Звездолёт номер тринадцать

Глава первая: Земля. Часть 1

На вторую неделю пути показалось Солнце. Планет еще не было видно, но звезда прямо по курсу уже загадочно мерцала белым светом, как жемчужина на черном бархате. И с каждым часом становилась чуть ближе.

Почти все свое время Эмма проводила на обзорной палубе под рубкой управления. Хотя называть этот закуток палубой было, пожалуй, слишком оптимистично со стороны капитана. Сидя в крохотном, чуть выдающемся вперед прозрачном коконе, она могла коснуться правым локтем одной переборки, а левым — другой. Спиной она опиралась на входной люк и чувствовала, как маленький старый кораблик гудит и трясется, героически преодолевая световые дни, часы и минуты. Пожалуй, ей даже нравилось это чувство: некое подобие единения с кораблем, хоть и не совсем полного, и гордость за его успехи.

Капитан вольного торговца взял ее на борт с условием, что во время пути до Земли она будет чинить «Воробья» при необходимости. И Эмма честно выполняла свои обязательства. Да и корабль — маленький, много раз латанный, действительно напоминающий своим характером взъерошенную не по силам нахальную птицу - успел запасть ей в душу. Она будет скучать.

До прощания с кораблем по прилету на Землю остались всего сутки - и Эмма никак не могла уснуть. Поэтому в очередной раз пришла сюда. Она так, ждала этого дня! Но сейчас не знала, чего в ней больше: предвкушения или страха.

В детстве Земля была для нее просто строчкой в учебнике истории. Местом, которое они когда-то давно покинули — и которое на их планете — Вьюге — было принято недолюбливать.

Потом Земля стала мечтой. В тот день, когда Эмма поняла, что на Вьюге никогда не сможет поступить в космический флот. Она стремилась к этой мечте много лет. Сначала изучая инженерное дело по старым земным учебникам тех времен, когда вьюжане еще не были вьюжанами и не изобрели кибермодификаций и кораблей с прямым подключением (хорошо, что в папиной электронной библиотеке они сохранились). Потом была многолетняя работа на космической станции в ожидании подходящего корабля и длительная, затрудненная расстоянием, переписка с земной миграционной службой.

И вот теперь Земля совсем рядом, уже завтра она ступит на ее поверхность...

Как все сложится?

Раньше Эмма об этом не думала: до этого все ее мысли занимал вопрос, как попасть на Землю несмотря на то, что корабли из их сектора почти не летают в эту сторону. Потом, во время путешествия, она не думала ни о чем. Первое время Эмма чувствовала себя как во сне — она на корабле, а вокруг нее — космос! Ее мечта начинает сбываться! Ее восхищало все: вид с обзорной палубы, переходы тесного маленького кораблика, гудящий машинный отсек, мигающий огоньками мостик и даже ее крохотная каюта.

Но теперь этот вопрос появился прямо по курсу и надвигался так же неотвратимо, как белая звездочка-Солнце. А ответа на него пока не было — и не будет до завтрашнего дня. Но перестать думать все равно не получалось.

— Может передумаешь? Зачем тебе эта Земля? — сказал капитан за завтраком, и старпом поддержала его согласным мычанием.

Эмму, сидящую у стола с собранной сумкой у ног и нервно крутящую в руке вилку, тоже одолевали сомнения. Да, вольный торговец был не тем, о чем она мечтала — но все же это был настоящий корабль, летающий в космосе (и иногда забирающийся в такие далекие уголки, что никаким ученым не снилось). А что ее ждет на Земле было пока неизвестно.

Тем не менее она с преувеличенной решимостью помотала головой — то ли отвечая капитану, то ли отгоняя собственные тревожные мысли. И старательно ответила на оба вопроса, кратко и по существу:

— Нет. Мечтаю стать ученой и исследовать космос.

Капитан улыбнулся — и Эмма заподозрила, что опять сказала что-то не то. С людьми было сложно: они часто задавали вопросы, на которые не ждали ответа или имели в виду не то, что говорят на самом деле. Вьюжане общались совсем по-другому. Но видимо ей теперь придется привыкать и учиться, чтобы на новом месте на нее не реагировали так же странно.

Старпом вон вообще подавилась яичницей от ее ответа:

— Ха! Исследовать космос? С землянами?! Ну-ну... Да они дальше орбиты не вылезут, если не пнуть хорошенько!

— Не порть девочке впечатление, пусть сама разберется, — шутливо погрозил пальцем капитан, и снова обратился к Эмме. — Но ты действительно подумай: может тебе лучше не на землю, а на Марс? А то и правда — возвращайся к нам, если не получится. Я скину тебе визитку Общества*: если что, пиши, нашим ребятам всегда нужны хорошие механики. И летаем мы дальше и больше, чем эти, из Солнечной. И видим такое, что их кабинетным ученым и не снилось.

Провожать Эмму вышла вся небольшая команда: ее хлопали по плечу, желали удачи и наперебой предлагали остаться или возвращаться, если что. А капитан вдруг сказал:

— Знаешь что: очень надеюсь, что я старый дурак и ошибаюсь в здешних людях, а ты и правда найдешь работу, которую ищешь, и будешь исследовать космос. Удачи! Может еще встретимся где-нибудь на краю галактики.

— Буду рада! — искренне ответила Эмма и, подхватив сумку, сделала шаг за порог шлюза.

*Общество — это разговорное сокращенное название ОВТДК (Общества Вольных Торговцев Дальнего Космоса)

Глава первая: Земля. Часть 2

Первым впечатлением стал шум. Эмма замерла у выхода из стыковочной зоны, пораженная пестрым водоворотом пассажиров за порогом. Казалось, в их движении нет совершенно никакого порядка. И это снова было так непохоже на то, к чему она привыкла...

«Ты хотела изучать другие планеты и культуру инопланетян, — строго напомнила она себе. — Так вот, твоя первая планета. Начинай».

Крепко сжав пальцами ручку сумки, Эмма сделала шаг вперед, а потом еще один, и еще. Толпа, до этого казавшаяся очень плотной, обтекала ее со всех сторон, и Эмма вдруг поняла, что в ней есть свои течения: один поток двигался вправо, к широким дверям, другой прямо, к эскалаторам, третий — еще куда-то. Проблема была в том, что Эмма толком не знала, куда ей нужно — и в итоге сама себе напоминала камень, лежащий поперек реки и всем мешающий.

Так что, увидев над головами пассажиров мерцающую голографическую букву «I», Эмма поспешила туда, надеясь, что этот знак на Земле тоже означает информационную стойку. К ее облегчению, так и оказалось — и в ответ на ее запрос приятный голосовой синтезатор попросил ее подождать, пока к ней подойдет сотрудник из Службы Адаптации Инопланетян.

— Привет, ты должно быть Эмма? — окликнул ее звонкий голос через несколько минут: такой радостный, что это как-то даже резало уши. — Добро пожаловать на Землю!

Эмма обернулась на голос и замерла, уставившись на широко улыбавшуюся девушку.

Первым в глаза бросился зеленый: торчащие во все стороны короткие зеленые кудряшки, зеленые брови, зеленые губы, зеленые ногти... Сначала Эмма в замешательстве пыталась понять, с какой планеты прилетела ее новая собеседница и к какому виду относится, и только потом сообразила, что все это — просто краска, а девушка вполне себе человек. А к ее футболке (тоже зеленой, разумеется), приколот бейджик: «Елена.Служба Адаптации Инопланетян».

Тут Эмма вспомнила, что так долго пялиться на людей и молчать — невежливо — и робко попыталась улыбнуться в ответ.

— Спасибо. Да, я — Эмма Берг, — сказала она, протягивая руку в жесте, про который вычитала перед отлетом на землю.

И, видимо хотя бы на этот раз не ошиблась, потому что «зеленая» девушка сразу же с энтузиазмом пожала протянутую руку.

— Очень приятно. А я — Ель. Ну то есть конечно Елена, но все друзья зовут меня Ель. Ну, наверное, понятно почему — и она улыбнулась еще шире, хотя Эмма думала, что это в принципе невозможно.

Ель была... не то что бы раздражающая, но, скорее, очень непривычная. На Вьюге никто не говорил такого количества ненужных слов и уж тем более не красил волосы в зеленый. Не то что бы это осуждалось, просто... Зачем?! Никакой полезной функции Эмма в этом не видела, хотя, надо признать, смотрелось довольно мило.

И эта непривычность нервировала Эмму, одновременно вызывая жгучее любопытство.

— Означает ли это, что я тоже могу называть вас Ель? — осторожно спросила Эмма, не совсем уверенная, для чего ей в потоке прочих ненужных слов сообщили эту информацию: они ведь пока вроде и не друзья.

— Ну да, естественно, — Ель тряхнула головой, отчего ее кудряшки весело запрыгали, и добавила. — Пойдем в мой офис, разберемся со всякой скукой: документы, жилье, все дела. А потом я с удовольствием расскажу тебе про жизнь на Земле все, что тебя заинтересует. Ну, у меня конечно есть и официальный план лекции для адаптации и все такое, но как по мне он скучный. Хотя, если захочешь, могу и ее прочитать, и даже вручить справочник, хоть электронный, хоть печатный, по выбору. Вообще не стесняйся, спрашивай все, что кажется непонятным: в первые полгода я твой куратор на Земле и всегда готова тебе помочь!

Вся эта многословная речь никак не мешала ей бодро идти вперед, ловко лавируя в потоке пассажиров — Эмма поспевала за ней с огромным трудом. Наконец, они дошли до какой-то неприметной двери и — к огромному облегчению Эммы — оказались в пустом и тихом помещении.

Небольшая комната была обставлена очень просто: стол посередине и два стула по разные стороны от него. Ель уселась на дальний и нажала на столешницу, после чего перед ней развернулось несколько голографических экранов. Эмма поставила сумку на пол и села на второй стул, напряженно ожидая, что будет дальше.

Ель тем временем листала какие-то бесконечные таблицы, задумчиво дергая нижней губой, отчего вставленный в нее камешек (зеленый) тоже дергался.

— Та-ак, — наконец задумчиво протянула она. — Ты же у нас инженер со специализацией на звездолетах? Вообще у меня тут много всяких инженерных вакансий, востребованная профессия, но боюсь, такого чтобы было связано с исследованиями дальнего космоса, нет.

Ель казалась искренне расстроенной, что, честно говоря, удивило Эмму: она не ожидала, что госслужащая, которую она видит в первый, раз, будет стараться для нее что-то сделать и расстроится, когда не получится. Это было... странно. Хотя такое неожиданное сочувствие все равно не могло компенсировать разочарование. Да, она знала, что земляне не очень активно исследуют космос, но надеялась, что у них есть хоть что-нибудь похожее на Исследовательский Флот Вьюги, в который она не могла попасть. А получается, что и тут неудача...

— Слушай, давай так, — наконец предложила Ель. — Я временно подберу тебе что-нибудь из того, что есть, а потом вместе подумаем, что делать дальше? Например, можно попробовать организовать проект, или поискать, может кто-то уже пытается продвинуть что-нибудь подобное или хотя бы тоже заинтересован в таких же исследованиях: чем больше группа, тем выше вероятность, что такой масштабный проект одобрят... Но это все потом. Сначала надо тебя куда-нибудь пристроить.

— А какие есть варианты? — медленно спросила Эмма, окончательно утонув в потоке новых впечатлений и неструктурированной информации.

Ее перегруженный мозг зацепился за мысль, что нужно будет расспросить поподробнее обо всем, что Ель там тараторила после слова «проект». Но позже. Сейчас Эмма с трудом справлялась и с уже имеющийся информацией, как никогда жалея, что у нее только первая ступень модификация, а значит нет встроенного процессора и функции записи диалогов.

Ель снова тряхнула кудряшками и ободряюще ей улыбнулась.

— О, всякие разные! Например, у меня тут несколько инженерных вакансий на Земле, там со стандартным графиком: пять часов раз в неделю. Но это на автофабриках, не совсем по твоей специализации. Можно, конечно, работать здесь, на космодроме, или в орбитальных доках. Но там график ненормированный, сменами: нужно отработать по пять часов пять дней подряд и жить в это время прямо на орбите, а потом четыре недели перерыв. Плюс ко всему дополнительные двое суток в рабочую неделю уйдут на поездку на орбитальном лифте, собственно, с этим и связан такой тяжелый график.

Эмма уставилась на Ель, пытаясь понять, шутит ли она. Но лицо напротив было совершенно серьезным — если, конечно, она верно понимает мимику землян.

— Дома я работала в ремонтных доках орбитальной таможенный станции: чинила инопланетный корабли без прямого подключения, когда кто-нибудь к нам прилетал, — пробормотала Эмма почти сама себе, пытаясь с помощью знакомой информации обрести хоть какую-то опору. — Только... там я дежурила пять дней в неделю каждую неделю. И постоянно жила на станции. Ну, кроме отпуска раз в год.

— Какой кошмар! Средневековье просто! — воскликнула Ель, глядя на нее широко раскрытыми глазами. — Ну ничего, теперь ты на Земле, у нас тут такого ужаса уже несколько сотен лет как нет.

— Ага, — кисло согласилась Эмма, не зная, как на это реагировать, но потом все-таки добавила, постаравшись максимально пояснить свою мысль. — Но вообще мне нравилась моя работа. Не исследования космоса, конечно, о которых я мечтала, но тоже вполне интересно.

Есть посмотрела на нее с совершенно искренним беспокойством:

— То есть хочешь снова работать в доках? Уверена?

— Да, хочу, — еще более кисло ответила Эмма, думая, куда же она денет такую кучу нерабочего времени.

Разве что, попытаться заняться самостоятельными исследованиями Земли и планет Солнечной системы? Уже это-то она может сделать... Даже несмотря на то, что реальность оказалась не такой, как в ее мечтах, она все равно совершила космическое путешествие и находится практически среди инопланетян!

Подбодрив себя таким образом и решив в первый же удобный момент завести журнал исследования, Эмма с новым энтузиазмом вернулась к разговору.

Пока она молчала, Ель листала на экране какие-то файлы. Наконец, видимо найдя то, что искала, она внимательно посмотрела на Эмму и спросила:

— У меня тут твоя анкета... — ее голос звучал медленнее, чем до этого, будто она осторожно подбирает слова. — Правильно я понимаю, что причина иммиграции: невозможность установки кибермодификаций? То есть условия, которые мы обычно предоставляем вьюжанам, тебе не подходят? Прости, что спрашиваю. Просто мне нужно это понимать, чтобы подобрать для тебя оптимальное жилье. У нас живет не особенно много вьюжан, но они, вместе с некоторыми андроидами, отстроили себе жилой комплекс в Антарктиде. Тебе, наверное, это не подходит?

Эмма медленно покачала головой, нисколько не обидевшись (чего, видимо, боялась Ель). Ну да, ей не очень нравилось говорить на эту тему, но ведь и Ель спрашивала не просто так, из любопытства — ее интерес вполне обоснован.

Подумав, она решила объяснить все как можно подробнее, потому что не была уверена, что земляне хорошо разбираются в особенностях вьюжан:

— Не то что бы совсем не подходит. Мне установили первую модификацию, но она плохо прижилась: выяснилось, что у меня редкая аллергия. Поэтому мне нельзя проходить следующие ступени, как это делают все вьюжане. Но первая ступень — это как раз устойчивость к сложным условиям среды, в том числе к холоду. К сожалению, из-за плохой совместимости, я не так устойчива к холоду, как остальные вьюжане, но могу переносить его лучше, чем обычные люди. Так что, если нужно, я могла бы жить и в Антарктиде. Но это было бы не совсем комфортно...

Ель в ответ замахала на нее руками с чем-то, похожим на панику:

— Нет, ты чего! Если не комфортно, то и не надо! Подберем что-нибудь получше... — и тут ее явно осенила какая-то идея (Эмма в этот момент подумала, что такой энергичный человек, как Ель, захваченная какой-то идеей, выглядит, пожалуй, даже пугающе). — Слушай, а давай к нам! Будем жить рядом! Точно! У нас и людей для проекта можно поискать, статью про тебя с ребятам сделаем, народ попросим репостнуть. И я даже кажется знаю кое-кого, кому тоже понравится мысль об исследовании космоса. О! И у нее как раз есть место для соседки. Очень удачно, правда? Как отлично получается! Сейчас тогда все оформим, и пойдем на посадку на орбитальный лифт. Я тебе по пути расскажу все-все про Землю и про наш город! У нас кстати отличный город! Основан еще в XVIII веке, представляешь? И отлично сохранился! Ну, конечно, часть — это реконструкция, да и внутри все переделано по современным стандартам... Ну, относительно.

Тут она замерла, будто что-то вспомнив, и, немного подумав, добавила:

— Надеюсь, ты не против пожить в историческом здании?