Звёздный кот

Глава 1

Сонька сидела на кухне на подоконнике и уныло болтала ногой. За окном цвёл май, погода на удивление радовала, было безветренно и как-то очень прозрачно и благостно. Но совсем на так было на сонькиной душе. Заканчивался учебный год, выпускной класс - дело серьёзное и Сонька была погружена в невесёлые раздумья. Училась она всегда на "отлично", но в самом начале учебного года ей на плечо уселся шаловливый бес и посоветовал плюнуть на всю эту рутину и оттянуться на полную катушку. Предложение возражений не встретило. Прошедшее лето, проведённое у подружки в деревне, подарило массу новых ощущений и впечатлений. Сонька наконец-то научилась кататься на мотоцикле, завела кучу знакомств, которые продолжила поддерживать и по окончании летнего отдыха. Всё было настолько весело и интересно, что никак не могло не отразиться на её успеваемости. Прямо скажем, учёбу Соня забросила полностью. В итоге полугодовые оценки по всем предметам красовались изящными лебедями, что давало повод понимать, что шутки, в общем, закончились. И если поначалу Сонька даже бравировала такой бесшабашной оторванностью, в душе замирая от ужаса от осознания собственной крутости, то к апрелю месяцу ситуация настолько обострилась, что страшно стало даже Соне. Нужно было срочно браться за ум. Как это делать, не представляли даже сонькины родители, за всю жизнь уже порядком уставшие от её экстравагантных выходок. К тому же, разъездной характер их работы мало способствовал контролю над поведением дочери. Из полной задницы выбраться помогла учительница алгебры и геометрии, знавшая Соню ещё со времён средней школы и свято верившая в её способность к реинкарнации в отдельно взятом учебном теле. Нина Кузьминична созвала экстренный педсовет, на котором решено было предоставить Агалаковой Софье шанс закончить среднюю школу с аттестатом без троек в случае, если она выдержит все выпускные экзамены на "отлично". Это было очень щедрое предложение. Почти невероятное. Если учесть, что Сонька в школу являться с октября месяца отказывалась, объясняя это внутренними разногласиями с директором школы в вопросах воспитания и ведения учебного процесса в целом. А когда после зимних каникул всё же пришла, бедного педагога трясло ещё полдня после встречи в школьном коридоре с обритой наголо нахалкой . Тогда уже директриса волевым решением запретила ей переступать порог школы под любым предлогом.. И если бы не Нина Кузьминична, идти бы Соньке по жизни со справкой об окончании школы вместо нормального аттестата…

Но всё сложилось так, как сложилось, и вот, в апреле, уже после педсовета Софья, с отросшей на пару сантиметров и покрашенной в апельсиновый цвет шевелюрой, с алой лентой поперёк дурной башки, ревела в голос в учительской, не веря своему счастью, шумно сморкаясь и всё норовя расцеловать свою спасительницу. Та, возмущённо отбивалась, трясла стопкой телефонограмм из милиции, называя их ещё одним позором, покрывшим стены славного заведения. Здесь Софья уже слабо вслушивалась, плохо понимая, при чём тут ещё один ангел с крыльями - секретарша директрисы и сокрытие каких-то сведений. Она была благодарна всем участникам и спасителям, была опустошена и счастлива, глупо улыбалась и кивала головой, всем своим видом демонстрируя, что "больше никогда и ни за что!!". Происходило это всё чуть более полутора месяцев назад и на сегодня, 19 мая, во Всесоюзный День Пионерии, Софья отчётливо понимала, какой огромный путь она сумела пройти с той поры и, что, в общем-то, самое страшное, уже позади. Она справилась.

Мандраж, конечно, оставался, но, в целом, она была готова выступить в личном зачёте на выпускных. Но всё же оставалась одна проблема и называлась она - НВП. Предмет, изучавший начальную военную подготовку в советских школах. Проблема, вернее, была не в самом предмете, а в его преподавателе, отставном военном, взявшим на себя неблагодарную обязанность обучать азам военного дела советских школяров. Учащиеся, так-то, вели себя вполне прилично, и даже Соня укладывалась во все нормативы, преданно заглядывая в глаза учителю после каждого зачёта. Но всё было тщетно. Военрук даже не смотрел в её сторону. А если и случалось ему обратить свой взгляд на понуро склонённую белобрысую головку, то тотчас же лицо его принимало выражение скорбное и преисполненное великого разочарования. Виной тому был случай, произошедший в самом начале девятого класса, на вводном уроке по этой дисциплине. Перед началом каждого урока ученики, выстроившись в рекреации, должны были приветствовать своего учителя по-уставному. Сонька, везде и всегда привыкшая быть "впереди планеты всей", решила подстраховаться и заранее узнала, что именно нужно говорить в ответ. Спросила у старших сотоварищей, коих имела неимоверное множество по всей школе. Ответ начитанную девочку немного удивил, но, свято веря в непогрешимость пацанской дружбы, значения тому не придала. Когда настал день первого урока, розовощёкая и счастливая Сонька, стоя аккурат напротив преподавателя, в ответ на "Здравия желаю, товарищи учащиеся!" громко и звонко отрапортовала - "Здравия желаем, товарищ ЕСАУЛ!!". Вот так. Одна. Во всём классе. Никто же заранее не подготовился. Не будем говорить, с кем закончилась дружба и чьи портфели вылетели с третьего этажа в окно, чьи родители практически поселились в школе, стараясь спасти дочку от кары небесной, как Майя Петровна и Владимир Александрович умасливали оскорблённого учителя, совершенно потерявшего человеческий облик от душившей его благородной ярости. Какими количествами и какой именно жидкости удалось погасить пламя священного пожара, история умалчивает, но в итоге всё, вроде, улеглось, носы зажили, окна вставили, история постепенно забывалась. И только одно оставалось неизменным - для Григорьича Соня существовать перестала. Он, правда, как Григорьич, тоже перестал существовать, теперь у него был другой чин и звание...но это не умаляло горечь потери. Тройка по НВП была единственным тёмным пятном на непогрешимой ученической репутации вновь возрождённой к учебному процессу товарища Агалаковой. И ничто не могло этого изменить. Не действовало на Есаула ничего. Сонька долго размышляла, какие ещё методы в отношении упрямого нвпшника не испытаны. После всех выкладок, как ни крути, оставалось одно. Идти разговаривать с гадом лично. Чего делать не хотелось совершенно. Соньку каждый раз охватывал столбняк при виде старого алкоголика, она трепетала от ужаса и не могла внятно произнести ни одной фразы, когда приходилось отвечать на уроке. Но сейчас Соне пришлось решиться. Стоя сегодня после уроков перед кабинетом НВП, Соня уговаривала себя: "Главное - войти. Войди. Иди уже». Металлическая ручка двери, за которую она минуту уже держалась, нагрелась и стала скользкой, а она всё не могла сделать этот проклятый шаг. Внезапно сзади послышалось чьё-то хриплое дыхание и очень мерзкий знакомый голос произнёс:

- И чего мы тут мнёмся? Уроки, вроде, закончились.

- Зда... зра... ствуйте - начнёшь тут заикаться.

- Чего тебе? – очень вежливо, ничего не скажешь.

- Я к вам… мне поговорить с вами надо... можно?

- Хм. Ну, говори. - людоед явно наслаждался моментом.

- Я по поводу оценки... годовой...

- Да? И что там у нас с годовой оценкой? Что-то не так? - змея. Самая настоящая. Ядовитая гадюка.

- Мне нужно изменить её. Хотя бы на четвёрку. - собравшись с силами твёрдо закончила Сонька. Только очень тонким голосом почему-то.

- Хотя бы? На четвёрку?- протянул изверг - Ага. Значит, есть у тебя основания полагать, недисциплинированная и беспеспективная Агалакова, что, может быть, и на "отлично" ты бы справилась? - на слове "бесперспективная" у Есаула случилось короткое замыкание, вернее, размыкание языка с управляющим речью центром. Вышло шепеляво и даже со слюнкой, что обозлило военного монстра ещё больше, а Соню заставило вспоминать тактику ведения ближнего боя с превосходящими силами противника. "Болван, нашёл время блистать красноречием" - с ужасом думала Соня оцепенело вглядываясь в налитые кровью глаза учителя.

- А давайте я вам устав наизусть расскажу? Или ногу перебинтую? - какую нахрен ногу? что я несу?? видимо, из недавнего, последний зачёт по оказанию первой медицинской помощи в минуту стресса выплыл из глубин подсознания.

Есаул затих на секунду.

- Ногу, говоришь?... - Григорьич задумчиво цыкнул зубом. - Да, девонька, мозгов-то у тебя ещё меньше, чем я думал...

«Ну, всё!.... -пронеслось в голове у Соньки.- Кирдык»

Но Сонькина звезда удачи в этот день, видимо, не спешила закатиться, она неслась по сакральному своду вскачь, не взирая ни на какие обстоятельства. НВПшник вдруг улыбнулся, чем напугал уже практически бесчувственную Соньку до состояния вообще полного обморока и сообщил заговорщицкий шёпотом:

- Я уже вывел тебе годовую, исходя из твоей средней успеваемости за эти два года и эта оценка тоже оказалась средней, что меня нисколько не удивляет. К тому же, ты завалила последний контрольный зачёт по спортивному ориентированию. Ты, надеюсь, хорошо это помнишь? Но. Я принял решение дать тебе возможность исправить твою оценку и доказать нашему уважаемому преподавательскому составу, который по неизвестной мне причине так за тебя впрягается, что ничего у тебя из этого не получится.

Ещё бы не помнить! Было это на прошлой неделе, бегали по микрорайону, предварительно высчитывая какие-то азимуты... Сонькин путь пролегал ровно через помойку, находящуюся напротив её дома. Что было несколько удивительно. Остановившись у невысоких баков, чтобы сверить маршрут, Сонька удивилась ещё больше, увидев орущего на неё Есаула по ту сторону кирпичного помоечного пристенка. Вопрос "Какого хера ты тут делаешь?!" был, скорее всего, риторическим, поэтому Соня на него отвечать не стала. Дальше даже неловко повторять, что именно поведал миру о своей талантливой ученице её учитель. Оказалось, что зачёт шёл на время, а не на точность определения координат, которые, впрочем, тоже были вычислены Соней неверно, и когда иссякли все сроки ожидания, класс отправился на поиски пропавшего экзаменующегося. Ну, и нашёл её, конечно же, этот сатрап. Такие дела. Зачёт с треском провален, оценка в аттестат – неминуемая тройка.

И теперь, о, чудо расчудесное, Соня не верила своим ушам, он даёт ей возможность пересдать этот треклятый зачёт! Правда, с условием, что оценка, которую она на нём получит, пойдёт прямо в аттестат. Счастливая Сонька при слове пересдача, не чувствуя подвоха, искренне поблагодарила за предоставленную возможность и, окрылённая, помчалась домой.

И вот, сидя дома, в уютной и тёплой кухне, Сонька потихоньку начала осознавать весь масштаб надвигающейся на неё трагедии. За оставшиеся до зачёта два дня выучить и понять всю премудрость ориентирования на местности, конечно, не представлялось возможным. Постепенно стало вырисовываться одно очень неприятное соображение - старый козёл загнал её в ловушку. Она не сможет сдать зачёт. Потому, что бегать с компасом она теперь будет одна, под пристальным присмотром недоброжелателя. В таких условиях больше тройки всё равно ничего не светит, как бы хуже чего не вышло... и что теперь делать?... Сонька задумчиво потёрла нос.

Двум смертям не бывать, а одной не миновать. В своей недолгой жизни Сонька научилась одному нехитрому правилу – если факты не укладываются в теорию, нужно менять теорию. Это работало во всех жизненных аспектах. При данном раскладе, что бы она ни делала, исходные данные остаются прежними – полная жопа по всем параметрам. Значит, нужно просто идти и делать то, что сможешь. Поэтому она на время оставила все мысли о своём печальном будущем и попыталась вспомнить, когда получала последнее письмо от родителей.

Оба были известными на всю страну археологами и в данный момент находились на раскопках где-то на юге Туркмении. Сонин папа, Владимир Александрович, был доктором наук, крупнейшим в Союзе специалистом по доисторическим эпохам, экспертом в области палеоантропологии. Мама, Майя Петровна, закончила исторический факультет ЛГУ, написала кандидатскую и затем докторскую диссертации и на данный момент являлась мировой величиной в области изучения артефактов керамического происхождения. Связь с ними была нерегулярной, письма шли долго. При экстренных ситуациях оставалась, конечно, возможность послать телеграмму, например, поздравить с праздниками или днём рождения, но такие случаи бывали всё же редко и общение с родителями оставалось на уровне эпистолярного жанра. Соня очень любила получать от них письма, в них всегда присутствовал дух путешествий, древних находок, романтический ореол дальних мест, куда судьба довольно часто забрасывала экспедиции археологов. В последнем письме папа довольно эмоционально и подробно описывал последнюю находку – древнюю амфору изумительной красоты, по филигранности исполнения никак не вписывающуюся в уровень развития той эпохи. По тону письма чувствовалась растерянность, в которой пребывали оба маститых учёных, что было более чем необычно. Сколько Соня себя помнила, её родители во всём, что касалось науки, находок, раскопок и любых труднейших вопросов, возникающих по ходу изучения времён давно прошедших, были абсолютными авторитетами. И сейчас она понимала, что находка эта была фактом весьма и весьма интересным… Соня перечитала письмо ещё раз, проверяя, правильно ли поняла, что до конца лета, и это в лучшем случае, родителей она не увидит. Да, так и есть, папа писал, что экспедиция точно будет продолжаться до конца августа.

Что ж, к этому Соне было не привыкать, с самого её детства папа с мамой редко когда более полугода проводили дома вместе с семьёй. Обычно их присутствие куда больше требовалось во всех невообразимо удалённых уголках планеты. За единственным чадом на время отсутствия родителей присматривать поручалось бабушке, Лидии Аркадьевне, папиной маме. В общем-то, бабуля её и вырастила, вложив в девочку все знания, накопленные ею за долгую и достойную жизнь. Лидия Аркадьевна в прошлом была известной оперной певицей, примой одного из ведущих театров северной столицы. В её доме всегда было шумно, интересно и весело. Собирались многочисленные друзья, круг общения Лидии Аркадьевны не ограничивался узкопрофессиональным миром оперы. Среди её близких друзей и знакомых были представители всего питерского и не только мира искусства и, вообще, просто много интересных и ярких личностей. Соня с детства любила этот калейдоскоп ощущений и до сих пор помнила этот восторг познания, который открывался ей посредством общения с этими талантливыми людьми. Ещё бабуля была потомственной петербурженкой, среди её предков фигурировали фамилии, встречающиеся даже в учебниках по истории. Время было такое, что вслух об этом особенно говорить не приходилось, но Соня знала историю семьи по папиной линии и весьма гордилась своей принадлежностью к дворянскому роду.

В память о былых временах у Лидии Аркадьевны оставались две комнаты в огромной коммунальной квартире в историческом центре города. Ранее эта квартира, вернее, весь этот дом целиком принадлежал её отцу, Аркадию Борисовичу, потомку древнего дворянского рода с какими-то польскими корнями. Ещё Сонин дед был страстным ценителем искусства, прекрасно разбирался в живописи, любил оперу и водил знакомство со многими выдающимися поэтами и писателями своего времени. Сам был прекрасно образован, воспитание получил полное, чему немало способствовал живой ум и любознательная натура. Женился он рано, по страстной взаимной любви. Избранница его была тоже знатного рода, так же как он образована и разделяла с мужем все его увлечения. Их единственная дочка Лидия с детства росла в атмосфере дружелюбия и взаимоуважения, родители были людьми весёлыми, добрыми и очень гостеприимными. В их доме всегда собирались по пятничным вечерам многочисленные друзья и знакомые, мама прекрасно играла на фортепиано, неплохо пела и маленькая Лида, даже толком не научившись ходить, всегда принимала посильное участие в этих интересных встречах. Впоследствии детская любовь к музыке переросла в увлечение на всю жизнь, Лидия закончила Ленинградскую консерваторию и в дальнейшем полностью посвятила себя музыке.

Замуж она тоже вышла рано, как и её родители, по большой и сильной любви. Её муж, Александр Николаевич Агалаков, в юности просто Санечка, как его ласково называла молодая жена, на момент знакомства с Лидией Аркадьевной был курсантом Военно-морской академии и учился уже на третьем курсе гидрографического отделения. Лидия в это время училась также на третьем курсе консерватории и мечтала после окончания учёбы остаться работать в любимом городе. Шёл 1940 год, обстановка в мире была крайне напряжённая, коричневая чума всё ближе подбиралась к рубежам нашей Родины. Но любви, особенно молодой и особенно взаимной ничто на свете, как известно, не помеха. Молодые люди расписались осенью того же года, без излишних торжеств, в районном ЗАГСе.

После свадьбы молодые поселились у Лиды, в квартире её родителей.

Война началась через девять месяцев. Как раз, когда у Лиды и Саши родился сын, Владимир. Отец Лиды вместе с её мужем ушли на фронт добровольцами, мама продолжала работать в своей типографии, Лида с новорожденным сыном была эвакуирована в 1942 г. В Узбекистан. Мама с ней не поехала, пережила блокаду в городе. После войны папа вернулся в Ленинград, Александр оставался кадровым военным. С возвращением Лиды возникли немалые проблемы, но в итоге всё разрешилось лучшим образом и семья вновь воссоединилась в любимом городе в полном составе.

По тем временам такое счастье было дано испытать немногим.…

Шло время, Владимир подрос, заинтересовался археологией, поступил в университет по избранной специальности. Встретил там девушку, учившуюся на параллельном потоке. Майя тоже сразу обратила внимание на одарённого, весёлого и очень красивого, на её взгляд, молодого человека. Свадьбу сыграли вскоре и у родителей Сони началась весёлая и интересная жизнь под названием молодая советская семья в реалиях социалистического исполнения. Поселились они, уже по традиции молодых семей, у Лидии Аркадьевны, благо там было две огромных двадцатиметровых комнаты в такой же огромной четырёхкомнатной квартире. У Майи было своё жильё, совсем недалеко от Владимира. У её родителей была однокомнатная, но отдельная, что по тем временам являлось неслыханной роскошью, квартира на улице Зодчего Росси. И молодые решили, что жить вчетвером в одной комнате как-то не очень удобно, поэтому Лидия Аркадьевна с мужем с радостью приняли их у себя. Время шло, Владимир и Майя закончили универ, с головой окунулись в свою научную работу, писали кандидатские и докторские диссертации, участвовали во всех интересных проектах своего времени, ездили в экспедиции и читали лекции по всему миру. Они, кажется, не замечали ничего вокруг, кроме их любимых исторических находок. Раскопки, работы, диспуты, конференции занимали их целиком и полностью. Лидия Аркадьевна начинала понимать, что внуков она, возможно, в этой своей жизненной экранизации, скорее всего, не увидит.