул на Мянь Лан обнаружил что та все это время смотрела на него… Ванцзэ отпустил руки Мянь Лан и отошел в сторону:

— На цель смотри, а не на меня.

Мянь Лан нахмурилась и не смогла удержаться от дерзкого замечания:

— А не боишься, что я в тебя выстрелю?

— Не сможешь.

Мянь Лан снова натянула тетиву направив стрелу прямо в сердце беловолосого демона. Ванцзэ даже ни на секунду не поколебался, ему не раз приходилось заглядывать в глаза смерти. Он направился к Мянь Лан и стрела стремительно пронеслась мимо едва задев его рукав. Ванцзэ усмехнулся:

— Я же сказал, что не сможешь.

— Дурак! Я и не собиралась стрелять в тебя, — пояснила Мянь Лан и еще раз оглядела лук, затем сказала Ванцзэ. — Хочу взять этот лук, иди купи его.

— Почему сама не купишь?

Мянь Лан заявила:

— Там этот толстяк Ян Ань. Будет слишком очевидно, если я вернусь сейчас.

Когда Мянь Лан закончила говорить, она долго ждала, но так и не услышала ответа от Ванцзэ. Подняв глаза, она увидела, что он пристально смотрит на нее. Мянь Лан подумала, что это странно:

— На что ты смотришь?

— Ни на что, — Ванцзэ повернул голову, приподняв губы в улыбке. Его голос был таким тихим, что даже Мянь Лан с ее острым слухом не могла ясно его расслышать, — Просто смотрю на дурочку.

Когда Мянь Лан и Ванцзэ вошли на задний двор, они прошли через небольшую комнату. Они оба не заметили, что позади них стояла красивая девушка в красном военном наряде. Она обиженно смотрела им вслед. Даже когда их фигуры едва можно было разглядеть, Бай Сяо Мин все еще не двигалась.

— Госпожа… — позвала служанка, стоявшая в стороне, — Владелец этой лавки утверждает, что у них больше нет нефритовых стрел…

Бай Сяо Мин плотно сжала губы:

— Чжан Лю, оставь его. Мы возвращаемся.

— Но госпожа?

— Я разберусь с этой бесстыжей девкой, — когда Бай Сяо Мин произнесла эти слова, она откинула красный шлейф назад и зашагала прочь из лавки «Ван Лу».

Мянь Лан все же купила лук. Им пришлось зайти на постоялый двор, где она переоделась. Принцесса шла с длинным шлейфом за спиной и боялась споткнуться, поэтому смотрела прямо перед собой и шла очень медленно. Шапао с застегнутым поясом плотно обтягивал ее талию, и она едва могла дышать. Спина была прямой, и она проклинала себя, отца и всех вокруг, считая, что это платье было создано специально для того, чтобы мучить ее. Она сжала губы, и в ее глазах ясно читалось раздражение. Ванцзэ смотрел на нее и не мог сдержать вылезающую улыбку. Мянь Лан заметила это:

— Смеешься надо мной? Знаешь сколько времени мне придется носить этот наряд на церемонии?

Ванцзэ покачал головой:

— Этот наряд не подходит для длительных прогулок, но ты сама настояла на том, чтобы тебе приготовили именно его. Когда мы придем обратно, ты сможешь снять его.

Мянь Лан была так счастлива, что ей хотелось запрыгать от радости, только вот ее талия была так сильно стянута, что она не могла пошевелиться. Она угрюмо посмотрела на полные прилавки:

— До главного события Циси, осталось еще около получаса, пойдем пока пройдемся по улицам.

Ванцзэ молча кивнул и они пошли. На их пути попадалось много различных людей, лица некоторых были скрыты под масками. Беловолосый демон с интересом разглядывал окрестности. Если так подумать, то кроме поля боя он больше ничего и не видел.

— Видишь этих людей в масках? — Мянь Лан указала на толпу и Ванцзэ посмотрел туда. — В Цин Цю считают, что эти маски могут защитить от болезней и привлечь счастье. Хочешь купить?

Ванцзэ сказал Мянь Лан:

— Не используй меня как предлог, если ты хочешь купить, то покупай.

Мянь Лан прищурилась. Она не знала почему, но ей показалось, что на глаза ей набросили какую-то магию. Когда она посмотрела на Ванцзэ, ей показалось, что его тело излучает сверкающий и ослепительный свет. Казалось, все остальное в мире бледнело по сравнению с ним. Раньше Мянь Лан считала Ванцзэ привлекательным, но это было совсем не похоже на то, что она чувствовала сегодня. Ванцзэ был настолько привлекателен, что даже небожители были бы посрамлены…

— Ладно, ты прав.

Принцесса хотела подойти к продавцу масок, не внезапно что-то увидела, резко схватила Ванцзэ за руку и скрылась за большой повозкой.

— Что случилось? — спросил Ванцзэ.

Он изо всех сил старался выпутаться из хватки Мянь Лан, но та не отпускала его руку. В итоге ему пришлось молча смириться с этим.

— А они что здесь делают?

Вслед за принцессой Ванцзэ осторожно выглянул из-за повозки и заметил два знакомых силуэта: один из них был высоким юношей в черных одеждах с золотым рисунком, а вторая была прекрасная девушка в красном. Сяо Цзы Юй и Цзин Цзинь подошли к продавцу масок. Они выбирали несколько минут, а после того как выбрали, заплатили и быстро ушли. Ванцзэ вышел из-за повозки первым:

— Наигралась?

Он повернул голову назад, чтобы посмотреть на Мянь Лан. Она терла глаза рукой и махнула свободной рукой в сторону Ванцзэ:

— У меня от этого резкого сладкого запаха заслезились глаза… Ты чувствуешь?

Ванцзэ потер глаза и бессознательно дернул носом. Когда он вдохнул, то почувствовал соблазнительный и пленительный аромат. Это был запах семихвостой демонической лисы. Ванцзэ размышлял над этим, когда услышал стук. Это была одурманенная Мянь Лан, которая только что ударилась головой о его плечо. Ванцзэ нахмурился, протянул руку и потряс ее:

— Мянь Лан?

Тело Мянь Лан дважды покачнулось от тряски. Она открыла глаза и ошеломленно посмотрела на Ванцзэ.

— Меня отравили?

Беловолосый демон вспомнил о том, что дурманящий аромат лис более сильно влияет на смертных, нежели на представителей других царств. Он покачал головой:

— Нет. Ты говорила, что почувствовала какой-то сильный запах, возможно ты вдохнула слишком много... Пойдем. Тебе нужно развеяться.

Мань Лан кивнула и они ушли.

К ночи перед церемонией город Цин Цю был заполнена гостями издалека. Город Цин Цю был частью южного региона, но на самом деле он находился между Центральной равниной, пиком и океаном. Здесь были трактиры, рестораны, магазины, все для гостей. Когда на всей остальной территории Великой равнины стояла глубокая зима, но в Цин Цю было тепло, как весной, и цвели сотни цветов. Гости, никогда прежде не посещавшие Цин Цю, восхищались его достопримечательностями и даже могли арендовать лодку для прогулки по океану. На фестивале Циси все закусочные и трактиры Цин Цю были красивыми и очень чистыми внутри и снаружи, независимо от того, были большие они или маленькие. Так как погода была теплой круглый год, повсюду росли цветы, и хозяева заведений любили высаживать свежие цветы перед входом. Прогуливаясь по улицам, можно было увидеть небольшие фонтаны, ручьи и цветы перед каждой витриной. У каждого дома стены были розово-белого оттенка, а пол вымощен голубым камнем. Все вокруг было таким красивым, и так восхищало девушек. По дороге на главную площадь Цин Цю Мянь Лан и Ванцзэ зашли в лавку с голубыми лозами, свисающими с карниза, огненно-красными цветами, цветущими перед окном, и журчащим ручьем перед дверью. В ручье хозяин трактира держал вино и фрукты , и когда он увидел, что приближаются гости, он вынес их, налил вина всем и нарезал фруктов и овощей для них.

Мянь Лан объяснила:

— Жители Центральных равнин любят пить вино как есть или подогретым, но в Гао вино пьют холодным. Это вино сделано из фруктов, растущих в горах, попробуй его.

Ванцзэ сделал глоток и его брови в изумлении взметнулись:

— Довольно вкусное!

Мянь Лан отпила из чаши, посмотрела в окно и вздохнула:

— Я бы многое отдала если бы можно было забыть обо всем и жить в таком месте с любимым человеком до конца жизни.

Ванцзэ ничего не сказал, но его тело напряглось. Он допил свое вино и они с Мянь Лан продолжили свое путешествие. На главной улице Цин Цю было много развлечений, а они шли и были рады присутствию друг друга. Прозвучал звук рога, и Мянь Лан взволнованно сказала:

— Время пришло.

Ванцзэ посмотрел на нее, а после перевел взгляд на центр улицы. Толпа внезапно расступилась освобождая путь праздничному шествию. Одни девушки и юноши кружились в незамысловатом танце, другие создавали музыкальное сопровождение, играя на классических инструментах. На большой платформе происходило представление: весь алтарь был построен из белого нефрита и состоял из 99 ступеней, начинавшихся с широких и сужавшихся по мере продвижения к вершине. По обе стороны от ступеней стояли церемониальные гвардейцы Гао, выглядевшие очень внушительно. Все гости города Цин Цю были одеты в самые лучшие и богатые наряды и наблюдали за происходящим с обеих сторон улицы. Ванцзэ был внешне спокоен и полон ожидания. Мянь Лан была полна предвкушения. Она готова была бесчисленное количество раз наблюдать праздничное шествие на празднике Циси. Но ее нервировало то, что она стояла вместе с другими гостями и наблюдали за происходящим издалека. Солнце ярко светило позади алтаря, заливая вершину светом. На платформе шаман завершал молитву, восхваляющую богов за хороший урожай и мирное небо. Когда молитва закончилась, шаман вместе с помощниками спустился в толпу. Ванцзэ показалось, что они направляются к нему, но шаман прошел мимо. Ванцзэ повернулся к Мянь Лан за объяснением, но принцесса была занята созерцанием события, потому не заметила его.

Молодая девушка грациозно поднялась по ступеням на вершину. Ее черные волосы были уложены в красивую прическу, красное платье с застегнутой талией дополнялось внешней вуалью с длинным ниспадающим шлейфом. Одежда ее была расшита красной и черной нитью в виде ласточки и цветущего сливового леса. Когда она шла, шапао веером расходился по ступеням из белого нефрита. Цветы сливы простирались от ее талии вниз и создавали образ целого леса цветущих сливовых цветов, покрывавших ступени. Девушка последовала вперед, под звуки рога пошла прямо, слегка приподняв голову и глядя на вершину. Белоснежная кожа, тонкие черты лица — от нее захватывало дух. То ли из-за яркого солнца, светившего вниз, то ли из-за ступеней, усыпанных цветами сливы, но все почувствовали легкий дурман, словно изображение закружилось в голове. Мянь Лан и Ванцзэ стояли на самом переднем плане и могли видеть лучше всех. Они оба узнали в девушке молодую госпожу Цзинь Цзин, с которой познакомились в Юаньчжоу. Мянь Лан была слегка рассержена, но не знала, почему она сердится. Ванцзэ почувствовал, что это благоговейное зрелище перед ним вселяло в него беспокойство. Он сжал кулаки. как будто хотел за что-то ухватиться, но это не принесло ему облегчения. Цзинь Цзин очень спокойно встала перед шаманом и поклонилась ему. Вскоре на платформу привели еще одного человека. На этот раз это был красивый юноша в черных богато украшенных одеждах. Сяо Цзы Юй и Цзинь Цзин поклонились друг другу, а после взялись за руки и стали кружиться в танце под ритмы переливов флейты.

— Тех, кого выберет шаман станут богами этого фестиваля Циси.

Ванцзэ обернулся на голос и увидел рядом с собой пожилую придворную даму, она стояла облокотившись на посох и так же как и все наблюдала танец. Ванцзэ поинтересовался:

— Извините, а что это значит?

— Ты наверное впервые на этом фестивале, вот и не знаешь, — придворная дама подошла ближе и взглянула в глаза беловолосому юноше. — Более тридцати тысяч лет назад, когда земля и небо были поглощены хаосом, богиня Мей Сюин вышла замуж за короля драконов Цайхуна. Вместе они уничтожили нечистую силу, а королевство Сиань, почитающее их, стало самым великим королевством существующим по сей день, а гора Четырех стихий была святилищем богов. Как бы плохо или хорошо не жилось богине Мей Сюин и королю драконов, их любовь долгие годы оставалась самой чистой и крепкой во всем мире. Говорят, даже смерть не смогла разлучить их, и их души до сих пор находятся рядом друг с другом.

Разум Ванцзэ был пуст, все, что он понимал, это то, что праздник Циси в Цин Цю был посвящен его отцу и матери. Тем, кого ненавидел весь мир, любили и боготворили здесь, на маленьком клочке земли в смертном мире.

— Моя прабабушка была второй принцессой Сианя, — пояснила Мянь Лан. — Прадед полюбил ее и привез сюда, в Гао. Когда она вышла замуж за императора Гао, то поручила проводить на Циси шествие, восславляющее богиню Мей Сюин и короля драконов.

— Вот оно как.

Ванцзэ казалось, что его тело настолько застыло, что вот-вот рухнет. Он стоял и смотрел на кружащую в танце пару на вершине алтаря. С неба падали нежные лепестки сливы и лицо Цзинь Цзин становилось еще более прекрасным. Они с Сяо Цзы Юем смотрели друг на друга и, казалось, не могли как следует насытиться видом друг друга. Ванцзэ уже догадывался почему Сяо Цзы Юй был ему до боли знаком, а теперь уже все сомнения отпали. Спустя тридцать тысяч лет разлуки Мей Сюин и Цайхун наконец воссоединились. Ванцзэ молча смотрел в черное небо, и было непонятно, что у него на уме, но все его тело было напряжено и вытянуто, подобно острию лезвия самого острого меча, настолько острого, что никто не мог к нему приблизиться. Мянь Лан не знала почему - она была на поверхности, но чувствовала, что погружается в глубину. Ее сердце сжималось и болело, когда она смотрела на него вот так, а потом она вдруг что-то вспомнила, достала небольшой мешочек и вынула оттуда маленькую нефритовую бутылочку. Мянь Лан спросила Ванцзэ:

— Ты не важно выглядишь. Что-то случилось?

— Мне кажется, что судьба иногда бывает благосклонна. Но от этого становится еще более тоскливей на сердце.

Мянь Лан высыпала из нефритовой бутылочки разноцветные пилюли и показала Ванцзэ:

— Я недавно начала заниматься созданием лекарств. Хочешь попробовать?

Ванцзэ ел их, словно конфеты, медленно съедая одну за другой.

— Ну как? В последнее время ты был сильно чем-то опечален, потому я делала это специально для тебя, прочитав всевозможные руководства и собрав всевозможные редкие ингредиенты. Это заняло много времени.

Тело Ванцзэ внезапно расслабилось, и он сказал своим обычным голосом:

— Вполне сносно.

— Сносно? — Мянь Лан чуть не расплакалась. — Столько ингредиентов было собрано в самых труднодоступных местах, а на их выращивание ушли тысячи лет.

Ванцзэ холодно спросил:

— Ты думаешь мои душевные раны можно так быстро залечить?

— Я одна из лучших учениц секты Сяо Яо этого поколения, я могу помочь целому городу избавиться от ауры зла после атаки демонов, нет причин, почему я не могу помочь тебе, Владыка Ванцзэ!

Беловолосый юноша сузил глаза и пристально посмотрел на Мянь Лан. Он точно помнил как генерал Гун обещал ему полную конфиденциальность его личности. Так почему же Мянь Лан узнала... Впрочем, не важно. Ванцзэ ухмыльнулся:

— Я подожду.

Мянь Лан почувствовала, что настроение между ними уже не такое напряженное, как было пару минут назад, поэтому осторожно спросила:

— Как ты спутался с Цзинь Цзин? Ты явно знал ее раньше чем тогда, когда мы познакомились на турнире в Юаньчжоу.

— А разве я не могу?

Мянь Лан схватила его за рукав и сурово сказала:

— Нет! Не трогай ее больше. Сяо Цзы Юй понятия не имеет как может быть опасен такой человек как ты или она.

Ванцзэ наклонился вперед и рассмеялся:

— Такой человек как я? И что же я за человек?", что понятия не имеет как может быть опасен такой человек как ты".

Глава 9

Мянь Лан с легким испугом посмотрела прямо ему в глаза:

— Ты ведь и сам знаешь.

Ванцзэ небрежно сказал:

— Я лишь решил немного помочь ей, а ты уже стремишься стать для нее капризным критиком, будто Цзинь Цзин претендует на твое место принцессы.

Мянь Лан фыркнула:

— Не сравнивай.

— В отношениях между людьми один человек всегда должен сделать первый шаг. Это верно в отношениях мужчины и женщины, и даже родителей и детей. Прежде чем ребенок осознает мир вокруг себя, родители уже отдают ему все. Я всегда был эгоистичным и никогда не хотел делать первый шаг и подпускать кого-то близко к себе. Но ты должна сделать первый шаг к Цзинь Цзин, не потому, что она того стоит, а из-за Сяо Цзы Юя. Сделай это ради счастья Сяо Цзы Юя.

— Не каждая жертва получит ответную реакцию. Она может продать Сяо Цзы Юя врагу, это значит, что она может продать и тебя кому угодно. Демоны лисы очень хитрые. Сегодня она может быть дружелюбной и веселиться в твоей компании, в следующий раз она может вонзить кинжал в твою грудь.

— Я знаю, поэтому я сделаю это только один раз.

Мянь Лан поджала губы и посмотрела на Ванцзэ предупреждающим взглядом. Ванцзэ сказал:

— Я обещаю, что перестану помогать Цзинь Цзин, но ты должна пообещать мне одну вещь.

— Могу ли я отказаться?

— Конечно, нет.

Мянь Лан покорно смотрела на него, ожидая, что он скажет. Ванцзэ сказал:

— Продолжай делать для меня лекарства.

Это было так просто, что Мянь Лан сразу же согласилась:

— Но… но… как я могу передать их тебе? Если ты уйдешь на войну, или вернешься в Преисподнею?

Ванцзэ рассмеялся:

— Это твоя проблема.

Мянь Лан опустила глаза:

— Я чувствую, что ты не можешь рассказать мне всей правды, потому не злись если вдруг я солгу тебе.

Ванцзэ сказал, вздохнув:

— Однако я уже пощадил тебя.

Мянь Лан так и не поднимала глаз, а Ванцзэ холодно хмыкнул, а потом вдруг спросил:

— Почему?

Мянь Лан точно знала, о чем он спрашивает – почему она давно знала о его настоящей личности, но все равно решила остаться с ним. Мало того, она решила помочь залечить его душевные раны. Мянь Лан сделала вид, что ничего не понимает:

— Что почему?

Ванцзэ схватил ее за руку, и они помчались сквозь толпу, и тогда Мянь Лан вскрикнула:

— О, я поняла, поняла!

Ванцзэ уставился на нее и Мянь Лан снова спрятала глаза:

— Потому что мне страшно.

Мянь Лан не заметила как они миновали город и теперь стояли на краю обрыва. Ванцзэ был повернут спиной к океану, а его серебряные волосы развивались по ветру. Он сузил глаза:

— Боишься что я умру, если вокруг меня не будут ходить на цыпочках?

Мянь Лан задумалась и, наконец решилась выразить все словами, но вдруг почувствовала, как огромная сила ударила ее в спину, и ее тело полетело с обрыва вниз. Мянь Лан не испугалась, она хотела вцепиться в Ванцзэ как осьминог, но его тела не оказалось рядом. Ветер развевал ее волосы, а ханьфу раздувался, так что она была похожа на падающую бабочку с голубыми крыльями, летящую к океану. Мянь Лан вытянула тело и прищурила глаза, как вдруг ее взгляд широко раскрылся – под лунным светом, в темно-синей ряби океана, на волнах лежал беловолосый мужчина в белой мантии. Он слегка улыбался, глядя на нее, словно наслаждаясь танцем, который был только для его глаз. Она только смотрела, как он приближается к ней все ближе и ближе, ближе и ближе, пока не решила, что упадет прямо на Ванцзэ и зажмурилась. В этот момент он погрузился в океан, а она вошла в воду. Оглушенная от удара, она не понимала где верх, а где низ. В этот момент Ванцзэ обхватил ее обеими руками и потянул за собой в глубину. Он держал ее под водой, но Мянь Лан почему-то перестала паниковать и расслабилась. Когда последний ее глоток воздуха был на исходе, Мянь Лан схватила его за руки, пытаясь разжать их, и стала умолять его глазами, но он не обращал на нее внимания и продолжал плыть под водой. Мянь Лан чувствовала, что вся ее грудь вот-вот разорвется, а руки больше не имели сил. Она разжала руки, и Ванцзэ с улыбкой обхватил ее за талию, прижав к себе чуть ближе, и показал губами, что если ей нужен воздух, то она должна сама его добыть.

Мянь Лан покачала головой. Улыбка Ванцзэ исчезла, он еще крепче обнял Мянь Лан и всплыл на поверхность океана.

Ванцзэ сел на гребень волны, скрестив ноги. Он призвал силу в свои ладони и несколько раз похлопал Мянь Лан по спине. Мянь Лан закашлялась и выплюнула полный рот воды. Отдохнув некоторое время, Мянь Лан наконец-то смогла мыслить здраво, она надавила на ногу Ванцзэ, чтобы он помог ей сесть. Вероятно, сила Ванцзэ образовывала твердую поверхность, поэтому волны под ней были как мягкая подушка, движения были шаткими, но она не тонула.

— Зачем ты это сделал?

Мянь Лан была зла. Она вымокла до последней нитки, а ее прическа развалилась. Ванцзэ выгнул бровь:

— А не должен был? Я хотел показать тебе свою истинную сущность, чтобы ты не питала ложных надежд на какие либо отношения.

— Я и не собиралась! — Мянь Лан покачала головой. — Ты тот, кому никогда не подобает появляться в снах молодой девушки. Это может быть страшнее смерти.

Ванцзэ начал тихо смеяться, и его смех становился все громче и громче, пока он не расхохотался. Мянь Лан продолжала сверлить его взглядом.

— Ты идиот! Настоящий идиот! Неужели всерьез подумал, что я бы влюбилась в такого как ты?

Ванцзэ холодно проговорил:

— Такой как я не заслуживает любви, теперь ты смогла в этом лично убедиться.

Он отпустил Мянь Лан, и его тело исчезло в волнах. Мянь Лан закричала:

— Эй… эй… не оставляй меня здесь. Если ты оставишь меня здесь, что я буду делать?

Ванцзэ в ответ лишь усмехнулся.

Сяо Цзы Юй и Цзинь Цзин уже давно вернулись на постоялый двор. Они сидели за столом, пили вино и обсуждали прошедший фестиваль Циси. Когда вернулись Ванцзэ и Мянь Лан, Сяо Цзы Юй отругал их за внешний облик и отправил принимать горячую ванну. Мянь Лан даже не удосужилась посмотреть на него, молча прошла переодеваться в свою комнату, при этом громко захлопнув двери. Сяо Цзы Юй многозначно посмотрел на Ванцзэ, а тот сделал вид, что его не видит. В тот вечер Мянь Лан словно исчезла. Она так тихо сидела в своей комнате, что казалось будто ее вовсе нет дома. Она даже не вышла когда Сяо Цзы Юй поздним вечером принес целую тарелку фруктов. Он дважды постучал в дверь, подождал несколько минут, и итоге просто оставил тарелку под дверью. Немногим позже, когда Ванцзэ проходил мимо комнаты Мянь Лан, тарелки с фруктами уже не было. Он усмехнулся и вздохнул с облегчением подумав о том, что Мянь Лан все же здравомыслящий человек, который ни за что не подумает уморить себя голодом. Сяо Цзы Юй заглянул в комнату к Ванцзэ, когда тот уже собирался спать. На Цзы Юе все еще был богато украшенный черный атласный ханьфу, который он надевал на фестиваль Циси. Он сел напротив Ванцзэ, голос его был мягок и исполнен затаенной мольбы:

— Что ты сказал Мянь Лан? За весь вечер она не проронила и слова.

Ванцзэ ничего не ответил.

— Я ждал вас всю ночь и думал, что вы отлично проводите время вдвоем. Но когда вы пришли в «Терем лотосового корня» Мянь Лан была чем-то очень сильно расстроена, а ты ушел так быстро и я не успел спросить что случилось…

Ванцзэ сердито ответил:

— Я лишь показал ей то, что она должна была увидеть.

— Но она расстроилась!

Сяо Цзы Юй продолжал смотреть на него с укором, но не знал что еще ответить. Он вырос вместе с Мянь Лан, всегда относился к ней как к младшей сестре, оберегал и защищал как младшую сестру, даже от императора Гао Чень Цзэ, когда Мянь Лан случайно совершала глупости. Он всегда очень трепетно относился к выбору партнера для юной принцессы, но большей проблемой было то, что Мянь Лан сама отказывалась от всех претендентов предложенных отцом. Потому Цзы Юю казалось, что Ванцзэ был единственным достойным руки принцессы королевства Гао.

Ванцзэ встал перед ним, в его глазах отразился гнев:

— Значит ты думаешь, что вправе решать за меня с кем мне лучше быть? У тебя есть подружка! Ты постоянно гуляешь с ней вместе, а потом находишь любую возможность напомнить мне о моем обещании тебе. Я хочу тебе напомнить, что обещал просто приглядывать за Мянь Лан, а не строить с ней отношения. Если ты мне не доверяешь, зачем тогда напоминаешь мне об этом? Позволь мне сказать тебе, что если я так поступил, значит так это нужно, значит я считаю это верным и лучшим вариантом для всех.

Сяо Цзы Юй все сидел с опущенной головой так и не издав и звука. Ванцзэ сильно толкнул Цзы Юя:

— Довольно! Я беру назад свое обещание! Я выполнял все ваши хотелки! Я познакомил тебя с Цзин Цзинь, ходил хвостом за Мянь Лан! А теперь ты запрещаешь мне распоряжаться своей собственной жизнью?

Цзы Юй не стал закрываться от его удара, но он наконец осмелился поднять взгляд на Ванцзэ:

— Извинись перед ней.

— По какой причине именно я должен извиняться?

— Потому что она была счастлива рядом с тобой.

Ванцзэ уставился на Сяо Цзы Юя:

— Я не верю в это.. Почему ты перекладываешь на меня свои обязательства?

— Потому что она не может воспринимать меня так же как и раньше. Мы были помолвлены еще до рождения. И я могу сказать, что когда она поняла это — она была потрясена . А когда она увидела шрамы на моем теле, оставленные после тяжелых битв, она была и вовсе напугана, — сказать «напугана» было преуменьшением, он вспомнил лицо Мянь Лан в тот момент, оно было совершенно белым, и она окаменела, не решаясь посмотреть на него еще раз. С тех пор, когда они оставались вдвоем, она ни разу не подошла к нему вплотную и всегда сохраняла дистанцию с чужим, холодным и отстраненным лицом. — Потому она настояла на том чтобы отменить помолвку. Она не может воспринимать меня как мужчину способного защитить ее…

Через мгновение Ванцзэ холодно сказал:

— Принцесса определенно очень красива и умна. Если ее требования к мужчинам слегка завышены, это нормально, не расстраивайся так.

Цзы Юй рассерженно посмотрел на него, думая шутит он или нет:

— Дело не в том… Просто извинись. Хорошо?

На следующий день когда они возвращались во дворец, Мянь Лан, Ванцзэ и Сяо Цзы Юй молчали и старались не смотреть друг на друга. Цзы Юй вылез из повозки и подошел чтобы попрощаться с Цзинь Цзин, которая решила проводить их до ворот:

— Мы возвращаемся в Гао, а ты… решила остаться в Цин Цю?

Цзинь Цзин улыбнулась:

— Да, я останусь не на долго, у меня здесь еще есть несколько незаконченных дел.

Сяо Цзы Юй благоразумно не стал вдаваться в подробности этих дел, откланялся и приказал кучеру отправляться в путь. Из-за повисшего молчания и напряженной обстановки дорога будто бы растянулась на несколько лет и Ванцзэ был безумно рад когда они к вечеру наконец-то добрались до императорского дворца. Жизнь будто бы вернулась в свое прежнее русло. Дни Ванцзэ коротал лежа на кушетке в гостевом дворе Юэ, а ночью изучал окрестные леса. Он не стал извиняться перед Мянь Лан, и та не разговаривала с ним еще несколько дней. А после сама пришла в его покои и сказала что с ним хочет встретиться какая-то женщина.

Ванцзэ все думал, что посетителям дворца Великого императора Гао Чень Цзэ нет до него никакого дела, но, как оказалось, он уже успел кому-то понадобиться. Принцесса Мянь Лан повела его в уединенное место во внутренний дворик. Он был окружен двухэтажным домом квадратной формы. На втором этаже было посажено множество растений похожих на вьющиеся лианы и виноград. Однако им не позволяли расти вверх, и все они спускались вниз, образуя стены из зелени и прекрасных цветов. Больше всего было маленьких красивых цветочков желто-фиолетового цвета. Цветы повсюду и так много зелени — у людей сидящих во внутреннем дворике создавалось впечатление, что они проводят время в красивом месте в горах.

Ванцзэ повернулся к Мянь Лан:

— Это очень красивое место.

Мянь Лан подвела его к квадратному столу с двумя сиденьями с каждой стороны. Ванцзэ посмотрел на нее. Но прежде чем он успел сесть, Мянь Лан усадила его рядом с фонтаном в форме раскрывшегося цветка лотоса, а затем заняла место слева от Ванцзэ. Они просидели так несколько минут пока к ним не подошла прекрасная девушка в красном военном наряде. Когда она пришла, Мянь Лан внезапно испарилась. Ванцзэ чувствовал себя ужасно, он знал, что Сяо Мин видела его в компании принцессы на фестивале Циси, но разве она сама не падала в объятия другого мужчины? Что ей понадобилось на этот раз? Наконец, Ванцзэ пришел в себя и поспешил к Сяо Мин:

— Сяо Мин… — У него было миллион вещей, которые он хотел сказать ей, но ничего не получалось.

Улыбка Сяо Мин была сверкающей:

— Я прибыла в Гао, не ожидала, что встречу тебя здесь.

Сяо Мин протянула пакеты и Ванцзэ инстинктивно взял их. Сяо Мин улыбнулась:

— Ванцзэ, на самом деле мне не важно за кого я выйду замуж главное, чтобы у него не было других женщин, и он не должен быть моим врагом. Я хочу сказать тебе кое-что важное, я выхожу замуж за Се Вей Шена. Приглашаю тебя на свадьбу, я помолвлена.

Ванцзэ уронил вещи из рук, и кувшин с вином разбился на земле, заполнив воздух ароматом сливового вина. Сяо Мин не обратила на это внимания, улыбнулась и поклонилась Ванцзэ, после чего быстро пошла прочь.

— Сяо Мин… — Ванцзэ протянул руку, но не смог удержать ее, и ему пришлось смотреть, как ее рукав скользнул сквозь его пальцы, и она унеслась прочь.

Через несколько мгновений Ванцзэ опустился на колени и поднял пакет, чтобы найти там новые яды, но вместо них наткнулся на жаренную рыбу и мидии. В эту долю секунды всплыло прошлое… В первый раз, когда он пошел на кухню готовить, он был таким неуклюжим. Сяо Мин смеялась над ним, а потом подошла и помогла ему. Первое блюдо, которому он научился, была маринованная рыба. Когда Сяо Мин съела ее, ее глаза засияли, и она шепнула: «Твои вкуснее, чем у брата. Но что будет, если я привыкну к этому вкусу?» Он улыбнулся и ничего не сказал, но в его сердце звучало: «Я как раз этого хочу, потому что так я буду готовить это для тебя всю жизнь». В доме Небесных ветров он учил ее играть на цитре, но у нее не было терпения учиться. Ей нравилось перекусывать мясом на шпажке, пока он играл для нее. Она торжественно заявляла:

— Раз ты умеешь играть, в будущем, если мне захочется послушать музыку, ты сможешь просто сыграть для меня.

На горе Юй Чень, перекусывая мясом и попивая сливовое вино, они беседовали всю ночь… Все было так живо, как если бы это было вчера. Но она… она собралась стать женой другого мужчины! Ее жизнь больше не имела ничего общего с ним! У Ванцзэ в сердце была такая боль, что он не мог говорить. Боль была такой сильной, что в горле у него появился сладко-едкий привкус, и он начал сильно кашлять.

Мянь Лан все это время была в соседнем помещении. Услышав, что Ванцзэ начал кашлять, она быстро прибежала у нему. Обнаружив его стоявшим на коленях, она обхватила его плечи и начала трясти как грушу пытаясь помочь откашляться:

— Эй… Эй, что случилось? Что она тебе сказала?

Юноша откашлялся только тогда, когда сплюнул на землю небольшое количество крови. Он сказал Мянь Лан:

— Все в порядке.

— Но я вижу что это не так!

Ванцзэ посмотрел на принцессу. Меж ее бровей образовалась небольшая морщинка, а в ее взгляде читался гнев и тревога. Он молчал и смотрел себе под ноги.

— Ванцзэ, подними голову! Чжу Ванцзэ, посмотри на меня!

Ванцзэ медленно поднял голову, а Мянь Лан придвинулась к нему так, что их лица почти соприкоснулись и прошептала:

— Недавно ты пытался заставить меня поцеловать тебя, но сейчас все, чего я хочу, это поцеловать тебя.

Ее губы мягко прильнули к его губам, тело Ванцзэ задрожало, и он отпрянул назад:

— Нет… Мянь Лан.

Мянь Лан закрыла глаза и подняла лицо, ее щеки стали ярко-красными, а тело задрожало. Ванцзэ вздохнул:

— Она пригласила меня на свою свадьбу.

Мянь Лан почему-то не удивилось. Она внимательно посмотрела на Ванцзэ и обняв его, ободрительно похлопала по плечу. Хотя она до недавнего времени не знала Сяо Мин лично, но та уже тогда начала откровенно ее раздражать. Мянь Лан сравнивала ее с собой, и на своей памяти не знала случая, когда была так сильно зависима от мужчины. Хоть она и разорвала помолвку с Цзы Юем и знала, что тот до сих пор ее любит, но им все же удалось сохранить довольно доверительные дружеские отношения. Что же касается Сяо Мин… Последний раз Мянь Лан видела Бай Сяо Мин на турнире в Юаньчжоу, и после этого пригласила Сяо Мин в Золотой Дворец, чтобы увидеться с ней. Мянь Лан была принцессой, и ей нравилось восхищение и уважение, которые ей принесла эта должность. Ей нравилось, как все кланялись перед ней, и даже Хай Ян Су, которая когда-то вела себя надменно и теперь была вынуждена подчиниться ей. Но Бай Сяо Мин оставалась исключением. Бай Сяо Мин вела себя уважительно с ней, но не собиралась перед ней склонять голову. С тех пор, как она появилась на свет, Мянь Лан не встречала ни одной девушки, похожей на Сяо Мин. Не смотря на нежный внешний вид, Бай Сяо Мин источала убийственную ауру злобы и ненависти. Ванцзэ часто старался говорить о ней холодно и пренебрежительно, но Мянь Лан уже давно раскусила его твердую оболочку и видит все те почти незаметные реакции, будь то дрожь в голосе или же еле заметные нервные движения рук. Мянь Лан считала верным решением то, что они расстались, но не могла понять, почему они оба никак не отпустят друг друга.

— О, она все же решила выйти замуж? — Мянь Лан была так счастлива, что едва сдерживала улыбку. — Что ж, отличная новость. Сегодня вечером я попрошу отца отправить гонца в Цин Цю, чтобы он выбрал для нее самые лучшие свадебные подарки.

Ванцзэ резко прервал ее:

— Мянь Лан… Остановись. Я хочу побыть один.

Он выпутался из объятий Мянь Лан и пересел на свое место. Принцесса вытаращила на него глаза:

— Значит, меня ты отталкиваешь демонстрируя свою истинную форму, а за ней бегаешь как послушный пес! И за милую душу принимаешь то, что она тебе подкидывает, будь то даже самая мерзкая и отвратительная вещь на свете! Я не понимаю! Почему бы тебе не забыть о ней?

— Мянь Лан, — голос Ванцзэ стал более грубым, а внутри помещения будто бы воцарилась атмосфера снега и льда . — Достаточно.

Его зрачки запылали алым когда он посмотрел в глаза Мянь Лан, а по спине той пробежала волна страха, но принцесса не хотела отводить взгляд и смотрела прямо в его кроваво-красные глаза.

— Делай что хочешь, но я добьюсь того, чтобы ты впредь забыл о ней!

Мянь Лан резко встала, от чего зазвенели украшения в ее прическе, и зашагала прочь. Она надеялась что Бай Сяо Мин не ушла далеко и хотела ее нагнать чтобы свести счеты. От служанок она узнала, что красивая девушка в красном отправилась в небольшой трактир на территории внутреннего двора. Мянь Лан пинком открыла дверь в трактир и вошла внутрь. Очевидно, Бай Сяо Мин довольная тем, что сообщила Ванцзэ о своей помолвке, заказала два больших кувшина вина и выпивала сидя в глубине помещения. Служанки попытались остановить ее:

— Принцесса, пожалуйста, не учиняйте беспорядки на территории дворца… Иначе его Величество ваш отец…

Мянь Лан отшвырнула их в сторону, а затем столкнулась с Хай Ян Су, преградившей ей путь:

— Что? Ты собираешься драться со мной?

Хай Ян Су встала на колени:

— Я бы не осмелилась, — но не отошла в сторону.

Мянь Лан закричала:

— Надо же! Даже мои служанки мешают мне надрать тебе зад! Сяо Мин, ты жалкая трусиха!

Мянь Лан открыла внутреннюю дверь и сказала Хай Ян Су:

— Уйди с дороги, я хочу посмотреть, на что она осмелится.

Служанки забеспокоились:

— Принцесса, она, вы…

Мянь Лан и Сяо Мин одновременно закричали:

— Убирайтесь!

Служанки разбежались в стороны, а Мянь Лан сказала с мрачной усмешкой:

— Если у тебя хватит смелости, я сяду напротив тебя. Тут и поговорим.

Сяо Мин насмешливо фыркнула и ногой отодвинула скамью напротив. Мянь Лан вошла, закрыла дверь и указала на себя:

— Теперь я буду вместе с Ванцзэ. Ты счастлива?

Сяо Мин усмехнулась и налила себе стакан вина:

— Вполне.

Мянь Лан схватила кувшин и плеснула его весь ей в лицо:

— Ты просто тварь без мозгов!

Сяо Мин вскочила:

— Ах ты!... Ты!... Ты хоть думай кому пытаешься противостоять!

Она взмахнула рукой, но обнаружила, что ее силы пропали. Сяо Мин вспомнила о том, что сегодня ночью было полнолуние. Именно в полнолуние она становится уязвимой совершенно без сил.

Мянь Лан быстро догадалась в чем дело, потому рассмеялась:

— Посмотрим, что у тебя получится!

Сяо Мин в ярости схватила нефритовую чашу и бросила ее в Мянь Лан, которая успела поднять доску с соседнего стола, чтобы заблокировать ее. Чаша разлетелась на куски, а Сяо Мин схватила каменный горшок и направила всю его силу в Мянь Лан и доска треснула напополам Мянь Лан схватила коробки с косметикой, которые были выложены на подоконнике как декор интерьера, и бросила их в Сяо Мин:

— Ах ты толстая корова!

Пудра и румяна рассыпались в воздухе и все заволокло туманом. Мянь Лан запрыгнула на столик, и Сяо Мин направила второй горшок на него. Несчастный столик разлетелся на куски. Мянь Лан метнулась к книжной полке и схватила несколько книг, чтобы бросить их с яростью в Сяо Мин. Но Сяо Мин закрылась скамьей, а затем разрушила всю полку. Мянь Лан спряталась за другим столом, и Сяо Мин подскочила к нему:

— Посмотрим, где ты теперь сможешь спрятаться?

Сяо Мин со всей силы швырнула каменный горшок в Мянь Лан, желая, чтобы этот человек исчез навсегда из ее жизни. Мянь Лан подпрыгнула, как обезьянка, и уклонилась от удара. Приземлившись, она полезла под скамью. Сяо Мин схватила занавески у окна и замотала их на Мянь Лан. Шторы были непробиваемы ни мечом, ни огнем, и все попытки Мянь Лан распутаться и порвать их лишь привели к тому, что они стянулись на ней еще туже.

Сяо Мин со всей силы ударила Мянь Лан ногой, та упала и ударилась головой об пол, ее лицо посинело от боли. Сяо Мин уселась на Мянь Лан верхом:

— И ты смеешь называть меня трусихой?!! Хотя сейчас я потеряла всю свою духовную силу, ты не сможешь мне ничего сделать! Ты просто пустое место и ничтожество!

Мянь Лан начала плакать:

— Ты думаешь, что ты лучше меня? Ты и так выходишь замуж, так зачем каждый раз стремишься напомнить Ванцзэ о своем присутствии? Если ты утверждаешь, что не хочешь иметь с ним ничего общего, но хочешь чтобы он помнил о тебе, это глупо! Ты бегаешь за ним как дура живущая одной лишь местью, чем еще ты лучше меня?! По крайней мере я тренировала свою силу сама, и она намного больше твоей! Если бы не твое высокое происхождение, Ванцзэ бы даже не посмотрел в твою сторону! Думаешь, все должно крутиться вокруг твоей особы? Нет! Ванцзэ имеет право на счастье, я имею право на счастье! Почему ты стремишься все разрушить?! Ты даже еще хуже чем я!

Сяо Мин задумалась ненадолго и после спросила:

— Значит тебе будет все равно, если вдруг Ванцзэ решит разбить твое сердце? Девчонка, поверь, он не тот человек, в которого следует влюбляться.

Мянь Лан закричала, как обезумевшее животное:

— Я не .. ! Это не так! Он очень хороший и преданный, не смей так говорить о нем!..

Мянь Лан попыталась подняться, но Сяо Мин ударила ее по носу, и у нее вытекло еще больше слез и соплей, но она перестала сопротивляться. Сяо Мин уселась поудобнее на ней и сказала:

— Ты смеешь отрицать это? Заткнись! Мне лучше знать какой он человек! Думаешь хороший и порядочный человек бросил бы меня на кануне нашей свадьбы? Ты хоть знаешь какую боль он причинил мне тогда? Я была единственной принцессой, но после того как он оставил меня, я моментально стала изгоем во всех Четырех мирах! Даже Советник небесного императора согласился жениться на мне лишь для того, чтобы я окончательно не потеряла свою репутацию, но я не смогла вынести этого позора! Посмотри на меня! Ты видишь кем в результате я стала?

Мянь Лан плакала навзрыд, а Сяо Мин хлестала ее по щекам:

— Ты можешь поклясться, что никогда не думала об этом раньше?

Плач Мянь Лан становился все громче. Когда она слушала историю Ванцзэ, она никогда не думала, что в тот момент могла чувствовать Сяо Мин. Если бы это произошло на ее свадьбе, она бы скорее всего очень сильно разозлилась и захотела бы убить своего избранника. Тогда бы она решила, что перспектива быть вдовой выглядит намного лучше быть брошенной. Мянь Лан была ошеломлена этой мыслью, неужели она действительно плохо думает о Ванцзэ. Нет, не может быть. Сяо Мин могла все придумать дабы потешить свое самолюбие и настроить ее против Ванцзэ. Мянь Лан уже знала его некоторое время, и это значит, что у него были свои веские причины бросить такую девушку как Сяо Мин.

Сяо Мин закричала:

— Если у тебя хватает смелости думать об этом, то хватит смелости и признать это. Кроме как плакать, что еще ты можешь сделать?

Мянь Лан продолжала рыдать, и тогда Сяо Мин достала немного порошка из-за пазухи и насыпала его на занавеску. Непроницаемая завеса задымилась, и в том месте, где был насыпан порошок осталось черное прожженное пятно. Она достала еще горсть порошка и мрачно посмотрела на Мянь Лан:

— Если ты будешь продолжать плакать, я высыплю это тебе на лицо.

За дверью зашумели служанки, естественно они слышали все то, что происходило в трактире. Мянь Лан тут же плотно сомкнула губы и в страхе уставилась на Сяо Мин, но она перестала всхлипывать, несмотря на то, что слезы текли по ее лицу.

Сяо Мин убрала порошок:

— Вот теперь можно и поговорить! На самом деле я хочу чтобы он прочувствовал мою боль. Это хуже смерти. Эта боль находится прямо здесь, — Бай Сяо Мин указала на область сердца. — И каждый день она медленно и противно разъедает мое тело. На протяжении многих лет эта боль становится все сильнее и мучительнее. Она как медленно действующий яд, который проникает все глубже в мою кровь и кости. Я хочу убить Ванцзэ. Но когда вижу его, вспоминаю время проведенное с ним, это было лучшим моментом в моей жизни, которого сейчас так сильно не хватает… Тоска по нему, ненависть к нему… все это того не стоит.

Мянь Лан забыла о слезах и уставилась на Сяо Мин. Она и не знала, что можно было ответить на такое.

— А теперь подумай, почему ты плачешь? Зачем мы начали эту драку?

Мянь Лан сглотнула:

— Я просто… Просто… не хотела быть на втором плане. Он думает только о тебе, а я…

Принцесса запнулась, она не знала как описать свои чувства словами. Ей было обидно. Обидно за то, что Ванцзэ не воспринимает ее как женщину. Обидно, что все его мысли заполонила эта Бай Сяо Мин. А сама она как ребенок, вынужденный наблюдать родительскую ссору. Сяо Мин некоторое время посмотрела на нее, а затем встала:

— У меня нет желания наблюдать твои сопли. Ты говоришь, что более способна чем я? Интересно. Как-нибудь мы столкнемся на поле настоящей битвы.

Сяо Мин откинула назад длинный красный шлейф, взяла боярышник в карамели, что лежал на подносе у выхода и быстро ушла прочь. Мянь Лан так и осталась лежать на полу завернутая в занавеску зареванная и крайне недовольная. Она была так беспомощна, что почувствовала себя отвратительно. На зов служанок быстро явился Лю Цин и обнаружил Мянь Лан в разгромленном трактире в столь плачевном состоянии. Мянь Лан гневно сверкнула глазами:

— Что уставился? Скорее развяжи меня! Я хочу порвать на части эту паршивую овцу!

Лю Цин кое как распутал занавески, которые были довольно сильно намотаны и помог принцессе подняться. Он проговорил:

— Ваше Высочество, я же говорил, что вам не следует связываться с Бай Сяо Мин. Это может быть опасно.

Мянь Лан не слушала его, будучи освобожденной, она стремительно направилась к выходу из трактира. Но Лю Цин вырос у нее на проходе, загородив собой весь путь:

— Принцесса, вы и так уже создали много проблем, — он нахмурил брови. — Если вы выкинете что-то еще, боюсь, я не буду вас выгораживать перед его Величеством.

— Я уже не ребенок! Сама разберусь! Я переломаю ей все кости!

Мянь Лан собиралась оттолкнуть Лю Цина так же как и тех служанок, что преграждали ей дорогу на пути сюда. Но Лю Цин, предугадав ее действия, коснулся двумя пальцами точки на ее лбу, между бровей, и принцесса почувствовала как силы моментально покинули ее тело. Она небрежно свалилась на пол перед дверью, а Лю Цин ушел не сказав ей и слова.

— Мерзкий тип!

Мянь Лан не знала сколько уже просидела на полу пустого трактира. Скучая от безделья, она вдруг поняла, что отец император как раз на пути сюда, чтобы запереть ее во дворце как в золотой клетке. Ведь Лю Цин по любому станет добиваться именно этого. Эти мысли наводили на Мянь Лан страшную тоску. Не стерпев, она закричала, схватила стоявший перед ней на полу золотой кубок и зашвырнула его в сторону выхода из трактира. Ей уже восемнадцать лет, она давно взрослая! Почему она не может сама выбирать, как ей жить? Почему никто не считается с ее мнением? Только потому, что она единственная наследница королевства Гао? А ее свобода, ее желания, ее счастье — все псу под хвост? В чем же тогда разница между ней и рабами? Мечтайте! Она не собирается сдаваться!

Золотой кубок, вылетевший сквозь приоткрытую дверь, вдруг завис в воздухе, будто застрял в невидимой сети, а затем с резким свистом отпружинил назад, едва не попав принцессе в голову. Вода выплеснулась прямо в лицо Мянь Лан, лежащей на полу. Она надолго застыла, глядя в одну точку, а когда пришла в себя, разразилась злой бранью. Должно быть, Лю Цин, опасаясь, что Мянь Лан может использовать магию, чтобы сбежать, установил барьер, который не пропускал ни одного предмета, до которого она дотронулась. Пусть даже это всего лишь кубок, что она лишь секунду держала в руках.

В гневе Мянь Лан подняла кубок и снова зашвырнула его в приоткрытую дверь. На этот раз она использовала технику клана СяоЯо «Разрыв бесконечности», но кубок снова отскочил от барьера и, звякнув об пол, подкатился и завертелся волчком прямо перед ней. Она врезала рукой об пол, кипя от ненависти:

— Проклятье! Думаешь, я рыба, чтобы ставить на меня эти магические сети? Поживем — увидим! Я еще выберусь отсюда!

Глава 10

Война между королевствами Гао и Шен длилась уже десять лет. За это время обе стороны пережили победы, но Гао постепенно приобрел преимущество и медленно, но верно, пробирался на территорию Шен. Проживая в Шен так долго, многие солдаты Гао уже научились говорить на диалекте народа Шен. Император Гао Чень Цзэ передал командование армией Ванцзэ, ибо считал его более опытным генералом в ведении стратегии войны по сравнению с Сяо Цзы Юем, который чаще рвался в ожесточенные битвы и старался победить любыми силами. Ванцзэ дал строгий приказ не беспокоить мирное население, а любое нарушение каралось смертью. Солдаты вели себя чрезвычайно благопристойно к населению Шен, и каждый год во время приливов они помогали им строить плотины. Когда не было боев, солдаты брали свои инструменты и отправлялись в деревни, устраивая импровизированные выступления. Если бы не шла война, у народа Шен не было бы оснований ненавидеть солдат Гао. К концу лета Гао атаковали одну из важных крепостей Шен, и после четырех дней и четырех ночей безостановочных боев Сяо Цзы Юй, наконец, проиграл наследному принцу королевства Шен.

Ванцзэ услышал эту новость и не беспокоился из-за поражения в одной крепости, он переживал за Сяо Цзы Юя. Он был молод и горд, родился в знатной семье с великим талантом и всегда был восхваляем всеми до небес. Он не привык к поражениям, в то время как наследный принц Шен был опытен во всех видах стычек. Ванцзэ беспокоился, что это поражение вызовет сомнения у Цзы Юя и это передастся его войскам. Если подорвется боевой дух в войсках, все может рухнуть. Ванцзэ обдумал ситуацию и решил лично посетить поле боя. Даже если он ничего не сделает, он будет пить до отвала с Цзы Юем, проклиная принца Шен и поможет ему избавиться от фрустрации и встать на ноги. Когда Ванцзэ отправился в павильон Сяо Юэ, там оказались и Лю Цин, и Мянь Лан. Ванцзэ сказал Мянь Лан:

— Мне нужно уйти на некоторое время.

— Куда?

— Для внешнего мира я отправлюсь на гору Тянь Чжоу, но на самом деле я иду на поле боя. Это займет, вероятно, месяц.

Мянь Лан поняла, что Ванцзэ направляется к армейской базе Сяо Цзы Юя, и неуклюже спросила:

— Там опасно?

— Опасность всегда присутствует, но я уже прошел самый трудный путь, так что ничего не сможет напугать меня, — ответил Ванцзэ.

Мянь Лан кивнула:

— Хорошо, иди, а я позабочусь об отце.

Ванцзэ окинул Мянь Лан острым взглядом:

— Ты говорила, что заинтересовалась книгой трав, что видела у Вень Хэ Тяня, а некоторые растения растут только в Шен, и их нельзя найти здесь, поэтому точно классифицировать их сложно. Хочешь отправиться со мной в Шен и самостоятельно посмотреть на эти местные растения?

Кинув быстрый взгляд на Лю Цина Мянь Лан поколебалась:

— Нет! — ответила она медленно.

Ванцзэ кивнул с улыбкой и обратился к Лю Цину:

— Я хочу обсудить с тобой предложение. Продукция Гао и Шен сильно отличается друг от друга, и два королевства никогда не были близки, поэтому поток товаров ограничивался исключительно дорогими предметами, которых любит знать. В то время обычные люди не имели возможности этим насладиться. Свободный поток товаров полезен для всей Центральной равнины, а бизнесы кланов Пей Су и Хоу И Лин охватывают все. Я хочу, чтобы ты отправился со мной в Шен, как приблиденный клана Пей Су и посмотрел, что можно импортировать в Центральные равнины для торговли. Если возможно, этот вопрос в будущем можно будет поручить клану Пей Су, так как торговлю лучше оставить в частном порядке, а не на уровне государственных агентов.

Так же он знал, что Лю Цин был талантливым воином, потому он очень хотел дабы тот смог выступать в сражениях вместе с Сяо Цзы Юем. Лю Цин посмотрел на Мянь Лан и улыбнулся:

— Это хорошо для всего мира, и клану Пей Су это будет выгодно. Конечно же, генерал, я с удовольствием сопровожу вас в Шен.

Ванцзэ бросил взгляд на Мянь Лан:

— Ты хочешь пойти с нами?

Мянь Лан помнила, что говорил ей отец, но не знала, что Ванцзэ уже договорился с императором Гао о том, что тот позволит ей повидать мир. Мянь Лан была в ярости от того, что Ванцзэ все же заманил ее, потому сжала губы и настаивала:

— Не иду, не иду, я сказала, я не иду!

Ванцзэ улыбнулся и больше ничего не сказал. Он вызвал Хай Ян Су, чтобы та собрала вещи, напомнив, чтобы она также упаковала и для Мянь Лан. Мянь Лан пошла поговорить с отцом и делала вид, что ничего не слышала.

В день отъезда Ванцзэ послал Хай Ян Су за Мянь Лан. Она уже давно все упаковала и села в повозку вместе с Лю Цином. Прибыв в Шен, Ванцзэ не торопился отправляться в армейскую базу, а вместо этого прогуливался по городу с Мянь Лан и Лю Цином. Это была личная поездка, потому их не сопровождали официальные телохранители. Охрану обеспечивали только Хай Ян Су и ее тайные стражи. Ванцзэ, Лю Цин и Мянь Лан переоделись в одежду Шен, и, как и Лю Цин, Мянь Лан совершенно свободно говорила на диалекте народа Шен. Прогуливаясь по улицам, они казались местными жителями для всех торговцев. Перевал Цзя был захвачен королевством Гао много лет назад, и следы всяких битв уже давно исчезли. Под мудрым правлением он стал живописным и процветающим. Люди были повсюду, словно ничего не случилось. Единственное отличие заключалось в том, что присутствие женщин из Центральных равнин, говорящих на диалекте Шен, делало все еще более оживленным: они спрашивали и торговались с продавцами. Мянь Лан спросила у Лю Цина:

— Как это произошло?

Лю Цин улыбнулся:

— Солдаты Гао находятся в Шен уже долго, и Его Величество ваш отец опасался того, что им слишком не хватает семей. Поэтому он потратил деньги, чтобы поощрить семьи солдат к переезду в Шен. Когда нет боевых действий, каждый месяц солдаты могут переходить из активного лагеря обратно сюда, в город, и жить со своими семьями, солдаты с детьми получают дополнительную компенсацию. Его Величество ваш отец сделал это, и войска чувствуют утешение, и при этом они работают особенно усердно для укрепления этой территории, потому что они также защищают свои собственные семьи, которые живут здесь теперь.

Мянь Лан увидела много молодых жен, несущих корзины с едой и держащих на спине младенцев или детей:

— Их дети рождаются в Шен?

— Да, — Лю Цин задумался и подумал о том, что задумал император Гао. Рождение следующего поколения Гао в Шен будет способствовать их адаптации здесь и еще более естественной интеграции.

Группа детей играла у стен крепости, и по их веселым крикам было трудно определить, кто из них из Гао, а кто из Шен. Мянь Лан смотрела на них и прошептала:

— Это не то, как я представляла себе эту войну.

Лю Цин сказал:

— Как Его Величество Император Гао не похож на своего предшественника, так и наследный принц Шен был совсем не таким, как его отец. Сегодняшнее Королевство Гао совсем не то, что было тогда.

Ванцзэ слышал каждое слово разговора Лю Цина и Мянь Лан. С тех пор как Мянь Лан вошла в Шен, она не хотела разговаривать с ним, поэтому он молчал и позволил ей увидеть и услышать все самой. Солнце начало садиться, и убывающий свет освещал стены перевала Цзя. Лю Цин сказал:

— Скоро закроют стены крепости. Я не хочу ночевать в здесь и предпочел бы остановиться в деревне. Если вы не против, давайте выйдем из крепости.

Ванцзэ посмотрел на Мянь Лан, которая холодно ответила:

— Ты наш проводник, мы будем делать то, что ты пожелаешь.

Они покинули перевал Цзя и поехали на повозке, запряженной быками до небольшой деревни, куда прибыли поздним вечером. У входа в деревню был разведен костер, и там царила оживлённая атмосфера: люди сидели на камнях и деревьях, смотря на сцену. Мянь Лан приказала остановить повозку и подошла, чтобы увидеть, как на сцене разыгрывается пьеса о древнем боге Ван Сян, способным менять своё лицо по своему усмотрению. Такой вид пьесы, основанный на этом боге, позволял артистам менять маски и исполнять несколько ролей. Пьеса о Ван Сян была популярна по всей обширной дикой местности, и сегодняшняя история рассказывала о начале цивилизации. Сюжет описывал умного и заботливого Хуа Сюй, верного и храброго Шен Нонг, грациозного и элегантного Гао Синь, образованного и талантливого Се Лин, коварную девятихвостую лисицу Цин Цю, физически слабого, но коварного Гуй Фан, властвующего над водой Чи Шуй, мастера по работе с металлами Цзин Тян... Все эти фигуры сражались вместе с Великим Императором Пан Гу, чтобы уничтожить демонов и создать Великую равнину. В то время Великая равнина была одной единой семьёй, здесь не было королевской семьи Шен, не было королевской семьи Гао. Мянь Лан повернулась к Ванцзэ:

— Отец рассказывал, что королевство Гао очень давно было создано Гао Синем и по сей день сохранилось в своем изначальном виде, подобно королевству Сиань у горы Четырех стихий.

Дети, наблюдавшие за спектаклем, аплодировали. Они плакали и кричали, по мере того как развивалась история, и даже Ванцзэ сильно вникся в происходящее. Несмотря на то что все это было основано на легендах и мифах, передаваемых из поколения в поколение, в этом была определенная истина, и он верил, что жертвы, сделанные этими предками, были настоящими.

Ванцзэ понял, почему Мянь Лан поощряла такие представления. Это было развлечением для снятия напряжения от повседневной жизни. Но после просмотра постепенно начали осознаваться те убеждения, которых хотел передать император Гао Чень Цзэ: весь мир — это одна большая семья, где нет разделения на Гао и Шен. Когда спектакль закончился, было уже очень поздно, и они просто остались ночевать в деревне. На следующее утро, когда они собирались уезжать, Ванцзэ увидел, как группа деревенских детей разыгрывала свою версию сюжета спектакля, с удовольствием выбирая персонажей для игры. Ванцзэ наблюдал за ними и улыбался — если Сяо Цзы Юй и Лю Цин не будут убивать и причинять зло без надобности, эти дети будут взрослеть, не испытывая ненависти к ним. Постепенно удаляясь от деревни на повозке, звуки детского смеха утихали, и Ванцзэ сказал Лю Цину:

— Как тебе в голову пришла эта идея? Даже на меня повлиял этот спектакль, не говоря уже о простых жителях.

Лю Цин ответил:

— Спектакль рассказывает о реально произошедших событиях в истории, и я просто хочу, чтобы люди узнали это.

Мянь Лан не смогла удержаться:

— Надеюсь, что познание этой истины не будет стоить чьих-то жизней.

Лю Цин посмотрел на холмы и сказал:

— Я жил в Шен более двухсот лет. Я рано утром ходил на рыбалку с рыбаками и приходил поздно ночью. Я торговался вином, я копал лотосовые корни возле пруда и пел песни под лунным светом, я охотился на бандитов с солдатами, когда меня изгнали из Гао, я бродил по земли Шен, и именно люди этой земли сопровождали меня в самый одинокий и беспокойный период моей жизни. Они все умерли, но их внуки и потомки по-прежнему живут на этой земле. Они все еще тяжело работают, повторяя все то, что я делал с их предками. Я знаю их трудности, и я знаю их счастье!

Лю Цин взглянул на Мянь Лан с искренностью в глазах:

— А-Лан, если мы говорим о том, кто заботится об этой земле, я буду только превосходить тебя и никогда не буду хуже тебя!

Мянь Лан была безмолвна, потому что он был прав. Она была принцессой Гао, и действительно не понимала королевство Шен. Лю Цин был тем, кто исследовал и бродил по каждому сантиметру этой земли.

Лю Цин добавил:

— Я признаю, что у властителей Гао амбициозные мечты, но я также просто иду по течению и делаю неизбежное. Объединение всего южного региона – это лучшее для народа. Война, безусловно, имеет жертвы, но я сделал все возможное, чтобы избежать вреда невинным. Принцесса, я не надеюсь, что ты одобришь то, что твой отец делает, но по крайней мере попробуй увидеть, что он делает всё, что может.

Мянь Лан отвернулась, чтобы посмотреть на пейзаж, и прошептала тихим голосом:

— Я вижу это, — ее голос был тих, как шепот, но и Ванцзэ, и Лю Цин слышали его четко.

Ванцзэ молча слушал их разговор и про себя думал, что его цель по объединению двух царств схожа с целью Великого Императора королевства Гао. И он так же, как и император, старается сделать все возможное, чтобы мирные жители не почувствовали военное время и не пострадали в ходе ожесточенных сражений. Ванцзэ облегченно вздохнул, а затем сложил руки и улегся на повозку, глядя на голубое небо. Он редко выражал свои эмоции. Но услышав то, что говорили Лю Цин и Мянь Лан, он превратился в неопытного молодого человека и выпустил счастливый смех.Затем раздался звук сильного мужского голоса. Лю Цин спел песню рыбака на диалекте народа Шен. Рыбаки на озере услышали его песню и присоединились, и песня стала звучать всё громче. Ванцзэ был удивлён. Он знал, что Лю Цин демон, он бродил по миру как простой человек сотни лет, но ему в голову не приходило, что Лю Цин проявит такую сторону своей личности на этом этапе жизни. Мянь Лан вовсе не была смущена. Она явно привыкла видеть Лю Цина таким. Понятно, Лю Цин был всегда таким в присутствии Мянь Лан, а Ванцзэ просто случайно наткнулся на это сегодня.

Ванцзэ вспомнил, что Император Гао Чень Цзэ сказал ему ранее: «Между Мянь Лан и Лю Цином, даже я являюсь посторонним». Ванцзэ почувствовал грусть и некоторое беспокойство, но он не мог точно определить, почему. Мянь Лан совершенно никак не интересовала его как перспективная жена, и он не должен ревновать ее к другим мужчинам. Вечером второго дня они прибыли к армии Сяо Цзы Юя. Мянь Лан почувствовала себя неловко, увидев Цзы Юя, и прошептала Ванцзэ:

— А что, если я переоденусь и притворюсь твоим тайным охранником?

Перед самым отъездом Сяо Цзы Юя на фронт, они с Мянь Лан крупно поссорились и теперь та сторонилась его. Ванцзэ сказал:

— Ты избегала его уже почти месяц, ты собираешься продолжить делать это до конца своей жизни? Ты просто высказала свое мнение по поводу Цзинь Цзин. Ни Я, ни Сяо Цзы Юй уже не беспокоимся из-за этого, почему ты не можешь отпустить прошлое?

Ванцзэ не понизил голос, когда говорил это, поэтому и Лю Цин, и только что прибывший Сяо Цзы Юй услышали всё. Обоим стало немного не по себе, но Ванцзэ делал вид, что этого не замечает, и толкнул Мянь Лан, чтобы она встала перед Цзы Юем, и, улыбнувшись, сказал:

— Цзы Юй, скажи ей, что тебе уже все равно, что эта ситуация ушла в прошлое.

Сяо Цзы Юй поклонился Ванцзэ, и когда выпрямился, сказал:

— С момента, как я открываю свои глаза, до того момента, как я закрываю их на ночь, я думаю только об армии Гао. Я даже думаю о ней в своих снах.

Ванцзэ сказал:

— Ты слышала? Он давно забыл, а мне, как я уже говорил, все равно. Ты можешь отпустить это теперь?

Мянь Лан знала, что сделал Ванцзэ, он заставил Сяо Цзы Юя обсудить этот вопрос открыто. Она могла избегать Цзы Юя вечно, но он был лучшим другом Ванцзэ, и она не могла позволить их дружбе разрушиться из-за неё, поэтому она поклонилась Сяо Цзы Юю:

— Великий генерал.

Цзы Юй вежливо ответил поклоном:

— Принцесса Гао Мянь Лан.

Мянь Лан отошла назад к Лю Цину и Ванцзэ. Сяо Цзы Юй спросил Лю Цина с любопытством:

— Почему ты здесь с братом Ван? — Неловкость исчезла, и он вернулся к своему привычному поведению.

Лю Цин посмеялся:

— Я думал, ты никогда не встретишь того, кто сможет тебя победить. Кто же знал, что принц Шен даст тебе три поражения подряд, так что, конечно, мне пришлось прийти и посмотреть на это.

Цзы Юй изображал обиженность:

— Брат Ван, ты слышал это?

Трое мужчин вошли в палатку, чтобы обсудить важные вопросы, и Мянь Лан тихо ушла умыться. Теперь она верила, что Сяо Цзы Юй отпустил прошлое, но мужчины и женщины разные. Мужской мир был обширен, и многие вещи легко смывались временем. Спустя три месяца Сяо Цзы Юй будет всё ещё возмущённым, но через три года он уже не будет так сильно чувствовать это. Теперь он был великим генералом, командовавшим десятками тысяч солдат, ему было совершенно безразлично, что Мянь Лан думала о нем и его сердечных отношениях.

Ванцзэ послал кого-то для связи с Лю Цином, чтобы предоставить источник необходимой ему бизнес-информации. Оказалось, что этим человеком был Цзинь Вей, и Ванцзэ был очень рад увидеть знакомое лицо. Он заказал еду и вино и присел, чтобы поболтать с ним. Ванцзэ спросил:

— Как ты оказался в Шен?

Цзинь Вей со своей привычной улыбкой сказал:

— Его Величеству сейчас больше всего нужна информация о Шен, поэтому я здесь, чтобы собрать для него информацию.

Ванцзэ засмеялся:

— Я думал, что после турнира в Юаньчжоу вы с Чжао Синь И поженитесь, но кто же знал, что и ты продолжишь служить Великому императору в том же качестве, что и раньше. Я видел, как ты относишься к Чжао Синь И, поэтому ошибочно предположил, что ты живешь на Вершине Цзи Цзинь.

Цзинь Вей улыбнулся Ванцзэ и молчал какое-то время. Он выпил вино, прежде чем сказал:

— Ты не ошибся, я действительно влюбился в Чжао Синь И. Но из-за того, что я действительно полюбил ее, я попросил ее позволить мне уйти.

Ванцзэ был сбит с толку:

— Почему?

— Если мое сердце не было бы тронуто, тогда все, что бы я не сделал, могло быть адекватно вознаграждено. Но когда сердце в это вовлечено, я начну хотеть все больше и больше. Я знаю, что Синь И никогда не сможет дать мне все, что я хочу, и я буду ранен, а затем совершу ошибку, которая приведет к тому, что она будет мне не верить и презирать меня. Я предпочитаю уйти тогда, когда еще могу быть разумным. Если я буду держать дистанцию от нее и служить Великому императору, она навсегда будет благодарна мне.

Ванцзэ удивленно уставился на своего собеседника:

— Ты… ты… ты так умен, но так жесток к себе! Очень немногие могут такое сделать в твоей ситуации.

— Я должен поблагодарить Чжао Синь И за то, что она предоставила мне свободу. Я знаю много секретов, и другой человек бы удерживал меня рядом с собой. Но я хотел уйти, и Синь И позволила мне это сделать! — Цзинь Вей выпил своё вино с улыбкой. — Будет очень трудно забыть такого человека, как Чжао Синь И, но я знаю, что со временем это возможно. Мир так велик, и пока я путешествую, я верю, что когда-нибудь встречу такую женщину, которая заставит меня забыть Синь И.

Ванцзэ поднял бокал в честь Цзинь Вея.

— Желаю тебе встретить того человека как можно скорее!

Цзинь Вей улыбнулся и ответил тосту, прежде чем уйти с Лю Цином в город, чтобы собрать необходимую информацию.

На 17-й день середины осени армия принца Шен первой начала атаку. Принц Шен был на волне последних трех побед, и его войска продвигались уверенно, с победой Цзю Мей над Лю Цином. Чтобы избежать окружения своих войск, Сяо Цзы Юй приказал Лю Цину отступить. Лю Цин повел свои войска к Цзы Юю. Это было его четвертым поражением с принцем Шен, и Цзы Юй был полностью унижен, но Ванцзэ успокоил его:

— Важно сохранять свои силы и ждать более благоприятного времени. Мертвый человек не воскреснет, и если Лю Цин продолжит сражаться без подкрепления, то поражение правого фланга не удастся исправить. Пока они живы, я верю, что в конечном итоге они выиграют больше территорий.

Поскольку Лю Цин был личным телохранителем императора Гао Чень Цзэ, Сяо Цзы Юй беспокоился, что Ванцзэ подумает, что он пошел на уступки, но Ванцзэ никогда не сомневался в нем, а, наоборот, понимал и утешал его. Цзы Юй почувствовал облегчение. Хоть он и не знал настоящей личности Ванцзэ, не знал, как император Гао Чень Цзэ нашел столь талантливого генерала, с которым армия Гао однозначно обречена на победу, но действительно был рад его присутствию в лагере на перевале Цзы. Он был уверен в том, что Ванцзэ простой человек, подобный Лю Цину или же ему самому. Сяо Цзы Юй пригласил Ванцзэ на прогулку, и когда они остались наедине, сказал:

— Брат Ван, честно признаться, с самого начала я присматривался к тебе, потому что не имел представления о твоей тактике в сражениях. Ты вел тяжелую борьбу в одиночку, и поэтому я колебался, думал, стоит ли поддерживать тебя. Благодаря твоим бесконечным усилиям я принял решение. Спасибо! Тогда, чтобы заставить меня решиться, Лю Цин даже сказал: «Из-за того, что Ванцзэ совершенно один, это для тебя ещё больший повод его поддержать. Если ты выберешь других, ты будешь лишь добавлением к их массам сторонников. Но если ты выберешь Ванцзэ, тогда ты будешь первым, кто его поддержал и он навсегда будет благосклонен к тебе». Но ты не думай, что я пошел на поводу у него и Его Величества императора Гао.

Ванцзэ улыбнулся:

— Лю Цин всего лишь проанализировал ситуацию для тебя. В конце концов, ты сделал выбор с учетом своих соображений. Мне это ужасно льстит.

Сяо Цзы Юй посмотрел вдаль и вздохнул:

— Ты всегда такой, всегда отказываешься принимать заслуженное! Ты разработал план, как помочь армии Гао занять территорию Шен, если Гао откажется от горы Юй Лян и отправится на гору Тянь Чжоу. Ты объяснил мне все, как получить поддержку Центральных равнин, отправившись на гору Тянь Чжоу, и с твоей помощью наш успех увеличится. Так или иначе, старейшины королевства Гао не будут настаивать против войны в конце, после того как мы получим поддержку Центральных равнин. Твой анализ убедил меня разработать действительно отличную стратегию ведения войск, и ты все еще говоришь о том, что твой вклад незначителен.

Сяо Цзы Юй повернулся чтобы посмотреть на Ванцзэ и спросил:

— Брат Ван, почему ты никогда не борешься за что-то со мной?

Ванцзэ сказал:

— Как это я не боролся с тобой? Я отказался только от того, что меня не интересует. Я никогда не позволил тебе иметь то, что действительно хочу.

— Ты имеешь в виду… — Сяо Цзы Юй нахмурился и спросил. — Мянь Лан?

Ванцзэ вздохнул и признался:

— Я смотрю на тебя, как на младшего брата, но я не был полностью искренен с тобой. Я знаю, что Мянь Лан тебе интересна, но всё равно ухаживал за ней в твоем доме. Я знал, что ты планировал на ней жениться, но принцесса сама отменила свадьбу. И я специально свел тебя с Цзинь Цзин. Ты ведь знаешь, что она семихвостая демоническая лиса, наследница клана Цин Цю? За все время я ничего не сделал, за что нужно извиняться, кроме этих двух вещей, и они обе были сделаны по отношению к тебе.

Сяо Цзы Юй вспомнил фестиваль Ци Си и ссору Ванцзэ с Мянь Лан. Он все еще чувствовал укол гнева:

— Тогда, когда Мянь Лан вернулась домой, она действительно была сильно опечалена, а я злился на тебя за то, что играешь с ней как с игрушкой: то люблю, то не люблю. Ты уж определись для начала чего действительно хочешь.

Ванцзэ сказал:

— Я думал, что смогу отпустить ее, но я слишком высоко о себе думал. Прошу прощения!

Цзы Юй посмотрел на Ванцзэ и засмеялся:

— Я всегда думал, что ты такой великодушный, такой благородный во всех своих поступках. Каждый раз, видя тебя, я чувствовал свою недостаточность. Кто же знал, что это ты был эгоистичным и хитрым парнем на самом деле!

Ванцзэ усмехнулся:

— Цзы Юй, кажется, ты совершенно меня не знаешь. Все эти месяцы мы по-прежнему общаемся, но никогда не обсуждали это и делаем вид, что этого не существует. Как будто наша дружба — это одна сплошная идиллия, где не существует острых моментов.

— Так это ведь хорошо?

— Но мне иногда очень важно слышать оценку своих действий, особенно от тебя Цзы Юй, ты мне уже стал как брат.

На лице Сяо Цзы Юя засветилась улыбка, как только он услышал, что Ванцзэ рассматривает его как брата. Он действительно считал его настоящим братом! Но он решил всё равно занять оборонительную позицию:

— Я подумаю.

Ванцзэ и Сяо Цзы Юй уже много времени провели вместе, так что Ванцзэ сразу понял, что на самом деле думает Цзы Юй, и засмеялся:

— Не торопись. У тебя еще достаточно времени!

Сяо Цзы Юй перестал притворяться и засмеялся:

— На самом деле я был зол, когда впервые услышал о Бай Сяо Мин, потому что трудно представить, что завершив отношения с одной женщиной ты так быстро переключишься на другую. Но я поразился твоей храбрости. Мянь Лан большая проблема, с которой никто не осмелится связываться. По крайней мере, теперь у меня нет смелости быть с ней. Так что через несколько дней мой гнев улетучился, но я не могу перестать думать о том, действительно ли между вами есть какая-то связь, действительно ли ты любишь ее? — Сяо Цзы Юй внимательно заглянул в глаза Ванцзэ. — Я не могу сказать, что у меня уже не осталось этих подозрений, но я вижу что ты слишком преданный и совершаешь правильные поступки, потому постепенно перестаю волноваться за благополучие Мянь Лан.

— Спасибо!

— За что спасибо? Я должен сказать тебе спасибо. Ты терпеливо слушал все мои жалобы, и только ты никогда не укорял меня за дерзость. Не только это, ты также поддержал меня, и теперь я наконец-то смог нарушить традиционные уставы и стать Великим Генералом, осуществив свои мечты! Ванцзэ, на самом деле ты помог мне достичь того, чего я действительно хотел. Если бы ты не нашел Цзинь Цзин, то я бы и не смог забыть Мянь Лан. Она не то, что я действительно хочу, но я вижу что она та, за которую ты готов отдать свою жизнь, — Цзы Юй схватил Ванцзэ за плечо и вздохнул. — На самом деле мне следует быть благодарным тому, что ты сделал для меня. Если бы ты хотел то, чего хочу я, то мы, возможно, никогда не стали бы братьями, потому что на одной горе не может быть двух тигров.

Ванцзэ не отверг физического контакта. Он знал, что после всего, через что они прошли, похлопывания по плечу были такими драгоценными и редкими. В этот самый момент Ванцзэ и Цзы Юй полностью доверяли друг другу. Между ними была тесная связь которая могла бы легко нанести сокрушительный удар другому. Когда Цзы Юй и Ванцзэ вернулись на базу, Лю Цин прибежал доложить:

— Какая-то девушка прорвалась в армию и была поймана. Ее личность неизвестна, вероятно, она из знати в Шен.

Цзы Юй спросил:

— Ты не допросил её, чтобы узнать ее личность?

У Лю Цина были две большие царапины на лице и он казался смущенным:

— С этой девушкой сложно справиться. Я… я… я оставлю ее допрос вам!

Цзы Юй и Ванцзэ направились туда и увидели издалека девушку в красном платье, туго связанную веревками. При этом она отказывалась прекратить борьбу и все еще изо всех сил стреляла военными стрелами и мечами из своих свободных рук в сторону солдат. Никто не осмеливался причинить ей вред, но при этом все еще держали ее в узах. Лю Цин вздохнул:

— Если это пойманный шпион из Шен, то она не должна быть такой воинственной. Если она не шпион, почему она не разговаривает нормально?

Сяо Цзы Юй уже узнал ее и побежал к ней. Ванцзэ подошел к ней, и увидел ее лицо. Во рту у нее была грязная тряпка. Это была Цзинь Цзин! Лю Цин постоянно общался с множеством людей и у него не было достаточно времени, чтобы запомнить лица всех. Цзы Юй поспешил развязать ее и вытащил тряпку. Цзинь Цзин тут же начала кричать:

— Ты ублюдок Сяо Цзы Юй! И Сян Ю, предатель, послал меня на перевал Цзя помочь войску Гао, но кто же ожидал что меня возьмут в плен! Ублюдки!

Лю Цин нахмурил лоб и хотел вернуть обратно тряпку Цзинь Цзин в рот, но не посмел. Сяо Цзы Юй поднес кружку с чистой водой и протянул Цзинь Цзин:

— Промой рот.

Цзинь Цзин перестала ругаться и сразу же взяла чашу, чтобы прополоскать рот. Когда она подумала о том, что во рту у неё была тряпка того грязного мужчины, она захотела взять щетку и тщательно вымыть рот и внутри, и снаружи. Сяо Цзы Юй, кажется, понял ее, и сказал:

— Если хочешь ругаться, хотя бы помойся сначала. Я отведу тебя умыться.

Цзинь Цзин перевела взгляд на красивого благородного молодого человека перед ней. Его фигура была стройной и высокой, как чистый источник, бегущий сквозь умиротворенный бамбуковый лес, успокаивая всех, кто видел его.

— Сяо Цзы Юй, почему ты приказал своим людям связать меня?

Сяо Цзы Юй переглянулся с Лю Цином:

— Цзинь Цзин, пожалуйста прости его. После турнира в Юаньчжоу прошло довольно много времени и Лю Цин, вероятно, забыл твое лицо. Как видишь, тут одни мужчины и совершенно нет женщин. Цзинь Цзин, пожалуйста пройди за мной.

Цзинь Цзин послушно последовала за Сяо Цзы Юем. Ванцзэ вздохнул с облегчением и был рад тому, что Цзы Юй уладит эту ситуацию. Он приказал всем солдатам никогда не говорить о произошедшем, и поспешил доложить во дворец императора Гао. Цзы Юй привел Цзинь Цзин в палатку Мянь Лан крикнул внутрь:

— Мянь Лан, угадай, кто пришел?

Мянь Лан стояла у двери палатки, ничего не говоря и не двигаясь. Она только смотрела на Цзинь Цзин сердито. Очевидно, она не ожидала увидеть Цзинь Цзин здесь. Цзы Юй сделал жест, чтобы Мянь Лан помогла Цзинь Цзин прополоскать рот, и она принесла чашу с ароматной водой:

— Прополоскай рот.

Цзинь Цзин хотела отказаться, но грязная и вонючая тряпка так ее беспокоила, что она быстро начала полоскать рот. Цзы Юй посмотрел на Мянь Лан, которая явно была не в духе, но кивнула ему, и он тихо вышел из палатки. Цзинь Цзин закончила полоскание и собралась что то сказать, как Мянь Лан перебила ее:

— Ты пахнешь потом, пойди прими ванну сначала.

Цзинь Цзин, опустив голову, начала нюхать себя и тут же последовала за Мянь Лан, чтобы принять ванну. Цзинь Цзин скинула свое красное платье и обернувшись посмотрела на Мянь Лан:

— Что ты здесь делаешь? Я думала, война — не женское занятие.

— Ванцзэ настоял на том, чтобы я поехала с ним, хотя я была против. А ты… Зачем пришла?

Цзинь Цзин усмехнулась, зачерпнув воду в ладони облила свои плечи и ответила:

— Увидишь, я не могу рассказывать кому-угодно о своих планах.

Она кокетливо улыбнулась глядя на Мянь Лан и наблюдая за ее реакцией, которая не заставила себя долго ждать: Мянь Лан разозлилась и закинув черпак с водой в ванну быстро ушла. Мянь Лан вернулась в палатку. Вся ее гордость исчезла, и на поверхность вышли настоящие эмоции. Когда Цзинь Цзин внезапно появилась на фестивале Циси в Цин Цю и увела расположение Сяо Цзы Юя, а так же чуть не увела Ванцзэ, она ненавидела Цзинь Цзин и никогда не хотела называть ее подругой. Но она постоянно обращала внимание на Цзинь Цзин, которая никогда не говорила о ней плохо за ее спиной, вместо этого Цзинь Цзин говорила ей прямо, что она думала. Цзинь Цзин всегда смело спорила с Мянь Лан. Мянь Лан по своей натуре была собственницей и не могла позволить, чтобы какая-то другая женщина была рядом с мужчинами что ее окружают. Хоть это было детское и довольно инфантильное желание, Мянь Лан верила, что оно единственное верное, так уж ее воспитали. Когда Цзинь Цзин вернулась уже в чистой одежде и легла на кушетку, Мянь Лан уставилась на спокойную Цзинь Цзин и вдруг вся ее злость вышла наружу:

— Да как ты можешь вот так спокойно появляться передо мной, хотя уже натворила столько бед, что из-за тебя моя жизнь стала жалкой, а Сяо Цзы Юй, этот тупоголовый ублюдок, влюблен в тебя по уши и даже не догадывается, что связался с хитрой лисицей!

Цзинь Цзин отпила немного вина и взглянула на покрасневшую принцессу:

— А что? Ревнуешь?

Глава 11

Мянь Лан закричала на Цзинь Цзин:

— Я не… Я никогда не думала о ревности! Ванцзэ сказал мне не винить тебя, он сказал, что ты очень жалкая, но в чем ты тут жалкая? Я – жалкая, с фальшивой невесткой, которая своим обманом добилась любви Цзы Юя, хотя я сразу раскусила твою лисью сущность. Я уверена, что предать всех нас для тебя ничего не стоит. А Сяо Цзы Юй, он… — Мянь Лан даже не смогла продолжить, так как ее глаза наполнились слезами. — Он совсем помешался на тебе и не слушает что я говорю ему! Я ненавижу вас обоих!

Цзинь Цзин ответила:

— Я никогда не лгала тебе, чтобы стать твоей невесткой, я действительно хотела быть вместе с Цзы Юем. Просто… — Цзинь Цзин внезапно почувствовала грусть из-за того, что Мянь Лан не доверяет ей.

Мянь Лан увидела, как Цзинь Цзин замедлила шаг и спросила:

— Что?

— Хотя, в самом начале я не была уверенна в своих чувствах, тогда на фестивале Циси, когда мы были выбраны главным шаманом, я надела платье богини Мей Сюин и глядя на Цзы Юя внезапно поняла, что уже видела подобное. Эти воспоминания того, что было много лет назад, всплыли в моей голове подобно яркому красочному сну, и я не могла усомниться в их подлинности. Я и Цзы Юй, нас связала сама судьба.

— Разве демоны верят в судьбу?

Цзинь Цзин подошла к окну и уставилась вдаль. Она не хотела, чтобы Мянь Лан увидела слабость в ее сердце:

— Не то, чтобы я не хотела верить в нее, но… Ты сама знаешь, что мы лисы по своей природе любвеобильны, но ты знаешь о нас ровно то, что услышала на обучении в клане СяоЯо. Раньше я легко влюбляла в себя мужчин и меняла их каждый день, но встретив Цзы Юя я поняла, что мне больше никто не нужен.

У Мянь Лан открылся рот, и она не знала, как дальше ругать Цзинь Цзин. Слова, звучавшие из уст семихвостой демонической лисы исходили из самого сердца. Вспоминая, как злобно наставник на горе СяоЯо ругал демонических лис, сердце Мянь Лан смягчилось.

Мянь Лан сказала:

— Тогда… разве ты не идешь против природы демона? Тебя ведь ждет наказание…

— Ты переживаешь за меня? — Цзинь Цзин была удивлена и осознала, что Мянь Лан злится на нее, а не испытывает отвращения.

Мянь Лан хмыкнула и раздраженно сказала:

— Я не переживаю, делай что хочешь! Но, если ты пошла против своей природы, то что насчет твоего брата?

Цзинь Цзин села рядом с Мянь Лан:

— Я не знала тайны его происхождения, и когда узнала, мое сердце разбилось. С рождения я жила во лжи. Я даже не знала об этом, но меня ненавидели и хотели убить. Мой собственный брат. У нас одна мать, но его отец верховный владыка клана девятихвостых лис. В нем сочетаются демоническое и божественное начало, потому Сян Ю всегда и во всем был лучше меня. Он даже помешал мне сформировать еще два хвоста, потому не хотел, чтобы я становилась сильнее называя это своеобразной защитой. Мянь Лан, но тебя совершенно не интересует Сян Ю, верно?

Мянь Лан уставила на Цзинь Цзин взгляд:

— Откуда ты узнала?

Цзинь Цзин улыбнулась:

— Твои глаза рассказали мне все за тебя. Когда я назвала имя Сян Ю, твой взгляд оставался тверд и непоколебим. Но если я скажу… Чжу Ванцзэ…

Сердце Мянь Лан екнуло и она опустила взгляд. Мянь Лан обдумала это, и ее выражение смягчилось:

— Да…

— Но он не воспринимает тебя как женщину.

— Его сильно обижали, и он разочаровался в людях. Я сама столкнулась с Бай Сяо Мин и она та еще драная кошка, которая сама у себя на уме. Она постоянно напоминает ему о себе, не давая затянуться его душевной ране.

Цзинь Цзин сказала:

— Ванцзэ, должно быть, много пережил, но это не причина того, что он не воспринимает тебя как женщину.

Мянь Лан была встревожена:

— Тогда почему? Почему он это делает? Что я сделала не так, чтобы заслужить это от него? Почему он это делает со мной?

Цзинь Цзин не знала, как ответить:

— Возможно он боится причинить тебе боль, стараясь показать себя с самой худшей стороны злого и кровожадного демона…

Мянь Лан опустила взгляд в пол и Цзинь Цзин обняла ее:

— Сестренка, тебе не стоит так сильно переживать. Хочешь, я помогу тебе добиться Ванцзэ?

Мянь Лан подняла глаза наполненные слез:

— У тебя получится?

— Конечно, я хочу помочь своей сестре…

Принцесса Мянь Лан уткнулась лицом в плечо Цзинь Цзин. От нее приятно пахло сладкой корицей и еще каким-то опьяняющим ароматом, потому она быстро успокоилась. За палаткой стали мельтешить тени и девушки одновременно повернулись ко входу. Сквозь ширму были видны силуэты трех мужчин. Один из них был с заложенными за спину руками, явно генерал Ванцзэ, другие двое были Сяо Цзы Юем и Лю Цином. Тот, что повыше, Сяо Цзы Юй пытался отдать что-то Лю Цину и было слышно его напряженное бормотание:

— Цзинь Цзин была ранена, отдай это лекарство ей, но не говори что это я его передал.

Лю Цин возразил:

— Но Цзы Юй, может ты сам отдашь его ей?

— Нет! Делай что я тебе говорю.

Тут Цзинь Цзин подняла занавес и вышла из палатки:

— Что вы хотели мне передать?

Сяо Цзы Юй замер и был не в силах выдавить из себя и слово. Лю Цин быстро сориентировался вручив Цзинь Цзин небольшой флакон с мазью:

— Молодой мастер Цзы Юй хотел передать вам это.

Цзинь Цзин не слушала что говорил Лю Цин, она смотрела на Сяо Цзы Юя.

— Почему же молодой мастер Цзы Юй сам не передал мне флакон? Я ведь не кусаюсь… — обратилась Цзинь Цзин к Цзы Юю. Тот стоял опустив взгляд себе под ноги и бесшумно шевелил губами.

— Я…

Цзы Юй хотел было сказать, но Цзинь Цзин подхватила его под локоть и направилась прочь:

— Пошли, расскажешь мне о своих планах захвата перевала Цзы…

И они ушли, и в палате остались только Лю Цин, Ванцзэ и Мянь Лан. Лю Цин выдохнул с облегчением и тихо покинул палату, чтобы эти двое могли поговорить наедине. Мянь Лан посмотрела на Ванцзэ и тут же встретилась с его прожигающим взглядом. Он пристально смотрел на нее и ей мгновенно стало неловко. Некоторое время в палате повисла тишина, но после Ванцзэ отвел взгляд и сказал будто вовсе не Мянь Лан, а кувшину на столе:

— Я слышал ваш разговор.

Принцесса всполошилась и выпрямилась как натянутая струна. Неужели он слышал какую сделку они заключили с Цзинь Цзин?

— Неужели? Мы говорили очень тихо, как ты мог нас подслушать?

— Не забывай, я демон и все мои пять чувств развиты до предела. Даже если вы будете говорить по дворце Гао, я буду слышать все, как будто вы шепчете мне это на ухо.

Мянь Лан вскочила, опять он начал играть в свои игры. Она уже видела это и не поведется на это второй раз.

— Говори, кто тебе нашептывает? Иначе я…

Она сложила руками печать, образовав золотую формацию изгоняющую демонов. Но Ванцзэ не обратил на это никакого внимания, он взял кувшин и разлил вино по чашам.

— Я хочу кое-что показать тебе.

— Что?

Свет от свечей отразился в его темных глазах и он улыбнулся уголками губ:

— Увидишь…

Мянь Лан ничего не поняла. Она моргнула и пейзаж перед ее глазами мгновенно сменился. Теперь это был склон реки с зеленой травой и такими же зелеными деревьями, чьи изящные ветви спускались до самой земли. Около края располагался большой серый камень. Мянь Лан не поняла как оказалось здесь, она обернулась но Ванцзэ нигде не было. Подойдя к реке по зеленой каменной дорожке, Мянь Лан села на камень и уставилась вдаль. Она сорвала цветок, оторвала у него лепестки и бросила их в воду. Внезапно белый орел со свистом устремился к ней вниз с небес. Не успела Мянь Лан издать удивленный возглас, как ее уже схватил Ванцзэ и закинул на спину орла. Мянь Лан очень сильно перепугалась и спросила:

— Как ты отправил нас сюда?

— Я уже говорил, я демон, и могу сделать все что угодно.

Мянь Лан промолчала и крепко схватила Ванцзэ за руку, боясь, что тот разозлится и швырнет ее с высоты. Белый орел летел к тому же океану, к которому они когда-то уже приходили. Они были очень высоко, и орел даже не начинал спускаться, когда Ванцзэ неожиданно схватил Мянь Лан в объятья, соскользнул с птицы и бросился вниз. Мянь Лан помнила, что подобное уже происходило, но сейчас была ошеломлена не меньше и только и смогла, что вцепиться в Ванцзэ хваткой осьминога. Ветер свистел в ушах, а Ванцзэ холодно смотрел на нее:

— Как насчет того, чтобы использовать тебя как подушку?

Мянь Лан отчаянно замотала головой, в ее глазах была мольба, но Ванцзэ, казалось, это ничуть не тронуло. Они падали так быстро, как будто собирались разбиться вдребезги. Мянь Лан поняла, что она обречена. В тот самый момент, перед падением в воду, Ванцзэ неожиданно развернулся и оказался снизу Мянь Лан. С огромным всплеском они вошли в воду, и чудовищная волна взметнулась вверх. Несмотря на то, что Ванцзэ принял на себя всю тяжесть удара, Мянь Лан тоже досталось достаточно сильно. Она чувствовал сильную боль во всем теле, дыхание ее сбилось, и она начала тонуть. Руки и ноги не слушались ее, она попыталась, но не смогла ухватиться за Ванцзэ, и ее тело стало погружаться в глубину. Ванцзэ плавал, ныряя в воде, равнодушно наблюдая, как она опускается на дно океана. Мянь Лан пыталась дотянуться до него, но ее вытянутые вперед руки лишь беспомощно шевелились, все медленнее и медленнее, а глаза постепенно чернели. Когда она уже собиралась сделать последний вздох, она почувствовала, как Ванцзэ снова обнял ее, и пара холодных губ прижалась к ее губам, чтобы вдохнуть в нее глоток воздуха. Ванцзэ прижал ее к себе покрепче, и они полетели к поверхности, как стрела. Мянь Лан лежала на плече Ванцзэ, яростно кашляла и делала громкие глубокие вдохи. Ее нос и глаза были заполнены водой. Через некоторое время Мянь Лан наконец смогла прошептать:

— Если хочешь убить меня, сделай это быстрее.

— У тебя только одна жизнь, и ты можешь умереть всего один раз. Это слишком просто.

Ванцзэ плавно откинулся назад, и лег навзничь на поверхность воды, увлекая за собой Мянь Лан. Все тело Мянь Лан разрывалось от боли, поэтому она не могла двигаться и могла только из последних сил, ухватившись, лежать на Ванцзэ. Ванцзэ слегка дотронулся до ее руки:

— Болит?

Мянь Лан ничего не ответила, закрыла глаза, чувствуя, как они качаются вместе с волнами. Толща воды под ними поддерживала их как большая подушка и это так расслабляло. Ванцзэ спросил:

— Ты думаешь Цзинь Цзин сможет помочь тебе?

Мянь Лан не ответила и надолго задумалась. Поскольку Ванцзэ был демоном, он мог что-то знать, и проверять ее этим вопросом.

— Я не знаю. Я уже ни в чем не уверенна… Чего хочу на самом деле...

Поразмыслив некоторое время, Ванцзэ сказал ей:

— Не спеши, ты должна все хорошенько обдумать и сама выбрать человека, на которого собираешься обрушить катастрофу.

Мянь Лан искренне сказала, с глубоким вздохом:

— Единственный во всем мире, для кого я хочу стать катастрофой – это ты.

Ванцзэ хмыкнул:

— Можно подумать, ты будешь так добра.

Мянь Лан почувствовала, что ее ноги больше не дрожат, она оттолкнулась от Ванцзэ и теперь лежала в воде с ним рядом:

— Ты все же решил пойти на свадьбу Бай Сяо Мин, хотя утверждал о том, что ненавидишь ее?

— Я могу быть очень противоречивым, — лениво сказал Ванцзэ, прикрыв глаза, словно не заметив гневного выпада Мянь Лан.

Мянь Лан не смогла удержаться от громкого смеха, чуть не наглоталась воды, но успела схватить Ванцзэ за руку:

— Ты… ты… разве ты не говорил, что ненавидишь людей, упоминающих, что ты противоречивый? Если бы кто-нибудь упомянул об этом, ты бы убил его.

— Генерал Гун, Вень Хэ Тянь, ты и Сяо Цзы Юй пока живы.

Мянь Лан пробормотала:

— Пока что…

— Знаешь, а я вовсе не жалею о том, что лишился титула небожителя. Что мне не нравится, так это то, что когда другие обсуждают меня, то смотрят на меня свысока, как на странное чудовище. Я позволяю тебе болтать об этом, потому что… — Ванцзэ повернулся на бок, подпер голову рукой и пристально посмотрел на Мянь Лан. — Ты можешь смеяться надо мной, но в глубине души ты не считаешь меня чудовищем.

Мянь Лан улыбнулась:

— Это потому, что я считаю тебя особенным.

— В чем же моя особенность?

— Все то тебе покажи да расскажи, — проговорила принцесса язвительно. — Как будто сам не знаешь.

Ванцзэ вздохнул и отвернулся.

— Ты не такой как другие. Другим важно богатство и власть, а ты не стремишься заполучить ничего из этого. Ты помогаешь людям, что само по себе довольно необычно для демона. Разве это не делает тебя особенным?

— Не хочешь прогуляться по океану?

Мянь Лан еще не успела до конца осмыслить его фразу, как уже была подхвачена парой сильных рук. Мянь Лан крепко сцепила свои руки на его груди, но Ванцзэ, похоже, беспокоился, что Мянь Лан не сможет удержаться, поэтому каждая его рука схватила Мянь Лан за запястье, а затем он рванул с места, как стрела. Он плыл по волнам быстрее дельфина, мощнее акулы, изящнее русалки. Мянь Лан еще никогда не чувствовала себя так свободно и легко.

Ощущения от полета в море и полета в небе имеют сходство, и тот и другой наполнены ощущением счастья и свободы. Но в то же время они совершенно разные. Полет в небе – это полет с ветром, свободный и сильный, не встречающий препятствий; полет в воде – это противостояние с водой. Каждый шаг вперед приходится бороться с мощными волнами, каждый рывок- это встреча с новыми волнами, преодоление гребня волны, а затем бросок в следующую волну, потому полет в воде наполнен острыми ощущениями покорения стихии. Мянь Лан не могла открыть глаза, поэтому могла только слушать громовые раскаты бушующих волн. Много раз ее чуть не смывало волнами, но, к счастью, Ванцзэ крепко держал ее за руки. В конце концов, Мянь Лан отбросила неловкость, и используя свои руки и ноги, крепко обхватила ими Ванцзэ, чтобы ее не смыло от такой скорости. Через некоторое время Ванцзэ замедлился, и Мянь Лан открыла глаза. Она увидела, что они находятся в плотном скоплении рыб ярких оттенков, плывущих вокруг, как разноцветные ленты, развевающиеся на ветру. Мянь Лан протянула руку, но они не испугались и проплыли сквозь ее пальцы, щекоча их.

Дно океана было более красочным, чем любые места на суше, с рыбами любой формы и цвета и множеством странных существ. Мянь Лан с удивлением смотрела на все вокруг, а Ванцзэ не торопил ее. Императоры любили использовать жемчуг и медуз для изготовления светильников, поэтому Мянь Лан видела во дворцах множество таких светильников, но живую медузу она видела впервые. Ее тело было кристально чистым и прозрачным, а тонкие изгибы делали ее силуэт таким похожим на настоящий фонарь. Было бы оскорблением для нее, если бы она не превратилась в лампу! Они проплыли мимо огромной раковины, которая отсвечивала то розовым, то фиолетовым, то синим, и была похожа на пагоду. Мянь Лан потрогала ее, гадая, каково на вкус ее мясо, и в ее ушах послышался голос Ванцзэ:

— Невкусно.

На дне моря так же были луга, длинные, темно-зеленые морские травы, которые плавно колышутся вместе с волнами, и конца не видно этим подводным полям. Когда Ванцзэ вел Мянь Лан сквозь заросли морских водорослей, та была поражена в самое сердце той красотой, что она видел вокруг. Пара морских коньков, беззаботно резвящихся в подводных луговых просторах, были настолько красивы, что Мянь Лан долго не могла оторвать от них глаз. Повсюду росли всевозможные цветы, и они были всех расцветок радуги. Мянь Лан увидела цветок, похожий на лилию, с синими лепестками и красными тычинками. Она протянула руку, чтобы дотронуться до него, но цветок вдруг покрылся мелкими острыми зубками, которые сомкнулись так сильно, что чуть не откусили Мянь Лан палец. Значит, цветы тоже были хищниками, и Мянь Лан с укором посмотрела на Ванцзэ за то, что тот не предупредил ее. Ванцзэ стряхнул улыбку, которой словно улыбался каким-то своим потаенным мыслям, взял руку Мянь Лан и снова протянул ее к цветам. На этот раз цветы задрожали от страха, и Мянь Лан рассмеялась, а затем бесстрашно похлопала по их «лепесткам».

Они так долго плыли под водой, но Мянь Лан была очень счастлива, и не замечала, сколько прошло времени. Единственное что мешало наслаждаться ей этой волшебной прогулкой, была необходимость прижиматься к ледяным губам Ванцзэ через совсем короткие промежутки времени. И она словно не замечала тяжелого, темного взгляда Ванцзэ, которым тот смотрел на нее своими немигающими глазами.

Спустя некоторое время, Ванцзэ поднял Мянь Лан на поверхность. К ним подлетел белый орел Вень Хэ Тянь, и Ванцзэ подхватил Мянь Лан и запрыгнул на его спину. Они возвращались на орле в военный лагерь, расположенный около перевала Цзы, и Мянь Лан чувствовала голод и страшную усталость. Она крепко ухватилась за шею Хэ Тяня и сказала Ванцзэ:

— Я немного посплю.

Как только она закрыла глаза, она тут же заснула. Ванцзэ сидел на спине орла и безмятежно смотрел на бескрайнее облачное море, его лицо было спокойным, как ровная водная гладь, без радости и печали. Спустя долгое время он перевел взгляд на Мянь Лан, лежащую в блаженной дремоте, и его рука медленно прижалась к сердцу. В уголках его губ появилась нежная улыбка, но тут же исчезла.

На перевал Цзы они вернулись почти в полночь. Мянь Лан полностью промокла и дрожала, Ванцзэ шел за ней следом заложив руки за спину. В лагере уже было темно, но кое-где все же пробивался тлеющий лучик света. За столом около палаты Сяо Цзы Юя все еще сидели люди и любовались звездной ночью под нежные переливы цитры. Лю Цин разливал вино по чашам и ночь казалась еще ярче и насыщеннее. Когда Ванцзэ и Мянь Лан подошли к палатке, звук цитры мгновенно затих, и Цзы Юй поднялся чтобы встретить их.

— Где вы были?

Он взглянул на Ванцзэ, а затем перевел взгляд на промокшую до нитки Мянь Лан и ему мгновенно все стало ясно.

— Я лишь показал принцессе как красиво дно морей и океанов, — ответил Ванцзэ с ухмылкой. —И ей очень понравилась эта прогулка, верно?

Мянь Лан закивала головой, мокрая, но довольная и счастливая. Она не стала задерживаться около стола и пошла принимать горячую ванну. Вскоре подошел Вень Хэ Тянь, который уже принял человеческий облик и они вместе с Ванцзэ сели за стол. Сяо Цзы Юй продолжил играть на цитре, а Лю Цин подлил вина присоединившимся. На небе загоралось все больше и больше звезд, а Луна выплыла из-за туч подобно большому блестящему диску. Цзинь Цзин пила вино смотря на Сяо Цзы Юя и все были уверенны в том, что он играл для нее. Внезапно она отложила свою чашу и ее нежный голос раздался в глубокой ночи:

Ты как ветер на воде, а я как лотос на ветру.

Мы скучаем друг по другу, когда видимся; мы скучаем друг по другу, когда видимся;

Ты как облака на небе, а я как луна в облаках.

Влюбляйтесь и дорожите друг другом, влюбляйтесь и дорожите друг другом;

Ты как дерево в горах, а я как виноградная лоза на дереве.

Оставайтесь друг с другом, оставайтесь друг с другом;

Почему в мире есть радость и печаль?

Почему в жизни бывают сходы и разлуки?

Почему я готова держаться за руки до конца своей жизни?

Будьте вместе навсегда, никогда не расставайтесь,

Будьте вместе навсегда, никогда не расставайтесь,

Будьте вместе навсегда, никогда не расставайтесь…

Она замолчала также внезапно как и начала, и трели цитры постепенно затихли, оставив темную ночь в распоряжение тишины. Сяо Цзы Юй не отрывая взгляда смотрел на Цзинь Цзин, а она продолжила наслаждаться вином попросив Лю Цина подлить ей еще.

— Что это за песня? — спросил Вень Хэ Тянь, когда за столом продолжилось оживленное общение.

Цзинь Цзин пожала плечами и многозначно посмотрела на Цзы Юя, казалось, только они вдвоем узнали эту песню. Ванцзэ допил вино и сказал:

— Конечно, мне безумно не хочется прерывать ваше веселье, но нам нужно обсудить план сражения с армией Шен.

— Я как раз думал об этом, — Сяо Цзы Юй достал из-за пояса карту и разложил ее на столе. — Наш тайный шпион из Шен сообщил, что наследный принц планирует отодвинуть войско Гао подальше от столицы Шен. Если мы подпустим их к перевалу Цзы и возьмем в окружение, то сможем справиться и сохранить перевалы Цзя и Е, но этот план очень рисковый, если мы проиграем, то нам придется отодвинуться обратно к перевалу Цзя и потерять перевалы Е и Цзы.

— У тебя нету плана на случай если наследный принц Шен выиграет эту битву? Может мне стоит появиться на поле боя?

Цзы Юй похлопал Ванцзэ по плечу:

— Брат Ван, доверься мне, я знаю на что иду. Тем более, шпион сообщает, что в армии Шен сейчас происходит перегруппировка сил. Потому, если мы вступим в сражение сейчас, у нас будет определенное преимущество. Брат Ван, я не хочу зря тратить твои силы.

— Хорошо, ты убедил меня. Я уверен, ты знаешь на что идешь, потому пока не буду вмешиваться.

Услышав одобрение Ванцзэ, лицо Цзы Юя расплылось в улыбке. Он сложил перед собой руки и поклонился:

— Я ценю твое доверие, брат Ван!

***

Обе армии Гао и Шен стагнировали в боевых действиях. Уже как десять дней они находились в районе Чень Ду, с тех пор, как принц Шен внезапно предпринял масштабный удар, направив Цин Лян, генерала племени Цин, на Лю Цина. Несмотря на то что два королевства вели войну уже более десяти лет, Сяо Цзы Юй умышленно избегал прямых столкновений. В то же время принц Шен также уклонялся от прямого столкновения, поэтому Сяо Цзы Юй никогда не сражался напрямую со своим давним другом на поле битвы. Лю Цин думал, что на этот раз он будет сражаться с Цзю Мей, кто же знал, что это будет его друг детства Цин Лян. Один был удивлен, а другой был готов, один чувствовал вину, а другой гнев. Лю Цин не ожидал этого, а Цин Лян атаковал с яростью. Победа была определена быстро. Правый фланг армии, возглавляемый Цзинь Веем, столкнулся с Цзю Мей, учеником самого императора Шен. Он был такого же возраста, что и Сяо Цзы Юй, но он любил принимать форму маленького мальчика. Он выглядел игривым и невинным, но на самом деле был коварным, а его мышление тактическим. Если бы Цзю Мей сражался с замкнутым и стойким Лю Цином, то это было бы как столкновение с тигром, который не поддался бы на всякие мелкие трюки. Но в сражении с Цзинь Веем, Цзю Мей применил свои трюки и тяжело ранил его. Армия правого фланга потерпела горькое поражение из-за ранения своего командира. Цзю Мей хотел нанести смертельный удар по Цзинь Вею и почти добился успеха, но Лю Цин бросился в ловушку, созданную Цзю Меем, чтобы спасти его. Истинной целью принца Шен было не убить Цзинь Вея, он хотел использовать его, чтобы заманить Лю Цина в ловушку, и поэтому ловушка была специально создана, чтобы удержать Лю Цина. При иных обстоятельствах план принца Шен, вероятно, не удался бы, но Лю Цин был в бешенстве, стремясь спасти Цзинь Вея, и полностью проигнорировал тактику армии, бросившись в ловушку, чтобы спасти его. Он сумел спасти его, но получил ещё более серьезные раны, чем он. Центральная фланговая армия принца Шен собралась запустить последний удар, но Сяо Цзы Юй приказал своим войскам отступить, имея двоих тяжело раненных командиров. Это отступление обошлось армии Гао тремя перевалами: первые два были отобраны Шен, но третий перевал Цзя Сяо Цзы Юй бросил из-за невозможности удерживать его без достаточных продовольственных запасов и также из-за низких стен замка.

Ванцзэ оставался спокойным:

— Ты — Великий Генерал, все решения на твоих плечах.

Сяо Цзы Юй сжал зубы и уже не волновался о том, что Ванцзэ мог подумать, что он бесполезен. Он приказал всем войскам отступить к перевалу Сян, подчеркивая, что пока есть гора, о дровах на будущее можно не беспокоиться. Это было худшее поражение Гао с начала войны, с большими потерями и почти смертельными ранами двух командиров — Цзинь Вея и Лю Цина. Армия Гао вела войну с маленькими захватами и наступлениями, но с этим крупным поражением все победы за последние три года словно испарились. Если добавить к этому три предыдущих поражения, то Гао потеряли всё, чего они добились за пять лет. Эта победа привела к прославлению имени принца Шен по обширным просторам южного региона, и Ванцзэ приказал собрать и изучить все стратегии битв принца Шен. Почему принц Шен был готов терпеть поражения и никогда не использовал солдат племени Цин? Почему он отправил Цзю Мея против Цзинь Вея? Все удивлялись находчивой терпеливости принца Шен в этой долгой войне. Сяо Цзы Юй был в гневе, он ругался на Лю Цина, проклинал принца Шен, но делать нечего — поражение оставалось поражением. Сяо Цзы Юй думал, что Ванцзэ будет бешено злиться на него, но тот заверил его:

— Я уже ожидал, что Лю Цин потерпит разгромное поражение. Он словно бесценный меч, ещё не извлеченный полностью из ножен. Только после огромного поражения проявится его истинная сила. Кто же знал, что принц Шен видит его так же? Он никогда не давал Лю Цину эту возможность, и когда он предоставил её, это было предназначено для смертельного удара. Лю Цину повезло, что он выбрался живым, и это научит его тому, что сделав выбор, он не должен колебаться, иначе он подвергает опасности не только себя, но и других.

Сяо Цзы Юй пробурчал:

— Этот принц Шен обычно улыбается и шутит, не проявляя серьезности. Трудно поверить, что с ним так тяжело иметь дело.

Ванцзэ засмеялся:

— Он обучался в клане Гу Цзы. Если бы с принцем Шен можно легко разделаться, то лидер Гу Цзы не был бы лидером Гу Цзы.

Сяо Цзы Юй размышлял:

— Брат Ван, ты знаком с лидером Гу Цзы?

— Он отправлял мне кое-какие записи по поводу ведения тактики боя, думаю, можно сказать, что мы знакомы заочно.

— Так кто же победил бы в поединке между тобой, брат Ван и принцем Шен?

Ванцзэ знал, о чем он думает:

— Я отличаюсь от принца Шен, поэтому тут нельзя сравнивать. Меня обучили тому, как стать великим генералом, служа в мирное время и защищая во время войны, в то время как принц Шен с детства готовился стать правителем королевства.

Сяо Цзы Юй засмеялся:

— Брат Ван, несомненно ты очень могущественен, поэтому, очевидно, в любом сравнении с принцем Шен ты бы победил.

Ванцзэ улыбнулся:

— Ты лучше перестань учиться у дворовых чиновников, как говорить такие подхалимские вещи.

Сяо Цзы Юй выпрямился:

— Я также учусь быть хорошим чиновником перед своим государством.

Ванцзэ засмеялся и затем помолчал. Сяо Цзы Юй и Мянь Лан были похожи. По видимости, она казалась умной и заботливой, а он – медлительным и грубоватым, но на самом деле истинный интеллект был у Цзы Юя. Он знал, когда двигаться вперед и когда отступить. Мянь Лан не знала, когда нужно настаивать и когда уступить. Сяо Цзы Юй спросил:

— Брат Ван, ты не планируешь возвращаться обратно во дворец Гао?

Ванцзэ ответил:

— Я планировал вернуться, но чувствую, что скоро может произойти что-то ещё. Подожду здесь немного дольше.

Через полмесяца Сяо Цзы Юй получил тайное послание от племен королевства Шен — Бай и Цин, в котором они выразили желание сдаться и перейти на сторону королевства Гао. Цзы Юй был потрясен и передал послание Ванцзэ, тот прочитал:

— Отправь им ответ и покажи, будто не веришь им, прояви высокомерие.

Сяо Цзы Юй поступил по указанию и написал ответ. Через несколько дней посланник пришел с новым посланием и попросил встретиться с Цзы Юем лично перед тем, как передать письмо. Сяо Цзы Юй встретился с посланником в своей палатке, а Ванцзэ переоделся в стража и встал позади Сяо Цзы Юя на встрече. Сяо Цзы Юй продолжал вести себя высокомерно и скептически, холодно спрашивая:

— Я не приукрашиваю своего подозрения, но это настолько неожиданно, что в это трудно поверить. Если бы Гао уже овладел половиной территории Шен, и капитуляция была бы близка, то это было бы понятно, если два племени сдадутся. Но сейчас Гао только что пережил сокрушительное поражение в битве. Почему племена Бай и Цин сдаются сейчас? Если объяснение не имеет смысла, то это явно подозрительно!

Посланник снял маску, и оказалось, что это был старейшина племени Цин старейшина Юэ. Когда Сяо Цзы Юй уже повзрослел, и его дедушке нужно было изготовить для него оружие, он обратился к старейшине Юэ за помощью, так как племя Цин было связано семейными узами с семьей Сяо. Согласно старшинству, Цзы Юй должен был называть его Дедушка Юэ.

Цзы Юй был поражен и быстро встал, обменявшись взглядом с Ванцзэ, чтобы получить его одобрение, прежде чем сказать:

— Дедушка Юэ, почему вы лично здесь? Садитесь быстрее!

Старейшина Юэ был очень доволен вежливым поведением Сяо Цзы Юя и улыбнулся:

— Это важное дело, и ваше подозрение понятно. Я пришел лично, чтобы развеять ваши сомнения.

Старейшина Юэ бросил взгляд на стражей в палатке, и Сяо Цзы Юй заверил его, что все сказанное здесь будет конфиденциальным. Старейшина Юэ поколебался, прежде чем объяснить:

— Племя Цин и клан Сяолинь были связаны браком несколько поколений назад. Ваш прадед даже принял некоторых членов племени Цин. Вы, должно быть, слышали о бедствии племени Цин и конфликте с племенем Бо Цзю?

— Я слышал кое-что об этом.

— Жена предыдущего Императора Шен, императрица и мать нынешнего Императора, была родом из племени Бо Цзю. Она умерла при родах, и мои две тёти, которые были красивыми и умными, были отобраны во дворец. Бывший Император очень любил их, и моя старшая тётя была названа императрицей и родила четырёх сыновей. Моя младшая тётя, придворная дама, родила двух сыновей и двух дочерей. Обе дочери вышли замуж за племя Бай. Жены двух принцев тоже происходили из племени Бай. Вероятно, мои две тёти получали так много любви от Императора, что племя Бо Цзю верило в то, что они замышляли убийство старшего принца Шен. С тех пор племя Бо Цзю и племя Цин были в конфликте друг с другом. Сейчас трудно в это поверить, так как это было так давно, но бывший Император действительно не любил своего старшего сына, ныне Императора Шен, и предпочитал своего второго сына. Моя старшая тётя рассказывала мне, что бывший Император на самом деле решил сделать второго принца наследником Шен, но затем во дворце внезапно произошёл переворот. Второго принца и мать Императрицу отправили в Тюрьму Драконьих Костей, а ныне Император Шен взошёл на трон. Через несколько лет бывший Император загадочным образом умер, и обе мои тёти покончили с собой. Второго принца лишили божественного звания и он исчез. Остальных пятерых принцев либо изгнали, либо посадили в тюрьму, и они не могли это принять, поэтому заключили союз с племенами Цин и Бай, чтобы начать восстание.

Глаза старейшины Юэ затуманились слезами и горем:

— Позже всех пятерых принцев убили, включая их жён и детей.

Сяо Цзы Юй сказал:

— Это произошло сотни лет назад. Я не понимаю, какое это имеет отношение к нашей сегодняшней встрече?

— В последние сотни лет кажется, что все четыре племени Шен были равны по рангу и положению, но Император доверял только племенам Бо Цзю и Хуа. У Императора Гао есть только одна принцесса, которая избалована и не талантлива. Нельзя на неё полагаться и ожидать от неё великих свершений.

Сяо Цзы Юй по-прежнему был насторожен. Старейшина Юэ гневно продолжил:

— Племена Бо Цзю и Хуа со своими хитрыми планами! Они хотят, чтобы принц Шен стал мужем принцессы Гао. Принцесса бесполезна, а здоровье Императора Гао быстро ухудшается. Как только он уйдёт, Гао перейдёт во владение принцу Шен, который сам родом из племени Бо Цзю. Лучше не ждать, пока Гао окажется в руках племени Бо Цзю, и тогда племена Бай и Цин будут загнаны в угол. Лучше искать зелёные пастбища сейчас.

Сяо Цзы Юй сказал:

— Я слышал об этом, но принц Шен ещё не согласился. Почему оба племени продолжают возражать?

Глава 12

Старейшина Юэ пояснил:

— Мы возражали, и изначально большинство чиновников стояли на нашей стороне. Но принц Шен побеждал в битвах одна за другой и его имя разносится по обширным просторам, теперь все чиновники и даже простые люди Шен поддерживают намерения вступить в брак с принцессой Гао. Голоса племён Бай и Цин были отодвинуты на второй план.

Сяо Цзы Юй, наконец, понял, почему два племени действительно хотят сдаться и покинуть Шен:

— Дедушка Юэ, позвольте мне быть откровенным. Племена Цин и Бай, возможно, уже не так могущественны в Шен, но вместе они по-прежнему являются частью основы королевства, и их уход потрясёт самую суть Шен. Чего на самом деле хочет добиться дедушка Юэ?

Старейшина Юэ колебался, и Цзы Юй настаивал:

— Пожалуйста, будьте абсолютно искренними. Это поможет мне понять ситуацию и доложить Императору Гао Чень Цзэ, который примет окончательное решение.

Старейшина Юэ сжал зубы и заявил:

— Если мы поможем Императору Гао завоевать Шен, то мы хотим, чтобы Император назначил лидеров племён Бай и Цин территориальными князьями и также поделился с нами территориями племён Бо Цзю и Хуа.

Несмотря на то что Сяо Цзы Юй был морально готов к этому, он был все еще ошеломлен. Племена Бай и Цин действительно хотели изгнать королевскую семью Шен, а вместе с ней и племена Бо Цзю и Хуа с территории Шен. Неудивительно, что они выбрали сдаться, чтобы достичь этого.

Сяо Цзы Юй собрался и ответил:

— Это большое дело, и я немедленно доложу Его Величеству и дам вам ответ через пять дней.

Старейшина Юэ почувствовал облегчение, услышав установленный срок ответа, но заметил двух стражей, стоящих позади Сяо Цзы Юя, и подозрительно взглянул на них. Цзы Юй знал, что слова старейшины Юэ повлияли на жизнь и смерть двух племён, и пояснил:

— Эти двое стражей были предоставлены мне Его Величеством, так что даже если они сейчас не здесь, они всё равно узнают это позже от Его Величества.

Старейшина Юэ не стал углубляться в это, удовлетворённый обещанием. Его провел из палаты лично сам Сяо Цзы Юй.

Когда старейшина Юэ ушёл, Цзы Юй посмотрел на Ванцзэ и увидел, что тот спокойно размышляет, сидя в кресле, где только что был Цзы Юй. Сяо Цзы Юй не посмел беспокоить, поэтому тихо отошёл в сторону. Спустя некоторое время Ванцзэ сказал:

— Карта.

Сяо Цзы Юй извлёк карту и ввел в неё духовную силу, так чтобы карта обширных южных земель была отображена во всей палатке. Ванцзэ уставился на территорию Шен и спросил:

— Что думаешь?

Цзы Юй возбуждённо ответил:

— Очень много! Если бы Лю Цин услышал это, он бы сказал, что мы выиграли! Если бы у нас не было помощи племён Бай и Цин, даже после того, как Гао выиграет войну, Его Величество, естественно, должен был бы разделить землю в награду различным семьям, чтобы они управляли ими как территориальные князья. Так что если племена Бай и Цин присоединятся к Гао сейчас, лучше отдать это им! Это выгодная сделка для обеих сторон, единственный недостаток – я не смогу участвовать в стольких битвах.

Ванцзэ усмехнулся. Император Гао Чень Цзэ доверил ему осуществлять все важные военные решения, потому он произнес:

— Если я соглашусь, то ты не получишь свою долю.

Сяо Цзы Юй засмеялся:

— Кто сказал? — Он указал на карту. — Здесь, здесь и здесь, территории, которые я уже завоевал, и так получилось, что они соприкасаются с Сяолин. Отдай их мне – это будет идеально, я и не посмею просить больше.

Ванцзэ бросил взгляд на Цзы Юя:

— Ты выбрал самые лучшие участки.

Сяо Цзы Юй был смущён:

— Если брат Ван отдаст мне менее идеальные территории, то это тоже отразится плохо на Его Величестве Императоре.

Ванцзэ улыбнулся. Его не пугал прямой запрос чиновника, он даже ценил откровенность и открытость Сяо Цзы Юя. Смысл всего мира заключался в том, чтобы делиться его с миром. Если хорошую территорию отдать хорошему подчинённому, чтобы тот управлял ей и делал её ещё лучше, то это было выгодно и для королевства Гао. Сяо Цзы Юй переспросил:

— Брат Ван, ты собираешься согласиться с этим предложением?

— Не будем спешить, подождем до пятого дня.

Сяо Цзы Юй понял, что Ванцзэ уже принял решение, но хотел немного подождать. Все же, дела страны ему доверил сам Император Гао, и если он считал Ванцзэ лучшим в разрешении этого вопроса, значит Сяо Цзы Юй не смел думать иначе.

Через пять дней Сяо Цзы Юй ответил старейшине Юэ и попросил обоих старейшин прийти лично, чтобы услышать ответ. Оба старейшины были очень удивлены тем, что увидели Ванцзэ вместо Императора Гао Чень Цзэ, ибо хотели встретиться с Императором лично. Но, узнав о том, что Ванцзэ главный приближенный Императора, это укрепило их уверенность в том, чтобы сдаться королевству Гао. После переговоров Ванцзэ принял их требования о том, что в будущем он назовет их два племени региональными князьями и позволит их потомству постоянно проживать на территории Шен. Он заставил оба племени согласиться никогда не жениться между собой, и их потомки должны вступать в брак с гражданами Гао. Подписав кровавую клятву, оба старейшины опустились на колени и склонили голову к земле, чтобы поклясться верности Ванцзэ и отсутствующему Императору Гао Чень Цзэ. Старейшина Юэ спросил, нужно ли обеим сторонам отправить свои войска сейчас, чтобы сражаться рядом с армией Гао. Ванцзэ отказался. Сяо Цзы Юй добавил:

— Вам достаточно объявить миру, что племена Бай и Цин покидают Шен и присоединяются к королевству Гао и теперь будут следовать за Его Величество Императором Гао.

Оба старейшины были поражены:

— Всё, что вы от нас хотите, - это только это?

Оба ожидали, что Ванцзэ попросит использовать их вооружённые силы, чтобы испытать их преданность. Они предположили, что Ванцзэ было бы все равно, если он потеряет их солдат, так как они не были частью армии Гао. Ванцзэ сказал:

— Сделайте только это, это всё, что мне нужно. С этого момента ваши люди – это люди Гао, но они все родились в Шен. Сложно заставить их немедленно поднять мечи против своих братьев в Шен, так что если мне не нужно будет их использовать, я не буду это делать.

Оба старейшины были чрезвычайно благодарны:

— Да! Мы немедленно объявим миру, как только вернемся, что племена Цин и Бай теперь принадлежат королевству Гао.

Ванцзэ сказал:

— Буду ждать этого.

На следующий день племена Бай и Цин официально открепились от королевства Шен и присоединились к королевству Гао. Новость распространилась мгновенно, вызвав шок по всему простору южных земель и центральных равнин. Предки племён Бай и Цин следовали за семьей Шен задолго до основания королевства Шен. Даже сейчас истории их верности и мужества передаются в этой земле. Но теперь этот дружеский союз, длившийся десятки тысяч лет, был разрушен одним ударом. Мир вздохнул, но с нетерпением ожидал следующего шага Императора Шен. Ему следовало бы тут же атаковать силы Бай и Цин, но с армией Гао уже на севере Шен, готовой отправить подкрепление, битва обещала быть тяжёлой. Если Император Шен ничего не предпримет, это будет означать, что он слабо принял предательский уход племён Бай и Цин.

Ванцзэ тоже ожидал ответа Императора Шен. Он провёл слишком много времени на армейской базе, чтобы скрыть своё присутствие, так что он сделал это публичным известием, объявив, что он здесь для осмотра войск и также для наблюдения за реакцией Шен. Через два дня Император Шен объявил войну племенам Бай и Цин, не используя армию принца Шен, но собиравшись лично возглавить силы для наказания предателей. Теперь весь мир наблюдал за тем, что сделает Ванцзэ. С новостью о том, что Император Шен возглавит силы лично, все ожидали, что племена Бай и Цин проиграют. Но теперь они следуют за Ванцзэ, так что ему нужно было отправить подкрепление, чтобы помочь им, иначе в будущем никто не осмелится сдаться Гао. Весьма недобрый военный кризис навис над всеми южными землями, и все ожидали его развития. Брови Ванцзэ нахмурились, и он не позволил никому его беспокоить. Прямо перед началом войны распространилась весть о том, что главный генерал армии Шен сменился. Когда Император Шен надел свою боевую броню и собрался отправиться на своем крылатом скакуне, он внезапно упал из-за травмы ноги. Принц Шен занял место своего отца и надел свою боевую броню, чтобы отправиться на войну. Возможно, из-за того, что больной Император Шен был готов идти на войну за свой народ, или, возможно, из-за того, что ослабленный и раненный принц был готов сражаться вместо своего отца, народ Шен стал ещё более враждебно относиться к племенам Бай и Цин, ненавидя их изо всех сил и молясь, чтобы принц полностью победил их. Но все лидеры различных кланов и семей предполагали, что если принц Шен победит племена Бай и Цин, то солнце взойдет на западе. Вероятно, Ванцзэ думал также, поэтому он не торопился отправлять войска. Если Ванцзэ ничего не делал, то и принц Шен тоже ничего не делал со своими войсками.

Ванцзэ сказал Сяо Цзы Юю, что на этой войне Гао суждено победить, но нет нужды торопиться. Пусть начинает с небольших стычек, чтобы определить тактику противника, но ни при каких обстоятельствах не позволять противнику заманить себя в горы Ту Шан. Основная армия сопротивления базировалась в горах, и внутри они имели преимущество. Вот почему Император Гао Чень Цзэ много раз посылал войска, но все были побеждены. Базе армии требуются запасы и продовольствие, и причина, по которой принц Шен выбрал горы Ту Шан, была в том, что они были с рядом с морем для водного пути. Даже если Император Гао закрыл бы все наземные пути для поставок, принц Шен все равно смог бы получать снабжение через каналы Шен или водный путь. Ванцзэ хотел, чтобы Сяо Цзы Юй окружил армию сопротивления и медленно перекрыл все пути снабжения, пока она не иссякнет до точки легкого поражения. Цзы Юй отправился на войну и идеально реализовал боевую стратегию Ванцзэ, борясь с силами сопротивления, пока они не ушли глубоко в горы. Через три дня все было готово, и Ванцзэ втайне отправился в клан Сяолин вместе с Мянь Лан и остальными генералами. Сяо Цзы Юй поселил всех самом большом доме, который принадлежал его родне:

— Это лучший дом в городе, и если бы я здесь не жил, никто другой не решился бы заселиться.

Ванцзэ медленно осматривал дом переходя из комнаты в комнату. Все было залито ярким солнечным светом, а за окном располагался небольшой сад. На причудливо изогнутой сосне висели уже знакомые ветряные колокольчики, сделанные из кристаллов льда с далекого севера и талисманы защиты от нечистой силы. Ванцзэ прошел в зал вслед за Мянь Лан, Цзинь Цзин и Сяо Цзы Юем, весь дом казался ему очень знакомым. Сяо Цзы Юй спросил:

— Брат Ван, о чем ты думаешь?

Ванцзэ объяснил:

— Хотя я нахожусь здесь впервые, но уже хорошо знаю это место.

Сяо Цзы Юй был удивлен и понял, что возможно Ванцзэ был здесь до того, как они познакомились:

— Брат Ван, неужели ты был тут раньше? Ты уже готовился к этому дню?

Ванцзэ улыбнулся:

— И да, и нет. Тогда я даже не верил, что встречу всех вас, но так уж удачно сложилась судьба, и все мои предполагаемые тактики ведения боя, которые я как следует обдумывал много лет подряд, оказались очень полезными в нашей нынешней ситуации.

Сяо Цзы Юй поклонился:

— Брат Ван, я подвел тебя.

Ванцзэ похлопал Сяо Цзы Юя по плечу:

— Зная тебя сто лет, то поражение не делает тебя хуже в моих глазах, ведь мы получили поддержку племен Бай и Цин. Я больше беспокоюсь о том, что ты будешь слишком строг к себе.

Лицо Сяо Цзы Юя исказилось от боли, он ничего не сказал. Сяо Цзы Юй провел их внутрь дома. Хотя Ванцзэ и знал, что Цзы Юй раньше жил здесь, он никогда не приходил кому либо в гости, поэтому и не испытал никаких эмоций. Мянь Лан вошла во двор, который был ей очень знаком. Здесь раньше она с Сяо Цзы Юем проводили детство. В самые жаркие дни лета в коридоре висели разноцветные ледяные ветреные колокольчики из разных цветочных форм. Под дуновением ветра они охлаждали воздух, делая двор прохладным, словно была весна. Мянь Лан осмотрелась и увидела те же цветы, что росли здесь раньше. Казалось, что в любой момент из дома выбежит ребенок с улыбкой на лице. Сердце Мянь Лан сжалось, глаза потемнели, и она была на грани обморока, когда Ванцзэ крепко схватил ее за руку:

— Мянь Лан!

— Не волнуйтесь, я просто почти споткнулась, — сказала Мянь Лан, пытаясь взять себя в руки, но ее дыхание было неровным, и это не ускользнуло от внимания Ванцзэ и Сяо Цзы Юя.

Ванцзэ тихо спросил:

— Это место навевает тебе какие-то воспоминания?

Сяо Цзы Юй тоже вспомнил детские годы, проведенные в клане Сяолинь и его сердце невольно задрожало:

— Я подготовлю другое место.

Ванцзэ собрался согласиться с предложением, но Мянь Лан улыбнулась:

— Здесь подойдет. Здесь хотя бы сохраняются воспоминания о том времени.

Сяо Цзы Юй бросил взгляд на Ванцзэ, увидел его кивок и удалился, чтобы они помылись и переоделись. Когда Ванцзэ вышел из дома, он увидел, как Мянь Лан, потерявшись в своих раздумьях, сидела на веранде и смотрела на цветы. Он сел рядом и спросил:

— Вид тот же?

— Цветы те же, но раньше здесь висели ледяные ветряные колокольчики. В детстве мы с Цзы Юем проводили много времени вместе…

— Хочешь я повешу их сейчас?

Мянь Лан встретилась взглядом с Ванцзэ, но быстро отвернулась:

— Ванцзэ, тебе… тебе не нужно этого делать! Хоть мне и тоскливо вспоминать те годы, но я больше не люблю Цзы Юя.

— Чего мне не нужно делать? — в голосе Ванцзэ звучало смятение. — Я не могу остановить твои воспоминания о детстве, поэтому я хочу сделать тебя счастливой. Если воспоминания о детстве приносят тебе радость, я помогу и в этом.

— Ты сам будешь счастлив, делая это?

— Мое счастье или же грусть не так важны для меня. Главное, чтобы ты была рядом.

— А если я никогда не забуду то время с Цзы Юем, будешь ли ты таким всегда?

Ванцзэ помолчал, а потом произнёс:

— Мянь Лан, я никогда не просил тебя забывать Цзы Юя! Никто не может стереть твои воспоминания. Я знаю, что даже когда мы станем старыми, воспоминания все равно останутся в твоем сердце. Я просто надеюсь, что ты позволишь мне быть рядом.

Мянь Лан спросила:

— Ванцзэ, почему ты уничижаешь себя так? Почему ты так упрям? Ты владыка всей Преисподней!

— Потому что я привязался к тебе, Мянь Лан, — улыбнулся Ванцзэ.

Его тон был нежным, а взгляд твердым. Мянь Лан опять уклонилась от его взгляда.

— Отдыхай, — ласково проговорил Ванцзэ гладя ее волосы. — Я пойду к Цзы Юю и остальным. Я также собираюсь посетить военную базу. Если к ужину меня не будет, начинай без меня.

Не поднимая головы, Мянь Лан слушала, как он уходит. Он бросил последний взгляд на двор, полный цветов, и закрыл за собой дверь. Мянь Лан продолжала сидеть на веранде, уставившись на цветы, до заката.

Внезапно громкий крик пронзил воздух. Подняв голову, Мянь Лан увидела вдалеке знакомую фигуру Бай Сяо Мин в золотой маске, в красном одеянии, стоящую на спине белого крылатого скакуна королевства Шен среди красочных облаков. В ее руке был серебряный лук, и было ясно, что она уже выпустила одну стрелу и готовится стрелять второй раз.

— Ванцзэ! Нет! — в отчаянии закричала Мянь Лан, бросившись наружу. Все ее мысли исчезли, когда она увидела, как Бай Сяо Мин выпускает вторую стрелу. У неё была только одна мысль о том, что Ванцзэ не должен пострадать!

У входной двери она увидела Ванцзэ, сидящего на земле в крови, глядящего на улетающую Бай Сяо Мин. Со всей мощью своего голоса Ванцзэ крикнул:

— Бай Сяо Мин, однажды я отомщу!

Все внезапно затихло, лишь где-то вдалеке в небе зазвучал насмешливый смех Сяо Мин. Мянь Лан подбежала к Ванцзэ и крепко обняла его, дрожа всем телом:

— Ты… ты… — Она не могла выговорить и слова.

Ванцзэ взял ее за руку:

— Все в порядке. Лю Цин защитил меня от первой стрелы, вторая попала в моего телохранителя. Эта кровь Лю Цина.

Слуги уже унесли Лю Цина внутрь, а армейский врач занимался его лечением. Сяо Цзы Юй был уверен, что, несмотря на ранение от стрелы Бай Сяо Мин, Лю Цину ничего не грозит при наличии лучших врачей.

— Я собирал информацию о Бай Сяо Мин, — начал Цзы Юй. — Но я не подозревал, что ее мастерство в стрельбе из лука настолько великолепно. Лю Цин, спасибо тебе за то, что взял на себя эту стрелу. В противном случае брат Ван был бы мертв сегодня.

Лю Цин ответил:

— Бай Сяо Мин, должно быть, ждала нас неподалеку от базы. В момент возвращения домой охрана расслабляется — это идеальное время для убийства. Я думаю, Бай Сяо Мин зря сговорилась с королевством Шен, ей следует стать наемным убийцей. Она была бы знаменита во всем мире. Но мы приехали только днем. Как Сяо Мин могла узнать за несколько часов о нашем прибытии? Это моя ошибка, и я тщательно разберусь с этим…

Вдруг тело Лю Цина напряглось, и его кожа начала чернеть. Его иллюзорный образ обычного смертного, который он поддерживал уже много лет, внезапно развеялся открыв взору окружающих его настоящее обличие. Силы стремительно покидали его тело.

Ванцзэ закричал:

— Утихомирьте его сердцебиение!

Один из могущественных стражников быстро начал использовать свою силу, чтобы стабилизировать Лю Цина. Армейский врач был в панике:

— Рана была залечена, она не опасна для жизни. С силами генерала этого не должно было произойти.

Ванцзэ дал Лю Цину таблетку:

— На стреле был яд.

Сяо Цзы Юй сказал:

— Ванцзэ, нам нужно противоядие.

Лю Цин посмотрел на Ванцзэ. Он не имел к медицине совершенно никакого отношения и был не лучшим врачом в мире, но, безусловно, лучшим специалистом по ядам. Руки Ванцзэ были холодными, а голос дрожал:

— Бай Сяо Мин пришила сегодня убивать меня. Она использовала свою кровь в качестве яда.

— Ее кровь?

— Она постоянно экспериментирует с различными ядами. Но ее кровь — самое ядовитое вещество в мире.

Лицо Мянь Лан побледнело. Лю Цин вынужденно улыбнулся Ванцзэ:

— Значит, даже ты не можешь найти этому противоядие?

Сяо Мин пыталась отравить Ванцзэ все сто лет. И ни один ее яд на него не подействовал. Ванцзэ подумал о том, если бы Сяо Мин могла нейтрализовать его собственный кровяной яд, Ванцзэ бы уже пал от ее руки. Лицо Ванцзэ стало бледным, он взял нож и закатал рукав по локоть:

— Я сделаю все возможное! — Он думал, что у него есть некоторые навыки в медицине, но не думал, что когда-нибудь будет смотреть на смерть друга.

Он провел лезвием ножа по запястью и свежая кровь моментально заструилась из раны.

— Пей.

Ванцзэ поднес свое окровавленное запястье к губам Лю Цина. Хотя тот и выпил целебную кровь Ванцзэ, ему не становилось лучше. Когда Ванцзэ пытался приготовить противоядие, он увидел, как Лю Цин изогнулся от очередной волны боли, и его нижняя половина тела потемнела. Яд распространялся настолько быстро, что ему даже не удавалось успеть приготовить антидот. Сяо Мин была настоящей безжалостной убийцей. Из глаз Мянь Лан полились слезы. Ванцзэ прошептал:

— Я так бессилен! Абсолютно бессилен!

Ванцзэ думал, что все не так уж плохо, но теперь он видел, как Лю Цин отдает свою жизнь, спасая его. Единственное, что ему пришло на ум — это извиняться:

— Прости, Лю Цин, прости меня!

Лю Цин улыбнулся:

— Не бери в голову, смерть — это неизбежно. Я просто ухожу раньше, чем думал. Я все сделал в своей жизни и не жалею ни о чем, кроме…

Он попытался сесть, чтобы встать на колени перед Ванцзэ, но его удержали. Ванцзэ сказал:

— Что бы ты ни захотел, просто скажи это.

— Ванцзэ, А-Юй, простите мою сестру. Она заперта во дворце Его Величества и действительно покушалась на жизнь принцессы. Но тогда она не смогла держать в узде свою темную сущность. Я действительно не могу умереть спокойно, переживая за Лю Юэ. Она кажется умной, но на самом деле очень наивна и была недовольна нашим отцом, она больше не слушает меня.

Лю Цин смотрел пристально на Сяо Цзы Юя, лицо его было напряженным, а голос сбивался. Ванцзэ и не знал, что все это время у Лю Цина была сестра, было то, ради чего он все еще оставался подле Гао Чень Цзэ и никак не мог обрести свободу. Сяо Цзы Юй долго молчал, наконец понимая, почему Лю Цин захотел возглавить эту войну. Мянь Лан заплакала:

— Гэгэ, пожалуйста, выполни просьбу Лю Цина!

Сяо Цзы Юй сжал руку Лю Цина и сказал с уверенностью:

— Я обещаю, что Лю Юэ будет в безопасности и не будет нуждаться ни в чем всю свою жизнь.

— А-Юй! — глаза Лю Цина выразили облегчение, в это время темнота уже поднималась к его шее.

Цзы Юй сказал:

— Только двое остались со мной в самый тяжелый момент моей жизни: одна из них — Мянь Лан, а другой — ты. Ты выбрал поддержать меня, будучи посторонним человеком. Ты дал мне мужскую решимость и одобрение. И я никогда не говорил тебе, насколько это было важно для меня…

Сяо Цзы Юй схватил руку Лю Цина, и его глаза наполнились слезами:

— Независимо от того, сколько лет пройдет, я всегда буду помнить, как мы стояли перед картой бескрайних равнин в замке Гао, обещаясь встретиться с помощью чаши воды. Я думал, что когда мы победим Шен, мы выпьем вина вместе. Я мечтал о том, как мы состаримся, и будем вспоминать вместе наши победы за тостом вина. Я всегда считал тебя настоящим другом.

Лицо Лю Цина стало черным, он пытался улыбнуться, но не мог двигать лицом. Он что-то пытался сказать, и Сяо Цзы Юй наклонился, чтобы услышать:

— А-Юй, на самом деле… это был Ванцзэ, кто придумал план покинуть гору Тянь Чжоу и занять гору Ту Шан, а не я. Он был умнее меня и первым решил развивать твой потенциал. Он уговорил меня поддержать тебя на поле битвы. Я… Я утаил его заслуги… Прошу простить, А-Юй… Прошу прощения, брат Ван…

Темнота накрыла глаза Лю Цина, и он прекратил дышать. Не было ясно, для кого было это извинение — для Цзы Юя или Ванцзэ.

Последние слова Лю Цина настолько шокировали Сяо Цзы Юя, что он остался стоять в оцепенении. Ванцзэ закрыл глаза Лю Цина, и его воспоминания вернулись к прошлому. Сотни лет, дружба и конфликты, столько всего произошло, но все свелось к этому моменту — уходу друга, оставившего лишь горечь. Ванцзэ медленно поднялся глядя на то, как тело Лю Цина моментально рассыпается на сотню золотых звезд, заполоняющих всю комнату:

— Теперь он наконец-то будет свободен.

Сяо Цзы Юй дернул носом. Но реальность не дала времени на оплакивание. Цзинь Вей ворвался внутрь с новостью о внезапном нападении принца Шен на армию. Войска принца Шен объявили о смерти Лю Цина, и армия Гао была в шоке. Ванцзэ собрался, надел броню и отправился к армейской базе. Как только стрела Сяо Мин попала в Лю Цина, принц Шен догадался, что Лю Цин умирает. Поэтому он смог так быстро собрать свою армию для атаки. Армия Гао была в хаосе после потери своего генерала. Цзинь Вей, жаждущий мести за Лю Цина, проигнорировал приказы Сяо Цзы Юя и бросился в бой, проиграв принцу Шен. В решающий момент Ванцзэ появился, поднял боевой дух армии Гао и предотвратил поражение, но ценой больших потерь. Победа стоила дорого: принц Шен захватил половину запасов и сжег оставшиеся. Когда войска принца Шен отступили, уже наступила ночь. Ванцзэ встал во главе командования:

— Нам нужны новые запасы и быстро. Отправьте сообщение Цзинь Цзин и Хай Ян Су, чтобы они немедленно прибыли в клан Сяолин. Цзинь Цзин станет генералом, Хай Ян Су заменит Цзинь Вея, а Цзинь Вей вернется в Гао, чтобы возвести мемориальную табличку Лю Цина. Я лично возьму на себя командование базой, пока Цзинь Цзин и Хай Ян Су не прибудут.

После двух дней напряженной работы Ванцзэ наконец решил отдохнуть и поужинать с Мянь Лан. Закончив ужин, он лег в доспехах, готовый к внезапному нападению, и начал:

— Мянь Лан...

Его прервал один из генералов армии, генерал Ли:

— Прошу прощения за бесцеремонность, но мне нужно сказать это прямо. Вчера принц Шен прибыл слишком быстро. Возможно, у нас шпион или проблема в командовании внутри армии. Это серьезная угроза.

Ванцзэ ответил:

— Я разберусь с этим. Не бери на себя больше, чем нужно.

Генерал Ли с облегчением ответил:

— Понимаю, почему Вы об этом не говорили. У Вас уже есть план.

После ухода генерала Ли Ванцзэ повернулся к Мянь Лан и сказал:

— Возможно, я привлек сюда Сяо Мин.

Мянь Лан удивленно спросила:

— Почему ты так думаешь?

— Когда я ступил на порог этого дома, я внезапно понял, что он очень похож на дом в Облачной пустоши, где мы с Сяо Мин проводили довольно много времени. Мое сердце дрогнуло, и она могла это почувствовать, ведь между нами все еще довольно сильная связь.

Ванцзэ сильно сжал кулаки, от чего его ногти до крови вонзились в кожу. Мянь Лан сдерживала слезы, но успокаивающе гладила Ванцзэ по руке:

— Смерть Лю Цина — не твоя вина.

Она укусила свою губу и замолчала. Если бы Лю Цин не взял на себя ту стрелу, Ванцзэ был бы мертв. Представив, как Ванцзэ умирает на ее глазах, Мянь Лан всхлипнула от страха. Она всегда знала, что Сяо Мин — ее враг, но сегодняшняя смерть Лю Цина заставила ее осознать ужасную реальность: Бай Сяо Мин может убить Ванцзэ!

Ванцзэ сказал:

— Не беспокойся, если я буду осторожен, меня не смогут убить.

Мянь Лан ответила:

— Отдохни!

Она потушила свет ночной жемчужины. Ванцзэ был переполнен мыслями, особенно после последних слов Лю Цина, но из-за напряженности быстро заснул.

Посреди ночи принц Шен действительно напал со своими войсками. Ванцзэ выбежал из комнаты, и в суете никто не заметил Мянь Лан. Она использовала заклинание замены лиц, чтобы принять облик Цзинь Вея, и тайно вышла из резиденции.

Погода в горах стремительно портилась. Откуда ни возьмись подул сильный ветер, принеся с собой снежную пургу. Ничего не было видно на протяжении десяти чжан вокруг и армия Гао была в замешательстве. Сяо Цзы Юй применил магию меча Облачного света, чтобы хоть как-то осветить весь путь, но и этого оказалось недостаточно. Сквозь черноту бури вдалеке был виден большой столб пламени. Спустя некоторое время в столбе пламени появилась неясная тень.

— Вылезло! Они вызывают демона! — закричал один из солдат.

Сяо Цзы Юй стоял в снежной метели, наблюдая за чудовищной сценой, почти теряя сознание. Но фигуру в бушующем пламени он видел отчетливо: тень постепенно приобрела форму, превращаясь в человека! Когда Сяо Цзы Юй взглянул на него, тот, казалось, тоже посмотрел в его сторону и странно улыбнулся. Что это такое? Цзы Юй обнажил клинок Облачного света.

— Всем быть начеку!

Цзы Юй был напуган, но не мог признаться в этом, он повернул голову, чтобы расспросить Ванцзэ, но тот исчез, лишь ветер гнал поземку. Цзы Юй задрал голову к небу. Страшно завыла вьюга, закручивая снег, и что-то пронеслось над его головой. Это была огромная белая птица, парящая под черными свинцовыми тучами. В миг, когда Сяо Цзы Юй увидел ее, птица бросилась вниз, прямо в столб пламени! Вень Хэ Тянь! Сяо Цзы Юй уже видел такое обличие Вень Хэ Тяня, это значит Ванцзэ был где-то рядом.

Главный генерал армии Шен Цин Лян вдруг резко вскрикнул:

— Там! Что там такое?

Белый кондор с громким клекотом приближался к земле. Размах его крыльев достигал десяти чжанов. По обе стороны головы сияли два ярко-алых зрачка, неотрывно направленных на столб пламени, разожженного принцем Шен. Пронзительно вскрикнув, белый кондор взмахнул крыльями, порождая порыв ветра, который смел двенадцать человек и магическое построение, опрокинул их в снег. Орел вытянул острый клюв, нацелив его на тень, только что возникшую в огне, и стремительно ударил. Пламя резко опало и стало гаснуть.

— Это… Это Вень Хэ Тянь? Невозможно!

Принц Шен побледнел, магическое копье, что он сжимал в руке, вспыхнуло, и огненный заряд ударил прямо в глаз белому кондору с правой стороны, вынуждая его наклонить голову. Из армейского ряда принца Шен вышел шаман, его голос прохрипел:

— Может ли быть… Сам Владыка Преисподней здесь?

— Ты прав, — холодно произнес голос из сердца вьюги.

На спине Вень Хэ Тяня бесшумно возникла тень. Ванцзэ спрыгнул в снег, его белые волосы и одежда казались нетронутыми грязью мира, даже если он шагал через войну и огонь. Повернув кисть, он с резким звуком закрыл зонт, что держал в руке, превращая его в сияющий меч в форме лунного серпа. Сяо Цзы Юй наблюдал как изогнутый меч Ванцзэ метнулся снизу вверх, пронзая только что сформировавшуюся в огне фигуру. Мощный толчок — и нанизанное на клинок существо вылетело из чадящего пламени. С громким «хлоп» нечто приземлилось прямо перед Сяо Цзы Юем. Взглянув на него, Цзы Юй стремительно отпрянул. Этим… этим существом был Лю Цин! Другой Лю Цин! Не пустая кукла, а живой, еще извивающийся в конвульсиях человек! Рожденный в пламени Лю Цин был обнажен, его лицо искажала гримаса невыносимой боли, меч рассек ему грудь и живот, и отчетливо были видны внутренние органы. Кровь хлестала фонтаном, расползаясь по снежному полю. Черная кровь другого Лю Цина! Сяо Цзы Юй был в бешенстве и крепко сжимал в руке меч Облачного света. Лю Цин только лишь недавно умер, как принц Шен посмел надругаться над его памятью!

— Помоги… Спаси меня…

Это существо все еще могло говорить. Болезненно дергаясь и напрягая последние силы, оно перевернулось и поползло к Цзы Юю, с мольбой во взгляде протягивая руки. Кровь выступила на ладонь Цзы Юя в которой он сжимал клинок. Собрав всю свою волю он замахнулся мечом Облачного света и отсек существу голову. Хоть это было довольно тяжело, но Сяо Цзы Юй понимал что перед ним не настоящий Лю Цин. Настоящий Лю Цин уже умер и его дух освободился, а то, что лежало у его ног было ничтожной провокацией принца Шен. Сяо Цзы Юй вырвался вперед направляя армию Гао в бой.

Ванцзэ развернулся, подпрыгнул и снова оказался на спине Вень Хэ Тяня, чтобы тут же вступить в бой с шаманом. Они двигались так быстро, что все едва могли что-либо разобрать. Метель ярилась, седые волосы шамана встали дыбом. Он что-то кричал странным, пугающим голосом, раз за разом ударяя посохом о землю. Погасшее пламя снова вспыхнуло, с гулом разгораясь, и, послушное воле шамана, ринулось на Ванцзэ. Белые одежды развивались в бушующем огне, мерцая, словно молния, так что больно было смотреть. Вьюга ревела, ветер закручивался в смерч, превращая все на десятки чжанов вокруг в смертельную ловушку.

— Брат Ван, осторожно! — крикнул Цзы Юй разрубая одного из солдат мощным ударом меча Облачного света.

Видя, что одежду Ванцзэ охватило пламя, Хай Ян Су отвлеклась от боя и выдернула нефритовую шпильку, связывающую ее волосы. Она вложила в заклинание всю свою силу. Превратившись в поток света, нефритовая шпилька расколола пургу и устремилась прямо в центр сражения. Снег и пламя одновременно замерли и опали. Белый кондор издал протяжный крик, сложил крылья и стал планировать вниз. Снегопад сгустился, полностью затмив небо.

— Брат Ван! — Сяо Цзы Юй победил последнего солдата и уставился туда, где недавно полыхало пламя. — Ты в порядке?

— Я в порядке, — через несколько мгновений раздался из темноты слегка усталый голос Ванцзэ. — Хай Ян Су ранила Хэ Тяня…

Глава 13

Мянь Лан прибыла в столицу Шен — город Цин Шуй на рассвете. Её лицо было укрыто черной марлей, и она была одета во все черное. Её облик был полностью скрыт. Можно было только увидеть её осенние глаза, окрашенные цветом воды. Девушка огляделась на местности и отправилась в самое известное место во всем Цин Шуй — трактир весенних роз. Она была уверенна что встретит Бай Сяо Мин именно там. Около трактира весенних роз располагалось глубокое озеро, обрамленное кучкой маленьких домов, которые постепенно взбирались все выше в горы. Мянь Лан крикнула в тишину:

— Бай Сяо Мин, я хочу тебя видеть!

Поверхность озера была спокойной, и полумесяц отражался в ней. Бай Сяо Мин не появлялась долгое время, и Мянь Лан, не выдержав, крикнула:

— Бай Сяо Мин! Я знаю, что ты чувствуешь меня! Выходи!

И только когда голос Мянь Лан стал хриплым, она услышала как отварилась дверь трактира. Повернув голову, она увидела девушку в красном. Бай Сяо Мин медленно приблизилась к ней и пошутила:

— Зачем же так кричать? Хочешь привлечь внимание чтобы тебя спасли?

Мянь Лан яростно сжала кулаки:

— Присоединившись к армии Шен ты думала что так и продолжишь оставаться безнаказанной? Ты действительно хотела убить Ванцзэ?

— Верно, жаль что этот ничтожный демон белого тигра все испортил. Иначе все люди в клане Сяолин, были бы… — Сяо Мин сделала жест перерезания горла. — А все твои охранники задержаны. Сейчас здесь только люди Шен, и если я хотя бы раз отдам приказ, ты будешь убита стрелами.

Мянь Лан не поверила этому и с гневом крикнула:

— Сяо Мин, не забывай свою клятву предкам, что если вы демоны посмеете навредить миру смертных, вас ждет ужасная смерть!

Бай Сяо Мин засмеялась, словно услышав забавную шутку:

— Умереть ужасной смертью? Ты думаешь, я боюсь смерти?

Мянь Лан спросила Сяо Мин:

— Если ты хочешь убить меня, почему ты ещё не дала сигнал?

Бай Сяо Мин улыбнулась широко:

— С тех пор, как мы встретились в прошлый раз, ты кричала, что ты лучше меня. На этот раз я хочу справедливый бой, чтобы судьба – жизнь или смерть – навсегда определила, кто из нас лучше.

Мянь Лан сказала:

— У меня есть условие – оставь людей королевства Гао в живых.

Бай Сяо Мин усмехнулась:

— Хорошо, я пощажу людей Гао.

Принцесса спросила:

— Справедливый бой?

— Правильно, до тех пор пока одна из нас не умрет, и выжившая будет, конечно же, лучше. Результата не оспоришь!

Мянь Лан смотрела на Бай Сяо Мин, и ей казалось, что та окончательно сошла с ума. Грусть и жалость были явно видны в ее глазах. Бай Сяо Мин улыбнулась в ответ:

— В прошлый раз нам помешали. Гао Мянь Лан, ты задолжала мне справедливый бой.

Грусть Мянь Лан была густой, как чернила, в ее глазах:

— Если это справедливый бой, ты уже выбрала метод, я выберу место.

Бай Сяо Мин фыркнула:

— Хорошо!

— Тогда я согласна!

Мянь Лан молча последовала за Бай Сяо Мин. С детства она жила изнеженной и избалованной жизнью, а все важные дела за нее решали отец и двоюродный брат. Тогда она не могла даже представить себе, что когда-нибудь будет драться насмерть с самой жестокой демоницей своего поколения. Обе сели на крылатых скакунов королевства Шен и направились к окраинам города Цин Шуй, к открытому полю у реки.

— Здесь! — сказала Сяо Мин. — Горы и реки, неплохое место для твоего последнего покоя.

Мянь Лан посмотрела на Бай Сяо Мин. Та махнула рукой, сигнализируя о том, что можно начинать. Со стороны Мянь Лан образовался туман, который накрыл все поле. Сяо Мин фыркнула:

— Решила использовать магию лис? Чтож, лиса навсегда останется лисой, она никогда не осмелится на прямой бой. Даже многочисленные поколения не смогли изменить эту жалкую привычку!

Бай Сяо Мин вызвала тигра на водной основе, который начал бродил в тумане, рыча при этом. Тигр прыгнул в одном направлении, и белый маленький зверек Фей Фей скрылся. Сяо Мин засмеялась:

— Мянь Лан, я знаю, что твоя тактика – выиграть время, чтобы твои охранники успели прийти. Ты отчаянно хочешь вернуться в Сяолин, но позволь мне сказать тебе кое что — это невозможно!

Тигр кинулся на Фей Фей, и Бай Сяо Мин, будучи опытным бойцом, почти несколько раз поймала зверька, который успевал убежать в последний момент, благодаря скрывающему туману. Сяо Мин смеялась. Тигр изменил цвет на белый и исчез в тумане. Множество маленьких девятихвостых зверьков Фей Фей мелькали в тумане, и тигр пытался поймать каждого из них, но не был настолько быстр, пыхтя от раздражения и уменьшаясь в размерах. Бай Сяо Мин знала, что Фей Фей – это иллюзии, но если это продолжится, весь запас ее сил иссякнет от бесполезного преследования. Внезапно Бай Сяо Мин закрыла глаза, и белый тигр сделал то же самое. Не видя ничего, все остановилось, так что даже если Фей Фей появлялся рядом с тигром, он ничего не делал, а просто прятался в тумане, сохраняя бдительность. Тигр внезапно двинулся вперёд, как будто нападая на Фей Фей слева, но использовал свой мощный хвост, чтобы ударить по зверьку справа. Фей Фей попытался уклониться, но хвост тигра раздробил хвост Фей Фей на две части. Мянь Лан почувствовала во рту привкус крови, и густой туман слегка поднялся, тогда как тигр стал больше. У Фей Фей не было такой скорости без двух хвостов, и с менее плотным туманом ему не удавалось так хорошо прятаться. Вскоре тигр откусил ещё два хвоста Фей Фей. Бай Сяо Мин сказала:

— Гао Мянь Лан, если ты признаешь, что не так хороша, как я, то я позволю тебе умереть быстро.

Лицо Мянь Лан стало серым, и она крепко сжала губы, не произнеся ни слова. Сяо Мин сказала:

— Тогда я буду отрывать каждый хвост поочередно, чтобы ты умерла в мучениях!

Тигр оторвал ещё один хвост Фей Фей, и Мянь Лан закричала от боли, продолжая бороться с Бай Сяо Мин. Тигр откусил ещё один хвост, и демоница завопила:

— Гао Мянь Лан, ты предпочтёшь, чтобы каждый твой орган был разорван на части, нежели чем признаться в том, что не так хороша, как я?

Тело Мянь Лан тряслось, но ее голос был спокоен:

— Если бы Бай Сяо Мин из прошлого спросила меня об этом, то я бы сразу признала, что я не так хороша, что есть много аспектов, в которых я не могу сравниться с ней. Но сейчас, я могу сказать тебе ясно, что я презираю тебя! Ты просто слабачка, которая позволяет ревности и ненависти управлять своим сердцем.

Лицо Бай Сяо Мин исказилось от ярости, и она закричала, и от этого крика дрогнула вся земля, и весь туман исчез. Тигр ринулся и прижал Фей Фей под своими массивными лапами. Мянь Лан рухнула на землю. Она была вся покрыта кровью. Сяо Мин закричала:

— Кто теперь слабачка? Как ты смеешь презирать меня? Говори! Кто теперь слабачка!

Мянь Лан ничего не сказала и даже не посмотрела на Бай Сяо Мин. Тигр оторвал ещё один хвост Фей Фей, и тело Мянь Лан содрогнулось от боли. Бай Сяо Мин бушевала:

— Кто сильнее? Ответь! Кто не так хороша? Ответь мне…

Тигр поднял свои передние лапы, приготовившись раздробить Фей Фей полностью, но вдруг Сяо Мин замерла, и ее рев прекратился, а тело тигра начало уменьшаться. Бай Сяо Мин посмотрела вниз в недоумении. Из ее груди торчала стрела с изображением переплетающихся уток. Она коснулась кончиков, изображающих влюбленных птиц, и прошептала:

— Чжу Ванцзэ!

Бай Сяо Мин подняла голову, чтобы посмотреть в небо. Белая крылатая лошадь спустилась. Мянь Лан сидела на лошади в черном и держала в руке красивый лук. Все пространство вокруг нее было окутано странным золотистым свечением исходящим из отметины на лбу принцессы.

— Богиня Цилин? — голос Бай Сяо Мин дрогнул и она сплюнула кровь.

Из-за страха упасть, Мянь Лан привязала себя веревкой к спине лошади. Теперь же она развязала веревку и спрыгнула вниз. Похоже, ее божественная аура пагубно влияла на демоническую. Мянь Лан потратила много сил чтобы создать иллюзию, потому она начала опираться на лук, чтобы медленно подойти к Бай Сяо Мин. Та уставилась на Мянь Лан. Кровь капала с ее груди, на губах у нее была насмешливая улыбка:

— Даже сейчас ты поступила нечестно.

Мянь Лан наклонила голову и божественный золотой свет отразился в ее глазах:

— Никто и не знал, что моей матерью была богиня Цилин, отец велел держать это в строжайшем секрете… Потому не удивительно, что ты тоже не знала об этом. Бай Сяо Мин, ты зря потратила все силы на то, чтобы справиться с жалкой иллюзией. Ты признаешь свое поражение? Раскаиваешься за все злодеяния, которые совершила?

Сяо Мин фыркнула и хотела сбежать, но рука принцессы уже плотно сомкнулась на ее шее. Мянь Лан нахмурилась, что-то в демонице показалось ей странным. Девушка прикрыла глаза и мгновенно оказалась в чертогах разума Бай Сяо Мин. Внутри все было подернуто темной дымкой, будто кто-то на расстоянии управлял ее сознанием. Мянь Лан парила в бескрайнем небе, а вдали виднелось множество разноцветных необычайно красивых звезд. Они были прекраснее всех звездных небес, которые она видела за всю свою жизнь до этого момента. Тьма постепенно сгущалось и вскоре скрыла из вида далекие звезды. Мянь Лан находилась в хаотичной темноте и слышала беспомощный, хриплый женский голос, который звал:

— А-Лун, А-Лун!

Иногда она слышала, как кто-то издалека говорил:

— Я готов бросить это тело и отправиться в цикл реинкарнации. Готов постоянно проходить через трудности, падать и умирать на неровной дороге…

В конце концов, все звуки слились в один звук вздоха, словно зовущий принцессу прямо у нее над ухом:

— Гао Мянь Лан… Гао Мянь Лан…

Кромешную темноту вокруг прорезал громкий резкий голос:

— Кто здесь?

Принцесса услышала голос демоницы и пошла ему навстречу, пробираясь сквозь тьму. Голос Бай Сяо Мин звучал уже довольно близко и вскоре Мянь Лан нашла ее прикованной тяжелыми кандалами. Цепи были настолько массивными, что утонченные руки девушки напоминали сплошное кровавое месиво, а сама она была сильно изнуренной. Голова Бай Сяо Мин висела как у безжизненной куклы и Мянь Лан осторожно приблизилась, опасаясь что Сяо Мин уже умерла. Принцесса не знала, получится ли у нее разрушить мощные цепи, но она сложила печать и, влив в нее свои духовные силы, использовала заклинание «Разрыва бесконечности», пожалуй единственное заклинание из свода техник горы СяоЯо, в котором Мянь Лан не допускала ошибок. Ржавые кандалы заледенели, опасно затрещали и развалились на кучу бесполезных камней. Послышался глухой стук — изнеможенная Бай Сяо Мин рухнула на пол. Мянь Лан быстро подскочила к ней, совершенно позабыв, что Сяо Мин ее враг:

— Эй, демоница, ты жива?

Девушка в красном медленно приоткрыла глаза. Она долго смотрела на Мянь Лан, а позже увидела как та использует свою силу богини Цилин, чтобы излечить ее раны.

— Что ты делаешь? — В голосе Сяо Мин читалось недоверие. Она было двинулась, но не почувствовала никакой реакции со стороны своего тела.

Мянь Лан нахмурилась:

— Заткнись! Мне совершенно не хочется нянчиться с тобой, но раз уж ты оказалась под действием чар, то я как богиня Цилин должна помочь тебе… Демоница. Ты действительно хочешь убить Ванцзэ?

Бай Сяо Мин закрыла глаза и промолчала.

— Ответь! — приказала Мянь Лан.

— Не хочу, — Сяо Мин взглянула в глаза Мянь Лан. — Смерть — слишком низкая плата за его поступки, я хочу чтобы он сожалел о содеянном всю свою жизнь.

Мянь Лан задумалась, мысли Бай Сяо Мин были для нее действительно сложной и запутанной загадкой. Как бы она не старалась понять ее, у нее не выходило. Принцесса тяжело вздохнула:

— Ладно, сейчас меня интересует другое. Как ты попала в руки Великого шамана королевства Шен?

Сяо Мин все же смогла слегка приподняться:

— Чтож, ты рассказала мне свой секрет, теперь пришла моя очередь рассказать тебе свой. Раз в месяц, в полнолуние, я теряю всю свою силу и становлюсь совершенно беспомощной. Мне остается лишь прятаться и надеяться что меня не найдут. Так уж вышло что Великий шаман как то узнал об этом и нашел меня в пещере высоко в горах, когда я, лежа на полу, почти без сознания, мучилась от невыносимой боли. Мир смертных, мир богов и даже царство демонов устроили на меня охоту, великий шаман сказал, что если я присоединюсь к королевству Шен, никто не посмеет напасть на меня.

— И ты так легко поверила его лживым словам? — Фыркнула Мянь Лан.

— Конечно же нет! Если бы я, будучи великим демоном, согласилась сотрудничать с кучкой никчемных людишек это лишило бы меня достоинства! Если бы у меня были силы, от их шайки не осталось бы и мокрого следа! Но, так как я была лишена сил, шаман королевства Шен смог завладеть мной…

Мянь Лан нахмурилась и резко отскочила.

— Ложь!

Мянь Лан нацелила свой серебряный лук на Сяо Мин:

— Принц Шен борется за свое павшее королевство и упорно не сдается, это достойно уважения! Но ты не можешь бороться с неизбежным. Теперь Ванцзэ живет своей жизнью, благодаря ему Сяолин, Бай и Цин объединились, все кланы и семьи живут в мире. Если ты убьешь Ванцзэ, мир погрузится в хаос, и начнется новая война. Сотни тысяч людей станут жертвами. Это то, чего ты хочешь, жертвуя миром ради своей мести?

Сяо Мин усмехнулась:

— Я уже говорила, что не хочу убивать Ванцзэ. Как можно говорить о борьбе с неизбежным?

— Ты и сама знаешь в своем сердце, правда ли то, что я говорю!

Сяо Мин уставилась на серебряный лук в руках Мянь Лан и улыбнулась:

— Это тот лук, который он создал для тебя? Так ты хочешь использовать умения стрельбы, которыми он тебя обучил, чтобы убить меня?

Руки Мянь Лан дрожали, однако она воскликнула:

— Это тот, который он мне подарил! — Мянь Лан сорвала свою черную маску, и ее лицо было уверенным и отрешенным. — Остановись!

Продолжая идти к Мянь Лан, Сяо Мин засмеялась:

— Не могу поверить, что ты решила отомстить за Ванцзэ. Если ты так к нему привязана, почему бы тебе не стать его женой? В конце концов, Сяо Цзы Юй больше не принадлежит тебе…

В гневе, Мянь Лан выпустила стрелу. Благодаря навыкам стрельбы, которым научил ее Ванцзэ, и уникальному луку, созданному Лу Фу Яо, стрела мгновенно вонзилась в грудь Сяо Мин. Ее тело слегка затряслось, но она не остановилась и продолжала двигаться к Мянь Лан:

— Не забывай, меня называют Кровожадной богиней Бай Сяо Мин! Чтобы меня убить, тебе потребуется больше стрел! И они должны быть точными! Вот прямо сюда! — Сяо Мин указала на свое сердце и развела руки в стороны.

— Думаешь, я боюсь? — Мянь Лан натянула еще одну стрелу.

Но кровь черным пятном начала просачиваться на ее красные одежды, и сердце Мянь Лан сжалось от боли. Она не смогла бы убить человека. Она закрыла глаза, и следующая стрела пролетела мимо, слегка поранив ее руку. Улыбка Бай Сяо Мин казалась насмешливой, но в ней скрывалась радость. Мянь Лан хотела выпустить еще одну стрелу, но ее сердце было в полном хаосе. Она опустила лук, и вся энергия иссякла. Звезды вокруг внезапно погасли и пейзаж снова обрел прежний вид. Сяо Мин перешагнула через волну и направилась к Мянь Лан. Девушка сжала кулаки:

— Что ты собираешься делать? Убить меня и проверить, насколько переживать будет Ванцзэ? Мне грустно и я злюсь, это правда, но я все равно не могу убить тебя, чтобы отомстить за Лю Цина. Но послушай меня внимательно, — начала Мянь Лан, впервые подойдя ближе к Сяо Мин и взглянув ее в глаза. — Если ты попытаешься сделать что-то с Ванцзэ, я отправлюсь в путь, чтобы убить твою служанку! Думаешь, я уже забыла тот случай на реке в Юаньчжоу. Что касается моих ядов, наврятли я смогу отравить тебя. Они бессильны против тебя, но твоя служанка не выдержит против них!

Сяо Мин загорелась истинной яростью, и ее глаза заполнились кровавым отблеском. Она быстро схватила шею Мянь Лан. Она не испугалась и презрительно фыркнула:

— Если у тебя нет смелости меня убить, прекрати этот бесполезный цирк! Я терпела удары нефритовой табличкой на горе СяоЯо, так что я не боюсь твоих жалких пыток.

Ярость в глазах Сяо Мин исчезла, и она улыбнулась, ласково гладя вену на шее Мянь Лан:

— Здорово! Наконец-то я вижу в тебе тот самый живой дух. Рада видеть, что Ванцзэ не сделал из тебя избалованную даму.

Мянь Лан вздрогнула от холода:

— Отпусти!

Однако Сяо Мин не отпустила ее, а приблизила к себе, ухватив за шею:

— Ты забыла о стреле, которую только что вонзила в меня? Кровный долг должен быть отплачен кровью! — она приклонилась и укусила Мянь Лан в шею, начав пить ее кровь.

Она пыталась оттолкнуть ее, но безуспешно. Бай Сяо Мин отпила немного – это было похоже на символическое наказание. Затем она прижалась к ней лицом к лицу и тихо прошептала:

— Кровь богини Цилин – отличное лекарство. Гао Мянь Лан, а знаешь ли ты, что сама того не зная попала в ловушку?

Мянь Лан со злобой взглянула на Сяо Мин, которая, казалось, беззаботно гладила ее по шее, улыбаясь и беседуя, как будто они были старыми друзьями:

— Знаешь, до того, как ты познакомилась с Ванцзэ, я знала его сотни лет. Он не мстительный, но и не слабак. Если он терпит меня, то это значит что у него есть свои причины для этого, — проговорила Сяо Мин. — Так что даже если бы принц Шен захотел убить Ванцзэ, он бы даже не попытался это сделать.

В темную тихую ночь голос Бай Сяо Мин звучал четко и нежно, словно пытался опьянить принцессу:

— Гао Мянь Лан, ты согласна с моим анализом?

Мянь Лан сжала зубы:

— К чему ты клонишь?

Сяо Мин усмехнулась и мягко сказала:

— Я просто хотела сказать, что, может быть, Ванцзэ и не жаждет мести, но он также не позволит себе быть уничтоженным. Ты согласна?

Мянь Лан быстро ответила:

— А что, если ты и права?

Бай Сяо Мин продолжила:

— Даже находясь под наблюдением клана Сяолин, великий шаман Шен умудрился уйти от преследователей и тайно добраться до окраин Цин Цю, чтобы связаться со мной и устроить ловушку. Но в то время в Цин Цю было много людей клана Сяолин, особенно охранники, следившие за тобой, Мянь Лан, и защищавшие Ванцзэ. Возможно, ты не в курсе, но охранники клана Сяолин — это элитные бойцы. Клан занимается бизнесом и не участвует в битвах, но в плане защиты их охранники непревзойденно искусны. Как киллер, я однажды видела их в действии и решила, что я бы никогда не попыталась убить лидера клана Сяолин и тех, кого он защищает.

Мянь Лан внимательно слушала Сяо Мин, а она говорила все медленнее и медленнее:

— Я лично убила не только охранников, следивших за тобой, но и тридцать лучших охранников Ванцзэ. Те немногие, кто выжил, были захвачены еще более могущественными врагами, так что они не могли спасти вас. Сколько бы потребовалось еще более мощных бойцов, чтобы уничтожить столь многих высококлассных охранников клана Сяолин? Как шаман Шен мог бы управлять таким количеством людей под носом у Ванцзэ, чтобы тот ничего не заподозрил? Если Ванцзэ был настолько глуп и беспечен, что позволил великому шаману осуществить это, то все, что я могу сказать, — это то, что за последние сотни лет я общалась с совершенно другим Ванцзэ.

Мянь Лан подняла голову и уставилась на Сяо Мин:

— Что ты пытаешься сказать?

Бай Сяо Мин засмеялась и невозмутимо сказала:

— Может показаться, что главная цель принца Шен — убить Ванцзэ. Но на самом деле главная цель принца Шен вовсе не он, а ты, Гао Мянь Лан.

Мянь Лан схватила Сяо Мин за запястье так крепко, что её тело дрожало от напряжения. Она неподвижно смотрела на нее, в её глазах мелькала такая интенсивность, что казалось, она готова напасть и убить Бай Сяо Мин.

Сяо Мин, не обращая внимания на её состояние, продолжила спокойным, но решительным голосом:

— Даже если бы мы и не знали это, то причины твоего убийства можно свести к борьбе за власть или личной мести. Но контролировать таких профессиональных бойцов, чтобы уничтожить охранников клана Сяолин, не так-то просто. Если внимательно проанализировать, выяснить правду будет не так уж и сложно.

Тело Мянь Лан расслабилось, и она чуть не упала. Бай Сяо Мин пыталась поддержать её, но она вскрикнула:

— Не трогай меня! — и упала на поверхность озера.

Сяо Мин присела напротив Мянь Лан и вгляделась в её глаза. В них отражалась её потеря и шок:

— Если ты знала об этом все это время, то почему рассказала мне только сейчас?

Сяо Мин усмехнулась:

— Раньше не было войны. Что я получу, рассказав тебе об этом?

Сердце Мянь Лан сжалось от боли:

— Так для тебя важны только личные прихоти, а все остальные — просто фигуры на шахматной доске? Ты оцениваешь людей только с точки зрения их полезности? Раньше, когда говорили, что ты холодная и расчетливая, я не верила… Но теперь я согласна!

Бай Сяо Мин улыбнулась и взглянула на Мянь Лан, словно на медлительного ребенка:

— Я всегда была бесчувственным монстром. Это не я изменилась, это ты была наивной, думая иначе.

Мянь Лан встала и взглянула на демоницу:

— Великая демоница Бай Сяо Мин, если вы хотите использовать меня для внутренних разногласий, то вы будете разочарованы.

Сяо Мин улыбнулась:

— Независимо от моих намерений, я сказала правду.

— Я не прощу тех, кто причинил вред Ванцзэ, но и делать, как ты хочешь, я тоже не буду. Как ты сказала, ты никогда не смогла использовать Ванцзэ, и теперь ты не сможешь этого сделать со мной!

Принцесса повернулась, чтобы уйти, но Сяо Мин крикнула ей вслед:

— Подожди! Я дала тебе полезную информацию, не собираешься ли ты заплатить за это?

Мянь Лан холодно ответила:

— Чего ты хочешь?

— Богиня Цилин, согласна ли ты сражаться со мной плечом к плечу?

От этих слов у Мянь Лан на лбу выступил холодный пот, она огляделась и обнаружила что со всех сторон они были окружены армией сопротивления королевства Шен. Мянь Лан вспомнила как Бай Сяо Мин предупреждала ее о ловушке.

— Они все хотят заполучить голову принцессы королевства Гао, потому битвы не удастся избежать…

— И что мне делать?

Мянь Лан пыталась бороться с чувством страха, которое постепенно сковывало все ее тело ограничивая движения. Бай Сяо Мин отвернулась и начала беспорядочно вытирать кровь с лица. Она решительно сказала:

— Помогу тебе в последний раз. Когда битва уляжется, мы вновь станем врагами.

Мянь Лан удивилась, когда она махнула рукой, и серебряное сияние собралось у неё в руке. Через мгновение в её руке появился ледяной клинок Шуанье. Он был холодным и ярким в свете огня. Вращая оружие в руке, Бай Сяо Мин почувствовала его острый край. С силой на ногах она пробила землю и вылетела в воздух, её серебряный меч нарисовал в небе четыре линии. Четыре серебряных луча опустились, и камни рухнули, очистив место вокруг на два метра. Сяо Мин вернулась на землю. Теперь, когда камни исчезли, она ясно видела людей, которые прятались за ними: десятки охранников с луками были напуганы, но не смели отступать. Единственный молодой человек стоял отдельно от них и холодно смотрел на неё.

— Уходите пока можете! Сегодня эта великая демоница не намеренна проливать кровь!

Шаман королевства Шен понял, что она блефует и не может сражаться из-за полученных ранений, его лицо исказила холодная ухмылка и он приказал своим людям атаковать. Бай Сяо Мин развернулась к Мянь Лан:

— Богиня Цилин, так и будешь стоять в стороне?

Мянь Лан натянула тетиву лука направив стрелу в великого шамана Шен. Она знала, если убьет главаря, армия сопротивления скорее всего отступит, но что то мешало ей сделать это.

— Не медли! Выпусти стрелу! — Закричала Бай Сяо Мин.

Голос демоницы заставил Мянь Лан противиться магии великого шамана королевства Шен и она выпустила стрелу, вложив в нее всю оставшуюся духовную силу. Никто не увидел попала ли стрела принцессы в цель, так как в следующее мгновение великого шамана окутал густой столб пыли. Внезапный рев заставил солдат армии сопротивления отступить на несколько шагов назад. На месте великого шамана оказалось огромное чудовище, похожее на лису с хвостом скорпиона. Его огромный хвост высоко поднялся в воздух, а жало выглядело так угрожающе, что один его вид вселял страх в сердца воинов. Увидев Бай Сяо Мин, чудовище зарычало, обнажив острые, как бритва зубы, между которыми капала разъедающая слюна. Земля под его лапами превратилась в вязкую массу.

— Вот значит как! Неужели королевство Шен опустилось так низко, что используют демонов в войне с обычными людьми?

Не дожидаясь команды, Сяо Мин с ледяным мечом в руках бросилась вперед. С яростным криком она вонзила меч в лоб монстра, вливая в него свою мощную магическую силу. Чудовище взвыло от боли, подняло хвост и направило своё жало прямо на Бай Сяо Мин. Она выдернула ледяной меч Шуанье и одним ударом отсекла его жало. Рев чудовища был столь оглушительным, что казалось, он разорвет уши. Оно металось и пыталось задеть Мянь Лан, но Бай Сяо Мин бросилась вперед и толкнула ее в сторону, отбросив принцессу на три метра. Уверенно встав на землю, она полуприсела и с яростным криком вонзила золотой короткий меч Гуанян в лапу чудовища. За несколько мгновений ее одежда была залита кровью чудища, которое начало отступать. Мянь Лан посмотрела на нее с удивлением.

– Демоница.

Бай Сяо Мин бросила на нее взгляд и увидела ее глубокую рану на плече и прорезанную одежду, покрытую кровью. Пока Сяо Мин пыталась сдержать монстра, он успел ранить Мянь Лан. Сжав зубы и едва не побелев от гнева, она прошептала:

– Прости… Я не заметила.

Но эти эмоции ненадолго задержались в ее глазах. Бай Сяо мин шагнула вперед, держа ледяной клинок, и провозгласила:

– Эта тварь посмела угрожать нам! Я разорву тебя на куски!

Скорпион-лис следил за Бай Сяо Мин, его тело содрогалось при каждом вдохе, а раны медленно затягивались. Глаза Бай Сяо Мин чуть сузились. Её ледяной клинок Шуанье выпил немало крови и был пропитан убийственной аурой. Если бы он пронзил обычное чудовище, то рана заживала бы очень медленно. Но это чудовище…

– Демоница, осторожно! – тревожно закричала Мянь Лан сзади.

Монстр взмахнул хвостом, и отломанный наконечник полетел прямо в Бай Сяо Мин. Она прищурилась, протянула руку, и, сосредоточившись, сжала воздух. Кончик хвоста взорвался в воздухе, разбрызгивая ядовитую жидкость. Бай Сяо Мин взмахнула рукой, и магия, превратившись в сильный ветер, вернула ядовитую жидкость обратно к чудовищу.

– Ха-ха-ха-ха! – Скорпион-лис зарычал, и звук, издаваемый его горлом, был похож на человеческий голос.

Бай Сяо Мин нахмурилась. Чем больше чудовище напоминало человека, тем труднее его победить. Этот монстр ядовит, имеет быструю регенерацию, а в этом месте было полно миазмов, что делает долгий бой невозможным. Не успела Сяо Мин придумать план, как чудовище начало говорить невнятные слова:

– Не ожидал, что в современном мире демонов ещё есть такие хорошие бойцы. Жаль, что времени на обучение у тебя нет.

Оно шагнуло вперед повреждённой лапой, но рана уже полностью затянулась. Его шея вытянулась, и чудище сделало глубокий вдох, наполнив легкие миазмами. Глаза его налились кровью, и оно снова заревело. Звук был таким острым, что многие солдаты Шен упали на колени, зажав уши. Рана на лбу чудовища зажила, а на хвосте снова начал расти новый наконечник. Серый мех на его теле вздымался и опадал, и было слышно, как мышцы под ним раздувались. Теперь оно стало ещё больше. Бай Сяо Мин сжала зубы и тут услышала предупреждение Мянь Лан:

– Демоница, это чудовище использует яд. Оно быстро регенерируется и может поглощать магическую силу противника.

Солдаты Шен испугались. Неужели чудище действительно поглотило магию, которой Бай Сяо Мин пыталась его убить? Воительница нахмурилась:

– Это действительно раздражает. – Она повернула ледяной клинок и крикнула: – Эй, армия Шен! Поддержите атаку! Вы же хотите вернуться домой живыми?

Генерал армии сопротивления Шен мгновенно пришёл в себя и скомандовал:

– Построиться!

Солдаты начали быстро двигаться. Чудовище следило за ними, но Бай Сяо Мин бросилась вперёд, чтобы заслонить его обзор. Она взмахнула золотым мечом Гуанян перед его глазами. Раздался звон – это наконечник хвоста столкнулся с мечом Бай Сяо Мин. Но на этот раз наконечник не был сломан, так как девушка не использовала магию. Она отскочила назад, дав при этом солдатам время. Три арбалета с железными цепями выстрелили в спину чудовища, пронзая его плоть и зацепляя кости. Солдаты тянули цепи, не давая монстру двигаться. Нужно было воспользоваться моментом и отрубить ему голову. Сяо Мин замерла в воздухе. Она была готова к следующему шагу, но чудовище холодно усмехнулось:

— Тысячи лет прошли, а методы сражения остались прежними.

Демоница почувствовала неладное. Чудовище двинулось, пренебрегая болью от вырванных костей, и ударило хвостом в одном направлении. Если один угол треугольника будет разрушен, удерживать его станет невозможно. А ведь сейчас здесь оставались только лучшие воины. Если они погибнут, то сражаться с чудовищем будет ещё труднее. Не задумываясь, Бай Сяо Мин бросилась в ту сторону, куда направлялся удар хвоста. Она толкнула солдата, который держал цепь, зная, что тот не отпустит её, даже если это будет стоить ему жизни. Она обернула цепь вокруг золотого меча и вонзила его в землю, но хвост чудовища уже был у её лица. Внезапно кто-то бросился на неё, сбив её с ног, и они вместе откатились в сторону, избежав удара.

– Богиня? – удивлённо произнесла Бай Сяо Мин.

Мянь Лан была отравлена ядом, ее силы богини Цилин были на исходе. Она услышала её голос, поняла, что с ней всё в порядке, и почувствовала облегчение. Но вдруг ее спину пронзила боль. Она увидела, что хвост чудовища снова вырастил наконечник и вонзился ей в спину, почти пройдя через лопатку. Неужели она уже не чувствует боли? Мянь Лан потеряла сознание, ее веки закрылись. Бай Сяо Мин ощутила холод. Она огляделась вокруг и увидев разорванные тела солдат. У каждого из них был дом, где их ждали родные, как те старики в мире людей, которые каждый год ждали возвращения своих сыновей. Но они никогда не вернутся домой. Сяо Мин посмотрела на чудовище, её глаза налились кровью. Эти люди не вернутся из-за этого чудовища! Этого отвратительного создания! Она осторожно отодвинула тело Мянь Лан и тихо произнесла:

– Отступить.

Солдаты услышали её слова и немедленно начали отступать. Чудовище рассмеялось:

– Армия сопротивления Шен, неужели вы решили подчиниться этой демонице? Позвольте мне вас съесть…

– Ты ведешь своих солдат на верную смерть, я еще не встречала такого ничтожного демона как ты, – холодный голос раздался у самого уха чудовища. – Ты разозлил меня.

Скорпион-лис резко взмахнул головой, разбрызгивая ядовитую слюну. Бай Сяо Мин, сжав воздух, заставила золотой короткий меч Гуанян, обмотанный цепью, исчезнуть и снова появиться в её руке. Меч блеснул, отбивая капли яда, и золотой свет засверкал на его лезвии.

– Демоница, остерегайтесь! – закричал генерал армии сопротивления Шен. – Это чудовище поглощает магическую силу.

Губы Бай Сяо Мин дрогнули в полуулыбке:

– Отлично. – Она метнулась к спине Скорпион-лиса и вонзила ледяной клинок Шуанье в рану от арбалетной стрелы. – Попробуй, поешь это! – Рядом она вонзила золотой короткий меч Гуанян. Беспощадная магия устремилась по мечам, пронизывая чудовище насквозь и вонзаясь в землю через его живот. Скорпион-лис заорал от боли. Бай Сяо Мин рывком провернула мечи и попыталась разорвать чудовище изнутри.

Но золотой свет на оружии начал тускнеть, пока не исчез полностью. Тело Скорпион-лиса стало раздуваться, его мышцы стремительно заживали, и мечи застряли в его плоти.

– Ха-ха-ха! – расхохотался монстр. – Мелкая девчонка осмеливается дерзить! – Он широко распахнул пасть и одновременно взмахнул хвостом, вынудив Бай Сяо Мин отступить на несколько шагов. Она почувствовала резкий запах гнили, и, обернувшись, увидела, как огромные клыки чудовища приближаются к ней. Мир погрузился во тьму.

– Демоница! – закричала пришедшая в сознание Мянь Лан, и сердца всех воинов наполнились ужасом.

Великий демон Лунного племени… та, что всегда побеждала, была поглощена чудовищем… Скорпион-лис ещё больше увеличился в размерах и радостно заревел:

– Ха-ха-ха! Когда я уничтожу мир смертных, мы с братьями возродим гору Куньлунь и пустошь! Ха-ха-ха!

Внезапно он замолк, его тело задрожало. Солдаты, несмотря на свой страх, заметили, как он начал корчиться в конвульсиях. В горле чудовища заблестел свет, который разрастался всё сильнее и сильнее. Застрявшие в его спине мечи внезапно исчезли. Из горла чудовища вырвалась золотая вспышка, которая зажгла искру надежды в глазах всех присутствующих. Скорпион-лис широко распахнул пасть, но звука не последовало. Он яростно боролся с этим светом, но в конце концов лезвие золотого меча Гуанян прорвало его горло. С громким взрывом голова чудовища отлетела в сторону, а вместе с ней на землю упала и Бай Сяо Мин. Её тело было залито кровью и какой-то странной жидкостью. Волосы девушки развевались на ветру. Она убрала с лица остатки боевого жара. Бай Сяо Мин медленно подошла к голове Скорпион-лиса и презрительно посмотрела на неё. Её алые глаза выглядели ещё более устрашающими в клубах миазмов.

– Не… может быть, – прохрипело чудовище.

– Разве никто тебе не говорил? – Бай Сяо Мин наступила ему на нос. – Нельзя жрать всё подряд.

Ледяной клинок Шуанье вонзился в его лоб, и глаза Скорпион-лиса закатились. Перед смертью его губы ещё дрожали:

– Всего лишь… девчонка… – В его последние мгновения он увидел кровавый свет в глазах Сяо Мин и что-то понял. – Вот как…

Демоница вытащила клинок и подняла его к небу:

– Чудовище уничтожено!

На мгновение все замерли, а затем раздались радостные крики. Но сколько бы ни радовались солдаты, Сяо Мин больше ничего не слышала. Её зрение начало мутнеть, и она, пошатываясь, направилась к городу. В толпе она заметила белую фигуру, стоящую в тумане.

Ванцзэ…

Бай Сяо Мин с трудом сделала шаг в его сторону и не заметила, как её мечи упали на землю. Следы крови остались на её пути. Люди расступились, создавая для неё коридор. Они увидели, что её левая рука была оторвана, а лицо обожжено ядом. Бай Сяо Мин, ничего не видя перед собой, кроме белой одежды, пошагала к нему. Для Сяо Мин поле битвы стало иллюзией, и только там, где стоял он, был выход.

Ванцзэ…

Она с трудом подняла свою правую руку. Её окровавленный палец коснулся тёплой кожи, оставив за собой липкий след. Ей послышался голос, словно издалека:

– Сяо Мин, время обеда.

Да, она хотела поесть его еды.

Она скучала по нему.

Её пальцы скользнули вниз, и она рухнула в тёплые объятия.

Глава 14

Солнечные лучи пробивались сквозь качающиеся зелёные листья. Прохладный ветерок приносил запах лекарственных трав. Она медленно села и увидела девушку в голубых одеждах, лежащую на качающемся кресле. Кресло тихонько скрипело, создавая атмосферу покоя. Кресло остановилось, девушка повернула голову и спокойно посмотрела на неё:

– Что случилось? Голодна?

– Нет, – её обычно прямая спина слегка согнулась, и на её губах появилась горькая улыбка. – Просто… так устала.

Гао Мянь Лан встала с кресла и медленно подошла к демонице. Она колебалась некоторое время, но вскоре Бай Сяо Мин почувствовала как теплая и мягкая рука улеглась на ее плечо.

— Отдохни, все позади.

— Да.

Она закрыла глаза, но вдруг резко проснулась. Бай Сяо Мин попыталась ухватить что то в воздухе.

– Подожди! – девушка резко проснулась, и боль пронзила её тело. Левая рука болела от плеча до кончиков пальцев, и даже она не могла сдержать стон.

— Я же просил следить чтобы она не двигалась!

Перед ней стояли военный врач королевства Шен и несколько солдат. Врач смотрел на неё с укором. Оглядевшись, она поняла, что лежит на кровати в палатке, вся в бинтах. Воспоминания нахлынули на неё, и Бай Сяо Мин не могла оставаться на месте.

– Помоги мне встать.

Мянь Лан замахала руками:

– Демоница, нельзя, тот человек сказал, что нельзя двигаться.

Наверняка это были запреты болтливого военного врача. Сяо Мин презрительно фыркнула, но не стала настаивать:

– Сколько погибших? Души умерших упокоили? – солдаты растерялись от её вопросов и выбежали из палатки:

– Мы сейчас же позовем генерала!

Бай Сяо Мин раздражённо ударила по кровати:

– Я же не съем вас! Ах, как больно… — девушка тяжело вздохнула и повернулась к Мянь Лан, что сидела рядом с ней на кровати: — Ты… Как твои раны?

— Все в порядке, — улыбнулась Мянь Лан. — Мои ранения ничто по сравнению с твоими. Лекарь королевства Шен сказал, что они могут справиться почти со всем, но так и не научились лечить демонов.

Военный врач подтвердил ее слова:

— Мы сделали все что смогли, остальное зависит от силы вашего внутреннего ядра. Наверное, единственный лекарь, который мог бы с этим справиться молодой господин Гун Е, к сожалению, некоторое время назад отбыл в Гао.

— Тем не менее я благодарна за оказанную мне помощь.

Девушка попыталась опуститься на колени, но Мянь Лан удержала ее, опасаясь вновь разорвать ее раны, которые должны были заживать. Принцесса поклонилась военному врачу:

— Спасибо вам за то что спасли нас. В ответ за вашу доброту, по возвращению в Гао я попрошу отца назначить вас на должность главного королевского лекаря.

Военный врач, удовлетворенный результатом своих стараний, поклонился принцессе и молча удалился из палаты. Бай Сяо Мин удивлённо улыбнулась:

– Признаюсь честно, я недооценивала твой ум, богиня. – Глядя на ее израненное тело и ощущая собственную боль, она вдруг вспомнила их спор с Повелителем демонов. – Я говорила, что древние боги не так уж и велики, и заперли в Пустоши всего лишь несколько зверей. Теперь понимаю, что их заслуга велика.

— Демоница, ты ведь тоже слышала последние слова Скорпиона-лиса? Зачем демонам нужно возрождать Пустошь?

— Каждый человек после долгой дороги стремится скорее добраться домой, демоны же по своей природе склонны скитаться в поисках временного пристанища. Изначально Пустошь была местом рождения всех демонов. Что если демоны ищут вовсе не временное пристанище, а способ вернуться домой в Пустошь?

Мянь Лан замолчала, а затем холодно сказала:

— Если они просто хотят вернуться домой, зачем же уничтожать дом других людей в мире смертных? Это потому что демоны по своей природе жестоки, они совершали беспорядки, потому древним богам пришлось запечатать вход в Пустошь на горе Куньлунь охраняемой горным богом Ин Чжао, а все кто остался в мире смертных были изгнаны в мертвые земли Лунного племени?

— Среди демонов как и среди людей существуют плохие и хорошие, — Сяо Мин подняла голову. — Если бы я хотела восстановить Пустошь, стала бы я сражаться со Скорпионом-лисом и рисковать своей жизнью ради сборища каких-то людишек?

Мянь Лан вздохнула и смягчилась:

— Ты права. Не все демоны плохие. Ванцзэ так же рискует жизнью ради благополучия королевства Гао. Лю Цин погиб, но спас от стрелы Ванцзэ и брата Сяо… Если бы не они…

Глаза Бай Сяо Мин увлажнились, и она, кусая губы, уткнулась лбом в плечо Мянь Лан. Девушка прошептала:

– Ты ненавидишь меня? – ее голос стих, – Хочешь отомстить за смерть Лю Цина?

— Не хочу.

Сяо Мин подняла удивленный взгляд, но не стала вновь спрашивать ее. Она прикрыла глаза и хотела еще некоторое время расслаблено покоиться на плече у Мянь Лан, но внезапная боль во всем теле заставила ее напрячься.

— Что такое? — обеспокоенно спросила Мянь Лан глядя на то как в уголке губ демоницы появилась кровь.

— Рана оказалась сильнее чем я думала.

Мянь Лан посмотрела на нее с гневом и холодом. Почему же эта демоница ничего ей не говорит. Принцесса отдернула рукав и достала небольшой клинок:

— Ты говорила что кровь богини Цилин помогает тебе восстановиться. Когда я уйду в Гао, ты не сможешь подпитываться моей кровью, потому я собираюсь дать тебе столько, сколько захочешь.

Оперевшись на кровать Сяо Мин тяжело дышала и недоверчиво смотрела на Мянь Лан.

— Ты серьезно настроена отдать мне свою кровь?

Мянь Лан проговорила:

— Сколько тебе нужно?

Лицо Бай Сяо Мин было изумленным, однако ее слова звучали холодно и беспощадно:

— Пока ты жива, дай столько, сколько сможешь!

Она провела рукой, и перед ней выросла огромная урна, будто готовая вместить всю кровь, которая текла в жилах Мянь Лан.

— Пусть будет так!

Принцесса решительно порезала своё запястье своим серебряным кинжалом, и кровь начала литься. Она произнесла сквозь слёзы:

— Это за всё, что ты для меня сделала, и что я тебе задолжала!

Когда урна наполнилась, лицо Мянь Лан стало бледнее. Но Бай Сяо Мин просто продолжала смотреть на неё с улыбкой, словно она ждала, когда даже Мянь Лан станет исцеляющим зельем. Принцесса Гао почувствовала головокружение и чуть не упала в урну. Появившийся в палате генерал Шен поспешно подбежал к ней, но Мянь Лан слабо оттолкнула его:

— Не вмешивайся… это… это наше с ней личное дело.

Мянь Лан рухнула у края урны. Генерал заявил:

— Неважно, что она тебе задолжала, этой крови уже более чем достаточно!

Сяо Мин отпарировала с холодной улыбкой:

— Она все еще жива.

После того она это сказала, улыбка на ее лице исчезла. Она не была уверенна что на самом деле жаждет крови богини Цилин. Слабая улыбка появилась на лице Мянь Лан, и она порезала другое запястье, чтобы ускорить кровотечение. Из обеих рук кровь лилась в урну, и у Мянь Лан не осталось сил даже открыть глаза. Через мгновение Сяо Мин тихо произнесла:

— Можешь забирать её.

Мянь Лан подняла голову и пристально посмотрела на Сяо Мин:

— Сегодня возьми столько, сколько хочешь. После этой ночи мы с тобой станем незнакомцами.

Из-за потери крови зрение Мянь Лан стало мутным, и она не могла разглядеть выражение лица Сяо Мин. Ее последние слова были:

— Отведи её домой!

Мянь Лан потеряла сознание. Слёзы, которые она так старалась удержать, скатились по её щекам, упав в урну и создав круги на воде. Сяо Мин молча смотрела на урну, на кровь, на расходящиеся по поверхности кольца. Генерал армии сопротивления Шен молча поклонился Сяо Мин и увёл Мянь Лан. Сяо Мин не двинулась и не произнесла и слова, только смотрела на урну с неподвижной улыбкой на лице. Она видела кровь внутри урны, она сверкала своей мощью. Она медленно потянула к себе урну, и она стала уменьшаться, превращаясь в кроваво-красную драгоценность размером с яйцо голубя. Держа её в руке, Сяо Мин казалась истощенной. Ее лицо бледнело, руки дрожали. Затем опустив взгляд, она заметила компресс из ваты и бинтов, привязанный к ее груди. Демоница слегка прикоснулась к нему и с одного рывка скинула бинты. Кровь хлынула из раны, и Сяо Мин, казалось, потеряла все силы и упала на кровать. Взглянув на небо сквозь окно, улыбка медленно угасла на ее лице. Чёрные тучи закрыли яркую луну, и в глазах Сяо Мин была лишь темнота — бесконечная, беспросветная. Одиночество, длившееся целую вечность.

***

Сильно ослабевшая из-за потери крови Мянь Лан провела целую ночь в глубоком сне, несмотря на множество зелий и настоек, которыми её кормила Хай Ян Су. К счастью, Ванцзэ был занят на военной базе и вернулся только к вечеру следующего дня. Тогда Мянь Лан уже проснулась. Она нанесла макияж, и в суете Ванцзэ не заметил, что с ней что-то не так. Принцесса продолжала пить зелья как воду, однако её состояние не могло улучшиться всего за одну ночь. Она чувствовала усталость и сонливость весь день, часто сидя в коридоре, опираясь на перила, и рассеянно глядя на цветы. Ванцзэ решил, что она скучает по отцу, и не придал этому особого значения, просто поручив Хай Ян Су и Цзинь Цзин уделять ей больше времени и поднимать ей настроение. После нескольких дней отдыха Мянь Лан наконец почувствовала себя лучше. К этому времени Сяо Цзы Юй и Цзин Вей привезли на военную базу дополнительные запасы. Среди солдат королевства Гао, длительное время пребывавших на полях сражений, стал распространяться странный мор. Ванцзэ дал четкие указания своим людям привести самых лучших врачей южного региона и не обращать внимание на их происхождение, будь те людьми королевства Гао или же с земель Шен. Лю Цин был главным королевским советником, приближенным императора Гао Чень Цзэ. Его смерть возложила тяжелую ответственность на Ванцзэ, поэтому тот немедленно встретился с императором Гао, чтобы обсудить этот вопрос.

Гао Чень Цзэ сказал:

— Некоторые вещи могут быть одновременно проклятием и благословением. Если ты правильно найдёшь подход к этой ситуации, то и то, и другое возможно. Неожиданная смерть Лю Цина, несмотря на твою личную боль, может быть не так уж и плохой для будущего королевства.

Ванцзэ задумчиво произнёс:

— Я понимаю, о чем вы говорите.

Он подумал о Шен Цзя Вее, принце королевства Шен, который до сих пор поддерживал тесные связи со многими семьями Центральных равнин. Смерть Лю Цина от рук убийцы, нанятой Цзя Веем заставила кланы земель Гао проклясть его. Теперь все семьи Центральных равнин также поддерживали их. Смерть Лю Цина полностью разорвала последние связи между принцем Шен и Центральными равнинами.

Ванцзэ поклонился императору Гао Чень Цзэ:

— Спасибо за вашу мудрость, теперь я знаю, что делать.

Гао Чень Цзэ вздохнул:

— Ты и так знал, что делать. Просто смерть Лю Цина сильно тебя потрясла. Я вижу, что ты действительно считал его другом.

Ванцзэ вспомнил последние слова Лю Цина и замолчал.

Гао Чень Цзэ продолжил:

— Если бы Лю Цин был жив, я бы не беспокоился о Мянь Лан. Но теперь, когда он мертв, ты должен хорошо к ней относиться.

Ванцзэ ответил:

— Лю Цин говорил перед смертью, что больше ни о чем не жалеет, кроме того, что беспокоится о Лю Юэ. Я уже пообещал ему дать ей спокойную и мирную жизнь.

Император Гао Чень Цзэ удивился:

— Лю Цин действительно был так верен и заботлив. Не удивительно, что он остался подле меня ради Лю Юэ.

Ванцзэ возразил:

— Может показаться, что Лю Цина убила Сяо Мин, но на самом деле он погиб из-за вас! Если бы вы не держали в заточении его сестру, он бы не умер! Если бы не Лю Цин, я бы…

Он резко встал, и вся затаившаяся ярость вырвалась наружу, он со злостью разбил чашки на столе. Император Гао Чень Цзэ строго произнес:

— А твоей вины нет? Почему Бай Сяо Мин захотела убить тебя? Если бы она не пыталась убить тебя, Лю Цин не оказался бы в опасности. Ты разочаровал меня в этом вопросе!

С тех пор, как Гао Чень Цзэ назначил Ванцзэ генералом армии Гао, он всегда относился к нему тепло. Так что это был первый раз, когда Император заговорил с ним резко.

Ванцзэ вгляделся в него и сказал:

— Я знаю, я поступил эгоистично, руководствуясь своими личными мотивам.

Император Гао Чень Цзэ опустил взгляд, его выражение лица смягчилось:

— Если смерть Лю Цина не будет должным образом разрешена, это может привести к большим проблемам. Поспеши в военный лагерь, я займусь этим.

Ванцзэ поклонился Императору запрыгнул на спину белого кондора и ушел.

Через несколько часов Ванцзэ вернулся в военный лагерь. Проходя мимо леса финиковых деревьев, он остановился перед качелями, задумавшись о том, что думает Мянь Лан. Хай Ян Су подбежала к нему и поклонилась:

— Госпожа просит Генерала прийти к ней. Она хочет с вами поговорить.

Ванцзэ улыбнулся и направился в комнату Мянь Лан. Она протянула ему бокал вина и провела им по земле в знак уважения к Лю Цину.

Мянь Лан произнесла:

— Перед войной Лю Цин попросил меня об одолжении, и я хочу помочь ему, особенно теперь, когда не смогла спасти его.

Ванцзэ нахмурился:

— Если речь идет о Лю Юэ, то я уже пообещал Лю Цину.

— Нет. Совершенно нет. Мой отец довольно жестокий человек если дело касается моей безопасности. Я не уверенна, что он так просто отпустит Лю Юэ из-за твоего обещания Лю Цину. Оставь это мне, я смогу уговорить его.

Ванцзэ кивнул и уставился перед собой:

— Тогда, о чем ты хотела поговорить?

Мянь Лан посмотрела на него:

— После того как я вернулась ты не сказал мне и слова. Не спросил где я была и почему привела с собой целое войско армии сопротивления Шен. Ты наверное уже догадался, что я встречалась с ней?

— Меня это совершенно не интересует, —холодно проговорил Ванцзэ, уже готовясь уходить. — Мы дали обещание навсегда остаться чужими друг для друга.

Мянь Лан вздохнула:

— Мне это было ясно. Ты, возможно, и дал обещание Бай Сяо Мин, но в душе не можешь простить ее. Смерть Лю Цина лишь усилит твою неприязнь к ней. Но даже если ты и будешь сдерживать обещание, женщины очень чувствительны. Особенно Сяо Мин. Она почувствует твое настоящее отношение к ней.

Ванцзэ холодно ответил:

— Мне все равно на ее чувства. Я сделаю то, что должен сделать с ней.

Мянь Лан продолжила:

— На самом деле, Сяо Мин и я довольно похожи. В сложные моменты мы можем быть жестокими. Я полагаюсь на свою семью, но полностью доверять им не могу. Мой отец, брат, Сяо Цзы Юй… все они имеют более важные обязанности. Мне приходится полагаться на себя. Так и Сяо Мин может полагаться только на себя, ведь ее не принимает ни одно из четырех царств. Она нервная, подозрительная, упрямая, жестокая. Я не прошу тебя перестать ненавидеть ее, но я надеюсь, что каждый раз, видя ее, ты будешь жалеть ее. В конце концов, она не родилась такой.

Ванцзэ сказал:

— Мянь Лан, она не похожа на тебя! Может быть, у вас обеих холодные сердца, но ты ценишь каждую крупицу счастья после всех своих трудностей. Будь то император Гао Чень Цзэ, Сяо Цзы Юй, Цзинь Цзин, Хай Ян Су или я, ты ценишь то, что они делают для тебя, и всегда благодарна им. Сяо Мин, трудности детства сделали ее жадной. Она не может остановиться, всегда хочет больше. Если ей не уделяют должного внимания, она чувствует себя обиженной. Ее братья Гуань Юй и Юань делали для нее многое. Что касается меня, я не смог сделать ее своей женой. Она понимает, что это всего лишь ошибка, но хочет, чтобы я относился к ней так же, как к тебе. Она не единственная, кто пострадал в этом мире!

Мянь Лан ответила:

— Я говорю тебе это сегодня не только ради Сяо Мин, но и ради тебя. Я прошу тебя хорошо к ней относиться.

Ванцзэ сказал:

— Не беспокойся, я знаю, что делать.

Мянь Лан продолжила:

— Ты еще не встречал князя Се Вей Шена с далеких северных гор? Если Сяо Мин выйдет за него, то будет несчастна. Она будет сидеть взаперти за стенами крепости Се без шанса снова увидеть большой мир. Мы должны что-то сделать для нее. Разве ты желаешь ей подобной участи?

Ванцзэ задумчиво опустил голову, и как раз в тот момент в помещение ворвались пара солдат. Один помогал двигаться второму. Все лицо и руки у них были покрыты ужасными кровавыми фурункулами.

— Господин…

Вслед за ними зашел Вень Хэ Тянь. Его обычный задорный вид сменила серьезная гримаса на лице: стиснутые брови и поджатые губы. Он поклонился Ванцзэ:

— Владыка, заболевших все больше и больше. Наши лекарства скоро закончатся. Ситуация просто ужасная. У меня не хватает рук, чтобы готовить лекарство. Если в скором времени я не получу нужные мне травы, все солдаты умрут.

— Я достану все нужные лекарства.

Белокурый демон кивнул Вень Хэ Тяню и махнул рукой прогоняя всех прочь. Он слышал как выходя из палатки, воины сообщили другим:

— Главный военный советник сказал, что все будет через два дня.

Мянь Лан сидела подле него и только могла что обеспокоенно наблюдать разразившуюся сцену. В скором времени Ванцзэ так же ушел не сказав ей и слова. После ухода Ванцзэ, Мянь Лан сидела в задумчивости, махнув рукой Хай Ян Су, отказавшись от ее помощи. Мянь Лан использовала вино на пальце, чтобы написать на столе имена всех, кто мог иметь обиду на Ванцзэ: генерал Цин Лян, принц Шен Цзя Вей, клан Ци, служанка Чжан Лю, Цзю Мей… Мянь Лан даже написала имя Бай Сяо Мин. Она обдумывала все возможности, но большинство были отброшены как не имеющие оснований для убийства Ванцзэ. Ее рука остановилась на имени Сяо Мин. Неужели демоница снова ее обманула.

Ванцзэ приказал солдатам собрать трупы погибших от чумы на большом настиле для костра. Он видел страдание и боль людей и ему самому становилось не по себе. Когда подготовка была окончена, он приказал генералу Цзинь Вею принести ему вино, сам же взял факел из рук одного из солдат и поджег тростниковый настил. Высокое пламя в мгновение ока вспыхнуло в самом центре лагеря, осветив все его окрестности. Ванцзэ пролил вино на землю и сказал:

— Они войны. Если им суждено умереть… То они должны умереть в бою. Простите что подвел вас.

Все солдаты Гао наблюдали и за ним. Сейчас, даже те, кто отказывался признавать его своим генералом из-за его демонической природы, прониклись к нему глубоким уважением. Только с задних рядов доносился еле уловимый ушами Ванцзэ шум:

— Кто бы мог подумать, что необузданный демон, отказывающийся признавать любые правила сможет заниматься тем, что он в глубине души должен презирать.

— Мне всегда говорили, что владыка Ванцзэ на самом деле просто монстр для нас, отвратительный демон. Для высоких богов Небесного царства он даже меньше чем ничего.

— Я всегда был возмущен тем, к чему это лишнее патрулирование в полночь. Тогда вообще была не моя смена.

— Император Гао Чень Цзэ слишком доверяет этому омерзительному демону.

Ванцзэ развернулся к армии Гао, теперь его белоснежная фигура была затемнена на фоне костра. Он проговорил:

— Те, кто боится смерти, могут уходить прямо сейчас. Я никого не держу насильно.

Весь шум мгновенно затих и никто не посмел выйти из ряда. Ванцзэ молча развернулся и продолжил смотреть на огонь. Он стоял и не двигался, даже тогда, когда большинство солдат уже разошлось по палаткам. Лишь огоньки затухающего пламени продолжали плясать в его темных глазах.

Уже давно рассвело. Тогда Мянь Лан наконец проснулась. Оказывается всю ночь она проспала сидя за столом с кувшином вина. Выйдя из палатки она стала искать Ванцзэ, но нашла только Вень Хэ Тяня, который с лекарем Гун Е размачивал в тазике лекарственные травы. Лица обоих были обмотаны марлей. Вень Хэ Тянь сказал:

— Еще ночью Владыка ушел за травами, у него есть связи с людьми с Центральных равнин. Не волнуйся, он скоро вернется.

Но в сердце Мянь Лан было не спокойно.. Тогда она решила об этом не думать и прогуляться по окрестностям военного лагеря. Если бы она могла скоротать с кем-нибудь время, оно не было бы похоже на тягучий мармелад. Но Цзинь Цзин и Сяо Цзы Юй недавно отбыли в столицу Шен, чтобы наладить связи с местными богатыми семьями и мирными жителями, потому у нее больше не было того, с кем можно разделить свою тоску. Принцесса еще блуждала некоторое время пока не забрела в сосновый лес. Сосны здесь были причудливо изогнуты, а на некоторых висели талисманы, изгоняющие злых духов. Мянь Лан подняла голову и увидела его. Сидящего на сосне с кувшином вина, во всем белом, похожим на недавно выпавший снег. Кажется Ванцзэ был погружен в свои размышления, потому не заметил ее. Она привязала подол платья лентами и полезла на дерево. Все детство Мянь Лан провела в клане Сяолин и лазила по деревьям получше любого мальчишки. Только лишь длинное платье мешало ей как следует цепляться за выступающую кору дерева.

Даже когда она села перед ним, Ванцзэ по прежнему не замечал ее.

— Ты ненавидишь меня?

От его внезапного вопроса Мянь Лан вздрогнула и подняла голову.

— Я тебя не ненавижу.

— Почему?

Мянь Лан вздохнула:

— Хотя ты иногда и причиняешь мне боль, и постоянно пугаешь меня, но ты бы мог сожрать меня, чтобы увеличить свои силы. Я не ожидала, что ты проявишь милосердие.

Ванцзэ прошептал:

— Тебе лучше остаться со мной.

— Это врятли, — Мянь Лан опустила взгляд.

Ванцзэ обеспокоенно нахмурил брови:

— Почему?

Мянь Лан пояснила:

— Хотя во мне и течет кровь богини, я смертная и не могу жить вечно. Ты демон и уже прожил тридцать тысяч лет. Возможно я смогу быть рядом с тобой ближайшие шестьдесят лет, а затем уйду разбив тебе сердце. Разве ты хочешь этого?

— В жизни невозможно найти постоянного спутника, так что я буду рад даже временному…

Ванцзэ снова прильнул к кувшину с вином и тонкая струйка сладкой воды полилась по его подбородку. Мянь Лан пододвинулась ближе, уложив голову ему на плечо.

— Ты всегда был одинок. Наверное, это было ужасно?

Ванцзэ вытер подбородок рукавом.

— Ты не поверишь, но длительное время пребывая в одиночестве, ты постепенно привыкнешь к нему. И вновь приобретая друзей, ты боишься разочаровать их.

— Но ты не разочаровал меня! — возразила Мянь Лан.

Ванцзэ улыбнулся и ласково погладил ее по голове. Когда он поднимал руку, Мянь Лан заметила на его белой одежде на груди кроваво-красный след.

— Ты ранен?

Ванцзэ ответил:

— Это пустяки, — внезапно он о чем то подумал и нахмурился. — Кто-то слил информацию о лекарствах. Я попал в засаду.

— Ты знаешь кто организовал ее? — голос Мянь Лан дрожал.

— Не знаю… Но это были те же люди, что и в прошлый раз. Я подозреваю, что в горах есть предатель. Хотя я был ранен, но смог убить нескольких человек и им пришлось отступить. Ты знаешь, верно?

Перед глазами Мянь Лан встало событие в клане Сяолин и такая быстрая смерть Лю Цина.

— Дай мне все обдумать…

Ванцзэ внезапно рассвирепел и схватив Мянь Лан за шею прижал к стволу сосны. Принцесса почувствовала как пять острых как бритва когтей вонзились ей в шею.

— На карту поставлена жизнь тысяч солдат! Не время для твоих игр! Если ты что то скрываешь, можешь больше не пытаться войти ко мне в доверие!

Мянь Лан обеими руками схватила его за руку пытаясь ослабить хватку. Она задыхалась и кашляла, но Ванцзэ никак не отпускал ее. Принцесса с мольбой смотрела ему в глаза, тогда когда они загорелись кроваво красным цветом. Ванцзэ видел все что произошло в городе Цин Шуй и то, как Мянь Лан отдала почти всю свою кровь Бай Сяо Мин. Он увидел как Мянь Лан пользовалась силой богини Цилин и пришла мстить за него. Это никак не может быть она, разве Мянь Лан желает зла своему народу. Он остановился на моменте разговора Принцессы с Сяо Цзы Юем еще до того, как они отправились в клан Сяолин. Кроме их двоих там был еще один человек — генерал Цзинь Вей, который сообщил, что Чжао Синь И взяли в плен солдаты вражеского королевства Шен. Цзинь Вей. Если подумать, он больше всех рвался в битву в клане Сяолин. Ванцзэ снял заклинание. Мянь Лан, едва не потеряв сознание, скатилась ему на грудь.

— Прости меня. Моя демоническая природа, я еще не могу как следует контролировать ее.

— Я думаю, — прошептала Мянь Лан. — Думаю… Бай Сяо Мин была под властью магии, она не хотела убивать тебя, и не хотела убивать Лю Цина. Сознание Цзинь Вея тоже контролируется кем-то из Шен. Я не удивлюсь, если аналогичная участь постигла самого принца Шен. Ванцзэ. В следующий раз их будет больше, ты сможешь победить их?

— Если я не смогу убить Шен Цзя Вея, то однажды он точно убьет меня.

— Ванцзэ! Только не умирай! Ты должен вернуться живым!

По щекам Мянь Лан начали скатываться горячие слезы. Ванцзэ видел это и его сердце невольно до боли сжалось. Он ответил:

— Не волнуйся. Меня не так просто убить.

Он обнял ее прижимая к своей груди и Мянь Лан постепенно успокаивалась. Полная луна день и ночь стояла над лесом, своим белым светом освещая все окрестности. Внизу раздавался тихий скрип колесницы и внезапно он остановился прямо под сосной на которой сидели Ванцзэ и Мянь Лан.

— Эй, вы не подскажете мне дорогу до военного лагеря генерала Ванцзэ? Я тут немного заблудился.

Под сосной стоял молодой человек, весьма красивой внешности, прямым носом и блестящими аквамариновыми волосами, но одет он был очень небрежно и толкал большую повозку, по видимому с лекарственными травами, ибо от нее исходил характерный запах. На руках у молодого человека сидел уродливый кот черно белого окраса и громко противно орал.

— А-Фу, не бойся, в этом сосновом лесу нет демонов. Никто не съест тебя.

Молодой человек гладил кота, но тот продолжал истошно орать. Ванцзэ и Мянь Лан спустились на землю. Молодой человек поклонился обоим.

— Простите меня, что нарушил ваше уединение. А-Фу может чувствовать демоническую ауру, вот и предупреждает меня.

Ванцзэ спросил:

— Как тебя зовут!

Молодой человек с красивой внешностью поклонился еще раз.

— Мое имя — Е Сяо Лин, я лекарь и живу в небольшой деревне у Восточного моря. Недавно пришел человек и попросил меня отправиться в клан Сяолин, сказал, в армии Гао наступил ужасный мор. Я решил захватить с собой все целебные травы и плоды, что у меня были.

Мянь Лан посмотрела на Ванцзэ и заметила мгновенное воодушевление на его лице. Ванцзэ развернулся и направился на базу, сказав Е Сяо Лину следовать за ним. Когда они добрались до военного лагеря, работа там уже кипела во всю. Ванцзэ приказал генералу Цин Ляну:

— Выделите лекарю Е Сяо Лину в помощь нескольких людей и найдите лучшее место для его работы.

— Слушаюсь.

Генерал откланялся. Не дав Ванцзэ ступить и шагу, к нему подбежал Вень Хэ Тянь, он будто был чем-то обеспокоен.

— Владыка, по твоему приказу мы с лекарем Гун Е ведем записи. Тем людям, которым мы дали лекарство вчера, сегодня будто стало лучше, а затем болезнь настигла их с новой силой. Я думаю, у нее вовсе не естественная природа…

— Верно, — все развернулись и посмотрели на Е Сяо Лина, который только что закончил осмотр солдата, лежащего без чувств неподалеку. — Все симптомы указывают на то, что это дело рук демона. Лекарь, вы же видели эти странные черные трещины на шеях больных?

Кот по имени А-Фу теперь сидел у него на плече и все еще орал. Вень Хэ Тянь сдвинул брови так сильно от чего на его лбу появилась маленькая морщинка.

— Увы, но они стали появляться только сегодня, — заявил он таким тоном, будто Е Сяо Лин сомневается в его компетентности.

Ванцзэ спросил:

— Разве существуют демоны, способные на это?

— Конечно, — Мянь Лан и Е Сяо Лин ответили одновременно. Ванцзэ внимательно посмотрел на обоих. Если Мянь Лан долгое время обучалась на горе Сяояо и изучала демонов вместе со своим наставником, то лекарь Е Сяо Лин был не так прост, каким мог показаться на первый взгляд.

Будто прочитав мысли Ванцзэ, Е Сяо Лин достал из своих вещей книгу:

— Есть демоны, способные управлять природными явлениями, есть те кто может приносить беды. Если есть демон, приносящий с собой мор, конечно же есть тот, кто может уберечь от него. Я много путешествую, собираю лекарские знания по всему миру, потому не раз встречал демонов, готовых меня сожрать. Но каждый раз, кто-то спасал меня из лап чудовищ. Ха-ха, такой я везучий человек… Если вы не в курсе, я могу дать вам почитать свои труды.

Мянь Лан сказала:

— Он прав. Если болезнь никак не отступает, значит нам нужно найти ее источник и уничтожить его.

Ванцзэ посмотрел на нее и задумался. Все время по прибытию в военный лагерь он чувствовал что-то неладное, но так как эти ощущения были не постоянными, он решил не обращать на них внимания. Если бы он понял это раньше, то смерти солдат можно было бы избежать…

— И как мы найдем источник мора? — пробурчал Вень Хэ Тянь не горя желанием разговаривать с Е Сяо Лином.

— Ох, вы разве не чувствуете эту мощную демоническую энергию? Не зря мой А-Фу оповещает меня всю дорогу.

Будто подтверждая слова Е Сяо Лина, кот заорал еще громче и истошнее. Вень Хэ Тянь не выдержал:

— Да заткни ты этого кота наконец!

— Демоническая энергия исходит вот от сюда.

Е Сяо Лин протянул руку. Мянь Лан не сразу поняла, что он указывает на Ванцзэ. Белокурый демон смотрел на него с холодной улыбкой на лице.

— Великий демон… — Е Сяо Лин подошел ближе, в его глазах не было страха. — Неужели ты желаешь смерти всем этим солдатам?

Мянь Лан увидела как вздулась жилка на шее у Ванцзэ, а его глаза вспыхнули красным.

— Ванцзэ, нет! — она бросилась к нему, обнимая его, дабы ограничить движения. Принцесса с гневом посмотрела на лекаря. — Ты чего несешь? Это не может быть он! Если бы он был тем, кто приносит чуму, то не пытался бы вылечить солдат! Ванцзэ старается спасти всех и сильно переживает когда кто-то из его людей умирает! Среди демонов тоже есть хорошие люди!

Сердце Мянь Лан билось в бешенном темпе. Она не знала почему все стремятся обвинить Ванцзэ во всех тех плохих вещах, что происходят в мире, но из-за этого она испытывала просто ужасный гнев.

— Мянь Лан, — до ее уха донесся тихий шепот и принцесса посмотрела на Ванцзэ. — Все в порядке.

Мянь Лан кивнула и отпустила его. Ванцзэ высвободил свою духовную силу. Она была белой как снег, такой же белой, как он сам. Духовная сила окутывала все тело Ванцзэ, он замер на некоторое время, лишь одни глаза двигались, будто в поисках чего-то.

— Мянь Лан, взгляни.

Ванцзэ протянул принцессе свою руку и когда она обхватила его за руку, его духовная сила привела в движение кровь богини Цилин. Мянь Лан зажмурилась, а когда снова открыла глаза увидела все совершенно иначе. Белая демоническая аура явно принадлежала Ванцзэ, а божественная золотая — ей самой. У Вень Хэ Тяня и Е Сяо Лина так же были демонические ауры, но все это было совершенно не то. Она посмотрела на лагерь и увидела прямо над ним скопление черной демонической энергии. В месте, где располагался небольшой финиковый лес, энергия была особенно густой.

— Это там!

Мянь Лан моргнула и все вокруг вновь стало обычным. Ванцзэ стремительно запрыгнул на спину большой белой птице, в которую секунду назад обернулся Вень Хэ Тянь.

— Возьми меня с собой!

Ванцзэ взглянул на Мянь Лан, его тон был холодным и отстраненным:

— Нет, это может быть опасно.

— В Цин Шуй я одна сражалась с Бай Сяо Мин! Что может быть опаснее?

Ванцзэ нахмурился. Он не хотел брать с собой Мянь Лан, но принцесса была упертой и продолжала настаивать на своем. Он решил, что споря с ней, лишь впустую тратит свое время. Он протянул Мянь Лан руку и та устроилась рядом с ним на спине белого кондора.

Глава 15

Чем ближе они подходили к западной части лагеря, тем сильнее был туман. Мянь Лан чувствовала, как её настораживает это место, и сказала Ванцзэ:

— Если найдём виновника, справедливость будет вершить мой народ.

Тот помолчал, и принцесса подумала, что он согласен, но затем он возразил:

— Невозможно. В первую очередь это касается меня. Твои силы богини Цилин еще не восстановились, ты не сможешь справиться с таким сильным демоном.

Мянь Лан остановилась и повернулась к Ванцзэ. Увидев в его глазах непреклонную решимость, она вдруг поняла, что за его внешней непринуждённостью скрывается твёрдая позиция, когда дело касается его самого.

— Хорошо, — согласилась девушка. — Тогда совместное расследование.

Ванцзэ хотел ответить, но они уже подошли к самому густому туману. Он был настолько ядовит, что даже Ванцзэ почувствовал дискомфорт.

— Кажется, мы уже у самого края лагеря, но ничего не нашли, — заметила Мянь Лан.

Вень Хэ Тянь, который молча следовал за ними, внезапно выдернул волос из головы Мянь Лан. Она не почувствовала боли, но удивлённо спросила:

— Что ты делаешь?

Вень Хэ Тянь улыбнулся и, ловко свернув её чёрный волос в форму бабочки, сказал:

— Смотри внимательно.

Когда он отпустил бабочку, она взлетела, расчищая туман. Перед ними появилась красная дверь в финиковом лесу. Мянь Лан была удивлена, хотя она уже привыкла видеть странные вещи, дверь, выросшая из ниоткуда потрясла все ее ожидания. Ванцзэ сказал:

— Вот и разгадка.

Мянь Лан бросила на Вень Хэ Тяня косой взгляд и, сжимая серебряный кинжал, шагнула вперёд со словами:

— В следующий раз выдерни свой собственный волос.

Ванцзэ решительно встал перед ней преграждая ей дорогу. Принцесса было хотела возмутиться, она не хотела быть для него обузой, не хотела просто стоять и смотреть как сражаются другие, но Ванцзэ произнес:

— Оставь это на Вень Хэ Тяня.

Зная, что это, вероятно, логово зверя, приносящего чуму, Вень Хэ Тянь не стал церемониться. Он пнул алую дверь, и та задрожала, но не открылась. Применив силу, он почувствовал, как магия вливается в его ногу. Раздался громкий хлопок, и двери распахнулись, выпустив облако тумана. Белая бабочка, пролетевшая мимо уха Мянь Лан, стремительно полетела вперёд, очищая путь от ядовитого тумана. Войдя первым, Вень Хэ Тянь не ожидал увидеть за стенами, или, точнее, за этими магическими дверями, дворец, настолько роскошный, словно императорский. С тех пор, как он ворвался внутрь, изо всех стен начали появляться черные тени — воины, стремящиеся его убить. Длинный меч в руках юноши молниеносно рассек воздух, отсекая головы нападающим, и он бесстрастно шел по залитому кровью полу. Тела побежденных воинов, лежащих на земле, медленно превращались в сухие ветви ясеня. Когда Ванцзэ и Мянь Лан зашли следом за Вень Хэ Тянем, у входа белокурый демон поднял ветвь древа и внимательно пригляделся к ней:

— Все эти люди — марионетки, созданные духом ясеня. Возможно, наш враг куда более опасен, чем мы предполагали.

Прокладывая путь, Вень Хэ Тянь методично уничтожал противников, пока не достиг развилки. Схватив одного из врагов, он на глазах у остальных проткнул белым мечом другого, разорвав его внутренности магией, так что он рассыпался в прах.

— Говори, — голос юноши звучал, словно из ада, — где главарь?

Трясущийся от страха воин указал на правый проход:

— Справа… справа.

— А слева что?

— Там держат духов земли и гор.

Вень Хэ Тянь отпустил его, но, прежде чем тот успел убежать, схватил его за волосы и ударил головой об стену, оставив его без сознания.

В этот момент подошли Ванцзэ и Мянь Лан. Увидев происходящее, Ванцзэ нахмурился.

— Кровожадность и жестокость не принесут пользы, даже если это враг.

Серебряный меч Вень Хэ Тяня был залит кровью, он бросил холодный взгляд на своего повелителя.

— Владыка, позволь мне самому разобраться здесь. Этот путь ведёт к пленённым духам земли. Я не владею столь искусной магией, так что займись ими сам. Найду главаря и притащу тебе его обезглавленное тело.

Ванцзэ вздохнул, глядя ему вслед. Он повернул влево.

— Кажется, он разозлен слишком сильно.

Мянь Лан молча следовала за ним. Часто видя Вень Хэ Тяня в дружелюбном расположении духа, она и не подозревала о такой его обратной стороне. Ванцзэ почувствовал как она напряглась и спросил:

— Что такое? Испугалась?

— Нет, — Мянь Лан попыталась скрыть от него свой страх. — Просто… Это неожиданно.

Ванцзэ сделал вид, будто поверил ей:

— Ладно, помоги мне освободить этих духов земли и гор.

Чем ближе Вень Хэ Тянь подходил к последней комнате, тем сильнее становилось сопротивление. Когда он наконец прорвался через последнюю дверь, перед ним открылся зал, сверкающий золотом. Он осторожно ступил внутрь, оглядываясь по сторонам. Всё было тихо, никаких стражников. Внезапно земля задрожала. Три огромных чудовища с человеческими чертами спрыгнули с потолка и окружили его. Их лица искажали звериные черты, изо ртов торчали острые клыки, глаза горели красным. Вень Хэ Тянь ощутил их звериный запах и едва сдержал дрожь. Это были люди, превращённые в чудовищ. Они стояли напротив друг друга, готовые к бою. Вдруг одно из чудовищ бросилось на него. Вень Хэ Тянь вскинул меч, но монстр, схватив его, с силой попытался отвести удар. Белый Клинок прорезал его ладонь, из которой хлынула кровь, но чудовище, не чувствуя боли, продолжало нападать. Вень Хэ Тянь был ошеломлен его упорством. Он быстро увернулся. В этот момент другое чудовище ударило его в спину, и юноша покатился по полу, но снова поднял свой меч. Его окружили, но он был готова к бою.

— Эти трое… нелегко будет с ними справиться…

Подле Вень Хэ Тяня возник Ванцзэ, он держал Мянь Лан позади себя.

— Владыка, зачем ты привел богиню Цилин сюда?

Беловолосый демон не ответил ему, он поднес скрещенные пальцы к губам, накладывая заклинание:

— Разбить.

Воздух в комнате стал плотным от напряжения. Ванцзэ оценил противников, его убийственная аура заполнила пространство. Чудовища рычали, слюна стекала с их клыков. Он заметил, что раны на их телах заживали на глазах, а его заклинание будто и вовсе не подействовало.

Мянь Лан сказала:

— Они, как та тварь, которую Бай Сяо Мин убила в Цин Шуй. Чудовища…

Туман вокруг них зашевелился, и Вень Хэ Тянь понял, что они собираются напасть. Белый меч задрожал в его руках, когда он взлетел в воздух, нанося удар. Но чудовище бросилось прямо на него, пытаясь схватить меч. Вень Хэ Тянь увернулся, но его снова атаковали. Отражая удары, он искал слабые места, готовый к решающему удару. Юноша никак не ожидал, что его белый меч, который сопровождал его в битвах по всему миру, не смог перерубить ноги этому существу. Он ударил, как по прочнейшей стали. Раздался звон, и меч задрожал, чуть не выбившись из его рук. Вень Хэ Тянь перевернулся в воздухе, отступил на безопасное расстояние, и взглянул на лезвие. Он ясно увидел на нём небольшой зазубренный край. Вень Хэ Тянь был шокирован. Меч, который в его руках стал универсальным оружием, способным отсекать головы и наносить разрушительные удары. Но сегодня он дал трещину… Не давая юноше времени на размышления, двое других громил окружили его, как голодные волки, готовые разорвать на его куски. Мянь Лан взволнованно взглянула на Ванцзэ:

— Ты не собираешься помочь ему?

Ванцзэ не отвечал ей и наблюдал за битвой. Вень Хэ Тянь взлетел в воздух, пытаясь зацепиться за балки потолка и найти выход из этой ситуации, но едва он поднялся, как ещё одна фигура прыгнула выше него и обрушилась с ударом сверху. Вень Хэ Тянь едва успел уклониться. Он схватил громилу за запястье, и, сжав его пальцами, вложил всю свою духовную силу. Раздался хруст — кость была сломана! Громила взревел, открыв грудь для удара. Вень Хэ Тянь без колебаний вонзил меч в его сердце. Мышцы чудовища сопротивлялись, но меч вспыхнул, прорезая путь. Громила упал, ударившись о стену и оставив в ней глубокую вмятину. Оставшиеся чудовища взревели, их мускулы напряглись, и они бросились на Вень Хэ Тяня. Он не уклонился, а прыгнул навстречу и ударил мечом сверху. Но чудовище было быстрее. Оно схватило оружие рукой, и, не чувствуя боли, размахнулось второй рукой, ударяя по лицу юноши. Он же сжал его шею ногами и, вложив всю свою силу, бросил его о потолок, обнаружив за плиткой светлую комнату. Там прятался человек в зелёной одежде, который смотрел на происходящее сверху. Увидев, что люди находящиеся внизу смотрят на него, человек поспешно скрылся. Вень Хэ Тянь вытер кровь с уголка губ и крикнул:

— Владыка, быстрее! Главарь… сбежал…

В этот момент чудовище снова атаковало, но Ванцзэ, взглянул на него и холодно произнёс:

— Разбить!

Мощная аура разнеслась вокруг, остановив время. Монстры замерли, покрылись льдом, и медленно осыпались на пол.

— Ты… что сделал? — изумлённая Мянь Лан смотрела на Ванцзэ, словно впервые увидела его настоящую силу. — Почему в первый раз не подействовало?

Демон ответил:

— Потому что я не хотел навредить Вень Хэ Тяню. Идем, мы не должны упустить духа чумы!

Мянь Лан поспешила за ним, а Вень Хэ Тянь остался внизу готовый дать отпор, на случай, если внезапно подоспеет подмога врагу. Второй этаж несколько отличался от первого, но на нем так же все было изыскано обставлено. Небольшой внутренний дворик вмещал в себя беседки и водоемы, а прямо по центру росло раскидистое древо ясеня. Ванцзэ спросил:

— Можешь отследить ауру того духа?

Мянь Лан удивилась:

— Ты же великий демон, почему сам это не сделаешь?

— Из-за слишком плотной концентрации тумана все мои пять чувств притупились. Мне придется попросить тебя об одолжении.

Принцесса поняла, что Ванцзэ не стал бы шутить над ней в подобной обстановке, потому вновь использовала силу богини Цилин. Когда ее глаза наполнились золотым светом, она увидела как демон прислонил к середине лба два пальца. От кончиков его пальцев тянулась белая нить. Он поделился с Мянь Лан своей силой. Девушка оглядела округу и все же заметила следы демона чумы, сворачивающие по коридору направо.

— Вон там, — Мянь Лан вначале двинулась туда, после снова прислушалась к своим ощущениям. — Кто-то идет сюда.

Внезапно заклинание настигло их сзади. Если Ванцзэ был демоном и смог противостоять ему, смертное тело Мянь Лан попало под его действие. Принцесса качнулась в сторону и Ванцзэ инстинктивно сжал пальцы на ее плече. Губы великого демона слегка поджались, в его сердце поднялась непередаваемая эмоция. Он, не оборачиваясь, махнул рукавом и сжал пять пальцев в направлении двух мужчин. Прозвучал громкий звук, словно рассветный колокол, очищая окружающий воздух. Из него исходила яркая, чистая энергия, которая превращала всё вокруг в пепел.

— Как подло, — его голос был холоден и суров. Принцесса слабо улыбнулась.

Рука, державшая её за плечо, сжалась, и Ванцзэ посмотрел на неё своими тёмными глазами, не выражая никаких эмоций. Он поднес к губам скрещенные пальцы свободной руки:

— Явись!

Перед ним возник демон в зеленой одежде, что наблюдал за ними ранее. Глаза Ванцзэ вмиг вспыхнули алым, словно в них отразилась молния.

— Как твое имя?

Демон упрямо завертелся, стал тараторить бессвязные и не понятные слова. В мире демонов имя всегда значило очень многое, именно в нем скрывалась основная суть. На середине фразы демон вдруг начал задыхаться. Воздух почему-то стал густым и тягучим, будто чья-то невидимая рука появилась из ниоткуда и схватила его за горло. Демон чумы оторвался от земли , дрыгая ногами. Он отчаянно боролся и хрипел, не в силах вымолвить ни слово. Демон открыл рот, пытаясь глотнуть хоть каплю воздуха. Взгляд, мечущий гром и молнии, сверлил трепыхающегося между небом и землей демона. Хриплый, проникающий до мозга костей голос произнес:

— Как смеешь ты, ничтожный демон, противиться приказам Владыки?

— Ванцзэ, не убивай его! — крикнула Мянь Лан.

Ванцзэ вдруг разжал ладонь, и висящий в воздухе демон упал на землю. Его лицо было синюшно-бледным, он держался за горло, сипел и кашлял, пытаясь отдышаться.

— Как тебя зовут? — бесстрастно произнес Ванцзэ, заглядывая за ответом прямо в душу демона.

— Ци… Ци Чжун.

Взгляд демона был расфокусирован, как будто некая сила контролировала его разум. Лицо Ванцзэ не выражало никаких эмоций, он продолжал спрашивать:

— Это ты распространяешь чуму?

Демон на миг запнулся, но стоило Ванцзэ чуть сжать ладонь, вздрогнул и ответил:

—Да…

Ванцзэ нахмурился:

— Кто подослал тебя?

— Ли… — Ци Чжун открыл рот, чтобы ответить на вопрос, но вдруг замер, вперив взгляд куда-то в пустоту. — Ли Лунь.

Его лицо побледнело еще сильнее, а глаза снова стали осмысленными, словно он пробудился от кошмара. Он страшно закричал и откинул назад голову, освобождаясь от власти Ванцзэ. Кровь хлынула из семи отверстий на его лице (два глаза, две ноздри, два уха и рот). Послышался слабый звук, будто поток ветра проник в неплотно закрытое окно, мелькнула белая вспышка. Из семи дыр Ци Чжуна проросли побеги ясеня, он издал нечеловеческий стон и бездыханный рухнул на землю. Алая кровь фонтаном хлынула из зияющих ран, вместе с кровью ушла и жизнь.

— Кто? — Ванцзэ обернулся, изменившись в лице. Он инстинктивно прикрыл собой Мянь Лан.

Под ясенем в глубине двора стоял человек. Его длинный волосы блестели драгоценным черным турмалином. Он был высок и строен, с нежными и прекрасными чертами лица. Даже цветы за его спиной уступали ему в красоте. В руках незнакомец держал удивительный меч. Меч пульсировал белым светом, отражаясь в его холодных глазах. У его ног росли побеги ясеня. Именно этот демон только что убил товарища, попавшего в лапы врага.

— Мянь Лан, оставайся здесь.

— Нет, постой! Демон Ли Лунь очень опасен! — Принцесса было бросилась за ним, но Ванцзэ уже спрыгнул во внутренний двор.

— Сияющий меч? — проговорил Ванцзэ, ошеломленно глядя на Ли Луня.

Генерал Гун рассказывал ему, что подобное оружие могло забирать жизни, не прикасаясь к своей жертве. Убивал сам дух меча. И это оружие оказалось в руках демона?

— Тебя тренировал мастер меча? — нахмурился Ванцзэ.

— Не неси чушь!

Ли Лунь взмахнул клинком, направляя его острие к поверхности земли. Снаружи послышались крики. Ванцзэ невольно вскинул бровь. Ли Лунь пробрался в поместье, презрев опасность и риск, только для того, чтобы убить своих товарищей? Поистине безжалостный демон.

— Нет, ты не можешь быть учеником мастера меча. То, что у тебя в руках, никак не может быть Сияющим мечом, — Ванцзэ нахмурился и внимательно взглянул на противника.

На протяжении многих сотен и тысяч лет большинство учеников мастеров меча в даосских сектах были из влиятельных семей Центральных равнин. Изредка встречались люди с Южных и Северных земель, из царства богов, а вот демонов не было никогда. Ванцзэ холодно спросил:

— Где ты учился искусству фехтования?

Вместо ответа Ли Лунь занес меч и ударил, глядя Ванцзэ прямо в глаза!

— Ты переоценил свои силы, — нахмурился Ванцзэ, складывая пальцы и указывая вперед, на сеть из тысяч сияющих мечей.

В тот же миг меж его пальцев возник луч света, материализуясь в огромный клинок-полумесяц. С гудением расколов пустоту, он устремился навстречу врагу, кромсая на части сверкающую сеть. Раздался громкий скрежет, от которого содрогнулся весь двор. Тысячи пронизывающих воздух световых дорожек вмиг исчезли, словно снесенные ураганом, но через секунду возникли вновь превращаясь в девять острых лучей, разящих с небес! Взгляд Ванцзэ застыл. Не произнеся ни слова он лишь втянул воздух сквозь сжатые зубы и стремительно отступил, подняв обе руки. Около его груди, прямо в месте солнечного сплетения возник острый отросток ясеня. Белокурый демон обрубил его конец и отросток древа рухнул на землю. Ли Лунь отвлек его внимание и применил свою силу. Он действительно непрост! Сопровождаемые раскатами грома лучи, в которые превратился меч Ли Луня, ударили разом, но столкнулись с невидимым барьером. Полы длинных одежд Ванцзэ разлетелись в стороны, словно от порыва сильного ветра, бьющего в лицо. В душе Ванцзэ впервые зародилось зерно страха. Он уже потратил на защиту от этого удара половину своих духовных сил. Вдруг сияющие мечи исчезли. Вместе с ними исчез и Ли Лунь. В воздухе еще чувствовалась колкая энергия меча. Обжигающе холодная, пронизывающая до костей энергия. Навыки тех, с кем Ванцзэ приходилось сражаться не идут ни в какое сравнение с этой техникой. Весь двор словно покрылся кровавой росой, и было не понятно, чья это кровь. Пролил ли ее Ли Лунь, или она текла в жилах тех, кто сейчас хладным трупом лежал за воротами поместья. Ванцзэ вернулся к Мянь Лан. Как он и просил ее, она оставалась на месте. Она сидела на коленях, а в ее ладонях лежало почерневшее ядро демона чумы — Ци Чжуна. Мянь Лан холодно произнесла:

— Теперь чума должна отступить.

Ванцзэ заметил изменение в тоне ее голоса:

— Но тебя по прежнему что-то тревожит?

Девушка поднялась и посмотрела на Ванцзэ, в ее глазах все еще был золотой отблеск силы богини Цилин. Она нахмурилась:

— Ци Чжун не хотел убивать наших людей. Он любил мир смертных, но из-за своей природы не мог долго находиться здесь.

Ванцзэ спросил:

— Кто тебе это сказал?

— Перед своей смертью, Ци Чжун позволил мне проникнуть в его чертоги разума. Всю жизнь он страдал и мечтал избавиться от своей силы. Когда он встретил Ли Луня, тот пообещал помочь ему. Он привел его в поместье, там был человек в черной мантии и маске зверя, он взмахнул рукой, после этого Ци Чжун больше ничего не вспомнил, — лицо Мянь Лан побледнело еще больше, в ладони она сжала внутреннее ядро Ци Чжуна. — Я уверенна, на него так же было наложено сильное заклинание контроля. Такое же как и на Бай Сяо Мин и на генерале Цзинь Вее…

Ванцзэ бросил на нее задумчивый взгляд:

— Ты имеешь ввиду, кто-то специально все время мешает нам?

Мянь Лан покачала головой.

— Не могу сказать что война между королевствами Гао и Шен связана с возрождением Пустоши. Но она явно кому-то выгодна. Этот человек настолько беспощаден, что заставляет демонов убивать друг друга.

— Почему ты уверена, что это дело рук человека?

— Ци Чжун сказал, что тот тип в маске был человеком. Но он действительно обладал демонической энергией. Еще тогда он ставил опыты на людях, а теперь похитил земных духов и создал тех монстров. Эта тварь неизвестно откуда взялась, и смеет творить такие мерзости! Куда только смотрит небесное царство? Когда мы его поймаем… — она закашлялась.

Ванцзэ слегка нахмурился и подумал о чем-то, но затем похлопал ее по спине:

— Сначала подлечись, остальное потом обсудим.

Мянь Лан вздохнула и только тогда осознала, что он держит её на руках. Она неловко пошевелилась:

— Пусти меня, я лучше лягу на землю.

Но мужчина не обратил на это внимания и продолжил держать её. Прохладный поток энергии из его ладони проникал в её тело, и Мянь Лан решила, что он всё ещё лечит её, поэтому послушно осталась в его объятиях.

— Трудно ли вылечить этот яд?

— Немного сложно, — ответил он спокойным тоном, словно говорил о чём-то незначительном. Мянь Лан не придала этому большого значения.

***

В лунном свете между землей и облаками тускло светился силуэт башни. Белая Пагода возвышалась в центре Голубого озера, во внутреннем городе Цин Шуй, в самом центре княжества Шен. Семь тысяч лет назад величайший император в истории княжества Шен, Черный Император Чжуань Сюй построил во внутренней столице Цин Шуй эту Белую Пагоду высотой в шестьдесят четыре тысячи чи. Триста тысяч человек возводили башню двадцать лет. На вершине Пагоды император велел построить храм предков и дворцовые палаты. С тех пор он жил там в одиночестве и тоске, больше никогда не ступая на землю. Прошли годы, ушли в легенды старые герои, пали древние династии, а башня продолжала холодно взирать на мир, подобно безмолвному божеству.

— Ты провалил мое поручение.

Голос принадлежал мужчине лет сорока, облаченному в длинный черный плащ, его лицо скрывалось за железной маской, изображающей древнего демона У Ло, хозяина горы ЦинъЯо. Он обращался к кому-то, глядя в Водное Зеркало. На другом конце зала молодой юноша стоял на коленях. Это был демон ясеня Ли Лунь, который недавно вернулся со своей миссии. Он холодно спросил:

— Где Хуа Инь*?

(*Хуа Инь — по записям «Каталога гор и морей» демоница цветущей тьмы)

На руках и шее Ли Луня висели кандалы, сделанные из темной стали, материала, подавляющего демоническую ци.

Человек на другом конце зала неприятно усмехнулся:

— Если хочешь снова увидеть ее, тебе придется лучше выполнять мои поручения. Ты ведь так же хочешь возродить Пустошь, не так ли?

Сжав зубы Ли Лунь резко дернулся, и оковы из темной стали почти насквозь пронзили его плоть. Однако на его лице не читалось боли, была лишь злоба и ненависть по отношению к тому человеку что стоял перед ним. Мужчина в маске продолжил:

— Твои марионетки оказались бесполезными. При встрече с сильным противником они мрут как мухи. Тебе стоит лучше совершенствовать свои навыки.

— Тот седовласый демон был действительно силен, — сказал Ли Лунь. — Он смог противостоять технике «Девяти прощений неба и вечности»!

Мужчина в маске презрительно фыркнул и снова спросил:

— Есть ли другие новости о нем? Куда он ушел?

— Пока нет, после того как он покинул поместье, его след теряется. Я использовал отростки древа, чтобы обыскать земли Южного региона, но не смог найти его.

— Ты бесполезен! — с ненавистью процедил мужчина в маске.

— Этот демон превосходит меня и по развитию духовной силы, и по способностям. Могу ли я контролировать его? — Ли Лунь горько усмехнулся и покачал головой.

— Действительно, если срезать траву, но не выкорчевать корни, она снова прорастет весной.

Ли Лунь не нашелся что ответить на это. Мужчина в маске почувствовал, что потерял контроль над собой, и сбавил тон:

— Ладно, я освобожу Хуа Инь если ты сможешь проникнуть в сознание того демона. Нашей армии возрождения нужны такие сильные воины как он.

— Слушаюсь.

Мужчина в маске провел рукой над Водным Зеркалом, и оно погасло, погружая комнату в темноту. Оставшись один в Белой Пагоде Ли Лунь наконец почувствовал свободу. Он поднялся и оглядевшись плюнул в то место, где недавно стоял мужчина в маске, проклиная его и всех его потомков на несколько поколений вперед. Пожалуй, ненависть Ли Луня к нему была намного сильнее чем ненависть ко всему миру смертных. Если бы в тот день, несколько лет назад, Хуа Инь не угодила в плен, ему бы не пришлось сотрудничать со столь мерзким и отвратительным человеком. Если бы он не был безумцем и не гнался за желанием обрести великую силу… Ах, если бы… Ли Лунь с досадой отбросил порванную черную мантию в сторону, обнажая нефритово-белую кожу и ужасные кровоточащие раны на спине, оставленные плетью из черной стали. Боль была настолько сильной, что прожигало тело Ли Луня насквозь. Испытывая ужасные мучения, Ли Лунь сорвал пару ветряных колокольчиков с кристаллами льда, висящих над алтарем, и после того как поднес их к ране, лишь тогда почувствовал себя лучше.

— Проклятый старик! Как он смеет манипулировать мной ради своей выгоды!

Демон взмахнул рукой, и в ней появилась хрустальная сфера. В этой сфере отразились Ванцзэ и Мянь Лан уже прибывшие в военный лагерь. Глядя на них, на лице Ли Луня появилась зловещая улыбка.

***

Мянь Лан восстанавливалась быстро, и к утру следующего дня её состояние значительно улучшилось. Открыв глаза, она осмотрелась. Вень Хэ Тянь, который вчера получил сильные ранения, уже проснулся и тихо сидел в углу. Когда Мянь Лан посмотрела на него, юноша кивнул в знак приветствия, и она ответила тем же. Её взгляд остановился на Ванцзэ, отдыхавшем у края скамьи. Солнечные лучи, проникавшие через щель в проходе, освещали его лицо, придавая ему спокойный и умиротворённый вид. На мгновение Мянь Лан вспомнила тот случай на дне океана, когда они с Ванцзэ бороздили волны и ей приходилось прижиматься к его холодным губам, чтобы получить желанный глоток воздуха. Принцесса закрыла глаза, очистила свой разум от всех мыслей и снова открыла их, столкнувшись с взглядом только что проснувшегося Ванцзэ:

— Тебе лучше?

— Да… — Мянь Лан отвела взгляд, моргнула несколько раз и внезапно встала, распахнув дверь палатки.

Утренний свет залил её фигуру. Небо было почти свободно от миазмов. Ветер всё ещё нёс остатки запаха, но ситуация улучшилась. Мянь Лан глубоко вдохнула, её лицо оставалось бледным на фоне солнечного света, но её глаза сияли ярким светом. Она улыбнулась:

— Хотя мы и не поймали заговорщика, зато смогли вернуть мир и покой. Это тоже достижение.

Ванцзэ, который всю ночь провёл, опираясь на скамью, почувствовал себя немного зажатым и, потирая плечо, хрипло сказал:

— На мой взгляд, твоя удача — это моя сила.

Мянь Лан приподняла бровь и оглянулась на него.

— Странно, до встречи с тобой я никогда так не страдала, будь то во дворце или в военном лагере. Но с тех пор, как я встретила тебя, каждый бой приносит мне серьёзные раны. Если так продолжится, я могу умереть на поле боя. Тогда, Господин, тебе придётся отвечать за мою жизнь.

Ванцзэ улыбнулся:

— Это пустые слова.

Мянь Лан, стоя в обратном свете, посмотрела на него с лёгкой насмешкой.

— Господин просто жалеет своё драгоценное тело, не так ли?

Ванцзэ встал, отряхивая одежду, и беспечно сказал:

— Если настанет такой день, я отдам тебе свою жизнь.

Не ожидавшая услышать такие слова, принцесса замерла, долго глядя на Ванцзэ, затем неожиданно улыбнулась и покачала головой, ничего не сказав.

— Ах! — раздался внезапный вскрик снаружи палатки. Мянь Лан узнала голос Е Сяо Лина. Сидевший в углу Вень Хэ Тянь среагировал и выскочил наружу, приговаривая: «Что же они снова там устроили!». Принцесса нахмурилась и направилась в ту сторону. Ещё не дойдя, она услышала шум толпы, приглушённые разговоры и взволнованный голос Хай Ян Су:

— Молодой господин Гун Е! Что ты делаешь?

Мянь Лан протолкалась сквозь толпу и увидела Е Сяо Лина, сидящего на земле. Его лицо не выражало смущения, скорее, он выглядел довольным, как будто его план удался. Гун Е, напротив, был полон ярости, его убийственный взгляд был направлен на Е Сяо Лина, словно он был готов убить его на месте. Хай Ян Су встала между ними, её глаза выражали недовольство:

— Молодой господин Гун Е, ты слишком жесток!

Лицо лекаря Гун Е стало ещё холоднее:

— Уйди, сегодня я должен его уничтожить.

Е Сяо Лин усмехнулся:

— Лекарь Гун Е, ты такой сильный.

Увидев эту сцену, Мянь Лан сразу поняла, в чём дело. Она нахмурилась и шагнула вперёд, пнув Е Сяо Лина:

— Что ты тут изображаешь? Вставай, перестань вредить людям!

Е Сяо Лин, получив пинок, хотел разозлиться, но, когда увидел Мянь Лан, то его гнев сменился удивлением:

— Богиня! Ты так быстро восстановилась. — Увидев, как Ванцзэ медленно приближается, Е Сяо Лин кашлянул и встал, махнув рукой толпе. — Расходитесь, ничего интересного тут нет.

Толпа начала расходиться, но один человек остался стоять неподвижно. Хай Ян Су, увидев Вень Хэ Тяня, на мгновение замерла и опустила голову. Гун Е, заметив её реакцию, тоже посмотрел на Вень Хэ Тяня. Он увидел его разочарованное лицо и, неожиданно смутившись, сжал кулаки. Ванцзэ подошёл и с лёгкой улыбкой сказал:

— Е Сяо Лин, спектакль закончился слишком рано. Я даже не успел ничего увидеть.

Е Сяо Лин фыркнул:

— Молодой господин Гун Е вчера велел мне убираться, я решил воспользоваться его предложением и заодно забрать все свои травы и зелья.

— Ты! — услышав это, Гун Е снова разозлился, выхватил меч и направил его на Е Сяо Лина. Хай Ян Су, в панике, бросилась между ними:

— Что ты делаешь?

Гун Е обычно был сдержан, но сейчас кипел от гнева. Острие меча, едва не коснувшись груди Е Сяо Лина, изменило траекторию и, описав дугу в воздухе, с силой вонзилось в землю. Звон металла о землю заставил вздрогнуть присутствующих. Они все посмотрели на Ванцзэ, который только что использовал свою магию.

— Я предполагаю, между лекарем Гун Е и лекарем Е Сяо Лином возникло недопонимание? — поинтересовался Ванцзэ и в его глазах заплясал огонек злорадства. Он обратился к Вень Хэ Тяню: — Лекарь Вень, оставлю на тебя разборки твоих подопечных. Можешь использовать свою истинную форму.

Юноша со светлыми прядями в волосах сначала косо посмотрел на Ванцзэ, а затем понял его намек и кивнул. Истинной формой Вень Хэ Тяня был белый кондор — мифическая птица, пожирающая людей и мелких демонов. Гун Е сказал:

— Генерал, не поймите меня неправильно, но лекарь Е Сяо Лин каждый день уходит в город, там выпивает и развлекается с женщинами. А сегодня, он выбил посуду с лекарством из моих рук. Он только и делает, что вредит другим людям!

Ванцзэ перевел взгляд на Е Сяо Лина:

— Отвечай, это так?

— Да, — подтвердил юноша. — Но я сделал это из-за благих соображений, если бы молодой господин Гун Е напоил солдат своим отваром, то ускорил бы развитие болезни.

— Объясняй, почему ты так решил?

Е Сяо Лин поднялся с земли и пригласил всех пройти за ним в больничную палатку. Мянь Лан присела перед спящим солдатом и внимательно разглядывала его лицо. Она заметила, что губы юноши посинели, а под бледной кожей проступали синие вены, словно скрытые под кожей черви, что выглядело пугающе. Мянь Лан спросила:

— Демон чумы уничтожен, почему болезнь еще не отступила?

Е Сяо Лин посмотрел на Мянь Лан недовольным взглядом из-за того, что она отвлекала его, но та, ничуть не смутившись, ответила ему таким же взглядом. Е Сяо Лин обошёл палату, изучая пациентов, а затем вернулся с ещё более нахмуренными бровями.

— Я долго пытался понять природу болезни. Эти симптомы вызваны избыточным количеством ядовитого тумана, который распространял демон чумы, что приводит к обратному течению энергии в организме, — сказал Е Сяо Лин, закатывая рукава. На его руках также виднелись синие вены под кожей. — Признаюсь, несколько дней назад я случайно попал под действие этого яда, и он оставил такие следы в моём организме. Хотя демон чумы, по словам принцессы, умер, миазмы все еще остались в воздухе. Пока воздух не будет очищен, болезнь не отступит.

После слов Е Сяо Лина, Вень Хэ Тянь переглянулся с Гун Е, оба были недовольны тем, что тот оказался информированнее их. Мянь Лан сердито сказала:

— Если ты знаешь способ очистить воздух от остатков миазмов, то говори. Не ходи кругами!

— У всех обладательниц силы золотого Цилиня была арфа ЦиньЮй, способная изгонять все нечистое. С помощью этой арфы можно очистить воздух от миазмов. Но есть одно но. Арфа ЦиньЮй была утеряна и никто не знает где теперь она находится.

Глава 16

Луч надежды в глазах принцессы потух не успев даже появиться. Окинув Е Сяо Лина угрюмым взглядом, она взяла подставку для лекарств, первое, что попалось под руку, и огрела его по голове:

— Тебе нравится? — гневно прокричала Мянь Лан. — Нравится так издеваться? Если не знаешь, так и скажи, зачем ты обнадеживаешь всех?

Она продолжала бить Е Сяо Лина подставкой, хотя на ее глазах уже стояли слезы, лекарю оставалось только прикрывать голову руками. Никто из присутствующих в палате не пытался остановить Мянь Лан.

— Ай! Богиня, это было больно! Я лишь сказал так как есть! Прояви хоть крупицу сострадания!

— Крупицу сострадания? Кто бы сострадал такому грубому и безманерному типу!

Ванцзэ с ухмылкой покачал головой: женщина, ты действительно говоришь, что на самом деле чувствуешь. Иногда Мянь Лан была похожа на ребенка, оставленного родителями, иногда — на самый острый меч без ножен, холодно рубящий каждого на своем пути. В последнее время она была подавлена и каждый день отправляла письма своему отцу Гао Чень Цзэ. Если бы не смерть Лю Цина, Его Величество заметил бы, что что-то не так с Мянь Лан, но он был слишком занят. Иногда Великий Император спрашивал Ванцзэ о Мянь Лан, но Ванцзэ не рискнул рассказать правду. Мянь Лан доверяет лишь ему, потому все, что сказано, было бы предательством. Потому Ванцзэ отвечал, что все в порядке, как обычно.

Е Сяо Лин уже перестал что либо вопить и спорить с Мянь Лан, в больничной палате раздавались лишь глухие удары от деревянной подставки. Когда Ванцзэ наскучила эта сцена, он тихо встал и схватил принцессу за запястье.

— Мянь Лан, довольно, — его голос прозвучал строго и холодно, заставив всех присутствующих взглянуть на него.

Мянь Лан обернулась и увидела Ванцзэ за Хай Ян Су. Его темные глаза сверкали как у зверя и он смотрел на Мянь Лан.

Девушка спросила:

— Что ты хочешь сказать?

— Ничего не изменится от того что ты убьешь Е Сяо Лина.— Мянь Лан в шоке уставилась на него. Ванцзэ воспользовался случаем и забрал у нее из рук деревянную подставку: — Возможно нам удастся найти другой выход.

— Конечно есть другой выход, — наконец осмелился подать голос Е Сяо Лин, но заметив грозный взгляд Мянь Лан, вжал голову в плечи.

Вень Хэ Тянь резко встал и сердито прошипел:

— Что за бессмыслицу ты несешь! Сначала ты сказал, что арфа ЦиньЮй единственное решение, теперь, оказывается, есть еще один выход!

Е Сяо Лин выглядел недоумевающе и спросил:

— Я что-то не так сказал? Разве вы не хотите спасти этих солдат?

У Мянь Лан не осталось сил злиться при виде недоумевающего Е Сяо Лина. Она молча встала и покинула больничную палату. Ванцзэ терпеливо пояснил:

— У меня складывается ощущение, что ты специально вводишь нас в заблуждение, — Ванцзэ взглянул на Хай Ян Су, и та бросилась из комнаты, заткнув уши руками. — Или же, ты не хочешь говорить об этом в присутствии некоторых людей?

Е Сяо Лин наконец перестал притворяться и спокойно заявил:

— Я лишь хочу, чтобы богиня Цилин стремилась обрести полную силу. Без арфы ЦиньЮй, она будет слабее муравья. Ее жизнь может оборваться в любой момент. Великий демон, ты обязан как следует присматривать за ней.

— Что ты там говорил про другой способ?

***

Мянь Лан пыталась не думать о словах Е Сяо Лина, но с течением времени эта мысль все чаще мучала её. В её мыслях появлялся образ ее матери, и Мянь Лан пыталась убрать его из головы как что-то невозможное. Но потом она вспомнила, что мама говорила отцу на смертном одре, что она доверила свою силу богини Цилин только Мянь Лан. Мянь Лан знала, что отец не очень положительно относился к ее решению, но она думала, что это из-за того, что он беспокоился за нее, или, возможно, отец считал, что Мянь Лан недостойна этой силы, потому выбирал ей в мужья человека, который не подвергнет ее опасности. Отец явно считал, что Сяо Цзы Юй гораздо лучше Ванцзэ, и предпочел бы, чтобы она вышла за него замуж. Но теперь, Мянь Лан пересмотрела многие моменты из прошлого и провела всю ночь, вспоминая былое.

На закате Ванцзэ пришел к вершине Сяо Юэ и увидел, что Мянь Лан сидела на качелях под красным кленом. Подойдя, он сел рядом:

— Что случилось? Слышал, ты недавно упала духом и плохо ела.

С нежностью в голосе Ванцзэ спросил:

— Все это из-за слов Е Сяо Лина?

— И много думаю о времени, проведенном с тобой. Раньше я жила во дворце и не думала о том, что когда-то меня будет волновать судьба моих подданных. Ты научил меня ценить каждую, даже самую маленькую и слабую жизнь.

Ванцзэ откуда-то достал небольшой нефритовый кувшин с вином. Протянув его Мянь Лан, юноша начал слушать её:

— Я знаю, что на твой взгляд Бай Сяо Мин гораздо лучше меня. Ты всегда смотрел свысока на меня, думая, что у меня не было больших амбиций, что я заботилась только о своем благосостоянии, и что я слишком слаба и добра.

Ванцзэ, чувствуя боль в сердце, выпил вино, не отрицая этого:

— Раньше я действительно так думал.

Мянь Лан продолжила:

— Все думают, что принцесса Гао просто избалованный ребенок, которого вынужден защищать великий демон. Но они не знают, что я действительно хочу спасти свой народ. О небо, я бы отдала жизнь, ради своих людей!

Ванцзэ с удивлением посмотрел на Мянь Лан. Принцесса продолжила:

— Говорят, что сила золотого Цилиня это великий дар, но в моих руках — это великое проклятие. Я просто смертная, я не могу убить демона с безграничной силой. Мое тело настолько слабо и беспомощно, разве ты не презираешь меня?

Ванцзэ покачал головой:

— Когда я покинул Гору четырех стихий, я был всего лишь ребенком, который ничего не понимал и не знал. Позже, я столкнулся с ужасами, которых лишь поверхностно описывал тебе, не вдаваясь в подробности. Я ничего не забыл, но эти долгие годы уничижения и стыда стали настоящим кошмаром для меня. Когда небожители заперли меня в клетке, они избивали, пытали меня и заставляли есть отвратительные вещи. Мое существование было хуже, чем у животных. Я испытывал ненависть к тем, кто меня бросил, к тем, кто предал. В конце концов, я выжил, но мое сердце и душа были разбиты. Когда я встретил генерала Гун, он учил меня жить заново. Я защищал тебя по просьбе Императора, не проявив мгновенное сочувствие, мне было все равно, жива ты или мертва. Однако, узнав тебя ближе, я увидел в тебе себя много лет назад. Внезапно у меня появилось желание искренне защищать тебя, чтобы ты продолжала жить. Возможно, думая, что если я мог преодолеть это, то и ты сможешь сделать то же самое.

Мянь Лан внимательно посмотрела на него:

— Ты…

Ванцзэ с уверенностью заявил:

— Я не презираю тебя, а действительно хочу помочь тебе!

Мянь Лан оставалась молчаливой, но было видно, что она испытывает самые теплые и искренние чувства к Ванцзэ. Демон продолжил:

— Ты отчетливо видела, кто я такой. Ты знала, что я не буду делать первый шаг, не рискну. Поэтому ты сказала мне, что сделаешь это первой, что ты рискнешь. Ты сделала для меня так много. Тогда это тронуло меня, но я не верил тебе полностью. Мне казалось, что так можно поступить раз, но невозможно так жить всегда. Чувства меняются, действительность сегодняшнего дня не такова завтра. Но, А-Лан, после всего, что мы пережили, можешь ли ты сказать, что рискнешь вместе со мной? Ты готова на это?

Мянь Лан не нашла слов в ответ. Ванцзэ добавил:

— Я хочу помочь тебе отыскать арфу ЦиньЮй.

— Ты действительно можешь это сделать? Когда мы отправимся?

Юноша ответил:

— Я уже послал людей обыскать все Четыре царства.

Мянь Лан вздохнула:

— Все же, ты так много для меня сделал, а я не могу тебе ничем отплатить. Даже в ситуации с Сяо Мин я заняла пассивную позицию, заставляя ее доказывать мне что-то. Тогда я еще не понимала что любовь может быть односторонней, а чтобы оставаться вместе, обе стороны должны работать над отношениями. Мы оба допустили ошибки и оба понесли за это наказание. Может быть на самом деле нас обоих просто использовали, заставляя испытывать любовную тоску.

Ванцзэ смотрел в пустоту за Мянь Лан. Все время он думал, что принцесса испытывает простую влюбленность, но не думал, что ее чувства к нему были настолько серьезны.

— Мянь Лан…

Кувшин в руке Мянь Лан рассыпался вдребезги. Ванцзэ быстро взял ее за руку, убирая осколки, и извинился:

— Прости, я не знаю, что со мной. Я не хотел заставлять тебя влюбляться в меня.

Голова Ванцзэ была наклонена, он тщательно перевязывал рану, обращаясь с ладонью Мянь Лан с особой нежностью. Мянь Лан смотрела на Ванцзэ, перед глазами проносились образы: как Цзинь Цзин говорила о том, что мужские существа любят покорять неприступную крепость, как она сама говорила Ванцзэ, что никогда не отпускай девушку, которую любишь. Как Сяо Мин смеялась, говоря, что Ванцзэ любит только ее и больше никогда не посмотрит в сторону других девушек. Слезы Мянь Лан покатились одна за другой, падая на руку Ванцзэ. Он поднял голову и с тревогой спросил:

— Что случилось? Так сильно болит?

Мянь Лан молчала, продолжая плакать.

Ванцзэ в панике спросил:

— Мянь Лан, что с тобой? Где больно?

Мянь Лан задала вопрос:

— Ты любишь меня? Хотя бы немного? Даже если это самая маленькая и ничтожная доля, я хочу знать.

Ванцзэ на мгновение застыл, прежде чем вернуться в норму. Но он держал руку Мянь Лан и она почувствовала его внезапное напряжение. Ванцзэ ответил:

— Почему ты спрашиваешь об этом?

— Я хочу знать правду. Ванцзэ, все эти слова, что ты говорил мне, были сказаны из-за жалости? Или ты действительно чувствуешь ко мне что-то?

Ванцзэ колебался и хотел отрицать, но его гордость не позволила ему соврать:

– Да, я… Ты..

Принцесса не хотела больше слушать его оправдания. Она откинула стыд и неловкость и, навалившись на Ванцзэ, прижалась его прохладным губам. Мянь Лан оперлась руками на его грудную клетку, лишая возможности сбежать. По ее коже стремительной волной растекалось тепло, а в голове немного мутнело, заметив это, Ванцзэ под ней слегка дернулся, пытаясь уйти от прикосновения. Став немного увереннее, Мянь Лан обхватила подбородок молодого мужчины и теперь целовала Ванцзэ в уголок нижней губы.

— Мянь… Гао Мянь Лан… — прошептал демон прямо ей в губы, и тогда девушка немного отстранилась. — Я…

Принцесса хотела снова прижаться к губам лишь бы только продлить эти драгоценные минуты, но увидела как нахмурились его брови. Мянь Лан испугалась, а не перешла ли она черту дозволенности?

— Что то не так? — спросила девушка, невинно хлопая ресницами и строя из себя дурочку.

— Я чувствую чью-то зловещую ауру. — Мянь Лан прислушалась к своим ощущениям и тоже это почувствовала. Ванцзэ сказал: — Встань за мной.

В его руке мгновенно материализовался клинок-полумесяц, готовый атаковать врага в любой момент. Принцесса уже много раз видела, как Ванцзэ сражается с ним на поле боя, и это просто завораживающее зрелище, нечто белого и чистого, освещающего темноту ночи. Листва на вершинах кленового леса зашевелилась, когда среди деревьев появилась фигура, облаченная в вышитый черный плащ.

— Как ты можешь нападать на безоружного человека?

Это был демон Ли Лунь, но теперь в его уши были продеты два больших позолоченных кольца, что отличало его нынешний облик от того, который Ванцзэ видел ранее. Что еще было странным, так это то, что теперь Ванцзэ не чувствовал при нем жгучей энергии Сияющего меча. Значит, Ли Лунь действительно пришел безоружным.

— Хотя при тебе нет Сияющего меча, — холодно произнес Ванцзэ. — Ты все еще остаешься демоном ясеня.

Ли Лунь подошел ближе и Ванцзэ ясно увидел его хмурое лицо, будто своими словами он надавил на самое больное. Ли Лунь указал на свои уши:

— Эти кольца сделаны из черной стали, материала, который подавляет демоническую энергию в моем теле. Тот смертный слишком сильно боится за свою жалкую жизнь, потому, сам я не могу снять их. — Ли Лунь грустно засмеялся. — Я впервые встретил великого демона, который так свободно разгуливает в мире смертных… Признаюсь, мне даже завидно.

Ванцзэ сжал рукоять меча, конечно он не верил ни единому слову Ли Луня. Тот продолжал:

— Сейчас я просто пустая оболочка демона, даже богиня Цилин за твоей спиной будет сильнее меня.

— Ванцзэ, — Мянь Лан чувствовала как убийственная аура Ванцзэ заполонила почти все пространство так, что аура Ли Луня почти не чувствовалась. — Он говорит правду.

Демон холодно ответил:

— Неужели? Ты так добра, что не можешь отличить хорошее от плохого? Человек, что недавно пытался меня убить, не может подобреть за одну ночь!

Мянь Лан разозлилась:

— Если не веришь ему или мне, поверь золотым глазам богини Цилин! Я чувствую, что у Ли Луня нет намерения убить!

Прошли уже тысячи лет, с тех пор, как кто-либо осмеливался говорить с ним таким образом, но Ванцзэ понимал, что сейчас Мянь Лан была права. Он опустил руку с мечом:

— Зачем ты пришел сюда? Какие цели преследуешь?

Ли Лунь улыбнулся:

— Слухи о уме богини Цилин оказались правдивы, жаль что эта сила досталась смертной девчонке… — Мянь Лан было все равно на его слова, но она беспокоилась о Ванцзэ. Его лицо сейчас было бледным и невозмутимым, но на шее яростно вздувались вены. Ли Лунь продолжил: — Я хочу заключить сделку.

Голос Ванцзэ стал строгим:

— Если ты хочешь, чтобы я помог тебе возродить Пустошь — сразу же откажусь.

— В мире есть множество других причин, почему я хочу заключить сделку именно с тобой, — спокойно проговорил Ли Лунь. — Например, мы преследуем одну и ту же цель. Мы оба хотим убить человека, стоящего за похищением земных духов.

Ванцзэ смотрел на Ли Луня, явно не собираясь заключать сделку, потому тот добавил:

— Я буду тайно следить за ним и делиться с тобой доступной информацией.

— Эта сделка выгодна для меня, но какую пользу она принесет тебе? — Ванцзэ все еще был подозрительным и Мянь Лан хорошо понимала его беспокойство. Если Ванцзэ откажется от сделки, то Ли Лунь, возможно, найдет кого-то еще и тогда ситуация выйдет из-под контроля.

Ли Лунь ответил:

— Не могу сказать, у меня есть личная причина.

Ванцзэ вздохнул:

— Ладно, я согласен. Но у меня есть три условия. Во-первых, ты не будешь вмешиваться в войну между королевствами Гао и Шен.

Конечно, Ли Лунь не любил, когда ему кто-либо диктовал условия, но Ванцзэ был стратегически важен ему, потому он молча согласился. Ванцзэ продолжил:

— Во-вторых, ты не будешь сливать информацию обо мне и моих людях. И в-третьих, я не покину королевство Гао.

Ванцзэ понял, что Ли Лунь заинтересовался его способностями и стилем сражения, и пока он не покинет королевство Гао, Ли Лунь не сможет втянуть его в свои распри с миром смертных. Он также не сможет подставить его убив дворян и королевских особ. Ли Лунь, казалось, понял ход мыслей Ванцзэ и уставился на него тяжелым, бесчувственным взглядом. Они оба были амбициозными молодыми людьми. Смысл был ясен: если Ли Лунь не согласен с его условиями, то Ванцзэ может убить его сейчас же. Через мгновение Ли Лунь опустил глаза, усмехнулся, и сказал:

— Хорошо!

Ванцзэ ответил:

— Тогда я тоже согласен.

Ли Лунь сказал Ванцзэ:

— Мы оба подозрительные, давай закрепим наш договор кровью?

Он хотел сделать шаг вперед, а затем, потеряв равновесие, без чувств рухнул в траву. Ванцзэ удивился, на что только надеялся Ли Лунь, приходя к нему в столь плохом состоянии? Мянь Лан, что до этого молча пряталась за спиной Ванцзэ, подскочила к юноше и нащупав слабый пульс на запястье взволнованно произнесла:

— Он отравлен! Что будем делать? Неужели ты оставишь его здесь?

Ванцзэ не хотел помогать ему, хотя они и заключили сделку, Ли Лунь все еще был врагом королевства Гао. Юноша подумал и ответил:

— Вернемся в военный лагерь.

Солдаты затащили Ли Луня в какую-то палатку, Вень Хэ Тянь снял с него одежду. Вся спина демона была исчерчена кровавыми бороздами, а из ран продолжала литься кровь, будто их нанесли совсем недавно. Вень Хэ Тянь приказал помощникам нагреть воду и положил ему на спину лекарство. Ванцзэ стоял у входа и равнодушно наблюдал за происходящим. Хотя Ли Лунь уже пришел в себя, он покорно позволял армейскому врачу проводить с ним все манипуляции. Когда лекарство было нанесено и все ушли, Ванцзэ сказал Ли Луню:

— Неужели тот человек способен сотворить такое со своими подопечными? Теперь я понимаю, почему ты так хотел заключить сделку именно со мной… Когда я потребую, ты должен будешь предоставить информацию, которая мне будет нужна. В остальное время ты можешь следовать его приказам. Но если я призову тебя, ты должен немедленно повиноваться.

— Хорошо… — демон ясеня замолчал, а затем внимательно посмотрел на Ванцзэ. — Почему ты помогаешь мне?

— Не могу смотреть как демоны страдают из-за людской бессердечности, — проговорил Ванцзэ и его глаза почернели, он вспомнил события произошедшие на горе Четырех стихий много лет назад.

— А? — Ли Лунь удивился, до него доходили слухи о том, что Владыка Ванцзэ был безжалостен к врагам, но кто бы мог подумать, что на самом деле это были лишь раздутые сплетни. Ли Лунь сказал: — Ты слишком добр к другим демонам…

Ванцзэ ухмыльнулся, поднял ногу и медленно наступил на рану Ли Луня, пока кровь не начала просачиваться наружу.

— Добр? Я помогаю лишь тем, кто может быть полезен в будущем. Как жалкая оболочка демона может делать подобные выводы о моей доброте? — Ванцзэ усилил давление и прошипел: — Не волнуйся, как только ты станешь мне больше не нужен, я с радостью убью тебя.

Ли Луню было так больно, что он застонал:

— Я… я понял.

Ванцзэ убрал ногу и вытер кровь о халат Ли Луня:

— Ты скользкий, как вьюн. (Амурский вьюн – небольшая рыбка с продолговатым и узким телом) И думаешь, что заговорив мне зубы, ты сможешь спрятаться от меня в свой грязный ил. Но тебе лучше бы поинтересоваться у людей кто я и каков мой нрав.

Ли Лунь фыркнул:

— Мне не нужно расспрашивать, чтобы понять это.

Ванцзэ заложил руки за спину и направился к выходу. Когда он вышел, то столкнулся с Мянь Лан.

— Ты подслушивала?

Принцесса опустила взгляд не смея отрицать это:

— Ты был слишком жесток с ним.

— Чтобы добиться своего, с такими как он и нужно быть жестоким.

Мянь Лан ничего не сказала, лишь обдала его пронзительным холодным взглядом. Ванцзэ знал, что она не поддерживала его методы, но он не был собой, если бы не был жестоким и безжалостным, не сжигал мосты и не расчищал дорогу на пути к своей цели. Если бы не пожертвовал любовью ради людей и мира в царстве Преисподней.

***

Наступила осень, и свадебный кортеж княжества Се отправился из города Янши Шанфен по водному маршруту в сторону Юаньчжоу. Под искусным руководством Пей И Ченя свадебный кортеж вошел в водные пути Юаньчжоу на рассвете 22-го числа, и город приветствовал свадебные корабли с торжественной музыкой. Звук был настолько громким, что дрожала земля. Обе стороны берегов Юаньчжоу были переполнены зрителями, пришедшими посмотреть на праздник. Традиционный наряд княжества Се представлял собой классический стиль Центральных Равнин с предпочтением к красному. Бай Сяо Мин сняла свое синее платье при помощи служанок и надела свое красное свадебное платье. Корабли вошли в реку Юаньчжоу и постепенно замедлили ход. Это было время цветения магнолий, и по обе стороны берегов росли магнолии, и аромат доносился за мили, когда лепестки падали в воду. Бай Сяо Мин сидела у окна корабля и молча смотрела на желтые лепестки, плывущие по воде. Корабль еще не достиг усадьбы княжества Се, когда до корабля донеслись звуки беседы на берегу. Из-за большого количества гостей усадьба не могла вместить всех, поэтому клан Чжао использовал свои ледяные способности, чтобы заморозить поверхность озера и устроить там банкет. Это придавало прохладу и создавало великолепный вид для участников банкета.

Гости восхищались, явно глава Четырех Великих Кланов Центральных Равнин мог все, он мог найти учеников с необходимыми способностями и имел достаточно денег для того, чтобы устроить даже самые большие банкеты для своих друзей. Когда все увидели корабли княжества Се, пришедшие на свадьбу, все гости встали, чтобы посмотреть.

Се Вей Шен был весь одет в красный и стоял у берега. Бай Сяо Мин осторожно подошла к краю корабля под руку с помощницей. Она была одета величественно в красный, с короной из драгоценных камней, но ее лицо было невероятно красивым и натуральным. На лице у нее было только немного помады на губах.

В сочетании с красным персиковым цветком на лбу она в тот день была великолепным видением красоты. Се Вей Шен обычно не обращал много внимания на женщин, но увидев ее и зная, что сегодня ночью она будет лежать в его объятиях, его сердце сильно колотилось. Корабль прибыл к берегу, но Се Шен не двигался и просто смотрел на Бай Сяо Мин в изумлении. Толпа посмеялась над ним, и его лицо покраснело, и он быстро взял букет красных цветков лотоса и поклонился Бай Сяо Мин:

— Лотос раскрывается для союза, вместе наши сердца станут одним.

Сяо Мин протянула руку, повторяя ту же клятву. Под звуки музыки Се Шен помог Сяо Мин сойти с корабля и почувствовал ее маленькую руку в своей, но она была не такой мягкой, как у других девушек. Напротив, на руке были мозоли, и он почувствовал к ней еще больше нежности, и стал держать ее руку крепче. Бай Сяо Мин и Се Вей Шен держали ветку букета и двигались вперед. Путь был усыпан цветами лотоса всех окрасок. Из-за того, что город Юаньчжоу опутывала сеть рек и каналов, цветок лотоса почитался, как символ удачи. Красный лотос был самым редким и требовал вложения духовных сил для роста. Детям велели поднять лотосы и бросить их в Бай Сяо Мин, чтобы было больше детей. Се Вей Шен наклонился и шепнул:

— Не понимай неправильно. Не то чтобы они тебя не любили, это обычай бросать в невесту лотосом…

Лицо Бай Сяо Мин покраснело.

— Я знаю, на корабле служанки объяснили мне.

Оказывается, сразу после церемонии пара уйдет в палатку из лотоса, как знак того, что им предстоит иметь больше детей.

Се Вей Шен смотрел на Сяо Мин, и его чувства были настолько сильными, что он не мог дождаться конца церемонии как можно скорее, чтобы наступила ночь. Он хотел как можно скорее вернуться в свою брачную комнату. Се Шен сказал:

— Сяо Мин, после церемонии ты будешь моей на всю оставшуюся жизнь.

Сяо Мин опустила голову, и Се Вей Шен улыбнулся. У входа в усадьбу клана Се На Центральных равнинах вели учет свадебных подарков, отправленных из разных уголков обширной Поднебесной.

— Королевство Гао, девяносто девять жемчужин Восточного моря, девяносто девять ветровых колоколов из ледяных кристаллов Северного полюса… — Все уставились на Мянь Лан. Ледяные кристаллы были редкими и дорогими и имели много применений. Превращать их в ветровые колокола было настоящим расточительством, поэтому большинство ледяных кристаллов дарили в их первозданном виде. Никто не дарил ледяные ветровые колокола, тем более девяносто девять штук.

Бай Сяо Мин вошла во дворец и увидела Мянь Лан, сидящую рядом с Пей И Ченем. Она была одета в синее и выглядела изнеможенной, но у нее была уважительная улыбка на лице, хотя она выглядела уставшей. Ванцзэ нигде не было.

Сяо Мин подумала: «Почему Ванцзэ не пришел? Он прислал вместо себя Мянь Лан? Она больна. И кажется, серьезно. Тогда почему она пришла на свадьбу вместо него? Не пришел ли он по собственному желанию или не пришел, потому что не хотел, чтобы Се Шен думал, что между ними какие-то неудобства?» Мысли Сяо Мин запутались в тот момент.

Вей Шен прошептал спешно:

— Сяо Мин!

Сяо Мин пришла в себя и поняла, что это ее свадьба с княжичем из клана Се. Она почувствовала горько-сладкую грусть, теперь у Ванцзэ не будет ничего общего с ней.

Се Шен прошептал:

— Два месяца назад я получил письмо от Гао Мянь Лан, она попросила меня отменить свадьбу, опасаясь, что ее может сорвать Ванцзэ. Я ушел в нерешительности. Я надеюсь, что после свадьбы Ванцзэ, наконец, отпустит тебя.

Сяо Мин ничего не сказала, и Се Шен спросил:

— Ты счастлива?

Сяо Мин улыбнулась:

— Что ты думаешь?

Се Вей Шен увидел ее улыбку и почувствовал облегчение.

— Гао Мянь Лан сказала, что она попросила меня отменить свадьбу потому что знала, что ты не счастлива и не хочешь выходить за меня замуж. Я чувствовал внутренний конфликт и обсудил это со своей сестрой Мин Юэ, но она сказала, что никто не заставлял тебя выходить за меня замуж, и ты согласилась сама.

Беловолосый старейшина сказал:

— Тише, благоприятный час наступил!

Се Вей Шен и Сяо Мин приготовились и замолчали. Голос прозвучал:

— Благоприятный час наступил! Сначала поклонитесь Небесам!

Се Вей Шен и Бай Сяо Мин поклонились Небесам.

— Второй поклон предкам!

Старший брат Се Шена, его отец, глава ветви Ян крепости Се и сестра Мин Юэ улыбались им. Се Шен собирался преклонить колени перед ними вместе с Сяо Мин, когда внезапно раздался четкий громкий голос, который прервал церемонию.

— Бай Сяо Мин!

Все повернули головы и увидели Ванцзэ, одетого полностью в белое, идущего извне и кричащего громким голосом:

— Бай Сяо Мин, не выходи замуж за него.

Се Вей Шен сдвинул брови:

— «Бай» Сяо Мин? Что это значит?

Сяо Мин смотрела на Ванцзэ в оцепенении. Все были поражены, никто не мог поверить, что сегодняшней невестой в красном платье и короной феникса на голове, окажется жестокая демоница Бай Сяо Мин, держащая в страхе Четыре великих царства. Се Цзянь Лей был вне себя от ярости:

— Стражи! Утащите этого грубого ублюдка и держите его!

Несколько стражников крепости Се бросились к Ванцзэ, чтобы вытворить его, но их удержал мощный барьер, и они даже не могли приблизиться к Ванцзэ. Ванцзэ вел себя так, как будто вокруг него никого нет, и направился к Сяо Мин. По мере того как он шел, стражи, пытающиеся его заблокировать, все оказывались сброшены на землю. Се Вей Шен сдерживал свою ярость и произнес угрожающим тоном:

— Демон Ванцзэ, сегодня присутствует много почетных гостей, и я не хочу их беспокоить. Надеюсь, ты не будешь жалеть об этом!

Ванцзэ проигнорировал его и продолжал смотреть на Сяо Мин:

— Бай Сяо Мин, не выходи замуж за Се Вей Шена! Это нарушает законы Небес!

Сяо Мин обратилась к Се Вей Шену:

— Продолжим свадьбу, я не хочу пропустить благоприятный час!

Пей И Чень привел нескольких стражников, чтобы перегородить путь Ванцзэ, и даже, применив силу, Ванцзэ не смог пройти сразу. Се Шен все еще казался хмурым.

— Сяо Мин? Ты…

Девушка поспешно прошептала:

— Я не Бай Сяо Мин. Не верь ему.

Се Шен кивнул координатору свадьбы, чтобы продолжить церемонию:

— Второй поклон старшим.

Сяо Мин и Се Вей Шен стояли перед тремя старейшинами, готовясь к поклону. Пока Ванцзэ сражался с У Цзином, он крикнул:

— Бай Сяо Мин, если тебе плевать на законы небес, помнишь ли ты кровавую клятву, которую дала? Если ты нарушишь обещание, всё, что ты любишь, превратится в боль, все, что приносит тебе радость, станет горьким.

Девушка замедлила движение, она действительно дала кровавую клятву Ванцзэ когда собиралась за него замуж. Вей Шен заметил, что Сяо Мин не собирается кланяться, и начал нервничать, крикнув:

— Сяо Мин!

Она медленно обернулась и посмотрела на Ванцзэ.

— Чего ты хочешь?

Ванцзэ сказал:

—Я хочу, чтобы ты ушла со мной прямо сейчас!

Всё её тело тряслось от холода. Со всей Центральной равниной, собравшейся здесь, если бы она сбежит со свадьбы, особенно если уйдет с другим мужчиной, это было бы таким оскорблением для клана Се и для Се Вей Шена. Если люди узнают, что она демоница Бай Сяо Мин. Как клан Се посмотрит на неё? Как весь мир отнесется к ней!

Сяо Мин спросила:

— Почему? Ванцзэ, ты обещал дать мне спокойную жизнь, почему ты поступаешь так? Ты хочешь, чтобы весь мир плевал в мою сторону? Если ты хочешь уничтожить меня, почему ты выбрал этот самый уничижительный метод?

Ванцзэ холодно сказал:

— Тебе не нужно спрашивать почему, тебе просто нужно делать то, что я говорю. Я хочу, чтобы ты ушла со мной. Прямо. Сейчас!

Клятва звучала в её ушах:

— Если я нарушу это обещание, всё, что я люблю, превратится в боль, всё, что приносит мне радость, станет горьким. — С учётом сегодняшних событий, даже если она выполнит это обещание, это значит, что у неё не будет ни дня покоя в жизни.

Се Вей Шен нервно смотрел на Сяо Мин, и он не заметил, что его голос дрожит:

— Сяо Мин, что это значит? Ты говорила, что просто сражалась с ним.

Ванцзэ внимательно смотрел на Сяо Мин и холодно настаивал:

— Бай Сяо Мин, ты мне должна. — Она действительно должна была ему! Не только из-за клятвы, она была в долгу перед ним своей жизнью.

Лицо девушки стало белым. Она начала шататься в сторону Ванцзэ. Се Вей Шен схватил её за руку, его глаза были широко раскрыты от ужаса:

— Сяо Мин, Сяо Мин, не…

Все в жизни всегда было под его контролем. Но сейчас он не знал, что происходит. Почему его жизнь была наполнена полным счастьем всего лишь мгновение назад, а в следующую секунду вся радость исчезла?

Голос Сяо Мин дрогнул:

— Извини, я… я… сегодня я не смогу выйти за тебя замуж! Прости меня!

Голос Сяо Мин не был громким, но все присутствующие обладали силой, поэтому все слышали его отчетливо. Это было большим потрясением, словно раскаты грома, и даже те, кто думал, что видел все, не могли не удивиться. С рождения Се Вей Шен был подобен сыну Небес. В мире не было ничего, чего он не мог бы иметь, были лишь вещи, которых он не хотел. Пока все собравшиеся гости уставились на него, Се Шен почувствовал, как его мир рушится.

— Сяо Мин! Если ты мне не лгала, почему идешь к нему?

Бай Сяо Мин ничего не ответила. Се Шен отпустил её руку и выпрямился, на его лице была гордая улыбка. Он медленно сказал:

— Я не знаю, что ты пообещала Ванцзэ, но ты пообещала выйти за меня замуж сегодня!

Сяо Мин знала, что у неё и княжича крепости Се было соглашение, и даже если она не хотела выходить за него замуж, она бы выбрала подходящий момент, чтобы спокойно сказать ему об этом. В этом случае он бы не обиделся. Но убежать с свадьбы таким образом публично было бы позором для него. Ни один мужчина не смог бы принять такой позор, тем более сын хранителя долины ядов на севере, Се Вей Шен. Лицо Сяо Мин было мертвенно бледным, и она обратилась к Ванцзэ, который холодно сказал:

— Уходи со мной прямо сейчас!

Бай Сяо Мин сказала Се Шену:

— Я… я… я обманула тебя! На самом деле я демоница Бай Сяо Мин. — Голос девушки дрожал, и даже её тело дрожало. — Извини! Я не осмеливаюсь просить у тебя прощения, и потом ты можешь делать со мной всё, что захочешь, и я приму это!

Сяо Мин закончила и не посмела посмотреть на Се Шена, прежде чем побежать к Ванцзэ. После ранения у Сяо Мин были слабые силы, и Се Вей Шен мог бы легко заставить её соблюсти свадьбу. Это был дом клана Се, и он был лидером клана Се, как бы могущественен ни был Ванцзэ, его можно было остановить. Но его гордость, его высокомерие не позволяли ему насильно удерживать её перед залом гостей. Двое стражей остановили Сяо Мин и оттолкнули её обратно к Се Шену.

Княжич крикнул:

— Отпустите её! Позже я лично разберусь с этой демоницей. Среди присутствующих много людей без духовной силы, я не хочу нести ответственность за ваши жизни!

Стражи посмотрели на Се Цзянь Лея и Се Цзы Шана.

Вей Шен закричал:

— Я сказал отпустите её! Никто не осмелится её остановить! — Его лицо было бледным, на его лбу билась вена, и в его глазах сверкали застывшие слезы, но он всё равно гордо улыбнулся.

Все стражи разошлись. Сяо Мин опустила голову и поклонилась Се Вей Шену, прежде чем Ванцзэ схватил её за руку и потащил за собой. Человек в белом уводит человека в красном, прямо перед гостями, находящимися на свадьбе. В зале свадебного торжества стало мертвенно тихо, и ни один гость не осмелился издать звука или пошевелиться. Извне доносились звуки весёлой музыки. Мянь Лан смотрела на удаляющихся Ванцзэ и Бай Сяо Мин, ее лицо приобрело странный красноватый оттенок.

Глава 17

Ванцзэ вскочил на белого кондора с Сяо Мин, поднялся в воздух и исчез в небе. Внезапно Мянь Лан начала сильно кашлять, и это, казалось, разбудило весь зал гостей. Мин Юэ встала и спокойно сказала:

— Банкет приготовлен, и все пришли издалека. Пожалуйста, насладитесь банкетом, прежде чем уйти.

Все поступили так, словно ничего не произошло, и быстро покинули зал свадебного торжества. Мин Юэ посмотрела на своего брата, стоящего как вкопанный, и на главу ветви Ян, и сказала:

— Папа, ты и Сяо Шен идите отдохните! Не волнуйтесь, Цзы Шан и я справимся с остальным.

Мин Юэ вздохнула и встала рядом с Се Цзы Шаном. Вот и настал ещё один раз, когда ей и её брату снова пришлось нести бремя вместе и преодолевать такое трудное событие.

Белый кондор вылетел из резиденции клана Се, и, когда Бай Сяо Мин удостоверилась, что за ними никто не следит, она перестала прятаться за спиной Ванцзэ. Сяо Мин ничего не сказала и не пошевелилась. Она была как деревянная кукла, позволяя Ванцзэ делать с ней всё, что он хочет. Белый сокол летел на восток, и посреди ночи он долетел до города Цин Шуй. Ванцзэ повел девушку в обычное человеческое жилище и сказал:

— Мы останемся здесь на несколько дней.

Сяо Мин ничего не сказала и свернулась комочком в уголке на ковре. Ванцзэ спросил:

— Ты ненавидишь меня за то, что я помешал тебе выйти замуж за Повелителя фениксов?

Сяо Мин свернулась в клубок, взяла ноги в руки, спрятала голову на коленях и ничего не сказала. Ненависть или нет, она была ему обязана. Он пришёл взять долг, ей нужно было это сделать. Ванцзэ увидел, что Сяо Мин его игнорирует, и сказал:

— На кухне есть горячая вода. Хочешь помыться?

Сяо Мин ничего не сказала.

— Делай, что хочешь. Я пойду отдохну, — Ванцзэ повернулся и ушёл.

Одна его нога была уже за дверью, когда Сяо Мин вдруг спросила:

— Когда ты решил помешать моей свадьбе?

Из-за того, что её голова была на коленях, её голос звучал, как будто он идёт издалека. Ванцзэ не повернулся, и его голос прозвучал холодно:

— Два месяца назад.

Голос Сяо Мин дрогнул:

— Почему… почему ты решил поступить так?

Голос Ванцзэ стал ещё холоднее:

— У тебя есть право спрашивать меня почему? Условия сделки были обсуждены заранее. Что бы я ни попросил, ты должна была бы это сделать.

Девушка ничего не сказала, и Ванцзэ ушёл, не оглядываясь. Когда дверь медленно закрылась за ним, раздался едва слышный стук. Бай Сяо Мин вспомнила, что когда она спала под водой в Небесном царстве, каждый раз, когда ракушка во дворе Ванцзэ закрывалась, издавался похожий звук. Сяо Мин молча заплакала. Она не спала всю ночь, и когда взошло солнце, у Сяо Мин начала болеть голова. Она вышла из комнаты, чтобы пойти на кухню за горячей водой и принять ванну. Она сняла с себя одежду и увидела своё яркое красное свадебное платье. Сяо Мин увидела сундук на ковре, порылась в нём и нашла несколько комплектов женской одежды. Она выбрала простой наряд. Она приняла ванну, переоделась в простой наряд и почувствовал, что голодна. Бай Сяо Мин вспомнила, что перед свадьбой почти ничего не ела. Прошло уже три дня, как она ничего не ела. Сяо Мин вышла на улицу и увидела Ванцзэ, стоящего во дворе. Его волосы были снежно-белыми и обвивали его, словно водопад. Дерево за ним было усыпано красными листьями, и яркий свет делал его ещё более неземным, как неведомый снег. Сяо Мин что-то почувствовала, но ей нужно было убедиться:

— Где Чжу Цзинь Лун?

Ванцзэ хладнокровно ответил:

— Я уже говорил. Он мёртв.

Сяо Мин уставилась на Ванцзэ, и глаза её ослепли от боли, причиной которой был его белый облик. Слёзы покатились из её глаз: когда Ванцзэ уводил ее со свадьбы она почувствовала как он нежно касался ее запястья, и это было прикосновение Цзинь Луна, а теперь он мёртв и навсегда исчез. Теперь тут был только Ванцзэ. Тот, который был нежным, не умел сражаться, учил ее игре на цине, вёл по миру в поисках простейших радостей. Этот человек теперь мёртв. Он когда-то сказал, что они с ней всего лишь временные спутники в этой непредсказуемой жизни, стремящиеся к счастью. Он никогда не лгал ей!

Ванцзэ молча уставился на Сяо Мин, его лицо было словно снежная гора, вековечно холодное и непостижимое. Сяо Мин внезапно обернулась, взяла ведро с водой из колодца и облила себя холодной водой. Когда она подняла голову, её лицо было мокрым. Она не знала, смешались ли её слёзы с водой или она их сдержала и они не потекли. Сяо Мин пошла на кухню, нашла печенье и улеглась на травяной подстилке во дворе, поедая его и наслаждаясь солнцем. Ванцзэ спросил:

— Проблемы с бессонницей ещё не исчезли?

Сяо Мин сделала вид, что не услышала его. После того, что произошло вчера, кому теперь важно, спит ли она хорошо ночью? Более пристойная дама уже давно бы покончила с собой. Ванцзэ спросил:

— Ты не хочешь прогуляться на улице?

Девушка прикрыла глаза. Ванцзэ больше ничего не сказал и молча читал пергамент в руках. Сяо Мин ела печенье и постепенно засыпала. Ей казалось, что она вернулась в свой дворец в Небесном Царстве и дремала во дворе, где рядом работал Цзинь Лун. Она болтала с Цзинь Луном о том, что осенние послеполуденные часы — это главное событие дня, и просила его лечь рядом с ней на травяную подстилку, чтобы согреться на солнце. Его лицо было худым и нежным, сияющим, как у самой прекрасной русалки из Восточного моря.

Детский смех разбудил Сяо Мин, и она перевернулась. Подсознательно она посмотрела на Цзинь Луна, но увидела только чистую белизну. Сяо Мин прикрыла руками глаза, но не знала, что она пытается прикрыть. Ванцзэ и Сяо Мин прожили в городе Цин Шуй более месяца вот так. Ванцзэ уходил утром, а в это время Сяо Мин всё ещё спала. Сяо Мин никогда не выходила на улицу, и когда она спала, она беспокойно ворочалась. Когда она была бодра, всё было, как во сне. Если говорить, что она ненавидела Ванцзэ, то она никогда не противилась ему и никогда не пыталась убежать. Она никогда не разговаривала с ним и вела себя так, как будто его не существует. Теперь начался ранний зимний сезон, и температура падала. Ванцзэ все ещё носил простое полностью белое одеяние и часто занимался работой во дворе. У Сяо Мин все еще были слабые силы, и она не могла больше сидеть во дворе, поэтому часто заворачивалась в одеяло и сидела у окна. Ванцзэ часто долго смотрел на Сяо Мин. Иногда она не чувствовала этого, а когда чувствовала, ей было все равно, и она позволяла ему продолжать смотреть на себя. Выпал первый снег. Сяо Мин протянула свою руку, но снежинки были слишком нежными и таяли, как только касались ее ладони. Ванцзэ вошел в комнату и закрыл окно. Девушка открыла его. Ванцзэ снова закрыл его. Сяо Мин пошла, чтобы открыть его снова, но Ванцзэ, воспользовавшись своей силой, не дал ей этого сделать.

С тех пор как она покинула резиденцию клана Се, Сяо Мин была спокойна, но теперь она не могла больше это терпеть и с силой ударила по окну, прежде чем взглянула на Ванцзэ яростным взглядом. Ванцзэ хладнокровно сказал:

— Ты всегда знала, кем я являюсь. Бегая за мной и мечтая отравить, ты должна иметь смелость принять последствия.

Сяо Мин была поражена, потому что Ванцзэ был абсолютно прав. Их сделка была совершенно справедливой. Просто прошло слишком много времени, прежде чем Ванцзэ попросил ее выполнить свою часть сделки. Она также видела Чжу Цзинь Луна, такого настоящего, поэтому их отношения были покрыты этим нежным слоем, как вуаль. Сяо Мин просто забыла, что их отношения всегда были лишь сделкой, поэтому, независимо от того, что бы он ни попросил, у нее не было права злиться. Ванцзэ сел и начал пить вино, смотря на Сяо Мин. В его глазах был конфликтный взгляд. Было неясно, о чем он думал.

Наконец девушка спросила:

— Когда я могу уйти? Каков твой план?

Ванцзэ не ответил на ее вопрос, просто бросил кувшин вина Сяо Мин:

— Это особенно крепкий напиток, один глоток, и человек упадет без сознания.

В комнате не горел костер, поэтому девушка замерзла.

— Каким бы крепким ни был напиток, в нём я не смогу утопить свои заботы, - сказала она.

Она взяла кувшин и сделала большой глоток. Крепкое вино обжигало ей горло и жгло на пути к желудку, мгновенно согрев тело и настроение. Сяо Мин продолжала пить, и Ванцзэ составил ей компанию молча. Внезапно юноша спросил:

— Ты хочешь выйти замуж за Повелителя фениксов?

Выражение Сяо Мин изменилось, казалось, она пыталась развеять сонливость. Глаза Ванцзэ были сверкающими, и его голос был нежным и мягким. Он спросил:

— Ты хочешь выйти замуж за Чжу Цзинь Луна?

Сяо Мин прошептала:

— Да.

Вопрос, который был готов вырваться из уст Ванцзэ, волновал его, и лишь спустя мгновение он осмелился спросить:

— С кем из всех ты бы хотела провести всю свою жизнь?

Бай Сяо Мин открыла рот, чтобы ответить, но выражение ее лица показало, что ей тяжело признаться в своих истинных чувствах. Она начала бороться и все больше страдала, ее тело начало трястись. Она схватилась за голову:

— Боль… боль…

Ванцзэ использовал свои способности, чтобы заглянуть в сердце Сяо Мин, но ее воля была слишком сильной. Если она сталкивалась с чем-то, о чем даже отказывалась думать, то отказывалась и отвечать на этот вопрос, и боль в голове была результатом ее отказа от ответа на вопрос. Ванцзэ боялся, что она может навредить своей душевной сущности, поэтому не посмел настаивать и быстро отошел, отдавшись назад, и сказал:

— Если у тебя болит голова, отдохни!

Сяо Мин устало легла на подушку с мучительным выражением на лице. Демон укрыл ее одеялом, и вдруг Сяо Мин открыла глаза:

— Почему?

Ванцзэ посмотрел на Бай Сяо Мин и не понял, о чем именно она его спрашивает. Почему он заставил ее стать беглянкой? Или почему он использовал свои способности, чтобы исследовать истинные чувства ее сердца? Сяо Мин отказалась от своего вопроса и закрыла глаза, проговорив:

— Мне так больно… Ванцзэ, мне больно…

Ванцзэ положил руку на ее лоб и прошептал тихим голосом:

— Ты забудешь то, что только что произошло, и после хорошего сна все наладится!

Сяо Мин заснула, но на ее губах была ироническая улыбка, словно она насмехалась: «Даже после хорошего сна все не наладится!»

Когда Сяо Мин проснулась, у неё болела голова, словно она разрывалась. Она почувствовала, что произошло что-то странное прошлой ночью. Несмотря на все попытки, ей не удалось разобраться в этом, так что она сдалась. Возможно, причина тому — ранний подъем сегодня. Ванцзэ уже успел уйти. Бай Сяо Мин умылась, съела завтрак и отправилась на улицу, чтобы посидеть, забывшись, под солнцем. До неё долетали звуки играющих детей. Она открыла дверь во двор и увидела семерых-восьмерых детей, играющих в доме. Они устроили «свадьбу», и Сяо Мин не могла удержаться, чтобы не прислониться к двери и не посмотреть на них. Ей вдруг вспомнились дни в Небесном Царстве, которые она проводила с Цзинь Луном. Он наблюдали за детьми в персиковом саду, им было примерно столько же лет. Но они были не такими шумными, тогда они были тихими, усердно работали, боялись, что их выгонят из сада. Прошло немало времени, прежде чем они поверили, что она и Цзинь Лун не выгонят их, лишь бы провести время вдвоем.

Это было почти девяносто лет назад!* Трава на заброшенных храмах богини справедливости давно уже выросла, но её воспоминания о тех событиях были такими живыми, как будто это происходило вчера.

Старушка с морщинистым лицом и седыми волосами сидела возле стены и наблюдала за детьми. Выглядела она древней, но в ней всё ещё была жизнь, и её одежда была аккуратной и чистой. Она сияла от счастья, наблюдая за игрой детей. Старушка позвала Сяо Мин:

— Девочка, подойди сюда, сядь на солнышке.

Бай Сяо Мин смутилась, уже давно никто не обращался к ней так ласково. Она подошла и села рядом со старушкой, здесь было тепло и чувствовалась весенняя атмосфера. Старушка спросила:

— Я тебя раньше не видела? Ты родственница Ван Хао?

Сяо Мин не знала, кто такой Ван Хао, но, вероятно, Ванцзэ превратился в человека, или его подчиненный сделал это, и Ван Хао, должно быть, был соседом, о которой подумала старушка. Сяо Мин ответила:

— Родственница. Я недавно приехала сюда.

Старушка спросила:

— Тебя беспокоят дети? У тебя ещё нет детей?

Сяо Мин вздохнула:

— Кто знает, буду ли у меня такое счастье в этой жизни, — она испортила свою свадьбу с лидером клана Се и убежала с другим парнем. Вероятно, ни один мужчина не осмелится жениться на ней в этой жизни.

Старушка сказала:

— Решай сама, будет ли у тебя счастье в жизни.

Её слова не звучали как слова неграмотной деревенской женщины, и Сяо Мин взглянула на неё, а затем огляделась. Девушка вдруг спросила:

— Как долго Ван Хао помогает вам?

— Он разве не рассказывал тебе? — Старушка удивилась, и в её глазах мелькнула грусть. — С тех пор как умер мой муж, я длительное время прожила одна. У меня не было места во дворце, потому император Шен выгнал меня без еды и без денег. Люди в городе сплетничали о том, что я когда-то была проституткой и не заслужила такого хорошего отношения своего мужа. Но я прожила всю свою жизнь с ним, у нас было четыре сына и одна дочь, и теперь у меня десять внуков, восемь внучек и трое правнуков. С самого начала, как я оказалась на улице, Ван Хао помог мне обустроиться и открыть лекарскую. Я обязана ему своей жизнью.

Сяо Мин отвела взгляд чтобы старушка не увидела ее лицо. В ее душе бушевало досадное чувство обиды. Цзинь Лун выбрал всех этих людей пренебрегая ее чувствами, а теперь притащил ее сюда, чтобы она слушала как люди боготворят его.

Сяо Мин сказала:

— Я… я слышала однажды, как старики в городе упоминали что Ван… Ван Хао пожертвовал личным счастьем. Они говорили как он умен и жесток к себе, но никто не сказал какого было его возлюбленной смириться с этим.

Старушка вздохнула:

— Наверное, теперь она никогда не узнает истинной причины его решения.

Бай Сяо Мин улыбнулась. Она не старалась узнать об этом не потому, что ей было все равно, а потому что ей было слишком больно. Сяо Мин спросила:

— Человек может видеть только то, что перед ним, а не то, что ждет его в жизни. Как можно знать, что решение в тот момент, даже если оно болезненное, правильное и что не пожалеешь в будущем?

Старушка ответила:

— Не только я не могу ответить на твой вопрос, даже бог или богиня, прожившие ещё сотни лет, не могут ответить на него. Разве не похожа ли жизнь человека на путь сквозь пустыню? Никто не прошёл этот путь перед тобой, поэтому каждый шаг — это шаг в неизведанную почву. Некоторые идут по дороге с красивым видом, другие — с плохим. Но несмотря на вид, всегда будут осыпи, оборванные тропы, опасные звери. Может быть, один неверный шаг, и ты упадёшь, или, может быть, один неправильный поворот, и ты свернешь не туда. Потому что это неизведанный и опасный путь, каждый хочет найти спутника и собеседника, чтобы идти с ним. Другая пара глаз, ещё одна пара рук, каждый заботится о другом. Я предупреждаю тебя о развилке, ты предупреждаешь меня об обрыве впереди, мы держимся за руки, переходим вместе, объединяем усилия, чтобы отбросить опасное существо… два человека, спотыкающихся и запутывающихся вместе всю жизнь, вот как это происходит.

Бай Сяо Мин молчала. Старушка, казалось, вспомнила что-то и прищурилась, тоже ничего не говоря. Звук детского смеха напугал ее, и она посмотрела на своих правнуков, улыбнувшись:

— Я смеялась и плакала в своей жизни, это стоило того!

Сяо Мин никогда не могла себе представить, что стоящий на пороге своей жизни человек будет настолько удовлетворен. Старушка посоветовала Сяо Мин:

— Милочка, ты должна помнить, что всё, чего ты хочешь, ты должна верить в существование этого. Если ты откажешься верить, как ты можешь отдать свое искреннее сердце? Если ты не посадишь семена, у тебя не будет хорошего урожая.

Дети перешли от свадебной игры к имитации ролей родителей: маленькая девочка была обеспокоена тем, что не может «забеременеть», а мальчик — беспокоился о походе к «доктору». «Доктор» дал им лекарство, завернутое в листья, и сказал им пойти домой и «приготовить». «Доктор» торжественно сообщил «паре», что их ночные забавы следует уменьшить до раза в три дня и не торопиться в нетерпении зачатия. Сяо Мин засмеялась, и старушка неловко объяснила:

— Они играют весь день в клинике и подслушивают много взрослых разговоров с пациентами.

Сяо Мин сказала:

— Давно я не была так счастлива. Сегодня я действительно счастлива.

Ванцзэ подошел и остановился под деревом, наблюдая за Сяо Мин и старушкой. Девушка поднялась и поклонилась старушке:

— Госпожа Бао Сянь, я счастлива, что встретила вас сегодня.

Сяо Мин направилась к Ванцзэ, а голос Ло Бао Сянь тронулся, когда она спросила:

— Ты… кто ты?

Бай Сяо Мин повернулась и улыбнулась Бао Сянь, но не ответила на её вопрос. Она и Ванцзэ прошли сквозь рощу и исчезли. Сяо Мин сказала Ванцзэ:

— Значит ты нашел мою мать после того как ее отправили в мир смертных и все это время присматривал за ней? Почему ты не сказал мне, что дети, беспокоящие меня каждый день своими громкими играми, это мои родственники? Теперь я должна сказать тебе «спасибо»?

Ванцзэ хладнокровно ответил:

— Я сказал тебе прогуляться в первый день, когда мы приехали, но ты не проявила интереса.

Сяо Мин проговорила:

— Я ушла так далеко, там, наверное, сейчас полный беспорядок?

Ванцзэ ничего не сказал.

Сяо Мин спросила:

— Ты сделал, что хотел, но оставил клан Се, чтобы они разобрались с последствиями. Се Вей Шен должен помогать своей семье пережить этот кризис, и так как ты приближенный принцессы Гао, королевство Гао тоже втянули в это?

Ванцзэ холодно засмеялся:

— Ты думаешь, я помешал тебе выйти замуж только для того, чтобы князь Севера разозлился на Центральные равнины? Скажу тебе правду, если бы мечник крепости Се уже после свадьбы узнал какая невеста досталось его сыну, тебя бы не отпустили так просто, и это было лишь пол причины!

— А вторая половина?

— Гао Мянь Лан убедила меня остановить твою свадьбу. Она не хотела, чтобы ты провела остаток своих дней под замком крепости Се.

— Что? — Сяо Мин не могла поверить своим ушам. Мянь Лан убедила Ванцзэ разрушить её свадьбу?

— Если не веришь, можешь спросить у Гао Мянь Лан.

Сяо Мин спросила:

— Когда ты меня отпустишь?

Ванцзэ небрежно сказал:

— Я уже получил то, что хотел, ты можешь уходить в любое время!

Бай Сяо Мин повернулась, чтобы уйти, и Ванцзэ сказал:

— Ещё одно напоминание: пока ты была слаба, я отравил тебя сердечным ядом, так что если ты скажешь всему миру, что только что узнала, не вини меня, если я причиню боль твоему сердцу, и ты умрёшь от боли.

Бай Сяо Мин остановилась и посмотрела на Ванцзэ. У нее было чувство, что тот держит ее за дуру. Она — жестокая демоница! Какой человек в здравом уме будет слушать ее оправдания?

— Не веришь?

Сердце Бай Сяо Мин вдруг разорвалось от боли, словно меч пронзил его. Боль была такой сильной, что она упала на землю. Ванцзэ казалось, что он держит её судьбу в своих руках, и холодно сказал:

— Если не хочешь умереть, то не говори ни слова!

Сяо Мин была в такой большой муке, что её лицо стало бледным, на лбу выступил холодный пот. Она села и улыбнулась:

— Это причина, почему ты не даешь мне спокойно выйти замуж? Ты хочешь контролировать мою жизнь и смерть, чтобы однажды держать меня в заложниках своей воли? Генерал Ванцзэ, ты действительно нечто особенное! Будь ты проклят! Пусть все, что ты любишь, превратится в боль, а все, что приносит радость, станет горьким!

Ванцзэ обернулся.

— Ты только что проклинала меня?

Сяо Мин ничего не сказала. Ванцзэ улыбнулся и пошёл прочь. Свистнув, его белый кондор опустился, и он вскочил на его спину, исчезнув в облаках. Боль в сердце Сяо Мин исчезла, но она была настолько сильной, что её тело ослабло и требовало времени, чтобы восстановить силы. Через некоторое время она медленно встала и направилась к городу. Ветер подымается, но человек остается неподвижным.

***

Ванцзэ прибыл в Сяолин через два дня. К тому времени Сяо Цзы Юй и Цзинь Цзин уже давно вернулись со своей миссии в Цин Шуй, потому он надеялся, что Мянь Лан не скучала по нему весь этот длительный месяц. Когда Ванцзэ пришел на пик Сяо Юэ увидеться с Мянь Лан, она сидела в коридоре, вышивая чёрное саше с магнолией из золотой нити. Каждое движение иглы было замысловатым и точным, и саше было почти готово.

Ванцзэ подождал, пока она завершит последний штрих, и спросил:

— С какого момента у тебя появился интерес к такому ремеслу?

Мянь Лан ответила:

— Два зайца одним выстрелом. Работа с иглой – отличная практика для моих навыков, потому что я смогу зашить так рану. Поэтому чем больше я тренируюсь, тем более плавными становятся мои движения.

— Какова вторая цель?

Принцесса улыбнулась:

— Когда я закончу, я подарю это Сяо Мин.

Ванцзэ решил, что Мянь Лан не стоит знать произошедшее между ним и Сяо Мин в Цин Шуй. Он изобразил сильное удивление и спросил через некоторое время:

— Ты… ты снова видишься с ней?

Мянь Лан покачала головой:

—Нет.

— Тогда… для чего это? — Ванцзэ указал на вышитое саше в руках Мянь Лан.

— В последний раз, когда я видела Сяо Мин, я узнала, что она была весьма больна, и если ее не начать лечить немедленно, то она может и не прожить больше ста лет без духовных сил. Я не врач, но хочу помочь ей.

— Платить по счетам должен мужчина. Больше не лезь в мои дела.

Мянь Лан с удивлением посмотрела на него. Ванцзэ молчал и его лицо не выражало никаких эмоций. Он казался очень спокойным. Мянь Лан почувствовала что-то странное и спросила:

— Ванцзэ?

Юноша улыбнулся и тихо сказал:

— Когда ты закончишь вышивать это саше, я хочу такое же. Я хочу с изображением сливового цветка, моего любимого.

Мянь Лан с удовольствием ответила:

— Конечно.

Улыбнувшись, Ванцзэ решил оставить ее наедине со своей работой и направился в свою комнату, где принял душ и уже собирался спать, но в коридоре встретился с Цзинь Цзин, которая шла проверять состояние Сяо Цзы Юя.

Цзинь Цзин объяснилась:

— Когда мы возвращались из Цин Шуй была дождливая холодная погода, и Сяо Цзы Юй простудился в дороге. Чтобы ему помочь, я использовала свою магию. В последние дни он чувствует себя лучше, и старейшины клана даже хвалили мои медицинские навыки, так что мне пришлось их принять…

Ванцзэ с улыбкой ответил:

— Ты действительно сделала половину работы.

На этой ноте они попрощались и Ванцзэ лег спать. Пройдя в покои Сяо Цзы Юя, Цзинь Цзин вручила ему кошелек из красного шелка, а внутри была таблетка, запечатанная пчелиным воском. Цзинь Цзин сказала:

— Эта таблетка предназначена для экстренных случаев. Если такой момент наступит, она поможет сохранить твоё последнее дыхание.

Принимая во внимание положение Цзинь Цзин и её духовные навыки, даже она смогла сделать всего одну такую таблетку. Цзы Юй понял, насколько она редкая и драгоценная.

Сяо Цзы Юй осторожно убрал таблетку:

— Не волнуйся, я буду очень осторожен.

— Я не волнуюсь, это плата за то лекарство, что ты дал мне в военном лагере, — Сяо Цзы Юй посмотрел на нее особенно нежным взглядом и Цзинь Цзин не смогла больше держать холодную маску. Девушка вздохнула: — С опасностью, поджидающей тебя на каждом шагу, я не могу расслабиться.

Сяо Цзы Юй уверял:

— Большую часть времени я провожу в с тобой и братом Ван. Я возвращаюсь только при наличии дел в клане.

Цзинь Цзин вынуждено улыбнулась:

— Это хорошо.

Сяо Цзы Юй не хотел, чтобы Цзинь Цзин беспокоилась из-за подобных вещей, и спросил:

— Ты хорошо провела время в городе Цин Шуй?

Цзинь Цзин улыбнулась:

— Когда мой А-Юй был маленьким, он не мог быть хорошим ребенком, потому что его навыки в рыбалке и кулинарии даже меня заставляют восхищаться. Очевидно, он мастер во всем, что связано с развлечениями.

Цзинь Цзин поговорила с Цзы Юем ещё немного, а затем ушла. Сяо Цзы Юй не хотел расставаться, но не остался, так как это уже было больше, чем он мог бы пожелать, и он не посмел просить о большем. Цзинь Цзин пошла на пик Сяо Юэ, чтобы навестить Мянь Лан. Когда она пришла, она увидела, что комната Мянь Лан увешана различными изображениями цветов сливы, и улыбнулась.

Мянь Лан сказала:

— У меня нет таланта к рисованию, и я не могу нарисовать даже один цветок, не говоря уже о целой ветви сливового дерева.

Цзинь Цзин села рядом с ней облокотившись на стол.

— Ты шьешь это для него?

Мянь Лан удивленно покосилась на Цзинь Цзин и заметила как в глазах семихвостой лисицы заплясали игривые огоньки.

— Сестрица, разве можно так слепо идти на поводу у мужчин? — Наигранно возмутилась Цзинь Цзин. — Если ты действительно хочешь завладеть сердцем Ванцзэ, ты должна сделать так, чтобы он сам захотел помочь тебе нарисовать эти цветы.

Мянь Лан внезапно поняла к чему клонит лисица.

— Но… Как я смогу это сделать?

— Нужно изобразить будто ты провела за рукоделием всю ночь.

В ответ Мянь Лан лишь издала удивленное «О». Цзинь Цзин продолжила:

— Когда он придёт, тебе нужно быть максимально жалкой и убеждать его в том, что без него ты не справишься.

Принцесса кивнула.

— Сестрица такая умная. Не представляю что бы я без тебя делала.

Остаток вечера девушки провели смеясь и обсуждая все на свете.

Ванцзэ пришел на пик Сяо Юэ с первыми лучами солнца. Мянь Лан уже сидела за столом, всем своим видом сообщая о том, что провела бессонную ночь за множеством попыток нарисовать ветвь сливового дерева. Увидев Ванцзэ Мянь Лан сказала:

— Помоги мне нарисовать несколько цветков.

Ванцзэ был переполнен счастьем, но в шутку пожаловался:

— Я не хочу. Когда ты шила саше Сяо Мин, ты же не просила ее нарисовать цветы? Если ты шьешь для меня, то должна сделать всё сама.

Мянь Лан подумала, что план Цзинь Цзин дал трещину, потому с досадой ответила:

— Ты такой привередливый! Ладно, я нарисую!

Ванцзэ стоял за спиной Мянь Лан и наблюдал какое-то время, и наконец вздохнул:

— Ты! Ты такая глупая! — Он взял руку Мянь Лан и начал учить её рисовать: — Почему ты не можешь быть нежнее здесь, расслабь запястье и будь аккуратнее. Ты рисуешь цветок сливы, а не сливовое дерево…

Ванцзэ учил Мянь Лан и давал ей советы. Вначале Мянь Лан слушала с улыбкой, но позже раздраженно решила намазать лицо Ванцзэ чернилами. Ванцзэ засмеялся и увернулся, а затем напал на Мянь Лан:

— Вот ты и бесполезная. Разве можешь ты тягаться с демоном?

— О, а ты такой полезный? Другие юноши помогают девушкам и дают им победить. Только ты такой мелочный, что винишь меня за глупость. Почему бы тебе не винить себя за то, что ты такой глупый и не можешь меня хорошо научить?

Они перепирались, пока в комнате не раздался смех. Сяо Цзы Юй проходил мимо и остановился, улыбнувшись им. Казалось, что он наблюдал, как два маленьких ребёнка не смогли поделить игрушки.

Смерть Лю Цина очень сильно повлияла на Ванцзэ. Сяо Цзы Юй видел что в его глазах была резкая холодность, и он осторожно скрывал эмоции. Только когда он был с Мянь Лан, он вёл себя как ребёнок. Спустя все эти годы, пережив ещё больше тяжёлых испытаний и боли, Ванцзэ тщательно скрывал все свои эмоции, чтобы мир видел только человека, у которого никогда не было сильных чувств. Он был спокоен и уравновешен в любое время. За исключением тех моментов, когда он был с Мянь Лан. Тогда он превращался в ребёнка, смеялся и вёл себя неразумно. Сяо Цзы Юй вздохнул. Ванцзэ и Мянь Лан были для него как его руки и спина, обе стороны – его плоть. Если кто-то из них пострадает, он почувствует боль, но этот мир не всегда позволял удовлетворить обе стороны. Ему приходилось задумываться, действительно ли он может это сделать. Он был лидером, который вел силы к завоеванию замков. Ему никогда не казалось, что он застрял в этом болоте. Сяо Цзы Юй вздохнул и ушел. Ванцзэ и Мянь Лан даже не заметили его.

Тем вечером Мянь Лан лежала в постели и думала о Ванцзэ и Сяо Мин, неосознанно играя с рыбьим аметистом. Под лампой он излучал мягкий и тёплый свет. Ванцзэ помог Мянь Лан устроить её одеяло и улыбнулся втайне. Мянь Лан нахмурилась:

— На что ты смеёшься?

Ванцзэ ответил:

— Нет, я не смеюсь над чем-то. Мне просто кажется, что этот рыбий аметист такая редкость. Я видел однажды рыбий рубин, который был не таким большим и не таким чистым, как этот.

Мянь Лан сказала:

— Я тоже видела рыбий рубин, но он был больше, чем этот, и без единого дефекта. Он был красивым.

— Тебе нравятся эти камни?

Мянь Лан медленно кивнула.

Ванцзэ сказал:

— В реках Преисподней водится много рыб жанъи, из нее получают самые крупные рыбьи рубины во всех Четырех Царствах.

Мянь Лан было интересно узнать больше о Преисподней, потому Ванцзэ взял из ее рук рыбий аметист и закрыл глаза, вспоминая тот день на море…

В тот день Ванцзэ пришел на пристань последним. Один из юношей верхом на монструозной рыбе взмывал на волнах, несколько раз обогнул пристань, прежде чем убить рыбу перед всеми, чтобы достать рыбий рубин. Этот рыбий рубин был ярко-красным и сверкал так, что даже Жень Си Шен, привыкшая к дорогим безделушкам, захотела его и попросила. Но юноша не согласился ей его отдать. Ванцзэ не хотел его, но не мог удержаться, чтобы не взглянуть на него. Он с любопытством спросил, что это, и генерал Гун заметил, что он заинтересовался камнем. Вот почему он позже рассказал Ванцзэ о рыбах жанъи. Юноша убил монструозную рыбу перед всеми, чтобы извлечь рыбий рубин, словно самец убивает добычу перед самкой в форме ухаживания. Его мощное тело, верхом на монструозной рыбе под солнцем, было полно мужской силы и энергии, и тот юноша фактически унижал всех мужчин прямо перед их лицом.

Закончив свой рассказ, Ванцзэ спросил:

— Мянь Лан, ты не хочешь отправиться вместе со мной в Преисподнюю?

Девушка внезапно приподнялась.

— Ты уверен что это хорошая идея?

Наставник на горе Сяо Яо рассказывал ей о Преисподней, как о месте, насквозь пропитанном ядовитыми парами и миазмами. Разве может смертный человек войти туда? Ванцзэ, казалось, услышал ее мысли, потому достал из набедренного мешочка небольшой прозрачный камень и вручил его Мянь Лан со словами:

— Возьми его и ничего не бойся.

Его слова звучали убедительно, потому принцесса действительно перестала беспокоиться.

Дерево феникса во дворе полыхало своими кроваво-красными цветами. Ванцзэ и Мянь Лан сели в коридоре и молча смотрели на цветы феникса. Хай Ян Су, зная ее характер, сама занялась хозяйством, подружилась с такой же легкой на подъем Сан Сэн, служанкой из клана Сяолин, и они вдвоем приготовили ванну для Ванцзэ и Мянь Лан. И Мянь Лан и Ванцзэ не были избалованными, и потому прислуживать им было легко и просто, многие вещи они делали сами, без помощи слуг. Пока они принимали ванную, каждый свою, служанки приготовили нехитрый ужин. После ужина Мянь Лан отправила прислугу отдыхать, а сама с Ванцзэ пошла по тропинке на гору Хоу. Тутовый лес был все так же зелен, как и раньше. Мянь Лан остановилась под одним деревом:

— Совсем скоро настанет время сбора урожая шелковицы.

— Когда я жил в Преисподней местные женщины всегда когда собирали шелковицу приговаривали, что их потомки очень любят ее, и нужно обязательно отправить в мир смертных как можно больше, потому что там нет хороших тутовых деревьев. Я часто помогал им собирать шелковицу.

Счастливая улыбка озарила лицо Мянь Лан:

— В детстве каждый год кто-то привозил отцу это лакомство, и он не хотел есть все сразу, поэтому ел только по маленькой тарелке в день. Она была ледяной, сладкой и терпкой, а в Гао всегда такая жара, поэтому я тоже любила ее есть. Каждый раз я дралась с отцом, чтобы съесть немного, и нам никогда не хватало. Служанки ходили срывать местную шелковицу, чтобы приготовить такую же, но она никогда не была такой же вкусной, как та, что присылали с далеких земель.

Ванцзэ улыбнулся:

— Когда шелковица в Преисподней созреет, я сделаю для тебя немного. Обещаю, что вкус будет такой же, как и раньше.

Мянь Лан кивнула, она знала, что вкус будет точно таким же.

Глава 18

Они медленно бродили по всем заповедным местам детства Мянь Лан. Иногда она вспоминала что-то, и каждый раз радовалась воспоминаниям как чему-то бесконечно прекрасному. Счастливая улыбка не покидала ее лица. Только поздно вечером Ванцзэ и Мянь Лан вернулись и разошлись по своим покоям спать. Мянь Лан думала, что не сможет уснуть, но как только она легла в кровать, в которой спала в детстве, быстро заснула и крепко спала всю ночь. Проснулась она когда солнце уже стояло высоко в небе. Служанка сказала ей, что Ванцзэ уже давно встал. Девушка не спеша умылась и поела, после чего вышла из комнаты на улицу. Она увидела качели под деревом феникса и услышала от Хай Ян Су:

— Не знаю, о чем думал генерал, когда не спал всю ночь, чтобы сделать эти качели.

Мянь Лан вспомнила как накануне вечером рассказывала Ванцзэ что в детстве у нее были точно такие же качели. Мянь Лан облокотилась на стену и улыбнулась, чувствуя, как защипало глаза. Хай Ян Су спросила:

— Принцесса, может мне покачать тебя?

Мянь Лан покачала головой и медленно пошла прочь, не собираясь идти к Ванцзэ или Сяо Цзы Юю, а просто шла, куда вели ее ноги. Она шла и шла по саду, пока не пришла в старую резиденцию матери Сяо Цзы Юя. Там она увидела стоящих у входа охранников. Никто не остановил ее и не объявил о ее приходе. Мянь Лан вошла в комнату и увидела, что Сяо Цзы Юй и Ванцзэ играют в шахматы, причем Ванцзэ лежит на боку, а Сяо Цзы Юй сидит. Выражения их лиц были одинаково непроницаемы, никто бы не мог сказать, о чем они думают. Мянь Лан не обращала на них внимания и бродила по комнате. Она была потрясена тем, что комната была такой же, как и в детстве, как будто здесь все еще жила ее тетя. Даже расческа и украшения по-прежнему лежали на туалетном столике. Мянь Лан села за туалетный столик и открыла шкатулку с украшениями. Внутри лежал рубиново-красный головной убор, который сиял жизнью, словно его владелица вот-вот вернется, чтобы надеть его. Но на самом деле, насколько помнила Мянь Лан, хозяйка этого дома никогда его не надевала. Мянь Лан надела его на свою голову, и он был великолепен, но трудно было представить, что ее простая и постоянно занятая домашними делами тетя когда-нибудь носила такие ослепительные и яркие украшения.

— Если тебе нравится, забирай себе, — донесся до нее голос Сяо Цзы Юя.

Мянь Лан положила рубины обратно в шкатулку, прикрыла глаза, улыбнулась и покачала головой:

— Женщина надевает эти вещи, чтобы показаться людям. А точнее, чтобы привлечь внимание мужчины. Если я буду носить такие украшения, то даже если мужчина обратит внимание на меня, как я смогу понять, на кого он смотрит – на меня или на ослепительные драгоценные камни? Если я неправильно пойму чье-то намерение и случайно вложу в это свое сердце, не принесет ли мне это слишком много боли?

Сяо Цзы Юй задумался над ее словами, а Мянь Лан посмотрела прямо на него и небрежно, словно говорила всего лишь о погоде, сказала ему:

— Когда-то ты очень нравился мне.

Глаза Мянь Лан засветились надеждой, она посмотрела на Сяо Цзы Юя, но он, едва заметно помедлив, бросил взгляд на Ванцзэ и промолчал. Свет в глазах молодой девушки потускнел, и она вдруг захотела спросить его: «Ты уже забыл наше детство?» В эту напряженную минуту Ванцзэ вдруг вмешался:

— Этот обмен взглядами заставляет мою голову кружиться. Может принцесса Гао хочет прогуляться со мной?

Все удивленно посмотрели на мужчину. Он улыбнулся.

— Не поймите неправильно, я просто хочу прогуляться.

Мянь Лан выглядела так, словно ей было все равно:

— Я люблю болтать всякий вздор, если генералу не нравится это слышать, то сделай вид, что не слышал. Вы все прекрасно умеете притворяться глухонемыми, когда захотите.

На самом деле она хотела заставить Ванцзэ ревновать ее к Сяо Цзы Юю, но он оказался человеком с каменным сердцем. Когда Мянь Лан поняла что ее план не сработал, она направилась к выходу. Стоило ей ступить во двор, ее тут же догнал Ванцзэ.

— Что за шоу ты только что устроила?

Мянь Лан не хотела отвечать ему. Особенно сейчас, когда выставила себя в неприглядном свете.

— Мянь Лан? — Не дождавшись ответа принцессы, Ванцзэ нетерпеливо схватил ее за руку.

Девушка пропустила мимо ушей его слова, но ответила сама себе на вопрос, что достаточно долго ее мучал:

— Нет, если бы не встретила тебя, я не была бы той, кем являюсь сейчас. Я бы мирно росла с отцом, но мне нравится то, кем я являюсь сегодня. Я ничего не боюсь, потому что я видела все. Жизнь и смерть. С чем бы я ни столкнулась, я просто возьму нож в свои руки, чтобы уничтожить свою преграду.

— Если бы небожители не изгнали меня, я бы не отправился в Преисподнею и не увидел бы другой мир. Без их покушений и заговоров я не стал бы мудрым, спокойным, сильным перед лицом опасности. Мы победили препятствия, раздавили их под ногами и поместили внутрь себя, чтобы они придавали нам силы. Мы не считаем препятствия чем-то плохим. Ты такая же как и я, но зачем-то пудришь себе мозги бесполезными рассуждениями.

Мянь Лан рассмеялась:

— Хорошо, хорошо, я не могу с тобой спорить. Я буду осторожна и не буду пытаться дразнить тебя в будущем.

Они подошли к дереву феникса и остановились. Ванцзэ погладил Мянь Лан по голове и сказал:

— Нет необходимости, ты можешь говорить все, что чувствуешь. Мне нравится твой откровенный характер. Даже если ты на меня обижаешься, я не простой человек, я могу справиться с твоей обидой и гневом.

Мянь Лан скорчила гримасу и ничего не сказала. Ванцзэ указал на качели:

— Ты уже опробовала их?

Мянь Лан улыбнулась и села на качели:

— Нет. Разве я могла это сделать без тебя?

Ванцзэ толкнул ее в спину и послал в полет, и раз за разом она взмывала все выше и выше. Мянь Лан подняла голову и посмотрела на небо, залитое красным цветом. Человек, толкающий качели, человек на качелях, красные цветы феникса были все такими же красными. Но Мянь Лан не смеялась от души, как тогда, в детстве, а только улыбалась, когда ветер трепал ее волосы.

***

Когда они подъехали к городским воротам Фенду, Ванцзэ приказал слугам возвращаться обратно, и они с Мянь Лан вошли в город пешком. Город Фенду стоял на границе с царством Преисподней, и лишь миновав его можно было добраться до Хуан Чана. Ванцзэ привел Мянь Лан в увеселительный дом, из которого издалека были слышны музыка и песни. Они вошли в него, и попали в большой зал с большой центральной площадкой для танцев. Ванцзэ сказал какой-то служанке:

— Я хочу увидеть Цзинь Сюань.

Служанка нахмурилась, и показала кивком, чтобы они следовали за ней. Она привели их на второй этаж, в роскошно обставленную комнату, похожую на покои богатой и влиятельной Госпожи. Но в них было пусто. Ванцзэ дал служанке дополнительные деньги, чтобы та поскорее вызвала Цзинь Сюань, а Мянь Лан прилегла на кушетку, покрытую вуалью, и с любопытством осматривалась вокруг. Ванцзэ сел за цинь, попробовал звучание струн, и заиграл. Мелодия была прозрачной и чистой, как горный ручей, и парящей, как водяной пар над водопадом. Дверь открылась, и вошла красивая девушка в желтом. Она тихонько присела и стала слушать песню. Когда он закончил, она произнесла какое-то красивое стихотворение, а затем прошептала «Я ждал слишком долго.» Мянь Лан нахмурилась, столкнувшись взглядом с девушкой она увидела у той в глазах зеленоватый отблеск. Принцесса моргнула. Нежное очарование Цзинь Сюань исчезло — перед ней сидел красивый демон в синих одеждах.

Ванцзэ сказал:

— Да, я здесь. Ли Лунь, ты подготовил все о чем я просил?

Мянь Лан не знала о чем Ванцзэ договорился с Ли Лунем. Мянь Лан сказала Ванцзэ:

— Гэгэ, я пойду погуляю тут.

Ванцзэ кивнул, и Мянь Лан направилась к выходу, где увидела танцовщицу, выступавшую в центре большого зала. Ли Лунь тем временем уже разлил вино по чашам и, проводив девушку взглядом, поинтересовался:

— Не опасаешься за богиню?

Ванцзэ усмехнулся в ответ.

— Не волнуйся. Она может за себя постоять.

Мянь Лан встала у перил и с улыбкой посмотрела вниз. В танцевальные залы Фенду приходили как мужчины, так и женщины, правда, в основном мужчины, но некоторые женщины были одеты в мужские наряды. Мянь Лан была одета как девушка и носила шляпку с вуалью, поэтому привлекала к себе много внимания. Но ей было все равно, пусть смотрят на нее, пока она разглядывает красавиц. Выступала танцовщица, и от ее движений ее миниатюрная талия становилась такой изящной, что многие мужчины пытались до нее дотянуться, но не могли. В это время двое мужчин просто зашли на площадку через занавешенный дверной проем, один из них схватил танцовщицу и нагло провел руками по всему ее телу, а затем бросил ее в объятия другого мужчины:

— Пусть эта гибкая бестия проведет с тобой ночь.

Танцовщицы в танцевальных залах были артистками, а не проститутками, поэтому танцовщица была взбешена, но как только она увидела лицо второго мужчины, ее лицо покраснело, и она перестала сопротивляться. Мужчина рассмеялся и, обняв ее за плечи, повел вверх по лестнице, и Мянь Лан показалось, что этот мужчина ей знаком. Из-за угла и занавесок она не могла разглядеть его лицо, пока они не оказались на втором этаже, и Мянь Лан наконец не увидела его полностью. Сердце у нее заколотилось, рот открылся – он был похож на Ванцзэ! Но он был одет в изысканную одежду из парчи, украшенную нефритовыми аксессуарами, волосы его были черными как смоль, а в глазах плескалась бесшабашность и озорство, совсем не похожие на ледяной холод в глазах Ванцзэ. Мянь Лан смотрела на него во все глаза, а он окинул ее взглядом и даже не приостановился. Второй мужчина улыбнулся ей и спросил:

— Маленькая красотка, ты хорошо выглядишь, сегодня ты проведешь ночь со мной?

Мянь Лан уже нащупала рукоять кинжала, когда другая девушка схватила мужчину и жеманно сказала:

— Эта госпожа – клиентка, молодой господин, пожалуйста, не ставьте нас в затруднительное положение.

Мужчина ушел с девушкой, а Ли Лунь открыл дверь и попросил Мянь Лан войти. Девушка столкнулась взглядом с настоящим Ванцзэ перед ней. Ей почему-то показалось что он обо всем догадался. Ли Лунь сказал Мянь Лан:

— Ванцзэ просил защищать тебя. Когда мы прибудем в Преисподнею не создавай лишних проблем и слушайся всех приказов.

Мянь Лан надула губы. Ей очень не нравилась компания Ли Луня. Но Ванцзэ выбрал его, тогда ей тоже следовало довериться ему? Девушка посмотрела на Ванцзэ, тот ничего не сказал. Они вышли из дома через черный ход, немного побродили по городу, поужинали в большом и шумном трактире, а затем миновали границу разделяющую два мира.

Они зашли в лес у подножия горы Чункуй. В царстве Преисподней была ночь, но в лесу оказалось достаточно светло: то тут, то там, меж деревьев сновали золотые мотыльки и точно такие же звезды светили на ночном небосводе. Мянь Лан с любопытством разглядывала редкие травы, росшие вдоль тропы, она еще никогда не видела такой красоты. У нее в голове Преисподняя всегда представала в образе жуткого и гиблого места, пропитанного ядовитым туманом. Ванцзэ снова прочитал мысли Мянь Лан и прошептал ей на ухо:

— Все травы у подножия горы обладают магическими свойствами. Я сам лично посадил их чтобы предотвратить распространения миазмов.

Принцесса удивленно поглядела на него, а затем обернулась на поляну с драгоценными травами. С одной стороны она уходила в глубь леса, а с другой тянулась до самого горизонта. Она была бесконечной. Мянь Лан спросила:

— Ты сделал это в одиночку?

Ванцзэ заложил руки за спину не посчитав необходимым отвечать на вопрос принцессы. И Мянь Лан больше не спрашивала его.

Вскоре они добрались до городских ворот Хуан Чана. По пути Ванцзэ несколько раз дунул в большую белую раковину, что в обычное время висела у него на поясе. Услышав знакомый звук, стражи на стенах крепости засуетились. Большие дубовые двери со скрипом отварились, открывая взору просторную улицу и лестницу, ведущую прямиком во дворец Владыки Преисподней. Первое, на что Мянь Лан обратила внимание, были девять нефритовых табличек на стене, украшенных узорами с изображениями орхидей и ганодермы. Эти таблички символизировали амулеты спасения. Их Большая долина травников выдает каждый год. Всего десять амулетов, которые позволяют получить помощь лишь десяти пациентам, и за них идет нешуточная борьба среди обитателей Четырех царств. Это буквально амулет от смерти. Судя по всему, в этом году почти все амулеты достались Владыке Преисподней. Повернув голову вправо Мянь Лан увидела небольшую клинику. У окна стояли пять шкатулок поставленных друг на друга. На каждой из них была наклеена крупная надпись: священный гриб с семью листьями из святого озера культа Лунной Богини, цветок лазурного феникса из Белого дворца в горах Восточного моря, язык дракона с обрыва на горе Цзюньшань, снежный мак с Мустагата и Жемчужина Драконьей Крови, которая лежала в пещере на хребте Цилянь… Любой из этих ингредиентов — несметное богатство, за которое все в Четырех Царствах готовы были проливать кровь. Мянь Лан не могла поверить, что Ванцзэ действительно собрал их все! Что за сила движет им? Что заставляет его рисковать жизнью, чтобы собрать все это?

— Почему твои люди не встречают тебя? — Внезапно спросил Ли Лунь.

Услышав его голос Мянь Лан опомнилась. Только что она поняла что ведет себя просто ужасно, в наглую таращась на сокровища Владыки Преисподней. Она огляделась. На главной площади Хуан Чана действительно было безлюдно. Может это потому что стояла глубокая ночь?

Ванцзэ нахмурился. Ему показалось что здесь что-то не так. Он еще несколько раз подул в большую раковину и гул эхом прокатился по ночному городу. Вскоре, со стороны стен крепости, показалось несколько солдат. Все они пали ниц под ногами Ванцзэ и никто из них не осмелился посмотреть на него, ровно до тех пор, пока демон не приказал им подняться.

— Владыка! Вы вернулись!

Ванцзэ холодно осведомился:

— Я отсутствовал ровно три дня. Что уже могло произойти за это время?

Солдаты взволнованно переглянулись, один из них все же осмелился заговорить с Ванцзэ:

— Владыка, когда вы ушли, кто-то из небожителей прознал об этом. Они собрали стотысячную армию солдат и напали на Преисподнею. Генерал Гун… Генерал Гун пытался противостоять им, но получил тяжелые ранения. Генерал Шан Бей был подавлен. Он обратился за помощью к Повелителю демонов. Если бы не Повелитель демонов, город Хуан Чан был бы уничтожен… Из мирных жителей никто не пострадал, но…

— Что «но»? Говори, не медли! — Рыкнул Ванцзэ. От гнева кровь закипала в его жилах и Мянь Лан почувствовала убийственную демоническую ци. Ей стало не по себе.

Солдат продолжил:

— Хотя город не пострадал, небожители повредили печать, сдерживающую Бездну Хаоса. Жители Преисподней страдают от миазмов. — Солдат замолчал и снова пал ниц. — Владыка! Мы подвели вас! Я не смею просить прощения!

Ванцзэ ничего не сказал. Его зрачки блеснули кроваво-красным, но он сдержал свою ярость. Развернувшись он зашагал во дворец, и никто не смел пойти следом за ним.

***

Мянь Лань и Ли Луня разместили в гостевом доме. Каждый день слуги приходили убираться в покоях, и Мянь Лан молча наблюдала за ними. Хотя ее мучал вопрос касающийся Ванцзэ, она очень боялась спрашивать, отдавая предпочтение терзаниям в догадках. На третий день Ванцзэ спокойно вошел в ее покои, а Мянь Лан смотрела на него. В ее голове всплыли его налитые кровью зрачки и девушка невольно ощутила как мерзкий холодок пробежал по ее спине. Но сейчас глаза Ванцзэ снова стали темными.

— Ты…

Ванцзэ сказал:

— Я был у старого генерала Гун. Он пострадал довольно сильно, но жить будет.

— Ты использовал одну из нефритовых табличек?

Мужчина кивнул и больше ничего не сказал. Мянь Лан тоже не знала что сказать. Между ними на некоторое время повисла тишина, и был слышен лишь вой ветра, пробивающийся сквозь приоткрытые ставни. Мянь Лан внимательно посмотрела на его лицо, ей показалось что оно изменилось, возможно стало бледнее. Он болен? Принцесса крепко сжала край рукава и издала еле слышный вздох.

— Я хочу показать тебе кое-что, — продолжил Ванцзэ, как будто не было этой неловкой паузы. — Ты пойдешь со мной?

Рука Мянь Лан вдруг замерла. Она подняла глаза и посмотрела на него с легким удивлением.

— Почему ты спрашиваешь меня об этом?

— Может быть ты не согласна пойти со мной…

Мянь Лан резко ответила ему:

— Я пойду!

Юноша усмехнулся. Он протянул Мянь Лан руку и та, поколебавшись, вложила руку в его ладонь. Его ладонь была сухой и прохладной. Неожиданно приятной. Вместе они зашли во дворец Владыки Преисподней и Мянь Лан не могла ни подивиться изысканным внутренним убранством. В царстве Преисподней круглый год царит холод, но в долине горы Чункуй бьет горячий источник. Потому бывший Владыка Преисподней, воспользовавшись природными условиями, построил четыре павильона, каждому из которых было присвоено название одного из сезонов: весна, лето, осень и зима. Там выращивали редкие лечебные травы. Однако зимний павильон, находившийся ближе всего к выходу из дворца, всегда был холоднее, и Ванцзэ редко сюда заходил. Лёгкий порыв ветра заставил Мянь Лан вздрогнуть. Ванцзэ отпустил охранников. Он крепче сжал руку Мянь Лан в своей, подошел к большой двери с вытесненным из камня изображением дерева Пагоды и надавил на стену, запуская механизм. Внутри была комната, совсем пустая и темная, но… По центу возвышался Водоворот Судеб! Мянь Лан почувствовала как ее сердце затрепетало. Она внезапно поняла что совершенно ничего не знает о Ванцзэ и его прошлом. Юноша посмотрел на нее, когда она не успела скрыть своего замешательства, и его глаза сузились.

— Теперь боишься меня?

— Почему я должна тебя бояться? — Мянь Лан удалось успокоить свои чувства и она подошла к Ванцзэ. — Возможно, я не до конца понимала тебя. Но теперь я хочу разобраться в тебе лучше. Если я буду бояться, как смогу стать частью твоего мира?

Демон мягко улыбнулся. Мянь Лан была серьезно настроена, потому он не боялся раскрыть перед ней свои тайны. Он достал небольшой глиняный сосуд, что до этого прятал в рукаве.

— Это сосуд собиратель душ. Сейчас в нем находится душа Лю Цина.

Мянь Лан поджала губы.

— Император Гао Чень Цзэ отдал ее мне, — Ванцзэ открыл крышку сосуда и оттуда выплыл небольшой золотистый шар, который тут же обрел очертания тигра. Маленький тигр пролетел перед лицом Мянь Лан, а затем приземлился на ладонь Ванцзэ и долго смотрел на него, будто хотел сказать ему что-то. Ванцзэ обратился к Мянь Лан: — Часть сознания Лю Цина все еще здесь. Мянь Лан, если хочешь, ты можешь попрощаться с ним.

Мянь Лан взволнованно посмотрела на Ванцзэ, а затем на маленького тигра на его ладони. Маленький тигр взмахнул хвостом и повернулся к девушке.

— Лю Цин… — в глазах Мянь Лан стояли слезы. — Если бы не мой отец ты был бы свободен. Мне жаль. У тебя впереди была бы еще долгая жизнь. Я чувствую себя виноватой. Прости…

Слезы, которые она больше не могла сдерживать, потекли по ее щекам и упали на каменный пол. События, произошедшие уже довольно давно, свежо всплыли в памяти, разбередив уже почти зажившую рану. Всхлипнув Мянь Лан почувствовала как Ванцзэ уложил руку на ее плечо. Он сказал:

— Лю Цин не винит тебя. Он был счастлив все эти годы проведенные в Гао.

Мянь Лан подняла блестящие от слез глаза на Ванцзэ. Маленький тигр склонил голову на бок и поджал уши. По его выражению было понятно что он просил принцессу не винить себя за случившееся.

Ванцзэ поднес ладонь к колесу реинкарнации.

— Будь счастлив в следующей жизни. Надеюсь, мы еще встретимся.

Соскользнув с ладони демона душа медленно поплыла по течению. Ванцзэ и Мянь Лан наблюдали за ней, пока золотое свечение не скрылось из виду.

— Пойдем, — Ванцзэ потянул Мянь Лан к выходу, но та неподвижно стояла на месте. — В чем дело?

— Ванцзэ… — тихо прошептала девушка. — Когда я умру, ты заберешь мою душу?

— Ты собралась умирать?

Мянь Лан покачала головой.

— Всему живому когда-то приходит конец. Я смертная и не смогу стать для тебя постоянным спутником… Обещай, что поможешь моей душе переродиться, я хочу провести с тобой все последующие жизни!

Ванцзэ удивился и взглянул на Мянь Лан — снова эти глаза полные решимости.

— Ну ладно, раз ты меня так умоляешь… Я согласен.

Утром следующего дня Мянь Лан сидела в своих покоях и занималась рукоделием. Она помнила, что обещала Ванцзэ вышить душистое саше с изображением сливы. Но, так как последние несколько дней у нее было плохое настроение, она не занималась этим. Сейчас ее настроение было гораздо лучше. В этот момент в комнате стояла полная тишина, но вдруг снаружи раздался тревожный крик одной из служанок:

— Ах… Владыка, пока не входите…

— Почему? — произнес голос, и длинный палец отодвинул дверь. Когда свет от фонаря заполнил комнату, Мянь Лан увидела белую фигуру Ванцзэ, разговаривающую с кем-то за спиной. Его длинный до пола халат казался чрезмерным на фоне серого магического мира, но именно эта избыточность придавала ему возвышенный вид, который редко встречался у демонов.

— Господин, — тихо проговорила Мянь Лан, скрывая улыбку в рукаве. — Если вы Владыка этого мира и привыкли к вседозволенности, это не значит что вы можете так бесцеремонно врываться в покои к молодым девушкам.

Ванцзэ усмехнулся и зашел внутрь.

— Я долго думал и решил что мне придется остаться в Преисподней на некоторое время. Я планирую войти в Бездну Хаоса и укрепить печать. В этом деле я надеюсь на вашу помощь, Ваше Высочество.

Мянь Лан не поняла зачем была нужна ему. Она спросила:

— Ты уверен что брать меня с собой хорошая идея?

— У меня нет плохих идей. — Мянь Лан резко взглянула на Ванцзэ, но, видя его спокойное выражение лица, опустила глаза. Ванцзэ добавил: — Собирайся, сегодня днем я хотел бы показать тебе окрестности.

— Днем?

— Можем пойти вечером.

— Нет, давай днем.

Опять он навязал ей свое мнение. Мянь Лан подумала, что Ванцзэ действительно был сложным в понимании человеком.

— Вокруг, кроме горы Чункуй, есть только одна высокая гора к югу от города. Хотя она давно утратила своё значение, в прошлом она сотни лет препятствовала распространению ядовитых паров по демоническому миру. Сегодня уже поздно, до озера мы не успеем. Давай сначала посмотрим гору. – Ванцзэ показал место на карте, нарисованной солдатами.

Мянь Лан возилась с одеждой за его спиной. Ванцзэ, обратив на нее внимание, сказал:

— Если наряд слишком длинный, просто подрежь его.

Мянь Лан ужаснулась:

— Нельзя! Эта ткань слишком дорогая! Если с платьем что-то случиться, я не смогу оплатить все расходы!

Ванцзэ взял край ее длинного платья, и, взмахнув пальцем, отрезал слишком длинную часть. Он бросил ее, и шелковая ткань медленно унеслась ветром.

— За то я смогу. Пошли.

Мянь Лан была ошеломлена. Она смотрела на кусок парчи из облачного шелка, и не могла оторвать взгляда. В мире смертных даже высокочтимый император не мог себе позволить такую ткань, а тут ее просто выбросили. На секунду ей показалось, что Ванцзэ просто насмехался над ней. Увидев, что Мянь Лан не двигается, Ванцзэ спросил:

— Что случилось?

— Ничего, — покачала она головой и пошла вперед.

После полудня в горах уже витал ядовитый туман. Из-за него даже днём здесь на расстоянии пяти шагов уже ничего не было видно. Ванцзэ шел впереди и сверялся с картой. Он ломал сухие ветки, преграждавшие им путь, хотя те под воздействием тумана были такими хрупкими, что рассыпались от малейшего прикосновения.

– Это место близко к городу, но далеко от Бездны Хаоса. Солдаты и горожане редко сюда заходят и плохо знают местность, поэтому карта нарисована только до середины горы. Если полететь прямо наверх, то густой туман не позволит увидеть место для приземления. Нам придётся искать путь самим, – сказал Ванцзэ. За его спиной долго не было ответа. Он обернулся и увидел только густой туман, без следа Мянь Лан.

Он замер и моргнул пару раз. Он не думал, что эта девушка, придя в демонический мир, заблудился. Неужели она снова потерялась?

Мянь Лан сама не поняла как отстала от Ванцзэ. Вокруг был густой непроглядный туман и лишь золотистое свечение заклинания, которое Ванцзэ наложил дабы обезопасить принцессу от миазмов, едва освещало окрестность.

– Ванцзэ? – Мянь Лан пошла обратно.

Пройдя немного, девушка почувствовала, как изменился воздух. Поток энергии внезапно ускорился. Она сделала ещё несколько шагов, и дуновение ветра разогнало туман. Белое облачение духовной энергии Ванцзэ постепенно проявилось. Там, где он проходил, туман рассеивался, и лес, окутанный ядовитыми парами на протяжении сотен лет, словно очищался. Хотя листья на деревьях всё ещё не росли, воздух стал свежим. Мянь Лан удивлённо смотрела на него, на его белое облачение, которое плавно колыхалось на ветру, отражая редкий свет магического мира. Кто он? Демон или бог?

Ванцзэ повернулся и встретился взглядом с Мянь Лан, его брови нахмурились.

— Разве я не просил тебя не отходить от меня ни на шаг?

Мянь Лан моргнула, приходя в себя, и собиралась подойти к нему, но что-то ударило её по ноге. Мянь Лан увидела, что её удержала маленькая дикая свинья, укусившая её за ногу. В гневе Мянь Лан схватила свинью за хвост и сильно ударила её по заднице:

– Проклятое животное!

Свинья яростно извивалась в её руках и смотрела на неё красными глазами. Ванцзэ нахмурился:

– Туман сделал из неё монстра. Отпусти её, я сожгу её.

– Не нужно, – Мянь Лан бросила свинью вниз, и та исчезла в тумане, издавая испуганные визги. — Эта свинья пока не сделала ничего плохого, чтобы её убивать.

– За эти годы в мире Преисподней многие животные стали монстрами из-за тумана, но они не представляют большой угрозы. Однако, не стоит недооценивать яд, который содержится в их крови. Обычные люди имеют к нему иммунитет, но ты… В таких местах выжить непросто.

— Я в порядке, — заверила Мянь Лан. — С силами богини Цилин и твоим заклинанием мне не страшны миазмы.

Ванцзэ был удивлён, пока наблюдал за ней:

— Удивительно, что у тебя есть такое доверие ко мне. – Он задумался, пока шёл за ней, и наконец сказал: – Мянь Лан, я должен был сказать тебе раньше… Я взял тебя с собой не просто так. Мир Преисподней огромен, возможно именно здесь находится затерянное сокровище арфа ЦиньЮй. Я хочу, чтобы ты обрела силу истинной богини Цилин. До тех пор, пока ты находишься в теле смертной, я обязан защищать тебя.

Мянь Лан обернулась к Ванцзэ с улыбкой, в которой светилась её врождённая уверенность:

– Не стоит. Так ведь жизнь станет слишком скучной.

Ванцзэ остановился на мгновение, а затем рассмеялся:

– Да, действительно скучно.

Чем выше они поднимались, тем сложнее было ориентироваться. Когда стало темнеть, Мянь Лан начала нервничать. Ванцзэ же сказал:

– При свете луны будет даже лучше. – Он шёл, как по своему саду, и Мянь Лан, видя это, не стала торопить его. Она продолжала медленно идти за ним.

Когда стемнело, они оказались в мёртвом лесу, но вдруг луна осветила их путь. Принцесса удивлённо открыла рот, увидев огромную, яркую луну. В мире смертных она давно не видела такой луны.

— Мы на вершине, — сказал Ванцзэ, подходя сзади. Его белоснежная одежда отражала лунный свет, создавая четкий контур в глазах Мянь Лан. Он медленно шел вперед и остановился перед огромным засохшим деревом.

Только тогда она заметила, что это дерево на вершине отличается от других. Хотя оно было высохшим, на некоторых ветвях еще остались листья, которые качались под ночным ветром и были готовы упасть. Ванцзэ протянул руку к стволу, и дерево издало стон, словно плач, а его ствол задрожал, передавая эту дрожь земле. Ванцзэ опустил голову, немного вздохнул и почти уговаривал:

— Спасибо тебе за все.

Белый свет разлился из его ладони и проник в дерево, а затем дальше в его корни, уходящие в землю. Мянь Лан почти видела, как этот свет проскальзывал под ее ногами. Земля слегка дрожала, словно пробуждала дух горы, а туман рассеивался. Принцесса, стоя на краю утеса, взглянула вниз и заметила, что путь, которым они шли днем, был освещен, что образовало символ на горе. Лунный свет, засохшее дерево и этот загадочный символ соединялись в линию, соединяющую небо и землю. Она разогнала туман.

Оказывается, он все это рассчитал заранее. Они вышли днём, чтобы начертить на горе символ, воспользовавшись силой лунного света. Таким образом можно очистить гору от тумана и пробудить запечатанное существо. Как тщательно все было продумано. И он ни слова не сказал…

— Мянь Лан, — внезапно позвал ее Ванцзэ из-под дерева.

Мянь Лан настороженно подошла к нему и увидела, как он на цыпочках сорвал с дерева только что распустившийся лист и протянул его ей с улыбкой.

— Лист из мира Преисподней.

Мянь Лан удивленно взяла лист и, коснувшись его слегка прохладной поверхности, ощутила смешанные чувства. Лист из мира Преисподней, такой свежий и живой. Ее взгляд стал мягче, а уголки губ слегка приподнялись. Слишком увлеченная листом, Мянь Лан не заметила, что взгляд мужчины рядом с ней также смягчился, и он молча улыбнулся ей.

— Хочешь посидеть на дереве? — предложил он.

Мянь Лан замерла:

— Можно? — она с осторожностью указала на ствол, боясь прикоснуться к нему, — Оно не сломается?

Демон рассмеялся.

— Если сломается, то я компенсирую.

Он обнял Мянь Лан за талию, и они сели на крепкий ствол. Лунный свет пробивался сквозь редкие листья. Мянь Лан, широко раскрыв глаза, наблюдала за тем, как ветви и новые листья начали медленно расти.

— Как красиво, — сказала она, — Кажется, они поют.

Ванцзэ сорвал лист и поднес его к губам. Звучная мелодия вырвалась из его уст. Мянь Лан с радостью повернулась к нему. Видя, как легко ему это дается, она попыталась сделать то же самое. Но как только она сильно подула, лист вырвался из ее рук и, как стрела, вонзился в землю.

— Ха! — музыка на дереве оборвалась. Мянь Лан замерла повернулась к нему, и прищурилась:

— Ты смеешься надо мной, да?

— Нет, я просто думаю, — Ванцзэ улыбнулся, глядя на ночное небо, — Ночь сегодня удивительная.

Свежий горный воздух проник в город, разгоняя туман и позволяя солдатам увидеть яркую луну. В лагере раздавались восхищенные возгласы, и кто-то выносил раненых из палаток, чтобы и они могли насладиться этим редким зрелищем.

На тренировочной платформе из белого камня сидел Ли Лунь. Он спокойно смотрел на гору с символом, отпечатанным на ней, с задумчивым выражением.

— Вот, — внезапно в его объятия бросили кувшин с вином. Генерал Гун зашел на платформу и сел рядом с ним. — Давно не виделись.

Ли Лунь покачал кувшин:

— Я не пью. Это мешает делу.

— Пей или не пей, держи, — Генерал Гун выпил глоток вина и посмотрел на Ли Луня, — Ты завидуешь Ванцзэ и маленькой принцессе?

Юноша не ответил. Генерал Гун проговорил:

— Ванцзэ и ты похожи, вы оба гнались за великой силой. Ты желал быть самым сильным в мире демонов. Но Ванцзэ другой, он ценит каждого подле себя. Это и есть великая сила. Он любит людей Преисподней, почувствуй этот чистый воздух.

Ли Лунь кивнул. Он понял это, хоть и не сразу. Теперь, глядя на луну и чувствуя легкий ветер, он понимал намерения Ванцзэ. Но его заботило другое.

— Но уже так долго луна на небе, дела должны быть закончены. Почему они еще не вернулись?

Глава 19

Ли Лунь молча вынул пробку и выпил один глоток, за ним второй и третий, пока его щеки не покраснели. Генерал Гун, увидев это, усмехнулся и решил задать давно мучавший его вопрос:

— Ты сожалеешь о том, что потерял Хуа Инь?

Ли Лунь замер в растерянности. Человек в маске, забравший Хуа Инь, в свое время задал ему тот же вопрос. Что он ответил? Он заявил, что никогда и ни в чем не раскаивался. Что за долгие тысячи лет ни разу ни о чем не пожалел. Потому что демон ясеня не ведает ни добра, ни зла. И поэтому не совершает ошибок. Однако теперь… Ли Лунь опустил глаза. Сожалеет ли он?

Генерал Гун почесал голову и пробормотал:

— Это и правда печально.

В этот момент в небе пронеслась белая вспышка и упала возле главного дворца. Ли Лунь быстро поднялся и пошел туда. Обойдя дома, он увидел, как Ванцзэ снял лист с головы Мянь Лан. Она взяла лист у него и сказала:

— Я научусь играть на этом листе, и ты услышишь.

Ванцзэ улыбнулся.

— Буду ждать.

После этих слов он ушел. Мянь Лан тоже повернулась, но, заметив Ли Луня, остановилась.

— Ли Лунь.

Юноша опустил взгляд и подошел ближе. Мянь Лан не знала, что он хочет от нее. Она помолчала, а затем сказала:

— Я вышла без ведома отца. Ты лучше вернись в Гао и доложи о ситуации. И заодно помоги Сяо Цзы Юю на перевале Цзя.

Ли Лунь приподнял бровь, но спорить и возмущаться грубостью смертной девушки не стал.

— Хорошо.

Мянь Лан хотела уже вернуться в свои покои, но, почувствовав запах вина, передумала. Она уставилась на Ли Луня и его вид показался ей крайне несчастным. Она проговорила:

— Не волнуйся. Если Ванцзэ дал слово, он поможет тебе спасти Хуа Инь.

***

На следующий день Мянь Лан проводила Ли Луня из города. Она вздохнула. Девушка взглянула на очищенное небо, и на её душе стало легче. Сегодня Ванцзэ снова возьмет ее в одно из запечатанных мест, и воздух здесь станет еще чище, а настроение у жителей улучшится. Она улыбнулась и, опираясь на забор, скрестила руки на груди, почувствовав, что уже давно не ждала так сильно какого-то дела. Но Ванцзэ не появлялся до самого полудня.

Он, наконец, лениво подошёл. Мянь Лан ждала слишком долго и устала. Она сдержала раздражение и спросила:

— Знаешь ли ты, который час?

Ванцзэ, не принимая ее вызова, тихо спросил:

— Листик зазвучал?

Мянь Лан замерла, вспомнив, как вчера вечером листик разлетелся под ее дыханием, и, кашлянув, сказала:

— Сначала займемся делом. Вчера ты говорил о двух запечатанных местах. Мы уже были на вершине горы, значит сегодня отправимся на дно озера?

Ванцзэ ответил:

— Только на западе есть озеро. После вчерашней очистки вершины видимость стала намного лучше, мы сможем добраться туда на облаке.

— Хорошо.

Сегодня путь был более гладким, но когда они достигли озера, Мянь Лан нахмурилась. Оно годами впитывало туман и стало мутным и грязным и, скорее походило на болото, чем на озеро. Ванцзэ, как будто не замечая грязи, повернулся к ней:

— Давай спустимся.

Принцесса удивленно посмотрела на него:

— Спустимся? — Она сразу же покачала головой. — Спускайся сам, а я подожду на берегу.

Ванцзэ улыбнулся:

— Ты не научилась плавать?

Мянь Лан с детства не ладила с водой. Все магические навыки, связанные с водой, были ей недоступны, и плавать она, конечно, не умела. Даже в маленьком пруду во дворе наставника на горе СяоЯо она чуть не утонула, не говоря уже о мутной воде этого озера.

— Нет.

— А техника избегания воды, которой я тебя обучал?

— Тоже нет.

Ванцзэ кивнул. Мянь Лан сделала шаг назад, но тут же услышала его голос:

— Тогда я буду держать тебя за руку.

— Э? Подожди… — Не успела она возразить, как Ванцзэ сжал пальцы, и перед глазами у неё все померкло. Она слышала, как вокруг нее булькала вода. Поняв, что она под водой, Мянь Лан напряглась, но почувствовала тепло руки Ванцзэ в своей ладони. Не имея другого выбора, она крепко сжала его руку, затаила дыхание и напряглась.

— Не нужно так напрягаться, — донесся до неё его спокойный голос спереди, — дыши, как на суше. Моя техника избегания воды достаточно сильна, ты не сможешь ее разрушить.

Мянь Лан попыталась вдохнуть и поняла, что вода действительно не проникала в рот. Она облегченно выдохнула и начала дышать спокойно. Но с исчезновением напряжения пришла неконтролируемая злость:

— Ты просто невыносим!

— Если отпустишь руку, техника перестанет работать.

Услышав это, Мянь Лан, несмотря на свой гнев, крепко держала руку Ванцзэ. Она сердито сказала:

— Здесь темно, зачем ты тащишь меня под воду? Дай мне подняться!

— Потому что одному страшно идти, — прозвучала небрежная реплика спереди, и Мянь Лан на мгновение потеряла дар речи. Она мысленно негодовала: «Ты, великий демон, прожил невесть сколько лет во всех возможных мирах, каких только бурь не повидал! И тут испугался какой-то лужи? Ты меня разыгрываешь!»

Однако, вспомнив символ на горе вчера, Мянь Лан подумала, что у него наверняка есть какой-то план, и если он тащит её под воду, то это не просто так. Она насторожилась и, следуя за Ванцзэ, была крайне внимательна. Однако, пока он не остановился и тихо не сказал «Пришли», ничего не случилось. Мянь Лан была удивлена. Она тут же увидела вспышку света впереди. Внимательно посмотрев, она заметила странной формы статую, излучающую голубоватое свечение. Рука Ванцзэ была на вершине статуи. Он тихо шептал заклинания, которые Мянь Лан не понимала, и вода вокруг них начала вибрировать. Внезапно, пыль с поверхности статуи осыпалась, обнажив кристаллическую структуру внутри. Яркий свет заставил девушку прищуриться. Пыль осыпалась всё сильнее, и вскоре статуя превратилась в замёрзшую колонну. Когда Ванцзэ влил свою силу, вода вокруг начала охлаждаться. Внутри колонны вода завихрилась, а затем с мощным потоком пробила вершину колонны, устремившись к поверхности озера. Прозрачная чистая вода начала вытеснять тёмную и вязкую. Мянь Лан, глядя вверх, видела, как солнечные лучи пробиваются через воду до самого дна. Она почувствовала необыкновенное спокойствие. Чистая вода, льющаяся из колонны, словно омывала её душу, смывая все подозрения и настороженность.

— Теперь в озере будет рыба? — спросила она.

— Конечно.

Она обернулась к Ванцзэ.

— Осталось ещё два места с печатью? Что это за места? Давай быстрее их найдём.

— Два других не требуют такой спешки, — Ванцзэ ласково похлопал ледяную колонну, как бы успокаивая её, и, взяв Мянь Лан за руку, направился обратно. — Одно из них находится под тренировочной платформой в городе. Другое — это стальная цепь у Бездны, которая удерживает её.

Она тихо проговорила:

— У арфы ЦиньЮй водная природа. Я думала мы сможем найти ее на дне озера. Но где же она?

Ванцзэ проговорил.

— Не волнуйся, я уже послал солдат на ее поиски.

Ванцзэ повернулся, чтобы пойти, но длинный рукав его одежды зацепился за ледяную колонну, и он машинально отпустил руку Мянь Лан, чтобы освободить его. Когда он обернулся, Мянь Лан с приподнятой бровью разглядывала свою ладонь, а затем перевела взгляд на него. В её глазах блеснуло подозрение. Ванцзэ замер, а затем спокойно сказал:

— Разоблачён.

Он ожидал, что Мянь Лан будет ругать его, но, когда поднял голову, то встретил её удивленный взгляд. Слегка уменьшив улыбку, он повернулся и сказал:

— Пора возвращаться.

Согласно словам Ванцзэ, следующий запечатанный объект был под тренировочной платформой в городе и представлял собой каменную статую духа земли. Ванцзэ приказал солдатам отойти на три ли от платформы, Мянь Лан тоже собиралась уйти, но Ванцзэ жестом остановил её.

— Усиление этой печати займёт время, и её нельзя прерывать. Останься здесь и охраняй меня, чтобы никто не помешал.

«Все солдаты уже ушли, кто же посмеет помешать тебе?»

Мянь Лан открыла рот, но проглотила свои слова. Она молча осталась и наблюдала за тем, как Ванцзэ положил руку на голову духа земли. Как и с предыдущими печатями, вокруг него вспыхнул свет, и земля задрожала. Но на этот раз Мянь Лан не обращала внимания на окружение, она пристально следила за профилем Ванцзэ. В её темных глазах отразились неясные чувства. Сухая, как песок, земля становилась влажной. Из каждого угла города начали прорастать травы. Воздух вокруг очищался. Но в отличие от предыдущих раз, Мянь Лан не почувствовала облегчения, а, наоборот, ощущала, что её силы будто покидают её. Но это чувство быстро прошло, и она не придала ему значения. Когда Ванцзэ закончил, Мянь Лан отвела взгляд и сказала:

— Пойдём к Бездне Хаоса. Как только здесь всё будет закончено, мы вернемся в мир смертных.

Ванцзэ со суженными глазами наблюдал, как она удалялась.

Мянь Лан слышала о Бездне Хаоса из рассказов наставника, но никогда не была близко к этому месту. Поэтому, когда она увидела огромную чёрную трещину, простирающуюся до небес, то замерла. Густой чёрный туман вырывался из трещины, но три пробужденные печати сдерживали его, позволив ему быстро рассеиваться после выхода. Тем не менее, туман всё ещё создавал угнетающее ощущение, и можно было легко представить, насколько хуже было до пробуждения печатей. Бездна Хаоса будто была оторвана из всех Четырех Царств. Мянь Лан поежилась, неужели люди мира Преисподней заслужили находиться рядом с таким опасным местом?

— Изначально Хао Тянь сотворил из Хаоса Четыре великих царства, а его остатки запечатал в Бездне. — Сказал Ванцзэ. — С тез пор никто не осмеливался приблизиться к печати. Неужели небожители настолько глупы?

Мянь Лан нахмурилась и заметила, что Ванцзэ шагнул вперед. Ветер от тумана трепал его одежду и волосы, но не мог поколебать его решительность. Мянь Лан была ошеломлена, но, увидев, как Ванцзэ поднял взгляд к небу и слегка нахмурил брови, спросила:

— Что случилось?

— Ничего, просто здесь хуже, чем я ожидал. — Ванцзэ сделал несколько шагов вперёд и вытянул правую руку, медленно сжимая пальцы. — Но это не проблема.

Яркий свет вырвался из земли и устремился в его ладонь. Мянь Лан вгляделась и увидела ржавую цепь, один конец которой был в руках Ванцзэ, а другой — погружен в землю. Демон произносил заклинания, слегка двигая запястьем, и ржавчина начала исчезать с цепи. Она натянулась, и Мянь Лан услышала гулкий звук, исходящий из глубины земли. С обеих сторон огромной черной трещины цепи начали двигаться, препятствуя выходу тумана. Без тумана видимость улучшилась, и Мянь Лан увидела, что трещина на самом деле была шириной всего около двух метров, а под воздействием цепей она медленно сужалась.

Вдруг из глубины пропасти послышался пронзительный гул. Сердце Мянь Лан сжалось, и она мгновенно схватила свой кинжал с красной кисточкой, приготовившись защищать себя. Но Ванцзэ, казалось, не волновался:

— Не беспокойся, они не выйдут.

Не успел он договорить, как из пропасти раздался гул, сопровождаемый ударами, которые заставили землю содрогнуться. Мянь Лан. почувствовала мощную убийственную энергию, исходящую из глубины, наполненную многовековым хаосом, стремящимся выбраться и уничтожить все на своем пути. Девушка крепко сжала кинжал, и её руки побелели от напряжения. Вдруг цепь в руках Ванцзэ задрожала, и среди гула Бездны послышался человеческий голос. Сначала тихий и неясный, но по мере того, как демон продолжил свои заклинания, цепь засветилась ярким белым светом, а трещина задрожала ещё сильнее. Сердце Мянь Лан забилось быстрее, а голос из пропасти становился всё громче, превращаясь в пронзительный вопль:

— Я убью сына короля драконов! Убью жалкое отродье!

Этот ужасный звук проникал в её сознание, заставляя её голову раскалываться от боли. Мянь Лан попыталась сдержаться и прикрыла глаза рукой. Белая одежда Ванцзэ начала развеваться, но он не обернулся, а закончил последнее заклинание и отпустил цепь, которая, сверкая ослепительным светом, втянулась обратно в землю. В тот же момент цепи по обе стороны трещины засветились, и гул пропасти достиг высшей точки, но внезапно оборвался. Чистая энергия проникла в тело Мянь Лан: мощная и жестокая, не такая как раньше. Она тяжело ударила ей в грудь. Мянь Лан, задыхаясь, выплюнула чёрную кровь. Капли упали на землю, зашипели и испарились. Стихший ветер оставил за собой тишину. Трещина сузилась до толщины в два пальца, а небо стало ясным. Если не присматриваться, то невозможно было бы и догадаться, что здесь заточен древний хаос. Мянь Лан в замешательстве:

— Это…

Ванцзэ вынул из рукава белый платок и протянул ей:

— Это порча.

Мянь Лан удивленно взяла платок, посмотрела на него некоторое время, а затем вытерла кровь с губ. Она подняла взгляд на Ванцзэ, но увидела, что он уже подошел к краю пропасти и поглаживал две цепи:

— Когда мы сражались в поместье на границе лагеря, ты была отравлена миазмами Бездны Хаоса. Демон Ци Чжун отравил тебя. Будучи сметной, ты подвержена воздействию. Восстанавливая печать, я также смог очистить твое тело от порчи.

Мянь Лан наконец поняла:

— Значит, ты настоял, чтобы я была рядом только ради этого?

— Да, только ради этого.

Девушка замолчала. Ванцзэ повернулся к ней и сказал:

— Печать огня находится в Бездне. Теперь, когда твоя порча снята, тебе не нужно следовать за мной. Возвращайся в город и собирайся. Когда я закончу здесь, то мы вернемся в мир смертных. Больше не нужно беспокоиться.

— А этот голос в Бездне?

Ванцзэ усмехнулся:

— Уже тридцать тысяч лет Небесный император мечтает меня убить. Не удивительно, что он поручил своим людям поместить в Бездну Хаоса, самых смертоносных существ Небесного царства. Но они все — ничтожные дрессированные щенки, способные лишь бросаться громкими заявлениями.

Ветер пронёсся между ними, унося белый платок из рук Мянь Лан. Она пристально посмотрела на Ванцзэ, а затем холодно и отстраненно сказала ему:

— Раз я тебе здесь больше не нужна, то лучше пойду собираться!

Сказав это, она резко развернулась и ушла, не оглядываясь. Ванцзэ проводил её взглядом, пока она не скрылась из виду.

Той ночью, при ярком свете луны, Мянь Лан собирала свои вещи в покоях, когда услышала, как кто-то ходил взад-вперед за её дверью. Она громко позвала:

— Кто здесь?

Фигура за дверью замерла, а затем вошла в палатку. Это был генерал Гун, он замешкался, но всё же сказал:

— Маленькая принцесса, почему вы не с Ванцзэ?

Мянь Лан холодно взглянула на него.

— Если я ему больше не нужна, как я могу его остановить?

— Ах! — Генерал Гун вздохнул. — Этот мальчишка еще так самоуверен! Маленькая принцесса, не слушайте что он говорит! Он никогда напрямую не попросит помощи, даже если она ему очень сильно нужна.

Мянь Лан молчала.

После ухода старого генерала Гун, девушка потеряла сон. Она вышла из покоев и прошлась по городу. На следующий день жители из столицы вышли на улицу, и многие из них сидели, наслаждаясь чистым воздухом и светом луны. Мянь Лан просто проходила мимо, думая, что Ванцзэ, должно быть, должен уже вернуться. Она вышла из города и, посмотрев на луну, неожиданно решила отправиться к Бездне Хаоса. Воздух там был гораздо чище. Если бы не светящиеся цепи, Мянь Лан едва бы заметила узкую трещину. Подойдя ближе она увидела неподалеку озеро.

«Странно, Ванцзэ говорил, что кроме того голубого озера в Преисподней больше нет озер…»

Это озеро образовалось там, где встречаются горячие и холодные источники, так что одна половина поверхности испарялась, а другая была покрыта толстой коркой льда. Не в силах сдержать любопытство, Мянь Лан ускорила шаг и побежала к центру озера, осторожно ступая по льду. Поставив фонарь на землю, она наклонилась и взглянула сквозь прозрачный лёд. С глубины пробивался тонкий голубой свет. Девушке пришлось использовать золотые глаза богини Цилин, чтобы понять, что голубое свечение исходит от… Затерянного сокровища арфы ЦиньЮй.

Внезапно налетевшая ледяная ци с гулом пробила толстый слой льда, и Мянь Лан почувствовала как стремительно идет ко дну. Холодная вода хлынула в нос и уши, а пейзаж перед глазами разбился на сотню вспышек и неясных мутных пятен. Девушка заставляла себя оставаться в сознании. Она вспомнила как наставник на горе СяоЯо однажды сказал, что если богиня Цилин умирает, ее место тут же занимает другая. Неужели ее срок уже подошел к концу?

— Не двигайся.

Девушка застыла на месте, услышала голос, звучащий будто из далека, и тяжелые руки медленно легли на ее талию. Мянь Лан смерила Ванцзэ растерянным взглядом. Его лицо было совсем близко… Демон не стал церемониться и прижался к ее губам. Холод от его губ будто отрезвил затуманенный разум принцессы, она больше не задыхалась. Она совсем недавно истратила весь запас духовной силы и была готова встретить свою кончину, но тут внезапно появился он. Он всегда появлялся в самый необходимый момент. Губы Мянь Лан едва шелохнулись под водой…

— Мянь Лан, — тихо окликнул Ванцзэ. — Подвинься поближе.

Та сконцентрировалась на его лице, заметила засохшие струйки крови на губах и нахмурилась.

— Хочешь что-то сказать перед смертью? — дерзко спросила она, однако послушно попятилась к юноше.

Мянь Лан приблизилась не слишком вплотную. Ванцзэ помолчал, а затем попросил:

— Наклонись.

Девушка беспрекословно исполнила просьбу, но ее взгляд был прикован к дну озера. Духовная сила богини Цилин иссякла и она больше не могла видеть свечение божественного артефакта. Ванцзэ посмотрел на ухо девушки, которое по-прежнему маячило на расстоянии, и подался вперед. Когда его губы почти прикоснулись к мочке Мянь Лан, юноша тихо шепнул:

— Я вижу его ци.

Речь шла о божественном артефакте. Девушка сосредоточенно размышляла о том же и не ожидала, что Ванцзэ так резко приблизится к ней. Когда горячее дыхание юноши пощекотало ей ухо, у Мянь Лан инстинктивно сжалось сердце, к щекам хлынул жар, а по коже побежали мурашки. Она тут же отпрянула, удивленно глядя на парня. При виде его ясных глаз и встревоженного лица у Мянь Лан язык не повернулся упрекнуть парня в неподобающем поведении. К тому же, подобных моментов было уже довольно много. Ванцзэ был так собран и деловит, что девушка сразу отмела суетные мысли, кроме одной: ну почему ее угораздило влюбиться в него…

Мянь Лан прочистила горло и согласилась:

— Да, я уже поняла.

Увидев, что девушка отодвинулась, Ванцзэ нахмурился.

— Дай сказать тебе на ухо…

Мянь Лан преодолела смущение и приблизилась к губам собеседника.

— Как много духовных сил у тебя сейчас есть? — строго спросил Ванцзэ.

Мянь Лан снова откашлялась.

— Их почти не осталось. Хватит только на несколько минут.

Ванцзэ на мгновение задумался.

— Послушай, арфа ЦиньЮй — необычный артефакт и может признать хозяина только в руках богини Цилин. Если же я попытаюсь достать ее или приблизиться, она тут же исчезнет. И неизвестно где мы сможем найти ее вновь.

Доводы юноши успокоили смятенный разум Мянь Лан. Она пристально посмотрела на дно озера.

— Мне не хватит духовных сил, чтобы обострить органы чувств и обнаружить ее.

— Я обучу тебя одной полезной технике. Задействуй внутреннее дыхание.

Мянь Лан сперва растерялась, но Ванцзэ уже начал шептать ей на ухо заклинание. Девушка тут же отмела посторонние мысли и стала внимательно слушать, а затем, следуя наставлениям Ванцзэ, запустила круговорот внутреннего дыхания.

— Сосредоточься и посмотри на северо-запад.

Мянь Лан послушалась — и увиденное ее потрясло. На дне озера, куда упал ее взор , посветлело как днем. Девушка могла рассмотреть каждый камень и без труда отыскала глазами затерянное сокровище арфу ЦиньЮй.

— Она лежит за той большой статуей! — Мянь Лан уставилась на дно озера. — Это потрясающе!

Ванцзэ нахмурился.

— Иди скорее.

— Но как я вернусь обратно?

Ванцзэ схватил Мянь Лан за руку и стиснул ее ладонь, переплетя пальцы. Двусмысленный жест. Принцесса смутилась и покраснела. Она попыталась вырвать руку, но Ванцзэ сжал пальцы крепче.

— Ты… Что ты делаешь?

— Ставлю печать. — Ванцзэ наконец отпустил девушку. — Чтобы ты не заблудилась.

Мянь Лан посмотрела на руку. На ладони действительно появился оттиск, излучавший красноватый свет. Сияние образовало нить, конец которой находился в ладони юноши. Печать Ванцзэ напоминала красную нить, соединяющую смертных по воле богини любви Гу Ань Лин.

Ванцзэ утверждал, что отказался от чувств, потому у него не может быть этой нити.

— Захочешь вернуться, следуй за нитью. А теперь отправляйся за арфой ЦиньЮй. — Голос Ванцзэ отвлек Мянь Лан от размышлений.

Она скривила губы, хмыкнула и поплыла вдаль. Но в тот же миг обернулась:

— Ты же вернешь меня назад в случае опасности?

Ванцзэ не ответил. Мянь Лан долго ждала, поняла, что юноша о ней позабыл и выругалась:

— Снова заткнулся, как тыква-горлянка! Лишнего слова сказать пожалел!

Развернулась и упорхнула. Когда девичий силуэт исчез в темноте, Ванцзэ посмотрел ей в след. Поглядел на красную нить в ладони, смежил веки, ощупал грудь в области сердца и нахмурился. Он не знал, как долго ждал, но внезапно печать на ладони напомнила о себе. Ванцзэ открыл глаза и увидел, что Мянь Лан несется обратно, сжимая в руках арфу ЦиньЮй. Внезапно дно озера содрогнулось от мощного толчка, а черные воды засуетились образуя вихрь.

— Быстрее возьми меня за руку! — скомандовал юноша и, недожавшись пока Мянь Лан приблизится, бесцеремонно схватил ее.

Даже под ударами волн он не отпускал руку Мянь Лан и тянул ее за собой, пытаясь удержаться на плаву. Он старался изо всех сил… Девушка смотрела на Ванцзэ, которого захлестнули волны, пока не почувствовала, что ее голова тяжелеет. А потом потеряла сознание. Заметив это, Ванцзэ притянул ее к себе, удерживая за талию.

— Я хотел быть милым с тобой, но у тебя всегда есть способ вызвать у меня желание прокусить тебе шею.

***

Проснувшись, Мянь Лан обнаружила, что лежит на мягкой кушетке. Давно она не спала на такой мягкой и теплой постели. Она долго лежала и лишь только когда она услышала голос Ванцзэ снаружи комнаты, она вспомнила.

— Мне нужны три порции вонтонов. С мясом, с большим количеством мяса. Я хочу побольше мяса. Не экономьте на мясе.

— Хорошо. Хотите добавить к вашему заказу суп или овощи?

— Нет. Если у вас есть хороший алкоголь, принесите кувшин.

Слуга кивнул и с грохотом спустился по ступенькам. Мянь Лан попыталась подняться, но когда она пошевелилась, то почувствовала острую боль в груди и беспомощно легла обратно. Ванцзэ услышал ее движения и вошел в комнату. Мянь Лан взглянула на него и увидела как бордовый цвет засохшей крови расцвел на белых одеждах справа. Девушка сказала:

— Не пытайся быть сильным. Я вижу, у тебя внутренние повреждения, так что просто спокойно полежи несколько дней.

Мянь Лан не нужно было этого говорить, чтобы Ванцзэ осознал степень своих ран. Когда он был атакован в Бездне Хаоса, он уже знал, что его раны не были незначительными. Он даже не мог подняться некоторое время. Просто он привык терпеть боль. И даже когда он прыгнул в озеро, боль стала невыносимой, но он все равно спас Мянь Лан. Он не стал переспрашивать девушку. Вместо этого он сменил тему:

— Тебе нужно есть больше мяса чтобы восстановиться. Хотя ты и обрела божественность, ты все еще довольно слаба. Тебе потребуется много времени и навыков для освоения арфы ЦиньЮй.

Мянь Лан закатила глаза:

— У тебя все еще хватает мужества игнорировать меня. Я буду есть все, что посчитаешь нужным, просто дай мне осмотреть твою рану!

Ванцзэ встретился с ней взглядом. Мянь Лан сердилась! Юноше показалось это забавным и его губы дрогнули. Мянь Лан быстро оглядела одежду Ванцзэ, а затем без колебаний сорвала с него верхнее одеяние и рубаху.

— От тебя слишком сильно пахнет кровью.

Ванцзэ сначала опешил от бесцеремонного обращения, но, услышав про запах, позволил девушке себя раздеть. Та бросила юноше свою накидку, которая лежала рядом на кровати. Мянь Лан, использовав силы богини Цилин, ощупала рану на правом боку.

— Мянь Лан, — проговорил Ванцзэ нетерпеливо. — Генерал Гун уже осмотрел меня. Все внутренние повреждения уже были устранены. Тебе не стоит…

Юноша не договорил фразу, увидев как из ладони Мянь Лан заструилась золотистая чистая энергия. От раны по его телу мгновенно распространилось тепло. Ванцзэ поинтересовался:

— Ты уже можешь полностью использовать силу богини Цилин?

— Нет. Я чувствую, что арфа ЦиньЮй очень странно реагирует на твою демоническую Ци. Я могу использовать ее только рядом с тобой…

Принцесса убрала руку. Юноша был удивлен, когда под пальцами нащупал гладкую кожу, где еще некоторое время назад находилась ужасная рана. Ванцзэ повернул голову. Его плечи все еще болели и распухли, но от других внешних повреждений не осталось и следа.

— Это действительно странно, — в его тоне не было скепсиса, только уверенность.

Посидев немного с Мянь Лан Ванцзэ отправился в свои покои дабы переодеться и после зайти к генералу Гун. Старик знал многое о древних артефактах, и, возможно, он знал что-то об арфе ЦиньЮй.

Но тот ничего не знал…

Ванцзэ не приходил весь день и Мянь Лан заскучала. У нее не было желания ни вышивать душистое саше, ни прогуливаться по городу, потому она решила лечь спать. Она сама расстелила одеяло и завернулась в него как в кокон. От служанок ускользнула логика ее действий, но они просто оставили ее в покое. Ванцзэ не мог заснуть всю ночь и вышел во внутренний двор, чтобы прогуляться под светом луны. Он застыл около двери покоев Мянь Лан. Некоторое время он сопротивлялся, но в конце концов открыл рот:

— Мянь Лан.

Никто не ответил. Ванцзэ подумал, что она спит, и крикнул еще два раза. Мянь Лан не шевельнулась. Мянь Лан, которая просыпалась чуть ли не от жужжания комара над ухом. Он не мог не вспомнить тот первый день в Юаньчжоу, когда Мянь Лан страдала от сонного паралича. Ванцзэ нахмурился. Он открыл дверь. Он увидел, что девушка вспотела, ее глаза закатились под веками. Ванцзэ встряхнул ее. Глаза Мянь Лан резко открылись. По сравнению с прошлым разом она была гораздо спокойнее. Она не сразу села. Вместо этого она полежала, собираясь с духом. Затем она взглянула на Ванцзэ и робко произнесла:

— Я видела ее.

— Кого?

— Первородную богиню Цилин.

Девушка рассказала Ванцзэ все, как ходила в кромешной темноте и тихий голос звал ее по имени. Она встретила прекрасную женщину, которая держала в руках арфу ЦиньЮй. Женщина поведала Мянь Лан о ее судьбе, и то, что она сказала на последок, очень сильно встревожило принцессу.

— Теперь она будет приходить ко мне каждый день! Этому не будет конца!

Мянь Лан посмотрела на Ванцзэ:

— У тебя есть какие-нибудь техники, чтобы прогнать духа? Научи меня. Техника, которой ты научил меня в тот вечер, оказалась весьма полезной.

— Тебе достаточно того что я буду рядом, - Ванцзэ продолжил, — Она больше не придет. Иди спать.

Мянь Лан послушно легла. Ее глаза тут же подернулись туманной дымкой и она заснула.

***

Следующим вечером Ванцзэ позвал Мянь Лан прогуляться по городу. Этой ночью, под ярким светом луны, Хуан Чан впервые после катастрофы озарился светом свечей. Хотя их было меньше, чем обычно, город начал возвращаться к жизни. Все люди украшали свои дома разноцветными фонарями и лентами, готовили османтусовые печенья и боярышник в карамели. Вино лилось рекой и везде звучали веселые разговоры. Даже воздух на главных улицах постепенно пропитывался душистым ароматом спелой шелковицы. Мянь Лан открыла для себя город Хуан Чан. Столько мест, спрятанных в маленьких переулках знал Ванцзэ. Ювелирные лавки, в которых работали гномы с маленькими ручками и изысканным мастерством, были просто восхитительны. Они превращали красный рубин в розу, вырезали пару влюбленных в подвеске в виде капли росы. Мянь Лан была так очарована, что выбрала несколько аксессуаров для Цзинь Цзин и служанки Хай Ян Су. В трактире у великанов были огромные чаши, похожие на ведро. Мянь Лан ела, сначала не думая, что доест. Но после одного попробованного кусочка продолжила есть, пока не съела все. После этого она застонала, что сейчас лопнет, но не жалела, что умрет сытой и счастливой. Косметический магазин, принадлежащий цветочным демонам, поначалу не заинтересовал Мянь Лан. Но потом она прониклась. Их цветочный крем сохранял свой аромат в течение месяца. Поражало разнообразие всевозможных цветочных духов и уникальные способы смешивания запахов для создания новых ароматов.

Местные жители были так добры, что старались одарить девушку всеми возможными дарами. Поначалу Мянь Лан принимала их с нежной улыбкой на лице, а затем ей стало неловко, ведь она считала что не сделала ничего, чтобы заслужить подобное отношение. Девушка спросила Ванцзэ:

— Почему они так добры ко мне? Это ведь ты очистил воздух от миазмов…

Ванцзэ усмехнулся:

— Я сказал им что ты мне очень помогла.

Мянь Лан застыла на месте и в гневе уставилась на него:

— Ты солгал им!

— В каждой лжи есть доля правды. Ложь — это просто иллюзия, — Ванцзэ мгновение промолчал, а затем сказал: — Смотри, оглянись. В Хуан Чане начали запускать фейерверки.

Мянь Лан обернулась и увидела, как множество людей собрались, чтобы запускать фейерверки. Яркие огни осветили небо, наполняя его красотой. Взрывы петард разнеслись по всей улице, создавая праздничную атмосферу. Люди выходили на улицы, возвращая жизнь в мир Преисподней. Только что излеченный Ванцзэ мужчина среднего возраста кашлянул пару раз и кивающе сказал:

— Новый день, встречаем новый день. Хуан Чан снова оживает!

Голоса вокруг становились всё громче, по мере того, как одна за другой взлетали фейерверки. Центральная улица города наполнялась людьми. Они с радостью приветствовали наступление нового дня. Мянь Лан стояла и смотрела на фейерверки. Она чувствовала странное умиротворение. Хотя это был мир духов, их надежды на будущее и ожидания счастливой жизни были такими же простыми и искренними, как у её народа в мире смертных.

— Пойдём, — сказал Ванцзэ. — Присоединимся к празднику, избавимся от плохой энергии.

Мянь Лан не двинулась с места:

— Фейерверки взрываются в небе, как они могут избавить людей от невзгод? Пусть празднуют…

Её запястье схватили тёплые пальцы, и Мянь Лан споткнулась, когда Ванцзэ решительно потянул её вперёд.

— В чужой стране поступай, как местные. Они празднуют новый день, который ты им подарила. Так что считай, что они благодарят тебя.

— Подожди…

Но Ванцзэ не стал слушать. Он повёл её в самую гущу толпы, и чем ближе они подходили к фейерверкам, тем громче становился звук взрывов и радостные крики людей. Лица окружающих светились радостью и надеждой. Фейерверки, отражаясь на белых одеждах Ванцзэ, создавали разноцветные узоры, делая его нереально красивым. Внезапно Мянь Лан остановилась и потянула Ванцзэ за руку. Они стояли среди толпы, вокруг них звучали крики радости. Девушка подошла ближе к нему и громко сказала:

— Ты слишком красив! Не ходи передо мной!

Когда она видит его, все другие краски меркнут. Ванцзэ тихо смотрел на неё некоторое время. Его губы шевельнулись, как будто он хотел что-то сказать, но его слова утонули в шуме. Мянь Лан приблизила ухо:

— Что? Я не слышу!

Он снова открыл рот, но она всё равно не расслышала. Демон мягко коснулся её головы и, улыбнувшись, продолжил идти вперёд.

Мянь Лан повторяла движения его губ в своей голове, пытаясь разгадать его слова. Когда она поняла, шум вокруг словно исчез. Она почти услышала его тихий голос:

— Я иду впереди, чтобы защитить тебя.

Глава 20

С рассветом они добрались на зеленый пик горы Ци Ио, где у края пропасти простирался густой лес шелковицы и фениксовых деревьев. Вдалеке еще виднелись фейерверки. Их разноцветные огни отражались в глазах принцессы. Мянь Лан проверила, чтобы они были одни, прежде чем спросить:

— Ты уже известен как самый могущественный воин во всей обширной дикой местности. За всю свою жизнь никто не смог тебя ранить, но на этот раз ты вернулся из Бездны Хаоса с тяжелыми ранами. Я не хочу вторгаться в подробности произошедшего, но мне нужно спросить, есть ли что-то, о чем мне следует беспокоиться?

Ванцзэ сказал:

— Будь разумной, ладно? Я не был ранен человеком, а… Бездной.

Ванцзэ знал эту пустыню. Он уже пытался в неё войти, будучи молодым и безрассудным, и он чуть не сгорел там заживо. Он знал, насколько опасно это место, но чувствовал, что со вчерашнего дня там начался дождь, и смертельная жара исчезла. К следующей весне в пустыне появятся зеленые пятна, и вскоре она снова превратится в зеленый ландшафт.

— Тебе не стоит беспокоиться. Все уже позади.

Мянь Лан не знала, что произошло, но знала, когда остановиться в своих вопросах. Если Ванцзэ не был ранен кем-то, то она могла спокойно вздохнуть. Мянь Лан сказала:

— Ты большой лжец, но я сделаю вид, что поверила тебе.

Ванцзэ поднял бровь, но Мянь Лан уже не заметила его удивленного лица. Она смотрела вдаль, где среди высоких скал виднелся клочок моря. Через несколько мгновений она сказала:

— Я хочу провести ночь на море.

Ванцзэ усмехнулся.

— Как скажешь…

Девушка невольно моргнула. Когда она открыла глаза, пейзаж переменился. Она обнаружила, что находится на борту большого корабля. Легкий океанский бриз, яркая круглая луна на небе, отражающая сверкающий свет на волнах. Было тихо и красиво. Она чувствовала, что после приобретения арфы ЦиньЮй, ее тело изменилось. Сейчас оно жаждало океана. Раньше она не любила воду. Это чувство нельзя было сравнить с тем, что она чувствовала сейчас. Тогда океан был океаном, а она была собой. Теперь она была дочерью моря, она могла плавать с рыбами и слушать песню морских людей. Она могла нырнуть в самую глубокую часть океана, как демоническая рыба, и плавать быстрее дельфина. Ей было бы так просто всего лишь одним прыжком оказаться в океане и плавать с удовольствием. Но Мянь Лан отказалась, крепко сжимая кулаки и ведя борьбу с самой собой.

Песнь морских людей донеслась до нее из глубины океана, и сердце Мянь Лан задрожало. Она подбежала к носу корабля, чтобы взглянуть вдаль. Под светом серебристой луны мужчина с белыми волосами и белой одеждой шел по волнам навстречу ей. Он ничего не сказал, и девушка тоже молчала. Они оба, один на корабле, другой на воде, слушали вместе песню морских людей. Песня распространилась по поверхности воды. Она была мелодичной и чистой. Она проникала глубоко в душу, как страстное обращение в темноте, как тоскливый вздох, разбивающий сердце; она заставляла душу подниматься и опускаться вместе с музыкой. Когда песня закончилась, Мянь Лан тихо сказала:

— Так красиво!

Ванцзэ тихо согласился:

— Да.

Песнь морских людей звучала на частоте, которую могли услышать лишь единицы людей на земле, так что в эту долю секунды Мянь Лан почувствовала, что ее сердце находится в непосредственной близости от Ванцзэ, и нет ничего, что она не могла бы с ним поделиться. Она внезапно спросила:

— Сколько уже времени прошло в мире людей?

— Семь лет.

От осознания длительности ее отсутствия, по спине Мянь Лан пронесся противный холодок. Ванцзэ в свою очередь был спокоен, будто говорил о простых насущных вещах.

— Семь лет… Я отсутствовала так долго? — Мянь Лан даже не заметила что провела в чужом мире неделю. Она помнила, что наставник на горе СяоЯо говорил ей о том, что время в мире духов, ровно как и в Небесном царстве, отличается от времени в мире смертных. Но она только сейчас поняла насколько сильно. И это привело девушку в ужас.

— Мянь Лан… — Ванцзэ ступил на палубу корабля и подошел к принцессе. — Я предвидел то, что мы можем задержаться здесь, и у меня есть способ вернуться обратно в тот день, когда мы ушли.

Мянь Лан поняла это, но была все еще встревожена. Она покосилась на Ванцзэ:

— Тогда чего ты ждешь? Я хочу скорее вернуться в Гао!

Ванцзэ кивнул в знак согласия с ней. Он достал из-за пояса небольшие песочные часы, поднес к губам и тихо произнес заклинание.

***

Весна в этом году задержалась, и даже на четвертом месяце года было ещё много снежных пятен на пике Сяо Юэ. Это было хорошо для Мянь Лан, потому что ей нравилось закапывать фруктовое вино в снег и вынимать его на ужин. Оно было ещё вкуснее: замороженное с помощью мистической силы. Несмотря на то, что у Мянь Лан был свой дворец, большую часть времени она проводила в Долине Лекарств или же помогала Ванцзэ в клинике. Вень Хэ Тянь и Гун Е практиковали медицину по-разному и часто сталкивались в спорах по поводу назначения лекарств, прибегая к языку жестов. Однажды Вень Хэ Тянь не смог убедить Гун Е, и отчаявшись, привлек в дело Ванцзэ для разрешения спора.

— Я признаю, что назначение Гун Е не ошибочно и имеет очень хороший эффект, но данный пациент живет у озера, а лекарство, которое я рекомендую, растет у воды. Если ему повезёт, он найдет что-то у озера, а если нет, то купить поблизости от своего места проживания, ему будет не дорого. Но лекарство Гун Е растет в горах и не растет там, где живет пациент. Ему придется потратиться, чтобы купить его.

Гун Е объяснил Ванцзэ:

— Для лечения пациента первоочередной задачей является нахождение наилучшего лекарства для излечения болезни. Лекарство Вень Хэ Тяня действует медленно, и его прием вызовет потерю аппетита у пациента.

Ванцзэ улыбнулся:

— Вы оба правы, но на данном этапе выбор правильного лекарства зависит не от ваших медицинских навыков, а от семейного положения пациента. Если он богат, используйте назначение Гун Е для лучшего лекарства, если он беден, то используйте назначение Вень Хэ Тяня, так как благосостояние семьи так же важно, как и болезнь пациента. Нельзя излечить пациента и вызвать у него голодную смерть.

Гун Е обдумал это и согласился с Ванцзэ:

— Все мои пациенты – знатные люди, так что я никогда не принимал во внимание, может ли пациент позволить себе лекарство.

Вень Хэ Тянь быстро добавил:

— А я слишком сильно акцентируюсь на легкости получения лекарства на местности.

Ванцзэ вздохнул:

— Лечение болезни не ограничивается одним назначением. Если пациент живет у подножия гор, то назначение Гун Е будет дешевле, чем у Вень Хэ Тяня.

Вень Хэ Тянь улыбнулся:

— Да, и вот почему лекарство не ограничивается только богатством семьи, а также местом их проживания. Несколько лет назад, когда я открыл клинику в Цин Цю, многие пациенты были рыбаками, и назначения, основанные на Руководстве по травам Шен, были хороши, но основаны на растениях Центральных Равнин, с которыми рыбаки не были знакомы и которые не могли себе позволить. Позже я попробовал использовать местные растения, и мои назначения были гораздо лучше приняты.

Гун Е был недоволен:

— Разве кто-то осмеливается находить недостатки в назначении, сделанном на основе Руководства по травам Шен!

Ванцзэ сказал:

— В огромной пустоши каждая среда и климат различны, и одного Руководства по травам Шен недостаточно, ни в коем случае недостаточно! Вы хотите написать ещё десять руководств, чтобы дополнить его?

Вень Хэ Тянь и Гун Е уставились на Ванцзэ, и Гун Е попросил:

— Это невозможно, это невозможно, так как за последние десять тысяч лет существует только одно Руководство по травам Шен!

Вень Хэ Тянь сказал:

— Это слишком трудно, это невозможно!

Ванцзэ провёл свою жизнь, завоёвывая царства, создавая бесчисленные легендарные чудеса, поэтому в его уме не существовало слова «невозможно». Он сказал:

— Я спросил у вас, стоит ли дело того, чтобы его делать, а не насколько оно просто.

— Если можно создать руководство по травам из всех частей огромной пустоши, то это не просто дело, это одно из самых удивительных деяний в мире! Это принесет пользу людям всего мира и всем будущим поколениям. Каждому человеку!

Ванцзэ настаивал:

— Если вы уверены в ценности этого дела, то почему бы вам не взяться за это задачу? Лишь одно слово «невозможно», и вы не осмеливаетесь даже попробовать?

Гун Е и Вень Хэ Тянь нахмурились: не каждый был Ванцзэ, осмелившимся делать то, что никто не осмеливался, думать так, как никто не осмеливался. Вень Хэ Тянь подумал и сказал с уверенностью:

— Столько, сколько можно. Даже если это ещё сто средств, всегда найдутся те, кто извлечет пользу хотя бы из ещё ста.

Гун Е кивнул:

— Даже десять новых трав будет полезно.

Ванцзэ сказал:

— Отлично!

Той ночью Ванцзэ сказал Мянь Лан, что он решил организовать написание нового медицинского текста и просил ее помощи. С тех пор как они возвратились в мир смертных, Мянь Лан часто находилась рядом с отцом и практиковала использование сил богини Цилин. Это был первый раз, когда они встретились после возвращения. Мянь Лан сразу согласилась. Ванцзэ призвал группу врачей из Шен и выбрал двадцать лучших и привёз их на пик Сяо Юэ. Вень Хэ Тянь, Е Сяо Лин и Гун Е начали готовиться к написанию нового медицинского текста. Мянь Лан была настолько занята обсуждениями с врачами, что не заметила, как на вершине Цзи Цзинь было особенно всё загружено. Дворец Ванцзэ, «Дворец Ян», был ярко освещен день и ночь. Туда постоянно входили и выходили мощные чиновники. Уже как два месяца с тех пор, как Ванцзэ посетил все военные перевалы. Но несмотря на занятость и усталость, каждый день Ванцзэ ходил в город Цин Цю, чтобы поздороваться с Императором Гао Чень Цзэ.

По мере приближения лета Сяо Цзы Юй во главе небольшого войска, совершил ночное нападение на казармы Шен к югу от Цин Шуй и успешно захватила их. Это было как нож, вонзенный глубоко в Шен. Это означало, что даже если войска Гао продвинутся глубоко в Шен, то они никогда не будут рисковать потерей снабжения, потому что эта территория с рекой теперь находилась под контролем Гао. Император Гао Чень Цзэ назначил Ванцзэ Великим генералом армии Гао и направил его командовать тридцатью тысячами войсками для завершающей атаки на Шен. Прошло несколько месяцев перерыва, как Шен был задействован в войне. Армия Шен напоминала ржавый меч, долгое время пролежавший в ножнах, и даже самое впечатляющее оружие тускло от долгого отсутствия заточки. Армия Гао была совсем другой: с момента как Ванцзэ возглавил ее, он не прекращал боевых действий и провел последние тысячи лет в битвах. Он был зловещим, как нападающий тигр, и крепким, как закаленный камень. Фронтовую линию армии Гао возглавил генерал Сяо Цзы Юй, родом из клана под названием Сяолин. Он обладал водной магией, хорошо вёл бои на воде, а также знал территорию и климат Шен. Под его командованием Гао за три дня завоевал две крепости Шен. Пред таким колоссальным событием весь огромный южный регион дрожал в страхе.

Только Мянь Лан на вершине Сяо Юэ оставалась в неведении о том, что происходило. Она заметила лишь то, что врачи, кажется, говорили меньше и часто отвлекались, когда работали. Сяо Цзы Юй, вернувшись с фронта, пришёл навестить Мянь Лан на вершину Сяо Юэ, и Мянь Лан спросила его:

— Ванцзэ забыл заплатить врачам? Мне кажется, они не очень усердны в своей работе!

Сяо Цзы Юй собрался ответить, но Император Гао Чень Цзэ закашлялся. Цзы Юй ничего не сказал, а прямо посмотрел на Императора Гао Чень Цзэ и вовсе не показал никакого страха.

Мянь Лан уставила взгляд на Императора Гао Чень Цзэ, а потом на Сяо Цзы Юя, и впервые заметила, что аура Цзы Юя вовсе не уступает ауре Императора Гао. Она вдруг сделала странную гримасу:

— Отец, что происходит?

— Девочки, когда взрослеют, всегда поддерживают своего мужчину! — покачал головой Император Гао Чень Цзэ. — Что происходит? Спроси у Ванцзэ, так как ни Цзы Юй, ни я не хотим, чтобы нас обвинили в том, что мы проболтались.

Мянь Лан улыбнулась и усадила Императора Гао.

— Поиграйте в го с Цзы Юем, а я приготовлю чай для вас.

Она взяла чайный сервиз и направилась на кухню, кажется, ничего не подозревая. Когда солнце садилось, Мянь Лан сказала Хай Ян Су:

— Иди во дворец Цзи Цзинь и скажи Ванцзэ, что я готовлю ужин лично, так что если у него есть время, пусть приходит поужинать с нами.

Через полчаса пришёл Ванцзэ и увидел, что стол всё ещё был пуст, а Мянь Лан в это время сортировала травы. Он улыбнулся:

— Ты же готовишь? Где еда?

Принцесса медленно вытерла руки:

— Жду, когда ты придешь.

Слуги принесли четыре угольные жаровни и поставили по одной на каждом столе. Потом они вынесли всю мясную нарезку, которую Мянь Лан уже промариновала — котлеты из баранины, оленины и кролика. Мянь Лан сказала Ванцзэ:

— Помимо мяса есть свежие овощи, собранные сегодня в долине. Пожарим листья, а стебельки можно будет потом использовать для супа после ужина, чтобы уменьшить жирность мяса.

Император, Сяо Цзы Юй и Ванцзэ сели за свои столы, а Мянь Лан положила на тарелки те травы, которых она собрала ранее, чтобы использовать их в качестве соусов.

Ванцзэ понюхал и тут же положил мясо на жаровню:

— В последний раз мы готовили мясо сами на фестивале в Юаньчжоу. Я уже не ел дикорастущих овощей последние пару лет. Каждой весной я об этом думаю, но потом забываю из-за всяких дел.

Мянь Лан засмеялась:

— Дикие овощи немного горчат, и большинство людей к этому не привыкли, но как только привыкнешь, они очень вкусные. Я подумала, что вы все уже пробовали, так что приготовила их сегодня.

Когда Император Гао Чень Цзэ был молодым, у него едва хватало еды для пропитания, и он ел больше дикорастущих овощей, чем положено. Ванцзэ был частым гостем рынка и часто ел дикорастущие овощи с рисом. Пока Сяо Цзы Юй был на обучении в клане Юэ, каждую весну старейшина Юэ покупал дикорастущие овощи, чтобы сэкономить деньги, так что Сяо Цзы Юй привык к ним. Этот ужин занял целый час, и после него Сяо Цзы Юй и Император Гао Чень Цзэ возобновили незаконченную партию в игру в «го».

Мянь Лан лежала на подстилке с бочкой вина в руках и двумя бокалами. Ванцзэ взял один из них, и Мянь Лан налила ему вишневое вино красноватого оттенка. Оно было холодное, поэтому бокал вскоре покрылся инеем. Ванцзэ пригубил:

— Запечатано снегом? Это лучше, чем заморозить магией льда.

Принцесса улыбнулась:

— Разумеется.

Ванцзэ сказал:

— Я слышал от Вень Хэ Тяня, что с момента твоего возвращения из путешествия, ты собираешь книги и информацию о Бездне Хаоса.

— Я хочу избавить мир смертных от миазмов, так что интерес вполне естественен.

Ванцзэ посмотрел на Мянь Лан:

— Как ты себя чувствуешь в последнее время?

— По твоему приказу Вень Хэ Тянь делает мне еженедельное обследование. Разве он не докладывает тебе?

— Он говорит мне, что у тебя всё в порядке, но как ты себя чувствуешь?

— Чувствую себя хорошо.

— Ты уже научилась пользоваться арфой Цинь Юй?

— Более или менее! — Одного отца, спрашивающего ее каждый день, было достаточно. Мянь Лан не хотела, чтобы и Ванцзэ беспокоился об этом.

— Что ты имеешь в виду, более или менее?

— Я сама захотела научиться использовать силу богини Цилин. О чем ты беспокоишься? Боишься, что я умру от своей собственной силы? Кажется, ты слышал слишком много слухов. Ты должен верить мне.

Ванцзэ сказал:

— В любом случае будь осторожна, и если возникнут проблемы, сразу скажи мне.

Мянь Лан кивнула:

— Слушаюсь, Владыка!

Ванцзэ хотел шлёпнуть ее, но девушка уклонилась. Его движение было с самого начала очень нежным, поэтому он просто пропустил пальцы сквозь ее волосы, проявив нежность и тоску. Мянь Лан сделала глоток вина:

— Отец, Сяо Цзы Юй и все эти врачи ведут себя странно. Что происходит снаружи?

Ванцзэ поигрывал своим бокалом и молчал, глядя на отражение цветов вина в стекле.

Мянь Лан сказала:

— Если я спущусь с горы, то всё узнаю, так что я просто хочу услышать это от тебя.

Ванцзэ вдруг вылил все вино из своего бокала и поднялся с паласа. Он уставился на Мянь Лан и сказал:

— Я отдал приказ атаковать Шен.

Девушка удивилась:

— Отец согласен с тобой? Королевство Гао никогда не нападало на кого-либо первым…

— Император Гао Чень Цзэ поддерживает все мои действия. Я должен был сделать первый шаг, чтобы пресечь сопротивление принца Шен. Я все еще помню как Лю Цин умирал на моих руках и не хочу наблюдать смерть еще кого-то из близких мне людей.

Мянь Лан сказала:

— Если мой отец доверяет твоим решениям, кто я такая чтобы не доверять им?

Ванцзэ ласково потрепал Мянь Лан по голове.

— Мянь Лан, ты, во первых, человек и мой близкий друг, а не безвольная кукла. Даже если ты будешь со мной не согласна, я приму любую твою точку зрения, — юноша сменил тему. — Ты сегодня хорошо потрудилась с ужином. Иди и отдохни. Это дело требует времени. Восстанавливайся, ты совсем не дала себе отдыха.

Мянь Лан покорно позволила Ванцзэ погладить ее по голове. Девушка поджала губы. Сейчас ее разум был пуст. Ей ничего не приходило в голову, зато всплыли воспоминания… От горы Сяо Юэ до горы Тянь Чжоу, от горы Тянь Чжоу до Великих Равнин, Ванцзэ сопровождал ее на каждом этапе. Независимо от того, что происходило, в каком бы она состоянии ни находилась, он твердо стоял рядом с ней. Но он никогда не позволял Мянь Лан быть надежной поддержкой для него…

Девушка осушила два бокала подряд и смутилась.

— Ты такой противный! Вечно уходишь от ответа! Почему ты не позволяешь мне заботиться о тебе?

— Потому что я не хочу показаться слабым, — серьезно ответил юноша. Он хотел отставить бокал и уйти, но Мянь Лан придержала его руку.

— Я лишь хочу, чтобы ты не скрывал от меня свои проблемы!

Ванцзэ мягко взглянул на Мянь Лан и ответил:

— Хорошо.

Девушка сначала удовлетворенно облизнула губы, а затем ошарашенно уставилась на Ванцзэ.

«Так быстро согласился?»

Юноша совершенно спокойно пододвинул к себе два кувшина с вином и начал пить. Они оба сидели всего в нескольких шагах друг от друга, но думали о разном. Мянь Лан была полна сомнений, она чувствовала, что сейчас действительно не понимала его. Ванцзэ заметил, что Мянь Лан пялится на него. Он пододвинул ей кувшин.

— Пей.

Принцесса начала пить. В какой-то момент девушка не заметила как с грохотом Ванцзэ рухнул на стол. Она осушила последний бокал и тоже заснула. Когда первые лучи света проникли с востока, Вень Хэ Тянь появился в тумане и преклонился перед дверью, разбудив девушку. Мянь Лан подумала, что Вень Хэ Тянь кланяется ей и попыталась поднять его, но услышала, что Вень Хэ Тянь говорит:

— Ванцзэ, вернись на Цзи Цзинь. Скоро придут чиновники и министры.

Принцесса была поражена и увидела краем глаз Ванцзэ. Неужели он всю ночь сидел у нее? Ванцзэ собрался уже вскочить на своего крылатого коня, когда Вень Хэ Тянь его остановил.

— Сначала умойся, от тебя за три версты несет вином, - сказал он.

Мянь Лан подняла голову, и Ванцзэ оглянулся. И в этот момент их глаза встретились, и обоих охватило удивление. Прошлой ночью они выпили слишком много. Мянь Лан думала о прошлом и тогда не обратила внимания на то, как голова Ванцзэ соскочила и ударилась о край стола, расплескав все вино. Девушка подавила смешок. Сейчас его лицо было покрыто красно-белыми пятнами. Оно было в большом беспорядке, и он даже забыл о них и собирался вернуться во дворец Цзи Цзинь в таком виде. Если слуги увидят его таким, то начнётся настоящая паника. Мянь Лан открыла дверь и сказала Вень Хэ Тяню:

— Генерал может умыться в уборной.

Прежде чем Вень Хэ Тянь успел ответить, Ванцзэ быстро вошёл. Мянь Лан достала из своего шкафа старую одежду Сяо Цзы Юя и передала её Вень Хэ Тяню. Ванцзэ быстро умылся и переоделся, нанеся мазь на синяк, а затем вышел. Мянь Лан была во дворе. Она повернулась, когда услышала его шаги и едва сдержала смех. У Ванцзэ на лбу был ярко-пурпурный синяк от удара об стол. Ранее его лицо было покрыто следами вина, так что никто не видел его, но после того, как он умылся, синяк особенно бросился в глаза.

Ванцзэ улыбнулся:

— Не волнуйся, через два дня он пройдёт.

Мянь Лан опустила голову, дабы скрыть улыбку, и прошла мимо Ванцзэ, чтобы зайти в дом. Ванцзэ стоял там ещё какое-то время. Затем он сел на своего крылатого коня и улетел во дворец Цзи Цзинь.

После Мянь Лан уже искупалась и расчёсывала волосы у окна. Тут она увидела, как Сяо Цзы Юй идет к ней из каньона. Одна его рука была сзади, и он шагал до тех пор, пока не оказался перед её окном. Принцесса заметила, что он надел свою военную одежду.

— Когда ты уходишь?

— Сегодня днем. Я не могу оставить военный лагерь на слишком долгий срок, — Сяо Цзы Юй протянул букет голубых гипсофил Мянь Лан, и на нежных листья всё ещё была утренняя роса. — Ванцзэ просил передать тебе.

Девушка опустила голову, чтобы понюхать, и восхитилась:

— Так ароматно!

Она сняла заколку, которую держала до этого, и показала на свои волосы, а затем повернулась и опустила голову. Сяо Цзы Юй взял длинную прядь и вплел цветы в её волосы.

— Всё?

Мянь Лан взяла зеркало и увидела, как голубые цветы были вплетены в её волосы наподобие полубокового плетения, образуя полумесяц. Даже самое драгоценное и дорогое украшение в мире не имело такого пробуждающего аромата. Мянь Лан положила зеркало и сказала:

— Спасибо ему и тебе, не только за цветок, но и… за всё беспокойство, которое я вам доставляю.

Сяо Цзы Юй легко щелкнул Мянь Ла по лбу:

— Кто это говорил мне в детстве, что двум людям нужно идти вместе на протяжении всей жизни, поэтому мы должны заботиться друг о друге? Ты мне как сестра, и да, мне не все равно на твои трудности.

Мянь Лан опустила голову с отчаянием:

— Цзы Юй, что мне делать?

— Ты хочешь стать на защиту Ванцзэ и сражаться против принца Шен?

Мянь Лан покачала головой:

— Я знаю только слабые заклинания и немного медицину, какие у меня есть способности? Но я не могу сидеть сложа руки и наблюдать как он рискует собой, защищая народ Гао.

— Мянь Лан, это война между двумя королевствами, поэтому тебе ничего не остаётся делать.

— Но ты и Ванцзэ – самые дорогие мне люди. Разве мне просто безразлично наблюдать со стороны?

— Ты не наблюдаешь равнодушно, ты смотришь с болью.

— Сяо Цзы Юй! — Мянь Лан нахмурилась. — Ты думаешь, что я провела всю прошлую ночь, размышляя об этом?

Сяо Цзы Юй ущипнул Мянь Ла за щеку:

— Не думай о худшем, когда еще ничего не решено. Эта война займет как минимум десять или двадцать лет. Шен уже не тот, что был раньше и нас с братом Ван не так уж и просто убить!

Император Гао Чень Цзэ выкрикнул из двери:

— Вы хотите завтракать или будете продолжать разговор через окно?

Мянь Лан зажмурилась и крикнула:

— Завтрак!

После завтрака Сяо Цзы Юй покинул гору. Мянь Лан сидела в оцепенении в коридоре, а Император Гао Чень Цзэ не обращал на неё внимания. Мянь Лан сидела, пока не наступил полдень. Вдруг она поднялась и взяла арфу ЦиньЮй, чтобы потренироваться, проведя два часа на тренировке. После этого она очень устала, доползла до постели и сразу же заснула. Когда Ванцзэ пришёл позднее вечером, Мянь Лан все ещё спала, так что он поужинал с Императором Гао и ушёл. Мянь Лан спала до рассвета следующего утра и сказала служанке, что хочет позавтракать в своем дворцовом поместье сегодня и в дальнейшем тоже. Каждый день, когда Ванцзэ приходил, он не видел Мянь Лан, но не выглядел сердитым или грустным. Вместо этого он был таким же, как всегда. Он беседовал и ужинал с Императором Гао Чень Цзэ.

Война между Гао и Шен оказалась такой, какой ожидал Сяо Цзы Юй: невозможно было увидеть победителя в короткий срок. Когда Ванцзэ развернул войска, он издал указ, обязывающий не причинять вред обычным гражданам. Изначально армия Гао имела преимущество, но, проникая глубже на территорию Шен, они столкнулись с яростным сопротивлением жителей Шен. Будь то Сяо Цзы Юй, Цзинь Вей или десятки тысяч лучших воинов Гао, всем было приказано не причинять вред народа Шен, так что их преимущество, которое было раньше, быстро исчезло.

Ванцзэ был явно готов к длительной войне и уже отдал приказ Сяо Цзы Юю, так что Сяо Цзы Юй не повёл свои войска глубже, а вместо этого устроился в уже захваченном замке и готовился к его управлению. Летом в Шен был сезон муссонов, с наводнениями. Сяо Цзы Юй вырос у воды, поэтому знал масштаб катастрофы, когда наводнение прорывалось сквозь дамбы и барьеры, разрушая деревню мгновенно. Под руководством старейшины Юэ он научился укреплять плотины и рыть траншеи для перенаправления воды, так что он привёл своих лучших людей из Сяолина, чтобы помочь защитить замок вместе с солдатами Гао. Изначально жители Шен были недовольны и злы, но солдаты Гао никогда не причиняли вреда. Они не убивали и не разграбляли жителей, плюс они усердно трудились, и единственной сложностью был языковая барьер. Помимо этого все ладили хорошо. Увидев, что наступает сезон наводнений, жители Шен постепенно приняли помощь солдат Гао, чтобы защитить свои дома. Армия Гао продолжала получать постоянные поставки из-за своего расположения у воды, поэтому армии сопротивления Шен было сложно легко вернуть захваченные территории. Но продвижение на юг в условиях высокой влажности привело к тому, что северные солдаты Гао не привыкли к климату, и Сяо Цзы Юю не удалось легко продолжить атаку. Таким образом, обе стороны оказались в тупике.

Ванцзэ долго не появлялся на пике Сяо Юэ и Мянь Лан беспокоилась. Она знала, что, если не будет получать слухи о том, что происходит, то она этим ничего не добьется, поэтому спрашивала Сяо Цзы Юя когда он приходил встретиться с Императором:

— Где сейчас Ванцзэ, была ли еще одна большая битва?

Сяо Цзы Юй дразнил её:

— Если ты продолжишь спрашивать о Ванцзэ, и если это услышит твой отец, то он подумает, что ты собралась сбежать на фронт и запрет тебя в твоих покоях.

Мянь Лан была раздражена, и дулась на Сяо Цзы Юя. Тот обычно оставлял ее и шел докладывать обо всем Императору Гао Чень Цзэ. Несколько раз Мянь Лан пыталась подслушать их разговор, но они использовали заклинание, потому единственное, что могла услышать принцесса — тишина и слабый звон ветряных колокольчиков. Когда Сяо Цзы Юй выходил из зала и видел Мянь Лан под дверью, он не пропускал ни единого шанса бросить ей колкую фразу.

Мянь Лан была настолько растеряна и раздосадована его насмешками, что воскликнула:

— Я слышала, что молодой мастер Сяолин был когда-то сообразительным и находчивым. Я думала, что они просто все злобно насмехались над тобой! Теперь я полностью сожалею, потому что ты ужасно злобный!

Цзы Юй подвинулся к Мянь Лан:

— Что мне сделать, чтобы я стал хорошим парнем? Разрешить тебе меня ударить?

Мянь Лан подняла голову и фыркнула:

— Мне больше не хочется!

Сяо Цзы Юй приблизил голову к Мянь Лан:

— А что насчет двух ударов?

— Хм! — Мянь Лан снова отвернулась.

— Три раза?

Смех Императора Гао Чень Цзэ раздался, и Мянь Лан и Сяо Цзы Юй быстро отошли друг от друга на несколько дюймов. Император Гао легко закашлялся и сказал:

— Я пришёл попить воды, вы продолжайте дразнить друг друга.

— Кто его дразнит! Он меня обижает! — Лицо Мянь Лан покраснело. Она побежала налить воды и протянула чашку Императору Гао.

Император Гао Чень Цзэ посмотрел на Мянь Лан и засмеялся:

— Думаю, у него действительно на это причина. Когда Цзы Юй на сражении, ты словно в тумане, но когда он здесь, ты всеми силами стремишься расспросить его о Ванцзэ.

Мянь Лан взглянула на Сяо Цзы Юя и замолчала.

В ту ночь Мянь Лан спала плохо. Ей то и дело мерещился шум свирепых прибрежных волн, угрожающий унести ее на морское дно. Вода подступала к её ногам, Мянь Лан задыхалась и не могла дышать, пока вода не накрыла ее целиком, и только тогда она смогла дышать, словно рыба, вернувшись в воду. Девушка горько улыбнулась, таким образом её можно убить, не пролив и капли крови, и спрятать в глубинах океана. Однако план не был идеальным, потому что никто не знал, что Мянь Лан не утонет. Солнце садилось за горизонтом, и вода медленно темнела, становясь черной как чернила. Многие рыбы светились в темноте, и вода напоминала ночное небо, усыпанное падающими звездами. Она задумалась, прибыл ли отец, искал ли её Ванцзэ, плакала ли Хай Ян Су. Вдруг Мянь Лан осознала, насколько Ванцзэ может разозлиться. Она больше не могла лежать и наслаждаться видом и попыталась выбраться. Но, как бы она ни старалась, она не могла всплыть.

Вдруг ее инстинкт подсказал ей об опасности. Вокруг не было видно ни одной рыбы, цветное подводное царство стало абсолютно черным. Она чувствовала, как весь океан начал дрожать, и вспомнила слова, которые однажды сказал ей Ванцзэ, о том, как страшен океан на глубине. Ей вспомнились его слова, что он, будучи морским демоном, чуть не погиб в подводном торнадо. То, что чуть не убило его, действительно должно быть ужасающим. Мянь Лан никогда раньше не видела водоворота, но если это что-то вроде торнадо на суше, то все на его пути будет уничтожено. Это действительно был идеальный способ убедиться в том, что от Мянь Лан не останется и следа. Она пыталась выбраться, но так и не двинулась с места. Вода начала вихрем крутиться вокруг нее, и она была засосана в водоворот, принцесса кружилась так сильно, что ей стало плохо. Вода крутилась все быстрее и быстрее, мощность водоворота росла, и с громким треском подводные скалы разлетались на куски. Мянь Лан закричала и закрыла глаза, но не почувствовала боли. Медленно открыв глаза, она увидела перед собой Ванцзэ в белой робе и с белыми волосами. Его волосы развевались под водой вокруг него, словно крылья птицы. Они образовали защитный барьер между ней и водоворотом.

Мянь Лан уже не могла отличить сон от реальности. Она смотрела на Ванцзэ, он же в это время нахмурил брови от усилий. Они приближались к центру водоворота, и даже он мог быть раздавлен. Он провёл своей рукой по лицу Мянь Лан и прикрыл ей глаза. Она услышала его голос:

— Мне нужно обратиться в свою демоническую форму, чтобы мы смогли сбежать отсюда. Не смотри!

Девушка кивнула. Внезапно она почувствовала огромную силу, словно что-то прорвало дыру в водовороте. Она поняла, что они уже были далеко и опасность миновала. Ей стало интересно, и она захотела увидеть демоническую форму Ванцзэ. Она поколебалась, а затем сказала себе: «Я только подсмотрю чуть-чуть», и открыла глаза. Среди грома и молний она увидела чисто белого морского дракона, сражающегося с океаном. Океан пытался уничтожить демона, но тот стойко выдерживал каждый удар. Это было сражение, равное битве между землёй и небом, без изысканных движений или хитрых приёмов. Только чистая и грубая сила против чистой и грубой силы и всё в округе содрогалось перед ними. В разгаре битвы Ванцзэ почувствовал её движение, красные вертикальные зрачки сузились, чтобы посмотреть на неё. Мянь Лан тут же закрыла глаза, сердце её бешено колотилось не от страха перед ним, а от восторга. Это было что-то вроде первого взгляда на океан или гору. Это не было связано с красотой или уродством, это было больше похоже на трепетание перед лицом такой мощной силы.

— Я же говорил тебе не открывать глаза, – холодно прозвучал голос Ванцзэ.

Глава 21

Открыв глаза, Мянь Лан увидела, что они находятся на необитаемом острове. Одежда Ванцзэ была разорвана и помята, а лицо и шея были в ранах. Пытаясь выглядеть невозмутимой, Мянь Лан улыбнулась:

— Мне просто было интересно, как выглядят твоя истинная форма.

— Теперь ты знаешь! – ответил Ванцзэ. Он повернулся, чтобы уйти.

— Ванцзэ… Ванцзэ….— Увидев, как он исчезает, девушка бросилась к нему, и Ванцзэ не сумел уклониться, и она обняла его. Он потерял равновесие, и они оба упали на песок.

С беспокойством в голосе Мянь Лан спросила:

— Твои раны действительно такие серьезные?

Юноша попытался оттолкнуть её и уплыть с отступающим приливом. Мянь Лан крепко обняла его, вцепившись в него всем телом, чтобы он не смог уйти.

— Я была не права! Я обещала не смотреть, но нарушила своё слово! Просто… просто… мне было так интересно! Я хотела узнать, как ты на самом деле выглядишь. Я ошиблась! Я ошиблась…

Волны с грохотом бились о берег и отступали с завыванием. Их тела то скрывались под волной, то появлялись снова, поэтому голос Мянь Лан то становился слышным, то затихал. Не было ясно, сколько из этого услышал Ванцзэ, но было понятно, что он не примет её извинений, продолжая отталкивать её от себя. В один из разов ему удалось её оттолкнуть, и Мянь Лан в панике обвила его ноги руками, бросившись на него и крепко прижав его к себе. У Ванцзэ уже не было сил отталкивать её, но он продолжал бороться, как упрямый ребёнок. Вода вокруг них была пропитана красным цветом – раны Ванцзэ кровоточили. Мянь Лан умоляла:

— Я ошиблась! Я действительно ошиблась! Накажи меня, как ты хочешь, только, пожалуйста, перестань двигаться!

Ванцзэ нахмурился и процедил сквозь зубы:

— Отпусти!

— Нет! Только после того, как ты пообещаешь мне не уходить!

Ванцзэ был в ярости, и он обнажил свои клыки:

— Не заставляй меня есть тебя!

— Если хочешь меня съесть, то ешь!

Одним резким движением юноша прижал Мянь Лан к себе и вцепился зубами в её шею. Тело Мянь Лан вздрогнуло, и затем она расслабилась, мягко прижимаясь к Ванцзэ. Раненый Ванцзэ был похож на путника в пустыне, умирающий от жажды и наткнувшийся на оазис. Он будто пил воду большими глотками. Мянь Лан откинулась, положила свою голову на плечо Ванцзэ и закрыла глаза, ощущая лишь приливы и отливы вокруг себя. Неясно, сколько времени прошло, но демон прекратил пить её кровь. Мянь Лан сонно открыла свои глаза:

— Ты можешь пить ещё, я в порядке.

Ванцзэ поднял голову и уставился на звездное небо и туманный лунный свет.

— Ты вообще не боишься? Демон остаётся демоном. Когда он серьезно ранен, он может потерять контроль и действовать согласно своим инстинктам. Я мог выпить всю твою кровь!

Мянь Лан нежно прикоснулась к уголку его губ, на котором была капля крови, и сказала:

— Ты боишься!

Ванцзэ фыркнул:

— Я боюсь?

— Я видела твою демоническую форму, и она была вовсе не ужаса! И ты не выпил всю мою кровь! — Ванцзэ мрачно посмотрел на Мянь Лан, и она собралась с духом: — Ты крупнее меня… ладно, не просто крупнее, гораздо больше… но законы природы не гласят, что нормально иметь только тело смертного, верно? Просто так получилось, что большинство существ имеют тело смертного. Если бы большинство было бы как ты, мне было бы не по себе от того, что я не могу обращаться драконом.

— У тебя столько энергии, мне стоит выпить еще немного твоей крови! — ответил юноша с раздражением. Но когда он наклонился, чтобы укусить её, Мянь Лан почувствовала лишь легкое покалывание, без боли.

Девушка воскликнула:

— Эй! Эй! Я просто хотела быть вежливой! А ты хочешь снова попить? Да уж, демон остаётся демоном… — И с этими словами Мянь Лан заснула.

Ванцзэ прекратил пить и тихо смотрел на спящую Мянь Лан в своих руках. Принцесса проснулась, привлеченная ароматом еды. Открыв глаза, она увидела Ванцзэ у костра. Он жарил рыбу. Рыба была уже золотистой и хрустящей, жир капал прямо в огонь. Мянь Лан подползла к нему и, глядя на рыбу, с жадностью спросила:

— Могу я её съесть?

Ванцзэ положил рыбу на большую ракушечную тарелку и передал ей. Рядом на тарелке лежали морские водоросли.

Мянь Лан начала быстро уплетать еду. Она даже не останавливалась, пока все не исчезло в ее животе, а затем вздохнула:

— Так вкусно! Невероятно вкусно!

— Ты просто голодна, — заметил Ванцзэ и передал ей ракушечную чашу с горячим морским супом. Мянь Лан взяла ее обеими руками и начала медленно пить.

После того, как она всё выпила, Мянь Лан спросила Ванцзэ:

— Как ты оказался в моем сне?

Ванцзэ холодно ответил:

— Сне? Неужели до сих пор не поняла, что все это происходит в реальности?

Мянь Лан задумалась. Она коснулась свежей раны на шее и тут же ощутила слабую боль, напоминающую о недавних событиях. Девушка улыбнулась грустно:

— В любом случае, спасибо за то, что спас меня.

Ванцзэ спросил:

— Почему ты была заключена в океане?

— Кажется, первородная богиня Цилин хочет меня убить.

Ванцзэ с удивлением взглянул на принцессу:

— Ты допустила, чтобы тебя заключили в океане только потому что, первородная богиня хотела тебя убить?

Мянь Лан молча смотрела на огонь.

Ванцзэ продолжил:

— Почему ты не дала отпор?

Мянь Лан опустила голову, и слезы потекли по её щекам. Ванцзэ повернулся к океану, спиной к Мянь Лан, но даже так он четко слышал, как падают ее слезы. Звук каждой капли был как колючка, проникающая в его сердце. Ванцзэ сказал:

— Если у тебя есть время плакать, лучше подумай, почему богиня пытается тебя убить.

Первородная богиня часто являлась ей во сне, и каждый раз повторяла лишь одну и ту же фразу: «Скорее покинь смертное тело». После сказанного богиня теряла всю жизненную энергию и исчезала, оставляя Мань Лан наедине с множеством вопросов. Изначально принцесса думала, что первородная богиня будет помогать ей в освоении арфы ЦиньЮй. Или же расскажет действенные способы культивации для приобретения бессмертия. Но теперь Мянь Лан не была уверенна что сможет смириться и принять дарованную ей судьбу. Неужели единственный путь — взять и умереть? Девушка невольно поежилась, она вспомнила об арфе ЦиньЮй и, протерев слезы рукавом, стала судорожно искать ее. Но арфы нигде не было.

— Ах, нет…

Ванцзэ поджав губы наблюдал за ее порывистыми действиями.

— Мне нужно вернуться, арфа ЦиньЮй до сих пор находится в море, — тихо проговорила Мянь Лан. — Ты сможешь найти ее?

— Не знаю.

— Восточное море — твой дом. Ты… ты… не сможешь найти ее?

Ванцзэ с насмешкой произнес:

— Ты что, думаешь, я просто так торчу в океане и жду момента когда, смогу что-то найти?

— Нет… Я просто подумала… Это ведь твоя территория, может быть, ты заметил движение арфы ЦиньЮй. Восточное море, конечно, большое, но ты морской демон… так что возможно…

Ванцзэ холодно ответил:

— Не бывает так много «возможно».

У юноши всегда был талант сначала заставить ее быть благодарной, а потом хотеть его придушить. Мянь Лан была взволнована и расстроена, но не могла ничего сделать с Ванцзэ, чтобы ответить на его грубость:

— Мне нужно найти арфу ЦиньЮй, отведи меня обратно на тот остров.

Ванцзэ сказал:

— У меня как раз есть свободное время, я могу пойти с тобой и поискать арфу ЦиньЮй.

— С чего это ты стал таким добрым? Разве тебе не нужно на перевал Цзы?

Ванцзэ смирил Мянь Лан снисходительным взглядом. Принцесса продолжила:

— Или ты хочешь взять с меня цену? Ты великий демон, и я не могу перехитрить тебя. Мне кажется, любое предложение будет невыгодным.

Не обращая внимания на навыки переговоров Мянь Лан, Ванцзэ погрузился в воды океана. Перепуганная девушка следом прыгнула за ним и схватила его за его пучок светлых волос. Ванцзэ развернулся и свирепо уставился на неё, поэтому Мянь Лан, улучивая момент, улыбнулась и сказала:

— Ладно, помоги мне найти арфу ЦиньЮй, и я соглашусь с твоей ценой.

Ванцзэ взлетел из океана и встал на волнах. Его белые волосы напоминали облака, белая роба – снег, а серебристый свет луны делал его еще более возвышенным и эфемерным. Но его взгляд на Мянь Лан был исполнен злобной насмешки:

— Любая цена, какую бы я ни захотел?

Встав на волны, Мянь Лан высоко подняла голову и ответила:

— Да!

Ванцзэ сказал:

— Цена – ты должна остаться в живых! Даже если первородная богиня действительно жаждет твоей смерти, ты должна жить!

Девушка растерянно посмотрела на Ванцзэ, потом ее взгляд устремился к бесконечному горизонту. Длинная жизнь, бесконечное томление… каково это – жить и не сдаваться? Пожалуй, как бесконечная темная ночь без рассвета. Она не понимала, почему Ванцзэ заботился о ее жизни.

Юноша холодно заметил:

— Просто мне не хочется видеть как ты умираешь на моих глазах…

Юноша прикусил губы и отвернулся, так что Мянь Лан не смогла разглядеть его лицо. Она помнила как сильно Ванцзэ был подавлен после смерти Лю Цина, потому заявила:

— Я согласна с твоими условиями, веди меня к арфе ЦиньЮй!

Ванцзэ призвал своего белого кондора и вместе с Мянь Лан взлетел в небо. Они летели над глубоким океаном, но перед ними все еще расстилалась вода. Вень Хэ Тянь летел всю ночь, но океан под ними оставался неизменным. Все еще не было видно суши, только бесконечный водный простор. Мянь Лан заметила:

— Океан может поглотить все.

Ванцзэ невозмутимо произнес:

— Мы прибыли.

Мянь Лан опустила взгляд и увидела небольшой остров, окруженный острыми рифовыми скалами. На песчаном пляже высились два силуэта. Один ин них — утонченная женщина в белом одеянии, второй — мужчина. Он стоял спиной к Мянь Лан, и она не могла разглядеть его лицо. На нем была грубая одежда, столько раз стиранная, что стала почти белой. Он был высоким и, скорее, худощавым. Ванцзэ спустился и даже не попытался спрятаться. Мянь Лан прошептала:

— А если это убийцы! Их двое против одного! Как твои раны?

Ванцзэ бросил взгляд на девушку:

— Двое против двоих.

Мянь Лан закатила глаза, не зная, радоваться ли ей, что Ванцзэ так высоко ее оценивает, или сердиться на него за это. Мужчина заметил их приближение. Он повернулся, словно зверь, готовый к атаке, вся его сущность излучала опасность. Мянь Лан почувствовала такой страх, что хотела отступить, но, к счастью, Ванцзэ излучал еще больше угрозы, поэтому мужчина сосредоточенно уставился на Ванцзэ и отступил на шаг. Ванцзэ и Мянь Лан прыгнули на пляж, и женщина наконец взглянула на них. Принцесса в ужасе заметила, что лицо этой женщины было ей знакомо:

— Ты… ты первородная богиня Цилин?

— Верно, —Богиня Цилин бросила взгляд на мужчину с белыми волосами и в белой одежде. Она спросила: — Великий демон Ванцзэ?

Юноша даже не удостоил первородную богиню Цилин взглядом, явно не считая ее угрозой. Всё его внимание было прикована к мужчине перед ним. Они оба были как два зверя, готовых к бою, ни один из них не двигался, но каждый искал слабое место другого.

Мянь Лан уставилась на женщину и дерзко заявила:

— А что, если это и правда великий демон Ванцзэ? А что, если нет?

Богиня Цилин тихо улыбнулась:

— Значит вот как... Двум началам Инь и Ян было суждено встретиться вновь!

Мянь Лан ничего не поняла. Она смотрела на женщину некоторое время, а затем отвела взгляд, чтобы разобраться в своих чувствах. Богиня Цилин ласково обратилась к мужчине:

— А-Хао, перестань. Тебе не стоит каждый раз защищать меня.

Только после этих слов Мянь Лан наконец-то смогла как следует рассмотреть лицо мужчины. Он был очень красив внешне, с аккуратными чертами лица, длинными бровями и большими глазами. Глаза этого человека были странными, с легким синим оттенком и глубоким черным. Они скрывали в себе мощную духовную силу. Это были глаза представителей народа Мохэ, который давно был истреблен. Мянь Лан вспомнила как наставник на горе СяоЯо рассказывал ей о последнем представителе народа Мохэ — древнем демоне Шао Хао, который создал обширную Пустошь. Если этот мужчина действительно Шао Хао, то женщина радом с ним, должно быть, Чжу Гуан — покровительница богов. Они оба — основы баланса, которые были созданы оберегать мир. Им было предначертано находиться рядом, а значит, взаимодействие демонов и богов не являлось невозможным. Главное, чтобы те не докучали друг другу. Тогда богам не верилось, что начала этого мира не противостояли друг другу, что один не пытался подавить другого, а действительно являлся его частью…

— Почему вы пытались убить ее?

Мянь Лан замерла и повернула голову к Ванцзэ. Луна светила ярко, прибрежные воды укутывал туман, словно зеркало. В этот момент рука с серебряным ножом невольно дрогнула. Ванцзэ стоял в тени, его лицо оставалось холодным и бесстрастным, но в душе бушевал шторм. Мянь Лан ужаснулась. Что это? Почему от одного его взгляда она ощутила этот неведомый трепет? Почувствовав как яростно встрепенулась убийственная ци, витающая в воздухе вокруг Ванцзэ, Шао Хао инстинктивно загородил собой богиню Чжу Гуан, но та отодвинула его руку. Ее голос был спокоен:

— Я не хотела убивать Мянь Лан. Это была всего лишь часть испытания.

— Какое еще испытание? — рыкнул Ванцзэ и Мянь Лан пришлось схватить его за рукав, дабы избежать необдуманных действий.

— Каждый раз, при появлении новой богини Цилин, я искала ту, которой смогу передать свою силу. Шао Хао…

Шао Хао не стал дожидаться, пока Чжу Гуан закончит говорить. В мгновение ока он запечатал три основные точки давления на груди Ванцзэ.

Мянь Лан в шоке протянула:

— Госпожа, что вы сейчас сделали?

Чжу Гуан невинно подмигнула ей:

— Я буду учить тебя!

Мянь Лан сильно сомневалась, что можно так быстро овладеть силой богини Цилин. У нее было нехорошее предчувствие по этому поводу. Несмотря на то, что она не хотела тратить свою энергию на споры с богиней, она не собиралась просто сидеть и позволять этой даме выжать из неё все соки, поэтому она быстро попыталась сменить тему:

— На горе СяоЯо рассказывали, что ваша техника может специально изменить направление меридианов в теле смертного? Не могли бы вы просто показать мне?

Чжу Гуан сказала:

— Ключ к «Цветению и увяданию» - внутренняя сила. Укрепление тела является основополагающим, в то время как движения вторичны. Тебе нужно правильно заложить фундамент, когда ты только начинаешь.

Все волосы на голове Мянь Лан немедленно встали дыбом – если меридианы человека сдвинутся с места, его Ци тоже необратимо сдвинется с места. Если этой женщине будет позволено тыкать и тыкать её акупунктурные точки ради развития внутренней силы, Мянь Лан вполне может сойти с ума или умереть.

В панике язык девушки внезапно развязался, и она быстро произнесла самые лестные слова, какие только смогла придумать:

— Вы можете сделать это позже! Я думала, что всегда смогу полагаться на техники горы СяоЯо. Я действительно была слишком невежественна… Кхм… Почему бы вам не показать этот приём мне?

Богиня Цилин была чрезвычайно переменчивой, великодушной или отстраненной по прихоти. Она снисходительно улыбнулась Мянь Лан и сказала:

— Следуй за мной.

Ванцзэ был обездвижен, однако его глазные яблоки яростно заметались когда Мянь Лан последовала за богиней. Прежде чем девушка успела посмотреть на него и убедиться, что все с ним будет нормально, Чжу Гуан нетерпеливо схватила ее за запястье и потащила вглубь острова. Она сунула арфу ЦиньЮй Мянь Лан в руку, а сама стала напротив.

Мянь Лан не злилась на первородную богиню, но ее гордость была немного уязвлена тем, что ее держали здесь против ее воли, поэтому она сказала:

— Госпожа, я могу выполнить лишь тень большинства из девяти техник. Если то, что вы видите, вызывает смущение, то виновата я, а не техника.

Чжу Гуан холодно сказала:

— Продолжай молча!

За все прожитые Мянь Лан годы её критиковали за вспыльчивость, иногда грубость и капризность, но никто никогда не говорил, что она «многословна». Ей почти хотелось рассмеяться.

— Тогда я начинаю, - Мянь Лан отбросила все посторонние мысли и выставила арфу вперед; она мгновенно превратилась в острый клинок, волна силы пронеслась через лезвие, как вихрь. Удивительно! До этого арфа ЦиньЮй вовсе не хотела ее слушаться.

Все время на горе СяоЯо Мянь Лан практиковала сутру безмятежности и технику Снежного Лотоса. Первые три хода техники были грандиозными и экспансивными, а именно «Раскалывание Гор», «Разделение Морей» и «Рассечение Беспорядочного Ветра». Мянь Лан сразу же перешла к третьему ходу – «Беспорядочному Ветру». Это было самое быстрое и изменчивое из движений Снежного Лотоса. Куда бы ни направлялся клинок, он мог резать звук и рассекать тени. В то же время, части «гиблой Луны», которые использовал Ванцзэ пришли ей на ум, и она вплела их в свои движения, когда поворачивала и крутила свой клинок. Хотя Мянь Лан было тяжело осваивать некоторые виды самозащиты, ее способность к анализу позволяла использовать все преимущества, которые были у нее в наличии. С «гиблой Луной» один человек, по общему мнению, мог сразиться с десятью тысячами, в то время как «Беспорядочный Ветер» больше всего подходил для борьбы одного против многих. Соединение этих двух факторов только сделало их более мощными, чем когда-либо, и в руках Мянь Лан «Беспорядочный Ветер» превратился в «Ветер, Дующий Со Всех Сторон».

Богиня Чжу Гуан чувствовала себя так, словно ее окружили ещё семь или восемь человек, и была немного удивлена – она бы никогда не подумала, что у такой чопорной и прилично выглядящей девушки, как Гао Мянь Лан, может быть такая творческая сторона.

Для такой техники, как «Цветение и Увядание», которая была полностью основана на внутренней силе, оружие не было необходимостью, особенно когда имеешь дело с молодыми и неопытными юнцами. В ее руках даже хрупкая ветка могла быть такой же смертоносной, как острое лезвие. Мянь Лан сделала семь или восемь ходов в мгновение ока, но первородной богине едва ли нужно было отвечать, просто уклоняясь от ее ударов. Когда она полностью поняла закономерность движений Мянь Лан, она тихо усмехнулась и сказала:

— Смотри на меня.

После этой фразы Мянь Лан почувствовала, как что-то прилипло к ее клинку. Всё, что сделала ее противница, это неторопливо проткнула несколько точек на ее клинке этой хрупкой маленькой веточкой, но этого было достаточно, чтобы её клинок резко потерял запал, а его бодрящий импульс был потерян. Мянь Лан немедленно попыталась убрать свой клинок, но как только он замедлился, Чжу Гуан смогла легко схватить его. Используя всего три пальца, богиня остановила лезвие Мянь Лан, которое не оставило ни одного пореза на ее коже.

Ошеломленная Мянь Лан подняла глаза на богиню Чжу Гуан.

Женщина одарила её холодной усмешкой и тихо сказала:

— Это называется «Поймать ветер».

Мянь Лан, как правило, немного медленно соображала. Она уже слышала об этой технике, когда на горе СяоЯо случайно подслушала ученические сплетни. Тогда она думала, что все это приукрашенные выдумки. До сих пор, пока она лично не стала свидетелем этого движения и не услышала эти два слова из уст Чжу Гуан: «Поймать ветер». Она посмотрела на первородную богиню Цилин, на мгновение лишившись дара речи, и ее глаза покраснели.

Ошеломленная слезами Мянь Лан, Чжу Гуан смягчилась. Неловко держа маленькую веточку за спиной, она проговорила:

— Не будь такой, ты собираешься плакать только потому, что проиграла?

Сделав глубокий вдох, Мянь Лан сдержала слезы, нахмурив брови и опустив голову, и яростно пробормотала:

— Кто сказал, что я плачу?

Чжу Гуан наклонилась, чтобы лучше рассмотреть лицо Мянь Лан, и, понаблюдав за ней некоторое время, осторожно сказала:

— Однажды, когда я была смертным ребенком, за мной гнались четыре бешеные собаки на протяжении многих миль, и они потрепали меня так сильно, что я не могла встать, но даже тогда я не плакала.

Мянь Лан почувствовала, что сейчас рассмеется. Вытирая последние слезы, она повернулась обратно к морю. Чжу Гуан внезапно сказала:

— Когда я только стала наставницей, рядом со мной было много старших и младших учеников. Но после первого года обучения половина из них умерла, а на второй год умерла половина из тех, кто остался. На третий год осталось всего пять учеников. Ты знаешь, почему?

Мянь Лан никогда не слышала о такой фракции, которая обучала своих учеников до смерти, и потрясенно покачала головой.

Первородная богиня спокойно продолжила:

— Потому что каждый месяц я посылала поток ци в их тела. Хотя это было самое мучительное ощущение на свете – вся плоть и кости тела, казалось, вот-вот взорвутся. Но они ни за что не могли упасть в обморок, так как умерли бы, если бы потеряли сознание. Им приходилось терпеть эту сокрушающую кости боль и укрощать мою ци шаг за шагом. Если бы они не могли контролировать это, оно бы захлестнуло их, и они бы истекли кровью до смерти. Но, после трех лет закладки фундамента их внутренней силы иссякли и они умерли. Тогда мы с Шао Хао решили спрятать арфу ЦиньЮй, запечатав в ней частицы наших душ, до тех пор, пока ее не найдет человек, способный выдержать мою духовную ци.

По спине Мянь Лан пробежали мурашки. Казалось, что эта фракция воспитывала гладиаторов, а не обучала учеников.

— Кажется вы ошиблись, и я вовсе не тот человек, которого вы ищите. Я нашла арфу ЦиньЮй совершенно случайно.

Первородная богиня нахмурилась. Внезапно она протянула руку и схватила Мянь Лан за плечо. Девушка почувствовала, как все ее тело онемело, и неописуемо странная ци начала стекать по ее меридианам. Большую часть времени ци людей текла плавно, как вода, даже если ци некоторых людей вырывалась наружу более яростно, чем у других. Но эта ци была подобна ножу, скребущему по кости, болезненно пробивающемуся через каждый сустав в ее теле и причиняющему невыносимую агонию везде, где она поднималась.

В глазах Мянь Лан заплясали звезды, сдавленный крик застрял у нее в горле. Чжу Гуан скрестила руки на груди, властно глядя на Мянь Лан, корчащуюся на земле от боли, и бесстрастно сказала:

— Ци «Цветения и увядания» состоит из двух разных техник. Когда она выражена, то подобна свирепому ветру, сметающему увядшие листья, но внутри твоего тела она словно ревущая река, несущаяся в море. Если ты не сможешь противостоять этому, твое тело взорвется. Давай посмотрим, насколько хорошо работают твои меридианы.

В ушах Мянь Лан звенело, и она не могла расслышать ничего из того, что сказала Чжу Гуан. Услышав этот шум, Шао Хао вырубил Ванцзэ, быстро добрался до цента острова и, увидев, в каком состоянии находилась Мянь Лан, тихо спросил:

— Ты отдала ей всю свою силу?

Мянь Лан совершенно побледнела. Она соскользнула на землю, ее руки и ноги неудержимо дергались. Было неясно, боролась ли она с невидимой силой, или это были непроизвольные толчки. Вся поверхность земли будто превратилась в самые острые клинки и пронзила ладони и ступни Мянь Лан. Кровь начала брызгать на серый песок, создавая ужасающее зрелище. Боль начала распространяться, как будто все внутренности девушки разрывались на части, но Мянь Лан не могла издать ни звука. Ее лицо стало мертвенно бледным и она потеряла сознание.

Внезапно Ванцзэ почувствовал, что его сердце сжалось, и у него почти перехватило дыхание. Лицо Ванцзэ было в смятении, когда он пытался вспомнить, а затем вспомнил, что, когда его родители умерли за десятки тысяч миль от него, у него была та же тревога и недоумение. Он внезапно пришел в себя и увидел, что перед ним был песок, окрашенный в красный цвет крови. Рядом с ним лежало тело Мянь Лан, все в крови, но ее лицо было чистым, словно вырезанным из хрусталя, и ее глаза были широко распахнуты. Ванцзэ попытался ощутить её пульс, но ничего не почувствовал. Всё его тело дрожало, и он крепко обнял Мянь Лан, пытаясь своей теплотой разогреть её ледяное тело. Он положил руку на её спину и продолжал направлять духовную силу в неё:

— Мянь Лан, Мянь Лан, Мянь Лан……

Ванцзэ звал Мянь Лан и наклонился, чтобы поцеловать её. Он поцеловал её щеку, но её лицо было всё равно белым, как свежий снег. Он поцеловал её глаза, но её ресницы не дрогнули, как крылья бабочки. Он поцеловал её губы, но её губы были плотно закрыты: холодные и жёсткие. Она больше не раскроется перед ним, как цветок, чтобы он смог попробовать самый сладкий нектар этого мира. Демон продолжал целовать Мянь Лан, но не получал ответа. Весь его корпус сотрясался, и слёзы текли, как дождь.

— Мянь Лан, Мянь Лан, я умоляю тебя!

Неважно, сколько бы сил он не передавал ей, её пульс так и не начал биться. Ванцзэ издал пронзительный крик, и его слёзы намочили её платье.

— Мянь Лан! Если тебя нет в этом мире, как ты ожидаешь, что я буду продолжать жить? Я был неправ! Я действительно был неправ! Мне никогда не следовало оставлять тебя! Неважно, по какой бы причине, никогда не следовало покидать тебя!

Весь остров вспыхнул ярким пламенем. Юноша обхватил Мянь Лан за плечи, взмахнул рукой и исчез. Ванцзэ не помнил как добрался до города Цин Цю, все события были будто в тумане. Он вздрогнул, как только пришел в себя:

— Мянь Лан!

Цзинь Цзин сообщила:

— Ты вернул Принцессу. Мы с Сяо Цзы Юем прибыли в столицу сразу же как только узнали о случившемся, — Она не осмеливалась сказать «спасти», она могла только сказать «вернуть».

Ванцзэ был озабочен:

— Где Мянь Лан?

Цзинь Цзин осторожно повела Ванцзэ к Мянь Лан. Ее поместили на специальный палет из водяного нефрита, который использовался на горе СяоЯо для лечения, потому что водяной нефрит мог собрать всю духовную силу, чтобы защитить тело. Стражи поочередно сидели у головы палета и клали руки на водяной нефрит, чтобы передавать энергию Мянь Лан. Тело девушки было плотно завернуто, как обернутый клубок риса, но ее лицо было несвернутым. Вень Хэ Тянь сидел у конца палета и поднялся, когда увидел Ванцзэ.

Ванцзэ спросил:

— Как она?

Вень Хэ Тянь опустил голову и сразу же сказал:

— Она мертва.

Ванцзэ взглянул на Вень Хэ Тяня, как будто он был грозящим зверем, готовым напасть. Вень Хэ Тянь никогда раньше не чувствовал такого страха и быстро припал к ногам. Хай Ян Су пыталась вмешаться, но безуспешно. Через мгновение Ванцзэ прошипел ей:

— Уходи.

Хай Ян Су быстро ушла, и Ванцзэ сел рядом с Мянь Лан и прикоснулся к ней от головы до ног. Его лицо было мрачным, но он был странно спокоен и сказал:

— Объясни!

Сразу же Вень Хэ Тянь доложил:

— У Принцессы были разрезаны руки и ноги магией камея, левая нога пронзена трижды, правая нога пронзена трижды. Левая рука разрезана дважды, правая рука разрезана дважды. Ее живот был разрезан трижды, и весь ее корпус усажен бесчисленными острыми камнями. Все меридианы в ее теле были вскрыты магией, чью природу не удалось установить. Предварительные данные указывают на то, что Принцесса была подвержена заклинанию, искажающему чертоги разума. Наличие участвующих лиц не установлено. Все это выглядит так, будто она сама наложила на себя чары. Может кто-то специально подбросил ей зачарованный предмет. Господин, позвольте провести расследование!

Дыхание Ванцзэ было тяжелым, и, наконец, он сказал:

— Не нужно! За этим стоят древний демон Шао Хао и богиня Чжу Гуан, они уде давно умерли, но оставили часть своей души в арфе ЦиньЮй, — юноша потер виски думая о чем-то своем. — Принеси все древние рукописи, где есть упоминание сутры «Цветения и увядания»!

— Да! - ответил Вень Хэ Тянь и вышел из комнаты.

Сяо Цзы Юй спросил:

— Следует ли сообщить Его Величеству Императору и Пей И Ченю?

Ванцзэ сказал:

— Как им можно не сообщить? Привезите сюда лучших врачей из Центральных равнин и Империи Гао.

— Да.

Мянь Лан не проявляла признаков жизни, но благодаря непрерывной передаче ей энергии, ее тело оставалось мягким и теплым, а не холодным и окоченевшим. Хотя пульс ее не чувствовался, Ванцзэ чувствовал, что ее сердце все еще слегка билось. Пей И Чень и Хоу Синь Тун привели лучших врачей из Центральных равнин и поспешили на гору Тянь Чжоу. Увидев бездыханную Мянь Лан, Хоу Синь Тун рухнула на землю и не смогла вымолвить ни слова. Врачи осмотрели Мянь Ла, пока Ванцзэ не подошел, чтобы помочь Хоу Синь Тун подняться. Они обратились к двум докторам, которые внимательно осмотрели Мянь Лан, затем посмотрели друг на друга и упали на колени.

— Ваше высочество, мы бесполезны, — их слова были неявными, но схожими с теми, которые произнес Вень Хэ Тянь. Для Мянь Лан не было надежды.

Учителем этих двух докторов был великий духовный наставник Цин Гуан с горы СяоЯо, на счету которого было множество заслуг, включающих возрождение из умерших. Если они сказали, что спасти ее невозможно, то не было ни одного другого врача в широких степях, способного спасти Мянь Лан. Слезы Хоу Синь Тун падали, но она вынудила себя не кричать и не приносить еще больше страданий Ванцзэ и Пей И Ченю.

Ванцзэ оставался очень спокойным и махнул рукой, чтобы два доктора ушли, а затем обернулся к Мянь Лан.

— Мянь Лан не оставит меня, она выживет.

Хоу Синь Тун хотела сказать что-то, но Пей И Чень покачал головой, указывая ей, что лучше молчать. Хоу Синь Тун просто передала коробку с магическими и редкими лекарствами, которые она принесла.

Ванцзэ сказал:

— Я провожу вас.

Пей И Чень:

— Не нужно, позаботься о Мянь Лан!

Ванцзэ обратился к Сяо Цзы Юю:

— Проводи Пей И Ченя и Хоу Синь Тун.

Цзы Юй проводил пару до главных ворот, и Хоу Синь Тун сказала:

— Спасибо за то, что поддержал.

Сяо Цзы Юй поклонился:

— Мисс, вы слишком вежливы.

Пей И Чень спросил у двух врачей:

— Действительно ли Принцесса… мертва?

Врачи ответили:

— Она мертва. В ней все еще течет жизнь из-за бесконечной передачи силы в ее тело, но в момент, когда это закончится, ее тело полностью умрет.

Хоу Синь Тун колебалась, а затем сказала Сяо Цзы Юю:

— Мянь Лан мертва, и Ванцзэ еще не принял этой правды. Пожалуйста, сделай все возможное, чтобы успокоить его.

Пей И Чень помог Хоу Синь Тун подняться на порог кареты, запряженной крылатыми скакунами. Они взлетели и улетели с врачами.

Ванцзэ провел рядом с Мянь Лан всю ночь. Когда вернулся Вень Хэ Тянь, Сяо Цзы Юй прошептал:

— Со вчерашнего дня до сих пор он находится внутри, может быть, нам стоит что-то с этим делать?

Вень Хэ Тянь покачал головой.

— Господин понимает, что делает. У него нет права на гнев, у него нет возможности горевать, и он не может сломиться. У него есть только этот способ выпустить всю свою боль. Нам нужно выполнять свои обязанности в это время.

Внезапно стражи города Цин Цю подали резкий сигнал тревоги, указывающий на нарушение горы силой. Стражи, отвечающие за защиту неба, находились на своих крылатых ездовых животных и мчались в определенном направлении. В течение нескольких минут необычно пустая гора Тянь Чжоу наполнилась стражами на земле и в воздухе. Вень Хэ Тянь ухватился за свое оружие и крикнул:

— Все на свои позиции, не отвлекайтесь.

Сяо Цзы Юй отступил во двор, чтобы защитить Ванцзэ. Ванцзэ рассмеялся:

— Если кто-то осмелится совершить покушение на мою жизнь прямо сейчас, я заставлю его пожалеть об этом решении.

Силы столкнулись, и звук грозной битвы дошел до них. Ванцзэ улыбнулся Сяо Цзы Юю:

— Похоже, сила сильна и это необычный убийца. Поскольку это не никто, давайте познакомимся.

Цзы Юй хотел попробовать уговорить его, но сдержался:

— Да.

Перед этим человеком все было под его контролем, и все, что он мог сделать, - это подчиниться. Ванцзэ сказал стражам:

— Независимо от того, что произойдет, вашей задачей является защита Принцессы Гао любой ценой.

Ванцзэ вышел с Сяо Цзы Юем и увидел небо, усыпанное солдатами. Внезапно человек прорвался через оборону и ворвался на гору Тянь Чжоу. Черные как смоль волосы, красные одежды, держа в руках золотой короткий меч Гуанян, совершенно невредимая, она была еще более удивительно заметна солнцу в рассвете. Ванцзэ рассмеялся:

— Кто бы мог подумать, что это старый друг.

Глава 22

Солдаты пытались остановить Бай Сяо Мин, но та использовала свою силу, чтобы передать свой голос напрямую в уши Ванцзэ:

— Чжу Ванцзэ, ты хочешь, чтобы Мянь Лан жила или умерла?

Лицо Ванцзэ изменилось. Информация была запечатана, поэтому, никто из посторонних не смог бы получить эту новость настолько быстро. Юноша был так разгневан, но он засмеялся:

— Пусть ее отпустят.

Сяо Мин приземлилась и подошла к Ванцзэ, но ряд стражей удерживал их на расстоянии. Демоница спросила:

— Где Мянь Лан?

— Чего ты хочешь? — Ванцзэ не мог понять мотив Бай Сяо Мин. Если у нее были какие-либо желания, ей нужно было убить Мянь Лан. Но один раз она уже сохранила ей жизнь.

Сяо Мин была исключительно умна и сразу поняла, что Ванцзэ сделал неправильное предположение.

— Я пришла спасти ее.

Ванцзэ поверил ей. Если бы Бай Сяо Мин хотела лгать, она не сделала бы это так прямолинейно. Ванцзэ был еще больше в замешательстве:

— Тогда как ты узнала, что случилось с Мянь Лан?

Сяо Мин сказала:

— В городе Цин Шуй Мянь Лан отдала мне свою кровь…

Ванцзэ посмотрел на девушку и поднял руку.

— Все уйдите.

Все стражи покинули помещение, и Ванцзэ подошел к Сяо Мин.

— Иди за мной.

Воительница увидела Мянь Лан и подошла, сев рядом с водным ложем, вглядываясь в молчащую и неподвижную Мянь Лан. Ванцзэ бросил взгляд на Вень Хэ Тяня, и он подошел, чтобы заменить стража, передающего энергию Мянь Лан, а этот страж покинул зал. Ванцзэ спросил:

— Кровь Мянь Лан находится в тебе?

— Да.

— Почему? — Ванцзэ мог понять, почему Мянь Лан согласилась помочь Сяо Мин. Но он не мог понять, почему Сяо Мин действительно приняла кровь Мянь Лан.

Воительница хладнокровно ответила:

— Это между Мянь Лан и мной.

Ванцзэ спросил:

— Зачем ты пришла? Почему ты спросила меня, хочу ли я, чтобы Мянь Лан была живой или мертвой?

— Потому что я знаю как спасти ее. Отдай ее мне.

— Что ты имеешь в виду, «отдать ее мне»? Разве ты не можешь спасти ее здесь?

— Нет!

Ванцзэ слабо улыбнулся:

— Ты – знаменитая кровавая богиня Бай Сяо Мин, убившая бесчисленное количество людей. Если мой разум не изменился, мы – враги. И ты хочешь, чтобы я передал Мянь Лан тебе. Как я могу довериться тебе?

— Если ты не отдашь ее мне, она умрет.

Личный доктор Ванцзэ, Вень Хэ Тянь, был лучшим лекарем в Четырех Царствах и пришел к заключению, что Мянь Лан мертва. Хоу Синь Тун и Пей И Чень привели лучших врачей из Центральных равнин, и они пришли к выводу, что Мянь Лан не может быть спасена. Ванцзэ верил, что даже когда лучшие дворовые врачи из северных земель приедут, они скажут то же самое, что и первые три врача. Только Сяо Мин была уверена, что Мянь Лан еще не мертва. Ванцзэ не доверял Сяо Мин, но он не собирался упустить единственный шанс спасти Мянь Лан. Ванцзэ сказал:

— Дай мне время подумать.

Бай Сяо Мин спокойно сказала:

— У нее почти нет времени.

Если бы не многочисленные могущественные люди, передающие энергию Мянь Лан, даже к тому времени, когда Сяо Мин прибыла сюда, было бы уже слишком поздно. Благодаря видимо бессмысленным усилиям Ванцзэ, ему удалось сохранить лишь тончайший шанс для Мянь Лан.

— Сколько времени тебе нужно? Когда я смогу увидеть Мянь Лан снова?

— Я не знаю. Может быть, год или два, может быть, десятилетия.

Ванцзэ прошелся по комнате, его выражение постоянно менялось, но, наконец, он решил:

— Я не доверяю тебе! — Ванцзэ посмотрел на Сяо Мин и холодно сказал: — Если ты осмелишься причинить ей вред, я порежу тебя на миллион кусков!

Демоница спокойно и хладнокровно ответила:

— Даже если я не причиню ей вреда, ты все равно собираешься разрезать меня на куски.

Ванцзэ с надоедливым выражением взглянул на Сяо Мин. Теперь он понял, почему Мянь Лан была ее подругой, эта девушка могла быть сволочью, но весьма интересной сволочью. Но все же он никак не мог позволить кому-либо забрать у него Мянь Лан.

Сяо Мин со вздохом сказала:

— Ты слишком упрямый! Я догадывалась, что ты будешь противиться моему предложению. Но я не могу позволить Мянь Лан умереть из-за твоих эгоистичных принципов. У меня есть способ спасти ее, но ты должен пойти со мной.

— Если это действительно поможет ей, то я согласен.

Ванцзэ попросил Вень Хэ Тяня принести все лекарства с вершины Тянь Чжоу, и вместе с лекарствами, которые принесла Хоу Синь Тун, собрал все это в большую корзину. Он сказал Сяо Цзы Юю:

— Выведи нас по секретному проходу. Я не хочу, чтобы имя Мянь Лан было связано с этой коварной демоницей!

Сяо Мин, казалось, была абсолютно невозмутима, она просто улыбнулась и последовала за Сяо Цзы Юем в секретный проход с Мянь Лан на руках. Ванцзэ достал две магические деревянные куклы и использовал свою собственную кровь, чтобы сформировать двух человек – один был Мянь Лан, а другой – Сяо Мин. Он сказал Вень Хэ Тяню:

— Ты выведешь Бай Сяо Мин! Если кто-то будет меня искать, скажи что я ушел в затворничество. Оставляю армию Гао на тебя и Сяо Цзы Юя...

Вень Хэ Тянь кивнул и вывел Сяо Мин из судебной палаты. Ванцзэ осторожно уложил вторую Мянь Лан на кушетку и поторопился за Сяо Мин и Цзы Юем.

Им без труда удалось миновать все военные патрули города Цин Цю и выбраться за его пределы. Была уже ночь, когда Бай Сяо Мин привела Ванцзэ на одинокую гору, находящуюся неподалеку от горы Тянь Чжоу. Вся ее вершина была усыпана камнями, разнообразной формы, напоминающими древние развалины, и только в середине стоял нетронутый временем постамент с гладкой поверхностью. Сяо Мин оставила Мянь Лан на Ванцзэ. Она переступила пределы круга из разрушенных камней, сработала магическая формация и взору открылись большие солнечные часы. Ванцзэ был в замешательстве:

— Это…

— Это солнечные часы Чэн Хуана. В них находится иллюзорное пространство, где время идет гораздо медленнее. На полное излечение Мянь Лан может потребоваться как год, так и несколько сотен лет. В мире смертных никто не будет ждать так долго. Иллюзорное пространство Чэн Хуана — идеальные для Мянь Лан условия, — Ванцзэ молча смотрел на солнечные часы. Бай Сяо Мин бросила на него быстрый взгляд и добавила: — Тебе так же придется выпить мою кровь, потому что без моих сил ты не сможешь спасти ее.

Ванцзэ скользнул взглядом по демонице и беззаботно спросил:

— Это обязательно?

Сердце Бай Сяо Ми застучало сильнее, и она прошептала:

— Я приготовила пилюлю... Когда ты съешь ее, то на время получишь мои силы. Думаешь, мне очень хочется ощущать твои прикосновения?

Ванцзэ стоял безразличным на краю утеса. Несмотря на то, что ему сказала Сяо Мин, его мысли были лишь о спасении Мянь Лан. Ради того, чтобы она жила, один раз можно было и пожертвовать своими принципами. Он так часто жертвовал ими ради нее… Первые несколько раз это можно было списать на шутку… но с течением времени это стало все чаще повторяться… Ванцзэ начал копаться в своих собственных воспоминаниях о жизни до и после знакомства с Мянь Лан…

Бай Сяо Мин молча смотрела на Ванцзэ и позволила ему долго размышлять. Затем Ванцзэ сказал:

— Много раз ты пыталась убить меня. Но сейчас мы объединились чтобы спасти Мянь Лан. После этого наши пути разойдутся, лучше не быть в долгу друг перед другом.

Демоница фыркнула:

— Если ты не спасешь ее, я найду тебя и порежу на несколько тысяч кусков!

Юноша усмехнулся и кивнул. Он подошел к солнечным часам и моментально исчез в иллюзорном пространстве.

Много дней спустя мир узнал о трагедии в империи Гао и тяжелом ранении Мянь Лан.

Воспользовавшись ситуацией и отсутствием Ванцзэ, армия сопротивления Шен под прикрытием смогла прорваться в небольшой город около Цин Цю, который был важным стратегическим объектом для армии Гао. Пей И Чень смог подавить сражение и поймал виновника, которым оказался юноша из одного из Великих кланов Центральных равнин. Поскольку он был из влиятельной семьи, многие выдающиеся семьи Центральных равнин собрались вместе, чтобы умолять о пощаде для него. Отрежьте руку или нос, все равно, лишь бы император Гао Чень Цзэ сохранил капельку крови отпрыска из семьи Чжао Е. Белый Император с Центральных равнин приказал разрезать сына семьи Чжао Е на тысячи кусков и бросить его останки в дикую природу. Затем он жёстко отругал все семьи, которые умоляли о пощаде для него, и даже приказал сменить лидеров кланов.

Император Гао Чень Цзэ отправил посланника в Центральные равнины, чтобы устроить банкет для всех великих кланов и семей. Публично было объявлено, что Гао больше не приветствует детей и учеников этих семей на своей территории. Со времен древности и по сей день Гао всегда контролировал самые точные и мощные техники создания оружия в мире. Все семьи отправляли своих детей и учеников в королевство Гао, чтобы найти лучших кузнецов для изготовления собственного оружия. Таким образом, Император Гао Чень Цзэ публично лишал эти семьи и кланы Центральных равнин их боевой способности в будущем. Все в Центральных равнинах были в панике и боялись неминуемого кризиса. К счастью, Пей И Чень был там, чтобы успокоить народ, и эта ситуация медленно улеглась, оставив всех молиться о скорейшем выздоровлении Принцессы Мянь Лан, чтобы гнев Императора Гао Чень Цзэ мог быть утихомирен.

***

Мянь Лан почувствовала, что последнее, что она увидела перед смертью, - это густая стена вишневых цветов, которая мчится к ней. Это было не страшно, а наоборот, невероятно красиво! Такие ослепительные цветы обвили её тело, как облако, и после внезапной острой боли, когда кровь быстро вытекала из её тела, всё стало онемевшим. Она чувствовала, как её сердце медленно ослабевает, но как раз когда оно было на грани остановки, она услышала другое сердцебиение. Оно было сильным и мощным, направляя её сердце, чтобы оно не перестало биться полностью. Это было похоже на одинокий огонек в ладонях, кажется, что он мог погаснуть в любой момент, но всё ещё слабо мерцал жизнью. Мянь Лан почувствовала, что слышит, как Ванцзэ насмехается над ней:

— Только из-за этого ты собираешься сдаться?

Девушка ответила ему в ответ:

— Что значит только из-за этого? Если твои меридианы взорвались так много раз, то даже если я не хочу сдаваться, мне придется сдаться.

У неё действительно не осталось сил, и даже слабый огонек, поддерживающий биение её сердца, был слишком слаб, чтобы продолжить. Даже с другим сердцем, направляющим её сердце, биение становилось слабее. Внезапно сквозь неё пронеслась мощь, бесконечные потоки силы, которые позволили слабому биению сердца продолжаться. Она не могла слышать, не видеть, не чувствовать, но она чувствовала грусть, потому что духовная сила была такой грустной и разоренной. Даже сила плакала, и Мянь Лан не могла даже представить, насколько разбит владелец этой духовной силы. Мянь Лан хотела увидеть, кто так грустен, но у неё не было сил. Она могла только следовать направлению другого сердца и медленно закрыла себя. Точно так же, как цветок расцветает, запустился обратный процесс – вернуться к початку, стать семенем, вернуться в почву и лежать зимой, ожидая прихода весны.

Мянь Лан не могла слышать, не видеть, не чувствовать, но она всё равно ощущала невыносимую боль. Это было похоже на сон, только в настоящем сне нельзя было ощущать прошедшее время, но когда твое тело спит, а сознание нет, тогда это было похоже на то, что ты заперт в гробу и похоронен в земле. Сознание во сне было невыносимо! В абсолютной тьме время не имело начала и конца, и всё становилось вечностью. Мянь Лан не знала, сколько времени она провела в этой тьме, и не знала, сколько ей еще нужно там находиться. Она была заперта вечно, и впервые девушка осознала, насколько страшно бывает вечно. Как, например, есть утку – это действительно приятно, но если бы есть утку стало бы занятием на всю жизнь, без конца, то это уже не приносило бы удовольствия и стало бы настоящей пугающей пыткой. В бесконечной тьме Мянь Лан чувствовала, будто прошло сто лет. Если бы её сознание могло бы совершить самоубийство, она бы это сделала. Но она ничего не могла делать, кроме как оставаться здесь вечно. И она начала ненавидеть того, кто спас её. Однажды Мянь Лан вдруг почувствовала что-то, словно немного тепла вошло в её тело извне. Это медленно отнимало холод и юная дева жадно уцепилась за это тепло. Иногда тепло вновь входило в неё. Несмотря на долгое ожидание, тепло всегда приходило, и даже долгое ожидание уже не казалось таким страшным. Тепло входило в неё снова и снова. Она не знала, сколько времени прошло, но её сердце постепенно становилось сильнее. Это было похоже на то, что мерцающий одиночный огонёк закрыли чем-то, так что даже если свет не был таким ярким, по крайней мере, пламя больше не находилось в опасности погаснуть. Однажды, когда тепло вновь входило в неё, Мянь Лан почувствовала ещё одно сердцебиение. Её сердце взлетело, словно она встретила старого друга. Мянь Лан хотела было засмеяться: Ванцзэ, это ты? Я исцелила тебя столько раз, теперь пришло твоё время помочь мне. Время шло, и Мянь Лан не знала, сколько времени прошло, но она чувствовала, что оно идёт так медленно! В бесконечной тьме каждый раз, когда Ванцзэ приходил, чтобы исцелять её, становился единственным моментом, когда она чувствовала, что она все ещё жива, потому что она чувствовала другое сердцебиение. Сколько времени прошло, Мянь Лан не знала, но однажды, когда тепло вновь входило в её тело, она внезапно почувствовала, что кто-то обнимает её. Было странно, она не могла ни слышать, ни видеть, и даже не чувствовать своего собственного тела, но, возможно, из-за проклятия внутри неё и их двух соединившихся сердец, она как бы слегка чувствовала его движения. Он, казалось, нежно гладил её щеку, а потом уснул и не двигался рядом с ней. Мянь Лан была сонной, и она тоже заснула.

Когда девушка проснулась, Ванцзэ уже не было рядом. Мянь Лан не знала, сколько времени она ждала, возможно, всего несколько часов, но когда она почувствовала Ванцзэ снова, было, как будто он возвращается домой. Сначала он прикоснулся к её лбу и поприветствовал её, а затем улёгся рядом. Он снова заснул, и Мянь Лан тоже уснула. Из-за ежедневных приходов и уходов Ванцзэ, Мянь Лан уже не чувствовала страха. Потому что это уже не была вечность, она могла чувствовать, как время проходит через него, и ощущать изменения. Каждые двадцать или тридцать дней Ванцзэ лечил её. Когда он лечил её, они должны были быть очень близкими, потому что Мянь Лан чувствовала, что он крепко обнимает её. Она чувствовала его от головы до ног. Но в обычные дни Ванцзэ не держал её, максимум, что он мог, так это погладить её лоб и щёки.

Прошло ещё больше времени, и Мянь Лан догадалась, что прошло много лет, потому что Ванцзэ исцелял её так много раз, что она перестала считать. Постепенно Мянь Лан стала чувствовать себя всё более бодро. Когда Ванцзэ обнимал её, она чувствовала тепло его тела и могла четко ощутить, что это за тепло вливается в её тело. Это была кровь Ванцзэ, и она отличалась от обычной крови. Она была пылающей горячей, и каждая капля казалась маленьким пламенем. Мянь Лан догадалась, что это была сущностная кровь его души.

Ванцзэ кормил её своей сущностной кровью души, но, так как он был ядовит везде, даже его кровь была ядовитой, поэтому ему приходилось высасывать яд из Мянь Лан после этого. Мянь Лан слышала о заклинаниях, где человек мог использовать свою жизнь в обмен на другую. Если Ванцзэ использовал бы свою жизнь, чтобы спасти её, она надеялась, что у него действительно есть еще много жизней, потому что тогда, если бы он дал ей одну, это не было бы смертельно для него. Однажды Мянь Лан внезапно услышала шум. Это был глухой, едва различимый стук. Она с нетерпением хотела подтвердить, что теперь она может слышать, но Ванцзэ был таким молчаливым человеком, что на протяжении всей ночи он не издал ни звука. Мянь Лан была так раздражена, что не могла даже заснуть, орала внутри себя, но это не помогло. Человек, находящийся рядом с ней, лежал там тихо, даже без звуков дыхания. Утром он ушёл, и послышался глухой, едва различимый стук, как будто что-то медленно закрывалось. Мянь Лан почувствовала, что теперь она действительно может слышать, но также задавалась вопросом, может быть, она так отчаялась, что вообразила это. Мянь Лан старалась оставаться бодрой, чтобы услышать больше звуков, но Ванцзэ ушёл, и повсюду воцарилась мертвая тишина. Той ночью снова раздался тот же звук, и затем Ванцзэ вернулся к её стороне. Он гладил её лоб, а затем взял её за руку. Девушка отчаянно почувствовала, что теперь она действительно может слышать, и этот звук, должно быть, был звуком открывающейся двери. Однако Мянь Лан не чувствовала, что она лежит в комнате. В начале, когда она не слышала ни одного звука, это было ужасно, но позже, когда она обнаружила, что снова может слышать, Мянь Лан отчаянно хотела услышать любой звук, особенно звук голосов людей. Она хотела услышать, как кто-то произносит её имя, чтобы доказать, что она все ещё жива. Но Ванцзэ ни слова не сказал.

Всю ночь он не произнёс ни слова.

На рассвете Ванцзэ ушёл снова.

Это продолжалось много дней, и Ванцзэ ничего не сказал. Мянь Лан была раздражена и злобно ругалась! Неужели что-то случилось на протяжении этих лет, и Ванцзэ превратился в немого?

Пришёл ежемесячный день лечения.

Ванцзэ спас Мянь Лан, кормя её своей сущностной кровью души, а затем использовал свои силы, чтобы прокачать жизнь через все её жизненно важные органы. Затем он укусил Мянь Лан в шею и высосал яд из своей крови, которая теперь находилась в её теле. Когда лечение закончилось, Ванцзэ не сразу отпустил Мянь Лан, а продолжил обнимать её в своих руках. Через некоторое время он нежно уложил её и погладил лицо Мянь Лан.

— Мянь Лан, надеюсь, что когда ты проснешься, ты не будешь ненавидеть меня.

Мянь Лан кричала в своем сердце:

— Я не буду ненавидеть тебя, я не буду ненавидеть тебя, я обещаю, что не буду ненавидеть тебя, лишь бы ты больше разговаривал со мной.

Но Ванцзэ снова молчал.

Девушка сердито бушевала внутри:

— Я ненавижу тебя, я ненавижу тебя! Даже если ты спас меня, я все равно буду ненавидеть тебя!

Мянь Лан хотела услышать звук, но она ничего не слышала. Она не могла хорошо спать ночью и была всегда в плохом настроении. Когда Ванцзэ вернулся, он пошел проверить тело Мянь Лан и почувствовал, что Мянь Лан все еще не шевелится и выглядит так же, как всегда, но была эта аура вокруг её бровей, которая была иной. Ванцзэ вдруг вспомнил, какой раньше была Мянь Лан, такой хитрой и умной, но всегда так боящейся оставаться одной. Он сказал Мянь Лан:

— Тебе не скучно лежать под водой так долго?

Мянь Лан ошарашено подумала:

— Я под водой? Я действительно на дне океана? — Наверное, поэтому она всегда чувствовала, что плывет посреди облаков.

Ванцзэ сказал:

— Я выведу тебя на поверхность, посмотрим на луну!

Сердце девушки забилось:

— Да, да!

Ванцзэ взял Мянь Лан в свои руки и поплыл вверх, словно две сплетенные рыбы. Они достигли поверхности, и Мянь Лан почувствовала колыхание волн и дуновение морского бриза. Она могла слышать волны и ветер. Мянь Лан была так тронута, что хотела заплакать.

Ванцзэ сказал:

— Сегодня над морем висит месяц как лук. Каждое полнолуние мне приходится исцелять тебя, поэтому я не могу выводить тебя на поверхность. Собственно говоря, уже много лет я не видел полной луны.

Мянь Лан подумала, что её предположение было верным, он действительно исцелял её раз в месяц. Силы демона наиболее могущественны во время полнолуния, и поэтому Ванцзэ выбирал это время для её исцеления. Юноша перестал говорить и молча держал Мянь Лан в своих руках. Поднимаясь и опускаясь волной, полумесяц на небе тихо светил на них. Мянь Лан спокойно уснула. Ванцзэ опустил глаза, чтобы посмотреть на неё, и улыбнулся. С того дня каждые несколько дней Ванцзэ выводил Мянь Лан гулять. Иногда это было на поверхности океана, иногда под водой. Ванцзэ продолжал молчать, но время от времени болтал здесь и там. Возможно, потому что Мянь Лан не двигалась, не выражала эмоции и не реагировала, поэтому он говорил всё, что приходило ему на ум. Скоро наступило полнолуние, и облака, кружащиеся вокруг почти круглой луны, выглядели так, словно у луны был кружевной край. Ванцзэ сказал:

— Сегодняшняя луна похожа на твое серебряное зеркало. Какие воспоминания ты скрыла в нем…

Мянь Лан замерла от страха внутри. Ванцзэ молчал какое-то время, а затем холодно сказал:

— После того как ты проснешься, тебе придется это стереть.

Мянь Лан внутренне вздохнула:

— Даже если ты не разозлишься, я даже разрушу это зеркало, если ты захочешь!

Однажды они столкнулись с торнадо посреди океана, который выглядел так же, как торнадо в тот день на острове, но был даже страшнее.

Ванцзэ сказал:

— Когда меня сбросили на гору Чункуй, я был тяжело ранен повсюду. В тот день был точно такой же торнадо. Я почти умер в там, но меня спас генерал Гун. Он спас падшего небожителя, как я, и я ранил его. Ему было все равно, потому что он видел, что я был тяжело ранен и мог не выжить. Он научил меня методу лечения путем тренировки своих сил. Даже предлагал отвезти меня к наставнику Цин Гуану для лечения. Но я ему не доверял, поэтому убежал.

Мянь Лан хотела услышать больше о прошлом Ванцзэ с генералом Гун, но Ванцзэ не продолжил и, вместо этого, безопасно увел Мянь Лан из океанского торнадо.

Много времени спустя, однажды ночью Ванцзэ вывел её на поверхность, и Мянь Лан почувствовала, как маленькие капли ледяной прохлады ударили ей в лицо. Ванцзэ осторожно смахнул снег с её лица:

— Идет снег. Где ты видела самый красивый снегопад?

Мянь Лан подумала и сказала сама для себя:

— На Северном полюсе, где миллионы лет льда и холода собрались в самом опасном, но самом красивом месте.

Большие снежинки размером с перо гуся медленно падали и приземлялись на тело Ванцзэ.

Ванцзэ сказал:

— На горе Чункуй я видел самый красивый снегопад. Став главой мира духов, я долго не мог принять свое новое положение, потому часто уходил в уединение в горы. Снег там не только спас мою жизнь, но также пробудил во мне новое понимание, и я превратил технику исцеления, которую мне научил генерал Гун, в новый, мощный стиль боя.

Мянь Лан подумала:

— Вот почему каждый раз, когда я видела Ванцзэ в бою, это было так же красиво, как пляшущие снежинки!

Юноша улыбнулся:

— Люди думают, что это всего лишь странная привычка носить белое всегда. На самом деле это всего лишь привычка, выработанная в процессе выживания. В горах мира духов белый цвет лучше всего подходит для скрытности.

Ванцзэ прекратил разговаривать, и Мянь Лан была очень беспокойной внутри. Она думала, что, возможно, он мог вернуться на гору Четырех стихий и жить там вдали от мира и сражений. Королевство Сиань еще пало, и Ванцзэ мог бы попросить императора Сиань предоставить ему защиту. Тем не менее определенный Ванцзэ добровольно пришел к генералу Гун, возможно, сначала это было, чтобы вернуть долг, но затем генерал Гун по-настоящему связался с ним, приняв его в сыновья. Долг можно вернуть, но связи любви и привязанности невозможно полностью вернуть. Когда она думала об этом, Мянь Лан даже немного ненавидела генерала Гун, но она поняла, что её ненависть бессмысленна. Так что она просто недовольно нахмурилась и разозлилась на саму себя за свою злость.

Ванцзэ погладил её брови:

— Ты несчастна? Тебе не нравится снег? Тогда я отведу тебя поиграть в океан.

Ванцзэ погрузился в глубины океана с Мянь Лан. Кто знает, сколько еще лет прошло, и Мянь Лан постепенно почувствовала свои ноги. Она попыталась пошевелить пальцами ног, но не была уверена, двигались они или нет. Ей не удалось попросить Ванцзэ проверить. Но независимо от того, двигались они или нет, она почувствовала, что её тело близко к пробуждению. Однажды Ванцзэ вернулся, но вместо обычных прикосновений к её лбу и щекам, он просто смотрел на неё. Мянь Лан не могла понять, что он думает, но она знала, что он что-то решает.

Ванцзэ поднял Мянь Лан:

— Сегодня ночь полная луна. Я выведу тебя погулять!

Мянь Лан была в замешательстве, ведь полная луна обычно была временем для исцеления.

Ванцзэ вёл её повсюду, иногда плавая в океане, а иногда поднимаясь на поверхность, чтобы подниматься и опускаться на волнах. Сегодня было не так, как обычно, он говорил много. Каждый раз, когда они приходили в новое место, он начинал разговор.

— Вот морская водоросль размером с палетку в городе Цин Цю. Если тебе нравится, ты сможешь использовать её для изготовления палетки в будущем.

— Монстр-рыба, и мясо внутри неё даже лучше аметистовой рыбы, которую ты носишь. Но теперь тебе больше не понадобится эта вещь.

Из воды доносился странный звук, это не был звук музыкальных инструментов или пения людей. Но он был более привлекательным, чем музыкальные инструменты, и ещё более чистым и душевным, чем пение людей. Это было настолько красиво, что его невозможно было описать словами. Это был самый красивый звук, который Мянь Лан когда-либо слышала в своей жизни.

Ванцзэ сказал:

— Сейчас сезон браков русалок. Это звук их брачной песни, которую считают самым красивым звуком в мире. Люди и боги никогда его не слышат. Возможно, после твоего пробуждения ты сможешь его услышать.

Ванцзэ провел с Мянь Лан много времени, и они вернулись только поздно вечером.

— Честно я никогда не видел столько много русалок в одном море, возможно это единственное место, где их никто не тронет…

Мянь Лан попробовала двинуться.

Ванцзэ сказал:

— Сегодня ночью я разбужу тебя.

Ванцзэ кормил Мянь Лан своей сущностью души, и это было не так, как раньше, когда она чувствовала, сто теплое пламя прогоняет холод смерти из ее тела. Сегодня его сущность души была бушующим пламенем, которое жгло Мянь Лан. Оно сталкивалось внутри ее тела и казалось, что разрывает ее изнутри, а затем медленно связывает еë снова. Мянь Лан не могла кричать, но ее тело сильно тряслось. Постепенно ее руки и ноги могли двигаться, и затем она болезненно закричала, когда все душевное существо вошло в ее тело, и она потеряла сознание в момент невыносимой боли.

Когда Мянь Лан проснулась, она почувствовала теплое солнце на своем теле и подсознательно повернулась, чтобы продолжить спать. Внезапно она открыла глаза в недоумении. Она лежала там в оцепенении, а затем медленно подняла руку вверх. О, она действительно могла двигаться!

— Ванцзэ! — Мянь Лан села, но потом ударилась головой о что-то твердое и увидела звезды.

На ее зов никто не ответил, и она увидела, как лучи солнца проникают извне. Мянь Лан почувствовала, что она находится внутри какой-то оболочки, и использовала руки, чтобы ощутить поверхность над ее головой и по бокам. Стороны медленно раскрылись, словно лепестки цветка, и мгновенно Мянь Лан оказалась в лучах солнца. Только тот, кто был заперт во мраке, мог понять, что солнечный свет — это самое обыденное, но драгоценное сокровище в мире! Свет солнца щипал ее глаза, но она не хотела закрывать их. Она повернулась к солнцу, медленно встала и выкрикнула от счастья. После того как она успокоилась, девушка заметила, что она была одета в свободное белое платье и стояла на большой половинке перламутровой раковины. Вокруг нее был бескрайний океан, и волны бились о раковину, поднимая белую пену. Все эти годы Ванцзэ укладывал ее посреди раковины, чтобы спать в океане. Мянь Лан не могла удержать улыбку, разве это не делает ее похожей на жемчужину, спрятанную в раковине? Мянь Лан закрыла руками рот и закричала:

— Ванцзэ, Ванцзэ. Ты где? Я проснулась.

Неподалеку раздался громкий всплеск и Мянь Лан стремительно повернулась туда в надежде увидеть Ванцзэ. Но как только ее взгляд сконцентрировался, она увидела двоих детей русалок, мальчика и девочку, они были невероятно красивыми и чрезвычайно милыми. Их аквамариновые волосы блестели в лучах солнца, а в глазах плескалось синее море. Нигде в мире смертных морские жители не осмеливались подплывать к людям настолько близко… Дети тоже заинтересовались девушкой в большой раковине и подплыли к ней.

Мянь Лан спросила:

— Вы не видели здесь господина в белых одеждах и с белыми волосами, вот такого роста, — Мянь Лан показала рост Ванцзэ, выше ее почти на полторы головы. — Он пробыл здесь уже много лет.

— Он ушел, — проговорила девочка. — Сегодня утром.

По какой то причине сердце Мянь Лан наполнилось бесконечной болью. Она вдруг спрятала свое лицо в длинном рукаве, и дети обеспокоенно завертелись. Слезы покатились по щекам Мянь Лан, одна за другой, падая бесшумно на белоснежные одежды и исчезая. Будь у Ванцзэ дела или он специально избегал встречи с ней, Мянь Лан стояла там в оцепенении, начальное счастье от возвращения жизни и света исчезло, как отступающие волны. Девушка не услышала когда ушли дети, до заката она была погружена в свои мысли.

— Ты проснулась?

Мянь Лан вздрогнула от внезапно раздавшегося за ее спиной голоса. Ей было все равно на блестящее от слез лицо и опухшие глаза. Ванцзэ вернулся. Он не покинул ее!

Юноша медленно подошел к Мянь Лан и заговорил, будто их разговор был прерван лишь ненадолго:

— Я уходил в мир смертных, проверить как там обстоят дела. Думаю, ты уже готова к возвращению.

Мянь Лан смотрела на него с ошарашенным выражением лица, будто Ванцзэ говорил не о ней, а о ком-то еще. Внезапно принцесса вскочила и обняла его, прижавшись щекой к груди, ей хотелось услышать стук его сердца, чтобы убедиться в том, что все что она чувствует — реальность.

Демон усмехнулся:

— Меня не было всего лишь десять часов, а ты уже успела соскучиться?...

Мянь Лан молчала.

— Перед возвращением в мир смертных мне нужно проверить твою ци.

Девушка нехотя отстранилась и посмотрела на то, как Ванцзэ взял ее руку и начал ощупывать ее запястье. Его ладонь была такой горячей! Мянь Лан вдруг почувствовала как тепло Ванцзэ разогнало остатки лютой стужи из ее тела. Шеки девушки заалели и она отвернулась. Честно признаться, она не хотела, чтобы Ванцзэ отпускал ее. Мянь Лан наконец спросила:

— Как тебе удалось спасти меня?

— Бай Сяо Мин помогла мне. Твоя кровь смешалась с ее сущностью души. Поделившись со мной своей силой она избавилась от частицы божественности и заодно помогла тебе сформировать золотое ядро, тебе осталось лишь научиться использовать духовную ци в твоем теле.

Принцесса потрясенно поглядела на него.

— Сяо Мин? Где она сейчас?

Ванцзэ сказал:

— Она ушла как только передала мне свою силу. Я не знаю где она сейчас.

Гао Мянь Лан удрученно опустила голову. Если подумать, когда-то они с Бай Сяо Мин были соперницами и обе сражались за сердце мужчины. Сяо Мин была жестокой демоницей, следующей своим принципам, она никогда не выказывала благодарность кому-либо. Кто же знал, что именно она готова будет помочь Мянь Лан в такой критический момент. Может, она и здесь преследовала какие-то свои принципы…

— Мянь Лан, — проговорил Ванцзэ, тем самым выведя девушку из размышлений. — Нам пора возвращаться в мир смертных.

Девушка огляделась. Синий океан простирался на множество миль вокруг, так что не было видно даже единого клочка суши. Путь вплавь займет несколько дней, а то и недель. Тем более Мянь Лан только что проснулась и была еще слишком слаба, что гораздо усложняло задачу. Ванцзэ понял ход мыслей Мянь Лан глядя на ее напряженное выражение лица и его уголки губ еле заметно дрогнули.

— Мы уйдем отсюда так же как и вошли.

Не дожидаясь ответа Мянь Лан юноша прыгнул в океан. Внезапно вся водная поверхность пошла волнами, из глубин раздался пронзительный рев, а в следующее мгновение огромный белый дракон вынырнул на поверхность. Мянь Лан узнала в нем истинную форму Ванцзэ и отвернулась. Змей склонил перед девушкой голову:

— Почему отворачиваешься?

— Тогда ты сказал мне не смотреть, — даже через затылок Мянь Лан чувствовала на себе пронзительный взгляд алых глаз.

— Но ты уже видела меня таким, можешь смотреть…

Глава 23

Мянь Лан все же решилась посмотреть на него, и тут же встретилась взглядом с парой кроваво-красных глаз с вертикальными зрачками, смотрящих ей прямо в душу. Она с опаской произнесла:

— А если кто-то еще увидит тебя таким?

Ванцзэ раздраженно фыркнул:

— Болтай меньше глупостей! Иди сюда. Ты подойдешь сама, или хочешь, чтобы я подошел?

Дракон опустил голову. Мянь Лан немного поколебалась, а затем ступила на тело демонического змея. Она села на расстоянии в семь дюймов от его головы. Девушка не успела подумать за что ей держаться, как тело демонического змея зашевелилось, и Мянь Лан, испугавшись, что скатится с его тела, поспешно схватилась за его рога. Но после того, как голова змея поднялась вверх, чешуя позади Мянь Лан тоже приподнялась и защитила ее. Демонический змей издал протяжное шипение, и его хвост качнулся под водой. Девушка почувствовала, как тело откинулось назад. Он поднялся в воздух и полетел к небу. Мянь Лан оглядела окрестности. Демонический змей уже поднял их над океаном. Вокруг были туманные облака, даже теней птиц не было видно. Сейчас у нее было истинное тело богини Цилин, за которое ей пришлось изрядно помучаться… Девушка все еще чувствовала печаль и не знала, что делать. Вдруг голова змея резко изменила направление и стала опускаться вниз, так же быстро, как при взлете вверх. Мянь Лан испугалась что вот-вот скатится вниз, как подсознательно подняла руку и крепко обняла Ванцзэ, обхватив его за шею. Дракон прошел сквозь туманные облака. Мянь Лан увидела, как в поле зрения появился зубчатый, скалистый изолированный остров. Тело змея уверенно приземлилось на плоские, гладкие камни.

Принцесса спустилась на землю. Она бросила взгляд на Ванцзэ, но он стоял боком к ней, смотря на океан с теплой улыбкой. Из-за угла его лицо выглядело не таким холодным, а даже теплым и дружелюбным. Мянь Лан смотрела на него какое-то время, а затем отвела взгляд, чтобы разобраться в своих чувствах. Она — богиня Цилин, он — великий демон, они созданы судьбой друг для друга.

Ванцзэ стоял рядом с Мянь Лан, наблюдая, как угасают яркие краски заката и опускаются сумерки. Небо становилось все темнее, появлялись звезды. Девушке казалось, он готов вот так стоять с ней, пока не опустеет небо и не состарится земля. Солнце медленно скрылось за горизонтом, и над поверхностью океана поднялась луна. Мянь Лан указала на нее и сказала Ванцзэ:

— Смотри!

Ванцзэ холодно взглянул на нее и не шевельнулся, Мянь Лан засмеялась, глядя на луну:

— Очень круглая луна!

Ванцзэ тихо прошептал:

— В месте где я родился была точно такая же…

Принцесса Гао Мянь Лан улыбнулась и посмотрела на Ванцзэ, испытывая при этом сложные чувства. Много лет назад он был таким же? Он казался опасным и смертоносным, но на самом деле был простым и прямолинейным. Если бы она смогла встретиться с Ванцзэ тогда, то смог бы он найти женщину своей мечты? Брал бы он ее с собой по магазинам, чтобы купить цветы у демонов-цветов? Пошли бы они в редкие ресторанчики в узких переулках… Ванцзэ посмотрел на Мянь Лан и приблизился к ней:

— Все это в прошлом, мы должны думать лишь о будущем.

Мянь Лан резко обернулась, сверкая глазами, и громко сказала Ванцзэ:

— Когда мы закончим нашу миссию в мире смертных, я отправлюсь с тобой во все места, которые ты хотел бы посетить!

Ванцзэ усмехнулся и взъерошил волосы девушки. Он почувствовал как сжалось его сердце, а в груди мгновенно стало тепло, будто слова Мянь Лан окутали самую холодную часть его души.

***

Когда они прибыли в мир смертных, на одиночном пике, неподалеку от вершины Тянь Чжоу, солнечные часы Чэн Хуана внезапно вспыхнули золотым свечением, озарив все каменные окрестности и человека в черном, что давно их там дожидался. Ванцзэ вышел из-за каменного обелиска. Мянь Лан тут же обнаружила чужое присутствие. Она неторопливо заглянула в глаза великого демона, полные звезд, и ощутила убийственную ауру, исходящую от него.

— Ли Лунь… Зачем ты здесь?

Ту-дум, ту-дум — глухо отстукивало удары сердце девушки. Мянь Лан поняла, что Ванцзэ был намерен убивать. Они и раньше попадали в передряги, которые были намного сложнее и опаснее чем сейчас, но никогда прежде не испытывала такого чувства. Девушка знала, что Ванцзэ пережил слишком многое, пытаясь вернуть ее к жизни. И теперь, когда она еще не полностью восстановилась, он убьет каждого, кто кинет на нее неосторожный взгляд.

— Ванцзэ, нет! — закричала Мянь Лан, схватив демона за руки, что уже успели превратить в острые, как бритва, когти. Он взглянул на нее и его глаза вспыхнули яростью, но Мянь Лан не испугалась. Выражение лица девушки стало суровым: — Если бы Ли Лунь хотел причинить вред, он не стал бы дожидаться стоя в стороне! Он действительно пришел сообщить нам что-то важное!

Мянь Лан перебила Ванцзэ, пренебрегая его настороженностью, и спросила о ситуации в государстве Гао. Ли Лунь сразу ответил:

— Все сложно. Несколько дней назад император Гао Чень Цзэ был ранен наемным убийцей. Узнав об этом, армия Шен собрала свое войско и направилась к границе. Когда я узнал об этом, то сразу же поспешил сюда.

Мянь Лан растерянно взглянула на Ванцзэ, тот уже был спокоен. Он нахмурил брови:

— Это все правда?

— Я бы не осмелился лгать. От того, кто одержит победу в этой войне, зависит и моя жизнь тоже. Великий Император Гао ранен, он все еще жив и его можно спасти, но время сильно ограниченно…

Мянь Лан сказала:

— Приведи нас к нему сейчас.

Ли Лунь привел их к резиденции Вечнозеленых и Мянь Лан постучала. Дверь открыла Хай Ян Су, и, увидев Мянь Лан, она воскликнула от удивления:

— Принцесса?

— Это я!

Хай Ян Су схватила ее и потащила внутрь, уже плача. Ванцзэ был в шоке:

— Хай Ян Су, как ты можешь быть такой грубой с Мянь Лан?

Мянь Лан была увлечена вглубь, но обратилась к Ванцзэ:

— Я сама разберусь с этим, а ты отправляйся к Сяо Цзы Юю и Цзинь Цзин, они наверняка вступили в битву с принцем Шен. Без твоей помощи они не смогут продержаться слишком долго.

Ванцзэ сам хотел предложить это и кивнул. Теперь, когда император Гао Чень Цзэ был ранен, судьба всего южного региона легла на его плечи. Именно от него зависел исход этой решающей битвы.

— Хорошо, оставайся здесь с Хай Ян Су на данный момент. Если что-то понадобится, дай кому-нибудь вызвать меня.

— Хорошо.

Ванцзэ еще раз на последок взглянул на Мянь Лан. Тут же поднялся ветер и внутренний двор опустел, Ванцзэ и Ли Лунь ушли. Хай Ян Су, казалось, боялась, что Мянь Лан исчезнет, потому крепко держала ее за руку. Она повела Мянь Лан вглубь леса на горе Сяо Юэ, где была построена деревянная хижина из деревьев персиковых цветов из большой долины травников. Зайдя в комнату, она была наполнена различными экзотическими цветами и растениями, создавая лабиринт, который удерживал всю духовную энергию над хрустальной койкой, где спокойно лежал император Гао Чень Цзэ. Около его койки сидела вторая наложница госпожа Сун, что заменила Мянь Лан родную мать. Увидев принцессу, лицо женщины мгновенно просветлело. Госпожа Сун сказала:

— К Императору приходило бесчисленное количество врачей, и все говорили, что яд, которым он был отравлен, невозможно вывести, и все его духовные силы разрушены, и он ищет смерти.

Мянь Лан села рядом с койкой и внимательно рассмотрела своего отца. В хижину вошли Гун Е и Е Сяо Лин. Лекарь Е Сяо Лин продолжил:

— Чтобы сохранить Великому Императору жизнь, Вень Хэ Тянь использовал все возможные методы, даже уговорил главу большой долины травников разрешить привести Императора в священную долину Ян, чтобы восстановить здоровье Императора с помощью святой воды. Но каждый раз, когда Император покидает резиденцию Вечнозеленых, его состояние ухудшается, и даже самая мощная духовная сила бесполезна. Может у принцессы получится спасти Его Величество?

Хай Ян Су принесла лекарства.

— Пора принимать лекарство.

Госпожа Сун помогла Великому Императору подняться и надела полотенце вокруг его шеи, затем поднесла ложку с лекарством к его губам. Но все вытекло на полотенце и ничего не было проглочено. Госпожа Сун беспокоилась, что Мянь Лан почувствует, что это неприятно, и быстро вытерла лекарство с его губ, объяснив:

— Раньше он мог принять три ложки из десяти, но со вчерашнего дня не примет ни капли. Гун Е говорит, что если это продолжится, то Его Величество…

Слезы потекли из глаз госпожи Сун.

Мянь Лан взяла миску:

— Вам лучше выйти, я покормлю отца.

Госпожа Сун уставилась на Мянь Лан и она сказала:

— Если у меня не получится, то я вызову вас обратно, хорошо?

Гун Е и Е Сяо Лин расступились перед госпожой Сун, вежливо попросив ее выйти наружу. Мянь Лан наклонилась к Императору Гао Чень Цзэ и прошептала:

— Отец…

Великий Император немного пошевелился, но его глаза оставались закрытым. Мянь Лан прощупала его пульс. Хотя яд из тела Гао Чень Цзэ был уже давно выведен, он все еще был очень слаб и не мог прийти в сознание. Девушка поняла, что от нее требовалось использовать силу богини Цилин. Потому за помощью обратились именно к ней. Принцесса не была уверена, что у нее получится, ведь ее тело все еще было слабым после столь долгого сна, но попробовать стоило, ведь от этого зависела жизнь ее отца. Мянь Лан сложила руками мудру и ее моментально окутал мягкий золотой свет, на ее лбу вспыхнула метка богини Цилин, а под кожей, по венам заструилось тепло, исходящее от ее золотого ядра. Это чувство было столь необычным, что Мянь Лан удивленно посмотрела на свои руки. Если раньше без помощи Ванцзэ у нее не получалось пробудить и толику силы, теперь она чувствовала как она переполняет все ее тело.

Принцесса стала вливать в Императора свою духовную силу, наблюдая как его бледная кожа постепенно приобретает здоровый розоватый оттенок.

К вечеру Мянь Лан была уже сильно вымотана. Она сидела на пелене, достала блокнот и стала писать письмо своему отцу с использованием духовной чернилки. Она сказала ему, что она в порядке, и ему не нужно беспокоиться когда он очнется, а также упомянула разные случайные моменты. Ее силы были ослаблены, поэтому она не могла написать слишком много, прежде чем устать. Она немного отдохнула, а затем продолжила и решила перейти к сути. Она сказала отцу, что у нее есть дела, и она не может остаться с ним прямо сейчас, но когда она закончит, она вернется, чтобы увидеть его.

Мянь Лан передала письмо Хай Ян Су и сказала ей:

— Я отправляюсь на границу к Ванцзэ и Сяо Цзы Юю. Когда мой отец проснется, передай письмо ему.

Хай Ян Су хотела протестовать:

— Принцесса, но это очень опасно!

Мянь Лан встала с пелены:

— Я иду спать. Когда я проснусь, то отправлюсь в путь.

Хай Ян Су хотела остановить ее, но девушка ускользнула от нее и отправилась в старое жилище ее матери. Она попыталась спать на ее старой пелене, но, повернувшись из стороны в сторону, ей не удалось заснуть. Мянь Лан вспомнила, что, когда она была без сознания , самое счастливое время было, когда Ванцзэ проводил с ней. Даже если он ничего не говорил, она больше не чувствовала себя одинокой. Даже бесконечная тьма не казалась такой ужасной. Мянь Лан встала и выскользнула из комнаты. Она не знала, что над ней установлена защитная преграда, поэтому, когда она вышла на улицу, активировала бесшумную сигнализацию, и Е Сяо Лин и Хай Ян Су заметили, как она осторожно направляется к ангару с крылатыми лошадьми. Е Сяо Лин мгновенно усыпил Хай Ян Су, чтобы та не смогла помешать принцессе. Мянь Лан попросила стражу немедленно запрячь ее крылатого коня. Взобравшись в седло она увидела Е Сяо Лина:

— Я не вернусь! — Строго сказала принцесса. —Хоть от меня и мало толку в бою, но я смогу лечить солдат. Я нужна Ванцзэ и королевству Гао!

Е Сяо Лин ничего ей не ответил. Он стоял поодаль с молчаливой улыбкой на лице, и Мянь Лан поняла, что он не собирается вмешиваться. И за то она была очень ему благодарна. Девушка еще раз взглянула на резиденцию Вечнозеленых, натянула поводья и стремительно исчезла в сумеречном небе.

***

«Прости отец, свою непослушную дочь. Кажется, расставание будет долгим.»

***

Спустя несколько часов Мянь Лан прибыла в военный лагерь армии королевства Гао, находившийся на перевале Чи. Не тратя время на объяснения, она спрыгнула со своего крылатого коня и отправилась в главные покои. Сяо Цзы Юй и Цзинь Цзин были заняты обсуждением тактики осады крепости города Фенчжоу, и крайне удивились увидев Мянь Лан.

— Принцесса?

— Где Ванцзэ? — Заявила девушка с порога, без всяких церемоний и приветствия.

Цзинь Цзин стала мертвенно тихой, а Сяо Цзы Юй и стражи стояли с каменными лицами. Наконец Цзинь Цзин сказала:

— Ванцзэ получил повестку от принца Шен Цзя Вея, он призвал его в провинцию Чжэ. Мы с Цзы Юем умоляли Ванцзэ не идти туда, эта местность была переполнена вооруженными силами, и если он отправится туда, его судьба окажется полностью в руках принца Шен. Но он все равно тайно ушел и оставил лишь это письмо, — Цзинь Цзин потянула Мянь Лан записку и та сразу же узнала почерк Ванцзэ. Он писал:

«Я иду в провинцию Чжэ, потому что, если я не пойду, я подвергну всех людей королевства Гао опасности. Тогда Шен Цзя Вей непременно нападет на королевство Гао, а у него есть часть королевства Шен, которая поддержит его бесконечными поставками. Поэтому мы можем только удерживать Гао, не имея возможности сопротивляться. Когда Гао падет, всех, кто следовал за мной, убьют. Я не хочу умереть так, и я не хочу, чтобы кто-то из вас с такими талантами умер. Вы — богатство мира, так что даже если я умру, вы все должны продолжать жить.»

Мянь Лан сказала:

— Я поеду за ним!

Сяо Цзы Юй и другие все встали на колени и громко преклонили свои головы к полу, умоляя Мянь Лан пересмотреть свое решение свозь слезы и мольбы, но принцесса была решительна. Цзю Мей и стражи умоляли:

— Мы хотим поехать с Вашим Высочеством в провинцию Чжэ.

Мянь Лан улыбнулась:

— Нет необходимости. Я единственная принцесса королевства Гао и должна защищать свой народ. Если Шен Цзя Вей захочет меня убить, вы там не измените ситуацию, а только вызовите скандал. Подождите нас снаружи замка.

Глаза Цзю Мея покраснели:

— Слушаемся!

Сяо Цзы Юй не стал с ней спорить. Он знал характер Мянь Лан, и лучше дать ей поехать, чем позволить ей тайно пробираться туда. Сяо Цзы Юй приказал слуге отправиться, взяв с собой только одного стража на эту поездку в провинцию Чжэ, который выступал водителем облачной кареты Мянь Лан, его звали Цзю И, и он был лучшим воином среди стражей.

Тем временем Ванцзэ прибыл в провинцию Чжэ, слуги провели его в дворец императора. В центре двора Император Шен находился с Шен Цзя Веем, сидя на подушке, в то время как Шен Цзя Вей и трое других чиновников сидели ниже него. За последние сорок лет Император Шен продолжал стареть, теперь он был похож на сушеное дерево, излучая явные признаки уходящей жизни. Ванцзэ подошел, чтобы поклониться ему. От юноши так и веяло учтивой хладнокровностью, это заставило Шен Цзя Вея нахмурить брови, а Император Шен с любопытством посмотрел на Ванцзэ на мгновение. Он предложил Ванцзэ сесть, а слуги принесли чай, но беловолосый юноша отказался. На самом деле ему было все равно на то, отравлен чай или нет, люди из Шен не могли узнать о его настоящей сущности.

Шен Цзя Вей фыркнул:

— Терпение моего отца безгранично. Я бы давно подвесил твой обезглавленный труп над городскими воротами.

Ванцзэ не ответил, как будто не слышал, что сказал принц Шен. Трое других чиновников вмешались:

— За время войны с Гао погибло слишком много людей из Шен. Как королевство Гао будет возмещать этот ущерб?

— Этой войны можно было бы избежать, если бы уважаемая принцесса Гао Мянь Лан вышла замуж за принца Шен Цзя Вея.

— То, что королевство Гао поощряет войну, действительно причинило нам боль.

Ванцзэ продолжал молчать, сидя там без движения. Император Шен уставился на Ванцзэ и вдруг спросил:

— Если бы ты был императором, как бы ты относился к семьям и кланам королевства Шен?

Все лица побледнели, и никто не посмел выдохнуть. Ванцзэ подумал немного, а затем медленно произнес:

— Когда небеса расступились, мир стал одной семьей. Просторные дикие земли не имели не Королевства Шен, ни Королевства Гао. Затем появился Великий Император Пан Гу, за ним последовали Фу Си и Нюйва. Теперь здесь Император Шен и Королевский Император Гао Чень Цзэ. Я думаю, что если бы Великий Император Пан Гу вместе с Фу Си и Нюйвой были еще живы, они увидели бы в первую очередь всех людей Гао и Шен как своих граждан. Только рассматривая народ южного региона как наших граждан, можно быть настоящим правителем над ними. Великий Император Шен, зачем вы хотели завоевать весь южный регион? Чтобы каждый день бояться его? Я осмеливаюсь сказать, Ваше Величество Император Шен, если у вас была смелость завоевать эту землю, то вы должны были бы иметь смелость считать их своими собственными людьми. Если она принадлежит вам, то почему так много охраны и бдительности? В чем разница между городом Цин Цю и городом Цин Шуй? В чем разница между городом Юаньчжоу и городом Цин Шуй? Это все лишь еще один замок и еще один город в империи!

Когда Ванцзэ говорил, Император Шен постепенно поднялся и пристально смотрел на Ванцзэ без выражения. Остальные четверо преклонились. Через некоторое время Император Шен обратил взгляд на Шен Цзя Вея и спросил:

— Если бы ты был императором, как бы ты относился к семьям и кланам королевства Гао?

Шен Цзя Вей был в восторге и взволнован, его голос дрожал:

— Твой сын… я не осмелился бы!

— Отвечай!

Шен Цзя Вей немедленно сказал:

— Королевство Шен завоевало свою часть южного региона с поддержкой всех кланов и семей из Шен. Только эти кланы и семьи действительно верны императору Шен. Они сильны и преданны, и как император, я бы отдал им наибольшее предпочтение. Что касается кланов и семей Гао, я верю, что то, что вы, отец, предлагаете сейчас, является наилучшим подходом: использовать их, но не в ключевых должностях, быть осторожными, но не излишне. Важные военные учреждения будут расположены по всей территории Гао, в то время как армия была расформирована и разделена на войска Шен. Если дети Гао хотят продвинуться в армии Шен, им придется пройти дополнительный уровень проверки. Если император Шен хочет сохранить силу и мощь Королевства и поддерживать мир, ему необходимо полагаться на старейшин Шен, держа в руках меч и бутылку вина при взаимодействии с государством Гао.

Император Шен ничего не сказал, не выразив эмоций, но кивнул головой. Шен Цзя Вей был так счастлив, но сохранял самообладание и поклонился Императору Шен. Тот сказал:

— Все встаньте!

Все расслабились и вернулись на свои места. Шен Цзя Вей взглянул на Ванцзэ, который оставался таким же, не нервным и не беспокойным. Шен Цзя Вей принял решение и бросил взгляд на другого чиновника с понимающим видом. Этот чиновник встал.

— Ваше Величество, покушение не имеет заключения, но татуировка на телах наемных убийц остается единственной уликой. Возможно, генерал Чжу Ванцзэ сможет помочь нам в анализе.

Император Шен сказал:

— Хорошо, расскажите генералу Чжу Ванцзэ все, что известно о наемных убийцах.

Этот чиновник, вероятно, обладал земной силой, поэтому он создал две фигуры, похожие на живых мужчин. У каждого из которых была сложная татуировка на левой груди. Чиновник указал на татуировку:

— Чернила для татуировки были изготовлены из сока дерева Жо, и врачи оценили, что она была сделана не менее шести месяцев назад. Вся огромная дикая местность знает, что генерал Чжу Ванцзэ прибыл из региона, где произрастает дерево Жо. За исключением Чжу Ванцзэ, никто не может привести в южный регион его сок. Может ли генерал предоставить нам объяснения?

Ванцзэ ответил:

— Я не знаю, но за последние десятилетия глава большой долины травников не сообщал в судебные ведомства о случаях с отрезанием веток.

Чиновник обратился к Императору Шен:

— Если позволите, в настоящее время наиболее вероятным подозреваемым является генерал Чжу Ванцзэ. Для безопасности Вашего Величества, пожалуйста, прикажите арестовать генерала Чжу Ванцзэ. Его арест не только поможет нам разобраться в деле о наемных убийцах, но и предоставит шанс для государства Шен вернуть утерянные территории.

Вокруг Ванцзэ внезапно сгустилась убийственная аура, а в его глазах загорелся холодный свет. Он уже был готов достать свой белый клинок-полумесяц и вступить в ожесточенную схватку, как в зале поднялся ветер, погасли некоторые свечи. Мянь Лан внезапно появилась перед Императором Шен, загородив собой Ванцзэ:

— Если вы не сможете установить правду, его будут держать в заключении вечно, как моего второго дядю, или убьют, как Лю Цина? Вы просто хотите прибрать королевство Гао к рукам, и стремитесь избавиться от сильных соперников!

— Лю Цина убила Бай Сяо Мин! При чем здесь королевство Шен? — Возмутился принц Шен.

— Демоница Бай Сяо Мин тогда была под вашим контролем, принц Шен!

Шен Цзя Вей фыркнул и обратился к Императору Шен:

— Для отца благополучие влияет на всю безопасность Королевства Шен. Покушение очень важно, поэтому папа, пожалуйста, отнеситесь к этому серьезно.

Император Шен опустил глаза, задумавшись, и все напряженно смотрели на него. Мянь Лан внезапно сказала:

— Вы не одна пострадавшая сторона! На моего отца так же было совершено покушение, и по словам солдат, это были те же люди с татуировками из сока дерева Жо. Неужели вы думаете, что генерал Ванцзэ замыслил с помощью поднятия мятежа прибрать к рукам оба королевства? Использование сока дерева Жо для татуировки эквивалентно написанию двух слов «Чжу Ванцзэ» на их груди. Вы все важные чиновники государства Шен и, вероятно, у всех есть секретные охранники, чтобы делать грязную работу. Вы бы вырезали свое имя на теле этих охранников?

Трое чиновников были так возмущены, что закричали:

— Принцесса, хватит нести чушь!

Мянь Лан фыркнула:

— Что, по-вашему, думают те, кто обвиняет Ванцзэ? Что он дурак? Использование сока дерева Жо для татуировки просто для того, чтобы ясно и недвусмысленно указать, что убийцу послал Ванцзэ? Принц, вы бы вырезали «Шен Цзя Вей» на теле своих личных охранников? Я не вижу, чтобы вы могли совершить нечто настолько глупое. Вы думаете, что Ванцзэ, будучи умнее вас, сделал бы это?

Шен Цзя Вей так разозлился, что закричал:

— Гао Мянь Лан, ты…

Мянь Лан улыбнулась:

— Но тот, кто подставил Ванцзэ, тоже довольно умный! Он знает, что достаточно вызвать подозрения императора, и этого достаточно. Татуировка — всего лишь улика, и, вероятно, есть гораздо больше улик в пользу того, что кто-то жаждет трона. Но насколько принц действительно чист в этом? Если Император Шен сейчас начнет расследование относительно своего сына, он легко найдет тонны улик, свидетельствующих о том, что принц Шен хочет трона. Но доказывает ли это стремление к бунту? Конечно, нет! Это просто значит, что принц Шен захочет этого места однажды, — Мянь Лан посмотрела на Императора Шен. — Может ли в этом быть что-то неправильное?

Шен Цзя Вей сказал:

— Это верно, но убивать…

Император Шен перебил его:

— Вы все уходите.

Принц Шен попытался вмешаться:

— Папа…

Император Шен посмотрел на принца, который сразу опустил голову:

— Да, — он ушел со своими троими чиновниками.

Император Шен спросил Ванцзэ:

— Ты действительно хотел убить меня?

Ванцзэ ответил:

— Это не я!

Император Шен взглянул на Ванцзэ, который был единственным человеком, что не вставал перед ним на колени. Через несколько мгновений Император сказал:

— Я верю, что на этот раз ты не причастен к покушению. Теперь вы можете уходить!

Ванцзэ и Мянь Лан вышли из резиденции, и он ускорился, шепнув ей:

— Будь осторожна!

Мянь Лан поняла, что теперь это уже не имеет значения — позволит ли Император Шен Ванцзэ покинуть Чжэ. Шен Цзя Вей не собирался дать Ванцзэ возможность вернуться живым в военный лагерь Гао.

Заходя в облачную карету, Ванцзэ сказал:

— Здесь стоит запрет на мгновенное перемещение. Максимальная скорость из провинции Чжэ и свяжитесь с Сяо Цзы Юем.

Четыре крылатых коня взлетели, когда внезапно на карету полетело бесчисленное количество стрел. Очень сильный охранник-водитель Цзю И не был поражен, но двух лошадей поразили стрелы, и они болезненно завизжали, что вызвало панику у оставшихся двух лошадей. Вся облачная карета чуть не опрокинулась.

— Бросьте карету! — Ванцзэ прижал Мянь Лан к себе, чтобы защитить ее, и прыгнул на одного из неуязвимых крылатых коней, а Цзю И взял второго. Узду перерезали, но десятки убийц окружили их.

Мянь Лан пыталась выпутаться из объятий Ванцзэ, но он крепко держал ее и рявкнул:

— Не двигайся, мы будем в безопасности, как только покинем провинцию Чжэ!

В руке Мянь Лан появился серебряный лук, который Ванцзэ подарил ей:

— Ты будешь защищать, а я буду атаковать!

Ванцзэ был поражен, но Мянь Лан уже натянула свой лук и выпустила стрелу, поразившую одного из убийц в грудь. Ванцзэ вначале сам лично обучал Мянь Лан стрельбе из лука, но потом он был сильно занят и она практиковалась сама. Он не подозревал, что она настолько хороша. Мянь Лан сказала:

— Я могу выпустить всего три стрелы.

Ванцзэ ответил:

— Этого достаточно!

Убийцы создали духовный лабиринт, но теперь, когда Мянь Лан была рядом, Ванцзэ больше не нужно было защищаться и можно было атаковать. Он мог видеть структуру лабиринта и сказал Мянь Лан:

— Третий парень слева.

Перед тем как Мянь Лан выпустила стрелу, Ванцзэ проколол наконечником свой палец. Убийца был настороже, однако стрела Мянь Лан была странной, потому что она изменила направление перед ударом, но ее силы были еще слишком слабыми, чтобы попасть в критическую точку. Но внезапно мужчина упал с летающего коня, как по команде, и Цзю И вспомнил, что кровь Ванцзэ была смертельно ядовитой. Создатель лабиринта был убит, и лабиринт был разрушен, оставшиеся убийцы попытались убить Ванцзэ в ближнем бою, их летающие кони приблизились. Мянь Лан осмотрелась. Вокруг было десятки убийц, но покинуть провинцию Чжэ им не удалось. Из-за ослабленного состояния Мянь Лан Ванцзэ был единственным, кто мог противостоять убийцам. Оба оставались спокойными и осмотрелись, в это время Цзю И смог сразу атаковать всех убийц. Ванцзэ сказал:

— Такой шум, но стражи замка Чжэ не реагируют.

Мянь Лан ухмыльнулась:

— У меня есть идея, но тебе нужно помочь мне.

Ванцзэ взглянул на нее:

— Та же идея, что и у меня.

Мянь Лан натянула свою стрелу и направила ее туда, откуда пришли. Ванцзэ провел рукой над стрелой и наложил на нее заклинание. Мянь Лан направила стрелу в полет со всей своей силой, и когда она достигла резиденции, Ванцзэ поднес скрещенные пальцы к губам:

— Разбить.

Мощный поток энергии всколыхнул воздух, стрела превратилась в бесчисленное количество стрел, падая как дождь. Никто не пострадал, но раздался оглушительный грохот. В связи с недавней попыткой убийства Императора Шен все стражи были особенно бдительными, поэтому кто-то сразу закричал:

— Покушение!

Как огромный камень, падающий в озеро, толпы стражей Императора Шен выбежали из резиденции. Хотя начальнику стражей было все равно убьют ли в поместье генерала армии Гао Ванцзэ, он не мог проигнорировать покушение на Императора Шен. Чтобы спасти свое положение и жизнь, он бросил свою задачу от Шен Цзя Вея и тут же отправил всех стражей замка. Солдаты окружили их со всех сторон, и Ванцзэ указал на первоначальную группу нападавших:

— Они выглядят подозрительно, проверьте их.

Убийцы могли только смотреть как Ванцзэ вышел из провинции Чжэ прямо перед ними. Городские ворота закрылись, и человек в капюшоне, стоявший на вершине смотровой башни, опустил свой духовный лук из молодых побегов ясеня. После того как Ванцзэ и Мянь Лан покинули замок Чжэ, Сяо Цзы Юй и его команда встретили их с улыбками, которые выразили облегчения после близкого касания смерти. Ванцзэ слез со своего крылатого коня, который превратился в птицу, и сказал:

— Мянь Лан, спасибо.

Мянь Лан подняла голову и посмотрела на него:

— Я обуза для тебя?

— Ты для меня не обуза! Хоть я и говорил это ранее… ты знаешь почему. На самом деле иногда мне хотелось, чтобы ты была моей обузой, чтобы я мог нести тебя на своих плечах.

Девушка улыбнулась и намеренно исказила его слова:

— Нести меня на спине? Конечно, сделай это позже.

Ванцзэ улыбнулся:

— Хорошо, понесу тебя немного позже!

Сяо Цзы Юй и Цзинь Цзин переглянулись. Они вместе покинули главные покои, оставив Ванцзэ и Мянь Лан наедине друг с другом. Принцесса проговорила:

— Похоже, что император Шен призвал тебя в провинцию Чжэ, чтобы дать тебе возможность объясниться.

Ванцзэ кивнул. Мянь Лан сказала:

— Мы миновали это бедствие, но остался последний вопрос, который он тебе задал. Возможно, старый император не поддерживает агрессивные стремления своего сына. От того, кто одержит победу в этой войне зависит будущее всего южного региона.

Ванцзэ выглядел серьезным:

— Это то, чего я действительно боюсь. Подвести людей, что верят в меня, что готовы отдать жизни ради меня. Мы боролись бок о бок, мы делили жизнь и смерть с собратьями по оружию. Поднимали чаши, над прахом павших друзей. Сотни долгих лет. Их кости давно превратились в пепел. Но у великого демона слишком хорошая память. Голоса и лица каждого из них… я помню до сих пор…

Мянь Лан долго задумчиво смотрела на него, прежде чем сказать:

— Ванцзэ, в этой жизни, ты задолжал только самому себе.

***

Прибыв на вершину Цзи, Ванцзэ обхватил Мянь Лан и спрыгнул со спины белого кондора на тропу, ведущую к дворцу. Он преклонил колено:

— Садись!

Мянь Лан была поражена:

— Ты действительно хочешь нести меня на спине?

— Ты думала, я просто утешал тебя? — Ванцзэ повернулся, чтобы посмотреть на нее. — Я сказал, что понесу тебя на своих плечах.

— Хорошо, я верю тебе, но нам надо поспешить, потому что все ждут тебя!

— Что? Ты не позволишь мне тебя нести? Сяо Цзы Юй рассказывал, что, когда ты была маленькой, тебе было лень идти пешком, и он всегда нес тебя. Почему я не могу сделать для тебя то же самое?

Мянь Лан взглянула на Ванцзэ и сказала:

— Ты не боишься, что народ будет смеяться?

— Кто посмеет? Мое слово имеет значение в государстве Гао, так что садись.

— Хорошо, если ты не боишься, то зачем мне бояться? — Мянь Лан подвернула рукава и вскочила на спину юноше.

Ванцзэ нес Мянь Лан до тех пор, пока они не вошли на вершину Цзи. На улице около дворца было посажено много фениксовых деревьев, и они были еще ярче, чем те, что растут в садах у небожителей. Через несколько лет они расцветут ярко-красными цветами, которые покроют небо своим великолепием. Принцесса вздохнула:

— Фениксовые деревья выросли.

Ванцзэ посмотрел на аллею впереди. Около его дворца в Небесном царстве тоже росли эти деревья.

— Правда?

Мянь Лан крепко обхватила его за шею:

— Ванцзэ!

— Да?

— Мы должны оставаться в живых!

— Мы останемся.

Глава 24

Лунный свет, словно нерастаявший снег, падал на реку, распространяясь на тысячи миль. Он проникал сквозь одежду, словно жемчужное сияние, и освещал лесные просветы и палатки военного лагеря.

Цзинь Цзин повернула голову и увидела молодого человека, стоявшего неподалеку от нее. Его глаза, похожие на осенние воды, очаровали ее своей естественной красотой. В его профиле отчетливо читались черты достоинства и томности. Легкая улыбка перенесла ее в ту ночь, в горном храме, много лет назад.

«Это был ты», — подумала она, ошеломленная и сбитая с толку. Она так и не узнала, кто он такой, до самого конца. Она помнила лишь, что будучи молодой богиней, ее отвели в комнату в горном храме, где мужчина с нежным голосом заботился о ней, вымыл, вылечил и вернул наставнику. Когда наставник спросил, что произошло, Мей Сюин просто сказала, что заблудилась во время прогулки. Он не стал задавать вопросы и никогда не упоминал того, кто привел ее обратно. Таким образом, она так и не узнала, кем был тот загадочный мужчина, с которым она столкнулась. Однако его слова: «Если тебе станет одиноко, ты можешь приходить сюда. На этой вершине ты всегда будешь желанной гостьей» — остались в ее памяти, и ни одно из них не было забыто.

С детства Мей Сюин не была похожа на белоснежного котенка, который вырос в богатом доме, где его нежно держали на руках дамы и который с удовольствием играл с пряжей, послушный и слабый. Она была дикой кошкой из темных переулков, грязной, но полной жизни. Она была сильнейшей ученицей секты СяоЯо. Многие старшие соученики хотели ее смерти, но она упрямо отказывалась уходить. Ведь однажды в этом мире кто-то дал ей конфету и научил ее чувствовать сладость жизни. Мей Сюин всегда думала, что тот незнакомец из той ночи был либо добросердечным небожителем, либо терпеливым молодым хозяином. Но она даже представить себе не могла, что это был ни кто иной как сам король драконов Ин Лун.

Молодой дракон-отшельник проявлял себя не с лучшей стороны по отношению к миру смертных, но в ту ночь он показал Мей Сюин свою самую нежную сторону. Он не знал, что его присутствие стало единственным спасением для девушки в ее отчаянии.

Луна, одинокая и холодная, висела в небе, но никто не подозревал, как нежно она когда-то освещала кого-то своим светом. Цзинь Цзин глядела вниз, затем, внезапно, перевела взгляд на горизонт и вздохнула:

— Лунный свет поистине прекрасен.

Сяо Цзы Юй, слегка приподнявшись и уперев руки в бока, посмотрел вверх:

— Разве ты не собиралась выпить со мной? Где вино?

Цзинь Цзин громко воскликнула:

— Горы, реки и озера — это одна чаша вина! — Она сложила ладони рупором, словно держала сосуд, и, казалось лунный свет наполнил полную чашу. Подняв руки к бескрайнему небу, она произнесла тост: — За луну!

Молодой человек, с теплотой во взгляде наблюдавший за происходящем, усмехнулся:

— Ты сумасшедшая.

Но девушка, повернувшись к нему, торжественно подняла свой «кубок» в его сторону:

— И за тебя!

Глаза Цзинь Цзин ярко сияли, еë улыбка была лучезарной, а во взгляде, когда она смотрела на него, был даже намек на благодарность. За то, что они повстречались вновь. Сяо Цзы Юй приподнял бровь и, фыркая от смеха, проигнорировал её глупый жест:

— Нет, за тебя.

Цзинь Цзин с искренним выражением в глазах посмотрела на Сяо Цзы Юя, словно безмолвно произнося в своем сердце: «Спасибо… в самом деле».

В ту ночь Цзинь Цзин провела с Сяо Цзы Юем допоздна. В конце концов, когда на горе стало слишком холодно, она спустилась с ним вниз. Когда они вернулись, была уже полночь, и на следующий день Цзинь Цзин проснулась поздно. После обеда она решила поговорить с Цзы Юем о событиях прошлой ночи, но когда пошла искать, там никого не оказалось.

— Ты ищешь Сяо Цзы Юя? — спросил Вень Хэ Тянь, проходя мимо.

— Сегодня рано утром Сяо Цзы Юй вернулся в столицу вместе с Ванцзэ и людьми из Сяолина, – продолжил он.

— Сегодня утром? – удивилась Цзинь Цзин. — Он не говорил мне, что вернётся сегодня утром.

— Его приезд сам по себе был довольно поспешным, – Вень Хэ Тянь раскрыл свой веер и помахал им. – Сестра Цзинь, встречи и расставания неизбежны. В конце концов, он всё равно вернётся на вершину Цзи , так что не стоит быть слишком требовательной.

Цзинь Цзин была озадачена почему она так настойчиво требует чего-то? Она лишь сожалела, что не успела попрощаться с Сяо Цзы Юем перед его отъездом. Во время своего пребывания на перевале Цзи, он каждый день старался проводить с ней, строил планы о будущей свадьбе и подробно рассказывал ей об отношениях B официальных кругах клана Сяолин. Однако, поскольку он уже ушел, продолжать разговор больше не было смысла.

***

В ту ночь, когда Мянь Лан, Цзинь Цзин, Хай Ян Су и Вень Хэ Тянь наслаждались ужином, Мянь Лан обнаружила, что она фактически проспала пятьсот четыре года, хотя в мире смертных прошло всего лишь двенадцать дней.

Мянь Лан только что вернулась, и никто не хотел обсуждать слишком мрачные темы, потому все ограничились лишь приятной беседой. Вень Хэ Тянь считал, что самым интересным событием стала перемена судьбы Цин Ляна, который был генералом государства Шен и пытался убить Ванцзэ, но в конечном итоге добровольно присоединился к нему. Мянь Лан была поражена:

— Разве он не стремился отомстить за смерть брата? Как он мог последовать за Ванцзэ?

Хай Ян Су улыбнулась:

— Он практичный и рациональный человек с великими амбициями. Это не то, что Ванцзэ сделал с ним, это то, что он хочет делать сам.

Вень Хэ Тянь сказал:

— Это было не так просто! Цин Лян попытался пять раз убить Ванцзэ, и Ванцзэ мог убить его пять раз, но каждый раз он отпускал его. В шестой раз Цин Лян попытался убить Ванцзэ и попал в ловушку. Угадайте, что сказал ему Ванцзэ?

Мянь Лан спросила:

— Что?

Вень Хэ Тянь продолжил:

— Ванцзэ отвел Цин Ляна, чтобы показать ему различные жестокие пытки, некоторые из них были настолько жестокими, что Цин Лян побледнел и его ноги подкосились. Все эти пытки были разработаны его братом и испытаны на невинных, чтобы их совершенствовать. Вначале Цин Лян не верил, пока Ванцзэ не передал ему книгу, в которой его брат записывал все имена людей на которых были испытаны эти пытки. После того как Цин Лян прочитал половину, он рухнул и стал ее рвать. Цин Лян узнал, что брат, за которого он пытался мстить, был совершенно не таким, каким он помнил. Ванцзэ сказал, что не жалеет о смерти его брата, потому что тот использовал свою власть, чтобы причинять боль тысячам невинных, и это было для него заслуженным наказанием, Ванцзэ приказал ему продолжить попытки убийства, но через несколько дней Цин Лян пришел к нему и был готов следовать за ним в искупление за преступления своего брата. Все были против этой идеи, кроме Ванцзэ, который не только принял Цин Ляна, но и получил ему важную задачу. В обсуждении дел он никогда не отдалял Цин Ляна, и однажды снова была попытка убийства, но Цин Лян был так близок к Ванцзэ, что смог отразить стрелу за него.

Мянь Лан улыбнулась, она так радовалась за Ванцзэ, что он снова получил верного последователя. Она подняла свою чашу, и все поддержали ее, подняв тост за своего товарища. Они вчетвером закончили ужин и Вень Хэ Тянь вернулся на гору Нянь Хао. Цзинь Цзин проводила его и вернулась на вершину Цзи. Небо освещала яркая луна, но на душе у девушки было не спокойно, ее переполняли эмоции. Будто что-то было не так. Внезапно в ее сердце пробудилось предчувствие — словно тень надвигается со стороны леса, и что-то грядет, скрытое в ночной мгле. Она почувствовала, как напряжение нарастает, и в этот момент над крепость раздался оглушительный шум, будто прогремел гром посреди ночного неба. Зажглись огни и напуганная стража стремительно выбежала из своих палаток. Поднялась суета, и в ней кто-то прокричал:

— Это нападение! Всем приготовиться к защите перевала Цзи!

Цзинь Цзин выпрыгнула из окна, скользнув во тьму. На перевале Цзи нельзя было применить технику Мгновенного перемещения, и оставалось лишь двигаться по ветру. Оказавшись возле главной крепости, девушка увидела как мимо нее пронесся сгусток демонической ауры. В ней мелькнула золотая вспышка. Две яростные силы схлестнулись в бою. Безмятежную ночную тишину снова разорвали грохочущие звуки, похожие на раскаты молний. Цзинь Цзин увидела Вень Хэ Тяня, который сражается против одной из школ небожителей. Судя по силе и мощи атак, противник Вень Хэ Тяня явно обучался в секте горы СяоЯо. На памяти Цзинь Цзин выходцы из этой секты всегда следовали пути справедливости, неужели даже в таком благородном стаде есть паршивые овцы… В это время яркий золотой свет озарил небо и окутал весь город: активизировалось защитное поле, считав демоническую ауру Вень Хэ Тяня. Паря в воздухе при помощи заклинания, Цзинь Цзин огляделась вокруг и увидела, что весь город озарился огнями свечей в каждом доме. Она ужаснулась, оказывается, пока они мирно ели и спали, кто-то превратил перевал Цзи в настоящий вражеский лагерь. Здесь, казалось, даже воздух был насквозь пропитан зловещей аурой. За восточным крылом главной крепости сражались Вень Хэ Тянь и последователь секты СяоЯо. Молодой даосс не мог одержать верх, но вокруг резиденции уже установили всевозможные формации, а в помещениях спрятали бесчисленное множество мечей. Даосс призвал клинки и использовал их, чтобы активировать защитные формации, а так же чтобы противостоять Вень Хэ Тяню. Цзинь Цзин хотела найти Мянь Лан, она дождалась удобного случая и проскользнула в восточное крыло. Распахнув ногой дверь в смежный зал, она увидела Мянь Лан. Она вся была в крови, с ее шеи капала кровь. Судя по мертвенной бледности, девушка едва держалась. Перед ней стояла Хуа Инь, демоница, которую пленил верховный шаман государства Шен, в руке у нее был меч. Она готовилась покончить с принцессой королевства Гао одним ударом. Цзинь Цзин схватила подвернувшийся под руку горшок с карликовым деревом и зашвырнула его в Хуа Инь. Горшок попал ей прямо по руке, и длинный меч вонзился в стену рядом с ухом Мянь Лан. Клинок вошел в стену более чем на три цуня — Хуа Инь явно вложила всю силу в этот удар. Демоница даже не обернулась на Цзинь Цзин, с мертвенно бледным лицом она взялась за рукоять меча.

— Она зачарована! — Прокричала Мянь Лан, зажимая рану на шее.

Хуа Инь вытащила из стены длинный меч, и в тот же самый момент Цзинь Цзин подошла к Мянь Лан, закрывая ее собой.

— Уходи скорее! Позови Ванцзэ на помощь! — хрипло произнесла Цзинь Цзин.

Она знала, что ей будет тяжело сражаться и одновременно защищать Мянь Лан. Благо, той не пришлось повторять дважды, принцесса кивнула и вскоре скрылась за дверью. Цзинь Цзин схватилась за рукоять меча. Глядя прямо в пустые глаза Хуа Инь, она вытащила невероятно прекрасный меч, подаренный Сяо Цзы Юем, из ножен. Хуа Инь уставилась на нее, выражение ее лица стало жестоким и свирепым. Она внезапно атаковала. Ее меч нацелился Цзинь Цзин прямо на грудь, но та ловко увернулась от приближающегося острия. Демоница цветущей тьмы взмахнула другой рукой, и на Цзинь Цзин со спины полетела аура смертоносной атаки.

Но Цзинь Цзин угадала ее трюки. Это была часто используемая особая техника главы клана девятихвостых лис, которую копировал Шен Цзя Вей и обучил ею своих тайных стражей. На самом деле люди, владеющие этой техникой, носили парные клинки: клинок Востока, который обычно выставлялся на показ, и клинок Запада, который незримо следовал за хозяином по небу. Никто не знал об этом секретном оружии, пока хозяин мечей не сделал легкий взмах рукой, и парный клинок немедленно падал с неба и разил врага. Все поколения девятихвостых оборотней-лис отличались своим умом и хитростью, и этот коварный трюк был их излюбленной тактикой боя. Цзинь Цзин увела свой меч из сливового дерева за спину, блокируя удар. Она услышала дребезжащий звук, и, даже не оглядываясь, знала, что легко отразила удар клинка Запада. Чуть шевельнув запястьем, она использовала прием Хуа Инь, направив секретное оружие на демоницу. Хуа Инь была застигнута врасплох. Она едва успела увернуться, но острое лезвие все равно полоснуло ее по руке. Девушка не почувствовала боли, она ухватилась за рукоять клинка Запада, по нему заструилась кровь. Цзинь Цзин смерила ее холодным взглядом. По всей видимости, принцу Шен было все равно на ранения девушки, если он захочет, то заставит ее сражаться даже будучи в шаге от смерти.

Снаружи, во дворе, яростно сражались Вень Хэ Тянь и молодой адепт секты СяоЯо. Золотое свечение в небе становилось все ярче — к битве присоединились люди принца Шен. Двор окутывала смертоносная аура. На лицо Хуа Инь то и дело падали золотистые отблески. За окном полыхнул белый свет, и Цзинь Цзин показалось, что она услышала голос Сяо Цзы Юя. Она выглянула наружу. В небе над перевалом Цзи вражеская формация стала накапливать духовную энергию. В воздухе сотворились многочисленные длинные золотые мечи. Они обрушились с небес, подобно ярким молниям, целясь в то место , где стоял Сяо Цзы Юй.

— Цзы Юй!

Цзинь Цзин бросилась к выходу, но вдруг налетел порыв ветра, и Хуа Инь, облаченная в черные одежды, опустилась перед ней, преграждая путь. Выражение ее лица по-прежнему ничего не выражало, но демоническая аура вокруг нее пришла в движение. Она готовилась нанести удар. Цзинь Цзин надо было спешить и она не придумала ничего лучше чем броситься на Хуа Инь. Применив свою силу, она вытолкнула демоницу в окно. Но едва она применила демоническую силу, как защитная формация мгновенно считала это. Длинные золотые мечи обрушились на нее, подобно дождю из стрел. Хотя Цзинь Цзин увернулась, лезвие прорвало рукав и обожгло кожу. Девушка нахмурилась: мечи не тронули Хуа Инь и она могла спокойно использовать свою силу, это делало битву еще тяжелее. Цзинь Цзин оглянулась. В тот момент она увидела фигуру Сяо Цзы Юя. Он противостоял миллионам длинных мечей, сотворенных из золотого света. Сильный ветер яростно гнал прочь темные тени, но силуэт мужчины был подобен огромной высокой горе, которую, казалось, не смогут пробить и десятки тысяч клинков.

На востоке полыхнул белый свет и мощная демоническая энергия притянула большую часть энергетических мечей на себя. Цзинь Цзин поняла, что Ванцзэ прибыл на перевал Цзи, теперь у них был шанс одержать победу в этом жестоком сражении.

Меч Запада Хуа Инь снова пришел в движение. Взмыв в небо, он разделился на девять острых клинков. Оружие, подконтрольное ей, закружилось вокруг Цзинь Цзин, подобное мухам, готовое в любой момент вонзиться в ее тело. Пока девушка блокировала их атаки, краем глаза заметила, что Сяо Цзы Юй устремился к ней, но ему помешали люди принца Шен.

«Эта кучка жалких отбросов всегда скопом нападали на тех, кто в меньшинстве! Досадно.»

Цзинь Цзин разозлилась и решила больше не прятаться и не избегать атаки. «Не хочешь оставить меня в покое? Чтож, у меня тоже нет желания позволять тебе спокойно жить!» Она вложила всю свою духовную силу в свой клинок, и на лезвие появились электрические разряды. Налетел порыв ветра, и вокруг Цзинь Цзин поднялся настоящий вихрь, породивший раскаты грома. Вихрь менялся, сгущаясь пока не стал похож на огромного дракона.

Он продолжал увеличиваться в размерах, пока не коснулся формации, притягивая на себя все энергетические мечи. Цзинь Цзин почувствовала как горячая кровь заструилась из ее носа, все же она была слишком слаба чтобы использовать такие мощные заклинания. Ее ноги подкосились и она едва не упала, но почувствовала как ее обхватили за талию и прижали к крепкой груди. Она увидела Сяо Цзы Юя. Его лицо было бледным, он сам был сильно ранен и из последних сил держался на ногах, даже сейчас он был ее надежной опорой. Сяо Цзы Юй закричал и взмахнул своим Небесным Клинком. Все оружие на перевале Цзи — и золотое, и обычное — вместе со вспышками света, раскатами грома и воем ветра он направил прямо во вражескую формацию над городом. Раздался оглушительный грохот, и золотое свечение погасло над их головами. Единственным звуком осталось лишь потрескивание защитной формации, а потом воцарилась гнетущая тишина. Цзинь Цзин завороженно наблюдала как гаснут остатки формации, и внезапно рука Сяо Цзы Юя на ее талии ослабла. Юноша упал без чувств, из его ушей, глаз, носа и рта полилась кровь.

— Цзы Юй!

Цзинь Цзин обеспокоенно потрясла его, но ответа не последовало. Он больше не слышал ее. Внезапно она услышала свист рассекаемого воздуха: Хуа Инь атаковала ее мечом Востока, обагренным кровью. Девушка резко развернулась, чтобы отразить удар, но не ожидала, что клинок внезапно изменит траекторию и устремится прямо к беззащитной спине Сяо Цзы Юя. Используя всю оставшуюся духовную силу, она бросилась вперед и схватилась за рукоять меча Востока и отшвырнула его обратно. Она быстро сложила печать, создав вокруг себя и Сяо Цзы Юя защитный барьер, а затем сложила еще одну печать, готовая передать ему всю свою жизненную силу.

Сяо Цзы Юй открыл глаза почти сразу. Перед собой он увидел Цзинь Цзин, а позади нее развевались шесть лисьих хвостов. Она была слаба, но продолжала передавать ему свою духовную силу. Он попытался пошевелиться, но не смог.

В тот же миг демоническая энергия за печатью Цзинь Цзин, начала вращаться. Цзинь Цзин и Сяо Цзы Юй не знали, что происходит снаружи. Глаза девушки налились кровью. Она все еще передавала Цзы Юю свою энергию и ей нельзя было прерываться. Ее магический барьер защищал обоих, но уже содрогался под натиском гибельных чар и грозил вот-вот рухнуть.

— Цзинь Цзин, уходи! — хрипло прокричал он. — Немедленно уходи!

Защита Цзинь Цзин обрушилась, и девушку захлестнул поток смертоносной ци. Кровь хлынула у нее из носа, рта, ушей и глаз, а вот Сяо Цзы Юй уцелел. Сначала он не понял в чем дело, но потом ощутил прикосновение легкого ветерка, который рассеивал убийственные чары Хуа Инь. Его оберегала магия Цзинь Цзин… Лисьи демонические хвосты Цзинь Цзин развеялись, поток ци из ее рук прекратился, ее голова безвольно упала юноше на плечо. Сяо Цзы Юй напряг силы, чтобы поддержать обмякшее тело. Слезы Цзинь Цзин стекали по его плечам, на ходу превращаясь в крупные жемчужины.

— Цзинь Цзин…

Сяо Цзы Юй был в отчаянии, его голос дрожал. Не помня себя от страха, юноша закричал, обращаясь к людям принца Шен.

— Остановите действие чар! Немедленно прекратите! Выпустите Цзинь Цзин!

Люди принца наблюдали за мерцающим Оком печати со стороны и никто не желал вмешиваться.

— Цзы Юй… — ослабевшим голосом пробормотала Цзинь Цзин. — Я обманула тебя. С самого начала… это была ложь.

— Мои чувства к тебе не ложь! Мне все равно кто ты, я люблю тебя!

Весь подол его темно-синих одежд был усеян драгоценным русалочьим жемчугом. Цзинь Цзин слабо улыбнулась:

— Я не сожалею об этом. Я сожалею только о том, что не смогла…

Юноша замотал головой, задыхаясь от рыданий. Призванный Цзинь Цзин ветерок по-прежнему сдерживал чудовищный натиск убийственной магии, но тело Цзы Юя содрогалось уже не от чар — оно откликалось на трепет смятенной души.

— … не смогла спасти тебя.

— Ты уже спасла меня! Не умирай! Не надо! Я сам должен был умереть, Цзинь Цзин… — воскликнул Сяо Цзы Юй, заливаясь слезами. — Шен Цзя Вей! Забери мою жизнь! Отпусти Цзинь Цзин! Прошу, отпусти!

Юноша захрипел как загнанный зверь, но его так никто и не услышал. В это мгновение перед оком печати появился юноша в черных одеждах. Его серьги-кольца зазвенели от сильного ветра.

— Уходите.

Солдаты принца Шен недоверчиво переглянулись, но не посмели ослушаться приказа. Ли Лунь взмахнул рукой и демонические чары исчезли, но остаточная магия сильно опалила его ладонь. Даже будучи демоном он пострадал, потому сильно удивился, когда увидел уцелевшего Сяо Цзы Юя. Тело Цзинь Цзин медленно остывало в его объятиях. Юноша так охрип, сам едва слышал себя. У него пересохло горло, а глаза не различали ничего, кроме красной пелены. Сяо Цзы Юя поглотило отчаяние. Помочь его горю не мог никто, а он сам — тем более… На его глазах возлюбленная испустила последний вздох. Руки Сяо Цзы Юя обнимали пустоту: тело Цзинь Цзин начало излучать мягкий мерцающий свет, словно тысячи крошечных звёздочек поднимались вверх, растворяясь в сером дождевом тумане. Это была её душа, покидающая этот мир.

Душа Цзинь Цзин рассеялась.

Сяо Цзы Юй до сих пор ощущал присутствие ее защитной магии, которая оберегала его до самого конца. Однако спасительный ветер стихал, и Цзы Юй знал, что скоро его постигнет участь несчастной девушки. Ей никто не помог, значит, и ему нет спасения… Так тому и быть, незачем больше бороться… Глаза Сяо Цзы Юя потускнели.

— Легко сдаются лишь ничтожества. Не делай смерть этой демоницы напрасной…

Магия Цзинь Цзин нагрелась и обожгла грудь раскаленным железом, возвращая его к жизни. Голос Ли Луня послышался откуда-то издалека, он был совсем тихим, но в глазах Сяо Цзы Юя снова блеснул огонек.

Спустя мгновение драконий рев заглушил все вокруг. Даже Сяо Цзы Юй в плену смертельной ловушки ощутил его сокрушительную мощь, способную пошатнуть горы и обратить реки вспять.

— Демон-дракон! Огненный дракон! — доносились восклицания перепуганных солдат государства Шен, но их гомон не волновал демона ясеня.

Ли Лунь отвлекся от постороннего шума. Дракон спикировал с небес, неся с собой ветер и пламя. Он остановил вращение вражеских формаций и рассеял смертоносную Ци. На перевале Цзи вновь воцарился мрак, пронзенный лучами луны. В ее мертвенном свете перед Ли Лунем возник Ванцзэ в черных одеждах. Взгляды двух демонов пересеклись. Вид Сяо Цзы Юя вызывал жалость — юноша лежал на земле безжизненно, его лицо было бледным и истощенным. Ванцзэ не смог скрыть мучительной боли при виде этого — его глаза наполнились сожалением и внутренней борьбой. Он будто бы хотел что-то сказать или сделать, но слова застряли у него в горле. Ли Лунь наблюдал за ним.

— Я выполнил свою часть сделки, — произнес он тихо и строго. — Забирай его и уходи.

Ванцзэ бросил быстрый взгляд на Хуа Инь — она стояла неподвижно, словно кукла. Он понял, что ее воля все еще находится под контролем принца Шен.

— Будь осторожен, она все еще под действием заклинания.

— Не вмешивайся в мои дела, уходи пока я дал тебе время, — сказал Ли Лунь с холодной решимостью в голосе.

Беловолосый юноша наклонился и подхватил Сяо Цзы Юя. Ли Лунь добавил, без особого взгляда на них:

— Здесь ты больше ничего не найдешь. Принц Шен, должно быть, уже давно ушел с богиней…

Ванцзэ более не мешкал: он коротко кивнул Ли Луню, его тело окутала демоническая ци и он без промедления взмыл в поднебесье. Ли Лунь взмахнул рукой, его энергия пронеслась по улицам, разметая на своем ходу последствия разрушений, расчищая дорогу. Где-то в далеке, все еще продолжалась битва, но Ли Луня это больше не беспокоило. Его мысли были сосредоточены только на одном — на Хуа Инь. Он схватил девушку за руку, крепко и отчаянно, словно пытаясь удержать что-то очень важное. В этот момент клинок Запада со звоном упал на землю.

— А-Инь!

Девушка не реагировала. Словно обезумев, демон ясеня схватил Хуа Инь за плечо и несколько раз встряхнул, спрашивая снова и снова:

— Кто посмел сделать это с тобой? Это принц Шен и его люди?

Ли Лунь был слишком взволнован и, прежде чем успел что-либо понять, он внезапно почувствовал удар в сердце. Его окутала аура убийственной ненависти, с губ Хуа Инь сорвались три слова:

— Ты предал меня.

У юноши похолодело в груди. Воспользовавшись случаем, принц Шен нанес свой удар, ведь еще давно начал подозревать Ли Луня в заговоре. Клинок Востока пронзил насквозь грудную клетку демона. Хуа Инь выдернула меч, и из раны тут же хлынула кровь. Потрясенный юноша прикоснулся к груди, угодив пальцами в липкую жидкость. Боль расползалась по телу, проникала в нутро и костный мозг. У Ли Луня подогнулись ноги, но он заставлял себя держаться. Девушка даже не обратила на него внимания, её взгляд был устремлён к клинку Запада, который она подобрала, повинуясь воле принца Шен. Она уже собиралась последовать за Ванцзэ и Сяо Цзы Юем, не замечая ничьих усилий и тревог. В этот момент Ли Лунь сделал рывок вперёд, быстро и решительно, обхватив её сзади. Его руки сжались крепко, лишая её возможности двигаться, — он понимал, что сил у него осталось мало, лишь на то, чтобы удержать её и переместить как можно дальше. Его голос прозвучал тихо, но полон решимости:

— Хуа Инь… Я заберу тебя отсюда.

***

Ночь. Заснеженный горный пик. Огромная луна нависла над головой и залила снега ослепительным светом. Мянь Лан лежала на студеной земле, холод пробирал ее до костей и проникал глубоко в сердце. Она угодила в ловушку и теперь заперта внутри магической печати, словно в клетке. Она глядела на снежинки, которые падали на лицо, стремительно таяли, прикоснувшись к теплу, и каплями стекали вниз. «За что?» — вопрошает она снова и снова, странным образом не понимая, что именно хочет узнать. Повернув голову Мянь Лан заметила смутную тень на фоне гигантской луны, но не могла различить кто перед ней.

На вершине горы пронзительно завывал ночной ветер, густые и массивные тучи внезапно закрыли огромную луну и звезды. Надвигалась гроза. Атмосфера была такой, словно между небом и землей разразилась война.

Каждый шаг Ванцзэ порождал неистовый ветер, который становился все сильнее, превращаясь в шквал угнетающей силы. По мере того как он подходил все ближе и ближе, Мянь Лан чувствовала, как рука Шен Цзя Вея все сильнее сжимала ее запястье. Ванцзэ давил на него. Несмотря на это, высокомерная улыбка принца Шен все еще не исчезла. Он прищурился, окинув Ванцзэ оценивающим взглядом и сосредоточился на клинке-полумесяце, возникшем у него в руках. Мянь Лан тоже не могла отвести от него глаз.

— Отпусти ее, — приказал Ванцзэ.

Принц Шен усмехнулся:

— И что будет, если не отпущу?

— Я не собираюсь вести с тобой переговоры.

Ванцзэ сделал шаг вперед, и давление в воздухе внезапно возросло. Энергия сгустилась, обволакивая острое лезвие клинка-полумесяца. Меч рассек воздух, устремившись прямо к шее принца Шен. Тот наклонился, уворачиваясь от удара, но второй взмах меча полоснул его по щеке, оставив глубокую рану. Кровь заструилась по его лицу. На Ванцзэ в тот момент было страшно смотреть: его глаза окрасились красным, а ярость бушевала, готовая подняться до небес, его тело обволакивала плотная темная энергия.

Мянь Лан пыталась вырваться, кинуться к Ванцзэ. Она знала, что в такие моменты он особо опасен и может причинить вред не только врагу, но и себе самому. Она почувствовала как принц Шен до боли сжал ее запястье и, оглянувшись, встретилась с его ледяным взглядом.

— Мешаешь, — процедил он сквозь зубы.

Девушка почувствовала как земля стремительно ушла у нее из под ног. Она видела как Ванцзэ бросился к ней, но снежный пейзаж внезапно сменился, превратившись в густую, непроглядную тьму.

— Мянь Лан… — пробормотал Ванцзэ заветное имя.

Не обращая внимания на враждебно настроенных даоссов, прибывших на помощь принцу Шен, Ванцзэ наклонился и, позабыв, что может использовать духовную силу, принялся расчищать снег руками. Сейчас ему удалось уловить лишь слабое дыхание Мянь Лан, которое доносилось откуда-то снизу, из под земли… Даоссов поведение демона озадачило. Глава секты Юнь Мэн спросил принца Шен:

— Что делает этот демон?

Шен Цзя Вей нахмурился:

— Чем бы он не был занят, надо ему помешать!

Принц Шен выхватил у главы даосской секты метелку и взмахнул ей. Порхающие по небу снежинки вдруг превратились в короткие стрелы. Их острые наконечники, сиявшие ослепительным светом, нацелились на Ванцзэ. Юноша при виде угрозы даже бровью не повел.

— Тот, кто осмелится мне помешать, умрет.

Юноша повернул голову, его глаза полыхнули кровавым блеском, аура пришла в движение. Он взмахнул клинком-полумесяцем и в мгновение ока оказался перед принцем Шен. Тому пришлось отступить. Едва он успел увернуться от ледяного клинка, как когтистая рука Ванцзэ едва не вонзилась ему в горло. Глава секты Юнь Мэн встал на защиту принца Шен и наколдовал из снежных хлопьев ледяные кинжалы, которые взмыли в воздух и направились к демону. Ванцзэ сражался лишь атакуя и не думал о защите, потому не обратил внимание как шесть из десяти ледяных кинжалов вонзились ему в спину. Поток ледяных клинков не прекращался, Ванцзэ ринулся вперед, прямо на них, и взмахнул мечом. Кинжалы превратились в ледяную крошку. Аура юноши разрослась и смела окружающий снег и лед, прогоняя сковавший тело холод.

Ванцзэ посмотрел на принца Шен и с удивлением обнаружил, что стоило ему на мгновение отвлечься, как тот исчез. Даоссы по-прежнему парили в воздухе, не нарушая построение.

Ванцзэ призвал всю свою силу. Сердце бешено билось, в глубине черных глаз бушевала ярость. Внезапно мир замер, снегопад прекратился, белые облака остановились. В абсолютной тишине участников магического построения окатила волна нестерпимого холода, и они ощутили жгучую боль. Нашлись смельчаки, которые отчаянно сопротивлялись, но кожа упрямцев быстро покрывалась трещинами. Некоторые не выдержали, потеряли сознание и с грохотом рухнули вниз. Построение рассыпалось, и даоссы полетели с небес, будто клочья белой бумаги. Спастись удалось только горстке старших учеников, с высоким уровнем силы, все остальные были заморожены заживо.

— Похоже, этот демон нам не по зубам. Разумнее прекратить бой, — заявил один из них.

Глава секты Юнь Мэн вынужденно кивнул:

— Полетим обратно в секту, там сосредоточим крупные военные силы.

Парившие в воздухе даоссы и не знали, что Ванцзэ слышит каждое их слово. Его аура снова пришла в движение. Ввысь хлынула очередная волна леденящего душу холода, разгоняя остатки вражеских полчищ. Глава секты Юнь Мэн не успел ничего сообразить, как поток воздуха сбил его с ног. Когда он поднялся, откуда-то с неба донесся зловещий голос Ванцзэ.

— Передай остальным, — велел демон, и главу Юнь Мэн пробрал озноб, — Ступившие на путь совершенствования не имеют права вмешиваться в дела мира смертных. Ваши правила гласят: «Демоны зло, зло должно быть повержено». Но такие как вы — зло, намного хуже демонов.

Он замолчал, и глава секты Юнь Мэн поспешно встал на меч, наспех определил направление и умчался прочь.

Переполох на вершине горы наконец-то утих. Ученики даосских сект больше не галдели и не мешали Ванцзэ. Он стоял на груде камней. По мановению его руки снега разлетелись по сторонам, остались лишь валуны и голая земля. Юноша не мог определить как глубоко находится Мянь Лан, поэтому закрутил с помощью меча воздушный вихрь и разметал мелкие камни. Наконец он почуял знакомый запах — так пахла кровь Мянь Лан. К радости оттого, что поиски увенчались успехом, примешался страх. Сердце великого демона заболело, как от удара ножом. Он мог сдвигать горы и поворачивать реки вспять, но сейчас он был совершенно беспомощен. Не думая больше ни о чем, Ванцзэ отбросил клинок-полумесяц, нагнулся и принялся руками разгребать землю и камни, пока не показался лоскут ткани. Всего лишь лоскут… У Ванцзэ потемнело в глазах. До сих пор он лелеял надежду, что Мянь Лан все еще жива. Словно обезумев он копал, боясь потерять последнюю нить. Копал до тех пор, пока его пальцы не стерлись в кровь, а ногти сломались, но он не желал останавливаться.

Девушка в белом подошла сзади, и ее руки осторожно легли на дрожащие плечи великого демона.

— Ванцзэ…

Юноша обернулся. Когда он наконец-то увидел Мянь Лан, у него перехватило дыхание. Сердце заныло, наполнившись радостью и тревогой. Мянь Лан была цела, в отличие от него. Из глубокой раны на груди Ванцзэ, которую он старательно игнорировал, все еще сочилась кровь, его внезапно накрыла лихорадка, а дыхание грозило вот-вот оборваться.

Принцесса обеспокоенно нахмурилась:

— Ты ранен.

— Пустяки, — отмахнулся Ванцзэ.

Мянь Лан бережно зажала рукой его рану и направила поток энергии к сердцу Ванцзэ. Девушка отчетливо ощущала его тепло, жар защитной чешуйки и скрытую в теле юноши силу… Взгляд Мянь Лан лишь на мгновение задержался на его груди, а затем скользнул в сторону. Сердце Ванцзэ наполнилось духовной силой, кровотечение остановилось, лишь залатать саму рану Мянь Лан пока не могла. Ванцзэ медленно пришел в себя, его взгляд был слегка затуманен, однако, увидев Мянь Лан, юноша прочистил горло и хрипло спросил:

— Как ты выбралась?

Мянь Лан выглядела крайне взволнованной и не могла плакать. От переизбытка чувств у нее в горле встал ком, не давая произнести ни слова. Девушка долго молчала глядя на Ванцзэ.

— Я почувствовала как ты ищешь меня, твою духовную энергию, и пошла по ее следу, — выдавила она наконец. — Это были особые стрелы уничтожения демонов… Ты мог… Ты мог запросто умереть! Почему ты вечно рискуешь собой! Почему ты не ценишь свою жизнь? Почему ты так жесток со мной? Почему, Ванцзэ, почему ты такой?

Принцесса не выдержала и разрыдалась. Она бы начала бить Ванцзэ, но боялась сделать ему еще хуже. Ванцзэ, глядя на нее, так широко улыбнулся, что его глаза превратились в две узкие щелочки. Даже следы крови в уголках рта не портили его сияющей улыбки. Он крепко обнял Мянь Лан. Свободной рукой юноша подхватил голову девушки и прижал к груди так, что она уткнулась носом в ложбинку между ключицами.

— Я тут, не бойся. Если твоему сердцу больно — моему сердцу тоже больно. Больше я не позволю тебе страдать из-за меня…

Глава 25

Потерпев поражение, армия Шен лишилась многих лучших бойцов и была вынуждена отступить, перевал Цзи был окончательно возвращен королевству Гао. Оружие было сложено, а белые кости выставлены на всеобщее обозрение. Солдаты Гао праздновали эту тяжелую победу, и на лицах каждого выжившего сияли радостные улыбки. Ранним утром следующего дня стало известно, что Великий Император Гао Чень Цзэ, Белый император с Центральных равнин и глава секты СяоЯо объединили свои силы в расследовании дела об участии учеников даосских школ в войне между государствами Шен и Гао. Все причастные ученики и наставники будут выявлены и изгнаны, а школы и секты будут расформированы. Так же ученики и наставники будут подвершены чистке, все золотые ядра преступников уничтожат, а культивация обнулится. Напуганные ученики даосских школ умоляли Великого Императора сжалиться над ними, но его решение оставалось непреклонным. Весь мир замер, ожидая ответного шага принца Шен.

***

Узнав о смерти Цзинь Цзин Мянь Лан упала духом, ничего не ела, и плакала несколько дней подряд. Ванцзэ не мог спокойно смотреть на нее в таком состоянии и, чтобы хоть как-то облегчить ситуацию, принял решение покинуть перевал Цзи и вернуться в резиденцию Гао. Принцесса не была против. Приехав в Цин Цю Мянь Лан была сильно удивлена. Она уже успела позабыть какого это ощущать спокойствие и умиротворение жизни во дворце. Слуги приветствовали их и приготовили все, что положено, никто не вел себя странно, будто принцесса вовсе и не покидала город.

Мянь Лан была впечатлена своим отцом, ему было легко одновременно управлять армией, и следить за мелочами в доме. Как много власти и контроля он имел, чтобы дворцовое хозяйство в Цин Цю функционировало так эффективно. Прошла неделя. Ванцзэ в последнее время был так занят, что мог приходить к Мянь Лан только ночью. Но он разговаривал с ней всю ночь, пока она не засыпала, а затем уходил. Когда Мянь Лан скучала, она часто ходила купаться в сад Чао Юэ. Пока она купалась, служанки расхаживали и охраняли сад, чтобы никто не встретил принцессу. Вокруг было мучительно тихо, и плаванье заставляло Мянь Лан вспомнить Цзинь Цзин. Раньше она думала, что больше никогда не будет думать о ней, но на самом деле она все еще очень скучала по ней и просто заставляла себя не думать о ней. Вернувшись в знакомое окружение, это чувство скучания становилось все сильнее, и вместе с ним приходила боль. С каждым утраченным ощущением приходила боль, а с болью приходил гнев. Мянь Лан чувствовала, что снова начинается одиночество и заставила себя думать о чем-то другом. Плавание, плавание… должны быть и другие вещи в ее жизни, связанные с плаванием… Мянь Лан вдруг вспомнила тот вечер на реке Юаньчжоу, когда они плавали на большом корабле и смотрели праздничные фейерверки. Такие беззаботные и веселые. Сяо Цзы Юй играл на цитре, а Цзинь Цзин нежно и изящно прижималась к него плечу. Тогда, на глазах у всей публики он сорвал ветку глицинии, проплывая рядом с берегом, и подарил ее девушке. Все присутствующие уже знали что Сяо Цзы Юй нравится Цзинь Цзин, но не осознавали, что Цзы Юй готов на все ради нее. Остальные на соседних кораблях не знали, почему Цзы Юй едва не спрыгнул в воду, но они видели, что это очень странное событие, поэтому все перестали смеяться и уставились на Сяо Цзы Юя. Кто-то крикнул с соседнего корабля:

— Лидер клана Сяолин, вам нужна помощь? Я с удовольствием помогу.

Цзы Юй спокойно ответил:

— Не надо, я должен сделать это сам.

Все шептались:

— Что это настолько важное, что глава клана должен сделать сам?

Сяо Цзы Юй откровенно ответил:

— Сорвать цветок.

Все замолчали, а затем разразились громким смехом.

Вспоминая это, Мянь Лан тихо улыбалась. Хотя уже многих друзей нет рядом, они останутся живы навечно… в воспоминаниях. Время лечит любые раны — и телесные, и сердечные. Главное — оставаться в живых.

Сяо Цзы Юй был подавлен горем и не выходил из своего поместья. Казалось, от того жизнерадостного человека осталась лишь пустая оболочка. Он не хотел жить, и его тело не могло умереть. Мянь Лан было больно смотреть на него, но они с Ванцзэ ничего не могли сделать.

Мянь Лан внезапно подумала о Ванцзэ. Если бы он был здесь, вероятно, у нее бы не было времени думать о прошлом. Принцесса плыла на поверхности и глубоко вздохнула.

В ту ночь после ужина Мянь Лан направилась к Хай Ян Су, чтобы найти Ванцзэ, и столкнулась с Е Сяо Лином. Вернее, от прежнего простого и немного неуклюжего Е Сяо Лина не осталось и следа, перед ней стоял Шуй Сян Ю в изящном аквамариновом халате.

Сян Ю уже был раздражен долгим ожиданием Ванцзэ, и встреча с Мянь Лан должна была подействовать как подливание масла в огонь, но он сдержался. Он приказал слугам отойти в сторону и подошел к Мянь Лан.

— Я жду Ванцзэ уже на протяжении нескольких дней. Неужели он так занят, что у него нет времени выйти ко мне?

Мянь Лан попыталась объяснить:

— Он действительно слишком занят, и я вижу его всего лишь каждый вечер ненадолго.

Сян Ю услышал это и понял, что Мянь Лан видит Ванцзэ каждый день. У него есть время вести ночные разговоры с принцессой, но нет времени на то, чтобы обсудить с Сян Ю незавершенные дела его сестры. Ванцзэ намеренно избегал его. Это настолько разозлило Сян Ю, что он не знал, что делать. Мянь Лан увидела его состояние и поспешила добавить:

— Смерть Цзинь Цзин для всех нас оказалась огромным потрясением. Возможно Ванцзэ избегает тебя потому что чувствует вину и стыд. Он закрылся и ему нужно время. Сян Ю, прошу, дай ему еще немного времени…

В абсолютное совпадение, Ванцзэ вернулся и увидел эту сцену. Встретившись с ним взглядом, Сян Ю не смог больше бороться со своими эмоциями. Его слезы покатились и он отвернулся, было слышно как на землю с еле уловимым звоном падали жемчужины. Увидев Ванцзэ, Мянь Лан быстро скрылась. Прошедший мимо слуга Ванцзэ услышал ее и передал:

— Принцессе нужно поговорить с отцом, она просила передать, что сегодня генералу Ванцзэ не нужно приходить к ней.

Мянь Лан скрылась во дворец Цзо Яо и села рядом с Великим Императором, заглядывая в то, что он делал. Он улыбнулся ей и продолжал работать. Спустя какое-то время Мянь Лан стала скучать и встала, пошатываясь вокруг и прикасаясь к вещам. Великий Император Гао Чень Цзэ спросил:

— Ты давно не виделась с Ванцзэ?

Мянь Лань устало вздохнула:

— Я вижусь с ним каждую ночь, но и не вижусь вовсе. Он заставил меня скучать в одиночестве.

Великий Император сказал:

— Я не могу помочь тебе побороть скуку и одиночество. На полке есть много медицинских книг. Если у тебя есть время, то можешь их почитать. Если есть что-то, что ты не понимаешь, ты можешь спросить врачей во дворце.

Мянь Лан подошла к полке и открыла одну книгу, но это была не медицинская книга, как предложил ее отец, а книга о том, как вредить другим. Мянь Лан подумала что ошиблась книгой и взяла другую. Отец и дочь, один сидел на троне, работая, другая отдыхала на подушке, читая медицинские тексты. Это продолжалось до поздней ночь, когда Император Гао Чень Цзэ проводил Мянь Лан обратно в ее резиденцию, прежде чем вернуться к своим делам.

Мянь Лан снова начала исследовать травы. Днем она обращалась к Гун Е и Вень Хэ Тяню для обсуждения, а ночью проводила время со своим отцом. Каждый день она была занята, и это делало ее настроение лучше. Иногда она видела Ванцзэ издалека, и каждый раз ей казалось что он наблюдает за ней.

Однажды ночью Мянь Лан находилась во дворце Цзо Яо и восхищалась последним отваром, который она приготовила, чувствуя грусть оттого, что не может дать его Ванцзэ. Она вынула зеркало и извлекла воспоминание, которое она сохранила в нем. Оно было о том, когда они с Ванцзэ прогулялись по дну океана. Мянь Лан тайно использовала зеркало, чтобы записать этот момент.

В глубоких синих водах океана белые волосы и белое одеяние Ванцзэ были такими изящными и изысканными, когда он плавал, белые волосы клубились за ним, делая его красивое лицо еще более неземным.

— Кто он для тебя?

Спросил голос Императора Гао Чень Цзэ. Мянь Лан испуганно обернулась и обнаружила, что ее отец стоит позади нее и смотрит в зеркало. Мянь Лан сказала:

— Друг, который не совсем друг.

Мянь Лан хотела убрать зеркало, но Великий Император взял его в руки. Он провел рукой над зеркалом и вызвал образ Ванцзэ, где он сидел и помогал Мянь Лан вышивать душистое саше. Его лицо было так близко, что можно было рассмотреть каждый волосок в его бровях.

— Заслуживает ли этот друг, который не является другом, чтобы ты хранила его в памяти навсегда?

Мянь Лан вспомнила последние дни и взяла зеркало обратно:

— Это просто для развлечения, может быть, я сотру его завтра.

Великий Император засмеялся и кажется, хотел что-то сказать, но Мянь Лан потянулась и сказала:

— Как устала!

Император Гао Чень Цзэ поднял ее:

— Отведу тебя отдохнуть.

Вернувшись во дворец, Мянь Лан попросила служанок разогреть воду. Приняв ванну она почувствовала сильную усталость, отказалась от ужина и легла спать. Сквозь сон ей показалось что Ванцзэ смотрит на нее. Проснувшись в оцепенении она действительно увидела его. Мянь Лан не успела ничего спросить, она зажмурилась и когда открыла глаза увидела старое жилище Сяо Цзы Юя. Когда он был маленький, часто останавливался здесь со своей матерью. Во дворе росло высокое дерево феникса, и цветы расцветали красными, так же как и всегда. Только теперь под деревом возвышался небольшой могильный камень. Мянь Лан оцепенела, словно во сне, пошла вперед, и порыв ветра разносил цветы по всюду. Она протянула руку и сорвала цветок, оторвала стебель и положила лепесток в рот, чтобы высосать мед из него. Она обернулась к Ванцзэ:

— Прямо здесь?

— Цзинь Цзин любила часто отдыхать и любоваться цветами в этом месте. Сяо Цзы Юй хотел, чтобы она была похоронена именно здесь.

Мянь Лан и Ванцзэ сели на коридоре и молча смотрели на цветы феникса. Сливовый лес на заднем склоне горы пестрел множеством ярких красок. Ванцзэ посмотрел на него вверх.

— На горе Четырех Стихий было много сливовых деревьев. Мама любила молодые, но для меня она собирала сливы и квасила их в больших бочках. Когда наступали холода, она доставала их и всю зиму мы могли наслаждаться ими.

Мянь Лан улыбнулась сладко. Ванцзэ посмотрел на нее:

— Мянь Лан, я не говорил тебе не потому, что не хотел, я не говорил, потому что сам не был до конца уверен. Но теперь я знаю, Шуй Цзинь Цзин была перерождением моей матери. Я подумал об этом на фестивале Циси, но убедился лишь недавно. Я не смог спасти ее, и теперь врятли смогу встретить ее следующее перевоплощение…

Мянь Лан поджала губы, она встала и взяла Ванцзэ за руку. Она повела его на задний склон холма. На холме, усыпанном цветами, было шесть могил, в которых похоронены ее бабушка, старший дядя, старшая тетя, второй дядя и четвертый дядя (отец Сяо Цзы Юя), а также ее мама. Но на самом деле три могилы были пустыми и внутри ничего не было.

Она не была уверена, что находится в могиле ее старшего дяди, и видела только цветы пиона, растущие повсюду вокруг его могилы. Ее старшая тетя была замужем за старшим дядей, но она так же была принцессой королевства Чень. Когда королевство Чень пало, дворец был сожжен, и тело старшей тети не нашли, поэтому в ее могиле было похоронено платье, которое она носила, выходя замуж за старшего дядю. Мянь Лан не знала, как умер ее второй дядя, только то, что в его могиле был похоронен обугленный кусочек кости. Ее четвертый дядя, отец Сяо Цзы Юя, умер вместе с великим генералом королевства Чень. Их обоих сожгли заживо и ничего не осталось. В его могиле лежала только его одежда. И затем ее мама, которая умерла когда Мянь Лан была маленькой. Наложница Сун, заменившая Мянь Лан мать, сказала, что в могиле ее матери находится ее свадебная одежда. Потому что она знала, что ее мамы нет в ее могиле, она никогда не хотела приходить сюда молиться. К чему молиться перед свадебным нарядом? Во дворцах королевства Гао до сих пор были целые шкафы с одеждой ее матери!

Но стоя там с Ванцзэ, она все равно чувствовала скорбь, даже если ее разум говорил ей, что это всего лишь одежда.

Все ее родственники, которые ее любили, лежали прямо здесь! Ванцзэ опустился на колени и поклонился перед всеми могилами по очереди, и Мянь Лан последовала его примеру. Когда он подошел к могиле старшего дяди, Ванцзэ поклонился еще три раза и сказал о цветах пиона, растущих повсюду:

— Это, должно быть, проявление души, которая была цветком пиона и приобрела человеческую форму после тысячелетий совершенствования.

Мянь Лан слабо кивнула:

— Старшая тетя выбрала пожертвовать собой чтобы спасти жителей королевства Чень. В тот момент я не понимала почему, но кормилица сказала мне не горевать. Она сказала, что тетя получила то, что хотела, и ушла в мире, чтобы быть вместе со старшим дядей.

Мянь Лан замолчала и поклонилась еще три раза. Закончив поклоны, Ванцзэ все еще не встал. Мянь Лан села спиной к могилам и посмотрела на гору, усыпанную яркими цветами. Ей вдруг вспомнилось, как ее мама взяла ее на Гору нефрита, они пришли сюда с Сяо Цзы Юем, чтобы поклониться бабушке и своим дядям. Она пошла с Сяо Цзы Юем собирать дикие цветы, и когда они вернулись, она увидела как ее мама сидит совсем одна у могилы. Знала ли ее мама в тот момент, что тоже ляжет здесь?

Ванцзэ встал и начал ухаживать за могилами. Мянь Лан подняла цветы, которые он вырвал, и сложила из них венки, ожидая, пока он закончит. Когда он закончил, она сделала шесть цветочных венков и положила по одному на каждую могилу. Когда они уходили, Мянь Лан сказала Ванцзэ:

— Хотя мои родственники мертвы, я успокаиваю себя мыслью о том, что сейчас они живут свою лучшую жизнь. Возможно, я когда-нибудь встречу свою маму, и ты, Ванцзэ, обязательно встретишь свою.

— Обязательно встречу…

Взгляд юноши надолго задержался на лице Мянь Лан, он тихо улыбнулся ей и больше ничего не сказал.

***

На следующее утро Мянь Лан оставила записку Ванцзэ и вернулась на пик Цао Юнь. Зная дружбу Ванцзэ с Сяо Цзы Юем, он, несомненно придет его навестить, но Мянь Лан было тяжело видеть Сяо Цзы Юя и она больше не хотела его навещать. С каждым проходящим днем его состояние становилось все хуже, и ничего не зависело от их прихода.

Мянь Лан долго тренировалась в стрельбе из лука в сливовом лесу, прежде чем убрать его.

— Сегодня ты в плохом настроении, — раздался голос Великого Императора Гао Чень Цзэ.

Старое ранение в ногу давало о себе знать. Он держал ходовую палку и стоял в сливовом лесу. Мянь Лан подошла к нему и помогла ему сесть на лежанку, а затем сама уселась, взяла тарелку со свежими сливами и начала жевать их. Великий Император сказал:

— Дай мне посмотреть на твои руки.

Мянь Лан подняла руки, и Император Гао Чень Цзэ прикоснулся к толстым мозолям, которые образовались там, где она натягивала лук.

— Когда маленькие леди тренируются в стрельбе из лука, они не хотят быть покрыты уродливыми мозолями, поэтому носят перчатки. Почему бы тебе не сделать такие?

Мянь Лан засмеялась:

— Их цель использования другая, чем у меня. Они хотят охотиться осенью, а я хочу убивать людей. Разве мой враг подождет, пока я надену перчатки?

Великий Император опустил ее руки:

— Ванцзэ не научит тебя всему своему мастерству стрельбы из лука. Я найду для тебя другого наставника. У тебя слабые силы, поэтому для твоего лука и стрел потребуется индивидуальное изготовление. Но нет никакой спешки, когда ты станешь лучше, я закажу комплект специально для тебя.

Мянь Лан посмотрела на лук, подаренный Ванцзэ, и подумала о том, что он был слишком дорог ее сердцу, чтобы его можно было так просто заменить. Она равнодушно сказала:

— У Гао много оружейных мастерских. Но этот лук из магазина Ван Лу правда сложен для меня. Если я не смогу с ним справиться, не смогу считать себя по настоящему преуспевшей в стрельбе из лука.

Великий Император посмотрел на нее:

— Ты моя единственная дочь. В королевстве Гао есть много сильных и талантливых молодых людей. Тебе не нужно справляться со всем самой.

Глаза Мянь Лан были узкими, как дуги полумесяца, когда она ухмыльнулась:

— В мире нет лучшего папы, чем ты.

Великий Император проигнорировал ее насмешку и вдруг сказал:

— Выбирай хорошего мужа! Пока я жив, я гарантирую, что ты сможешь выйти замуж за любого мужчину, которого захочешь, — он хотел убедиться, что Мянь Лан будет счастлива.

Разговор Императора Гао Чень Цзэ так резко переключился на другую тему, что Мянь Лан осталась поражена, и внезапно она почувствовала нежность в своем сердце. Неважно, сколько она могла упрекать его, он все равно был ее отцом. Гао Мянь Лан подавила свои конфликтные чувства и с глупой улыбкой спросила:

— Любого, кого я захочу? Даже кого-то, кто никак не может отпустить прошлое? Даже кого-то, кто озабочен лишь войной и сражениями?

Великий Император глядел на Мянь Лан:

— Какого мужчину ты хочешь? — Хотя Император Гао Чень Цзэ родился в благородной императорской семье и получил соответствующее образование, но в разговорах он был совершенно прямолинеен.

Эта откровенная тема заставила бы любую молодую девушку краснеть, но не Мянь Лан. Она действительно задумалась и сказала:

— Прежде чем я достигла совершеннолетия, я уже была помолвлена с Сяо Цзы Юе. Прилежно училась и следовала правилам, запоминала как быть хорошей женой для своего мужа. Позже я поняла, что буду лишь тенью за спиной мужчины, птицей, запертой в золотой клетке. Я буду бесконечно страдать в одиночестве. Мне не нужен мужчина для замужества, я хочу, чтобы рядом был кто-то, с кем можно жить, делиться радостями и горем, ссориться и мириться. Люди думают, что я добрая, но на самом деле я просто слаба. Когда я с теми, кто слабее меня, я чувствую себя хозяйкой и нужной, поэтому меня не бросят. Именно тогда я чувствую себя в безопасности.

Император Гао Чень Цзэ отдохнул на паласе и глядел на Мянь Лан. Она продолжила:

— Когда я разорвала помолвку, я думала, что замужество так далеко и даже не думала об этом. Но я знаю, что боюсь мужчин, как вы. В вашем сердце всегда будут выборы, более важные, чем женщина, которую вы любите.

Великий Император был бесстрастен и сказал:

— Мужчины, подобные мне, не подходят в качестве мужей.

Мянь Лан медленно сказала:

— Я слишком боюсь иметь и потерять, поэтому я предпочла бы вообще ничего не иметь. Если только есть мужчина, который, столкнувшись с любым выбором, всегда выберет меня первой, который никогда меня не бросит, независимо от причины, тогда я буду готова провести с ним остаток жизни.

Великий Император сказал:

— Это очень сложно.

Мянь Лан улыбнулась:

— Я знаю, что это сложно, поэтому я и не думаю о мужчинах. Мне слишком страшно влюбиться не в того, и не иметь возможности спасти себя… — Мянь Лан вздохнула. — Даже если у меня есть немного чувств, теперь я делаю все возможное, чтобы их сдержать.

Великий Император сказал:

— На твой вопрос есть ответ, и ты сама его знаешь. Если он выбирает другую женщину, значит, ты не его первый выбор. Если он думает о войне, это означает, что ты для него не самое важное, и он готов тебя предать.

Сердце Мянь Лан запуталось, и она сидела, обняв колени, уставившись на сливу. Император Гао Чень Цзэ продолжал:

— На самом деле, ты слишком много думаешь. Иногда людям нужно притворяться незнающими. Если ты выберешь правильного человека и будешь заботиться о нем, то вместе стареть не сложно.

Мянь Лан обдумала его слова и спустя несколько минут усмехнулась горько:

— Я понимаю, что отец хочет сказать, но я уже такая. Если я не найду того, кого хочу, то лучше не выходить замуж и взять к себе сирот и прожить свою жизнь.

Великий Император больше не отвечал и молча смотрел на сливу.

Мянь Лан пробыла на пике Цао Юнь пять дней. Утром она занималась стрельбой из лука, послеобеденное время приходил Вень Хэ Тянь и вместе с ним она изучала медицинские трактаты и создавала лекарства. И когда у Императора Гао Чень Цзэ было свободное время, они обедали и беседовали. О Ванцзэ она слышала что он был очень сильно занят во дворце Цзи Цзинь, а в свободное время он тренировал солдат на перевале Цзи и у него совершенно не было времени, чтобы прийти к Мянь Лан. Принцесса скучала по нему, но, когда Вень Хэ Тянь заводил разговор о Ванцзэ, она делала вид будто ей совершенно не интересно.

На шестой день Мянь Лан вернулась в сад Чао Юэ. Был уже поздний вечер и дорожки меж цветущих деревьев освещались зажженными фонарями. Мянь Лан сильно устала и хотела уже скорее лечь спать, вдруг ее предчувствие заставило ее напрячься, и она повернулась в том направлении, откуда чувствовала опасность. Шум доносился со стороны резиденции Сяо Цзы Юя. Мянь Лан увидела как Шуй Сян Ю внезапно напал на Сяо Цзы Юя, и тот отлетел назад. Сян Ю был весьма искусен в бою, Цзы Юй сильно похудел и был в плохом физическом состоянии, поэтому мог только избегать ударов по критическим местам, но продолжал подвергаться беспощадным ударам Сян Ю. Каждый удар был наполнен силой, и удары разрушали даже львов из нефрита перед домом. Это был первый раз, когда Мянь Лан поняла, что обычно мягкая вода может быть такой невероятно твердой. Мянь Лан закричала:

— Помощь! Стража! — Но ни один из стражей не пришел.

Двое охранников поместья Сяо Цзы Юя потеряли сознание от ударов Шуй Сян Ю, а третий был так напуган, что спрятался в зарослях у пруда и дрожал.

Мянь Лан впервые поняла, что перед такой силой никакая стратегия не поможет. В этот момент, несмотря на то, сколько ума у нее и у Сяо Цзы Юя, только равнозначная сила могла спасти Сяо Цзы Юя. Он был сильно ранен и лежал на земле. Сян Ю поднял его с горящими от ненависти глазами, призвал водяной меч и направил его на голову Сяо Цзы Юя. Мянь Лан знала, что ее собственные силы ничто перед мощью Сян Ю, но она все равно бросилась вперед, зная, что ее все равно заденет атака Сян Ю, спроектированная на разрушение. Она бросилась между Сяо Цзы Юем и Сян Ю и закричала:

— Шуй Сян Ю, ты хочешь уничтожить все свое племя!

Водяной меч Сян Ю остановился:

— Это мои собственные действия, не имеющие отношения к моему племени!

— Я — принцесса королевства Гао, и если я говорю, что это связано, то это связано! — Мянь Лан встала перед Сян Ю, и в ее глазах мелькнула студеная хладнокровность, призванная разрушить все.

— Ты — принцесса королевства Гао, но я — принц водного племени Юаньчжоу! Как ты смеешь защищать обычного чиновника? Из-за него умерла моя сестра, и я отомщу за нее!

Шуй Сян Ю использовал свою силу, чтобы отшвырнуть Мянь Лан, и та упала на землю и плюнула кровью. Сян Ю направил свой меч из воды на Сяо Цзы Юя:

— Он заставил Цзинь Цзин пожертвовать собой ради него, и я воспользуюсь его головой, чтобы помолиться за мою сестру!

Мянь Лан закричала с ужасом:

— Нет!

Но Сян Ю не остановился, и его меч направился прямо на Сяо Цзы Юя. Внутри Мянь Лан словно разрывало на куски, но Цзы Юй вместо беспокойства улыбнулся мирно. Внезапно морозный ветер окутал Сяо Цзы Юя и Сян Ю, и меч Сян Ю, прежде водяной, превратился в кусок льдины. Когда ледяной меч ударил в шею Сяо Цзы Юя, он моментально рассыпался в снег. Глаза Сян Ю были кроваво-красными от ярости, и он хотел атаковать снова, но перед ним появилась стена изо льда. Ванцзэ появился внезапно и, пройдя сквозь снег, холодно сказал:

— Если ты хочешь драться, давай сойдемся в другом месте.

Сян Ю был полон ярости и скорби:

— Почему? Ты знаешь, что из-за него умерла моя сестра, почему ты меня останавливаешь?

Ванцзэ был холодным, как кусок твердого льда:

— Когда ты победишь меня, возможно, я расскажу тебе почему.

Он повернулся и собирался уходить, и Сян Ю знал, что при его присутствии он не может убить Сяо Цзы Юя, поэтому последовал за ним.

Ранним утром Ванцзэ привел Сян Ю в старый дом Сяо Цзы Юя. Красные ветви и цветы фениксового дерева медленно раскачивались от прохладного ветерка, отбрасывая тень на могильный камень. Ванцзэ подошел к могиле, а Шуй Сян Ю замер в нескольких шагах от нее.

— Здесь есть деревья, под ними можно прятаться от дождя. Так же можно греться на солнце, когда на небе нет туч, и дышать свежим ветром. Ей бы понравилось. — Сян Ю горько усмехнулся уголками рта. — Я видел как умерли отец и матушка. Я думал, что став главой водного племени больше ни с кем не расстанусь. Кто же знал, что спустя двадцать лет Цзинь Цзин... ляжет в могилу.

Ванцзэ молчал. Сян Ю верно подметил: ветер со всех сторон обдувал двор, не встречая преград и его прическа пришла в беспорядок.

— Я и дедушка растили эту дикарку, она была непослушной и норовила попадать в неприятности...

Сян Ю запнулся и не смог договорить. Он отвернулся и Ванцзэ краем глаза увидел, как в траву скатилась жемчужина. Ванцзэ поднял взгляд и поглядел на душу, маячившую позади камня. Он спросил Сян Ю:

— Ты хочешь увидеть ее?

Глаза Сян Ю были красными от слез. Он посмотрел на Ванцзэ недоверчиво и немного взволнованно. Ванцзэ пояснил:

— Так уж вышло, что я могу видеть души умерших и разговаривать с ними. Ты тоже сможешь увидеть ее, но она не сможет услышать тебя.

Он не стал тянуть и применил свою магию, от увиденного сердце Сян Ю болезненно сжалось. Ванцзэ обратился к Цзинь Цзин:

— Переродиться не хочешь? Так и будешь стоять здесь, как неприкаянная?

Цзинь Цзин, чья бесплотная тень покачивалась на ветру, в изумлении поглядела на юношу:

— Ты и правда видишь меня?

— Да, но предпочел бы не видеть, — ответил Ванцзэ. — Раз ты стала такой, значит, в твоем сердце живет прошлое, которое уже не вернуть.

Цзинь Цзин опустила глаза:

— Я не могу уйти, — она помолчала. Ее взгляд скользнул по лицу Сян Ю. — Брат не бранит меня?

Сян Ю сказал:

— Если бы эти слова могли вернуть тебя к жизни, я бы сидел на могиле и твердил их день и ночь.

Ванцзэ сделал два шага вперед и смахнул с могильного холма полевые цветы, которые принесло ветром.

— От насмешек не будет проку, да и тебе тоже нет смысла себя изводить. Поправь прическу, отряхни одежду, расправь плечи и ступай туда, где тебе место.

С прочими делами предстояло разбираться живым. Выслушав ответ Ванцзэ, Цзинь Цзин покачала головой и ничего не ответила. И Сян Ю и Ванцзэ в глубине души понимали, что, раз девушка стала призраком и не желала покинуть мир, парой слов оковы на ее сердце не разбить. Постояв немного у могилы, Ванцзэ и Сян Ю сели в коридоре. Сян Ю сказал:

— Я с детства занимался совершенствованием под руководством дедушки. Воспитывал Цзинь Цзин и старался не нарушать высших принципов... Я не думал, что делаю что-то неправильно, но, узнав о ее смерти, я понял, что совершил в своей жизни три большие ошибки. Впервые я ошибся, лишив Цзинь Цзин возможности сформировать золотое ядро; во второй раз — когда показал ей мир смертных. — Уголки его губ дрогнули. — А в третий раз, когда отправил ее одну на поле боя.

Ванцзэ неторопливо похлопал его по плечу:

— Каждый день рано утром я привожу сюда Сяо Цзы Юя, а поздно вечером забираю его. Он отказывается жить и ищет смерти, но умереть он тоже не может. Я не сказал ему о Цзинь Цзин не потому что мне все равно на их связь, а потому что Цзинь Цзин не хотела чтобы он знал о ней. Она останется здесь ждать его, чтобы вместе с ним войти в колесо реинкарнации.

Шуй Сян Ю поджал губы. Он понял, что Сяо Цзы Юю сейчас гораздо хуже чем ему и он действительно был сильно виноват перед ним. Ванцзэ сказал:

— Я думаю, Цзинь Цзин бы не хотела чтобы после ее смерти вы, двое ее самых дорогих людей на свете, враждовали друг с другом.

Сян Ю около Ванцзэ вздрогнул. В глазах юноши промелькнула глухая боль, и он насупился. Ванцзэ встал и бросил взгляд на безмолвную фигуру Цзинь Цзин.

— Можешь побыть здесь один.

Юноша удалился. Когда Ванцзэ спустился с горы, на него налетел порыв ветра. Он обернулся. Солнце слепило глаза, но в его свете он различил тень Сян Ю под фениксовым деревом, тот протянул руку и погладил надгробный камень.

***

Спустя несколько недель Сяо Цзы Юй решил вернуться в Сяолин. Когда он жил в Цин Цю, он жил в чужом доме, по сути, имея лишь фиктивный титул чиновника и не обладая никакой реальной властью. К тому же, ему приходилось быть очень осторожным в своих словах и поступках. Теперь же, вернувшись в Сяолин, он начал постоянно общаться со своим приятелем детства Хуа Жуном, которого с позором прогнали из секты СяоЯо. Хуа Жун с двадцати лет прослыл известным пьяницей и развратником, а Сяо Цзы Юй топил горе в вине и все никак не мог отойти от смерти Цзинь Цзин.

Они каждый день кутили и пировали, вкушая все прелести мира. Сяо Цзы Юй постепенно приобщался к дурным привычкам Хуа Жуна и они становились все ближе. В его ранее тихой резиденции стали появляться танцовщицы и певички. Это не было чем-то удивительным. Кто из богатых и влиятельных мужчин не держал рядом с собой кучу продажных женщин? Однажды Хуа Жун привел своих приятелей и проституток в резиденцию Сяо Цзы Юя и столкнулся с Ванцзэ. Ванцзэ пришел в ярость и, не жалея слов, отправился рассказывать обо всем Великому Императору. Великий Император приказал выпороть каждого из компании Хуа Жуна, включая его самого, по шестьдесят раз, и Хуа Жун весь следующий месяц не мог встать с постели в течение месяца. Сяо Цзы Юя он также отругал перед всем двором, заставив его стоять перед входом в зал заседаний на коленях в течение двух часов. После этого Хуа Жун стал бояться Ванцзэ и больше не заходил к ним в резиденцию, а если видел его где-то на улицах города, сразу скрывался в подворотнях... Сяо Цзы Юй стал редким гостем в своей резиденции и постоянно где-то пропадал с Хуа Жуном. Никому в клане Сяолин не было дела до Сяо Цзы Юя, поэтому никто не беспокоился о том, что он впустую прожигает свою жизнь. Только один раз Сян Ю, столкнувшись с Сяо Цзы Юем и увидев его пьяным, пытающимся поздороваться, дал ему сильную пощечину и сказал:

— Эта пощечина от имени Цзинь Цзин!

Сяо Цзы Юй после этой затрещины, чувствовал себя ужасно виноватым, заперся в комнате, чтобы поразмыслить. Но через несколько дней Хуа Жун пришел, когда Ванцзэ не было рядом, и после нескольких рюмок крепкого вина, утащил его с собой. Поначалу Сяо Цзы Юй раскаивался и смущался после каждой попойки, но со временем перестал. В другой раз, когда он столкнулся с Сян Ю и увидел его в гневе, Сяо Цзы Юй в пьяном виде достал хлыст и пригрозил избить Сян Ю. Хуа Жуну пришлось его оттаскивать, так как Сян Ю был одним из самых доверенных людей Ванцзэ и славился своим жестким характером.

Во всем городе Цин Цю больше всех за Сяо Цзы Юя переживала Мянь Лан. Она часто приходила к нему и умоляла его остановиться, он послушно кивал головой, а потом выходил со двора и забывал о своем обещании. Чем дальше, тем все реже Сяо Цзы Юй появлялся в своей резиденции, а Мянь Лан не знала где он, поэтому не могла пойти его искать и могла только ждать его ночами напролет, пока он вернется домой. Но когда он все-таки приходил, он был так пьян, что не понимал, что она говорит. И ни одно из своих обещаний ей он не выполнял.