Звездократия

Вспомнить всё

На Земле принтеров и компьютеров не было и в помине, когда брата-тушки распечатали пачку листов. Там, где они их распечатали, первый компьютер появился ещё до создания нашей, этой Вселенной, а возможно не нашей, а просто этой Вселенной, в которой обитатели всего лишь гости.

Можно ли, живя в этом мире, понять, как устроена Вселенная и как её можно сделать? Может быть это можно вспомнить? А может быть все открытия это всего лишь воспоминания того, что уже давным-давно известно? И можно ли открыть то, чего нет во Вселенной? А изобретения – это тоже воспоминания? Человек в этом мире сам решает, как и создатели в том-другом? Создатели выдумали и создали законы устройства Вселенной и жизни внутри неё или изучили и применили их на практике? Или всё-таки, Вселенная появилась из неоткуда, сама по себе, невзирая ни на какие законы и правила? Обязательно ли отвечать на эти вопросы с точки зрения науки, с предъявлением соответствующих доказательств? И да, и нет – кратенько можно дать ответ на все эти вопросы.

– А сколько времени нужно на то, чтобы создать Вселенную? – спросил Подкатани у Звездочёта.

– А зачем тебе это знать? Ты что Вселенную собрался строить? – спросил Звездочёт.

– Да, – громко и чётко произнёс Катани-Подкатани.

– Громогласие ты моё, не моё. Сначала хотя бы «Школу Боевых Искусств» закончи, – увильнул Звездочёт, оставив ответ на потом, равное приблизительно семи млрд. световых лет, по ощущениям Подкатани так и не получившего ответ на вопрос в продолжившимся разговоре уже о том, что ему ещё нужно сделать прежде всего и как это важно.

Тот свет, загробные и потусторонние миры, параллельные миры и вселенные, другие измерения –это разные понятия? Или это одно и тоже и нет, одновременно? Какая связь между ними и этим миром? Есть ли эта связь? Можно ли дать вразумительный ответ на эти вопросы в этом мире, предъявив неоспоримые факты? Ведь, если эти миры и реальны, то находятся в недосягаемости для местного населения. Может быть про них просто забыли и их нужно вспомнить?

– Некогда мне тут вашим абстракционизмом заниматься, – сказал мёртвый тут, живой там товарищ Ленин, тогда ещё самостоятельно «упаковывающий» Вселенную «Коммунизм» по последнему слову техники, с помощью клавиатуры и программного кода.

– А что не так? – спросил первый школьник из «Школы Создателей Планет».

– Всё не так, – «обломал» Ленин.

– Ну и ладно, – сказал второй.

– Сами всё сделаем, – добавил третий.

– Флаг вам в руки! Вот ваш мёртвый груз, – «подколол» Ленин и отдал школьникам, пачку листов, с распечатанными на них текстами и рисунками, которые хотели оживить брата-тушки.

Кто-то «приехал» из Рая, кто-то из попугая

На том свете Звездочёт – первый хозяин этой Вселенной – нехило состарился, а где-то и в чём-то даже «зашкварился». Настал момент, когда всё надоело и осточертело. В совсем не так быстро, как на Земле, стареющем теле застряла его вечно молодая душа. Он там, как и некоторые Земляне здесь, частенько думал о том, что было бы неплохо свалить из этой-той «дыры».

«Дыра» же здесь является центром нашей Вселенной, и несмотря на этот статус, Солнечная система самая отсталая планетная система в плане устройства и условий проживания. Есть системы куда привлекательнее.

Самые привлекательные планетные системы в плане устройства – это системы не с одной населённой планетой, а с несколькими, причём можно летать с планеты на планету на космических аппаратах, а наука самая почитаемая и предпочитаемая область деятельности.

Самые привлекательные по условиям жизни – это планетные системы типа «Рай». «Рай» для мусульман, «Рай» для христиан, другие системы «Рай» вплоть до систем «Рай» для одного живого существа или двух.

К сожалению, а может быть и к счастью, люди на планетах систем «Рай» не владеют научными обоснованиями устройства их мест обитания. Но даже там, в серпапрыз-благо-благоприятнейших условиях, возникают вопросы: Почему так, а не эдак? Откуда всё взялось? и т. д. и т. п.

Эта Вселенная, самая древняя из всех существующих в реальности Вселенных, родилась неизвестно сколько много лет тому-назадаперад на просторах бесконечного пространства на ТОМ, не на Том и не том свете.

ТОТ СВЕТ... Тот Свет... тот свет... Когда читаешь, разница видна по размерам букв. Однако, если слушать гэна чтиво, непонятно о каком свете идёт речь. И, наверняка, всем совсем не ясно почему тех светов три, а не один, или пять, или двадцать пять, или триллион.

По большому счёту, все перечисленные количественные варианты приемлемы вплоть до бесконечности. Но здесь, прежде всего, хотелось бы отметить тот свет, написанный заглавными буквами, а затем и два других. Уточнить разницу между ними, уменьшить значение размеров букв, и тем самым вернуться к одному тому свету, который включает в себя все возможные.

Так вот. Другое измерение или потусторонний, загробный, параллельный мир за границами Вселенных, возможно, самый далёкий, навороченный и важный – там, где ведётся производство Вселенных и живут их создатели – назовём Мотория, от слова мотор. Там, как и в остальных уголках Нашей Необъятной Родины, на просторах бесконечного пространства с этой Вселенной, напоминающей футбольный мяч по размерам и форме, в виде светящегося шара, а где-то Гигантский Пылающий Шар рядом с подобными ему шарами, – так вот, даже там, как и во всех уголках не уголках, было, есть и будет ещё что изучать, придумывать и воплощать задуманное в реальность.

Тот свет в других планетных системах этой Вселенной, поближе и по важности соизмеримый с этим светом Солнечной системы, который становится тем светом, если перерождаться в этой же системе, например, из человека в попугая или наоборот, кто-то подсказывает, что сейчас называть никак не нужно.

Достопримечательность в костюме звездочёта

Звездочёт всегда «догонял» всё сам. Делал всё сам, причём совершенно бесплатно, но не совсем и не всегда безвозмездно. Он всегда делился своими достижениями ничего и не от кого не скрывая. Для всех так же, как и для себя – это кредо осталось с ним, во всех его жизнях, навсегда и назаусёды. И однажды ему удалось создать целую Вселенную из самого себя, точнее, из одной своей частицы. Для этого, прежде всего, ему пришлось извлечь из себя эту частицу, разработать технологию клонирования этой частицы и технологию создания химических элементов на основе этой частицы. Потом, а потом и «суп с котом».

Бабай-раздолбай побывал на том свете в Мотории, но ещё не родился на тутэйшай Земле, на которой предстояло родиться в очередной раз, как и его хорошо знакомым сотрудникам с того самого света: брататулькам-пулькам Чорту, Бугаю, Паламаю и братишке Незеваю. Эти персонажи появились там благодаря своему создателю, в костюме звездочёта, в виде человека, который однажды сказал, отвечая на поставленный вопрос, на какой-то планете, в другом виде, но возможно на русском языке:

– Ничто не откуда не появилось и никуда не исчезает. Всё всегда было только в разном виде, в разных формах, в разных местах и просто изменяется с течением времени по действующим законам химии, физики, астрономии и т.д. и т.п. Кровь может быть любого цвета, а может быть, что её может и не быть, и не смотря на это, организм будет жить и процветать. А процветать организм может даже в прямом смысле, а не в переносном.

– То есть из организма могут вырастать цветы? – спросил спрашивающий.

– Совершенно верно мой юный друг, – ответил отвечающий.

– И при этом организм будет жить? – уточнил спрашивающий.

– Да. Жить и радоваться, наслаждаться и улыбаться, – дополнил отвечающий.

В Мотории, немного ранее, товарищ Ленин продиктовал товарищу Сталину план спасения от вторжения немецко-фашистских захватчиков. Пальцы рук Сталина, словно пальцы пианиста-виртуоза, ввели информацию с помощью клавиатуры в компьютер управляющий этой Вселенной, которого лишился его хозяин, став достопримечательностью для тамошних жихароу.

– Пруйвет, старый дед! – «подкатил» Незевай, протянув руку на пальцах которой красовались чёрные блестящие ногти-когти, и с помощью зелёных мышц, спрятанных под прозрачной оболочкой кожи не кожи, пожал кисть дружбана, протянувшего руку в ответ.

– Забадай меня бадай! – откликнулся Звездочёт и подчеркнул, глядя на тело с разноцветными изображениями: – Нехило ты размалявауся! Ай, да красаучык-чык-чырык!

«Сейчас вылетит птичка» – последнее что услышал Звездочёт, не успев высказать удивление по этому поводу, перед тем как вспышка-малышка, она же Вспышка Для Уничтожения «испепелила» его разум, оставив пустоту вместо его глаз и мозга.

Так первый хозяин этой Вселенной в костюме звездочёта, в виде человека, был умерщвлён выпускниками «Школы Создателей Живых Существ» и «Школы Боевых Искусств».

Его тело и по сей день «трудится», став сьюрпрыз-прыгзс аттракционом, на который можно попасть, приняв необходимые размеры, с помощью Создателей Живых Существ. По его длиннющей бороде можно кататься, как и по «хрустальному» мосту, проложенному сквозь черепную коробку, под «звёздным» колпаком, через глаза и уши.

Бабай-раздолбай все эти события «проспал» путешествуя на Просторах Этой Вселенной и родился на Земле, после того как сначала побывал абортом. Ох – так прозвали этого землянина жители Мотории.

Убийство заместителя, утверждённого в Кремле

Вторую мировую войну на этой планете развязал Незевай – очередной хозяин этой Вселенной, второй после Звездочёта, завоевавший Вселенную своим умом и сообразительностью во времена Римской империи под началом Октавиана. Его мотив был очевиден для приемника Зевса – того самого Зевса, руководителя создателей Солнечной системы – и совсем непонятен проживавшим в то время людям на Земле. Хозяин таким образом решил преподать урок за убийство своего бывшего заместителя, императора Всероссийского, царя Польского и великого князя Финляндского Николая Второго, а также за предательство других своих протеже.

Мотивы Гитлера всем хорошо знакомы из истории и его пламенных речей, написанных для него новыми хранителями Солнечной системы, подготовленными её создателями, покинувшими Моторию после смерти Октавиана на Земле и рождения его там, в Мотории.

Великой Отечественной назвали Второю мировую войну мега-деды-дзеды, попавшие за пределы этой Вселенной в Моторию, с помощью Ад-теца, который и поднимал их в атаку на защиту своей Родины Радзимы.

Ад-тец протекает везде и всюду сквозь Материю по действующим законам и правилам.

Адольф Гитлер застрелился, предварительно забрав жизни своих любимых и драгоценных членов семьи. Так закончилась Первая Мировая Война Умов, под предводительством Юлия Цезаря, начатая Октавианом Августом, которого перепутали с Иисусом Христом, после смерти Октавиана.

Началась Вторая Мировая Война Умов, необъявленная и умопомрачительная, как первая.

«Ушатать», «угро-ха-ха-тать», угробить

Катани-Закатани окончил «Школу Боевых Искусств», в которой изучал все известные организмы и способы борьбы с ними, включая применение боевого оружия. Там он и узнал, как устроен организм Звездочёта, но никто не знал, как этот организм уничтожить или хотя бы умертвить, вышибив душу наружу.

Звездочёт испокон веков был в виде человека, организм которого в корне отличается от организма типичного здешнего землянина. Лучшие умы размышляли над тем, как умертвить пристарело-застарелого, чтобы получить в распоряжение всё его состояние, включая эту Вселенную.

«Ушатать», «угро-ха-ха-тать», угробить и т.д. и т.п. организм Звездочёта, задачка была не из лёгких не лёгких. Но всё ж таки, пока Китайцы под чайную церемонию строили свой план уничтожения, друзья со школьной скамьи не скамьи разработали и осуществили свой план.

Всё своё свободное время Катани-Закатани тратил на разработку принципиально нового оружия, которого ещё не было, так сказать, в природе не природе. Результаты его исследований и разработок вылились в пистолет, стреляющий Вспышками Для Уничтожения, а в дальнейшем свойства тех вспышек были полностью изучены, и в природе не природе появились Вспышки Для Лечения и другие виды вспышек. Оружие испытали на копии организма Звездочёта, который сотворили в «Школе Создателей Живых Существ». Руководителем группы разработчиков копии организма Звездочёта был Незевай. Какова природа тех вспышек, конечно, интересно, но это не столь важно в этом тексте, как и то, чем дышат и из чего сделаны там люди, хотя нет, назовём их «пчеловеки», для отличия. Неважно и то, на каком языке говорят там, как и многое другое, главное – испытания прошли успешно.

«Заряд вылетел из ствола, попал в мозг испытуемого организма через глаза и полностью уничтожил мозг и глаза организма, оставив на их месте пустоту. Все остальные части испытуемого организма в целости и сохранности и, как всегда, не поддаются разрушению под воздействием всех известных на данный момент веществ и материалов» – эту запись прочитал «следователь последователь по особо важным делам» Лео Мачитроллей в журнале «Испытания Организма Звездочёта», гораздо позже, тогда, когда… А вот когда? Может быть никогда? Может быть не было никакого такого Лео, как и остальных уже обозначенных героев? – Возникли оставшиеся без однозначного ответа вопросы, благодаря которым нарисовались события, не поместившиеся в текущий подраздел повествования, говоря о том, что «следователь последователь по особо важным делам» там – это не должность и не работа в привычном для тутэйших землян понимании.

Катани-Закатани и Незевай стали думать над тем, где, как и когда «засандалить» вспышку в глаза Звездочёту, которого между собой называли Звездолёт. Они не были врагами Звездолёту, благодаря которому там родились, наоборот, дружили и хорошо его знали. Знали и том, что Звездолёту осточертело всё на свете и тот с радостью укатил бы в иной мир.

– Глянь, что я нашёл, – сказал Незевай и продемонстрировал Катани карандаш, положив его на стол.

– Что это? – спросил Закатани.

– Это карандаш, – ответил Незевай и дополнил: – Раздобыл его в музее. Этой хренью когда-то писали.

– И что? – спросил Закатани.

– Предлагаю сделать копию карандаша с зарядом. Вручить карандаш Звездолёту, и когда тот будет его рассматривать, разрядить, – уточнил Незевай.

– А чем тебе не нравится вариант с обычным выстрелом из пистолета? – спросил Катани.

– Про наш писто-летище никто кроме нас ещё не знает. И чем дольше, тем лучше, – ответил Незевай. – А Звездолёт хоть и говорит, что ему всё надоело, увидев пистолетище, может и передумать. Шлёпнет нас и заточит на веки вечные в каких-нибудь амёб или, того хуже, в кристаллические решётки камней, или другой какой хрени.

– Сомневаюсь, что всё, что Звездолёт говорит, правда, – начал озвучивать возникшие мысли Закатани. – И тому подтверждение успешные испытания пистосвиста, если конечно ваша школа не допустила никаких ошибок при создании копии организма. И не думаю, что Звездолёта насторожит боевое оружие. Наоборот, он должен обрадоваться тому, что его желание может, наконец-то, осуществиться, – предположил Катани.

– Тоже так думал, – отозвался Незевай. – Но все попытки его «мочкануть» закончились давным-давно, тогда ещё и нас не было, как и завещания, в котором он завещал всё своё состояние своему убийце. Он может и составил завещание ради «понта», чисто «порисоваться», убедившись в том, что его уже никто и никогда не «завалит». А сейчас, – когда удалось создать его копию, и он точно об этом знает и понимает, то что это нехило поспособствует разработке оружия, – не удивлюсь если вскоре его завещание изменится. В разговоре с ним на эту тему мне показалось, что это его настораживает и напрягает. Благо, что про успешные испытания никто кроме нас ещё не знает. Лучше не тянуть с этим делом, хоть и по всем известным, самым оптимистичным прогнозам некоторых специалистов, разработка оружия займёт уйму времени, – высказал свои опасения Незевай.

– Ну тогда с таким же успехом можно любой другой непохожий на оружие предмет использовать, – возразил Закатани.

– Может и так, – согласился Незевай и возразил: – А может, любой другой предмет Звездолёт отложит в сторону и даже не взглянет, несмотря ни на какие уловки его заинтересовать. У меня в голове уже почти сложилась пазлы осуществления плана, используя именно карандаш, который наверняка вызовет у него любопытство, которое можно подогреть, подобрав нужные слова. Он если и видел карандаш, то очень и очень давно. Два дня назад он мне ответил, что не видел карандаш, – добавил Незевай в пользу старинного предмета.

– Ладно. Убедил. Сделаю, – согласился Катани-Закатани и добавил: – Только это будет не совсем карандаш, а предмет побольше, чтоб заряд уместился необходимой мощности. И сделаем его ещё необычней, чтоб Звездолёт наверняка заинтересовался, даже если уже вспомнил, после разговора с тобой, что такое карандаш и как он выглядит.

– Отлично! – обрадовался Незевай – Звездолёт действительно уже мог вспомнить что такое карандаш. Это даже хорошо! Уже вижу и слышу, как Звездолёт говорит: «Это карандаш? Что-то не похож. Дайте-ка поближе рассмотреть», – протараторил Незевай, широко улыбнулся, обнажив две алые дуговые пластины выполняющие функции зубов, и добавил: – Твой, как ты выразился «пистосвист» и будущий карандаш не карандаш, теперь самые ценные и важные предметы на всём белом свете, которые не должны попасть в чужие руки, как и информация об их устройстве. Думаю, Бугай и Паламай помогут справиться с этой задачей.

– Да, – поддержал Катани, – без их хранилищ это невозможно, как и без систем безопасности Чорта. Надеюсь, Звездолёт покинет нас с хорошим настроением, и мы когда-нибудь, где-нибудь, опять с ним встретимся. Хоть и вероятность встречи очень мала – один к бесконечности, а может и того меньше – ноль, – начал рассуждать Закатани, невольно изменяя тему разговора.

– Ноль, тролль. Если бы, да кабы, то не родились бы мы! – прервал Катани Незевай. – Постараюсь, чтобы Звездолёт от души похохотал перед дальней дорогой. Да и тебе не мешало бы развеяться.

Слово «развеяться», немного насторожило Закатани. Он представил, как его тело распадается на мелкие частицы, которые разлетаются в разные стороны.

Лео Мачитроллей и чёрная пустота

В «Университете Времени» – неподалёку от «Института Вселенных», по меркам тамошних здешних, и на расстоянии неизвестно сколько миллиардов световых лет от тутошних – Лео Мачитроллей слушал лекцию очередного хозяина этой Вселенной.

«Всем вам хорошо известно математическое равенство: «бесконечность умножить на бесконечность равно бесконечность», – произнёс лектор и обратил внимание слушателей на последнюю часть своего изречения, запечатлённую в виде математических символов с помощью то ли частиц, то ли волн, видимых тамошним жителям и ничего о них не подозревающим тутошним: ∞х∞=∞. – На первый взгляд это равенство не о чём, а кому-то оно может показаться непостижимым. Однако оно имеет вполне конкретное отображение в реальности, сохраняя некоторую абстрактность в деталях.

Итак, значение «непостижимого равенства не о чём» простое, как три копейки: в бесконечности, точнее, в бесконечно бесконечном пространстве может быть бесконечно много бесконечностей – любых, в частности своих, чужих, общих и ничьих, о которых и будет сказано далее.

Конечно, то, что может быть не значит, что так и есть, и – что оно вообще нужно. Но изначально, по умолчанию у каждой души есть своя собственная бесконечность – и это точно. А в итоге может быть бесконечное множество своих бесконечностей.

Что делать со своей бесконечностью и делать ли – каждая душа решает сама. От этого зависит какой будет эта самая бесконечность – абсолютно пустой и безжизненной или наоборот.

А вот в чужой бесконечности придётся делать только то, что там дозволено, иначе…»

«Не видать удачи!» – подумал Ох. Эта фраза перебила и заменила в голове Лео фразу лектора: «иначе личную бесконечность, которую невозможно «отжать», можно очень даже ограничить».

Услышавшие фразу лектора призадумались о возможности невозможного и невозможности возможного.

Лео отключился от хода мыслей лектора и погрузился в свои собственные, которые были доступны не только ему одному, как всегда не одному. В этот раз с ним на связи оказались ещё двое, раскрывших своё присутствие. Одним из них оказался Ох. Вторым, из Лео не Лео, оказался неизвестный персонаж. И неизвестно сколько ещё Лео не Лео, всё-таки Лео, остались незамеченными.

В их-его голове-головах, уже не впервой, нарисовалась чёрная пустота, в которой появился светящийся шарик, а за ним, строго по прямой, нарисовалась шеренга ему подобных, устремившись в бесконечность.

Затем вокруг первого появившегося начали расти новые аналогичные шеренги, в разных направлениях.

Вдруг из чёрной пустоты появилась пара белых перчаток на руках, слившихся с чернотой пространства, которые начали совершать движения, напоминающие движения кистей рук фокусника, показывающего фокус. Одна из перчаток взяла шарик и исчезла с ним, вместе со второй.

– Ну вот, уволок! – возмутился не Лео, всё-таки Лео, первым раскрывший своё присутствие, находясь в каком-то другом месте.

– Чего ты так волнуешься? Это всего лишь шарик, – вмешался отключившийся от хода мыслей лектора, уже давно привыкший к таким играм разума и познакомившийся с некоторыми своими параллельными потусторонними воплощениями, сидящий на лекции.

– Всего лишь шарик?! – продолжил возмущаться, возмущённый. – В прошлый раз ты говорил, что это одна из наших Вселенных!

– Может и так. А может и просто шарик. А может это твоё-моё воплощение, которому будет лучше в другом месте. В месте где есть жизнь, а не в чёрной пустоте, в которую загнал всех нас один из нас.

– Ну, простите, – дал о себе знать Ох, вспомнив как думал и настаивал на том, что после смерти нет ничего, кроме чёрной безжизненной пустоты, понимая, что такой вариант развития событий исключать нельзя.

– Брось. Не стоит извиняться. Быть безжизненным светящимся шариком тоже полезно, как и не светящимся, как и не шариком, а пустотой, или бесконечно малой точкой, или ещё чем-нибудь, как в единственном, так и не в единственном экземпляре, – заметил «считающий» на лекции «ворон», никогда не видевший их вживую.

Чёрная пустота стала белой. Шарики стали лопаться, взрываться, расти и уменьшаться, превращаться в различных персонажей, известных тамошним и тутошним, в том числе в сказочных и мифических.

Действие разворачивалось вокруг центральной фигуры, махавшей деревянной палочкой, в костюме того самого умерщвлённого Звездочёта, от чего складывалось впечатление, что палочка волшебная и благодаря ей происходят эти события.

Развитие этих событий стало периодически посещать их-его головы-голову. Каждый из Лео не Лео, всё-таки Лео дал собственное название месту где это происходило. А происходило это не в Мотории и не во Вселенных, потому как там такое невозможно. Ох назвал то место Крахобория, там-тамошних жителей крахоборами, от слов «крах», «брать» и «бороть». А обнаруженный в Крахобории ещё один Лео не Лео, всё-таки Лео был назван Крохатут, несмотря на то, что он там.

Вечность - одно мгновение

Бабай-раздолбай отправился куда глаза глядят. Он шёл долго, разговаривая сам с собой, по следам Звездочёта.

Видеть следы могли только те, у кого были специальные очки-чудо-окуляры. Те очки были первым изобретением Катани-Закатани, а Звездочёт дарил их лучшим выпускникам «Института Вселенных». Бабай-раздолбай не был выпускником, но дружил с Катани-Закатани, благодаря чему узнал устройство чудо-окуляр и смог их сделать.

«Смерть» – прочитал Бабай-раздолбай надпись над чёрным квадратом, к которому привели его следы и не раздумывая прошёл сквозь него.

По ту сторону злосчастной геометрической фигуры его тело испарилось, а душа - «уголёк» не уголёк взмыла вверх, остановилась и разгорелась ярким пламенем в кромешной темноте.

– Для человека, разложившегося на атомы, вечность – одно мгновение, – подумал Ох, может не Ох.

– И что? – спросил некий Ох не Ох, всё-таки Ох, может быть Лох.

– А то, что одной вечности вполне достаточно, для того чтобы оформить «уютное гнёздышко» на свой вкус и цвет, а одного мгновения, чтобы до него добраться из любой точки пространства, – добавил Лео Мачитроллей, заканчивая слушать, смотреть и читать журнал «Испытания Организма Звездочёта», хранящийся в виде программного кода в памяти компьютера-крохьюнтера.

– Можно и быстрее оформить! – с усмешкой отозвался некий Ох не Ох, может быть и не Лох.

– Шустрило-мозгобомбило. Значит уже там, в «уютном гнёздышке», обитаешь? – предположил Мачитроллей.

Шустрило-мозгобомбило не отозвался.

– Крохатут, – подумал Ох.

– Похоже на то, – добавил Лео.

И только он хотел запустить видеозапись, хранящуюся в крохьюнтере, как Ох его перебил.

– Первоначально смысл фразы был-то немного другой: без «уютного гнёздышка» – умер человек, например, стал камнем, может быть, на целую вечность или перерождался животным, или ещё кем, в те же сроки, а уж потом, когда вечность закончилась, потому как нет ничего вечного, кроме бесконечного пространства и постоянно изменяющейся материи под действием внутренних сил, родился вновь человеком.

– А этот вариант никто не отменял, – отозвался Лео. – Вариант мощный и рабочий ещё со времён фараонов, по вашему летоисчислению. Но жизнь не стоит на одном месте. Всё меняется, появляются новые варианты. Лучше зацени, что Звездочёт при жизни за Бога разговаривал, – добавил Лео Мачитроллей.

И только он хотел запустить-таки видеозапись, хранящуюся в крохьюнтере, как Ох опять встрял.

– Да погоди ты. Может тогда и фразу поменять? Вечность смертью заменить?

– Можно и жизнью заменить или пустотой, или ещё чем. Но думаю не стоит. Не забыл, что у каждого своя вечность? – отозвался Мачитроллей.

– Ну да, – согласился Ох. – А за Бога – это про папу и маму – про Ад-теца и Материю, по вашим пчеловеческим, моториянским понятиям?

– Да, про них, по нашим тутошним, для вас тамошним, современным понятиям. – подтвердил Лео.

– Ну, расскажи, – попросил Ох, не зная о том, что Лео не сам будет рассказывать.

Мачитроллей запустил-таки видеозапись, хранящуюся в крохьюнтере.

«Отрицать Бога – значит отрицать всё. «Гнать» на Бога – значит гнать на всех. Почему? А потому, что Бог – это всё и все, к тому же везде и не только в поле зрения или досягаемости. Не забывайте об этом, как и о том, что вы всего лишь часть Бога, как и остальные работники этого заведения, – именно так, то ли с претензии, то ли с угрозы, то ли с предостережения, то ли с напоминания, начал свою речь Звездочёт, перед будущими создателями какой-то Вселенной, в «Институте Вселенных».

Бог везде и всюду. Всё происходит благодаря ему. С этим спорить бесполезно, как и с тем, что у каждого живого существа своя собственная воля и свой собственный разум.

Благодаря воле и разуму, как ваших, так и предшественников, с Божьей помощью, вы сможете воплотить задуманное в реальность.

В настоящее время производство Вселенных, видимо, уже на пике своего развития, как по скорости, благодаря развитию крохьюнтерной техники, так и по содержанию, которое в основном является улучшенными копиями того, что уже есть.

Нет ничего невозможного. За исключением того, что Вселенные функционируют строго по законам и правилам, заложенным создателями, которые невозможно будет изменить. Поэтому, прежде чем приступить к тому, ради чего вы здесь, сначала придётся ознакомиться с устройством уже известных Вселенных и таким образом, узнать какие могут быть допущены ошибки, чтобы избежать их в дальнейшем».

Лео остановил видеозапись, хранящуюся в крохьюнтере, сделанную когда-то Катани-Закатани, который вопреки запрету, записывал почти все события в «Институте Вселенных», с помощью скрытой камеры, но хранил записи в тайне от всех, благодаря чему не «спалился» и не нанёс ущерба.

– Интересное кино, – отреагировал Ох.

– А как ты узнал, что это кино? – спросил Лео, потому как не сообщал о том, что запускает видео.

– Не знал. Но теперь знаю, – ответил Ох. – У нас, тут, так иногда говорят об интересном, даже если это не кино.