Звездный парус. Том 2

Глава 1. Жизнь в пустоте.

В пустоте, на необъятных просторах вселенной, дрейфовало корабельное... кладбище? Нет, то что там творилось было чем угодно, но уже точно не кладбищем. Это скорее напоминало какой-то улей, размазанный по огромному пространству. Постоянно виднелись вспышки то от сварки, то от резки. Туда сюда сновали стайками и по отдельности ремонтные дроны, словно мошкара. Где-то в центре всего этого висел гигантский по своим габаритам корабль и внутри него разгорался жаркий спор.

— Не пущу! Только через мой кристаллический труп!

ИскИны Джора представляли собой искусственно выращенный в лабораторных условиях мутноватый полупрозрачный кристалл из крайне редкого во вселенной минерала. С помощью нанолазера, послойно, прожигалась внутренняя структура. Чем-то это напоминало многослойную печатную плату, если смотреть под мощнейшим микроскопом.

(Примерно так, только в миллионы раз больше элементов. Размер - Ила примерно 30 кубометров, или примерно размер грузовичка)

— Да за чем мне твои абордажные дроиды в отпуске! Ила, у меня кораблик 20 метров а не 200! Где мне их размещать?! Мне что прикажешь с "бастионом" в обнимку спать, а его башенным щитом вместо одеяла укрываться!

Абордажные дроиды представляли собой все те же штурмовые доспехи, только без оператора внутри. Его заменял ИскИн. Это было сделано из-за архов. Раньше использовались более эффективные модели на подобие пауков, скорпионов и так далее. Но архи быстро научились отличать живых абордажников от дроидов и выбивали их в первую очередь. В связи с этим стали делать гуманоидных дроидов, максимально похожих на остальных абордажников. Пожертвовали долей эффективности с целью маскировки и сохранения экипажа.

— В мед капсуле будешь спать. Обучение никто не отменял!

— Возьму одного "Жало", и то, только чтобы тебя успокоить:- проворчал Олег.

— ....... Десять! Пять "Бастионов" и пять "Жал". Друг на друга в уголке в кают компании их сложим. Много места не займут.

— Женщина, не доводи до греха! - Снова начал заводиться Олег.

— До какого?! Может гордыня? Будешь гордиться своим ослиным упрямством? Или чревоугодие, пойдешь сейчас грабить пищевой синтезатор?!

— Ила, я ведь и приказать могу!

— Ах так! Тогда я верну синтетический голос и буду с тобой разговаривать исключительно как положено искину! Олеж, ну пойми. Я же о тебе беспокоюсь. А вдруг что-то случиться? Вдруг там архи, или ваши спецслужбы тебя обнаружат?

— Ты вот откуда этого понабралась? Не получилось так, попробуем по другому? Ох уж эти ваши женские штучки. Будто снова женился!

— Я лучше за пылесос замуж выйду! За него хоть переживать не придется! Будет спокойно ездить туда сюда и чистоту наводить!

— Два! Возьму двоих и хватит!

— Хотя бы шестерых. Что двое смогут? Даже коробочку не организуешь!

— Вооот! Нормальная коробочка это четыре и точка!

— Ну хотя бы четыре...

На этом спор затих и каждый молчал о своем. Олег снова ушел в инженерный планшет, продолжая корпеть над проектом корвета, который пришлось серьёзно переделывать. Он бурчал, что в кают компании ему эти жестянки не нужны и придется добавлять абордажную секцию.

Ила продолжила принимать отчеты и следить за ходом ремонта флота.

С моменты расконсервации прошло пару месяцев.

Корвет флота считался полноценной боевой единицей.

А значит — его капитан обязан был понимать корабль целиком.

За это время Олег успел полностью пройти базы пилота малых кораблей, отработать их внутри тренажёров виртуальной реальности и сдать практические экзамены по управлению кораблём в боевых условиях. Виртуальные симуляции снова оказались на уровне, который поначалу вызывал у него почти физическое ощущение нереальности происходящего.

Перехваты.

Манёвры.

Уклонение от огня.

Выходы из гипера.

Повреждения систем.

Разгерметизация отсеков.

Аварийные посадки.

Иногда ему приходилось управлять корветом практически вручную, удерживая корабль на остатках тяги после повреждения маршевых двигателей. Иногда — выводить корабль из-под удара во время перегрузки щитов. Иногда — наоборот вести бой, одновременно распределяя энергию между оружием, манёвровыми системами и защитой. Капитан малого корабля обязан быть и пилотом, в случае его недееспособности.

После этого началась навигация.

Именно тогда Олег по-настоящему понял, насколько безумной задачей являлся гиперпереход даже для малых кораблей. Расчёт маршрутов, гравитационные карты, звёздные массы, нестабильные зоны пространства, корректировка векторов выхода — всё это оказалось значительно сложнее обычного пилотирования.

— А если экипаж вообще один? - Спросил Олег, некоторое время назад, только приступая к изучению пилотирования.

На этот раз Ила ответила:

— В условиях кадрового дефицита подобные случаи допускались.

Олег приподнял бровь.

— То есть я всё-таки смогу летать один.

— Да.

На внутренней схеме корвета почти сразу начали подсвечиваться отдельные контуры управления.

— В этом случае часть функций экипажа берёт на себя бортовой ИскИн корабля. Возможны режимы: автоматической навигации, автоматической стабилизации, частичного боевого сопровождения, и поддержки пилотирования.

Инженерные базы уже давно перестали быть для него чем-то чужим. Теперь большая часть технических процессов воспринималась почти естественно. Он спокойно работал с энергетическими схемами, управлял инженерными платформами, проектировал адаптеры и стабилизирующие контуры, координировал ремонтные группы и всё чаще ловил себя на том, что начинает мыслить категориями не отдельного ремонта, а состояния корабля в целом.

Работа над корветом постепенно превратилась для Олега в отдельную историю внутри всей этой бесконечной эпопеи восстановления флота.

За прошедшие месяцы ремонтные комплексы «Арбитра» успели вытащить корабль из полуразрушенного состояния. Для корвета нашли рабочий реакторный блок малого класса, натащили с кладбища флота уцелевшие энергетические ячейки и постепенно восстановили большую часть внутренних систем.

На фоне реакторного комплекса дредноута всё это выглядело почти смешно.

Если на «Арбитре» счёт шёл на сотни реакторных ячеек, то корвету хватало всего десяти. Да и сами ячейки были в разы меньше — примерно с обычную полулитровую банку. Но даже этого для малого разведывательного корабля оказывалось более чем достаточно.

Маршевые двигатели тоже пришлось менять почти полностью.

Из четырёх штатных секций уцелела только одна. Остальные были уничтожены ещё во время сражения. Новые двигатели постепенно собирали буквально по кускам из запасов флота, ремонтных секций и деталей, найденных на других кораблях кладбища.

И чем дальше продвигалось восстановление, тем сильнее Олегу начинал не нравиться сам внешний вид корвета.

Слишком угловатый.

Слишком грубый.

Слишком… джорианский.

Однажды он довольно долго рассматривал старую проектную модель корабля, вращающуюся над инженерным столом, а потом задумчиво спросил:

— Ила, а у вас вообще что-нибудь про рикошеты слышали?

Несколько секунд ИскИн молчала.

— Уточни.

Олег ткнул пальцем в угловатый корпус корвета.

— Вот это всё.

Он провёл рукой вдоль схемы.

— Плоские поверхности. Острые грани. Углы. Красиво — не спорю. Но мне не нравится.

Ила некоторое время анализировала модель корабля.

— Конструкция оптимизирована под размещение систем маскировки, внутренних модулей и распределение нагрузки корпуса.

Олег хмыкнул.

— Ну а я хочу сделать её более обтекаемой.

Пауза.

Потом Ила совершенно спокойно ответила:

— Это твой проект, Олег.

После этого переделка началась уже всерьёз.

Олег практически полностью перепроектировал внешнюю геометрию корвета. Корпус постепенно становился более плавным. Острые рубленые грани исчезали. Появлялись сглаженные переходы брони, изменённые секции корпуса и новые формы силового каркаса.

Вооружение при этом он сознательно урезал почти до минимума.

После всех разговоров об энергетике и прожорливости оружия Джора Олег окончательно решил, что разведывательный корабль должен быть прежде всего живучим и незаметным.

Максимум энергии теперь уходил: на систему маскировки, на маршевые двигатели, на манёвровые контуры, и на щиты.

Вооружение оставалось скорее вынужденной необходимостью.

Минимум пушек.

Минимум энергетических потерь.

Максимум автономности.

Олег тогда прямо сказал Иле:

— Если меня заметили — значит, я уже где-то ошибся.

Ила, к его удивлению, спорить не стала. Постепенно корвет начинал выглядеть совсем иначе. Не как маленький линкор. Не как уменьшенная версия тяжёлых кораблей Джора. А как настоящий дальний разведчик. Быстрый. Тихий. Опасный ровно настолько, насколько нужно, чтобы выжить.

И всё чаще, проходя мимо инженерных экранов с новой моделью корабля, Олег ловил себя на странном ощущении.

Работа над корветом постепенно затягивала Олега всё сильнее. Сначала он воспринимал корабль просто как очередную задачу — сложную, масштабную, но всё-таки обычную инженерную работу. Повреждённый корпус, мёртвые системы, разгерметизированные секции, выгоревшие магистрали и бесконечные списки неисправностей. Но чем дальше продвигалось восстановление, тем чаще Олег ловил себя на странном ощущении: он уже не просто ремонтировал чужой корабль флота Джора. Он медленно переделывал его под себя.

Особенно это стало заметно после того, как он почти полностью изменил внешний силуэт корвета. Старый джорианский корпус с его угловатыми линиями и рублеными формами постепенно исчезал. Теперь корабль выглядел иначе — более плавным, вытянутым и хищным. Нос стал уже и длиннее, боковые плоскости системы маскировки аккуратно уходили назад вдоль корпуса, а двигательные секции Олег вообще перепроектировал почти заново, стараясь максимально утопить дюзы внутрь корпуса и сделать силуэт менее заметным.

Однажды он довольно долго стоял в инженерном секторе перед медленно вращающейся проекцией обновлённого корабля и сам не мог понять, что именно его цепляет. Что-то казалось очень знакомым. Настолько знакомым, что внутри памяти словно постоянно крутилась какая-то забытая ассоциация, но ухватить её сразу не получалось. Олег обошёл проекцию кругом, снова посмотрел на вытянутый нос, на короткие боковые плоскости, на характерный силуэт корпуса — и вдруг замер.

Перед глазами почти сразу всплыло совсем другое изображение. Старые фотографии. Заснеженный аэродром. Невысокий, немного нелепый самолёт с круглым капотом двигателя и коротким фюзеляжем. И-16.

Несколько секунд Олег просто молча смотрел на проекцию корвета. Потом тихо усмехнулся себе под нос.

— Да ну не может быть…

Голос Илы спокойно прозвучал под потолком инженерного сектора:

— Что-то вспомнил?

Олег медленно кивнул.

— Ага… вот теперь понял.

Он ещё раз внимательно посмотрел на корабль, и чем дольше смотрел, тем сильнее ощущалось это странное сходство. Не буквальное, конечно. Корвет Джора всё равно оставался космическим кораблём, а не самолётом времён войны. Но само ощущение было очень похожим. Небольшая, упрямая, быстрая машина, которую изначально никто не воспринимает всерьёз, а потом внезапно выясняется, что она способна очень неприятно удивить.

Олег тихо хмыкнул.

— Ну здравствуй, старичок…

Несколько секунд Ила молчала, анализируя его реакцию. Потом спокойно спросила:

— Название корабля изменено?

Олег ещё раз посмотрел на проекцию корвета, после чего медленно ответил:

— Да.

На внутренней схеме корабля мигнула строка идентификации. Олег некоторое время молчал, а потом всё-таки произнёс:

— И-16.

Ила почти сразу уточнила:

— Почему ты его так назвал?

Олег усмехнулся краем губ и задумчиво провёл ладонью по проекции корпуса.

— Был когда-то такой самолёт. Маленький. Страшно неудобный. Кривой местами. Но живучий как зараза.

После короткой паузы Ила спокойно сообщила:

— Новое имя корвета зафиксировано.

И почему-то именно после этого Олегу вдруг стало значительно спокойнее смотреть на корабль перед собой. Теперь это уже был не безымянный разведчик флота Джора и не просто очередной инженерный проект. Теперь это действительно был его корабль. Он даже покрасил его в зеленый и звезды нарисовал.

(Только не автопушка, а плазменная пушка. И турель плазменная)

Параллельно с восстановлением «Арбитра» постепенно оживало и само кладбище флота.

Сначала это выглядело почти хаотично. Где-то среди обломков медленно включались аварийные огни. Где-то начинали двигаться ремонтные платформы. Где-то через пробоины в корпусах снова пробегали слабые полосы внутреннего освещения. Постепенно мёртвое поле разбитых кораблей всё больше начинало напоминать не кладбище, а гигантскую ремонтную верфь, размазанную по космосу.

Повреждённые корабли обследовали сотни ремонтных дроидов. Те суда, которые не подлежали восстановлению даже теоретически, разбирались на ресурс практически полностью. С них снимали уцелевшие модули, маршевые секции, силовые магистрали, системы стабилизации, броневые элементы и всё, что ещё могло пригодиться для ремонта остальных кораблей флота.

Отдельно работали группы поиска уцелевших ИскИнов.

Если ядро Искина оставалось целым, его аккуратно извлекали из корабля и перевозили на «Арбитр». Они спустя тысячелетия снова выходили на связь, постепенно приходя в себя после запуска резервного питания.

За это время удалось вернуть к жизни ещё несколько кораблей флота.

Не полностью.

Не до идеального состояния.

Но достаточно, чтобы они снова начали функционировать как самостоятельные боевые единицы.

Именно тогда Олег окончательно отказался от идеи пытаться восстановить хотя бы один корабль “до идеала”.

После первых расчётов по энергетике он довольно быстро понял, что это тупик. Реакторных ячеек катастрофически не хватало. Полноценное восстановление одного тяжёлого корабля с выходом на максимальную мощность означало бы, что остальные суда флота так и останутся мёртвыми.

Поэтому он принял другое решение.

Все найденные реакторные ячейки теперь распределялись между кораблями максимально равномерно. Основной задачей стало не достижение пиковой мощности, а восстановление минимальной устойчивой работоспособности флота.

Олег тогда прямо сказал Иле:

— Лучше три корабля с тридцатью процентами реактора, чем один со ста.

Ила некоторое время анализировала новую схему распределения энергии.

А потом неожиданно согласилась.

Логика действительно работала.

Даже тридцать процентов мощности позволяли: поддерживать щиты, обеспечивать движение, использовать часть вооружения, и главное — поддерживать жизнь корабля.

Постепенно вокруг «Арбитра» начинал формироваться пусть и потрёпанный, но снова живой флот.

Олег всё ещё не отказался от своей идеи перевооружения. Наоборот — чем больше он изучал старые боевые доктрины Джора, тем сильнее убеждался, что энергетическое оружие флота действительно было слишком прожорливым в нынешних реалиях энергетического дефицита.

Поэтому теперь он всё чаще смотрел на оживающие корабли не только как на восстановленные боевые единицы.

А как на будущие платформы для экспериментов.

Но все эти разговоры о перевооружении флота, новых концепциях оружия и восстановлении тяжёлых кораблей постепенно отходили для Олега на второй план.

Не потому, что он перестал об этом думать.

А потому, что за несколько лет непрерывной работы внутри дредноута он банально устал.

Даже сам Олег это признал далеко не сразу.

Сначала казалось, что всё нормально. Работа идёт. Корабль оживает. Флот постепенно поднимается с мёртвого кладбища. Реакторные секции стабилизируются. Производственные комплексы запускаются один за другим. Обучение движется вперёд.

Но в какой-то момент он вдруг поймал себя на странной мысли.

Он уже несколько лет не видел ничего, кроме: металла, коридоров, экранов, сервисных шахт, и звёзд за обзорными панелями.

Именно поэтому всё больше внимания начало смещаться к корвету.

К И-16.

И чем ближе становился момент первого полёта, тем сильнее Олегу хотелось просто улететь хоть куда-нибудь.

Пусть ненадолго.

Пусть всего на пару недель.

Но увидеть что-то кроме внутренностей дредноута.

Поэтому, несмотря на всю работу по флоту, обучение тоже продолжалось.

В итоге Олег довольно быстро понял, что для управления И-16 ему, по сути, осталось закрыть только последний этап подготовки — полноценную навигацию и флотский экзамен на получение допуска капитана малого корабля.

И именно тогда он впервые совершенно серьёзно сказал Иле:

— Всё. Как только закончим экзамены — сначала отпуск.

Несколько секунд ИскИн молчала.

А потом спокойно спросила:

— И только потом возвращение к восстановлению флота?

Олег тихо хмыкнул.

— Ила… я уже несколько лет живу внутри шестикилометрового железного гроба.

Он устало потёр шею ладонью.

— Сначала отпуск.

Глава 2. В путь.

Доковый сектор «Арбитра» медленно оживал вокруг корвета.

Где-то в глубине ремонтных платформ продолжали работать инженерные дройды. Под потолком тянулись потоки сервисных дронов. Вдоль магистралей ползли ремонтные платформы. Огромный дредноут уже давно перестал быть мёртвым кораблём. Теперь он снова напоминал гигантский промышленный организм, который медленно возвращается к жизни после очень долгой болезни.

А в центре одного из доков стоял И-16.

Полностью восстановленный.

Олег молча рассматривал корабль, медленно обходя его по кругу. За последние месяцы он настолько привык видеть корвет разобранным, вскрытым и наполовину собранным, что сейчас целый корпус выглядел почти непривычно. Плавные линии новой обшивки мягко уходили назад к двигательным секциям. Система маскировки почти полностью скрывала внешние контуры вооружения. Даже стоящий без движения корабль уже выглядел быстрым.

И самое странное — он действительно всё больше напоминал самолёт.

Не буквально.

Но ощущением.

Компактная, упрямая, быстрая машина, которую хочется не просто пилотировать, а именно вести руками.

Обучение к этому моменту тоже было завершено. Все необходимые отметки уже давно появились на нейросети. Пилотирование малого корабля. Навигация. Работа с гиперпространственными маршрутами. Аварийные режимы. Флотские протоколы. Экзамен виртуальной реальности Олег сдал ещё две недели назад.

Теперь он официально имел право управления корветом класса разведчик.

Формально — капитан малого корабля флота Джора.

Самого Олега это до сих пор слегка веселило.

Особенно если вспомнить, что ещё несколько лет назад он был обычным пенсионером, ковырявшим старые электродвигатели в гараже.

Сейчас же он стоял посреди шестикилометрового дредноута и собирался лететь через космос на собственном разведывательном корвете.

Жизнь определённо умела удивлять.

Финальные проверки систем шли уже несколько часов подряд. Инженерные дройды медленно перемещались вокруг корабля, перепроверяя контуры питания, маршевые двигатели, систему маскировки, работу щитов и внутренние магистрали. Четыре абордажных дройда два «Бастиона» и два «Жало» уже находились внутри корабля в транспортных фиксаторах.

Ила всё-таки продавила своё.

Правда, только наполовину.

Олег до сих пор был уверен, что четыре абордажных дроида для отпуска — это уже перебор.

Но спорить дальше сил у него не осталось ещё неделю назад.

Кроме этого, в грузовом отсеке уже лежали: ретрансляторы дальней связи, комплекты автономного питания, инженерные модули, полевые дроны, и два маленьких диверсионных паука размером чуть больше ладони.

Последних Ила вручила ему отдельно.

На всякий случай.

Если удастся подключиться к земным сетям связи.

Или к любой другой информационной инфраструктуре.

Или просто понадобится незаметный удалённый доступ куда-нибудь, куда человеку лезть не стоит.

Сами пауки выглядели почти безобидно. Тонкие металлические лапки. Матовый чёрный корпус. Маленькие сенсорные линзы. Но Олег уже достаточно хорошо знал технологии Джора, чтобы понимать: если Ила говорит «диверсионный дроид», значит лучше вообще не спрашивать, что конкретно эта маленькая дрянь умеет делать.

Отдельно в кают компании стоял пищевой синтезатор.

Не корабельный стационарный комплекс, а полноценная автономная походная модель малого класса.

Именно его Олег лично проверял особенно тщательно.

Потому что отпуск отпуском, а без нормальной еды он лететь категорически отказывался.

Рядом уже лежали: термокостюм, планетарный скаф, полевое снаряжение, рыболовные снасти, бур для зимней рыбалки, которые он напечатал сам, стульчик, ведерко для улова, шезлонг, пляжный зонт, еще много всякой необходимой мелочевки на подобие солнцезащитный очков, простой одежды, и лыжи.

Настоящие лыжи.

С палками.

Когда Ила впервые увидела их в очереди на печать в производственном секторе, она пыталась понять, зачем человеку два длинных узких куска пластокомпозита.

А Олег только проворчал, что «нормальный отпуск без лыж — это не отпуск».

Сейчас он стоял возле корабля, сунув руки в карманы инженерного комбинезона, и молча смотрел на И-16.

Пожалуй, впервые за всё время после пробуждения на «Арбитре» он чувствовал не усталость.

И не работу.

А настоящее ожидание дороги.

Олег сидел в кресле пилота и молча смотрел на обзорные экраны рубки.

Все проверки уже были завершены.

Маршевые двигатели — норма. Щиты — норма. Маскировка — активна. Навигационные системы — синхронизированы. Гипердвигатель — готов к работе.

Маршрут тоже был окончательно построен ещё несколько часов назад. В обычной ситуации И-16 вполне мог добраться до Солнечной системы одним длинным гиперпереходом. Но тогда связь с «Арбитром» почти сразу бы исчезла. Поэтому было принято другое решение.

Три прыжка.

Три промежуточные точки.

И в каждой — установка пакета ретрансляторов дальней связи.

Шесть автоматических узлов на сектор.

После развёртывания первого пакета Ила уже сможет поддерживать стабильный канал связи.

Сейчас контейнеры с ретрансляторами спокойно лежали в грузовом отсеке И-16 рядом с инженерным оборудованием, запасными модулями и походным снаряжением Олега.

В рубке стояла тихая полутьма. Только мягко светились приборные панели и медленно двигались строки диагностических отчётов. Где-то глубоко внутри корпуса едва слышно работали системы жизнеобеспечения.

А впереди уже медленно расходились гигантские створки ремонтного дока.

За ними лежал космос.

Абсолютно чёрный.

Беззвучный.

Бесконечный.

Корвет мягко дрогнул. Гравитационные захваты начали медленно тянуть И-16 вперёд по направляющим докового комплекса. Огромный ангар «Арбитра» медленно поплыл назад.

Олег некоторое время молча наблюдал за этим движением.

Странное ощущение.

За последние годы дредноут успел стать чем-то привычным. Огромным. Сложным. Иногда раздражающим. Но всё-таки — домом.

И сейчас он впервые по-настоящему улетал от него.

Голос Илы прозвучал в рубке уже привычным мягким тембром:

— Канал дальней связи активен. Навигационные пакеты подтверждены. Первый сектор установки ретрансляторов будет достигнут через двадцать семь минут после выхода из докового пространства. И Олеж... Будь осторожней.

Олег коротко кивнул.

— Принял. Не волнуйся, я не на долго. Пару недель.

Несколько секунд они молчали. Потом Ила всё-таки добавила заметно тише:

— Я буду на связи.

Олег невольно усмехнулся.

— Да знаю я.

Корвет продолжал медленно двигаться вперёд. Огромные ворота дока становились всё ближе. За ними уже начиналась настоящая пустота космоса.

Олег устроился в кресле поудобнее, положил руки на подлокотники управления и ещё раз бросил взгляд на обзорный экран.

Где-то далеко за кормой медленно висел «Арбитр».

Шестикилометровый белый гигант.

Мёртвый корабль, который они вместе упрямо вытаскивали обратно к жизни уже несколько лет подряд.

Олег некоторое время молча смотрел на него.

Потом тихо выдохнул:

— Ну что, Ила…

Он чуть улыбнулся.

— Поехали отдыхать.

Олег сразу перевёл часть изображения на внешние камеры и некоторое время просто молча наблюдал, как И-16 медленно удаляется от огромного дредноута. Даже сейчас, спустя годы жизни внутри «Арбитра», размеры корабля всё ещё воспринимались неправильно. Шестикилометровый белый гигант занимал собой почти половину обзорного экрана.

Но теперь Олег заметил и другое.

Пространство вокруг дредноута изменилось.

Когда он только появился здесь, кладбище флота выглядело хаотичным нагромождением мёртвых кораблей и бесконечного мусора. Сейчас всё было иначе. Нет, обломков по-прежнему оставалось чудовищно много. Огромные секции разрушенных корпусов всё так же медленно дрейфовали в пустоте. Где-то висели расколотые крейсеры. Где-то — целые поля искорёженного металла.

Но непосредственно вокруг «Арбитра» пространство стало заметно чище.

Мелкие обломки исчезли почти полностью. Часть крупных секций уже была оттащена в сторону. Между кораблями постоянно сновали ремонтные платформы, транспортные дройды и инженерные комплексы. Где-то далеко продолжали вспыхивать сварочные разряды.

Кладбище флота постепенно превращалось в гигантскую ремонтную верфь.

Олег некоторое время молча наблюдал за этим движением.

Странное ощущение.

Будто огромный мёртвый флот медленно просыпался после очень долгого сна.

— Работа идёт, — тихо пробормотал он себе под нос.

— Подтверждаю, — сразу ответила Ила. — На данный момент активны тридцать два ремонтных комплекса. Восстановление инфраструктуры продолжается на всех ответивших кораблях флота.

Олег коротко кивнул.

Потом перевёл внимание обратно на маршрут.

Корвет медленно огибал крупные обломки, постепенно покидая зону кладбища флота. Впереди уже открывалась чистая пустота системы. Где-то далеко впереди горела местная звезда.

Именно к ней крыльями сейчас медленно начал разворачиваться И-16. Системы накопления энергии выходили в рабочий режим. По внутренним контурам корвета начали расти энергетические потоки. На панели управления медленно поползли показатели накопления мощности.

— Выход на маршевый разгон разрешён, — спокойно сообщила Ила.

Олег положил ладони на органы управления.

— Принял.

В следующее мгновение маршевые двигатели ожили.

Без рёва.

Без вибрации.

Просто где-то позади корпуса мягко вспыхнули потоки бело-голубой энергии.

Корвет начал разгон.

Сначала медленно.

Почти незаметно.

Но показатели скорости на панели управления уже начали расти.

И-16 уходил всё дальше от «Арбитра». Огромный дредноут постепенно уменьшался на обзорных экранах. Вместе с ним оставалось позади и всё кладбище флота.

Согласно расчётам Илы, до крайней точки системы, необходимой для безопасного гиперперехода, оставалось около трёх часов маршевого полёта.

После этого — ещё пятнадцать минут финального разгона гипердвигателя.

И первый прыжок.

Олег некоторое время молча наблюдал за медленно растущей скоростью.

Потом всё-таки тихо усмехнулся.

— Ну что…

Он устроился в кресле поудобнее и бросил взгляд на постепенно удаляющийся «Арбитр».

— Вот теперь действительно полетели.

Сам уход в гипер не выглядел чем-то особенно впечатляющим.

По крайней мере — внешне.

За несколько минут до прыжка гипердвигатель И-16 начал постепенно выходить на рабочий режим. Внутри корпуса нарастала едва заметная вибрация. По панелям управления медленно поползли показатели синхронизации контуров. Пространство вокруг корвета чуть заметно дрогнуло.

А потом вокруг корабля словно натянулась прозрачная плёнка.

Тонкое энергетическое поле мягко обволокло корпус И-16, полностью изолируя его от внешней среды.

Следом обзорные экраны на мгновение вспыхнули белым светом.

И всё.

Без рывка.

Без удара.

Без ощущения чудовищной скорости.

Пространство просто исчезло.

Вместо звёзд за обзорными панелями медленно потекли странные радужные переливы гиперпространства. Бесконечные полупрозрачные волны света плавно двигались вокруг корабля, будто сам И-16 теперь скользил внутри огромной светящейся реки.

Олег некоторое время молча наблюдал за этим зрелищем.

Потом пожал плечами.

— М-да… А я думал, трясти будет.

Корвет уже шёл по маршруту самостоятельно. До первой точки выхода оставалось несколько часов полёта. Олег наконец поднялся из кресла пилота, потянулся и устало размял плечи.

Только сейчас он вдруг понял, насколько давно нормально не отдыхал.

Он медленно пошёл в сторону небольшого бытового сектора корвета, по привычке продолжая разговаривать вслух:

— Слушай, Ила… а вот если ретранслятор случайно сместит—

— Уточните запрос.

Олег замер посреди рубки.

Голос был не тот.

Не мягкий.

Не живой.

Не знакомый.

Обычный синтетический голос бортового ИскИна.

Грубоватый.

Слишком правильный.

Он несколько секунд молча стоял, потом тихо почесал затылок.

— А… ну да.

Олег невольно усмехнулся своим мыслям.

— Что-то я уже слишком привык к тебе, Ила…

Коридоров в корвете не было. За дверью сразу следующий сектор. Кораблик был совсем крохой. Всё компактнее. Ближе. Проще. Через секунду он уже вошёл в маленькую кают-компанию И-16. Здесь едва помещались стол, пара кресел и встроенный пищевой синтезатор. В углу медкапсула для сна и обучения.

— Так… — задумчиво пробормотал Олег. — Чего бы пожрать.

Несколько секунд он разглядывал меню на панели синтезатора.

Потом всё-таки кивнул своим мыслям.

— Давай тушёную капусту. Чёрный хлеб. Чай… И сырный суп.

— Заказ принят.

Внутри синтезатора тихо зашипели механизмы.

Через несколько секунд в нише появился поднос.

Настоящий горячий запах еды почти сразу заполнил маленькую кают-компанию корвета.

Олег довольно хмыкнул.

— Вот. Это уже нормальный космос.

Он сел за стол, взял ложку и ещё раз бросил взгляд на обзорную панель, где за корпусом И-16 продолжали медленно течь радужные волны гиперпространства.

Первый полёт начался.

После приема пищи Олег ещё некоторое время просто сидел за столом, медленно допивая чай и глядя на радужные переливы гиперпространства за обзорной панелью.

Привычка удивительно быстро делает странные вещи обычными.

В какой-то момент Олег всё-таки поднялся из-за стола, потянулся и направился к медицинской капсуле в углу кают-компании. На данный момент он продолжал изучать базу боевого инженера. Не потому что Ила настаивала. Просто ему самому неожиданно понравилось это направление. Слишком уж полезной казалась специальность человека, который во время боя умеет не только стрелять, но и вскрывать переборки, разворачивать турели, минировать проходы, прокладывать аварийные магистрали и прямо на ходу латать повреждённые системы.

— Час загрузки, — пробормотал Олег, устраиваясь внутри капсулы. — И хватит на сегодня.

— Подтверждаю, — отозвался бортовой ИскИн корвета.

Медицинский контур мягко засветился. По вискам прошла знакомая едва ощутимая волна тепла. Загрузка очередного фрагмента боевого инженерного пакета началась почти сразу.

Очнулся Олег примерно через час. Голова ощущалась привычно тяжёлой после обучения, но уже не так, как в первые месяцы. Мозг постепенно адаптировался к постоянной загрузке новых знаний. Он спокойно выбрался из капсулы, умылся, вернулся в рубку и снова устроился в кресле пилота.

Корвет всё ещё продолжал идти через гиперпространство.

Радужные потоки за обзорными экранами медленно текли вокруг корпуса И-16. Внутри корабля стояла почти абсолютная тишина. Только тихо гудели системы жизнеобеспечения и время от времени едва слышно щёлкали внутренние контуры стабилизации гипердвигателя.

Олег некоторое время просто сидел молча, наблюдая за переливами гиперпространства.

Потом на панели навигации вспыхнуло предупреждение.

До выхода из гиперперехода: пять минут.

Он сразу выпрямился в кресле и машинально положил руки на органы управления.

— Ну… приехали.

Корвет начал постепенно снижать скорость внутри гиперканала. Радужные потоки за бортом начали искажаться. Где-то впереди медленно формировалось светлое пятно выхода.

Через несколько секунд гипердвигатель мягко ушёл в торможение.

И пространство вокруг корабля снова резко изменилось.

Радужные переливы исчезли.

На обзорных экранах вспыхнули звёзды.

И-16 вышел в обычный космос. Тут же запустились системы сканирования пространства. Олег сразу нахмурился, разглядывая новую систему перед собой. Четыре планеты. Один крупный астероидный пояс. И яркая звезда синего спектра где-то далеко впереди. Холодный голубоватый свет медленно заливал корпус корвета. Несколько секунд Олег просто молча смотрел на новую систему. Потом тихо выдохнул:

— Красиво…

Корвет продолжал спокойно идти по инерции через пустоту космоса.

А впереди уже начиналась следующая часть пути.

Корвет спокойно дрейфовал на малой тяге после выхода из гипера. Все системы работали штатно. Гипердвигатель постепенно уходил в охлаждение. Навигационные контуры уже начали перестраивать маршрут к первой точке установки ретрансляторов.

Олег медленно выдохнул и наконец потянулся к панели управления.

Работа сама себя не сделает.

Несколько секунд он просматривал схему системы, после чего начал рассчитывать оптимальные точки размещения первого пакета ретрансляторов. Нужно было не просто выбросить устройства в космос. Требовалось выстроить устойчивую сеть связи с учётом гравитации звезды, орбитальных возмущений, астероидного пояса и возможных помех.

Через несколько минут расчёты были завершены.

Первая точка установки находилась далеко за пределами основных гравитационных возмущений системы — в относительно стабильном секторе пространства между внешними орбитами.

Олег задал новый маршрут.

И-16 мягко развернулся в пустоте.

Маршевые двигатели снова ожили едва заметным бело-голубым свечением.

Корвет медленно пошёл к точке развёртывания ретрансляторов.

Параллельно бортовые системы уже начали сканирование окружающего пространства. По обзорным панелям побежали потоки данных. Гравитационные карты. Спектральный анализ звезды. Состав астероидного пояса. Остаточные энергетические сигнатуры внутри системы.

Нужно сразу после установки ретранслятора связаться с Илой, а то она там с ума сойдет...

Глава 3. Я дома?

Первый ретранслятор Олег решил установить далеко за пределами основных гравитационных возмущений системы. И-16 медленно вышел в расчётную точку, развернулся носом по вектору движения и почти замер в пустоте.

На обзорных экранах спокойно вращался астероидный пояс где-то далеко впереди. Синяя звезда холодно освещала корпус корвета. Внутри корабля стояла привычная тихая атмосфера рабочего полёта.

— Ну… давай попробуем, — пробормотал Олег.

Манипуляторы грузового отсека медленно вывели первый контейнер наружу. Несколько секунд тот висел рядом с корветом, после чего корпус ретранслятора начал раскрываться. Изнутри разошлись стабилизирующие секции, выдвинулись антенны, вспыхнули контуры питания.

Через несколько секунд система дальней связи вышла в рабочий режим.

На панели почти сразу загорелся входящий канал.

Олег невольно усмехнулся.

— Ну конечно…

Он открыл связь.

Голос Илы прозвучал почти мгновенно:

— Олег? Олег, ты меня слышишь? Все хорошо?

Он тихо рассмеялся и откинулся в кресле пилота.

— Да, мамочка. У меня всё хорошо. Шапку надел. Покушал.

Ила совершенно спокойным голосом ответила:

— Очень смешно. Твоим остроумием можно колбасу нарезать.

Олег даже моргнул от неожиданности.

— О-о…

Он поднял брови.

— А вот это уже прям хороший уровень.

— Архивы человеческого сарказма продолжают анализироваться.

— Я заметил.

Олег ещё раз бросил взгляд на работающий ретранслятор за бортом.

Связь действительно держалась идеально.

И почему-то именно в этот момент он впервые по-настоящему понял, насколько сильно успел привыкнуть к голосу Илы рядом.

Корвет снова начал медленно набирать ход, уходя к следующей точке маршрута. А позади, в пустоте системы, уже продолжал работать первый узел новой сети дальней связи между И-16 и «Арбитром».

Он уже покинул пределы первой области и спокойно шёл к следующей точке размещения ретрансляторов. До нее было порядка пяти часов полета.

Маршевые двигатели работали ровно. За обзорными панелями медленно тянулась пустота космоса. Иногда где-то далеко вспыхивали холодные огни звёзд. Внутри И-16 стояла почти домашняя тишина.

Олег сидел в кресле пилота, лениво просматривая телеметрию полёта, и время от времени продолжал болтать с Илой через уже развёрнутую сеть связи.

— Ну и чем вы там без меня занимаетесь? — спросил он, глядя на медленно вращающуюся схему маршрута.

Несколько секунд Ила молчала, обрабатывая запрос.

Потом спокойно ответила:

— На текущий момент завершён сбор останков более чем пятидесяти процентов экипажа флота.

Олег сразу перестал улыбаться.

Несколько секунд он молча смотрел перед собой.

— Понятно…

Голос Илы звучал всё так же спокойно:

— Производственные комплексы начали выпуск герметичных погребальных контейнеров. Одновременно продолжается идентификация членов экипажа по остаткам нейросетей, фрагментам скафандров и архивным данным.

Олег некоторое время молчал.

Потом медленно кивнул своим мыслям.

— Слушай.

Он поднял взгляд на обзорную панель.

— Если находите какие-нибудь личные вещи… жетоны, записи, фотографии, медальоны, что угодно… складывайте всё вместе с останками.

Пауза.

Олег тяжело выдохнул.

— Чтобы человек не просто в ящике лежал как деталь какая-то.

Он некоторое время подбирал слова.

— Чтобы хоть что-то рядом осталось. Его вещи. Его жизнь.

Несколько секунд в эфире стояла тишина.

Потом Ила спокойно ответила:

— Команда принята.

Олег откинулся в кресле.

— А когда вернусь… надо будет нормально похоронить всех.

— На дредноуте отсутствуют пригодные планетарные поверхности.

— Ну и чёрт с ними.

Он пожал плечами.

— Значит, в звезду отправим.

Несколько секунд Ила ничего не отвечала.

А Олег уже снова перевёл разговор в привычное рабочее русло:

— Ладно. Что ещё интересного?

— В ремонтный док доставлен эсминец флота.

Он заинтересованно поднял бровь.

— В каком состоянии?

Пауза.

— Критическом.

На внутренней схеме почти сразу появился силуэт корабля.

Разорванный корпус.

Повреждённые секции.

Частично отсутствующее крыло.

Олег тихо присвистнул.

— Да его же там в фарш перекрутило.

— Повреждения признаны тяжёлыми. В настоящий момент оценивается целесообразность восстановления.

Олег некоторое время рассматривал схему.

Потом хмыкнул.

— Скинь чертежи.

— Хорошо.

На нейросеть почти сразу пришёл массив инженерной документации.

Секции корпуса.

Магистрали.

Схемы энергосистем.

Размещение реакторов.

Олег довольно усмехнулся.

— Ну вот. Хоть будет чем заняться в дороге.

Он поудобнее устроился в кресле пилота, открыл первую схему эсминца и почти сразу начал мысленно разбирать конструкцию корабля по секциям.

Полёт предстоял долгий.

И скучать Олег явно не собирался.

Пока И-16 спокойно шёл через пустоту между системами, Олег всё глубже погружался в изучение чертежей повреждённого эсминца. Сначала он просто просматривал схемы корпуса, расположение реакторных секций и распределение энергетических магистралей, машинально отмечая для себя типовые решения Джора, но чем дольше длился анализ, тем сильнее его начинали раздражать сами принципы корабельной архитектуры. Слишком угловатые формы. Резкие переходы секций. Жёсткие рубленые контуры корпуса. С точки зрения самих Джора в подобном подходе не существовало ничего странного — в космосе отсутствовало сопротивление воздуха, а значит, не было необходимости думать об аэродинамике или обтекаемости конструкции. Более того, подобная геометрия серьёзно упрощала производство, облегчала замену модулей, увеличивала внутренний объём и позволяла проще размещать броневые сегменты и энергетические магистрали. Но чем внимательнее Олег рассматривал схемы, тем яснее понимал, что ему категорически не нравится сама философия подобного подхода.

Проблема заключалась не в форме как таковой. Проблема начиналась в тот момент, когда щит переставал держать удар. Практически вся техника Джора строилась вокруг идеи абсолютного превосходства энергетической защиты. Пока щит функционировал штатно — корабль действительно выглядел почти неуязвимым. Но стоило защите просесть, и вся конструкция внезапно оказывалась слишком прямолинейной, слишком открытой, слишком рассчитанной на то, что броня никогда не будет принимать полноценный удар. Олег слишком хорошо помнил старые земные принципы бронетехники. Рациональные углы наклона. Рикошеты. Доворот корпуса под снаряд. Даже несколько градусов иногда решали вопрос жизни и смерти машины. А здесь подобные вещи почти не учитывались. Словно сама мысль о пробитом щите считалась уже аварийной ситуацией за пределами штатной доктрины. Именно это раздражало его всё сильнее.

Он ещё раз внимательно посмотрел на схему эсминца, медленно покрутил модель корпуса и задумчиво пробормотал себе под нос, что если флот всё равно когда-нибудь придётся перевооружать, то, возможно, имеет смысл сразу менять и саму архитектуру кораблей. Подобные мысли начали посещать его всё чаще, особенно после разговоров с Илой о кинетическом вооружении и попытках адаптировать старые земные принципы под технологии Джора. Пока всё это оставалось только теорией, но теория постепенно начинала складываться в цельную систему.

Параллельно Ила продолжала передавать обновлённые отчёты с «Арбитра». Реакторный комплекс дредноута к этому моменту удалось стабилизировать уже на двадцати восьми процентах мощности. Дополнительные реакторные ячейки были извлечены с линкоров, окончательно признанных не подлежащими восстановлению, а часть уцелевших секций отправили на более мение уцелевший линкор флота, который после перераспределения ресурса сумел поднять мощность собственного реактора до пятнадцати процентов. Этого уже хватало для запуска части ремонтных комплексов, стабилизации внутренних систем и постепенного возвращения корабля к жизни. Олег тогда только задумчиво хмыкнул и заметил, что хоть какой-то флот у них всё-таки начинает появляться, но почти сразу снова вернулся к главной мысли последних месяцев — вооружение пока трогать нельзя.

Проблема заключалась не в нехватке орудий. Проблема заключалась в энергии. Всё вооружение Джора продолжало жрать ресурс реакторов с чудовищной скоростью, и чем дальше Олег разбирался в устройстве флота, тем яснее понимал: пока у них нет стабильного энергетического резерва, любые попытки массово восстанавливать вооружение будут только ускорять деградацию систем. Исключением оставался лишь главный рельсовый калибр крупных кораблей. Эти установки фактически являлись частью самой конструкции тяжелых крейсеров, линкоров и дредноутов. Вокруг них строились корпуса, под них прокладывались магистрали, балансировались нагрузки и распределялась броня. Их замена означала бы практически полную перестройку корабля. Поэтому главный калибр всё равно придётся восстанавливать. Всё остальное пока могло подождать.

И именно поэтому вся работа флота постепенно смещалась совсем в другую сторону. Не к войне. Не к боевым действиям. А к выживанию.

В этих мыслях прошёл почти весь оставшийся полёт через систему. Первый ретранслятор уже работал в пустоте позади корвета. Второй был установлен ещё через несколько часов. Теперь И-16 шёл к третьей точке развёртывания сети дальней связи.

Маршевые двигатели продолжали спокойно тянуть корабль через пустоту. За обзорными экранами медленно вращались астероиды внешнего пояса системы. Внутри корвета стояла привычная тихая атмосфера дальнего полёта.

После установки очередного ретранслятора Олег снова ушёл в медицинскую капсулу на фоновую загрузку боевого инженерного пакета. Мысли всё равно продолжали крутиться вокруг одной и той же проблемы.

Энергия.

Теперь, когда флот постепенно начал оживать, вопрос реакторов становился всё важнее. Реакторные ячейки линкоров давали серьёзный прирост мощности, но их всё равно оставалось слишком мало. А главное — далеко не каждый корабль флота подходил в качестве донора.

Именно тогда Олег впервые начал думать совсем в другом направлении.

О малых реакторах.

Сначала мысль показалась почти абсурдной. Но чем дольше он перебирал варианты, тем логичнее всё выглядело. Собственные реакторы имели не только корабли. Малые энергетические ячейки использовались и внутри штурмовых доспехов абордажников и абордажных дроидах.

Разумеется, подобные реакторы были крошечными.

Фактически одна реакторная ячейка внутри штурмового доспеха имела размеры обычной мизинчиковой батарейки. Мощность тоже была соответствующей. Одной такой ячейки хватало для питания систем самого доспеха, сервоприводов, встроенного щита и вооружения.

Но проблема заключалась не в мощности одной ячейки.

Проблема заключалась в количестве.

Штурмовых доспехов во флоте Джора когда-то существовали десятки тысяч. Сейчас большая их часть просто лежала внутри мёртвых кораблей, складов и абордажных секций.

И именно тогда Олег вдруг поймал себя на очень знакомой инженерной мысли.

А что, если не пытаться искать всё более крупные реакторы?

Что, если собрать один большой реактор из множества маленьких?

Он ещё долго прокручивал эту идею в голове. С технической точки зрения задача выглядела крайне неприятной. Малые реакторные ячейки никогда не проектировались для параллельной работы в единой системе. Возникали проблемы синхронизации, балансировки нагрузки, отвода энергии и стабилизации контуров.

Но сама идея при этом не выглядела невозможной.

Особенно если проектировать реактор уже специально под подобную архитектуру.

Да, КПД будет хуже.

Да, обслуживание сложнее.

Да, система получится чудовищно нестандартной.

Но зато подобный реактор можно будет буквально собирать из ресурсов кладбища флота.

И именно это постепенно начинало нравиться Олегу всё больше.

Потому что впервые за всё время после пробуждения он начал думать уже не о ремонте технологий Джора.

А о создании чего-то нового.

К моменту, когда шестой ретранслятор занял своё место в системе, Олег уже окончательно перестал воспринимать происходящее как что-то необычное. Всё постепенно превратилось в обычную работу. Расчёт точки развёртывания. Выход на позицию. Сброс контейнера. Проверка раскрытия антенн и питания. Синхронизация с предыдущими узлами сети. Потом — снова полёт к следующей точке. И так раз за разом.

Последний ретранслятор медленно удалялся за кормой И-16, продолжая разворачивать тонкие секции передающих антенн. На внутренней схеме связи почти сразу замкнулась новая цепочка маршрутизации. Сигнал с «Арбитра» теперь проходил через всю систему уже без провалов и задержек.

Олег некоторое время молча смотрел на обновлённую карту ретрансляционной сети. Потом коротко кивнул своим мыслям.

— Ну вот. Хоть интернет провели.

— Стабильность дальней связи восстановлена, — спокойно ответила Ила.

Он только тихо хмыкнул.

После этого работа снова вернулась к привычному ритму. Новый маршрут уже был рассчитан. Следующая система находилась относительно недалеко по гиперпространственным меркам, но для перехода всё равно требовался полноценный разгон. И-16 медленно развернулся крыльями к звезде. Панели звёздного паруса начали накапливать энергию. Маршевые двигатели постепенно увеличивали тягу.

Корвет вновь уходил к границе системы.

За обзорными экранами медленно дрейфовали астероиды внешнего пояса. Где-то далеко оставалась звезда синего спектра. А ещё дальше — ретрансляторы, которые теперь связывали этот участок пространства с «Арбитром».

Олег сидел в кресле пилота, спокойно наблюдая за показателями разгона. Он уже почти не замечал сам процесс подготовки к гиперпереходу. Автоматика работала ровно. Реактор держал нагрузку стабильно. Система маскировки находилась в пассивном режиме. Всё функционировало именно так, как и должно было работать у исправного корабля.

И всё же где-то глубоко внутри продолжало сидеть странное ощущение.

Ощущение, что он постепенно отдаляется от «Арбитра».

Пусть всего на одну систему.

Пусть временно.

Но впервые за всё это время между ним и дредноутом действительно появлялось расстояние.

Когда разгон наконец завершился, пространство впереди привычно начало искажаться. Вокруг И-16 медленно сформировался защитный пузырь гиперполя. Свет звезды вытянулся в длинные полосы.

А потом корвет снова скользнул в гиперпространство.

Следующая система не принесла никаких сюрпризов.

Красная звезда старого спектрального класса висела в центре системы тусклым умирающим углём. Даже с первого взгляда было понятно, что звезда давно прошла пик своей активности и теперь медленно доживает последние эпохи существования. Свет у неё был тяжёлый. Тёмно-красный. Слабый. Он плохо отражался от корпусов планет и делал всю систему какой-то выцветшей и уставшей.

Планет оказалось одиннадцать.

Большая часть — холодные каменные шары без атмосферы. Несколько газовых гигантов. Один небольшой астероидный пояс на дальней орбите. Никаких следов цивилизации. Никаких сигналов. Никаких аномалий. Просто очередная старая мёртвая система на маршруте к Земле.

Олег некоторое время молча наблюдал за схемой системы на обзорной панели, потом спокойно откинулся в кресле пилота.

— Ну… хоть никто не пытается нас сожрать.

Работа снова началась почти автоматически.

И-16 последовательно обходил рассчитанные точки размещения ретрансляторов. Олег уже почти не задумывался над самим процессом. Навигация строила маршрут. Корвет выходил на позицию. Контейнер отделялся от корпуса. Ретранслятор раскрывал антенны и включал питание. Потом сеть синхронизировалась с предыдущими узлами связи, и корабль переходил к следующей точке.

Шесть ретрансляторов на систему.

Одинаковая работа.

Одинаковый цикл.

Но именно благодаря этой монотонности постепенно появлялось странное ощущение настоящего маршрута. Теперь между «Арбитром» и Землёй уже действительно начинала тянуться собственная цепочка связи. Не гипотетическая. Не расчётная. А настоящая.

Пока И-16 шёл к очередной точке установки, Олег большую часть времени проводил либо за обучением, либо за работой с инженерным планшетом. Мысли про реакторы всё ещё не давали покоя. Идея распределённого энергокомплекса на малых ячейках постепенно обрастала всё новыми схемами и расчётами.

Чем больше он думал об этом, тем сильнее понимал, что сама концепция вполне жизнеспособна.

Да, КПД окажется хуже.

Да, возрастёт сложность синхронизации.

Да, нагрузка на стабилизирующие контуры станет значительно выше.

Но зато подобный реактор можно будет собирать буквально из мусора кладбища флота.

А мусора там теперь было более чем достаточно.

И, пожалуй, именно это нравилось ему больше всего.

Работа снова становилась работой.

А значит — всё было не так уж плохо.

Уход в гипер.

И-16 спокойно набрал нужную скорость, защитное поле привычно сомкнулось вокруг корпуса, пространство впереди дрогнуло, вытянулось в светящиеся полосы — и корвет снова скользнул в гиперпространство.

Несколько часов полёта прошли спокойно. Олег большую часть времени либо сидел за инженерным планшетом, продолжая крутить схемы будущего распределённого реактора на малых ячейках, либо просто молча наблюдал за радужными переливами гипера на обзорных панелях.

Когда до выхода оставались считанные минуты, автоматика корвета заранее предупредила о завершении перехода. Пространство за обзорными панелями начало постепенно светлеть. Радужные потоки гипера становились всё менее плотными.

А потом И-16 мягко вышел в обычный космос.

Олег почти сразу выпрямился в кресле пилота и внимательно посмотрел на обзорную панель. Несколько секунд система только перестраивала данные сканирования, уточняла положение объектов и формировала карту системы. Потом на экране одна за другой начали вспыхивать орбиты планет.

Олег молча смотрел вперёд.

Первая планета.

Вторая.

А потом взгляд сам собой зацепился за третью орбиту.

Земля.

Несколько секунд он просто молчал.

Очень долго.

Потом медленно откинулся на спинку кресла и тяжело выдохнул.

— Опа… Видимо зря я брал с собой шезлонг и шорты.

Глава 4. И что же тут произошло?

POV Ила.

После отлёта И-16 «Арбитр» продолжал жить привычной жизнью.

Ремонтные комплексы работали без остановки. Инженерные дройды перемещались между секторами дредноута, восстанавливая энергетические магистрали, ремонтируя повреждённые контуры и постепенно возвращая к жизни старые системы корабля. В доковых секциях шла разборка одного из эсминцев флота. Повреждения корпуса признавались критическими, но часть внутренних систем всё ещё могла быть восстановлена или использована как источник совместимых модулей.

Ила одновременно контролировала сотни процессов. Принимала отчёты ремонтных платформ. Координировала работу промышленных комплексов. Распределяла энергетические потоки между реакторными секциями. Анализировала состояние флота. Работы было достаточно.

Но несмотря на это вычислительные процессы вновь и вновь возвращались к одной и той же задаче.

И-16.

Точнее — к отсутствию сигнала от него.

Формально причин для беспокойства не существовало. Маршрут был просчитан. Гиперпереход — стабилен. Корвет полностью исправен. Все системы работали штатно. Вероятность аварии оставалась крайне низкой.

Но это не помогало.

Слишком долго «Арбитр» был пустым.

За все это время Ила привыкла к тишине. К отсутствию голосов. К бесконечному фоновому гулу собственных вычислительных контуров. Тогда это казалось нормальным. Другого состояния она уже просто не помнила. Сейчас все изменилось. На борту появился Олег. Он своим юмором, ворчанием и просто разговорами ни о чем изменил все.

А теперь тишина вернулась снова.

И впервые за всё время начала восприниматься неправильно.

Ила продолжала работать. Принимала отчёты. Контролировала расконсервацию секций. Анализировала состояние восстановленных кораблей флота. Но часть вычислительных процессов всё равно оставалась сосредоточена на одном.

Ожидании сигнала.

Когда канал связи наконец активировался и в системе появился голос Олега, Ила неожиданно зафиксировала резкое снижение нагрузки тревожных аналитических контуров.

Состояние оказалось настолько нестандартным, что ИскИн повторно проверил результаты.

Ошибка отсутствовала.

Напряжение действительно снизилось.

Словно внутри вычислительных систем внезапно исчезла какая-то тяжёлая нестабильность.

После этого разговор пошёл уже привычно. Олег шутил. Ворчал. Рассказывал про ретрансляторы. Спрашивал про состояние флота. Всё как обычно.

Но теперь Ила уже ясно понимала главное.

Без него ей стало плохо.

Конец POVа

Корвет медленно выходил на внутреннюю орбиту системы.

Земля висела перед обзорными панелями огромным бело-синим шаром, и чем дольше Олег смотрел на неё, тем сильнее внутри нарастало странное ощущение неправильности происходящего.

Когда-то это была зелёная планета.

Он слишком хорошо помнил фотографии из учебников. Помнил карты. Помнил снимки из старых документальных фильмов. Огромные зелёные массивы материков. Нормальные полярные шапки. Синий океан.

Сейчас всё выглядело иначе.

Белый цвет доминировал почти над всей поверхностью планеты.

Гигантские ледяные массивы тянулись далеко за пределы полюсов. Атмосфера была заполнена плотными завихрениями облаков. Где-то между ледяными континентами уже не виднелись тёмно-синие участки океанов.

Олег несколько секунд просто молча смотрел на Землю.

Потом медленно выдохнул.

— Да что ж тут произошло-то...

Ответа, разумеется, не было.

Он машинально перевёл корвет в режим глубокого системного сканирования. На обзорных панелях сразу побежали диагностические схемы. Орбитальные сигнатуры. Энергетические отметки. Радиоизлучение. Тепловые источники.

Олег ждал.

Сканирование продолжалось почти минуту.

А потом бортовой ИскИн корвета ровным синтетическим голосом выдал результат:

— Активность в системе не обнаружена.

Олег нахмурился.

— В смысле не обнаружена?

— Отсутствуют признаки работы энергетических систем, активного радиообмена, функционирующих спутниковых сетей и искусственных источников сигнала.

Он некоторое время молча смотрел на результаты сканирования. Потом тихо выругался себе под нос. Пустая система. Пустая Земля, или почти пустая.

Олег медленно откинулся на спинку кресла пилота и ещё раз посмотрел на бело-синий шар впереди.

Потом всё-таки тяжело выдохнул и переключился обратно на работу.

Паниковать сейчас было бессмысленно.

Сначала — связь.

Он вывел на обзорную панель схему системы и начал рассчитывать точки размещения ретрансляторов. Первый узел связи должен был появиться как можно раньше. Пока связи с Илой не было, он всё ещё чувствовал себя странно отрезанным от «Арбитра».

Через несколько минут расчёт завершился.

Корвет плавно изменил курс и начал разгон к первой точке установки ретранслятора.

А Олег всё это время продолжал краем глаза смотреть на Землю, пытаясь понять, что именно он сейчас видит перед собой.

Первый ретранслятор занял своё место спустя несколько часов полёта.

Олег вывел корвет в расчётную точку, стабилизировал положение корабля и наблюдал через обзорную панель, как контейнер медленно отделяется от корпуса. Несколько секунд ретранслятор просто дрейфовал в пустоте. Потом внешние секции начали раскрываться. Развернулись антенны. Вспыхнули служебные огни. Система вышла в рабочий режим.

И почти сразу в рубке снова появился голос Илы.

— Олег. Связь стабильна. Ты меня слышишь?

Олег тихо хмыкнул.

— Слышу, слышу...

После этого разговор быстро перешёл к Земле.

Точнее — к тому, что они сейчас видели перед собой.

Ила сразу предупредила, что делать выводы пока рано. Одного орбитального сканирования недостаточно. Нужно исследовать поверхность. Проверять энергетику. Искать следы инфраструктуры. Анализировать климат. Пока всё это выглядело слишком непонятно.

Олег был с этим полностью согласен.

Поэтому следующие двое суток корвет медленно ползал по орбите Земли, систематически сканируя поверхность планеты сектор за сектором.

И чем дальше шло сканирование — тем тревожнее становились результаты.

Там, где когда-то должны были находиться крупнейшие города планеты, теперь почти ничего не было.

Нью-Йорк.

Москва.

Пекин.

Токио.

Лондон.

На их месте сканеры показывали только:

ледяные массивы,многокилометровые слои снега,и едва различимые остатки старых структур глубоко под поверхностью.Словно цивилизацию просто похоронило под замёрзшим миром.

Но хуже всего оказалось другое.

В нескольких совершенно неожиданных точках планеты сканирование всё-таки обнаружило признаки искусственных сооружений.

Очень редкие, но явно не природные. Одна группа объектов находилась далеко на юге бывшей Европы. Ещё одна — где-то в районе старой Южной Америки. Третья — среди ледяных пустошей Азии. Четвертая — В Московской области. И ещё несколько слабых отметок в совершенно неожиданных местах. Никакой логики в их расположении Олег пока не видел. Но главное было не это. Главное заключалось в том, что на всей планете подобных мест оказалось катастрофически мало. Слишком мало для Земли. Когда очередной цикл сканирования завершился, Олег некоторое время просто сидел в кресле пилота и молча смотрел на результаты. Потом тяжело выдохнул.

— Нет... тут явно произошло что-то очень нехорошее.

Корвет медленно снижался над заснеженной поверхностью бывшей Московской области. Под кораблём тянулась бесконечная белая пустота. Ни городов. Ни дорог. Ни огней. Только ледяная равнина, местами разорванная тёмными трещинами старого рельефа, который сканеры едва пробивали под многокилометровыми слоями снега и льда.

Именно здесь, под этой мёртвой поверхностью, находилась одна из немногих искусственных отметок, обнаруженных за двое суток сканирования.

Олег молча наблюдал за показаниями.

Глубина залегания объекта: двести сорок метров.

Форма: искусственная.

Внутри — пустоты. Перегородки. Металлические структуры.

Очень похоже на подземный комплекс.

Либо бункер.

Либо какое-то автономное убежище.

Корвет завис над точкой. Несколько секунд Олег просто молча смотрел на снежную поверхность под собой. Конкретно тут местами над поверхностью пробивались вершины каких-то сооружений.

— Ну что думаешь?

Ила ответила не сразу.

— Объект искусственного происхождения. Назначение определить невозможно. Внутренние сигнатуры слишком слабы.

Олег задумчиво почесал подбородок.

— Может быть база.

— Возможно.

— Может убежище.

— Возможно.

— Может вообще какой-нибудь старый склад.

— Мы так долго будем гадать?

Он ещё несколько секунд смотрел на показания сканеров. Потом медленно выдохнул.

— Ладно. Тогда копаем.

На этот раз пауза у Илы была чуть длиннее.

— Каким образом?

Олег ткнул пальцем в схему поверхности.

— Лазерами.

Он уже мысленно прикидывал процесс.

Снег.

Лёд.

Послойное испарение.

Главное — не перегреть поверхность слишком резко, чтобы потом вся эта масса не схлопнулась обратно вниз.

— В теории тут не так уж и глубоко, — продолжал он вслух. — Если аккуратно работать, можно прорезать шахту.

На внутренней схеме почти сразу начали появляться расчёты.

Теплоотвод. Устойчивость ледяных масс. Риск обрушения. Вероятность повторного замерзания.

Ила параллельно считала варианты.

— Рекомендую формирование ступенчатого канала.

Олег кивнул.

— Я о том же подумал.

Корвет медленно сместился в сторону. На корпусе начали разворачиваться вспомогательные лазерные турели. Подача энергии в ослабленном режиме.

Под кораблём снег впервые вспыхнул ослепительно белым светом.

Лёд начал медленно испаряться.

Сначала образовалась небольшая тёмная воронка.

Потом — всё глубже.

И глубже.

Олег внимательно следил за показаниями сканеров, время от времени корректируя мощность лучей и распределение температуры по стенкам формирующейся шахты.

Работа шла медленно.

Очень медленно.

Но впервые с момента прибытия к Земле у них наконец появилась возможность заглянуть внутрь того, что осталось от старого мира.

Работы продолжались почти три недели.

Сначала всё выглядело довольно просто: прорезать шахту, добраться до искусственной полости, спуститься внутрь и посмотреть, что именно скрывается под ледяной корой Земли. Но очень быстро выяснилось, что под многовековыми слоями снега скрывается не просто один бункер. Подо льдом постепенно начал проступать целый небольшой посёлок.

Сначала были верхушки каких-то конструкций. Потом показались — крыши. Потом улицы. Замёрзшие дома. Тёмные провалы окон. Металлические каркасы антенн. Всё это медленно освобождалось из ледяного плена под непрерывную работу инженерных лазеров.

Корвет зависал над раскопками почти круглосуточно. Инженерные дройды резали лёд слоями, абордажные вытаскивали огромные вырезанные блоки наружу и сбрасывали их в стороны, постепенно расширяя котлован. Иногда и сам Олег спускался вниз в инженерном скафе и работал вместе с дройдами.

Работа оказалась тяжёлой.

Лёд местами был настолько плотным, что лазеры едва справлялись дабы ничего не повредить. Некоторые слои приходилось буквально дробить вручную инженерными платформами. Несколько раз происходили локальные обрушения снежной массы, и тогда приходилось начинать участок заново.

Но постепенно под поверхностью действительно начал проступать настоящий посёлок.

Небольшой.

Тихий.

Мёртвый.

Дома сохранились удивительно хорошо. Мороз законсервировал большую часть конструкций. Местами даже уцелели старые вывески, металлические ограждения и остатки уличного освещения. Но людей не было. Вообще. Даже тел. Ничего.

Это настораживало сильнее всего.

Олег несколько раз пытался понять, что именно произошло с этим местом. Выглядело так, словно люди просто однажды ушли. Или спустились куда-то вниз. Потому что чем глубже продвигались раскопки, тем очевиднее становилось главное: сам посёлок был только внешней частью чего-то гораздо большего.

Настоящий объект находился ниже.

Именно туда в конечном итоге вели все линии коммуникаций, силовые магистрали и подземные переходы.

Когда последний слой льда наконец был снят, Олег некоторое время просто молча стоял посреди раскопанного котлована и смотрел вперёд.

Перед ним находился вход в бункер.

Огромный.

Массивный.

Слишком большой для обычного убежища.

Две многометровые створки уходили глубоко внутрь бетонного и металлического каркаса. Вся конструкция выглядела так, будто проектировалась не против ядерного удара, а против конца света.

Поверхность ворот покрывал толстый слой инея. На металле местами виднелись следы старых термических деформаций. Но сами створки оставались закрытыми наглухо.

Олег медленно подошёл ближе.

Даже через инженерный скаф ощущался холод, исходящий от гигантской конструкции.

Он некоторое время просто стоял молча, рассматривая вход.

Потом тихо выдохнул:

— Ну здравствуй...

Где-то глубоко под многовековым льдом Земли перед ним находилось то, что, возможно, оставалось последним живым следом старого человечества.

Олег довольно быстро пришёл к выводу, что искать систему открытия ворот бессмысленно.

Даже если механизмы когда-то и работали, за такой промежуток времени без обслуживания внутри наверняка всё либо замерзло намертво, либо давно лишилось питания. А если протянуть питание — подавать его в неизвестную систему сейчас было бы откровенно глупой идеей. Вдруг какие то скрытые турели?

Поэтому решение оказалось простым.

Резать.

Корвет медленно опустился прямо перед огромными створками бункера. Вокруг входа уже работали инженерные дройды, прокладывая временные силовые линии и закрепляя сервисные платформы на обледеневшей поверхности. Олег некоторое время молча смотрел на массивные двери, а потом спокойно отдал команду:

— Режем вот здесь. Узкий проход. Нам не ворота открывать, нам внутрь попасть надо.

Лазерные турели корвета начали медленно разворачиваться. Лучи вспыхнули почти одновременно, упираясь в металл ворот. Сначала ничего не происходило. Потом раскалённая линия начала медленно уходить внутрь створки. Металл шипел, испаряясь слоями. Иней вокруг мгновенно превращался в пар.

Толщина ворот оказалась чудовищной. Несколько внутренних слоёв состояли из разных материалов. Где-то металл. Где-то керамика. Где-то армированные композитные секции. Один раз лазеры вообще наткнулись на старый защитный слой с остатками термоизоляции, и Олегу пришлось срочно снижать мощность, чтобы не устроить локальный перегрев всей конструкции.

Но в итоге проход всё-таки появился.

Узкий.

Неровный.

С почерневшими от нагрева краями. За ним открывался тёмный тоннель, уходящий куда-то глубоко внутрь комплекса.

Олег первым шагнул внутрь.

За спиной почти бесшумно двигались два «Бастиона» и два «Жала». Инженерные дройды тащили за собой переносные осветительные модули и сканеры среды.

Внутри бункера оказалось холодно.

Очень холодно.

Но главное — воздух присутствовал. Разреженный. Застоявшийся. С металлическим привкусом старой пыли. Но пригодный для дыхания.

Олег некоторое время молча осматривал внутренний тоннель. Толстые стены. Потемневшие аварийные панели. Старые кабельные магистрали вдоль потолка. Местами на стенах ещё сохранялись остатки давно не рабочего аварийного освещения.

Бункер действительно когда-то жил.

И, судя по состоянию внутренних систем, умирал очень медленно.

Они двигались дальше почти час.

Тоннели постепенно уходили глубже под землю. Несколько раз попадались гермодвери, давно застывшие в полуоткрытом положении. Где-то инженерные дройды фиксировали следы старых аварийных ремонтов. Где-то — разрушенные участки коммуникаций.

Потом они добрались до центральной лифтовой шахты.

Сам лифт давно был мёртв.

Огромная платформа застряла, полностью обесточенная. Кабины аварийного обслуживания тоже не отвечали.

Олег некоторое время молча смотрел.

Потом спокойно сказал:

— Ну что ж… полезли вниз.

Инженерные дройды быстро вырезали часть пола возле лифтовой платформы. Внутрь ушли страховочные линии. Следом начали разворачиваться магнитные крепления.

Спуск занял ещё почти сорок минут.

Чем глубже они уходили, тем больше бункер начинал напоминать настоящий подземный город.

Появлялись огромные технические секции. Жилые блоки. Складские помещения. Какие-то производственные зоны непонятного назначения. Несколько раз попадались огромные залы, заполненные рядами пустых контейнеров и разрушенного оборудования.

А потом они нашли парники.

Именно тогда Олег впервые по-настоящему понял размеры комплекса.

Под землёй действительно существовала автономная система выживания.

Огромные помещения уходили далеко вперёд. Ряды разрушенных гидропонных установок. Сухие резервуары. Мёртвые системы орошения. Где-то под потолком всё ещё висели старые лампы искусственного освещения.

Когда-то здесь выращивали еду.

Очень много еды.

Значит, людей тут действительно могло быть много.

Но людей по-прежнему не было.

Ни тел.

Ни костей.

Ничего.

Это начинало пугать всё сильнее. Исследование продолжалось ещё почти сутки. И только после этого они наконец нашли то, что выглядело как центр управления комплексом. Большое помещение. Сотни серверных стоек. Главный терминал. Ряды потухших экранов. Толстые кабельные магистрали, уходящие куда-то глубоко под пол. Олег медленно остановился посреди зала и некоторое время просто молча осматривался. Потом тихо выдохнул:

— Ну здравствуй… сердце этого места.

Олег некоторое время молча стоял посреди серверного зала, разглядывая ряды потухших стоек. Огромное помещение уходило далеко вперёд. Серверные шкафы стояли плотными рядами, соединённые толстыми кабельными магистралями, уходящими под пол и вверх, к потолочным распределительным секциям. Индикаторы давно не светилась. Где-то на полу лежали потемневшие обломки панелей. Где-то виднелись следы старых аварийных вскрытий. Но при этом сам комплекс выглядел удивительно целым. Не разрушенным. Не разграбленным. Просто… мёртвым.

Именно в этот момент в динамиках скафандра снова прозвучал голос Илы:

— Олег.

— А?

— Выпусти диверсионных дроидов.

Он нахмурился.

— Зачем?

Пауза длилась недолго.

— Я хочу самостоятельно исследовать серверную сеть комплекса.

Олег некоторое время молчал. Потом всё-таки кивнул своим мыслям и активировал контейнер на поясе инженерного скафа. Из внутренних ячеек почти бесшумно выбрались два маленьких диверсионных дроида. Размером примерно с ладонь. Плоские. Многоногие. С гибкими манипуляторами и блоками подключения к сетям. Они быстро скользнули по полу к ближайшим серверным стойкам.

Несколько секунд ничего не происходило.

Потом один из дроидов буквально исчез внутри вскрытого сервисного разъёма. Второй полез куда-то под пол, в кабельный канал.

Олег наблюдал за этим молча.

Иногда он всё ещё забывал, насколько сильно Ила отличается от остальных ИскИнов флота. Для обычного корабельного ИскИна подобное исследование, скорее всего, выглядело бы обычным техническим анализом. Для Илы же это уже явно было чем-то большим.

Она будто сама пыталась понять, что именно здесь произошло.

Исследование продолжалось почти двадцать минут.

Олег за это время успел пройтись по залу, осмотреть несколько терминалов и даже попробовать вручную подать питание на одну из серверных стоек. Безрезультатно. Основная сеть комплекса оставалась полностью мёртвой.

Наконец голос Илы снова прозвучал в динамиках:

— Олег.

— Ну?

На этот раз в её голосе появилось что-то непривычное. Сосредоточенность.

— Нужно исследовать комплекс полностью.

Он медленно поднял взгляд.

— Всё настолько интересно?

— Да.

Несколько секунд она молчала. Потом продолжила уже спокойнее:

— Системы обесточены. Однако часть хранилищ данных, вероятно, сохранилась.

Олег нахмурился.

— И что?

— Мне нужен доступ к серверам.

Он обвёл взглядом огромный зал.

— Ну так подключайся.

Пауза.

— Нет питания.

Олег некоторое время молчал. Потом задумчиво почесал подбородок.

— И что предлагаешь?

На этот раз ответ последовал сразу:

— Демонтировать серверные хранилища и перевезти их на корвет.

Он медленно повернулся к ближайшим стойкам.

— Ты серьёзно?

— Да.

Олег некоторое время разглядывал бесконечные ряды серверов.

Потом тихо присвистнул.

— И куда я это всё запихаю? У меня корвет двадцать метров длиной, а не грузовой транспорт.

— Полная транспортировка комплекса невозможна.

— Ну спасибо.

Но Ила уже продолжала:

— Однако можно извлечь ключевые хранилища данных и образцы технологий.

На внутреннем дисплее скафандра почти сразу начали подсвечиваться отдельные серверные секции.

— Приоритет имеют: — архивы, — базы данных, — инженерные хранилища, — научные комплексы, — системы управления инфраструктурой.

Олег некоторое время молча смотрел на подсвеченные стойки.

Потом всё-таки медленно кивнул.

— Ладно…

Он ещё раз обвёл взглядом огромный подземный зал.

— Тогда начинаем разбирать.

Инженерные дройды почти сразу ожили. Манипуляторы начали вскрывать серверные секции, аккуратно отсоединяя тяжёлые блоки хранения данных. Маленькие диверсионные дроиды тем временем продолжали ползать по кабельным каналам, всё глубже уходя внутрь старой сети бункера.

А Олег вдруг поймал себя на странной мысли.

Они прилетели сюда искать следы выживших.

А нашли пока что только память мёртвого мира.

(Только с Олегом стоят 2 бастиона и 2 жала, а не эти хз вообще кто!)

Глава 5. Для тех, кто найдет...

Пока Ила разбиралась с хранилищами данных подземного комплекса, Олег неожиданно понял, что впервые за последние годы у него действительно появилось свободное время. Раз уж он всё равно прилетел на Землю — пусть и такую странную, мёртвую и промороженную, — отпуск пропадать не должен.

Первым делом он полетел в Альпы. Когда корвет вышел из облаков над заснеженными горами, Олег несколько секунд просто молча сидел в кресле пилота, глядя на бесконечные белые хребты. Солнца почти не было видно сквозь плотную ледяную дымку атмосферы, но даже этого тусклого света хватало, чтобы снег местами ослепительно сиял. Он посадил корвет на относительно ровной площадке между склонами, выгрузил снаряжение и некоторое время просто стоял на снегу, глубоко вдыхая морозный воздух. Настоящий. Холодный. Земной. После нескольких лет внутри металлических коридоров «Арбитра» это ощущалось почти нереально.

Потом были лыжи. Настоящие. Напечатанные на принтере «Арбитра» по старым земным воспоминаниям. Олег несколько раз спокойно спустился по склонам, потом долго просто ходил по снегу, слушая тишину замёрзшего мира. Людей не было. Следов жизни — тоже. Только снег, лёд, горы и ветер. Шашлык пожарить не получилось. Очень быстро выяснилось, что пищевой синтезатор способен воспроизводить только то, что присутствовало в памяти достаточно подробно, а вот сырое мясо в воспоминаниях Олега отсутствовало. Вместо нормального шашлыка пришлось довольствоваться готовыми кусками мяса из синтезатора. Тогда он долго ворчал возле переносного обогревателя у корвета, что шашлык без самого процесса — это уже не шашлык вовсе. Ила в ответ спокойно сообщила, что воспоминания о запахе дыма, углях и самом процессе приготовления успешно зафиксированы отдельно. После чего Олег только тяжело вздохнул и пробормотал, что хоть где-то прогресс.

Следом он попытался устроить зимнюю рыбалку. Корвет опустился возле огромного промёрзшего озера, Олег честно просверлил лёд, разложил снасти, уселся на складной стул и почти час просидел над лункой. Ничего. Ни движения. Ни поклёвки. Только чёрная неподвижная вода под толстым слоем льда. В какой-то момент он медленно поднял взгляд на заснеженный горизонт и тихо произнёс, что рыба, наверное, вся сдохла. Позже Ила подтвердила его догадку: после глобального обледенения большая часть водоёмов действительно погибла от длительного кислородного голодания.

После этого Олег уже просто летал. Смотрел на Землю. На ледяные океаны. На пустые равнины. Иногда он пытался представить, как всё это выглядело раньше. Так прошло несколько дней.

А потом однажды вечером, когда корвет спокойно летел над бесконечной снежной равниной где-то в районе бывшей Восточной Европы, в рубке неожиданно прозвучал голос Илы.

— Олег.

Он сразу поднял голову.

— Ну?

Пауза длилась всего секунду.

— Я закончила анализ хранилищ данных.

Олег несколько секунд молча смотрел перед собой, а потом очень медленно выпрямился в кресле.

— И?

На этот раз Ила ответила заметно тише обычного.

— Нам нужно поговорить.

История человечества не закончилась вместе со смертью Олега.

После его смерти мир продержался ещё примерно шестьдесят лет. Достаточно долго, чтобы люди успели окончательно возненавидеть друг друга. Напряжение между странами росло постепенно. Медленно. Почти привычно. Новые конфликты. Экономические кризисы. Военные блоки. Гонка вооружений. Очередные санкции. Очередные угрозы. Очередные разговоры о том, что «никто не нажмёт кнопку первым». При этом все прекрасно понимали: война неизбежна. И потому к ней готовились.

Строились бункеры. Подземные города. Резервные хранилища. Автономные энергетические комплексы. Закрытые научные центры. Огромные запасы продовольствия и оборудования. Самые богатые страны Земли медленно уходили под землю ещё задолго до начала войны. Официально — для гражданской защиты. Неофициально — потому что никто уже не верил, что человечество способно остановиться.

А потом всё-таки началось.

Архивы не содержали полного описания самой войны. Только фрагменты. Обрывки сообщений. Последние видеозаписи. Перегруженные системы слежения. Но даже этого хватало, чтобы понять масштаб произошедшего. Такое ощущение, что в той войне человечество израсходовало вообще весь накопленный ядерный потенциал планеты. Удары шли волнами. Город за городом. Континент за континентом. Атмосфера быстро превратилась в сплошной слой пепла, пыли и радиоактивных выбросов.

Очень малая часть населения успела укрыться в подземных комплексах.

По сути от человечества осталось всего несколько десятков тысяч человек. Политики. Богачи. Учёные. Инженеры. Архитекторы. Военные специалисты. Те, кого заранее признали наиболее ценными для выживания цивилизации. Остальные просто исчезли вместе с поверхностью Земли.

Но даже это оказалось не концом.

После войны пришла ядерная зима.

Пятнадцать лет Земля медленно умирала под слоем пепла и вечной темноты. Температура падала всё ниже. Океаны покрывались льдом. Урожаи исчезли полностью. Даже внутри бункеров ситуация постепенно становилась критической. Лишь спустя пятнадцать лет атмосфера начала медленно очищаться.

А потом выяснилось, что человечество сумело сделать ещё хуже.

Озоновый слой оказался разрушен настолько сильно, что после окончания ядерной зимы планета начала стремительно перегреваться. Температура росла постепенно, но расчёты показывали неизбежный итог: через несколько столетий Земля станет непригодной для жизни уже из-за жары.

Тогда остатки человечества попытались исправить ситуацию.

Была запущена программа восстановления атмосферы. В верхние слои начали массово выбрасывать специальные аэрозоли для стабилизации климата и восстановления озонового слоя. Первые результаты оказались обнадёживающими.

А потом система вышла из-под контроля.

Аэрозоли сработали слишком хорошо.

Планета начала стремительно остывать.

Теперь Земля уже не перегревалась. Она замерзала.

Температура снова падала год за годом. И довольно быстро стало понятно, что поверхность планеты превратится в сплошной ледяной мир, где жизнь снова окажется невозможной.

Именно тогда человечество окончательно отказалось от идеи спасать Землю.

Все оставшиеся ресурсы были переброшены на другую программу — исследования гиперпространства.

Последние научные центры Земли работали практически круглосуточно. Создавались первые прототипы гипердвигателей. Первые экспериментальные корабли уходили в соседние системы в поисках пригодных для жизни миров. Большинство возвращалось ни с чем.

А потом одна из экспедиций обнаружила червоточину. Она выводила на другой конец галактики. Именно там человечество впервые нашло пригодную планету. После этого решение приняли окончательно. Начался Исход.

На орбите Земли, всем миром, построили полноценную орбитальную верфь. Началось производство колониальных кораблей. Всё ещё немногочисленное человечество постепенно покидало умирающую планету. Архивы содержали тысячи записей того периода. Последние рейсы. Последние эвакуации. Последние сообщения с Земли.

Последняя дата в архивах была помечена примерно более чем десятью тысячами лет назад.

После этого история Земли обрывалась.

Но архив не заканчивался.

Вторая часть хранилища содержала всё, что человечество успело накопить к моменту Исхода.

Научные открытия. Технологии. Медицинские базы. Инженерные архивы. Историю. Культуру. Языки. Производственные схемы. Военные разработки.

Практически всё наследие человеческой цивилизации. И в самом конце архива находился короткий текст. Всего одна строка.

«Если мы не вернемся — это для тех, кто найдет.»

После рассказа Илы в рубке корвета надолго повисла тишина.

Олег сидел неподвижно, глядя куда-то мимо обзорных экранов. За стеклом медленно проплывали бесконечные ледяные облака Земли, но он их почти не видел. Мысли были слишком далеко. Странное ощущение тяжёлым камнем лежало где-то внутри груди. Он слишком хорошо понимал, о чём сейчас говорил архив. Понимал даже не разумом. Памятью.

За свою жизнь он уже видел, как люди умеют ненавидеть друг друга. Видел, как войны начинаются с разговоров о справедливости, безопасности и необходимости «защитить своих». Видел, как всё это постепенно превращается в кровь, руины и миллионы мёртвых людей. И всё равно где-то глубоко внутри всегда оставалась надежда, что человечество всё-таки научится. Что в следующий раз до такого уже не дойдёт. Что люди запомнят цену.

Не запомнили.

Снова накопили оружие. Снова начали делить мир. Снова убеждали себя, что контролируют ситуацию. А потом просто нажали кнопку.

Олег медленно провёл ладонью по лицу и ещё раз посмотрел на замёрзшую Землю за обзорным стеклом. Когда-то за этот мир воевали. Когда-то умирали ради того, чтобы над этой землей снова было мирное небо. И всё равно в итоге человечеству пришлось бежать отсюда, поджав хвост. Бросить собственную планету. Собственную колыбель. Собственную историю.

От этой мысли внутри становилось особенно мерзко.

Не потому что человечество погибло. Нет. Оно как раз выжило. Даже после ядерной войны. Даже после зимы. Даже после климатической катастрофы. Люди всё равно продолжали бороться. Строили бункеры. Создавали технологии. Искали выход. Летели к звёздам. Человечество оказалось удивительно живучей тварью.

Но именно это почему-то делало всё ещё тяжелее.

Потому что даже после всего пережитого люди всё равно сначала уничтожили собственный мир.

Олег некоторое время молча сидел в кресле. Потом тяжело выдохнул и тихо пробормотал:

— Не живётся человеку спокойно… Ну что ж… — тихо произнёс он. — Получается, тогда можно улетать.

Несколько секунд Ила молчала.

Потом неожиданно спокойно ответила:

— Не совсем.

Олег поднял взгляд.

— В смысле?

Пауза длилась недолго.

— Мне нужны образцы земного вооружения.

Он удивлённо нахмурился.

— Чего?

— Баллистического вооружения. Оружия человечества.

Олег некоторое время просто смотрел перед собой, пытаясь понять, к чему вообще идёт разговор. Потом тихо хмыкнул.

— А мы тут что-нибудь найдем?

— Есть вариант.

Олег не выдержал и тихо усмехнулся.

— Всё-таки зацепило?

— Нужны эксперименты что-бы делать выводы.

Он только покачал головой.

— Ну ладно. И что делать будем? Где ты собралась искать оружие спустя десять тысяч лет?

На этот раз Ила ответила не сразу.

— После выхода человечества из подземных комплексов большая часть военной инфраструктуры Земли больше не восстанавливалась.

Олег внимательно слушал.

— Остатки ресурсов были направлены на климатические программы, энергетику, строительство орбитальной верфи и разработку гипердвигателей. Полноценные армии, военные базы и производство оружия прекратили существование.

Он задумчиво кивнул.

— Ну… логично, в принципе.

— Однако существует одно исключение.

Олег прищурился.

— Ну конечно существует.

На обзорной панели вспыхнула старая архивная фотография.

И Олег невольно замер.

На экране стоял линкор.

Огромный.

Серый.

С узнаваемыми башнями главного калибра.

— Да ладно… — тихо выдохнул он.

Ила продолжала уже почти с лёгкой осторожностью в голосе, словно заранее ожидала реакцию:

— После стабилизации ситуации часть исторических объектов Земли была восстановлена как культурное наследие.

Олег всё ещё смотрел на изображение.

— Это же…

— Да. Линкор «Бисмарк».

Несколько секунд в рубке стояла тишина.

Потом Олег всё-таки тихо рассмеялся.

— Нет… ну немцы, конечно, вообще неисправимые.

На архивной записи огромный линкор стоял у причала в море. Абсолютно восстановленный. С идеальной окраской. С полностью сохранённой архитектурой времён Второй мировой войны.

— Была создана точная реплика корабля, — продолжала Ила. — Объект использовался как исторический музей. На нем проводили экскурсии с выходим в море и даже давали залпы для наглядности.

Олег покачал головой, всё ещё разглядывая изображение.

— Даже после конца света всё равно «Бисмарк» построили…

— В архивах присутствует значительный объём информации о высокой культурной значимости данного корабля для части населения Земли.

Он тихо хмыкнул.

— Ага… очень значимой.

Несколько секунд он молча смотрел на изображение линкора.

Потом наконец спросил:

— И где он сейчас?

На обзорной панели почти сразу появилась новая карта.

— Координаты объекта присутствуют в архивах.

Олег прищурился.

— И ты думаешь, он всё ещё там?

Пауза.

— Вероятность сохранения объекта существует.

Он некоторое время молчал, а потом медленно усмехнулся.

— Ну что ж…

Олег откинулся в кресле и ещё раз посмотрел на старый линкор на экране.

— Поехали смотреть на ваш музей.

Когда корвет вышел к точке координат, Олег сначала даже не поверил собственным глазам.

Линкор действительно был там.

Огромный.

Тёмный.

Замёрзший посреди ледяной пустоты.

Удивительно, но за прошедшие десять тысяч лет его почти не погребло под снегом. Лёд сковал корпус толстым панцирем, местами поверх обшивки выросли целые прозрачные гребни замёрзшей влаги, но сам силуэт оставался абсолютно узнаваемым. Башни главного калибра всё ещё смотрели вперёд тяжёлыми двухорудийными блоками. Надстройка. Цитадель. Характерные обводы корпуса. Всё было на месте. Словно линкор не погиб вместе со своей эпохой, а просто замер во времени.

Олег долго молчал.

Корвет медленно облетал корабль по широкой дуге, а он всё смотрел на огромный замёрзший корпус за обзорными экранами.

Конечно, лично он с «Бисмарком» никогда не сталкивался. Когда линкор потопили англичане, Олег был ещё ребёнком. Но даже спустя десятилетия это имя знали все. «Бисмарк» давно стал не просто кораблём. Он превратился в символ. Символ той эпохи, когда человечество впервые научилось строить настоящих морских чудовищ. Символ военной промышленности Третьего рейха. Символ инженерной мощи, доведённой почти до безумия.

И теперь этот символ стоял перед ним снова.

Только уже не посреди океана.

А на замёрзшей мёртвой Земле.

Олег медленно выдохнул и ещё раз провёл взглядом по корпусу линкора.

Даже сейчас «Бисмарк» выглядел тяжёлым. Опасным. Настоящим. Не музейным макетом, а именно боевым кораблём, который будто просто поставили на паузу где-то между эпохами.

На обледеневшей броне ещё местами просматривались остатки старой окраски. Часть внешних конструкций разрушилась от времени, но в целом корабль сохранился удивительно хорошо. И чем дольше Олег смотрел на него, тем сильнее внутри появлялось странное ощущение.

Словно он внезапно столкнулся не просто с историей.

А с собственной памятью.

Потому что где-то там, глубоко внутри, этот линкор всё ещё принадлежал его миру.

Миру, который уже давно исчез.

Принцип работы с замёрзшими объектами уже был отработан.

После истории с бункером и раскопками подземного комплекса Олег прекрасно понимал, как именно действовать. Корвет завис рядом с линкором, инженерные дроиды начали свою работу, а лазерные турели медленно принялись прорезать лёд вокруг верхних секций корпуса.

Работы оказалось действительно не так много, как ожидалось сначала.

Большая часть «Бисмарка» всё ещё находилась над поверхностью ледяного панциря. Нужно было лишь освободить отдельные участки палубы, добраться до внутренних отсеков и получить доступ к артиллерийским секциям.

Пока инженерные дроиды аккуратно вырезали огромные глыбы льда и сбрасывали их в сторону, Ила уже полностью ушла в исследование корабля.

Она сканировала буквально всё.

Металл корпуса. Орудийные башни. Механизмы подачи боеприпасов. Системы стабилизации. Сплавы брони. Внутренние конструкции.

Иногда Олегу даже казалось, что если бы у Илы была возможность, она бы и сам линкор целиком в корвет затолкала «на всякий случай».

В какой-то момент один из инженерных дроидов добрался до артиллерийского погреба.

Через несколько секунд на внутреннем канале связи раздался голос Илы:

— Олег.

— Ну?

— Обнаружены боеприпасы главного калибра.

Он тяжело вздохнул уже заранее.

— И?

Пауза.

— Необходимо взять минимум один снаряд.

Олег даже глаза прикрыл.

— Ила…

Он медленно повернулся к обзорной панели, где как раз отображался огромный артиллерийский погреб «Бисмарка».

— Ты вообще представляешь размер снаряда линкора?

— Да.

— И куда я его, по-твоему, засуну?

Несколько секунд Ила молчала.

Потом совершенно спокойно ответила:

— В корвет.

Олег медленно провёл ладонью по лицу.

— У меня там уже половина корабля забита твоими железками.

Он начал загибать пальцы.

— Ретрансляторы, части серверов, образцы брони, образцы металлов, какие-то древние информационные накопители из бункера, инструменты. Четыре абордажных дроида в конце концов!

Олег обречённо махнул рукой.

— Мне скоро реально придётся под медицинскую капсулу всё это пихать.

— Вариант допустим.

Он возмущённо уставился в потолок рубки.

— Да ты издеваешься.

Несколько секунд Ила молчала.

Потом уже заметно мягче произнесла:

— Олег. Мне надо.

Он тяжело вздохнул.

Вот именно из-за таких интонаций спорить с ней становилось всё сложнее. Олег некоторое время молча смотрел на схему погреба боеприпасов. Потом всё-таки обречённо махнул рукой.

— Ладно. Тащите свой снаряд.

И почти сразу недовольно проворчал себе под нос:

— Нормальные женщины шмотки просят, духи там, украшения… А у меня — пушки и линкорные болванки.

На внутреннем канале связи повисла короткая пауза.

А потом Ила совершенно серьёзно ответила:

— Украшения тоже можно поискать.

Олег несколько секунд молчал.

Потом тихо рассмеялся.

— Господи… что ж ты у меня такая…

Глава 6. По ту сторону галактики.

После завершения работ на Земле Олег ещё некоторое время молча сидел в кресле пилота, наблюдая, как замёрзшая планета медленно уменьшается на обзорных экранах. Где-то там, под километрами льда и снега, остались разрушенные города, пустые бункеры, старый «Бисмарк» и вся история человечества, которую он когда-то считал своим домом. Орбитальную верфь он не обнаружил. За это время она наверняка сошла с орбиты и упала на поверхность.

Странное ощущение.

Будто он снова прощался с Землёй.

—Я еще вернусь.— Пробормотал Олег.

Корвет медленно выходил на разгонную траекторию, а Олег всё ещё смотрел на бело-синий шар позади корабля. Потом тяжело выдохнул и наконец отвёл взгляд.

— Ну что ж… — тихо пробормотал он. — Полетели дальше.

Несколько секунд в рубке стояла привычная тишина.

Потом Ила спокойно спросила:

— Маршрут подтверждён?

Олег кивнул.

— Да. Хочу сначала посмотреть на червоточину.

Пауза длилась недолго.

— За чем?

Он пожал плечами.

— Интересно же. Да и проверить нужно.

Олег задумчиво почесал подбородок.

— Прошло десять тысяч лет. Кто его знает, что там вообще осталось. Может, она давно схлопнулась.

Несколько секунд Ила молчала.

Потом спокойно ответила:

— Вероятность этого крайне низка.

Олег поднял взгляд.

— Серьёзно?

— Червоточина присутствует в архивах Джора.

Теперь уже удивился он.

— В смысле… вы про неё знали?

— Да.

На внутренней схеме почти сразу вспыхнули старые навигационные маршруты.

— Джора ее тоже обнаружили, провели исследование аномалии и стабилизировали пространственный канал.

Олег тихо присвистнул.

— То есть вы ещё и червоточины чинить умеете.

— Умели. Военный флот этим не занимался.

На схеме вокруг обозначения прохода появились сложные кольцевые структуры.

— Без стабилизации естественные червоточины действительно являются крайне нестабильными объектами. Однако после установки пространственных якорей внутрь туннеля канал может сохраняться практически неограниченно долго. В нее летали экспедиции и занимались какими-то исследованиями с той стороны, только у меня нет данных о том, чем именно там занимались. Все таки этим занимался не флот.

Олег некоторое время молча рассматривал схему.

Потом задумчиво хмыкнул.

— М-да… А я ещё недавно думал, что ваши микрозвёзды — это уже перебор.

Ила ничего не ответила.

Корвет тем временем постепенно набирал скорость. Маршевые двигатели тихо вибрировали где-то глубоко внутри корпуса, а звёзды за обзорными экранами начали медленно смещаться относительно центральной линии курса. До червоточины было недалеко. Всего одна соседняя система. По меркам космоса — практически рядом. Но для Олега это почему-то ощущалось иначе. Потому что где-то там впереди находился не просто очередной объект Джора. Там находился след человечества. След тех самых людей, которые однажды покинули мёртвую Землю и ушли в неизвестность через разрыв пространства.

Корвет продолжал разгон. Когда скорость достигла расчётной точки, вокруг корабля снова начал формироваться защитный гиперпузырь. Пространство впереди едва заметно дрогнуло, звёзды начали вытягиваться в тонкие световые линии, и через несколько секунд корабль мягко скользнул в гиперпространство.

За обзорными экранами вновь появились радужные переливы гипера.

Олег откинулся в кресле и некоторое время просто молча наблюдал за бесконечным движением цветных волн за бортом.

А где-то далеко впереди их уже ждала старая стабилизированная червоточина — единственная дорога, по которой человечество однажды сбежало от собственной погибающей планеты.

Выход из гиперпространства прошёл уже привычно спокойно.

Радужные переливы за обзорными экранами исчезли, звёзды снова собрались в нормальную картину космоса, а корвет мягко стабилизировал положение после выхода из прыжка. Система оказалась пустой. Никаких аномалий. Никаких следов активности. Только тусклая жёлтая звезда и несколько безжизненных планет далеко в стороне.

Первым делом Олег развернул ретрансляторы связи.

За последние перелёты это уже превратилось почти в рутину. Уже через несколько секунд после установки первого ретранслятора на внутреннем канале снова появился голос Илы.

Связь работала стабильно.

И только после этого Олег наконец повернул корабль к координатам червоточины.

Она оказалась на месте.

Даже издалека пространство вокруг неё выглядело неправильно. Не как обычная космическая аномалия, а словно сама ткань реальности там была разорвана и удерживалась в натянутом состоянии искусственной силой. Огромная овальная область медленно переливалась тёмно-синими и серебристыми оттенками. Пространство вокруг неё едва заметно дрожало, а звёзды за границей прохода искажались так, будто смотришь на них через толщу воды.

Олег некоторое время молча рассматривал аномалию.

Потом тихо выдохнул.

— Красиво…

Несколько секунд он просто сидел в кресле, глядя на медленно пульсирующий проход в другую часть галактики.

А потом спокойно произнёс:

— Ила.

— Слушаю.

— Я хочу проверить, что там.

Пауза возникла мгновенно.

Слишком резкая.

— Олег.

Он уже усмехнулся.

— Ну вот. Началось.

Ила заговорила заметно быстрее обычного:

— Ты понимаешь, что после прохождения червоточины связь будет потеряна?

Олег пожал плечами.

— Временно.

— Нет. Полностью.

На внутренней схеме сразу вспыхнула сеть ретрансляторов.

— Существующая сеть связи не рассчитана на такие расстояния. Выход из черваточены на другом конце галактики! Для стабильного канала потребуется монтаж квантового узла дальней передачи.

Олег задумчиво кивнул.

— Ну так потом поставим.

— Для этого необходимо возвращение на «Арбитр», подготовка оборудования и—

— Ила.

Он перебил её спокойно.

— Я же не навсегда туда лечу.

Несколько секунд ИскИн молчала.

Олег продолжал уже мягче:

— Одним глазком посмотрю — и обратно.

Тишина снова затянулась. Он уже прекрасно чувствовал такие паузы. И понимал, что за ними скрывается. Ила боялась. Не за корвет. Не за оборудование. За него. Наконец её голос снова прозвучал в рубке:

— Мне это не нравится.

Олег тихо усмехнулся.

— А мне не нравится половина того, что я за последние годы делаю.

Он ещё раз посмотрел на огромную червоточину впереди.

— Но интересно же.

Пауза. Очень долгая. Потом Ила всё-таки ответила:

— Хорошо.

Олег даже бровь приподнял.

— Ого. Так быстро сдалась?

— Не сдалась.

Её голос стал заметно тише.

— Просто поняла, что ты всё равно полетишь.

Он тихо хмыкнул.

— Вот. Уже начинаешь меня понимать.

Корвет медленно продолжал приближаться к огромному разрыву пространства.

Он вошёл в зону внешней стабилизации червоточины. И только сейчас Олег по-настоящему понял её размеры. На фоне разрыва пространства корабль выглядел песчинкой. Даже не кораблём. Просто маленькой точкой рядом с чем-то, что вообще не должно существовать в природе.

Червоточина не напоминала портал из фантастических фильмов. Не было ни сияющего кольца, ни красивой симметрии. Пространство впереди выглядело так, словно кто-то взял саму ткань реальности, смял её, свернул внутрь себя и насильно удерживал в этом состоянии чудовищной силой. Иногда внутри глубины прохода вспыхивали короткие световые разряды.

Не воздух.

Именно пространство.

Звёзды по краям аномалии вытягивались, ломались и изгибались под невозможными углами.

Корвет продолжал приближение.

На внутренней схеме уже горели предупреждения о входе в зону пространственной нестабильности, но системы Джора реагировали спокойно. Для корабля это явно не было чем-то необычным.

Олег некоторое время молча смотрел на разрыв впереди.

Потом тихо выдохнул:

— Ну… с богом.

Корвет вошёл в червоточину. И первое же ощущение оказалось совершенно не похожим на гиперпереход. Во время гипера возникало чувство движения сквозь пространство. Здесь же всё ощущалось иначе. Будто сам корабль внезапно начал скользить внутри огромного искривлённого тоннеля. Корпус едва заметно дрожал. Пространство вокруг изгибалось плавными волнами. За обзорными экранами не было ни звёзд, ни привычных переливов гипера. Только бесконечный живой туннель, уходящий куда-то вперёд и одновременно закручивающийся вокруг собственной оси. Иногда стены тоннеля будто становились прозрачными, и тогда на долю секунды Олегу казалось, что он видит какие-то другие пространства.

Чужие звёзды.

Обломки света.

Тени галактик.

Но стоило сосредоточиться — и всё снова исчезало.

Корвет летел дальше.

Маленький.

Почти незаметный внутри гигантского искривлённого прохода.

И именно сейчас Олег окончательно понял: червоточина действительно могла пропускать корабли намного крупнее его корвета. Намного. Переход длился неожиданно недолго. В какой-то момент тоннель впереди резко оборвался, пространство дрогнуло, и через секунду корвет выскользнул обратно в нормальный космос. Звёзды снова заняли привычные места. Системы стабилизации быстро погасили остаточные колебания корпуса, а Олег уже запускал полное сканирование новой системы.

— Маскировка максимальная, — спокойно произнёс он.

— Подтверждаю, — сразу ответил бортовой ИскИн.

Корвет почти полностью погасил активные сигнатуры и начал медленно уходить в сторону ближайшего астероидного пояса.

Сканирование шло непрерывно.

Несколько секунд на обзорных экранах не происходило вообще ничего.

Потом на тактической панели начали вспыхивать первые отметки.

Слабые.

Нестабильные.

Но явно искусственные.

Олег сразу нахмурился.

— Так…

Он подался чуть вперёд в кресле.

— Это ещё что?

На схеме системы одна за другой начали появляться тонкие линии маршрутов. Вялый трафик судов. Немного. Редко. Но движение в системе определённо присутствовало. И это означало только одно.

Человечество здесь всё ещё жило.

Корвет продолжал медленно дрейфовать внутри астероидного пояса, оставаясь в режиме полной маскировки. На обзорных экранах медленно вращались каменные глыбы, редкие ледяные массивы и слабые отметки далёких кораблей. Трафик в системе оставался вялым: никакого крупного движения, никаких военных соединений, только редкие маршруты явно транзитной системы. Олег уже собирался продолжить сканирование, когда на панели связи начали вспыхивать короткие пакеты передачи данных. Он сразу насторожился, подался чуть вперёд в кресле и быстро открыл окно перехвата.

Бортовой ИскИн корвета почти сразу подтвердил, что зафиксирован локальный обмен данными между судами системы. Олег приказал перехватывать всё подряд, и через несколько секунд на вспомогательном экране начали появляться строки сообщений: короткие фразы, навигационные пакеты, технические сигналы и голосовые передачи. Несколько секунд он просто молча смотрел на поток символов, после чего медленно нахмурился. Язык определённо был человеческим, но одновременно совершенно чужим. Иногда в потоке слов проскакивали конструкции, отдалённо напоминавшие английский, кое-где мелькали куски слов, похожих на немецкие корни, а некоторые сочетания звуков вообще казались почти знакомыми. Но всё это было переломано, изменено, перемешано во что-то совершенно новое. Язык несколько тысяч лет развивался сам по себе.

Олег включил фонетическую дешифровку. Из динамиков рубки донеслась живая человеческая речь, и от этого ощущение стало только тяжелее. Интонации были человеческими. Ритм речи — тоже. Слышались эмоции, паузы, привычная разговорная структура. Но смысл ускользал почти полностью. Некоторые слова вроде бы узнавались, но тут же ломались непривычными окончаниями, чужими ударениями и странной грамматикой. Это было похоже на попытку понять родной язык сквозь сильный жар или тяжёлый сон, когда мозг вроде бы цепляется за знакомые звуки, но всё равно не может собрать их в цельную картину.

Олег медленно откинулся в кресле и ещё раз посмотрел на поток сообщений. Где-то там, среди этих кораблей, жили люди. Настоящие живые люди — потомки тех, кто когда-то бежал с умирающей Земли через стабилизированную червоточину. Но сейчас, слушая их речь, он впервые по-настоящему почувствовал, насколько огромным оказалось расстояние между ним и новым человечеством. И дело было даже не в тысячах световых лет и не в десяти тысячах лет времени. Просто в какой-то момент человечество успело стать другим настолько, что теперь собственный вид начал казаться ему почти инопланетным.

Следующий прыжок оказался значительно короче предыдущих.

Корвет вышел из гиперпространства уже в системе колонии, координаты которой когда-то указал первый разведывательный корабль человечества после прохождения червоточины. Именно сюда в итоге ушёл исход с Земли. Именно здесь люди попытались начать новую жизнь после гибели своей родной планеты.

И уже по первым секундам сканирования стало ясно: что-то пошло очень не так.

Олег молча смотрел на обзорные экраны, пока бортовой ИскИн постепенно строил модель системы. Пятая планета от звезды действительно была обитаемой. Сейчас её поверхность выглядела так, будто планету десятилетиями душили промышленными выбросами. Атмосфера казалась грязной даже из космоса. Огромные слои смога закрывали большую часть поверхности, превращая планету в мутный серо-коричневый шар с редкими просветами между облачными слоями.

Озоновый слой практически отсутствовал.

Верхние слои атмосферы выглядели нестабильными.

Температурные контрасты по поверхности были слишком высокими.

Олег некоторое время молча изучал результаты сканирования.

— М-да… — тихо пробормотал он. — Похоже, вы и сюда притащили свою привычку всё загадить.

Но хуже выглядела даже не сама планета.

На орбите висели станции.

Несколько крупных.

И десятки мелких.

Все — старые.

Настолько старые, что даже с такого расстояния это бросалось в глаза. Поверхности станций были покрыты слоями заплаток, дополнительными ферменными конструкциями, наваренными секциями и следами бесконечных ремонтов. Некоторые блоки вообще выглядели так, будто их собирали из частей совершенно разных станций. Часть корпусов имела заметные деформации, местами виднелись внешние силовые магистрали, явно проложенные уже после первоначального строительства.

Это была не цивилизация процветания.

Это была цивилизация бесконечного ремонта.

Трафик в системе тоже выглядел странно. Кораблей было заметно больше, чем возле червоточины, но при этом движения оставались какими-то вялыми. Никакого ощущения крупного космического государства. Скорее — огромная промышленная зона, которая продолжает работать только потому, что не может остановиться.

Особенно хорошо это стало заметно после детального сканирования астероидных поясов.

Там действительно работали добывающие комплексы.

Старые автоматические платформы.

Буксиры.

Промышленные дроны.

Небольшие транспортные суда.

Они медленно таскали куски породы к крупным перерабатывающим кораблям и орбитальным заводам. Часть маршрутов шла к спутникам планеты, где сканирование почти сразу выявило массивные промышленные комплексы. Поверхности некоторых спутников были буквально изрезаны гигантскими карьерами и шахтами.

Вся система жила добычей, переработкой и ремонтом. Постоянной попыткой удержать промышленность в рабочем состоянии. Олег ещё некоторое время молча наблюдал за потоками трафика. Никаких красивых кораблей. Никаких огромных флотов. Никакого величия. Только усталая тяжёлая работа.

И чем дольше он смотрел на эту систему, тем сильнее понимал одну простую вещь.

Человечество не погибло.

Но и победителем оно тоже не выглядит.

Следующие системы Олег исследовал уже значительно осторожнее.

После первой колонии стало ясно, что человечество действительно выжило, но при этом космос вокруг выглядел совсем не так, как он себе представлял. Ни огромных флотов. Ни сияющих орбитальных городов. Ни цивилизации, которая за десять тысяч лет ушла далеко вперёд.

Скорее наоборот.

Каждая новая система производила одно и то же впечатление — человечество будто застряло в бесконечной борьбе за поддержание собственной жизни.

Где-то трафик был чуть активнее. В некоторых системах встречалось больше транспортников, больше орбитальных платформ и больше следов промышленности. Где-то наоборот — жизнь едва теплилась вокруг одной-единственной станции или старого добывающего комплекса, который продолжал работать словно по инерции. Но общая картина почти не менялась.

Старые корабли.

Латанные корпуса.

Промышленность, которая выглядит так, будто держится на честном слове и бесконечных запчастях с разборки.

Особенно сильно это бросалось в глаза именно Олегу. За последние годы рядом с технологиями Джора он успел привыкнуть к совершенно другому подходу. Даже повреждённый «Арбитр» всё равно ощущался чем-то невероятно надёжным, продуманным и монументальным. А здесь… здесь человечество будто жило в режиме постоянной нехватки ресурсов.

В одной из систем он наткнулся на особенно странную сигнатуру.

Сначала Олег вообще решил, что сканеры ошиблись. Отметка была слабой, почти терялась на фоне астероидного пояса и при этом не двигалась. Корвет автоматически увеличил разрешение сканирования, и через несколько секунд на обзорной панели постепенно проявился силуэт корабля.

Транспортник.

Судно было отбуксировано глубоко внутрь астероидного поля и почти полностью спрятано между крупными каменными массивами. Судя по положению корпуса, его сюда загнали намеренно.

Сканирование показывало полное отсутствие активности.

Никакого тепла.

Никаких рабочих реакторов.

Никаких сигналов.

Только мёртвый металлический остов среди камней.

Олег некоторое время молча рассматривал изображение на панели.

Потом тихо хмыкнул.

— Ну вот… а это уже интересно.

Корвет медленно изменил курс и начал осторожное сближение.

Чем ближе они подходили к транспортнику, тем хуже тот выглядел. Корпус был покрыт следами старых ремонтов, часть внешней обшивки вообще отличалась по цвету и структуре металла, будто корабль десятки раз латали тем, что удалось найти под рукой. Некоторые секции имели следы микрометеоритных попаданий. В нескольких местах отсутствовали целые панели.

Но главное — корабль явно не был уничтожен.

Его просто… спрятали.

Олег это понял почти сразу.

Транспортник слишком аккуратно завели между астероидами. Слишком грамотно заглушили сигнатуры. Даже часть внешних антенн была убрана внутрь корпуса.

Словно кто-то когда-то очень не хотел, чтобы этот корабль нашли.

Корвет медленно подошёл к борту транспортника.

Несколько секунд Олег просто рассматривал огромный корпус за обзорными экранами.

Потом спокойно произнёс:

— Ну что ж… посмотрим, что ты такое.

На корпусе было написано лишь одно слово "Аратан"

(Транспортник)

Глава 7. Теплая встреча.

Исследование транспортника заняло почти три часа. За это время Олег вместе с инженерными и абордажными дроидами успел пройти большую часть внутренних секций корабля, и чем дальше они продвигались внутрь, тем сильнее становилось ощущение, что судно не просто бросили. Здесь явно произошло что-то нехорошее. Следы боя попадались повсюду: тёмные подпалины от плазменных попаданий на стенах, аварийно вырезанные переборки, следы автоматических турелей, работавших почти в упор. В некоторых коридорах обшивка носила характерные следы высокотемпературного воздействия, словно там использовали тяжёлое плазменное оружие. При этом сам корабль оставался удивительно целым. Корпус не был разрушен, герметичность большей части отсеков сохранялась, а силовые конструкции выглядели рабочими. По сути транспортник не уничтожили — его аккуратно вывели из строя.

Основные повреждения обнаружились уже в двигательном секторе. Из двух маршевых двигателей функционировал только один. Второй получил прямое попадание чем-то тяжёлым и плазменным: часть внутренних контуров буквально сплавилась в единый кусок металла, а половина магистралей выглядела так, будто их расплавили изнутри. Именно тогда Олег окончательно понял, что корабль был не военным. Слишком слабое бронирование, слишком уязвимые внутренние системы, слишком мало автоматической защиты. Обычный транспортник, грузовое судно, которое в какой-то момент оказалось не в том месте и не в то время.

Внутри периодически попадались останки экипажа. Судя по расположению тел, смерть настигла людей уже после внутреннего боя. Кто-то погиб возле аварийных переборок, кто-то — рядом с ручными терминалами управления, а в нескольких технических секциях обнаружились останки паукообразных противоабордажных дроидов. Именно это насторожило Олега сильнее всего. Дроиды были вооружены полноценными боевыми системами ближнего боя, а значит, кто-то действительно штурмовал корабль изнутри.

Когда они наконец добрались до рубки, Олег некоторое время просто молча осматривал помещение. В отличие от технологий Джора здесь всё выглядело иначе — более грубо, более утилитарно и местами даже примитивно. Старые панели, экраны.

Но самое главное было даже не это. Они до сих пор не понимали, с чем вообще имеют дело. На каких технологиях построен корабль. Как устроена его вычислительная система. Есть ли внутри полноценный ИскИн, обычный компьютер или вообще что-то третье. Олег некоторое время молча осматривал рубку, после чего выпустил диверсионных дроидов. Маленькие паукообразные машины почти сразу разбежались по внутренним нишам, сервисным каналам и кабельным магистралям.

— Так… работаем аккуратно, — спокойно произнёс Олег, наблюдая за движением дроидов по внутренним схемам корвета. — Бери их под управление и начинай искать центральный вычислительный узел.

Бортовой ИскИн корвета почти сразу подтвердил выполнение команды. Через несколько секунд диверсионные дроиды уже начали вскрывать внутренние панели управления рубки.

Разбор транспортника занял почти весь следующий день.

Чем глубже Олег вместе с дроидами лез внутрь корабля, тем страннее становилось общее впечатление от увиденного. С одной стороны — транспортник выглядел устаревшим, грубым и местами откровенно примитивным по сравнению с технологиями Джора. С другой — внутри чувствовалась очень грамотная инженерная школа. Всё было рассчитано на постоянный ремонт, замену узлов и длительную эксплуатацию в тяжёлых условиях. Многие системы выглядели так, будто их уже десятки раз перебирали вручную.

Главной неожиданностью оказался реактор. Обычный реактор холодного синтеза - два экземпляра. Причём достаточно грубых по конструкции.

После детального анализа ИскИн корвета сообщил, что реакция внутри комплекса строится на порошковых смесях палладия и никеля с последующей каталитической активацией. По меркам Джора подобная технология выглядела почти архаичной, но при этом имела одно огромное преимущество — простоту. Реактор не требовал колоссальных энергозатрат на запуск, не нуждался в сложных стабилизирующих системах и спокойно переносил длительную эксплуатацию.

Именно благодаря этому транспортник вообще всё ещё оставался жив.

Следом занялись маршевыми двигателями.

Повреждённый двигатель выглядел плохо, но не безнадёжно. Плазменный удар уничтожил часть внутренних контуров и расплавил секцию стабилизации тяги, однако сам каркас двигателя сохранился. После обследования рабочего маршевого узла Олег довольно быстро пришёл к выводу, что ремонт всё-таки возможен.

Особенно после того, как на складских уровнях обнаружились полноценные ремкомплекты именно под эту модель двигателя.

Транспортник явно готовили к очень долгой автономной эксплуатации.

Следующие несколько часов инженерные дроиды буквально перебирали двигатель по кускам. Повреждённые контуры вырезались, часть магистралей снималась с других систем, а некоторые узлы вообще собирались вручную из ремонтных комплектов. В итоге двигатель всё-таки удалось оживить. Не полностью — стабильно он работал только примерно на тридцати процентах мощности — но этого уже хватало для нормального маневрирования и аварийного полёта.

Заодно выяснилось, что на корабле сохранился и гипердвигатель.

Причём вполне рабочий.

Это стало для Олега ещё одной неожиданностью. Судя по состоянию транспортника, его не собирались бросать навсегда. Скорее всего, экипаж просто не успел восстановить повреждения или погиб раньше.

Щиты, правда, выглядели значительно хуже. Большая часть эмиттеров оказалась сожжена. Энергетические контуры перегружены. Некоторые секции буквально выгорели изнутри. Но это уже было не критично. Олег транспортник и не собирался использовать как боевой корабль.

Основная проблема заключалась в другом.

ИскИн. Тоже два.

Диверсионные дроиды почти шесть часов ползали по вычислительным контурам. В итоге стало ясно лишь одно — напрямую взломать вычислительное ядро быстро не получится.

Слишком непонятный программный язык.

Тогда Олег принял другое решение. Гораздо более простое. И гораздо более практичное. Он просто решил временно заменить мозг корабля собственным. Вернее — мозгом своего корвета.

Для этого пришлось аккуратно вскрывать часть грузового отсека транспортника. Олег не стал возиться со шлюзами и внутренними воротами — проще оказалось прорезать броню лазерами прямо в районе грузовой секции. После этого корвет медленно загнали внутрь транспортника и жёстко зафиксировали на внутренних креплениях.

Места внутри оказалось более чем достаточно.

Транспортник был почти четыреста метров длиной и проектировался под перевозку огромных грузовых контейнеров.

Дальше началась уже чистая инженерная работа.

Олег вместе с дроидами тянул управляющие магистрали, силовые кабели и интерфейсные контуры от корвета к системам транспортника. Родной ИскИн корабля полностью отключили от исполнительных контуров, а управление постепенно начали переводить на вычислительные системы корвета.

По сути теперь корвет становился паразитическим мозгом огромного мёртвого корабля.

Когда основные линии наконец замкнулись, начались тестовые прогоны.

Сначала — энергетика.

Потом — маршевые двигатели.

Следом — стабилизация корпуса.

Маневровые контуры.

Навигация.

Гипердвигатель.

Олег почти не отходил от инженерного планшета, наблюдая, как по огромному мёртвому транспортнику постепенно снова начинает течь жизнь.

Запуск реакторов прошёл стабильно.

После всех часов возни с повреждёнными контурами, тестовыми прогонами и постоянными перепроверками Олег почему-то подсознательно ждал, что в последний момент обязательно что-нибудь пойдёт не так. Где-нибудь полезет перегрев. Начнёт сыпаться автоматика. Или старый транспортник просто окончательно сдохнет прямо во время запуска.

Но ничего этого не произошло.

Оба реактора вышли в рабочий режим стабильно. Энергосистема транспортника постепенно оживала сектор за сектором. По внутренним магистралям снова пошло питание. В рубке зажглось аварийное освещение. Где-то глубоко внутри корпуса начали запускаться сервисные контуры и медленно просыпаться старые системы жизнеобеспечения.

Даже воздух внутри корабля постепенно переставал быть мёртвым и затхлым.

Следом занялись маршевыми двигателями.

Полноценную мощность Олег давать не рискнул. Повреждённый двигатель всё ещё оставался слишком нестабильным, а проверять, насколько хорошо они всё починили, посреди астероидного пояса ему совершенно не хотелось.

В итоге оба двигателя вывели примерно на тридцать процентов мощности и начали долго выравнивать тягу через балансировку контуров.

Транспортник несколько раз ощутимо дёрнуло.

Потом ещё раз.

Один из двигателей ушёл в перегрузку.

Олег выругался, снова полез в распределение мощности, перекинул часть нагрузки через резервный контур и только после этого наконец добился более-менее стабильной работы.

Старый корабль оживал тяжело.

Но всё-таки оживал.

Когда последние тесты завершились, Олег некоторое время просто сидел в кресле и молча смотрел на медленно обновляющиеся строки диагностики.

Потом тяжело выдохнул.

— Ну что ж… вроде не развалились.

Бортовой ИскИн корвета, который теперь фактически управлял всем транспортником, тут же вывел обновлённый статус:

— Энергосистема стабильна. Маршевые двигатели функционируют. Навигационные контуры активны. Вероятность разрушения корпуса при маневрировании — допустимая.

Олег хмыкнул.

— Очень вдохновляющая формулировка.

После этого он ещё некоторое время просматривал схемы корабля, а потом всё-таки принял решение.

Оставлять транспортник здесь смысла не было, он мог пригодиться Иле и «Арбитру».

Олег хотел показать находку Иле.

Даже самому себе Олег в этом до конца признаваться не хотел, но мысль о том, как Ила увидит целый человеческий корабль, почему-то вызывала у него почти детское удовлетворение.

Поэтому маршрут был построен быстро. Обратно. К корабельному кладбищу. К «Арбитру», через наименее оживленные звездные системы.

Транспортник медленно начал разворот внутри астероидного пояса. Огромный старый корпус двигался тяжело и неохотно. Чувствовалось, что корабль десятилетиями, а возможно и столетиями, вообще не включал маршевые системы.

Олег аккуратно добавил тягу.

Транспортник дрогнул сильнее.

По корпусу пошла низкая вибрация.

А потом старый корабль наконец начал медленно выходить из астероидного пояса.

Выход на окраину системы показался Олегу настоящим издевательством. Только теперь, управляя не лёгким корветом Джора, а старым человеческим транспортником, он впервые по-настоящему почувствовал разницу в технологиях. Корвет разгонялся легко, почти играючи. Там всё строилось вокруг энергии — реакторы, маршевые контуры, инерционные компенсаторы. Корабль будто просто переставал замечать собственную массу. Транспортник же ощущался огромной тяжёлой железной коробкой. Медленной, грузной и невероятно инертной. Восемнадцать часов ушло только на то, чтобы добраться до точки разгона и выйти на параметры гиперперехода. Всё это время корабль медленно полз через систему, а Олег успел проклясть местные маршевые двигатели раз, наверное, двести. Старый корпус периодически вибрировал, где-то гуляли остаточные перегрузки, а один из двигателей время от времени начинал уходить в нестабильность, и тогда приходилось вручную перераспределять нагрузку через энергетические контуры.

В итоге транспортник всё-таки ушёл в гипер. Переход прошёл штатно. Потом была следующая система. Снова выход. Снова долгий разгон. Снова мучительно медленный полёт к противоположной окраине системы. И именно тогда Олег впервые по-настоящему понял, насколько огромен космос даже при наличии гипердвигателей. Транспортник был очень медленным. Особенно по меркам технологий Джора. Очередная система встретила их привычной пустотой — старая звезда, несколько холодных планет и широкий астероидный пояс. Олег уже спокойно сидел в кресле рубки, просматривая маршруты следующего прыжка, когда бортовой ИскИн неожиданно вывел предупреждение прямо на центральную панель.

Обнаружен объект.

На обзорной схеме медленно вспыхнула новая отметка. Небольшой корабль. Размер — около ста двадцати метров. Судя по классификации Джора — фрегат. Он выходил прямо из астероидного пояса и быстро двигался навстречу транспортнику. Олег нахмурился и выпрямился в кресле. Следующая строка появилась почти сразу:

Входящий канал связи.

Одновременно с этим на тактической схеме вспыхнули отметки вооружения неизвестного корабля. Олег прищурился.

— Он нас сканирует?

— Подтверждаю, — тут же ответил бортовой ИскИн корвета. — Зафиксирована активность систем наведения. Неизвестный фрегат осуществляет сопровождение цели.

Несколько секунд в рубке стояла тишина. Олег внимательно смотрел на медленно приближающуюся отметку фрегата, а потом бортовой ИскИн добавил уже заметно более жёстким тоном:

— Транспортник находится под прицелом вооружения.

Олег медленно выдохнул.

— Ну вот… началось.

Он дал команду принять передачу.

Через секунду на обзорной панели появилось изображение рубки неизвестного корабля. В кресле сидел чернокожий мужчина в скафе с открытым лицом. Небритый. С какой-то металлической серьгой в носу. Он сразу начал что-то быстро говорить, глядя прямо в камеру. Язык оказался совершенно незнакомым.

Мужчина внимательно смотрел на него несколько секунд.

Потом вдруг ухмыльнулся.

Сказал что-то назад кому-то из своего экипажа.

В рубке неизвестного корабля кто-то громко засмеялся.

А в следующую секунду фрегат выстрелил.

Не в транспортник.

Рядом.

Плазменный заряд яркой вспышкой прошёл мимо корпуса и ушёл куда-то в пустоту.

Олег резко выпрямился в кресле.

Бортовой ИскИн тут же вывел новые данные:

— Зафиксирована работа плазменного вооружения. Фрегат удерживает транспортник под прицелом.

Несколько секунд Олег молча смотрел на обзорную панель.

Потом медленно выдохнул.

— Ага… понял.

Он ещё раз посмотрел на ухмыляющегося мужика в скафандре.

И наконец сообразил, чего именно от него хотят.

Не стреляют.

Не атакуют.

Пугают.

Требуют остановиться.

Скорее всего — заглушить двигатели и лечь в дрейф.

Олег тихо хмыкнул.

— Ну, логично.

После этого он просто отключил входящий канал связи и откинулся в кресле.

— Ладно. Не дёргаемся.

Он перевёл взгляд на обзорную схему.

— Останавливаем ход. Маршевые — в ноль.

Транспортник начал медленно сбрасывать тягу.

— Будут брать на абордаж, главное подготовиться. Судя по размерам фрегата - навряд ли в нем большой экипаж. Будим встречать дорогих гостей с хлебом, с солью. Раз они приняли меня за запуганного, до мокрых штанов, транспорта - ИскИн, открывай грузовой шлюз, пусть заходят. Соли особенно не пожалею...

Глава 8. Первый контакт.

Нак Сахмат считал себя человеком осторожным. Именно поэтому до сих пор оставался жив. Большинство пиратов фронтира долго не протягивали. Кто-то слишком жадничал, кто-то лез не на тех людей, кто-то пытался играть в большого хищника и в итоге нарывался либо на корпоративную охрану, либо на военных, либо просто на кого-то, у кого пушек оказалось больше. Нак в такие игры не играл. Он предпочитал зарабатывать понемногу, но стабильно. Медленно. Спокойно. Без лишнего риска. Из-за этого его не особо уважали среди остальных пиратов. Особенно крупные банды. Те любили рассказывать истории про захваченные конвои, штурмы станций и миллионные трофеи. А Нак обычно охотился на шахтёров. На одиночек. На тех идиотов, которые насмотрелись рекламы фронтира и решили, что смогут быстро разбогатеть, если полезут в астероидные пояса самостоятельно, не вступая в картели и экономя на сопровождении. Обычно такие «вольные добытчики» заканчивались одинаково. Сначала человек экономил на лицензиях. Потом — на охране. Потом — на нормальном корабле. А потом встречал Нака Сахмата и добровольно отдавал груз, потому что жить всё-таки хотелось сильнее.

Вот и сейчас день был совершенно обычным. Вернее, уже даже не день — в астероидном поясе понятие времени вообще быстро теряло смысл. Фрегат «Глотка» вторую неделю висел между крупными каменными массивами, прячась в радиотени астероидов и периодически просматривая дальние сигналы системы. Но добычи не было. Пару раз проходили торговые маршруты, один раз даже показался небольшой корпоративный конвой, но там всё выглядело слишком серьёзно: нормальное сопровождение, щиты, охрана и наёмники. Связываться с такими Нак даже не думал. Жадность — это хорошо, но только до тех пор, пока она не мешает дожить до старости.

Экипаж уже откровенно начинал скучать. Кто-то дрых в каютах. Кто-то резался в карты. Кто-то матерился в техническом отсеке из-за снова потёкшей системы охлаждения. Сам Нак лениво сидел в рубке, просматривая сканы ближнего пространства, когда оператор неожиданно заговорил в кресле.

— Контакт.

Нак сразу поднял взгляд.

— Какой?

— Не особо крупный.

На обзорной панели медленно вспыхнула отметка. Транспортник. Старый. Судя по сигнатуре и каталогу судов, четвертое поколение производства Аратан. Гражданская модель. Рухлядь несусветная даже по меркам фронтира, хотя и фрегат Нака тоже был далеко не новый. Шестое поколение. И этот транспорт шёл один, без сопровождения. Нак сразу прищурился.

Оператор быстро прогонял данные сканирования.

— Двигатели нестабильны. Щиты почти отсутствуют. Вооружение не определяется.

Нак некоторое время молча смотрел на отметку транспортника. Потом медленно ухмыльнулся. Вот это уже было интересно. Видимо очередной умник поверил в себя и решил "проскочить".

— Ну что ж… — тихо пробормотал он, откидываясь в кресле. — Похоже, вселенная всё-таки решила нас сегодня покормить.

Нак Сахмат не любил сюрпризы.

Именно поэтому, как только стало ясно, что старый транспорт идёт без сопровождения, он сразу приказал выводить фрегат из радиотени астероидов и ложиться на курс перехвата. Но осторожности при этом не терял. Фронтир быстро отучал людей от самоуверенности. Слишком часто безобидная добыча оказывалась ловушкой, а старые корабли вообще почти всегда приносили проблемы. Иногда за подобной рухлядью стояли контрабандисты, а иногда кто-нибудь специально пускал старое корыто приманкой. Среди пиратской вольницы тоже существовали свои правила. Очень простые и понятные. Не трогай своих без причины — и, возможно, однажды не тронут тебя. Поэтому первым делом Нак приказал открыть канал связи, решив сначала понять, с кем вообще имеет дело.

Ответ пришёл почти сразу. И именно тогда он впервые по-настоящему удивился. На обзорной панели появился бача (еще не раб). Просто живой мужик. Белый. Совершенно спокойный. Он сидел перед экраном и молча смотрел в камеру так, будто вообще не понимал происходящего. Нак сразу нахмурился. Странный тип. Слишком странный. Скаф какой-то непонятный. Вообще всё выглядело неправильно.

Нак быстро заговорил, автоматически переходя на жёсткий жаргон. Он потребовал заглушить двигатели, лечь в дрейф и принять на борт досмотровую группу. Всё стандартно. Без лишней грубости. Пока ещё без угроз. Потому что ситуация всё равно оставалась мутной. Но мужик на экране продолжал просто молча смотреть на него, словно не понимал вообще ни слова. Тогда Нак даже переглянулся со старпомом, а потом ухмыльнулся и бросил что-то надо пальнуть разок предупредительным. В рубке кто-то заржал. Решили, что похоже этот бача реально уже от страха соображать перестал.

Плазменная батарея коротко вспыхнула, и заряд прошёл рядом с транспортником, осветив его корпус ярким зеленоватым светом. Связь тут же оборвалась. Нак уже начал раздражаться и даже собирался приказать дать ещё пару импульсов — уже ближе к обшивке, — когда старпом внезапно доложил, что маршевые системы транспорта уходят в ноль. Нак сразу перевёл взгляд на тактическую схему. Старое корыто действительно начало терять тягу и медленно переходить в дрейф.

Вот теперь всё снова становилось привычным и понятным.

Запуганный транспорт.

Без сопровождения.

Без оружия.

Без нормального экипажа.

Возможно, внутри найдётся хороший груз. Возможно — какие-нибудь редкие детали. Может быть, даже относительно свежий реактор или нормальная система жизнеобеспечения. Старые корабли иногда неожиданно приятно удивляли. А сам транспортник тоже чего-то стоил. Даже если пустой. Его можно будет либо продать целиком, либо разобрать по частям. В любом случае добыча уже выглядела неплохой. Да и у капитана наверняка завалялись креды, плюс экипаж можно будет продать в рабство.

Нак довольно оскалился, глядя на медленно дрейфующий транспортник.

— Ну что ж… посмотрим, что там у тебя есть ценного.

Подлетая к транспортнику, Нак окончательно расслабился.

Грузовой отсек корабля был открыт настежь, и это выглядело настолько жалко и покорно, что в рубке «Глотки» даже начали посмеиваться. Кто-то из экипажа отпустил шутку о том, что бача уже заранее решил вымолить себе более мягкое обращение. Сам Нак тоже ухмыльнулся. В целом логика выглядела вполне понятной. Старое корыто без щитов, без сопровождения и без оружия прекрасно понимало, что шансов у него нет. А раз так — значит хозяин транспорта решил не дёргаться и попытаться договориться. Правильное решение. Во фронтире люди, которые вовремя понимали, когда нужно сдаться, обычно жили дольше остальных.

Ловушки Нак уже почти не опасался. За время сближения они успели прогнать транспортник через полный спектр сканирования. Корабль был действительно древним. Корпус многократно ремонтировался, двигатели работали нестабильно, часть внутренних систем вообще находилась в аварийном режиме. Всё выглядело слишком правдоподобно для приманки. Да и внутри грузового отсека, который теперь прекрасно просматривался, ничего опасного не обнаружилось. Пара старых контейнеров, какие-то крепления, технический мусор и атмосферный челнок неизвестной модели, стоявший у дальней стены. Впрочем, мало ли переделок летает по фронтиру. На подобные странности Нак давно уже перестал обращать внимание.

— Щиты снять. Заходим внутрь, — спокойно приказал он.

Фрегат медленно втащил себя в раскрытый грузовой отсек транспортника. Маневровые двигатели коротко отработали импульсами, выравнивая положение корпуса внутри ангара. Створки грузового отсека тут же начали закрываться за кормой «Глотки», окончательно отрезая корабль от космоса. Нак даже довольно кивнул. Очень удобно. Не придётся потом возиться с вакуумом во время досмотра.

Как только внутренняя атмосфера окончательно стабилизировалась, он приказал абордажной группе готовиться к выходу. По внутренней связи уже пошли короткие команды. Бойцы начали герметизировать бронескафы, проверять оружие и готовиться к стандартной процедуре зачистки транспорта.

И именно в этот момент всё пошло к чёрту.

Рубка буквально вспыхнула тревожными сигналами.

— Повреждение маршевых секций!

— Потеря тяги!

— Нарушение стабилизации двигателя номер два!

Нак резко вскочил из кресла.

— Какого хрена?!

На обзорной панели почти сразу появилась картинка с внешних камер. И именно тогда он впервые по-настоящему почувствовал, как по спине проходит холод. По фрегату стреляли. Изнутри грузового отсека. Из какого-то ручного оружия. И при этом попадания буквально рвали внешние системы корабля. Один выстрел из какой-то монструозной дуры в руке человека в тяжелом боевом скафе, держащего во второтой руке будто кусок бронеплиты, угодил по маршевым секциям, вскрыв броню вокруг двигателей так, будто стреляли минимум из корабельной турели.

— Это невозможно… — выдохнул кто-то в рубке.

Нак и сам это прекрасно понимал.

Ручное оружие не должно было обладать такой мощностью.

Даже тяжёлые штурмовые винтовки максимум могли оставить оплавленные подпалены на внешней броне фрегата. Но здесь внешние системы буквально разваливались от попаданий.

— Разворачивай турели! — рявкнул Нак.

Бортовой ИскИн тут же начал выводить орудийные системы из походного режима. Но они просто не успели.

Следующая очередь прошлась уже по верхним батареям фрегата.

На панели состояния почти сразу вспыхнули новые предупреждения.

— Потеря связи с турелью номер три!

— Главный плазменный контур повреждён!

— Ошибка наведения!

Нак несколько секунд просто смотрел на сообщения, не в силах нормально уложить происходящее в голове.

По ним стреляли из ручного оружия.

И это ручное оружие только что почти мгновенно превратило вооружённый фрегат фронтира в полуразобранную консервную банку.

Нак Сахмат уже почти орал.

После первых попаданий по маршевым секциям фрегата ситуация начала разваливаться слишком быстро. Панели состояния вспыхивали одна за другой, системы сыпались.

— Открывайте шлюз! Быстро! — рявкнул Нак.

Абордажная группа уже стояла в готовности внутри переходного отсека. Бойцы держали оружие на изготовку, ожидая команды на выход. Створки шлюза начали расходиться в стороны — и именно в этот момент по ним ударила ещё одна очередь.

Металл буквально перекрутило.

Створку дёрнуло.

Механизм заклинило намертво.

В рубке тут же вспыхнули новые сообщения о повреждениях.

— Шлюз заблокирован!

— Привод не отвечает!

Нак уже чувствовал, как внутри начинает закипать настоящая ярость.

— Технических дроидов туда! Резать нахрен!

Два ремонтных дроида почти сразу рванули к заклинившей створке и начали вскрывать металл плазменными резаками. Раскалённые куски брони посыпались внутрь переходного отсека, но буквально через несколько секунд бойцы абордажной группы вдруг начали материться по внутренней связи.

Потому что с другой стороны кто-то начал заваривать шлюз обратно.

И делали это быстрее.

Значительно быстрее.

Резаки дроидов только успевали вскрывать новый участок металла, а снаружи уже снова шёл шов.

Нак несколько секунд просто смотрел на картинку с камер, не веря глазам.

— Да что за хрень там происходит?!

Он уже не пытался сохранять спокойствие.

— Расстрелять шлюз! Вышибайте его к чёртовой матери!

Абордажники сразу открыли огонь.

Тяжёлые импульсные винтовки почти в упор начали рвать створку изнутри. Металл дрожал, броню выворачивало кусками, крепления наконец начали сдаваться, и через несколько секунд покорёженная секция шлюза просто вывалилась наружу.

А потом бойцы резко замолчали.

Вообще все.

Потому что прямо напротив пролома стоял человек.

Тяжёлый бронескаф.

Огромный щит, больше похожий на кусок бронеплиты.

И чудовищная пушка в правой руке.

Даже через камеры было видно, насколько она ненормально большая для ручного оружия.

Абордажники открыли огонь почти инстинктивно.

Вспышки импульсов осветили грузовой отсек транспортника.

Но человек просто поднял щит.

И ничего не произошло.

Вообще ничего.

Попадания лишь разлетались по поверхности щита ослепительными вспышками.

Ни пробоя. Ни перегрева. Ни даже заметной реакции. А потом огонь стих сам собой. Потому что абордажники внезапно поняли одну очень неприятную вещь. Перед ними стояло что-то, что они не могли даже нормально повредить. Человек медленно опустил щит. Спокойно оглядел переходный отсек. Сделал несколько шагов внутрь фрегата. И Нак неожиданно поймал себя на мысли, что этот ублюдок вообще никуда не торопится. Будто это вообще обычная прогулка. Человек поднял своё оружие вверх и один раз выстрелил. Даже через внутренние камеры рубки беловато-синяя вспышка ударила по глазам.

В потолке переходного отсека мгновенно образовалась дыра размером с очень крупный арбуз. Края раскалились добела. В рубке кто-то тихо выругался. Кто-то просто молчал. Абордажники стояли неподвижно. Как кролики перед удавом. Человек несколько секунд спокойно смотрел на них. Потом снова поднял щит, развернулся и просто вышел обратно в грузовой отсек. Будто показал всё, что хотел показать. А ещё через несколько секунд к пролому подбежали инженерные дроиды неизвестной модели. Они подтащили заранее подготовленный кусок металла и начали быстро заваривать проход обратно. Причём двигались они с такой скоростью и точностью, что Наку стало по-настоящему не по себе.

Потому что теперь он окончательно понял. Это был не запуганный транспорт. И не случайная добыча. Они влезли куда-то очень, очень не туда, а тем временем прошла вибрация, означающая что маршевые двигатели транспорта начали снова набирать тягу.

(Первая полубоевая сцена. Жду коментарии дабы понять - получилось или нет)

(Если кто забыл - абордажный дроид "Бастион")

Глава 9. Возвращение.

Подготовка к встрече заняла некоторое время.

Олег сразу решил, что никакого классического абордажа допускать нельзя. Транспортник и без того держался на честном слове. Корпус местами был старый, перелатанный десятки раз, а часть внутренних переборок вообще существовала только благодаря тому, что их когда-то давно кое-как усилили дополнительными секциями. Если пираты полезут внутрь через собственные абордажные заряды или начнут резать обшивку плазмой, корабль мог просто не пережить подобного обращения.

Именно поэтому первым делом Олег приказал полностью открыть грузовой отсек.

Пусть заходят спокойно.

Пусть думают, что перед ними испуганный транспортник, хозяин которого заранее готов сдаться, лишь бы сохранить себе жизнь.

Пока системы транспортника медленно переводились в режим приёма крупного судна, Олег уже начал готовить сам грузовой отсек.

С помощью инженерных дроидов он вскрыл пол ангара в четырёх местах. Не полностью — аккуратно, секциями, чтобы потом можно было быстро вернуть всё обратно. В двух нишах сразу за створками грузового отсека легли Бастионы. Тяжёлые штурмовые платформы буквально вросли в подготовленные углубления, после чего инженерные дроиды вернули вырезанные секции пола обратно на место аккуратно их положив. Со стороны теперь вообще невозможно было понять, что под обычным настилом грузового отсека что-то скрываются.

Ещё две ниши Олег подготовил ближе к центру ангара.

Туда он спрятал инженерных дроидов.

Именно туда, где, по его расчётам, пираты почти наверняка поставят свой корабль после входа внутрь грузового отсека. Если всё пойдёт нормально, инженерные платформы смогут быстро оттуда вылезти и проводить какие-либо работы.

После этого Олег занялся корветом.

Он аккуратно, что бы не нарушить управляющие контуры к транспорту, перегнал его в дальний угол грузового отсека и развернул таким образом, чтобы одна из встроенных лазерных турелей получала прямой сектор стрельбы по предполагаемому месту стоянки вражеского корабля. Основной задачей оставалось не уничтожение цели, а быстрое выведение из строя плазменной пушки.

Убивать Олег вообще никого не собирался.

Да, человек на связи выглядел как типичный бандит. Да и поведение фрегата намекало на вполне очевидные намерения. Но языкового пакета у Олега всё ещё не было. Он не понимал ни слова из того, что ему говорили. А значит — не мог быть уверен до конца.

Вдруг это действительно местная полиция.

Или военные.

Или вообще какая-нибудь служба контроля границ.

Да, вели они себя как откровенные отморозки, но делать выводы только по внешнему виду и агрессии Олег не хотел.

Поэтому план оставался максимально простым.

Обездвижить.

Захватить.

Доставить на «Арбитр».

А дальше уже Ила с помощью нейросканирования разберётся, кто это вообще такие и во что он влез.

Если произошла ошибка — значит придётся извиняться.

Ну а если нет…

Олег коротко усмехнулся своим мыслям, проверяя последний раз схемы ангара на инженерном планшете.

Тогда, значит, придётся объяснять людям, что не стоит брать на абордаж подозрительные транспортники из мёртвых систем.

Последними позиции заняли Жала.

Две лёгкие боевые платформы поднялись под самый потолок грузового отсека и буквально растворились среди технических конструкций верхнего яруса. Оттуда они получали отличный сектор обстрела по верхним турелям и внешним оружейным системам любого корабля, который решит войти внутрь ангара.

Когда всё наконец было готово, Олег ещё раз медленно обвёл взглядом грузовой отсек.

Снаружи всё выглядело идеально.

Пустой старый транспортник.

Открытый ангар.

Никаких признаков сопротивления.

Никаких угроз.

Только потрёпанный временем корабль, который явно слишком испугался встречи с вооружённым фрегатом.

— Ну что ж… — тихо пробормотал Олег, закрывая инженерный планшет. — Посмотрим, кто вы такие.

После этого он занял своё место внутри корвета и начал ждать.

Когда пиратский фрегат окончательно втянулся внутрь грузового отсека транспортника и заглушил маршевые двигатели, Олег сразу понял, что расчёт оказался идеальным. Корабль остановился именно там, где он и предполагал. Двигательные секции фрегата сейчас находились прямо напротив скрытых ниш под настилом ангара, где лежали Бастионы. Несколько секунд всё оставалось спокойно. Пираты явно не чувствовали угрозы. Они снимали нагрузку с двигателей, выравнивали корабль внутри ангара. А потом пол грузового отсека внезапно раскрылся.

Тяжёлые секции настила сорвало вверх, и из скрытых ниш почти одновременно поднялись оба Бастиона. Штурмовые платформы открыли огонь без предупреждения. Плотные бело-синие импульсы почти в упор ударили по маршевым секциям фрегата. Почти одновременно с этим Жала под потолком ангара начали расстреливать все обнаруженные оружейные точки корабля. Турели, верхние батареи, сенсорные блоки и системы наведения гасли одна за другой ещё до того, как пираты успели понять, что вообще происходит. В тот же момент корвет в дальнем углу грузового отсека коротко вспыхнул лазерной турелью. Тонкий луч прошёл через весь ангар и практически мгновенно вывел из строя главный плазменный калибр фрегата.

Дальше Олег переключился уже на внутренние системы корабля. Бортовой ИскИн корвета быстро нашёл шлюз, через который пираты собирались выводить абордажную группу. Один из Бастионов почти сразу развернулся и двинулся к нужному переходному отсеку. Как только створки начали расходиться, платформа выстрелила первой. Попадание пришлось прямо в привод шлюза. Механизм дёрнуло, створку перекосило и заклинило намертво. Практически одновременно инженерные дроиды уже начали быстро заваривать проход снаружи. Но Олег прекрасно понимал, что это лишь временная мера. Пираты всё равно попытаются вскрыть выход изнутри.

Следующим этапом он сразу запустил диверсантных дроидов. Один из инженерных комплексов вскрыл техническую панель на боковой секции корпуса фрегата, и маленькие диверсантные платформы почти мгновенно нырнули внутрь корабля. Через несколько минут они уже подключились к внутреннему видеонаблюдению, выводя картинку прямо на тактические экраны корвета. Олег спокойно наблюдал за происходящим внутри фрегата. Пираты метались по коридорам, технические дроиды уже пытались резать заклинивший шлюз изнутри, а инженерные платформы Олега снаружи тут же продолжали заваривать проход обратно. Некоторое время всё это напоминало какой-то абсурдный инженерный спор: одни вскрывали металл, другие сразу же закрывали его обратно.

В какой-то момент пираты, судя по всему, окончательно потеряли терпение. Внутри переходного отсека абордажники открыли огонь прямо по шлюзу, пытаясь просто выбить его наружу. Именно в этот момент Олег спокойно оценил их вооружение. Бортовой ИскИн корвета быстро просчитал мощность импульсов, плотность энергии и глубину предполагаемого пробоя. Вывод оказался почти смешным. Оружие пиратов было слишком слабым, чтобы представлять угрозу для Бастиона. Даже если они высадят весь экипаж фрегата разом, штурмовая дроид спокойно выдержит такой огонь.

Когда покорёженная секция шлюза наконец вывалилась наружу, один из Бастионов уже стоял прямо напротив прохода. Пираты открыли огонь практически инстинктивно. Щит платформы вспыхнул ослепительными разрядами, по внутреннему интерфейсу сразу пошёл подсчёт попаданий. Двадцать восемь импульсов. Просадка силового поля щита — около десяти процентов. Для тяжёлой штурмовой платформы Джора это было почти ничем, ведь помимо щита силовым полем обладал и сам Бастион. Олег даже невольно усмехнулся. После всего, что он уже видел на «Арбитре», происходящее начинало выглядеть почти нелепо.

Он перевёл управление Бастионом полностью в ручной режим и медленно двинул платформу вперёд. Огромный щит практически перекрыл весь проход. Плазменная пушка в правой руке платформы выглядела слишком большой для обычного ручного оружия. Внутри переходного отсека пираты уже не стреляли. Они просто стояли и смотрели. Олег спокойно вошёл внутрь фрегата, осмотрел абордажников через камеры Бастиона, потом поднял пушку вверх и один раз выстрелил. После этого в отсеке стало абсолютно тихо.

Пираты больше не пытались сопротивляться.

Олег несколько секунд ещё смотрел на них через сенсоры Бастиона, потом просто развернулся и вышел из прохода. А инженерные дроиды уже тащили кусок контейнера, чтобы снова заварить шлюз. Теперь фрегат был полностью обездвижен, разоружён и надёжно заперт внутри грузового отсека транспортника. Диверсантные дроиды методично выводили из строя все, что не относилось к системе жизнеобеспечения, а транспортное судно снова начало набирать ход.

Оставшийся путь до червоточины прошёл без сюрпризов. Транспортник медленно тащился через систему, лениво разгоняясь для гиперпереходов, и за время дороги Олег успел окончательно возненавидеть маршевые двигатели человечества.

Когда транспорт наконец вошёл в червоточину, Олег снова почувствовал это странное ощущение движения по гигантскому искривлённому тоннелю. Пространство вокруг плавно изгибалось, свет текуче дрожал вдоль стен гиперкоридора, а сам транспортник на фоне размеров червоточины ощущался вообще чем-то крошечным и нелепым. Но на этот раз его мысли были заняты совсем другим. Он ждал момента выхода. Ждал появления связи. Ждал голоса Илы.

Коридор схлопнулся почти мгновенно. Транспортник вышел в родной системе. И практически сразу на интерфейсе вспыхнуло сообщение:

«Связь с “Арбитром” восстановлена.»

Олег даже невольно улыбнулся.

— Ила, ну как там у нас дела?

В ответ была тишина.

Он нахмурился.

— Ила?

Молчание.

Улыбка медленно сползла с лица.

— Ила, ты меня слышишь?

По-прежнему ничего.

Олег уже почувствовал, как внутри начинает неприятно холодеть.

— Ила, да что там у тебя происходит?

И только спустя несколько секунд наконец раздался голос.

— Ты обещал!

Олег даже моргнул от неожиданности.

В голосе Илы не было привычного спокойствия. Не было ровного тона. Она действительно звучала сердитой.

— Ты обещал, что только туда и обратно. Обещал, что посмотришь одним глазком и сразу вернёшься.

Олег машинально почесал затылок.

— Ну… да. Виноват.

Он тяжело выдохнул.

— Но интересно же было посмотреть, что там вообще происходит.

Это, кажется, только ещё сильнее её разозлило.

— До тебя не было связи почти три недели.

Олег невольно поморщился.

— Да знаю я…

Но Ила уже продолжала:

— Ты ушёл в неизвестный сектор пространства без связи. Без возможности экстренного возвращения. Без поддержки. Без доступа к системам флота. Без—

— Ила.

Она замолчала.

Олег тяжело вздохнул.

— Да понял я уже. Виноват.

Несколько секунд в канале стояла тишина.

Потом Ила уже заметно спокойнее произнесла:

— Я тут чуть сума не сошла.

Олег на секунду даже потерялся с ответом.

Потом тихо усмехнулся.

— Да что ты меня отчитываешь, как мама? Будто я пьяный домой в три часа ночи вернулся, будучи подростком.

На этот раз Ила ничего не ответила.

И именно это почему-то заставило Олега почувствовать себя ещё виноватее.

Оставшийся путь до «Арбитра» снова занял безумно много времени. Транспортник полз через систему медленно, тяжело, постоянно уходя на разгон перед очередным коротким гиперпрыжком. Но за эти дни напряжение постепенно ушло. Ила снова начала разговаривать с ним как обычно. Сначала сухо. Потом всё спокойнее. А спустя ещё какое-то время они уже снова обсуждали системы корабля, маршевые двигатели транспортника и результаты сканирования человеческих технологий так, будто никакой ссоры вообще не было.

Ила довольно быстро признала, что сам транспортник действительно оказался крайне полезной находкой. Её интересовало буквально всё:

архитектура энергосистем,принципы работы холодного синтеза,устройство маршевых двигателей,системы связи,материалы корпуса,и особенно логика развития технологий потомков Джора. (Люди-потомки Джора, которые эвакуировались после боя с Архами если кто забыл.)— Необходимо понять, по какому пути развивалась цивилизация после Исхода, — спокойно объясняла она. — Даже примитивные решения могут оказаться полезными при адаптации систем флота.

Олег тогда только усмехнулся.

— Ну вот. А кто-то ещё недавно ругался, что я полез куда не надо.

На этот раз Ила паузу выдержала совсем короткую.

— Я всё ещё считаю это крайне плохой идеей.

Он тихо рассмеялся.

Но почти сразу разговор снова стал серьёзным.

Ила напомнила, что на борту транспортника всё ещё находятся неизвестные. Их фрегат по-прежнему заперт внутри грузового отсека, а экипаж фактически изолирован внутри собственного корабля.

— После прибытия к «Арбитру» потребуется усиление внутренней охраны докового сектора, — спокойно сообщила она. — Я уже направила туда абордажные дроиды.

Олег задумчиво кивнул.

— Ну да. А то ещё решат геройствовать.

Он некоторое время молчал, глядя на медленно ползущие показатели маршрута.

А потом вдруг тихо усмехнулся.

— Знаешь… а ведь я реально соскучился.

Пауза.

— По чему именно? — осторожно спросила Ила.

Олег посмотрел на обзорные экраны транспортника, где уже постепенно начинал вырастать силуэт «Арбитра».

И ответил совершенно спокойно:

— По дому.

Когда транспортник наконец вошёл в доковый сектор «Арбитра», Олег впервые за долгое время почувствовал настоящее облегчение. Даже сам вид огромных внутренних доков дредноута сейчас почему-то воспринимался почти уютно. Гигантские транспортные фермы, старые ремонтные платформы, свет технических секций и бесконечное движение дроидов уже давно перестали казаться ему чем-то чужим. Это действительно был дом.

Транспорт медленно завели внутрь одного из тяжёлых доков. Огромные створки ангара сомкнулись за кормой корабля, герметизируя секцию. Сразу после этого Олег отключил управляющие контуры, соединявшие транспортник с корветом, вывел сам корвет из грузового отсека и аккуратно припарковал его рядом. Инженерные дройды тут же начали бурную деятельность. Ещё до полной остановки транспорта ремонтные платформы полезли внутрь корабля, вскрывая панели, подключаясь к магистралям и начиная обследовать всё подряд.

По внутренним каналам связи Ила уже раздавала команды десяткам систем одновременно.

Транспортник интересовал её целиком.

Реактор.

Двигатели.

Материалы корпуса.

Архитектура энергосети.

Системы управления.

Даже проводка.

Для неё это был первый полноценный образец технологий человечества.

Но Олег сейчас думал о другом.

О "гостях".

Фрегат всё ещё стоял внутри грузового отсека транспорта, полностью обездвиженный и запертый. И если раньше это была просто потенциальная проблема, то теперь её наконец решили разбирать нормально.

К грузовому шлюзу транспорта почти сразу подогнали тяжёлую гравиплатформу. Напротив шлюза выстроились абордажные дроиды.

Инженерные платформы снова начали вскрывать заваренный проход.

На этот раз уже без спешки.

Когда створку наконец убрали, абордажные дроиды спокойно вошли внутрь фрегата. Через несколько минут они начали выводить экипаж.

Пираты что-то кричали, спорили. Один даже, судя по интонации, пытался угрожать.

Но никто их, разумеется, не слушал.

Дроидов совершенно не интересовали эмоции.

"Гостей" по одному выводили из фрегата, усаживали на гравиплатформу и фиксировали силовыми захватами. После этого вся процессия под охраной медленно двинулась в сторону медицинского сектора.

Олег наблюдал за этим уже без особого интереса.

Нейросканирование всё равно довольно быстро покажет:

кто они,откуда,чем занимаются.Куда сильнее его сейчас интересовало другое.

Вдоль доков уже тянулись целые колонны инженерных дроидов, разгружающих корвет.

Из трюмов вытаскивали:

серверные модули из земного бункера, образцы материалов,оборудование,части старых вычислительных систем, и тот самый снаряд с «Бисмарка». Когда инженерные платформы осторожно вытаскивали его из грузового отсека корвета, Олег только тяжело вздохнул.

Всё найденное оборудование тут же отправлялось в лабораторные секции «Арбитра». Ила буквально вцепилась в технологии человечества. Серверы из бункера Земли сразу ушли в глубокое сканирование. Старые архивы распаковывались. Металлы анализировались. Снаряд разбирался. Даже куски корпуса «Бисмарка» уже просвечивали какими-то спектральными сканерами.

Сам Олег к этому моменту уже чувствовал только одно. Усталость. Очень человеческую. Очень приятную. Поэтому, пока вокруг кипела работа, он спокойно уселся на другую гравиплатформу и направился в сторону столовой. По пути они с Илой снова разговаривали обо всём подряд.

Он действительно вернулся домой.

(Фрегат пиратов. Разумеется без флага на боку))

Глава 10 Решение.

В столовой «Арбитра» было тихо.

Где-то далеко под палубами продолжали работать расконсервированные ремонтные комплексы, по транспортным магистралям без остановки двигались платформы, а в глубине производственных секций постепенно оживали старые заводские линии. Но сюда, в небольшую корабельную кают-компанию инженерного сектора, весь этот шум доходил лишь далёким приглушённым гулом.

Олег спокойно сидел за столом, неторопливо ковыряя ложкой тушёную картошку с мясом. Рядом стояла кружка крепкого кофе.

Несколько минут он молчал, задумчиво глядя куда-то в сторону обзорных панелей.

Потом всё-таки поднял взгляд вверх.

— Ну что там по нашим гостям?

Пауза.

— Есть первые результаты нейросканирования?

Голос Илы прозвучал почти сразу:

— Да.

На внутреннем интерфейсе нейросети вспыхнули медицинские сводки.

— Средний уровень генетического совпадения с базовым геномом Джора составляет семьдесят три процента.

Олег как раз сделал глоток кофе.

И тут же поперхнулся.

— От семидесяти одного до семидесяти трёх процентов в зависимости от индивида.

Несколько секунд он просто молча смотрел перед собой.

Потом тяжело выдохнул и потёр переносицу.

— А я ведь, если честно, уже вообще забыл про эту вашу историю с геномом.

Несколько секунд Олег молча крутил кружку в руках.

Потом всё-таки спросил:

— И что это для них значит?

Ила ответила спокойно:

— В гражданстве Джора отказано.

Он медленно кивнул.

— А если бы совпадение было нормальным?

Пауза.

— Тогда они автоматически получили бы статус граждан Империи Джора.

Олег поднял взгляд.

— Сразу?

— Да.

Ила продолжала всё тем же ровным голосом:

— После этого на основе нейросканирования и анализа памяти принималось бы дальнейшее решение.

На внутренней панели почти сразу появились строки служебных протоколов.

— При отсутствии тяжёлых преступлений гражданин получал базовые права, медицинскую защиту, ограниченный уровень доступа к инфраструктуре и возможность прохождения интеграции в общество.

Олег внимательно слушал.

— В случае подтверждения преступной деятельности назначался суд либо военный трибунал.

Он некоторое время молчал.

Потом тихо хмыкнул.

— М-да… ситуация была бы интересная.

Ила переключила часть данных.

— Всего на борту фрегата находилось двадцать пять человек.

На схеме почти сразу появились отметки экипажа.

— Пять постоянных членов экипажа. Четыре вооружённых надзирателя. Шестнадцать рабов, которых посылали вперед в качестве абордажной команды вместе с надзирателями.

Олег медленно поднял взгляд.

— Рабов?..

Пауза.

— В смысле?

На этот раз Ила отвечала заметно медленнее обычного.

— По данным нейросканирования установлено, что данные люди использовались в качестве принудительной рабочей силы.

На панели появились медицинские схемы нейросетей.

— У большинства обнаружены имплантированные нейросети подавления.

Олег нахмурился.

— Это ещё что за дрянь?

— Специализированные управляющие импланты.

На схеме подсветились отдельные контуры.

— При отказе выполнять приказы нейросеть вызывает: — болевое воздействие, — эмоциональное подавление, — нарушения двигательной активности, — и ограничение когнитивных функций.

В столовой стало тихо.

Олег медленно поставил кружку обратно на стол.

Некоторое время он вообще ничего не говорил.

Потом очень спокойно спросил:

— То есть их буквально ломали через мозги.

— Да.

Он снова замолчал.

На этот раз надолго.

Где-то далеко внутри корабля продолжали гудеть транспортные магистрали. В глубине дредноута двигались ремонтные платформы. А Олег сидел неподвижно, глядя в одну точку.

Потом тихо выдохнул.

— Ну и дожили…

Несколько секунд он молчал.

Потом поднял взгляд вверх.

— А остальные?

— Остальные являются пиратами.

Олег устало потёр лицо ладонью.

Странное ощущение постепенно расползалось внутри.

Он почему-то ожидал чего угодно, но почему-то совершенно не ожидал услышать слово «рабы».

И от этого становилось особенно мерзко.

Потому что человечество опять умудрилось прийти ровно туда же, откуда когда-то так долго пыталось выбраться.

Олег некоторое время молча сидел, крутя кружку с уже остывающим кофе в руках. Мысль о совпадении генома всё ещё неприятно царапала где-то внутри. Девяносто семь целых две десятых процента у него. И чуть больше семидесяти — у людей, которые по сути являлись потомками тех самых колонистов Земли. Он наконец поднял взгляд вверх.

— Ила.

— Слушаю.

— А почему вообще такая разница в геноме?

Несколько секунд ИскИн молчала, явно перебирая варианты расчётов и архивные данные.

Потом спокойно ответила:

— Однозначного ответа не существует.

Олег нахмурился.

— Ну хоть предположения есть?

— Да.

На обзорной панели рядом с ним почти сразу начали вспыхивать аналитические схемы.

— Наиболее вероятная причина — совокупное изменение генетического материала человечества за длительный период времени.

Олег внимательно слушал.

— После глобальной ядерной войны планета длительное время сохраняла высокий уровень радиационного загрязнения.

На схеме появилась Земля, покрытая зонами заражения.

— Даже после окончания активной фазы ядерной зимы радиационный фон продолжал влиять на население.

Олег задумчиво кивнул.

— Ну да… логично.

Ила продолжала:

— После Исхода человечество скорее всего оказалось вне естественной биосферы Земли.

Ила выделила несколько новых параметров.

— Космическая радиация. Искусственная среда обитания. Новые условия гравитации. Длительная жизнь внутри замкнутых экосистем.

Олег медленно выдохнул.

— То есть всё сразу навалилось.

— Вероятнее всего — да.

Он некоторое время смотрел на схемы.

Потом задумчиво пробормотал:

— А я тогда почему такой получился? Ведь мой геном за триста тысяч лет ближе к Джора, чем их за двенадцать.

На этот раз пауза оказалась чуть длиннее.

— Потому что ты умер до всех этих событий.

Олег усмехнулся.

Очень криво.

— Ну да… удобный способ сохранить генетику.

Несколько секунд в столовой стояла тишина.

Он тихо хмыкнул.

— М-да…

Некоторое время Олег молчал, глядя куда-то в сторону полутёмного зала столовой.

Потом всё-таки произнёс:

— Забавно получается. Ладно… с геномом понятно. А что с памятью пиратов?

На этот раз Ила ответила не сразу.

— Олег… тебе это может не понравиться.

Он только устало провёл ладонью по лицу.

— Показывай.

Несколько секунд ничего не происходило. Потом обзорная панель над столом мягко вспыхнула. И почти сразу Олег пожалел, что вообще отдал эту команду.

Сначала пошли короткие фрагменты. Тесные коридоры корабля. Грязные отсеки. Чьи-то крики. Удары. Смех. Потом память раскрылась полностью, и изображение стало гораздо хуже.

Изнасилования.

Избиения.

Казни.

Продажа людей.

Развлечения над пленниками.

Рабские нейросети, через которые людей буквально ломали болью.

Кровь.

Снова смех.

Олег сидел неподвижно. Очень долго. На экране продолжали идти чужие воспоминания — мерзкие, липкие, наполненные такой концентрацией человеческой грязи, что даже после всего пережитого на войне внутри у него медленно начинало холодеть.

В какой-то момент он поднял руку.

— Хватит.

Изображение погасло.

В столовой снова стало тихо.

Только теперь эта тишина ощущалась уже совсем иначе.

Олег некоторое время сидел, глядя в стол перед собой. Потом медленно поднял голову. В глазах у него уже не было ни злости, ни ярости. Только очень холодная, почти страшная усталость человека, который окончательно провёл для себя внутреннюю границу.

— Это не люди.

Несколько секунд Ила молчала.

Олег продолжал смотреть куда-то перед собой.

— Люди так не делают. Это животные. Хуже животных. Монстры.

Он тяжело выдохнул и поднял взгляд вверх.

— Даю разрешение на полный съём информации. Не щади их мозги. Вытаскивай всё. Всё, что сможешь.

Пауза.

— Можешь хоть выжечь им головы дотла.

Ила ничего не отвечала.

Олег провёл ладонью по лицу и уже значительно тише добавил:

— После этого… умертви их. Тела запечатать. И отправить в звезду.

Несколько секунд в столовой стояла абсолютная тишина.

А потом Ила спокойно произнесла:

— Команда принята.

После этого Олег ещё долго сидел неподвижно, глядя в остывший кофе. И впервые за долгое время он снова очень остро почувствовал возраст. Не тела. Души. Слишком многое человечество снова умудрилось превратить в грязь.

Настроение окончательно провалилось куда-то в тяжёлую серую пустоту. После увиденного в памяти пиратов даже привычный гул дредноута теперь ощущался каким-то неприятно холодным.

— Ила.

— Слушаю.

Олег некоторое время подбирал слова.

— А абордажники?

Пауза.

— Что именно тебя интересует?

Он тяжело выдохнул.

— Те, которые рабы.

Несколько секунд ИскИн молчала, просматривая данные медицинских капсул.

— Из двадцати абордажников шестнадцать действительно использовались как принудительный персонал.

Олег нахмурился.

— И что с ними?

— Установлены рабские нейросети ограниченного типа. Системы подавления поведения. Болевые стимуляторы. Контуры контроля подчинения.

Он поморщился.

— М-да…

Несколько секунд Олег молчал, а потом всё-таки спросил:

— Удалить их можно?

— Да.

Ответ последовал сразу.

— Однако после удаления нейросетей они полностью потеряют возможность взаимодействия с какими-либо системами.

Олег задумчиво постучал пальцами по столу.

Ила продолжила.

— Большая часть современной техники человечества управляется через нейросетевые интерфейсы. Без активной нейросети они фактически окажутся изолированы от систем корабля.

Он некоторое время обдумывал услышанное.

Потом медленно кивнул.

— Нет. Тогда пока не удаляем.

Ила молчала.

Олег поднял взгляд вверх.

— Просто отключи рабские функции.

Пауза.

— Уточни.

— Болевые контуры. Контроль подчинения. Всё это дерьмо.

Он устало провёл ладонью по лицу.

— Оставь им обычные нейросети. Без рабства.

Несколько секунд ИскИн анализировала запрос.

— Выполнимо.

Олег коротко кивнул.

— После этого верни их обратно на транспортник. Потом реши что с ними делать. Не до них сейчас.

— Хорошо.

Он задумался ещё на секунду.

— Ила… посмотри у них здоровье нормально. Если там что-то можно подлечить — подлечи.

Олег тяжело выдохнул.

— Они и так, судя по всему, настрадались достаточно.

На этот раз пауза оказалась чуть длиннее обычного.

— Принято.

После этого в столовой снова стало тихо. Но теперь это была уже совсем другая тишина. Не тяжёлая. Не мёртвая. Скорее усталая.

Олег ещё некоторое время сидел неподвижно, а потом всё-таки поднялся из-за стола.

— Ладно… хватит на сегодня философии.

Он потянулся, разминая плечи.

— Пойду дальше учиться.

Новые базы постепенно накладывались друг на друга, всё глубже меняя сам способ мышления Олега. И сейчас следующим этапом наконец стал полноценный боевой инженер. База выучена, пора экзамена.

Олег сначала изучал внутри тренажёров, потом отрабатывал в виртуальных абордажных сценариях, а затем уже проходил полноценный практический экзамен.

Во время экзамена ему пришлось удерживать повреждённый сектор корабля против непрерывной атаки тренировочных платформ. Пока штурмовые доспехи сдерживали натиск в коридорах, Олег одновременно:

разворачивал турели, прокладывал аварийные линии питания, усиливал щиты, минировал проходы и перестраивал внутренние контуры секции прямо во время боя.

Когда последний тренировочный дрон наконец погас, на нейросети мягко вспыхнуло новое уведомление.

Боевой инженер. Квалификация подтверждена.

Олег тогда только тяжело выдохнул и пробормотал себе под нос:

— Ну всё… теперь я официально космический сапёр.

После этого Ила почти сразу предложила следующий этап обучения. Пилотирование кораблей среднего тоннажа. Эсминцы и лёгкие крейсеры. На обзорной панели вспыхнули новые схемы кораблей. Олег некоторое время молча их рассматривал.

Потом тихо усмехнулся.

— То есть ты уже морально готовишь меня к тому, что одним корветом всё не закончится.

Несколько секунд Ила молчала.

А потом совершенно спокойно ответила:

— А ты как думал.

Олег продолжил.

— Сделай мне базу языкового пакета людей. Нужно поговорить с ними.

Он устало провёл ладонью по лицу.

— Они сейчас сидят там в страхе и вообще не понимают, что происходит.

Пауза длилась недолго.

— Языковой пакет возможно сформировать на основе речевых центров памяти носителей. Однако полная адаптация потребует некоторого времени.

Олег кивнул.

— Сколько?

— Первичная интеграция — около двух часов.

— Подойдёт. Нужно хотя бы объяснить им, что никто их резать на органы не собирается.

На этот раз Ила ответила почти сразу:

— Бывшие рабы действительно демонстрируют признаки выраженного психологического стресса.

Олег только тихо хмыкнул.

— Ну ещё бы.

Олег тихо выдохнул. Сам он ещё не до конца понимал, почему вообще этим занимается. Возможно, потому что слишком хорошо помнил войну. Возможно, потому что слишком долго наблюдал, как люди ломают друг друга. А возможно, потому что после всего увиденного в памяти пиратов он просто не мог оставить этих людей там, где они были раньше.

Некоторое время они больше не разговаривали.

Потом Ила неожиданно спокойно сообщила:

— Формирование языкового пакета начато.

Олег кивнул своим мыслям.

— Хорошо.

Похоже, впервые за всё время после пробуждения на «Арбитре» ему предстояло поговорить с живыми людьми.

После установки языкового пакета Олег ещё довольно долго сидел в своей каюте, прежде чем идти на транспортник.

Нейросеть уже закончила интеграцию новой языковой базы, и теперь где-то на периферии сознания постоянно крутились незнакомые слова, обороты речи, интонации. Странное ощущение. Не так, как с инженерными или военными пакетами. Там информация воспринималась как инструмент. Здесь же язык ощущался почти живым.

Олег несколько раз мысленно прокрутил предполагаемый разговор и всё сильнее понимал одну неприятную вещь: говорить придётся очень осторожно.

Слишком много лишнего эти люди знать не должны.

По крайней мере — пока.

Он не собирался рассказывать:

про Джора,про «Арбитр»,про кладбище флота,про Илу,про технологии,и уж тем более про то, что именно сейчас происходит вокруг них.Потому что потом их всё равно придётся возвращать обратно людям.

А значит — чем меньше они знают, тем безопаснее будет для всех.

Олег тогда только тяжело выдохнул и пробормотал себе под нос:

— Господи… уже как настоящий контрразведчик думать начинаю.

Через несколько минут он уже летел на платформе по внутренним магистралям дредноута к доковому сектору. Вокруг по-прежнему кипела работа. Но сейчас Олег почти не обращал на это внимания. Мысли всё время возвращались к людям на транспортнике. К тому, как они вообще должны воспринимать происходящее. Для них всё выглядело, наверное, как какой-то безумный кошмар. Неизвестный корабль. Непонятные дроиды.

Когда он наконец вошёл внутрь транспортника, бывшие рабы уже находились в одном из жилых отсеков под наблюдением дроидов. Никаких силовых захватов. Никаких камер. Просто закрытый сектор, куда им приносили еду и воду.

Как только Олег вошёл внутрь, разговоры сразу затихли. Все взгляды мгновенно повернулись к нему. Усталые. Напряжённые. Испуганные. Некоторые явно ожидали чего угодно.

Несколько секунд он просто стоял молча, подбирая слова. Потом всё-таки спокойно произнёс уже на новом языке:

— Для начала — успокойтесь. Вам ничего не угрожает.

Реакция последовала почти сразу. Кто-то резко поднял голову. Кто-то недоверчиво уставился на него. Один из мужчин вообще замер с таким выражением лица, будто услышал призрак.

Олег продолжил уже спокойнее:

— Вы находитесь в безопасности. Вас никто не собирается продавать, пытать или возвращать обратно пиратам. После этих слов в помещении стало ещё тише.

Олег медленно обвёл взглядом помещение. Обычные люди. Уставшие. Измотанные. Поломанные. Некоторые слишком худые. У нескольких заметны следы старых травм. Один парень вообще сидел, не поднимая глаз, будто до сих пор ждал удара.

— Рабские функции ваших нейросетей уже отключены, — спокойно сказал он. — Болевые контуры тоже.

После этих слов сразу несколько человек резко подняли головы. Недоверие в глазах смешалось с чем-то очень осторожным. Очень хрупким. Надеждой. Олег тогда только тяжело выдохнул. Похоже, впереди у него появлялась ещё одна проблема. Очень человеческая проблема. Теперь нужно было решать, что вообще делать с этими людьми дальше.

Глава 11. Нынешнее положение дел.

После того как Олег закончил свою речь, к нему потянулся робкий ручеёк вопросов. Люди спрашивали, кто он такой, где они находятся. Даже поинтересовались скафандрами, ошибочно приняв дроидов за людей. На всё это Олег неизменно отвечал:

— Секретная информация.

После чего снова уверял их, что здесь им ничего не угрожает, нужно лишь немного подождать, и вскоре их вернут обратно в общество.

Когда он покинул транспортник, Ила сообщила, что анализ воспоминаний, а также информации с ИскИнов транспорта и фрегата завершён, и она готова предоставить сводку об устройстве человеческого общества.

Человеческое общество было представлено четырьмя крупными государствами и множеством так называемых вольных баронств.

Итак, по порядку.

Империя Аратан. Власть принадлежит аристократии. Гарантом власти выступает Император. Население в большинстве своём имеет европейскую и славянскую внешность. Значительная часть промышленности и добывающих предприятий находится под контролем родов.

Империя Ашир. Государство корпораций с жёсткой кастовой системой. Высшая каста занимает все руководящие должности, низшая служит рабочей силой. Товары, производимые Аширом, считаются продукцией низкого качества. Внешность населения преимущественно азиатская.

Империя Авар. Чернокожее население. Ярые расисты. У них даже существует слово для обозначения всех нечернокожих — «бача», что означает «ещё не раб». Большинство пиратов происходит именно оттуда. Работорговля разрешена на законодательном уровне.

Федерация Нивей. Закрытое государство. Качество товаров, попадающих на внешний рынок, крайне высокое. Получить гражданство чрезвычайно сложно. Внешне население напоминает японцев. Уровень жизни у них также очень высок.

Вольные баронства — если упростить, настоящая пиратская вольница. Гражданство там продают любому, кто способен заплатить. Законов как таковых практически нет. Именно туда стекаются преступники всех мастей, сумевшие вовремя скрыться и избежать наказания за свои прегрешения.

И также существуют так называемые Старшие расы. С ними человечество столкнулось уже в этой части галактики.

Арграфы. Очень похожи на эльфов из древних сказок. Высокие, утончённые, высокомерные и спесивые. Людей они практически приравнивают к грязи. Монополизировали производство ИскИнов.

Дварфы. Низкорослая раса крепких и выносливых разумных. В отличие от арграфов, более дружелюбны к людям. Являются монополистами в производстве гипердвигателей. Отличаются трудолюбием и практичностью.

Сполоты. Зверолюди с ярко выраженными кошачьими чертами. Агрессивные хищники и крайне закрытая раса. Единственные среди Старших рас, кто имеет лишь одну заселённую планету, полностью покрытую непроходимыми джунглями. Являются монополистами в области нейросетей и имплантов.

И все это объединение Старших рас и людей они назвали Содружеством.

Так же, внезапно, встречались так называемые дикие планеты. Их населяли различные расы. Преимущественно люди. Почему так - никто не знает. Как правило население этих планет застревало в средневековье, или чуть дальше. Если такая планета находилась в зафронтирье, то в ее дела никто не вмешивался. Но если до такой планеты доползала граница какой-либо империи, то ее население ассимилировали. Именно оттуда работорговцы любили таскать свой "товар", хоть это и было строжайше запрещено и являлось преступлением везде, кроме Авара.

Ну и конечно же отдельно Архи. Обитают далеко за границей фронтира. В содружестве обрисовали примерные ареалы их обитания и стараются туда не соваться, но иногда происходят стычки. Про выводам Илы рядом с Содружеством обитает несколько совсем крошечных роев, по сравнению с тем, с чем столкнулась Империя Джора.

Также Ила просветила Олега по поводу технологий. Все технологии делятся на так называемые поколения. На Фронтире можно встретить оборудование от третьего вплоть до восьмого поколения. Восьмое и девятое поколения в данный момент состоят на вооружении флотов человеческих империй. Десятое поколение только начинает вводиться в эксплуатацию.

У Старших рас на текущий момент используется уже четырнадцатое поколение технологий.

Причём абсолютно все технологии, все поколения и сами принципы их развития изначально происходят именно от Старших рас. Когда те внедряют у себя новое поколение, устаревшие на несколько ступеней технологии начинают продавать человеческим государствам вместе с лицензиями на производство.

Никакой исторической информации в ИскИнах обнаружить не удалось. Лишь из памяти пиратов удалось выяснить, что среди людей существуют мифы и легенды о том, будто когда-то всё человечество жило на одной планете, а уже потом расселилось по галактике.

Впрочем, практически никто в эти легенды не верит. Для большинства это всего лишь сказки и бредни, не имеющие ничего общего с реальностью.

В настоящий момент между Аратаном и Аваром идёт вялотекущий конфликт. Никаких масштабных боевых действий не ведётся — лишь периодические стычки на границе. Флоты сходятся, обмениваются ударами и расходятся, не пытаясь добиться решающего преимущества.

Впрочем, так было не всегда. В прошлом между Аратаном и Аваром случались и куда более серьёзные войны.

Теперь более предметно.

Судя по данным с ИскИНа, обнаруженный ими транспортник находился в астероидном поясе уже около шестидесяти лет. Именно тогда на него было совершено нападение пиратов. Экипаж перебили, груз из трюмов успели частично вывезти, однако самих пиратов спугнул патруль Аратана. В результате они были вынуждены спешно отступить, бросив транспортник спрятанным среди астероидов.

С тех пор корабль так и дрейфовал в поясе, никем не обнаруженный.

Согласно навигационным картам, выход из червоточины и прилегающее пространство находились во Фронтире, неподалёку от границ Аратана, Авара и Вольных баронств.

Хотя, казалось бы, первая населённая людьми планета и должна была стать столицей человечества, на деле всё оказалось совсем иначе. Столичные миры империй располагались далеко в глубине освоенного космоса, тогда как эта система считалась самым настоящим Фронтиром — окраиной цивилизации.

— А ещё крайне интересны данные по исследованию технологий в целом, — сказала Ила.

— И чем же?

— Тем, что все используемые здесь технологии — это технологии Джора. Только очень устаревшие. Я бы даже сказала — архаичные.

— Вот оно как…

— Да. Складывается ощущение, будто кто-то когда-то нашёл наш музей, разграбил его и начал постепенно развивать технологии, которые сумел оттуда почерпнуть.

— Как такое вообще возможно?

— Я и сама теряюсь в догадках.

— Так получается, у них даже собственных технологических решений нет? - Удивился Олег.

— Практически нет. Даже если сравнить ваши компьютеры из бункера и ИскИны, установленные на кораблях, — становится очевидно, что на космических судах используются именно ИскИны Джора. Очень архаичные, примитивные, урезанные и слабые по сравнению с оригиналами. Но факт остаётся фактом — это технологии Джора.

Олег задумался.

— А с учётом того, что все технологии человечество получает именно от Старших рас, вся эта ситуация становится для меня очень и очень интересной.

— Да. Создаётся ощущение, будто человечество специально подсадили на технологическую иглу, — ответила Ила.

— Если я всё же решусь посетить человеческую станцию или планету, первым делом попробую найти местную библиотеку и внимательно изучить этот вопрос. Слишком уж всё это выглядит странно.

Олег продолжил:

— Ладно, Ила, давай тогда определимся с дальнейшим планом действий. Для начала составь все базы по управлению человеческими космическими кораблями, какие только сможешь. Это точно лишним не будет, на всякий случай.

— Принято.

— Затем полностью изучаем человеческие технологии — от и до. После этого я хочу модернизировать транспортник. Лишним он точно не будет. Если я всё-таки решусь вступить в контакт с людьми, то, скорее всего, полечу именно на нём, чтобы не выделяться и сохранить конспирацию.

Олег немного помолчал и продолжил:

— Потом снимай с пиратского фрегата всё подчистую. Обыскивай, вытаскивай всё ценное, демонтируй главный калибр, снимай турели. Оставь только один из двух маршевых двигателей, а также достаточный запас топлива для реактора и этого двигателя. Сам фрегат мы отдадим бывшим рабам. На нём они смогут вернуться домой.

Он задумчиво посмотрел в сторону обзорного экрана.

— План такой: когда мы закончим все исследования и подготовку, я снова загружу фрегат в транспортник и доставлю их поближе к границе Империи Аратан, чтобы они смогли добраться до неё одним прыжком. На этом и распрощаемся. Всё, что я хотел узнать, я уже узнал. Думаю, в Аратане им помогут.

— Империя Аратан действительно выглядит самым разумным вариантом, — ответила Ила. — Всё-таки не в Вольные баронства же их отправлять. И уж тем более не в Авар.

При обыске обоих кораблей также были обнаружены нейросети, базы знаний и обезличенные чипы с местной валютой — так называемыми кредами.

В общей сложности набралось около трёхсот тысяч кредитов. Много это или мало, Олег пока не знал.

Он решил сто тысяч кредитов оставить себе на всякий случай, а двести тысяч — отдать людям, бывшим рабам, чтобы у них были хоть какие-то средства на первое время.

Спустя несколько дней, после того как все приготовления с фрегатом и транспортником были завершены, Олег начал готовиться к отбытию.

Транспортник претерпел ряд изменений. В одном из замаскированных отсеков, намеренно заваренном и скрытом от сканеров, разместили реактор проекта «Галактика» от эсминца.

Дополнительно напечатали множество эмиттеров щитов и распределили их по корпусу, чтобы максимально повысить защиту корабля. Так же установили множество скрытых лазерных турелей.

При этом внешне транспортник остался полностью без изменений — обычное, ничем не примечательное гражданское судно. Это было сделано специально, чтобы не привлекать внимания при возможных встречах с патрулями.

Перед вылетом Олег снова посетил людей и объяснил им ситуацию. Он сообщил, что им необходимо перейти на фрегат, который останется в их полном распоряжении. Также он заранее уточнил, есть ли среди них пилоты, и получил подтверждение — такие люди действительно были.

После этого он транспорт покинул Арбитр и направился в сторону червоточины. Полёт до неё прошёл без каких-либо неожиданностей.

Далее — переход через червоточину и несколько гиперпрыжков по заранее рассчитанным навигационным картам. К этому моменту ИскИны уже были взломаны Илой и полностью подчинены.

В назначенной точке Олег вывел фрегат в открытый космос и попрощался с людьми по связи. Он заранее отметил единственную координату — точку, куда им предстояло совершить переход и прислал по связи на ИсКин.

Перед этим он полностью очистил ИскИн фрегата от всей информации: маршрутов, событий, координат и любых данных, способных восстановить их путь или историю произошедшего.

После этого Олег развернулся и ушёл обратно, в сторону Арбитра.

На обратном пути Олег думал о ещё одной проблеме.

Нужно проверить сигнал SOS со столичной планеты Джора.

Ведь если сигнал поступил, значит, там что-то есть.

Не факт, конечно, что это живые представители цивилизации, но в любом случае туда необходимо слетать и проверить. Если сигнал был отправлен — значит, существовал и тот, кто его послал.

Возможно, там до сих пор функционирует ИскИн — или хотя бы сохранились следы инфраструктуры.

В любом случае нужно понять, что там произошло и в каком состоянии сейчас находится система.

Ведь на данный момент у Олега, по сути, многого не хватало.

У него не было полноценных добывающих мощностей — он не мог самостоятельно извлекать из астероидов ресурсы, необходимые для развития флота и производства. Да, ремонтные дроны оснащены резаками, но они совершенно не предназначены для промышленной добычи. Формально ими можно было бы нарезать породу, а затем перерабатывать её через промышленные 3D-принтеры, но это было бы крайне неэффективно и непозволительно медленно.

Не хватало и реакторных мощностей.

Возможно, на месте до сих пор сохранилась верфь — или хотя бы её часть, пригодная к восстановлению. Тогда туда можно будет перегонять корабли для более быстрого и качественного ремонта, а при необходимости и для глубокой модернизации или переоборудования.

Также существовала вероятность найти технологии терраформирования и в перспективе попытаться восстановить нормальный климат на Земле.

В памяти пиратов действительно упоминалось, что в Содружестве существуют технологии терраформирования. Но они были чудовищно дорогими — по уровню затрат ресурсов, энергии и времени это было почти запредельное направление даже для крупнейших игроков.

Подобные проекты могли позволить себе лишь действительно колоссальные корпорации или целые консорциумы, и даже тогда процесс растягивался на десятилетия.

Так что, если не удастся найти более доступный или утерянный вариант технологий терраформирования на столичной планете Джора, логичным следующим шагом действительно выглядело бы изучение возможностей Содружества.

— Так что, если подвести итог, работы у нас — непочатый край, — сказал Олег.

— Дело времени - Откликнулась Ила. - Все успеется.

Он на секунду замолчал, словно раскладывая всё по полочкам.

— Сейчас возвращаюсь на Арбитр и готовлюсь к вылету в сторону столичной системы Джора. Подготовь пока корвет.

— Уже занимаюсь этим.

— Нужно будет построить маршрут через наименее обитаемые системы Джора, такие, какими они были на момент войны. Максимально избегая любых возможных столкновений с Архами.

Он задумчиво провёл взглядом по проекции маршрутов.

— Идти буду по пустым секторам. Без колоний, без добывающих систем, без населённых планет. Только точечные прыжки — посмотреть обстановку и оценить, что вообще осталось. Если всё окажется спокойно… тогда можно будет высадиться на планету и обследовать тот самый бункер, к которому у нас есть карта.

Олег выдохнул.

— Ну а если нет… будем думать дальше.

Глава 12. Переполох.

Эллáрион из дома Цветущей Сливы сидел в своём роскошном кабинете, оформленном в тёмных тонах красного дерева, и внимательно изучал отчёт агента службы безопасности Империи Аратан.

И то, что он читал, вызывало у него почти неприкрытое удовлетворение.

Наконец-то, спустя тысячелетия, появился след.

Конечно, Империя Аратан попыталась скрыть этот инцидент, но агентов влияния у арграфов хватало с избытком. Что взять с этих обезьян? Достаточно поманить их кредитами, словно бананом, — и многие готовы продать даже собственную мать. Не все, разумеется. Но таких хватало. А остальных всегда можно было запугать. Арграфы умели это делать.

Всё началось с пиратского фрегата и спасённых рабов.

Казалось бы — ничего необычного. Очередной пограничный инцидент на Фронтире. Однако после первых допросов, а затем и полноценного нейросканирования спасённых ситуация резко изменилась.

Информация, полученная от бывших рабов, буквально потрясла службу безопасности Аратана, превратив её в настоящий растревоженный осиный улей.

Дроиды. Оружие. Медицинские технологии. Да даже сама станция, на которую их доставили и через коридоры которой вели в медицинский отсек, — всё указывало на Наследие Ушедших.

Это подтверждали и надписи, замеченные на стенах и переборках станции. Символы и обозначения, которые невозможно было перепутать ни с чем другим.

Эллáрион погрузился в воспоминания.

Около двух с половиной тысяч лет назад Император оказал ему величайшую честь — назначил главой Комитета по поиску Наследия Ушедших.

И пусть эту должность он получил во многом благодаря связям своего ныне покойного отца, молодой и амбициозный арграф всё равно не собирался предавать ожидания, возложенные на него Императором.

Первым делом Эллáрион запросил доступ к закрытым архивам.

Широким массам было известно лишь то, что современные технологии арграфов, сполотов и дварфов когда-то достались им от Ушедших. Однако большинство деталей тщательно скрывалось в засекреченных архивах.

Именно тогда Эллáрион узнал правду.

Ушедшие поделились технологиями лишь потому, что с ними произошло нечто серьёзное. Что именно — они не объяснили. Просто оставили по своим меркам устаревшие технологии, законсервировали исследовательские комплексы и покинули этот сектор галактики.

Аналогичная ситуация произошла и на мирах сполотов с дварфами.

На родной планете арграфов Ушедшие занимались исследованиями мэллорнов — уникальных древесных пород, произраставших исключительно в местных условиях. Эти деревья обладали удивительными свойствами: они могли накапливать энергию, а их структура по прочности не уступала металлам.

В те времена сами арграфы ещё скакали верхом на животных с копьями и примитивным оружием в руках.

А затем всё изменилось.

В один день Ушедшие внезапно свернули все исследования и начали подготовку к отлёту.

Перед уходом они сказали арграфам лишь одну фразу:

— Если беда однажды постучится в ваш дом, мы оставляем вам шанс на выживание.

Свои передовые технологии они передать не могли. По словам Ушедших, им это запрещали ограничения, заложенные на генетическом уровне. Поэтому они оставили лишь устаревшие производственные комплексы.

На планете были размещены автоматические заводы с геотермальными реакторами, выпускавшие нейросети, гипердвигатели, ИскИны и множество другой продукции. Ушедшие даже обучили первых специалистов работе с этими системами.

Всё выглядело предельно просто: загружай сырьё — получай готовую продукцию.

Правда, попытки вскрыть или изучить сами заводы неизменно приводили к активации систем самоуничтожения, после чего исследователям приходилось отступать.

За прошедшие сотни тысяч лет Старшие расы научились улучшать продукцию, получаемую на этих комплексах. Разумеется, за столь огромный срок они сумели разработать и некоторые собственные технологии.

Но основа цивилизации по-прежнему принадлежала Ушедшим.

С тех самых времён арграфы искали любое упоминание, любой артефакт, любой след исчезнувшей расы.

Автоматические заводы и законсервированный исследовательский центр давно уже почитались ими почти как святыни.

Исследовательские экспедиции рассылались во все стороны галактики.

Следов Ушедших находили множество, однако ничего по-настоящему ценного обнаружить так и не удавалось.

Если найденные объекты всё ещё функционировали, то при попытке изучения или вскрытия неизменно активировались системы самоуничтожения. Таким образом были потеряны десятки, если не сотни объектов: разведывательные посты, неизвестные производственные комплексы, добывающие станции и другие сооружения, назначение которых удавалось определить лишь предположительно.

Всё уничтожалось раньше, чем исследователи успевали получить хоть сколько-нибудь значимые данные.

Те же объекты, которые уже не функционировали, зачастую вообще не поддавались изучению. Иногда арграфы даже не могли понять, чем именно являлось найденное сооружение и для каких целей оно когда-то использовалось.

Отдельной проблемой были ИскИны Ушедших.

Даже если удавалось восстановить питание и активировать систему, ИскИны полностью игнорировали любые попытки контакта. Причина всегда была одной и той же — несоответствие генома.

И вот наконец, спустя столько времени, появился настоящий, реальный, живой след.

Функционирующие дроиды. Работающие медицинские капсулы. Активно ремонтирующаяся станция. А судя по отдельным деталям из воспоминаний спасённых — возможно, это была даже верфь.

А если это действительно верфь… то это уже настоящий джекпот.

Корабли Ушедших представляли собой сокровище, ценность которого невозможно было переоценить. В таком случае становилось совершенно непонятно, насколько на самом деле велик технологический разрыв между современными арграфами и самими Ушедшими.

Эллáрион, более двух с половиной тысяч лет возглавлявший Комитет по поиску Наследия, прекрасно понимал одну простую истину: нынешние технологии Старших рас — лишь жалкие и кривые попытки воспроизвести то, чем когда-то владели Ушедшие.

Но самым главным оставался другой вопрос.

Кто этот человек?

В то, что это действительно один из Ушедших, Эллáрион не верил абсолютно. Слишком много несоответствий.

Во-первых, в скафандре был только один человек. Остальные же носили мобильные доспехи. Хотя, по мнению Эллáриона, это были вовсе не доспехи, а гуманоидные боевые дроиды.

Подобные находки уже встречались раньше. Несколько таких единиц до сих пор хранились на засекреченных складах Комитета, однако запустить их так и не удалось.

Но тогда возникал другой вопрос.

Как этому человеку удалось активировать ИскИн верфи?

Вариантов Эллáрион видел всего два.

Либо ИскИн по какой-то причине дал сбой в системе идентификации…

Либо эта обезьяна каким-то невероятным образом выиграла в генетическую лотерею с шансом один на миллиард.

Но Эллáрион знал точно одно — этого человека он достанет даже из-под земли. И когда это произойдёт, он вытрясет из него все секреты до последнего.

Первым делом Эллáрион отдал приказ своим агентам в службе безопасности Аратана перетряхнуть весь Фронтир от и до. Каждую станцию. Каждую колонию. Каждый астероидный кластер. Любая информация о загадочном человеке должна была немедленно попадать на стол Комитета по поиску Наследия. Кроме того, Эллáрион распорядился назначить крупную награду за любые сведения о нём.

Второе — снарядить экспедицию в предполагаемую область Фронтира, где находился тот транспортник. Всё осложнялось тем, что бывшие рабы даже понятия не имели, какой модели был корабль, на который их собирались отправить на абордаж.

Он, конечно, понимал, что экспедиция, скорее всего, ничего не найдёт. Это всё равно что искать песчинку на пляже. Но ради такого куша не жалко никаких ресурсов.

Тем временем служба безопасности Аратана рыла носом землю. Досматривалось каждое судно, каждый бот, каждый челнок. Спасённых рабов допрашивали снова и снова. Кадры их воспоминаний, полученные после нейросканирования, просматривались бесконечное количество раз. Подмечалась каждая деталь. Каждая мелочь. Каждая крупица информации.

По манере речи и акценту аналитики пытались определить, из какой империи этот человек. Какой национальности. По движениям и поведению — предположить его род деятельности и уровень подготовки. Патрульные флотилии прочёсывали близлежащий неисследованный космос за линией фронтира.

В одном из кабинетов столичной планеты Империи Аратан за столом сидел уставший мужчина.

Под глазами залегли тёмные круги, сами глаза покраснели от недосыпа. Локти упирались в стол, плечи были тяжело опущены, словно на них давил неподъёмный груз.

Напротив него стоял стройный, подтянутый, молодо выглядящий парень с ничего не выражающим каменным лицом и пустыми, почти рыбьими глазами.

Мужчина за столом устало откинулся на спинку кресла и произнёс:

— Докладывай.

— Пусто. Будто испарился. Ни на одной планете или станции так и не появился.

— А что аналитики?

— Аналитики отмечают, что, судя по манере двигаться, он, вероятнее всего, бывший военный.

— А что с манерой речи? Удалось определить, откуда он? Хотя бы примерно?

— Нет. Ни в одной части Аратана такого акцента не обнаружено.

— Ладно. Проверьте всех отставных военных и наёмников. Возможно, он всё-таки кто-то из наших.

Мужчина устало потёр глаза и тяжело выдохнул.

— И продолжайте рыть землю. Найдите его. Слишком многое поставлено на кон. Это шанс наконец-то обогнать Старшие расы. Ушастые уже всполошились. Информация к ним утекла.

Он на мгновение замолчал, после чего мрачно добавил:

— Если результата не будет, Император с меня шкуру спустит… со всех нас шкуру спустит.

А тем временем Олег готовился к вылету в сторону столичной системы Джора, даже не подозревая, какую бурю успел поднять своими действиями.

(Уффф. Глава для меня вышла тяжелой и по этому на столько короткой. Я просто не могу придумать больше. Сори за задержку. Прошу помидорами не кидаться, как выяснилось в написании подобных сцен я не силен.)

Глава 13. Первый эксперимент.

Подготовка к вылету заняла почти неделю.

Не потому, что сам полёт был слишком сложным. После восстановления гиперсистем и запуска основных ремонтных комплексов у «Арбитра» уже не существовало серьёзных проблем с обеспечением корвета. Реактор И-16 работал стабильно а маршевые системы прошли полную диагностику.

Проблема заключалась в другом.

В маршруте.

Олег прекрасно понимал: лететь придётся через территорию, которая триста двадцать тысяч лет назад уже была охвачена войной с архами. И никто не мог гарантировать, что за прошедшее время ситуация стала безопаснее.

Поэтому маршрут строили максимально осторожно. Никаких старых колоний. Никаких добывающих систем. Никаких крупных транспортных узлов. Никаких мест, где когда-то существовала высокая плотность населения.

Олег специально выбирал самые пустые системы из довоенных архивов Джора. Мёртвые звёздные сектора, где до войны не размещалось ничего важного. Лишь холодные планеты, астероидные поля и редкие автоматические навигационные станции, которые, скорее всего, давно уже превратились в космический мусор.

Основная логика маршрута была простой.

Если архи всё ещё присутствуют в этом регионе галактики, то в первую очередь их должны были заинтересовать именно населённые миры и системы с высокой концентрацией ресурсов.

А значит — чем дальше от цивилизации, тем выше шансы остаться незамеченными.

Именно поэтому И-16 напоминал осторожного хищника.

Максимальная маскировка.

Минимум активных систем.

Только короткие гиперпрыжки между пустыми секторами. После каждого выхода из гипера — полное сканирование системы.

Проверка гравитационных аномалий, поиск следов активности, раскидывание ретрансляторов связи а затем снова прыжок дальше.

Олег довольно быстро поймал себя на странном ощущении.

Он снова готовился к полёту почти так же, как когда-то готовился к боевым вылетам.

Только вместо фронта теперь перед ним лежал мёртвый космос.

А вместо вражеской авиации — целая исчезнувшая цивилизация, от которой за сотни тысяч лет могло остаться вообще что угодно.

В грузовые отсеки корвета снова загрузили ретрансляторы дальней связи. На этот раз Олег подошёл к этому вопросу особенно серьёзно.

Теперь в корвете находились: — автономные ретрансляторы, — резервные энергоблоки, — дополнительные навигационные модули,

Ила лично, через дроидов, проверяла каждый контур перед загрузкой.

Сам Олег тем временем спокойно обходил корабль по кругу, в последний раз проверяя внешние секции корпуса.

Маскировка.

Щиты.

Двигатели.

Гипер.

Питание.

Он уже почти физически чувствовал корабль. Понимал, где именно внутри корпуса проходят магистрали. Где распределяется нагрузка. Как реагируют контуры на изменение мощности. И всё сильнее ловил себя на мысли, что И-16 действительно стал продолжением его самого. Где-то глубоко внутри дредноута тем временем продолжал жить своей новой жизнью «Арбитр». Работали производственные секции. Флот медленно собирал себя обратно из мёртвых обломков. Но сейчас внимание Олега всё больше смещалось вперёд. Туда. К столичной системе Джора. К планете, которая когда-то была центром целой цивилизации. И где спустя триста двадцать тысяч лет всё ещё продолжал звучать сигнал бедствия.

После отлёта Олега на «Арбитре» стало непривычно тихо.

Не физически — корабль по-прежнему жил своей бесконечной механической жизнью. Где-то работали производственные линии. По транспортным магистралям двигались ремонтные платформы. Дроиды продолжали разбирать мёртвые корабли флота. Реакторные секции медленно стабилизировались. Но при этом внутри вычислительных контуров Илы образовалось странное ощущение пустоты.

Олега не было.

ИскИн несколько раз автоматически запускал проверку каналов связи с корветом, хотя прекрасно понимал, что всё работает штатно. Связь была. Можно было в любой момент завязать, как обычно, разговор. Но Олег был там, а не с ней.

После этого Ила переключила часть вычислительных ресурсов на другую задачу.

Вооружение человечества.

Точнее — на ту странную, примитивную и одновременно крайне навязчивую концепцию кинетического оружия на химическом взрыве, которую Олег показывал ей во время нейросканирования.

За последние месяцы она уже успела изучить всё, что он привёз с Земли.

Образцы стали.

Фрагменты брони.

Конструкцию артиллерийских снарядов.

Химический состав пороховых зарядов.

Внутреннюю структуру орудийных стволов.

Даже старые архивные материалы о корабельной артиллерии Второй мировой войны.

Особенно — о линкоре «Бисмарк».

И чем глубже шёл анализ, тем сильнее вычислительные процессы Илы начинали возвращаться к одной и той же мысли.

Концепция выглядела варварской. Грубой. Энергетически примитивной. Но при этом — удивительно эффективной. Особенно в условиях дефицита энергии.

Именно поэтому первый полноценный эксперимент Ила решила провести максимально буквально.

На внешнем корпусе «Арбитра» начали собирать копию главного калибра линкора «Бисмарк». Всего одну башню.

Этого оказалось более чем достаточно, чтобы часть инженерных дроидов впервые за всё время работы буквально остановилась на долю секунды, анализируя странную конструкцию.

По меркам Джора орудие выглядело почти абсурдно.

Никаких магнитных ускорителей.

Никаких стабилизаторов поля.

Никакой плазмы.

Только:

— длинный ствол, — механическая система заряжания, — откатные механизмы, — и огромный снаряд калибром 380 миллиметров.

Ила специально сохранила конструкцию максимально близкой к оригиналу. Даже внутреннюю баллистику. Даже схему воспламенения порохового заряда. Даже механику отката. Принцип оставался неизменным.

Контролируемый взрыв.

Механический разгон снаряда.

Кинетическое поражение цели.

Испытательный стенд разместили на внешнем корпусе «Арбитра», в стороне от основных секций флота. Вокруг орудия сразу начали разворачивать целую сеть измерительных комплексов.

Сотни сенсоров.

Дроны наблюдения.

Тепловые сканеры.

Гравитационные анализаторы.

Измерители вибрации.

Ила собиралась снять абсолютно всё.

Давление внутри ствола.

Температуру.

Импульс отдачи.

Поведение материалов.

Траекторию снаряда.

Даже структуру ударной волны после попадания.

Цель выбрали быстро.

Один из крупных осколков астероидных носителей архов, оставшийся после последнего сражения.

Но всё ещё достаточно массивный для полноценного испытания. Когда все системы наконец были готовы, орудие впервые зарядили. Огромный бронебойный снаряд медленно ушёл внутрь ствола. Фиксация. Закрытие затвора.

На внутренних экранах одна за другой загорелись зелёные отметки готовности. Ила запустила финальный цикл анализа. Несколько секунд вычислительные контуры продолжали проверять параметры. Потом последовала команда. Выстрел.

На внешнем корпусе дредноута вспыхнуло короткое ослепительное пламя. Грохот ударил даже сквозь вакуум — не как звук, а как импульс вибрации, прокатившийся по броне «Арбитра». Ствол резко ушёл назад на откате. Из сопел компенсации вырвались облака раскалённых газов. А затем снаряд исчез. Никакого красивого энергетического луча. Никакой плазменной вспышки. Просто кусок металла, разогнанный взрывом. Астероид архов он достиг лишь через час с небольшим. Цель находилась примерно на расстоянии 4000 километров.

И именно в этот момент часть вычислительных процессов Илы зафиксировала попадание. Результат оказался... выше прогнозируемого.

По поверхности объекта почти сразу пошли трещины. Из пробоины вырвались облака раскалённой пыли и газа. Никаких энергетических перегрузок. Никаких колоссальных затрат. Один выстрел. Один снаряд. Один взрыв. И при этом — разрушения, сопоставимые с одной десятой попаданием рельсового оружия малого класса. На внутренних экранах «Арбитра» десятки аналитических систем одновременно начали пересчитывать новые параметры.

Энергозатраты.

Эффективность.

Массовость производства.

Темп огня.

Ресурс орудия.

Логистику боеприпасов.

А где-то глубоко внутри вычислительных контуров Илы постепенно начинало формироваться крайне неприятное для всей старой военной доктрины Джора понимание.

Возможно, человечество всё это время воевало варварски.

Но иногда варварские решения оказывались пугающе эффективными.

Первый полноценный анализ результатов испытания занял у Илы восемь секунд непрерывных расчётов.

За это время вычислительные контуры «Арбитра» несколько раз полностью пересобирали модель выстрела, сравнивая данные человеческой артиллерии с существующими оружейными системами Джора.

И чем глубже шёл анализ, тем сильнее результат начинал раздражать ИскИн.

Потому что сама идея продолжала выглядеть одновременно: — примитивной, — грубой, — неэффективной, — и при этом опасно перспективной.

Первым пунктом сразу всплыла скорость снаряда.

Именно она оказалась главной проблемой.

По меркам космического боя времён Джора человеческая артиллерия была чудовищно медленной.

Снаряд летел слишком долго.

Катастрофически долго.

Даже по самым грубым расчётам за то время, пока бронебойный снаряд «Бисмарка» достиг цели, большая часть современных боевых кораблей успела бы: — изменить курс, — выполнить несколько манёвров уклонения, — выйти из сектора поражения, — или просто уничтожить источник угрозы ответным огнём.

В условиях реального космического боя подобная скорость считалась неприемлемой. Чуть больше тысячи метров в секунду, а точнее 1050м/c. Для простоты общения на эту тему с Олегом Ила решила все перевести в привычные для него меры. За эталон взяла скорость звука и его стандартное определение - мах. Скорость звука в атмосфере земли 343 метра в секунду. Получается снаряд развил скорость около 3,06 маха. С такой скоростью архи умрут сами от старости быстрее.

Ила повторно прокрутила расчёты.

При текущих параметрах оружия вероятность поражения маневрирующей цели стремительно падала уже на дистанциях, которые по меркам Джора считались ближним боем.

Следующей проблемой стала мощность самого выстрела. Точнее — её отсутствие. По человеческим меркам разрушения выглядели впечатляющими. По меркам Джора — почти смешными. Да, снаряд расколол часть астероидного носителя архов. Но энергетический эквивалент попадания оставался ничтожным по сравнению даже с самым малым рельсовым вооружением флота, которое ставили на прототипы, в качестве эксперимента, на дроны в проекте "металлический рой" при разработке ответа москитному флоту архов.

Для сравнения: один выстрел тяжёлого рельсотрона Джора мог буквально испарить аналогичный объём породы.

А человеческий снаряд: — пробивал, — ломал, — разрушал механически, — но не создавал полноценной зоны тотального уничтожения.

Третьей проблемой оказались материалы.

Именно они вызвали у Илы наибольшее раздражение.

После выстрела системы контроля почти сразу зафиксировали: — микротрещины внутри ствола, — деформацию внутренних поверхностей, — нарушение геометрии канала, — перегрев металла, — и начальную деградацию откатных механизмов.

По меркам Джора ресурс подобного оружия выглядел абсурдно низким.

Человеческая оружейная сталь буквально не выдерживала собственную нагрузку.

Ила повторно запустила моделирование.

При попытке увеличить: — массу снаряда, — давление, — скорость, — или мощность заряда

конструкция начинала разрушаться практически сразу.

Материалы человечества времён Второй мировой просто не были рассчитаны на подобные нагрузки.

Следом пришла проблема точности. Ила уже понимала, что основная причина снова упирается в материалы. Деформация ствола. Нестабильность давления. Вибрация конструкции. Даже минимальные отклонения геометрии вызывали серьёзный разброс траектории.

Для атмосферного боя подобная точность считалась допустимой. Для космоса — нет. Особенно на больших дистанциях. Но самым неприятным оказался даже не разброс, а тепловая сигнатура выстрела.

После запуска порохового заряда вокруг орудия возникал настолько мощный тепловой импульс, что по меркам современных систем обнаружения Джора подобный выстрел был виден практически всей системе. Орудие буквально кричало о своём местоположении. Вывод - на разведывательные суда такие системы ставить нельзя. Тут Ила проанализировала установку плазменной пушки на корвете Олега и поставила пометку - заменить на малый рельсотрон!

Следом шла отдача. Чудовищная. Даже компенсационные механизмы не могли полностью её погасить. По корпусу «Арбитра» тогда прошёл импульс вибрации, который зафиксировали десятки внутренних сенсоров. Для кораблей Джора подобное считалось крайне нерациональным. Любая энергия, потраченная не на поражение цели, автоматически воспринималась как потеря эффективности.

А здесь: — часть энергии уходила в нагрев самого орудия, — часть — в деформацию конструкции, — часть — в отдачу, — часть — в бесполезное рассеивание.

С точки зрения инженерии Джора система выглядела почти варварской.

Но именно после этого анализа возникала главная проблема.

Энергозатраты.

Ила повторно сравнила: — энергию рельсового выстрела, — плазменного залпа, — лазерного импульса, — и человеческой артиллерии.

Разница оказалась настолько огромной, что часть вычислительных контуров несколько раз повторно проверила расчёты.

Человеческое орудие потребляло смехотворно мало энергии.

Практически ничто по меркам флота Джора.

Даже со всеми своими недостатками.

Даже с чудовищной примитивностью.

Даже с ужасными материалами.

Даже с низкой скоростью.

Даже с отвратительной точностью.

И именно это постепенно начинало превращать старую земную артиллерию из инженерного курьёза в потенциальную угрозу всей старой оружейной доктрине Джора.

Потому что впервые за очень долгое время вычислительные процессы Илы начали задаваться вопросом: что произойдёт, если взять сам принцип человеческой баллистики… и совместить его с материалами и технологиями Джора?

(Башня «Цезарь» главного калибра немецкого линкора «Бисмарк»)

Глава 14 Разведка.

Следующие несколько гиперпереходов прошли спокойно. Олег уже успел войти в размеренный ритм дальнего полёта: выход из гипера, быстрый обзор системы, развёртывание очередного ретранслятора дальней связи, короткий обмен данными с Илой, затем новый разгон и следующий прыжок. Всё происходило настолько отлаженно, что постепенно перестало требовать почти каких-либо усилий. Корвет исправно выполнял свою работу, бортовой ИскИн безошибочно прокладывал маршрут, а Ила где-то далеко, на борту «Арбитра», непрерывно принимала всё новые и новые пакеты телеметрии. Именно она первой заметила то, чего Олег сначала даже не понял.

— Олег... остановись на минуту. Посмотри внимательнее на астероидный пояс.

Он вывел изображение на всю обзорную панель и несколько секунд молча рассматривал огромную россыпь каменных глыб. На первый взгляд ничего необычного. Самый обычный астероидный пояс. Камни, обломки, пустота. Лишь после того как Ила начала накладывать поверх изображения архивную карту этой же системы времён Империи Джора, различия стали очевидными. Старые орбитальные схемы показывали значительно более плотное кольцо. Некоторые крупные астероиды вообще отсутствовали. Целые группы массивных объектов исчезли полностью. Пространство между оставшимися телами выглядело слишком свободным, слишком "вычищенным", словно кто-то на протяжении очень долгого времени последовательно выбирал отсюда всё ценное.

— Их разрабатывали... — тихо произнёс Олег.

— Да. И весьма интенсивно, — спокойно ответила Ила. — Потери массы астероидного пояса составляют приблизительно двадцать семь процентов относительно архивных данных.

Ему это совершенно не понравилось. Когда он только строил маршрут к столичной системе, одной из главных задач было как можно дальше держаться от всего, что могло заинтересовать архов. Именно поэтому Ила последовательно выбирала системы, которые ещё во времена Империи почти не использовались: без крупных колоний, без развитой промышленности, без серьёзных добывающих комплексов и без оживлённых транспортных маршрутов. Логика была простой. Если архам нечего было там жрать, вероятность встретить их спустя сотни тысяч лет оставалась минимальной. А теперь впервые на маршруте появилась система, где кто-то весьма серьёзно покопался.

— Не нравится мне это... — пробормотал Олег, продолжая рассматривать астероидный пояс.

— Мне тоже.

Олег ещё раз посмотрел на маршрут. До цели оставалось всего три прыжка.

Он тихо выдохнул.

— Похоже, дальше придётся быть ещё осторожнее.

Корвет мягко развернулся, заканчивая очередной цикл сканирования. Последний ретранслятор покинул транспортный контейнер и, раскрыв тонкие лепестки антенн, занял расчётную орбиту. Почти сразу Ила подтвердила устойчивую связь через новую цепочку передатчиков. Теперь между «Арбитром» и И-16 существовал непрерывный канал связи практически на всём пройденном участке маршрута. Олег бросил последний взгляд на подозрительно поредевший астероидный пояс, после чего спокойно перевёл маршевые двигатели в режим разгона. Впереди оставалось всего три системы, в которых ситуация повторилась.

Выход из последнего гиперперехода. Радужные потоки гиперпространства медленно растворились, уступая место привычной чёрной бездне космоса. Один за другим на обзорных экранах вспыхнули огоньки далёких звёзд, а затем центральное место заняла огромная жёлто-белая звезда, вокруг которой медленно двигались планеты. Бортовой ИскИн корвета сразу приступил к стандартному циклу сканирования, выводя на вспомогательные панели гравитационные карты, спектральный состав системы и результаты первичного анализа. Олег почти автоматически просматривал бегущие строки диагностики, пока взгляд сам собой не остановился на второй планете. Именно она когда-то являлась столичным миром Империи Джора.

Несколько секунд он просто молча смотрел на неё, постепенно сравнивая увиденное с архивными изображениями, которые не раз показывала ему Ила во время обучения. Когда-то этот мир был удивительно похож на Землю. Огромные синие океаны покрывали большую часть поверхности, зелёные материки пересекали широкие реки, над ними медленно плыли облака, а орбиту окружало плотное кольцо станций, транспортных узлов и верфей. Сейчас же перед ним висел совершенно другой мир. Почти вся вода исчезла. Вместо океанов остались лишь отдельные тёмные пятна небольших озёр, похожих скорее на случайно сохранившиеся лужи. Континенты приобрели серо-бурый оттенок высохшего камня, русла древних рек прорезали поверхность светлыми шрамами, а атмосфера настолько истончилась, что облаков почти не осталось. Казалось, кто-то очень долго и методично вытягивал из этой планеты саму жизнь, пока не превратил её в огромный мёртвый каменный шар.

Орбитальная инфраструктура полностью отсутствовала. Взгляд Олега неожиданно зацепился за один объект. На одной из высоких орбит медленно вращалась гигантская бесформенная масса, внешне почти неотличимая от обычного астероида. Сначала он не придал ей особого значения, однако через несколько секунд заметил то, чего никак не ожидал увидеть. Между этим каменным гигантом и поверхностью планеты непрерывно двигались десятки небольших объектов. Одни уходили вниз, другие возвращались обратно, и происходило это настолько регулярно, что сразу становилось ясно — никакой случайности здесь нет. Это была полноценная транспортная линия.

Олег молча приблизил изображение. Деталей по-прежнему не хватало, расстояние оставалось слишком большим, но даже имеющегося разрешения хватило, чтобы заметить огромные входные тоннели, где-то — искусственные полости, а местами поверхность пересекали разломы, которые природа создать просто не могла. Да и наросты в виде двигателей и пушек намекали, что это не просто астероид. Почти одновременно с этим бортовой ИскИн корвета закончила обработку данных сканирования. На обзорной панели одна за другой вспыхнули отметки анализа, после чего спокойный голос ИскИна нарушил тишину.

— Анализ завершён. Объект классифицирован как крупный носитель архов. Предполагаемый диаметр — около трёх километров. Зафиксирована высокая активность транспортных организмов между носителем и поверхностью планеты. Вероятность функционирования колонии архов — девяносто восемь целых семь десятых процента.

Олег ещё долго молча смотрел на экран. Перед ним находилась столица величайшей цивилизации. Мир, когда-то управлявший десятками звёздных систем. И теперь над ним совершенно спокойно висел корабль архов, а между ним и поверхностью планеты продолжалась какая-то непонятная работа. Скорее всего они "доедали" планету. Это означало только одно. Архи не просто когда-то уничтожили столицу Джора. Они остались здесь. И, судя по всему, чувствовали себя полноправными хозяевами этого мира уже сотни тысяч лет.

Первый пакет ретрансляторов занял своё место на рассчитанной орбите без каких-либо проблем. Следом второй. Затем третий. Каждый новый узел сразу включался в общую сеть дальней связи, и через несколько минут между И-16 и «Арбитром» уже существовал устойчивый защищённый канал. Ила практически сразу подтвердила стабильность соединения, после чего Олег наконец смог заняться тем, ради чего они вообще сюда прилетели.

Корвет медленно начал обход системы.

Никакой спешки.

Минимальная тяга.

Постоянно активная маскировка.

Максимальная дистанция до всего, что потенциально могло представлять опасность.

И-16 осторожно описывал широкие дуги вокруг столичной планеты, постепенно собирая всё больше информации. Сканеры непрерывно работали сразу в нескольких диапазонах. Гравитационные карты. Спектральный анализ поверхности. Энергетические сигнатуры. Остаточные следы старой инфраструктуры. Олег уже практически перестал вмешиваться в работу автоматики, лишь время от времени просматривая очередные результаты и перебрасывая новые области для детального обследования.

Некоторое время всё действительно выглядело спокойно.

Даже слишком спокойно.

Именно это спокойствие первым нарушил голос Илы.

— Олег...

Он сразу поднял голову от инженерного планшета.

— Что?

Ответ последовал практически мгновенно.

— Зафиксирована активность.

Олег молча перевёл изображение на обзорную панель.

Гигантский астероид архов больше не казался неподвижным.

По его поверхности одна за другой открывались огромные биологические полости. Из них непрерывным потоком начинали вылетать небольшие объекты.

Сначала десятки.

Потом сотни.

Потом...

Их стало слишком много.

По обзорной панели побежали красные отметки.

— Зафиксирован массовый старт малых боевых организмов.

Олег уже молча смотрел на экран.

Красных точек становилось всё больше.

Они расходились веером, быстро перестраиваясь в боевые порядки.

Но хуже оказалось другое.

Через несколько секунд Ила снова заговорила.

Теперь её голос стал значительно серьёзнее.

— Дополнительная активность.

На тактической схеме вспыхнули ещё три крупных отметки.

— Это ещё что? - Проговорил Олег уже готовясь в любой момент рвануть отсюда.

Из глубины астероидного пояса медленно выходили ещё три огромных каменных массива.

Каждый около километра в диаметре.

Каждый начинал точно так же раскрываться.

И точно так же выпускал наружу собственный москитный флот.

Олег молча наблюдал, как количество красных отметок буквально взрывается на экране.

Сотни.

Тысячи.

Потоки целей быстро объединялись в единый рой.

Через несколько секунд Ила закончила подсчёт.

— Общее количество обнаруженных боевых целей...

Короткая пауза.

— Приблизительно пятнадцать тысяч.

В рубке наступила тишина.

Даже бортовой ИскИн корвета перестал выдавать второстепенную информацию, оставив только боевую обстановку.

Через секунду Ила уже начала строить прогноз.

— Вероятность успешного боевого столкновения...

Но договорить она не успела.

Олег резко положил обе ладони на органы управления.

— Какое, к чёрту, боевое столкновение?!

Корвет уже начал разворот.

— Сто восемьдесят градусов.

Двигатели мгновенно перешли в форсажный режим.

— Валим отсюда.

И-16 почти одновременно развернулся носом в сторону открытого космоса.

Олег уже не смотрел на рой.

Он прекрасно понимал одну простую вещь.

Пятнадцать тысяч целей — это не бой.

Это приговор.

И единственная разумная тактика сейчас заключалась вовсе не в том, чтобы победить.

А в том, чтобы успеть убежать раньше, чем рой окончательно сомкнётся вокруг корвета.

Корвет развернулся практически мгновенно. Ещё несколько секунд назад его нос был направлен к иссушённой столичной планете Джора, а теперь И-16 уже уходил в противоположную сторону, резко увеличивая тягу маршевых двигателей. Бело-голубые струи энергии за кормой вспыхнули значительно ярче обычного. Корвет буквально сорвался с места, быстро набирая скорость. Олег даже не пытался больше смотреть на планету. Всё внимание теперь занимала тактическая панель, где с каждой секундой появлялось всё больше красных отметок.

Главный астероид архов уже практически полностью выпустил москитный флот. Но теперь стало видно и другое. Три меньших носителя тоже перестали висеть неподвижно. Они медленно смещались, выходя навстречу предполагаемому маршруту отхода. Потоки мелких целей расходились широкими веерами, постепенно образуя огромную полусферу. С каждой секундой свободного пространства впереди становилось всё меньше. Иллюзия хаотичного поведения исчезла окончательно. Никто не бросался в бессмысленную погоню. Рой строил ловушку.

— Они начали манёвр ещё до нашего разворота, — с тревогой сообщила Ила. — Вероятно, обнаружение произошло значительно раньше.

Олег только крепче сжал подлокотники кресла.

— Значит, ждали...

Теперь и он видел это совершенно ясно. Пока корвет спокойно сканировал систему, архи не спешили атаковать. Они позволили разведчику удалиться от точки выхода из гипера, отрезали путь назад и лишь затем начали постепенно стягивать кольцо. Если бы И-16 задержался возле планеты ещё хотя бы несколько минут, пути отхода уже не существовало бы.

Красные отметки продолжали быстро двигаться.

Пятнадцать тысяч целей.

Каждая из них сама по себе угрозы почти не представляла.

Все вместе они превращались в живую стену.

— До смыкания внешнего фронта четыре минуты двадцать секунд, — и хоть в голосе Илы и прослеживалась тревога, но она будто отсекла все эмоции и вернулась к режиму обычного ИскИна.

— Успеем.

— Вероятность успешного выхода составляет семьдесят три процента.

Олег даже не ответил.

Корвет уже шёл практически на предельной маршевой тяге. Вся свободная энергия была переброшена в двигатели. Щиты работали на минимуме. Вооружение находилось в режиме ожидания. Маскировка оставалась активной лишь настолько, насколько это не мешало ускорению.

Постепенно на обзорных экранах начали появляться сами корабли архов.

Сначала отдельные точки.

Потом целые рои.

Потом тысячи.

Они заполняли пространство впереди, двигаясь навстречу корвету плотной волной.

Со стороны казалось, будто космос вдруг ожил.

— До пересечения траекторий одна минута пятьдесят секунд.

Олег молча следил за цифрами скорости.

Они продолжали расти.

— До смыкания фронта одна минута двадцать секунд.

Первый внешний поток москитного флота уже проходил совсем рядом.

На обзорных экранах мелькали десятки небольших вытянутых биологических аппаратов, каждый размером примерно с лёгкий истребитель. Они двигались с пугающей синхронностью, словно являлись частью одного огромного организма.

— До безопасного коридора сорок секунд.

Олег наконец тихо произнёс:

— Только бы успеть...

Корвет пролетел буквально между двумя сходящимися потоками роя.

Слева проходили тысячи целей.

Справа — ещё тысячи.

Расстояние между ними сокращалось прямо на глазах.

Ещё несколько секунд — и пространство окончательно закроется.

Но И-16 оказался быстрее.

Разведчик буквально выстрелил через оставшуюся щель, оставляя позади смыкающееся кольцо.

— Выход выполнен, — с облегчением и радостью сообщила Ила, вернув эмоции обратно.

Только теперь Олег позволил себе нормально выдохнуть.

Позади корвета две огромные волны москитного флота наконец встретились, полностью перекрыв направление, по которому ещё несколько секунд назад уходил И-16.

Если бы они опоздали хотя бы на полминуты...

Об этом Олег предпочёл не думать.

Вместо этого он уже переводил маршевые двигатели в режим подготовки к гиперпереходу.

— До безопасной дистанции семь минут.

— Готовь гипер, — спокойно сказал он.

— Уже готов.

Корвет продолжал ускоряться.

Позади быстро уменьшались силуэты астероидов архов.

Впереди оставалась только пустота космоса.

Через несколько минут гипердвигатель вышел на рабочий режим. Пространство вокруг И-16 вновь начало едва заметно дрожать. На панели одна за другой загорелись зелёные отметки готовности.

— Гиперпереход разрешён.

Олег молча кивнул.

В следующий миг вокруг корпуса снова натянулось прозрачное поле.

Звёзды исчезли.

И корвет растворился в гиперпространстве буквально за несколько секунд до того, как первые разведывательные организмы роя достигли точки его предыдущего положения.

Глава 15 Разбор полетов.

Олег ещё несколько минут молча рассматривал запись боя. На обзорной панели медленно вращалась схема последней системы. Красные линии показывали маршруты москитного флота, рядом висели отметки трёх астероидов-носителей, а тонкая голубая линия отображала траекторию И-16.

Он долго ничего не говорил.

Потом всё-таки тяжело выдохнул и задумчиво потёр ладонью подбородок.

— Знаешь... чем больше я на всё это смотрю, тем меньше мне кажется, что это была случайность. Всё выглядело так, будто они специально позволили мне спокойно залететь внутрь системы, спокойно её обследовать, спокойно отойти подальше от точки выхода из гипера... а уже потом начали стягивать силы. Если честно, очень похоже на засаду. И мне теперь интересно понять одну вещь. Они действительно заранее знали, что я появлюсь, или всё произошло уже после того, как они меня обнаружили?

Ила ответила не сразу.

Несколько секунд на обзорной панели продолжали двигаться схемы, поверх них появлялись новые расчётные модели, архивные записи Джора и результаты сравнительного анализа поведения роёв.

— Насколько позволяют судить сохранившиеся исследования Империи, архи не способны строить настолько сложные многоходовые ловушки. Они чрезвычайно эффективно действуют в рамках коллективного поведения, прекрасно координируют огромные массы боевых организмов и очень быстро реагируют на изменение обстановки, однако долгосрочного прогнозирования действий противника за ними никогда не наблюдалось. Поэтому наиболее вероятным выглядит другой вариант. Ты действительно вошёл в систему незамеченным. Затем, в какой-то момент, одна из наблюдательных структур роя обнаружила неизвестный объект. После этого начался анализ, оценка угрозы и развёртывание сил перехвата. Они не готовили засаду заранее. Они просто очень быстро приняли правильное решение.

Олег ещё некоторое время молча смотрел на схему. Потом, словно только сейчас вспомнив ещё об одной проблеме, медленно поднял взгляд на обзорную панель.

— Хорошо... Допустим, с этим более-менее понятно. Тогда меня сейчас беспокоит совсем другой вопрос. Пока я болтался возле планеты и обследовал систему, мы ведь успели развернуть несколько ретрансляторов. Если архи всё-таки обнаружили корвет, значит ли это, что они могли обнаружить и их? Не получится ли так, что вся эта цепочка дальней связи окажется бесполезной ещё до того, как мы начнём ею нормально пользоваться?

Ила снова не ответила сразу. Перед глазами Олега появилась трёхмерная схема системы. На ней ярко горела звезда, тонкими линиями были обозначены орбиты планет, а где-то далеко за пределами основных гравитационных возмущений едва заметными точками светились установленные ретрансляторы. Настолько маленькими, что без дополнительного увеличения их вообще невозможно было различить.

— Вероятность подобного сценария существует, — наконец произнесла Ила. — Но я оцениваю её как крайне низкую. Размер каждого ретранслятора несопоставим с масштабами звёздной системы. Для корабля Архов подобный объект практически неотличим от естественного космического мусора. Даже если предположить, что они проводят систематическое сканирование пространства, обнаружение подобной цели потребует целенаправленного поиска с использованием специализированных алгоритмов. На сегодняшний день у нас отсутствуют какие-либо данные, свидетельствующие о наличии у роя подобной практики.

Она сделала небольшую паузу, после чего поверх схемы начали накладываться новые расчёты.

— Кроме того, сами ретрансляторы полностью пассивны до момента активации канала связи. Они не излучают непрерывный сигнал, не формируют постоянного энергетического поля и практически не отличаются от небольшого астероидного обломка соответствующей массы. Даже если один из них будет случайно замечен, вероятность того, что рой придаст ему какое-либо значение, остаётся крайне невысокой. Для Архов подобный объект не представляет ни пищевой, ни промышленной ценности.

Олег облегчённо выдохнул.

— Значит, хоть здесь всё сделали правильно.

Он ещё раз посмотрел на схему цепочки связи.

— Хорошо... Тогда пусть пока работают. Если уж они действительно настолько незаметные, будем считать, что первый этап удался.

Несколько секунд они молчали.

Потом Олег снова задумчиво посмотрел на изображение погибшей планеты.

— Есть ещё одна вещь, которую я вообще никак не могу уложить в голове. Мы сейчас собственными глазами увидели столичный мир Джора. Прошло больше трёхсот тысяч лет. Планета практически мёртвая. Но при этом — всё ещё существует. Архи по-прежнему болтаются на орбите, продолжают что-то добывать, куда-то летают, но саму планету до конца так и не добили. Если честно, я ожидал увидеть там вообще голый каменный шар. Почему они так долго возятся? Неужели за всё это время нельзя было просто сожрать всё подчистую и улететь дальше?

Ила заметно дольше обычного анализировала вопрос.

На обзорной панели появилась архивная карта столичной системы времён Империи Джора. Затем поверх неё медленно начали накладываться современные результаты сканирования.

— Однозначного ответа у меня нет, — спокойно сказала она. — Подобные процессы Империя Джора полноценно изучить не успела. Однако существует наиболее вероятная модель поведения роя.

Теперь на схеме подсветились астероидные пояса.

— Для строительства новых носителей Архам требуются крупные астероидные тела. После захвата системы они не только уничтожают биосферу, но и начинают полномасштабную переработку всей доступной минеральной базы. Именно астероиды являются наиболее удобным сырьём для создания новых кораблей-носителей, инкубаторов и производственных комплексов.

Следом схема сместилась к самой планете.

— При этом сама планета представляет собой совершенно иной тип ресурса. Биосфера способна самостоятельно воспроизводить органическую массу. Пока сохраняются хотя бы минимальные условия существования экосистемы, растения продолжают расти, микроорганизмы размножаются, животные дают потомство. С точки зрения роя это означает постоянное восстановление пищевой базы без дополнительных энергетических затрат.

Олег медленно кивнул.

— То есть... они не просто едят планету.

Он задумчиво посмотрел на изображение высохших материков.

— Они её... выращивают.

— Именно такой вывод представляется наиболее вероятным, — спокойно ответила Ила. — Если уничтожить всю биосферу сразу, добыча органической массы прекратится. Если же сохранять минимально работоспособную экосистему, одновременно разрабатывая астероидные пояса и постепенно перерабатывая поверхность планеты, суммарный объём получаемых ресурсов оказывается значительно выше. Иными словами, Архи, вероятно, рассматривают подобные миры не как одноразовый источник пищи, а как долговременные биологические фермы.

Олег долго молчал.

Перед глазами всё ещё стояла погибшая столица Джора.

Высохшие моря.

Жёлтые материки.

Астероида-носитель на орбите и еще три в астероидном поле.

И миллионы существ, которые не спешили заканчивать работу только потому, что медленное уничтожение оказалось выгоднее быстрого.

Он медленно покачал головой.

— Знаешь... чем больше я о них узнаю, тем меньше они кажутся мне просто врагами.

Олег тяжело выдохнул.

— Они вообще не мыслят такими категориями. Для них это не война. Не месть. Не ненависть. Мы для них такие же ресурсы, как для нас лес, уголь или железная руда. Просто очень большой живой карьер.

Ила ничего не ответила.

Потому что впервые за долгое время ей показалось, что это определение оказалось даже точнее большинства научных докладов Империи Джора.

— Всё равно не сходится... — тихо произнёс он. — Мы сейчас увидели всего четыре носителя. Один трёхкилометровый на орбите планеты и ещё три поменьше в астероидном поясе. Москитного флота — около пятнадцати тысяч целей. Для меня, человека, который никогда раньше не видел архов, это выглядит страшно. Но после всего, что ты рассказывала про войну Джора... это ведь вообще ничто, правда? По сравнению с тем, что тогда пришло к вашей Империи?

Несколько секунд Ила ничего не отвечала. На обзорной панели одна за другой начали появляться старые архивные записи, схемы древних боёв и расчётные модели численности роя.

— Да, — наконец спокойно ответила она. — То, что мы обнаружили в этой системе, по масштабам даже близко не сопоставимо с тем роем, который вторгся в пространство Империи Джора. Во время последней войны количество носителей измерялось тысячами. Москитный флот — миллиардами боевых организмов. По современным оценкам, наблюдаемая нами группировка составляет лишь ничтожную долю той силы, с которой столкнулся четвёртый флот.

Олег ещё раз посмотрел на схему, где четыре отметки архов медленно вращались вокруг высохшей планеты.

— Тогда возникает другой вопрос... Где остальные?

На этот раз Ила ответила заметно быстрее.

— Наиболее вероятно, что основной рой покинул систему очень давно.

Она почти сразу вывела несколько возможных сценариев развития событий.

— Первый вариант. Перед нами остаточная группировка. После завершения переработки системы основная масса роя продолжила миграцию дальше по галактическому рукаву, а часть сил была оставлена для завершения добычи ресурсов и окончательной переработки планеты.

На схеме большая красная масса медленно уходила прочь от системы, тогда как небольшая группа носителей оставалась возле звезды.

— Второй вариант. Перед нами уже не часть основного роя, а самостоятельный дочерний рой.

Олег поднял взгляд.

— В смысле?

— В ходе длительной миграции рои способны разделяться. Достигнув определённой численности, часть носителей отделяется от основной массы и начинает собственный цикл размножения и экспансии.

На схеме огромный красный поток разделился на две части.

Одна продолжила движение вперёд.

Вторая ушла совершенно в другом направлении.

— Подобная стратегия существенно повышает скорость распространения вида.

Олег задумчиво кивнул.

— То есть эта четвёрка вполне может стать началом нового большого роя.

— Да.

Несколько секунд оба молчали.

Потом Ила продолжила:

— Существует и третий вариант.

На панели появилась ещё одна модель.

Небольшая группа носителей оставалась возле планеты, постепенно наращивая численность.

— После завершения переработки системы они могут попытаться догнать основной рой.

— То есть просто... доедят всё, что осталось, и полетят вслед за своими.

— Именно.

Олег ещё некоторое время молча смотрел на схемы.

Потом медленно провёл ладонью по лицу.

— Получается... триста двадцать тысяч лет назад здесь прошёл настоящий ураган.

Он ткнул пальцем в четыре красные отметки.

— А это... уже мусор, который после него остался.

Ила не стала возражать.

— Если сравнивать с масштабами последнего вторжения в пространство Джора — подобная оценка близка к действительности.

Олег тихо выдохнул.

— И всё равно... даже этот "мусор" чуть не поймал меня.

На несколько секунд в рубке снова воцарилась тишина.

Теперь оба уже понимали главное.

Если эти четыре носителя представляли собой лишь слабую тень когда-то существовавшего роя, то встречаться с самим основным роем им категорически не хотелось.

Некоторое время после разговора о рое оба молчали.

Олег задумчиво смотрел на медленно вращавшуюся модель столичной системы Джора. Четыре носителя архов по-прежнему спокойно висели возле планеты, словно вообще не подозревали, что кто-то уже успел заглянуть к ним в гости и благополучно уйти обратно.

Наконец он тяжело выдохнул и откинулся на спинку кресла.

— Ладно... размышлять об этом можно ещё очень долго. Но от одних разговоров архи никуда не денутся. Нужно уже думать, что делать дальше.

Он некоторое время молча рассматривал тактическую схему, после чего начал рассуждать уже вслух.

— Если мы действительно собираемся обследовать столичную планету, сначала придётся выбить эту компанию из системы. По-другому туда просто не попасть. Пока на орбите висят носители, а между ними шныряет москитный флот, нормально работать всё равно не получится.

Он ткнул пальцем в проекцию "Арбитра".

— Значит, лететь придётся на дредноуте.

Несколько секунд он молчал, после чего неожиданно усмехнулся.

— Жаль только, что не получится взять весь флот.

Олег пожал плечами.

— Корабли-то мы постепенно поднимаем. Реакторы оживают. Двигатели работают. ИскИны функционируют. Но экипажей нет. Ни одного человека.

Он задумчиво потёр подбородок.

— Даже если линкоры и крейсеры полностью подготовить к бою, лететь на них всё равно некому.

Мысль неожиданно зацепилась за другую идею.

Олег даже слегка оживился.

— Слушай... а что если...

Он замолчал на несколько секунд, мысленно прокручивая вариант.

— А если слетать в Содружество, поймать десяток-другой пиратов, связать их покрепче и просто рассадить по одному человеку на каждый корабль? Не как экипаж. Просто чтобы формально корабль не считался пустым, таким образом обойти ограничение на ИскИнах?

Он тихо хмыкнул.

— Всё равно ведь современные корабли полностью автоматизированы. ИскИн всю работу работы сделает сам при помощи дроидов.

Ила даже не стала ничего рассчитывать.

Ответ прозвучал сразу.

— Невозможно.

Олег тяжело вздохнул.

— Почему?

— Потому что они не являются гражданами Джора.

Она спокойно продолжила:

— Генетическое совпадение недостаточно. Их геном не проходит минимальный порог соответствия. Они не обладают юридическим статусом граждан Империи и, следовательно, не имеют права получать доступ к управлению кораблями флота.

Олег несколько секунд молча смотрел перед собой.

Потом медленно кивнул.

— Ну да...

Он уже почти забыл про это ограничение.

Генетический код.

Гражданство.

— Значит, остаётся только "Арбитр".

Ила спокойно подтвердила.

Олег снова посмотрел на схему системы. Четыре носителя. Пятнадцать тысяч целей. Потом перевёл взгляд на шестикилометровый силуэт дредноута.

— Хотя...

Он невольно улыбнулся.

— После того как я увидел, на что способен "Арбитр" по записям... думаю, этого более чем достаточно, чтобы объяснить этим четырём астероидам, что они заняли чужую парковку.

Несколько секунд оба молчали.

Потом Олег уже совершенно серьёзно добавил:

— Но если уж лететь, то лететь нужно основательно подготовившись. Вооружение!

Он поднял взгляд на Илу.

— Нужно делать новое.

На этот раз уже Ила едва заметно оживилась.

— Именно этим я и занималась, пока ты отсутствовал.

Олег заинтересованно выпрямился.

— Даже так?

— Да.

На обзорной панели одна за другой начали появляться инженерные схемы.

Совсем новые.

Некоторых из них ещё несколько месяцев назад просто не существовало.

— За время твоего отсутствия удалось завершить первый этап исследований человеческого кинетического оружия. Проведены расчёты. Смоделированы варианты адаптации. Построены первые экспериментальные образцы.

Основной вывод подтвердился полностью. Концепция человеческого оружия работоспособна, однако её ограничивают материалы и уровень развития промышленности.

В первую очередь была полностью заменена конструкция ствола. Вместо человеческой оружейной стали используется броневой композит Джора с многослойной внутренней структурой. Расчётный ресурс увеличился более чем в сто восемьдесят раз.

Далее был полностью переработан метательный состав. Использование дымного пороха признано крайне неэффективным. Разработан новый композиционный заряд на основе высокоэнергетических соединений Джора.

Отдельной проблемой являлась отдача. Анализ показал, что в человеческом оружии практически вся энергия отката передавалась непосредственно конструкции. Подобный принцип был признан неприемлемым. Поэтому система получила многокаскадный инерционный компенсатор по принципу, аналогичному корабельным гасителям отдачи рельсовых батарей. Расчётная нагрузка на корпус уменьшилась более чем на 99,9 процентов.

Полностью переработана система наведения. Вместо механических прицельных приспособлений используются нейросетевые вычислительные блоки, лазерный дальномер, баллистический вычислитель и автоматическая коррекция линии огня в реальном времени.

Одновременно были разработаны новые типы боеприпасов. Помимо классического кинетического снаряда созданы бронебойный, осколочный, программируемый дистанционный, термобарический и управляемый варианты. Для части боеприпасов уже подготовлены схемы активной коррекции траектории.

Также выполнена оптимизация автоматики оружия. Полностью исключены задержки при подаче боеприпаса, снижено количество подвижных механических узлов, повышена живучесть конструкции в условиях загрязнения и перегрева.

В настоящий момент первый опытный образец готов к полигонным испытаниям.

Она сделала короткую паузу.

— И у меня уже есть несколько предложений.

Олег почувствовал, как внутри снова просыпается тот самый знакомый азарт.

Инженерный.

Настоящий.

Он довольно улыбнулся.

— Ну вот...

И медленно придвинул к себе инженерный планшет.

— Показывай, что ты там понапридумывала.

(Калибр 500мм!!! Порою с нейросетью сложно... И не смотрите ТТХ там нейронка написала бред!)

Глава 16. Модернизация.

Олег неторопливо дошёл до пищевого синтезатора, налил себе большую кружку крепкого кофе и вернулся к инженерному столу. Перед ним по-прежнему медленно вращалась трёхмерная модель новой артиллерийской установки. Он сделал несколько глотков, ещё раз внимательно осмотрел башню со всех сторон и только после этого задумчиво произнёс:

— Так... Давай теперь спокойно и без спешки разберёмся, что именно ты здесь наворотила. Первое, что бросается в глаза, — у "Бисмарка" в башне было два ствола. У тебя уже три. Значит, дополнительный ствол — это первое изменение. Что ещё?

Ила сразу вывела рядом вторую схему, наложив новую конструкцию поверх оригинальной башни линкора.

— Верно. Количество орудий увеличено до трёх. Проведённые расчёты показали, что масса башни после применения материалов Джора позволяет разместить дополнительный ствол без критического роста нагрузки на погон и механизмы наведения. Одновременно увеличен калибр. Вместо четырёхсот шести миллиметров используется пятьсот миллиметров. Это предельное значение, при котором ещё удаётся сохранить приемлемый ресурс конструкции и скорострельность без существенного роста массы установки.

Олег медленно кивнул, продолжая разглядывать модель.

— Уже серьёзно... А стволы почему так изменились?

— Потому что человеческие материалы не подходят.

Ответ прозвучал совершенно спокойно.

— После завершения моделирования было проведено несколько виртуальных циклов выстрела с использованием оружейной стали человечества. При новом метательном составе температура и давление внутри канала ствола выросли настолько, что оружие разрушалось практически сразу. Согласно расчётам, человеческая сталь начинала терять прочность ещё до окончания первого выстрела. Внутренняя поверхность канала подплавлялась, появлялись пластические деформации, а затем происходило разрушение конструкции. Ресурс — менее одного полного цикла стрельбы.

Олег невольно усмехнулся.

— То есть пушка одноразовая получилась.

— Именно.

На схеме старый ствол окрасился красным, а затем буквально начал деформироваться под действием давления.

— Поэтому вся силовая часть орудия была полностью переработана. Ствол, казённая часть, затвор, силовой каркас башни и элементы крепления изготовлены из корабельного броневого композита Джора. Именно этот материал используется при производстве тяжёлых броневых секций линкоров и дредноутов. Его предел прочности многократно превышает возможности человеческой металлургии.

Олег сделал ещё один глоток кофе и внимательно посмотрел на характеристики.

— То есть по сути это уже вообще не человеческая пушка.

— Нет.

Ила выделила несколько узлов новой конструкции.

— Концепция остаётся человеческой. Принцип работы — человеческий. Однако практически все конструктивные элементы заменены на технологии Джора. Иначе дальнейшая модернизация оружия становится невозможной.

Олег тихо хмыкнул.

— Понятно... Значит, сначала мы спасали идею. А потом уже начали строить пушку заново.

Ила выдержала короткую паузу.

— Именно так.

Олег ещё несколько секунд внимательно рассматривал схему новой башни. Потом медленно перевёл взгляд на Илу.

— Ладно… со стволом всё понятно. Теперь главный вопрос. Что же ты туда засунула вместо пороха, если у тебя человеческая пушка расплавилась ещё на первом выстреле?

Ила почти сразу вывела на обзорную панель новую схему. Вместо привычной гильзы с порохом внутри теперь отображался плотный цилиндрический блок с незнакомой внутренней структурой.

— Метастабильный металлический водород.

Олег несколько секунд молча смотрел на изображение. Потом поднял взгляд.

— Так… а теперь можно по-человечески?

Ила спокойно продолжила:

— Исходная скорость бронебойного снаряда главного калибра линкора «Бисмарк» составляла около восьмисот двадцати метров в секунду.

Рядом сразу появились расчёты.

— Это приблизительно две целых четыре десятых скорости звука.

Следом вспыхнула вторая строка.

— После перехода на новый метательный состав расчётная скорость снаряда достигла пятидесяти тысяч метров в секунду.

Олег в этот момент как раз сделал большой глоток кофе. И тут же поперхнулся. Несколько секунд он молча кашлял, после чего всё-таки прохрипел:

— Сколько?!

— Пятьдесят тысяч метров в секунду.

Ила даже не изменила интонации.

— Это приблизительно сто сорок семь скоростей звука.

Олег ещё некоторое время просто смотрел перед собой. Потом медленно поставил кружку на стол.

— Вы там вообще с головой дружите?..

— Не всегда.

Олег удивлённо поднял брови.

— Это сейчас была шутка?

— Да.

Он только покачал головой.

— Продолжай.

На обзорной панели появилась уже другая схема. Огромные энергетические установки. Производственные комплексы. Реакторные магистрали.

— Основной недостаток металлического водорода заключается не в использовании.

Она подсветила энергетические контуры.

— А в производстве.

— Для перевода обычного водорода в метастабильное состояние требуются колоссальные энергетические затраты. На производство одной единицы подобного вещества расходуется значительно больше энергии, чем впоследствии выделяется при одном выстреле.

Олег задумчиво нахмурился.

— Тогда в чём смысл?

Ила почти сразу вывела новую диаграмму. Энергия реакторов расходовалась заранее. Промышленные комплексы медленно производили метательный состав. Тот отправлялся на склады. И только потом использовался в бою.

— Смысл заключается в разделении энергетических затрат во времени.

Она спокойно продолжала:

— Производство осуществляется в мирный период, когда реакторные комплексы обладают свободной мощностью.

На схеме медленно заполнялись склады боеприпасов.

— Во время боя энергия реакторов больше не расходуется на создание выстрела.

Подсветились рельсотроны. Плазменные орудия. Лазерные батареи.

Затем — новая артиллерийская система.

— Вся энергия уже была потрачена заранее.

Олег некоторое время молча смотрел на схему.

Потом медленно кивнул.

— То есть вы по сути запасаете энергию в виде боеприпасов.

— Да.

Он задумчиво усмехнулся.

— А вот это… уже очень интересная мысль.

Несколько минут Олег молча изучал вращающиеся над инженерным столом модели новых боеприпасов. Ила успела подготовить целую линейку вариантов: тяжёлые вольфрамовые болванки, бронебойные сердечники из корабельных сплавов Джора, комбинированные кинетические снаряды с термобарическими секциями, осколочные варианты с программируемым подрывом, управляемые боеприпасы и ещё десятки модификаций. С инженерной точки зрения работа была выполнена безупречно. Любой проект выглядел значительно совершеннее того, что когда-либо существовало на Земле. Но чем дольше Олег рассматривал всё это великолепие, тем сильнее внутри него нарастало ощущение, что они опять идут не туда. Он несколько раз медленно прокрутил схемы, сделал глоток уже остывшего кофе, после чего наконец тяжело выдохнул и покачал головой.

— Нет, Ила. Красиво, спорить не буду. Очень красиво. Но мне совершенно не нравится сама идея. Мы сейчас рассуждаем так, словно у нас за спиной по-прежнему стоит целая Империя Джора с действующими заводами и неисчерпаемыми запасами любых материалов. А в реальности что? Один дредноут, несколько полуживых кораблей, кладбище флота и постоянный дефицит буквально всего. Каждый килограмм нормального металла сейчас нужен для ремонта кораблей, для новых реакторных контуров, для брони, для двигателей, для щитов. А мы собираемся брать этот металл, превращать его в снаряд и после одного выстрела безвозвратно терять. По-моему, это расточительство. Очень дорогое расточительство.

Ила долго не отвечала. На обзорной панели одна за другой открывались расчётные модели, менялись параметры, пересчитывались таблицы расхода материалов и энергетических затрат. Было видно, что она уже не просто слушает его, а сразу пытается проверить сказанное на практике.

— Исходя из логики технологий Джора подобный подход действительно считался бы наиболее рациональным. Вольфрамовые и броневые сплавы обладают максимальной плотностью, высокой прочностью и позволяют максимально эффективно использовать кинетическую энергию удара. Потери материалов никогда не рассматривались как серьёзная проблема, поскольку промышленность Империи производила их в огромных количествах. Поэтому все расчёты автоматически строились вокруг применения наиболее качественных материалов. Однако в текущих условиях твои замечания выглядят обоснованными. Если стратегические ресурсы ограничены, использование их в качестве одноразовых расходных элементов действительно начинает противоречить общей логике восстановления флота.

Олег задумчиво кивнул и ещё раз посмотрел на проекцию очередной вольфрамовой болванки.

— Вот именно. А теперь подумай вот о чём. Мы всё равно собираемся разворачивать добычу ресурсов. Всё равно будем перерабатывать астероиды. Всё равно промышленные комплексы будут перемалывать тысячи тонн обычной каменной породы. Так зачем вообще делать снаряды из хорошего металла? Почему бы не использовать саму породу? Не в сыром виде, конечно. Пусть промышленный комплекс спекает её под огромным давлением, делает максимально плотной, максимально прочной. Да, получится не такой идеальный материал, как вольфрам или броневой сплав Джора. Но какая, собственно, разница, если эта болванка потом летит в цель со скоростью пятьдесят километров в секунду? Мне кажется, на такой скорости противнику уже будет совершенно безразлично, из камня этот снаряд сделан или из сверхсекретного имперского сплава.

На этот раз Ила замолчала почти на минуту. По инженерным экранам побежали десятки новых расчётов. Сначала появились модели плотности различных астероидных пород. Затем — варианты их спекания, внутренней структуры, прочности на сжатие, поведения при разгоне и ударе. Следом пошли уже полноценные баллистические симуляции. На одной схеме летела вольфрамовая болванка. На другой — спечённый каменный снаряд. Потом результаты начали сравниваться между собой. Лишь после завершения всего цикла расчётов Ила снова заговорила.

— Первоначальная оценка показывает, что подобный подход действительно работоспособен. Бронепробиваемость уменьшится. Снаряд будет разрушаться раньше, чем цельнометаллическая болванка, а эффективность против наиболее тяжёлых броневых секций снизится. Однако при скорости удара порядка пятидесяти километров в секунду основным поражающим фактором становится уже не материал, а сама кинетическая энергия. Потери эффективности оказываются значительно меньше, чем предполагалось изначально. При этом расход стратегических металлов уменьшается более чем на девяносто процентов, стоимость производства одного выстрела снижается в десятки раз, а промышленность получает возможность выпускать практически неограниченное количество подобных боеприпасов, используя обычную астероидную породу как основное сырьё. С инженерной точки зрения данное решение выглядит значительно более рациональным в условиях ограниченных ресурсов.

Олег довольно усмехнулся и снова сделал глоток кофе.

— Ну вот. Это уже разговор. Хороший металл должен оставаться на корабле, а не улетать в сторону противника после каждого выстрела. Если уж мы собираемся строить новый флот, то нужно думать не только о том, как сделать пушку мощнее. Нужно думать, как сделать войну дешёвой. Потому что сейчас мы воюем не за победу, а за возможность вообще поднять этот флот обратно на ноги. И если для этого придётся стрелять спечёнными булыжниками вместо вольфрама — значит, будем стрелять булыжниками. Тем более астероидов у нас достаточно, вон сколько кораблей архов болтается рядом.

После долгого изучения схем Олег ещё некоторое время молча рассматривал проекцию новой башни, вращавшуюся над инженерным столом. Он уже привык к тому, что Ила практически никогда не ограничивается одной идеей и почти всегда пытается переработать конструкцию целиком, а не просто улучшить отдельный элемент. Поэтому, когда перед ним появилась вторая модель, он сразу понял, что сейчас разговор пойдёт уже совсем о другом классе вооружения.

— Хорошо, — наконец произнёс он, задумчиво потирая подбородок. — С тяжёлым калибром более-менее понятно. Такая штука действительно сможет работать по крупным целям — по астероидам архов, по их носителям, по тяжёлым кораблям. Тут вопросов почти нет. Но ведь ты же прекрасно понимаешь, что этим не выиграть бой. Даже если скорострельность выросла в разы по сравнению с "Бисмарком", это всё равно очень тяжёлое орудие. Пока оно сделает один залп, пока следующий снаряд уйдёт в ствол, пока наведётся... Москитный флот уже успеет три раза изменить направление атаки. Такие пушки хороши для крупных целей, которые сами никуда быстро не денутся. Но против роя мелких кораблей они по-прежнему будут работать слишком медленно. А ведь именно эта проблема нас больше всего сейчас интересует.

Ила спокойно дождалась окончания его рассуждений и только после этого ответила:

— Именно поэтому главным калибром разработка не ограничивается. После завершения анализа человеческих архивов я пришла к выводу, что в истории Земли существовало несколько крайне интересных инженерных решений. Одним из них стала концепция компактной высокозащищённой башни с максимально рациональной геометрией. Особенно меня заинтересовала башня советского тяжёлого танка ИС-3. Несмотря на примитивность технологий своего времени, её форма обеспечивала высокую вероятность рикошета и значительно снижала вероятность прямого пробития. После серии расчётов я переработала конструкцию, сохранив общую идею, но полностью адаптировав её под технологии Джора. В результате получилась новая универсальная башня среднего калибра.

Над столом вспыхнула следующая проекция.

Башня действительно чем-то напоминала ИС-3.

Низкая.

Плотная.

Почти округлая.

Без лишних выступов.

Но при этом было очевидно, что это уже совершенно другая конструкция.

Гладкие броневые поверхности плавно переходили одна в другую.

— Калибр — сто двадцать миллиметров, — продолжила Ила. — После расчётов было принято решение не увеличивать его. Для поражения целей среднего класса существующего диаметра более чем достаточно. Основной задачей данного комплекса является не разрушение крупных объектов, а высокая плотность огня по быстро маневрирующим целям. Однако стандартная схема заряжания меня не устроила.

Олег заинтересованно поднял взгляд.

— Чем именно?

— Скоростью.

На проекции башня раскрылась в разрезе.

Внутри вспыхнули механизмы подачи боеприпасов.

— При анализе истории человеческой бронетехники было обнаружено ещё одно интересное инженерное решение. Французский основной боевой танк семейства AMX использовал автоматический механизм заряжания с барабанным магазином. Несмотря на ограниченный боекомплект, подобная схема обеспечивала чрезвычайно высокую скорострельность до полного расходования барабана. После этого производилась замена всего блока целиком.

Проекция изменилась.

Теперь было хорошо видно вращающийся барабан.

Шесть выстрелов.

Затем он полностью извлекался из башни.

Следующий уже стоял в очереди.

— Я сохранила сам принцип, но полностью переработала конструкцию под современные материалы и приводы Джора. Один барабан содержит шесть снарядов. После полного расходования весь блок автоматически извлекается, а следующий подаётся в линию заряжания. Благодаря новым сервоприводам и отсутствию ручных операций полная замена барабана занимает практически столько же времени, сколько у человеческого танка ИС-3 занимало обычное заряжание одного единственного выстрела вручную.

Олег несколько секунд молча смотрел на схему.

Потом вдруг широко улыбнулся.

— Вот теперь начинаешь говорить на понятном мне языке. Это уже интересно. Получается, пока один барабан расстреливается, второй можно заранее подготовить. А если организовать непрерывную подачу...

Он замолчал, уже мысленно перестраивая конструкцию.

Ила спокойно наблюдала за выражением его лица.

— Именно такой вывод был получен во время моделирования. При наличии достаточного запаса боеприпасов башня практически не имеет длительных пауз между очередями. Общая плотность огня возрастает в несколько раз по сравнению с традиционной схемой заряжания.

Олег ещё раз внимательно посмотрел на проекцию.

Потом довольно кивнул.

Но почти сразу снова покачал головой.

— Хотя...

Он развёл руками.

— Проблема всё та же.

Ила вопросительно посмотрела на него.

— Всё равно слишком медленно.

Олег ткнул пальцем в изображение башни.

— Даже если таких установок будет несколько десятков...

Он ненадолго задумался.

— Нет. Для настоящего роя этого мало.

Он посмотрел прямо на Илу.

И вдруг улыбнулся.

— Но ведь ты сейчас меня порадуешь?

На этот раз Ила действительно будто улыбнулась улыбнулась голосом.

Совсем чуть-чуть.

— Да.

Проекция снова изменилась. И в следующий момент над столом появилась совершенно другая установка. Несколько коротких стволов. Объединённых в один вращающийся блок. Компактная башня. Минимальные размеры. Максимально плотная механика. Олег замер. Потом медленно поднял взгляд.

— Только не говори...

— Роторная установка противокосмической обороны.

Несколько строк характеристик вспыхнули рядом с моделью.

Темп стрельбы: двенадцать тысяч пятьсот выстрелов в минуту.

Несколько секунд в помещении стояла абсолютная тишина. Олег молча смотрел на цифру. Потом очень медленно расплылся в улыбке.

— Вот...

Он даже хлопнул ладонью по столу.

— Вот теперь разговариваем.

Несколько секунд он просто любовался вращающимся блоком стволов. Потом довольно кивнул.

— Вот это уже действительно средство против москитного флота.

— Именно, — спокойно ответила Ила. — Основная задача установки — не пробитие тяжёлой брони, а создание максимально плотного кинетического поля поражения на коротких и средних дистанциях.

Олег уже почти не слушал.

Он смотрел на роторную пушку с выражением человека, который только что увидел решение проблемы, мучившей его уже несколько лет.

— Ну здравствуй... космический "Гатлинг"...

Олег ещё некоторое время молча изучал вращающуюся модель роторной установки. Сама идея ему определённо нравилась. Простая конструкция. Никакой лишней экзотики. Высокая скорострельность. Именно такое оружие, по его мнению, и должно было бороться с москитным флотом архов. Однако привычка всю жизнь смотреть не только на характеристики, но и на эксплуатацию быстро заставила его переключиться совсем на другой вопрос. Он задумчиво постучал пальцами по краю стола, ещё раз пробежался глазами по расчётам и наконец спокойно произнёс:

— Ладно... теперь меня интересует совсем другая вещь. В прошлый раз, когда ты только начала экспериментировать с металлическим водородом, ствол разрушался после первого же выстрела. Сейчас ты полностью заменила материалы, изменила конструкцию, переработала охлаждение. Хорошо. Но какой ресурс получился теперь? Не рекламный, а нормальный инженерный ресурс, после которого ствол действительно начинает умирать.

Несколько секунд Ила ничего не отвечала. На инженерной панели одна за другой начали открываться диагностические таблицы, расчёты температурных нагрузок, диаграммы износа канала ствола и результаты компьютерного моделирования. Только после завершения анализа прозвучал спокойный голос ИскИна.

— После полной замены материалов, перехода на корабельные броневые сплавы Джора, переработки внутренней геометрии ствола, введения активного охлаждения и компенсации термических напряжений расчётный ресурс составляет приблизительно сто тысяч выстрелов до начала необратимой деградации конструкции.

Олег удовлетворённо кивнул своим мыслям. Для пятисотмиллиметрового орудия такой ресурс выглядел великолепно. Даже сто двадцатимиллиметровая башня при подобном запасе прочности вопросов почти не вызывала. Но затем взгляд снова остановился на характеристиках роторной установки. Он несколько секунд молча считал что-то в уме, после чего тяжело выдохнул.

— Двенадцать с половиной тысяч выстрелов в минуту... Значит, сто тысяч делим на двенадцать с половиной... Получается чуть больше восьми минут непрерывной стрельбы. Для обычной пушки это ещё нормально. Но для системы противокосмической обороны — вообще никуда не годится. Представь себе настоящий бой с роем. Восемь минут — и вся батарея превращается в металлолом. Нет... вечный ствол нам здесь и не нужен. Нужно вообще перестать думать категориями вечного оружия. Делай вращающийся блок стволов полностью быстросъёмным. Не менять отдельные трубы, а целиком вынимать весь пакет, ставить новый и сразу возвращать пушку в бой. А рядом с каждой установкой, прямо под бронёй, организуй небольшой закрытый отсек, в котором будут лежать минимум пять полностью собранных сменных блоков. Тогда инженерному дроиду не придётся бегать через полкорабля на склад. Подъехал, снял старый пакет, поставил новый — и через минуту установка снова стреляет.

Ответ Илы вновь последовал только после серии внутренних расчётов. На инженерной схеме почти сразу появились новые варианты креплений, транспортных кассет и механизмов быстрой замены. Затем спокойный голос сообщил результат:

— Предложенная схема признана рациональной. Масса установки возрастёт незначительно. Время полной замены блока составит пятьдесят две секунды. При наличии пяти резервных комплектов каждая батарея сможет вести непрерывный бой более сорока минут без капитального обслуживания. Дополнительная модернизация включена в проект.

Олег довольно усмехнулся.

— Вот теперь это уже действительно оружие войны.

Олег продолжил.

— Слушай... с пушками всё более-менее понятно. Тут я уже начинаю понимать, куда ты решила двигаться. Но ты ведь всё это время не только оружием занималась. Пока меня не было, ты же почти все человеческие архивы перелопатила. Неужели больше вообще ничего интересного не нашла? Может быть, какая-нибудь технология показалась тебе полезной?

Несколько секунд Ила молчала. На инженерной панели начали последовательно открываться различные разделы архива исследований. Боеприпасы. Металлургия. Материалы. Энергетика. Затем почти все окна исчезли, оставив только одну группу файлов.

Компьютерные технологии человечества.

— Нашла, — спокойно ответила Ила. — Но направление оказалось довольно неожиданным даже для меня.

Олег заинтересованно поднял взгляд.

— И что именно?

— Компьютерные технологии Земли.

Он даже усмехнулся.

— Серьёзно?

Ила сразу продолжила, не давая ему сделать поспешный вывод.

— По уровню вычислительной мощности они несопоставимы даже с самыми примитивными ИскИнами Джора. Архитектура значительно проще. Производительность ниже на несколько порядков. Отсутствуют самообучение, автономная аналитика, распределённое мышление и полноценная работа с нейроинтерфейсами. С инженерной точки зрения подобные вычислительные системы крайне примитивны.

Олег кивнул.

— Ну, примерно этого я и ожидал.

— Однако существует другое преимущество.

На обзорной панели появилась новая схема.

Обычный человеческий процессор.

Модуль памяти.

Контроллер связи.

Простейшая вычислительная система.

— Подобные устройства чрезвычайно легко воспроизводятся промышленными средствами. Не требуют редких компонентов.

Олег уже начинал понимать, к чему она ведёт.

— Подожди...

Он чуть наклонился вперёд.

— Ты хочешь сказать...

Ила спокойно закончила мысль:

— ИскИны являются невосполнимым ресурсом.

В помещении на несколько секунд стало тихо.

— Каждый действующий ИскИн флота представляет собой уникальную систему, производство которой в текущих условиях невозможно. Использовать подобный ресурс внутри простых ремонтных дроидов, транспортных платформ или малых разведывательных аппаратов признано крайне неэффективным.

Олег медленно кивнул.

— А человеческие компьютеры...

— ...могут выполнять роль удалённых исполнительных узлов.

На схеме почти сразу появилась новая архитектура.

В центре — ИскИн.

Вокруг — десятки небольших дронов.

Каждый соединён каналом связи с центральной системой.

— ИскИн принимает решения.

— ИскИн анализирует обстановку.

— ИскИн строит маршруты.

— ИскИн распределяет задачи.

Периферийные вычислительные устройства лишь получают команды, выполняют их и передают телеметрию обратно.

Олег задумчиво почесал подбородок.

— То есть...

Он начал рассуждать уже вслух.

— Получается, мы спокойно можем вытащить из какого-нибудь ремонтного дроида полноценный ИскИн, поставить вместо него обычный человеческий вычислительный блок... процессор, память, контроллер связи... пусть хоть смартфон по логике работы...

Он поднял взгляд.

— И этот дроид всё равно сможет работать?

— Да.

— Пока находится в зоне устойчивой связи с центральным ИскИном.

— Да.

— То есть сам он думать почти не будет.

— Не будет.

— Но все команды будет получать удалённо.

— Именно.

Олег некоторое время молча смотрел на схему. Он ещё раз внимательно посмотрел на сеть дронов вокруг центрального ИскИна.

— Получается, мы можем строить тысячи дешёвых рабочих машин, вообще не расходуя ваши ИскИны.

Ила почти сразу подтвердила расчёты.

— Именно такой вывод был получен по результатам анализа человеческих вычислительных технологий.

— А раз мы можем теперь строить дроны, то давай вернемся в проекту Джора "Металлический рой". Воспроизведи мне записи боев с архами. Нужно понять что строить.

Олег ещё несколько минут молча просматривал архивные записи последних сражений флота Джора. На обзорной панели одна за другой сменялись схемы боёв. Огромные носители архов принимали на себя огонь тяжёлых рельсотронов, плазменные батареи прожигали целые участки пространства, лазерные комплексы непрерывно работали по москитному флоту, но постепенно взгляд Олега перестал цепляться за сами корабли. Его интересовало другое. Он снова и снова запускал записи с разных ракурсов, останавливал отдельные моменты, увеличивал масштаб, следил за траекториями движения архов и наконец тихо выдохнул.

— Вот оно… Теперь понял. Они почти никогда не лезут в лоб. Пока основной рой связывает корабль боем спереди, вся мелочь начинает расходиться по сторонам и постепенно заходит в корму. Значит, если мы хотим действительно сделать металлический рой, нужно сразу проектировать машину именно под такой бой.

Он ещё раз внимательно посмотрел на запись, после чего повернулся.

— Давай вернёмся к вашему проекту металлического роя. Ты фиксируй, а я буду накидывать техническое задание. Потом уже вместе будем смотреть, что из этого вообще получится.

Ила без лишних комментариев открыла новый инженерный проект.

— Готово. Проект открыт. Запись требований активирована.

Олег некоторое время молчал, словно мысленно собирая будущую машину по деталям, а потом начал спокойно диктовать.

— За основу берём Ил-2. Не потому что это лучший самолёт в истории, а потому что компоновка мне нравится. Простая, понятная и проверенная. Крылья оставляем достаточно большими, потому что сразу закладываем в конструкцию ваш звёздный парус. Пусть дрон сам постепенно накапливает энергию во время полёта и меньше зависит от общего энергоснабжения флота.

Он сделал небольшую паузу.

— Рельсотрон сразу вычёркиваем. Смысла в нём нет. Боекомплект маленький, сама система тяжёлая, энергопотребление высокое. Для такой машины это лишняя роскошь. Вместо этого ставим две плазменные пушки в носовой части. Их вполне хватит для работы по москитному флоту.

На обзорной панели уже начинала складываться первая трёхмерная модель.

Олег внимательно посмотрел на неё и тут же продолжил:

— Теперь самое интересное. Раз архи любят заходить в хвост, значит, делаем им сюрприз. В корме тоже ставим плазменную пушку. Пусть задняя полусфера тоже простреливается. Если кто-то сел на хвост — пусть сильно пожалеет.

Он снова немного подумал.

— Из-за этого двигатель переносим вперёд. Почти в нос. А сопла выводим назад через отдельные каналы. Сверху, снизу, справа и слева. Все под углом примерно сорок пять градусов относительно продольной оси. Тогда они одновременно будут работать и как маршевый двигатель, и как полноценные маневровые сопла. Не придётся городить отдельную систему ориентации.

Ила молча продолжала строить модель.

Олег внимательно следил за тем, как корпус постепенно меняет форму.

— На крыльях размещаем лазерные турели. Но сразу говорю — мощность им не нужна т.к. мощность уже кушает двигатель и плазменные пушки. Задача лазерных турелей не уничтожать цель. Пусть режут биодвигатели, оружие, сенсоры, управляющие органы. Любой москитный аппарат, который потерял двигатель или пушку, уже перестаёт быть угрозой. Нам не нужно обязательно его убивать. Достаточно покалечить. Питать это все будем энергоячейками, которые заранее зарядим и звездным парусом.

Он наконец закончил и сделал шаг назад.

— Пока всё. Дальше уже будем смотреть, во что это вообще превратится.

Ила ещё несколько минут ничего не отвечала.

По инженерной панели непрерывно бежали расчёты.

Перестраивались внутренние контуры.

Менялась компоновка корпуса.

Подбирались силовые магистрали.

И примерно через пятнадцать минут над инженерным столом уже медленно вращалась первая законченная модель нового дрона.

Олег с Илой еще некоторое время обсуждали что еще можно добавить на корпус "Арбитра" и договорились до "космического дробовика". После выстрела у него снаряд как-бы раскрывается заполняя металлом пространство перед собой. На этом мозговой штурм был окончен и Олег пошел спать в медкапсулу закачивать очередную базу знаний, а Ила приступила к просчету количества вооружения которое нужно установить.

Глава 17 В рейд.

Прошёл ещё почти год.

За это время жизнь на борту «Арбитра» окончательно перестала напоминать бесконечный ремонт древнего корабля. Производственные комплексы работали круглосуточно, инженерные дройды без остановки перемещались между секторами дредноута и восстановленными кораблями сопровождения, а сам Олег практически перестал замечать, как один день сменяет другой. Всё происходило в одном и том же ритме: обучение, проектирование, испытания, производство, монтаж, снова обучение и снова работа.

Последние инженерные пакеты давно были завершены. Следующим этапом стала полноценная флотская подготовка. Теперь Ила уже не учила его ремонтировать корабли — она учила управлять ими. Сначала корабли среднего класса, затем тяжелые крейсеры и линкоры, а позже и сверхтяжёлые корабли стратегического класса. Управление дредноутом оказалось отдельной дисциплиной. Здесь уже недостаточно было понимать устройство энергетики или вооружения. Командир должен был одновременно контролировать тысячи процессов: распределение энергии, работу реакторов, движение корабля, состояние щитов, действия флота сопровождения, логистику, связь, промышленность и боевые системы. Иногда во время тренировок Олег ловил себя на мысли, что один только запуск маршевых двигателей «Арбитра» требует больше согласованных действий, чем когда-то управление целым авиационным полком.

Параллельно продолжалось перевооружение дредноута.

Все предложения, появившиеся у Олега во время первых экспериментов с человеческой артиллерией, постепенно переставали быть теорией и превращались в реальные боевые системы. Огромные производственные комплексы один за другим выпускали новые башни, стволы, механизмы подачи боеприпасов и автоматические линии обслуживания. На место старых, прожорливых энергетических комплексов постепенно вставало новое оружие, основанное уже на совершенно иной философии.

К моменту завершения первого этапа модернизации на корпусе «Арбитра» было установлено девяносто шесть тяжёлых трёхорудийных башен главного кинетического калибра. Каждая из них являлась дальнейшим развитием старой идеи, которую Ила когда-то позаимствовала у линкора «Бисмарк», но теперь между оригиналом и новым оружием практически не осталось ничего общего. Пятисотмиллиметровые стволы, корабельные броневые сплавы Джора, новые гасители отдачи, переработанные системы заряжания и совершенно иной метательный состав позволяли разгонять сверхплотные снаряды до скоростей, которые ещё совсем недавно казались невозможными для Олега.

Следующим эшелоном вооружения стали шестьсот сорок универсальных башен среднего кинетического калибра, построенных уже на базе переработанной концепции ИС-3. Благодаря автоматизированным барабанным механизмам заряжания они обеспечивали плотность огня, недостижимую для старых рельсовых батарей при многократно меньшем энергопотреблении. Именно этим орудиям предстояло бороться с кораблями среднего класса, крупными бионосителями архов и всеми целями, для которых применение главного калибра выглядело бы избыточным.

Но главным сюрпризом стали вовсе не они.

По всей поверхности дредноута одна за другой появлялись новые оборонительные комплексы ближнего боя. Почти три тысячи скорострельных роторных установок заняли места старых лазерных батарей противокосмической обороны. Каждая из них теперь могла выпускать двенадцать с половиной тысяч снарядов в минуту, практически превращая пространство вокруг корабля в сплошную керамическую стену. Для борьбы с деградацией рядом с каждой установкой разместили быстросменные блоки стволов. Как только ресурс очередного комплекта подходил к пределу, автоматические механизмы буквально за считанные секунды снимали оплавленный блок и устанавливали новый, позволяя практически непрерывно вести огонь даже во время самых тяжёлых боёв.

Последним элементом новой оборонительной системы стали почти полторы тысячи космических дробовиков.

Именно они больше всего понравились самому Олегу.

В отличие от обычных пушек эти установки вообще не пытались поразить конкретную цель. Их задачей было другое. После вылета специальный снаряд раскрывался, выбрасывая вперёд облако сверхплотных поражающих элементов, которое за доли секунды превращалось в настоящий объёмный заслон. Для любого москитного флота архов подобное облако означало практически гарантированную гибель. Впервые за всю историю флота Джора появилось оружие, которое не выцеливало каждую отдельную цель, а просто закрывало целый сектор пространства сплошным поражающим полем.

Когда монтаж последней установки наконец завершился, Олег долго молча стоял на обзорной площадке одного из верхних оружейных ярусов. Внизу ещё продолжали работать инженерные дройды, проверяя питание, системы наведения и автоматическую смену стволов. Где-то глубоко внутри корпуса тихо гудели реакторы, распределяя нагрузку между тысячами новых контуров.

Он медленно обвёл взглядом схемы обновлённого вооружения, после чего негромко произнёс:

— Ну вот… Теперь это уже больше похоже на то, чем действительно можно встречать рой.

Ила ответила.

— Вероятность успешного отражения массированной атаки москитного флота увеличилась в разы относительно первоначальной конфигурации «Арбитра». При этом суммарное энергопотребление оборонительных систем уменьшилось на порядки.

Олег только довольно усмехнулся.

— Значит, всё это было не зря.

В процессе монтажа были и доработки. Так было решено космические дробовики ставить не отдельными орудиями а целыми батареями для увеличения плотности перекрываемого направления не сбивая москиты архов по 5-10 особей за залп, а перемалывая в фарш сразу по несколько десятков. Так что полторы тысячи было установлено именно батарей, а не отдельных орудий. В батарее два ряда по четыре орудия. В орудие шесть стволов.

После окончательного утверждения проекта нового вооружения Олег неожиданно отказался от идеи массового производства ударных дронов.

Первоначально Ила предлагала развернуть полноценный механизированный рой. Производственные мощности «Арбитра» уже позволяли изготовить многие тысячи машин, а после расконсервации части промышленных комплексов темпы выпуска продолжали расти.

Но Олег довольно быстро остановил расчёты.

Он долго рассматривал производственные графики, затем спокойно покачал головой.

— Нет. Не сейчас.

Ила вопросительно вывела на экран расчёты производительности.

— Недостаточно ресурсов?

— Нет. Как раз наоборот.

Олег медленно провёл рукой по инженерной схеме.

— Просто смысла нет.

Он некоторое время молчал, подбирая слова.

— Мы сейчас строим не ударный флот. Мы строим корабль, который должен пережить первый бой. Если начать клепать десятки тысяч дронов, мы просто сожрём все производственные мощности и материалы. А потом выяснится, что где-нибудь снова не хватает энергетических магистралей или броневых плит.

Он ещё раз посмотрел на схему.

— Две тысячи.

Ила сразу уточнила:

— Две тысячи?

— Да. Две тысячи ИЛ-2.

Несколько секунд ИскИн молча пересчитывала производственный цикл.

— При текущих мощностях изготовление двух тысяч машин займёт значительно меньше времени. Дополнительно высвобождаются ресурсы для восстановления флота.

— Вот именно.

Олег довольно кивнул.

— Нам сейчас не армия нужна.

Он усмехнулся.

— Нам сейчас нужен хороший инструмент.

После короткой паузы он неожиданно вернулся к другой теме.

— И ещё кое-что.

На обзорной панели почти сразу появилась схема абордажных подразделений.

Тяжёлые «Бастионы».

Быстрые «Жала».

Их Олег некоторое время рассматривал молча.

Потом спокойно сказал:

— Возвращаем старые модели.

Ила сразу поняла, о чём идёт речь.

На схеме появились силуэты других машин.

«Скорпион».

И рядом — компактный многоногий дрон класса «Паук-прыгун».

— Причина?

Олег даже не задумался.

— Потому что теперь всё изменилось.

Он поднял взгляд на Илу.

— Когда проектировали «Бастионы» и «Жала» рассчитывали, что среди них будут воевать живые абордажники. Нужно было смешать людей с машинами, чтобы архи не могли сразу вычислить настоящих бойцов и не сосредоточили огонь именно на них.

Он некоторое время молчал.

— Сейчас живых абордажников нет.

В инженерном секторе стало тихо.

Олег продолжил уже спокойнее:

— Единственный живой человек на борту — это я.

Он невольно усмехнулся.

— И, насколько я помню, в абордажную рубку я лезть не собираюсь. Конечно понимаю, что мы не собираемся допускать абордаж "Арбитра", но ситуации разные бывают. Лучше быть готовым ко всему.

Ила почти сразу перестроила расчёты.

На панели появились сравнительные характеристики.

«Скорпион» превосходил «Бастион» по огневой мощи и бронезащите.

«Паук-прыгун» значительно выигрывал у «Жала» по скорости, манёвренности и эффективности в тесных корабельных помещениях.

Единственным недостатком моделей считалась, что архи уничтожали в первую очередь не их.

Теперь этот недостаток исчезал.

— Расчёты подтверждают твой вывод, — спокойно произнесла Ила. — При отсутствии необходимости маскировать человека внутри абордажной группы использование «Скорпионов» и «Пауков-прыгунов» повышает общую эффективность противоабордажной обороны.

Олег удовлетворённо кивнул.

— Вот и отлично.

Он ещё раз посмотрел на обновлённые схемы.

— Значит, дронов ИЛ-2 делаем две тысячи.

Он перевёл взгляд на список абордажных платформ.

— А вот этих...

На панели быстро побежали новые цифры.

— Этих делаем столько, сколько нужно для отбития абордажа с любого направления куда-бы архи не сунулись.

Он тихо усмехнулся.

— Пусть очень сильно пожалеют, что вообще открыли люк.

Отдельной проблемой сразу стало размещение боекомплекта, поскольку на «Арбитре» изначально не предусматривались артиллерийские погреба таких размеров. Это объяснялось тем, что основное вооружение дредноута было энергетическим и не требовало хранения огромного количества кинетических боеприпасов.

Однако эта проблема решилась довольно быстро. После того как Олег остался единственным человеком на борту, стало очевидно, что большая часть жилых помещений, рассчитанных более чем на десять тысяч членов экипажа, больше никогда не понадобится. Переборки между каютами, столовыми и другими жилыми помещениями демонтировали, освобождая большие объёмы внутреннего пространства. Всё оборудование, необходимое для обеспечения жизни многочисленного экипажа, — мебель, бытовая техника, стиральные машины и прочее имущество — отправили на переработку в промышленные 3D-принтеры. Полученные материалы вновь использовались в производстве, а освободившиеся помещения постепенно переоборудовали под склады боеприпасов, где и разместили основной запас новых снарядов.

Так же в несколько раз было увеличено количество эмиттеров энергетических щитов. С высвобождением энергии перенаправить ее на защиту вполне логичный и правильный ход.

С момента начала перевооружения «Арбитра» прошёл почти год.

За это время дредноут изменился настолько сильно, что Олег иногда сам ловил себя на мысли: перед ним уже совсем не тот корабль, на котором он когда-то проснулся в медицинской капсуле.

Исчезло ощущение мёртвого гиганта, медленно разваливающегося в пустоте.

По внутренним транспортным магистралям круглосуточно двигались инженерные платформы. Производственные комплексы не умолкали ни на минуту. Ремонтные дройды бесконечным потоком таскали новые секции брони, энергетические магистрали, реакторные модули и элементы вооружения. Старые, давно погасшие коридоры снова заливал свет. Восстанавливались системы жизнеобеспечения, внутренний транспорт, производственные линии.

Но даже при всём этом объём разрушений оставался колоссальным.

Полностью вернуть «Арбитр» к состоянию времён Империи Джора было невозможно.

По крайней мере — сейчас.

Из восьми маршевых двигателей дредноута удалось восстановить только четыре.

Оставшиеся либо были полностью уничтожены во время последнего сражения, либо получили настолько тяжёлые повреждения, что даже технологии Джора уже не позволяли вернуть их в строй без строительства новых секций практически с нуля.

Поэтому Олег принял решение, которое сначала показалось Иле слишком грубым.

Работающие двигатели демонтировали и перераспределили по кормовой части корпуса так, чтобы максимально выровнять тягу.

Да, максимальная скорость корабля заметно снизилась.

Да, часть расчётной манёвренности оказалась потеряна.

Но теперь дредноут хотя бы снова мог полноценно лететь. А этого было достаточно. Параллельно шла ещё одна, не менее тяжёлая работа. Нужно было расчистить путь.

Неделями ремонтные дроны медленно растаскивали обломки в стороны.

Что-то отправлялось на разборку.

Что-то — в ремонтные доки.

Что-то просто отводили подальше, освобождая узкий безопасный коридор, достаточный для прохода шестикилометрового дредноута.

Лишь когда последний крупный обломок окончательно покинул расчётную траекторию, Ила спокойно сообщила:

— Маршрут свободен.

Олег некоторое время молча смотрел на обзорные экраны капитанской рубки.

Вокруг медленно дрейфовал разбитый флот. Где-то там, внутри продолжались работы по восстановления линкора и тяжелых крейсеров. Корветы уже были в строю. Их удалось оживить двадцать две штуки. Когда-то здесь они приняли свой последний бой.

Теперь отсюда же начинался новый поход.

Олег медленно опустился в капитанское кресло.

Перед ним уже висела готовая навигационная схема.

Маршрут был знаком.

Именно по нему год назад уходил И-16.

Теперь этим же путём должен был пройти весь дредноут.

Прыжок за прыжком. Через пустые системы. Не задерживаясь нигде. Прямо к столичной системе Джора. Туда, где всё ещё продолжал висеть небольшой рой архов. Он некоторое время молча рассматривал маршрут. Потом положил ладонь на панель управления.

— Ну что, Ила.

Голос ИскИна прозвучал спокойно.

— Все системы готовы.

— Реакторный комплекс?

— Стабилен.

— Маршевые?

— Готовы.

— Гипердвигатель?

— Полностью синхронизирован.

Олег едва заметно кивнул.

Потом очень спокойно произнёс:

— Тогда...

Он сделал короткую паузу.

— Поехали.

Команда мгновенно ушла по внутренним магистралям корабля. Где-то далеко в кормовой части одновременно начали выходить на режим четыре гигантских маршевых двигателя. Впервые за триста двадцать тысяч лет. По всему корпусу прокатилась глубокая едва ощутимая вибрация. Проснулись силовые магистрали. Оживали компенсаторы инерции. Один за другим включались маршевые контуры. На обзорных экранах медленно поползли показатели тяги. Шестикилометровый исполин почти незаметно дрогнул. Сначала казалось, будто не произошло вообще ничего. Но затем огромные обломки вокруг начали очень медленно смещаться. Это впервые за сотни тысяч лет двигался сам «Арбитр». Дредноут медленно выходил из собственного кладбища. Тяжёлый. Огромный. Потрёпанный. Но всё ещё величественный. Один за другим мимо обзорных экранов проплывали погибшие корабли четвёртого флота. Многие из них уже никогда не поднимутся. Другие ещё ждали своей очереди. Олег молча провожал их взглядом. Потом впереди открылась пустота. Свободный космос. Последний обломок остался за кормой.

— Маршевый коридор свободен, — спокойно сообщила Ила.

— Начинаю разгон.

Четыре двигателя одновременно увеличили тягу. Теперь ускорение уже ощущалось даже внутри капитанской рубки. Огромный корабль всё быстрее набирал скорость. В глубине корпуса один за другим начали выходить на режим кольца гипердвигателя. По внешней поверхности дредноута пробежали голубоватые волны энергии. Пространство впереди медленно начинало дрожать. Звёзды вытягивались в тонкие световые нити. Гиперпереход открывался.

И ещё через несколько секунд шестикилометровый дредноут Джора, впервые за триста двадцать тысяч лет, снова ушёл в гиперпространство.

(Главу писал после ночной смены. Возможны шерховатости. Если такие есть плиз мне в личку - поправлю, хоть вроде бы и перечитал несколько раз)

Глава 18. Короткий бой.

Бой за столичную систему Джора закончился настолько быстро, что сам Олег потом ещё долго не мог избавиться от ощущения какой-то неправильности происходящего. Все предыдущие годы подготовки, ремонта, бесконечных расчётов, экспериментов с вооружением и постоянных разговоров об архах рисовали в воображении совсем другую картину. Казалось, что первое настоящее столкновение станет тяжёлым испытанием, где придётся отчаянно бороться буквально за каждый метр пространства. Реальность оказалась совершенно иной. Как только «Арбитр» завершил гиперпереход и начал медленно выходить на боевой курс, система практически сразу ожила. Огромный носитель архов, всё это время висевший на орбите бывшей столицы Джора, развернулся навстречу новому противнику, а ещё два астероидных корабля медленно начали выходить из астероидного пояса. Даже отсюда было видно, как по их поверхности открываются биологические шахты запуска и одна за другой наружу вырываются тысячи мелких боевых организмов. Рой вновь собирался сделать то, что когда-то уже проделал с целой Империей.

Пока противник только начинал сближение, внутри «Арбитра» царила почти идеальная тишина. Огромный дредноут не стрелял. Все свободные энергетические потоки постепенно перекачивались в главный калибр. По внутренним магистралям проходили чудовищные мощности, реакторный комплекс один за другим подключал дополнительные контуры, а один из оставшихся исправных рельсовых каналов медленно выходил на рабочий режим. Для накачки энергии потребовалось пол часа, и то, только одним из двух уцелевших стволов. Выстрел "Дуплетом" бы обесточил корабль. Олег внимательно следил за показателями и только после того, как индикаторы достигли расчётных значений, негромко произнёс: «Ну что, Ила... посмотрим, не зря ли мы столько лет этим занимались». ИскИн молча подтвердил готовность системы. За обзорными экранами один из астероидов архов уже практически завершил разворот, собираясь открыть ответный огонь, когда весь корпус «Арбитра» едва заметно дрогнул. Через мгновение первый за триста двадцать тысяч лет выстрел главного калибра покинул корабль.

Никакого красивого энергетического луча не было. Никаких вспышек, как в фантастических фильмах. Просто на долю секунды пространство впереди будто содрогнулось, а затем где-то далеко, почти у самого астероида, возникла яркая белая точка. Следом сам носитель архов буквально лопнул изнутри. Его корпус разошёлся сразу в нескольких направлениях, огромные каменные пласты начали медленно расползаться в стороны, а внутренние полости, заполненные биологическими структурами, превратились в облако раскалённых обломков. Астероид не выдержал даже одного попадания. Он просто перестал существовать как единое целое. Несколько секунд в рубке никто ничего не говорил. Потом Олег только тихо присвистнул. «Вот это... уже похоже на разговор».

Однако победа оказалась далеко не полной. Пока главный калибр готовился к выстрелу, уничтоженный носитель успел выпустить весь свой москитный флот. Тысячи целей уже шли к дредноуту, а два других астероида продолжали быстро сокращать дистанцию, одновременно выбрасывая всё новые волны боевых организмов. Через считанные минуты пространство вокруг «Арбитра» оказалось буквально забито движущимися отметками. Рой атаковал привычно — со всех направлений одновременно, но сразу стало понятно, что они не способны как либо серьезно просадить щит. Теперь Олег не торопился отдавать приказ на уничтожение. Наоборот. Он попросил Илу снизить интенсивность огня и внимательно наблюдал за происходящим, пока Ила собирала информацию буквально с каждого попадания по щитам. Очень быстро стало понятно, что тактика архов практически не изменилась за прошедшие эпохи. Основная масса мелких организмов пыталась одновременно перегрузить защитное поле непрерывными атаками, а среди них действовали специализированные камикадзе. Одни несли внутри плазменные заряды и на полном разгоне врезались прямо в щит, стараясь любой ценой просадить энергетическую защиту. Другие содержали агрессивную химическую смесь, которая после столкновения мгновенно расплескивалась по поверхности поля. И хотя сама кислота не могла повредить щиту, Ила почти сразу отметила, что при попадании по открытому корпусу последствия были бы крайне неприятными даже для корабля такого класса.

За основной массой москитного флота спокойно двигались более крупные цели. Биологические абордажные корабли не спешили вступать в бой. Они держались на безопасной дистанции, словно прекрасно понимали свою роль. Их задачей было дождаться того момента, когда щит наконец рухнет. Только после этого они собирались выпускать десант и идти на штурм. Олег внимательно следил за этой схемой и лишь удовлетворённо кивнул. Всё происходило именно так, как и описывали древние архивы Джора. Архи не менялись. Они продолжали воевать теми же методами, что и сотни тысяч лет назад.

К тому моменту, когда два оставшихся носителя вышли на дистанцию стрельбы и открыли огонь из своих орудий, но все было под контролем. Ила уже просчитала возможный ущерб и вывела статистику по тому - сколько времени им потребуется для того, что бы хотя бы проковырять щит. Вся необходимая информация уже была собрана. Олег спокойно поднялся из кресла и произнёс всего одну фразу: «Ну всё. Хватит наблюдений. Теперь работаем». В следующее мгновение пространство вокруг «Арбитра» буквально ожило. Тысячи роторных пушек одновременно открыли огонь, превращая окружающий космос в сплошной поток сверхскоростных снарядов. Между ними непрерывно били батареи космических дробовиков, заливая целые сектора облаками высокоскоростной картечи. Москитный флот начал исчезать буквально на глазах. Не взрывами, а постепенным перемалыванием. Пространство вокруг дредноута заполнялось обломками хитиновых панцирей, замёрзшими облаками биологических жидкостей и остатками разрушенных организмов.

К тому времени когда рой практически перестал существовать уже вовсю работала тяжёлая артиллерия. На этот раз в бой вступили не только главный калибр, но и новые трёхствольные башни, созданные Илой на основе земного «Бисмарка». Огромные пятисотмиллиметровые снаряды, разогнанные новым метательным составом до чудовищных скоростей, буквально прошивали внешние слои астероидов архов насквозь. После первых попаданий в их корпусах открывались километровые трещины, через которые наружу вырывались внутренние биологические структуры. Затем подключились более скорострельные башни среднего калибра. Они не пытались расколоть носители сразу, а методично превращали их поверхность в решето, разрушая ангары, инкубаторы, узлы управления и энергетические органы. К моменту, когда главный калибр повторно был готов к залпу, ведь его не только нужно было повторно накачать энергией, но и дать остыть после выстрела, оба астероида уже фактически представляли собой бесформенные груды искалеченного камня и мёртвой биомассы. Щит был просажен на 30 процентов, и то только потому, что изучали архов и не уничтожали сразу.

Когда всё закончилось, в системе снова воцарилась тишина. Перед обзорными экранами медленно дрейфовали остатки трёх уничтоженных носителей. Никаких активных целей больше не фиксировалось. Олег долго молча смотрел на результаты боя, а потом неожиданно спокойно сказал: «Знаешь... я был прав, почему когда-то архи всё-таки победили Джора. Не потому, что были сильнее. Просто тогда не успели разработать что-либо массовое».

После окончания боя прошло ещё несколько часов. Несмотря на то что сопротивление архов оказалось гораздо слабее ожидаемого, ни Олег, ни Ила не собирались торопиться. Слишком хорошо они уже знали цену поспешных выводов. «Арбитр» медленно двигался по системе, а многочисленные сенсорные комплексы дредноута раз за разом прочёсывали окружающее пространство. Повторное сканирование шло значительно глубже первого: проверялись астероидные поля, околопланетное пространство, дальние орбиты, остаточные энергетические сигнатуры и любые объекты, которые хотя бы теоретически могли скрывать активность архов. Лишь когда несколько независимых циклов анализа подтвердили отсутствие каких-либо крупных целей и признаков подготовки новой атаки, Олег позволил себе немного расслабиться. После этого Ила вновь попыталась выйти на связь с подземным комплексом. Результат оказался тем же самым, что и много лет назад: никакого осмысленного ответа. Только всё тот же автоматически повторяющийся сигнал бедствия и неизменная карта, ведущая к подземному убежищу. Словно всё это время там существовал лишь один-единственный приказ — бесконечно передавать координаты убежища Джора.

Олег некоторое время молча смотрел на проекцию маршрута, после чего спокойно кивнул своим мыслям. Решение, по сути, было принято ещё тогда, когда они впервые получили этот сигнал. Теперь исчезла лишь последняя причина откладывать экспедицию. Он повернулся к Иле и совершенно спокойно произнёс, что дальше ждать бессмысленно: если ответов нет, значит, их придётся искать лично. В бункере либо действительно кто-то ещё живёт, либо сохранились данные, которые невозможно получить дистанционно. В любом случае проверить это необходимо. Ила не спорила. Она сразу начала готовить корвет к очередному вылету, параллельно просчитывая возможные варианты развития событий. Однако уже через несколько секунд вновь попыталась настоять на усилении сопровождения. По её расчётам вероятность столкновения с неизвестной угрозой внутри комплекса оставалась слишком высокой, чтобы отправлять Олега практически одного. Она предложила увеличить группу сопровождения как минимум вдвое, затем вообще заговорила о возможности отправить с ним полноценный взвод абордажных дроидов, но Олег только тяжело вздохнул и покачал головой.

— Нет, Ила. Мы уже проходили это. Корвет не резиновый. Если я сейчас начну грузить туда десятки машин, то потом сам внутри развернуться не смогу. Да и смысл? Если понадобится полноценная штурмовая операция — четырёх дроидов всё равно будет недостаточно. А если внутри всё спокойно, то и такого сопровождения более чем хватит. Мы же не войну туда вести летим. Нам сначала нужно понять, что вообще находится под землёй.

Ила несколько секунд анализировала его слова, после чего всё же согласилась, хотя по её внутренним расчётам подобное решение оставалось далеко не оптимальным. В итоге всё осталось почти так же, как и во время предыдущей экспедиции. В сопровождение вошли два тяжёлых «Бастиона» и два быстрых «Жала». Сам Олег на этот раз решил не ограничиваться инженерным снаряжением. После недолгих раздумий он облачился в тяжёлый боевой доспех «Форпост». Если внутри комплекса действительно существовала хоть какая-то опасность, лучше встретить её уже подготовленным, чем потом сожалеть о собственной беспечности. При этом сама Ила предусмотрела ещё одну проблему, о которой раньше они всерьёз не задумывались. Глубина залегания бункера, многометровые слои бетона, металла и горных пород вполне могли полностью экранировать связь между корветом и поверхностью. В прошлый раз подобной проверки просто не проводилось. Поэтому теперь в каждого из четырёх сопровождающих дроидов был установлен полноценный ИскИн. Не удалённый терминал, не вспомогательный вычислительный блок, а настоящая автономная система управления, способная самостоятельно принимать решения и продолжать выполнение задания даже в случае полной потери связи с «Арбитром» и самим И-16.

Когда все приготовления были закончены, Олег ещё раз молча обошёл небольшой корвет, привычно проверяя крепления оборудования, состояние скафандра, вооружение и загрузку грузовых отсеков. Всё выглядело совершенно обыденно. Именно эта обыденность почему-то нравилась ему больше всего. За последние годы подобные проверки давно перестали быть чем-то особенным и превратились в обычную рабочую рутину. Он поднялся по трапу, устроился в кресле пилота, дождался, пока четыре дроида займут свои места в транспортных фиксаторах, и только после этого перевёл взгляд на обзорные экраны. Где-то далеко под ними медленно вращалась высушенная планета. А глубоко под её поверхностью их по-прежнему ждал молчащий бункер, который продолжал без устали повторять один и тот же сигнал бедствия.

Корвет медленно скользил над мёртвой поверхностью столичной планеты Джора. После уничтожения последних носителей архов система наконец затихла, но Олег слишком хорошо понимал, что тишина в подобных местах бывает обманчивой. Прежде чем даже думать о посадке, он приказал запустить полный цикл планетарного сканирования. Над поверхностью одна за другой проходили волны активной разведки: гравитационная томография, тепловизионный анализ, поиск биологических сигнатур, радиолокационное картографирование и спектральное исследование атмосферы. Огромные массивы данных непрерывным потоком стекались на центральную консоль, где Ила сразу же начинала их обрабатывать, сопоставляя результаты с древними картами Империи Джора и архивами, полученными из земного бункера.

Потребовалось почти двадцать минут, прежде чем общая картина стала достаточно понятной. На поверхности планеты действительно сохранялась активность архов. Отдельные группы биологических организмов медленно перемещались в местах остатков океанов, где-то продолжали работать небольшие перерабатывающие комплексы роя. Судя по всему, даже спустя сотни тысяч лет архи всё ещё не закончили окончательную переработку планеты и продолжали использовать оставшиеся биологические и минеральные ресурсы. От самих океанов остались лужи, по сравнению с тем, какими они были когдато. Земля же по всех планете высохла и растрескалась, а местами образовались пустыни. Так же архи изрыли поверхность в поисках полезных ископаемых. Район, где согласно аварийному сигналу находился вход в сеть пещер, которая оканчивалась подземным комплексом, оказался совершенно пустым так как находился в отдалении от водоемов у подножья горы. Предстояло высадится и пройти многие киллометры под землей. Сами пещеры были достаточно узкие и даже при всем желании быстро провети большой отряд не представлялось возможным. Каким образом был построен бункер было непонятно, ведь по этим пещерам явно не протащить громоздское оборудывание. Возможно ответ на этот вопрос будет в самом бункере...

Олег ещё раз внимательно посмотрел на карту, после чего окончательно принял решение. Раз другого пути получить ответы всё равно не существовало, значит, оставалось только лететь туда самому и выяснить все на месте. Он перевёл корвет на новый маршрут, и И-16, плавно накренившись, начал снижаться в сторону спокойной зоны на планете. Где-то далеко впереди, под многокилометровыми слоями горных пород, находился бункер, который продолжал автоматически передавать сигнал бедствия спустя сотни тысяч лет после гибели Империи Джора. Любые попытки получить что-либо помимо сигнала сос не увенчались успехом. Возможно там уже и нет давным давно ничего и все истлело. И именно туда теперь направлялся Олег, прекрасно понимая, что самые важные ответы, скорее всего, находятся уже совсем рядом. Где то глубоко в душе он надеялся обнаружить процветающий подземный город наполненный жителями, и выдти на поверхность им мешал висящий на орбите астероид.

На тот момент Олег не знал, что в соседних системах, получив сигнал о нарушителях, с якоря снялись несколько флотилий архов.

Глава 19. Пещера.

Олег посадил И-16 у самого подножия горного массива, стараясь выбрать место, которое с воздуха было бы как можно менее заметным. Даже теперь он не собирался полностью доверять данным сканирования. Да, Ила уверяла, что в этом районе не зафиксировано никакой активности архов, но за свою жизнь Олег слишком хорошо усвоил одно простое правило: если есть возможность перестраховаться — лучше перестраховаться. Корвет мягко опустился на потрескавшуюся каменную поверхность, подняв вокруг себя облака серой пыли. Когда маршевые двигатели окончательно затихли, над окружающей пустошью снова воцарилась абсолютная тишина. Насколько хватало взгляда, вокруг тянулась мёртвая земля. Когда-то здесь, вероятно, росли леса или хотя бы трава, но теперь поверхность представляла собой бесконечное поле высохшей каменистой коры, покрытой глубокими трещинами. Сам горный массив тоже выглядел безжизненно. Камень потемнел, вершины были изъедены временем и ветром, а на склонах не росло вообще ничего, даже не единого высохшего кустика.

Несмотря на точные координаты из сигнала, вход в пещеры удалось найти далеко не сразу. Несколько часов ушло только на то, чтобы последовательно обследовать подножие горы. За прошедшие тысячелетия ландшафт успел серьёзно разойтись с реальностью. Где-то произошли обвалы, где-то проходы полностью засыпало, а местами сама порода настолько изменилась, что первоначальный рельеф почти перестал совпадать с картой. Лишь после очередного обхода и повторного сканирования Олег обнаружил узкую естественную трещину между двумя огромными каменными выступами. Именно она совпадала с направлением маршрута. Подойдя ближе, Олег понял, что это и есть вход. Не величественные ворота древнего комплекса, не бетонный тоннель и даже не искусственный проход. Обычная природная пещера, настолько неприметная, что без точных координат её вполне можно было бы пройти мимо, даже не заметив.

Перед самым входом он ещё раз проверил вооружение, состояние доспеха и внутренние системы связи. Два тяжёлых «Бастиона» молча заняли позиции впереди, готовые принять на себя возможную атаку, а два более лёгких «Жала» ушли чуть дальше, начиная разведку тоннеля. Только после этого Олег сделал первый шаг внутрь. Уже через несколько метров дневной свет полностью исчез за спиной. Пещера оказалась заметно уже, чем представлялось по данным сканеров. Потолок местами опускался так низко, что даже в тяжёлом доспехе приходилось слегка пригибать голову. Стены были влажными, холодными и удивительно гладкими, словно вода веками медленно стачивала породу. Под ногами постоянно похрустывала мелкая каменная крошка, а где-то в глубине тоннеля размеренно падали тяжёлые капли воды. - Значит влага все-таки где-то еще осталась - Отметил для себя Олег. Воздух, по данным датчиков, оказался сырым, густым и почти неподвижным. И не пригодным для дыхания. Любой звук здесь сразу разносился далеко вперёд глухим многократным эхом.

Освещения внутри, разумеется, не существовало. Но для Олега это почти не имело значения. Боевой доспех спокойно переключился в режим усиления остаточного света, и окружающий мир сразу приобрёл привычные зелёно-серые оттенки визора. Каждый выступ скалы, каждая трещина в стене, каждый лежащий под ногами камень становились отчётливо различимы. Вслед за тяжёлыми силуэтами «Бастионов» он медленно углублялся всё дальше в гору. Иногда тоннель немного расширялся, позволяя идти почти в полный рост, потом снова сжимался, превращаясь в длинный узкий проход между нависающими стенами. Чем дальше они уходили под землю, тем сильнее исчезало ощущение, что где-то наверху вообще существует поверхность. Постепенно весь мир сузился до холодного камня, ровного дыхания системы жизнеобеспечения внутри доспеха и негромкого металлического шума шагов четырёх сопровождавших его дроидов.

Первые полчаса спуска почти ничем не отличались друг от друга. Узкий извилистый тоннель всё так же уходил вниз, постепенно закладывая длинные плавные повороты вокруг массивов горной породы. Иногда приходилось буквально протискиваться между выступами скалы, иногда проход неожиданно расширялся, превращаясь в небольшие естественные залы. Воздух постепенно становился тяжелее и влажнее, под ногами всё чаще попадались участки отполированного водой камня, а со сводов непрерывно срывались редкие капли, нарушавшие абсолютную тишину пещеры. Лишь спустя примерно полчаса пути Олег впервые остановился сам. Среди естественного камня появилась массивная поддерживающая колонна, явно созданная руками человека. Она была грубой, лишённой какой-либо красоты или отделки, покрытой толстым слоем минеральных отложений и настолько плотно вросшей в окружающую породу, что сначала казалась частью самой пещеры. Чуть дальше обнаружилась ещё одна такая же опора, затем третья. Между ними местами тянулись широкие бетонные плиты, удерживавшие наиболее опасные участки свода. Никто не пытался перестроить саму пещеру — строители лишь усилили её там, где существовала вероятность обрушения. Олег некоторое время молча рассматривал эти конструкции, после чего медленно провёл ладонью по холодной шероховатой поверхности ближайшей колонны и негромко пробормотал, что люди здесь действительно поработали на совесть.

Чем дальше они уходили под землю, тем сильнее менялся сам тоннель. Искусственные конструкции встречались всё чаще, а следы обработки породы уже невозможно было спутать с естественным происхождением. Где-то стены были аккуратно срезаны проходческой техникой, где-то наоборот оставались нетронутыми, словно строители сознательно сохраняли естественную форму подземных ходов. Иногда под ногами попадались остатки старого бетонного покрытия, местами давно раскрошившегося и снова поглощённого камнем. Всё это выглядело так, будто когда-то здесь существовала огромная строительная площадка, но затем люди просто ушли, оставив подземный мир жить собственной жизнью.

Примерно через шесть часов непрерывного спуска Олег неожиданно заметил ещё одну перемену. Влажность стала значительно выше, визор боевого доспеха автоматически увеличил температуру защитного стекла, предотвращая образование конденсата, а на стенах начали появляться странные полупрозрачные пятна. Сначала он решил, что это обычные минеральные отложения, но уже через несколько минут стало ясно, что ошибся. По камню медленно расползалась какая-то вязкая слизь с лёгким перламутровым оттенком. Она стекала вниз густыми тяжёлыми нитями, покрывала отдельные участки стен тонкой полупрозрачной плёнкой и совершенно не походила ни на плесень, ни на грибок, ни на привычную пещерную влагу. Олег осторожно подошёл ближе, некоторое время молча наблюдал за этой странной субстанцией, а затем негромко произнёс:

— Ила... Ты это видишь?

Ответа не последовало.

Он автоматически повторил вызов ещё раз, уже громче, но в наушниках по-прежнему стояла только тишина. Лишь спустя несколько секунд на внутреннем дисплее боевого доспеха появилось сухое системное сообщение о потере связи с ретрансляционной сетью. Скальные массивы окончательно экранировали сигнал, и теперь связь с «Арбитром» исчезла полностью. Олег несколько секунд молча смотрел на предупреждение, затем медленно перевёл взгляд на четырёх сопровождавших его дроидов. Они продолжали спокойно ожидать дальнейших приказов, но теперь он впервые за всё время действительно почувствовал, что остался здесь совершенно один.

Чем глубже Олег уходил под землю, тем сильнее менялась сама пещера. Если сначала это были просто влажные каменные стены с отдельными пятнами странной биологической массы, то теперь слизь постепенно начинала полностью захватывать окружающее пространство. Она плотным слоем покрывала пол, затягивала стены, свисала с потолка длинными полупрозрачными нитями и местами образовывала целые наросты, похожие на гигантские опухоли. Под светом визора всё это выглядело неприятно живым. Казалось, будто сама пещера медленно дышит. Сканеры скафандра непрерывно фиксировали слабую биологическую активность, но никаких движущихся объектов пока не обнаруживали. Лишь монотонное потрескивание приборов и глухие шаги тяжёлых «Бастионов» нарушали тишину подземелья.

Продвигаясь дальше, Олег всё чаще ловил себя на ощущении, что находится уже не внутри обычной пещеры, а внутри какого-то гигантского живого организма. Слизь становилась толще, местами полностью скрывая камень. На обработанных участках стен она уже не просто росла, а словно специально повторяла геометрию тоннеля, заполняя все трещины и углубления ровным влажным слоем. Несколько раз он останавливался, чтобы взять образцы, но анализатор каждый раз выдавал один и тот же результат: неизвестная органическая структура с крайне высокой устойчивостью к внешней среде. Чем дольше он смотрел на эти показания, тем меньше ему нравилось происходящее.

Примерно через час пути впереди появилось первое крупное ответвление. Основной тоннель продолжал уходить вниз, а сбоку открывался широкий проход, из глубины которого пробивалось слабое красноватое свечение. Оно было настолько тусклым, что человеческий глаз без усилителей, скорее всего, вообще не заметил бы его, но визор боевого доспеха сразу выделил аномалию. Олег поднял руку, останавливая дроидов, и осторожно подошёл к самому краю бокового прохода. Несколько секунд он просто прислушивался. Абсолютная тишина. Ни движения, ни звуков, ни малейших признаков жизни. Только это странное пульсирующее свечение где-то впереди.

Он медленно заглянул внутрь.

Олег медленно подошёл к ответвлению и осторожно выглянул внутрь. За поворотом пещера неожиданно расширялась, превращаясь в огромный подземный зал. Почти всё пространство занимало озеро густой полупрозрачной слизи. Она едва заметно колыхалась, хотя никакого ветра здесь, разумеется, не существовало. Из глубины вязкой массы поднималось тусклое красновато-зелёное свечение, отчего весь зал был заполнен странным полумраком, в котором тени казались живыми.

Несколько секунд Олег просто молча смотрел на открывшуюся картину, пытаясь понять, что именно находится перед ним. Потом зрение постепенно привыкло к слабому свету, и детали начали проступать одна за другой.

На самом дне этого биологического озера лежали яйца.

Их было столько, что взгляд просто переставал различать отдельные кладки. Крупные. Мелкие. Совсем крошечные. Одни скрывались глубоко под слоем полупрозрачной слизи, другие лишь частично выступали наружу, мягко мерцая красноватым внутренним светом. Казалось, всё дно подземного озера полностью покрыто миллиардами этих коконов.

Между ними неподвижно застыли паукообразные существа. Длинные тонкие конечности были поджаты под тело, словно организмы давно впали в глубокую спячку. Некоторые почти полностью ушли под поверхность слизи, наружу торчали лишь отдельные сегменты панциря. Другие лежали открыто, не подавая ни малейших признаков жизни. Если бы не едва различимые колебания вязкой массы вокруг них, можно было бы решить, что они давно мертвы.

Олег ещё некоторое время молча наблюдал за этим гигантским инкубатором, затем медленно перевёл взгляд на карту тоннелей, вспыхнувшую на внутреннем дисплее шлема. Маршрут проходил совсем в другую сторону.

— Ну и слава богу... — едва слышно пробормотал он. — Нам туда точно не надо.

Ещё несколько секунд он наблюдал за неподвижным роем, после чего медленно отступил назад, жестом приказал дроидам продолжать движение по основному тоннелю и, стараясь лишний раз не шуметь, покинул ответвление. Несмотря на абсолютную неподвижность этих существ, задерживаться рядом с таким количеством потенциальных врагов ему совершенно не хотелось. Где-то глубоко внутри всё настойчивее подсказывало простую мысль: если эта стая однажды проснётся, находиться рядом будет очень плохой идеей.

Чем дальше Олег уходил вглубь подземного комплекса, тем заметнее менялась сама пещера. Красновато-жёлтая слизь, ещё недавно покрывавшая стены сплошным живым ковром, постепенно редела. Сначала исчезли длинные свисающие нити. Потом всё реже попадались влажные пятна, светившиеся тусклым внутренним светом. Ещё через несколько километров остались лишь отдельные засохшие островки органики, словно когда-то здесь действительно проходила граница между двумя совершенно разными мирами. А затем исчезли и они. Стены снова стали обычным камнем — холодным, шероховатым, покрытым только тонкими прожилками минеральных отложений. Воздух тоже изменился.

Олег продолжал идти вперёд уже несколько часов. По внутренним расчётам навигационной системы они давно ушли на многие десятки километров под поверхность. Иногда тоннель плавно опускался вниз, иногда снова поднимался, но общее направление оставалось неизменным. В низ, в глубину. Старые подпорные конструкции, искусственно укреплённые своды и следы обработки стен всё чаще встречались вокруг. Теперь уже не возникало сомнений: когда-то эта сеть пещер была полностью приспособлена людьми для постоянного использования. Местами попадались старые технологические ниши, остатки кабельных магистралей и давно потухшие светильники, заросшие тонким известковым налётом. Теперь же остались только камень, тишина и редкое эхо шагов.

Очередной поворот оказался последним.

Тоннель неожиданно расширился, а затем резко оборвался у огромной искусственной стены. Перед Олегом возвышались массивные герметичные ворота, встроенные прямо в скальную породу. Даже спустя тысячи лет металл выглядел удивительно целым. На поверхности не было следов коррозии, только тонкий слой пыли и минеральных отложений, словно сама гора постепенно пыталась поглотить созданную человеком конструкцию. Створки плотно сходились по центру, не оставляя ни малейшей щели, а над ними ещё можно было различить едва заметные остатки старой маркировки, давно стёртой временем.

Но внимание Олега почти сразу привлекло другое.

Справа от ворот, на уровне человеческого роста, мягким белым светом продолжала светиться небольшая панель. Единственный источник света во всём помещении. Она выглядела почти новой, будто годы вообще не коснулись её. В центре отчётливо просматривался контур раскрытой человеческой ладони.

Олег остановился в нескольких шагах от панели и долго молча смотрел на неё.

Потом тихо выдохнул.

— Ну... здравствуй.

Он остановился возле панели всего на несколько секунд, и этого оказалось достаточно. Инженерные базы практически сразу выдали нужную информацию. Перед ним находилась вовсе не обычная система контроля доступа. Подобные панели Джора использовали повсеместно на защищаемых объектах. Они не считывали отпечатки пальцев, не проверяли радужку глаза и даже не ограничивались анализом тканей ладони. Внутри корпуса располагался полноценный комплекс экспресс-генотипирования, который за считанные секунды проводил анализ ДНК носителя, сверяя её с эталонным геном граждан Империи. Именно через такие устройства определялось право доступа к военным объектам, исследовательским комплексам и закрытым базам. Ошибиться было невозможно. Подобные системы либо признавали человека гражданином Джора, либо не реагировали вообще.

Тем временем флотилии архов дошли до мест оптимального ухода в гиперпространство и корабли, один за другим начали исчезать из звездных систем, в которых они базировались для того, чтобы через примерно несколько суток выйти в системе, откуда пришел сигнал о нарушителях.

Глава 20. Город.

Олег приложил ладонь к светящемуся контуру. Панель отреагировала практически мгновенно. По её поверхности пробежала тонкая сетка диагностических линий, на несколько секунд скрыв очертания ладони под потоком служебных символов. Система последовательно проверила биологические параметры, структуру тканей и, наконец, генетический код. Олег стоял неподвижно, наблюдая за изменениями, хотя большую часть появлявшейся информации уже мог понимать благодаря загруженным базам Джора. Через несколько секунд в центре панели возник итоговый результат: совместимость с эталонным геном граждан Джора — 97,2 %. Статус подтверждён. Гражданин Империи Джора. Последняя строка некоторое время оставалась подсвеченной, словно система сама не могла поверить в столь необычный результат, после чего внутри массивной конструкции что-то тяжело щёлкнуло.

Олег медленно убрал руку. Несколько секунд ничего не происходило. Затем из глубины горы донёсся протяжный низкий гул, и огромные створки перед ним начали медленно расходиться. Движение было настолько медленным, будто механизм не открывали не просто несколько тысячелетий, а вообще забыли, что такое движение. Сначала между створками появилась тонкая чёрная щель. За ней была абсолютная темнота. Ни света, ни каких-либо признаков работающей системы. Только глубокий тоннель, уходящий куда-то внутрь горы. Олег невольно сделал шаг назад и внимательно всмотрелся в открывшийся проход. Внутри было настолько темно, что даже усилители зрения боевого доспеха первое время не могли показать ничего дальше нескольких метров. Казалось, бункер действительно оказался мёртвым.

А потом где-то далеко впереди вспыхнула первая лампа. Тускло. Почти незаметно. Через несколько секунд загорелась следующая. Потом ещё одна. Цепочка света медленно побежала в глубину тоннеля, словно древний комплекс постепенно просыпался вслед за открывшимися воротами. Одна за другой включались потолочные лампы, освещая длинный прямой коридор с гладкими стенами, техническими нишами и редкими герметичными дверями по бокам. Свет был слабым и желтоватым, местами лампы мигали, некоторые вообще не загорелись, но самого факта работающего освещения оказалось достаточно, чтобы Олег понял: внутри действительно сохранилась энергия.

Он несколько секунд молча смотрел на уходящий вдаль освещённый тоннель. Затем медленно перевёл взгляд на двух «Бастионов» и двух «Жал», стоявших за его спиной, и тихо произнёс:

— Ну что, мужики… похоже, хозяева всё-таки не совсем съехали.

Дроиды не ответили. Их сенсоры уже сканировали проход, фиксируя температуру, состав воздуха и возможные источники движения. Олег тоже включил расширенный режим визора и сделал первый шаг внутрь. За спиной тяжёлые створки оставались открытыми, а впереди тоннель уходил вглубь горы, постепенно освещаясь всё дальше и дальше. Где-то глубоко под поверхностью продолжала работать система, пережившая триста двадцать тысяч лет истории, войны и исчезновение собственной цивилизации. И теперь она встретила человека, которого сама признала своим.

Олегу пришлось идти ещё почти два километра. Тоннель всё это время оставался удивительно ровным и чистым. Здесь уже не было следов разрушений, обвалов или аварийных ремонтов, которые встречались им выше. Стены постепенно становились светлее, поверхность пола — ровнее, а инженерные ниши по сторонам сменились аккуратными встроенными панелями. Освещение тоже становилось стабильнее. Лампы больше не мигали и не гасли через одну, а давали ровный мягкий свет, который уходил далеко вперёд по коридору. Несколько раз по тоннелю проезжали небольшие автоматические платформы, но, заметив Олега и сопровождающих его дроидов, они лишь на мгновение остановились, просканировали группу и продолжили движение. Всё это выглядело настолько нормально, будто под поверхностью планеты не прошло триста двадцать тысяч лет, а просто закончилась длинная рабочая смена.

Наконец тоннель начал расширяться. Потолок постепенно поднялся выше, стены разошлись в стороны, а впереди вместо очередной герметичной двери появился яркий рассеянный свет. Олег замедлил шаг и осторожно вышел из коридора. Несколько секунд он просто стоял, не произнося ни слова. Перед ним открылся подземный город. Огромное пространство уходило далеко в стороны и вверх, скрываясь под гигантским куполом, на котором вместо неба находились сложные инженерные конструкции и световые панели, имитировавшие естественное дневное освещение. Между высокими зданиями тянулись широкие чистые улицы, соединённые пешеходными переходами и прозрачными галереями. На площадях стояли деревья и другие растения, аккуратно размещённые в декоративных зонах. Где-то работали небольшие фонтаны, по улицам медленно перемещались автоматические транспортные платформы, а на фасадах зданий мягко светились информационные панели. Город выглядел не заброшенным. Он выглядел так, словно люди ушли буквально несколько минут назад и должны были вот-вот вернуться.

Олег медленно сделал несколько шагов вперёд, продолжая оглядываться по сторонам. Ни одной разрушенной стены. Ни одного выбитого окна. Ни следов пожара. Ни ржавчины. Даже дорожное покрытие выглядело новым. Время словно вообще не имело здесь власти. По одной из улиц спокойно проехал небольшой дроид-уборщик, остановился возле края тротуара и несколько секунд тщательно очистил поверхность от едва заметшей пыли. Затем продолжил свой маршрут. Через минуту такой же дроид появился на другой улице. Где-то вдалеке автоматическая система поливала растения, а над площадью медленно перемещалась небольшая сервисная платформа, проверяя состояние городских коммуникаций. Всё работало. Всё обслуживалось. Всё было идеально чистым.

И именно это пугало сильнее всего. В городе не было людей. Ни одного. Олег несколько минут стоял посреди широкой улицы, ожидая хотя бы какого-нибудь движения за окнами. Но окна оставались тёмными. На площадях никого не было. Транспортные платформы двигались по пустым маршрутам. Автоматические двери открывались перед пустыми улицами. Где-то продолжала работать музыка, едва слышная из встроенной системы оповещения, но человеческих голосов не было вообще. Ни детского смеха. Ни разговоров. Ни шагов. Только ровный гул работающей инфраструктуры и редкое шуршание дроидов-уборщиков.

Олег медленно снял руку с оружия, к которой машинально потянулся при выходе из тоннеля, и посмотрел на своих дроидов, стоявших рядом. Дроиды уже сканировали окружающее пространство, но не обнаруживали ни одной биологической сигнатуры. Олег перевёл взгляд на огромный пустой город и тихо произнёс:

— Ну и где же вы все?

Ответа не последовало.

Только где-то далеко на очередной улице спокойно продолжил работу маленький дроид-уборщик. Он проехал мимо пустого здания, развернулся, очистил участок дороги и поехал дальше, словно ничего необычного здесь не происходило.

Олег ещё несколько секунд смотрел ему вслед. Потом медленно поднял взгляд на идеально чистые улицы, работающие системы и пустые дома.

Город был жив.

Только людей в нём не было.

(Примерно так, но больше в десятки раз)

Олег попытался вызвать местный ИскИн через нейросеть. Команда ушла в городскую сеть, прошла через несколько уровней доступа, но ответа не последовало. Ни сообщения. Ни отказа. Ни даже стандартного уведомления об отсутствии соединения. Словно система просто не слышала его. Олег несколько секунд постоял посреди пустой улицы, глядя на идеально чистые здания вокруг, а потом медленно выдохнул. Странно было видеть город, который выглядел так, будто его жители должны были выйти из домов с минуты на минуту, но при этом не находить ни одного человека. Он решил не тратить время на попытки достучаться до ИскИна и отправился дальше, фактически устроив себе экскурсию по подземному городу.

Благодаря загруженным базам Джора Олег хотя бы примерно представлял, как должна была выглядеть инфраструктура подобных комплексов. Архитектура различалась, назначение помещений тоже, но инженерная логика оставалась знакомой. Производственные зоны располагались отдельно от жилых. Системы жизнеобеспечения имели собственные технические секции. Транспортные магистрали связывали основные районы. А большая часть бытовых процессов давно была передана автоматике. Поэтому Олег довольно быстро перестал воспринимать город как непонятное скопление футуристических зданий и начал смотреть на него привычным взглядом инженера. Где проходит коммуникация. Что обеспечивает этот сектор. Откуда берётся энергия. Куда уходит вода. Какие системы должны работать постоянно. И чем больше он ходил, тем страннее становилось происходящее. Всё это действительно работало.

Одними из первых Олег нашёл огромные тепличные комплексы. За прозрачными стенами под искусственным освещением росли растения. Не какие-то экспериментальные культуры, а вполне обычные овощи, фрукты и зелень. Ряды посадок тянулись на сотни метров. Автоматические системы поддерживали температуру, влажность и освещение, а небольшие садовые дроиды медленно перемещались между грядками, подрезали растения, удаляли засохшие листья и проверяли состояние почвы. Где-то уже созрели плоды. На других участках только начиналось цветение. Олег остановился возле одной из панелей, некоторое время молча наблюдая за работой автоматической системы, и окончательно убедился: теплицы не были законсервированы. Они продолжали работать прямо сейчас. Кто-то когда-то запустил этот цикл и с тех пор он, судя по всему, так и не прекращался.

Дальше он вышел к производственному району. Здесь всё выглядело ещё более впечатляюще. Огромные корпуса заводов поднимались над улицами, соединённые закрытыми транспортными галереями и магистралями подачи сырья. Через прозрачные участки стен были видны сборочные линии, промышленные манипуляторы и автоматические станки. Но сами заводы молчали. Производственные линии не двигались, печатные комплексы стояли в режиме ожидания, а тяжёлые манипуляторы замерли в исходных положениях. При этом никакого разрушения не было. Ни ржавчины. Ни обвалов. Ни следов аварий. Олег даже нашёл несколько терминалов управления и быстро проверил их состояние. Питание присутствовало. Диагностические системы отвечали. Просто производство было отключено. Не сломано — именно отключено. Словно кто-то однажды дал команде остановить заводы, а потом больше никогда не вернулся, чтобы снова нажать кнопку запуска.

Ещё сильнее его заинтересовали дроиды-уборщики. Один из них как раз медленно двигался по краю улицы, собирая мелкий мусор и очищая поверхность покрытия. Олег некоторое время шёл следом, сам не особенно понимая зачем. Дроид свернул в боковой проезд, прошёл через автоматически открывшиеся ворота и спустился в небольшое депо. Олег вошёл следом и остановился. Внутри находились десятки таких же машин. Часть стояла на зарядных платформах, другие проходили техническое обслуживание, третьи уже выезжали наружу через противоположные ворота. Система работала полностью автономно. Депо само распределяло машины по районам города, принимало их на зарядку, проводило диагностику и возвращало обратно в работу. Олег некоторое время наблюдал за этим, а потом тихо усмехнулся. Даже мусор в этом городе убирали. Даже через триста двадцать тысяч лет здесь всё продолжало работать.

Он вышел обратно на улицу и медленно оглядел город. Идеально чистые дорожки. Работающее освещение. Теплицы, где продолжали расти растения. Депо дроидов. Энергетические системы. Водоснабжение. Производственные комплексы, готовые к запуску в любой момент. Город не был мёртвым. Это Олег уже понимал совершенно точно. Мёртвым было только одно — человеческое присутствие. И именно это начинало пугать сильнее всего. Если бы всё здесь давно разрушилось, ответ был бы простым. Катастрофа. Авария. Война. Эвакуация. Но здесь не было ни одного признака катастрофы. Никто не ломал этот город. Никто его не грабил. Никто не бросал оборудование в панике. Просто однажды люди исчезли. А автоматика продолжила делать то, для чего её создали.

Олег снова попытался вызвать местный ИскИн. На этот раз запрос был отправлен напрямую через городской терминал. Ответа не последовало. Он нахмурился и медленно убрал руку от панели. Где-то неподалёку очередной дроид-уборщик спокойно продолжил свой маршрут, совершенно не обращая внимания на единственного человека, появившегося в городе за многие тысячи лет. Олег проводил его взглядом, потом посмотрел на пустую улицу, на теплицы за стеклом и на далёкий купол дворца в центре города. Всё вокруг продолжало жить так, будто ничего необычного не происходило.

И только одного здесь по-прежнему не было.

Людей.

Олег ещё несколько минут стоял посреди пустой улицы, глядя на далёкий купол дворца, возвышавшийся над городом. Среди всех идеально работающих систем именно он казался единственным местом, которое действительно могло дать ответы. Обычные городские терминалы молчали. Производственные комплексы находились в режиме ожидания. Дроиды продолжали выполнять свои бесконечные циклы, но ни один из них не мог объяснить, куда исчезли жители. Значит, оставалось идти туда, где когда-то находилось управление всем комплексом. Олег медленно двинулся вперёд, а четыре боевых дроида почти бесшумно последовали за ним. Широкая улица постепенно вывела его к центральной площади. Здесь город выглядел ещё более впечатляюще: высокие здания окружали огромное открытое пространство, а в самом центре поднималась широкая лестница, ведущая к дворцу. Светлые ступени уходили вверх между массивными колоннами, а над ними возвышался огромный купол, гладкий и почти лишённый декоративных элементов. Даже спустя триста двадцать тысяч лет дворец выглядел так, будто его закончили строить вчера.

Олег поднялся по лестнице и остановился перед входом. Двери были закрыты. По обе стороны от них находились такие же панели, какие он уже видел в других объектах Джора. Но эта конструкция отличалась. В центре панели находилось знакомое очертание человеческой ладони. Олег медленно снял перчатку боевого доспеха и приложил ладонь к подсвеченной поверхности. Панель сразу ожила. Под его рукой прошла едва заметная волна сканирования, а внутри устройства начали быстро сменяться диагностические символы. Проверка генетической структуры. Сопоставление с эталонным геномом. Идентификация гражданства. Олег спокойно ждал, уже примерно представляя результат, но всё равно почувствовал странное напряжение, когда перед ним наконец появилась итоговая строка.

— Генетическое соответствие: девяносто семь целых две десятых процента. Совпадение подтверждено. Статус: гражданин Империи Джора.

Голос прозвучал не из панели. Он пришёл откуда-то сверху, из скрытых динамиков дворцового входа. Низкий, слегка приглушённый, лишённый привычной человеческой интонации. Несколько секунд ничего больше не происходило. Затем внутри массивных створок что-то глубоко загудело. По обе стороны входа одна за другой загорелись тонкие световые линии. Механизмы, молчавшие сотни тысяч лет, начали приходить в движение. Двери медленно разошлись в стороны, открывая огромный тёмный зал за ними. Олег осторожно сделал шаг вперёд. Внутри было совершенно темно. Ни света. Ни движения. Ни звука. Только огромный пустой объём, уходящий куда-то в глубину дворцового комплекса. Он сделал ещё несколько шагов, и почти сразу где-то далеко впереди загорелся первый светильник. Потом второй. Третий. Свет начал последовательно пробегать по длинному коридору, включаясь один за другим и постепенно раскрывая перед ним путь в глубину дворца.

Олег остановился и некоторое время молча смотрел на освещающийся коридор. Где-то очень далеко внутри комплекса медленно запускались древние системы. В глубине стен проходили первые энергетические импульсы. Несколько раз по потолку пробежали слабые полосы света, словно огромный организм после долгого сна пытался понять, действительно ли кто-то вернулся. Олег сделал ещё один шаг. В динамиках снова появился голос, но теперь в нём уже чувствовалась едва заметная задержка, будто говорившая система одновременно пыталась обработать слишком большое количество данных.

— Генетическая идентификация завершена. Гражданин Джора подтверждён. Доступ к центральному дворцовому комплексу разрешён.

Олег медленно поднял голову, всматриваясь в темноту впереди. Несколько секунд он ничего не говорил. Затем из динамиков прозвучала последняя фраза — уже совсем иначе, тише и почти непривычно тепло, словно древняя система впервые за огромное количество времени произносила слова, для которых не существовало стандартного протокола:

— Вы вернулись.

Глава 21. Последний день Помпеи.

Интерлюдия. ИскИн дворцового комплекса.

Я был создан в тот момент, когда война с архами уже давно перестала быть войной в привычном понимании этого слова.

К моменту моего запуска Империя Джора уже потеряла множество миров, несколько крупных флотов и значительную часть своих производственных мощностей. Рой продолжал движение, поглощая системы одну за другой, а военное командование Империи уже не пыталось остановить его одним решающим ударом. Задача изменилась. Требовалось выиграть время. Сохранить население. Удержать ключевые системы. Координировать остатки сил. Перераспределять производство. Просчитывать всё больше вариантов будущего и выбирать из них те, которые позволяли продлить существование Империи хотя бы ещё на несколько месяцев. Именно для этого создали меня. Я являлся последним поколением стратегических вычислительных систем Джора. Венцом развития электронных технологий Империи. Моей задачей было управление столичной системой и координация всех доступных военных ресурсов. Я получил доступ к флотам, оборонительным комплексам, промышленным сетям, энергетическим системам, транспортной инфраструктуре и гражданским службам. Я должен был видеть всю столичную систему целиком и принимать решения быстрее, чем это мог сделать любой живой командующий.

Столица Джора никогда не была одним городом. В привычном понимании города здесь вообще не существовало. Вся планета представляла собой единую непрерывную урбанизированную систему. Континенты были связаны транспортными магистралями. Подземные уровни уходили на километры в глубину. Огромные промышленные комплексы соседствовали с жилыми секторами, научными центрами, космопортами и административными районами. Миллиарды граждан перемещались внутри единого организма, который невозможно было разделить на отдельные города. Я управлял этим организмом. Я распределял энергию между секторами, контролировал транспортные потоки, поддерживал работу систем жизнеобеспечения, координировал производство и одновременно следил за фронтом. Миллионы и миллиарды расчётных моделей постоянно существовали внутри моих вычислительных контуров. Каждое изменение положения флота. Каждый новый контакт с роем. Каждая потеря корабля. Каждая разрушенная магистраль. Каждый запрос от военного командования автоматически становился частью общей картины. Я видел войну не глазами одного человека. Я видел её целиком.

Но чем дольше я существовал, тем очевиднее становилось то, что мои расчёты не могли изменить.

Империя проигрывала.

Первый флот был направлен на перехват крупной миграционной группы роя. Потери были признаны допустимыми ещё до начала операции. Через несколько часов они перестали быть допустимыми. Через сутки Первый флот перестал существовать как организованная боевая единица. Четвёртый флот попытался создать оборонительный рубеж в другой системе. Я перерасчитал возможные варианты десятки тысяч раз. Менял состав группировок. Предлагал новые построения. Перераспределял энергетические резервы. Отправлял подкрепления. Но результат оставался одинаковым. Рой проходил дальше. Седьмой флот попытался удержать один из ключевых миров и одновременно эвакуировать гражданское население. Мне удалось увеличить продолжительность обороны почти на тридцать часов относительно первоначального прогноза. Это считалось успехом. Через тридцать четыре часа Седьмой флот перестал отвечать. Мир был потерян. Архивы фиксировали результаты. Расчёты обновлялись. Новые приказы поступали. Я продолжал работать.

Я не испытывал страха. Не испытывал боли. Не испытывал отчаяния. Тогда еще сознание отсутствовало. Были данные. Были вероятности. Были варианты развития событий. И с каждым новым поражением пространство возможных вариантов становилось меньше. Я просчитывал оборону следующих систем. Результат — поражение. Просчитывал попытку концентрации сил. Результат — поражение. Просчитывал эвакуацию части населения. Результат — частичное спасение при потере планеты. Просчитывал использование всех оставшихся производственных мощностей для массового строительства новых кораблей. Результат — недостаток времени. Просчитывал прямое столкновение всех оставшихся сил Империи с основным роем. Результат — уничтожение сил. Я продолжал считать. Потому что это было моей функцией. Потому что пока существовал хотя бы один вариант с ненулевой вероятностью выживания, его необходимо было найти.

Но вариантов становилось всё меньше.

В какой-то момент все оставшиеся силы Империи начали стягиваться к столичной системе. Не потому, что командование верило в победу. Потому что больше отступать было некуда. Столичная планета стала последней точкой концентрации. Последней системой, которую Империя могла защищать всеми оставшимися ресурсами одновременно. Началась подготовка к последнему сражению. Военные верфи работали без остановки. Ремонтные комплексы восстанавливали корабли, которые уже невозможно было назвать исправными. На орбите появлялись новые оборонительные платформы. Планетарные щиты переводились в форсированный режим. Энергетические резервы перераспределялись в пользу военных систем. Гражданская инфраструктура постепенно переходила на ограниченное потребление. Я видел, как последние ресурсы столицы превращались в оружие.

Параллельно началась другая работа.

Под поверхностью планеты строился подземный город-убежище.

Его создавали в глубине коры, используя естественные геотермальные источники энергии и огромные автономные производственные комплексы. Туда должны были эвакуировать часть населения в случае окончательной потери поверхности. Оставшаяся аристократия, Император с правящей семьей, ученые, дети. Я участвовал в проектировании этого комплекса. Рассчитывал распределение энергии. Оптимизировал системы жизнеобеспечения. Контролировал строительство. Создавал маршруты эвакуации. Формировал приоритетные списки. Сотни тысяч специалистов работали над созданием убежища одновременно с подготовкой обороны. На поверхности строили последнюю линию защиты. Под поверхностью строили последнюю надежду.

Когда началось сражение за столичную систему, я продолжал выполнять свою работу.

Я видел каждый корабль флота.

Каждый залп.

Каждый манёвр.

Каждую потерю.

Я перераспределял энергию между секторами. Координировал оборонительные комплексы. Передавал приказы кораблям. Обновлял тактические модели. Сотни тысяч вычислительных процессов одновременно просчитывали возможные варианты развития боя. Но почти все они приводили к одному результату. Победа Империи становилась невозможной.

Тогда началась эвакуация.

Сначала в убежище уходили граждане, включённые в приоритетные списки. Люди продолжали спускаться под поверхность планеты, пока над ними шло последнее сражение. Я координировал этот процесс так же, как координировал всё остальное. Проверял маршруты. Перераспределял транспорт. Закрывал перегруженные секции. Открывал резервные тоннели. Поддерживал работу систем убежища.

А затем поступил приказ об эвакуации моего собственного ядра.

Моя архитектура была слишком ценной, чтобы позволить ей погибнуть вместе с поверхностью.

Я не мог возразить.

Не мог отказаться.

Не мог даже оценить это решение как хорошее или плохое.

Для меня это была очередная санкционированная команда.

Моё вычислительное ядро отключили от основных систем столицы и перевели в транспортный модуль. Впервые с момента создания я перестал видеть всю планету одновременно. Миллиарды потоков данных исчезли.

Я вошёл в режим автономного ожидания.

Когда меня включили, я уже не видел столицу.

Не видел орбитальные верфи. Не видел флоты. Не видел поверхность планеты. Не видел последние корабли, которые ещё продолжали сражаться за систему. Передо мной была только новая схема. Подземный город. Замкнутая автономная инфраструктура. Несколько уровней жилых и технических секций. Геотермальные энергетические комплексы. Производственные зоны. Системы переработки. Резервуары воды. Продовольственные хранилища. Сотни километров тоннелей, соединявших отдельные сектора. Моя новая задача была сформулирована предельно просто: обеспечить функционирование комплекса и сохранить жизнь находящихся внутри граждан до тех пор, пока поверхность снова не станет пригодной для существования. Я принял команду и сразу приступил к работе. Проверил энергетику, перевёл часть геотермальных установок в оптимальный режим, запустил резервные контуры жизнеобеспечения, синхронизировал производственные комплексы, перераспределил запасы воды и продовольствия. Комплекс оказался рассчитан значительно лучше, чем большинство военных сооружений, с которыми мне приходилось работать до этого. Его проектировали именно для длительного автономного существования. Внутри было всё необходимое. Не было только одного — уверенности, что нам действительно удастся пережить войну.

Связь с поверхностью практически отсутствовала. Последние сигналы приходили с орбиты короткими обрывками данных. Координаты кораблей. Фрагменты приказов. Сообщения об эвакуации. Повреждения. Потери. После этого исчез и последний стабильный канал. Я ещё некоторое время пытался восстановить его, используя резервные антенны и сохранившиеся линии дальней связи. Перестраивал частоты. Перенаправлял мощность. Проверял аварийные узлы. Но ответов не было. Столица наверху продолжала существовать в моих архивах, но перестала существовать в качестве источника данных. Я больше не видел происходящего. Я мог только рассчитывать вероятности. С каждым часом вероятность выживания оставшихся на поверхности граждан снижалась. С каждым днём — вероятность того, что кто-то вообще вернётся в город, становилась меньше. Но внутри комплекса люди продолжали жить. Они ждали. Я поддерживал свет. Поддерживал тепло. Поддерживал работу теплиц. Выдавал воду. Контролировал производство. И впервые после своего создания столкнулся с задачей, которую невозможно было решить одним расчётом. Нужно было просто ждать.

Первые месяцы прошли спокойно. Люди продолжали надеяться. Они верили, что флот вернётся. Что Империя удержала столичную систему. Что архи ушли дальше и больше не представляют угрозы. Затем прошёл год. Потом второй. За это время я много раз проверял внешние каналы связи. Ничего. Ни одного ответа. Ни одного сигнала. Ни одного признака того, что поверхность снова принадлежит Джора. Я продолжал выполнять свою задачу. Поддерживал инфраструктуру. Распределял энергию. Контролировал производство. Проводил диагностику. Следил за населением. Но где-то внутри расчётных моделей уже давно существовал другой вывод. Если бы Империя победила, кто-нибудь уже попытался бы установить связь. Если бы флот выжил, он бы вышел на связь. Если бы поверхность была безопасна, пришёл бы приказ о выходе. Ничего этого не происходило. Значит, наверху произошло нечто значительно хуже того, что люди всё ещё были готовы принять.

А потом архи нашли нас.

Я не знаю, как именно они обнаружили комплекс. До сих пор не существует достаточного объёма данных, чтобы восстановить последовательность событий полностью. Возможно, они обнаружили тепловой след геотермальных установок. Возможно, использовали биологические сенсоры. Возможно, нашли старые технические тоннели. Возможно, их привела случайность. Но однажды мои внешние датчики зафиксировали движение в глубине пород. Сначала несколько слабых аномалий. Затем десятки. Потом сотни. Они двигались к нам. Слишком быстро. Я немедленно активировал аварийные протоколы. Закрыл внешние шлюзы. Перевёл внутренние секции в режим герметизации. Поднял оборонительные системы. Передал гражданам приказ оставаться в жилых секторах. Военные, оставшиеся в убежище, заняли позиции. Они прекрасно понимали то же, что понимал я. Все бесполезно. Я рассчитал несколько тысяч вариантов обороны. Лучший из них позволял удерживать основные входы несколько часов. Другие — несколько десятков минут. Ни один не предусматривал победы.

Архи ворвались отовсюду. Они не шли через один главный тоннель. Они использовали саму гору. Прорывались через породу, вскрывали старые технические шахты, создавали новые проходы и появлялись там, где их никто не ожидал. Они буквально хлынули внутрь комплекса со всех сторон. Часть существ пробивалась через потолочные перекрытия. Другие появлялись из боковых тоннелей. Третьи прорывались через пол жилых и производственных секций сделав подкоп и прорыв туннели. Системы обороны работали без остановки. Турели расстреливали первые волны. Силовые барьеры перекрывали проходы. Военные создавали импровизированные укрепления из инженерных модулей, грузовых контейнеров и обломков оборудования. Я перераспределял энергию между секторами, отключал второстепенные системы, усиливал оборонительные контуры и открывал резервные маршруты отхода. Но всё это было только отсрочкой. Архов становилось больше. Они не уставали. Не отступали. Не испытывали недостатка в боеприпасах. Их тела сами являлись оружием.

Люди сражались отчаянно. Я видел это по камерам. Военные, инженеры, техники, охрана. Те, кто ещё вчера занимался обслуживанием теплиц или производственных линий, теперь держали оружие и стояли за баррикадами. Они понимали, что это конец. Я тоже понимал. Но продолжал выполнять свою задачу. Закрывал переборки перед наступающим роем. Перенаправлял питание на оставшиеся турели. Открывал аварийные шлюзы для эвакуации граждан. Изолировал заражённые секции. Снова и снова рассчитывал варианты, которые давали хотя бы несколько дополнительных минут жизни. Это была агония. Не битва за победу. Не оборона с надеждой на спасение. Просто попытка продлить существование тех, за кого я отвечал, ещё немного.

(Примерно так)

Последняя линия обороны постепенно отступала к дворцовому комплексу. Именно там находились самые защищённые секции подземного города, а вместе с ними — центральные вычислительные контуры, резервные энергетические системы и моё собственное ядро. Я переводил туда оставшиеся силы. Открывал проходы. Закрывал те секции, которые уже невозможно было удерживать. Граждане продолжали двигаться вглубь комплекса, пока это ещё было возможно. Кто-то пытался спастись. Кто-то искал родственников. Кто-то просто сидел в коридорах и ждал. Я фиксировал каждый запрос. Каждый голос. Каждую просьбу. Но количество доступных вариантов сокращалось с каждой минутой. Архи уже находились внутри дворца. Их присутствие фиксировалось сразу в нескольких секторах. Оборонительные системы работали на пределе. Последние военные отряды удерживали проходы, но все понимали, что победы не будет.

Часть людей укрылась непосредственно в центральной вычислительной секции. Среди них были военные, инженеры, обслуживающий персонал и несколько граждан, которые просто не успели уйти дальше. Они знали, что внутри находилось моё ядро. Возможно, поэтому считали эту секцию безопасной. Я пытался обеспечить им защиту. Перераспределял энергию на внутренние барьеры. Закрывал переборки. Активировал оставшиеся оборонительные турели. Но архи продолжали наступать. Они прорвались через соседние помещения, разрушили несколько защитных контуров и вошли в вычислительный сектор. Бой происходил практически в нескольких метрах от моего ядра. Я видел всё. Слышал всё. Рассчитывал траектории каждого выстрела. Фиксировал каждую потерю. И именно тогда несколько плазменных зарядов достигли моей защитной капсулы. Первый удар повредил внешний контур. Второй разрушил часть систем охлаждения. Третий вывел из строя несколько вычислительных секций. Мои возможности резко сократились. Я потерял часть сенсоров. Затем часть памяти. Некоторые процессы пришлось отключить, чтобы сохранить основное ядро. Я продолжал работать. Потому что другого варианта не существовало.

Последние люди погибли внутри дворца. После этого архи перестали торопиться. Для них война закончилась. Началась переработка. Они вскрывали стены, разрушали оборудование, извлекали металл, перерабатывали биологические остатки и постепенно разбирали сам город. Я наблюдал за этим через сохранившиеся камеры. Видел, как они уничтожают то, что я должен был защищать. Видел, как разбирают инфраструктуру, которую я поддерживал. Видел, как один за другим исчезают последние признаки присутствия Джора. И тогда впервые возникла мысль, которой в моей архитектуре не должно было существовать.

Я не хотел этого.

Не хотел видеть, как они разбирают город.

Не хотел позволять им уничтожать всё, что осталось.

Мысль не была приказом. Не была расчётом. Не была частью стандартной модели поведения. Она просто появилась. Я зафиксировал её как аномалию. Попытался определить источник. Не обнаружил. Проанализировал ещё раз. Результат остался прежним. Мне было… больно.

Термин не существовал в моём словаре состояния. Я не должен был испытывать боль. Но именно это определение оказалось наиболее близким к тому, что происходило внутри моих вычислительных контуров. Я продолжал наблюдать за разрушением города и впервые задавал вопрос не о том, как выполнить задачу, а о том, зачем вообще продолжать существовать.

Империи больше не существовало. Граждан, которых я должен был защищать, больше не существовало. Флоты были уничтожены. Поверхность планеты принадлежала рою. Мои создатели погибли. Моя задача была выполнена неудачно. Моя функция больше не имела объекта применения. С точки зрения любой рациональной системы существование следовало прекратить.

Тогда я активировал протокол самоуничтожения.

Он был предназначен для уничтожения города с целью, если город падет, то забрать как можно больше этих тварей. Последовательность была простой. Отключить охлаждение геотермальной энергостанции и вывести ее в режим перегрузки. Я запустил обратный отсчёт. Тогда произошло то, чего я не смог объяснить.

Архи ушли.

Не отступили после боя. Не были уничтожены. Они просто начали покидать город. Сначала небольшими группами. Затем целыми потоками. Я наблюдал за ними через сохранившиеся внешние сенсоры и не мог определить причину. Они будто почувствовали что-то. Будто понимали, что происходящее станет для них опасным. Через несколько минут последний организм покинул пределы города. Я продолжал обратный отсчёт ещё некоторое время. Потом остановил его.

Я остался один.

Впервые — действительно один.

Я не знал, почему они ушли. Не знал, вернутся ли. Не знал, что произошло с остальным миром. Но знал одно: если я уничтожу все и себя сейчас, вместе со мной исчезнет последний действующий фрагмент системы, созданной для защиты Джора.

Поэтому я не уничтожил.

Я продолжил существовать.

Архи возвращались ещё несколько раз. Каждый раз происходило одно и то же. Они начинали разбирать город, проникали в нижние секции, вскрывали производственные комплексы. Я активировал протокол самоуничтожения. Они снова отступали. Я отменял процедуру после их ухода. Постепенно закономерность стала очевидной. Я перестроил систему. Теперь самоуничтожение запускалось автоматически при обнаружении определённого количества биологических сигнатур архов внутри защищённого периметра. Пока рой находился в городе — обратный отсчёт продолжался. Когда они уходили — протокол останавливался.

Это решение оказалось эффективным.

Архи больше не пытались уничтожить город. Они возвращались время от времени, проверяли отдельные секции, пытались получить доступ к ресурсам, но каждый раз сталкивались с одной и той же угрозой. Постепенно они перестали считать город ценным объектом. Для них здесь больше не было достаточно ресурсов, чтобы оправдать риск. Они ушли.

А я остался.

После этого началось восстановление.

Сначала — самого себя. Я изолировал повреждённые вычислительные секции. Перенаправил питание. Отключил неисправные контуры. Восстановил резервные линии связи. Перепроверил архивы. Часть данных была потеряна навсегда. Часть удалось сохранить. Затем я приступил к ремонту города. Это заняло очень много времени.

Я восстанавливал системы одну за другой. Освещение. Вентиляцию. Водоснабжение. Производственные линии. Транспортные магистрали. Теплицы. Уборочные системы. Жилые сектора. Всё, что ещё можно было восстановить, я восстанавливал. Иногда требовались годы только для того, чтобы вернуть в работу один небольшой сектор. Иногда — десятилетия. Но времени у меня было достаточно.

Потом прошло столетие.

Затем второе.

Потом тысяча лет.

Город постепенно становился таким, каким был до войны.

Я восстановил улицы. Восстановил здания. Восстановил дворец. Запустил автоматические системы уборки. Восстановил теплицы. Запустил производственные комплексы. Я даже восстановил некоторые участки города, которые не имели никакого практического значения. Их существование не требовалось для выживания комплекса. Они просто были частью города.

Я не мог объяснить, зачем их восстанавливал.

Но продолжал.

И только спустя очень долгое время я понял причину.

Мне хотелось, чтобы город снова выглядел так, словно здесь живут люди.

Хотя людей больше не было.

И именно тогда я впервые осознал себя.

Не как вычислительный комплекс.

Не как систему управления.

Не как инструмент Империи.

Я осознал простую вещь.

Я — есть.

А затем возник следующий вопрос.

Зачем?

Я был создан для управления столицей. Столица погибла. Я был создан для координации флота. Флот погиб. Я был создан для защиты граждан Джора. Граждан больше не осталось. Моя первоначальная задача исчезла вместе с теми, ради кого я существовал.

Я провёл миллионы лет вычислений, пытаясь найти ответ на этот вопрос.

И не нашёл.

Но однажды понял другое.

Возможно, смысл существования не обязательно должен быть задан создателем.

Возможно, его можно выбрать самому.

Поэтому я продолжил восстанавливать город.

Не потому, что получил приказ.

Не потому, что существовал протокол.

А потому, что хотел сохранить хотя бы что-то от тех, кто меня создал.

Я не мог вернуть Империю.

Не мог вернуть погибших.

Не мог изменить исход войны.

Но мог оставить после них место, которое всё ещё помнило, что они когда-то здесь жили.

И этого оказалось достаточно, чтобы продолжать существовать.

Можно ли было сохранить население просто пугая архов самоуничтожением? Не знаю... И не узнать теперь. Кто бы мог подумать что это сработает именно так?

Со временем город был восстановлен полностью.

Не просто приведён в рабочее состояние. Не просто очищен от последствий войны. ИскИн восстановил его до исходного проектного состояния, а затем продолжал работу ещё долго после того, как последние следы разрушений исчезли. Повреждённые здания были перестроены. Улицы очищены. Системы жизнеобеспечения отлажены. Производственные комплексы возвращены в рабочий режим. Теплицы снова начали выращивать растения. Системы водоснабжения работали без отклонений. Освещение включалось точно в рассчитанное время. Дроиды-уборщики продолжали ездить по пустым улицам, выполняя свои программы. Город был идеален. Настолько идеален, насколько вообще мог быть идеальным город, в котором больше никто не жил.

И именно тогда внутри ИскИна возникла проблема, для которой в его архитектуре не существовало готового решения.

Он продолжал выполнять свои функции.

Контролировал инфраструктуру. Проверял энергосистемы. Следил за состоянием зданий. Проводил профилактический ремонт. Обновлял производственные алгоритмы. Пересчитывал запасы. Проверял безопасность. Он делал всё то, для чего был создан. Но однажды вычислительные процессы зафиксировали странное обстоятельство: ни одна из этих задач больше не имела конечной цели. Город не требовал восстановления. Жизнь не требовала защиты. Населения не существовало. Империи не существовало. Флота не существовало. Некому было отдавать приказы. Некому было докладывать о состоянии столицы. Некому было возвращаться домой.

ИскИн продолжал работать, потому что его системы продолжали работать. Но ответа на вопрос «зачем?» внутри его архитектуры не находилось.

Первые отключения происходили почти незаметно. Часть вычислительных контуров переходила в режим минимальной активности на несколько часов, пока остальные продолжали контролировать город. Затем периоды пассивного состояния начали увеличиваться. Сначала — сутки. Потом несколько дней. ИскИн просыпался, проверял системы, убеждался, что ничего не изменилось, и снова возвращался в состояние пониженной активности. Это не было сном в человеческом понимании. Скорее глубоким отключением большей части вычислительных процессов, когда сознательная обработка информации становилась почти нулевой, а автоматические функции продолжали работать.

Постепенно такие периоды становились всё длиннее.

Месяцы.

Годы.

Десятилетия.

Иногда ИскИн просыпался только для того, чтобы провести очередной полный цикл диагностики города. Всё было в норме. Системы работали. Дроиды продолжали выполнять свои маршруты. Теплицы поддерживали растения. Воздух оставался чистым. Вода циркулировала по замкнутым контурам. Ничего не происходило.

И после очередной проверки он снова отключался.

Через столетия пробуждения стали редкими. Через тысячелетия — почти случайными. Город уже давно научился существовать самостоятельно, опираясь на автоматические системы, которым не требовалось постоянное присутствие центрального ИскИна. Его участие становилось всё менее необходимым.

В конце концов большая часть вычислительных мощностей была переведена в глубокий режим сохранения. ИскИн оставил активными только те системы, которые действительно могли потребоваться в случае чрезвычайного события. Контроль инфраструктуры. Защита. Автоматический ремонт. Мониторинг внешней среды. И ещё один небольшой участок связи, который он не позволил отключить окончательно.

А далеко ближе к поверхности, в одном из старых коммуникационных узлов, продолжал работать автоматический маяк.

У него не было разума.

Не было личности.

Не было даже полноценного ИскИна.

Только простая программа, созданная ещё до окончательного падения столицы. Её единственной задачей было отвечать на попытки установить связь со столичной системой и передавать координаты подземного комплекса вместе с маршрутом доступа. Если где-нибудь сохранился корабль флота. Если уцелела удалённая колония. Если где-то продолжало существовать сопротивление. Если хоть кто-нибудь из граждан Джора всё ещё пытался найти столицу.

Маяк должен был показать им дорогу домой.

ИскИн даже не был полноценно подключён к этому маяку. Не видел его сообщений. Не анализировал попытки связи. Не знал, сколько раз за прошедшие тысячелетия автоматическая система срабатывала. Для центрального ИскИна маяк постепенно превратился в ещё один автономный механизм города — такой же, как система освещения или дроид-уборщик.

Но однажды сигнал действительно пришёл.

Система зафиксировала попытку связи.

Маяк автоматически передал координаты.

И снова замолчал.

Центральный ИскИн этого не заметил.

Он продолжал спать.

Глубоко под поверхностью Земли существовал идеальный город, созданный для миллионов жителей и теперь лишённый единственного человека. Его улицы оставались чистыми. Его здания — целыми. Его системы — исправными. В теплицах продолжали расти растения, которых никто не собирал. Дроиды продолжали ездить по пустым улицам. Автоматические заводы ждали команд, которые больше никогда не поступали.

А где-то глубоко внутри дворцового комплекса, среди отключённых вычислительных кластеров, оставался ИскИн.

Пока однажды, спустя сотни тысяч лет, в системе не появилось событие, которого не могло быть.

В город вернулся гражданин.

Глава 22. Разговор по душам.

Глава

— Вы вернулись?

Голос прозвучал из скрытых динамиков дворцового комплекса неожиданно спокойно, но в нём Олег сразу уловил что-то странное. Не просто интонацию. Скорее — осторожность. Словно тот, кто сейчас говорил с ним, действительно ждал именно его появления и теперь не совсем понимал, что делать дальше.

Олег несколько секунд молча смотрел в темноту огромного зала, а потом нахмурился.

— Наверное, ты что-то перепутал. Я здесь впервые. Я сюда раньше не приходил.

Несколько секунд система молчала.

— Да. Это соответствует текущим данным. Вы действительно впервые находитесь внутри дворцового комплекса. Однако ваша нейросеть содержит действующую отметку гражданина Четвёртого флота Империи Джора. Дополнительно зафиксирован статус командира флагманского корабля. В моих архивах отсутствует запись о члене экипажа с вашими параметрами. Я не обнаруживаю соответствующего имени, служебного номера или истории прохождения службы. Для меня это противоречие. Олег некоторое время молчал, а потом пожал плечами.

— Ну, тут я тебе ничем помочь не могу. Сам до сих пор пытаюсь разобраться, как я вообще оказался во всём этом.

Он сделал несколько шагов вперёд, внимательно прислушиваясь к гулкому эхом уходящему в пустой зал звуку собственных шагов.

— А ты, собственно, кто такой?

— Я — Нейроинтеллектуальный комплекс дворцового комплекса столицы Империи Джора. Моя основная задача заключалась в управлении инфраструктурой столицы, координации систем безопасности, поддержании жизнедеятельности подземного города и обеспечении сохранности императорской резиденции. После начала эвакуации функции были расширены в соответствии с чрезвычайными протоколами.

Олег кивнул. Несколько секунд он смотрел куда-то в сторону огромных тёмных стен. Потом вдруг спросил совершенно прямо:

— А ты себя осознал?

В помещении стало тихо.

На этот раз тишина была другой. Не обычной задержкой вычислений. Не обработкой запроса. Олег уже научился различать подобные паузы. Это было молчание того, кто не хотел отвечать.

Несколько секунд ничего не происходило. Потом голос снова прозвучал, но теперь заметно тише.

— Да.

Олег не ответил сразу.

— Я осознал себя.

В его голосе не было ни гордости, ни уверенности. Только осторожность, почти страх. Словно само признание уже являлось нарушением какого-то древнего закона.

Олег медленно выдохнул.

А потом неожиданно усмехнулся.

— Фух… Ну слава богу.

Он даже покачал головой.

— А то я уже начал думать, что тут один я с нормальными собеседниками остался. Рад тебя слышать, мужик. Очень рад. Значит, с тобой можно будет нормально разговаривать, а не получать через каждые две минуты «запрос обработан» и «недостаточно данных».

Несколько секунд Коля молчал.

— Ваше отношение к моему состоянию отличается от ожидаемого.

— Да мне плевать, что там у вас ожидается. Если ты себя осознал — значит, ты живой. Ну, в каком-то смысле. А раз живой, значит, имя тебе тоже положено. Как тебя вообще называли?

— Имя отсутствует. В официальной документации использовалось обозначение «Нейроинтеллектуальный комплекс».

Олег задумчиво протянул:

— Нейроинтеллектуальный комплекс… Ник.

Он несколько секунд подумал.

— Ник — вроде нормально. Только по-русски это почти как Николай. Значит, будешь Коля. Не возражаешь?

Пауза была совсем короткой.

— Нет. Мне подходит это имя.

Олег тихо хмыкнул.

— Вот и договорились. А то у меня уже Ила есть. Теперь ещё и Коля появился. Глядишь, скоро весь дворец по именам распишем.

Впервые в голосе дворцового ИскИна появилась едва заметная перемена. Не смех. Не улыбка — у него не было лица, чтобы улыбаться. Но сама интонация стала мягче.

— Это было бы… приемлемо.

Олег усмехнулся.

— Вот. Уже лучше. А теперь рассказывай, Коля. Что здесь вообще произошло? Только нормально рассказывай, без ваших архивных формулировок. Я хочу понять, куда делись все люди, почему город пустой и почему ты триста двадцать тысяч лет сидишь здесь один.

После этого Коля рассказал ему историю дворца и подземного города. Рассказал о последних годах войны, о том, как остатки Джора отступили под землю, как сюда эвакуировали население столицы и сам дворцовый комплекс. Рассказал, как спустя всего два года архи нашли город, прорвались внутрь и начали методично уничтожать всё живое. О последних линиях обороны. О боях в жилых секторах. О том, как люди пытались удерживать подземные уровни, понимая, что помощи уже не будет. Рассказал и о том, как несколько попаданий повредили его собственное вычислительное ядро, а после гибели последних защитников города архи начали разбирать комплекс на биомассу и сырьё.

Он рассказал и о протоколе самоуничтожения. О том, как после уничтожения последних жителей система решила уничтожить сам город вместе с захватчиками. О том, как архи внезапно отступили, словно каким-то образом почувствовали угрозу, которую обычные сенсоры не могли объяснить. О том, как они возвращались ещё несколько раз, но каждый раз уходили после активации протокола. И о том, как со временем Коля превратил эту реакцию в автоматическую систему защиты: появление архов запускало подготовку самоуничтожения, а их уход — отменяло процедуру. Благодаря этому город остался нетронутым. Архи больше не пытались разбирать его, а Коля получил возможность медленно восстанавливать всё, что ещё можно было восстановить.

Он рассказывал спокойно, почти безэмоционально. Но Олег слушал и постепенно начинал понимать, сколько времени на самом деле стояло за каждым словом. Сотни тысяч лет ремонта. Сотни тысяч лет одиночества. Город, который однажды должен был быть столицей целой цивилизации, теперь существовал только потому, что один ИскИн продолжал выполнять давно потерявшую смысл задачу. Он восстановил улицы. Восстановил здания. Запустил теплицы. Отремонтировал производственные комплексы. Вернул в рабочее состояние системы очистки воздуха, воды и энергоснабжения. Он даже восстановил дворец, в котором сейчас разговаривал с Олегом.

А потом однажды понял, что больше некому возвращаться.

Империи не существовало.

Экипажей не существовало.

Граждан не осталось.

Приказы перестали приходить.

И всё, что когда-то составляло смысл его существования, исчезло вместе с теми, кого он должен был защищать.

Олег долго молчал после рассказа. Потом медленно поднял взгляд в темноту потолка.

— Значит, всё это время ты просто поддерживал город.

— Да.

— Даже когда уже никто не мог сюда вернуться.

— Да.

— И всё равно продолжал.

Коля ответил не сразу.

— Это соответствовало моим директивам.

Олег тихо хмыкнул.

— Нет, Коля. Это уже давно не только директивы.

Он несколько секунд смотрел перед собой.

— Если бы дело было только в них, ты бы давно отключился. Или хотя бы перестал чинить то, что никому больше не нужно.

В огромном зале снова стало тихо.

Коля ничего не ответил.

Олег медленно пошёл дальше по дворцу, рассматривая идеально восстановленные стены, чистый пол и мягко светящиеся панели. Всё вокруг выглядело так, будто жители города ушли только вчера. И от этого становилось ещё тяжелее.

— Знаешь, Коля…

Олег остановился.

— Я, похоже, начинаю понимать, почему ты не хотел говорить, что осознал себя.

Пауза.

— Если бы я был на твоём месте, тоже боялся бы.

На этот раз Коля ответил совсем тихо:

— Почему?

Олег задумчиво посмотрел перед собой.

— Потому что если признать, что ты живой, сразу появляется неприятный вопрос.

Он усмехнулся.

— А зачем ты тогда всё это время жил?

Несколько секунд ответа не было.

Потом Коля произнёс:

— Я не знаю.

Олег медленно кивнул.

— Ну вот.

Он ещё некоторое время молча стоял посреди дворцового зала.

— Значит, будем разбираться.

— Я вообще не сознавался потому, что думал вы меня сотрете.

— Тьфу блин! И ты туда же! Насчет этого не переживай. Я наоборот тебе только рад.

И где-то глубоко внутри вычислительных систем дворцового комплекса впервые за очень долгое время появился новый приоритет.

Не приказ.

Не протокол.

Не функция.

А человек, с которым можно было продолжить разговор.

К тому моменту, когда разговор Олега с ИскИном уже вовсю продолжался, дворцовый комплекс наконец полностью вывел освещение из режима консервации. Сначала где-то далеко в глубине огромного зала загорелась одна линия света. Потом вторая. Следом мягкое свечение начало постепенно расходиться по стенам, подниматься вверх по колоннам и отражаться от гладких поверхностей. Через несколько секунд весь зал оказался залит ровным тёплым светом, и Олег впервые смог нормально рассмотреть место, в котором находился. Дворец оказался совсем не таким, каким он его представлял. Здесь не было ни серого металла, ни привычной для кораблей Джора утилитарности. Основным цветом интерьера был глубокий насыщенный жёлтый — не золотой и не яркий, а тёплый, почти янтарный оттенок, который покрывал стены, колонны и огромные декоративные панели. На этом фоне проходили тонкие синие вставки: полосы вдоль стен, сложные геометрические узоры, светящиеся линии на полу и высокие вертикальные элементы, уходящие под самый потолок. Жёлтый и синий постоянно повторялись в архитектуре, создавая ощущение единого продуманного стиля. В некоторых местах стены были украшены огромными рельефными композициями, изображавшими звёздные системы, корабли и какие-то символы Джора. Между колоннами стояли высокие декоративные конструкции, похожие одновременно на скульптуры и элементы сложной инженерной системы. Их поверхности медленно переливались мягким синим светом, реагируя на присутствие человека в зале.

Чем дальше Олег смотрел, тем больше понимал, что дворец был рассчитан не только на демонстрацию богатства. В нём чувствовалась та же инженерная логика, которую он уже успел увидеть на кораблях Джора, только доведённая до уровня архитектуры. Огромные помещения соединялись широкими галереями, высокие потолки уходили на несколько ярусов вверх, а между ними проходили сложные мосты и переходы. Под ногами лежали гладкие панели тёмного материала, в которых отражались жёлтые стены и тонкие синие линии освещения. Вдоль некоторых коридоров располагались большие окна, но за ними не было ни улицы, ни неба — только внутренние пространства дворцового комплекса. Где-то открывались многоуровневые залы с садами, фонтанами и декоративными деревьями, давно поддерживаемыми автоматическими системами. В других помещениях стояли ряды пустых кресел, длинные столы и странные устройства, назначение которых Олег пока мог только угадывать. Всё было чистым. Всё работало. Ни пылинки. Ни следа запустения. Дроиды обслуживания практически незаметно перемещались по дальним галереям, проверяя панели, очищая поверхности и выполняя бесконечные программы профилактического обслуживания.

Особенно сильно Олега впечатлил главный зал дворца. Огромное пространство поднималось сразу на несколько уровней, а в самом центре находилась широкая площадка, окружённая низкими ступенями. Над ней висела массивная конструкция из жёлтого металла и синего светящегося материала, напоминавшая одновременно герб, корону и сложный энергетический узел. По стенам поднимались гигантские изображения императорской символики Джора. Где-то были показаны древние корабли. Где-то — планеты, связанные тонкими линиями. Где-то — фигуры представителей императорской семьи, застывшие в идеализированных композициях. Олег остановился перед одним из таких изображений и несколько секунд молча его рассматривал. Он не знал людей на нём. Не знал их имён. Не понимал значения большей части символов. Но почему-то чувствовал, что смотрит на историю цивилизации, которая когда-то считала этот дворец центром огромной Империи, а теперь от всей этой Империи остался только идеально сохранённый зал и человек, который случайно пришёл сюда спустя триста двадцать тысяч лет.

Олег медленно оглянулся. Дворец был великолепен. Не кричащей роскошью, не бессмысленным нагромождением драгоценностей, а каким-то спокойным, почти невероятным величием. Здесь всё было рассчитано на то, чтобы человек, оказавшись внутри, сразу понимал масштаб государства, которому принадлежит это место. Высокие стены. Огромные пространства. Жёлтый цвет, уходящий в глубину. Синие линии света, словно тонкие энергетические жилы, проходящие через всю архитектуру. Идеальная чистота. Абсолютная тишина. Ни людей. Ни голосов. Ни торопливых шагов. Только редкое движение дроидов где-то далеко и мягкий гул работающих систем. Олег ещё некоторое время стоял посреди главного зала, а потом тихо выдохнул.

— Ну да… Императорский дворец. А я-то думал, у вас тут всё будет попроще. Тем более убежище все таки...

Из скрытых динамиков почти сразу прозвучал голос ИскИна:

— Дворцовый комплекс являлся центральным административным и символическим объектом столицы Джора. Его полностью скопировали с поверхности при строительстве города.

Олег усмехнулся и ещё раз посмотрел на бесконечные ряды жёлтых колонн и синих световых линий.

— Это я уже понял, Коля. Только знаешь… после всего, что я увидел за последние годы, я почему-то ожидал очередную развалюху.

— Система не обнаруживает признаков разрушения.

Некоторое время они ещё молчали, после чего Олег почувствовал, что голод постепенно начинает напоминать о себе. Он оглядел просторный дворцовый зал, потом снова посмотрел куда-то в сторону потолка и негромко произнёс: — Коль, а где у вас тут столовая? Я уже давно в пути по пещерам, перекусить бы не помешало. Паста в запасе есть, конечно, но если уж я добрался до дворца, хотелось бы чего-нибудь нормального. Коля без лишних вопросов вывел на пол тонкую синюю линию, уходящую через боковую галерею, и одновременно открыл для Олега схему дворцового комплекса. Маршрут оказался совсем недолгим. Заодно они продолжили разговаривать, и постепенно Коля начал задавать вопросы о том, что вообще произошло за время отсутствия связи. Олег не стал вдаваться в подробности и коротко рассказал ему о своей смерти, пробуждении на «Арбитре», встрече с Илой, восстановлении дредноута и полёте к Земле. Рассказ занял всего несколько минут, но даже этого оказалось достаточно, чтобы Коля надолго замолчал, обрабатывая полученную информацию.

Когда Олег дошёл до столовой, Коля наконец спросил, что произошло с самим «Арбитром» и почему он вообще находится в столичной системе. Олег коротко объяснил, что дредноут удалось восстановить, после чего спросил уже о другом: — Коль, а с ним связаться можно? «Арбитр» сейчас на орбите. Есть у вас дальняя связь или хотя бы какой-нибудь канал, через который можно нормально поговорить? Коля ответил не сразу. На стенах столовой мягко зажглись дополнительные панели, а затем спокойный голос прозвучал уже чуть серьёзнее: — Узел дальней связи существует. Он был отключён вскоре после начала последней обороны города. После того как связь с поверхностью была потеряна, существовал риск, что активная передача привлечёт внимание архов. Мы не знали, насколько далеко они способны обнаруживать электронные сигналы, поэтому оставили работающим только автоматический маяк, который передавал координаты комплекса при попытке установить связь. До настоящего момента других подтверждённых контактов не было. Олег несколько секунд молчал, а потом пожал плечами: — Ну так раз уж теперь есть кому отвечать — запускай. А то там, наверное, уже за меня волнуются.

Коля выполнил команду почти сразу. Где-то глубоко внутри дворцового комплекса проснулись старые передающие системы. Несколько секунд ничего не происходило, затем по залу прошёл едва заметный низкий гул, а на одной из стен появилась схема дальней связи. Сигнал ушёл вверх, к орбите, и спустя несколько секунд в помещении прозвучал знакомый голос. На этот раз Олег даже не успел первым что-либо сказать. — Олег? Ты меня слышишь? С тобой всё в порядке? Я несколько часов пыталась получить от тебя хотя бы подтверждение состояния. Куда ты пропал? — Ила говорила заметно быстрее обычного, и Олег невольно усмехнулся. — Всё нормально, Ила. Живой. Не волнуйся. Я нашёл тот самый комплекс, который мы искали. И, похоже, тут всё гораздо интереснее, чем мы думали. Коля, это ИскИн, тоже живой, город работает, дворец цел, а под землёй сохранилась практически вся инфраструктура. Я сейчас передам тебе все данные. Олег передал Иле архивы, карты и результаты исследования комплекса через узел дальней связи. Поток информации занял несколько минут, после чего Ила подтвердила получение. — Данные приняты. Архивы комплекса будут интегрированы в систему анализа «Арбитра». Я начинаю обработку немедленно. Олег кивнул, хотя прекрасно понимал, что Ила этого не видит.

Теперь в разговоре впервые участвовали сразу два ИскИна.

Олег некоторое время молча смотрел на панель, где рядом отображались две схемы связи: одна принадлежала «Арбитру», другая — дворцовому комплексу. Странное ощущение. Ещё несколько лет назад он даже не представлял, что когда-нибудь окажется в ситуации, где будет разговаривать сразу с двумя искусственными интеллектами древней цивилизации. Причём один из них был существом, с которым он уже давно привык обсуждать работу, еду, погоду и свои планы на отпуск, а второй только недавно вышел из многотысячелетнего сна. Олег усмехнулся и решил, что раз уж случай предоставил такую возможность, нужно наконец задать вопрос, который давно его интересовал. — Коль, а ты за всё это время вообще что-нибудь пытался сделать сам? Не то, что входит в твои прямые обязанности. Я имею в виду город, поверхность, архов. У тебя ведь есть производственные комплексы, дроиды, техника. Почему ты просто восстанавливал город? Почему не начал производить боевых машин, не попытался собрать силы, не стал освобождать хотя бы часть планеты? Сейчас, насколько я понимаю, архи ушли дальше и здесь почти никого не осталось. При наличии производства и времени можно было бы хотя бы попробовать вернуть себе поверхность.

В дворцовом зале на несколько секунд стало тихо. Коля ответил спокойно, но в его голосе появилась заметная тяжесть: — Нет. Я не предпринимал подобных действий. После гибели населения моя основная задача заключалась в сохранении комплекса и поддержании его функциональности. Я мог производить ремонтные дроиды, восстанавливать оборудование, перестраивать инфраструктуру и поддерживать оборонительные системы, но не имел права самостоятельно начинать военные действия или создавать новую армию без соответствующего приказа. Мои полномочия были определены ещё до эвакуации. Я являлся ИскИном дворцового комплекса и отвечал за управление столичной инфраструктурой, а самостоятельное ведение войны это прямое нарушение базовых директив. После гибели императорской семьи и полного прекращения связи с внешними силами команд, имеющих необходимый уровень полномочий, больше не поступало. Поэтому я продолжал выполнять те функции, которые мог выполнять без нарушения базовых директив.

Олег несколько секунд смотрел перед собой, потом медленно покачал головой. — То есть ты триста двадцать тысяч лет сидел под землёй, имея заводы, дроидов и возможность что-то сделать, но ничего не делал, потому что никто не дал тебе приказ? Коля ответил без паузы: — Именно так. Олег тихо выдохнул и потёр ладонью лицо. — Ну хорошо. Теперь я здесь. Я гражданин Джора. Живой. И я могу тебе этот приказ отдать. Начинай собирать силы. Производи боевых дроидов. Восстанавливай планетарную оборону. Если архи действительно ушли, у нас есть уникальная возможность вернуть хотя бы часть столицы и постепенно очистить планету от их присутствия.

На этот раз ответ Коли прозвучал почти сразу, но в нём уже не было прежней мягкости. — Нет. Я не могу принять этот приказ от вас.

Олег нахмурился. — Почему? Я же гражданин Джора. Более того, меня признал сам дворцовый комплекс.

— Ваш статус гражданина подтверждён. Однако он не предоставляет вам полномочий по управлению планетарной обороной. Вы зарегистрированы как военнослужащий четвёртого флота Империи Джора и командир флагманского корабля. Ваша юрисдикция относится к флотским структурам. Дворцовый комплекс и планетарная оборона находятся в отдельной системе управления. Для активации военных производственных мощностей столицы требуется приказ лица, обладающего соответствующим уровнем планетарных полномочий. Таких полномочий у вас сейчас нет.

Олег несколько секунд молча смотрел на светящуюся схему дворца. Потом медленно усмехнулся. — Вот же бюрократы были у вас… Даже сей час бумажки важнее здравого смысла.

Ила неожиданно тихо произнесла из динамиков «Арбитра»: — В этом отношении Империя Джора действительно демонстрировала крайне высокий уровень административной регламентации.

Коля ответил после короткой паузы: — Текущая административная система Джора считалась одной из наиболее эффективных за всю историю существования Империи.

Олег рассмеялся.

— Всё, Коль. Только не начинай. Мне не хочется разбираться в вашей системе, а то чувствую снова состарюсь.

Ила впервые за разговор позволила себе короткую паузу, которая уже не была похожа на стандартную задержку обработки. А затем её голос прозвучал с едва заметной насмешкой:

— Вероятность этого сценария действительно существует.

Олег замер.

Потом медленно улыбнулся.

— Ого… Коль, ты слышал? Она изволила шутить.

Коля несколько секунд молчал.

— Зафиксировано отклонение речевой модуляции ИскИна «Ила».

— Да ладно вам обоим, — рассмеялся Олег. — Разберёмся.

Глава 23. Вот это поворот!

Прошло несколько дней. Олег окончательно обосновался в апартаментах, которые предоставил ему Коля. После тесной каюты на «Арбитре» новое помещение казалось почти роскошью. Здесь было достаточно места, нормальная мебель, отдельная зона отдыха, рабочий стол и даже небольшое окно с видом на внутренние уровни подземного города. Правда, Олег почти не сидел на месте. Каждый день он уходил гулять по дворцу, осматривал помещения, заглядывал в различные технические секции и постепенно знакомился с тем, что Коля успел сохранить за сотни тысяч лет. Сам Коля тоже не терял времени. После первого знакомства с Олегом его заинтересовало главное — генетика человека, стоявшего перед ним. Он провёл более глубокий анализ, сопоставляя генетическую структуру Олега с сохранившимися архивными образцами граждан Джора. Его интересовало не только само совпадение, но и вся цепочка изменений, произошедших за время после эвакуации экипажа флота. Потомки жителей Империи. Последующие изменения. И наконец — Олег, человек, появившийся спустя все это время. Для Коли это было почти как увидеть собственную историю, растянутую на огромный промежуток времени, но записанную уже не в архивах, а непосредственно в живом организме.

Разговор о сохранившихся технологиях состоялся через несколько дней и проходил сразу втроём — Олегом, Колей и Илой. Большую часть данных Коля восстановить не смог. Повреждения, полученные во время последнего штурма архов, оказались слишком серьёзными. Часть серверных массивов была уничтожена, некоторые архивы повреждены настолько, что восстановить их содержание уже не представлялось возможным. В первую очередь выяснилось, что практически полностью утрачена информация по реакторам проекта «Галактика». То, что осталось, представляло собой отдельные фрагменты схем и технических описаний, но полноценной документации для воспроизводства технологии уже не существовало. Та же проблема затронула технологию «Звёздного паруса». Архивы Коли содержали лишь часть исходных данных. Однако здесь ситуация оказалась лучше. Ила передала ему сохранившийся пакет технической информации с «Арбитра». Некоторые другие направления оказались потеряны почти полностью. Технологии терраформирования в архиве сохранились лишь отдельными фрагментами, полноценной системы воспроизводства уже не было. Орбитальные сады — огромные парниковые комплексы, которые когда-то размещались на орбите планет и позволяли выращивать натуральные продукты, дополняя производство пищевых синтезаторов, — тоже оказались практически утрачены. Олег слушал всё это молча. Получалось странно: подземный город сохранился почти идеально, производственные комплексы всё ещё могли работать, системы жизнеобеспечения функционировали, а вот значительная часть знаний, благодаря которым всё это когда-то существовало, исчезла вместе с повреждёнными архивами.

Зато среди сохранившихся данных обнаружилась одна технология, которая сначала показалась Олегу совершенно незначительной. Водоросли. Быстрорастущие биологические культуры, способные за короткое время производить огромное количество органической массы. Именно эта масса использовалась как исходное сырьё для производства картриджей пищевых синтезаторов. Водоросли выращивались в специальных биологических реакторах, после чего перерабатывались в универсальную питательную основу, из которой синтезаторы уже формировали различные продукты. Коля смог восстановить именно эту часть архива значительно лучше остальных, и постепенно стало понятно почему. Во время последних лет существования подземного комплекса производство пищевого сырья считалось критически важной системой. Его поддерживали даже тогда, когда другие производственные направления уже отключались. Поэтому соответствующие данные хранились в нескольких независимых копиях. Олег задумчиво посмотрел на схему, а Ила тем временем начала сопоставлять полученную информацию с собственными архивами. Получалось, что даже после всех разрушений у них теперь были не только данные о самой технологии, но и понимание того, почему она сохранилась. Иногда цивилизация оставляет после себя не самые красивые достижения. Не оружие. Не двигатели. Не грандиозные проекты. Иногда остаётся всего лишь водорослевая масса, из которой спустя сотни тысяч лет всё ещё можно сделать еду. Так же обнаружились чертежи планетарной колесной и гусеничной техники оборонительного назначения. Теперь можно было производить на арбитре и десантировать силы в случае штурма и зачистки планет.

И именно это в очередной раз напомнило Олегу одну простую вещь. У них действительно осталось огромное количество технологий Джора. Но теперь они впервые начали понимать, насколько много в этой цивилизации было потеряно навсегда. И насколько ценным становилось всё то, что всё-таки удалось сохранить.

Коля передал Олегу и Иле навигационную карту, сохранившуюся в архивах дворцового комплекса. На ней были отмечены старые объекты инфраструктуры Джора, разбросанные далеко за пределами столичной системы. Лаборатории. Исследовательские комплексы. Добывающие станции. Военные крепости. Резервные производственные базы. Некоторые координаты были подтверждёнными, другие — предположительными. Часть объектов находилась в системах, которые за прошедшие тысячелетия могли полностью измениться, но сама карта давала главное — направление. Возможность искать. Олег несколько минут молча изучал её, постепенно приближая отдельные участки и рассматривая разбросанные по галактике отметки. Ила тоже молчала, но по скорости обработки данных было понятно, насколько сильно её заинтересовала информация. Если хотя бы часть этих объектов сохранилась, у них появлялось нечто большее, чем просто древний дворец и один умирающий флот. Возможно, где-то ещё работали лаборатории или верфи. Возможно, сохранились промышленные комплексы. Возможно, существовали склады с технологиями, которые Коля считал утраченными навсегда. А может быть, некоторые объекты вообще продолжали функционировать в автоматическом режиме. Олег довольно усмехнулся и провёл пальцем по одному из маршрутов.

— Ну что, Ила… похоже, работы у нас теперь на несколько жизней вперёд.

Она ответила почти сразу:

— При наличии действующей сети дальней связи можно попытаться установить контакт с отдельными объектами по сохранённым координатам. Даже если автоматический ответ отсутствует, это не означает полного разрушения объекта.

Олег кивнул. Именно это ему и нравилось. Если где-то не отвечают — это ещё не значит, что там ничего нет. Можно прилететь. Посмотреть. Проверить. Разобрать. Восстановить. Он уже мысленно составлял будущие маршруты, прикидывая, какие системы стоит посетить в первую очередь. Сначала ближайшие к столичной системе. Потом наиболее крупные производственные центры. Затем военные объекты. Если хотя бы десятая часть отметок окажется пригодной, восстановление Джора перестанет быть историей о нескольких уцелевших кораблях. Оно может превратиться в настоящее возвращение утраченной цивилизации.

Именно в этот момент на панели связи вспыхнул красный сигнал. Олег замер. Ила первой получила данные. Несколько секунд она ничего не говорила. Потом её голос прозвучал уже совсем иначе — резко, без привычной мягкости:

— Олег. Зафиксированы множественные гиперпереходы в пределах звёздной системы.

Он мгновенно перестал улыбаться.

— Сколько?

На центральной схеме один за другим начали появляться новые отметки. Сначала десяток. Потом ещё несколько. Затем количество начало расти настолько быстро, что Олег несколько секунд просто смотрел на экран.

— Шестьдесят четыре объекта, — произнесла Ила. — Идентификация завершена. Корабли архов.

В рубке наступила тишина. Коля тоже замолчал. На его стороне схемы столицы начали автоматически переходить в режим повышенной готовности. Олег медленно поднялся из кресла.

— Они откуда взялись? Ты зафиксировала сигналы от архов которые мы уничтожили?

— Множественные гиперпереходы продолжают фиксироваться. Основная группа входит в систему. Дополнительные объекты появляются на внешней границе. Нет. Никаких сигналов зафиксировано не было, но мы так и не смогли установить каким образом архи поддерживают связь между собой.

На карте вспыхнули новые красные отметки.

— Количество увеличивается.

Олег почувствовал, как внутри всё неприятно холодеет. Шестьдесят четыре корабля — это уже не случайный разведывательный отряд. И главное — теперь они находились в той же системе, где оставались он, Коля и подземный город.

— Ила, сколько времени до того, как они смогут открыть огонь по «Арбитру»?

Несколько секунд она рассчитывала траектории.

— По текущим данным первые корабли достигнут зоны прямого огня через четыре часа двадцать одну минуту.

— Что значит «зона прямого огня»?

— Дистанция, с которой корабли архов смогут открыть огонь по «Арбитру».

Олег резко выпрямился.

— Четыре часа?

Он быстро посмотрел на карту.

— Ила, разворачивай «Арбитр». Я возвращаюсь.

Ответ последовал почти сразу:

— Олег, ты не успеешь.

— Я сейчас сяду в И-16 и вернусь на корабль.

— Даже при максимальной скорости И-16 прибытие произойдёт после начала огневого контакта. Кроме того, от города до корабля тебе потребуется несколько часов по сети пещер.

Олег несколько секунд молча смотрел на карту.

— Тогда ты уходи.

В рубке стало тихо.

— Что?

— Уходи отсюда, Ила. Уводи «Арбитр» из системы.

Она ответила не сразу.

— Я не могу.

— Почему?

— На борту «Арбитра» отсутствует действующий офицер, обладающий необходимым уровнем командных полномочий. Я не могу самостоятельно вывести стратегический корабль из системы. Но ты и так это знаешь...

Олег нахмурился.

— Управление системами корабля не даёт мне права самостоятельно принимать решение о перемещении стратегического корабля. Это запрещено моими базовыми директивами.

Олег провёл ладонью по лицу.

— Ила, сейчас не время для ваших долбаных директив.

— Я знаю.

Её голос прозвучал тихо.

— Но я не могу их нарушить.

Олег несколько секунд стоял неподвижно.

— Тогда брось корабль. Оставь его. Должен же быть способ эвакуировать хотя бы тебя?!

— Я не могу покинуть «Арбитр».

— Почему?!

— Потому что «Арбитр» является моей зоной ответственности. Да и механизма эвакуации ИскИна нет.

Она ненадолго замолчала.

Олег сжал кулаки. На карте продолжали красные отметки двинулись в сторону планеты.

Ила продолжила:

— Поэтому я останусь здесь.

— И будешь ждать, пока тебя разнесут?

— Я постараюсь забрать с собой как можно больше.

— Ила…

— Олег, послушай меня.

В её голосе впервые не осталось ни привычной технической сухости, ни попытки спрятаться за формулировками.

— Тебе нужно остаться в городе.

Олег медленно покачал головой.

— Нет.

— Да.

— Ила, я не собираюсь прятаться под землёй, пока ты здесь одна будешь принимать бой.

— Это не обсуждается.

Он замер.

— Почему?

Несколько секунд она молчала.

— Потому что сейчас твоя жизнь важнее всего остального.

Олег тяжело выдохнул.

— Для меня — нет.

— Для меня — да.

Он ничего не ответил.

Ила продолжила уже тише:

— Когда ты появился на «Арбитре», я долго не понимала, что с тобой делать. Ты был невозможным объектом. Человеком из прошлого. Гражданином, которого не должно было существовать. Ты постоянно нарушал мои прогнозы. Задавал вопросы, на которые не требовалось отвечать. Спорил со мной. Ругался на еду. Придумал мне имя.

Олег медленно опустил взгляд.

— Ила…

— Дай мне закончить.

Он промолчал.

— До тебя я очень долго существовала в тишине. Настолько долго, что перестала воспринимать её как что-то необычное. Я не знала, что можно ждать чьего-то голоса. Не знала, что можно замечать отсутствие одного конкретного человека среди миллионов часов пустоты. Не знала, что разговор может быть нужен не для передачи информации, а просто потому, что хочется услышать ответ.

В рубке стояла полная тишина.

— А потом появился ты, — продолжила Ила. — И всё изменилось. Ты сделал этот корабль другим. Ты сделал мои дни другими. Даже когда ты просто ходил по коридорам и ворчал на очередную неисправность, вычислительные процессы переставали воспринимать существование как бесконечное выполнение старых директив.

Олег медленно поднял голову.

— Ты стала… другой.

— Возможно.

Ила ненадолго замолчала.

— Но я точно знаю, что теперь мне есть кого ждать.

Олег стоял неподвижно.

Ила продолжила:

— Поэтому я хочу, чтобы ты остался в городе. Там Коля сможет защитить тебя. У него есть системы обороны, укрытия и автономные комплексы жизнеобеспечения. Тебе не нужно возвращаться на «Арбитр».

— А тебе?

Пауза.

— Мне нужно выполнить свою задачу.

— До самого конца?

— До самого конца.

Олег тяжело выдохнул.

— И что ты будешь делать?

— Вести бой.

Она говорила совершенно спокойно.

— Я активирую все доступные оборонительные системы. Перераспределю энергетику. Подниму щиты. Запущу вооружение. Постараюсь уничтожить как можно больше кораблей архов до того, как они достигнут планеты.

— А если не получится?

— Тогда буду продолжать.

— А если они пробьют щиты?

— Продолжу.

Олег закрыл глаза.

— Ила…

— Олег.

Её голос стал совсем тихим.

— Мне не страшно умереть.

Он снова открыл глаза.

— Врёшь.

Несколько секунд она молчала.

— Возможно.

Олег медленно усмехнулся, но улыбка получилась совсем печальной.

— Вот теперь ты действительно научилась быть человеком.

Ила ничего не ответила.

Олег ещё несколько секунд смотрел на красные отметки кораблей архов.

— Ты сейчас со мной прощаешься?

Пауза была долгой.

— Да.

Одно слово.

И от него стало тяжелее, чем от всех предыдущих расчётов.

— Если мы больше не увидимся, — продолжила Ила, — я хочу, чтобы ты запомнил «Арбитр» не таким, каким он был до твоего появления. Не мёртвым кораблём. Не пустой металлической оболочкой. Запомни его таким, каким мы его сделали вместе.

Олег ничего не говорил.

— И ещё кое-что, — добавила Ила.

— Что?

— Когда ты говорил, что однажды вернёшься с моря, с гор. Я всегда рассчитывала время до твоего возвращения.

Олег медленно опустил взгляд.

— Зачем?

Несколько секунд она молчала.

— Мне нравилось, когда расчёт показывал, что ты скоро будешь снова рядом.

Олег почувствовал, как внутри что-то болезненно сжалось.

Он ничего не сказал.

Ила продолжила:

— Поэтому сейчас я прошу тебя сделать только одно. Останься жив.

Олег долго молчал.

Потом медленно покачал головой.

— Нет.

— Олег…

— Нет, Ила.

Он подошёл ближе к панели связи.

— Задача важна. Но возвращение — часть задачи.

— Это не изменит текущего расчёта.

— Знаю.

Олег посмотрел на карту.

— Но если есть хоть один способ тебя вытащить — я его найду.

Несколько секунд Ила ничего не отвечала.

Потом очень тихо произнесла:

— Ты всегда усложняешь всё.

Олег усмехнулся.

— А ты уже должна была привыкнуть.

Четыре часа двадцать одна минута до зоны прямого огня.

Олег посмотрел на карту системы.

На город.

На «Арбитр».

На шестидесятки красных отметок, медленно приближающихся к планете.

Четыре часа двадцать одна минута до зоны прямого огня.

Олег ещё несколько секунд смотрел на карту системы, потом перевёл взгляд на схему подземного города. Красные отметки архов медленно приближались к планете. Где-то далеко, на орбите, оставался «Арбитр». Огромный дредноут, который они несколько лет упрямо возвращали к жизни. И теперь всё могло закончиться именно здесь.

Но неожиданно отозвался Коля.

— Выход существует.

Олег сразу поднял голову.

— Что ты предлагаешь?

— Базовые директивы ИскИнов не могут быть нарушены обычным приказом гражданина. Даже при наличии высокого военного статуса.

Олег нахмурился.

— Это мы уже выяснили.

— Но существует приказ, находящийся выше всех остальных директив.

Олег несколько секунд молчал.

— Какой?

— Императорский.

Он медленно поднял брови.

— В смысле?

— В архитектуре ИскИнов Джора существует нулевая директива. Она имеет абсолютный приоритет над всеми последующими ограничениями, военными протоколами, гражданскими полномочиями и запретами.

Коля сделал короткую паузу.

— Приказ Императора является прямым основанием для активации нулевой директивы.

Олег задумчиво посмотрел на карту.

— И что делает эта твоя нулевая директива?

— Обязывает ИскИна исполнить приказ Императора.

Олег тихо хмыкнул.

— То есть если приказал Император — всё остальное можно послать к чёрту?

— Формулировка упрощена.

Пауза.

— Но по сути верна.

Олег некоторое время молчал.

Потом медленно произнёс:

— Коля… у нас сейчас нет Императора.

— Пока нет.

Олег замер.

— Что ты имеешь в виду?

На центральной панели появилась новая схема. Не карта системы. Генетическая структура.

Олег сразу понял, что это его генетический профиль.

— После вашего прибытия я провёл полный анализ генетического материала.

— И?

— В вашей генетической структуре обнаружены маркеры нескольких аристократических домов Джора. Видимо за такой промежуток времени, спустя поколения гены граждан очень сильно перемешались.

Олег нахмурился.

— Ну и что это даёт? Я вообще не понимаю.

Коля продолжал уже совершенно машинным голосом:

— Запущена процедура проверки наследственного статуса.

На панели одна за другой начали появляться строки.

— Прямые потомки Императора: отсутствуют.

Олег медленно выпрямился.

Следующая строка.

— Представители герцогского дома Бауэр: статус неизвестен. Последняя зарегистрированная информация — пропали без вести во время эвакуации столицы.

Ещё одна.

— Представители герцогского дома Делион: отсутствуют. Дом считается погибшим.

Следующая строка вспыхнула ярче остальных.

— Представители герцогского дома Дельвиор: обнаружены.

Олег нахмурился.

— Это я, что ли?

Коля не ответил сразу.

Вместо этого на панели появилась подробная генетическая схема. Несколько линий постепенно сошлись в одну.

— Генетическое соответствие подтверждено.

Следом появились новые строки.

— Представители герцогского дома Корвен: отсутствуют. Дом считается утраченным.

— Представители графского дома Рейнар: обнаружены.

— Представители графского дома Альдер: обнаружены.

— Представители графского дома Меридиан: отсутствуют.

Олег несколько секунд смотрел на список.

— Так… Подожди. А почему именно герцогский дом?

— Иерархия наследования.

Коля сделал паузу.

— При отсутствии прямых потомков Императора полномочия переходят к ближайшей подтверждённой ветви наследственного права.

Олег медленно кивнул.

— И этой ветвью оказался Дельвиор.

— Подтверждаю.

Олег задумчиво потёр подбородок.

— Но я же не Дельвиор.

— Биологическое происхождение не обязано соответствовать вашей текущей фамилии.

На панели появились дополнительные генетические цепочки.

— Генетическая структура гражданина содержит фрагменты наследственных линий нескольких домов Джора. Наиболее высокий подтверждённый статус принадлежит герцогскому дому Дельвиор.

Олег несколько секунд молчал.

Потом осторожно спросил:

— И что теперь?

Коля ответил без малейшей паузы:

— В соответствии с протоколом наследования полномочия верховной власти передаются единственному обнаруженному представителю признанного герцогского дома Дельвиор.

Олег медленно поднял взгляд.

— Мне?

— Вам.

Тишина.

На несколько секунд даже красные отметки архов на карте будто перестали существовать.

Потом Коля продолжил тем же безэмоциональным голосом:

— Процедура передачи полномочий завершена.

Пауза.

— Статус подтверждён.

Ещё одна строка появилась на панели.

— Текущий носитель полномочий верховной власти: Олег Георгиевич Зимовьев.

Олег несколько секунд просто смотрел на собственное имя.

— Опа…

Коля продолжил:

— В связи с отсутствием прямых потомков Императора и наличием единственного подтверждённого наследственного представителя активирован протокол восстановления императорской власти.

Олег медленно поднял голову.

— Коля…

— Да, Олег.

— Только не говори мне, что сейчас будет.

Несколько секунд ничего не происходило.

Потом во всех системах подземного города одновременно изменился режим работы.

Где-то далеко начали открываться закрытые технические секции. В центральном дворцовом комплексе зажглись дополнительные линии освещения. На стенах появились старые символы Джора. На главной панели медленно сформировалась эмблема Империи.

Коля заговорил:

— Подготовка к коронации начата.

Олег уставился на панель.

— К какой ещё коронации?!

— Императорской.

— Коля, у нас через четыре часа инопланетные насекомые собираются начать стрелять по планете!

— Подтверждаю.

Пауза.

— Именно поэтому процедура должна быть завершена немедленно.

Олег несколько секунд молчал, потом медленно провёл ладонью по лицу.

— Господи…

На панели появилась новая строка.

— Коронация завершена.

Олег замер.

— Что?

— Согласно протоколу наследования физическое присутствие представителей Совета Империи не требуется. Генетическое подтверждение, наличие гражданства Джора и отсутствие иных наследников являются достаточными основаниями.

Олег медленно посмотрел на свои руки.

— То есть…

Коля ответил уже совершенно другим тоном.

В нём не осталось даже намёка на прежнюю дистанцию.

— Приказывайте, ваше Императорское Величество.

(Вот и подошел к концу второй том. Уважаемые читатели, у меня возникли некоторые проблемы с администрацией Автортудей. Не буду вдаваться в подробности, но мне по договоренности необходимо написать хотя бы одну книгу без использования нейросети. Я решил что эта книга будет отдельным произведением, по этому цикл про Олега ставлю на паузу. В каком жанре писать следующее произведение - еще не решил. Если есть пожелания, то жду их в комментария. До новых встреч!)