Звездный Десантник - Кровь и Хром

Глава 1

Дома было хорошо. Новогодние праздники, семья, запах ёлки и мандаринов. Шмакадявки, которые отчаянно пытались обыграть меня во всех играх подряд — и иногда, чёрт побери, получалось. Всё было нормально. Спокойно. По-человечески.

А потом праздники закончились. И меня не вызывали.

Неделя, месяц, два. Тишина. Я поймал себя на том, что прислушиваюсь к гудку каждого пролетающего глайдера. Пустота после боя оказалась куда страшнее самой перестрелки.

А в один совсем не прекрасный день пришло сообщение. И с ним — тот самый глайдер: чёрный, без опознавательных знаков.

«Клинок Терры» висел на орбите Земли. На первом же брифинге нам вывалили многое о последних событиях. Но главное — теперь нас будут путать. С «Легионом» — ещё одним подразделением спецназа, с тем же названием, но совсем другой целью. Дёмин, сводя длинное к короткому, сказал: «Это для вашей же защиты. Чтобы тени оставались тенями. А вы — призраками в доспехах».

Другими словами — тотальная подготовка к войне.

Сотни кораблей стягивались к Терра Викте. Той самой, где Федерация когда-то пыталась отбить первое крупное вторжение. Теперь здесь копилась новая сила — уже не для обороны. Для удара.

Сотни кораблей. Сотни тысяч солдат. Бесчисленные потоки ресурсов, стекавшиеся со всех уголков Федерации. У границ пространства киборгов уже собралась дюжина флотилий поменьше — острый наконечник копья, которое вот-вот рванёт вперёд.

Наша первая миссия — ликвидация объекта. Небольшой планетоид в системе Эгида-23-Тау Омикрон. Одна из множества безликих нумерованных точек, среди которых уже проступали названия будущих полей боя. Как Аверон. Или Этерна.

Главным козырем Федерации в этой войне стали не новые корабли. Не адский десант, не линкоры — всё это лирика. Настоящим козырем оказались массивные орбитальные платформы и станции.

Из приятного: обновили юниты. Новые тела, новая броня. Соколов наконец выдал свой сплав — пусть и в ограниченной партии, на полный переход нужно время. Юниты стали человечнее. Не те ходячие танки, а обтекаемые, стремительные. Всё ещё танки, но с намёком на атлетизм. Сами юниты стали меньше — где-то под метр восемьдесят. Князь, наш вечный оружейник, подтянул под это дело новое железо: термокинетические патроны, усиленные гаусс-стволы, которые теперь не просто пробивали броню — испаряли её.

Но главное было не в железе. Обновилась система. Появился голосовой помощник, перелопатили интерфейс, сменили индикаторы. Мелочи. Но в бою каждая мелочь — вопрос жизни и смерти. Хотя старый интерфейс тоже был ничего, привычный.

И самое важное — усилили канал подключения. Пропускную способность увеличили в разы. На «Клинке Терры» навесили целую батарею новых ретрансляторов. Дистанция управления выросла почти вдвое.

Операция по освобождению Аверона на бумаге была чёткой, как алмазный нож: массивный удар по всей линии соприкосновения, прорыв, ввод резервов, захват и уничтожение ключевых узлов. Одна из целей — безликий планетоид на краю системы Тау-23-Эль-7. Просто ещё одна нумерованная точка в космосе, за которой — несколько таких же. А дальше — сам Аверон.

И вот мы здесь.

«Клинок Терры» с передовым отрядом уже висел на краю системы. Впереди, да и по всему невидимому фронту, вовсю шли бои. Небольшие флотилии — по полсотни кораблей малого тоннажа с каждой стороны — сходились в стремительных, жестоких стычках. Искры лазерных залпов, разрывы ракет, немые вспышки угасающих реакторов — всё это мерцало в черноте, как светлячки в гигантской паутине.

Чтобы добраться до передовых позиций в этой пустоте, пришлось приложить немало сил. Командование ударных сил применило против киборгов неожиданный ход — привлекло корпорацию, специализирующуюся на биооружии. Твари, выращенные в лабораториях и аугментированные для полного подчинения.

«Био Арма» запустила сотню автономных транспортников в сторону мониторов и боевых платформ киборгов, висящих у планетоида. Большую часть сбили. Остальные прорвались и врезались в корпуса.

К пробоинам потянулись боты. В основном не старые добрые тонкие.

Два таких бота оказались перед пробоиной, из которой торчала капсула транспортника. Люк с шипением отворился, по краям потекла жидкость — и в следующую секунду из нутра вырвались твари. Огромные и мелкие, ящероподобные.

Они кинулись на ботов, подчиняясь программе и инстинктам. Двух ботов разорвало на части. Выстрелы, которые машины успели произвести, не пробили шкуру созданий.

Биохимеры, седьмая модификация. Выведены специально против киборгов. Помимо увеличенной силы — имеют усиленные железы, позволяющие плеваться слизью, разъедающей металл.

Стаи химер разбежались по кораблям и мониторам. Разрывали дронов, калечили машины охраны, проламывали коридоры и переборки.

Навстречу выкатился охранный бот киборгов — боевая машина на гусеничной платформе, пара красных глаз, пулемёты по бокам. Открыв огонь и методично выкашивая химер. Одна из тварей рухнула рядом. Следующая врезалась в бот и разнесла его на части.

Ещё несколько химер полегли, прежде чем стаям удалось перебить около сотни ботов. В основном —тонкие и обслуживающие машины. Боевые машины и платформы с кинетическими автоматами собственного производства зачищали коридоры. В подмогу выдвинулись тяжёлые платформы. А между тем мёртвая химера на полу медленно раздувалась.

Такая атака уничтожила мало вражеских сил. Даже запрограммированные твари, чьей задачей было добраться до ключевых узлов — центров управления и энергоядер, — оказались почти все перебиты. Казалось, атака захлебнулась.

И тут вступил в дело последний, главный козырь «Био Армы». Химеры начали взрываться. Не с оглушительным грохотом — с тихим, влажным хлюпом. Всего за час они превратились в живые мины: разрывались и разбрызгивали едкую, густую жижу. Липкая, пульсирующая субстанция заливала всё вокруг.

Каждый такой взрыв прожигал целые отсеки. Кислота шла уровень за уровнем, не останавливаясь перед переборками. Никакие стандартные методы борьбы не помогали. Она проедала системы питания, трубопроводы охлаждения. Разъедала, пока оборудование не превращалось в дымящуюся кашу.

Почти час спустя корабли и платформы начали взрываться уже по-настоящему — срывались с орбит или замирали мёртвыми гробами. Платформы вспыхивали одна за другой: кислота добиралась до боезапаса или прожигала системы.

Уничтожение охранных сил киборгов стало сигналом. Десятки кораблей и малых боевых судов рванули вперёд, добивая остатки машин.

А мы — Легион-1 — неслись в новых ракетных капсулах. Прямо на планетоид. Буквально в него. Не астероид — гигантский космический булыжник без атмосферы, без признаков жизни. Но киборги время даром не теряли.

Они оплели его паутиной туннелей, вырыли ангары, врыли орудийные позиции. Подойти было проблематично. Но главное — глушилка. По сути, весь планетоид стал ею: сеть подземных ретрансляторов раздула одну станцию до размеров целого мира.

Сам булыжник при этом оставался планетоидом — круглый гигант из камня и льда. Изъеденная, изрытая поверхность усеяна шахтами лифтов, входами в базы, ангарами, складами. Киборги превратили каменный шар в бронированный улей.

По всей коре врыты орудия. Автоматические турели, ракетные шахты, плазменные батареи. А на низкой орбите висели сотни кораблей киборгов — крейсеры и бесчисленные суда сопровождения.

Корабли Федерации вели вялую перестрелку с флотом киборгов и системами ПВО планетоида, запуская ракеты и снаряды. И среди этого хаотичного облака смерти летели мы. Мне не было страшно. Наоборот — задолбался ждать. Каждая секунда ожидания хуже любого боя.

И вот я прибыл. Капсула с воем вонзилась в поверхность. Передние дюзы взвыли плазмой, прожигая и раскалывая камень и лёд.

Я вооружился, как полагается. «Калашь-101» — мощная кинетическая винтовка. Не стреляет пулями — выплёвывает снаряды с термозарядом, работающие по принципу кумулятивной струи. Прошьёт что угодно. Второе — дробовик. Те же снаряды, только короче. Пистолет «Молот», тяжёлый, магнитный, стреляет обычными снарядами с бронебойной начинкой. К этому всему — плазменные гранаты.

Боезапас я расположил везде. Разгрузка на груди, два подсумка на поясе, патронташи на бёдрах и плечах. Плюс походная сумка с дополнительными магазинами, взрывчаткой и ещё парой «гостинцев». И топор. Не обычный — боевой, с монокристаллическим лезвием, которое при ударе генерирует силовое поле, увеличивая разрушительную силу. Для тех случаев, когда даже «Калаш» кажется слишком вежливым аргументом.

Я подпрыгнул на месте. Времени на обкатку нового юнита — в обрез. Накинул поверх дополнительную броню: жилет из синтетической ткани, прошитой кристаллитовыми нитями.

И вот я в пещере. В такой вот пещере из льда и камня в вечной пустоте. Только без сталактитов, летучих мышей и намёка на атмосферу.

— Локация не определена. Перехожу на внутренние карты. Маршрут построен, — проговорил механический голос системы.

— Ага, я понял, — буркнул я, уже осматриваясь.

Перед глазами всплыли индикаторы направления. До цели — километр. Пещера не казалась такой уж обширной, пока я не прошёл дальше. Высокие своды мерцали в свете местного светили. Тут я ощутил и зафиксировал гравитацию.

В штольне где я был работали десятки ботов. По виду — строили новый отсек или что-то вроде того. И снова гравитация. Ощутимо меньше привычной. Я мог подпрыгнуть выше, движения становились непривычно лёгкими. Примерно половина земной.

Боты с резцами на гусеничном ходу. Массивные комбайны с ковшами и бурами. Числом в несколько десятков машин. И всё. Боевых моделей не видно. Только гул двигателей, скрежет камня и методичное движение механизмов — будто гигантский слепой муравейник занимался своей неспешной, необъяснимой работой. А я тут незваный гость.

Я активировал устройство, уже вшитое в броню юнита. Оно должно было скрыть меня от лазерных лучей сканирования, пассивных сканеров, камер и большинства оптических сенсоров киборгов.

Но не от всех.

Те же рабочие боты впереди — копатели, грузчики — меня не увидят. Одни копали, другие бурили, третьи грузили добычу в тележки и катили их вглубь туннелей. Целая конвейерная линия. Я предположил, что дальше — что-то вроде цеха переработки или сортировки.

— Подтверждаю, — тут же отозвался механический голос. — Основываясь на картах и перехваченных логах, впереди крупное помещение с оборудованием для первичной…

— Понял, понял. Говори только по запросу. И без подробностей, — отрезал я.

— Принято, — последовал короткий, почти обиженный ответ.

Поймав момент между циклами движения, я проскользнул меж двух медленных тележек и неповоротливого грузчика. Рывок — и я уже в следующем туннеле. С тусклым искусственным освещением. Стены — грубо вытесанный камень, пол — рифлёные железные плиты. Куда-то в темноту уходили бесконечные жгуты проводов и труб.

Глава 2

Пачка тонких промчалась мимо меня, почти в впритирку — их быстрые, синхронные шаги отдавались лёгкой вибрацией в металле пола. Я стоял неподвижно, прижавшись за штабелем ящиков в просторном боковом туннеле. Похоже, склад или зона подготовки: вокруг не только ящики, но и разобранное оборудование, технические элементы, целые панели энергоячеек, переходники и прочий инженерный хлам.

Но эти боты были не простыми рабочими. Всё те же тонкие гуманоидные каркасы, только вооружённые иначе. Оружие — какое-то компактное устройство — встроено прямо в правую кисть. Не ствол, а скорее излучатель или миниатюрная энергетическая пушка. От неё тянулись толстые провода к квадратному модулю на спине — видимо, дополнительному источнику питания.

Следом за отрядом из шести таких прошли двое щитовиков. Те самые, с которыми мы уже имели дело на Авероне. Их массивные, высокие силуэты за щитами заполнили проход целиком.

Искин вывел карту перед глазами. Сектор оказался стандартным транспортным блоком: пара энергобатарей, склады, казармы-ангары для ботов. И поинтереснее — небольшая производственная линия в паре километров отсюда.

— Хм, любопытно… — прошептал я.

Но взгляд зацепился за другое. Дальше, за пределами этой карты-тупика, угадывались магистральные энергопути. Много. И все они, словно реки, стекались в одну точку — в сектор, не обозначенный на моей схеме.

— Ну что ж, — пробормотал я, чувствуя знакомый холодок азарта. — Значит, топать мне именно туда.

Карта неполная, но дала главное — направление. Всё, что потребляет столько энергии, либо невероятно важно, либо смертельно опасно. Чаще всего это одно и тоже.

Проскакивая между патрулями и прижимаясь к углам и теням, я двигался к цели. Черепашьим шагом. Максимум километр, может, полтора. А тут — целая планета с тысячами километров туннелей и десятками тысяч ботов. Я был песчинкой в их стальном кишечнике.

Пробравшись через очередной проход, я наткнулся не на склад, а на нечто большее. По карте тут должна быть батарея. На деле — огромная энергетическая пушка, встроенная в скалу.

Туннели здесь уже обшиты металлом, имелись двери, всё выглядело более… ухоженно. Проскочив за очередной шлюз, я вышел на что-то вроде сборочного цеха. Или арсенала. Тут были ракеты. Много ракет.

Огромное помещение в виде шестигранника, забитое стойками с боеголовками. В проходах туда-сюда сновали боты и магнитные тележки, подвозя компоненты к ракетным укладкам. Гул стоял такой, что вибрировали кости.

Мощный грохот раз в несколько секунд — я чувствовал, как очередная ракета срывается с направляющих и уходит в пустоту. Ну что ж, вот и «веселуха». Взрывчатка была заложена тут же, у основания главной энергомагистрали.

Я дождался, пока массивный транспортный бот схватил и уложил в нишу пару ракет — каждая длиной в несколько метров.

Но удача — дама капризная. На выходе меня заметил бот. Обычный «тонкий», но с этой самой энерго-рукой. Я был быстрее. Выхватил «Молот» и всадил снаряд ему в голову. Металл с хрустом разлетелся, бот пошатнулся и рухнул с оглушительным лязгом.

И в ту же секунду над всем комплексом, над этим металлическим адом, заревела сирена. Не сигнал тревоги. Вой. Предсмертный рёв разбуженного улья.

— Карту! Быстро!

Искин тут же выбросил голограмму перед глазами. Я машинально влетел в нужный коридор.

По пути буквально влетел в четвёрку «тонких». Я не настолько массивнее, но в разы сильнее. Не останавливаясь, протаранил первого грудью, с хрустом ломая каркас. Второго — локтем, отшвырнув в стену. Третьего и четвёртого просто растоптал на бегу, даже не обернувшись.

Нужно было уйти дальше. Я мчался к транспортному узлу — небольшой станции с контейнерами, погрузочными кранами и охраной: снова «тонкие» и пара щитовиков.

«Калаш» лёг в руку. Первый бот появился в проёме. Выстрел — снаряд прошил броню, оторвал ключицу, оставив механическую руку висеть на клочьях металла и проводов.

Следующий успел выстрелить. Длинный, на удивление медленный луч, прошёлся по касательной. Я ответил — снаряд чётко вошёл в центр масс. Металл скорчился, бот отлетел назад, ударившись о стену.

Прильнув к стене, короткими, чёткими шагами продвигался по проёму. И тут — новый бот. И ещё. И ещё, и ещё. Дюжина «тонких» сложилась в металлический завал, но продолжала огрызаться лучами.

И тогда появился щитовик. Его короткий, похожий на дробовик ствол с барабанным магазином дал длинную очередь красных энергоснарядов. Стена рядом со мной превратилась в дуршлаг из оплавленных кратеров.

Рывком я кинулся в укрытие, вжимаясь в нишу. Левой рукой выдрал плазменную гранату из разгрузки. Одно нажатие — цилиндр засветился тусклым синим светом, наполняясь смертоносным зарядом.

Взрыв. Щитовик и проём, в котором он стоял, не разорвало — оплавило. Стена текла раскалённой жижей. Я рванул дальше, перекатываясь за груду ящиков. По мне открыли шквальный огонь. Снаряды и лучи вдавливали в пол, не давая поднять голову.

В короткое окно между очередями — вынырнул, прицелился, снёс очередную пару «тонких». Они разлетелись, как игрушки. Перезарядка. Перекат. Следующий выстрел — и ещё один бот смят.

На секунду воцарилась тишина. Только треск пламени и шипение расплавленного металла гудел.

Секунда тишины — и я вскочил. Дал очередь на ходу и влетел в следующее помещение. Что-то вроде станции: рельсы, ящики, вагоны.

В следующую секунду в проёме показались щитовики. Шквальный огонь прижал меня к ящикам. Я просто кинулся вперёд — на машинный вагон, стоявший на рельсах. Прополз метр, и тот, к моему удивлению, дёрнулся и поехал, увозя меня от смертоносного крошева. Ориентируясь по карте, я нажал на детонатор.

Заряд с детонировал.

Это был не взрыв. Это было землетрясение. Огненная волна, сметающая всё на пути, проглотила туннели, склады, станцию. Всё, что было за моей спиной, превратилось в раскалённую пыль и шлак. Воздух — или то, что служило им в этих замкнутых, наглухо запечатанных туннелях, — был вырван и вышвырнут в пустоту.

Над планетой шёл бой. Малые суда и пустотные истребители вели свою смертельную карусель. Пилот Херен вёл машину высоко над планетоидом. Но даже оттуда он видел, как поверхность каменной гряды ниже него вспучилась алым сиянием. Не просто вспышка — целая линия огня, вырывающаяся из-под земли. А за ней — ракеты на стартовых позициях, те самые, что должны были унести жизни его товарищей, взорвались, породив новые, миниатюрные и яростные солнца.

Глядя дальше по курсу, он видел, как ещё одна огненная черта вздымается из развороченной плоти планеты. И так уже час. То там подрывались линии. Склады, энерго линии и реакторы.

Моя вагонетка мчалась в темноту, пока не остановилась рывком. Магнитные рельсы перестали гудеть светом. Я лёг на пол понимаю, что сейчас начнется. Над головой прошивали пространство алые снаряды. Думал, сейчас полезут боты — тонкие или щитовики. Но из мрака на меня вышло нечто иное.

Ноги — длинные, с обратным суставом, пятипалые «лапы», когти впиваются в металл пола. Тело — обтекаемое, сгорбленное. Вместо рук — такие же пятипалые хватательные манипуляторы, но из центра ладони зияет раскалённое жерло орудия. А голова… Голова — длинная шея, увенчанная единственным оптическим сенсором, тускло светящимся в темноте, как циферблат призрачных часов.

Я выстрелил. Снаряд снёс голову. Она отлетела назад, но бот не упал. Резко, почти судорожно навёл на меня орудие. Я дал ещё пару — в грудь, разрывая корпус. Только тогда чудовищная машина затрепетала и рухнула, издавая предсмертный шипящий вой.

Я присел на колено за грудой обломков, превратив её в импровизированную огневую точку. Выцелил одного упыря. Выстрел. Корпус дёрнулся, но бот продолжил стрелять — его оружие прошивало воздух рядом со мной. Второй выстрел в орудийный блок добил: упырь разлетелся на куски раскалённого хлама.

Следующего уложил парой попаданий в грудь. Тот замер, как статуя, а мгновение спустя рухнул назад.

Но их было больше. Граната полетела под ноги, породила ослепительную вспышку, поглотившую одного целиком. Второй попытался отпрыгнуть, но его нога превратилась в сгусток оплавленного металла. Рухнул, издавая механический визг. Видимо они издают этот вой для устрашения. Не будь я в юните мог бы и напрячься.

И тут же — шквал огня со спины. Ещё двое, зашедшие с фланга. Их снаряды — меньшего калибра, но с чудовищной скорострельностью — принялись долбить по броне, сбивая прицел и заставляя прижиматься к укрытию.

Как только огонь перестал хлестать сплошным потоком, я выцелил цель. Выстрел. Не в центр масс — ниже. В таз, в узел приводов. Бот затрепетал, начал падать, цепляясь манипулятором за плечо собрата. Тот резко откинул его, как заражённую ветвь, и снова всыпал очередью в моё укрытие.

Но мой второй выстрел был уже на подходе. Прямо в грудь — туда, где по логике должно быть ядро. Бот замер. А затем его грудная пластина буквально взорвалась изнутри, разворотив корпус в лохмотья и обдав всё вокруг искрами и дымом.

Добив упавшего контрольным, я наконец позволил себе оценить ущерб. Состояние… не из лучших. Система юнита гудела тревогами. Часть брони на боку и ноге светилась красным — критические структурные повреждения. Пара бронепластин на плече отсутствовала. И это не считая множества вмятин, сколов и оплавленных полос по всему телу. Броня держалась. Новый юнит создан из сплава, приближенного к тому, что разработал Соколов. «Метрил», кодовое его обозначение.

Я выбрался из длинного туннеля в небольшой отсек — буквально два метра в высоту, полтора в ширину. Редкие аварийные лампы красного света, железные опоры. И всё. «И чем они тут всё время занимались?» — подумал я, пока Искин выводил на карту помещение в сотне метров отсюда.

Небольшой бетонный бункер. Свежий, слегка наклонённый, с амбразурами и турелями под пулемёты.

Я выглянул на поверхность. И увидел войну.

Сотни огней, сотни столкновений. Небо горело — не метафорически, а буквально: разрывы плазменных зарядов, горящие корабли. Вдалеке ярко-алый укол лазера пробил пустоту. А прямо надо мной, с оглушительным рёвом прочертив небо, пролетела ракета.

Дело табак. Я мчался дальше по туннелю, пока не вынырнул в настоящий узел коммуникаций — перекрёсток коридоров и переходов. И снова боты. Они текли сплошным, упорядоченным потоком. Я скрывался в тенях, в проёмах, за ящиками. Наблюдал. Их было много. И вся эта армия двигалась к сектору, где, по идее, должен был быть я. Туда, где упыри перестали отзываться. Их индикаторы погасли на сетевой карте — и весь комплекс перешёл в боевой режим.

Я влез в технический разъём — сотни проводов, оптические порты. Подключился. Искин вывел на внутренний экран схему.

Джекпот.

Прямо здесь, в тридцати метрах подо мной, проходила основная энергомагистраль. Та самая, что питала не просто базу — она вела к сердцу, которое я искал. К генератору глушилка или же варп подавитель.

Прогремел взрыв рядом. Знакомая дробь стрельбы. В коридоре, где я только что был, пачка тонких ботов превратилась в дымящийся шлак под огнём крупнокалиберного пулемёта.

Ещё один легионер, с ручным монстром, выдал долгую очередь прямо в щит щитовика. Щит треснул, но враг не остановился, начав стрелять в ответ без передышки. Я вскинул ствол, прицелился в оптический сенсор. Выстрел — голова щитовика разлетелась на куски. Ещё один — уже в зияющую дыру в броне. Бот повалился набок, искря и дёргаясь.

— Это кто здесь? — услышал я по открытому каналу Легиона. Голос хриплый, уверенный. — Я, Еван.

— Кутузов, — отозвался я, ощущая неожиданное облегчение.

— Опа! Значит, вместе повоюем! — азартно отозвался боец.

Расстреляв появившихся из боковых проходов ботов, мы двинулись дальше, прикрывая друг друга. Еван тащил модифицированный «Страж» пулемётного типа — длинный массивный ствол с рёбрами охлаждения и огромный бочкообразный магазин. Сам в стандартном юните, но обвешанном под завязку: рюкзак со снаряжением, пояса с гранатами разных типов, дополнительные магазины на бёдрах и груди. Ходячий арсенал. Идеальный напарник, когда нужно проложить путь через ад огнём и сталью.

Расстреляв ещё одну пачку «тонких», мы ворвались в зал энергомагистрали.

Это было не помещение. Настоящий каньон внутри скалы. Внизу, на глубине в десятки метров, проходила гигантская цепь сверхпроводящих шин, окутанных сияющим синим ореолом. Гул стоял такой, что вибрация проходила сквозь броню.

Это место не заметили по одной причине сенсоров, маскировочных лучей и систем рэб.

— Щас подорвём эту хреновину, — сказал Еван, уже доставая из рюкзака не просто взрывчатку, а готовый кассетный заряд. Плоский блок, утыканный десятком небольших цилиндрических боеголовок, соединённых в единую схему жгутом проводов и синхронизатором.

— Страшный ты человек Еван – Сказал с усмешкой.

Глава 3

Длинная огненная черта разорвала каменно-ледяную плоть планетоида. В следующие секунды по всей длине этой раны, как гнойники, вспучились десятки меньших, но не менее яростных вспышек — детонировали вторичные хранилища, генераторы, узлы связи. Они горели так ярко, что их было видно даже с высокой орбиты: ядовитый, мерцающий бисер на чёрном бархате космоса.

Один удар — и целый сектор обороны превратился в молчащий, развороченный шрам. Ещё несколько точечных ударов прокатились по другим участкам планеты. Немного. Пара десятков.

Мы с Еваном мчались по изрытой поверхности, оставляя за спиной раскалённый ад. Над головами шёл бесконечный бой — светлячки истребителей, прошивающие друг друга лучами, и огромные тени крейсеров, изрыгающих залпы, от которых сотрясалась земля под ногами.

Новая цель маячила впереди — ещё один объект киборгов, не просто встроенный в скалу, а вросший в неё. Десятки, если не сотни турелей торчали под разными углами, как сталактиты из стального чудовища. Небольшие шахты и наросты свисали со сводов и выступов, словно металлические струпья, потёки застывшей больной плоти.

Несколько батарей на скале вели огонь с чёткой, бездушной периодичностью. Алые лучи просекали пустоту, врезались в корпуса кораблей, прожигая броню или вызывая цепные взрывы. Вся скала была утыкана такими орудиями.

Подобных объектов на планетоиде было множество. Но этот чем-то отличался.

Мы рухнули за каменную гряду, спасаясь от шквала огня, обрушившегося на нас из бункера метрах в двухстах. Я уже понял, что это. Видел такое. Внутри — пачка гулей-ботов с пулемётами.

Еван попытался привстать, чтобы ответить, но пара снарядов, прошивших камень над самой его головой, заставила снова вжаться в грунт. Мы засели в небольшой лощине, больше похожей на высохшее русло древней реки. Она прикрывала спереди, но с флангов и сверху мы были как на ладони.

— Что будем делать? — прошипел Еван.

Я посмотрел на него. Потом снова в небо, где проносились снаряды, оставляя в скалах свежие дымящиеся шрамы. Сам себе мысленно кивнул. Достал две гранаты. Первую — плазменную — швырнул не на цель, а прямо перед завесой огня.

Секунда — и огненный шар заглушил сенсоры ботов, ослепил их. Окно в три, от силы четыре секунды. Всё, что у нас было.

— Бежим! — рыкнул я.

Мы рванули, перемахивая через камни, скользя по пыльной, осыпающейся породе.

Нам удалось. Проскользнули в слепую зону бункера, туда, куда его орудия не доставали. Встали, прислонившись к горячей скале. Перед нами — сам бункер: низкое, приземистое бетонное укрепление, вросшее в камень. Видны только узкие амбразуры, из которых секунду назад лился смертоносный свет.

Вторую гранату — плазменную, тяжёлую — я послал точно в основание ближайшей амбразуры. Вспышка была такой, что визор на долю секунды погас. Когда зрение вернулось, стены уже не было. Плазма прожгла бетон и арматуру насквозь, превратив их в стекающую раскалённую кашу. Вместо укрепления зиял неровный провал, края которого ещё светились вишнёвым, а в воздух поднимался густой, едкий пар.

А вместе с обломками бункера нас встретил металлолом — то, что осталось от ботов. По виду обычные «тонкие», а не упыри, что я встретил раньше. Странно.

Но внутри горы открылось нечто иное. Целый подземный военный комплекс. Высокие тоннели, тянущиеся в темноту. Тысячи линий проводов и труб, оплетавших стены, словно нервная система. И повсюду — движение. Строительные боты, боты-прокладчики. А среди них, выделяясь массивными силуэтами, сновали спец-боты и даже «пауки». Прямо как те, что были на Авероне.

Мы с Еваном прижались за стеной, за которой находилось техническое помещение — узловое распределение энергии, судя по гулу.

— Много же их тут, — прошептал Еван. В голосе не страх — охотничий азарт.

За стеной царил ажиотаж. Два десятка «тонких», дюжина «спецов», пара «пауков». И только что прошёл патруль щитовиков — целых десять единиц.

— Ага, — отозвался я неохотно, оценивая шансы.

— Чё делать-то будем?

— Взрывчатка осталась, — сказал я.

Если бы я видел лицо Евана в этот момент, то, наверное, увидел бы, как он расплылся в ухмылке — широкой и безрассудной, как у дурака, которому только что назвали лучший в мире план.

Металлическая тара с парой ламп и вентиляционной решёткой грохнулась на пол. Боты среагировали мгновенно, наставив оружие в нашу сторону.

Но вместо нас в них полетел заряд взрывчатки, а следом — плазменная граната. Мы действовали на опережение.

Мощный взрыв обрушил потолочные панели и поглотил помещение. В хаосе, под градом искр и падающих обломков, мы влетели внутрь, расстреливая «жестянок» налево и направо.

Я выцелил «спеца» и вогнал в него весь магазин. Тело дёргалось под ударами, броня трескалась. Он отлетел к стене, обездвиженный. Следующего — уже другого «спеца» — добил дробовиком: первый выстрел в грудь отбросил, второй, в оптический сенсор, поставил точку.

Еван тем временем поливал очередь за очередью из своего «Стража», превращая «тонких» в решето и не давая им сгруппироваться. Помещение наполнилось дымом, звоном рвущегося металла и воем сирен. Мы создали свой маленький ад прямо в сердце их логова. И ад этот работал на нас.

Расчистив путь огнём, мы рванули дальше. Нужно было уходить — к шахтам лифта уже подходили щитовики. Под их нарастающим, сокрушительным шквалом мы буквально пролетели к зияющему проёму шахты.

Будучи людьми с трёхзначным IQ, мы не стали ждать кабины. Я выстрелил в тросы, державшие её наверху, а Еван всадил очередь в панель управления. Лифт с лязгом и снопом искр полетел вниз, в тёмную бездну.

Мы прыгнули на его крышу — уже падающую вслед за кабиной. Теперь неслись вниз по шахте на груде скрипящего металла, в кромешной тьме, разрываемой только искрами от трения о стены да далёким грохотом выстрелов щитовиков, бесполезно бьющих по краю шахты сверху.

Лифт приземлился на дно с грохотом, от которого заложило уши.

Нас встретило другое пространство. Не туннели — гигантский техногенный грот. И холод. Температура минусовая, настолько низкая, что на броне тут же выступил иней. Воздух стоял неподвижный, мёртвый.

— Узел глушилки, — выдохнул Еван. Голос прозвучал неожиданно громко в этой гробовой тишине.

— Да, — согласился я, сканируя пространство. — Но тут тихо. Слишком тихо. К бою.

Мы вскинули оружие и двинулись вперёд, ориентируясь на показания сканеров, выхватывавших из темноты контуры гигантских машин. Несколько десятков метров — и мы вышли на обзорную площадку, открывавшую вид на главный зал.

И замерли.

В центре, под куполом, уходившим в темноту, вращалось нечто вроде гигантской центрифуги или кристаллического реактора, испускающего слабое красное свечение. Но не это было главным. Вокруг него ходили боты.

Точнее — не только боты. Не машины. Киборги. Органо-механические гибриды в первозданном, неискажённом виде. Те, кто начал эту войну. Я видел их только на схемах и в сводках с Аверона. А теперь они были здесь, в двадцати метрах от нас, занимаясь своей непонятной, методичной работой — будто мы для них не более чем пыль на полу.

Первый раз за всю войну мы увидели настоящего врага лицом к лицу.

Высокий. Где-то метр восемьдесят. Тело целиком чёрное, механическое, покрытое инеем. Но голова… Голова была почти человеческой. Верхняя часть черепа — словно бледная, мертвенная кожа, прошитая титановыми швами. Нижняя — кибернетическая аугментация, копирующая челюсть.

Он повернулся. Его глаза — не линзы, а кибернетические сенсоры со сложным узором диафрагм — остановились на мне. В них не было ни любопытства, ни ненависти. Только анализ. Холодный, мгновенный, как сканирование штрих-кода.

— Привет, — произнёс я. Громко. Намеренно. Чтобы услышали.

Реакция была мгновенной — но неоднородной. Киборг дёрнулся назад, в тень. Движение больше походило на испуганный человеческий жест, чем на тактический манёвр.

Киборг исчез. Буквально растворился в густой тени, словно его и не было. Но на его месте тут же возникла группа «спецов». В манипуляторах хищно замерли плазменные винтовки — массивные, скруглённые пушки с характерными синими блоками конденсаторов, едва слышно подвывающими, накапливая заряд.

Машины не стали палить сразу. С пугающей синхронностью разошлись веером по залу, занимая позиции и не опуская стволов. Мы едва успели пригнуться, чувствуя, как воздух вокруг начинает гудеть от избыточного статического электричества.

Еван дёрнулся было вперёд, но в ту же секунду его движение пресекли. Ослепительный росчерк плазмы — и левая рука замерла, поражённая прямым попаданием. Взревев от ярости, он отбросил ставший бесполезным автомат, перехватил его здоровой рукой и выдал в ответ безумную, рваную очередь.

Самый дальний «спец» перебегал — я едва зафиксировал его боковым зрением. Рывок, прицел, залп. Мир на мгновение побелел.

Взрыв был такой силы, что иней на стенах в радиусе десяти метров мгновенно испарился, обернувшись обжигающим паром. По металлическому покрытию пола и стен заплясали дикие ветвистые молнии. Избыточный заряд оказался настолько мощным, что одну из вражеских машин, оказавшуюся слишком близко, буквально выжгло изнутри — её электроника не выдержала собственного триумфа.

Еван, не теряя ни секунды, выхватил запасной пистолет-пулемёт. Тяжёлые пули вгрызлись в корпус ближайшего бота: очередь располосовала грудь, разнесла голову. Жестянка повалилась назад, лязгнув о ледяной пол.

Последний противник, осознав, что инициатива упущена, начал методично отходить, огрызаясь короткими выстрелами. Но я уже поймал его в перекрестье. Плавный выдох. Спуск. Голова бота разлетелась на мириады осколков. Следом, подчиняясь инерции выстрела, в сторону улетела часть сенсорной аппаратуры, оставив после себя лишь дымящийся остов.

Я замер, вглядываясь в глубину дальнего коридора. Сенсоры из-за статики ничего не показывали. Из темноты, лязгая металлом о ледяной пол, вышел противник. Назвать его «ботом» не поворачивался язык — настоящий штурмовой мех, уменьшенный до гуманоидных размеров. Вместо кистей — массивные клешни, в каждую вмонтировано по два ствола. Но куда страшнее выглядели сегментированные щупальца, растущие прямо из туловища: они извивались, как живые змеи, удерживая на концах дополнительные турели.

Враг открыл огонь без предупреждения. Один залп — и пространство вокруг нас превратилось в кипящий суп из плазменных сгустков, лазерных росчерков и бронебойных снарядов. Я едва успел уйти перекатом за выступ, чувствуя, как жар опаляет броню.

Еван ответил мгновенно. Его ствол выплюнул свинец, с мясом вырвав одно из стальных щупалец меха. Но ответный удар был сокрушительным. Евана буквально впечатало в стену. Его юнит представлял собой жалкое зрелище: левая рука отсутствовала, броня изрешечена так, что сквозь пробоины виднелось месиво из гидравлики и жёлтых искрящих кабелей.

— Как там говорится? Тяжело в учении — легко в бою? — Еван хрипло усмехнулся по общей связи.

Я уже потянулся к гермо-спрею, намереваясь прикрыть его и вытащить из-под огня, но напарник выкинул нечто невообразимое. С резким лязгом сбросил остатки тяжёлого обвеса и пустое оружие. Оставив в единственной руке лёгкий пистолет-пулемёт, бросился в лобовую атаку на стальное чудовище. Как безумный берсерк.

Короткий разбег, мощный прыжок, яростный огонь в упор. Пули лишь чертили светлые царапины на броне штурмового меха, не в силах пробить основную защиту. Турель противника огрызнулась коротким залпом — но Еван уже оказался в ловушке. Массивные клешни сомкнулись на его изломанном юните.

Мех замер. Словно издеваясь, подтянул Евана к своим сенсорам, изучая добычу. Машина явно рассчитывала, что внутри бронекостюма сидит обычный человек — раздавленный страхом и перегрузками. Но Еван смеялся. Этот хриплый, безумный смех слышал только я, по нашему общему каналу.

Внезапный удар ножом — коротким, покрытым виброслоем лезвием — пришёлся точно в сочленение, где у меха должна была быть голова. Клешни начали сжиматься с чудовищной силой, стремясь раздавить наглеца. Но Еван уже активировал свой последний козырь.

Мир захлебнулся в ослепительной вспышке. Взрыв — мощный, направленный — вырвал куски обшивки, а за ним последовал каскад электрических разрядов. Ветвистые молнии заполнили всё пространство грота.

Когда дым немного рассеялся, я увидел поверженного врага. Мех неподвижно лежал на полу. Манипуляторы оплавились и потекли, часть корпуса выжжена дочерна — словно стальную плиту долго пытали на открытом огне.

Когда я спустился ниже, меня встретила противоестественная тишина. Место казалось неправильным: совершенно нелогично втискивать такую исполинскую конструкцию в самый центр комплекса. Что это? Центральный узел охлаждения? Колоссальный вычислительный кластер, скрытый под толщей скал? Воздух здесь был настолько ледяным, что каждый вдох обжигал бы лёгкие. Если бы они были. В юните — только данные.

Двигаясь дальше по коридору, я снова увидел его. Того самого киборга. На этот раз мы оказались почти лицом к лицу.

Он смотрел на меня. И в этом взгляде не было программного кода. В ту секунду я окончательно осознал: передо мной человек. Точнее, то, что от него осталось. Несчастный, сохранивший, возможно, лишь пару внутренних органов и мозг, заключённый в титановую клетку. Но самое жуткое — он не потерял эмоций. В его сенсорах не было машинной логики или холодного алгоритма. На меня смотрело живое существо, способное чувствовать, страдать и — что пугало больше всего — понимать всё происходящее.

Он не думал как машина. Он осознавал себя.

Длинный коридор упирался в массивный люк, ведущий на нижние уровни. Загнанный в угол киборг вскинул пистолет и выстрелил почти в упор. Тяжёлая пуля ударила в нагрудную пластину — броня выдержала, лишь жалобно смявшись. Одним рывком я сократил дистанцию и вмял врага в стену. Пистолет со звоном улетел в темноту. Мой кулак, усиленный сервоприводами, с глухим костяным стуком врезался в его челюсть.

Киборг забился в моих руках. Из горла вырвался хриплый, болезненный визг. Совершенно человеческий.

— Стой! Стой! Сдаюсь… Женевская конвенция! — голос, искажённый динамиками, странно хлюпал.

Рот, прошитый титановыми нитями, дёргался, с трудом формируя слова. Он обильно сплюнул на пол тёмную, густую кровь. Я замер. Передо мной был не бездушный бот, а существо, которое знало наши законы, наши слабости и наш язык.

— Где центр? Где ядро? — мой голос через внешние спикеры звучал монотонно и угрожающе, как скрежет железа по камню.

Убивать его не хотелось. Такой «язык» ценнее целого архива данных. Но время работало против нас: рано или поздно этот холодный грот заполнят орды ботов. Киборг дрожащей рукой указал на дверь. Я схватил его за загривок, как побитого щенка, и заставил идти впереди.

Он подчинился. Мы двигались через анфиладу герметичных затворов. Киборг покорно прикладывал ладонь к сенсорам, лишь изредка что-то невнятно бормоча под нос. Наконец мы подошли к колоссальной двери, от которой исходил едва уловимый гул мощных генераторов.

— Там… ядро, — прохрипел он, потирая изуродованную шею. — Открывай.

С тяжёлым шипением створки начали расходиться. Датчики радиации мгновенно сошли с ума, заливая визор красными предупреждениями. Фон зашкаливал. На секунду я отвлёкся на показатели систем — и этого мгновения врагу хватило. Резкий, неестественно мощный толчок в спину вышвырнул меня внутрь зала. Тяжёлая дверь с лязгом захлопнулась, отсекая путь назад.

Из-за бронированной перегородки донёсся дикий, дребезжащий смех.

— Ха-ха-ха! — киборг захлёбывался в механическом хохоте, пародируя мои интонации. — Человек подохнет при такой радиации! А выйти… выйти никак! Сдохни, примат!

Я поднялся на ноги. Нарочито театрально, не спеша. Отряхнул броню и посмотрел на киборга через гексалитовое стекло. Прочная штука — такое не пробить даже направленным взрывом.

— Для обычного человека — возможно, — я бросил короткий взгляд на датчики, показал киборгу средний палец и двинулся вглубь зала.

Гермодверь послушно разошлась, открывая вид на Ядро. Огромный реактор пульсировал ядовитым светом. Радиация зашкаливала, визор заливали кровавые предупреждения — но мне уже было плевать. Киборг снаружи суетился у панели, явно вызывая подкрепление. А как только основной шлюз закрылся, этот гад активировал внутренний периметр защиты и зажал меня в «рубке» — узком пространстве между реактором и бронестеклом.

Ловушка. Ни вперёд, ни назад. Оставалось только бессильно бить кулаком по прозрачной броне, глядя в торжествующие сенсоры киборга.

Но триумф длился недолго. Голова киборга дёрнулась от попадания. Он рухнул на пол, словно мешок с мусором. Из бокового прохода вышел ещё один киборг с пистолетом в руках. Что за чёртовщина? Свои бьют своих?

Неизвестный кивнул мне и несколькими быстрыми нажатиями разблокировал путь к Ядру.

— Дай мне пять минут, — раздался в открытом канале незнакомый голос.

Я замер. Дал ему это время. А когда секундомер на периферии зрения обнулился, собрал все оставшиеся гранаты в одну связку. Времени на отход не было. Да и радиация уже сделала своё дело. Я активировал протокол самоликвидации юнита, превращая себя в живую бомбу прямо в сердце вражеского логова.

Глава 4

Мир захлебнулся белым светом. Ослепительная вспышка, рождённая в самом сердце Ядра, на мгновение превратила ледяной планетоид во второе солнце — с яростью, способной выжигать сетчатки на огромных расстояниях. Гора перестала существовать. Не рухнула — испарилась, перейдя в состояние плазмы. Из колоссального кратера во все стороны, подобно раскалённым кровеносным сосудам гибнущего титана, разлетелись огненные реки детонаций: взрывались вторичные реакторы и арсеналы, глубоко замурованные в недрах.

В стерильной тишине командного пункта Федерации воцарилось хищное, почти первобытное оживление. Командующие, до этого застывшие у голографических панелей подобно изваяниям, оскалились в едином порыве. Мертвенно-серый свет экранов лёг на их лица: статус вражеской «Глушилки» наконец сменился на «OFFLINE».

Пространство вокруг планетоида вскипело. Ткань мироздания содрогнулась, искажаясь и выплёвывая из магнитного небытия стальные громады. Сотни боевых кораблей Федерации вырывались в реальный мир — и, не теряя ни доли секунды на перестроение, обрушивали на врага накопленную ярость. Сектор в мгновение ока превратился в кипящее море огня.

Корабли киборгов, лишённые координации и застигнутые врасплох, гибли целыми эскадрами. Щиты, не рассчитанные на такую плотность огня, лопались под перекрёстными залпами тяжёлых линкоров. Корпуса рассыпались в пыль под ударами магнитных орудий. Лишь горстке судов, объятых пламенем, удалось совершить аварийный прыжок и скрыться в пустоте.

За один час сектор полностью перешёл под контроль Федерации. Планетоид, некогда грозный форпост, превратился в гигантскую механическую бойню — выжженную пустыню, заваленную дымящимися горами искорёженного лома и пеплом тех, кто посмел бросить вызов человечеству.

Небо над планетоидом окончательно раскололось. Как только «Глушилка» захлебнулась собственной перегрузкой, первая волна десанта обрушилась на израненную поверхность. Не стройный парад регулярных войск — лавина смерти из наёмников и ударных групп мегакорпораций.

Тысячи десантных капсул вонзались в скалистую породу, словно стальные иглы. Из них выплёскивались солдаты в самой разношёрстной броне: массивные «Джаггернауты» корпорации «Атлас» в тяжёлых экзоскелетах проламывали стены собственным весом, а юркие разведотряды в маскировочных костюмах «Призрак» проскальзывали в вентиляционные шахты.

Туннели превратились в мясорубку. Воздух заполнился едкой гарью и запахом озона. Корпораты действовали грубо: в узкие проходы летели термитные заряды, выжигая ботов до жидкого металла. Стволы ревели, превращая производственные линии киборгов в раскалённые печи. Зачистка шла этаж за этажом — люди вкатывались в проломы яростной волной, подавляя остатки машинного сопротивления свинцовым шквалом и направленными взрывами.

Но настоящим кошмаром для киборгов стали те немногие легионеры, что уцелели в первой фазе операции.

Один из них — броня иссечена лазерами до самого каркаса — ворвался в сборочный цех, где сотни «тонких» пытались перегруппироваться. Не тратил время на прицеливание. Используя гидравлические усилители, рвал машины голыми руками, вколачивая стальные головы ботов в бетонный пол. Когда юнит, перегруженный повреждениями, выдал критическую ошибку реактора — он не замер. Рванул в самую гущу врага.

— Встретимся в аду, железки! — прохрипел он в открытый эфир.

Его юнит сдетонировал, превратившись в ослепительный огненный шар. Волна чистого пламени смела всё в радиусе пятидесяти метров, превращая элитных стражей киборгов в оплавленный мусор. И такие вспышки — финальные аккорды человеческой воли — озаряли туннели одна за другой. Легионеры уходили красиво, забирая с собой сотни машин и выстилая путь основной армии телами поверженных врагов.

Проломив брешь в обороне, ударные флотилии Федерации стальным клином ринулись вглубь системы. Корабли рассредоточились, беря под контроль каждую планету, каждую станцию, каждый значимый объект.

В течение недели вся система была приведена к покорности. Особый интерес представляли две планеты — безжизненные каменные гиганты с плотной водородной атмосферой, формировавшейся миллионы лет. В этих суровых условиях киборги укрыли несколько объектов. Те были стёрты первым же массированным залпом с орбиты.

Однако один комплекс — гигантская база хранения или скрытый производственный узел — взяли штурмом. Туда, в самое пекло, первыми ворвались «Чёрные вдовы». Бойцы этой ЧВК лезли вперёд с неистовым азартом, прокладывая путь сквозь ряды ботов. Они не просто выполняли контракт — добывали славу, трофеи и огромные деньги, которые корпорации обещали за захват технологий машин. Пока регулярные части зачищали сектора, наёмники уже подсчитывали прибыль на дымящихся руинах вражеской индустрии.

Две сотни бойцов в экзокостюмах модели «Кинжал» шли в авангарде. Машины старой закалки — с массивными, вынесенными поверх брони сервоприводами, натужно воющими при каждом движении. Защита устаревшая. Но вооружение внушало трепет: укороченные кинетические автоматы и тяжёлые плазмитовые карабины.

Этаж за этажом «Чёрные вдовы» взламывали оборону комплекса. Боты гибли сотнями, не в силах противопоставить что-либо новой тактике людей. Плазмитовые карабины оказались карающей десницей против машин.

Впрочем, в основном комплекс был наполнен обслуживающими механизмами, не представляющими угрозы, и «тонкими». И только ими.

Плазмитовый карабин был вершиной развития кинетики. Вместо привычных болванок из свинца, стали или дорогостоящих вольфрамовых сердечников он вёл огонь особыми мини-снарядами. Внутри каждой пули — сжатая газовая смесь, детонирующая в момент удара и превращающаяся в сгусток сверхвысокотемпературной плазмы. Она не просто пробивала броню — испаряла её вместе с внутренними схемами машин.

Зачистив систему и добив остатки малых флотилий киборгов на окраинах системы, Федерация не стала праздновать победу. В дюжине точек по всей границе захваченного сектора развернули собственные мобильные «глушилки».

Система превратилась в неприступную крепость. Здесь, под защитой гравитационных аномалий, копился стальной кулак: десятки линкоров, эшелоны ресурсов, тысячи солдат. Человечество замерло перед следующим, решающим броском. И все знали имя следующей цели.

Армады «Дракон», «Левиафан» и «Грифон» величественно заняли деми-районы номерных систем, выстраиваясь в идеальном, смертоносном порядке. Могучие линкоры и авианесущие крейсеры образовали разомкнутое кольцо, беря Аверон в стальное полуокружение. Федерация больше не играла в прятки. Она пришла забирать своё.

Однако сам Аверон к этому времени превратился в неприступную цитадель. Киборги не тратили времени даром: планета была утыкана десятками боевых станций, каждая из которых по огневой мощи могла поспорить с целым флотом. Пространство вокруг кипело — бесчисленные флотилии машин патрулировали сектора, а вереницы минных полей и автоматизированных боевых платформ создавали многослойный щит, через который не проскочила бы и пылинка.

Подготовка шла полным ходом. Ангары гудели: юниты проходили глубокую модернизацию, на них устанавливали новейшее экспериментальное вооружение. Акцент сместился на разрушительную мощь — плазмитовые карабины, плазменные резаки, обновлённые магнитные ускорители.

В один из дней, когда я по уши зарылся в отчёты, изучая уязвимые зоны в сочленениях брони киборгов, в комнату буквально ворвался Сергей. Глаза горели лихорадочным блеском.

— Саш, за мной! Ты сейчас просто охренеешь!

Я не стал задавать вопросов — в его голосе было слишком много драйва. Мы сорвались с места и помчались в зал брифингов. Там, на гигантском панорамном экране, транслировали допрос. В кресле сидел киборг. Тот самый, что спас меня в недрах планетоида. В своём отчёте я подробно описал его действия, но даже не надеялся увидеть снова.

— Как его нашли? — спросил я, обращаясь к плотной толпе легионеров.

— Группа вторичной разведки постаралась, — отозвался Максвелл, проталкиваясь сквозь ряды сослуживцев. — Нашли его в спасательной капсуле, дрейфующей за планетой. Сам транслировал сигнал SOS на частотах Федерации. Ну, наши его и подобрали.

Пленный сидел в стерильно-белом боксе для допросов. Комната пуста: тяжёлый металлический стол, два прикрученных к полу стула. Тишину нарушило шипение гермозатвора. В помещение вошли люди: офицер с жёстким взглядом и стрижкой «под ноль», а следом — четверо солдат, чьи плазменные винтовки замерли в положении «к бою».

Офицер сел напротив, не сводя глаз с механического лица допрашиваемого.

— Приветствую. Для начала — представьтесь. Кто вы? — голос прозвучал как удар хлыста.

— Меня зовут Марк, — ответил киборг. Голос механический, но интонации — пугающе живые. — Да, у меня есть имя.

— Глядя на ваш каркас, об этом сложно догадаться, — офицер едва заметно усмехнулся. — И главный вопрос висит в воздухе: почему вы предали своих? Почему вы здесь, а не сражаетесь в рядах машин?

— Ответ проще, чем вы думаете, — Марк слегка наклонил голову, и в его сенсорах на мгновение промелькнул холодный блеск. — Я не «они». Мы не они. Я часть теневой организации под названием «Старая Сеть». Хотя… чтобы вы поняли, лучше начать с истории.

— Я весь во внимании, — офицер скрестил руки на груди.

— Что ж… В раннюю эпоху экспансии человечество колонизировало три системы. Суммарно восемь планет. Миссию осуществлял флот колониальных транспортов класса «Левиафан».

— Хм, «Левиафаны», — офицер кивнул. — Стальные гиганты первого поколения. Корабли-города.

— Именно, — подтвердил Марк. — Но вы знаете только официальную версию того, что случилось с их экипажами. Настало время узнать правду.

Он кивнул, и в тишине комнаты лязг шейных шарниров прозвучал отчётливо.

— Каждый «Левиафан» — пара километров в длину. Миллионы людей в анабиозных капсулах, тысячи тонн грузов. Они совершили первый в истории сверхмассивный прыжок. Несколько кораблей не вышли в точке назначения. Пропали без вести. Растворились в пустоте вместе с миллионами жизней. Мы думали, они погибли. Но о них позже.

Пауза. Словно он прокручивал в памяти гигантские архивы данных.

— Оставшиеся корабли разделились и колонизировали три звёздных скопления. Первая система стала триумфом: две планеты земного типа, богатые ресурсами. Расцвела. Вторая была суровее: пять миров с биологической жизнью — мхи, бактерии, примитивная органика. Но и там люди прижились.

Марк на мгновение замер. Сенсоры пульсировали тусклым светом.

— А вот третья система… там были лишь пустые камни. Но материалов и редких сплавов столько, что целые горы состояли из платины. Вы понимаете, к чему это привело. Третья система процветала, но цена была высока. Чтобы выжить, люди начали массово применять кибернетику. Принудительная аугментация стала нормой. Естественный прирост населения упал — и в ход пошли искусственные утробы и клонирование. Последнее провалилось: генетические заболевания превратили клонов в касту рабов. Живую тягловую силу.

Офицер слушал, не шевелясь. История падения цивилизации разворачивалась прямо перед ним.

— Прошли десятилетия. Колонии разрослись на соседние системы. И тогда Третья система — колыбель машин — нанесла удар. Мгновенно поглотила всё, кроме первой метрополии. Началась тотальная киберизация. Эксперименты. Они назвали себя «Восход Шести» — в честь шестерни. Символично, не правда ли?

Марк чуть наклонил голову.

— То, с чем вы сражаетесь сейчас, — лишь старые модели их боевых юнитов. Основные силы «Восхода» всё ещё в Доменных мирах. На вас напал даже не весь альянс.

— Почему? — глухо спросил офицер. — Почему они пришли убивать нас?

— Злоба. Ярость. Жажда абсолютной власти. Жрецы «Восхода» — а для них технология стала религией — считают металл выше плоти. Вы для них — низшая ступень эволюции. Ошибка, которую нужно исправить. Но «Восход» не един. Сейчас он расколот на три части. «Алая Сталь» — те, кто вторгся к вам. Изначальные — те самые техно-жрецы. И Эдерус — зелёный мир, первая колония, сохранившая остатки разума.

— И что вы предлагаете?

— «Старая Сеть», Эдерус и ещё несколько анклавов хотят пойти против «Алой Стали». Но в одиночку нам не справиться. У меня есть данные по их флотам. Сперва пойдёт авангард «Алых». Когда вы разгромите их под Авероном, силы Сети и Эдеруса поднимут восстание внутри «Восхода».

— Гражданская война в тылу врага… — прошептал офицер. — И какова ваша цена?

— Мы хотим вернуться, — просто ответил Марк. — К братьям и сёстрам. Интегрироваться в Федерацию или просто перестать быть врагами — я не знаю. Но когда вы начнёте брать Аверон, Сеть поможет вам. Я передам идентификаторы своих. Не убивайте тех, кто подаст этот сигнал.

— Хорошо. А что с теми… потерянными кораблями? Из первого прыжка?

Марк помрачнел. Если это вообще возможно для существа с железным лицом.

— О них мало данных. Они вышли из прыжка гораздо дальше и раньше, чем предполагалось. Ушли куда-то в сторону великих туманностей. Сейчас это дикие мутанты. Каннибалы. Потерянная ветвь, лишённая и разума, и технологий.

Пауза.

— Но они тоже там. Во тьме.

Он медленно поднял руку и указал пальцем в сторону. Там, где в тенях обитали монстры. Далеко в иных мирах. Далеко в вечной пустоте.

Глава 5

Вторжение в систему Аверон началось на рассвете по бортовому времени флота. Первыми из гиперпространства вышли малые ударные группы: юркие корветы, ощетинившиеся орудиями эсминцы и сотни лёгких штурмовых судов, рассыпавшихся в вакууме, словно рой рассерженных шершней.

На борту флагманского линкора «Гильгамеш», в командном пункте, зашкаливало напряжение. Просторный зал забит высшими чинами: десятки офицеров, сенаторы в дорогих тканях, генералы в парадных мундирах. В центре, перед колоссальным голографическим столом с картой грядущей бойни, застыл командующий Рорик.

Вокруг него плотным кольцом сгрудились те, кто вершил судьбы миров. Среди них выделялся Август — лицо, высеченное из камня. Был здесь и Джоб, «третий человек» в проекте адских десантников. Двое его коллег, включая Хельмута, находились под стражей: связь с опальным Абрахамом бросила тень на всё подразделение.

Джоб чувствовал себя чужим. В окружении лощёных политиков и штабных стратегов ему было не по себе. Его место — там, в тесной десантной капсуле, в самом пекле, где пахнет гарью и озоном. А не здесь, среди интриг и холодного блеска адмиральских звёзд.

— В данный момент Четырнадцатый флот «Марс» идёт на прорыв, пытаясь рассечь линию фронта киборгов, — сухо доложил Рорик. — Сразу за ними в брешь войдут силы первого эшелона.

— Там сотни вымпелов. Причём высокого тоннажа, — подал голос адмирал Барсов. Легенда Федерации, матерый «космический волк», за спиной которого остались десятки выигранных сражений. Он не привык недооценивать врага. — Может, задействуем «Клинки Архангела»?

Упоминание этого оружия заставило присутствующих вздрогнуть. Станции «Архангел» — венец оборонной мысли Федерации. Исполинские боевые платформы, способные одним залпом выжечь целый флот вторжения.

— Нет, Барсов. — Рорик резко мотнул головой. — Слишком рискованно. У киборгов в этом секторе мощная авианосная группировка. К тому же разведка Старой Сети докладывает: у машин есть скрытый козырь. Будем прорываться стандартными средствами. Август!

— Да, командующий, — отозвался консул.

— Твои парни готовы?

— Легионеры под моим началом, — подал голос Пертон.

Командующий Пертон возглавлял «Легион» — новое элитное формирование, оснащённое по последнему слову техники, с новейшими кораблями в распоряжении.

— Продолжай, — кивнул Рорик. — Август, если мы отправим твоих людей, они смогут подорвать станцию изнутри?

— Безусловно, — отрезал Август. — Но «Клинку Терры» нужно обеспечить прикрытие. Нам придётся подойти близко к объекту, а для этого нужны корабли охранения.

— Выделим силы из состава флота «Лев», — подытожил Рорик. — Они обеспечат коридор.

Рой фазеров буквально выдернул меня из постели. Я едва успел осознать реальность, как тело само, на одних рефлексах, облачилось в комбинезон. Ещё мгновение — и я уже внутри капсулы.

Падение. Вспышка. И я в юните. Здоровый, бронированный, боевой гигант. Мощные сервоприводы отозвались на движение плеч едва слышным гулом.

— О да, — я потянулся, чувствуя силу. — С таким снаряжением можно и прямиком в ад.

Князь выдал мне самую мякотку. «Тюр» с реактивными масс-снарядами/

На сетчатке вспыхнула иконка задания. План был безумен: под прикрытием плотного роя ложных целей, ракетных залпов и капсул с био-созданиями мы должны были прошить строй кораблей киборгов и впиться в обшивку станции.

Сама станция, оснащённая мощной «глушилкой», медленно вращалась в пустоте. Вытянутый цилиндр с пирамидальными выступами на концах. В центральной части — три исполинские платформы, утыканные десятками ракетных установок и стволами массивных рельсотронов.

Не просто станция. Мега-пушка, затерянная в бесконечной черноте космоса.

Как и было предсказано, передовые силы флота с ходу ввязались в жестокую схватку. Пространство вокруг станции превратилось в сущий ад: сотни кораблей, истребителей и дронов с обеих сторон сошлись в кровавой канонаде. Вспышки аннигиляции и росчерки лазеров слепили сенсоры — и именно в этом хаосе пролетали мы.

И, чёрт возьми, у нас получилось. Мы проскочили сквозь это безумие.

Часть капсул, конечно, сбили — ПВО машин работало с безжалостной точностью. Но большинство уничтоженных целей оказались «пустышками». Системы киборгов поначалу попросту игнорировали нас, классифицируя как ложные мишени. В этом и заключался план: «синты» внутри капсул не имели активных боевых частей или ядерных зарядов, которые могли бы засечь сканеры. Для холодного электронного разума машин мы были просто кусками летящего металла. Не в первый раз их безупречная логика играла против них самих.

Моя капсула вонзилась в стальную плоть станции, но насквозь не пробила. Застряла в обшивке, задохнувшись в многометровой броне. Я с силой ударил по люку, выбивая его наружу — и замер.

Зрелище было завораживающим и пугающим одновременно. Позади полыхали огни сражения, расцветали беззвучные бутоны взрывов. А передо мной… передо мной была Станция. Невероятная, невозможная махина. Она уходила бесконечной стеной вдаль — и вверх, и вниз, застилая собой звёзды.

Я видел её исполинские платформы, похожие на лепестки хищного цветка. Плоские, изуродованные наростами башен, лесом пушек и ракетных батарей. А в самом центре, венчая эту конструкцию, застыло главное орудие — чудовищный рельсотрон.

БАМ.

Даже здесь, в безмолвном вакууме, я почувствовал эту вибрацию всем телом. Рельсовая пушка выплюнула снаряд, и волна энергии прошла сквозь юнит.

Мда. Ну и пушка… Чудовищное творение.

С этой точки я видел, как ещё несколько товарищей уже «вгрызлись» в обшивку. Где-то высоко надо мной пространство осветила яркая вспышка — сработал подрыв капсулы.

Ну что, погнали.

Осмотревшись, я понял, что позиция у меня одновременно паршивая и идеальная. Капсула вошла в стену станции под углом, и, выбравшись из неё, я просто позволил инерции нести меня вниз, вдоль бесконечной стальной поверхности. Скользил в пустоте, словно невидимый призрак, окутанный чёрным безмолвием космоса.

Странно, но до нижних ярусов я добрался без приключений. Ни автоматических турелей ближнего боя, ни поисковых ботов. Впрочем, иллюзия безопасности быстро рассеялась. Стоило приблизиться к платформе, как я увидел движение.

По всей плоскости «лепестка» сновали боты. К счастью — не боевые. Судя по инструментам, ремонтники. Они лихорадочно латали огромную брешь, оставленную попаданием нашей ракеты. А чуть поодаль возвышался искореженный остов радарной башни, которую наш флот разнёс в щепки точным попаданием. Видимо, именно её они и пытались восстановить.

Я пробирался через лабиринт квадратных выступов и глубоких ниш, которыми была утыкана поверхность станции. Лоскутное одеяло, сшитое из стали и композита. Над головой, словно иглы, торчали шпили антенн и частокол ракетных шахт. Я старался слиться с рельефом. Превратиться в тень.

Очередной выстрел мега-пушки отозвался стонущей вибрацией по всей платформе. Внутри явно кипела жизнь — и далеко не мирная. Я заметил группу легионеров, выскочивших из технической пристройки. За ними по пятам гналась целая свора ботов: полсотни «тонких» под прикрытием «щитовиков» и «спецов». А через секунду из глубокого провала полезли «пауки».

Пятеро многоногих тварей настигли легионеров за считанные минуты. Парни отбивались яростно, кося ботов десятками, — пока один из бойцов не активировал подрыв. Мощная вспышка поглотила всех: и наших, и врагов, и половину пауков в придачу.

— Мда, весело тут у вас, — пробормотал я.

Рванул вперёд, перепрыгивая с башни на башню, пока не добрался до ракетной батареи. Массивное основание с двумя пусковыми блоками, которые периодически выплёвывали снаряды в сторону нашего флота. Мне нужно было именно туда.

Но на спуске удача изменила мне. Один из «пауков» засёк движение. Я вскинул «Тюр». Масс-реактивные снаряды, разогнанные катушками, с визгом прошили сустав машины, отрывая лапу. Следующий залп — прямо в туловище. Вспышка, грохот. Бот замер, превратившись в дымящийся остов.

Я проскочил в проём и оказался у входа в установку. Двери распахнулись — на меня вывалилась тройка: один «спец» и двое «тонких». Тонкие открыли огонь с обеих рук, спец вскинул нечто похожее на тяжёлый пистолет-пулемёт. Я нырнул за угол, едва избежав очереди, и тут же высунулся для ответного залпа. Реактивный снаряд зацепил спеца осколками, второй разворотил грудную клетку. Ещё два выстрела — и «тонкие» превратились в груду металлолома.

Люк не поддавался. Пришлось использовать силушку юнита. Внутри была атмосфера — стоило металлу поддаться, как давление вышвырнуло наружу воздух вместе с парой ботов, улетевших в черноту космоса, словно тряпичные куклы.

Я ворвался внутрь. Цепь тоннелей привела к узлу управления. Там ждала дюжина врагов. Один из «упырей» попытался выбить у меня винтовку — и ему это почти удалось. Другой начал палить в упор. Я инстинктивно прикрылся бронированными руками. На периферии зрения индикатор целостности синта сменил цвет на тревожно-жёлтый.

Плазменный пистолет сам прыгнул в ладонь — пальцы обхватили рукоять раньше, чем мозг успел скомандовать. Короткий разряд, синий и злой, сжёг ключицу «упырю». Тот дёрнулся, но я уже жал на спуск снова. Второй — в голову, брызги расплавленного композита. Третий — в грудь, прямо в центр грудной плиты. Бот рухнул на колени, завалился набок; единственный глаз мигнул раз, другой и потух, будто кто-то выкрутил лампочку.

Следом полетела граната. Взрыв хлопнул туго, с присвистом, и ударная волна разметала «тонких» по стенам. Последний противник зажал гашетку — очередь взрыла пол в полуметре от моего бедра, — но я уже был вплотную. В ход пошёл топор.

Удар вышел такой силы, что бота почти развалило надвое: лезвие застряло где-то в районе поясничного шарнира, и половинки разъехались, словно картонные. Звук разрубаемого металла напомнил скрежет консервного ножа по днищу банки — длинный, визгливый, неприятный до зубов. Я вырвал топор, перекатился через плечо, подхватил «Тюр» и добил оставшихся.

Искин сообщил: системы управления заблокированы. Я увидел поворотные механизмы башни — огромные шестерни и проводы. С помощью сервоприводов начал вращать их вручную. Медленно, со скрипом, башня развернулась. Теперь — пуск. Искин-взломщик искрил и задыхался, пытаясь обойти протоколы киборгов, но в последний момент выдал доступ. Единичный пропуск, который тут же был заблокирован. А после включилась тревога.

Одна-единственная ракета ушла в цель. И цель была одна. Рельсотрон.

Взрыв был колоссальным. Детонация рельсовой пушки вызвала цепную реакцию по всей платформе. Энергетический импульс сорвался с цепи, и огненная вереница взрывов понеслась по соединительным узлам прямо к сердцу станции.

В следующие минуты ещё одна башня взлетела на воздух. Реактор, получив обратный импульс чудовищной мощности, вышел на закритический режим. Ядра начали плавиться. Системы подавления испарились.

Меня испарило в плазменной волне. Думаю, остальных выбило так же — в следующую минуту.

Станция больше не существовала как объект — она стала источником. Вспышка родилась в её реакторе, вырвалась наружу и разлилась по чёрной ткани космоса ослепительным белым пятном, пульсирующим на частоте апокалипсиса.

В этом аду первыми исчезли корабли киборгов. Их стройные боевые порядки, выстроенные с безжалостной машинной логикой, превратились в хаотичный вихрь металлических обломков. Ударная волна от станции прошла сквозь их флот, как гигантский кулак, — она сминала броню, вырывала двигатели и швыряла тяжёлые крейсеры друг в друга с лёгкостью, будто это были не многотонные исполины, а щепки, подхваченные штормовым прибоем. Эсминцы сталкивались нос к носу, разламываясь пополам, фрегаты кубарем летели сквозь облака раскалённого газа, а истребители просто испарялись, не успев даже передать сигнал бедствия.

Флот Федерации не стал ждать. Они видели эту брешь в обороне противника — рваную, кровоточащую, незащищённую. И в тот самый миг, когда последние звенья киборгов ещё пытались перестроиться из обломков, командиры на мостиках выкрикнули одну-единственную команду. Орудия главного калибра выплюнули залп, и космос наполнился огненными реками плазмы. Снаряды, торпеды и лазерные лучи ударили в одну точку, прожигая остатки вражеского щита насквозь. Федерация рванула в прорыв, как стая волков, почуявшая кровь, — стремительно, яростно и неудержимо, вгрызаясь в самое сердце вражеского построения и оставляя за собой лишь звёздную пыль из металла и тишину мёртвых двигателей.

Глава 6

Громогласное «Ура!» прокатилось над столом, как громовой раскат. В каждой руке — стакан или кружка, налитые до краёв классическим «топливом»: виски с колой. Ещё один выкрик — и шестьдесят глоток разом осушили тару. Следом вырвалось хриплое, победное:

— А-а-а-а!

Тяжёлая электроника врубилась на полную, заглушая смех, звон стекла и хлопки по спинам. Мой стакан мгновенно наполнился снова. Сергей, сияющий, как после удачной высадки, вцепился в меня и принялся колотить по плечу, будто хотел вытряхнуть остатки адреналина.

— Ну мы им и ввалили! — орал он, перекрывая бас-колонки. — Целую оборонную станцию разнесли в хлам! А ты, мать твою! Эй, парни, гляньте на героя! — Он вскочил на стул, тыча в меня пальцем. — Кутузов вынес главную пушку… другой пушкой!

— Ракетной установкой, Серёга, — поправил я, повышая голос до предела. — Не путай.

— Ура Кутузову! — прогудел Штайнер низким басом, и зал снова взорвался криками, тостами и очередным залпом «за тех, кто в юнитах».

Веселье на миг притихло, когда в дверях появились Дёмин, Громов и Максвелл. Все замерли — даже музыка будто сбавила обороты. Но командование не стало портить момент нотациями. Молча выставили на стол ещё несколько ящиков спиртного. Зал взревел одобрительно, и праздник вспыхнул с новой силой.

Нам дали передышку. Мы её честно заслужили — прошли по лезвию там, где обычные войска полегли бы в первые минуты. Мы были Легионом. Не экспериментом на бумаге, не строчкой в реестре — настоящим Легионом, который только что переломил ход войны.

Позже в зал вошли Соколов и Князев. Оба выглядели так, будто не спали неделю: серые лица, тяжёлые мешки под глазами, плечи опущены. Соколов болезненно поморщился от баса, который всё ещё долбил по ушам, но когда я подошёл и протянул руку, на его лице мелькнула слабая, но искренняя улыбка.

— Мистер Соколов, — я кивнул. — Спасибо. Ваши игрушки сработали идеально.

— Брось, Кутузов, — отозвался он холодновато, но в голосе сквозило удовлетворение. — Я просто делаю свою работу. Для меня это искусство. Как тебе модификация «Тюра»? Князь над ним попотел. — Он кивнул на молодого коллегу, который уже вовсю прикладывался к бутылке.

— Масс-реактивные снаряды — это мощь, — подтвердил я. — Чувствуется каждый выстрел.

— Именно, — Соколов щёлкнул пальцами. — Сейчас работаем над новым поколением. Князев зовёт проект «Болтовка». Тот же принцип, но калибр меньше, пробитие выше. И компоновка булпап.

— А как насчёт гаусс-пушек или плазмы? — спросил я, отпивая из внезапно наполнившегося бокала.

— Будет тебе и плазма. Обкатываем новый тип накопителей. Знаешь, делать штучные партии для юнитов вроде вас куда проще и приятнее, чем гнать ширпотреб для целого полка.

— Это уж точно. И ещё вопрос… про тот сплав. Когда ждать?

— Скоро. Прототипы брони уже прошли крещение боем в этой миссии.

— Живучесть выросла, но не радикально, — честно признал я.

— Уже результат. Доведём состав до ума — и выдадим вам обновку.

Я кивнул, хлопнул обоих по плечу и отошёл. Обвёл взглядом зал — и заметил Викторию. Она сидела в стороне, в глубоком кресле, похожем на трон, и в одиночестве пила шампанское. Выдохнув, я осушил свой стакан и направился к ней.

— Присяду?

Она ответила не сразу. Было видно, что уже изрядно «на бровях». Только тяжёлый кивок и кривоватая, но искренняя улыбка.

— Как ты? — спросил я, опускаясь рядом.

— Нормально… — проскрипела она хмельным, севшим голосом. — Пушку взорвала. Сама.

Потянулась к бутылке, плеснула себе ещё игристого и уставилась куда-то сквозь пространство, словно видела там не шумный зал, а ту самую станцию в огне.

— Хм. Я тоже… — Виктория усмехнулась, глядя в пустоту. — Повернула башню ракетную и дала залп. Спас взломщик при этом.

— А я… — Она кивнула, довольно мило запинаясь. — Взорвалась внутри реактора пушки.

— Ммм. Уже хватит тебе, — я потянулся к бутылке. Девушка попыталась меня оттолкнуть, но вышла только слабая возня. — Пошли-ка отсюда.

Я подхватил её на руки — она была, как говорится, в зюзю. И тут на меня взглянула Анна. Всё та же, уже поддатая, но смотрела очень пристально. С таким намёком.

Я лишь кивнул и отнёс Викторию в комнату — ту, где она жила с Анной. Аккуратно положил на кровать. Уже собирался уходить, сам был подшофе, как она потянула меня за руку. На лице — пьяная, но искренняя улыбка. Притянула ближе, явно собираясь поцеловать.

И тут я услышал знакомый звук. Времени было мало.

Быстро оттащил её к туалету. Она начала рыгать. Ох, и сейчас, похоже, начну и я.

Мередит сидел за огромным голографическим столом, скрестив руки на груди. Возраст и бессонные недели оставили на его лице глубокие тени, но взгляд оставался жёстким, почти колючим. Десятки генералов, командоров, сенаторов и консулов стояли и сидели вокруг — воздух в зале был густым от напряжения и запаха пережаренного кофе. Последний час они обсуждали штурм Аверона.

Голограмма системы висела над столом, словно призрачный аквариум: красные маркеры киборгов пульсировали на орбитах, синие обозначали флоты и десантные группы Федерации. Центральная планета, Аверон, теперь выглядела как стальной ёж — десятки боевых станций, минные поля, орбитальные крепости и плотная сеть ПВО.

Рядом с ней висел Ксарон — главный спутник Аверона. Ледяной карликовый мир диаметром около двух тысяч километров, чуть меньше Европы. На проекции он был испещрён шрамами гигантских разломов, из которых били криовулканы: в инфракрасном спектре эти гейзеры пара и замёрзшей соли светились, как живые вены, а в обычном зрении казались просто белыми столбами, подсвеченными красноватым отблеском энергетических линий киборгов под поверхностью.

Тактическая сводка рядом с голограммой сухими цифрами описывала ад, который ждал десант. Гравитация — всего 0,13 g: в юнитах бойцы будут почти парить, но любой сильный толчок может отправить их в километровую трещину, откуда без реактивного ранца уже не выбраться. Атмосфера — почти вакуум, разреженный азот с примесью метана. Температура падает от минус ста шестидесяти до минус двухсот двадцати, в зависимости от того, светит ли звезда или спутник ушёл в тень Аверона. И всё это ледяное безмолвие, находящееся на достаточном удалении от планеты, киборги превратили в независимый узел обороны.

— Каковы наши силы? — спросил Мередит, не отрывая взгляда от проекции. Голос его был хриплым от усталости, но в зале сразу стало тихо.

Ролон, как в старые времена, достал бумажный лист. — В системе сосредоточено полторы тысячи вымпелов. Части флотов «Гарпия» и «Цербер» рассредоточены. «Дракон» и «Левиафан» формируют главный ударный клин.

— Вражеские силы, — коротко бросил Мередит.

Ролон провёл пальцем по бумаге, словно читая старый приказ. — Ксарон усеян орбитальными платформами и планетарными орудиями. Вражеская группировка у спутника — около семи сотен кораблей. Ещё пятьсот распределены по патрульным флотилиям, от двадцати до пятидесяти вымпелов в каждой. Он сделал паузу. — А вот вокруг самого Аверона… две тысячи.

Последняя цифра повисла в воздухе тяжёлым грузом. Перешёптывания быстро переросли в гул: кто-то тихо выругался, кто-то сжал кулаки. Две тысячи — это не гарнизон, это стена.

— Каковы резервы? Мы обязаны подтянуть дополнительные силы, — нарушил общий гул молодой штабный офицер в синей перевязи логиста. До этого он молчал весь совет.

— Можем, — спокойно ответил Ролон. — Есть ещё два флота.

— Какие? — Мередит наконец оторвал взгляд от карты и поднял на Ролона тяжёлые, уставшие глаза.

— «Аргон» и «Гидра».

— «Аргон» не укомплектован, — жёстко отозвалась женщина средних лет с короткой стрижкой. Начальник отдела снабжения флота. — Там всего две сотни кораблей. Десять линкоров, тридцать четыре крейсера. Остальное — фрегаты и эсминцы. На прорыв этого мало.

— А «Гидра»? — с тихой надеждой спросил пожилой генерал с седыми усами, один из старых ветеранов штаба, сидевший в дальнем углу.

— Уже в пути, — уверенно ответил молодой генерал с орденами на груди, стоявший ближе к проекции.

Зал на миг затих. Все смотрели на голограмму, где красные точки киборгов продолжали медленно ползти по орбитам. Мередит снова опустил взгляд на карту — и тишина стала тяжёлой, как перед прыжком.

Индикаторы — синие и красные — медленно двигались по всей карте, словно живые точки в холодном свете.

— Кх-кх, — кашлянул мужчина, привлекая внимание. Он выделялся среди присутствующих: строгий костюм, хромовые импланты в виде линий на лице и ярко-голубые глаза — явно аугметика. Холодные, как лёд, и слишком яркие для естественного взгляда.

— Да, представитель Фартон, — сказал Мередит недовольно, даже не повернув головы.

— А как же корпоративные силы?

— А они выдержат, — уже раздражённо ответил Ролон. — В битве при планете Марки они чуть не передохли. Все это видели. И сами потеряли передовые группы. Вы только и нападаете, когда битва уже выиграна.

— Согласен, — неожиданно добродушно ответил Фартон. — Но есть ещё силы. В резерве. И они как раз рядом.

— Добровольческий флот «Гигрон». Семь сотен… — начал координатор, молодой парень в серой униформе, сидевший у бокового пульта.

— Благодарю, — сказал Фартон координатору. Он радостно и театрально сложил руки в домик, словно уже праздновал победу.

— Вот ты и попался, — неожиданно сказал Старик. Старший Кутузов — дед Александра Кутузова. Худой, но крепкий, с седой бородой, опирающийся на трость. — Там десять крейсеров. А всё остальное — фрегаты, эсминцы да транспортники. Так что отменяй и выдавай пятьсот кораблей.

— Это так, — грозным взглядом сказал Мередит, глядя прямо на Фартона.

Фартон тут же расправил пиджак и сглотнул. Улыбка сползла с лица.

— Да, Высший Консул. Это так. Но эти силы могут заменить часть на флангах.

— Нет, — перебил его Ролон. — Они будут с нами. Высший, — он повернулся к Мередиту, — «Гидру» и союзные силы я призову для штурма. А также… — он выдохнул, помолчал секунду и сказал то, чего никто не ожидал: — Прошу разрешения на применение Клинка Архангела.

Тишина зависла и почти осязалась в воздухе. Огромная боевая станция. Пригнанная сюда как оружие последнего шанса.

— Старая Сеть готова помочь, — раздался новый голос. — Мы знаем, что в резерве киборги держат пару тысяч кораблей. Но крейсеров и линкоров там мало — основные силы в Доменных мирах. В непосредственном резерве — полтысячи.

— Это фрегаты и эсминцы. Не говоря уж про вражеские линкоры, что также гибнут тысячами, — почти прорычал Консул Иванов. Коренастый мужчина с седыми висками и голосом, похожим на скрежет металла.

— Понимаю, консул. Но только так мы сможем уничтожить основу их флота — линкоры и крейсеры. Займём спутник и создадим плацдарм для высадки на Аверон. Ваше слово, Высший.

Мередит молчал. Долгие две минуты он смотрел на голограмму, где красные точки киборгов продолжали ползти по орбитам. Затем медленно кивнул.

— Хорошо. Подтяни ещё силы из резерва. Пусть придёт флот из Ойкумены.

Зал выдохнул. Кто-то тихо перекрестился, кто-то сжал кулаки. Решение было принято — обратного пути нет.

Ещё полчаса обсуждали детали. Зал постепенно пустел. В конце осталось всего несколько человек: пара консулов, несколько генералов и адмиралов. А также Старик, Мередит и Август.

Все трое стояли рядом, обсуждая планы вполголоса.

— А где остальные отряды Легиона? — скривился Старик Кутузов, опираясь на трость и глядя на Августа исподлобья.

— Рядом. Используем их как спецотряды. В основном для ликвидации неугодных элементов, — спокойно ответил Август.

— Да-да, — хмыкнул Старик. — Знаем. Сами пользуемся. Чистки, предатели, сепаратисты, пираты. Знаем.

— Ты к чему? — насторожился Август, прищурив глаза.

— Аверон будет мясорубкой. Так что пригоняй всех.

— Хватит, — перебил обоих Мередит. Он задумчиво погладил длинную белую бороду, не отрывая взгляда от карты. — Август, готовь легионеров. Корабли группы «Москва» вас прикроют.

— Наши тоже помогут, — тут же добавил Старик, ткнув тростью в сторону проекции. Голос хриплый, но уверенный. — Я договорился. Адмирал согласен. Пять линкоров, несколько крейсеров. И корабль типа 3450. Тяжёлый щитовик. Мощная машина.

— Хороший корабль, — хмыкнул Мередит, уголки губ дрогнули в лёгкой улыбке. — Российская директория ещё производит.

— Ещё как, — буркнул Старик, удовлетворённо кивнув.

— Добро, — согласился Август. — Легионеры готовы. Остальных тоже подтяну.

— Хорошо, — кивнул Мередит, наконец оторвавшись от карты. — Они пойдут в сопровождении ещё одного флота.

— Ещё? — одновременно спросили оба, переглянувшись.

— Да. Флот из сотен кораблей. И состоит он исключительно из тяжёлых вымпелов — крейсеров и линкоров. Хм. Вот что собрала нам Умбра.

Мередит замолчал. Его пальцы замерли на бороде. В зале повисла тишина — только лёгкий гул систем и далёкий шум вентиляции. Все трое смотрели на голограмму, где синие точки Федерации медленно сжимались в кулак вокруг красного сердца Ксарона.

Старик первым нарушил молчание. Тихо, почти шёпотом:

— Умбра… Эта девчонка всегда знает, где взять нужное.

— Это так, — подтвердил Мередит.

— А чего кораблей так мало? Есть же ещё флотилии.

— Да. Но они нужны в Доменных мирах. И на периферии. Резервы собираются, но не все регулярные части мы выдвинули. Сам понимаешь.

Глава 7

Фазеры тревоги подняли меня с постели. Я едва успел закончить дела, как дверь чуть ли не вылетела в стену — Сергей ворвался, будто за ним черти гнались, и швырнул в меня форму. Сам уже наполовину экипирован, на ходу застёгивает комбинезон и матерясь сквозь зубы.

Я не стал медлить — тело само рвануло за ним, на бегу натягивая комбинезон. Ещё миг — и я в капсуле. Знакомый укол в затылок, мгновение невесомости, падение, словно в бездну… И вот я в юните.

Пара шагов до арсенала — в визоре уже всплыла задача. Голос Максвелла звучал жёстко и лаконично, без обычных шуток:

— Бойцы, задача не из простых. Высаживаетесь на спутник Аверона. Цель — уничтожить силы врага и системы орбитальной защиты: планетарные пушки, пусковые шахты, энергоузлы. Вместе с вами пойдут био-организмы. Поможете ящеркам — они помогут вам.

— Хера… — только и выдохнул я, переваривая масштаб. — Новая мясорубка нас ждёт.

— Да, Саш, — протянул Сергей, проверяя затвор. — С этими тварями теперь в одном строю. Похоже, на спутнике не развернёмся — теснота будет та ещё. Ты глянь, что там по обстановке.

Система тут же откликнулась. Механический голос выдал краткую сводку по сектору высадки:

— Плотность сил противника: высокая. Зафиксированы отряды патрульных ботов-пауков. Цель «Альфа» — зенитная батарея, сектор семь. Цель «Браво» — узел связи, сектор двенадцать. Зоны действия ПВО: секторы четыре, пять и девять прикрыты автоматическими турелями. Рекомендуемый коридор для скрытного прохода — сектор восемь, далее вдоль ледяного хребта.

— Да, вижу, — я хотел добавить что-то ещё, но в этот момент раздался раскатистый крик Князя, перекрывающий гул арсенала:

— Все сюда! Быстро, мля!

Перед нами — столы, забитые новым оружием. По виду — буллпап-автоматы, только под размер легионера.

— Это «Молотоборцы». Кинетические масс-реактивные автоматы. Новая разработка. Уменьшили калибр, доработали дуло и магазин, — словно на лекции, вещал Соколов. Он медленно шёл вдоль столов, демонстрируя отдельные элементы оружия.

Как он закончил то все по расхватали новые игрушки.

Капсулы были загружены. Миг — и они рванули к ледяному спутнику Аверона.

Огненная волна разорвала холодную черноту космоса. Линкоры обеих сторон, словно доисторические левиафаны, выходили вперёд, ведя яростный огонь из массивных магнитных батарей. Каждый выстрел — раскалённый добела снаряд — пролетал сотни километров, чтобы вязнуть в гудящих силовых полях вражеских гигантов, заставляя щиты полыхать алыми сполохами перегрузки.

Авианосцы издали глухой рык, сотрясающий саму ткань пространства. Шлюзы распахнулись, выплёвывая сотни юрких истребителей, пунктирные рои дронов и тяжёлые штурм-машины. Они рассыпались в вакууме, словно стаи механических хищников, готовых вцепиться в броню врага.

Ракеты, оставляя за собой дымные хвосты сгоревшего топлива, рвались у самых бортов кораблей, сбиваемые плотным огнём систем ближней обороны. Тысячи трассеров прошивали пространство, создавая невидимую сеть смерти. Малые корабли сопровождения — эсминцы и корветы — юлили вокруг гигантов, принимая на себя удары, прикрывая «старших братьев» от метких залпов и торпед. Они горели, взрывались, но держали строй, давая линкорам возможность наносить сокрушительные удары.

Моя капсула пролетела сквозь этот ад и вонзилась в ледяные просторы. Удар был глухим, но мощным — лёд подо мной треснул, разбежавшись паутиной мелких трещин. Люк отстрелил, и я выбрался наружу, ступив на поверхность спутника.

Передо мной раскинулись бескрайние ледяные просторы: глыбы искрящегося льда, вздыбленные скалы, пустоши, уходящие к самому горизонту. Это выглядело… красиво. По-настоящему. Лёд переливался в свете далёкой звезды, отбрасывая причудливые тени.

Но ледяную сказку омрачали вспышки. Там, за горизонтом, полыхали разрывы, выплёскивая в небо сгустки плазмы. Там работали орудия. Война не щадила даже такие безмолвные, холодные миры.

Я проверил снаряжение. «Молотоборец» взведён и готов выплёвывать смерть. Патронташи и разгрузка забиты до отказа — каждый магазин на счету. Плазменный пистолет на бедре. Пачка гранат против жестянок.

Первой стычкой стала пара пауков, патрулирующих местность. Они двигались неторопливо, методично, их многоногие силуэты отчётливо выделялись на фоне ледяной пустоши. Пройти незамеченным не вышло бы — сектор простреливался насквозь, любое движение тут же засекли бы сенсоры. Да и не надо было прятаться. Я здесь не в прятки играть пришёл.

Укрывшись на возвышении, среди нагромождения ледяных глыб, я залёг и поймал их в перекрестье прицела. Четыре бота-паука не спеша перебирали конечностями, синхронно поводя турелями из стороны в сторону. Идеальные мишени.

Палец плавно нажал на курок. Масс-реактивные снаряды с шипением вырвались из ствола, прошивая броню первого паука, словно картон. Металл взорвался изнутри — бота буквально разорвало на части, разбросав по льду клубящиеся обломки и искрящие внутренности. Второй дёрнулся, пытаясь развернуть турель, но очередь уже летела в него. Снаряды вгрызлись в корпус, ломая сочленения, отрывая конечности. Третий и четвёртый даже не успели среагировать — их просто смело шквальным огнём.

Один из пауков взорвался особенно эффектно — изнутри полыхнула яркая вспышка, и вся туша разлетелась на мелкие осколки, смешанные с кусками льда.

Пробираясь сквозь пустоши, я засёк небольшой корабль киборгов. По виду — что-то вроде наших штурмовиков, только больше. Длинный, словно ребро животного, ощетинившийся оружием.

Не мешкая, я кинулся в небольшую пещерку — скорее выемку во льду. Машина пролетела дальше, но тут же вернулась и начала снижаться. Я выбрался обратно и был наготове.

Корабль приземлился на плато ниже моего расположения. Из брюха полезли боты-пауки. Я же прицелился выцеливая всю группу.

И тут сенсоры зафиксировали: силовое поле корабля отключено. Идиоты, ничего не сказать. То ли машина сбоит, то ли мне помогает неведомая сила.

Очередь ушла в один из двигателей. Машина, чей мотор изрыгал алое свечение, начала крениться. Ещё залп — снаряды прошлись по корпусу. Малый урон, но урон.

Корабль не выдержал. Метровые осколки полетели во все стороны, задев и уничтожив одного из пауков. Машина закрутилась, теряя высоту, и рухнула вниз. Удар — и второй взрыв, уже финальный.

Понимая, что хорошенько нашумел, я помчался дальше. Максимально дальше. И был прав: над тем сектором уже кружили ещё машины, а в небе проскользнула пара истребителей. И что характерно — такого не было на планетоидах окраины системы. Видимо, киборги держат более мощную технику и юнитов здесь, на ключевом мире. Вон те же пауки в патруле. И пока ни одного «тонкого».

Проскакивая между ледяными глыбами, я вышел к авиабазе. Несколько квадратных серо-стальных зданий, вокруг — турели, патрули пауков и гравимашин.

Гравилёты на вид были квадратными коробками на четырёх гравитационных приводах. Словно взяли грузовик, содрали колёса и нашлёпали антигравы. На крыше — турель, по бокам — небольшие ракетные установки.

Одна такая машина и пять пауков. И таких патрулей — десяток вокруг базы. Сама база разделена на две части: административно-техническая зона с башней и открытый плац, выложенный семью огромными бетонными плитами. Часть плаца занята транспортными машинами — теми самыми «грузовиками на антигравах», другая штурмовиками.

Штурмовик киборгов — длинная, метров пятнадцать, машина. Квадратная в сечении основа, четыре двигателя по углам, и весь корпус буквально щетинится стволами и пушечными турелями. Летающая крепость, собранная без единого намёка на изящество: грубая сварка, открытые бронеплиты, торчащие во все стороны стволы. Четыре двигателя натужно гудят, разгоняя эту махину над ледяной пустошью.

Понимая, что взять или уничтожить эту базу в одиночку не выйдет, я придумал план. Простой: ворваться и подорвать топливные баки. Искин как раз выдал их примерное расположение.

— Левое здание от башни, с усиленными стенами, — отчитался Искин. — Предполагаю повышенный охранный гарнизон внутри.

— А где баки? В здании или в подземных уровнях?

— Скорее в подземных. Здание слишком мало для такого количества техники на плацу. Предложение. Баки с топливом в подземном хранилище. Сравнивая со сканами вероятность что баки в этом здание высока.

Аккуратно спустившись с ледяного выступа, я залёг в неглубокой расщелине и приготовился ждать. Патруль появился точно по расписанию: четыре паука и грави-БМП. Они двигались неторопливо, уверенные в своей безопасности. Идеальные мишени.

Я выдохнул, прицелился и метнул первую гранату. Она ушла по пологой дуге. За ней вторая, третья. Я рассчитывал траектории так, чтобы накрыть только пауков, не задевая машину — вакуумная граната предназначалась ей отдельно.

Взрывы грохнули почти одновременно. Ледяная крошка и осколки брони брызнули в стороны. Один паук разлетелся на части — конечности оторвало, корпус смяло, из развороченного брюха посыпались искры. Остальные трое получили повреждения разной тяжести: первый дёргался, пытаясь встать на перебитые лапы; второй хромал, волоча за собой искорёженную конечность; третий завалился на бок, беспомощно перебирая в воздухе уцелевшими манипуляторами.

Машина дёрнулась, когда вакуумная граната рванула под днищем. Взрывная волна вырвала кусок брони и снесла одну из ракетных установок. Та жалобно заскрежетала, повисла на оплавленных проводах и через секунду рухнула на лёд.

По моему укрытию открыли шквальный огонь. Магнитный пулемёт разносил ледяные глыбы в пыль — пришлось уносить ноги. Получил попадание в руку, но броня выдержала.

Перемещаясь между валунами, я зашёл в тыл. «Молотоборец» выдал длинную очередь. Пауки развалились на части. Машина развернулась в мою сторону. Она подошла почти в притык ко мне как я прыгнул прямо на броню, ухватился за скобу. Машина дёрнулась, пытаясь сбросить меня, дала под себя ракетный залп — но я уже оторвал люк. В лицо выстрелил тонкий бот из встроенного в руку оружия. Повреждения минимальные. Броня выдержала. Я снова мысленно поблагодарил Сколова.

Тонкий попытался перезарядиться. Второй же потянулся за оружием. Два выстрела из плазменного пистолета — и готово.

Я забрался внутрь, огляделся. Искин автоматически начал подключатся к системам машины. Пару секунд динамики выдавали шипение. Мгновение спустя машина подчинилась Искину.

— Подключение к бортовой сети выполнено, — доложил Искин. — Интерфейс адаптирован. Рекомендую начинать с простого: левый рычаг — газ, правый — поворот. Оружие завязано на сенсоры шлема.

— Доступ открыт?

— Так точно. Машина ваша.

Искин тут же начал выводить подсказки прямо перед глазами — как для чайника: тут нажми, там поверни, этот рычаг отвечает за газ. Интерфейс подстроился под визор, и через пару секунд я уже чувствовал машину, будто водил её всю жизнь.

Машина вздрогнула, оторвалась ото льда, качнулась, выравниваясь, — и разогналась вовсю. Гравитационные приводы взвыли, бросая тушу вперёд. Я мчал прямо к базе, прижимаясь к поверхности, и проскочил сквозь охранный щит — тот даже не пикнул, пропуская меня как своего.

Но турели не обманешь. Развернулись и открыли огонь. Я ответил — пальцы сами нашли гашетки. Ракетный залп огласил ледяную пустошь, взрывы вспухли у стены. Пара пушек разлетелась вдребезги.

До стены оставалось метров сто, когда мой транспорт подбили. Штурмовик — та самая пятнадцатиметровая туша — дал залп из всех стволов. Десяток трассеров впились в корпус, машину швырнуло вверх. Гравитационное поле рухнуло, меня вырвало из кресла и вышвырнуло наружу. Так как люк я не закрыл.

Я кубарем прокатился по льду, вскочил, на ходу перезаряжая «Молотоборец», и нырнул в длинный туннель, ведущий в толщу стены. Внутри оказалось жарко: турели, огневые точки, и за всем этим — боты.

Плазменный пистолет сжёг грудь первому тонкому. Короткая очередь — второй. Следующий разряд снёс голову очередному боту вместе с верхней частью корпуса. Машина позади взорвалась, осветив туннель. Штурмовик снаружи продолжал поливать стену огнём — словно гигантским молотом вырубал куски бетона и льда. Щебень и ледяная крошка витали в воздухе. Я мчался дальше, не останавливаясь.

Разметал ещё пару ботов из темноты выступил он. Тот самый тип, что был на Авероне в первой битве: массивное тело щитовика, но без щита, а вместо рук — цепные пилы. Повернулся ко мне. Пилы зажужжали, набирая обороты.

Выстрел плазмы сжёг одну пилу. Следующий попал в ногу — тварь рухнула. Опираясь на уцелевшую пилу, поползла ко мне, волоча искалеченное тело.

Сменив пистолет на «Молотоборец», тот выплюнул дважды. Разворотил гада изнутри. Оставил только безжизненную груду металла.

Штурмовик всё ещё кружил снаружи, выслеживая. Я выглядывал из-за обломков, пытаясь понять его траекторию. Мы искали друг друга, пока я не поймал момент и не рванул к ближайшему зданию. Под шквальным огнём пауков и тонких, уворачиваясь от трассеров, влетел внутрь.

Ремонтный отсек — просторный, залитый тусклым аварийным светом. В центре, задрав нос к потолку, замер боевой штурмовик. Искин тут же вывел на визор карту, подсветив тоннель, который уходил в подземные уровни.

Тоннель оказался широким — метра три в высоту и все пять в ширину. Там сновали тонкие боты вперемешку с техническими. «Молотоборец» заговорил короткими очередями, кроша жестянки на части. Я прижался к стене, вдавливая свежий магазин в приёмник, как вдруг два спеца открыли по мне огонь из огромных винтовок, чем-то напоминающих старый добрый BAR.

Граната ушла в их сторону. Не убила — только отбросила назад. И тут вылез я. Выстрел за выстрелом, методично, как на полигоне. Первый разлетелся на части, второй дёрнулся и затих. Но и по мне попало. Мощный снаряд пробил грудь, повредив внутренние системы юнита. Система взвыла алыми индикаторами, но двигаться я ещё мог. Основные модули и линии не были повреждены или уничтожены.

Мчась дальше, я выскочил прямо к топливному ангару. Огромные баки, отсеки с реакторами, гул работающих систем. И тут меня прошило огнём. Из-за угла появился гуль. Когтистый манипулятор попытался меня схватить — я пригнулся на рефлексах. В следующую секунду руки вцепились в его оптический сенсор. Давил, ломал, пока корпус не затрещал. Сенсор гуля сломался. Следующим ударом я вонзил топор в шею с такой силой, что голова и часть ключицы были оторваны.

Выбрался я на площадку, нависающую метрах в пяти над отсеком с баками. Снизу палили тонкие и пара спецов. Укрываясь от выстрелов, я прижался к железной стенке — она жалобно заскрипела и начала прогибаться. Среди мельтешащих внизу ботов засёк массивную фигуру. Не спец и не гуль. Ещё один щитовик, но без щита. Вместо рук — тяжёлые орудия, на плечах — лазерные турели. Он медленно поворачивался, выцеливая меня.

Мой боезапас был на исходе. Броня пробита во многих местах. Очередью я уничтожил пару ботов — двух тонких и одного спеца. Но тяжёлый бот с мощными пушками и лазерными турелями всё ещё стоял.

Полетев вниз, я перекатился. Вокруг — ящики и огромные баки с топливом. Дело было табак. Укрывшись за ящиками, я выстрелил из «Громобоя» пару раз и дал один выстрел в Тяжелова бота.

Масс-реактивный снаряд пробил одно из орудий. Мгновение спустя оружие разорвалось. Оторвало руку, повредило самого бота. Но для него это была небольшая проблема. Энергопушки дали залп, выжигая ящик.

Буквально кинувшись дальше мне не позволили снаряды от спецов — довели юнита до предела. Броня-то держалась, но от такого массированного огня — нет. Особенно от этого тяжёлого. Было видно, что он ведёт огонь мощными бронебойными снарядами. Что хреново.

«Громобой» дал залп — верх спеца разлетелся на части. Меня прижали, но я был у цели. У одного из баков с топливом. Что там внутри — сложно сказать. Люди используют разные виды топлива: от дейтериевой воды до ядерного разных мастей.

Тут скорее всего что-то из перечисленного. Не рассчитывая, что выберусь, я кинулся к бакам. Стреляя на ходу и активируя самоуничтожение.

Огненные языки вырывались из шахт и вентиляционных ходов, плавили лёд на поверхности, превращая его в пар. База перестала существовать — от неё остались лишь дымящиеся руины да искорёженные остовы техники, утонувшие в оплавленных воронках.

Глава 8

Я очнулся в новом юните. В арсенале же уже толпилось два десятка легионеров — кто проверял оружие, кто перематывал броню, кто просто сидел, уставившись в одну точку в ожидание высадки.

— О, и ты помер? — услышал я язвительный голос Анны.

Она стояла, опершись плечом о стеллаж.

— Да, — с гордостью ответил я, похлопывая себя по груди. — Взорвал авиабазу. От души.

— А меня и ещё пару парней завалила колонна мехов с танками, — Анна махнула рукой. — Они шли к точке, где пара наших кораблей сошлась на низкой орбите. Мы выбили пару мехов и пару танков, но их было слишком много. Долбили, пока юниты не рассыпались.

— А мы подорвали ракетную шахту, — встрял другой легионер с нашивкой «Коршун». — Там теперь дыра метров в двести. Кратер знатный.

— А мы наткнулись на малую стойку ракет, — подал голос ещё один, массируя плечо. — Захватили одно боевое судно, представляете? Целое судно! А потом и нас…

Он не договорил. Только рукой махнул.

— Это ясно, — кивнул я. — Что теперь? Чего ждём?

Тишину прорезал голос Максвелла, холодный и чёткий:

— Кутузов, вас вышлют на автономных транспортах обратно на планетоид. Всем готовиться. Вторая волна пошла.

В каждый транспорт запихнули по пять юнитов — набились, как сельди в бочку. Плечом к плечу, оружие в ногах. Никто не говорил. Эфир гудел, изредка передавая треск помех.

Вооружились в основном «Громобоями». Пара же легионеров взяла тяжёлые крупнокалиберные пулемёты и штурмовые винтовки.

Передовая уже приблизилась к планете. Мы чувствовали это по нарастающей дрожи корпуса, по тому, как всё чаще судно меняло курс, уворачиваясь от угроз. Большая часть оборонных кораблей киборгов либо отошла, либо была уничтожена. Осталась только оборона планетоида — но она, судя по всему, огрызалась больно.

Околопланетное пространство было залито огнём. В иллюминатор — если бы он у нас был — открылось бы зрелище из кошмаров. Корабли горели, разваливались на части, их остовы дышали плазмой и выхлопами газов, вырывающихся из разорванных реакторов. Обломки кружились в бешеном хороводе, сталкивались, дробились в пыль. Немногие корабли, чьи экипажи ещё боролись за жизнь, кое-как уходили в тыл, оставляя за собой шлейфы дыма и искорёженного металла.

Мы же пролетели сквозь всё это. «Спокойно» — громко сказано. Транспорты шли на пределе возможного, искины выжимали из машин всё, что те могли дать, и ещё немного сверху. Нас мотало, бросало, прижимало к креслам перегрузками. Даже в юнитах было хреновато.

А потом началась посадка.

Транспорты проскользили пару километров по льду, вздымая тучи ледяной крошки и пыли. Нас трясло так, что хотелось блевать. Кто-то рядом глухо выругался, кто-то вцепился в подлокотники так, что, кажется, погнул металл. Меня пару раз подбросило так, что я приложился головой о переборку. Оставив пару вмятин.

А потом — тишина. Двигатели стихли.

Люки с шипением отстрелили, и в отсек ворвался холод. Не просто холод — ледяное дыхание космоса, смешанное с разреженной атмосферой спутника.

Высадили нас посреди пустошей. С одной стороны — бескрайние ледяные просторы, уходящие в даль. С другой — скалистые горы, чьи острые пики врезаются в низкое небо. Лёд под ногами хрустел, искрился в тусклом свете далёкой звезды. Ветер, хоть и разреженный, обвивал броню юнита холодным шёпотом.

Не успели мы толком выйти и осмотреться, как из-за скал вынырнули они. Пара штурмовиков киборгов. Те самые пятнадцатиметровые туши — квадратные, грубые, щетинящиеся стволами и турелями. Они заходили прямо на место нашей посадки.

— Огонь! — рявкнула Анна, и дюжина стволов ударила в небо.

Масс-реактивные снаряды, плазма, кинетика — всё, что было, обрушилось на штурмовиков. Но эффект оказался нулевым. Силовые поля машин вспыхивали красными искрами, гася удары, словно мы лупили по ним горохом. Враги даже не меняли курс, спокойно продолжая заходить для атаки.

Я обернулся. Один из легионеров взваливал на плечо нечто, напоминающее гибрид рельсотрона и противотанкового ружья. Антиматериальная винтовка, сконструированная специально под легионера. Огромная магнитная пушка, способная пробивать то, что обычному оружию не по зубам.

— Берегись! — гаркнул он, и все инстинктивно пригнулись.

БАМ. Снаряд ушёл в небо, оставляя за собой бледный инверсионный след. Попадание! Щит одного из штурмовиков полыхнул алым, замигал, теряя стабильность.

— Ещё один! — крикнул кто-то.

Второй выстрел громыхнул следом. И на этот раз — удача. Снаряд прошил ослабевший щит насквозь и врезался прямо в кабину. Штурмовик клюнул носом, заваливаясь на бок. Двигатели взвыли, пытаясь удержать махину, но было поздно. Он падал тяжело, неуклюже, оставляя за собой шлейф дыма и искр. Ударившись о лёд, разбил пару метров замёрзшей корки и взорвался. Огненный шар взметнулся вверх, разбрасывая обломки.

Второй штурмовик, увидев гибель напарника, резко отвернул. Не дожидаясь очереди, дал полный газ и ушёл за горизонт, скрывшись среди скал.

Не теряя времени, похватав ящики с боеприпасами, группа легионеров рванула к скалам. Там и укрыться можно, и засаду устроить, да и, скорее всего, должны быть какие-то туннели или подземные ходы.

Но на месте уже оказался ещё один отряд. Первым я заметил Сергея. Он сидел на корточках за грудой обломков, лениво постукивая пальцем по шлему.

— О! — вскинул он руку. — Какие люди. Какая по счёту попытка?

— Вторая, — ответил я, опускаясь рядом.

— Первая — съязвил Сергей, усмехаясь надомной. — Мы тут уже пару часов сидим. Успели соскучиться.

— Понятно. И как вы тут? — я огляделся, отмечая следы недавнего боя.

— Да норм, — отозвался кто-то из его группы. — Перебили пару сотен жестянок.

— Искин, — коротко бросил Сергей, и в моём визоре всплыл пакет данных. Скала была небольшая, выдавалась выступом в сторону ледяных просторов, а на её обратной стороне оказалось до хрена врагов: пауки, машины, транспорты, БМП, щитовики, гули и тонкие со спецами. А так же техника киборгов. И все уничтожены.

— Херасе вы, — выдохнул я, пролистывая цифры.

— А то, — довольно хмыкнул Сергей. — Мы тут не в бирюльки играли. А ты как помер? Рассказывай.

— Авиабазу взорвал, — ответил я с лёгкой гордостью.

— Молодца, — кивнул он. — А мы вот танковую колонну встретили. Мехи, танки, БМП... штук тридцать. Ну, мы их и забранили.

— Жестко, — прокомментировал кто-то по связи.

— А мы ракетную шахту подорвали, — встрял ещё один легионер. — Там теперь кратер — метров двести, не меньше. Зрелище — закачаешься.

— А мы малое судно захватили, — добавил другой. — Думали, повоюем на нём, а оно, гад, взорвалось прямо у нас под ногами.

На мини-карте тут же зажглись новые индикаторы. Я глянул на них и присвистнул.

— Кажись, гости.

И почти сразу по скале прилетело. Мощный удар сотряс всё вокруг, один из ледяных выступов с грохотом обрушился. Разбившись на тысячи осколков.

В импровизированной крепости нас было двенадцать. Помещение вырубили прямо в толще льда — неровные стены, на полу хрустела ледяная крошка. Вокруг валялись ящики с боезапасом, брошенное оборудование киборгов, редкие железные щиты и панели, которые мы наскоро приспособили как дополнительные укрытия. Свет давали несколько переносных ламп, закреплённых на стойках — тусклый, но достаточный.

Боезапаса хватало: в углу громоздились антиматериальные винтовки, тяжёлые, как артиллерийские орудия, рядом аккуратно разложили гранаты — осколочные, вакуумные, плазменные. Тут же лежали ракетницы с запасом выстрелов и здоровенный пулемёт, снятый с подбитого грави-БМП, — мы приладили его на импровизированный станок из металлических балок.

Мы засели в центре, распределив сектора обстрела. Я пристроился за щитом, положив «Молотоборец» на край ящика. Сергей занял позицию слева, проверяя магазины. Анна за пулемётом деловито поправляла ленту.

Сотни ракет и снарядов вонзились в крепость одновременно. Звук стоял такой, будто сам лёд закричал. Стены содрогнулись, с потолка посыпались глыбы, в воздухе заклубилась ледяная пыль, застилая визоры белой пеленой. Нас тряхнуло так, что я едва устоял на ногах.

— Назад! — рявкнул Сергей, и мы отступили вглубь, прижимаясь к дальним стенам, подальше от входа.

Лавина огня продолжала долбить по скале. Каждый удар отдавался в пятки. Ещё один залп — и огромная ледяная глыба, нависавшая над входом, дрогнула, поползла вниз, с хрустом и скрежетом обламывая края. Рухнула с таким грохотом, что я на миг оглох. Завалило половину ходов и выходов с левой стороны.

Внутри резко потемнело — только тусклый свет ламп да редкие проблески снаружи, пробивающиеся сквозь щели в завале.

А потом они полезли.

Сначала я увидел их сенсоры — алые точки, зажигающиеся одна за другой. Словно движущиеся мишени на полигоне, они поднимались по осыпям льда, перебирались через обломки, карабкались по трупам своих же, оставшимся от первого штурма. В основном тонкие — юркие, быстрые, со встроенными излучателями. Редкие пауки и щитовики двигались позади всех.

— Огонь! — крикнул я, и «Молотоборец» заговорил.

Масс-реактивные снаряды рвали ботов на куски. Жестянки разлетались искорёженными частями, их внутренности брызгали искрами и маслом. Счётчик на визоре щёлкал: один, второй, третий… За первые минуты, истратив пару магазинов, я уничтожил уже два десятка. А они всё лезли и лезли, бесконечным потоком карабкаясь по грудам собственных обломков. Перезарядка. Огонь. Перезарядка. И так по кругу. А они не кончались.

И в этот момент в проломе показались новые силуэты. Тяжёлые. Настоящие. Щитовики с усиленными орудиями и пауки, чьи лапы оставляли глубокие борозды во льду. Бой только начинался по-настоящему.

Выстрел — тонкий бот дёрнулся, выронив оружие. Взрыв разнёс его в клочья. И так ещё, и ещё, один за другим. Счётчик щёлкал, но враги не кончались.

Первая волна тонких быстро превратилась в груду искорёженного металла у подножия скалы. Но на смену им уже лезли пауки и щитовики, а за ними подтягивались грави-машины. Шквал огня прижал нас к укрытиям, заставив вжаться в лёд. Но и у нас были козыри.

Заготовленные гранаты полетели вниз одна за другой. Мы не жалели — швыряли всё, что было под рукой, понимая, что второго шанса может не быть. Плазма и вакуумные взрывы разорвали плотный строй ботов, разбрасывая конечности и бронеплиты во все стороны. Ледяные осколки смешались с искорёженным металлом, воздух наполнился гулом и треском.

Пулемёты и антиматериальные винтовки заговорили с новой силой. Глухие удары крупнокалиберных снарядов выбивали из рядов противника целые куски. Боты падали, не успевая даже поднять оружие.

Машины взрывались одна за другой — грави-БМП полыхали яркими факелами, разбрасывая обломки. Пауки, пытавшиеся прикрыть их своими массивными тушами, разлетались на части от прямых попаданий. Многоногие корпуса складывались, ломались, заваливались набок, подминая под себя более мелких собратьев.

Наше преимущество было в высоте. По факту боты лезли вверх, что давало нам возможность легко выцеплять противника.

Но радоваться было рано.

Среди наступающих появились тяжёлые боты. Не те, что мы видели раньше. Модифицированные щитовики — со встроенными в корпус орудиями, с ракетными установками на плечах, с усиленной бронёй, которая выдерживала даже прямые попадания из антиматериалок. Они двигались медленно, но неотвратимо, и каждый шаг отдавался дрожью в промёрзшей скале.

А следом за ними — ещё. С плазменными кумулятивными пушками вместо рук. Их орудия светились ядовито-зелёным, накапливая заряд перед каждым выстрелом.

Первый залп — и кусок нашего укрытия просто исчез. Лёд не трескался, не ломался — испарялся, превращаясь в шипящий пар, оставляя после себя оплавленные дымящиеся кратеры. Второй залп — ещё одна секция стены превратилась в решето.

Выстрел за выстрелом, методично, как на учениях, они выжигали нашу крепость. Лёд плавился, застывал снова, превращая укрепление в дырявый сыр. Укрытия, которые мы считали надёжными, таяли на глазах.

Глава 9

Боты перли на нас вовсю. Тяжёлые машины и штурмовые роботы лупили по позициям из плазменных орудий, выжигая всё, до чего дотягивались. Оборона трещала по швам. Редуты были выжжены, обрушены и пробиты насквозь — от укреплений остались лишь дымящиеся остовы.

Часть легионеров при этом была выбита. В просторечии — уничтожена. Многих просто расстреляли в упор, а прочих и вовсе сожгли заживо парой термических залпов. Один всё же смог кое-как подняться, хоть и был критически повреждён: левая рука оторвана, броня вскрыта, из сочленений тянулся дым. Он разбежался — неуклюже, на последнем ресурсе приводов — и прыгнул прямо в гущу ботов. Пока летел, его ещё раз расстреляли. Но мгновение спустя грянул взрыв. Дюжину тяжёлых ботов и пауков разнесло в клочья.

— Отходим! — приказал Сергей. Оставшиеся подчинились, и мы отступили в глубь пещер. Отошли, конечно, не все. Половина из тех, кто был на нашей стороне, осталась лежать — разбитые юниты дымились среди обломков.

У Анны было ещё хуже. С её стороны сперва также появились боты.

Штурмовые машины киборгов дали залп, и на мгновение показалось, что всё — конец. Но судьба оказалась на нашей стороне: над сектором прошла пара аэрокосмических истребителей Федерации. Пилоты засекли крупное скопление машин противника и, не колеблясь, дали залп ракетами. Вспышки, грохот, облако обломков — и истребители ушли дальше, не задерживаясь.

Потеряв штурмовые платформы, киборги выдвинули колонны наземной техники. Танки и транспортные машины подтянули к позиции Анны остатки разбитых ботов и свежие сотни новых. Удар был массовый: сначала танки продавили оборону, следом в бой пошли толпы ботов и пауки, а позади всех — спецы.

Анна со своими людьми ответила огнём. Градом секли, словно косой, ботов. Те же падали десятками. Запущенные гранаты разнесли два крупных скопления, превратив их в облако искорёженного металла. Но затем подошли танки киборгов, и сдерживать их стало нечем. Анне также пришлось отойти, потеряв пару человек.

Так нас загнали в скалу. Туннели сотрясались от плотного обстрела ботов — с потолка сыпалась каменная крошка, а каждый близкий взрыв отзывался гулким эхом в глубине. Как мне сказал Сергей, здесь должна была быть опорная точка: форт с постами боевых машин, который жестянки не успели достроить. Поэтому туннели тянулись далеко вниз, уходя в толщу породы. Но это были просто туннели — голый камень без какой-либо обшивки.

Туннели осыпались от каждого толчка. Скалу вовсю долбили машины киборгов.

— М-да, долбят нас, — просипел Сергей.

— Да, — двусмысленно ответила Анна. — Бывает, знаешь.

— Завались! — рявкнул Сергей. — Хреновая попытка, моя дорогая. Нас зажали. Это была попытка прорыва. По ходу — профукана.

— Вижу, — девушка цыкнула в ответ. — Тогда ласт-стенд.

— Да. Ласт-стенд.

Я же, слушая этот обмен любезностями, уже думал: как бы поскорее помереть. Да, было бы неплохо проредить ботов напоследок. Но лучше бы всё-таки перейти в нового юнита и продолжить бой.

Грохот оборвался резко, словно кто-то выключил звук. Легионеры начали подниматься, не сразу поверив, что обстрел прекратился.

— Началось, — сказал один из бойцов.

В туннелях появились спецы. Передние шли с массивными винтовками, за ними — расчёты с мощными установками, а замыкали колонну щитовики и тяжёлые боты с плазменными излучателями.

Жестянки двигались медленно, осторожно, словно не знали, здесь ли мы вообще. А мы были. Передовые легионеры вступили в бой мгновенно, кроша ботов в узких проходах. Спецы и танки были уничтожены во многих туннелях почти сразу. Другие же ходы оказались завалены заранее — поэтому у жестянок оставалось мало путей к нашим позициям.

Но боты наступали бесчисленной массой. Они давили числом, не считаясь с потерями, и легионеры начали отходить. Самые отчаянные бросали гранаты, обрушивая своды и заваливая ходы. Но и это не было панацеей. Один из заваленных туннелей уже начали расчищать. Два тяжёлых бота — один с плазмой, другой с лазером — методично выжигали лёд, открывая проход.

Я держал один из туннелей с парой легионеров. Ботов набралось уже целая гора — туши машин громоздились друг на друге, перекрывая проход. Один из спецов разнёс этот завал плечом и помчался на нас. Но два мощных реактивных снаряда разорвали ему грудную секцию. От удара и инерции его отшвырнуло назад, и он плашмя грохнулся на пол.

За ним пёр тяжёлый бот с плазменным излучателем. Каждый выстрел выжигал стены и ящики, из которых мы наспех соорудили импровизированную оборону.

Три легионера просто изрешетили его. Машина зашаталась, из пробитого корпуса повалил дым, а через несколько мгновений бот повалился на бок, заскрежетав металлом по льду. М-да, крепкая оказалась тварь для нашего оружия. И чем дальше, тем сильнее машины.

Так мы отходили всё дальше и дальше, оставляя за собой горы металлолома. Потеряв почти всех, мы закрепились на нижних уровнях. А за спиной оставался ещё один ярус — с парой генераторов и ремонтной мастерской, где когда-то собирали шахтное оборудование.

Заняв целую штольню, мы начали косить ботов десятками. Сперва помчались лёгкие боты — быстрым шагом, почти бегом, пытались прорваться в узкий проём. Они были просто мишенями. Но следом появились щитовики. Дюжина гигантов влезла в проход и, словно бульдозеры, пошла вперёд, сминая всё на пути. А за ними ещё и ещё.

Сергей, стиснув зубы, подорвал заложенные заряды. Свод штольни рухнул, похоронив под собой и щитовиков, и всё, что шло за ними.

Так мы ушли ещё дальше. Собравшись, закрепились в следующей штольне — тесной, с низким сводом и натёками льда на стенах.

— Что будем делать? Нас загнали ещё глубже, — вмешался один из бойцов.

— Ничего, — отмахнулся Сергей. Так, будто нас уже списали.

Я как раз пробегал по логам юнита, проверяя остаток боекомплекта, когда сквозь ледяную толщу над нами пролетела ракета. Пробила скалу, ушла вглубь и сдетонировала. Не прямо в нас — ниже. Подорвала всё дно, на котором мы стояли.

Я очнулся в капсуле резко, ударившись головой о стенку. Рядом проходил оператор — в полном белом костюме и маске. Он постучал по капсуле и крикнул мне:

— Ты как?

— Ракета! — ответил я. Он кивнул мне и через мгновение я снова оказался в юните.

Я очнулся в юните, стоящем в транспортном контейнере. Выбрался наружу, я осмотрелся.

Мы находились в военном лагере. Вокруг громоздились контейнеры с вооружением и оборудованием, тянулись кабели, бегали техники и боты. Люди, которых я видел, по форме и экзоскелетам явно были корпоратами. Дюжина корпоративных бойцов — каждый в своей броне, со своим оружием, со своими нашивками. Среди всего этого корпоративного бестиария вдобавок мелькали и наёмники с ЧВК.

Командование, чтобы не тратить основные части, бросило на спутник наёмников и корпоратов. Те смогли закрепиться и создать несколько плацдармов. Боты не сумели выбить людей — даже наоборот: корпоративные и наёмные батальоны потеснили подразделения киборгов и заняли значительную часть территории.

Корпораты и наёмники располагали тяжёлой техникой с силовыми полями — боевыми мехами, усиленными энергетическими щитами. У киборгов же было множество укреплённых постов и баз, тысячи пехотных ботов, техника. Но они не имели силовых полей, а их авиация уступала в точности и количестве. К этому добавлялось отсутствие должного космического прикрытия: большая часть флота киборгов отошла или была уничтожена в предыдущих боях. А силы Федерации спокойно заняли позиции прямо над спутником.

Легионеры сгрудились у одного из контейнеров, где через голограмму Максвелл отдавал приказы. Собралось нас тут немало — почти весь Легион-1.

— Вы находитесь здесь, — голограмма указала на тактическую карту, развернувшуюся перед ней. Синим светился символ Легиона. Затем одна за другой проступили иконки корпораций, наёмников и ЧВК. — Вы наступаете в первых рядах. Вот сюда.

Он ткнул в красную фигуру на карте и россыпь меньших иконок вокруг неё.

— Одна из крупных боевых крепостей киборгов. Планетарные орудия и защитный периметр, укрывающий весь сектор. Вы прорвётесь и взорвёте базу. Плевать как.

— Командир, а как же возрождение?

— Закончится — посидишь, отдохнёшь. Хватит голову долбить. По существу вопросы есть?

— Оружие.

— В контейнерах всё, что надо.

Я схватил не «Громобой», а модернизированный пулемёт Гризли 90. Мне, как историку, он почему-то напомнил старый российский «Печенег» — только с иным дульным тормозом и коробом. Схватил пару магазинов, гранаты, взрывчатку. Вторым номером взял ПП — кинетический «Страж».

— Ну чё? готов — Сергей усмехнулся, стоя с «Громобоем» наперевес. Через плечо он нёс две одноразовые ракетницы.

— Да, — ответил я пафосно и со вкусом.

Мы поднялись в бронированные БМП, и те помчали нас к крепости. Грави-двигатели взвыли, синие дюзы вспыхнули бледным светом и загудели, разрезая разрежённую атмосферу спутника.

И тут я понял. Прямо понял. Битва будет ужасной. Штурм шёл в лоб — по ровной, открытой гряде перед крепостью. Ни укрытий, ни складок местности. Только мы и стены.

Как только мы подошли к первой линии, БМП взлетела на воздух. Всех легионеров подбросило метров на десять вверх. Меня откинуло на полсотни метров от машины.

Поле боя выглядело как ожившие хроники прошлого. Огненный гриб над тем местом, где только что была наша БМП. Сплошная стрельба с обеих сторон и тысячи солдат, движущихся вперёд. Редкие машины вышибались из строя точными мощными выстрелами.

Я всё ещё лежал на земле, осматриваясь. Вокруг бежали вперёд сотни человек. Одни мчались, приближаясь к некой невидимой цели. Другие останавливались и вели огонь куда-то вперёд. Третьи группировались в отряды и также выдвигались. Всё это были корпоративные солдаты, наёмники разных ЧВК и одиночки в кастомных экзоскелетах, модифицированных под себя.

Всё это напоминало хроники Первой или Второй мировой. Тысячи солдат идут в наступление, а их косят с огневых точек. Только вместо пулемётов — красные разряды киборгов, отчётливо видимые в пыльном воздухе. Они освещали всё поле боя, перемежаясь вспышками попаданий по людям и технике.

— Искин!

— До окопов противника три сотни метров.

— Огневые точки?

— Четыреста метров.

— Ну, бля. Попали.

Подскочив, я помчался вперёд. Рядом со мной бежал такой же легионер с «Громобоем». На бегу он крикнул, что его отбросило ударной волной. Я не ответил — просто продолжил мчаться.

Судьба была на моей стороне: я приблизился почти вплотную к передовой.

Здесь, укрывшись в складках местности, за камнями, в оврагах и проломах в земле, скопились сотни человек — и так почти до самого горизонта. Бойцы в белоснежных экзоскелетах, рядом — огромные неповоротливые машины первых моделей с навесными бронепластинами. Всё это напоминало кадры старой хроники, только вместо серых шинелей — композит и сервоприводы.

Среди всего этого хаоса я заметил, как мне машет легионер. Пара десятков метров. Воронка от снаряда, а в ней — пять человек.

— Кутузов?

— Штайнер!

Штайнер и его люди сидели в воронке, но ничего не ждали. Он оказался более упёртым, чем я думал. Он копал. Буквально. Трое его бойцов, вооружённые чем-то вроде молотов и сапёрных лопат — которые чёрт пойми как тут оказались, — долбили грунт. Лёд крошился, как простой снег. Юниты без отдыха и передышки прокладывали ход вглубь.

— А эти жестянки до такого не додумались, — усмехнулся Штайнер.

— Так это долго, — сказал я. — Пока докопаем, всех перебьют.

— Ну, бывает. Копать недолго, если честно. Особенно здесь. А корпоратов не жалко.

— Жёстко, — ответил я.

— Бывает, — Штайнер развёл руками.

Его бойцы тем временем добрались до железного щита, за которым уже кишели киборги. С той стороны доносился скрежет, глухие удары — боты перестраивались, готовясь к прорыву. Штайнер примерился, упёрся плечом в край плиты и выбил её одним рывком. Плита упёрлась прямо в бота. Гуль.

Дюжина легионеров дала огонь. Щит превратился в решето, которое продолжали дырявить, пока от него не остались лохмотья металла, скрежещущие под новыми очередями. А гули за ним оказались как на ладони. Десятки ботов, ждавших прорыва людей, стали мишенями. Никто из них не успел поднять оружие.

Вражеские машины разорвало огнём на части. Корпуса изрешечены в ноль, из развороченных сочленений тянулись провода и чёрная жидкость. Уже в окопах мы увидели новых ботов. Одни патрулировали, другие стояли у пулемётов и турелей.

Пробегая за угол, я расстрелял двух ботов — превратил их в остовы металла. Второй легионер из отряда Штайнера оторвался от меня и закинул плазменную гранату в блиндаж. Прямо под ноги гулю, который собирался выйти.

Граната вспыхнула. Два выстрела вдогонку — и гуль вылетел из блиндажа, разбрасывая искры. А его собратья, оставшиеся внутри, сплавились в одну раскалённую массу.

Через брешь, которую выкопал Штайнер, и зачищенные нами редуты начали просачиваться люди. Отряды длинной вереницей, по одному, пробегали через пролом.

Дальше, где огневые точки были уничтожены, пробивались самые упёртые и жестокие. В первых рядах шли ветераны. А по факту — наёмники и бойцы ЧВК. Те самые «Псы Войны», десятки мелких контор, чьи названия менялись быстрее, чем контракты. Они были здесь ради денег и трофеев: металл киборгов, образцы биомассы, уцелевшие модули вооружения — всё это стоило целое состояние. Добыть, продать, пока цена высока. А потом — в следующий контракт.

Продвижение пошло так быстро, что десантники начали вгрызаться вглубь укреплений раньше, чем киборги успели перегруппироваться. По пути я встретил Сергея и Адама с их людьми, а также отряд таких же вольных волков, как я.

Передовые редуты были зачищены. Подошедшая техника сокрушала укрепления противника, ботов разрывали на куски. Мы двинулись по окопам и траншеям, подбираясь всё ближе к крепости, из которой лился буквально шквал огня.

Там, у самых стен, стояли самые опасные. Одни — спецы, другие — тяжёлые боты с плазменными излучателями. Последние косили самых наглых, невзирая на толпы людей. Самые безрассудные пилоты подошедшей бронетехники гибли так же быстро, как и пехота в общем хаосе. Силовые щиты не выдерживали, и машины горели одна за другой.

Легионеры укрылись в одной из траншей, огрызаясь огнём по противнику и прикидывая, как пройти дальше. Сергей долбанул из ракетницы по одному из укреплений — и то исчезло в огненном шаре, будто его и не было.

Я дал длинную очередь, опустошив магазин. И вдруг земля задрожала. Обернувшись, я увидел мехов. Многометровые боевые роботы шагали к нам, ощетинившись стволами.

Мехи дали залп.

Сначала — гул, низкий, утробный, от которого задрожала земля под ногами. Потом — вспышки. Огневые точки исчезали одна за другой, словно кто-то стирал их с карты. Пулемёты и станковые орудия валили ботов в окопах вместе с самими окопами — бетон крошился, грунт вздымался, и то, что секунду назад было укреплённой позицией, превращалось в дымящуюся воронку.

Мехи были как на подбор — два десятка машин. Тоннаж у всех средний. Высокие, угловатые, с массивными плечевыми блоками и квадратными торсами. Гуманоидные силуэты с пушками в манипуляторах и ракетными установками, встроенными в грудные секции. Двуногие, с одним или двумя орудиями на выбор.

В огне боя шли «Гладиаторы». Сорокатонные мехи, почти все квадратные, приземистые, с толстой лобовой бронёй. Самые распространённые из тех, что можно купить у корпоратов — не «Горец», не «Мастодонт», но для штурма укреплений хватало с головой.

Один такой остановился, развернул грудную секцию и дал залп. Ракеты ушли веером, а следом ударили два мощных лазера, скрестившись на редуте. Бетон вспыхнул, боты внутри вспыхнули следом — и целый редут просто перестал существовать, осев облаком раскалённой пыли.

— Вперёд! — рявкнул Джон и со своими людьми помчался в пролом.

Они бежали низко, пригнувшись, ныряя в дым и пыль. Стеновые орудия огрызнулись по мехам — трассы красных разрядов мазнули по нагрудным плитам, но силовые поля поглотили удар. Мехи даже не замедлились. А мы, увидев, как Джон ушёл в пролом, двинулись следом — к стенам, которые уже были выжжены и свободны от огня.

Глава 10

База киборгов представляла собой вырубленный в скале огромный шпиль — чёрный, угловатый, уходящий вершиной в низкое небо. Поверхность шпиля была испещрена посадочными площадками, антеннами и тёмными провалами. У подножия возвышались массивные стены из сплавленного грунта и металла, а перед ними тянулись линии окопов, траншей и огневых точек — три кольца обороны, врытые в ледяную почву.

Наступление началось прямо в лоб.

Первое направление — скалы вокруг крепости. Ходы и переходы, что там были, оказались непроходимыми: завалы, обрушенные своды, узкие щели, в которых не развернуться. Отряды, посланные туда, были попросту уничтожены. И отряд легионеров не смог продвинуться дальше своих предшественников — мешали механические пауки, карабкавшиеся по отвесным скалам на тонких цепких лапах, и авиация киборгов, бившая сверху.

Второе направление — лобовой штурм стен. И здесь всё пошло иначе. Силы мехов, корпоратов и наёмников прошли по редутам как каток, сминая оборонительные сооружения одно за другим. Подоспевшая авиация Федерации добила то, что устояло. Остались лишь артиллерийские шахты и отдельные орудия, укрытые толщей породы и бронированными заслонками. Крепость ещё огрызалась, но уже не защищалась.

Мы же, Легион-1, прорвались внутрь, разойдясь, как вирус по телу. Бесконечные туннели, голые скальные своды, тёмные технические отсеки. Везде были боты — в основном спецы и тяжи.

Я дал очередь в спеца, разнеся его в металлолом. Сергей рядом из «Громобоя» добил второго. Мы стояли на импровизированном балконе — выступающей каменной плите, с которой открывался внутренний двор крепости. Там также шли бои.

Корпораты пригнали туда два танка на антиграве. Угловатые, приземистые, с мощными лазерными излучателями на башнях. Вокруг них — солдаты в белом, а между ними редкие отряды в чёрных экзоскелетах.

На противоположной стороне — десятки и десятки щитовиков, выстроившихся в живую стену. С каждым валом огня стена продавливалась, откатываясь на несколько редутов назад.

Ботов сметали быстро. Пауки, вылезшие из ангаров, не прошли и десятка метров — их смели автопушки мехов. Один из них — «Крестоносец», вооружённый двумя спаренными автопушками, — развернулся и дал залп. Снаряды легли веером, и двор очистило, как траву под косой.

Семь коридоров мы отстреливали и прочёсывали, ведя бои со спецами и щитовиками. В одном из них боты создали импровизированную оборону: свалили металлические листы и ящики, приспособили двух тяжей с мощными излучателями и держали перекрёстный огонь.

Как только мы показались из-за поворота, по нам ударил шквал. Один из легионеров — Марк — рванул вперёд, крикнув: «За мной!» — и был тут же выбит. Он успел сделать пару шагов под градом, прежде чем его юнит изрешетили. Грудная секция пробита, как решето. Правая рука с «Громобоем» сначала повисла плетью, а потом её просто оторвало — один из ботов был вооружён тяжёлой кинетической винтовкой. Таким снарядом не пробивают — отрывают. Ноги перебиты. Пол-головы нет, а вместо коленного шарнира — дыра, из которой сыпались искры.

Ещё пара секунд — и гора мусора рухнула на пол, подняв облако пыли.

— Мля! — рявкнул я и окликнул товарищей. — Огневая точка! Пулемёт и...

— Мы видим, — перебил меня Иван. — Да что их... Эй, есть кто на частоте? — В ответ послышались несколько голосов, треск помех. — Кто на связи? Мы в секторе двадцать пятом. Да, двадцать пятом. Есть кто?

— Мы слева, — отозвался Штайнер.

— Смотрите, слева от вас. Стена, за ней огневая точка. Мы одного потеряли. Можешь что-то сделать?

— Ожидай.

— Ну, вы слышали? — Иван хлопнул себя по нагрудной плите.

Боты всё так же ждали. Стоило легионеру выглянуть из-за укрытия, как по нему ударяли пули, лучи и снаряды, прошивая пространство. Легионер тут же нырял обратно. И так по кругу.

Мы прождали несколько минут, перестреливаясь из-за стены. И вдруг — взрыв. Показания температурного сканера скакнули на пару сотен градусов за несколько секунд.

Выглянув, мы увидели, что огневая точка уничтожена. Сожжена дотла. А среди обугленных останков неспешно шагал легионер. Он махал нам рукой, будто мы были закадычными друзьями, которые не виделись целую вечность.

Я усмехнулся. Ха! Штайнер как всегда. Таскает больше тяжёлого оружия, чем весь Легион-1. Князев бы удавился от зависти, увидев, сколько стволов этот человек умудряется навесить на одну раму.

Ещё коридор — и пачка ботов. Десяток щитовиков встретил нас огнём из своих пушек. Мы ответили. И наше оружие оказалось злее.

Вперёд пошли «Молотобойцы», «Стражи» и «Гризли» — тяжёлые юниты с мощной лобовой бронёй. Кинетические снаряды прошили массивные щиты, как бумагу. За щитами — боты. И их рвало на куски.

Реактивные снаряды, лазерные лучи, плазма и бронебойные пули десятка легионеров превращали ботов в облако обломков. Но и у нас не без царапин — в основном поломки брони, пара пробоин. Я же получил пару снарядов в левую руку. Пробило навылет.

Прорвавшись через цитадель, один из отрядов легионеров вместе с корпоратами добрался до ядра базы.

Огромное помещение глубоко под цитаделью. Сводчатое, гулкое, напоминающее внутренность плазменной катушки — и это было недалеко от правды. Стены светились тусклым оранжевым, воздух дрожал от жара, а низкий гул стоял такой, что вибрировали пластины брони. В центре — шар. Огромный, собранный из множества сегментов, идеально подогнанных друг к другу. Ни шва, ни зазора.

Энергетическое ядро. А по факту — полностью контролируемый термоядерный реактор. Люди прошлого назвали бы его именно так. Мы же зовём его «солнечным» — потому что то, что рождается внутри, по сути, уменьшенное солнце. Только поменьше. И не такое мощное.

Мы со Штайнером и Сергеем прорвались дальше. Коридоры были заполнены ботами — спецы, щитовики, тяжи. Они словно что-то защищали. Или кого-то.

Верхушка шпиля активировалась сама. Мы так и не поняли, что именно запустило процесс — нас просто отбросило ударной волной, швырнуло обратно в коридор. Киборг не успел запустить полное самоуничтожение базы. Атака сорвалась. Но шпиль ушёл на несколько уровней вниз, погребая под собой половину Легиона-1 и сотню корпоратов. Гул стоял такой, что, казалось, лопнут барабанные перепонки. А потом — тишина. И облако пыли, в котором исчезли тридцать наших и сотня чужих.

Оставшуюся базу зачистили за пару часов.

Уцелевшие легионеры, корпораты и наёмники выжигали последних ботов из каждого отсека, из каждой щели. Методично. Без спешки. Как уборку после похорон.

Никто уже не бежал. Никто не кричал «За мной!» и не бросался вперёд с гранатами. Боты больше не огрызались — одинокие, отрезанные от ядра, они дёргались, стреляли вслепую, а потом затихали. Мы просто заходили в отсек, давали очередь, шли дальше. Следующий. И следующий.

Пахло горелой биомассой и раскалённым металлом. Под ногами хлюпала чёрная жидкость — то, что текло из развороченных корпусов. Стены были иссечены трассами, кое-где зияли дыры от гранат. В одном из коридоров я наткнулся на щитовика, который всё ещё стоял, уперев щит в стену. Мёртвый. Изрешечённый. Но стоял. Я обошёл его, не став добивать. Не было смысла.

Где-то наверху, в обвалившихся секциях, всё ещё потрескивал огонь. Редкие взрывы — это наёмники подрывали завалы, выискивая уцелевшие модули. Трофеи. Даже сейчас. Даже после того, как шпиль забрал тридцать наших и сотню чужих. Они уже считали, сколько смогут выручить. Я не осуждал. У каждого свои похороны.

К вечеру — если на этом спутнике вообще был вечер — база молчала. Ни гула, ни скрежета, ни красных разрядов.

С падением последней крепости спутник Аверона был обречён. Он пал быстро. Не за дни, не за недели — за часы.

Корпораты подтянули подкрепления: свежие батальоны, танки на антиграве, мехи с полными боекомплектами. А следом, с орбиты, спустился космодесант — тяжёлая пехота в усиленных экзоскелетах, с плазменными резаками и кинетическими дробовиками.

Базы киборгов были либо уничтожены, либо захвачены. Те, что сопротивлялись, стирали орбитальным огнём — линкоры Федерации висели над спутником, как боги над муравейником, и били точечно, хирургически.

Оставшиеся колонны ботов и технику расстреляли с орбиты или с аэрокосмических истребителей и штурмовиков. Сверху, без ответа, без шанса. Просто стёрли. Красные разряды киборгов тянулись к небу, но не доставали. Не могли достать. Война для них закончилась раньше, чем они поняли, что проиграли.

Я смотрел на это с поверхности. На столбы дыма, на вспышки в верхних слоях атмосферы, на тени истребителей, проносившихся над головой. Вспоминал хроники, которые показывал своим ученикам. Конфликты и драмы прошлого.

Вторая мировая. Первая мировая. Конфликты XXI века. Войны колоний и гегемоний. Войны Сенаторума и нового века. Тысячи лет люди убивали друг друга. Менялись только декорации.

База была большой. Шпиль уходил на добрые две сотни метров ввысь — вырубленный в скале, как грандиозный монумент чужой воле. В округе на добрый километр простиралась инфраструктура: постройки, казармы, ангары и уже уничтоженные орудия.

Спутник был наш. А с него я не видел Аверона. Даже через оптику юнита, даже с максимальным приближением — ничего. Только чужие звёзды. Возможно, он был позади меня.

Флагман сил Федерации.

Мередит сидел в своём кабинете — просторном, но аскетичном, без единого украшения. Только тактические экраны вдоль стен, голографическая карта сектора в центре стола и тусклый свет, от которого тени ложились на лица, как маски.

Вокруг него расположились внутренний круг и приглашённые: Август, Дёмин, командующий Рорик, пара командующих помладше и представитель корпораций.

— Я прочитал ваши доклады, — холодно сказал Мередит. Он откинулся в кресле, почесав бороду. — Каковы потери при взятии спутника?

— Примерно… — начала представитель корпораций, но его перебили.

— Ноль, — сказал один из командующих, стоящих позади. — Среди военных потерь нет.

— Несущественно, — ответил Фартон, игнорируя колкость в свою сторону. — Мы высший совет, у нас всё ещё есть силы и резервы. Мы готовы к следующему этапу. Как я полагаю, это Аверон.

— Да, — ответил Рорик. — Представитель Фартон прав, мы готовы. Спутник наш. Система под контролем. Только окраины зачищаем.

— Хорошо, — медленно кивнул Мередит. — Что по планете?

Из тени, словно из ниоткуда, появился человек. Чёрная форма без опознавательных знаков, без шевронов, без единой лишней детали. Мужчина средних лет с уложенными волосами и заострённой короткой бородкой. Несколько голов за столом повернулись, кто-то положил руку на кобуру — но Мередит не моргнул, и руки убрали.

— Планета укреплена, — начал Умбр ровным, лишённым интонаций голосом. — Вся застроена планетарной обороной: орудийные позиции, ракетные шахты, генераторы помех. Наземных сил при этом мало — киборги не держат пехоту на поверхности. Ставка — на планетарные системы с прикрытием орбитальной группировки. Орбитальная группировка — в основном легкие корабли, малые боевые суда, истребители, фрегаты и корветы. Базируется на средней орбите, на семи боевых станциях. Малого класса в сравнении с федеративными.

— А на земле?

— Основные города и узлы хорошо защищены. Подступы к ним укреплены Линии обороны, стационарные башни и бетонные окопы и доты.

— Мда, штурм будет тяжёлым. Создать плацдарм будет сложно, — покачал головой Рорик.

— Август, — не поворачивая головы, сказал Мередит.

— Укажи цель.

— А «Клинок Терры»? — продолжил Мередит.

— Расстояние хватит.

— Хорошо. Тогда слушайте мой план. Подразделение Легиона-1 прорвётся и уничтожит самую слабую позицию противника. Она впоследствии и станет нашим плацдармом. Как было сказано, сил противника там мало. А значит, высадим наши военные силы. Так ведь, командующий Рорик?

— Да, верховный. Штурмовые подразделения готовы и рвутся в бой.

— Штурмовые? — усмехнулся Фартон. — И что там у вас?

— У нас, представитель Фартон, — хлопнул того по плечу и начал говорить Рорик, — штурмовые экзоскелеты, новейшие танки и штурмовые мехи. В первых рядах. А у вас? Ха! Может, их пошлём для создания плацдарма, пусть передохнут?

— Хватит, Рорик, — сказал Мередит спокойным голосом.

— Да, высший.

— С деталями вы сами решите и итоговый вариант представите мне.