Звездный Десантник - Да здравствует Сенат

Глава 1

Мы сбежали. Аверон был потерян, как и вся система.

Ударный флот отступил к ближайшей ключевой планете — миру-крепости «Кригер». Это был малонаселённый мир, превращённый в один сплошной укрепрайон: военные базы, вмурованные в скалы астропорты и орбитальные крепости, опутавшие планету стальным кольцом.

«Кригер» всегда выполнял роль и щита, и буфера. На планете располагался генератор гравитационных помех — «глушилка». Войти в систему или совершить прыжок в десятки парсек вокруг нее, кроме строго выделенных коридоров, было невозможно. Только малые прыжки с оглядкой на эту аномалию.

А значит, если киборги двинутся дальше, им придётся либо обойти «Кригер», либо захватить его, либо уничтожить. Других вариантов у них нет.

Были, конечно, потеряны и другие системы, но они либо не были заселены, либо имели пару станций или постов, которые, скорее всего, уже эвакуировали. Мелочь по сравнению с Авероном.

Параллельно с отступлением были отозваны и множество малых флотилий, которые как раз добивались локальных успехов. Они уничтожали все обнаруженные силы киборгов, но приказ есть приказ. Теперь их победы не имели значения — требовалось собрать все силы в один стальной кулак.

Реакция на вторжение киборгов и потерю одного из секторов — пусть и дальнего, но нашего — в обществе и, как следствие, в командовании была… нехорошей. Настолько нехорошей, что полетели головы, погоны и целые секторальные министерства.

Пока силы киборгов обживаются и укрепляют захваченные системы, Федерация переживает глубочайший кризис. В стенах Сената идут ожесточённые споры и плелись подковёрные интриги.

— Что?! — кричал Сергей, врываясь в каюту. — Ебу дали! Мрази! Предатели, херовы! Ты видел? Они объявляют о своей независимости!

— Кто? — отозвался я, не поднимая головы с подушки.

— Да все, блять! Все юлят!

— Конкретно, блять! — почти рявкнул я, поднимаясь на локте.

— Системы, планеты! Да даже ебучие станции и посты! Совсем охуели!

Сергей был прав. Но только отчасти. В основном вышли те, кто и так хотел, — им лишь дали повод. Кроме повода, к ним прилагалось наше поражение, запись применения киборгами химического оружия. Последнее стало окончательной точкой. Для кого — выходом, а для кого — сигналом собирать военные силы.

Два десятка магнатов, крупных политиков и всех, кто мог собрать под собой вооружённых людей, начали строить флоты. И не по одному.

Применение киборгами химического оружия сплотило все фракции, да почти всю Федерацию. И люди не были в панике. Наоборот — злоба и ярость были такими, что призывные пункты ломились от добровольцев.

А военные корпорации и их ВПК наживались баснословно. Армии и флотилии уже собирались на линии противостояния, чуть ли не отстраивая заново целые города.

Мы же летели на базу, а «Август» мчался на Землю. Было объявлено чрезвычайное внеочередное заседание, а значит, все мало-мальски значимые члены Сената должны были явиться. В отпуске ты, болен или в коме — плюй в небо и лети.

Максвелл и остальные командиры не отписались. Не было ожиданий ничего. Команда была подавлена. Одна часть хотела мести, другая часть хотела тоже мести, только более жестокой — закидать врага ядерками. Последние были готовы тащить боеголовки и подрывать их в стане врага. Вариант хороший, но с нюансами.

Старик выдержал ровно неделю, после чего рухнул, сраженный собственным истощением. На него было страшно смотреть — впившиеся глазницы, горящие лихорадочным огнём на мертвенно-бледном лице. Но вызывал он не жалость, а некое щемящее уважение, смешанное с ужасом.

Прежде крепкий, жилистый мужчина. Теперь он напоминал оживший скелет, на который натянули кожу. Каждый мускул, каждое сухожилие проступали под ней жутковатым рельефом, словно анатомический атлас.

Князев, как бы он сам выразился, не работал — он херачил. Изучал, создавал, тестировал образцы оружия с одной-единственной целью: выжечь киборгов дотла. И отомстить. Эта ярость съедала его изнутри, и, кажется, задела его куда сильнее, чем остальных. Ходили слухи, будто в том секторе был его родной дивизион. Другие шептались о какой-то его личной, старой связи с самими киборгами.

Времени он не терял. И ему удалось. Помимо новых боеприпасов и перспективных моделей пушек — всего в одном-единственном экземпляре — он за неделю создал ещё и рабочую, смертоносную схему. Выглядел результат уже не смешно. Выглядело это пугающе.

Мы двигались к «Аиду». Название станции иронично контрастировало с нашей целью — база предназначалась для отдыха и перегруппировки. И это было именно то, что нам нужно. Не было боевых тревог, тактических планов или временных графиков.

Земля. Заседания Сенаторума

Зал для заседаний поражал своим контрастом: он был выстроен в форме древнего амфитеатра из молочно-белого мрамора, но его стены и колонны служили основой для голографических экранов, коммуникационных панелей и потертых кресел, обитых тёмно-бордовым бархатом.

Сенаторы и консулы, облачённые в строгие костюмы, мундиры и технологичные комбинезоны, были объединены одним древним символом. Через плечо у каждого была перекинута перевязь из узорчатого шёлкового бархата, и её цвет говорил обо всём.

Консулы обладали правом носить багрянец. Сенаторы, в зависимости от рода деятельности или должности, — синий, жёлтый или зелёный. Военные имели две расцветки: высшие чины — серебристые перевязи, офицеры рангом ниже — белые.

И лишь двое имели право на фиолетовый — цвет абсолютной власти. Два Высших Консула: Абрахам и Мередит. Их фигуры в море цветастых знаков отличались именно этой, царственной, невозмутимой простотой.

Абрахам был молчаливым и мудрым старцем. Лысый, с кожей цвета тёмного дерева, он был потомком древних африканских народов. Его коллега, Мередит, напротив, являлся выходцем с Туманного Альбиона. Его лицо покрывала небрежная седая щетина, а на голове торчал такой же взъерошенный пучок седых волос.

Август сидел, не сводя с них глаз, и нервно сжимал руки. Его ладони были влажными от пота. В центре амфитеатра стоял Хельмут. Он размашисто жестикулировал, тыча пальцем в голограмму, парившую за его спиной.

— Вот что мы видим! — его голос гремел под сводами. — Основные силы не смогли сдержать ударные силы вторженцев!

— Прошу меня извинить! — ледяной тон Консула Баркова врезался в его речь, словно клинок. — Собранные силы были из дальних рубежей и ополчений, если говорить точнее. Их боеспособность…

— Боеспособность? — парировал Рорик, министр обороны Федерации. — Вы судите солдат? Они выполнили все поставленные приказы. Лучше обратитесь к нашему Мастеру Теней.

Последние слова он произнёс с особым оттенком, сопроводив их характерным жестом — поднятой рукой с изящно изогнутыми пальцами.

После произнесённого титула вперёд вышел мужчина в чёрной тунике через плечо. Мастер над Тенями, глава разведки. И не просто какой-то отдел, а всей — внешней, внутренней и всего, что с этим связано.

— По последним данным, на столицу напало более ста тысяч вражеских солдат, — его голос был сухим и безразличным, как отчёт процессора.

— А сколько было наших? — раздался чей-то крик из рядов сенаторов.

— На планете до пятисот тысяч. Непосредственно город охраняли пятьдесят.

— Чепуха! — снова начал Барков. — Вы не досчитали вражеские силы. Сколько их было всего?

— До миллиона. Скорее, больше. Не все высадились или были обнаружены. И если хотите меня в чём-то обвинить — ваше право.

— Вопрос в другом! — раздался голос ещё одного командующего. — Как вы просмотрели целую империю киборгов у наших границ? Кто виноват?

— Да! Да! — подхватили его другие голоса.

Министр разведки лишь усмехнулся, оставаясь ледяным.

— Тихо, — произнёс Мередит. Голос был тихим, но его услышали все. В зале воцарилась мгновенная тишина. — Виновата некомпетентность ответственных за этот район. И… — он сделал театральную паузу, окинув взглядом собравшихся, — саботаж.

Последнее слово заставило всех зашептаться и негодовать.

— Вы правы. Саботаж. Мы уже нашли виновных, которые обслуживали станцию дальнего наблюдения. Они попросту не вылетали по тревоге. И им за это заплатили.

— Видите? — поднял голос Хельмут, всё ещё стоявший у голопанели. — Они готовили силы для…

— Консул Хельмут, прошу не перебивать. И нет, киборги не замечены. Замечены те, кто помогал недавнему их вторжению, — отсек Мастер Теней.

— То есть! — возмутился Хельмут.

— Предатель есть кто-то среди нас.

Дальше пошли крики и взаимные обвинения. Даже авторитет Высших Консулов не мог сразу усмирить этот балаган.

Август сидел и уже скучал, когда к нему подошла девушка. Тоже консул. Она ткнула его в бок локтем, и он вздрогнул, повернувшись.

— А, ты, — скривился в усмешке Август, окидывая девушку оценивающим взглядом. Миловидное лицо в строгих очках, волосы, собранные в тугой пучок, из которого непокорно выбивалась прядь чёрных как смоль волос.

— Привет, Августик. Ну и представление устроили, а? — её губы тронула насмешливая улыбка.

— Ещё то, — буркнул он. — Заинтересовалась разборками?

— После всего этого будь готов к встрече, — так же тихо, почти беззвучно, бросила она и растворилась в толпе сенаторов.

Едва она скрылась, как раздался новый голос, на этот раз полный напряжённого ожидания: — Итак, виновный найден?

— Мы в шаге от разгадки, — голос Мастера Теней оставался ледяным и бесстрастным. — Часть людей уже мертва. Кто-то продолжает усердно заметать следы.

Хемльут, дождавшись паузы, вновь взял слово. С неподдельным фанатизмом он погрузился в свой рассказ, с жаром живописуя грандиозные планы проекта, доказывая его эффективность. Он говорил о грядущей реформе армии, о необходимости железной руки в управлении и о беспощадном усмирении вольных и независимых миров.

Мастер Теней молча склонил голову и удалился на своё место, не удостоив Хельмута даже взглядом. Но того уже никто не слушал — зал гудел, обсуждая раскрытое предательство на самом верху власти.

Август поначалу смутился: зачем поднимать такой вопрос открыто? Затем до него дошло, и он едва заметно усмехнулся. Чтобы спровоцировать. Выманить предателя, заставить его совершить ошибку.

Хельмут пробалаболил ещё с полчаса, после чего снова посыпались вопросы к Мастеру Теней, а затем — мелкие доклады от других консулов.

Когда всё окончательно завершилось, взволнованная толпа принялась бурно обсуждать услышанное, некоторые почти кричали, обращаясь друг к другу. Напряжение витало в воздухе. Август уже пробирался к выходу, как его остановил помощник Мастера Теней.

Август смутился. «И где же они разместились?» — мелькнула у него мысль.

— Вас просят Высшие, — холодно произнёс помощник. Август с обречённостью выдохнул, понимая, что трёпки не избежать, и наконец осознал, что имела в виду та девушка.

Небольшое, но внушительное помещение. Длинный полированный стол, за которым восседали два Высших Консула. Через панорамное окно на всю стену открывался вид на огромный и древний красный лес. Вокруг — стеллажи, ломящиеся от книг, столики с наградами и трофеями, портреты правителей и лидеров прошлого. Комната резко контрастировала с вычурным римским стилем основного здания, напоминая скорее строгий имперский стиль эпохи мировых войн.

Кроме Августа, там уже были другие: девушка по имени Умбра, сам Мастер Теней, Хельмут и пара других консулов.

— Август, — приветствовал его Консул Абрахам. — Присаживайся.

— Вы хотели меня видеть, Высшие? — с подчёркнутым почтением произнёс Август.

— Да. Получил, что хотел? — усмехнулся Хельмут.

— Хельмут, заткнись, — отрезал Мередит. — Из двухсот тысяч ты потерял половину. Раненые и убитые.

— Но я… — попытался возразить Хельмут.

— Да, ты показал себя умелым командиром. Но не идеальным. Сядь!

Хельмут поморщился и чуть ли не влип в кресло, с недовольным видом откинувшись на спинку.

— Господа, — начал Мастер Теней, — благодарю, что вы пришли.

Август едва слышно усмехнулся.

— Все здесь присутствующие не являются подозреваемыми по делу о предательстве на Авероне.

Хельмут с облегчением перевёл дух. Август же удивлённо приоткрыл рот.

— А я думал, это ты, — пробормотал он.

— А я думала, что ты, — парировала девушка по имени Умбра, подходя к ним сзади и небрежно положив ладони на плечи обоим.

— Спасибо, Умбра, — кивнул Мастер. — Виновные пока не найдены. Но мы подозреваем пару человек.

— Кто? — громко спросили почти все присутствующие.

— Пара сенаторов, консул и один из пси корпуса.

Август прищурился, наклонился вперёд и уставился на ведущего.

— Умбра, — начала она, — это чин. Август. Нас много. И лично я являюсь их главой.

— Тайная полиция, — с вызовом бросил Хельмут. — Псионики на службе у Сената.

— А ты против? — парировал Август. — Пусть мы мало что знаем о псиониках, но мы с тобой, консулы, приближённые к Высшим.

— Он прав, — вмешался Мередит. — И у нас проблемы. Киборги собирают силы. И слишком легко прорывают нашу оборону.

— И теперь ещё и Умбра нас предала? А инцидент с Айтоло, Абрахам? Хм. Теска, — усмехнулся консул. — И корпорация «Грин Ханикомбс». Август, у тебя новая работа.

— Да, — подтвердил Мастер Теней. — Твои люди отправляются на задание. Координаты я выдам.

— Что от них требуется? — придвинулся ближе Август.

— А я? — развёл руками Хельмут.

— Отшлифуй своих десантников, — отрезал Абрахам.

Глава 2

Мы отдыхали целую неделю. Бары, выпивка, игровые автоматы и, конечно, азартные игры. Моральный дух, подкошенный после нашего бегства, наконец-то начал выравниваться. А затем пришло сообщение о новой миссии. Весть о возвращении в строй была встречена нами с настоящим ликованием.

Первое построение прошло сумбурно, мы толпились почти как курсанты, шеренги выпирали друг перед другом. Перед нами стоял всё тот же состав: Максвелл, Демин, Сомов. И тут появился Август, облачённый в тот же строгий костюм, что был на него надет во время чрезвычайного заседания. Похоже, он даже не стал переодеваться и сразу прямиком отправился к нам.

Конечно, только консул, который променял крейсер на курьерский корабле что бы добраться сюда. Что ж, пусть. Вид у Августа был уставшим, а одежда — помятой. Щетина на лице отнюдь не первой свежести, зато лысина, которую он, видимо, успел начистить, ярко поблескивала под светом ламп.

— Бойцы! — Мы разом втянулись и замерли по стойке «смирно», издав единый, чёткий звук. — Хочу вас обрадовать: у вас новая миссия. Новости у меня скверные. Но… есть и хорошие. Сейчас же вы отправитесь на задание. В Дальний Предел. Надо кое с кем поговорить, — Август оскалился, предвкушая расправу.

Суть миссии была ясна и проста. На окраине, на богом забытой планете, что находится, как говорится, в полной жопе мира, нам предстояло найти полевого командира местных сепаратистов. И всё. Мы с Сергеем переглянулись, потом уставились друг на друга с изумлением.

— Командир? — подал голос Юджин. — А почему этим занимаемся именно мы?

— Правильный вопрос, — откликнулся Август. — Проблема в том, что после провала на Авероне выяснилось: среди высших чинов есть предатель. — Он медленно обвёл взглядом каждого из нас. — Да. Среди сенаторов или консулов. И теперь мы будем искать его. Будем собирать улики, идти по следу и выйдем на него по одной из ниточек. Всё ясно?

— Так точно! — громогласно ответили мы.

Путь до окраины не близок. Но врата были готовы, и «Клинок Терры» выдвинулся в путь. Цель — система Марадешь, планета Марадешь. Как ни странно, планета земного типа с обширными тропиками и саванами. По сути, одна большая Африка. При этом в прошлом, до терраформирования, она была ксеномиром, чьё наследие до сих пор проявляется в новых, причудливо адаптировавшихся к земным условиям, видах флоры и фауны.

Планета в основном занимается экспортом сельскохозяйственной продукции, которая хорошо растёт в тёплом климате, а её экзотическое прошлое даже помогает в этом. Заселялась она по этническому признаку в далёком прошлом выходцами с Африки и рядом с ней.

И да, они прекрасно развили планету: построили крупные мегаполисы, производства и автоматизированные фермы. Вот только её расположение в отдалении от основных логистических путей развитых миров дало о себе знать.

После знаменитого Первого восстания, когда человечество едва не разорвало себя в междоусобных конфликтах, как раз и родились Сенат с Федерацией. Множество миров погрузилось тогда в анархию: где власть взяли корпорации, или местные царьки. К концу Первого восстания большая часть пространства была подчинена и восстановлена.

Марадешь был одним из таких миров. Но на планете нашли очень интересное вещество — «Мерит». Его можно назвать аналогом нефти, но для сельского хозяйства. Выглядел он как куски серы, пах тухлыми яйцами, а на вкус был как солёная карамель.

Мерит обнаружили сразу после колонизации, но Первое восстание и хаос после него привели к тому, что его добычей и продажей занялись местные корпорации. Да и вещество это было лишь на одной планете. Хоть оно и сильно обогащало почву, повышая урожай, позже изобрели или нашли лучшие средства. Тот же «Ксорн», добываемый из мёртвых червей с Ксена-Прайм, — чистый гумус, концентрированный в сотни раз.

Перед нами снова был Князь. Он по-прежнему горел идеей мести, но теперь выглядел куда лучше: щёки налились, мышцы обрели тонус, вернулся его характер. В своей манере он начал вещать.

Сначала нам вкратце изложили историю колонизации и рассказали о ресурсах. Но главный акцент сделали на местных проблемах. Первая — удалённость от основных торговых маршрутов. Вторая — за фронтиром здесь орудует множество пиратов и прочего сброда. А третья, и главная, — это внутренний раскол на самой планете.

Всю её сушу составляет один огромный континент, прорезанный цепью гор, посреди которых возвышается одна-единственная, доминирующая вершина. Ландшафты в основном — саванны и джунгли, хотя есть и участок, полностью захваченный ксеном-флорой и фауной, наследием прошлого Марадеша.

Сотни километров экзотической растительности: слизистые деревья, похожие на гигантские грибы, и всё это — в вечном сумраке, под сенью исполинских крон. А ночью этот лес начинает светиться. И это не говоря о фауне: рептилоподобные твари с несколькими парами глаз и прочие создания, рождённые тьмой.

Следующим пунктом была политическая обстановка. Как уже сказано, континент один, но вокруг — бескрайний океан, усеянный островами. Некоторые достигали сотен километров в поперечнике, сравнимые с Австралией в размерах.

Именно на одном из таких островов и высадились первые колонисты, и там же постепенно расселилось основное население. Острова были безопасны: опасные ксен-организмы после терраформирования там почти не выжили, а местная флора угрозы не представляла.

С континентом же всё было иначе. Ядовитые растения, смертоносные твари, отчего мало кто решался там селиться. Всё изменилось, когда там начали добывать Мерит, а следом нашли золото и алмазы.

Так и сложилась картина: на островах — спокойная, цивилизованная жизнь. На континенте — разброд и шатания. Корпорации используют дешёвую рабочую силу для добычи ископаемых, строят временные города и инфраструктуру. На этой почве и плодятся так называемые полевые командиры.

В один момент появились десятки вооружённых группировок. И началась череда конфликтов, переросших в настоящую войну. Сотни людей, вооружённых кто чем, в касках и балаклавах, на старых машинах с допотопными пулемётами, воюют по всему континенту.

— Если обобщить, — подвел черту Князь, — это как Африка и Ближний Восток времен до земной колонизации. Такова вся эта планета. А теперь детали.

Меня это не обрадовало. Не то чтобы я расстроился — я просто ясно понял, что будет ох как непросто. Нашу экипировку перекроят: меньше брони, больше маскировки. Даже оружие подберут соответствующее — устаревшие модели, снятые с вооружения, или вот эти вот «сборки на коленке», как их назвал Князь.

— Мда, — хмуро буркнул Сергей. — Будет жарко.

— Согласен, — кивнул я. — Что значит «устаревшие»?

— Такие, как на учениях. Помнишь, по Мировым войнам? Ну может по новее.

— Посмотрим

— Так понятнее? — усмехнулся Князь. — Ладно, хватит лирики. К делу.

Август сменил парадную форму Легиона на походную и вошёл в зал для совещаний высших офицеров. Небольшая комната с единственным круглым столом, за которым его уже ждали.

Со скрежетом он отодвинул тяжёлый стул и опустился за стол. Сложив ладони в замок, он приготовился к долгому и тяжёлому разговору.

— Друзья. Товарищи. Ситуация — хуже не придумаешь. События на Авероне дали о себе знать. Они ясно показали — где-то наверху завелась гниль и предательство. — Никто не отреагировал. Все сидели с теми же хмурыми, усталыми лицами. — Пока известно, что это либо сенатор, либо даже консул. И проблема ещё и в Умбре...

Последнее слово задело за живое. Выражение лиц некоторых присутствующих сменилось на откровенное изумление, будто они увидели привидение.

— ...Для тех, кто не в курсе. Умбры — это особый чин. Разведка и пси-корпус. Вы сами понимаете, к чему это ведёт.

— Мутанты. Каннибалы и прочая мразь, — проскрипел Громов, затягиваясь своей вечной трубкой.

— Именно. Мы идём по следам этой мрази. И кроме Аверона, под нож могут пойти ещё десятки миров. Выявлены сотни нарушений, утечки данных, скан-кражи... Это пиздец. Воровали, конечно, всегда. Но хотелось бы, чтобы это не оборачивалось гибелью миллионов. Мы же не в двадцать первом веке, блять, где можно было рвануть в другую страну на край света. Куда ты спрячешься, когда вся цивилизация летит в тартарары? Ебаные кретины. Короче, мы ведём охоту. А аналитики между тем пророчат восстания по всему фронтиру и даже за его пределами. И корпорации тоже вносят свою лепту. Одним словом мы в глубокой жопе, и нужно быстро решать проблемы. Поэтому ищем крысу. По возможности — параллельно гасим локальные пожары. Карт-бланш от высших у нас есть. Полный.

Он перевёл взгляд на Князя.

— Князь - Старик повернул голову, уставившись на говорящего.

— Я новинки выдал. Что ещё? — Ответил на взгляд на Князь.

— Нужны новые технологии, — ответил Август.

— Хуясе. Конкретнее скажи, что я должен дать.

— Всё, что эффективно против киборгов. Всё, что есть. У тебя полная свобода действий. И неограниченный бюджет. А так же что по БК.

— Ну, первое я и так делаю. А второе... Броня легиона и так прочная. Да и текущие разработки не слишком годятся.

— Модифицируй.

— Как? Мы и так в тупике. Либо дорого и медленно, либо дёшево и ещё медленнее.

Боевые экзо-костюмы и силовые доспехи были широко распространены в Федерации и за её пределами. Но по сути, это были просто железные консервы на ногах.

— Придумай. Нужно сделать из них мобильную ударную группу, которая высадится и всех захуюярит. И, Максвелл, проверь всё, что связано с «Грин Ханикомбс». Хельмут проебался, и я хочу знать, что ещё скрывают его лаборатории. Уверен, он где-то ещё облажается.

Август пребывал в напряжении. Новые открывшиеся факты были удручающими. Найти предателя будет непросто, а если он окажется из пси-корпуса — это уже совсем херово. Псионики распространены не так широко, но если они обратятся против людей, станут фанатиками или, бог знает кем ещё, это может кончиться катастрофой. Подобный инцидент уже был.

И прецедент тот — старый и жуткий. Как те самые лунные культисты. На одной из первых колонизированных планет, спутнике газового гиганта, в эпоху Первых Миров существовал культ. Тогда человечество только осваивало пространство своей звездной системы, нащупывая уникальные ресурсы на отдалённых астероидах. Среди прочего нашли вещество, вызывающее пси-способности. К тому моменту правительство Земли уже несколько десятилетий знало об этом феномене.

Вещество попало бандитам. Они использовали его как наркотик. Оно делало их умнее, сильнее, опаснее и привело к фанатизму. Банда превратилась в секту. Она быстро распространилась, пока не подняла восстание. Погибли тысячи. А когда для подавления прислали войска, те столкнулись с ужасами, которые еще не встречались человечеству.

Именно в тот день был сформирован пси-отдел, а затем и корпус, контролирующий пси-активность людей и вещества, её вызывающие. Полный, тотальный контроль. Ибо его отсутствие приводило к появлению культов и мутантов, чудовищных существ, ужасных операций и прочих кошмаров, что скрываются в тенях.

«Клинок» вышел из подпространства у Марадеша. Десятки станций и кораблей толпились в космосе, но основной поток шёл к островам, и лишь горстка судов направлялась к громадному континенту. Огромный материк занимал почти всю планету, не оставляя места для шапок — лишь вечный, бескрайний океан.

Появление группы крейсеров во главе с монументальным «Клинком Терры» взбудоражило всю систему. Местный планетарный сенатор тут же связался с командующим «Клинка», расплываясь в приветствиях и пытаясь выяснить цель их визита.

«Ну как же ты задолбал», — мысленно выругался Максвелл. Демин, стоявший чуть в стороне от камеры, лишь едва заметно ухмыльнулся.

— Итак, чем мы обязаны чести визита столь достопочтенных гостей в наш скромный уголок? — сенатор сиял подобострастной улыбкой.

— Патрулирование. Проверка окраинных систем. Сами понимаете — после Аверона дело такое, — Максвелл ответил максимально спокойно и убедительно.

В этот миг прозвучала тревога. Я и Сергей, не сговариваясь, рванули к своим костюмам и выскочили в коридор. Там, словно один организм, мы устремились к капсулам.

Мгновение — и я уже в юните. И тут я опешил.

Конструкция выглядела крайне непривычно. Брони — минимум, почти голая эндоскелетная основа, на которую навешали кое-какие бронепластины. А поверх всего этого — одежда. Ну, если это можно было так назвать. Широкие, обвислые штаны, напоминающие шаровары, и… шлёпанцы.

— Это куфия, — пояснил один из легионеров, заметив моё недоумение.

Я продолжил осматривать себя. Оказалось, это полный комплект «куфии». Поверх неё — стандартный боевой гард, модифицированный бронежилет, разгрузочный жилет с подсумками. Ноги были обмотаны белой тканью поверх носков, а на ногах — те самые шлёпанцы песочного цвета.

На руках — нарукавники и перчатки тех же белых и песочных оттенков. На лицо же была надета маска, похожая на корпоративную униформу, со встроенным визором и скромной защитой от пуль.

Сергей выглядел не лучше. Та же песчаная форма, но без бронежилета и разгрузки — лишь два одиноких подсумка. На голове — всё тот же шлем, на которую натянули черную балаклаву. Узкие штаны с наколенниками и поношенные берцы дополняли образ.

Он окинул себя критическим взглядом, потом перевёл его на меня. Мы застыли, уставившись друг на друга с одинаковым немым вопросом в глазах.

— Ну и форма, — фыркнул Сергей. — Надеюсь, это хоть как-то поможет.

— Да, — раздался позади нас голос Рагнара.

Он вышел из своей капсулы. На нём была такая же куфия, только более мешковатая, но с полной разгрузкой и новыми берцами.

Тем временем разложили оружие. Перед нами лежали старые добрые "калаши" — причудливо модифицированные, с идеально отполированными стволами и прикладами, доработанные напильником до блеска. Я смотрел на этот арсенал, словно на чёрном рынке: целая гора стволов всех калибров и модификаций, собранных со всей Терры.

— Это «Малышка» — переделанный калаш под усиленный патрон, — пояснил техник.

— И какой калибр? — поинтересовался я.

— Семь миллиметров. Плюс разные варианты.

— То есть, типа 7.62?

— Ага, — техник мотнул головой. — Только вариаций куча. В общем, что найдёшь — то и пойдёт. Объяснять долго.

Я просто кивнул, принимая патроны — в основном винтовочные.

Глава 3

Наша цель — Джабари Мокоена. Полевой командир, самопровозглашённый пророк и призрачный лидер «Фронта освобождения Марадеша». Тень, которая держит под контролем половину континента.

Задача проста до безжалостности: найти и обезвредить. Живым — предпочтительно. Мёртвым — нежелательно, но допустимо.

Для этой охоты «Легион-1» рассекли на ударные группы по пять человек. Каждой выдали свой сектор — участок джунглей, где, по донесениям, могут скрываться приближённые Джабари. Эти люди — ключи. Каждый знает часть пазла: где прячется логово лидера, как работает его логистика, кто его прикрывает среди островных элит.

Наш участок — юго-восток. Пограничье, где саванна сходит на нет, и начинается непроглядная чаща джунглей. Здесь, под сенью исполинских крон, царит вечный сумрак, а ночью лес оживает, светясь тревожным фосфоресцирующим светом.

Регион Торгут. Густой лес, где обитают не только местные твари, но и отголоски прошлого — странные существа, оставшиеся со времён терраформирования. Главная точка на карте — городишко Варанга. Есть шахты, кое-какое производство в окрестностях и, конечно, куча бойцов Фронта.

Хотя континент и был поделён между крупными группировками, здесь хватало и мелких банд, и ОПГ, контролирующих отдельные посёлки или объекты. В окрестностях Торгута таких формирований была целая дюжина — полевые командиры, местные кланы и прочие формирования. Одним словом — сброд и шатания.

Наша цель — лейтенант Маби. Один из доверенных людей Джабари. Найти его. И не убивать. По возможности. Смерть приближённого может спровоцировать командира на перемещение, а значит, вывести нас на его след.

Замаскированный глайдер преодолел атмосферу. Местные сканеры не могли его засечь — разве что кто-то посмотрел бы на него в этот момент прямо с неба. Растворившись в облаках, корабль начал слегка искажаться. Маскировочное поле окутало корпус, и мы стали невидимы.

Глейдер приземлился в густой чаще. Не задерживаясь, люк отстрелился, и мы выпрыгнули вниз, в сырую, непроглядную чащу леса.

Густые джунгли. Сплошная зелёная стена, гигантские деревья, незнакомые звуки и крики тварей. Вокруг кишила местная живность: существа, похожие на енотов, проворные грызуны, невидимые в листве птицы, оглушающие трели которых пронзали воздух. И повсюду — тучи насекомых, роящихся в траве.

Со мной были Сергей, Рагнар, Филип и Оба. Новенький, который ещё не успел привыкнуть. Мы взяли его потому, что он был родом из Африканского протектората — возможно, сможет помочь. Кстати, именно он подсказал, как называется моя одежда.

— Оба, впереди, — коротко бросил Сергей.

— А чего я? — отозвался тот, механически пожимая плечами. — Джунгли — не моя стихия.

— За мной, — скомандовал Филип.

Вооружённый дробовиком с барабанным магазином, он пошёл вперёд. Сверяясь с картой местности и данными с корабля, мы двигались вглубь чащи, держась на расстоянии нескольких метров друг от друга.

Я с модифицированным калашом, Сергей тоже взял автомат, вроде АК-47, но со складным прицелом. Филип — с дробовиком. Оба — с винтовкой FN. Никогда о такой не слышал, уж тем более не видел.

И только Рагнар умудрился раздобыть немецкий пулемёт времён Второй мировой. Интересно, где Князь достал такое старье? Может, напечатал или приказал склепать по чертежам. Уверен, у него и не такое найдётся.

Продвигаясь сквозь густые заросли, мы вышли на узкую тропинку. Она вела к чему-то, напоминающему то ли стоянку, то ли КПП. Рядом петляла неглубокая речушка, пробивавшая себе путь сквозь джунгли. Вскоре тропа расширилась до грунтовой дороги, которая упиралась в импровизированный блокпост — деревянное строение, окружённое мешками с песком. Возле него виднелось несколько фигур.

Люди были одеты примерно как мы с Сергеем — в смесь военной формы и местной одежды. На вооружении в основном автоматы Калашникова и несколько старых, возможно, охотничьих винтовок. Лишь один выделялся — на нём был полный боевой костюм, правда, без шлема.

— И что теперь? —спросил Оба.

— Попробуем пройти. Ты же знаешь местный язык, — ответил Сергей.

— Это вообще-то разим, — начал было Оба.

— Хватит, — прервал я. — Мы похожи. Одежда схожая. Можем выйти и сделать вид, что мы свои. Раций я что-то не вижу.

— Согласен, — поддержал меня Рагнар. — Они не выглядят напряжёнными. Скорее, расслаблены. Видишь, тот курит, а третий вообще что-то готовит.

Рагнар был прав. Пост действительно не бдил. Боец в костюме лениво прохаживался туда-сюда. Ещё один, свернув самокрутку, курил, прислонившись к стене. Дальний сидел на ящике и на расстеленной тряпке аккуратно собирал патроны. А у костра очередной боец жарил на импровизированном гриле какую-то зубастую тушку.

Лишь один человек вёл себя иначе. Он сидел за мешками с песком, и из-за укрытия виднелся ствол. Не автомат, а длинное, допотопное ружьё — маисовое, нарезное. Старьё, каких здесь, видимо, хватает.

— Ну, давайте попробуем, — согласился Сергей. Остальные также молча кивнули.

Мы вышли на дорогу чуть поодаль, чтобы нас не сразу заметили. Двигались цепью, выдерживая дистанцию в полметра. Впереди, как и прежде, шёл Филип.

Как только мы вышли на открытое пространство и стали хорошо видны, бойцы Фронта встревожились. Но по мере нашего приближения их настороженность сменилась пассивным любопытством.

Мы прошли сквозь их строй, пару раз кивнув и помахав руками. Они выглядели совершенно спокойными — видимо, наша одежда подтверждала принадлежность к Фронту, да и в этих глухих местах вряд ли ждали чужаков.

— Фух, пронесло, — облегчённо выдохнул Сергей, когда мы миновали пост.

Решив не искушать судьбу, мы снова свернули в лес и продолжили движение под прикрытием деревьев.

Так мы шли ещё пару часов, пока не достигли окраин города. При ближайшем рассмотрении картина прояснилась. Повсюду сновали люди, повсюду были КПП, множество вооружённых бойцов, машины с пулемётами и даже лёгкие орудия.

И тут стало ясно, почему нас так легко пропустили. Форма местных бойцов была практически идентична нашей. Многие были одеты так же, а если и были отличия, то лишь в деталях.

Пока мы наблюдали за окраиной, к городу подошла колонна техники: пара БТР, несколько БМП и бронеавтомобилей. Одна из машин, тяжёлый броневик, развернулась, и из неё высыпали люди в полной экипировке. Боевые костюмы строй модели, а некоторые — в полном бронекомплекте: шлем, бронежилет, всё как положено.

Эти солдаты выглядели куда грознее. Их обмундирование было единообразным, с символикой Фронта — стилизованное восходящее солнце с клинками. На руках у всех — оранжевые повязки.

Боевик с «калашом» подбежал к одному из таких бойцов и, приняв подобие стойки «смирно», что-то доложил. Стало понятно: первые, кого мы видели — это либо местное ополчение, либо рядовые бойцы. А эти новые — уже настоящие солдаты, элита или гвардия. Пока неясно. Даже разведка «Клинка» не смогла их чётко классифицировать.

— Что делаем? — спросил Сергей, приглушённым голосом.

— Надо выяснить, где этот Маби, — ответил я. — Идеи, как это сделать?

— Скорее всего, он среди этих «элитных» войск, — предположил Оба. — У нас же есть его фото? Мы вообще знаем, как он выглядит?

— Нет, — ответил Рагнар. — Они очень не любят светить лица. Но есть одна простая и опасная идея.

— Дай угадаю, — сказал я. — Найти патруль или КПП и выбить из них информацию.

— Ага, — с ухмылкой ответил Рагнар.

— Ага, и теперь искать, кого лупить, — буркнул Сергей.

Пока товарищи обсуждали, кого и где валить, я изучал окраины города. Та же суматоха, машины сновали туда-сюда. Машины...

— Есть идея, — сказал я.

— Ну, говори уже, Саш, — отозвался Оба.

— Сдвинемся правее, на пару километров. Там дорога. Пройдём дальше, найдём уязвимое место — перехватим машину, патруль или захватим пост. Как думаете?

— Надо связаться с «Клинком», — поддержал меня Рагнар. — Может, у них есть свежие данные.

Пока мы двигались по выбранному маршруту, «Клинок» прислал долгожданные данные. Весь район, в котором мы находились, контролировался Фронтом. И вот что интересно: наша одежда оказалась точной копией формы местного ополчения — бойцов из кланов, сотрудничающих с Фронтом.

«Клинок» передал фрагменты карт с ключевыми точками и сообщил, что в этом же секторе действуют ещё несколько наших групп.

Через пару километров отряд вышел к объекту, похожему то ли на склад, то ли на узел связи. Несколько зданий, одна машина сзади.

Людей было минимум. Визоры показывали всего семь человек, рассредоточенных по периметру. И это были уже не ополченцы — чёрная или тёмно-зелёная форма, элементы одежды в тех же тонах, оранжевые повязки. Символика Фронта и флаг, развевающийся над одним из зданий.

Действуем быстро и чётко, — скомандовал Сергей, и мы рассредоточились.

Проползая через кусты и минуя низкие изгороди, мы засекли все цели. Система в реальном времени подсвечивали противников — это было похоже на игру, где тебе помечают врагов, словно тиром.

Один из боевиков курил в тени, уткнувшись в экран и увлечённо тыкая в него пальцем. Он стоял в одиночестве за углом здания. Я приблизился и издал тихий писк. Боевик не отреагировал. Я повторил и на этот раз он заметил.

Достав нож, он медленно начал приближаться, видимо, решив, что это какая-то мелкая живность. Когда до него оставалось пару шагов, я сделал рывок, схватил за горло и повалил на землю. Бой закончился одним точным ударом ножа. Сорвав с него повязку, я растворился в траве вместе с телом.

Тем временем Сергей обезвредил своего противника — коротким выстрелом из пистолета с глушителем. Ещё один был нейтрализован Рагнаром, который бесшумно свернул шею очередной цели. Филип справился со своим, набросившись из засады с ножом и проткнув противника насквозь.

Одного боевика взяли в плен, пока тот возился с двигателем машины. Он провозился с ним целую вечность, весь в поту и смазке. Рагнар оглушил его, пока тот не успел поднять тревогу.

Оставались двое в здании. Мы уже готовились к штурму, когда один из боевиков вышел. На нём был полный боевой комплект, но двигался он неуверенно, словно пьяный. В этот момент Филип, действуя из укрытия, ошеломил его ударом приклада по голове — боевик рухнул без сознания.

Последний противник внутри заметил неладное и резко дёрнулся. Он успел схватить автомат, но не успел его поднять — я уже влетел в помещение. Первым ударом сбил ствол вниз, вторым — отправил того в нокаут, рассекая бровь и ломая переносицу.

— Центр, — хрипло начал докладывать Сергей. — Точка «Дельта-5» взята. Тела убрали и замаскировали. Троих взяли в заложники. Как что узнаем доложим.

Глава 4

Допрос прошёл не без проблем. Один из боевиков скончался — Рагнар перестарался, когда тот попытался оказать сопротивление. Зато остальные двое, напуганные до полусмерти, выложили всё, что знали.

Маби был здесь, в городе. Укрывался в укреплённой резиденции на другом конце, у самого озера. В центральном бункере командования Фронта.

— Пиздец, — мрачно констатировал Сергей. — Он в крепости, внутри другой крепости. Как его, блять, оттуда выковырять?

— Есть идея. И она банальна, — ответил я. И был прав: вариантов было всего два либо штурмовать, либо выманить его из этой норы.

— Надо связаться с остальными, — вклинился Рагнар. — Со всеми группами поблизости. Может, вместе что-то придумаем.

— Слушайте, — начал я. — Свяжемся с остальными, как сказал Рагнар, и выкурим его. Либо штурмуем крепость — сил, думаю, хватит.

— Либо спровоцируем местных против Фронта, — предложил Оба. — Мы же одеты, как они. Можем перебить какой-нибудь их отряд и свалить, оставив парочку «свидетелей».

— А с этими? — Филип ткнул пальцем в сторону пленных.

— В расход, — просто произнёс Сергей. — Кончаем их всех. Мы же на своей сети говорим. Для них мы просто шизики со стороны.

Я не видел, как избавлялись от пленных. Да и мне, если честно, было плевать. Эти люди — не из лучших. И знаю я это по своему личному опыту. Две компании на передовой ясно показали, на что способны люди.

Ещё пару часов мы медленно, но верно продвигались к крепости, продираясь сквозь густые заросли, и по пути к нам присоединился Штайнер со своим отрядом. Его люди вынырнули из чащи, исцарапанные ветками и опалённые боем. Мы шли по лесу, где росли плотоядные растения — опасные, коварные, ловившие всё, что движется.

«Крепостью» оказалось двухэтажное здание из белесого камня, окружённое колоннами того же цвета. Перед ним плескался огромный, почти декоративный водоём.

Но идиллию нарушал целый гарнизон солдат Фронта. Десятки машин, пара БМП, огневые точки, укреплённые позиции за мешками с песком. И самое впечатляющее — два массивных боевых робота, управляемых человеком. У них были тонкие, квадратные в сечении руки и мощные округлые корпуса, покрытые толстой бронёй.

Кое-где были проделаны подобия железных ворот, через которые сновали люди. Лишь когда мимо пролетела птица, стало ясно, в чём подвох: здание было покрыто силовым полем, и оно явно не лучшим образом влияло на всё живое, что проходило сквозь него. Но мы — не люди. Точнее, не в телах людей.

— Нда, — мрачно протянул Штайнер, окидывая взглядом эту картину. — Крепость и правда.

— Торопиться надо, — голос Сергея прозвучал сдавленно. — Тот пост мы зачистили, но могли оставить следы.

— У нас та же история, — добавил Штайнер, кивнув в сторону своей группы. — А здесь — целый гарнизон. И техника. А мы в этих тряпках вместо брони.

— Где остальные наши? — спросил я, окидывая взглядом лес.

— Два отряда на противоположном конце города, ещё один — в самом центре, — отчеканил Штайнер.

— Разбросали нас, но недалеко друг от друга, — хмыкнул Рагнар. — Так что, мужики, есть мысли?

— Штурм, — глухо пробурчал Штайнер, словно это было неизбежным злом.

— Да вы охуели? — Сергей аж подался вперёд. — Цель прямо перед нами! Поднимем остальных из города, пусть создают шум на подходах, а мы тем временем выковыриваем ядро.

— Ясное дело, — саркастично бросил Филип. — Только начнём — и наш Маби засядет в своём бункере так, что его танком не выбьешь. И накроет нас всем, что у него есть.

— И что предлагаешь? — Сергей развёл руки.

— Атаковать, — Рагнар сказал это так же просто, как о погоде. — Ещё одна группа уже на позиции с тыла. — Он мотнул головой в сторону за зданием. — Поднимем шум и пройдём напролом. Других вариантов нет.

— Здесь полсотни стволов, не меньше, — возразил Штайнер. — Мы в лёгкой экипировке. Не потянем.

— Местные, — поднял указательный палец Рагнар. Я в тот же момент шлёпнул себя по шлему. Идиот, как сам не додумался?

— Мы же вырезали только бойцов Фронта! — моя мысль обрела форму, и голос зазвучал увереннее. — Подставим местных кланы под удар. Пусть между ними и Фронтом искры полетят, а мы в суматохе ворвёмся.

— Уверен? — Филип прищурился. — Это не контролируемый взрыв. Это — бойня.

— Не обязательно, — вступил Оба. — Здесь всё держится на кланах. Если один начнёт стрельбу, другие не факт, что подтянутся. У них своя политика.

— Во! — торжествующе воскликнул Сергей. — А вы говорили — зачем нам он в отряде?

Переговорив с остальными. План был выработан. Сначала провокация на окраине. Потом — ещё одна, уже в городе. А после — мы врываемся внутрь, пока враг дезориентирован. В этот момент в обсуждение вклинился ещё один отряд.

Анна связалась и сообщила, что её люди переоделись в форму Фронта и могут атаковать изнутри. Мы, конечно, согласились на некожаный козырь в рукаве.

Отряд на окраине открыто напал на патруль Фронта и подорвал машину. В начавшуюся перестрелку тут же ввязались солдаты местных кланов. Завязалась огневая дуэль.

Взрыв, длинная полоса дыма. Отряд в городе атаковал одно из зданий Фронта, и началась перестрелка, к которой быстро присоединились все причастные.

В суматохе боя крепость ожила, словно потревоженный улей. Десятки солдат, техника — всё пришло в движение, заняв боевые позиции. Было видно: это не ополченцы, а обученные солдаты. Видимо, этот офицер был из военных, а может, из ЧВК или корпоративной охраны.

Две машины Анны и её отряда проникли за защитное поле крепости. Их встретили, и тут же началась стрельба. Отряд Анны открыл огонь, выскочив из машин, и перебил пару боевиков на месте. Ещё один выстрел угодил в меха, оторвав тому руку. Робот развернулся и ответил, подорвав одну из машин и выведя из строя бойца.

Крупнокалиберная пушка выплюнула несколько снарядов, разорвав на части ещё один юнит.

— Пошли! — скомандовал Сергей.

Два наших отряда открыли огонь, стремительно приближаясь к силовому полю. По пути мы перебили всех, кто не успел укрыться.

Прицелившись, я выстрелил в нескольких бойцов Фронта, одетых на удивление легко — без намёка на броню.

У самых щитов мы проскочили сквозь непроницаемое для живых поле. Система завизжала о высоком уровне радиации, но для нас это не имело значения. Проблема для людей — не проблема для меня и остальных в юнитах.

Я занял позицию, упёрся и открыл огонь. Модифицированный калаш выплюнул пулю, выбив одного из боевиков. Ещё выстрел — и кровавый туман брызнул из головы следующего.

Затем прогремел взрыв совсем рядом. Я машинально закрыл лицо рукой. Система зафиксировала попадания по корпусу и выдала предупреждение: правая рука стала жёлтой. Значит, повреждения средней тяжести.

Тут же в левом углу возникло небольшое окно анализа. Вывод: боевики используют бронебойные пули. Ещё один козырь против нас.

Послышался новый взрыв — оглушительный, рядом. Ударная волна отбросила нас, как щепки. Поднимаясь я видел, как Сергея разорвало на части.

Ещё один взрыв, на этот раз по корпусу меха. Вторая рука загорелась, и мех пошатнулся. Ещё мгновение и его коллега отбросил того.

Я и оставшиеся в строю ворвались в здание на полной скорости. Первый этаж превратился в ад. Мы влетели туда, снося боевиков и отбрасывая их физической силой юнитов. Кидая стволы и стреляя в сторону противника почти наугад.

Внутри здание оказалось выдержано в роскошном стиле. Каменные террасы, диваны, балюстрада у широкой лестницы, ведущей наверх, и всё это — под переливающейся галографической плиткой. Повсюду стояли статуи и бюсты незнакомых людей.

Передо мной на полу лежал «калаш». Я тут же схватил его — моё оружие уже не стреляло. Пристроившись, я выпотрошил весь магазин, держа автомат одной рукой. Казалось, рукоятка вот-вот сломается от отдачи.

— Я почти без оружия! — выкрикнул я по связи, в пылу боя.

Едва это прозвучало, как мне прилетел дробовик от Филипа. Массивный барабанный ствол тут же оказался у меня в руках. Секунда на перезарядку — и я снова высунулся из-за бюста, открыв огонь.

Ещё одно мгновение — и наступила тишина. Её тут же разорвала стрельба снаружи. Я заметил, как боец из отряда Анны выскочил на улицу. Скорее всего, он был ранен и уже не мог воевать. Раздался взрыв, и мех, стоявший рядом, рухнул прямо в водоём.

— На второй этаж! Ищите его! Он в серо-зелёной форме! — кричала по связи Анна.

Повинуясь инстинкту, оставшиеся бойцы ворвались на второй этаж. Тут же нас встретили огнём — боевики вели огонь из-за углов и комнат.

Перестрелка быстро закипела. Пара юнитов, используя то ли медицинский щит, то ли крышку от люка, прикрывались, пробиваясь через коридор. Мы же за ними, ведя огонь.

Зачистив коридор, легионеры рассыпались по комнатам, разыскивая цель. За нами оставались тела боевиков — кто в броне, кто в дешёвом, но лёгком экзо-снаряжении, которое, впрочем, считалось неплохим.

Рассредоточившись, начали прочёсывать помещение за помещением. Легионеры врывались внутрь, обезоруживая или нейтрализуя всех на месте. В основном это были боевики — кто-то пытался сопротивляться, кто-то сдавался. Часть комнат оказались арсеналами или складами. Другие походили на казармы для верных или элитных солдат Фронта — последнее можно было понять по обилию комплектов брони и экзо-скелетов.

Ударом кулака я вырубил одного из боевиков. Следующие двое вскинули стволы, но я был быстрее — два выстрела, по одному в каждого. Оба отлетели назад, крича и хватаясь за раны. Я добил их, не обнаружив цели.

Я уже готовился к следующему заходу, когда Рагнар доложил, что нашёл его. Мы все ринулись к нему. Цель была в огромной комнате с массивной кроватью. Рагнар держал его на мушке, а рядом, забившись под кровать, лежала девушка.

— Вот он, — рявкнул по связи Рагнар.

Анна подошла ближе, то ли сканируя, то ли беря образцы ДНК.

— Это он. Выводим.

В тот миг, когда мы нашли Маби, к его резиденции уже подтянулась солидная сила — около сотни бойцов, машин, БМП и мехов. Вся эта армада, вместе с солдатами местных кланов, оказалась у наших ворот.

Положение было отчаянным. Мы заперты в здании, а снаружи — десятки вооружённых до зубов людей, усиленные техникой и роботами. На многих машинах были установлены станковые пулемёты или автоматические пушки.

Ситуация казалась безвыходной, но тут неожиданно кланы развернулись против Фронта. Их бойцы повернули оружие, и это едва не спровоцировало полномасштабную резню между бывшими союзниками.

Этим шансом мы и воспользовались. Укрываясь за колоннами парадного входа, мы на пределе возможностей гидравлики рванули к лесу, где нас уже ждал прикрывающий отряд.

Из-за кустов внезапно вынырнул легионер с РПГ-7. Глухой хлопок, сноп огня — и листва с ветками взметнулась в воздух. Со стороны резиденции взрыв вырвал кусок стены и оторвал ногу у ближайшего меха. К счастью, силовое поле было отключено, и теперь боевики Фронта метались под перекрёстным огнём, отчаянно пытаясь нас настигнуть.

Странно, но они палили по нам без разбора, хотя знали, что с нами их командир. Видимо, он был не настолько важен. Или же его смерть вместе с нами тоже считалась приемлемым исходом.

Глава 5

Пули свистели над головами. Десять юнитов мчались сквозь густую чащу. Гулкий топот мехов разносился по окрестностям. В небе засвистели двигатели — то ли глайдеры, то ли вертолёты.

Рагнар, не выпуская из железной хватки, тащил Маби. Того уже вырубили и кое-как связали, чтобы не сбежал.

Раздался оглушительный взрыв. Огненная волна накрыла группу легионеров, спалив на них одежду и оставив лишь обугленные лоскуты ткани. Те, кто выжил, начали отходить, ведя плотный ответный огонь. Одна из техничек почти настигла нас, но, не справившись с управлением, врезалась в дерево и застыла, густо задымившись.

Мы бежали недолго. Юниты разгонялись до невообразимой скорости, оставляя позади даже лёгкие глейдеры. Вскоре мы рассеялись по лесу, скрываясь среди деревьев.

Нас осталось четверо: я, Анна, Рагнар и Штайнер. Оторвавшись от погони, мы двинулись к точке эвакуации, спрятанной в отдалённой лесной глуши.

Позади продолжали греметь выстрелы и взрывы. Скорее всего, оставшиеся легионеры приняли бой, чтобы дать нам уйти. А взрывы… скорее всего, это было их самоуничтожение.

Прячась в высокой траве, мы услышали, как над нами пролетел глейдер. Анна достала массивное противотанковое ружьё, установила его на толстое берёзовое бревно и прицелилась. Я уже хотел возразить, но она застыла, словно статуя, и её палец не дрогнул на спуске.

Наш транспортный корабль, который должен был забрать нас, внезапно вынырнул из-за крон. Длинный, обтекаемый цилиндр с четырьмя двигателями. На носу — пара магнитно-рельсовых пушек, а по бортам — турели с двумя круглыми дулами.

Орудия развернулись мгновенно, поймав цель в перекрестье. Тёмно-оранжевый, ржавый глейдер, напоминающий голову рыбы, дёрнулся, пытаясь уйти. Не успел. Вспыхнуло яркое пламя. Судно беспомощно развернуло и рухнуло где-то вдалеке.

На борту «Клинка Терры» я узнал новости. Были взяты ещё два офицера, а ещё одного пришлось ликвидировать. Максвелл и Демин выглядели недовольными. Мы действительно всполошили весь Фронт, заставив мобилизовать все резервы.

Мы спровоцировали несколько конфликтов между местными фракциями и вынудили планетарные силы перейти в состояние повышенной боеготовности.

Максвелл нервно потирал переносицу. Все командиры подразделений собрались в зале для совещаний.

— Тихо, блин, вышло, — пробурчал он недовольно. — Заварушку устроили, и теперь у них полная мобилизация. Укрепляют позиции. Хотя теперь и местные власти на взводе. Ну, красавчики, блин, — он показал на нас кулаком.

— Хватит, Макс, — вмешался Демин. — Задача выполнена. Пусть и кривовато. Зато Джабари Мокоен себя выдал, — произнёс он громко и чётко.

Оказалось, Джабари скрывался хитро. Он и не думал находиться на континенте. Он сидел на одном из островов, под круглосуточной охраной, похожей на ЧВК, и под покровительством местного правительства.

Мы вычислили его, после того как оставшиеся командиры Фронта начали с ним связывается. Они использовали все каналы связи, которые у них были — такая внезапная и скоординированная атака сразу на нескольких офицеров их серьёзно напугала.

Перехваченные данные вывели на контакты на островах, связанные с местным сенатором.

— Командир, — поднялся Антон. — Что теперь делаем?

— Выкуриваем, — ухмыльнулся Демин. Мы же переглянулись. — Чтобы спровоцировать его на движение, мы просто… разобьём Фронт.

— Зачем? — негромко произнёс Сергей.

— Чтобы он решил свалить с планеты и попытался выйти на связь с подельниками или начальством. А найти его даже на планете не так просто. Скорее всего, у него всё поддельнное: и имя, и ID. А покровительство сенатора добавляет ему ещё один уровень скрытности. При этом разведка и Умбры не могут помочь нам напрямую. Так что выспитесь. Завтра в бой.

Задача была не из простых. Разбить Фронт. Для этого нужно было его обезглавить. Буквально. Уничтожить оставшиеся силы. Нас должны были высадить в полной экипировке прямо у главных сил Фронта — тех, что расположились у подножия горы огромным лагерем, прикрытым всем, чем можно. Нас высадят рядом, а мы устроим им ад и Израиль.

Август сидел один в своём кабинете.

Он вглядывался в экран, пролистывая отчёты, донесения, сводки разведки. Под глазами давно залегли тёмные круги, а стол был завален пустыми банками от газировки в помешку с алкоголем.

Потирая переносицу, он увидел на мониторе входящее сообщение. Поднял усталый взгляд и открыл его. Прочитав первую же строку, его глаза расширились, ослеплённые болезненно-белым светом экрана.

Он прочитал всё — быстро и внимательно, как только мог.

— Блять, — выдохнул он. Август перечитал ещё раз и уронил голову на руки. — А, тогда ладно.

Откинувшись в кресле, он потянулся к банке колы. Отпив, поморщился и швырнул её в угол, к остальным.

— Помощник! — крикнул Август.

Дверь открылась, и вошёл мужчина средних лет с аккуратно уложенными каштановыми волосами и округлой, аккуратно подстриженной бородой.

— Господин, — чётко, по стойке «смирно», произнёс помощник.

— Принеси ещё «лаймовую». Горло задрало. Алкоголя не надо, и чего-то поесть. Голова уже гудит.

— Может, в медотсек, господин?

— Нет. Пока нет. Койку подготовил?

— Да, господин. Я знаю ваши предпочтения и ваш изнурительный график.

— Ясно, — усмехнулся Август. — Неси.

— Да, господин, — помощник поклонился и хотел выйти, но в дверях его остановил Князев, словно тень, возникшая из ниоткуда.

— Князь, — не без удивления произнёс Август, пробуя имя на вкус. При этом он уже почти лежал в кресле.

— Теперь меня, блять, копируешь? — выдал Князь, его взгляд скользнул по груде пустых банок на столе. — Даже хаос на столе в одном стиле.

— Да. Как видишь, — Август слабо махнул рукой. — Понял, что хорошие привычки перенимать полезно.

— Вижу. Я, короче, всё подготовил. И мне нужна помощь. Не бюрократическая, реальная.

— В чём? — встрепенулся Август, покачиваясь в кресле, в глазах на мгновение вспыхнул интерес.

— Надо кое-кого вытащить. С одной планеты.

— Кого? — выдохнул консул, приподнимаясь.

— Антона Соколова.

— Из твоих, что ли?

— Типа того. Знакомый. Был, скажем так, моим оппонентом. И сейчас он на одной из планет. Не по своей воле.

— И он хорош, как ты?

— Да, — нехотя произнёс Князь, скривив губы. — В стратегии и импровизации. Чёрт, да, в каких-то аспектах даже лучше.

— Ясно, — кивнул Август, и в его взгляде мелькнул холодный расчёт. — А хочешь от меня новость?

— Какую?

— Собирай отряд. Верные легионеры. Ой, блять… Точнее, тех, кто выполнил задачу. Тошнит… Алан! — застонал Август, резко побледнев. — Не надо содовой! Тащи меня в медотсек, пока я тут не размазался!

Арсенал гудел, как растревоженный улей. В проходах между стеллажами, ломящимися от оружия, сновали боты, таская ящики с патронами и снаряжением. Техники Князя вооружали нас с лихорадочной скоростью, навешивая подсумки, разгрузки, проверяя крепления.

Вооружили по полной. Но самое мощное было впереди: пулемёты, винтовки и массивные карабины. Энергетические винтовки, плазменные излучатели, портативные ракетницы, гранатомёты — всё, что может пробить броню или выжечь укреплённую точку.

Легионеров экипировали тяжёлым и лёгким пулемётами, каждый — с наспинными магазинами-барабанами, готовыми обеспечить непрерывный шквал огня.

— Эй, Князь, какого хера? Это не самое лучшее, что у тебя есть, — кинул недовольную реплику один из легионеров.

Князь посмотрел на него так, будто тот был куском слоновьего навоза. — Бери, что даю. И нахер вам, блять, мощнее? Вы с боевиками воевать идёте, а у них всё старше, чем ты!

Я лишь усмехнулся. Собираясь взять модернизированного «Вепря», я получил уведомление. А следом — и все члены моей команды.

Мы стояли своей небольшой группой в углу арсенала. Перед нами был недовольный Князь.

— Слушайте, ребята. Задача вам — личная. От меня и от Августа. А значит, и от всех высших, — говорил он ровно, без лишних эмоций. — Августу прислали сообщение от Умбры. Надо срочно вывести отряд их людей. Справитесь. Я выдам всё, что надо.

Мы переглянулись. Даже не потому, что надо было кого-то вытаскивать, а потому что выбрали именно нас. Хотя я, честно говоря, был не против.

— Нихерасе, — буркнул Сергей.

— Это большая честь, Серёг, — парировал Филип.

— Сколько их и где они? — продолжил Рагнар. Я же стоял и молча наблюдал.

— Оружие? — спросил я.

— Любое. Тащите, — отрезал князь, уже разворачиваясь к стеллажам.

Отряд ОТГ Умбры оказался в ловушке в портовом городе. Формально район контролировался Фронтом, но их власть заканчивалась на центральной магистрали. К востоку от неё гнездилась «Ксанш» — культ ксенофилов, поклонявшихся чужеродной фауне планеты.

Адепты культа употребляли вытяжку из желез местных хищников — субстанцию, балансирующую на грани мощнейшего психоделика и смертельного нейротоксина. Она калечила разум и перекраивала тело: обостряла рефлексы, притупляла боль, раздувала мышечную массу до неестественных пределов. На передовой у них шли «Избранные» — берсеркеры, больше похожие на ходячие груды мяса, вооружённые обрезками арматуры и кусками бетона.

Сам город был поделён на две части. Населённый пункт огромен, но застроен в основном малоэтажками, да и те растянулись на многие километры, не считая трущоб и стихийной застройки.

Именно там, по данным, закрепилась группа из трёх агентов ОТГ-142, отрезанная от выхода и подающая сигналы бедствия.

Для работы в таких условиях нам выдали АС «Вал-5» — бесшумные автоматы специального назначения, созданные для точечных операций в тесноте городских джунглей.

Глава 6

Столбы чёрного, маслянистого дыма вздымались над городом, медленно вращаясь у основания и расползаясь в небе грязным саваном. Они стояли неподвижно, как погребальные костры над погибшим гигантом. Остовы заводов-гигантов, некогда кормивших планету, теперь были похожи на сломанные рёбра — одни ещё тлели алым в своих чревах, другие уже остыли, обратившись в груды оплавленного ферро-бетона.

На окраинах, где когда-то шумел лес, теперь лежало чёрное поле. От деревьев остались лишь угольные скелеты, торчащие из пепла. Воздух был густым и едким — смесью гари, химического смрада и сладковатого запаха горелой органики. И меж углей и пепла велись бои.

А под этим удушающим покровом, в каменных каньонах улиц, бушевала война в её самом примитивном, кровавом обличье. Это была не линия фронта, а всеобщее месиво. Отряды Фронта и берсеркеров «Ксанш» не просто сражались — они перемалывали друг друга в фарш, перемешавшись до неразличимости. Крики ярости и боли сливались с треском автоматных очередей в один сплошной, оглушительный гул.

Асфальт на перекрёстках почернел от крови и пороховой гари. Боевики, укрываясь за искорёженными каркасами машин и обломками стен, поливали друг друга свинцом, не жалея патронов. Снайперы высматривали цели в выбитых окнах, а группы штурмовиков, прикрываясь дымовыми шашками, бросались вперёд, чтобы сойтись врукопашную в полуразрушенных подъездах. Там, в тесноте, уже работали ножи, приклады и кастеты.

Техника вела свою, не менее жестокую войну. Пулемётные тачанки, переделанные из грузовиков, выскакивали из-за углов, их расчёты, орущие как одержимые, вели огонь веером, срезая всё, что попадало в сектор обстрела. А затем, с визгом шин, откатывались назад, под прикрытие. Подбитые машины — те же грузовики или тяжёлые бульдозеры, обвешанные стальными листами, — горели, как факелы, или лежали на боку, изрешечённые, и с каждым новым взрывом неподалёку вздрагивали, осыпая всё вокруг ржавой пылью и осколками.

Но настоящий ужас наводили мутанты «Ксанш». Это уже не были люди — а ходячие горы мускулов, с безумными глазами и кожей, покрытой язвами и струпьями. Некоторые тащили за собой кувалды, другие — куски рельсов или бетонные блоки на цепях. Их удары не просто убивали — они стирали. Человек, настигнутый таким размашистым взмахом, превращался в кровавую массу, размазанную по стене.

Цель находилась где-то в самом центре города, а это было ещё хуже. Нам предстояло высадиться в серой зоне — в том самом котле, где бои между боевиками шли безостановочно, без чёткого фронта и определённых линий соприкосновения.

«Невидимка» снизился почти до крыш, резко открыв люк. Не мешкая, мы прыгнули вниз. То, что открылось внизу, было словно перевёрнутый и взболтанный ураганом мир. Ни одного целого здания, ни одной чистой стены — лишь хаос, дым и грохот.

Мой отряд влетел в чью-то квартиру. Внутри всё было перевёрнуто с ног на голову, словно тут прошёлся ураган. Стены облупились, часть комнат полностью выгорела.

Вооружённые «Валами» и облачённые в наши старые, добрые юниты, поверх которых были накинуты плащи грязно-белого цвета, мы затаились.

Из укрытия мы наблюдали, как снаружи продолжается бой. А он все не утихал. Группы боевиков методично уничтожали друг друга. Десятки солдат стояли в проёмах между домами, ведя беспорядочную пальбу. Я видел, как боевик — здоровенный, чёрноволосый мужчина — вёл огонь из пулемёта с длинной патронной лентой. Он строчил короткими, точными очередями.

В ответ на него обрушился шквал огня. Дюжина боевиков упала, сражённая пулемётчиком. Тот опустился на колено, обмяк и, в конце концов, рухнул набок. Тут же выехала техничка, но не с пулемётом — это была установка с ракетами. Небольшими. Две пары направляющих, за которыми сидел боевик.

Одним рывком он дёрнул за рычаг и спрыгнул. Ракеты вылетели одна за другой. Снаряды летели не целясь — они рвались и вблизи, и вдали. И один точно попал. Взметнулся огненный шар, а с ним — видимо, и куски тел.

Мы дождались сигнала, который шёл с перебивающейся частотой от ОТГ. Они были всего в семистах метрах от нас. Но пробиться сквозь городскую застройку и непрекращающиеся бои — задача не из простых.

Выскочив на первый этаж, мы неожиданно столкнулись с боевиками «Ксанш». Фанатики, и только. Обмундирование поверх их тел напоминало смесь военной формы и частей ксеноживотных или растений — что-то вроде приросших панцирей, щупалец или даже одежды.

«Валы» взмыли вверх. Тяжёлый огонь прошелся по троим бойцам. Они опустились на землю в нелепом падении.

Рагнар стоял у дверей — точнее, в дверном проёме, самой двери не было. — Погнали! — выдохнул он и рванул вглубь здания.

Двигаясь по узким змеевидным коридорам, мы пробежали несколько домов, пролезли под одной аркой и выскочили в соседнее здание. Прошли через огромную дыру между двумя стенами, а заодно и через тела. Здесь шёл бой, и кто-то подорвал себя или кого-то ещё. Остатки тел, а дальше — ещё тела.

Ещё один дом — и снова бой. На этот раз с бойцами Фронта. Филип, шедший первым, попал под шквальный огонь, но его броня выдержала. Он пошатнулся на мгновение, а затем выдал очередь. Два боевика упали, словно подкошенные. Мы тут же рванули в сторону. Полетела граната. Я видел её, словно в замедленной съёмке. Вытянул руку и, как в пинг-понге, отбил её вниз.

Раздался взрыв. Боевик упал и пополз. Сергей добил его. И теперь полетели наши гранаты. Две мощные осколочные вспышки, раскрасившие стены осколками и кровью.

Мы застыли под шквальным ударом. Пулемёт с технички прошил нашу позицию. Повреждения не были летальными — только Рагнар получил попадание в грудь. Интерфейс показал, что травма средней тяжести: его грудная клетка теперь светилась жёлтым на миниатюре.

Мы ответили встречным огнём, отсекая боевиков. Я дал очередь — боевик, сидевший за каменной оградкой, упал. Меня накрыло свинцом. Я поднял автомат и снова дал очередь, пока магазин не опустел. Тут же перезарядился и быстро выдвинулся, дав ещё одну.

Прогремел взрыв — и тут же ещё один. Появились массивные гиганты. Один таким размашистым ударом смял лёгкую машину в ничто. А второй влетел к нам, схватил Сергея и прижал к стене, как тряпичную куклу. Мутант ударил его в шлем и отбросил, видимо, решив, что добил.

Но Сергей, озлобленный и повреждённый, вместо того чтобы падать, набросился на гиганта, вгрызаясь в него ножом. Мы же вскинули стволы и выплеснули в тварь весь огонь, что у нас был.

Гигант рухнул, а мы кинулись дальше, не выходя из нового боя. Так мы преодолели ещё один дом и замешкались на секунду на третьем этаже.

— Чисто— сказал я, целясь в лестницу, по которой мы только что поднялись.

— Блять, — простонал Сергей, потирая голову.

— Ты как? — поинтересовался Рагнар, перезаряжаясь.

— Жёлтый. Почти красный. Шестьдесят процентов. Ну и мразь же, — процедил Сергей сквозь зубы.

— Ясно, — кивнул Филип. — Они там. — Он указал на дом, вокруг которого было поле смерти: пара горящих техничек и чертов мех, который, похоже, взорвался, оставив после себя воронку на всю улицу.

Мы уже собирались выдвигаться, как заметили ещё один отряд боевиков. Они укрылись за руинами. Вдруг один из них упал, а следом раздался приглушённый звук выстрела. Потом ещё один, который побежал и рухнул под очередью.

— А вот и они, — подытожил увиденное Филип.

— Связь есть? — спросил я.

— Да. Моя, — ответил Рагнар. Он приложил два пальца к виску. — Дельта-ноль, Дельта-семь.

— И всё? — удивился Сергей.

— Думал, сильдмарион, перескажу, — пояснил Рагнар.

— Не знаю, что это, но да, — согласился Сергей.

Мы тут же сорвались с места и за пару секунд преодолели расстояние до здания. Едва мы приблизились — дверь открылась. Влетев внутрь, мы услышали, как она тут же захлопнулась за нами.

Перед нами стоял мужчина. На нём был бронежилет, разгрузка с автоматом ARS-20. Это была глубокая модификация М7. Рассматривая мужика, он показал жест, призывающий к тишине.

В этот миг пара машин пронеслась мимо, а затем раздалась стрельба и взрывы.

— Рад, что вы здесь, — сказал он тихо, хриплым голосом.

— Сколько вас? — спросил я. Для меня и остальных членов отряда я говорил как обычно — обычным человеческим голосом. Но агента ОТГ слышал механический, отстранённый голос.

— Трое. Парни. Как вы нас выведете?

Вывод отряда предполагался так же скрытно, как и наше появление. На этот раз нужно было выдвигаться к порту, к его остаткам. Там, в морской пучине, нас должен был подобрать транспортник.

На втором этаже было ещё два человека. Один раненый и снайпер. И теперь стало ясно, кто так методично валил боевиков.

Это была гаусс-пушка, а точнее — её разновидность: АС «Ворон», магнитная винтовка. Длинный серебристый корпус, а ствол выглядел как магнитная лента. Именно так её прозвали фантасты.

Я заметил, что агенты ОТГ были экипированы очень легко — только лёгкая форма, бронежилеты и тактическая форма. Если не считать, конечно, их вооружения.

— Идти сможет? — спросил Сергей, указывая на раненого.

— Могу, — скривился раненый. Но не от боли — нужна только поддержка.

Мы кивнули, и Филип взял того под руку.

— Эй, — обратился ко мне агент, который открыл нам дверь. — Спасибо, парни. Вы хоть откуда?

— Засекречено, — ответил я.

— Ой, да ладно. Мы-то ясно от Умбр. А вы? — продолжал боец.

— Засекречено, — повторил я.

— А, да ну тебя. Как-нибудь так и узнаю. На вашем корабле.

На такой случай у меня не было инструкций, отчего я и говорил, что засекречено. А что ему говорить я не знаю.

На втором этаже было ещё два человека. Один раненый и снайпер. И теперь стало ясно, кто так методично валил боевиков.

Это была гаусс-пушка, а точнее — её разновидность: АС «Ворон», магнитная винтовка. Длинный серебристый корпус, а ствол выглядел как магнитная лента. Именно так её прозвали фанаты.

Я заметил, что агенты ОТГ были экипированы очень легко — только лёгкая форма, даже без бронежилетов. Если не считать, конечно, их вооружения.

— Идти сможет? — спросил Сергей, указывая на раненого.

— Могу, — скривился раненый. — Но не от боли — нужна только поддержка.

Мы кивнули, и Филип взял того под руку.

— Эй, — обратился ко мне агент, который открыл нам дверь. — Спасибо, парни. Вы хоть откуда?

— Засекречено, — ответил я.

— Ой, да ладно. Мы-то ясно от Умбр. А вы? — продолжал боец.

— Засекречено, — повторил я.

— А, да ну тебя. Как-нибудь узнаю на корабле.

На такой случай у меня не было инструкций, отчего я и говорил, что засекречено. А что ему говорить не знал. Можно или не можно мне было не ведомо.

Проскользнув сквозь пару переулков и одну относительно тихую улицу, мы по пути пересекли несколько боевых групп, которые незаметно прошли. Сначала мы проскочили мимо отряда Фронта — все в бронежилетах, а их командир и вовсе в лёгком экзоскелете.

Далее наткнулись на пару машин противоборствующих сторон, из-за чего пришлось нырнуть в одно из полуразрушенных зданий. Пройдя его насквозь, мы почти лоб в лоб столкнулись с отрядом мародёров.

Оба отряда замерли, нацелив стволы друг на друга, выжидая первого движения противника. По их потрёпанной, разношёрстной экипировке и дикому взгляду было ясно — это были либо местные отбросы, либо бандиты с окраин.

Мы простояли так, медленно смещаясь, чтобы обойти друг друга, секунд тридцать. Ещё пара секунд — и стволы начали опускаться. Ввязываться с такими в перестрелку нам было не с руки.

Я опустил оружие и кивнул в сторону, откуда мы пришли.

— Фронт. Пара машин и отряды в БК.

— Там «Атлас», — буркнул в ответ их главарь.

Напряжённая ситуация быстро исчерпала себя, и мы двинулись дальше, разойдясь. В следующем переулке заметили глейдер серебряного цвета.

— А вот и корпорация, — с лёгким презрением отметил Рагнар.

— «Атлас Милитари», — уточнил снайпер из ОТГ.

Многие корпорации имеют схожие или даже одинаковые названия, различаясь лишь юрисдикцией и фактическим владельцем. «Атлас» здесь, на Марадеше, был всего лишь импортным злом, которое очень любили нанимать все, у кого были деньги. Но в данном случае они были здесь по своей воле.

Солдаты в массивных белых экзоскелетах вместе с боевыми ботами. Система подсветила название: «Боевой бот „Воитель“ корпорации „Атлас“». Вооружённые фирменными белыми автоматами, они методично оттесняли отряд боевиков. Это были бойцы «Ксанш» — ясно по их рваной форме и татуировкам с искажёнными лицам.

— И нахрена они здесь? — пробурчал Рагнар.

— Полевые испытания, — отозвался ОТГшник. — Новые модели на живых целях.

Пара ботов развернулась в нашу сторону. Словно по команде, они вскинули оружие и двинулись к нам ускоренным шагом.

Мы приготовили оружие. Один из ОТГшников вскинул свою винтовку, положив её на моё плечо для устойчивости, так как я стоял на одном колене, уже прицеливаясь.

Мы были готовы к бою, хотя присутствие здесь было запрещено и для них. И уж точно мы не думали, что они оставят свидетелей своих «полевых испытаний» в живых.

Раздался взрыв. Глейдер Атласа взметнулся в воздух, разорванный на куски. Следом взлетел на воздух и мех Ксанша. Второй глейдер корпорации дал залп из всех установок залив меха огнем.

Но вишенкой на этом кровавом торте стала БМП, которая вылетела с боковой улицы и на полной скорости врезалась в толпу солдат «Атласа». Появились боевики «Ксанш», вместе с техничками.

Мы, не упуская момента, рванули дальше. Взрывы и стрельба гремели за спиной, пока глейдер «Атласа» не завертелся, густо задымил и рухнул на здание, полностью его разрушив.

Узкий переулок расходился на несколько путей. Впереди идущий Сергей внезапно остановил нас и кивнул на оружие.

— Один отсюда, — скомандовал он, и я подошёл.

— Двое. «Атлас».

Через проход шли двое солдат «Атласа». Шли они расслабленно, о чём-то оживлённо разговаривая. Два экзокостюма, два массивных автомата — вроде А9 или что-то подобное. Под всеми этими обвесами сложно было разобрать. У одного на стволе было аж два прицела: один сбоку, другой сверху.

Сергей дал команду, и мы выскочили перед атласовцами. Те даже автоматы не подняли. Они замерли, опустили руки с оружием и медленно подняли их вверх.

— Шлемы, — грубо, с искажённым голосом, сказал Сергей.

Атласовцы подчинились. Было видно двух парней, которые отчётливо боялись.

— Мы вас не видели, — дрожащим голосом сказал один из них.

Продолжая держать на прицеле двоих, остальные прошли мимо. Было видно, что атласовцы испытали облегчение. Видимо, для них встрять с кем-то из армейцев или спецназа было лучшим вариантом, чем с теми же берсеркерами. Убивать их мы не собирались. Автоматы были выброшены, и они сами уже легли на землю.

Быстрым рывком мы с Сергеем догнали своих, и вынырнули прямо на окраину порта. То, что открылось взгляду, не поддавалось слову «разруха».

Порт более не существовал. На его месте лежало месиво из искорёженного металла, вздувшегося от жара асфальта и грубых бетонных обломков. На этих руинах, как стервятники на трупе, сходились отряды, ведя бой за каждый клочок территории. Гигантские портальные краны, некогда царившие над акваторией, теперь лежали, переломившись, словно спички, их стальные «шеи» торчали из воды, ржавые и скорбные. Каркасы ангаров провалились внутрь, оставив лишь скелеты из гнутых балок.

Пространство было поделено баррикадами из сплющенных контейнеров — синих, красных, жёлтых, теперь одинаково покрытых копотью и пробоинам. Они образовывали лабиринт, где каждая развилка простреливалась.

И повсюду тела. Их не просто было много, они были везде. Они устилали землю, заполняли воронки, висели на проводах и арматуре. Визор, пытаясь быть полезным, подсвечивал их холодными синими силуэтами, превращая поле боя.

Техника горела везде: джипы с пулемётами, БТР, бронированные грузовики. Рядом с поверженными боевыми мехами, похожими на убитых железных жуков, лежали или сидели, прислонившись к броне, их пилоты — уже не люди, а лишь обугленные тени.

И сквозь этот инфернальный пейзаж, сквозь дым и крики, непрерывно ползли нити трассирующих очередей, рвались гранаты, раздавались короткие, яростные перепалки вблизи.

С левой стороны, за особенно мощной баррикадой из двух сцепившихся бульдозеров, притаилась позиция. В их огромные стальные ковши были намертво вварены стволы — то ли от зенитки, то ли от корабельного орудия. Раздался оглушительный рёв, и сноп пламени вырвался из импровизированной САУ. Секундой позже ответный снаряд — ракета или артиллерийский — пришёл в ответ. Он угодил точно в левый бульдозер. Машина не просто взорвалась — она разверзлась изнутри жёлто-оранжевым грибом, и её многотонные обломки, пылая, разметали баррикаду, как карточный домик. На мгновение стрельба вокруг стихла, заглушённая рокотом этого финального аккорда.

Но настоящий сюрреализм ждал в глубине порта. Не те гигантские мутанты «Ксанш», а иное. Сама местная фауна, сорванная с цепи по приказы боевиков.

Среди развалин извивались клубки переростков-змей, их чешуя отсвечивала маслянистыми радужными пятнами на фоне огня. В воздухе, пронзая дым, с громким треском пролетали стрекозы размером с человека, их фасеточные глаза слепо отражали пламя. Из-под опрокинутых контейнеров выползали пауки — не просто крупные, а с кузов легкового автомобиля, их мохнатые лапы шуршали по битому стеклу и металлу. И ящерицы — не просто рептилии, а приземистые, бронированные твари в метр высотой, с шипастыми хвостами, которые с размаху проламывали тонкую стенку контейнера в поисках укрытия или добычи.

— Пиздец, точка высадки, — прошептал ОТГ-шник, глядя на порт.

— За мной! — приказал Сергей и рванул вперёд, не оглядываясь.

Повинуясь инстинкту, я рванул за ним. Мы неслись сквозь лабиринт окопов, свежих воронок и развалин, и как только выскочили на относительно открытое пространство — попали под шквальный обстрел.

Прозвучал глухой удар, и боевик упал на гурду мусора. Снайпер среагировал момента. Продолжая смотреть в прицел.

Два боевика, отстреливающиеся от тварей. Сидели они за импровизированным укрытием с пулемётом, а вокруг тела людей и одной огромной ящерицы.

Две очереди и оба тела обмели. Они рухнули прямо за своим укрытием. Но ситуация от этого лучше не стала.

Взрыв разорвался слева, поднимая фонтан грязи, щебня и кровавых брызг. Ударная волна оглушила, а дождь мелких осколков защёлкал по корпусам наших юнитов, как град. В этот миг я увидел, как ОТГшники, без тяжёлой брони, в своих тактических комбезах, да бронниках инстинктивно пригнулись. Их защита была ничто против такого шквала.

Мы с Рагнаром действовали, не сговариваясь. Два массивных юнита развернулись, став живым, стальным щитом между взрывом и агентами. Я почувствовал, как по спине пробежали тупые удары — осколки, пойманные моей бронёй. Спина засветилась светло желтым.

— Спасибо! — голос одного из ОТГ-шников прозвучал сдавленно, сквозь звон в ушах, но в нём читалось искреннее облегчение.

Дальше всё пошло по накатанной, смертельной рутине. С нашей стороны два чётких, почти механических выстрела снайпера и две фигуры вдали резко осели. Ответом им стал новый взрыв, ближе. Мы заметили вспышку выстрелов из неглубокого окопа метрах в пятидесяти. В воздухе, описывая дугу, завертелась граната.

Мы рванули вперёд, используя секундную передышку. И тут — новый стон боли. Снайпер, прикрывавший наш фланг, схватился за бедро, из которого сочилась тёмная жидкость. Филип, не раздумывая, взвалил его на плечо, словно тюк, и продолжил бежать, ведя огонь на ходу одной рукой.

Мой взгляд поймал движение: из-за угла развалин показалась голова в маске. Боевик, опьянённый адреналином, на секунду застыл, пытаясь поймать в прицел нашу группу. Этой секунды ему хватило. Мой выстрел из «Вала» был коротким и точным. Его голова дёрнулась, и тело бесшумно сползло за укрытие.

Так, от точки к точке, ведя огонь и таща раненых, мы достигли нашей цели — разрушенного причала №7. Вода в доке была чёрной от мазута и грязи. Без лишних слов, с разбегу, мы прыгнули вниз. Ощущение было странное: тяжёлый юнит рухнул в воду, пошёл ко дну, но почти сразу же ботинки с упёрлись в дно. Я посмотрел вниз и увидел что стою словно в невесомости или словил в игре.

— Моя ласточка работает на всём, — раздался в наших шлемах голос пилота, невозмутимый до цинизма. — Даже на водке!

Пока мы вваливались внутрь, один из ОТГшников, Прайс, отдышавшись, набросился на пилота: — Эй, герой! Ближе причалить не судьба была? У меня теперь в сапогах вся таблица Менделеева!

— А вы видели, что там на берегу? — парировал пилот, отрывая судно от причала. — За этим пирсом сплошная линия огня. Там не то что причалить голову высунуть нельзя. Вы бы ещё потребовали, чтобы я вас в шезлонгах вынес. И это, не говоря по окраине города. Там еще хуже, чтобы вас забрать.

Прайс снял балаклаву, вытирая потное лицо, и слабая ухмылка тронула его губы. — Ладно, ладно, живём. Буду знать. Меня, кстати, Прайс зовут. А то как-то неловко вы нас спасли, а мы даже не представились.

Глава 7

Это было похоже на движение тектонических плит — медленное, неостановимое и сокрушительное. Тысячи фигур, одетых в рваный камуфляж и самодельные доспехи, двигались нескончаемыми потоками по разбитым шоссе и полям. Не колонны — а человеческие реки, мутные от пыли и злобы.

Их окружал металлический рёв. Сотни единиц техники — от переделанных грузовиков с приваренными листами железа до настоящих, покрытых шрамами БМП, — ползли вперёд, поднимая облака гари. Среди них, как тяжёлые, неповоротливые быки, двигались танки и боевые мехи. Их корпуса были исцарапаны, краска облезла, но стволы орудий были подняты — слепые, жаждущие глаза этой железной армады.

А над всей этой бронемахиной, в жёлтом от дыма небе, висели глейдеры. Им на смену, вертляво и стремительно, сновали гравиплатформы. Когда-то это были гражданские грузовые платформы, но теперь они походили на летающие крепости-уродцы. На них навесили всё, что нашли: пулемётные турели, спаренные ракетные установки.

Вся эта масса солдат и техники стягивалась к линии соприкосновения уже несколько суток. Она расположилась в обширной холмистой лощине, ограниченной с одной стороны горной грядой в форме полумесяца, где закрепился Фронт, а с другой — позициями сил федерации и СПО.

Силы Фронта насчитывали тысячи бойцов и солдат, а также сотни единиц военной техники.

Линия фронта проходила за горной цепью. За рядами окопов, укреплений и мелких опорных пунктов, стёртых в вечных боях и превратившихся в единое месиво из камня, земли и металла.

Густые леса и относительно удобный ландшафт позволяли Фронту укрепиться по всему району, буквально нашпиговав его базами, лагерями и стоянками.

Кроме того, Фронту удалось привлечь и старую военную технику — десятки танков, БМП и артиллерию. При этом на вершинах гор были расположены зенитные и ракетные установки, действующие как системы ПВО.

Фронт подготовился на совесть, призвав массу людей и продолжая нагонять подкрепления.

Армия же СПО (Сил Планетарной Обороны) и прикомандированные силы Федерации также представляли собой немалую мощь: батальоны пехоты с танковыми полками, механизированные дивизии и ракетные корпуса. Общая численность в 20 тысяч человек. Фронт имел меньше. В 12-15 тысяч человек.

Легион-1 высадится на восточном фланге, где тянется ровная лесная гряда. Легионеры собрались по капсулам, вооружённые до зубов. Все горели жаждой боя. Прозвучал сигнал, и «Клинок Терры» выплюнул в десятки капсул и подов.

Оснащение Фронта было собрано с бору по сосенке. Старое автоматическое оружие, энергетическое вооружение первых поколений, бронежилеты времён начала XXI века. Экзоскелеты — устаревшие модели или кустарные сборки, переделанные из инженерных костюмов в подобие силовых доспехов.

Со стороны федеральных войск ситуация была лучше, но не идеальной. Основная масса солдат была вооружена стандартным оружием Федерации — надёжными автоматами и полными комплектами современной брони. В меньшей степени присутствовали подразделения, оснащённые экзоскелетами. И уж совсем немного было отрядов в полноценных силовых костюмах — массивных «мастодонтах», способных тащить тяжёлое вооружение.

Но главным преимуществом федеральных войск были две вещи: авиация и ракетная артиллерия. У Фронта не было достаточного количества средств ПВО и противоракетных установок, из-за чего им пришлось бы рассредоточивать силы.

Федеральные войска же были оснащены всеми видами ракетных систем и артиллерийских установок: танки и БМП с управляемыми ракетными комплексами, самоходные артиллерийские установки и даже старые, но грозные стационарные орудия — массивные, словно возвращённые из прошлого.

Силы фронта рассредоточились по всей лощине. Лагеря разбивались везде, где только можно было укрыться, появляясь, словно грибы, под защитными сетками и маскировочными полотнами.

Начало боя ознаменовалось свистом и вспышками в небе. Ракетные установки Федерации начали высекать залпы. Лазерные лучи выжигали снаряды чёткими попаданиями, детонируя их в воздухе.

Силы Фронта встрепенулись и начали готовиться к бою. Первые ударные подразделения Федерации нанесли массированный ракетно-артиллерийский удар, сравняв передовые укрепления и окопы с землёй.

В блиндаже на передовой, засыпанный землёй от близкого разрыва, лейтенант Гара смотрел на экран с гаснущими метками своих взводов. Не страх, а ледяная, бесполезная ясность охватила его. Их «укрепрайон» — это была детская песочница против катка федеральной военной машины. Его люди гибли не в бою — их стирали с лица земли, как мел с грифельной доски. Он отправил в эфир последнюю шифровку: «Орлы, клюв сломан. Лёт нет». И приготовил гранату.

22 механизированный батальон пехоты ударили вперёд, снося первые укрепления Фронта. Дивизион танков «Магренан» прорвал колючие заграждения, выжигая каждое укрытие. Танки вели огонь на минимальной дистанции, выкуривая выживших из подземелий.

В это время эскадрилья аэрокосмической авиации и манёвренные штурмовики взмыли над горным хребтом. Тут же в небо взметнулись тепловые ловушки, обманки и ложные цели. В первые же минуты полёта были потеряны дюжина машин и вдвое больше дронов. Аэроистребители пошли на снижение. Как по ним из земли начали бить плазменные и лазерные удары. Один истребитель потерял силовое поле, не выдержал, и упал, прочертив в лесной чаще огненную полосу.

К этому времени передовые укрепления Фронта уже были уничтожены и заняты силами Федерации. Поднимаясь по возвышенности, замаскированные огневые точки Фронта открыли шквальный огонь.

Братство «Ножа», контролирующее этот участок линии укреплений, ответило адским шквалом из пулемётов всех видов и калибров. Поднимающаяся пехота начала нести потери, пока не подтянулись лёгкие БМП и подразделения «Аника» с его мехами.

Удары сносили укрепления одно за другим, прокладывая путь поднимающимся пехотным отрядам. Во главе которых шёл «Мардыш» — тяжёлый роторный пулемёт «Мадени» выкашивал волны боевиков.

Шагая ввысь, он поднял орудие и залил свинцом одно из укреплений Фронта. Внутри началась чистая мясорубка — дюжина боевиков, из которых лишь трое были в бронежилетах, превратились в месиво из плоти и фарша.

Поняв, что передовая линия обороны уничтожена, полевые командиры Фронта дали свой залп из артиллерии и отправили в контратаку все резервы, которые успели подтянуть. Несколько гарнизонных артиллерийских установок и миномётов вылезли из-за холмов, выплеснув по дуге смертоносный груз по федеративным силам.

В ответ дивизион ракетных установок дал прямой залп, сжёгший весь ухад вместе с боевиками и их огневыми позициями.

К этому времени по извилистой холмистой дороге уже поднимались танки. Множество машин, прикрытых силовыми полями и пехотными отрядами, выжигали все возможные укрытия на подступах к вершине.

Отряды спецназа «Жода» перевалили через вершину и, спустившись в лощину, столкнулись на близкой дистанции с отрядами мародёры Гара. Столкновения мгновенно переходили в жестокие рукопашные схватки, в которых верх одерживали лучше обученные солдаты Федерации.

Мир схлопнулся до запахов — едкой озонойки от плазменных взрывов, кислого пота и медного душка крови. В тесноте разрушенного бункера не было места для прицела. Удары наносились локтями, прикладами, касками. Боец федерации почувствовал, как чей-то нож скользнул по его бронежилету с противным скрежетом, и в ответ, не видя лица, всадил штык-нож ниже рёбер противника. Тело на его клинке обмякло тепло и тяжело. Не человек — вес. Ещё один вес, который нужно скинуть, чтобы сделать шаг к следующему.

Волна федеральной пехоты и техники смяла отряды Фронта и начала проникать в лощину. Ответным ударом со стороны Фронта была своя техника вместе с мехами, а также «технички» всех форм и видов. Главным тараном стали бульдозеры, чьи ковши, превращённые в стальное оружие, дали залп.

Техника Федерации выдерживала удары, её силовые поля искрились от попаданий. Пехота занимала все возможные укрытия, лощинки и воронки, ведя ответный огонь.

Батальонные подразделения майора Кера, собрав большую часть пехоты с редкими единицами техники, вступили в ожесточённый бой с последними защитниками лагеря, остатками «Братства Ножа» и «Воинами Семи». Бой смещался в сторону укрытой базы, выкопанной в горе. Сеть туннелей, ведущих во множество складов, арсеналов и артиллерийских позиций внутри самой скалы.

В небе горело большинство глейдеров и все гравиплатформы. Ракетные истребители Федерации заливали небо огнём.

Симов Алесой боец 10-го пехотного полка, выстрелил ещё по одной машине в сторону противника. Ещё мгновение — и за ней показался танк, начавший катиться дальше. Выстрел, воздух вздрогнул, и машина поехала дальше, проехав через дюжину человек, бегущих между деревьев и углублений.

Ещё одно укрепление, блиндаж из брёвен и небольшая сеть окопов, была залита огнём, а вместе с ней и телами. Лежащие в неестественных позах или вовсе разорванные.

Началась перестрелка, танк застыл от попаданий. На них вышел мех в сопровождении двух «техничек» — два пикапа, один с пулемётом, другой с таким же оружием.

Отряды спецназа, будучи элитой бойцов, танки, бившиеся друг с другом, мехи, переходившие на ближний бой — вся долина превратилась в единое побоище.

Поняв, что бой идёт не в их пользу, Гризгон, командующий всей операцией, применил своё страшное оружие. На силы Федерации понеслись люди, машины и грузовики, напичканные наркотиками и взрывчаткой — живые бомбы, уносившие с собой десятки людей.

Люди прорывались сквозь щиты, получая смертельную дозу облучения, и детонировали себя. Грузовик, забитый взрывчаткой и осколками, врезался в ногу меха. Взрыв разнёс всё на добрую сотню метров, окатив осколками многих, кто был рядом и не успел скрыться.

Ловя передышку, Гризгон выводит на поле боя отряды «мясного металла» — подразделения, вооружённые тяжёлым и переносным оружием. Антиматериальные винтовки, плазменные излучатели, лазерные пушки и тому подобное.

Лейтенант Орген вёл своих мехов вперёд, вырвавшись из строя под массированный огонь. Фронт вывел технику и открыл шквальный залп, поливая всё перед собой огнём.

Мехи начали отходить, как снова появились джихад-мобили и люди-смертники. Один такой взрыв произошёл прямо у ног меха, заставив пилота включить щит на полную. Стрельба по нему велась алым ураганом, а затем — мощным плазменным шаром. Удар снёс щиты и начал плавить корпус. В пилотской кабине раздался крик о перегреве и критической температуре.

Ещё один снаряд, выпущенный из тяжёлой ракетницы на ножках, взорвал меха, пробив корпус и превратив всё внутри, включая пилота, в пылающую массу. Мех качнулся и рухнул, словно подкошенная статуя.

Гризгон находился в центре своих войск, среди элиты, щеголявшей мощным оружием и боевыми мехами, не уступавшими федеральным.

Гризгон орал, отдавая приказы, но ещё сильнее он всполошился, когда ему доложили, что подкрепление — почти пять тысяч боевиков и сотни «техничек» с вооружением, способным бить технику Федерации, — было атаковано местными кланами.

События с отрядом Кутузова дали о себе знать. Появились полевые командиры от немногих кланов, решивших изгнать Фронт со своих земель. Часть из них перешла на сторону правительства, другая часть, поняв, что их оставили и договоры были нарушены, решила мстить.

Колонна техники и грузовиков Фронта, двигавшаяся на большой скорости, врезалась в отряды кланов. Столкновение было не менее яростным, чем бой с федералами.

Забронированный бульдозер, на крышу которого поместили ПТУРС, дал залп. Главная мина вспыхнула, и по цепочке машины начали взрываться.

Из застроек и леса подтянулись отряды клановых солдат с переносными орудиями. Плазменные установки на колёсах, лазерные излучатели и даже добротные малые стационарные орудия обрушили общий удар, превратив колонну в мясорубку.

Весь район боя начало заволакивать дымом и пеплом. Пожарище увеличивалось, пожирая всё больше деревьев. В этот момент подразделение Легион-1 высадилось в указанной точке.

Дроп-поды, приближаясь к земле, ревели двигателями, компенсируя скорость, но всё равно приземлялись с оглушительным ударом.

Легионеры нервно переминались, сжимая оружие. Наконец они смогли выплеснуть свою злобу на врага.

Как только аппарели упали, легионеры открыли шквальный огонь по противнику. Лагеря и места скопления боевиков засветились от свинца и лазеров. Один из легионеров нёс противотанковую лазерную установку, прожигая всё на сотню метров.

Легионер вскинул автомат с ленточным питанием. Нажал на курок — и небольшая площадка с парой окопов превратилась в братскую могилу. Боевики падали, словно куклы, потерявшие нить, державшую их на ногах.

Земля под ногами рвалась в клочья от взрывов. Легионеры, словно сама смерть, проносились сквозь укрепления, оставляя за собой братские могилы. Появившаяся первая техника тоже не стала проблемой. Оперативники, вооружённые переносными ракетницами, дали залп, сжигая всю технику Фронта.

В центре этого хаоса нёсся Штайнер. Он и его немногочисленные уцелевшие бойцы были живым тараном. Броня Штайнера, покрытая вмятинами и подтёками от плазмы, вся искрилась алыми предупреждающими индикаторами. Ряд с ним разорвалась мина — взрывная волна отшвырнула его в сторону, как щепку. Он кубарем скатился по склону, но через мгновение уже поднялся на одно колено. Перед ним, закрывая проход, замерла БМП Фронта, её крупнокалиберный пулемёт разворачивался в его сторону.

С рёвом, больше похожим на звериный, он рванул вперёд, вбежал по наклонному корпусу машины, ухватился за люк и одним мощным движением сорвал его, будто консервную банку. Внутри мелькнуло перекошенное от ужаса лицо наводчика. Штайнер швырнул внутрь плазменную гранату и спрыгнул вниз. Через секунду БМП вспучилась изнутри и разорвалась оглушительным огненным шаром, осыпая всё вокруг каплями жидкого металла.

Отряд Николая, вооружённый тяжелыми пулеметами и ракетницами, встретил кавалерийским огнём добрую сотню боевиков из клана Даруга.

Гризан пронзила осознание того, что в его тылу началась стрельба. Этого не могло быть — он был защищён щитами и ПВО. Гризгон потянулся за массивным плазменным излучателем, как вдруг его тактическую машину тряхнуло. А в следующее мгновение она прочесалась крупнокалиберными пулями, убивая всех, включая и командующего всей группировкой Фронта в этом регионе. Так он погиб в числе сотен и сотен своих подчинённых, чтобы быть забытым среди груды тел, которые соберут и сожгут.

Добивая остатки, пара отрядов под командованием Варина ворвались к горной гряде, где обнаружили базу Фронта.

Выкопанное в горе укрепление было быстро уничтожено. По приказу Варина его проходы закидали гранатами всех видов — разрывные, зажигательные, вакуумные. А затем последовал штурм.

Дезертиры и армейские боевики не смогли ничего сделать. Сам Варин нёсся вперёд, выстреливая в каждого противника из массивной автоматической винтовки, к которой был добавлен барабанный магазин.

Прорываясь дальше в гору, Варин приказал не уничтожать технику, а захватить её. Речь шла о системе «Свой-Чужой», катавшейся в ракетных установках.

Так, захватив одну из них, которую нашли в самой дальней ракетной нише, дали залп по горе. Обвалилась часть склона и туннелей.

Фронт был уничтожен. Полностью разбит. И его поражение быстро стало известно. Ещё большая часть кланов, группировок и просто ушлых полевых командиров начала сбегать из-под его влияния, устраивать засады на колонны или разграблять склады.

Даже внутри фронта начался раскол. До этого единая и мощная фракция стала нести потери: гибель и похищение офицеров, увеличивающееся количество предательств со стороны местных кланов, засады на колонны и уничтожение складов. Ко всему этому собранная армия была полностью уничтожена.

Но, в отличие от федеративных сил, Фронт начал быстро собирать новые силы. Механики начали в страшном темпе формировать новые колонны машин. Создавалось ещё больше «техничек» и переделывалась старая техника. Доставая из резервов новую технику.

Федерация, в свою очередь, также начала подтягивать резервные силы. А на низкой орбите начали развёртываться эсминцы, заливая орбитальным огнём крупные военные формирования Фронта что не успели спрятаться или рассредоточится.

Когда оглушительная канонада стихла, её сменила давящая, звенящая тишина. Бойцы «Легиона-1» уже были в другом месте — их юниты механически двигались к точке посадки транспортников. А бойцы уже получали новые приказы.

Глава 8

Джабари Мокоена сидел за столиком на открытой террасе одного из элитных ресторанов. Стеклянно-бетонный город отсвечивал под солнцем. Ясное небо с редкими облаками контрастировало с лесом небоскрёбов, парящими в вышине глейдерами и гулом многомиллионного мегаполиса.

В самом ресторане уже сидело с полсотни человек, имеющих на счетах не одну тысячу кредитов. Они неспешно и с наслаждением трапезничали.

Среди всего этого благополучия была и охрана. И, кроме стандартных мордоворотов в строгих костюмах, были охранники в бронежилетах и экзоскелетах, стоящие рядом словно статуи. Боевые боты внешне не слишком отличались от живых телохранителей.

Джабари нервничал. Он машинально начал тыкать в свой сенсорный коммуникатор. Экран был тёмным — только владелец и внесённые лица могли видеть информацию, так как имели кибернетические импланты вместо глаз.

Глаза Джабари вглядывались в пространство слабым белым свечением, что контрастировало с его тёмной кожей и отсутствием волос на голове.

— Блять, — пробормотал он уже не в первый раз.

Он вскочил и уже хотел выскочить, как его остановил менеджер заведения.

— Господин, вы не оплатили, — говорил менеджер максимально почтительно и безопасно.

Джабари же достал бумажник и буквально швырнул несколько купюр в лицо менеджеру. После быстрым шагом вместе с охраной в чёрных экзоскелетах направился к своему транспорту — чёрному, бронированному глейдеру лимузинного типа.

Подходя ближе к своему глейдеру, Джабари вдруг замешкался, словно что-то почувствовал. В его внутреннем нейроинтерфейсе возникло сообщение — словно чужеродный экран, наложившийся на зрение. Оно содержало всего одну фразу: ТЕБЯ РАСКРЫЛИ.

Увидев это, он рванул с места. Но не к своему лимузину. Каждый раз, куда бы он ни летел, рядом дежурил ещё один, быстрый глейдер-дублёр.

Отряд спецназа Марадеша тут же высыпал из засады — из проезжавших машин и соседних зданий, пытаясь отсечь Джабари от транспорта. Его охрана открыла ответный огонь. А глава Фронта уже заскакивал в дублёр.

Бойцы в чёрных экзоскелетах выхватили оружие. Кинетические автоматы «Аргос», потомок автоматов серии FM Fal, с гулким стуком начали выплёвывать разрывные снаряды в спецназ. Те, облачённые в такие же штурмовые экзо, начали падать. Но не от смерти — от контузии. Экзоскелеты выдерживали прямые попадания, однако чудовищная кинетическая энергия сотрясала операторов, нанося сокрушительный ущерб их организмам.

Глейдер Джабари взмыл в небо с такой скоростью, что едва не сбил пролетавший аэрокар. Вслед за ним вылетели глейдеры и аэрокарры полиции и спецназа. А над городом уже выплыл эсминец флота Федерации, сил СПО, который начал выпускать штурмовики и глейдеры всех типов.

К этому времени легионеры начали просыпаться в транспортниках и глейдерах. Все в стандартных юнитах, вооружённых стражами.

— Все слушайте! Эта падаль должна быть захвачена живой! — раздался голос Максвелла.

Мы громогласно согласились и впились взглядами в иллюминаторы.

Мой транспортник приблизился к глейдеру Джабари, как и ещё пара наших. Рагнар открыл люк и начал стрелять по корпусу. Пули отскакивали от брони — тот оказался бронированным. А после и вовсе включил защитное силовое поле.

Словно водяная гладь, поле бегало по поверхности, лишь колышась от ударов. Транспортник подлетел вплотную к глейдеру Джабари, и из него выпрыгнул Иван. Тот приземлился прямо на крышу, мощным ударом вбил монтировку и держался за неё. Второй, свободной рукой он заложил взрывчатку — не мощную, но… тут открылся люк, и вылез экзо-боец с лазерной пушкой в руках.

Несколько алых лучей прошили голову легионера. Боевик точно видел, что упал на них не человек. А Иван, понимая, что ему конец, отпустил руку. Он полетел вниз, но через пару секунд детонировал свой юнит.

Мощный взрыв снял силовое поле и повредил глейдер-дублёр. Пассажиров тряхнуло очень сильно. Джабари, если бы его можно было увидеть, был бы белым как полотно и очень потным.

— На резервную точку «Бета»! И сообщите, что мы летим! — приказал он в надежде, что ещё сможет выбраться. Его руки уже тряслись от потери крови и страха.

Глейдер начал снижаться, пока левый двигатель не задымился и не начал греться.

— Шеф, мы не долетим, — передал Джабари пилот.

— К чёрту резервную точку! На любую ближайшую! — в панике выкрикнул Джабари.

Глейдер взвыл двигателями и начал резко снижаться. Джабари был не дурак, как и его хозяин, и последний не сильно хотел терять такого актива, как Джабари, который выводил на связь десятки таких же командиров по всему внешнему пределу и фронтиру.

Поэтому на тропическихостровах были организованы базы — по факту, роскошные виллы, где могли размещаться подчинённые Джабари и где вербовались и обучались люди. Фронт пополнялся не только местными обывателями, но и людьми сорта повыше.

Роскошная вилла на берегу моря выглядела словно из сказки: огромная лужайка, длинная дорожка, тенистая стена из кирпича с узорами цветов. Сеть домов, являющихся складом, сауной, баней и тому подобным.

Само здание — это несколько этажей роскоши: стекло, пластик, дерево с округлой крышей. И между всем этим ходила охрана, та же, состоящая из представителей Фронта.

Глейдер Джабари неуклюже приземлился, прокатился по лужайке и врезался прямо в бассейн.

Перепуганный и озлобленный Джабари выскочил из глейдера. Охрана, ошеломлённая происходящим, застыла на месте.

— Хватай стволы и защищай меня! — Джабари указал рукой на транспортники и глейдеры, движущиеся в его сторону.

Местный командир не был дураком и тут же начал мобилизацию сил. Из неподалёку расположенного городишка поднялись боевики, а из виллы начали делать крепость.

Пара бойцов притащили из виллы стационарную ракетную установку. А на крышу уже забиралась группа с переносными ракетницами.

Сам же Джабари спустился ниже, в подземные этажи, где его ждал ещё один глейдер, а также боты — громоздкие машины, которые, выстроившись в ряд, начали выходить на поверхность. К ним присоединилась и пара экзотических видов: если основная масса была из железа и стали типа «Бол-90», то среди них выделялись двуногие модели, у которых было всё, включая, скорее всего, и пули.

Боевики из закромов притащили и плазменный излучатель — длиной в два метра, с чехлом из проводов и обмотки.

Транспортники, подлетев ближе, дали залп снарядами. Лужайка, дом и постройки на территории вспыхнули огнём. Разрыв ракеты уничтожил домики и кусты. Боевики, не успевшие укрыться, погибли под тучами осколков и ударных волн.

Было уничтожено и пару ботов, но для основной массы это было несущественно. Боевики дали свой залп, который не принёс ничего, кроме того, что часть пилотов передовых глейдеров свернули с курса и начали маневрировать.

Транспортник замер, и мы высыпали из него, словно ошарашенные. Визоры тут же подсветили противников и угрозы. Рагнар, мчавшийся вперёд, снес каменную кладку и вылетел на обширную лужайку. Началась канонада стрельбы и огня.

Я припал на колено и дал очередь в боевика: синие штаны, синяя майка и броник с автоматом — по виду FN-LM. А второй тут же схватил «калаш» и начал поливать. Меня прошило. Часть руки, плечо и голова засветились на индикаторе жёлтым.

Боевики открыли огонь, но нас было больше. Большей же проблемой были боты. Встроенные в них автоматические орудия были калибра повыше, чем у автоматов охраны.

Как один из них прошил грудь Филипу. Тот упал, машинально схватившись за рану, но тут же встал, отрывая ответный огонь.

Я выскочил вперёд, припал на колено и дал полную очередь в бота, прошивая его между бронеплит, чуть выше и правее того места, где у человека ключица. Металл рвался. Ещё очередь — и рука бота застыла, затем отпала, превратившись в веретено из проводов и металла.

Быстро зачистив лужайку от боевиков и ботов, мы ворвались в здание. Ближайший легионер отлетел назад после прямого попадания из РПГ. На удивление, он был ещё боеспособен, только с него снесло переднюю часть брони. Похоже, шмальнули не бронебойным, а каким-то непонятным снарядом — стандартный снаряд рпг пробивает где-то 150-200 миллиметров брони, если моя историческая память меня не подводит. А он ещё и встал после такого.

Боевиков внутри было немного, и целая отборная группа легионеров словно волна прошлась по зданию, выбивая их одного за другим. Те ничего не могли сделать и просто погибали в бессмысленных перестрелках.

Сложнее было прорваться вниз, так как лестница, ведущая туда, находилась под защитой Арахно-бота — массивного скорпиона из стали с плазменным орудием вместо хвоста. Так пара легионеров распалась на месте. И даже попытка подорвать его одним из легионеров не дала ничего — за мехом-скорпионом было ещё пару ботов.

Из толпы меня вытащил не Сергей, как я подумал, а Анна. Она потащила меня, словно школьника, на ружу, где мой отряд, отряд Анны и Штайнера предложили план.

— Спустимся по канату. Иван и его отряд уже это делают с обратной стороны здания, — сказал Сергей.

— Мы с вами, — присоединился к нам еще отряд, а голос принадлежал Яну.

Согласившись, мы быстрым рывком приблизились к краю. Внизу — добрых сотня метров и скалы, омываемые морем.

К этому времени прибыла подмога из ближайшего городка. Множество транспортов и галёров, висевших в небе, не стали ждать и сразу смели всю орду. Обугленные машины и гравилёты дымились на земле.

Цепляясь за скользкие складки и острые выступы скалы, я вместе с остальными спустился вниз. И чёрт бы меня побрал — мне стало страшно. Даже с пониманием того, что ты боевой юнит и смерть тебе не грозит, холодный ком страха всё равно сдавил грудь изнутри.

Прямо передо мной со скрежетом начал открываться скрытый ангар. Перед моим носом прямо появился нос глайдера. Буквально. Она медленно двинулась вперёд, своим корпусом оттесняя меня в сторону.

Я вцепился в выступ на её корпусе, вскарабкался на выпуклую кабину и начал долбить по гексагональному стеклу кулаками. Оно едва поддавалось, покрываясь паутиной трещин, как вдруг снова появился Рагнар. Своей привычной, подвижной скандинавской руганью и с яростью викинга он, не видя в стекле преграды, разбил его одним мощным ударом.

Сбросив обломки, мы ворвались внутрь. Остальные же отбивались от ботов «Робот-Милетекс» — великолепно и смертоносно. Роботы этой модификации были дорогими и опасными.

Громоздкие, усиленные бронеплитами по всему телу. На гладкой маске вспыхивали слепящие стробоскопичные огни. Оружия — в избытке: мощные кинетические автоматы и пулемёты. Голова, словно камера наблюдения с одним смещённым визором, казалась уязвимым местом. Но эта иллюзия была обманчива — даже сильный повреждения головы не выводил эту машину из строя.

Ворвавшись в центр отсека, я оглушил пилота мощным ударом по шлему. Рагнар же в печатался в Джабари прижимая его к стене.

— Вырубай защиту! — прохрипел сквозь грохот Рагнар.

Я тем временем выхватил нож и приставил остриё к глазу Джабари

— Вырубай, — тихо, но чётко повторил я, вдавливая клинок.

Я уже соображал, какую ещё часть этой падали стоит покалечить для убедительности, как в общем канале раздался спокойный и ледяной голос Князя:

— Срочно грузите эту долбаную падаль в саркофаг, который я высылаю. Если не успеете ему конец.

Саркофаг прибыл почти сразу. Защита всё ещё не была выключена, и его прочный контейнер несли легионеры — человек десять, тяжело ступая под весом бронированной капсулы. Меха-скорпион был нейтрализован гранатами, но боты, пусть и мощные, и бронированные, уже не могли ничего поделать с толпой легионеров, которые чуть не разорвали их в клочья.

Джабари, связанный и с кляпом во рту, почти безропотно — больше под пинками, чем по своей воле — был уложен внутрь саркофага. Крышка с шипением закрылась, надёжно заперев цель.

Чувство слоновьей адреналиновой тяжести внезапно отпустило, и мы очнулись в своих капсулах. Свет бил в лицо. Люди вокруг поднимались, трясли головами, медленно возвращаясь к реальности. Кто-то первым протянул руку товарищу, и этот жест подхватили другие — краткое, крепкое рукопожатие, обмен кивками.

— Радуетесь? — Появился Максвелл, держа руки в карманах, с неизменной ухмылкой от уха до уха. — Падаль поймана. Поздравляю.

— Шеф, — раздался голос одного из наших, — а че это за саркофаг такой?

— Мирон, — Максвелл покачал головой, — ты идиот, да? Думаешь, Джабари такой крутой и богатый сам по себе? Хер там. Он имплантированный до ушей и ногтей. И взрыватель, или чип с командой ликвидации, уж точно есть. Щас его привезут, вскроют, и всё ненужное вытащат. А потом допросят. Ясно?

— Так точно, шеф, — Мирон, молодой парень с копной белых вихров, почесал затылок и искренне, почти по-детски, улыбнулся, осознав сказанное.

— Да не сыпь соль, — Максвелл хлопнул его по плечу и прошелся дальше между рядами капсул. — Отдыхайте. Вы многое сделали. Фронт разбит. Кланы переходят на сторону правительства. А главная мразь этой системы поймана.

— А сенатор? — подняла голос Анна.

Усмехнувшись и коротко, сухо рассмеявшись, Максвелл развёл руками:

— Исчез. Как дым. Но это уже другая история.

Джабари сидел в небольшой комнате, связанный и привязанный к стулу. Бархатная рубашка давно превратилась в тряпку и была местами пропитана кровью. Ботинки из кожи аллигатора — или из чего они там были сшиты — валялись в стороне.

В комнату вошла охрана, затем Князь, Максвелл, Демин и Август. Джабари нервно посматривал исподлобья на каждого.

— Удивительно, что ещё жив, — скривился в усмешке Демин.

Джабари лишь кивнул, пробормотав что-то невнятное про себя.

— Что… Что вы хотите знать? — его голос дрожал.

— Договориться хочешь? — холодно спросила Август.

— Да. Да, да, — закивал Джабари с неестественной поспешностью.

— Кто твой хозяин? — прозвучал главный вопрос от Максвелла. — Такие импланты — не для дешёвых пешек.

— И встроенный ликвидатор особого типа, под заказ, — добавил Князь, его голос был тих и опасен. — Кажись, падла, кто твой начальник, пока флюгегехаймен не засунули куда поглубже.

Джабари и сам толком не знал, кто стоит на вершине этой пирамиды. Он был передатчиком, курьером воли — выполнял приказы и проводил переводы, не вникая в конечную цель. Но одно он знал точно: его группа была напрямую причастна к падению «Аверона». Через внедрённых в системы обороны людей была проведена диверсия, точная и беспощадная.

И самое странное — ради кого всё это было затеяно? Корабль из Фронтира, вторжение киборгов, которые перебьют миллионы людей и уничтожат десятки миров? Это казалось безумием, масштабной бойней без смысла. Но в этой бессмысленности и таился ужасающий смысл — кто-то считал, что эта цена приемлема.

Глава 9

Зал заседаний для высших офицеров гудел от разговоров. Все высказывали свои доклады и идеи. Август же сидел, уткнувшись в стол, и думал. Пока не поднял руку, воцарилась выжидательная тишина.

— Предатель либо Консул, либо Умбра, — выложил он своё заключение. — Всё шло слишком чётко. Они вышли на след. Но это ведь вся та падаль теневого мира. Однако косвенные признаки выдали нехорошие вещи. Импланты высочайшего статуса, те, что достать даже человеку как Джабари с его деньгами непросто. А уж про чип ликвидатора и говорить не приходится. Боты, дорогие и не дешевые. Так ещё и не взломанные, а купленные, можно сказать, легально. А для коррупционеров такое не в почёте. И даже если «Робот-Милетекс» подтвердит, что продал партию роботов в эту систему, это мало что скажет. Корпораты такие.

Другое — сенатор, который исчез, а на деле был выкраден оперативниками Легиона не из числа Легио 1. И с ним казалось всё легко. Он быстро раскололся, сдал всех с потрохами. Но дельного ничего не выдал, почти. Наёмники работали через него. Он дал рекомендации и подписал все документы.

— И теперь куда? — развёл руками Князь.

— Передадим данные Умбре. Громов. Летим к Партону. Следующая зацепка там. И прям вся.

Громов кивнул и в последующей тишине Август закончил заседание.

После заседания Август, будто заведённая машина, сидел в своём кабинете, уткнувшись в синий от света мониторов полумрак. Пальцы листали отчёты, глаза выхватывали цифры и сводки, но мысли возвращались к одной точке — к нестыковкам, которые вели куда-то в сторону от официальной версии. Вчитываясь в очередной отчёт с грифом «Совершенно секретно», он услышал сдержанный стук и, не отрывая взгляда, буркнул: «Войди».

В проёме двери замер Князь. Он вошёл неспешно, осматривая кабинет холодным, оценивающим взглядом, словно изучая поле боя. Его тень легла на стол, заваленный папками.

— Ну, что хотел? — Князь развёл руками, имитируя недоумение, но в глазах читалась настороженность.

Август, наконец, оторвался от экрана и жестом указал на тяжёлый кожаный стул напротив.

— Присядь.

Князь опустился в кресло, приняв почти непринуждённую позу, но мышцы на скулах были напряжены. Два хищника в клетке под названием «служебный кабинет».

— Я слушаю.

Август медленно закрыл папку, отодвинул её в сторону и сложил руки перед собой.

— Я получил справку про вашего Антона. Точнее, про его последнее известное место службы.

В воздухе повисла короткая, но густая пауза. Князь лишь слегка откинул голову.

— А. Ясно и понятно. И что там такого интересного?

— Что за проект «Метрил»? — Август впился в него взглядом. — Данных нет. Даже для меня. Это не дыра в архивах, это чёрная дыра.

Князь на мгновение замер, его лицо, обычно маска невозмутимости, стало каменным, будто высеченным из гранита.

— Если кратко — разборка экспериментального оружия, — его голос прозвучал глухо, отстранённо.

— Откровеннее, — парировал Август, постукивая пальцем по столу. — Не корми завтраками. У нас таких «разработок» жопой жуй. Каждый второй проект — что-то взрывают, модифицируют или хоронит хоронят. Чем «Метрил» особенный?

Князь вздохнул, и в этом вздохе прозвучала усталость, которую он обычно не позволял себе показывать.

— Ну, если вкратце… «Метрил» — это был не просто проект. Это сборище лучших. Учёных, инженеров… вроде меня. Или Соколова. Задача была проста до гениальности и идиотски амбициозна: создать оружие. Мощное, дешёвое в производстве, способное изменить баланс сил. И… защиту от него же. Создать абсолютный меч и абсолютный щит. Одновременно.

— И где результат? — Август наклонился вперёд. — Чего я вижу по документам? Нихуя. Ни прототипов, ни отчётов об испытаниях, ни даже чёткого ТЗ. Только горы бумаг о расходах и куча подписей. К делу, Князь. Вижу, тебе это неприятно, но меня интересует правда, а не твои старые обиды.

— Антон Соколов, — произнёс Князь, и имя прозвучало как приговор, — мой наставник. Мой начальник в том проекте. Он был его душой. А потом… где-то через полгода, может, семь-восемь месяцев, он всё саботировал. Уничтожил не только наработки. Подставил каждого из нас.

— Аааа… — протянул Август, и в его голосе прозвучало внезапное озарение. — Так вот откуда этот гриф «Ненадёжный» в твоём личном деле. И почему ты потом сидел на задворках, в том самом «Бюро технического утилиза», где ворочали списанным хламом и ходили под колпаком контрразведки. Я тебя оттуда вытащил… а причина всего — твой учитель?

— Да, — односложно ответил Князь. — И вот суть в том, что я до сих пор не понимаю, зачем он это сделал. Это не было срывом, не было ошибкой. Это был продуманный, методичный разгром.

— То есть, вы что-то такое создали? — предположил Август, прищурившись. — Оружие? Броню? Что-то настолько охуенное, что он решил лучше похоронить, чем отдать в армию? Понял, что это перевернёт всю военную доктрину, сломает все уставы?

Князь горько усмехнулся.

— Ну, как тебе сказать… Да. И нет. То оружие, что мы разрабатывали, в серию так и не пошло. Броня тоже осталась на чертежах. Сплошные наработки, тупиковые ветки. Единственное, что вышло за стены лаборатории и пошло в массы — это некоторые модификации для «Стражей» и улучшения в базовых схемах экзокостюмов. Мелкие, но эффективные усовершенствования. Да и всё.

— И? — не отпускал Август. — Что же такого он «открыл», что решил всё похоронить?

— Я полагаю, он осознал нечто, лежащее за гранью самого проекта, — тихо сказал Князь, глядя куда-то мимо Августа, в прошлое. — Нечто, что заставило его испугаться не последствий применения, а самой сути того, что мы делали. И думаю, нашему нынешнему… «проекту»… он не повредит.

Август откинулся на спинку кресла, изучая Князя.

— Как я вижу из справок, о нём после этого инцидента — ничего. Он растворился. На его фоне твоя карьера — история гениального миллионера, поднявшегося из грязи.

— Он был скрытным даже для своих, — сказал Князь, и в его голосе впервые прозвучало нечто вроде уважения, смешанного с горечью. — Гением? Возможно. Но он всегда больше отдавался искусству, чем военному ремеслу.

Август несколько секунд молча смотрел на него, затем махнул рукой.

— Ладно. Пока что достаточно о нём. Я разберусь с этим.

Князь кивнул, поднялся и, не прощаясь, вышел, оставив Августа наедине с тишиной кабинета и мыслью, что тень Антона Соколова, возможно, куда длиннее, чем кажется.

«Клинок Терры» двигался к Партону, прорезая тьму межзвёздного пространства в сверкающем вихре гравитационных искажений. За бортом — ни звёздного неба, ни созвездий. Только бескрайняя пустота и редкие сполохи от работающих двигателей.

Партон-Прайм — центральный мир одноимённого сектора. Многомиллионный урбанистический гигант, где небоскрёбы врезаются в облака, а подземные уровни уходят в недра планеты на километры вглубь. Здесь бьётся жизнь и могущество: огромные заводы, верфи, рудники, шахты по добыче редкоземельных металлов. Сюда стекаются корпорации со всей галактики — не только для торговли, но и для влияния.

Но главное — это вотчина одного из Высших консулов, того самого, кого мы и подозреваем в связях с киборгами и саботаже на Авероне.

Я же сидел у психолога, как и всегда после боёв, говоря с ним по душам. Кабинет был небольшим, но уютным: полки с книгами, мягкий свет, ни одного голоэкрана. Только старомодный стол, два кресла и запах кофе, приправленный лёгкой горечью тревоги.

— Ну, Александр Кутузов, — начал он, снимая очки и кладя их на планшет, — доложите мне о вашем самочувствии.

— После Аверона оно было на дне, — честно признался я. — А теперь, когда мы вышли на прямую предателей, настроение — и душевное, и физическое — выросло многократно.

— Чудно, — он поправил очки, на секунду задержав взгляд на моих зрачках. — И всё?

— Да, — пожал я плечами.

— Вы не чувствовали ничего странного? Последнее время?

— Когда лез по скале, боялся упасть. Всё.

Он кивнул, будто услышал то, что ожидал.

— Угу. Хорошо. Ну, что ж, думаю, на этом всё. Вы свободны.

Уже в зоне отдыха, когда я пил колу из жестяной банки и смотрел, как за иллюминатором мелькают обломки астероидов, ко мне подсел Сергей. Его лицо было усталым, но глаза горели.

— Ну, что, мозгоправ сказал?

— Ничего. Допрашивал почти. Как чувствую. Есть что нового?

— Это да, — Сергей прильнул ближе, озираясь, словно собирался выдать государственную тайну. — Не странно, он так говорит?

— Подробнее, — придвинулся я.

— Кто из наших чувствует себя так себе. Ну, иногда кажется, что он в юните. Не выходит полностью. Словно там, внутри, осталась часть сознания. Или... наоборот — юнит всё ещё жив, когда ты уже в капсуле.

— А вот психические проблемы — Хмыкнул не весело я — Крыша едет, короче.

— Ага. Ну, я поговорил у пары человек.

— А я так не думаю, — шепнула Анна, внезапно возникнув рядом. Её голос был тихим, но резким, как лезвие. — Думаешь, они сказали нам, что мы такие простые? Что выбрали простых солдат?

Она посмотрела на нас с Сергеем, и в её взгляде читалось не раздражение, а вызов.

— Ты иди сельдь, — добавила она с лёгкой издёвкой.

— Сама как думаешь? — спросил я.

— Эй, эй, хватит! — вмешался Сергей, прикрывая ладонью рот. — Не так громко.

— Да, да, — отозвалась она, но уже смягчённо. —

— Мы тоже, — буркнул Сергей.

— Ага, вижу. — Она сделала глоток кофе. — Так вот, тут все так или иначе особенные. Профи в каком-то деле. Учёные, инженеры, ветераны с нестандартным мышлением. Или... неординарные личности, как нас всех назвал Дёмин на первом отборе. Так что мы — не простые солдаты.

Она покачала в воздухе кофейным стаканчиком, как бокалом на тост.

— Понимаешь, о чём я?

— А поехавшиеся? — скривился я.

— А как твоя психика будет реагировать на юнита и смерть в нём? — спросила она серьёзно. — Ты же знаешь, что восемь возрождений — это предел. А после — спекается. Как те, кого Лебедев угробил на испытаниях.

— Ну да, — согласился я. — Правда на её стороне. Я сам каждый раз прохожу тесты. На восприятие, на память, на чувства. Чтобы не сбрендить.

И тут я добавил тише, почти шёпотом:

— Ведь Лебедев угробил сотни — приговорённых к смерти. А мы — не приговорённые. Мы — надежда. Или... ошибка, которую ещё предстоит исправить.

Когда все начали расходиться, я заметил её — Викторию. Она стояла в стороне, будто отстранённая, закинув взгляд куда-то вдаль. Я давно её не видел.

— Что, запал? — Снова прозвучал над ухом голос Анны. Я вздрогнул.

— Нет, — отрезал я, не отводя взгляда.

— Ага, вижу, — кокетничая и пододвинувшись поближе, сказала Анна. — Вас свести? Я тут местная сваха, — словно подкованная скала, она медленно опустилась на мой уровень, её плечо почти касалось моего. А бюст дёргался видно она без лифчика.

— Можно, — я лишь кивнул, но она не собиралась отставать.

— Ну… — она сделала паузу, оценивая меня взглядом. — Это займёт время. Но я сама не против, — улыбка тронула её губы, растягиваясь во весь ширь её лица. В ней читалось что-то между вызовом и искренним интересом.

Глава 10

Прибытие к Партону произошло не без проблем. Если их так можно было назвать. Перед последним прыжком в систему «Клинок Терры» остановил корабль. Крейсер неизвестной постройки. Нечто эльфийское, напичканное маскировочными системами и аппаратурой.

Корабль-флагман Умбры. «Тень». В капитанах которого была глава умбр Ника. Та девушка с заседания.

И теперь весь командный состав находился в зале для заседаний высших офицеров. К экипажу «Клинка Терры» присоединилась и Ника со своими доверенными. Их форма была чёрной, без опознавательных знаков или символов, словно вырезанная из самого мрака.

Сама же Ника была одета по-особенному. На ней был чёрный форма — облегающий костюм из матовой ткани, чьи линии скрывали очертания фигуры, делая её похожей на живую тень. Поверх был накинут длинный плащ из такой же непроглядной материи, струящийся и беззвучный.

— Неожиданно. И с чем прибыла? — спросил Август, готовясь к худшему.

— А ты уже не понял, Августик? — сказала она, кокетничая словно с ним. Отчего некоторые офицеры усмехнулись. Кроме Князя — тот словно ёбнулся посреди заседания и уставился пальцем на Августа.

— Так что имеешь?

— Я выяснила, кто предатель.

— Так быстро? — Ошарашено ответил Август.

— А ты думаешь, я бол пинала все это время. И конечно ты помог. Джабари же прислали сообщение на его нейроинтерфейс.

— Так вроде он не читаемый никем. Там такая замулёванная техника, — отозвался Князь.

— Дайте угадаю, — подняв руку, сказал Демин. — У вас ведь есть бекапы?

Ника лишь улыбнулась.

— Конечно. Отчего я подозревала двоих. Точнее, они прям пиздец как виноваты.

— Поясни – Продолжил Август.

— Особенно после исчезновение Высшего консула Дерека. И... Умбры Авель. Дерек просто высший консул. А Авель. С ним сложение он все же умбра. Ответственный за весь этот сектор.

— Херово. У них могли быть сообщники – Отозвался Князь.

— Очевидно. Только надо найти Дерека. А он так же спрятался. Думаю крепость и армия наёмников наПартоне – Ответил Максвел.

— Или... — засомневался Август, смотря на Нику.

— Или на базе Умбры — Ответила девушка.

— Почему? — Недоумевал Август.

— Она не отвечает. И запечатана. Биоугрозой — Ответила она.

— Пиздец, — отозвался Максвел негромко, но так, чтобы было слышно.

— Миледи, — поднял голос Громов, — так какой расклад?

— Консул Дерек сидит на секретной базе Умбры. Не на планете. На дальнем спутнике, который колонизируется. Называется «Гермес». Имеет уже атмосферу, но дышать нельзя. Там база.

— К чему легиону готовиться? — Спросил Август

— К пиздецу — Ответила умбра. И ответ мало кому понравился.

Прибытие к планетоиду выглядело мрачно даже для его обитателей. Околопланетное пространство было немедленно изолировано, а сам планетоид взят под строгий карантин. Системные силы и части армии тут же оцепили всю округу, образовав непроницаемое кольцо из кораблей и спутников-стражей.

На поверхности СПО перекрыли все основные маршруты и шоссе, утроили кордоны и выставили блокпосты на каждом шагу. «Тень», выполняя приказ, выпустила свои маневренные эскадрильи для тотальной блокировки заражённого сектора, создав в небе стальной барьер, сквозь который не могла прорваться ни кто.

Мои глаза разбегались по груде оружия, разложенного на столе. Князь вывалил целый арсенал — столько стволов и систем, что от одного их вида сжалось сердце. Здесь были карабины нового поколения с интегрированными баллистическими компьютерами, гаусс-пушки всех калибров — от компактных «Гадюк» до громоздких «Циклопов», плазменные разрядники, шипящие от остаточной энергии, и энергетическое оружие с характерным синим свечением блоков питания. В углу лежали пара устройств незнакомой конструкции, явно новейшие разработки, еще не знавшие поля боя.

— Разбирайте, пирожки мои, — Князь обвел взглядом нашу группу, и в его глазах мелькнуло что-то между гордостью и фатализмом.

— А что за миссия? — спросил кто-то из наших, голос прозвучал в гулкой тишине арсенала.

Ответ пришел не от Князя. Ответ прозвучал по общей связи, словно материализовавшись из полумрака, раздался голос. Мелодичный, низкий, женский — он струился по помещению, обволакивая, почти лаская слух, но в его тембре таилась стальная хватка.

— Ваша задача — проникнуть на базу Умбры. И ликвидировать всё, что там есть. Главная цель, живым захватить Консула Дерека. Карты, схемы, всё будет у вас.

Голос смолк, оставив в воздухе ощущение неотвратимости. Кто-то негромко присвистнул.

— Уверен она красотка если такой голос, — пробормотал боец почти машинально.

И тут же в тишине прозвучал удар.

— А тебя не смутило, балабол, — Голос бойцы звучал напряжено, — что мы на базе Умбры будем? Они там бог знает чем занимаются. Это не армейская казарма. Это их святая святых. Лаборатории, о которых мы можем только догадываться, системы охраны, написанные параноиками для параноиков. Ты думаешь, они просто чай там пьют?

— Сергей, — обратился я к товарищу. Тот окинул меня оценивающим взглядом и протянул ствол. На вид он напоминал дробовик «Бенелли», только длиннее, массивнее и с более квадратными, угловатыми формами. Заряжался, впрочем, так же.

— Это от Умбры, — пояснил Князь. — Магнитный дробовик «Морос». Так и называется. Шмаляет мини-снарядами со спецначинкой.

Кроме «Мороса», я взял ещё и ПП — старый, добрый «Вектор» и пару магазинов к нему. Укомплектовались мы по полной: гранаты по две штуки у каждого, патроны до жопы и гаранты всех видов.

Рагнар выбрал тяжёлую винтовку «Кобра» — кинетический автомат на основе AR-15, но словно пропущенный через кошмар инженера-милитариста. Сергей, как и я, взял «Морос» с парой пистолетов. Филип же не стал размениваться. Он подобрал крупнокалиберную снайперскую винтовку DSG-7, с которой демонтировал оптический прицел и поставил коллиматорный — для ближнего боя в тесноте подземелий.

Транспорт вышел на операционную позицию. Ближайший вход в эти шахты лежал через небольшой шахтёрский городок под гигантским каменным куполом, имитирующим земную атмосферу и смену времени суток.

Сам планетоид, каменый гигант имел небольшую атмосферу — облака и ветра. Вот только всё это выглядело словно снято через старый, кричаще-серый фильтр, с гнутыми, волокнистыми облаками, плывущими в неестественном, тягучем ритме.

В это время на командном мостике, в свете экранов и холодном сиянии проекторов, собрался весь высший состав.

— Что скажешь? — обратился Август к Нике.

Она медленно повернула к нему голову, её лицо, как всегда, было бесстрастным, но в глазах читалась напряжённая работа мысли.

— Что ты хочешь узнать? — Ника слегка наклонила голову, и в её движениях была та же хитрая, кошачья грация, что и в голосе.

— С чем они там столкнутся. По-твоему, — настаивал Август, пытаясь выудить из неё хоть что-то большее, чем формальные отчёты. Его взгляд не отрывался от неё, словно он пытался прочитать ответ между строк, скрытых в её невозмутимом выражении.

— Сама не знаю, — ответила девушка, и в её тоне скользнула лёгкая, почти игривая нотка. — Эта база могла заниматься многим. От извлечения редких ресурсов до кибернетики. И всем понемногу.

— Так ведь там биоугроза, — вклинился Князь, его брови сдвинулись. — Карантин, изоляция... Это на что-то указывает.

— Да. И это стандартный протокол, — парировала Умбра, её голос вновь стал ровным и безэмоциональным. — Чтобы никто лишний не подошёл к секретному объекту, особенно если что-то пошло не по плану. Паника — лучший страж.

— Не такой он уж и секретный, — усмехнулся Август, но в усмешке не было веселья. — Мы же нашли.

— Продолжай так думать, — холодно отрезала Умбра. — Вон, сетевые аналитики до сих пор не понимают, откуда взялся сигнал о вспышке. Даже те, кто десятилетиями работал на этой шахте, впервые слышат о подобном объекте в своих отчётах.

— И как вы вообще прикрывали такое? — не отступал Князь.

— Терраформинг и исследовательская лаборатория. Всё по стандартной легенде, — она махнула рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи. — Но это не суть. Суть в том, что там сейчас делают твои солдаты. И готовы ли они к тому, что там делали до них.

Транспорты приземлились, и перед нами предстал комплекс. Одно единое круглое основание, от которого во все стороны расходились три одинаковых туннеля и ещё несколько комплексов поменьше.

— Входов несколько, — отозвался Максвелл, его голос звучал чётко в общем канале. — В каждом из округлых построек.

Легионеры разделились на отряды и двинулись внутрь комплекса. Внутри царил полумрак, нарушаемый лишь светом наших фонарей. Тяжёлый металл стен, стальные переплёты, и всё это будто вкопано прямо в каменный грунт.

Рагнар подошёл к первой двери и попытался открыть её через панель управления. Панель не отвечала, лишь тускло мигала красным индикатором. Он ткнул в неё пальцем, затем ударил ребром ладони. Пока не плюнул и не перешёл к ручному режиму. Дверь, к счастью, имела вентиль для аварийного открывания.

Усилия юнита хватило с избытком — дверь с глухим стоном отъехала в сторону. Воздух с резким шипением вырвался наружу, обнажив перед нами небольшое квадратное помещение-шлюз и ещё одну дверь с таким же вентилем.

Ещё одно усилие — и вторая створка открылась. Первую же мы закрыли на всякий случай. Вирус мог выжить в местной атмосфере, как я подумал. Или грибок. Или чёрт его знает что.

Внутри царила тишина. Мёртвая, всепоглощающая тишина, нарушаемая лишь гулом наших систем и далёким эхом собственных шагов. Полная, почти осязаемая тьма отступила лишь когда наши системы включили все детекторы, и мир предстал перед нами, словно при ясном дне — но в холодном, безжизненном свете ночного видения. И выглядело всё мрачно, стерильно и пугающе пусто.

Мнительность усилилась после того, как мы нашли тело.

По виду формы и нагрудным лычкам он был техником из команды обслуживания базы. Он сидел, прислонившись к стене, в неестественной, но спокойной позе. Умер он, судя по всему, от истощения. То есть, просидел так довольно долго, прежде чем силы окончательно покинули его. Продвинутое сканирование тела показало остатки высокого напряжения в организме — следы мощнейшего выброса гормонов стресса и нервного перенапряжения. То есть этот человек паниковал. Или его настиг психоз такой силы, что тело просто не выдержало и отключилось. Он не был ранен, не был тронут — он умер от собственного ужаса.

— Легионеры докладывают о находке следов боя и трупов. Все либо разорваны, либо забились в укромные места и там уже скончались, — отрапортовал оператор на командный мостик.

Те же, кто сидел за столом, молча наблюдали через глаза легионеров за происходящим. Изображение с визоров транслировалось на экраны, заливая мостик холодным, безжизненным светом подземелья.

— Мысли есть? — отозвался Август, не отрывая взгляда от центрального экрана, где метались маркеры отрядов.

— Только пошлые и плохие, — прозвучал из голос Ники, лёгкий и насмешливый. — Тебе какие нужны?

— Вторые.

— Ну, увидим, — ответила девушка, и в её голосе скользнула тень чего-то холодного и ожидающего.

— Лифт не работает, — сказал нам Штайнер. Его отряд уже прошёл дальше к одному из входов в шахтерское поселение. В шахте лифта царила гробовая тишина, а панель вызова была тёмной и мёртвой.

— А лестница? — отозвался Филип, осматривая проход что был дальше.

— Вот она, — указал уже я на лестницу, расположенную чуть подальше от лифтовой шахты. Узкий, крутой спуск, уходящий вниз в полную, непроглядную темноту. Перила были покрыты толстым слоем пыли, но на ступенях виднелись свежие, смазанные следы — кто-то недавно поднимался. Или спускался.

Попытка открыть обычную дверь не получилась. Рукоятка была то ли сломана, то ли просто не вращалась. Я не стал мешкать — выбил створку мощным ударом ноги юнита. Створка с грохотом отлетела внутрь. Скинув ствол на ремень, я вошёл первым, освещая путь лучом фонаря.

Шли мы по этой долбанной лестнице, кажется, целую вечность. И только в самом низу обнаружили не тело, а кровь. Длинные, тягучие вереницы кровавых следов, которые тянулись куда-то дальше, вглубь коридоров, исчезая в темноте.

Сам комплекс выглядел не лучше. Повсюду — вездесущий металл, редкие потухшие панели и экраны, и настоящее море труб и проводок. Сразу было понятно — это вся техническая часть базы.

Сам же город был выкопан под землёй. В форме огромной сферы. На самой вершине, на «потолке», располагались панели, имитирующие смену дня и ночи — сейчас они светили тусклым, больничным светом, создавая подобие бесконечного сумеречного утра. Сам город состоял лишь из наспех возведённых панельных домов, пары детских площадок да одной фабрики в углу купола.

Окружающие здания, как и сам комплекс, были утилитарны до безобразия: металлокаркасные коробки, бетонные или асфальтовые дороги, машины и гравилёты гражданского назначения, брошенные где попало. Только вся эта мрачная, метательная идилия была разорвана в клочья — кровью на стенах, разрухой и явными следами ожесточённого, отчаянного боя.

После захода в город на визор выплыли маркеры и карта местности. Я видел синие точки на белом фоне схемы — цели, точки сбора, возможные угрозы.

Продвигаясь по улицам, сканируя каждый угол и выискивая хоть что-то, паранойя только усиливалась. Шли мы молча, не издавая ни звука. Даже здесь, находясь в юните, было не по себе. Человеческий инстинкт самосохрения было не так-то просто подавить. Даже операторы ботов испытывали подобное — ощущение полного контроля над своим телом и в то же время — отчуждённости, будто управляешь лишь машиной.

Паранойя в конце концов сыграла свою роль. Проходя очередную улицу, мой отряд увидел создание. Я тут же поднял руку, все присели, наводя стволы на цель.

— Это ещё что? — отозвался Сергей, его голос в канале звучал сдавленно.

Я увеличил зум и был ошарашен. Это можно было назвать смесью киборга, человека и хтонического ужаса в духе Лавкрафта.

Это был, когда-то, человек. Весь аугментированный непонятными имплантами, добавляющими ему дополнительную пару конечностей — то ли из спины, то ли из плеч. Сами руки — это нагромождение плоти и металла. Ноги — и подавно: одна из них и вовсе была вывернута, как у кузнечика. Про остальное и говорить страшно. Плоть и металл слились в единый, пульсирующий кошмар. А кожа, со всей своей массой тканей и мышц, будто налипла на импланты, которые выходили из тела, рвали её изнутри.

Голова — это отдельный кошмар. Вместо глаз — сенсоры, кое-где прикрытые лоскутами кожи, а рот… Ну, всё ниже носа — это механо-биологическая пасть, из которой что-то тёмное и вязкое сочилось.

— Это блять что? — выругался Князь, и в его голосе впервые зазвучал не контроль, а шок. — Даже мутанты и киборги не так… мерзко выглядят.

— Это хуёво, — почти шёпотом, но с ледяной ясностью выругалась Умбра.

— Что это? — рявкнул Август.

— Проект «Ферексия»… Хотя, нет. Непохоже. Это что-то… новое. Или очень, очень старое. В любом случае, это плохие новости для всех, кто внизу. И для нас.

Глава 11

Создание хтонического происхождения прямиком из кошмаров Лавкрафта, с рёвом бросилось на нас. Неуклюже, но адски быстро.

Я выстрелил. Мощный кинетический снаряд калибра 7 миллиметров рванулся к цели. Снаряд не попал в тварь — он завис в сантиметрах от неё, словно встретив невидимую стену.

— Чего, блять? Щит! Шмаляйте! — прокричал я, и отряд открыл огонь.

Твари хватило ненадолго. Каждый последующий выстрел словно высекал искры на тускло-фиолетовом силовом поле, пока оно не дрогнуло, не затрещало и после пары попаданий — не исчезло. То, что было внутри, стало решетом. Ноги, руки и дополнительные конечности просто оторвались, изливая кровь, масло и нечто ещё, хуже того и другого.

Тварь лежала, словно яйцо, которое раскололи. Части воли, облепленные вязкой жижицей. Рассмотрев создание, я ещё сильнее ужаснулся. Это был не киборг. Это было создание, которое собрали, словно из плоти и метала. Издевательство над плотью, над самой сутью жизни, доведённое до абсурдного, чудовищного предела.

Остальные отряды тоже заметили этих существ. Перестрелки и выстрелы, доносившиеся со всех сторон, указывали — дорога вела прямиком к фабрике, где, судя по всему, и находился вход в секретный объект.

По пути нерасчётливые, но отчаянно дерущиеся легионеры всё же погибали. Некоторых из них твари разрывали на части. Их конечности были чем-то вроде мощных режущих клинков или копий. Как сказала Ника, всё это — псионика в её разнообразных проявлениях. Что силовые поля, что оружие — одно и то же.

На моих глазах одна тварь лазерным лучом отсекла руку легионеру. Тот, не издав ни звука, схватил своего убийцу и попытался отправить того в небытие, сжимая голову. Тварь же начала его рвать. Крюки, на которых были длинные когти, засветились ярко-фиолетовым тёмным сиянием. Они начали рвать броню, словно бумагу.

Другие твари, что повстречались дальше, вели себя странно. Они смотрели на нас. Пытались убить взглядом. Но мы лишь пожали плечами, отстреливая их. Снова и снова расстреливая создание. Однако, поняв, что взглядом и страхом нас не убить, они начали применять пси-способности.

Ударные волны, кинетические дуги и лазерные снаряды стали настоящей проблемой. Легионеры сражались все отчаяние, но твари оказывались сильнее и хитрее. А хуже всего — чем ближе мы были к комплексу, тем опаснее встречались индивиды.

Одна из тварей, словно под спидом, взмыла на расстояние в десяток метров и своим оружием крошило моего товарища. Тот же, ошарашенный происходящим на близкой дистанции, просто расстрелял тварь, игнорируя щит. Да и, видимо, сама тварь была ошеломлена, что не убила цель с одного удара.

Ещё хуже оказалось, когда появились твари со встроенным оружием, и действовать они более организованно. Случилась засада, в которую угодил и я.

Из-за пары брошенных машин вынырнули твари. Дюжина хтонических существ накинулась на нас. С ними сражаться было не просто, но можно. Сперва отправили гранаты — осколочные. Они прекрасно помогали против щитов, взрываясь сзади или сбоку, что снижало мощность фронтальной защиты. А потом в дело пошло оружие, и твари были мертвы, разнесённые крупным и мощным калибром. В этом деле нам помог Филип со своей винтовкой. Да и «Моросы» тоже показали себя хорошо. Особенно плазменные снаряды.

Ещё хуже для нас были стрелки-твари. В их конечностях были встроены оружия — лазерное и энергетическое. Такие особи укрылись на крышах полуразрушенных домов или за машинами, перемежаясь с остальной нечистью.

Стреляли гады метко. Да так, что пару раз меня чуть не пришило насквозь. Отчего часть тела в статус-индикаторе светилась жёлтым от попаданий и ударной волны.

Так мы наткнулись на укреплённую позицию, или, скорее, на укреплённое здание. Сложно сказать, так как твари вели себя по-разному: одни бросались в бой, другие отстреливались из засад, а третьи вовсе устраивали ловушки, сбрасывая тяжёлые вещи или части зданий с крыш.

Одни и вовсе устроили подкоп, подорвав дорогу под одним из отрядов. Те упали в ловушку с дюжиной тварей, но легионеры оказались сильнее, потеряв лишь одного бойца и получив повреждения разной тяжести.

Хуже всего было то, что твари не виднелись на сканерах, пока не начинали двигаться. Но мы нашли способ обойти эту их способность: тепловые сигналы, маркеры движения, энергетическое излучение. Даже просто колебания воздуха — всё помогало при продвижении к цели задания.

Так мы потеряли почти половину всего отряда. И вот, наконец, прибыло подкрепление. Они врубились в бой, вооружённые и готовые к самым жёстким схваткам. А вот тварей становилось всё меньше и меньше.

Подходя к баррикаде, которая являлась массивным зданием с пристройкой, по нам открыли шквальный огонь. Кинетика, плазма, энергетические лучи. Единым порывом мы накрыли позиции, кого на улице, кого в самом здании.

После полезли твари. Но уже не люди, а… что-то иное. Собаки что ли. И то, что было человеком, но теперь походило скорее на животное на четырёх ногах.

Если последние выглядели как хтонь, но на четырёх ногах, а то и больше, то с собаками произошли изменения и посильнее. Лапы были неестественно вытянуты, будто искорёжены, из тел торчали какие-то костяные или хитиновые наросты.

Я выстрелил, и бока одной твари разнесло на куски, обнажив внутренности, кибернетику и ещё бог знает что. Тварь не упала — лишь шатнулась и кинулась дальше, только со второго залпа, когда от существа уже мало что осталось, та погибла.

Перестрелка переросла в массовое побоище. Пара отрядов, включая Штайнера и его людей, притащили тяжёлое вооружение. Ракетница взвыла, и часть оконного завала взлетела на воздух вместе с копошащимися за ним тварями. В мерцающем свете гибнущих щитов существа разносило на куски.

Ещё залп — и пачка стрелков, укрывавшихся за бетонными перекрытиями, взлетела на воздух. Тут подключились остальные и начали штурм.

Выскочив вперёд, я выстрелил, уложив пару тварей. Щиты мерцали, но не выдержали. Ещё выстрелы — и существа начали рваться на куски. Плазменный снаряд попал в грудь одной твари, и та вспыхнула ярким факелом, сжигая хтоническое создание в адском огне, даря наконец покой телу и душе человека, который был когда-то в этой оболочке.

Зачистив улицу и первые ангары, мы начали перегруппировываться и пополнять боезапас. В основном вытаскивали пригодные образцы вооружения из туш тварей. Те представляли собой надувные, рабочие системы, требующие лишь небольшой модернизации.

Одну такую схватил Рагнар. Притащил метровое орудие, обвешанное шипами и проводами. Извилистая и угловатая, словно созданная не людьми, а самой тьмой. Длинное квадратное дуло с огненным нарезом у основания. На конце же — железные рожки в виде лезвий, острые и неестественно блестящие даже в полумраке.

Собрать трофеи всем не удалось. Легионер, что слишком резко рванулся вперёд, был внезапно уничтожен — и из глубин фабрики вышло нечто.

Высокое, клыкастое, гиганское нечто. Ноги — массивные, когтистые, покрытые спиралями из металла и проводки. Тело — одна сплошная металлическая деталь, зазубренная и неровная. Голова уже мало напоминала человеческую: два мясистых глаза, огромная клыкастая пасть. Длинный язык, покрытый чем-то липким и блестящим. На голове — костяной рог, изогнутый, словно у демона.

Правая рука — массивная когтистая лапа вперемешку с металлом. Левая же — это было нечто иное. Длинное, биологическое оружие, словно живое. Из него к телу, за спину и куда-то внутрь шли сосуды, видимо, питающие эту органическую утробу.

Тварь сделала залп. Биоплазма, густая и едкая, разорвала часть здания и часть дорожного полотна. Создание рвануло вперёд, начало бежать, стреляя на ходу.

Легионеры кинулись врассыпную, поливая тварь из всего, что было. Силовое поле существа дрожало, искрилось под градом снарядов. Один легионер, уже изрядно потрёпанный, оступился и упал прямо под ноги чудовищу, проходя сквозь ослабевший щит. Тварь наступила на него, и тот взорвался.

Гной, кровь и масло хлынули из сотен ран по всему телу твари. А её биокибернетическая пушка затрещала и начала буквально выплёвывать что-то белое, липкое и пульсирующее.

Массивный огонь оставшихся легионеров добил тварь. Та взревела, закричала нечеловеческим голосом и начала извиваться, пока не рухнула и не затихла навсегда.

В центре воцарилось гробовое молчание. Твари-киборги с мощным оружием. А появление массивного гиганта и вовсе словно выключило последние звуки.

Август и высшие офицеры были в полном недоумении. Они многое повидали: фанатиков с оккультными ритуалами, мутантов из лабораторных чанов. Но только древние, утерянные архивы содержали нечто похожее на это — на монстров, слепленных из металла и тьмы. Словно некая нечеловеческая воля их изваять из самого хаоса.

Оставив сильно повреждённых бойцов, немногочисленные оставшиеся двинулись дальше. Не давая тварям перегруппироваться или собраться в единый кулак.

Как ни странно, уже в самом комплексе, входом в который являлся замаскированный один из цехов и такие же замаскированные ворота, обстановка резко сменилась. Всё выглядело стерильно и ухожено. Но лишь на первых метрах. Дальше начиналась кровь и хром.

Коридоры были заполнены сверху донизу кровью, давно засохшей, превратившейся в тёмную, липкую корку. И хуже всего — снова твари. В этот раз какие-то полуголые мутанты с кинетическими улучшениями.

Десяток таких оборванцев накинулся на нас. Но, не имея силовых щитов и толковой защиты, они быстро превратились в бездыхающие тела, распластанные на холодном полу.

Выглядели они жутко. Голые, лысые, ледяные на вид. И аугментика — не в попад: часть руки металлическая, часть — живая органика, сращённая в болезненном симбиозе.

Ещё коридор — и снова твари. Но на этот раз — старая добрая хтонь. Отчаянная пальба и подлетающая граната. Необычная, вакуумная. Та с массивным хлопком выжгла всю атмосферу в коридоре. Твари словно оглушённые шатались и падали, а их тела изрыгали мерзкую субстанцию чёрно-красного цвета.

Пройдя ещё несколько коридоров без проблем, мы вышли в конечный сектор. В проходной цех, где человеческие тела, напичканные имплантами, висели на крюках, словно на конвейере. А курировали этим всем твари, но, видимо, сохранившие часть интеллекта. Так как при нашем появлении они что-то выкрикнули, и из проходов мгновенно высыпало множество недоделанных созданий.

Десятки тварей разрывались на части, не успев перезарядиться. Я достал «Вектор» и выстрелил в голозадых. Те падали один за другим, металл ломался, тела истекали кровью и ихором.

Филип просто разрывал их на части — каждый выстрел выбивал дыру с кулак и разносился дальше, выкашивая идущих сзади.

Самые опасные твари были в этаких балахонах, больше схожих с мешками. С ними тоже разобрались — те даже не пытались сопротивляться. Кроме одного. Тот схватил острый инструмент и кинулся на легионера. А боец просто выстрелил из дробовика, отчего неудавшийся био-жрец отлетел в стену. После чего сделал контрольный выстрел, размазав голову твари по полу.

На звуки боя начали прибывать ещё твари. Десятки, а то и сотни существ — с аугментациями, оружием. В первые минуты нового боя мы потеряли несколько товарищей. А Рагнар, до этого не применявший новое оружие, всё же пустил его в ход.

Пламенное орудие выстрелило, испепелив трёх тварей. Но второй выстрел не удался — оружие детонировало прямо у него в руках. Нас разбросало в разные стороны.

Я вместе с Анной, Филипом и парой легионеров из других отрядов кинулись дальше по коридору. Ориентируясь по картам базы, мы вышли в командный центр. Тут же закрыли двери и заблокировали их. Те оказались на удивление прочными — даже плазменные выстрелы не пробили их. Но выйти обратно через этот ход было уже нельзя — плазма всё спаяла и расплавила.

— Че делать? — отозвался Филип, осматривая помещение.

— Станцуем, — тотчас ответил Балабол, его весёлый и насмешливый голос был знаком всем. — Смотрите. — Он указал на экран и панель управления.

— Блять, видим, — уже копошащаяся за панелью и набирающая на клавиатуре, ответила Анна.

Время не терпело, но она ничего не нашла, кроме схем цехов по производству монстров и всё.

— А откуда та зараза вышла? — подсказал уже я.

— Оттуда, — хмуро сказала девушка.

— Они там, — прошептал голос ещё одной девушки. Виктория указала на экран.

На мониторе был виден ещё один комплекс — ниже базы Умбры. Это был иной, отдельный объект, словно скрытый слой. Чужеродный, холодный и пугающий своим масштабом. Это была инопланетная древняя постройка.

Глава 12

Инопланетяне — не миф и не выдумка. Не бред сумасшедшего, а реальность. Первый контакт, если его можно так назвать, был на заброшенном мире Омон ещё в Золотую эпоху колонизации. Экспедиция нашла целый подземный инопланетный город — наследие древней цивилизации.

Видом они были схожи с людьми — гуманоиды, только меньше ростом, более хрупкие. Развитие их технологий примерно соответствовало нашему уровню середины XXI века. Но какой-то катаклизм или война уничтожили их мир. Те, кто выжил, ушли под землю и в итоге сгинули в междоусобных войнах.

Уже позже, полноценным контактом стали признавать расу Керкун. Это торгующие путешественники, что налаживают связи и обмениваются технологиями. Они многое рассказали людям.

Цивилизаций в галактике много, но расположены они на огромных расстояниях друг от друга. А ещё есть падшие. Те, кого Керкуны назвали цивилизациями, что, поднявшись высоко в своём развитии, пошли по наклонной. Колонизация, биократии и кибер инженерия, уничтожение моральных норм Всё это превращало цивилизации в сборище монстров или во что-то ещё, бог знает что. И хотя падшие цивилизации вырождаются, они остаются смертельно опасными для других, мирных миров.

И как на зло, человечество столкнулось с одной из таких. Сеть лун в дюжине систем стала плацдармом первой межвидовой войны. Известной, как ни странно, как Первая инопланетная война. В военных же архивах она известна иначе — «Зачистка лун мертвецов».

Одна из цивилизаций выродилась в мутантов мародёров, которые доживали свой век. Их цивилизация развивалась схоже с нашей, только они были кентавро-подобными. Их родной мир вымер — то ли из-за экологии, то ли снова из-за войны. А оставшиеся расселились по множеству лун и так же погрузились в упадок, выродившись в мутантов.

Но даже такая падшая цивилизация смогла распространяться. Захватывая луны и словно вирус, прорастая всё новыми и новыми ужасающими созданиями.

Иными же были исчезнувшие. И как говорится в названии — те, что расселились, а потом по какой-то причине исчезли, оставив после себя колоссальные культурные и технологические артефакты. Целые миры-города с непостижимыми тайнами, брошенные, но всё ещё работающие.

Одной из таких являлась кристаллическая цивилизация. Основа их технологий — кристаллы, способные выполнять любую запрограммированную роль. Вроде варп-врат, которые люди нашли и теперь используют. Эти артефакты, холодные и безмолвные, хранят в себе знания, до которых человечество, возможно, никогда бы не добралось самостоятельно.

Мы сидели в центре управления и растерянно обсуждали обнаруженный инопланетный комплекс под землёй, напряжённо пытаясь понять, с кем же мы столкнулись.

— Ну что? — поднялся Сергей, его голос прозвучал в тишине, нарушаемой лишь тихим гулом систем.

— Ну, не кристаллические, это точно, — ответил я, листая данные на экране. — Может, аргоны? Хотя не похоже… Хотя я не уверен.

— Аааа, говори уже! — нетерпеливо выдохнула Анна, скрестив руки на груди.

— Нексы, — наконец выдал я. — Или что-то вроде. У них был культ смерти и мёртвых. А также очень развитая кибернетика, часто схожая с некромантией. — Моё историческое образование и постоянное погружение в архивы иногда давали о себе знать в самых неожиданных моментах.

— Я нашла консула, — выдала спокойным, ровным голосом Виктория.

— Где? —Сказали одновременно все.

— Ниже, — ответила Виктория, и тут же на центральном экране появилось изображение.

Дерек. Мужчина средних лет, в специальном костюме, словно сделанном из пластика для защиты от биоугроз. Он был в панике. Стресс настолько силён, что часть волос на голове была просто вырвана. Видно, что он метался, почти не контролируя себя, и постоянно озирался, будто ожидая нападения из каждой тени.

Помещение, где сидел консул Дерек, было где-то в комплексе. Тёмные стены с зеленоватым оттенком, часть которых была обильно заклеена чем-то похожим на пластик. Вокруг — ящики и какое-то оборудование, брошенное в беспорядке.

— Консул Дерек, — назвал я, и владелец имени вздрогнул, словно его ударили током, и уставился на нас выпученными глазами.

— Демоны! Еденные! — испуганным голосом и хриплым от страха, выкрикнул Дерек.

— Консул, где вы? — попытался я говорить спокойно, но он не слышал.

— Демоны, демоны, — повторял он, заламывая руки, его взгляд бегал по стенам, цепляясь за невидимые угрозы.

— Он в комплексе совсем… глубоко — сказала сдавленно Анна, указывая на карту, всплывшую сбоку. Точка его расположения мигала слабо, неуверенно.

— Вы не пройдёте! Здесь демоны! — ответил Дерек, видимо, окончательно тронувшийся умом. В его глазах не было ни хитрости, ни расчёта — только животный, всепоглощающий ужас.

Путь к консулу был нелёгким. Хтонические твари всех мастей кишели по утрамбованным коридорам. Голозадые недоделки и псы-мутанты — всё это гибло под нашим огнём, отлетая и взрываясь от каждой очереди, от каждого попадания.

Так на нас налетела громадина — тварь с когтями, из которых сыпались молнии. Она взмахнула, отправив в нашу сторону волну энергии. Кинувшись в сторону, я открыл огонь. Щит твари светился, выдерживая удары. Существо резко подняло руку, словно прикрываясь от выстрела. Филип добавил ещё несколько очередей. А тварь уже мчалась на нас, снося всё на своём пути.

Я достал вакуумную гранату, выпустил газ. И, когда тварь приблизилась, крикнул:

— В сторону!

Произошёл оглушительный хлопок, огонь и густой дым заполнили коридор. Тварь ревела, её щит мерцал, трещал. Это был момент, который никто не упустил. Единый залп из всего, что было, и тварь захрипела, рухнув вперёд.

Продвигаясь быстро, но осторожно, мы потеряли ещё людей. Взрыв задел Тена, что был с нами. И теперь нас осталось ещё меньше: я, Сергей, Филип, Анна, Виктория и Шарт.

Вход в комплекс когда-то был герметично заделан боевыми щитовыми плёнками и укреплён стальными распорками — стандартный протокол изоляции объекта первой категории угрозы. Теперь же он выглядел как рана. Всё было взорвано изнутри, металл оплавился и вывернулся наружу, а сам проём расширился, будто чудовищное давление рванулось на свободу, содрав многотонные плиты, как картон.

Внутри зиял туннель, уходящий вниз в каменное чрево планеты. Огромный, метра три в диаметре, он терялся в абсолютной, непроглядной темноте. Только далеко внизу мерцали тускло-зелёные узоры, похожие на плетущиеся по стенам живые схемы. Колонны, сложенные из того же светящегося материала, медленно поворачивались, словно подчиняясь неведомому ритму. Повсюду валялись десятки ящиков с маркировкой «Умбра» и «Пси, разбросанное в хаотичном беспорядке. И — тишина. Ни единой твари. Вообще. Даже пятен крови почти не было, лишь тонкий слой металлической пыли на полу.

Дальше шли залы непонятного назначения. Их освещал холодный, ядовито-зелёный свет, исходивший не от ламп, а от самих кристаллов, вросших в стены и потолок. Колонны по периметру были испещрены сложными барельефами, изображавшими то ли механические процессы, то ли биологические циклы. Вдоль стен рядами стояли прозрачные контейнеры, а в них — детали, инструменты, образцы тканей, сложенные с хирургической точностью, друг за другом.

Пробираясь через очередное помещение, больше похожее на святилище, чем на лабораторию, мы наконец вышли к Дереку. Он заперся в том, что, судя по схемам, было командным центром. Из динамиков доносился только его голос, искажённый помехами и панической дрожью. А дверь, представлявшая собой монолитную тёмно-зелёную плиту отполированного неизвестного сплава, не реагировала ни на сканирование, ни на попытки взлома. Даже когда сбоку засветилась панель — гладкая, зеркальная поверхность, в которой отражались наши искажённые силуэты, — она оставалась немой и неприступной, как гробница.

— Демоны, демоны! — снова и вновь кричал Дерек, его голос доносился через переговорник. — Они вокруг! Демоны, они здесь!

Пока мы думали, как открыть дверь, позади появились твари. Хтонические киборги крались на нас. Но в этот раз было иное — у них не было силовых полей. Отчего твари гибли одна за другой. Расстреливая их, я потихоньку надеялся, что наверняка.

Так, опустошив последний магазин, я уже использовал «Морос» как дубину. Хорошенько долбанув киборга, я сломал тому голову. Но он продолжал идти. И даже очередь, и переломанная грудная клетка ничего не сделали с ним, пока я не проломил голову и грудь полностью. Только тогда тварь погибла.

Дерек, наверное, в порыве активности, всё же открыл дверь, и мы, снося его с пути, вошли внутрь. Как только все вошли, дверь закрылась.

— Ублюдок, отвечай! — тут же схватил консула Шарт. Он прижал Дерека к панели, держа за грудки бронежилета.

— Хватит! — остановила Шарта Анна, её голос прозвучал резко, но без злобы.

Дерек же сжался, его глаза, всё ещё безумные, метались по нашим лицам.

— Демоны…

— Да где, блин?! — рявкнул на него Сергей, сжимая кулаки. — Сука, я тебя сейчас…

Уже я отвёл Сергея в сторону, удерживая того за плечо.

— Консул Дерек, слушай мой голос, — голос Виктории сменился с холодного и чёткого на нежный, почти убаюкивающий. — Что тут случилось?

Дерек, уставившись безумными глазами в пол, понемногу стал успокаиваться. И даже пришёл в себя на какое-то время. Он смог поведать нам, что тут было.

Умбра Авель и Дерек изучали это место. Для понимания технологий, артефактов, которые могли бы помочь. Назначение этого объекта было ясно — это военная и биологическая база. В биоколбах внизу создавали клонов или биоконструкты существ — в данном случае, людей. Где их же и переделывали в тех самых созданий. Живое биооружие.

Командовал всем этим один из доверенных людей Авеля —по имени Адам. Именно он, судя по всему, и стал архитектором этого ада. И, как с ужасом осознал консул, действовал он не по своей прихоти, а по приказу Авеля.

Адам получил от своего начальника некий артефакт для изучения — реликвию той самой инопланетной цивилизации. Предмет, который, как считалось, мог стать ключом к новым технологиям. Но он стал ключом к чему-то иному. Контакт с ним, по словам Дерека, не просто свел Адама с ума — он переписал его. Сначала изменилось сознание, а затем, видимо, и сама плоть. Адам перестал быть человеком.

Пересказав уже Дереку нашу причину прибытия, тот выдал нечленораздельные слова, словно мысли продирались сквозь кашу в его голове.

— Я… я выполнял приказ Умбры. А он… не знаю чей. Может, воя… хотя, подозреваю, что чей-то.

Это было фиерийское заявление, которое выдало очень нехорошие мысли.

— Хорошо, — перебил я, пытаясь вернуть разговор к практическим вещам. — Как выключить этот комплекс? Или завод, фабрику… Короче, как прекратить производство тварей.

— Реактор, — прошипел Дерек, уставившись в пол. — Он ниже всего. Ниже всего.

— Окей, — протянул Шарт, скрестив руки. — А вывести его из строя как? Понятно же, что просто кнопки там нет.

— Взорвите.

— Ты псих! — выдохнул Шарт. — Реактор заберет с собой пол-комплекса! Да и нас заодно!

— Он на основе кристалла типа МНТ, — машинально, словно читая по памяти, пояснил Дерек. — Реакция не убежит. Там ульевая энерго-ячейка. Взорви её просто… перестанет существовать. И всё. Комплекс будет обесточен. Мы так его и запустили.

— Пиздец, — коротко и выразительно резюмировала Анна.

— Оружие, — сказал уже я, оглядывая наш скромный арсенал. — У кого что осталось? Особенно взрывчатка.

Дерек выдал вооружение и не простое. Целое хранилище с плазменными излучателями и гаусс-пушками. Он затарился по полной. Оружие на все вкусы, снаряжение и военное оборудование. Готовились они тут точно к войне.

Снарядившись гаусс-пушками и плазменными излучателями, мы сначала сосредоточились на карте. Куда идти и кого можем встретить.

— Ниже будут они. Демоны. Они, они, они, они… лезут в голову, — бормотал Дерек, сжимаясь в комок.

— Мы поняли, «мертвяки», — с раздражением бросил Сергей. — А чего у этих «демонов» щиты вырублены? Или мы так круты?

— Они… они… демоны…

— Всё, опять в бреду, — подытожил Шарт. Кстати, говоря, это и был Балабол. Оказывается, его звали Шарт. И до этого всегда шутящий по поводу и без, теперь он был спокоен и рассудителен. Этот контраст даже настораживал, так резко меняя его образ.

Дверь открылась, и кинетическая, плазменная завеса выплеснулась наружу, сметая пару тварей, превращая их в месиво расщеплённой плоти и металла. Тащили мы плазменные излучатели «Вега-5» — длинные, угловатые стволы, которые светились ярким синим, почти переходящим в ослепительно-белый.

Гаусс-винтовки «Покоритель» — эталон среди нового поколения кинетического оружия. Они пробивали почти всё, что можно было назвать бронёй, а дальнобойность и точность делали их идеальными для зачистки укреплённых позиций. Правда, за это приходилось платить: энергопотребление было таким, что без усиленного блока питания не обойтись, а специальные вольфрамовые сердечники стоили дороже, чем паёк легионера на неделю. Зато один удачный выстрел мог решить исход перестрелки.

Выстрел из «Покорителя» превратил переднюю часть твари в клубок разорванной плоти и искорёженного металла. Пуля, не встретив на своём пути достаточно сопротивления, вонзилась в стену, оставив после себя неглубокую, но идеально круглую вмятину — словно кто-то вдавил в сталь раскалённый шарик.

Главный недостаток подобных излучателей заключался в их коварной нестабильности. Перегрев, микротрещина в матрице, сбой в системе охлаждения.

Коридоры менялись один за другим, превращаясь в бесконечный лабиринт плоти и металла. После каждого поворота мы натыкались на новые засады. На голозадых уже перестали тратить патроны, просто забивали их кулаками. Те были просто куклами, лишёнными сознания и воли, и, главное, без всякой защиты, отчего гибли, как боты в дешёвой видеоигре.

Так, пробившись сквозь толпы тварей и мутантов, мы вышли в огромный зал. Огромный, с массивным кристаллом по центру и колонами, словно уходящие в даль, пульсирующим тусклым светом. И только мы успели сделать шаг, как с верху на нас рухнуло нечто. Ударная волна разбросала всех по сторонам.

Свет словно померк на секунду, а когда вернулся, от Ананы остались только разбросанные части брони — рука да нога. Махина ревела и снова ударила, на этот раз в пол, отчего от стены откололся кусок и обрушился, залив всё вокруг чёрной, едкой пылью. Пока мы отряхивались, свет снова начал мерцать, а из щитов твари вырывались сгустки тёмной энергии.

В следующее мгновение Шарт был уничтожен — луч чёрного света буквально испарил его на месте.

Филип рванулся вперёд, выстрелив в тварь из плазмагана, но был отброшен в сторону ударной волной. Однако он поднялся, продолжая палить по мерцающему щиту чудовища.

Сергей так же исчез с радаров. Кто-то сверху лучом той же тёмной энергии впилил его в стену. Я рванул и едва увернулся от пучка чёрного света, выстрелившего из тени.

Всю эту долю секунды я действовал на чистом инстинкте. Руки сами швыряли в тварь всё подряд: осколочную гранату, дымовую шашку, даже последний магазин от «Вектора». Свет мигнул и погас, поглощённый клубящимся дымом, и из этой тьмы она рванулась на меня — слепая, но чующая жертву.

И тут — оглушительный грохот позади неё. Взрывная волна ударила в спину чудовища, заставив его взреветь от ярости и боли. Я не стал ждать. Пока она оглушена, я рванул вперёд, к тому самому биомеханическому наросту, что заменял ей руку. Вцепился в него, ощущая под перчатками пульсацию чего-то живого и отвратительного, и с диким рыком стал рвать, ломать, крушить всё, до чего мог дотянуться. Металл трещал, органические волокна рвались с мокрым хлюпом.

Но гигант опомнился. Свинцовый кулак, больше моей головы, обрушился на меня, отшвырнув через весь зал. Я ударился о стену, но рука всё ещё сжимала гаусс-пушку.

Свет снова померк. Но теперь не от взрыва. Тёмная, вязкая энергия, словно жидкая тень, стала стекать по гиганту. Пока она поглотила полстью тварь и не сплавив его в ништо.

Глава 13

Адам стоял посреди зала, держа Викторию за горло. Её юнит был повреждён, у него отсутствовала, вся нижняя часть тела. Доверенный Умбры уже не был человеком. Высокий, в биокостюме, который словно сросся с его кожей. Молодое лицо с аккуратной причёской и коротко подстриженной бородой теперь было белым, как мрамор, и жилистым. Лицо бледное, почти бесцветное. В руках он держал кристальную винтовку с голографическим прицелом.

Мощным рывком Виктория полетела в сторону. А я остался один на один с этим существом.

— Легионер, — раздался его хмурый и грозный голос, — тут твоя система не работает. Никто не услышит твой крик. Никто не услышит мой голос.

Он выстрелил в меня. Я уклонился и метнулся в сторону, к колонне, уходящей в потолок, выполнявшей роль конденсатора или чего-то подобного.

Адам шёл за мной, выстреливая каждый раз тёмным лучом, разрывающим стены и колонны. Я скрипел зубами, словно мышь, за которой идёт голодный кот.

— Выйди, солдатик, я расскажу тебе историю.

Я кинулся в противоположную сторону, швырнув вакуумную гранату. Он тут же повернулся, выстрелил, прожёг по касательной часть плеча. Граната взорвалась, выпустив огненную волну.

Адам лишь отвёл силой мысли ударную волну, создав вокруг себя невидимый барьер.

— Те, кто построил это место, понимали войны по-другому. Знаешь, чем?

Я знал, о чём он говорит. Некросы. Тёмная и мрачная цивилизация, их базы и небольшие города находились тут и там по всему западному пределу Федерации. Тёмная и мрачная раса, поклоняющаяся смерти и использующая мертвецов как слуг, солдат и рабочих.

Жили они невероятно долго, но численность расы не росла по экспоненте. Поэтому они прибегли к клонированию и генной инженерии, создав безвольных биокукол — марионеток, которые будут выполнять приказы. Также нужно упомнить, что их технологии кибернетики слились с технологиями бионитки, сделав их неразделимыми. И это всё, что было известно, и что я смог вспомнить в пылу боя.

Адам лишь усмехнулся. Его голос прозвучал снова, холодный и размеренный, будто он читал лекцию.

— Легионер. Солдат. И… материал для переоценки? — Он говорил о себе, как о чём-то большем. Я же, словно заяц на охоте, метался между колоннами, периодически швыряя гранаты, которые не приносили вреда. Да и те быстро закончились. А Адам не получил ни царапины.

— Знаешь, что стало с Некросами? — неожиданно, почти живо заговорил Адам.

— И что же? Напомни мне, а то я давно не повторял историю — Съязвил я.

— Так ты же учёный. Профессор истории, — выстрел, и колонна прожглась в полуметре от меня. Осколки гранита осыпались на броню.

— Да, — ответил я и рванул дальше, хватая пистолет Сергея. Луч прожёг мой бок, оставив полосу раскалённого металла. Но, видимо, я всё ещё мог двигаться. Ответные пистолетные выстрелы ничего не сделали, лишь по колыхали защитное поле. Но вот что я успел заметить — Адаму требовалось время между выстрелами. Этим надо было воспользоваться.

— О, рад, что ты спросил, — продолжал он, будто мы вели светскую беседу. — Они сгинули в войне. Междоусобной. Одни не приняли их новый путь — из плоти и крови. Сочли это богохульством. И всё из-за веры. Но знаешь, что самое интересное?

— И что же? — снова рванул в сторону, отстреливаясь.

— Их бог смерти был реальным. Ну, как сказать… реальным. Думаю, это была тоже технология. Ещё более древней цивилизации. Забавно, не правда ли?

Его смех разносился гулким эхом по помещению, а я судорожно думал, что делать. Ещё выстрел и я кинулся уже к гаусс-винтовке.

Щит померк, Адам машинально заслонился рукой. Раздался глухой крик, он сделал несколько выстрелов подряд почти наугад.

Оружие засветилось ещё ярче — вот мой шанс. Стреляя на бегу, Адам рывком уклонился, нацелил оружие и собрался выстрелить. Я же, используя гаусс-пушку — произведение искусства техники и физики — ударил прикладом по его кристальной винтовке. Я бил со всей силы, и, как только удар прошёл сквозь ослабевший щит, вложил в него всю мощь юнита. Щит разлетелся, словно стекло.

Кристальная винтовка полетела в сторону. Адам раскрыл рот в злобной усмешке. Я же кинулся на него, выхватил нож.

Клинок провалился в плоть, но неглубоко — всё же порезал тому щёку, из которой потекла серо-белая жидкость. Адам попытался откинуть меня ударом, но я заблокировал его, упёршись ножом. И теперь эта тварь, словно взбешённый зверь, кинулась в сторону, укрывшись за колонной.

Не теряя ни мгновения, я сам схватил его кристальную винтовку и сделал выстрел. Прошла секунда — ничего не произошло. Я сдвинул прицел, и тёмный луч пронёсся сквозь колонну, почти рядом с Адамом.

— Блять! — выругался я и кинул винтовку в летящего на всей скорости Адама, а сам же прыгнул в сторону.

Винтовка оказалась в руках у Адама, и тот с нетерпением уже целился в меня. Я же со всей силы ударил по винтовке.

Винтовка зарядилась ярким огнём, а потом выстрелила, словно молния. Адам и я отлетели в стороны в тёмно-зелёном всплеске энергии.

Быстро встав и укрывшись за колонной, я стал наблюдать за Адамом. Тот встал, словно ничего не произошло. Только сочащаяся кровь из ноги и щеки выдавала его ранения.

Размашистые, тяжёлые шаги и острый, выслеживающий взгляд Адама пронизывали пространство.

— Где же ты? — с маниакальной улыбкой говорил Адам, вращая головой, как одержимый.

Я же судорожно искал оружие. Как вдруг увидел Викторию. Та лежала за колонной и уже без одной руки. В оставшейся она, словно ребёнок, держала гаусс-пушку.

— Саша, — почти плача сказала она мне. — Кидай меня в него и стреляй.

— Хорошо.

Я вдохнул и кинулся к Виктории. Адам же, словно бегун, помчался на меня. Ещё мгновение — и он хватает и тянет меня за руку. Я же, не мешкая, подпрыгиваю, используя всю мощь гидравлики ног, и ударяю его. Адам влетает в колонну напротив. Следующим движением я беру Викторию и, на мгновение удерживая её, швыряю в него. Следующим же мгновением юнит Виктории полетел в него. Адам лишь расхохотался, держа Викторию.

— Нахуй иди, сука! — выкрикнула она так громко, как могла, и взорвалась.

Адам выскочил из облака пламени, весь побитый и искорёженный. Я же выстрелил из гаусс-пушки. Но Адам увернулся, неестественно выгнувшись. Десятью шагами сделав прыжок в высоту, он упал на меня и сломал гаусс-пушку.

Мощными, размашистыми ударами он избивал броню, пытаясь добраться до шлема. Один удар пришёлся точно в цель — шлем с треском раскололся, обнажив синтетическую и металлический каркас моей головы.

— Так вот что ты такое, — прошипел Адам, его глаза сузились. — И где-то я это уже видел.

— Рад это слышать, — дернулся я, нащупав нож, всё ещё торчащий в ноге у твари. Резким движением вырвал его. Адам заревел от новой боли. Удар ноги отбросил его, и я вновь сжал окровавленный клинок.

Он отскочил, словно паук, и смотрел на меня, уже скалясь трясущимися зубами.

— Знаешь, что за артефакт оставила их цивилизация? — его голос звучал хрипло, но с каким-то фанатичным блеском.

Мы обходили друг друга по кругу, готовясь к новой схватке. Я не отвечал, лишь искал момент для удара.

— Этот костюм подобие того артефакта. Той, ещё более древней расы. А ты человек? Или уже нет?

— В отличие от тебя, как бы я ни выглядел, я человек. Самый настоящий.

— Правда? У меня тоже есть плоть и органы. Разве я не человек? Только совершеннее.

— В истории моей расы, — процедил я, — нет места для таких, как ты. Высшая раса, высшие люди… Все они в могиле. А загнали их туда те, кого они считали недо-людьми. И уж поверь, я потомок именно таких людей!

— Ха-ха-ха! — его смех прозвучал неестественно громко. — И кто же ты!

— Иди сюда и сражайся, сука!

Мой выпад был быстр, но Адам оказался быстрее — его рука метнулась навстречу, пытаясь захватить мою шею в железную хватку. Я успел рвануться вбок, уклоняясь от захвата, и в тот же миг вцепился в него. Инерция, мощь гидравлики и чистая ярость слились в одном движении — я рванул на себя и со всего размаху ударил его головой о свою бронированную грудь. Раздался глухой, костяной стук.

Существо пошатнулось, на миг потеряв равновесие. Но не упало. Вместо этого оно рванулось на меня с новым рвением, пытаясь вогнать меня спиной в ближайшую колонну. Я упёрся, слыша скрежет брони о камень, и в ответ обхватил его шею, сжимая с такой силой, что металл начал трещать. Тогда оно рванулось назад, пытаясь вырваться, и тут же нанесло удар ногой — стремительный, сокрушительный пинок, который пришёлся мне в корпус и отбросил на несколько шагов.

Перекатившись через спину, я снова оказался с ножом в руке. Адам же в это время наносил удар. Перехват — и нож режет его руку до самой кости. Кровь, белая с чёрными крапинками, начала обильно литься. Шлем всё ещё в руке — я бью им в него. Он слегка отбивает, но в этот момент мне удаётся нанести удар.

Весь в крови. Почти все части тела либо красные, либо уже желтеющие, переходящие в красный.

— Ты… неожиданно крепок. Из тебя мог бы выйти отличный материал, — прошипел Адам, вытирая с губ струйку тёмной жидкости. — Благо для человечества.

— Ради чего всё это? — мой голос звучал хрипло, но я держал нож наготове. — Эти твари, мутанты… этот ад?

— Ради высшей цели, — Адам выпрямился, его раны, казалось, уже не беспокоили его. Он говорил с холодной, почти учительской уверенностью. — Ради людей. Ради того, чтобы сделать нас сильнее. Чтобы мы перестали быть хрупкими кусками плоти в жестокой вселенной.

— Не жертвуя людьми, мразь, — я сделал шаг вперёд. — Ты не делаешь нас сильнее. Ты просто лепишь уродов.

Адам усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли человеческого.

— Яичницу не приготовить, не разбив пару яиц, солдат. Прогресс требует жертв. А эти… — он махнул рукой в сторону коридоров, откуда доносилось далёкое рычание, — были всего лишь скорлупой. Пустой скорлупой. Я дал ей смысл.

В слепой, животной ярости я бью его снова и снова. Клинок пронзает ладонь, когда он пытается защитить лицо. Удар в пах — он падает на колени. Следующее, что я делаю, — хватаю его за голову и выкручиваю её назад, к спине, пока не услышу хруст. Не останавливаясь, тащу дальше, пока не почувствую, как что-то окончательно отламывается.

Мгновение невероятной тишины. Тварь пищала и пыталась вырваться, пока не ослабла. Последнее, что сказал Адам перед тем, как умереть. Его голова была оторвана, и теперь она у меня в руке.

Ковыляя к кристаллу, я подошёл ближе, рассматривая его. Пара мощных ударов — и кристал заискрился, пока не начал рассыпаться. Уходя, я не видел, как кристалл стал пылью, и вся энергия, словно океан, прорвавший плотину, схлынула в мгновение ока.

Глава 14

Переход из капсулы в реальность был резким и неполным. Я открыл глаза, но мир казался размытым, цвета приглушёнными, будто я смотрел сквозь грязное стекло. Передо мной маячили силуэты — Максвелл и двое медиков в светящихся халатах. Один светил мне в зрачки узким лучом пенала, другой замер с датчиком у моей сонной артерии.

Я лежал неподвижно, наблюдая за ними.

— Что с ним? — голос Сергея донёсся со стороны, звучал приглушённо и напряжённо.

— Не знаю, — врач отстранился, и на его лице мелькнуло недоумение. — Биосигналы стабильны, но отклик нулевой. Должен уже прийти в себя.

— Я и так тут, — мои собственные слова прозвучали хрипло и неожиданно громко в тишине медотсека. Медик вздрогнул и чуть не уронил сканер.

— Живой, — констатировал он скорее для протокола, быстро убирая инструменты и избегая моего взгляда.

Приподнявшись, я медленно выбрался из капсулы. Кто-то из товарищей похлопал меня по плечу — жест автоматический, больше для успокоения собственной тревоги.

Но Максвелл стоял в стороне. Его обычная насмешливая маска исчезла, лицо было бледным и напряжённым. Он смотрел на меня не как на подчинённого, а как на непонятную аномалию, и в его глазах читалась неподдельная озабоченность.

— Ты как? — его вопрос прозвучал тихо, без привычной иронии.

— Нормально, — ответил я, всё ещё пытаясь совладать с остатками странного оцепенения. — Вроде. А чего все так всполошились?

Оказалось, со мной произошёл небольшой сбой. Не критичный и не опасный, но из-за того, что такие косяки раньше не случались, все сильно всполошились. Сигнал моего юнита глючил, и при возвращении система не могла определить на месте я или нет.

Поэтому меня тыкали иголками и пичкали таблетками два дня. Сканировали, проводили анализы, а потом был снова психолог, который подвёл итоги обследования.

Я был полностью здоров, а глюк или ошибка никак не повредили мне. Уже после этого, когда меня обступили все товарищи и устроили пьяную вечеринку, меня вызвали к Августу.

— Консул. Легионер Александр Кутузов по вашему приказу явился, — тут же встал я по стойке смирно.

Август лишь лениво махнул рукой, приглашая войти, и мой взгляд скользнул по его кабинету. Картина была… специфическая. Пространство напоминало не командный центр высокопоставленного офицера, а скорее логово затворника после долгой осады. Повсюду — пустые банки от энергетиков, смятые пачки сублиматов, обёртки и прочий мусор цивилизации, что держится на кофеине и синтетических белках.

Но главным произведением искусства был его стол. Вернее, то, что на нём возвышалось. Целая архитектурная композиция из тех же банок, аккуратно, с инженерной точностью выстроенная в шаткую пирамиду. В тот самый момент, когда я замер у порога, Август, прищурившись и высунув кончик языка от сосредоточенности, водружал завершающую, венчающую банку.

Она легла не туда. Пизанская башня из жести и алюминия пошатнулась, замерла на секунду в нерешительности и с мелодичным лязгом рухнула, рассыпавшись по столу и полу грохочущим каскадом.

Август не вздохнул, не выругался. Он просто наблюдал за катастрофой с таким философским, почти буддийским спокойствием, что это невольно завораживало. Казалось, весь хаос вокруг — и в комнате, и, возможно, во всём секторе — его больше не волновал. Этот пофигизм был настолько абсолютным, что от него становилось одновременно и легче, и тревожнее.

А вот сам он выглядел отнюдь не беззаботным. Лицо Августа было серым от усталости, под глазами залегла тёмная, почти синяя тень бессонных циклов. Он казался человеком, который слишком долго питался не едой, а адреналином и ответственностью, и теперь это начинало проявляться в каждой морщине, в медленной, чуть заторможенной пластике движений.

— Сашка, да? — начал он, полностью игнорируя формальности. — Мы тут все делаем одно дело. Вся эта субординация осталась Максвеллу и Демину. Со мной говори нормально.

— Окей, — кивнул я, несколько сбитый с толку таким тоном.

— Расслабься, — он указал на стул, который, к удивлению, оказался относительно чистым.

— Что хотите… то есть, что хотел бы знать? — попытался я начать непринуждённый диалог, чувствуя себя немного не в своей тарелке.

— Если вкратце, перескажи, что было. И что он тебе говорил, — он перевалился на старый потрёпанный диван напротив. Я смущённо опустил взгляд и тут же отпрыгнул, заметив, что на стуле уже сидела Умбра Ника, которую я до этого не видел. Она выглядела куда лучше Августа — собранная, холодная. Уловив мою реакцию, она едва заметно улыбнулась и помахала мне рукой.

— Псионика. Кутузов. Маскировка, — её голос прозвучал сухо, как скрип льда. — Я хочу знать, что говорил тебе Адам. Дословно, если возможно.

Я пересказал бой, а затем и тот странный, почти исповедальный монолог Адама. По мере моего рассказа Август мрачнел, его лицо становилось каменным. Умбра же, напротив, уткнулась взглядом в пол и не двигалась так больше минуты, будто впала в состояние глубокой, сосредоточенной тишины.

— Ника. — Голос Августа прозвучал резко, настойчиво. Он повторил имя ещё раз, прежде чем тень в углу кабинета пошевелилась.

Она подняла голову медленно, будто возвращаясь из очень далёкого места. Её взгляд, обычно острый как бритва, сейчас казался расфокусированным, а в глубине зрачков мелькнуло что-то неуловимое — не то воспоминание, не то сожаление.

— Да, слышу я, — голос Умбры был тихим, но чётким. Она перевела взгляд на меня, оценивающе, почти сканирующе. — Боец из тебя что надо. Эх, раньше бы мы тебя нашли…. А ты, Август, вечно всё загребаешь под себя.

— Он и так мазаный, — отрезал Август. — Так, да… Авель. Что он задумал? И главное — зачем? Просто так в монстров людей не превращают. Там был расчёт. Холодный и чёткий.

— Ну, может, просто сошёл с ума, — пожала плечами Умбра, но в её тоне не было убедительности. Это была отговорка, и все это понимали. — С артефактами такое бывает. Особенно с теми, что старше наших цивилизаций.

Я почувствовал, как напряглась тишина, и поднял руку, нарушая её.

— Эм-м… И что теперь? — Все взгляды устремились на меня. — Я понимаю, что мы ищем того, кто стоит за этим… адом. И у вас, наверное, есть список. Но есть мысль… — я запнулся, понимая, насколько она безумна.

Август кивнул, давая говорить.

— Мысль крамольная, но… вдруг? Может, это кто-то из… высших? Не просто коррумпированный чиновник, а кто-то с самого верха. Тот, кому эти технологии могут понадобиться не для денег, а для… для чего-то большего.

— Херня, — отрезал Август, но в его отрицании не было прежней железной уверенности. Это было скорее рефлекторное отторжение слишком страшной вероятности.

— Возможно, — тихо, но с ледяной, не допускающей сомнений твёрдостью возразила Умбра. Она не спорила, она констатировала.

Август медленно повернул к ней голову. Его взгляд, уставший и воспалённый, теперь бурил её, пытаясь найти следы шутки или блефа.

— Давай без таких шуток, Ника. Это не смешно.

— Я не шучу, Августик, — она произнесла его имя почти нежно, и от этого стало ещё тревожнее. — Есть варианты. И на этот счёт тоже. Ниточки слишком крепкие, чтобы их мог порвать просто сенатор или даже консул-отступник.

Август закрыл глаза, выдохнул долгим, тяжёлым выдохом и провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть с него усталость и этот разговор. Потом, движением, полным какого-то обречённого ритуала, он потянулся к ящику стола и достал оттуда медаль. Не парадную, не сияющую — серебряную с гербом Федерации в центре. Вокруг герба был выгравирован тонкий, изящный венок из… черепов.

— На, — он протянул её мне через стол. — Награда. Не по уставу, не для строевых смотров. Считай… сувениром. На память о том, что было. Позже, если введем, сделаем всё как положено.

— Благодарю, — я принял медаль. Металл был холодным. Мои слова прозвучали чётко, по-уставному, но внутри всё переворачивалось.

— Свободен, — бросил Август, снова уставившись в стену.

Я встал, щёлкнул каблуками, отдал короткий, но отточенный салют и развернулся к выходу. Рука сжимала медаль так, что гравировка впивалась в ладонь.

Из-за спины донёсся звук открываемой банки и голос Августа, уже беззлобный, просто усталый до предела:

— И что теперь, Ника? Куда меня пошлёт твоя параноидальная логика на этот раз?

Её ответ прозвучал легко, почти беспечно, контрастируя с мраком в кабинете:

— Сначала, Соколов. Потом — объект «Левиафан». Тот самый, что твой товарищ Хельмут.

— А туда зачем? — в голосе Августа снова появилось привычное ворчливое недовольство.

— Увидишь. Там, говорят, очень интересные био-технологии разрабатывают. Такие, что несколько корпораций уже выстраиваются в очередь, чтобы их… приобрести. А так как объект находится в прифронтовой зоне… Думаю, будет не скучно. Может, даже постреляешь. А, да, чуть не забыла — ещё и пираты там ошиваются. Местные, самостоятельные.

Август тяжело вздохнул.

— А потом? Что, опять на край света, спасать вселенную от очередного артефакта?

Лёгкая, едва уловимая улыбка тронула губы Умбры. В ней не было ни капли веселья.

— Потом — суп с котом. Увидишь, Августик. Увидишь.

Да здравствует Кутузов! Снова и снова кричали мои товарищи и друзья. Зал отдыха грохотал от возгласов, пения и музыки. Мне вручили награду, и это стало поводом для многих выпить за меня.

Меня же, смущённого и буквально подхваченного, потащили дальше в толпу. Громогласный хор выкрикивал моё имя. Веселье резко прервалось, когда в помещение зашли трое. Князь, рявкнув так, что его не могли не заметить, Демин и Максвелл.

— Хуй уставлись! — усмехнулся Князь, добавляя какую-то барменскую смесь в мой стакан.

И теперь меня окружили и наши командиры.

— Рассказывай!

Следующий день после обмывания награды.

Князь сидел перед Августом. Умбра же уже улетела, покинув Августа и Легион-1.

— Да… — протянул недовольно Князь, сидя, словно нахохлившаяся жаба. — Мы летим к Соколову.

— Гм. Круто. А от меня-то что нужно? Его личное дело у тебя есть.

— Все мы знаем, как оно пишется. Дай мне детали. Что он за человек. Конкретно. Кто он.

— Философ. Писатель. Художник, или как там их называют… И творец. Считает, что если он за что-то берётся, то это гениально и открытие в этой сфере. И… это правда. По большей части.

— А почему про него так мало данных? Он почти ничего не публиковал, не издавал и мало где участвовал.

— Если я правильно помню, — Князь хмуро усмехнулся, — такой вопрос ему задавали. И он ответил.

— Интересно. И как же?

— Он не любит быть в центре мира. Для него это… ну, не нужно. Считает, что свои творения или открытия надо отдавать в мир просто так. Без ожидания славы, обожания и всего такого.

— Ни хуя не понял, но понятно.

Глава 15

Терраторн — планета внутренней сферы, образец благополучия и порядка. Здесь воздух пахнет озоном и хвоей, леса простираются до горизонта изумрудным ковром, а океаны переливаются лазурью, чистой до боли в глазах. Города — не скопления утилитарных коробок, а летающие сады, спиральные небоскрёбы-скульптуры и парящие мосты, словно сплетённые из света и титана. Картинка с туристического буклета, живая и дышащая.

И, что удивительнее всего, это не бутафория. Это чистая правда. На бумаге Терраторн — образцово-показательный мир Федерации, эталон стабильности и лояльности. Реальность же чуть сложнее: под тонким слоем государственного контроля бурлит и делит сферы влияния горстка мегакорпораций. Они и есть настоящие хозяева здешнего благополучия.

Сенатор Улен сидел в своём кабинете, залитом мягким светом, имитирующим солнце. Его строгий, дорогой костюм казался чуть тесноватым на полноватой фигуре. Копна тщательно уложенных седых волос контрастировала с блестящим от пота лбом, который он то и дело промокал белоснежным платком.

Напротив, откинувшись в кресле, сидел Август.

— Достопочтенный консул Август, — начал сенатор, складывая руки на столе в фигуре показного внимания. — Неожиданная, но, безусловно, приятная честь. Что привело вас в наши… спокойные края?

— Дела, — коротко бросил Август, не утруждая себя церемониями. — Государственной важности.

— Конечно, конечно, — сенатор закивал с подобострастной быстротой. — Ужасные события на Авероне… мы все потрясены. Как раз вчера открыли мемориальную стелу в память о погибших. Ужасная трагедия.

— Благое дело, — отозвался Август. — Но я здесь по другому поводу. Начиная с этого момента, вся оперативная информация и контроль над силами безопасности в этом секторе переходят ко мне. Мне понадобится кое-что. Детали позже.

Дело было не только в Соколове. Публичный запрос, прямой приказ — всё это не сработало бы. Потому что суть проблемы была не в одном учёном. Суть была в том, что эти корпорации — «Блэк Стоун», «Золотые Мечи», «Авангардиус» — обладали не просто богатством. Они владели частными армиями, сопоставимыми с армейскими группировками, и целыми арсеналами специализированного оружия, которое не всегда попадало в официальные отчёты. Они стали государством в государстве, и вырвать у них их «главного конструктора» обычными методами было всё равно что попросить тигра добровольно отдать свои клыки. Нужен был не запрос. Нужна была операция.

— Конечно, конечно, — снова засуетился сенатор. — Всё, что скажете, всё сделаем. Как сенатор Тератора, я обязан помогать вам, досточтимый консул.

— И, говоря откровенно, — Август перешёл на предельную прямоту, не желая больше этой игры в любезности, — я кое-кого ищу.

— Конечно, конечно…

— Да заткнись ты уже! — голос Августа прозвучал резко, как удар хлыста. — Я знаю, что тебе тут все платят, и ты сам им платишь. Очередная политическая язва меня не интересует. Я ищу Антона Соколова. Если не знаешь, где он, так ищи его.

Сенатор ещё сильнее вспотел и побледнел. А потом и вовсе выдохнул, словно снимая с души тяжёлый груз.

— Что ты уже натворил… — пробормотал консул — Коррупционер ты мой, — ласково, но с холодной иронией произнёс Август.

— Консул Август, я тут, блять, воюю с этими корпорациями! — выпалил сенатор, и в его голосе прозвучала подлинная, измученная злоба. — Они себя тут возомнили богами. Чуть ли не корпоративные войны мне тут устраивают. У них в кармане тут все. Даже я.

— О-о-о, как. Сразу всё выдал.

— А что мне прикажете? Сенатор Лерк отпрыск одной из этих же корпораций. Я протокол соблюдаю, осознавая, что я кукла на верёвочках. Автоматон, подконтрольный им.

— Угу. Понял тебя. Хорошо, услуга за услугу.

— Не к чему, консул. Я догадываюсь, про кого вы говорите. Есть тут такой человек, который работает в одной корпорации. Делает мега-оружие и всё такое. Так за него чуть ли не война идёт. Но…

— Но?

— «Блэк Стоун», «Золотые Мечи» и «Авангардиус» объединяются и становятся одной мега-корпорацией. И я точно знаю, что у них есть мега-техник и учёный, создающий прототипы. Даже армейского образца.

— А с этого и надо было начать, — усмехнулся Август и придвинулся ближе. — Говори дальше. И постарайся не врать. Для твоего же блага.

«Блэк Стоун» — горнодобывающий гигант с собственными войсками из шахтёров-колонистов. Их армия — не наёмники, а целые семьи, поколениями живущие под корпоративным флагом. Производят простое, надёжное оружие, но главная сила — в их людях, для которых корпорация и есть родина.

«Золотые Мечи» — не просто ЧВК. Это теневая империя. Они не только воюют, но и создают конфликты, а затем продают их решения. Их банк отмывает деньги от войн и преступлений. Их бойцы — товар высшей пробы, а лояльность продаётся дороже золота.

«Авангардиус» — главный оружейный базар галактики. От ножа до орбитальной пушки — всё есть в их каталоге. Продают всем, кто может заплатить, следя только за балансом сил. У них нет принципов, кроме прибыли.

Все трое владеют «Кибернетикс Инкорпорейтед» — фабрикой по производству солдат будущего: роботов, мехов и киборгов. Это их общий ключ к абсолютной власти. А где-то в её лабораториях, против своей воли, работает Антон Соколов — гений, чьи разработки могут переломить ход любой войны.

Август медленно, с едва заметным хрустом, выпрямил спину и размял мышцы лица. Позади него, словно статуи, замерли двое — Демин и Максвелл. Консул подумал, как хорошо было бы, если бы здесь был ещё и Сомов. Но того пришлось отправить на центральную базу.

Голографический экран свернулся, и перед Августом появился человек. Строгий костюм, чёрный ламинированный стол. И всё это — на фоне панорамного окна, за которым простирались пейзажи гор и лесов.

— Консул Август. Эван Курк. Нынешний председатель и глава консорциума, — мужчина средних лет. Строгая стрижка, импланты под глазами, еле видные линии из золота и хрома.

— Эван Курк, — Август отчеканил чётко, громко и максимально весомо, — на основании данных разведки, вы обязаны выдать мне техника по имени Антон Соколов.

Корпорат, не двигая ни единой лицевой мышцей и, похоже, даже не моргнув, смотрел на Августа. После этого он слегка поправил галстук, откашлялся, принял официальный вид и сказал:

— Боюсь, такого человека нет. Ни в консорциуме, и, скорее всего, да во всём субсекторе, — машинально убедительно говорил корпорат. — Да и если бы он был, мы тут же бы отдали его и передали вам. Как представителям власти.

— А вот мне известно, что он здесь. И конкретно у вас, — голос Августа стал тише, но в нём появилась стальная хватка. — Занимается конструированием оружия. Скорее всего, нехотя. Но не суть. Я требую выдать его. Или будут последствия.

— Я не намерен продолжать этот разговор, — всполошился, но сохраняя подобие покоя, корпорат. — Вам перезвонят наши юристы. Хотите, увидимся в суде.

Экран погас, оставив после себя лишь пустой чёрный квадрат и мерцающий в углу официальный флаг Федерации. Тишина в кабинете стала густой, тяжёлой, как смола.

Август не двигался. Он сидел, сгорбившись, и его осанка — обычно прямая, как клинок, — теперь напоминала не горного орла, а нечто придавленное и злобное. Мышцы на скулах ходили ходунами, челюсти были сжаты с такой силой, что по помещению распространился низкий, костяной скрежет.

— Сука, — это слово вырвалось у него не криком, а каким-то сдавленным, хриплым выдохом, полным чистой, неразбавленной ярости. — Совсем охуели. Пыль из-под ногтей возомнили себя державой.

Его кулак обрушился на поверхность стола не со стуком, а с глухим, деревянным гулом, от которого вздрогнули даже закреплённые предметы.

— Они не наглеют, — тихо, с ледяной точностью произнёс Демин, его глаза были прищурены, будто он оценивал слабые места в броне невидимого противника. — Они проводят стресс-тест. Проверяют границы новых полномочий. Чуют, что система в напряжении, и тычут в неё палкой, чтобы понять, где треснет.

— Ха, — коротко, без тени юмора, фыркнул Максвелл. Он стоял у стены, скрестив руки, и смотрел в потухший экран, словно видел за ним далёкие орбитальные верфи и мобилизационные списки. — Значит, снова будем воевать не с государством, а с бухгалтерией, у которой есть свои армии. Планктон в дорогих костюмах возомнил, что может диктовать условия акулам. — Он перевёл взгляд на Августа. — Отдай приказ местным гарнизонам: нейтралитет. Полный. Любое движение в сторону консорциума — только по нашему санкционированию. Иначе они либо встрянут в драку на чужой стороне, либо станут первыми жертвами.

Август медленно поднялся. Каждое движение было обдуманным, весомым, как поднятие гири. Но в его глазах, теперь поднятых и сфокусированных где-то за стенами кабинета, горел уже не гнев, а холодное, безжалостное пламя решимости. Голос, когда он заговорил, звучал низко и чётко, набирая металлическую силу с каждым словом:

— На основании чрезвычайного мандата, выданного Объединённым Сенатом, подтверждённого Консулатум, Трибуналом и ратифицированного Высшими Консулами… — он сделал микропаузу, вбирая в себя всю законную мощь, которая теперь была сконцентрирована в его лице, — …я, Консул Август Денебрис, настоящим объявляю корпоративный альянс «Консорциум» вне закона на территории Федерального Сектора и всех подконтрольных пространств. Все их лицензии, патенты, контракты и концессии — аннулированы. Всё их имущество подлежит конфискации. Вся их деятельность признаётся враждебной.

Он повернулся к Демину, и его взгляд был теперь прямым приказом.

Август, как консул, получил в свои руки обширные, почти неограниченные полномочия. Достаточные, чтобы управлять целым сектором, а то и больше. А так как сейчас и вовсе было объявлено почти военное положение, ему выдали полный карт-бланш на любые действия. Это давало консулу полную и безграничную власть, хотя даже в таком случае его могли отозвать — но сейчас, в эти часы, он был законом.

Тревога. Я натянул скафандр и нырнул в капсулу. Мгновение — и я в арсенале. Мой старый, добрый юнит и толпа таких же бойцов вокруг.

— Да сегодня много карабинов и винтовок, — отозвался Сергей, проверяя прицел на своём «Аргосе».

— А то, — подал голос из-под стола Князь, поднимаясь с пола с коробкой патронов. — Корпоратов бьём. А у них новейшие экзо-скелеты. Так что всё тут — от семимиллиметровых и с бронебойной начинкой.

— Слушай, Филип, — обратился я к товарищу, указывая на его непривычно длинный ствол. — А что за ствол ты тогда на брал?

— А, это? DG-21, что ли, — пожал плечами Филип.

— На, — указал мне Князь на ту самую винтовку, лежавшую на столе.

— Прицел только смените и может она очередями стрелять.

— Ишь что удумал, — скривился князь. — Пятнадцать минут, и всё будет готово.

— А так можно? — возмутился легионер, стоящий рядом, с завистью глядя на оружие.

— Медаль получи и тогда проси, — язвительно, но беззлобно ответил Князь, хлопнув того по плечу.

Экстренное заседание совета Консорциума было созвано в рекордные сроки . Богатейшие люди сектора, обычно появлявшиеся на голосвязи как безупречные, отстранённые боги, теперь метались в пределах своих укреплённых резиденций. Паника, которую они так тщательно вырезали из своих геномов и протоколов поведения, проступала в резких движениях, в срывающихся голосах, в пульсирующих показателях на их персональных биомониторах.

По внутренним сетям консорциума, обычно несущим лишь тихий гул бесконечных транзакций, прокатился первый шквал — не данных, а бегства. Сотни, потом тысячи идентификаторов сотрудников начали массово отключаться. Сначала — «расходный материал»: клерки, логисты, инженеры низкого звена. Они просто вставали и уходили, стирая свои цифровые следы. За ними потянулись те, кто должен был их охранять: наёмники с истекающими контрактами, солдаты частных армий, чья лояльность всегда имела точную цену в кредитах. Цена лояльности Федерации в этот момент оказалась выше — это была цена выживания.

Вторая волна была уже не бегством, а капитуляцией. Тысячи сотрудников среднего звена, менеджеров, даже некоторые офицеры корпоративной безопасности сами являлись в офисы местной федеральной полиции или к армейским патрулям. Они несли с собой дата-кристаллы, пароли, схемы доступа. Они сдавались не из страха, а из холодного расчёта — консульский указ был не угрозой, он был приговором, и они стремились оказаться по правильную сторону баррикад.

Массовые задержания. Обыски на закрытых орбитальных станциях, в подземных хранилищах, в частных поместьях. Всё это происходило с пугающей, отлаженной синхронностью, демонстрируя, что у Августа были не просто полномочия — у него был план. И этот план приводили в действие люди, которые ждали этого момента годами.

Местные силы — регулярная армия, полиция, спецназ, национальная гвардия и даже ополчение — вступили в бой. Не оружием и свинцом, а бумагами, ордерами и протоколами. Вся верхушка, так или иначе связанная с консорциумом, получившая от него деньги или положение, была арестована.

Служба безопасности Федерации и Умбры, получив, наконец, чёткий приказ и карт-бланш, начали свою работу. Они не штурмовали укреплённые здания — они выбивали двери в кабинетах, блокировали счета, изымали архивы. Это была не война в привычном смысле, а хирургическая зачистка властной вертикали, гнилой до самого основания. Шанс наказать тех, кто годами считал себя неподсудным, был использован по полной.

Но ядро консорциума не сдалось. То, что осталось, — самое верное, самое фанатичное, самое дорогое — начало готовиться к войне. Локальные арсеналы корпоративной охраны, засекреченные склады частных армий вскрывались. Оттуда доставали не просто оружие, а целые системы: мобильные силовые щиты, портативные ракетные комплексы, тяжёлую кинетику. И главная сила — автономные боевые единицы. Сотни боевых ботов разных классов выезжали из ангаров, мехи с гулкостью включали силовые узлы, стаи разведывательных и ударных дронов поднимались в воздух. Консорциум, лишившись массы людских ресурсов, сделал ставку на то, во что инвестировал больше всего — на сталь, кремний и холодную логику убийства.

Пять часов. Ровно столько понадобилось, чтобы официальный указ перерос в грохот орудий. Консорциум не стал дожидаться, пока его разберут по косточкам в застенках — они выбрали бой. Не оборону, а попытку прорыва, отчаянную и яростную, чтобы вырвать из пасти хотя бы часть активов и скрыться в теневых коридорах галактики. Но их мощь, хоть и чудовищная, была рассредоточена, а противник действовал с концентрированной, хирургической жестокостью.

Федеральный флот, до этого остававшийся на периферии событий, пришёл в движение. Это было не плавание — это был каток. Штурмовые группы высаживались на орбитальных верфях и командных станциях, захватывая и подчиняя их себе.

Ответа от консорциума не последовало. Никаких переговоров, никаких встречных предложений, никаких попыток выторговать условия. Лишь гробовое молчание и нарастающий гул готовящейся к бою корпоративной армады.

Но Августу ответ и не был нужен. Он пришёл из другого источника — тихий, неофициальный и куда более ценный.

На его личный, зашифрованный канал пришло сообщение. Не длинная аналитическая записка, не отчёт разведки. Просто пакет данных от Умбры. Координаты. Биометрический шаблон. Последние известные перемещения. И — новое, чистое, нигде не засвеченное легальное лицо, под которым сейчас скрывался Антон Соколов.

Глава 16

Лейтенант Беркен, добросовестный майор 3-й оборонной дивизии, с наследственным поместьем и растущей семьёй, узнал о приказе Консула Августа. В течение получаса все лица, связанные с консорциумом в его зоне ответственности, были арестованы. Следующим приказом была мобилизация и боевой выход.

Сотни людей в полной боевой готовности заняли стратегические точки, принадлежавшие корпоратам. К ним присоединились национальная гвардия, спецназ и полиция всех рангов — и те, в свою очередь, провели зачистку в своих рядах, арестовав высшие чины, купленные консорциумом.

Приказ был выполнен беспрекословно, потому что все понимали: как бы ни были могущественны корпорации, против единой машины Федерации они не устоят. Никакие горы денег, никакая власть, купленная втихомолку, не могли устоять против воли государства, обретшей плоть и сталь. Всё это могущество — и богатство, и сама жизнь — могло испариться в мгновение ока, если оказаться по ту сторону приказа.

Силы насчитывали несколько тысяч человек, среди которых были 4-й механизированный батальон, 47-я рота тактического спецназа и 1-й гвардейский батальон мехов вместе с отделениями мех-пехоты.

Первые бои начались у горного центра консорциума, сооружённого по округлой горе, что позволяло строить на любой стороне.

Облачённые в серебристую и белую форму. Корпораты имели мало сил даже для обороны, но их качество не уступало лучшим частям армии Федерации.

Так первые разрозненные стычки произошли на улицах небольшого курортного корпоративного городка на пару тысяч человек. Улицы заполнились перестрелками между силами федерации и корпаратов.

С одной стороны — силы Федерации, облачённые в стандартные экзоскелеты «Страж». Однако в их рядах также были подразделения в «Страж» и «Ратник».

Корпораты же были экипированы собственными моделями экзоскелетов. В основном это были белые, облегчённые варианты для мобильности, но встречались и более тяжёлые модели. Те имели дополнительные силовые слои, массивные, угловатые формы с усиленной бронёй по всему телу. На плечах выделялись массивные бронепластины прямоугольной формы.

Что касается вооружения, то здесь был полный паритет. Силы Федерации использовали «Стражи» и их модификации. У корпоратов тоже были «Стражи» — только купленные по лицензии и модернизированные собственными силами модели, зачастую не уступающие, а иногда и превосходящие армейские аналоги.

Паритет вооружения и экипировки привел к бою, до боли напоминающему старые, добрые перестрелки начала XXI века. Подразделения с обеих сторон заняли позиции, рассредоточившись небольшими группами. Завязался бой ближнего радиуса. Огонь вёлся на расстоянии в сотни метров, с привлечением тяжёлого вооружения, превращавшего любые возможные укрытия в руины.

В таких случаях побеждает тот, у кого больше, качественнее и мощнее стволы, и чья броня способна выдержать ответный огонь.

Верхушка консорциума более-менее успокоилась и начала собирать куски сил из отборных головорезов, одетых по самое горло. Подконтрольные силы были сконцентрированы вокруг штаба, заводов и массивного комплекса, встроенного прямо в гору. Оставшиеся же объекты были либо захвачены либо покинуты.

В радиусе полсотни километров консорциум имел пару поселений, множество баз и постов, превращённых в крепости. Под ложью о прибытии подкрепления с внешних пределов, верхушка выигрывала время, чтобы сбежать.

Но ни Август, ни новый местный командующий не были дураками. Три эскадрильи арктических ударных кораблей вышли на огневые позиции. Прогремела канонада. Сделав по одному выстрелу, снаряды, выйдя в атмосферу словно метеоры, проникли в землю на десятки метров, обрушив подземные туннели консорциума, которые те могли использовать для бегства.

Корпораты ответили. Из скрытых бункеров выдвинулись турели, земля разверзлась, обнажив шахты ракетных установок. Но главного единого щита над комплексом, не было. Лишь разрозненные генераторы, прикрывавшие самое важное. И то не везде.

Центр был тут же рассечён с орбиты и действиями расчётов на земле. Превратив весь радиус в 50 километров в одну огненную зону.

Здесь с неба, словно тяжёлые ракеты, помчались дроп-поды. В них — боевые легионеры, чётко знающие цель. Точнее, его биометрический шаблон.

Дроп-под вонзился в землю с глухим, сокрушительным ударом, не в выжженную рощу — а сквозь неё. Я вышиб прикипевший люк и вывалился не в яму, а в пекло. Воздух дрожал от жары, поднимающейся от спёкшегося в стекло грунта. Я присел на корточки, приклад DG-21 упёрся в плечо, прицел выхватил из дымки первые цели. Нейросеть юнита тут же начала сыпать данными: температурные аномалии, остаточное излучение, возможные укрытия.

— Чисто, — моё слово прозвучало в общем канале как отчёт. Позади, с лязгом и скрежетом, из деформированных капсул выбирались остальные.

Рощи не было. Не было деревьев, не было травы, не было почвы. Был лишь чёрный, пузырящийся склон, словно гигантский литограф прошёлся по нему раскалённой плитой, оставив после себя ландшафт индустриального ада. Всё, что могло гореть, сгорело. Всё, что могло плавиться, сплавилось в единую, блестящую корку.

И именно в тот момент, когда мы двинулись вверх по этому склону, тишину взорвала канонада. Не эхо предыдущего обстрела — а новый, прицельный огонь. Из одной из чудовищных воронок, оставленных орбитальным ударом, била огневая точка.

Отряд корпоратов открыл шквальный огонь из пулемёта. Мы рассыпались, ведя ответный огонь на подавление. Укрывшись за обгорелыми стволами и складками местности, дали залп, выпустив весь магазин. Огонь прервался, и мы медленно начали подниматься. Как только мы приблизились ближе, пулемёт снова заработал. Тут мы уже полетели гранаты. Пара взрывов — и пулемёт замолчал.

Поднимаясь в воронку, я увидел пару готовых бойцов корпоратов. Четверо. Одного мы прибили шальным выстрелом, остальные погибли от гранат. Мощные взрывы покасили их осколками и взрывной волной прямо у лиц. Те же были одеты в БК, а не в экзо.

Продвигаясь дальше, мы приблизились к месту основного боя. Впереди шло массивное столкновение. Одна из ключевых точек корпоратов, представлявшая собой здание с туннелем в гору, была уже почти уничтожена. От неё остались одни руины, из которых, однако, продолжали вести огонь.

Пара отрядов легионеров, высадившихся рядом, начали занимать позиции и окружать объект, пытаясь прорваться вглубь.

Я рванул сквозь град осколков и свинца, вжимаясь в груду бетона, что когда-то была подъездом. Каждый угол, каждый обломок арматуры теперь был рубежом обороны или смертельной ловушкой. Перекатившись через край воронки, я приник к груде обломков, ещё тёплых от недавних взрывов.

Прицел поймал белую фигуру в развалинах напротив. Выстрел прозвучал не как звук, а как удар по воздуху. Снаряд влетел в шлем корпората не просто пробив его — он развернул его изнутри. Тот вздрогнул, замер на мгновение, будто не понимая, что произошло, и рухнул вперёд, как марионетка с перерезанными нитками, рассыпаясь на груду пластика и плоти поверх каменной крошки.

И в ту же секунду на меня обрушился ад. Очередь из кинетического пулемёта прошила бетон над моей головой, заставив пригнуться ниже. Это был другой — в белом, угловатом экзо, чьи массивные плечевые плиты были покрыты сколами и сажей. Он не пытался попасть. Он пытался закопать. Свинцовый ливень не прекращался, пока магазин не опустел с характерным сухим щелчком.

Я воспользовался долей секунды тишины. Рванулся в сторону, встал на колено. Прицел нашел цель. Выстрел. Снаряд снёс одну из прямоугольных плит с его плеча, отшвырнув в сторону клубящейся пылью и искрами. Корпорат качнулся, но устоял. Второй выстрел — в центр массы, в шлем. Тот дернулся назад, шлем сплющился с треском, из-под забрала брызнула пена геля амортизатора, мгновенно превращающаяся в пар от перегрева. Но он всё ещё стоял, поднимая оружие. Третий выстрел. На этот раз череп не выдержал. Экзо рухнуло, окончательно превратившись в груду бесполезного металла.

Силы корпоратов таяли на глазах. Их белые, угловатые экзоскелеты были шедеврами военного инжиниринга — прочные, быстрые, смертоносные. Но у этого совершенства была ахиллесова пята: человек внутри. Броня могла выдержать попадание, гидравлика — продолжить движение, но хрупкая биология оператора сдавала первой. Контузия от близкого разрыва, перелом от мощного удара, шок от сквозного ранения — всё это выводило бойца из строя, превращая дорогую машину в неподвижную мишень или тяжёлую ношу для товарищей.

Легионеры методично, неумолимо сжимали кольцо. Они просачивались, как вода в щели. Ползли по грудам битого бетона, выискивая каждую брешь, каждую амбразуру. Очередь в щель под потолком. Граната, брошенная в узкий лаз вентиляции. Точечный, хладнокровный выстрел в мгновение, когда белый шлем появлялся из-за укрытия хоть на сантиметр. Это была не битва, а зачистка.

С каждой минутой белых силуэтов среди руин становилось меньше. Их огонь, сначала яростный и плотный, теперь превратился в редкие, отчаянные вспышки. А чёрных, угловатых фигур легионеров, наоборот, прибывало — новые группы выдвигались вперёд по мере закрепления позиций.

Последние очаги сопротивления были подавлены. Воздух над руинами, ещё минуту назад дрожавший от гула выстрелов, теперь стоял тяжёлый от запаха гари, плазмы и крови. Легионеры, закрепившись на захваченном плацдарме, осматривали друг друга. Зелёные и жёлтые индикаторы повреждений мигали на их интерфейсах — пробоины в броне, сломанные датчики, повреждённые системы стабилизации. Ранения разной степени тяжести, но ни одного критического.

На удивление, среди противников почти не оказалось ботов. Лишь пара машин, очень похожих на людей, облачённых в те же экзо и с тем же оружием.

Коридоры горы были частично завалены. Где-то гремели выстрелы, звучали крики. Мы же продвигались дальше, пока не разошлись в огромном помещении-хранилище.

Это было что-то вроде арсенала или могильника: десятки тел и ящиков с вооружением и боеприпасами.

Разделившись, мой отряд двинулся дальше, вниз по подземному комплексу. Там, за гермодверью, мы нашли людей. Десятки корпоратов — инженеры, техники и клерки разной степени важности.

Увидев нас, они попадали, вскинув руки, застыв на месте. Связав их, мы двинулись дальше, пока не столкнулись с фанатиком. Тот вылез из-за чего-то массивного — гаусс-пушка пробила бетонные, но тонкие стены, убив одного из своих коллег.

Я дал ответ, пробив стенку, так же пробивая её, пока не послышался крик, и стрелок упал. Внутрь кинулся Рагнар, вцепившись в противника. Техник в костюме стрелял из массивной гаусс-пушки, лежащей на столе, к которой шли провода. Выстрел — и противник мёртв.

Я был не против такого, хотя человек в голове иногда позволял себе знать: бойцы, что стреляли по нам, были врагом. Они могли сдаться или дать отпор. Даже здесь, внизу, куда, скорее всего, их заперли силой, они ни в чём не виноваты. А этот… он начал палить. Только себе хуже сделал.

Ещё один коридор, вырезанный в скальной породе. И снова бой — но на этот раз странный, оборванный. Нас встретили не выстрелы, а тяжёлое, мерное гудение. Массивные боевые машины-стражи, вмурованные в стены и потолок, стояли на своих постаментах, их орудийные блоки безвольно опущены. Системы целеуказания были тёмными. А у их подножий, словно кровавые подношения, лежали тела. Солдаты корпоратов в белых экзо. Кто-то был разорван в клочья, будто попал под собственный огонь стражи, кто-то застрелен с почти хирургической точностью — пуля в щель шлема, в соединения брони.

Сергей замедлился, его взгляд скользнул по этой мёртвой заставе, и он рванул к ближайшему телу, почти переходя на бег, чтобы проверить, нет ли под притворством какой-то ловушки. Я же остался на месте, сканируя стволом тёмный провал коридора впереди — инстинкт подсказывал, что тишина здесь обманчива.

Обойдя молчаливых стражей, мы вошли в то, что должно было быть сердцем комплекса. Огромное помещение, больше похожее на гигантскую мастерскую или свалку технологического апокалипсиса. Повсюду громоздились стеллажи, заваленные ящиками с маркировкой «Кибернетикс Инк.» и «Авангардиус». Между ними стояли станки — некоторые оплавлены, другие, судя по всему, разобраны на запчасти самим обитателем этого места. И груды металлолома — не просто отходов, а целых, но изувеченных каркасов ботов, кибернетических конечностей, блоков питания, переплетённых проводами, как кишечник какого-то механического Левиафана.

И в центре этого царства ржавеющего хаоса, за столом, заваленном схемами и обгоревшими печатными платами, сидел он. Человек в простом, запачканном мазутом и маслом комбинезоне, с седеющими вихрами нечёсаных волос. Он что-то паял, не поднимая головы. Наши биодатчики, почти захлёбываясь от помех в этом электромагнитном аду, наконец выдали слабый, но однозначный сигнал подтверждения.

Антон Соколов — уставший гений, чья внешность говорит о жизни, проведённой между лабораторными столами, винными погребами. Это человек в расцвете лет, но с лицом, изборождённым морщинами усталости и пресыщенности. Его самые узнаваемые черты — аккуратно подстриженные остроконечные усы и седой вилок: пепельные пряди на висках и в бородке, резко контрастирующие с тёмными волосами. Высокий интеллигентный лоб, проницательные глаза, часто прикрытые тяжёлыми веками с синевой под ними, и вечное выражение скептической усталости, будто всё вокруг ему давно наскучило. Он худощав и немного сутулится, как человек, привыкший склоняться над чертежами или бутылкой.

Филип шагнул вперед, его голос прозвучал чётко, нарушая гул вентиляторов и тихое потрескивание паяльника:

— Антон Соколов.

Тот за столом не обернулся. Лишь махнул рукой, будто отмахиваясь от назойливой мухи.

— Да, да, минуту, — пробормотал он, водя щупом по обгоревшей микросхеме. — Контакт где-то тут...

— Вы пойдёте с нами, — уже без вопросительной интонации, констатировал Филип.

Паяльник замер на долю секунды. Потом Соколов отложил его с тихим стуком.

— Конечно, пойду, — он сказал это так же просто, как если бы соглашался на чашку чая. — Было ясно, что рано или поздно кто-то приедет. Вопрос лишь — кто. Позвольте задать вам вопрос первым.

Я кивнул, давая добро.

— Кто, собственно, проявил такую настойчивость? — Соколов наконец повернулся в кресле. Его глаза, уставшие, но невероятно острые, обошли каждого из нас, словно считывая информацию с наших забрал. — Кто отдал приказ искать? Вы в курсе?

В канале повисла короткая пауза. Сергей и Филип молча переглянулись. Ответ лежал не в их компетенции.

— Князь, — сказал я. Одним словом.

Имя подействовало, как щелчок выключателя. Равнодушие мгновенно испарилось с лица Соколова. Он откинулся на спинку стула, и в его взгляде, теперь прикованном ко мне, загорелся живой, аналитический интерес.

— Князь... — он протянул слово, словно пробуя его на вкус. Потом его глаза сузились, изучая мои очертания сквозь броню. — Так... Ты не человек, не бот... Хм. Интересно. — Он тихонько постучал пальцем по виску. — Да. Да, конечно. Логично. Значит, Лебедев всё-таки смог это провернуть. Молодец, старый друг. Ну что ж...

Он резко поднялся, стул с грохотом отъехал назад. Движения стали быстрыми, целеуобразными. Он начал сгребать в потрёпанный походный рюкзак ключевые блоки с данными, несколько мелких, явно ценных приборов.

— Отлично. Прошу организовать мою эвакуацию с минимальными осложнениями. — Он кивнул в сторону выхода, где лежали тела корпоратов. — Полагаю, вы уже разобрались с моей... временной администрацией. Они стали несколько назойливы в последнее время.

Глава 17

Капсула с шипением открылась, и перед нами появился легионер. Это был старый добрый Иван. Короткая стрижка и аккуратно подстриженная бородка. В его внимательных глазах читалась усталость, но они начинали подмигивать, играя искорками.

Тяжёлая, дружеская лапища обрушилась мне на плечо, заставив качнуться . Я обернулся и увидел Сергея. Его лицо, обычно собранное в серьёзную маску, теперь было растянуто в ухмылке до самых ушей, а в глазах прыгали озорные искорки.

— Ну что, командирчик? — голос его звучал притворно-почтительно, но с явной издёвкой. — Как ощущения на самом верху? Тяжела шапка Мономаха?

— Просто впереди никого не оказалось. Вот и пришлось всё на себя брать.

— Ага, конечно, — он засмеялся, хлопнув меня ещё раз. — Я-то всё ждал, когда же ты перестанешь изображать скромника.

Он схватил меня в охапку и начал теребить голову, словно дети. Я же быстро выкрутился из его объятий и приготовился с ним драться. Для потехи, и так улыбаясь.

Небольшая детская потасовка, которая всегда помогала, даже после такой отвратительно сложной миссии. Быстро выведя Соколова, подразделения Легиона-1 ещё патрулировали и зачищали местность.

Так, проводя патруль и обсуждая, что лучше — картошка или гречка с кетчупом. Так проходя время, появились сотни индикаторов боевых ботов. Те уже снесли пару патрулей армии. Словно в старом фильме под названием «Терминатор», они вырезали сотню человек.

Легионеры занимали позиции, готовясь к бою. Сотни ботов, словно лавина хрома и стали, валились на наш участок. Массивные гуманоиды, вооружённые гигантскими пушками. Другие — мехи-танки. Огромные пауки и скорпионы. А между всех этих гигантов мелькали гуманоидные роботы.

Уже готовясь к основательной перестрелке, в небе раздался оглушительный гул. А небо прочертили раскалённые следы ракет. Ещё мгновение — и они взорвались ослепительной сине-голубой вспышкой.

Орда металла, свинца и плазмы тут же стихла. Боты замерли, как куклы без силы. Ещё секунда — и они начали падать, крутиться на месте и искриться. Мощный ЭМИ-удар просто выжег всю электронику, превратив их просто в металлолом.

Август сидел напротив и наблюдал за Соколовым, который медленно, с почти церемонной тщательностью, ел свой суп. Консул был откровенно удивлен— и одновременно слегка раздражён — этим неординарным человеком. С одной стороны, восхищение, хотя, пожалуй, больше считая того ебнутым.

Сбоку, скрестив руки на груди, сидел Князь. Он наблюдал за Соколовым с явным, плохо скрываемым недовольством.

— Наелся? — процедил он сквозь зубы.

Соколов, не отрываясь, хлюпнул последнюю ложку супа. Вздохнул с оттенком пресыщения и отодвинул тарелку.

— Да, Женя. Вполне, — ответил он, вытирая губы салфеткой с достоинством, несоразмерным обстановке. — Позвольте вопрос, консул Август. Какая причина побудила вас меня искать? Причём с таким размахом, что пришлось уничтожить целую крупную… мега-корпорацию.

— «Метрил», — односложно бросил консул.

— Потому что не могу дать ответ на данный вопрос, и предрекаю, ответа не будет вовсе. Таково моё решение. Тем более, данные…

— Не гони, Антон, — резко оборвал его Князь, и в его голосе прозвучало нечто среднее между усталостью и приказом. — Он всё знает. Точнее, догадывается. Опустись с небес.

— С твоих слов? — холодно переспросил Соколов, впервые полностью переведя взгляд с Августа на Князя.

— Так расскажи, что было с твоей стороны, — не отступал Князь, его пальцы постукивали по столу. — Хотя бы вкратце. Чтобы мы понимали, с чем имеем дело.

— Открытие, — начал Соколов, и его голос приобрёл отстранённый, лекторский тон, — которое лучше не открывать.

— И что же, Антон Соколов? — вмешался Август, его голос был ровным, но в нём чувствовалась сталь. — Вы гений, мы это признаём. Но даже гении ошибаются. Или видят дальше других.

— Прошу без любезностей, — отрезал Соколов. — Я знаю ситуацию на межзвёздной арене не по сводкам.

— Так помоги предотвратить это! — слова Князя вырвались почти как мольба.

— Нет, — повторил Соколов, и в этом отрицании не было злобы, лишь тяжёлая, непоколебимая уверенность.

Князь откинулся на стуле, громко выдохнув и что-то недовольно пробормотав себе под нос, глядя в потолок.

— Мистер Соколов, — Август снова взял слово, его взгляд был неумолим. — Отбросим философию. Что конкретно вы открыли? Что такого вы нашли в проекте «Метрил», что предпочли уничтожить все наработки, предать своих и похоронить себя на задворках галактики? Что за демон вы чуть не выпустили из бутылки, что теперь боитесь даже нам на него указать?

— Нет, — снова, с тем же ледяным спокойствием, ответил Соколов. — Можете пытаться, уговаривать, угрожать. Мой ответ останется тем же.

— Почему?! — голос Князя сорвался на хриплый выкрик. Он встал, и его кулак обрушился на стол, заставив звякнуть посуду. — Что такого ты мог найти? Оружие смертельной важности? Несокрушимую броню? Что, блять, такого может быть, чтобы просто взять и всё похоронить?!

— Мой ответ — нет, — повторил Соколов, не моргнув глазом.

— Знаешь, как мы потеряли Аверон? — Князь говорил теперь тише, но каждое слово было пропитано горечью и ядом. — Они применили химическое оружие, загоняя в могилы тысячи человек. А оставшиеся силы Федерации не выдержали и дрогнули. Киборги были сильнее и мощнее вооружены. Сейчас, конечно, этот паритет уже на нашей стороне, образцы есть… Но и киборги не стоят на месте! Так что, блять, ты так выкобениваешься?! Хотя бы намекни, в чём суть!

— Нет, — прозвучало в третий раз. И в этом коротком слове была не просто упрямость. Была вселенская усталость и непробиваемая стена, за которой таилось знание, настолько страшное, что его обладатель предпочёл бы быть сочтённым предателем и сумасшедшим, чем произнести его вслух.

Антон Соколов сидел неподвижно, его взгляд был устремлён куда-то внутрь себя, в тот тёмный угол сознания, где хранилась его тайна.

И тогда заговорил Август. Он не повысил голос. Он даже не изменил позы. Но каждый звук, который он издавал, был отлит из тяжёлого, неподкупного металла — не угрозы, а факта.

— Антон Михайлович, — начал он, и обращение по имени-отчеству в его устах звучало как приговор, а не как любезность. — Вы правы. Я не знаю, что вы открыли. И после сегодняшнего разговора, возможно, никогда не узнаю. Я могу только строить догадки. И самая страшная из них — та, что заставила вас всё уничтожить, — не в оружии. Не в броне. Она — в природе того, против чего всё это должно было быть направлено.

Он сделал паузу, давая Соколову осознать тишину, которую только что заполнил.

— Вы саботировали «Метрил» не из страха, что оружие попадет не в те руки. Вы уничтожили его из страха, что оно вообще кому-то достанется. Потому что вы поняли, что создаёте не инструмент войны, а… ключ. К чему-то.

Соколов не шевельнулся, но его глаза, наконец, медленно поднялись и встретились со взглядом Августа. В них не было согласия, но исчезло прежнее высокомерное отстранение. Теперь там была только усталая настороженность.

— И теперь, — продолжил Август, его голос стал ещё тише, но от этого не менее весомым, — я не прошу вас дать нам этот ключ. Я прошу вас выйти из комнаты, где он лежит. Потому что пока вы сидите в ней один, вы — её единственный страж. И когда вы умрёте — а вы смертны, Антон Михайлович, — комната останется незапертой. А я, мои люди, весь Легион… мы не можем охранять то, о чём не имеем понятия. Мы можем только гадать и метаться, закрывая двери, в которые уже кто-то, возможно, вошёл. Например те же киборги.

Он откинулся на спинку кресла, и в его позе впервые появилась не власть, а тяжесть.

— Согласитесь. Не для того, чтобы помочь нам создать новый меч. А для того, чтобы мы, наконец, поняли, от какого дракона мы пытаемся построить стену. Дай нам контекст.

Тишина повисла снова, но теперь она была иной. Не стеной, а мостом. Соколов долго смотрел на Августа по не ответил.

— …Контекст, — наконец произнёс он, и это был не отказ, а тяжёлая, предварительная уступка. — Я не хочу гореть в том аду, который вы начнёте раскапывать, едва зацепившись за эту нить.

— Это всё равно случится, — парировал Август, и в его голосе не было угрозы, лишь холодная, неумолимая констатация судьбы. — С кем-то другим, в другом месте. И уж лучше, если это буду я. Как бы цинично и меркантильно это ни звучало. Я являюсь членом внутреннего круга Высшего консулата. Сейчас я лечу как пожарный и тушит пожары. Сейчас нам нужен меч, чтобы побить киборгов. А возможно, и воевать с восстаниями. И скорее всего — пережить новый «блэкаут». Вы достаточно стары, чтобы помнить, что это такое.

— Не настолько, — сухо отрезал Соколов, но в его отрицании уже не было прежней силы. Была усталость.

— Дайте ответ, Антон, — голос Августа стал тише, но в нём появилась новая нота — не просьбы, а оголённой необходимости. — Мне не нужна философия апокалипсиса. Мне нужно оружие. Нужна сила, чтобы затыкать дыры и убивать врагов. Врагов человечества. Будь то киборги, сепаратисты… или другой консул, решивший, что его амбиции стоят миллионов жизней. Я — та стена, что стоит между порядком и хаосом. А стене нужен цемент. Или таран. Дайте мне его. Без этого вся человеческая я ойкумена, может и не стать.

Соколов выдохнул так, будто решил лечь под рельсы.

— Хорошо. Я открыл броню.

— Что, блять?! — Князь вскочил, его лицо исказилось от неверия и ярости. — Все эти годы ты скрывал, что открыл… броню? Броню, блять? Да ты издеваешься! Вся эта паранойя, саботаж, сломанные судьбы — и всё из-за какого-то нового сплава?! Да я сейчас создам новые материалы, которые прочнее всего, что есть!

— Женя, хватит! Дай договорить! — голос Соколова впервые за вечер прозвучал резко, с властью. Он выдержал паузу, пока Князь, бормоча проклятия, не опустился обратно на стул. — Слушай. Я открыл не просто «сплав». Я открыл элемент. Достаточно прочный и лёгкий, что вся диспозиция войны будет изменена. Так сильно, что… до 90 процентов всего оружия, что существует, станет против него неэффективным. От слова «совсем». Это не про экраны или щиты, их тоже можно обойти. Это новый материал. Прочный. Лёгкий. Вся кинетика мощнее определённого порога, вся плазма стандартного типа, всё термальное оружие до предельных температур… Всё это станет бесполезным. Прямое попадание из любого известного оружия в упор не принесёт носителю такой брони ровным счётом ничего. Понимаешь. Ничего! Это все это тот самый ад, который являлся предотвратить. Война из манёвренной быстрой вернётся во время тягомотны. Чуть ли во времена перовой мировой.

— Прошу, не соглашайтесь, — возразил Август. — Материал должен быть достаточно редким в производстве, чтобы так всё поменять. Вы это понимаете.

— Понимаю, — медленно кивнул Соколов. — И такой материал, уж точно, быстро разойдётся по всей ойкумене.

— Так… вы поможете нам? — спросил он, и в этом вопросе не было больше ни угрозы, ни манипуляции. Было лишь признание: они стоят на краю, и следующий шаг зависит от этого человека.

Соколов закрыл глаза, словно отгораживаясь от страшного выбора. Потом открыл. И кивнул. Всего один раз. Коротко и ясно.

— Да.

В комнате воцарилась тишина. Князь, до этого момента сидевший, сжавшись в комок немой ярости, замер. Его лицо, искажённое гневом и непониманием, медленно начало меняться. Злоба отступала, уступая место полному, оглушительному недоумению. Он смотрел на Соколова так, будто видел его впервые. Как будто только что услышал не согласие, а самое невероятное и парадоксальное признание во вселенной.

Глава 18

«Клинок Терры» вышел из иномерного пространства, сопровождаемый дюжиной кораблей сопровождения. Спустя неделю, отмерянную не днями, а бесчисленными циклами прыжков и периодами ледяной тишины в транзите, Легион-1 прибыл.

Точка назначения — Винтарус. Крупный, стратегический мир Федерации на самом краю фронтира. Не просто планета, а укреплённый анклав, один из многих, что вросли в пространство, словно стальные клыки. Его предназначение было простым и жестоким: быть щитом, огневой точкой и предупреждением для всех, кто смотрел в сторону Федерации с плохо скрываемыми аппетитами — пиратов, независимых миров, квази-государств, отколовшихся колониальных синдикатов и корпораций, возомнивших себя империями.

С орбиты Винтарус казался больным, но живучим. Половина его поверхности дышала неестественно яркой, кислотной зеленью, насильно вживлённой армиями терраформеров. Другая половина была шрамом из серых скал, красных пустынь и мутных морей. Но самыми заметными деталями, проступавшими даже сквозь облачный покров, были башни. Не небоскрёбы, а гигантские, циклопические сооружения терраформинга, впившиеся в планету, как иглы. Они стояли правильными рядами и спиралями, и от них по поверхности расходились паутины каналов и энергетических магистралей.

Охраняют данный анклав силы Человеческого 70-го Фронтирного флота Федерации — десятки, крейсеров, линкоров с бесчисленным множеством фрегатов и эсминцев. Но все эти силы были рассредоточены по окружающим системам, в патрулях и на станциях технического обслуживания.

Также необходимо упомянуть и лояльные силы — те самые «независимые» колонии и системы, что номинально в Федерации, а по факту считают и ведут себя независимо. Их союзничество с Федерацией обусловлено простой логикой: рано или поздно Фронтир расширит свои границы, и их мир точно окажется на пути. Так зачем выёживаться, если можно до поры до времени получать влияние и деньги, не вступая в открытый конфликт?

А выше, на орбите, находится сеть оборонительных станций, рассредоточенных по всей округе вокруг Винтаруса.

Снова Тревога. Снова юниты. И на этот раз всё серьёзно — стандартный «Страж», а сами юниты словно отлиты по новой форме. Задача была проста и ясна: сопровождать Августа.

Комплекс «Левиафан» не был единым зданием. Это был разросшийся, как раковая опухоль, организм из сотен сооружений, сросшихся в единый, уродливый конгломерат. Фабричные корпуса с высокими, закопчёнными трубами соседствовали с низкими, похожими на бункеры лабораторными модулями. Ряды бесконечных складов, похожих на гигантские металлические гробы, прерывались административными башнями со сплошным остеклением, отражавшим свинцовое небо Винтаруса. «Левиафан» официально занимался гражданскими проектами: фармацевтикой, агро-культурами, разработкой стимуляторов для колонистов и генетическими модификациями для терраформирования.

Транспорт Августа, угловатый и функциональный, приземлился на площадке, заставленной десятками таких же машин — от грузовых шаттлов до бронированных вездеходов с опознавательными знаками СБФ. Сам комплекс на земле производил впечатление хаотичной, отчаянной свалки. Повсюду валялись контейнеры, некоторые опломбированные, другие — вскрытые, с торчащими пучками проводов или биологической изоляционной плёнкой. И повсюду — движение. Люди в униформе разных служб, техники в засаленных комбинезонах, учёные с пустыми, которых выводили под конвоем. Охрана была повсеместной: местные ополченцы в несовместимой экипировке, полицейские и, как островки порядка, немногочисленные, но собранные группы Службы Безопасности Федерации. Между ними с низким гулом сновали боты «Гончая» — приземистые, гусеничные платформы с вращающимися турелями.

Мы выскочили и ровным строем вышли перед машиной Августа. Рота солдат привлекла колоссальное внимание. В такое время лучше быть начеку.

Август в полном обмундировании и в сопровождении отряда Штайнера вышел на площадку. Отряд Штайнера был вооружён иначе: вместо «Стражей» — массивные щиты, а основное оружие — плазменные пистолеты.

Одним движением на сенсорке отрядам был отдан приказ: забрать документы и следовать. Командиры отрядов тут же легкой трусцой вдвинулись по целям. Я же и пара других отрядов сопровождали Августа.

Пройдя около сотни метров по коридору, пропитанному запахом озона и старой пыли, мы столкнулись с его олицетворением. Мужчина, вышедший из-под арки, ведущей в какой-то бокс-лабиринт, выглядел так, будто неделю не вылезал из этого ада. Потрёпанный — слишком мягкое слово. Он был измотан до последней молекулы.

Его рубашка, когда-то дешёвая, а теперь ещё и грубо залатанная на локте, висела на нём мешком. Галстук был оттянут вбок, как петля на повешенном. Брюки потерлись до блеска на коленях. А на ногах… на ногах были клетчатые домашние тапочки.

Увидев Августа во главе отряда, он инстинктивно дернулся. Пальцы судорожно потянулись поправить галстук, другая рука — сгладить всклокоченные волосы. Но движение замерло, не дойдя до цели. В его запавших глазах мелькнуло что-то вроде горькой иронии: приводить себя в порядок перед лицом этого абсурда? Он махнул рукой. Жест был небрежный, усталый, но в нём была капитуляция целого мира условностей.

— Консул Август, — его голос был похож на скрип несмазанной двери. Он сделал не поклон, а скорее короткий, машинальный наклон головы, как автомат, исполняющий давно прописанный протокол. — Эван Герн. Старший следователь СБФ. Веду… — он обвёл взглядом потолок, с которого капала вода, — …расследование. Контекст, полагаю, исчерпывающий.

Август остановился, его взгляд, холодный и оценивающий, медленно скользнул от тапочек к запавшим глазам. Он видел не просто неряшливость. Он видел эрозию, следы схватки с системным хаосом, который разъедал всё, включая достоинство.

— Вижу, Эван, — произнёс консул. Его голос был ровным, без осуждения. Констатация факта. — Вижу. И, судя по всему, работа здесь пожирает тебя с ног до головы.

— О да, консул, — Эван выдавил нечто вроде усмешки, больше похожей на гримасу. — Консул Хельмт обладал… своеобразным талантом к созданию беспорядка. Даже в таких местах. Он превращал порядок в запутанный клубок. Основательно.

— Понимаю, — сказал Август. И в этом одном слове звучала тяжесть тонн непрочитанных отчётов, свёрнутых расследований и бюрократической трясины. — Проводи меня.

Эван лишь кивнул, развернулся и зашагал вперёд своей неровной, усталой походкой человека, который забыл, как ходить по-другому.

Здание выглядело сумасшедшим. Куча людей и ботов. Куча документации, и всё ещё на бумаге, хотя нет — я видел заваленную коробку с кристаллами памяти, жёсткими дисками и блоками данных. Выглядело так, будто сейчас нагрянула налоговая или уже наломали дров и нужно уничтожить всю чёрную бухгалтерию.

Мы с отрядом только и делали, что переглядывались, наблюдая за бесконечным множеством тележек и людей, таскающих их в комнаты, элементов хранения вещей и — что самое страшное для людей, выполняющих эту работу — каталогизацией и документацией всего этого.

— Мда, работы тут на месяцы, — сказал я.

— Лучше в бой, чем это, — отозвался Сергей.

Пока мы продвигались вглубь этого бумажно-технологического ада, Эван, утопая в собственном голосе, словно экскурсовод в аду, методично перечислял масштабы открывшегося им хаоса.

«Разгребли» — это было слишком мягко. Они пытались каталогизировать океан, вычерпывая его чайной ложкой.

Фармакологический отдел оказался аптекой безумного бога. Сотни препаратов. Одни — блистательные инновации, готовые к тому, чтобы всколыхнуть галактические рынки: регенераторы тканей нового поколения, нейростимуляторы, повышающие когнитивные функции на 80%. Другие же... Другие были созданы явно не для спасения. Препараты, обостряющие болевые рецепторы до невыносимых пределов, психотропные сыворотки, стирающие волю и память.

Модификации. Целые каталоги генетических чертежей, вмешательств в ДНК. От безобидных адаптаций к низкой гравитации до чудовищных химер, нарушающих все биоэтические конвенции. И самое нервирующее для скрупулёзных клерков из отдела учёта — пометки «ЗАПРЕЩЕНО К РАСПРОСТРАНЕНИЮ СТ. 7.84 УКФ». Целые папки с восклицательными знаками на обложках.

Кибернетика и бионитика. Не просто протезы. Целые модули скрытого оружия, вживляемые в кость, системы внешнего скелета, сращиваемые с нервной системой, интерфейсы для прямого подключения к военным сетям. Технологии, стиравшие грань между человеком и орудием.

Бактерии для терраформирования. Казалось бы, самое невинное. До тех пор, пока не читаешь в спецификациях: «Штамм «Красный Прилив». Скорость мутации: контролируемая. Цель: агрессивное вытеснение местной флоры с последующей деградацией биосферы класса 4 за 3 стандартных года». Это были не семена жизни, а биологические сапёры, закладывающие мину замедленного действия в чужие миры.

Эван сделал паузу, словно собираясь с мыслями перед самым страшным моментом.

— А также... БО, — выдавил он наконец, бросив быстрый взгляд на Августа, будто проверяя реакцию.

Август, изучавший распечатку с химической формулой, медленно поднял взгляд.

— Расшифруй. Что за аббревиатура?

— Биологическое оружие, — отчеканил один из помощников Эвана, стоявший поодаль. — Почти — Его голос стал тише, но чётче. — Биологические организмы. Тонкая, но критическая разница.

— Ещё лучше, — произнёс Август без единой ноты иронии. Сухая констатация факта, от которой в коридоре стало чуть холоднее. — Производство биологических агентов для... утилизации неугодной биосферы или для оборонных исследований формально разрешено. При наличии лицензий уровня, конечно. Хотя эти ваши отчёты про «пауков-парализаторов»... сомнительные развлечения даже по меркам Хельмта.

Эван резко кашлянул, не в силах скрыть нарастающее напряжение.

— Консул, это не просто пара генномодифицированных ящериц для запугивания поселенцев, — его голос стал сдавленным, в нём зазвучала та самая, леденящая душу тревога, которую не передать в официальном рапорте. — Здесь... здесь речь о целой линейке. О серийном производстве существ под кодовыми названиями. С заранее заданными тактическими нишами: «роение», «засада», «прорыв укреплений». — Он сделал шаг ближе, понизив голос до шёпота, который, однако, резал тишину острее крика. — И использовали не только земную ДНК. В ход пошли ксено-образцы. Паттерны, которых... которых не должно быть в нашей части спирали. Они создавали не оружие, консул. Они создавали фауну для чужих кошмаров.

Слушая это всё, я охреневал. Мутанты, препараты… Дай человеку волю, и он мир перевернёт. А консул Хельмут, имея такую власть и под своей крышей мега-корпорации, ещё и понаоткрывал таких лабораторий. Сколько же у него ещё таких вот точек?

Святая святых — это небольшое помещение на первый взгляд, вход в который шёл через обеззараживающий тоннель. Эван тут же принёс биокостюм, а сам уже начал быстро и ловко его надевать.

— А им? — указал Эван на нас.

— Им не к чему, — ответил Август.

«Святая святых» оказалась не просторным архивом, а тесной, душной капсулой, напичканной до потолка технологическим хламом и бумажным макулатурником. Всё те же кучи: люди, похожие на теней, копошились среди папок; документация с грифом «АБСОЛЮТНО» валялась рядом с пустыми кофейными стаканчиками. Эван, потея в своём биокостюме, тыкал пальцем в распечатанные отчёты и сводки, уже составленные его людьми.

— Мда, — протянул Август, пробегая глазами по странице, посвящённой «ментальным штурмам» — побочным эффектам какого-то «мега-регенератора», вызывавшим у подопытных неконтролируемые вспышки агрессии и эйдетические галлюцинации. Он отложил папку, и его взгляд стал тяжёлым, усталым. — Это всё?

— Почти, — Эван наклонился к сейфу с биометрическим замком, его перчатки шуршали по полированной поверхности. Он извлёк оттуда не папку, а тонкий, матово-чёрный кристалл данных. — Вот что вам надо.

— Мне надо? — в голосе Августа прозвучала неподдельная отстранённость, словно он впервые слышал об этом.

— Ну да, — Эван моргнул, смущённый. — От вас же пришло распоряжение, обещание конфиденциального обмена… насчёт определённых… исследований.

Мгновение непонимания, и затем в глазах Августа мелькнуло холодное осознание. Уголки его губ дрогнули. А, ну да. Умбра.

Данные с кристалла подтвердили всё, на что он надеялся. Да, продлить жизнь можно было множеством способов: вживить био-процессор, заменить половину органов на синтетику, переписать геном. Всё это было дорого.

А вот процедура «Омоложение»… Это было иное. Элегантное. Препарат на основе стабилизированных теломеразных комплексов и нано-катализаторов. Не переделывал, а… перезапускал. Вводился курсом — и организм входил в состояние глубокой клеточной ревитализации. Морщины разглаживались, ткани обновлялись, метаболизм возвращался к показателям двадцатилетнего.

Глаза Августа, до этого бывшие лишь отражающими поверхностями, заискрились. Не эмоцией, а холодным, алмазным блеском расчёта. На его лице, обычно непроницаемом, расплылась улыбка. Не радостная, а жадная. Улыбка хищника, нашедшего воду в пустыне.

— Образцы есть? — его голос потерял всю предыдущую усталость, став резким, как лезвие.

— А… — Эван замер, не ожидая такого стремительного перехода.

— Образцы. Био-матрицы, сыворотка, готовые ампулы. Что есть.

— Да, есть… — Эван кивнул в сторону небольшого криогенного контейнера в углу. — Вы возьмёте с собой? В протоколе было указано…

— Всё беру! — Август театрально, с резким хлопком захлопнул папку. Звук был как выстрел в тихой комнате. Эван вздрогнул всем телом, отшатнувшись.

— На… на этом всё? — выдавил следователь, его взгляд метался.

— Ну… — Протянул август.

— Ну, да. То есть… нет.

Мои сенсоры, безмолвно сканировавшие его с момента встречи, вывели на внутренний дисплей кривую, похожую на пики горной гряды. Биоритмы рвали шаблон. — У объекта признаки острой гипертензивной реакции. Пульс 118, давление 165 на 100 и растёт. Вероятность сосудистого коллапса в ближайшие минуты — 18%. Я произнёс это своим обычным, механическим голосом — без усилений, без эмоциональных модуляций. Просто констатация факта, как отчёт о погоде. Август медленно перевёл взгляд с кристалла данных на бледное лицо Эвана. Вся его предыдущая резкость испарилась, сменившись спокойной, но неумолимой требовательностью.

— Сядь, — приказал он негромко, но так, что ослушаться было невозможно. — И дайте ему стакан воды.

Эван сделал несколько жадных глотков, вода потекла по подбородку, и он закашлялся, давясь и жидкостью, и собственным страхом. Когда спазмы наконец отпустили, он медленно, с трудом поднял взгляд на Августа. В его глазах теперь читалась не просто усталость, а животный, неприкрытый ужас.

— Что случилось? — спросил консул. Его голос теперь был лишён прежней резкости, в нём звучала лишь устала, как у хирурга, ожидающего диагноза.

— Ну… — Эван облизал пересохшие губы. — Тут есть ещё кое-что. Не вещь даже… Скорее, ситуация.

— Я уже сказал. Никто тебя здесь не накажет за правду. Говори.

— Суть в том… — Эван снова опустил глаза, изучая трещины на пластиковом стаканчике. — …что я не сразу это в отчёт внёс. Не смог. Проблема в группе колоний.

— Конкретизируй, Эван. Мне нужны координаты, а не намёки.

— По архивам Хельмта, там располагалась закрытая сеть экспериментальных био-лабораторий. И… проект под кодовым названием «Долгая война». — Эван замолчал, будто слово обжигало ему язык. — Это не просто вирус или бактерия. Это концепт долговременного… саморазвивающегося оружия. Идея в том, чтобы внедрить его в экосистему мира противника. Оно должно было не просто убить, а мутировать, адаптироваться, стать частью местной фауны и… кошмарить их поколение за поколением. Вечный призрак в их собственном доме.

Август замер. Тишина в комнате стала густой, как сироп.

— И что, этот проект до сих пор на месте? Он активен?

— Нет. — Его голос был тихим, но в нем не осталось ни сомнений, ни страха. Только констатация леденящего душу факта. — Колонии не отвечают. А после Аверно тут началась такая катавасия.

Август не двинулся с места. Он замер, впитывая информацию. Не как человек, а как процессор, мгновенно пересчитывающий риски на новой, только что обвалившейся карте реальности.

— Хорошо, — наконец произнес он. — Я разберусь.

Глава 19

Сеть миров «Гало» — дюжина планетарных систем, объединённых общей целью. Их миры были терраформированы. Главной силой здесь выступали не люди, а огромные рои автономных кораблей. Их задача была фундаментальна: перекроить планету под человеческие нужды. А значит — изменить атмосферу, состав почвы и заселить поверхность земными организмами, от микробов до сложных животных.

Для каждого этапа этой грандиозной работы флот был полностью автономен. В его составе имелись плавучие фабрики, синтезирующие необходимые газы, орбитальные склады с замороженными геномами, и целые биолаборатории с банками эмбрионов. Тысячи транспортных судов метались между мирами, пополняя запасы и распределяя ресурсы.

Особое место занимали биофабрики, где выращивали специализированные организмы — живые инструменты. Например, маг-черви: генетические гибриды, способные за недели поглотить километры ядовитых лишайников или кислотной плесени, чтобы затем умереть, удобрив почву и подготовив её для земных насекомых и растений. Вся экосистема — от бактерии до травоядного — создавалась и внедрялась в течение нескольких недель, ускоряя эволюцию до скорости техногенного потока.

Разумеется, для полного завершения цикла требовались годы. Первые, самые агрессивные этапы терраформирования лишь закладывали фундамент — грубый, нестабильный, как только что сформированная кора на раскалённой магме. Созданная экосистема была хрупким пузырём, готовым лопнуть от малейшего дисбаланса.

Чтобы удержать этот искусственный рай от коллапса, были нужны люди. Или их бездумные, но безотказные заместители — автономные системы слежения и корректировки. Колонисты первых волн и армии специализированных ботов становились кардиостимуляторами для новых миров. Они строили, чинили, регулировали.

Тысячи людей в десятках автономных поселений, разбросанных по поверхности, следили за работой гигантских башен. Теперь их задача была иной: тонко балансировать климат, укрепляя достигнутый успех, не давая планете свалиться обратно в безжизненное состояние.

И только после этого, когда мир переставал быть пациентом в реанимации и начинал устойчиво дышать сам, начинался истинный, полномасштабный процесс колонизации. Прибывали не инженеры-экологи, а фермеры, строители, семьи.

«Клинок Терры» подошёл к внешнему форпосту Тартар-400. Громов вышел на связь с командиром станции. Ответил офицер Алекс, командовавший станцией и все боевой группой.

Такие форпосты, как «Тартар-400», не были редкостью на фронтире Федерации. Чаще всего это была просто укреплённая база или орбитальная станция, напичканная оружием и набитая кораблями до отказа. Стальные клыки, вбитые в карту космоса с одной целью — контролировать границу. Но гиганты вроде этого — редкие исключения. Обычно подобные арсеналы наращивают там, куда вот-вот должна шагнуть новая сфера расширения Федерации.

— За прошедший месяц ни одна из колоний «Гало» на связь не выходила, — его голос был хриплым, выжатым. — Активность, абсолютный ноль. Даже фонового трафика нет. Местные силы обороны… они тоже не отвечают. Но хуже всего то, что корабли, которые я посылал на проверку… — он замолчал, сглотнув. — Они тоже не вернулись. Ни сигнала, ни обломков.

На экране позади него мелькали схемы, графики аномальной активности. — При этом сканы показывают, что движение в системах «Гало» есть. И оно растёт. Нестройное, хаотичное. И по обрывкам данных… — он снова сделал паузу, словно боясь произнести вслух собственные выводы, — …идео, что это те же самые корабли. Колониальные транспорты, грузовозы, яхты. Что именно случилось с их экипажами — неизвестно. Мои отчёты в центр оставались без ответа. А мои силы… — он безнадёжно махнул рукой, — …мои силы и так малы.

Коснул выслушал командующего. Попросив сопровождение, он отправился на ближайший из миров «Гало». Гало-3 являлась таким миром.

«Клинок» вошёл в систему, и его сенсоры немедленно уловили аномалию. Эфир был наполнен слабыми, бессвязными передачами — обрывками данных, зашифрованным шумом, автоматическими маяками, лепетом цифрового безумия. И движение… Десятки, сотни мелких меток, мельтешивших по всей системе. Словно рой слепых насекомых, бесцельно кружащих в пустоте.

— Это ещё кто? — проворчал Громов. Август, услышав старого космического волка, тоже удивился.

— Адъютант, — приказал Коснул. — Выдай краткую сводку по мирам «Гало». Почему их вообще тераформировали? Причина должна быть.

Спустя минуту ожидания адъютант выдал ответ:

— Редкий минерал. С небольшим пси-активным действием. Пси-корпус присутствует в этих мирах.

— Есть ещё данные по долгое оружие?

— Нет, Коснул. Только то, что это биологическое оружие.

— Хельмут. Вернусь и убью, — сквозь зубы прошипел консул. — Ведите нас на Гало-2. К бою, Громов.

«Клинок» вышел в оперативное пространство между двумя кораблями-ретрансляторами и десяткой эсминцев и фрегатов.

Приближаясь к миру, они ощутили, как вся система словно ахнула и спряталась. Тишина стала звенящей и неестественной. Даже в вечной пустоте.

Подходя ближе к планете, команду охватила звенящая тишина. Биосканеры, однако, сообщили об обратном — о бешеной, пульсирующей жизни. О полноценной активности тысяч и тысяч организмов. Буквально сотни тысяч биологических сигналов вспыхивали на видимой стороне планеты.

Громов приказал паре кораблей сопровождения выйти на низкую орбиту для детального сканирования поверхности и организмов. Системы крейсеров определяли их двояко: как людей… и как неизвестную биологическую форму.

Август же считал, что тут поработал Авель, и теперь вся планета кишит монстрами-псиониками. Но его предположения пали, когда сканер пси-эмиссий не выявил признаков активных псиоников среди организмов на поверхности. Псионическая энергия, однако, присутствовала. Она была сконцентрирована в отдельных, разрозненных точках по всей планете, словно маяки в ночи.

Коснул резко поднял голову, уловив на экране всплеск тревоги. Один из кораблей сопровождения был мгновенно сметён сокрушительным энергетическим залпом с поверхности планеты. И в этом выстреле явно читался пси-след — холодный, чужой и точный.

На месте уничтоженного корабля бушевал плазменный шторм, а с планеты уже тянулись новые, томно-зелёные жала пси-энергии. Достаточно мощные, чтобы разрывать на части корпуса кораблей помельче.

— Отвести флот на предельную дистанцию! — рявкнул Громов, не отрывая глаз от раскалённых следов на экране. — Чтоб это планетарное оружие нас не достало!

Но их судьба была предрешена. Батареи главного калибра «Клинка» и его тяжёлых крейсеров развернулись. Люки ракетных шахт открылись, обнажив холодный блеск боеголовок. Миг тишины — и пространство между флотом и планетой вспороли десятки огненных стрел.

Один сокрушительный залп — и целая эскадра кораблей-агрессоров взорвалась, рассыпавшись на фоне планеты кольцом ослепительного, кратковременного зеленого солнца.

— Сука, — выдохнул Август, вжимаясь в кресло. — Координатор, сообщить… Сейчас, подожди. М-м-м, да. Сообщить в штаб этого… сегмента. Для…. Хотя, хуй его знает. Короче, сообщить в штаб о схематистах и мутантах в Гало. Путь пришлют карательный контингент.

— Есть. Сообщение придёт в штаб флота через пару часов, сэр.

— Чего так долго?

— Мало ретрансляторов-ретрансляторов, сэр. А те, что в системе… не активны.

— Хер с ними.

— Август, — вмешался Грмоов, его голос был низок и опасен. — Дай я утолю эту планету в огне. Оружия хватит.

— Ха-ха-ха! — Август расхохотался, но в его смехе слышалась ледяная ясность. Он наконец что-то понял. — Залей огнем весь сектор высадки. Только не трогай объекты долгой войны.

Толпа легионеров толпилась у оружейных сейфов. Споры сыпались, как град: какой пистолет надёжнее, какие патроны эффективнее. Князь, метался среди них, пытаясь навести порядок. Но только Соколов был как всегда, спокоен. Он стоял рядом с князем, молча оценивая происходящее холодным, расчётливым взглядом.

— Да хуй я знаю, кто там! — взорвался князь, отвечая на чей-то вопрос. — Псионики, ебаные сигналы не фиксируют. Какое-то… чёртово человеческое, плюс хуй его знает что! Че ты от меня хочешь, блять? Я ведь тоже не ебу, вот ебёный в рот! Да сделаю, дай пять минут, блять!

Он выдал это всем своим видом, стоя перед ними. — Вооружайтесь стандартным оружием. Калаши, AR, дробовики, всё, что нашли. Гранаты — побольше. И пистолеты-пулемёты всем. Из тяжёлого — берите ракетницы и гранатомёты. Патроны — бронебойные и компенсационные.

Все бросились выполнять приказ, а князь обернулся и посмотрел на Соколова с очень злым взглядом. Словно говоря: «Как ты смеешь в моей вотчине командовать?»

Спустя секунду его лицо сменилось на обычное, уставшее выражение, и он кивнул в молчаливом согласии. Сколов же положил руку на плечо князя.

- Ты всегда Жень был вспыльчивым, быстро горишь и так же быстро тухнешь.

- Мда. Хер пойми, что там. И с чем они столкнутся.

Я взял Калаш, проверенный штурмовой карабин, зарядил магазины патронами: бронебойными и термальными. Мощный пистолет-пулемёт "Верс", гранаты — осколочные и вакуумные.

Сергей же выбрал новейшую модель Калаша, крупнокалиберный пистолет, а также гранаты и взрывчатку — несколько компактных коробочек с дистанционными детонаторами.

Сергей и Филипп взяли оружие на двоих: РПГ с целой охапкой снарядов, два стража и гранаты, плюс ещё больший запас выстрелов к гранатомёту. Они буквально увешивались снарядами для РПГ, как вьючные мулы.

Гул двигателей нарастал, заполняя десантный отсек, сливаясь с рёвом последних приготовлений. А за иллюминатором бушевал ад. Огненные столбы и дымные грибы вздымались от горизонта до горизонта.

Дроп под врезался в планету с оглушительным ударом, от которого содрогнулась вся броня. Нас тряхнуло хорошенько, но внутри юнита это воспринималось лишь как сокрушительное, но глухое эхо — капсула честно отработала свой долг, поглотив всю ярость посадки.

Когда люки с шипением отстрелились, нас окутало иное, настоящее пекло. Снаружи всё было погребено под догорающим пламенем, пеплом и едким дымом.

Глава 20

Позади нас огонь добивал последние островки леса — молодого, но удивительно густого. Лоно этого мира раскрывалось дальше бескрайней, выжженной степью.

Мы двинулись вперёд, проскочив сквозь стену пламени. По счастью, обошлось без проблем. А потом нас поглотил лес. Зелёный, дышащий, неестественно густой. Заросли причудливой растительности вставали стеной, сплетаясь в непроходимую чащу. Вся эта масса жила, копошилась, дышала мириадами существ. В просветах мелькали птицы, шныряли белки. Но если остановиться и приглядеться — весь мир, от земли до крон, был одним сплошным, жужжащим, ползучим ковром из насекомых всех мыслимых видов.

Мы шли дальше, пока не вышли к речушке. И там, в её мутноватой заводи, лежал ОН. Червь. Огромный, мясистый, мёртвый. Вокруг, словно от иного источника жизни, расцветала странная зелень. Грибы гроздьями вздувались из почвы, а из его самого червя выросло небольшое деревце — кривое, живое, пустившее корни прямо в плоть.

Я хмыкнул про себя смотря на данное чудо биоинженерии. Тут на наших сканерах резко появились цели. Детски индикаторов двигались в нашу строну.

— К бою! Мой голос прорубил тишину, как топор. Отряд замер на долю секунды, а затем превратился в единый, сжатый до предела механизм.

— Рагнар, Филипп, «бабаху»! — тут же отрезал Сергей, его команда прозвучала как щелчок взведённого курка.

Они сработали синхронно: Рагнар уже снимал с плеча гранатомёт, а Филипп ловко вскрывал тубус с тяжёлой ракетой.

Автомат стал продолжением рук. Я припал к прикладу, водя стволом по невидимой дуге угрозы. Рядом, опустившись на колено, Сергей вёл свой ствол параллельно моему. Мы целились в пустоту, которая вот-вот должна была ожить и броситься на нас.

Ещё мгновение и я увидел цель. Точнее, существо. Небольшое, в метр с полтора ростом. И это было… Что б меня…

Крысолюди. Сгорбленная, шерстяная тварь, обвязанная какими-то отрепьями одежды. Грязной, порванной. В одной лапе — нож, кривой и ржавый. Красные, злобные глаза чётко виднелись в зуме прицела.

— Блядская уёбищи, скавены, — выдавил я, само слово «скавен» вырвалось как ругательство, смесь отчаяния и брезгливости.

— Наверное. Не знаю, что это, но этих крысиных тварей надо убивать — Ответил Сергей.

Моим ответом было нажатие на курок. Короткая очередь, и первая тварь упала, отшвырнутая ударом. За ней из чащи, визжа и вопя, хлынули другие. Десятки. Мы открыли точный, методичный огонь.

Я водил стволом от цели к цели, делая небольшие, экономные очереди. Как на учебном полигоне: говоришь «22» — стреляй. Так я укладывал тварь за тварью. Рагнар и Филипп жахнули ракетой прямо в кучно собравшуюся группу. Взрыв разметал клочья мяса и тряпья.

Крысотвари умирали один за другим, но те, что были ближе, уже различались конкретно. Одни были просто в лохмотьях, другие — облачены в подобие брони: кривые кирасы, сваренные из обломков, самодельные шлемы. Оружие — кинжалы, копья, дубины, топоры. Я успел подумать, что они дикие, неразумные как люди, и в своём развитии застряли где-то в средневековье.

Пока они не начали стрелять. Я уже подумал, что сейчас полетят стрелы. Но это были мушкеты.

С левого фланга раздались глухие хлопки, клубы едкого дыма, и яростные визги — то ли крики, то ли смех. Индикатор брони на моём визоре начал периодически мигать, сообщая о попаданиях. И это были не повреждения, а глухие, мощные толчки в корпус, будто по тебе молотком бьют. Только когда по моему корпусу начали сыпаться удары. Сканер показывал снятие примерно 10% целостности передней пластины. Я больше боялся за открытые магазины и патроны на груди.

Мы расстреляли их быстро, почти методично. Последняя волна атакующих захлебнулась под шквальным огнём, разбившись о нашу линию. И тогда оставшиеся в живых дрогнули. Их яростный визг, еще секунду назад рвущий глотки, сорвался на пронзительную, чисто животную ноту ужаса. И они побежали. Не отступая, а ломая строй — как тараканы от яркого света, кинулись врассыпную в чащу, под сплетения корней сквозь густую чащу. Через мгновение от них не осталось ничего, кроме смятой кровавой травы, тлеющих лоскутов чужой униформы и зловещего, нарастающего шепота листвы. И тел, что остались здесь гнить.

Мы остались стоять среди дыма и безмолвия, среди тел, прислушиваясь к этой новой, обманчивой тишине.

— Штаб, вы видели? — мой голос прозвучал хрипло и сухо.

— Видели, Кутузов. — Ответ Максвел. Видимо мы не первые кто их встретил. — Не задерживайтесь. Двигайтесь к цели.

Мысленно согласившись, отряд двинулся дальше. Мелкой трусцой мы кинулись вслед за убегающими тварями, словно стая преследующих тень.

Так, промчавшись пару километров сквозь чахлый подлесок, я издали увидел башню. Словно её слепил гуманитарий из говна и палок, от скуки и отчаяния. Пока я её разглядывал, тварь, сидевшая на вершине, сделала выстрел. Пуля жахнула мне в плечо. Удар не остановил и даже не замедлил меня. А вот я — вскинул ствол и дал очередь. Крыса дёрнулась и рухнула вниз, как мешок с грязью.

Ещё десяток метров — и мы уперлись взглядом в нечто, напоминающее поселение. Вернее, его пародию. Деревянные стены, сколоченные абы как из гнилых плах, больше походили на частокол после землетрясения. А вышки... вышки возводил явно не архитектор, а садист, издевавшийся над понятиями симметрии и прочности.

Приближаясь, мы наткнулись на шквальный огонь скавенов. Крысы начали стрелять и метать в нас всё подряд. Мушкеты и пистолеты выплёвывали пули, из редких стволов хлестали картечные душки, в воздухе засвистели камни, стрелы и копья.

И среди всего этого средневекового и ренессансного оружия долбанули бомбы. Свертки и обвязки с порохом разрывались вокруг. Крысы метали даже... кишки. То уж точно говорило об отчаянии.

Часть стены взорвалась — раскидав бревна, доски и тварей ввысь, словно щепки и тряпки. Отряд открыл огонь, косил крыс, как в тире. Ещё мгновение — и Сергей первым ринулся в пролом, расшвыривая на пути пачку крыс, что осмелилась встать на той стороне.

За проломом открылась внутренняя крепость — жалкая и тесная. Ни домов, ни бараков: лишь бесформенные навесы из шкур да развалы ржавого железа в лужах застойной воды. Воздух гудел от мух и вонял кислой гнилью. А в самом дальнем углу, под сплетением вековых корней, словно чёрная дыра во времени, зиял вход. Не проход, не дверь — а именно вход: грубо выдолбленная в каменной породе пасть, облицованная почерневшим деревом. Он втягивал в себя тусклый свет, сырость и тишину, уводя вниз, в непроглядную темень. Подземелье. Именно оно и было их настоящим гнездом.

Уже внутри мы методично раскладывали скавенов одного за другим. Я расстрелял ещё один магазин, отправив не бытие. И тут одна из них кинулась на меня из-под тряпья, со вскинутым кривым ножом. Тварь уже была взведена, как курок; мой прицел поймал её в прыжке. На рефлексе я схватил тварь. Она молотила лезвием по корпусу, царапая броню юнита диким, яростным скрежетом. Один точный импульс — тварь дёрнулась, роняя оружие. Я не стал церемониться: просто раздробил ей горло. Точнее, нахер разворотил, смяв хрящи и мясо в кровавый фарш.

Скавенов с каждой минутой становилось меньше. Процесс напоминал отлаженный тир, живую, жестокую игру. Но всегда есть «но». С дальнего края выползла парочка крыс, волоча за собой очередную самодельную пукалку. Длинную, тяжелую пищаль.

Длинная пушка пыхнула, и пуля влетела прямо в плечо. Индикатор тут отобразил плечо желтым цветом. Удар был чертовски сильным — я даже удивился, что такое примитивное орудие могло так встряхнуть легионерскую броню.

Я вскинул ствол — быстрым, отработанным движением поймал в прицел две дергающиеся тени. Морды, искаженные злобой и внезапным страхом, мелькнули в линзе. Палец сам спустил курок. Короткая, сухая очередь и три точных выстрела.

Ещё мгновение и я рассматривал территорию, сканируя сектора. Затем медленно опустил ствол. Всё было кончено. Скавенов не осталось. Никакого движения. Лишь тени да тишина. Они либо мертвы, либо сбежали.

Рассмотрев базу, мы ужаснулись и удивились. Кроме множества землянок, непонятных строений и лачуг, здесь был ход, ведущий вниз. Им пользовались часто — это было понятно по вытертой до блеска древесине и камням, утоптанным в грязь вместо земли.

— Мда… — протянул Сергей. — Я такого не видел. Даже за всю свою службу. Даже брат, думаю, не видывал.

— А я видел, — отозвался Рагнар.

— Правда? — удивился Филип. — И как же?

— Было, товарищ, на Мортиане. Там моё подразделение проводило зачистку обширных болот от… одной корпорации. Объявленной экстремистской. А те притащили тварей. Огромных таких рептилий. — Он очертил в воздухе руками размер, примерно с человека. — Голова впрямь в тело вбита. Длинные руки и короткие ноги. Пасть в клыках, а глаза как у змеи, что ли.

— Сильно опасные? — поинтересовался я. Бывают такие корпы. Которые в своей наглости и злобе заходят далеко за пределы. Экстремизм, терроризм, биооружие. Объявляют вне закона, но они только шире расползаются, как ржавчина.

— Не особо. Бумажными они были. Только вычислять было сложно. Приходилось азотом их выкуривать.

Пока Рагнар рассказывал о войне с БО, остальные продолжали осматриваться. Вокруг всё те же землянки и гнилые палатки. Несколько более капитальных строений, похожих на склады. И вход — вернее, тоннель, длинный, уходящий глубоко вниз. Тёмный, почти без освещения. О том, что он обитаем, говорил лишь тусклый отблеск жаровни где-то в глубине.

В лагере валялось множество вещей: одежда, оружие, припасы. Еда — если это можно было так назвать — уже сгнила. А ещё были кости. И хуже всего — это были человеческие кости. О том, что здесь происходило последние месяцы, даже думать не хотелось.

— Штаб. Объект зачищен. Территория под контролем. Жду указаний.

Сергей, связываясь с начальством, нервно шагал туда-сюда, прижимая ладонь к шлему.

— Приняли. Туннель взорвать. И выдвигайтесь к объекту «Долгой Войны». Соединитесь с отрядами в том секторе.

— Принято. Конец связи.

Если бы я мог видеть лица товарищей, то Рагнар, наверное, сиял бы. Он уже вскинул свою ракетницу.

Глава 21

Объект «Долгой войны» был массивным зданием, вросшим в гигантскую бетонную плиту, как зуб в челюсть. Оно стояло в обнимку с холмом, наполовину скрытое мёртвым лесом, чьи обугленные скелеты простирали к нему чёрные ветви.

Всё вокруг было уничтожено артподготовкой. Лишь редкие клочки зелени, как оазисы, торчали среди выжженной пустоши. Вместе с землёй были опалены и бесчисленные постройки скавенов: лачуги из ржавого железа и пластика, гнилые палатки и тысячи нор — словно гигантская колония насекомых, раздавленная сапогом.

Само здание досталось нынешним владельцам по наследству от более умных рук. Непонятные асимметричные надстройки, висящие балконы и кучи свежего металлолома смешивались с вековыми грудами хлама. И ещё — флаги. Таких я раньше не видел, даже в их лагерях. Судя по устрашающим геральдическим образам — стилизованным мордам, скрещённым костям, ржавым шестерням — кланы явно различались. Вот только делились ли они по выводкам, домам или просто по силе и хитрости той самой крысы, что командует всеми? Над главным входом колыхался под ядовитым ветром чёрный габелен с крысиной мордой в круге, словно сотканный из лезвий.

Вокруг кипел настоящий ад. Десятки легионеров, прижатых к земли свинцовым ливнём, медленно, метр за метром, прорывались к объекту. Наступление далось нелегко. Тварей оказалось много, очень много. Они тащили на укреплённые позиции тяжёлые пулемёты, пушкии и что хуже всего, вовсю пользовались уже нормальным, не самопальным оружием.

Своеобразная элита, вооружённая до зубов современным оружием: Стражи, Калаши, AR, и ещё целая гора мелких ружей и винтовок. Однако всё это великолепие было лишь дорогой игрушкой. Стреляли они не умело, криво, наугад. Но — злобно и с фанатичным усердием, словно пытались компенсировать отсутствие навыка яростью.

Хуже всего были самодельные пушки и орудия. Именно из-за них мы потеряли первых бойцов. Нелепые, сварочные уродцы из толстых труб на колёсах от тачек. Или тяжёлые винтовки, притащенные бог знает откуда и превращённые в импровизированные стационарные точки.

Выбежав на поле боя, я начал косить скавенов. Мелкие пули и картечь с визгом рассекали воздух. Пройдя пару метров и словив пару пуль, я покатился по земле как мешок с камнями и, проносясь на спине, пристал к отряду легионеров.

— Здорово, народ, — сказал я без тени смеха.

— О, Сашка –Раздался голос Вана.

— Привет, Ван, — это был командир ещё одного отряда. Их социализаций были точечные удары дальнобойным и антиматериальным оружием.

— Саша, — сказала Виктория, холодно и без чувственно. Я почувствовал, как что-то теплое кольнуло в груди.

— И ты здесь – Не подвоя вида сказал я. Лишь приподнявшись и посмотрел на неё.

— Да, мутантов дофига. — Последнее слово было заглушено взрывом. Ответом был выстрел, потом ещё один, и по всей линии фронта рванули взрывы. Думаю, её работа.

Отстреливаясь из воронки, пробиться не удалось. Скавенов были сотни, буквально. Каждый из нас обрушивался шквал огня мощью сотни стволов. Мы косили наглых, неумелых крыс. Они гибли и лезли. На каждого убитого приходило несколько новых, хватая оружие павших.

Они наступали по обугленным руинам и воронкам, выскакивая из лощин и ям целыми выводками. Один легионер, задержавшийся в укрытии, оторвался дальше. Он влетел, как пуля, прямо в кучу скавенов. Он рвал и метал, его боевой нож и приклад работали на убой. Но твари прибывали и прибывали. Он смог выхватить гранату и рассеять толпу, но тут снова пошли в атаку другие.

Среди скавенов были те, кто был вооружен по-настоящему опасно. Даже для нас. Один легионер с пулемётом выскочил вперёд и принялся косить целую партию крыс, но по нему вдруг начали прилетать снаряды. Десяток точных выстрелов с пары заранее подготовленных огневых позиций. Легионер пал через полминуты после начала обстрела. Крысы оказались умнее, чем мы думали.

Сначала они били не в голову, не в руки и даже не в оружие. А по ногам. Повреждая шарниры и механизмы, не давая легионеру уйти. В конце концов легионер не мог стоять и уж тем более ходить. И только отползая назад, я увидел, как весь его юнит был практически уничтожен.

Мы были ходячими крепостями, но даже крепостные стены рушатся под непрерывным молотом. Целая лавина огня и металла методично, неотвратимо сносила слой за слоем нашу броню, превращая юниты в избитые, дымящиеся руины.

Поле боя было адом. Из трубы, вкопанной в грунт, словно в пушку, они загоняли самодельные снаряды. Один такой снаряд ударил точно по Алану, разнеся все его оружие и патроны.

— Сука! — вырвалось у Алана, пока он смотрел на огненные осколки, дымящиеся на его броне.

— Держи! — бросил ему Ван свой пистолет.

— Серьёзно? — недоумевал боец.

— Стреляй из чего есть! — рявкнул Сергей, прискочив к нам под градом пуль.

Объект был окружён. Легионеры, как стальные клинья, медленно, но неотвратимо прогрызали путь вперёд, занимая окопы, укрепления, логова. Каждую щель, из которой могла выскочить тварь, заливали свинцом и закидывали гранатами. Каждое окно, каждая воронка превращались в миниатюрные мясорубки. Десятки, а то и сотни тел укладывались в грязную землю, утрамбовывая её в кровавую пасту.

Но главная проблема была в другом. Их было слишком много. Как бы мы ни ликвидировали крыс, их было больше, чем у нас оставалось патронов.

И тут в небе, словно ответ на невысказанную молитву, засветили двигатели. Десятки машин, стремительных и угловатых, пронзили дымное марево и обрушились на позиции скавенов. Снова полетели ракеты. Заливая огнём задние дворы, укрытия и огневые точки врага.

Вслед за огненным ливнем на парашютах опустились ящики, а на реактивных тягах приземлились боты с амуницией. С характерным гулом они раскрылись, выставив штабеля магазинов и кассеты с патронами.

— Наконец-то! — голос Сергея прозвучал с плохо скрытым облегчением, и он ринулся к ближайшему ящику, выдёргивая из него «рожки» с боезапасом.

Получив боезапас, мы стали неудержимы. Глайдеры и транспортники, выполнив свою миссию, начали уходить, оставляя за собой шлейфы в задымлённом небе. А на земле начался наш накат.

Легионеры поднялись в полный рост и двинулись вперёд. Не отстреливаясь, а только давя. Открыли шквальный, методичный, неостанавливающийся огонь. Это была уже не перестрелка, а скорее санация. Пространство перед нами вспарывали ракеты, на позиции скавенов обрушивался гранатный дождь. Крысы гибли быстрее, чем успевали высунуться из укрытий. Мы продвинулись дальше за эти несколько минут, чем за все предыдущие часы боя.

И тут из глубины объекта, словно из потревоженного муравейника, поползла новая волна. Твари. Но теперь уже не с той дикой яростью, а с какой-то обречённой, слепой злобой. Они шли на верную смерть — и мы её им дали.

Вот тогда они и вышли. Облачённые в полные комплекты доспехов, сработанные в подражании гномьим кузням, но грубо, топорно. Вооружённые современным оружием, эти отряды выскочили из здания в последней отчаянной атаке.

Десятки железных крыс, лязгая пластинами, обрушились на легионеров. Их огонь был уже другим — прицельным, точным, методичным. Они пытались вести настоящий бой.

Легионеры же ответили не просто шквалом, а сметающим ураганом огня. Потому что, как бы скавены ни были вооружены и оснащены, они не были профессиональными солдатами. Они не проходили тренировок, не знали тактики, не чувствовали плеча товарища. За блестящей бронёй скрывались всё те же злобные, панические твари. И против выверенной, хладнокровной мощи Легиона их ярость оказалась лишь дорогой мишенью.

Железные скавены — их элитные, бронированные подразделения, бросились в контратаку, выпустив перед собой новую, яростную волну обычных тварей. Сотни тел устремились на нас. Я отстреливался, укладывая десятки скавенов и пару «железных», вооружённых пистолетами-пулемётами на базе «Стража».

Отстрелял ещё один магазин — клик пустого затвора прозвучал зловеще знакомо. И снова волна, уже не яростная, а отчаянная, слепая, готовая задавить массой. Именно в этот миг, когда казалось, что серая стена тел вот-вот нахлынет и сомнёт, небо над нами разорвалось гудение.

Не просто прогремело — загрохотало, завыло десятками турбин, превратившись в единый оглушительный рёв. Сквозь пелену дыма и гари прочертили свои траектории десятки стальных хищников. Точно прицеленные пулемётные трассы, яркие как раскалённые нити, прошивали толпу, сшивая тела в чудовищные гирлянды. Слепые, молниеносные вспышки лазеров прожигали всё на своём пути, оставляя после себя лишь дымящиеся туннели в живой массе. А тяжёлые, густые залпы плазмы падали, как молоты, превращая группы скавенов в разлетающиеся клубы пепла и искорёженного металла.

Штурмовики снижались почти до бреющего полёта, выкашивая крыс, словно гигантская коса траву. Ракеты «Возмездие» разрывали плотные построения тварей на части. А следом за огненным валом приземлились транспортники с подкреплением.

Это была уже не просто доставка боеприпасов. На землю высадились взводы пехоты, выкатилась мобильная техника поддержки, и, наконец, грохнув бронированными шагами, вступили в бой подразделения в силовых доспехах.

Такого натиска скавены не выдержали. Их дикая ярость сменилась животным ужасом, строй дрогнул, а затем рассыпался. С воем, больше похожим на визг, они бросились назад, умчавшись в ту самую тьму развалин и логовищ, из которой и пришли. Наши же позиции, наоборот, начали расширяться, как масляное пятно. Легионеры методично зачищали сектора, добивая отставших и отстреливая укрывшихся снайперов.

В этот момент к нам подошло подкрепление. Не авиация, а пехота. Тяжёлые, ритмичные шаги силовых доспехов отдавались в груди. Во главе отряда, сняв шлем, стоял капитан.

— Легионеры, — его голос, усиленный внешним динамиком костюма, прозвучал чётко и сухо, без лишних эмоций. — Капитан Меерс. Нам приказано закрепиться на этом рубеже и взять объект под полный контроль. Мы авангард наземных сил, тартара 400.

— Принято, капитан, — отозвался за всех Николай, коротко кивнув от имени нашего подразделения.

Легионеры отошли, оставив за собой поле боя, усеянное сотнями тел. Чёрный габелен с крысиной мордой, их штандарт, догорал у входа, обугленные клочья трепыхались на ветру.

— Есть что от штаба? — спросил я у Сергея, пока тот пристально разглядывал тело одного из «железных» скавенов.

— Нет. Адъютант бы уже сообщил, и ты бы услышал. Чего спрашиваешь! — отозвался Сергей, не отрываясь.

— А вдруг что, — парировал я.

— Я тебе сразу подзатыльник дам, не боялся, — хмыкнул товарищ, отряхивая перчатку от гари. И он был прав. Просто десять минут в ожидании нового приказа казались вечностью. Но он пришёл.

— Легио 1 на транспорты! Отбой.

Система тут же подала тяжёлые транспортировщики. С характерным шипением гидравлики раскрылись капсулы, и мы выбрались из юнитов, ощущая непривычную лёгкость и хрупкость собственных тел после часов, проведённых в стальной броне.

— Легионеры, пара часов на отдых и перегруппировку. Затем новая миссия. Отдыхайте –Прозвучал голос Максвела по общей связи.

В это время в низине, глубоко под землёй, в обширных пещерах и туннелях, вырытых в чреве земли, кипела иная жизнь. Тысячи тварей готовились к войне.

В центре главной пещеры, на возвышении из ржавых бочек и обломков, стоял Высший скавен. Он не рычал — он пронзительно пищал, и его визг, полный ярости и приказа, резал воздух, разносясь по сводам. Длинным, костлявым пальцем он указывал на грубые изображения на стене: силуэты легионеров, обведённые кровавой охрой и перечёркнутые знаком уничтожения.

Тысячи пар красных глаз сверкали в полумраке, и тысячи глоток отвечали ему оглушительным, пронзительным скиммингом — слепым согласием и готовностью умереть.

В этой обширной подземной империи кипела работа. В одних закутках ковали примитивное оружие: горы зазубренных кинжалов, наконечники для копий, уродливые булавы и котлы для варки неведомой мерзости. В других, более дымных и жарких, работали над оружием посерьёзнее: в примитивных кузнях собирали однозарядные ружья. Длинные, неуклюжие стволы, мешки с самодельным порохом и литые свинцовые шары.

В других, более глубоких и лучше охраняемых залах, проходил иной совет. Не в примитивных пещерах, а в сердце самой Лаборатории «Долгой Войны» — том самом объекте. Здесь, в помещении, где когда-то люди в белых халатах искали секрет абсолютного оружия, теперь за столом из чёрного полированного камня сидели они.

Высшие скавены. Не просто вожди кланов, а Праотцы. Те, кого «создали» первыми — результат самого раннего, самого чудовищного этапа экспериментов. Их взгляды, лишённые безумия обычных тварей, были холодны, расчётливы и полны древней, нечеловеческой ненависти. Они обсуждали не просто план действий. Они обсуждали месть, возрождение и полное истребление тех, кого когда-то считали своими творцами.

Всё вокруг говорило о том, что они пытались подражать своим новым «хозяевам» или тем, кого считали образцом. На стенах висели не просто тряпки, а изготовленные с тщательностью габелены с вышитой символикой их кланов — переплетённые кости, шестерни, стилизованные крысиные черепа. За столом, десяток крысолюдей. Они были не просто вождями; они представляли самые сильные, многочисленные и могущественные кланы на этой планете. Их власть была абсолютна, и под их началом были сотни более мелких, глупых или просто слабых кланов, безропотно плативших дань солдатами и ресурсами.

Охраняли этот совет не обычные твари. Это была их элитная гвардия — «Экзо стражи». Существа в грубых, но функциональных экзокостюмах, созданных по меркам их тел и вооружённые, плазменным оружием. Они стояли неподвижно, и их красные глаза, мерцавшие в щелях шлемов, следили за каждым движением в полумраке зала.

Скавен, высокий по меркам своего вида, шел по длинным, тускло освещённым коридорам лаборатории вниз. Его путь пролегал мимо колб, в которых пульсировали и корчились новые особи его расы, мимо родильных залов, где матки-инкубаторы выдавали на свет свежие выводки. Он прошёл мимо всего этого, не обращая внимания на пищащий плод своей империи. Его цель была глубже.

Его целью была одна комната. И в ней был… не человек. И не скавен. А нечто, застрявшее между.

Человек менялся. Медленно, необратимо, мучительно превращаясь в скавена. Плоть сходила, обнажая клочья растущей жёсткой шерсти. Кости трещали, искривляясь, принимая новую, сгорбленную форму. В глазах, ещё человеческих, плавала бездонная боль и ужас от осознания того, во что он превращается.

— Скоро всё начнётся, — проскрипел скавен своим пищащим голосом, наклоняясь к искажённому лицу в коконе проводов и трубок. — Создатель… скоро ты станешь одним из нас.

Глава 22

Красный, элитный коттедж, резко выделялся на фоне заснеженного леса. Большое здание, стилизации под гигантский охотничий дом из тёмно-красного дерева. Дом был чудовищно дорогим, игрушкой для демонстрации статуса.

Охранял дом не лес. Его охраняла крепость. Массивное, утилитарное бетонное здание в несколько этажей, с ангарами и уходящими под землю уровнями, возвышалось ниже по склону, как суровый страж.

В этой своеобразной казарме, лишённой всякого намёка на роскошь, находилось под сотню человек и десятки единиц техники, разбросанных по всей огороженной территории. Вокруг, неспешно патрулируя, бродили вооружённые солдаты. Но это были не обычные стражи. Они носили новейшие синие экзоскелеты — модель «Миротворец», которая только начинала поступать на вооружение частей Федерации.

Также по периметру стояли охранники в гражданских бронежилетах и в стандартной форме службы безопасности консулов — тёмно-синей, с матовым пиксельным камуфляжем.

Но настоящую мощь представляли мобильные патрули. Не просто солдаты, а солдаты на гравимашинах — угловатых, стремительных аппаратах серебристого цвета, бесшумно скользивших над землёй в сопровождении пеших бойцов. Они прочесывали территорию, создавая сплошное, подвижное кольцо наблюдения.

А на самом горе, выше по склону на полкилометра, располагался последний, самый неприступный рубеж: военная база. Военная база угадывался по антенным решёткам и плоским крышам ангаров. Там, вне поля зрения из долины, могли базироваться штурмовики и пара военно-транспортных аэрокарров, готовые в любую минуту нанести удар с воздуха или заблокировать все подходы к особняку.

Рядом с этой цитаделью власти ютился небольшой курортный городок. Он тоже был «заполнен» охраной, но другого рода — частной. ЧВК «Гладиаторы». Элитная охранная компания, фактически частная армия, принадлежавшая лично Мередиту.

А в огромном, почти пустом кабинете на верхнем этаже деревянного особняка сидел сам хозяин этой частной вселенной. Высший консул Мередит, укутанный в мягкий плед, почесывал воротник серого кашемирового свитера. В его руках был не боевой план или отчёт разведки, а кружка горячего шоколада с молоком и зефирками. Его взгляд был рассеянно прикован к гигантской голограмме, где две команды гоняли мяч. Шум стадиона, искусственный и чистый, был единственным звуком, нарушающим тишину его абсолютно безопасного мира.

Внутри же обстановка была двоякой. Внешне — всё та же бесшумная, бдительная охрана: кто в сияющих экзоскелетах «Миротворца», кто в безупречной синей форме патрулировали и охраняли. Но стоило зайти в боковой коридор или кухню, и картина менялась. Охранники внутри вели себя как на дежурстве в самой безопасной точке галактики: кто-то лениво бродил, перекидываясь шутками, кто-то играл в карты на ящике из-под патронов. А на кухне пара бойцов вовсю хозяйничали, поджаривая на огромной плите что-то ароматное, готовя не только себе, но и, судя по размаху, ужин для самого высшего консула. Запах жареного мяса и специй витал в воздухе, странно смешиваясь с запахом оружия и полироли.

Сам же Мередит находился выше этой бытовой суеты — на панорамном этаже. Одно огромное, единое помещение с гигантским камином, тяжёлыми дубовыми столами и глубокими кожаными диванами.

И сквозь эту разомлевшую, бытовую тишину, как нож сквозь масло, разрезал воздух чёткий, неумолимый стук каблуков по лестнице.

Поднималась Умбра.

Она театрально замерла на краю ступени, позволив взгляду скользнуть по пейзажу за окном и интерьеру. Картина была неописуемо чужой для неё: яркий свет, огонь в камине, медленно поглощавший полено, множество безделушек и наград, значимых лишь для одного человека в галактике.

— Ужин, я вижу, уже готов? — не без иронии произнёс Мередит, не вставая с кресла, лишь слегка приподнявшись. — А, Ника. Не ждал тебя сегодня.

— Мередит, — она ответила едва уловимой, холодной улыбкой.

— Проходи, — он махнул рукой, словно отмахиваясь от формальностей. — Тут как раз игра в самом соку. А Аран сейчас красную скумбрию с лимоном и овощами принесёт.

— Ты слишком любезен, Мередит, — её голос был гладким, как шёлк над пропастью.

Высший консул рассмеялся. По настоящему, без как их либо скрытых вещей.

— Ох, не говори. Тебе бы лучше не знать, глава теней, какие деликатесы я предпочитаю. Лучше расскажи, что узнала. Что привело тебя сюда в такой…

Быстрым, почти невидимым движением Умбра оказалась прямо перед креслом. Мгновенно, и пистолет был нацелен прямо в лоб Мередиту. Тот лишь медленно перевёл взгляд с лица девушки на чёрный круг ствола, подняв одну бровь.

— Э-эм… — Высший консул смотрел на пистолет. В Его глазах не было страха. Больше не понимание и раздражение.

В следующее мгновение девушка убрала оружие, щёлкая затвором и магазином с такой же молниеносной скоростью как и его появление. — Проверка. Ничего больше.

— Ха-ха-ха! — его смех прозвучал искренне, но в нём была сталь. — В твоём стиле, Ника. Отлично сыграно. Так что же узнала, что решила проверить мои нервы лично? Или?

— Почти. Август пока летает по задачам. Тушит пожары и решает проблемы, — голос Умбры был ровным, но в слове «почти» вибрировала стальная струна незавершённости.

— Ага. Знаю, — Мередит сделал глоток из кружки, его взгляд скользнул мимо неё, в окно, будто он видел там разворачивающиеся события. — Он уничтожил один корпоративный конгломерат. Хорошенько взбудоражил все это дно.

Тишина повисла на секунду, плотная и выжидающая.

— И? — наконец спросила она, не меняя интонации.

— Ну, — он развёл руками в показном жесте, полном дешёвого драматизма. — Корпорации моментально сели ниже травы и не высовываются, чётко представив, что их может ждать. Ха. И это татакая красная тряпка, что бык в виде СБФ, что уже головы полетели. И не в переносном виде. Остальная приграничная периферия, наблюдая за этим спектаклем, в массовом порядке… перестала думать о сепаратизме. Вообще. Даже пару миров официально — Мередит подчеркнул жестом сказанное — Вошли в федерацию. Ха. И так были наши. Но теперь признали и сами…. —Он махнул рукой в немой злобе — Кучка идиотов. Это уж, не говоря про Новый Свет. Даже там в дали начали думать.

Новый свет, пафосное и громкое название, данное обширным, бескрайним колонизированным просторам на самой окраине известного космоса. Пространствам, отрезанным от Федерации. Произошло это чудо, этот скачок, благодаря всего одному — Кристальным Вратам. Древнему, непостижимому артефакту, чья стабильная, сияющая дуга навсегда изменила карту человечества.

В бесконечных световых годах Нового Света, на этой новой, дикой эйкумене человечества, словно плесень на питательном бульоне, выросли не десятки — сотни новых государств. Империи, возведённые на обломках корпоративных флотов; автократии, рождённые волей одного сильного человека; хрупкие федерации и анахроничные царства. Они, как грибы после дождя, пробивались сквозь анархию, росли, сталкивались и рассыпались в вечном, кровавом противостоянии друг с другом.

И всё это время, год за годом, поток людей, эмигрирующих в Новый Свет, не иссякал. Он оставался стабильной рекой, превращавшейся в бурный поток во времена кризисов, войн и политических потрясений.

Но внутри всего этого адского котла, в самом сердце неразберихи, существовала внутренняя сфера. Обширный радиус обжитых, относительно безопасных миров. Здесь, на этих «старых» для Нового Света территориях, укоренились несколько самых первых и могущественных государств-пионеров. Они были островами стабильности в океане анархии, цитаделями порядка.

— И всё благодаря одной-единственной операции, — констатировала Умбра.

— И, — Мередит улыбнулся, и эта улыбка была полна ледяной, самодовольной горечи, — твоей блестящей информационной программе. Так запугать корпаратов и воодушевить граждан.

Умбра медленно, с почти кошачьей грацией, откинулась в спинку кресла. Её лицо оставалось гладкой, непроницаемой маской, но в самой этой позе была всесокрушающая уверенность.

— Не благодари, — сказала она просто, и эти два слова звучали и как принятие комплимента.

— Кто стоит за этим? — спросил Мередит, сузив глаза. Голос был без прикрас. Точен и холоден, как скальпель.

— Думаю, ты знаешь, — без каких-либо излишеств сказала Ника. — Но если тебе нужны факты, а не догадки… Все следы ведут к Абрахаму.

— Хм. Авель… Адам… — пробуя имена на вкус, словно проверяя их горькое послевкусие, пробормотал Мередит, а после отхлебнул из кружки с очень смачным, громким хлюпком. Банальный звук врезался в напряжённую тишину, как диссонанс.

— Да. Они тоже в деле. Но суть… суть в другом, — развела руками Умбра, и этот простой жест казался странным для неё, будто она пыталась очертить невидимую, но чудовищную по масштабам схему прямо в воздухе.

— И в чём же? — уже не спрашивал, а требовал Мередит.

— Долгая война. Корпоративная вакханалия. Все ниточки, которые вёл Хельмут… А тот, в свою очередь, говорил с…

— …Меня. Абрахам, — закончил мысль Мередит, и в его голосе впервые прозвучала не притворная, а настоящая, ледяная тяжесть. Словно он только что проглотил камень.

— Да. Всё ведёт к нему. Каждый пожар, который мы тушим, каждая угроза, которую устраняем — всё это следствия. И все они, к несчастью, пока что лишь косвенные улики. Мы видим дым, чувствуем жар, но самого поджигателя не схватить.

— И вот вопрос, — Мередит произнёс это так, будто обращался не к Нике, а к портрету на стене или к собственному отражению в тёмном окне. — Зачем ему всё это? Власть? Деньги? Положение? Банальная жажда быть Богом в своём углу галактики?

— Думаю, всё вместе, как в классическом рецепте яда, — холодно ответила Умбра. — Он уже год методично, как инженер, тащит своих прихлебателей к самым вершинам. Ещё пара шагов — и его марионетки станут консулами. Взять того же Дерека. Он из его братии.

— И всё это — на одних косвенных уликах, — устало вздохнул Мередит. — Мы не можем обвинить Высшего консула в государственной измене, основываясь на слухах и цепочке «кто с кем говорил». Нужно хотя бы одно прямое доказательство. Гвоздь, который можно вбить в крышку его гроба.

— Август сейчас у Объекта «Долгой Войны».

Тишина в кабинете стала вдруг звенящей. Мередит медленно наклонился вперёд, и вся его напускная, барская игривость испарилась, словно её и не было. — И… что это?

— БО, — выдохнула Ника, и аббревиатура повисла в воздухе тяжёлым свинцовым шаром. — Биотехнологическое оружие. Классификация 2м.

— Два-эм… — Мередит откинулся в кресле, будто от физического толчка, и тихо присвистнул. В протоколах это значило только одно: запрещённое оружие массового поражения с неконтролируемым радиусом заражения. — И что это, если отбросить бюрократический бред? Биовирус, превращающий людей в зомбированных качков, способных летать и щеголять мышцами?

— Новая форма биологических созданий, — голос Умбры был безжизненным, как зачитывание патологоанатомического заключения. — Являющихся оружием сами по себе. Самовоспроизводящаяся, самообучающаяся армия. Закинул в тыл и все.

— Херово, — констатировал Мередит. И в этом одном, грубом слове была сконцентрирована вся горечь, усталость и отчаяние человека, внезапно понявшего, что игра идёт не за кресло или бюджет, а за саму возможность вида Homo Sapiens выжить в этой части галактики — И как я полагаю контроля нет. Выпустил и все. Вот почему надо ужесточать законы, по биоинжинирингу.

И в этот момент, словно воспользовавшись его мгновенной слабостью, Умбра нанесла удар в другую, личную точку. — Что там по Аверону?

Вопрос прозвучал резко, без предисловий. Её взгляд, ещё секунду назад отсутствующий, стал пристальным и острым, как скальпель, готовый вскрыть старую, плохо зажившую рану.

— А… сама не знаешь? — попытался парировать Мередит, но в его голосе не было ни вызова, ни ярости. Лишь глухая, усталая готовность принять новый удар, с которым он жил все эти годы.

— Знаю. Но хочу услышать от тебя, — она сделала крошечную, но многозначительную паузу. — Со своей… уникальной точки зрения.

— Ввод нового оружия и брони занимает время. А Хельмут, к нашему удивлению, за это же время успел собрать три сотни тысяч десантников. А генерал Телльтар параллельно собрал целую армию в силовых доспехах. И это мы ещё не считаем регулярный флот, армию, ЧВК и добровольцев.

— Миллионы штыков. Тысячи кораблей, — констатировала Умбра, и в её голосе не было тревоги, лишь холодный учёт ресурсов, как бухгалтер, сводящий баланс перед катастрофой.

— Флот уже пополнился сотней новых крейсеров. А также… — Мередит сделал паузу для драматизма, которой в данных обстоятельствах не требовалось, — введена в строй новая партия линкоров.

— У-у-у, — протянул Умбра, и в её глазах, на мгновение, вспыхнул неподдельный, профессиональный интерес — Чьей постройки?

— Серия 2537. «Носороги». С верфей Гектора — Констатировал Консул.

— М-м-м. Серный Альянс, — кивнула Умбра, и в уголке её рта дрогнуло подобие уважительной улыбки. Расположенные на крайнем севере федерации, сеть миров в оном занимающиеся постройка и конструкцией кораблей для армии и частного сектора.

— Ага, — сухо согласился Мереди.

— «Метрил». Слышал краем уха.

— А Соколов… — Консул сдержанно, почти болезненно выдохнула, и в этом выдохе была целая история личной ненависти, разочарования и, возможно, старой зависти. — Долбаёб старый. Мой ровесник, между прочим. Художник, философ и… менталист. Просрал кучу бюджетных миллиардов и карьеры десятка хороших, умных людей в чёрную дыру. И ради чего, спрашивается? Хрен его знает. Ради идеи? Ради формулы, красивой, как стихотворение, и бесполезной, как… он.

— Август смог выбить из него что-то, — перебила Ника.

— И в чем же была суть? — удивился Мередит, но в его удивлении не было наигранности. Он приподнялся на кресле, всем телом подавшись вперёд, впившись взглядом в Нику, словно пытаясь прочесть ответ раньше, чем она его произнесёт.

— Он разработал сплав, — она произнесла это просто, с лёгкость и без секрета. —Такой, что переписывает всю военную доктрину с чистого листа. Как метко выразился Август: «Когда он пойдёт в серию, 90% огнестрела станет неэффективно.

— А-а… — звук, вышедший из груди Мередита, был лишён всякого тона, пустым и чужим. Просто реакция, которая оказалась неожиданной даже для него самого.

— И? Что думаешь? — Умбра уже откинулась в кресле, её поза была расслабленной, но взгляд, прикованный к нему, сверлил насквозь, вытягивая мысль за мыслью.

— Такое… применение такой брони, — начал Мередит, подбирая слова с необычной для него осторожностью, — изменит расклад сил во всём человеческом пространстве. Кардинально. Оно может привести к тому, что мы… откатимся ко временам Первой Мировой в космосе. Когда у всех сторон будут одинаковые, непробиваемые щиты и тупые, бесполезные против них мечи. Война на истощение.

— Не нагнетай, — парировала Умбра, и в её голосе впервые прозвучала не насмешка, а что-то вроде усталого профессионализма. — Такое было и при изобретении экзоскелетов. И при развёртывании силовых полей на кораблях. И при переходе с химических двигателей на магнитные. Всегда. Это вечный танец. Меч становится острее, щит — прочнее. Потом находится новый меч. И так — до скончания веков.

Мередит задумался на секунду, его взгляд ушёл в пустоту за её плечом, будто он перебирал в уме всю военную историю человечества.

— Это… точно, — наконец признал он, и в его согласии была не покорность, а горечь человека.

Ника резко встрепенулась, даже не всем телом — лишь пальцы чуть дрогнули на подлокотнике. Её пси-чувства, до этого приглушённые, вспыхнули, как тревожная сирена. По лестнице внизу гремели шаги — не одного-двух, а целой дюжины людей. Чётких, тяжёлых, не скрывающих своего приближения.

— У тебя гости, — холодно, без интонации, произнесла девушка.

— Да, — широко, почти мальчишески улыбнулся Мередит, наслаждаясь моментом. — И каюсь… за твоей спиной. Протокольный визит. Девушка резко повернула голову, её взгляд скользнул по группе вошедших, сканируя, оценивая, классифицируя. Секунда — и на её лице расцвела улыбка. Не дружелюбная. Презрительно-торжествующая, как у шахматиста, который только что объявил мат, о котором противник даже не подозревал.

— Высший консул Мередит, — произнёс мужчина, стоявший во главе делегации. Средних лет, коротко стриженный блондин в безупречном чёрном костюме, сшитом не для моды, а для власти.

— Глава ЦРУ. Вернон, — выдала девушка, перебивая его. Её палец, лениво указывая, перемещался по группе. — А остальные… представители Индийской, Китайской, Российской, Евро Альянс и остальные.

Тишина, наступившая после её слов, была громче любого крика. Она только что публично, с одного взгляда, вскрыла состав, статус и даже скрытые делегации, прибывшей с якобы «секретным» визитом.

— А что тут эта ведьма делает? — раздался хриплый, нарочито медленный голос. Каждое слово было отчеканено, как пуля. За ним последовал сухой, отчётливый стук трости об деревянный пол.

И он вошёл. Не просто зашёл — вкатился, как старый, но всё ещё грозный линкор на парад. Зимняя куртка поверх свитера, тёплые шаровары и тяжёлые берцы — никакого намёка на протокол или роскошь. Каждый его шаг отдавался в зале громким, неторопливым стуком.

Короткая, щетинистая грива седых, почти белых волос. Заострённая, тщательно подстриженная заострённая бородка, поседевшая, но отточенная, как клинок. Глаза, маленькие и острые, как шило, мгновенно нашли Умбру.

— Ты. Ты же давно не в структуре, — с безжалостной ясностью, без капли уважения к возрасту или рангу, констатировала девушка.

— Умбра, — мягко, почти добродушно предупредил Мередит, но в его тоне слышалось скорее любопытство, чем запрет.

— Да я так. Третий лишний на вашей тайной вечере, — отфыркался старик, проводя языком по внутренней стороне щеки, будто пробуя на вкус фальшь в воздухе. — Ты лучше нам скажи. Какие новости? Кто виноват? И что, чёрт побери, за «Легион»? Потому что официально, — он ткнул тростью в сторону Мередита, — этого вообще не должно существовать. Проекта закрыли, А людей в армию послали. Уж не говоря про Клинок Терры.

Глава 23

Снова падение в дропподе. Снова новая миссия. Я уже начал уставать от всего этого. Не то чтобы мне разонравилось воевать или что-то в этом роде — нет. Вовсе нет. Просто… хочется хоть ненадолго отойти от всего этого. От вечного гула двигателей, от вони гари и пороха, даже от знакомого веса оружия в руках. По-настоящему. Туда, где нет сканеров, приказов и красных меток на визоре. Туда, где главные проблемы это что приготовить на ужин. И всё это с семьёй.

Сейчас мы решаем проблему, которая в будущем станет очень паскудной и, скорее всего, нерешаемой. Мы должны бить железяку, бить киборгов, дать отпор и отвоевать свои миры. Загнать их в самый адский мусоропровод и сжечь там нахер. Это я понимаю. Это я принимаю. Но потом… потом появится новая угроза. И ещё одна.

Я держу эти мысли при себе, потому что прекрасно понимаю, почему мы здесь. Почему именно мы. Как говорится — а кто, если не мы.

Высадка произошла в северном секторе. Бывший колониальный городок, ныне — подобие человеческого поселения. И здесь нужно быть осторожнее вдвойне. Потому что среди орд скавенов были зафиксированы люди. Тех, кого используют как рабов. А тех, кто не может быть рабом… как еду.

Легио 1 высадился на опушке летнего леса в трёх километрах от цели. От городка, если это скопление ржавых крыш и дымящихся труб ещё можно было так назвать, нас отделяла стена чащи, густой и душной. В её зелёном полумраке уже мелькали тени — редкие, пока что осторожные развед отряды скавенов.

Задача была проста. Зачистить территорию высотки. Дождутся подкрепления. Вместе занять и зачистить город.

Только мы выдвинулись, как мой отряд уже был втянут в бой с ордой крыс. Десятки тварей, вооружённых всё тем же примитивным сбродом: мечи, дубины, кривые пищали. Однако теперь в этой куче хлама заметно прибавилось длинных стволов и утробных мортир — уроки предыдущих стычек крысолюдьми были усвоены.

Мой ствол лёг в плечо как влитой, став холодным и безошибочным продолжением руки. Короткая очередь прошила пару скавенов, прятавшихся за массивным, полуистлевшим дубом. Рагнар же, не мудрствуя, выпалил из РПГ по приземистой постройке — сараю, слепленному из гнилых брёвен и ржавой жести. Конструкция не столько взорвалась, сколько развалилась, обрушившись водопадом щепы, металла и кровавого месива.

Уничтожив встречные силы скавенов, дали отмашку транспортникам на высадку второй волны.

Ответ пришёл тут же: «Невозможно. Замечена вражеская ПВО энергетического типа. Силам приказано зачистить огневые позиции противника. Координаты отправлены» — отчеканил адъютант по связи.

— Что, теперь им самим даже говорить лень? Автоматические отказы получаем, — усмехнулся Сергей, перезаряжая магазин.

— Да у тебя с субординацией одни проблемы, — огрызнулся Филипп, поправляя приклад гранатомёта на плече.

— Да я по вам и так вижу, — вклинился я, переводя взгляд на карту в визоре. — Так, вон координаты. М-м… Тут рядом. — Я приложил ладонь к уху. А в самом интерфейсе мысленным импульсом выбрал канал командира Тевана, чей отряд маячил на сканерах правее.

— Теван. Мы отправляемся на ликвидацию ПВО. Прикроешь?

В наушниках раздался спокойный, слегка хриплый голос

— Понял. Прикрою твой сектор.

Отчитавшись, мы рванули на координаты. Два километра быстрой, лёгкой трусцой — для юнитов это даже не разминка. И вот она, ПВО.

На первый взгляд нелепое зрелище. Огромные, похожие то ли на требушеты, то ли на гигантские рогатки, конструкции из дерева и метала. Но вместо пращи или чаши — на них была приделано здоровенная металлическая труба, а на её конце, словно наконечник копья, сиял пульсирующим зеленым светом кристалл размером с человека . И всю эту дикую сборку облепляли, словно эктопаразиты, километры проводов, блоки конденсаторов и гудящие преобразователи, стащенные бог знает откуда.

Хуже всего было то, что нижняя часть конструкции выглядела так, будто её сделал человек. Детали и обводы были тщательно продуманы и подогнаны. Всё выглядело практично, элементы будто влиты друг в друга единым целым. Чего нельзя было сказать об остальном.

Рагнар, недолго думая, выпалил из РПГ по самому скоплению техники. И это было очень, очень плохое решение.

Будто мы ткнули палкой в гигантский осиный рой. Не сотня — из всех окрестных развалин, ям и подземелий на нас хлынула тьма скавенов. Но это было ещё не самое страшное.

Раздался взрыв. Не просто громкий — сокрушительный. Волна чистой энергии, вырвавшаяся из кристалла, подбросила нас, как щепки. Мы пролетели десятки метров.

Засыпанные пылью, мы лежали посреди обломков и пепла. Я, не поднимая головы, выдавил в рацию, с трудом сдерживая шок:

— Штаб… ПВО в секторе 45… уничтожен.

— Принято, Кутузов, — донёсся из наушников сухой голос оператора.

Я перевёл взгляд на Рагнара. Тот отряхивался, как мокрая собака.

— Рагнар, будь так добр… в следующий раз так не делай.

— Хорошо… — буркнул он, и в его тоне было столько же искреннего раскаяния, сколько у школьника, пойманного за рисованием на парте.

Взрывы гремели по всему лесу. Кто-то, как мы, зачищал огневые точки ПВО. Другие отряды методично выбивали оставшиеся системы ПВО. Их либо взрывали на месте, либо приводили в негодность ударами и гранат.

И вот тут началось самое интересное.

Часть конструкции, та самая рогатка из труб и тросов. Была явно их работой. Грубая, топорная, но почему-то жутко эффективная. Другая же часть, сердцевина орудия… Это был пси-энергетический накопитель. Чистый, почти кристаллический артефакт, напоминающий технологии Умбры или что-то ещё более древнее. Самое удивительное — как эти две части, столь разные, работали в связке. Как будто примитивный механизм скавенов был ключом, который каким-то диким, интуитивным образом умудрялся «взводить» и направлять чужеродную, смертоносную энергию.

Транспорты с глухим стоном впились в грунт, гудя движками. Не дожидаясь полной остановки, с гидравлическим рёвом рухнули аппарели — и на поле боя обрушилась стальная дисциплина. Первыми выплеснулись штурмовые группы, рассыпаясь в предбоевые порядки ещё на трапах. За ними, гудя напряжёнными гравитационными полями, выползли БМП — приземистый «Молот» с тяжёлым плазменным калибром и более юркие «Шершни» с ракетными блоками на плечах. Земля под ними вздыбилась и поплыла. А потом заскрежетали настоящие короли атаки — два гусеничных «Варяга».

В небе с леденящим свистом пронеслись аэрокосмические истребители и штурмовики, выжигая небо полосами плазмы. Внизу, под прикрытием этой стальной бури, замерла смертоносная мощь: сотни солдат и десятки единиц военной техники были готовы к броску. Легионеры провели последние приготовления, пополнив боезапас и сменив оружие на то, что лучше подходило для городских руин.

Прозвучал сигнал. Операция началась.

Первыми пошли мы. Продвигалась медленно и методично, выжигая каждую впадину, каждое окно на своем пути. Как только мы приблизились к первому кварталу, вперед вырвалась наша техника. Импровизированные заграждения, возведенные сквенами, были сметены гравитационными таранами и шквальным огнём, превратившись в груду искорёженного металла. Вражеские оборонительные посты взлетали на воздух один за другим, окутанные огненной волной.

Скавены открыли ответный огонь, залив всё вокруг ливнем пуль, осколков и снарядов. Среди этого хаоса мелькали не только твари, но и солдаты с нормальным, смертоносно точным оружием. Над полем боя встала канонада: треск стражей, рёв тяжелых ружей, шипение плазмы и сухой треск лазеров. Скавены успели приспособить под свои нужды самое разное вооружение.

По этому сигналу легионеры рванули вперёд под шквальным огнём. Пехота и техника заливали здания шквалом огня, превращая укрытия противника в смертельные ловушки, а его самого — в кровавый фарш.

Я влетел в ближайшее полуразрушенное здание. Его состояние не оставляло шансов для жизни — но не для сквена. Внутри, в полумраке, копошились твари. Мой калаш начал отстреливать кинетику так, что ствол накалился докрасна. Я двигался от укрытия к укрытию, от стены к стене, валя замертво одну тварь за другой. Пару раз пришлось сойтись врукопашную — бить прикладом, отшвыривать когтистых тварей со всей силы. Воздух был густ от пороховой гари и сладковато-кислого запаха чужеродной крови.

Остальные из моего отряда влетели следом, отстреливая тварей с холодной, отработанной скоростью — так же быстро, как те появлялись из темных провалов и вентиляционных шахт.

Я выгнулся из-за укрытия, чтобы оценить обстановку на улице, и на секунду остолбенел. Это были уже не просто крысы. Твари, закованные в рваные, но функциональные доспехи. Часть была облачена в грубые металлические латы, словно сошедшие со средневековой миниатюры, но другие носили обрезки нашей же, современной брони, дико и жутко перекованной под их искривлённые, сутулые тела. Это был не просто сброд. Это была армия.

Рагнар, не тратя времени на удивление, выхватил из-за спины тяжелый РПГ. Глухой хлопок выстрела, и огненный шар врезался в самую гущу толпы, разметая окровавленные обрывки и оставив после себя дымящуюся брешь.

И тут заскрежетала настоящая канонада. Свинцовый ливень из крупнокалиберного пулемета прошил воздух над нашими головами, прижав к полу. И из-за угла, с лязгом, разрывающим металл, выполз танк. Древний на вид, массивный гигант ехал по улицу давя и расстреливая тварей.

За ним, используя стального монстра как живой щит, повалили остальные: ещё несколько БМП- и волна пехоты.

Ведя огонь из окна, я видел, как поле боя постепенно превращалось в мясорубку. Адский темп выстрелов, взрывов и криков сбивал дыхание. Оглядев наших, я увидел потери. Они были не массовыми, но оттого не менее горькими.

Вот один из солдат, после очереди, прошившей стену рядом с ним, судорожно схватился за руку. Та безвольно повисла — двигаться перестала сразу, сраженная шальным рикошетом или осколком. Боец попятился, прижимая покалеченную конечность к груди, лицо под забралом исказила гримаса шока и боли.

Другого бойца товарищи уже оттаскивали дальше в тыл, за угол. И по тому, как безвольно волочилось его тело, было ясно — он уже 200-й. Броня на груди была смята и пробита насквозь, а вокруг зияющей пробоины куча мелких, частых дыр, будто его прошили огненной метлой.

Либо страж поработал, — подумал я, хмурясь. — Либо они пускали в дело что-то покрупнее. Не такие уж они и простые, эти скавены.

Солдаты плотно шли за техникой, завершая начатое, методично отстреливая уцелевших тварей из дробовиков и автоматов. Скавены были многочисленны, но наша технология и выучка давали о себе знать, безжалостно демонстрируя, кто здесь на этой планете хозяин. Громоздкие тела падали под аккомпанемент сухого треска кинетики, превращая улицы в ковёр из хитина и кровавой слизи.

Ещё несколько десятков тварей, загнанных в последний угол. Так мы вырезали крыс ещё целый час. Систематично, без паники. Пока они наконец не дрогнули. Я даже удивился этой запоздалой животной реакции. После такой мясорубки, после гор, своих павших — они осознали страх только сейчас. Инстинкт пересилил чужеродную ярость, и они побежали. Не отступая бежали, подставляя спины.

И в этот момент, словно сама кара небесная, в воздухе загудели штурмовики. Гнетущий рокот их двигателей накрыл поле боя, и оставшиеся твари были обречены. Самолёты прошлись на бреющем, и гады стали просто мёртвой массой. Их разносили на куски ракетами и плетями скорострельных пушек. Пара наших машин, словно соревнуясь, добивала сгрудившихся беглецов струями плазмы.

А один «Молот», словно поставив в сцене победную точку, выбрал цель крупнее. Его тяжёлый лазерный канон нацелился на самое высокое из уродливых строений сквенов — на башню, сколоченную из обломков и досок.

После завершения боя мы начали зачистку. Я лично перебил пару псевдо-трупов, которые пытались в последнем судорожном порыве вонзить в меня ржавые клинки.

Среди домов, как выяснилось, не было никого. Кроме сквенов. Только они. Высокие и уродливо-тощие, словно скелеты, обтянутые серой шкурой. Жирные, покрытые сальными складками «вожаки», от которых несло смрадом. И мелкие, мерзкие «рабочие», копошившиеся в мусоре. Ни зверей, ни птиц. Только эта извращённая иерархия тварей. Пустота, которую они создали, была страшнее шума боя.

И тогда дьявол окончательно взял меня за горло. Под одним из полуразрушенных зданий, в подвале, мы нашли людей.

Это не был лагерь. Это была яма. Бараки для рабов, сколоченные из гниющих досок и ржавых листов. Запах немытых тел, экскрементов и смерти стоял тяжёлым, почти осязаемым туманом. Люди внутри были сведены до состояния живого сырья: избитые, обожжённые кислотой или раскалённым железом, истощённые до теней. Они сидели, прижавшись к стенам, или лежали на голом бетоне, и смотрели на нас пустыми глазами, в которых не осталось ничего, кроме животного страха и потухшей надежды. Они замёрзли аккуратно, в позах покорности, со слезами, давно высохшими на щеках.

Тишина в том подвале была громче любого взрыва.

Один из мужчин, казавшийся чуть более крепким, чем остальные, поднялся навстречу. С него струилась грязь, а на плече зияла страшная, запёкшаяся рана, похожая на ожог. Кто-то из наших уже накидывал на него спасательное покрывало, но он, казалось, почти не замечал этого, его глаза горели лихорадочным блеском.

— Вы... в порядке? — спросил лейтенант, приседая рядом. В его голосе сквозь командирскую твёрдость пробивалась трещина.

— Да, — мужчина кивнул с поразительной, почти неестественной энергией. Голос был хриплым, но ясным. — Как я рад, что вы пришли. Вы даже не представляете.

— Не трать силы, — мягко остановил его лейтенант. — Эвакуация через пять.

— Вы не понимаете, — мужчина качнул головой, и в его взгляде появилось что-то леденящее — не страх, а знание. — Я истощён не так сильно, как вам кажется. Это... они нарочно поддерживали в нас слабость. Но не доводили до конца. Как скот для убоя. Там, дальше, держат для ритуалов. В следующих бункерах. Вы найдёте ещё.

Он замолчал, переводя взгляд с одного солдата на другого, словно вбивая каждое слово им в память.

— И торопитесь.

Он был прав. Мы обнаружили ещё пару таких же скотобоен, а в дальнем ангаре — людей, которых можно было назвать более... сохранными. Они не были так истощены, но в их глазах читалась та же животная покорность и немой ужас.

Я подошёл ближе к тому, кто говорил. Человек, назвавшийся Ериком, уже порозовел, с него смыли слой грязи и копоти, и по его лицу разлилась странная, лихорадочная энергия. Он выглядел почти живым среди этой всеобщей мертвецкой апатии.

— У меня есть вопросы, — проговорил я механическим, приглушённым голосом

— Спрашивайте, — кивнул он. Глаза его горели.

— Что здесь произошло? От самого начала и до... этого.

— Вам повезло, что вы нашли именно меня, — он слабо усмехнулся, и в уголке его рта дрогнула судорога. — Меня зовут Ерик Сорен. Забавное имя для свидетеля конца света, да? Я был ответственным за этот регион. Администратор колонии «Рассвет».

Он сделал паузу, переводя взгляд с моёго забрала на пылающие за окнами руины, будто собирая воедино осколки рассыпавшегося мира.

И Ерик начал говорить. Очень много. Слова вырывались из него пулемётной очередью, сбивчиво и страстно, как будто он боялся, что его снова заставят замолчать навсегда.

Первое, что он выпалил, повергло нас в оцепенение: атака скавенов началась в один момент. Она обрушилась одновременно по всей планете. В один и тот же проклятый час.

Сначала они парализовали всё, — его голос стал глуше, — заглушили коммуникационные спутники, захватили узлы связи и энергораспределения. Потом взялись за корабли на орбите. Я видел... по отрывочным данным... как наши эсминцы просто замирали, а потом их шлюзы распахивались изнутри.

А потом... потом они просто пошли дальше. Как чума. Захватывали планету за планетой в системе Гало. И везде... везде, боже... их уже ждали. Уже были подготовленные укрытия, запасы, словно они жили там столетиями. Это была не атака. Это было... пробуждение.

Что случилось с Людьми Долгой Войны, он не знал. Эти загадочные ученые и техники были нелюдимы. Они возвели города и ушли в свои цитадели, почти не контактируя с колонистами. Настолько, что даже товары и провизию доставляли безэкипажные грузовики и дроны-курьеры.

— Но самое страшное... — Ерик понизил голос до шепота, и мы невольно придвинулись ближе. — Скавены объявились всего месяц назад. Вы слышите? Месяц. И за этот один месяц они не просто захватили планету. Они сожрали все Гало. Мир за миром гас, как перегоревшие лампочки».

Он замолчал, давая осознать масштаб катастрофы. Скорость была невообразимой. Нечеловеческой.

— Как?— кто-то не выдержал.

Ерик взглянул в пустоту, за его спину, где в дыму угасал пожар. — Я думаю... я уверен, что учёные Долгой Войны что-то нашли. Или создали. И держали это под замком в тех самых обширных пещерах под корой планет. В целых подземных мирах. А потом... контроль был потерян. Их творение вырвалось наружу. И оказалось, что оно уже давно подготовилось. Оно уже было везде, просто ждало сигнала.

Он обвёл нас взглядом, в котором читался не страх, а леденящее душу понимание. «Полгода назад начались аномалии. Сбои в глубоководных шахтах. Странные помехи в геосканах. Дроны-разведчики пропадали в пещерах без следа. Мы списывали всё на глюки старых сетей, на природные явления... — он горько усмехнулся. — Оказалось, это было дыхание. Дыхание зверя, который уже проснулся и потягивался в своей норе, готовясь к прыжку. А мы были его обедом, даже не подозревая об этом.

Глава 24

Слова Ерика леденили душу. И снова, против воли, мысли возвращались к Адаму. Не приложил ли он руку к этому? Хотя всем этим занимался Хельмт. Он тоже консул. Да ещё и проебавшийся уже не раз — он точно был способен на подобное. Мог подстроить всё, чтобы замести следы. Или хотя бы отвести подозрения.

Раздумья прервал сигнал тревоги. В городке осталось всего ничего: пара взводов пехоты, единицы техники... да и весь Легио 1 Тысячи тварей полезли из ниоткуда. Ночь ожила, и сама тьма зашевелилась.

Они появлялись беззвучно: выскальзывали из чёрных зёв подвалов, всплывали из заражённых канализации, откапывались из груд мусора и рыхлой земли прямо под ногами. Не было рёва, не было боевого клич — только шорох когтей по камню и хриплое, учащённое дыхание. А потом — молниеносный бросок. Они атаковали не линию обороны, а одиночек. Вырывались из тени, хватали солдата, который на секунду отстал, зазевался или просто повернулся не туда, и затаскивали обратно в свою чёрную пасть.

Десятки людей были убиты или утащены в эту первую, немую, стремительную волну. Воплей почти не было — только короткий хрип, скрежет брони по асфальту и нарастающая канонада в ответ.

Легионеры, закалённые в боях, не дрогнули. Они сбивались в стальные ёжики, занимая перекрёстки и укреплённые здания. Свет прожекторов резал темноту, выхватывая мелькающие тени, и тогда по ним вёлся шквальный огонь. Пулемёты строчили длинными, сшивающими очередями, гранатомёты хлопали, разрывая скучившихся тварей в клочья. Улицы и дворы превратились в смертоносные огневые мешки, где скавены гибли десятками. Но они не останавливались. Из тьмы накатывала новая волна.

Я вбежал на последний этаж, и время словно загустело. Скорость сменилась на замедленный, ледяной кошмар. Как два демона из тени, на меня кинулись скавены с длинными, изогнутыми ножами. Я отпрыгнул назад, и первый клинок, просвистев, вонзился в пол у самых ног. Второго тварь не успела нанести — мой автомат, зажатый как дубина, со всей силы опустился на её голову. Раздался звук, похожий на то, как ломают мокрую древесину. К моему удивлению, приклад был ещё цел, хоть и погнулся. Сойдёт.

Пока первый враг бился в предсмертных судорогах, второй клинок скользнул по броне, не зацепившись за магнитную дугу удержания оружия. Скавены тяжко дышал, снова занося руку для удара. Я не стал ждать. Просто кинул ему в рыло свой автомат со всей силой юнита. Словно выстрел из пушки — тварь отлетела к стене и затихла, оставив на бетоне тёмное пятно.

Остальные, что кинулись следом, познакомились с моим боевым ножом. И пошла мясорубка. Я не дрался — я разделывал. Рвал, метал, резал и ломал, как гнилую скорлупу. Они были уродливыми, но хлипкими — их тела рвались в моих руках, словно мокрая бумага. Я стал центром бури из когтей, крови и кишок. Всё вокруг меня — пол, стены, я сам — было залито липкой, чужеродной чёрной жижей.

Я стоял посреди этого ада, весь в крови и внутренностях, сжимая нож.

— Эй, держи! — прозвучал оклик Сергея, и в мою сторону полетел тяжёлый, вытянутый силуэт.

Я поймал его на автомате. В руках оказался Бекас 20м. Старый добрый кинетический дробовик Федерации. Его магазин был встроенный прямо в приклад, что придавало оружию уродливый, но до боли родной вид. Он весил как кусок рельса и разговаривал на языке чистого, неоспоримого разрушения.

Два выстрела. Два громовых хлопка. Результат был наглядным и чудовищным.

Две твари были не просто убиты. Они были стёрты с пути. То, что осталось от них, было бесформенной кучей: развороченные тела, оторванные конечности, разлетевшиеся по стенам обрывки мяса. Давление дроби не оставило от них ничего цельного — только кровавую пасту и ломаные кости.

В наступившей внезапной тишине запах пороха и крови казался ещё гуще. Индикаторы как сумасшедшие определял вещества, метал, медь, порох, гидрасит и дальше по списку.

Я усмехнулся, ощущая надёжную тяжесть оружия в руках. Сергей похлопал меня по наплечнику — немой солдатский знак «держимся» — и мы двинулись дальше, в горло аду.

А дальше были только твари. Ещё десятки. Сергей работал как хирург: его Страж с коротким, хлёстким треском выплёвывал очереди, укладывая каждую цель за пару секунд. Методично, без паники. Я же действовал как грубый каратель. Целился во всех, кого было больше двух.

Выстрел. Грохот. И два скавена превратились в кровавый туман. Один даже пискнуть не успел, второй лишь прохрипел что-то, размахивая парой клинков, прежде чем разлететься на куски.

На улице наша БМП дала длинную очередь, отсекая подкрепление. А вокруг уже разворачивалась настоящая выставка достижений армейского хозрасчёта.

Слева от нас встал в стойку солдат в синем, покрытом царапинами экзоскелете. Его Страж, тяжёлый вариант штурмовой винтовки с подствольным гранатомётом — был длинным, угольно-синим монстром. Каждый выстрел отдавался ледяным облачком конденсата, и каждая очередь становилась смертным приговором для целой группы тварей.

Ещё пара солдат работали лаз винтовка Луч. Они выплёвывали сгустки энергии: густо-красные и ядовито-жёлтые прожигающие линии. Твари, задетые лучом, не падали — они рассыпались пеплом словно затронутые временем вечности.

Но король этого балагана появился позади. Тяжёлый штурмовой костюм. Целая ходячая крепость. В его руках — не оружие, а энергетическая кувалда: компактный излучатель, питаемый висящей на спине генератором, с длинным стволом, на конце которого два острых клинка сходились, словно крылья сокола. Короткие, рвущиеся разряды били веером, не оставляя от скоплений скавенов ничего, кроме дымящихся углублений в земле и запаха озона. Это была не стрельба — это было систематическое стирание. Каждой твари что было видно визоре.

Следующие твари выскользнули из-за угла на тихом переулке. Их было трое. Щелчок затвора — и кинетическая дробь прошила их плотной стальной метлой, превратив в одно сплошное, дымящееся месиво. Осталось лишь мокрое пятно на стене.

Тишина. Вот что стало самым странным. Бой, длившийся несколько часов адского напряжения, внезапно стих. Скавены перестали прибывать волнами. Давление ослабло, словно чёрный прилив отхлынул, оставив после себя лишь мутную пену в виде разрозненных, отрезанных отростков.

Теперь наш «кулак» раскрылся в длинные, осторожные пальцы патрулей. Под прикрытием гудящих грави-БМП и тяжёлых танков, застывших на перекрёстках как стальные дозорные, легионеры и солдаты методично прочёсывали город. Вернее, то, что от него осталось. Каждую тёмную подворотню, каждый развороченный подвал, каждую груду обломков сканировали лучами тепловизоров и прощупывали дронами. Раньше это было поселение людей. Теперь — гигантская, мёртвая ловушка, где за каждым углом могла таиться последняя, отчаянная тварь.

Одно из уцелевших зданий в центре городка. Бывшее управление, теперь было похоже на пробку в ране. Его утыкали солдатами, как щетиной: на крыше, за мешками с песком, торчали стволы тяжёлых пулемётов; у каждого окна первого этажа стояли стрелки; а с импровизированной позиции во дворе глухо бухкал миномёт, методично простукивая дальние подступы.

Но внутри царил не порядок, а сдавленная истерика. В бывшем кабинете начальника, теперь штабной комнате, капитан Перк орал.

— Штаб под ударом! Где сканы?! Какого хера все молчит?!

— Капитан, — похрипело в ответ, — исказили всё, что можно…— Слова еле проглядывали сквозь шипение и писк. — Ждите… Подкрепление…

— Вылетели, — выдавил он с облегчением и злобой одновременно. — Как вас там, легионеры? Что у вас по обстановке?

— Так же потеряли десяток бойцов. Твари их просто окружили толпой и подавили числом — Ответил Олан

— Ясно. Я тоже потерял добрую часть своих парней. Нас было две сотни. В строю — половина. И половина из них либо уже убита, либо ранена. Сука. Что-то глушит связь. Откуда у этих крыс такое. Они же блять, с ножами на нас прут. Как дикие животные!

— Вы можете запеленговать РЭБ? — спросил я.

— Да, — капитан почесал лысую голову. — Но она под землёй. Я хрен её знает, как туда пробиться. Там такие туннели, что через них пролезть даже карлику никак. Слишком узко.

— Они же должны были тащить вниз детали и материалы, — сказал Штайнер.

— Подождём ещё немного. Если не будет ответа, пойдем подрывать — Подытожил Я.

— Куда? — развёл руками Амбер, командир одного из отрядов легионеров. В его подчинении был десяток бойцов. — Весь сектор прочесали. Ни следов туннелей, ни логовищ. Чисто. Разве что на тот холм глянуть…

— Разберёмся, — буркнул Серёга, даже не отрывая взгляда от тактического планшета, испещрённого зонами «очищено» и вопросительными знаками на периметре. В его голосе пробивалось раздражение, не от вопроса, а от этой тишины, от отсутствия ясной цели после часов кровавой круговерти.

И тогда небо ответило за него. Спустя час, сумерки начали сгущаться, в небе загрохотали двигатели. Десятки транспортников в плотном строю, прикрываемые стаей хищных штурмовиков, прочертили по небу раскалённые полосы. Гул нарастал, превращаясь в оглушительный рокот, от которого дрожала земля под ногами. Прибывала не просто помощь. Прибывала воля командования, облечённая в сталь и огонь.

Прибыло подкрепление: новые отряды пехоты, БМП и БТР, взвод силовой поддержки. И пара «мехов» — модели «Горец». Гуманоидная махина, покрытая массивными бронеплитами по всему телу. Голова, словно шлем рыцаря, с небольшим рогом. В руках — огромная винтовка. По сути, гигантская кинетическая пушка.

— О, «Горцы». Давно такую железяку вживую не видел, — свистнул Сергей, с профессиональным любопытством разглядывая мехов. В его голосе звучало не удивление, а скорее узнавание старого, забытого знакомца.

— Давно, — смущённо пробормотал я. Для меня «Горец» был просто очередной громоздкой мишенью или спасением, в зависимости от того, по какую сторону ствола находился.

— Ещё бы, — флегматично протянул Сергей, будто угадав мои мысли. — Это ж старая, «квадратная» серия. Броня как из детского конструктора — одни прямые углы. Сейчас уже идёт «вторая волна». Там обводы плавные, яйцевидные, для лучшего рикошета. А эти чёрные панели сверху — это уже дополнительные модули.

Он усмехнулся, давая понять, что верит только тому, что видит сам, а не отчётам интендантов. Я тоже усмехнулся. За свою службу таких не встречал. Игрушки, конечно, хороши… но это жертва. Высокая, многотонная, идеальная мишень для тяжелых винтовок.

Такие мехи были относительно новой концепцией, и даже сейчас их конструкция поражала воображение. Если старые модели представляли собой, по сути, двуногие танки — неповоротливый корпус, облепленный разнообразным оружием и бронёй, — то эти «Горцы» нового поколения были логическим шагом вперёд.

Их философия заключалась в специализации и скорости. Каркас был легче и подвижнее, а силовая установка — мощнее, что позволяло им быстро менять позиции. Но главное — это сама концепция. По сути, это увеличенный силовой доспех. Огромный робот со стволом.

За эту скорость и ударную мощь приходилось платить. Броня была тоньше. И вооружение, будучи смертоносным, было не таким универсальным — против массовой пехоты или в ближнем бою такой мех мог оказаться уязвимым. Это был не солдат-универсал. Это был специалист — хирургический инструмент для вскрытия самых твердых орехов на поле боя, а не молот для всей кузницы. Его выдвигали на тяжёлые танки или мощные укрепления, и он их пробивал и уничтожал.

Капитан Перк застыл перед майором. Тот стоял, отставив ногу, как на параде, но в его позе читалась усталость, въевшаяся в кости. Синий экзоскелет был покрыт царапинами, камуфляжными патчами и пятнами грязи, не смытой с боя. С плеча на ремне свисала штурмовая винтовка «Страж» с барабанным магазином. Шлем он держал в левой руке, и под ним открывалось лицо мужчины на пятом десятке: лысый череп, короткая, проседью тронутая щетина и глаза цвета старой стали.

— Майор Девис, — капитан щёлкнул каблуками, отдавая честь с такой вымученной чёткостью, что это было криком о помощи.

— Потери? — спросил майор, пропустив формальности мимо ушей. Его голос был низким, хриплым от дыма.

— Половина личного состава, сер. Из техники две БМП и «Громила».

— Херово, — констатировал Девис без эмоций. — Я привёл подкрепление. Две роты пехоты, взвод тяжёлых БМП и пару «Горцов». И есть новость.

Вопрос прозвучал не от Перка. Его задал легионер, стоявший чуть позади. Его голос, прошедший через модулятор шлема, прозвучал механически, но с плохо скрываемым интересом:

— Какая новость, майор?

Девис медленно повернул голову, будто заметив насекомое. Его лицо исказила гримаса раздражения.

— Субординация, солдат! Здесь не клуб по интересам!

Прежде чем напряжение успело взорваться, я сделал шаг вперёд, слегка сместившись между ними.

— Виноват, майор — сказал я ровным, но твёрдым тоном, в котором не было ни капли подобострастия. — Мы формально не в вашем подчинении. Легионеры понимают субординацию, когда она ведёт к цели. А сейчас цель выжить и узнать, что может изменить наше положение. Так что, будьте добры — какая новость?

Воздух в штабной комнате застыл. Девис прищурился, оценивающе глядя на меня, потом на неподвижную маску легионера. Капитан Перк сглотнул, но промолчал. Наконец, майор коротко кивнул, не в силах спорить с логикой и статусом.

— Сюда движется картельный контингент. Флот из полутысячи кораблей, не считая мелких судов. Всё это 200 картельный контингент. Их собирали против киборгов, но теперь… этот Август…

— Консул Август, — поправил легионер, подошедший к нам. — Субординация, майор. Хотя ваш подкол я оценил.

— Сюда летят три армии: мотострелки, пехота и силы поддержки. Плюс добровольцы — тоже немало народу. А также несколько ЧВК. И конечно же огромная куча наёмников и людей удачи.

— Мда. Армия для вторжения, — констатировал Сергей.

— Именно. Будут они скоро. Неделя до первых передовых сил. И, кстати… — Майор глянул на часы. — Скоро начнётся шоу. — Последнее он произнёс с откровенно кровавой улыбкой.

Наш отряд залёг на крыше одного из полуразрушенных зданий — бетонной коробки в несколько этажей, обросшей ржавыми балками и странными, чуждыми пристройками, будто опухолями. Внизу, под слоем дымчатого марева, тлели и пылали огромные, зловонные костры — горы сквенских тел, подожжённые напалмом. Запах жжёной плоти и хитина стоял в воздухе густой, липкой пеленой.

Я сидел на самом краб, и обводил взглядом бескрайние, поросшие бурой травой равнины. Визор и сканеры моей брони методично прочёсывали каждый сектор, переводя мир в спектры излучения. Я чётко видел, как под порывами ветра колышется каждая травинка, как дрожит листва на уцелевших деревьях. Только ветер и тишина, звонкая после боя.

Меня резко, почти грубо, дёрнули за наплечник. Филип молча указал пальцем в небо.

На фоне ночной синевы загорелась новая звезда. Не падающая, а рвущаяся с небес. Это была ракета. Она летела с такой чудовищной скоростью, что, прошивая атмосферу, раскаляла воздух перед собой до состояния ослепительной плазмы, оставляя за собой не дымный хвост, а светящийся, рвущий небо шрам.

Прошло несколько секунд тишины, нарушаемой лишь нарастающим, низкочастотным воем, от которого сжимались внутренности. И тогда она врезалась в землю где-то там, вдалеке, за линией горизонта. Я мысленно прикинул: километр, полтора от нашей позиции.

Мгновение пустоты. А потом земля вздохнула. Это был не взрыв. Это был подземный удар. Глухой, сокрушительный хлопок, будто гигантский кулак ударил изнутри планеты.

Глава 25

Неделя. Семь долгих дней томительного ожидания и коротких, жестоких вылазок. За это время легионеры провели ещё несколько операций. Самая важная — захват небольшого комплекса Долгой Войны, чудом не превращённого скавенами в логово. Это был не форпост, а скорее научная застава. И данные, добытые там, леденили душу.

Выяснилось, что учёные Долгой Войны работали с ксенобиологией. Их главный проект — патоген-катализатор, искусственно ускоряющий эволюцию и мутацию организмов. Лабораторные журналы пестрели словосочетанием «Багряный Рассвет». Что это — кодовое название проекта, этап или нечто большее — оставалось загадкой. Было очевидно, что скавены это биооружие. Но процесс их создания пугал.

Разведгруппы прочёсывали предгорья и холмы. Одна из них наткнулась на обширную пещерную систему, кишащую тварями мелкого калибра. А в её сердце — огромная, пульсирующая масса, похожая на чудовищную матку. Громадное скопление плоти и шерсти, порождающее всё новых и новых тварей. Это было нечто среднее между родильным домом и инкубатором в самом жутком смысле этого слова.

В остатках пещер были найдены обломки оборудования: колбы, препараты и тому подобное — то, что обычно скрывается в лабораториях безумцев. Хотя сказать что-то определённое было сложно. Пещеры изрядно потрёпаны, завалены мусором и странными наростами.

Тварь была мертва. Массивный гигант исторгал такое зловоние, что оно витало в воздухе плотной пеленой. После смерти матки оставшиеся скавены разбежались. Словно почувствовали гибель своего центра, своего сердца.

И тогда они пришли. Не орда. Армия. Тысячи крыс обрушились на наши позиции. Но это были уже не дикари с ржавыми ножами. Это была железная рать. Ряды за рядами, закованные в самодельные, но эффективные доспехи из переплавленного металлолома. Их оружие — не когти и пики. Сотни, если не тысячи, были вооружены «Стражами», трофейными дробовиками, самодельными пищалями-огнемётами. Это был не стихийный наскок. Это было планомерное, смертоносное наступление дисциплинированной военной силы.

Мы уже готовились принять этот железный прилив, сомкнув ряды и подняв стволы. И в этот момент само небо воспылало.

Небо над долиной не просто засветилось — оно разверзлось. С орбиты, с холодной, беззвёздной вышины, обрушилась кара. «Клинок Терры» применил оружие орбитального подавления. Это был не один выстрел. Это был согласованный залп десятков батарей, превративший ночь в яростный, насильственный день.

Сначала пришёл свет. Ослепительные, точечные вспышки, похожие на падение звёзд. Потом — гул, перешедший в оглушительный рёв, от которого содрогнулись скалы. И, наконец, волна. Не ударная, а тепловая. Сфокусированные лазерные импульсы, слившись воедино, выплеснули в долину энергию, сопоставимую с ударом небольшого астероида. Воздух закипел. Земля на миг обратилась в море огня и расплавленного камня. Вся та железная армада, что готовилась смять нас, испарилась. Не было ни дыма, ни обломков — лишь гигантское, дымящееся пятно оплавленного стекла и пепла на месте цветущей долины.

А уже потом, как будто в подтверждение свершившейся казни, в небе замерли силуэты. Прибыл авангард карательного контингента. Армада. Сотни кораблей, застилающих небосвод от края до края: от грузовиков-транспортников до линкоров с полированной чёрной бронёй. И с ними — воинство. Целые дивизии свежих войск, бронетехника новых моделей, целые полки второй волны.

Вместе с карательным контингентом прибыли бесчисленные силы добровольцев. Бесчисленные, жаждущие славы или земли, отряды ЧВК с безупречным контрактным цинизмом, корпоративные армии, охраняющие интересы своих синдикатов под прикрытием «патриотической миссии».

Десяток легионеров включая и мой отряд двигались в сторону огромного холма. Наша задача — огромный, неестественно правильный холм на картах. Под ним, согласно обрывкам данных Долгой Войны, скрывалось не просто логово. Это был ульейный комплекс скавенов и, что важнее, заброшенная секретная лаборатория — потенциальный клондайк данных.

Нас несли к его подножию грави-БМП, скользившие над выжженной землёй, как стальные скаты.

А над нами разворачивалось небо войны. Планетарные бастионы — приземистые, угловатые корабли, рождённые для смертельных объятий атмосферы — занимали позиции, как плавающие крепости. Их корпуса сотрясались от рёва двигателей, а из открытых шлюзов уже сыпались вниз десантные капсулы и патрульные истребители.

Но главное зрелище было выше. Десятки гигантских транспортников, зависших в стратосфере, как боги войны, изрыгали свой смертоносный груз. Сотни, тысячи более мелких кораблей, десантных шаттлов и грузовых платформ отрывались от чрева маток и рассеивались по всему горизонту.

Мы смотрели на это и были удивлены. Такая масса в одночасье либо помрет под ордами скавенов либо освободит все миры гало.

Транспорты приземлялись вокруг нашей выстроенной колонны, поднимая ураганы пыли, и из их чрева высыпал живой, нестройный поток. Люди и техника — колесная, гусеничная, гравитационная — смешались в одном чадящем котле.

Я смотрел на эту мешанину с чувством, близким к профессиональному оскорблению. Вот "техничка": грузовик, на который вместо старого ДШК водрузили новенький кинетический пулемёт. Рядом самодельные броневики, сваренные из листовой, стали, больше похожие на передвижные сараи, чем на машины войны.

Но главное зрелище — это была пехота. Вернее, её пародия. Среди всей этой орды не было ни одного полноценного экзодоспеха.

Были и те, кто хоть как-то пытался походить на солдат: каска, бронежилет, тактические разгрузки. Выглядят сносно, пока не присмотришься к разнородному камуфляжу и самодельным нашивкам.

Другие носили военную форму как карнавальный костюм — смесь армейских штанов, гражданской куртки и банданы. Солдат из них делал только ствол в руках.

А третьи и вовсе явились, словно на выходные в тайгу: пуховики, удобные ботинки, за плечами — охотничье ружьё или помповый дробовик. Их девиз, видимо, был: «Главное — метко стрелять, а умирать можно и с комфортом».

Их арсенал был таким же пёстрым, как и они сами. Здесь не было единого стандарта, только личные предпочтения и то, что удалось раздобыть. Классические AR всех поколений соседствовали с кинетикой, надёжными «Калашами», энергетическими винтовками с потрескавшимися аккумуляторами и лазерными винтовками.

Сергей, стоявший рядом, флегматично наблюдал за этим карнавалом.

— Солдаты, — процедил Сергей сквозь зубы. — Как всегда, блин. Ни организации, ни защиты. Единственное, что у них есть это стволы. И то не у всех.

Он кивком указал на толпу людей, сбившихся в кучу возле одного из транспортов. Картина напоминала кадры из репортажей о беженцах: растерянные лица, мешанина из гражданской и псевдовоенной одежды. А над ними, как пастух над стадом, возвышался боец из ЧВК. Броник, тактическая кепка, разгрузка, оттянутая под тяжестью магазинов. В руках — длинный, угловатый ствол, похожий на EM-24 или что-то подобное.

— Большая часть передохнет после первого же залпа, — заключил Сергей со смертной уверенностью.

— Не факт, — парировал я, всматриваясь в эту пёструю массу. — Скавены не такие уж и крепкие. А вот огневая мощь... У этой орды стволов больше, чем у всей первой волны крыс, что мы здесь вырезали. Они понесут потери, но и настреляют немало. Главное, чтоб в панике по своим не лупанули.

— А, — махнул рукой Сергей, бурча уже себе под нос что-то недовольное и обречённое.

Я пожал плечами и пошёл за ним, оставляя шумный лагерь позади. Мысли о том, что большая часть этих людей останется здесь навсегда, не вызывали ни злорадства, ни особой жалости. Такова арифметика войны. Может, и нет, — мелькнуло вдруг. Ведь прямо на окраине, будто ирония судьбы, уже разворачивалась передвижная медслужба. Ряды капсул-стабилизаторов, дроны-санитары, полевой госпиталь в контейнерах. Кто-то же верил, что они понадобятся. Кто-то планировал не только смерть, но и спасение. В этой войне противоречий это казалось почти наивным.

Стало ещё веселее, когда на край лагеря, с глухим стоном двигателей, приземлился ещё один транспорт — не грузовой, а узкоспециализированный, с маркировкой «Кибернетические Системы».

Из его чрева, синхронно и беззвучно, вышла ровная рота ботов. Они двигались слишком плавно, слишком тихо, нарушая привычный хаос лагеря своим неестественным, машинным совершенством. Единый шаг единый вид. Вооружены встроенным энерго оружием.

И когда эта стальная процессия проходила рядом, на неё обрушился не просто мат, а настоящий гражданский гнев. Из толпы полетели не только оскорбления, но и бутылки с дешёвым пивом, консервные банки, комья грязи. И не все из них были пустыми. Одна бутылка, наполненная бурдой, со звоном разбилась о корпус ведущего бота, оставив на полированной броне жёлтое липкое пятно.

Боты не замедлили шаг. Не повернули «голов». Лишь их сенсоры на мгновение засветились красным, сканируя источник угрозы, а потом так же холодно продолжили путь. В этом было что-то унизительное.

Хуже всего был персонал с кислыми минами на лицах. Их судно охраняла целая пачка ботов и, для верности, отряд наёмников. Чёрная, обтягивающая форма, а в руках — плазмеры.

Среди всего этого пёстрого, шумного человеческого моря лишь редкие, чётко очерченные острова выглядели по-настоящему грозно. Это были формирования крупных ЧВК с безупречной репутацией и собственные корпоративные армии. Их солдаты, закованные в единообразные, современные экзоскелеты разных моделей, но одной философии, держались обособленно. Их лагеря были образцом порядка: ряды палаток, расчерченные проходы, чистое оружие на стойках. Они не смешивались с толпой, лишь изредка бросая в её сторону холодные, оценивающие взгляды, словно рассматривали скот на аукционе.

И пока на планете бушевал наш локальный карнавал абсурда, в масштабах всей системы Гало разворачивалась операция планетарного масштаба.

Целые армады кораблей-бастионов, этих плавучих космических крепостей, надвигались чёрными клиньями на все миры, отмеченные чумным пятном скавенов. Десятки флотилий, каждая — маленькая звезда из огней двигателей и вооружения, вторгались в пределы заражённых систем, разрывая своими гравитационными полями остатки орбитальной обороны.

И повсюду повторялся один и тот же сценарий, как проклятие. На всех планетах, планетоидов и заброшенных станций открывались шлюзы транспортников, и на поверхность выливались такие же разношёрстные, нестройные орды. Тот же хаос униформы, тот же винегрет из вооружения, те же растерянные лица добровольцев и холодные маски наёмников. Те же самодельные броневики и безупречные корпоративные армии. Та же ярость толпы, направленная на собственных ботов, и та же стерильная отстранённость техников.

Так, словно спрут, раскидывая щупальца, карательный контингент начал тотальное вторжение на все миры системы Гало.

Группа «Копьё» (тяжёлые ударные силы) обрушилась на основной, населённый мир, быстро занимая брошенные, но стратегически важные города и промышленные хабы людей, превращая их в плацдармы.

Другие корпоративные группировки вперемешку с крупными ЧВК взяли под контроль бесчисленные планетоиды и астероиды поясов, а также обширные сети тоннелей под поверхностью планет.

Вторая волна, основная сила контингента, заняла ближайшие звёздные системы, устанавливая логистические цепочки. Мелкие локальные силы и ополчение попали под их прямое командование, будучи использованы как вспомогательные и штурмовые подразделения.

И повсюду, от выжженных пустошей до ядовитых болот, неслись колонны техники. Гравитанки, вездеходы, шагающие платформы — стальные потоки, сметающие всё на своём пути

А мы, тем временем, наблюдали, как у подножия того самого проклятого холма пришла в движение первая, самая беспорядочная волна — силы добровольцев и наёмников.

Сотни людей растянулись по склону широким, неровным полукругом. Они медленно, неуверенно поднимались вверх, больше похожие на толпу громил, идущих на разборку, чем на штурмовой отряд. Их движение было лишено единого ритма: кто-то бежал короткими перебежками, кто-то полз, кто-то просто шёл, сгорбившись под весом своего пёстрого снаряжения.

Впереди этой живой массы, по её краям и позади ехала и летела техника. Но густой, неестественно буйный лес, опоясывавший холм, стал первым серьёзным противником. Он не просто мешал — он сопротивлялся. Грави-вездеходы и лёгкие танки не могли проложить прямой путь. Они двигались зигзагами, вгрызаясь в чащу, ломая деревья, но и сами получая удары ветвей и скрытых корней. Воздух наполнился треском ломаемой древесины, рёвом перегруженных двигателей и криками людей, пытавшихся расчистить путь.

Мы смотрели на это с наших позиций, и даже не нужно было быть стратегом, чтобы понять: это не штурм. Это кормление. Сквены где-то там, в своих норах, уже наверняка всё видят. И ждут, пока эта шумная, неорганизованная масса забредёт достаточно глубоко.

Впереди всех шли разведчики — самые отчаянные или самые глупые. В разгрузках, с винтовками и дробовиками наперевес, они продирались сквозь стену густой, выше пояса травы и папоротников, карабкаясь всё выше.

Все замерли наготове, и в этот момент движение резко остановилось. Не по команде. Само. Кроме дюжины самых упрямых, которые продолжили лезть вперёд.

Ещё мгновение — и те самые разведчики повалились в траву. Не от выстрелов — просто исчезли с глаз, будто земля разверзлась под ногами.

И тут же началось: крики, сумбурные выстрелы в воздух, паника.

К ним подбежала пара наёмников, а за ними — несколько «добровольцев». Первые действовали резко: один из наёмников схватил упавшего за разгрузку и рванул на себя. Тот вылетел из зарослей, за ним — второй. А третий, «доброволец», не справился и с грохотом свалился в то, что скрывалось под ногами — в обширную яму, мастерски замаскированную листвой и сырой землёй.

Из ямы тут же послышался голос, полный паники и боли:

— Мля, бред! Я, походу, ногу сломал!

Затем пауза, шорох.

— А... нет. Это палка.

— ПАЛКА?! — рявкнул сверху кто-то, уже срываясь на истеричный смех или ярость. В его глазах, широко раскрытых, читался чистейший, неразбавленный ужал перед этой первобытной, дурацкой ловушкой.

В следующую секунду яма превратилась в ад. Скавены, как демоны из преисподней, накинулись на упавших разведчиков. Один из мужчин на дне, уже со сломанной ногой, успел выстрелить из обрезка, разнеся голову ближайшей твари. Но остальные были на нём мгновенно. Они не убивали — они разрывали. Крики из ямы оборвались, сменившись влажным, чавкающим хрустом и рычанием.

Стоявшие наверху открыли огонь, стреляя в яму, в кусты, куда угодно, создавая огненный занавес. Но из леса, из-за деревьев, из-под самых ног вырывались новые и новые волны тварей. И они несли не только когти.

Странные, длинноствольные мушкеты, плюющиеся сгустками кислоты или разрывными снарядами. Их выстрелы разрывали незащищённые тела, пробивали и калечили доспехи. Резали и пробивали людей.

Так началась не битва, а бойня. Сотни, а затем и тысячи скавенов хлынули сверху, как оползень из плоти и ярости. Воздух наполнился треском выстрелов, шипением энергии, рёвом умирающих и воем тварей. Пули, осколки, камни — всё смешалось в смертоносный вихрь.

А потом вступила тяжёлая артиллерия. Из складок холма выдвинулись чудовищные создания — живые батареи. Энергетические пушки, бившие сгустками плазмы. «Пушки молний», разряжавшиеся длинными, ветвящимися дугами, сжигающими цепи людей за раз. Массивные пушку с рёвом вышвыривали в толпу облака раскалённой шрапнели.

Наступающие — вернее, те, кто ещё стоял, — открыли ответный огонь. Но это был не залп, а паническая стрельба. Кто как мог, куда попало. Самые слабые уже ломались. Они бежали, спотыкаясь и падая, подставляя спины.

Только острова порядка — наёмники, ЧВК и корпоративные отряды — сбивались в стальные круги, отстреливаясь с хладнокровной, отчаянной дисциплиной. Они держали рубежи. Но даже сквозь эти рубежи, как вода сквозь сито, просачивались скавены. Они резали тылы, нападали с флангов, хватали отставших и затаскивали в лес. Это был не прорыв фронта. Это было поглощение.

К этому кромешному балагану, наконец, подтянулись силы порядка. Оставшиеся в резерве мобильные отряды и оставшиеся силы ринулись на прорыв. Их вал огня, плотный и дисциплинированный, как стальная щётка, начал выметать волны скавенов и стабилизировать рушащийся фронт. Они вгрызались в хаос, создавая островки контроля.

И тогда, словно боги войны, снизошли к нам бастионы. Два гиганта.

Один, корпоративный, был похож на готический собор из стали. Его лазерные резаки, тонкие как иглы и ярче солнца, прошивали склоны холма, сжигая целые орды тварей в дымящиеся полосы пепла. Там, где он проводил своим лучом, оставались только стеклянные борозды в земле и запах озона.

Мы же, легионеры, пошли на молниеносный удар. Наша грави-БМП, гудевшая, как разъярённый шершень, рванула вперёд. Мы не просто ехали — мы врезались в огненную волну. Вперёд, в самую гущу ада.

Глава 26

Наши грави-БТРы, гудя перегруженными двигателями, врезались в огненный ад передовой, сминая на ходу укрепления и пару медлительных скавенских «боссов», не успевших отползти. Я выпрыгнул с машины ещё до полной остановки, приземлился в грязь и тут же прошил длинной очередью кучку тварей, пытавшихся окружить машину. Над головой с оглушительным грохотом, зарокотал тяжёлый бортовой пулемёт.

Позади нас уже вступали в бой основные силы — сухой, частый треск автоматов сливался в единый, неумолчный гул. Мы, авангард, пробивали брешь, простреливая самые плотные скопления.

И тут небо заговорило. Наша поддержка пришла с воздуха. Сперва, почти бесшумно, пронеслись ударные глайдеры, вывалив кассеты с кассетными боеприпасами. За ними, с рёвом разрывая облака, в пике зашли штурмовики. Они залили всё пространство перед нашим прорывом морем напалма и фугасных ракет. Земля вздыбилась сплошной стеной огня и дыма.

Этого оказалось достаточно. Пока скавены были в шоке, в небе замерли, словно хищные стрекозы, транспорты ЧВК и корпоративных охранных групп. Они зависли прямо над верхушками горящих деревьев, и из их чрева посыпались десантники. Не просто солдаты — бойцы в лёгких ударных экзоскелетах и тяжёлых штурмовых костюмах, спускающиеся по скоростным канатам, ведя огонь на ходу.

Новая, сокрушительная волна атаки сломала хребет обороне скавенов. Их ряды, ещё минуту назад яростные, дрогнули, а потом обратились в беспорядочное бегство. Они бросились врассыпную, удирая к норам и подземным ходам.

Нам оставалось лишь методично добить отставших и зачистить каждую щель, каждую впадину на этом проклятом холме. Гул боя стих, сменившись треском пожаров и отрывистыми командами по радио.

— Что теперь? — спросил Рагнар, снимая магазин для проверки.

— Союзники зачистили холм. А мы ищем вход. Пещеру, туннель, щель, что угодно, — ответил я, не отрывая взгляда от сканирующего планшета.

— Нашёл, — раздался в общем канале голос Серёги. В наш интерфейс тут же поступила картинка с камеры одного из легионеров. Они наткнулись не на пещеру, а на бункер. Массивная, литая из бетона конструкция, вросшая в склон холма, словно бетонный зуб. Дверь — герметичный шлюз, покрытый слоем грязи и мха, но явно искусственного происхождения.

Приняв решение, мы двинулись к точке сбора. Там уже бушевал мини-собор: всё наше подразделение Легио-1 и все союзные силы — солдаты ЧВК в угловатой чёрной броне, корпоративные охранники в синих экзоскелетах.

— Мы идём первыми, — заявил, выступив вперёд, наглый капитан ЧВК в сияющем экзоскелете нового поколения. Приводы на суставах мягко гудели. — У нас лучшее оснащение для тесных пространств.

— Проход на замке, — парировал легионер, сделав шаг навстречу. Его механический голос не дрогнул.

— Это мы ещё посмо…

Он не договорил. В его шлеме прозвучал резкий сигнал внутренней связи. Капитан замер, его поза выказала мгновенное раздражение, а затем — сдавленную злобу. Он что-то буркнул в ответ и, не глядя на нас, махнул рукой своим людям отступать.

— Ваша очередь, железки, — процедил он сквозь зубы.

Поменявшись местами с «рембо», мы вошли в комплекс.

Ну, как вошли… Каждый шаг вперёд покупался ловушками. Примитивными, почти доисторическими, но досадными. Хруст под ногой — и из щели в стене вылетает ржавая болванка. Натянутая тросик — и сверху с грохотом падает груда камней. Падение брёвен, стрелы с тупыми наконечниками. Это не причиняло вреда нашим юнитам — броня держала удар, — но каждый раз заставляло замирать, сканировать, тратить время. Это было не смертельно. Это было раздражающе, как назойливые насекомые.

А за нами, соблюдая дистанцию, но явно на всякий случай, уже крались тени ЧВК-шников, готовые подобрать то, что мы, возможно, не заметим, или воспользоваться плодами наших усилий. Солдаты ЧВК, бойцы корпоративных армий, добровольцы разной степени тактической грамотности шли за нами.

Ещё один поворот, ещё один коридор — и снова мы упёрлись в стену из когтей и стрел. На этот раз атака была стремительной и точной. В первые же секунды десяток солдат ЧВК, шедших за нами, был выведен из строя: крики, вспышки попаданий по лёгкой броне, кто-то упал, кто-то отполз, прижимая рану. Наша же броня лишь заныла под ударами, оставив на поверхности глубокие царапины.

Мы открыли ответный огонь, методично выжигая тварей, которые выскакивали из щелей в стенах, с потолка, из скрытых лазеек. Туннель был чудовищно широк — по нему спокойно мог проехать грузовик, что делало его идеальной ловушкой.

Я встал на одно колено, превратившись в живой дот. Визор выделял цели одну за другой. Краткая очередь — и тварь разрывалась в клочья. Впереди уже начала расти бугристая гора из шерсти и тёмной плоти.

И в этот момент мимо нас, игнорируя наш бой, промчались боты. Полдюжины угловатых, быстрых машин на гусеницах, вооружённые скорострельными турелями. Они действовали с бездушной эффективностью ИИ: идентифицировали скавена — расстреливали — двигались дальше. Их цель была явно впереди, а не вокруг.

— Какого чёрта?! — рявкнул легионер по общему каналу, его голос впервые зазвенел от чистой ярости.

— Они хотят скачать данные, — прорычал я, понимая всё без слов. — Первыми забрать данные или артефакты из глубины. Добровольческие силы… — я презрительно фыркнул. —Чертовы корпараты!

— Долбаные консервные банки! — проворчал Штайнер, швырнув в стену пустой магазин.

— Ломайте их, — холодно, без интонации, выдала Анна, наш оператор поддержки.

Приказ был услышан. Мы ломали. Не стреляли по ним. Мы просто набрасывались. Силовые захваты наших юнитов с хрустом кромсали корпуса, вырывали оружие. Боты, лишённые тактики против такой грубой силы, оказывались на полу за секунды — грудами искорёженного металла и дымящейся электроники.

Союзники, оправившиеся от первой атаки, смотрели на эту демонстрацию запредельной мощи в полном, немом изумлении.

Легионер, отшвырнув последнюю дымящуюся «консервную банку», повернул свою блочную голову к ним.

— Забейте, — его механический голос прозвучал как приговор. — Мы здесь, чтобы расчистить этот проклятый ход. Не гоняться за призами. Хотите выжить — держитесь за нами и не отсвечивайте. Всё понятно?

В туннеле повисла тишина, нарушаемая лишь шипением коротких замыканий и хлюпаньем крови. Ответом было молчаливое кивание. Игра правил только что поменялась

После инцидента с ботами всё пошло по накатанной. Сопротивление скавенов было сломлено. Тварей, попадавшихся на пути, расстреливали на месте, не тратя времени на плен. Легионеры рассредоточились по отсекам комплекса, как системные вирусы, сканируя и изымая всё, что имело хоть какую-то ценность: жёсткие диски, кристаллы памяти, повреждённые терминалы. За солдатами ЧВК пришлось установить негласный надзор — их «ловкие ручки» то и дело норовили прихватить какой-нибудь компактный носитель, прежде чем его просканируют. Документов на физических носителях было немало, но настоящей удачей стали несколько уцелевших серверных стоек с частично читаемыми базами данных.

И тогда пришли наши. Не наёмники или корпораты. Охрана Клинка Терры. Наши вспомогательные силы, которые обычно зачищают поле боя от остатков легионеров или высаживающие нас.

Они вошли без предупреждения. Броня у них была не корпоративная синева или чёрный матовый карбон ЧВК, а стандартный камуфляж Легио-1.

Силы охраны Легио-1 быстро и без эмоций поставили всех на место. Ни переговоров, ни угроз. Просто чёткие, не терпящие возражений приказы, отданные через внешние динамики

— Все гражданские контрактники — отойти от серверных стоек и контейнеров с данными. Зона зачистки переходит под наш контроль.

Солдаты ЧВК замерли, их командиры попытались что-то возразить — им просто показали дула тяжёлых пулемётов, установленных на грави-платформах охраны. Аргумент был весомым и неоспоримым.

И пока наши техники, и специалисты забирали всё ценное — кристаллы данных, образцы, целые колбы с зародышами, союзникам было милостиво оставлено право собирать трофеи. То есть горы сквенских тел, их примитивное оружие из ржавого металла и обрезков труб. Всё, что не имело стратегической или научной ценности, но за что по контракту ещё можно было получить символические выплаты.

Они копошились среди трупов, как стервятники, бросая на нас злобные взгляды из-под забрал. Мы же, легионеры, наблюдали за этим, стоя в полной боевой готовности, но уже не как участники, а как надзиратели. Игра была окончена. Поле боя, его плоды и сама истина о происшедшем теперь безраздельно принадлежали нам. А всем остальным оставалось лишь подбирать объедки с нашего стола.

А потом мы нашли Главный Инкубаторий. Огромный зал, уходящий в полумрак. И ряды. Сотни, если не тысячи, прозрачных колб, установленных в металлические ячейки от пола до потолка. Часть была разбита, осколки валялись в липкой жидкости на полу. Часть — пуста, словно урожаи уже собрали. Но в остальных... томилось. Замутнённая жидкость, а в ней — скрюченные, развивающиеся формы. Твари. От мелких, размером с крысу, до почти сформировавшихся, бьющихся о стенки капсул монстров. Воздух был густ от запаха формальдегида, озона и чего-то сладковато-гнилостного.

Охрана инкубатория была чисто символической — горстка «воинов» с обрезками труб. Небольшая, почти беззвёздная стычка — и с ней покончили.

И это было странно. Основная масса скавенов, судя по свежим следам и открытым шлюзам в дальнем конце зала, уже сбежала. Ушла по сети туннелей, уводящих вглубь планеты. Туда, куда уже с азартом золотоискателей полезли наши «союзники» из ЧВК, надеясь на погоню и трофеи.

Мы же остались в этом соборе уродства, среди тихого бульканья питательных растворов, тел в колбах и гниющих аберраций,

Пока мы зачищали базу и грузили все добро на транспорты, часть легионеров ушла с ЧВК-шниками в нижние туннели. Оттуда доносились приглушённые отголоски перестрелки и редкие, глухие взрывы.

Я же остался с главным призом — данными. У меня был временный доступ, окно, которое могли захлопнуть в любую секунду, засекретив всё на уровне, недоступном даже мне. Зачем я рисковал? Хотел знать. Что за ад творился здесь? И, чёрт возьми, нет ли чего-то похожего в вотчине Августа? Он не похож на прожжённого карьериста Хельмта, но паранойя — она как скавены: проникает в самые защищённые щели и гнездится там.

И данные... данные были чудовищными. Скавены были не просто биооружием. Их задача — действовать как биологический вирус: проникать в тыл противника, размножаться в инфраструктуре, парализовывать и уничтожать. Идеальное, аморальное оружие.

Но эксперимент вышел из-под контроля. Не «случайно». Халатно. Одна из первых партий подопытных сбежала в пещерные системы. Учёные открыто забили на это в своих отчётах, считая, что твари без контроля погибнут. А те не просто выжили. Они эволюционировали. Расплодились по всей планете. А потом... каким-то образом проникли на другие миры Гало. Оказалось, тамошние исследовательские базы, унаследовав проект, не усилили безопасность, а продолжили те же рискованные эксперименты.

И тут пошло самое страшное. Часть скавенов, обозначенных как «высшая каста» — управляющие, солдаты — была создана не в колбах. Они были... переделаны. Мутировавшими людьми. В отчётах мелькали холодные термины: «добровольцы из числа военнопленных», «ускоренная ксенотрансформация», «подавление высших нервных функций».

— Пиздец... — выдохнул я и резко откинулся от терминала, будто его экран ударил меня током. Воздух в комнате стал густым и едким.

Я заставил себя снова вникнуть, анализируя материал уже не как солдат, а как следователь на месте преступления. Картина складывалась чудовищная: учёные Долгой Войны создавали армию двумя путями — синтезом в инкубаториях и мутацией живых людей. И теперь расплата за их «гениальность» пала на нас.

Ха. Глупо было надеяться, что в этих данных найдётся аккуратная табличка «Виноват тот-то». Хельмт бездарно прозевал угрозу, бюрократия безответственно пинала балду, пока не взорвалась бомба замедленного действия в виде целой планеты. Но одна деталь резала глаз: один из ведущих учёных, доктор Элиас Кейн, в последних записях демонстрировал признаки тяжёлого психического расстройства. Бред, мания преследования, одержимость «очищением через жертву». Или это была не болезнь? Может, тут поработали тени посерьёзнее? Авель? Или Адам.

Глава 27

Отдыха не было. После кровавой бани на холме мы лишь смахнули с брони ошмётки крыс, пополнили магазины из общих запасов и снова влились в строй. Все силы Легио-1 сгрудились в комплексе.

Я быстро, автоматическими движениями, стёр все логи доступа и следы в системе. Хотя в глубине души знал: если Максвелл, Демин или сам Август захотят узнать — они узнают. Их сети видели всё. Ну что ж. Посмотрим, к чему приведёт эта игра в кошки-мышки.

Оружие лежало наготове. Мой набор: проверенный кинетический калаш под патрон 5.45, компактный пистолет-пулемёт для тесных коридоров и пара осколочных «сюрпризов». У остальных — та же утилитарная смерть: пулемёты, гранатомёты и все что бы косить крыс.

Задача пришла новая. Сложная. Писец как сложная. Проникнуть вглубь. И уничтожить всё, что есть. Выжечь гнездо до основания.

Значит, мы переходим в фазу «санитарной зачистки». «Перебить всех и вся». Фраза звучала в голове плоским, без эмоционального эха. Ну что ж. На это я согласен.

Впереди шли легионеры с массивными, баллистическими, прямоугольными щитами, вооружённые мощными пистолетами-пулемётами.

За ними следовали все остальные. А позади — самые отчаянные и подготовленные люди: наёмники, вооружённые лучше, чем солдаты Федерации; бойцы корпоративных армий и просто хорошо экипированные добровольцы, которые не побоялись спуститься вниз.

Туннели, вырытые людьми Долгой Войны, были чудовищно просторны. Широкие и высокие, чтобы пропускать колонны техники и целые отряды в полной выкладке. Теперь они были лишь пустыми, эхом гудящими артериями. Обшарпанный, покрытый ржавыми подтёками металл стен. Потрескавшиеся плафоны нерабочих ламп, свисающие клочьями проводки. Полное, давящее отсутствие жизни: ни мебели, ни панелей управления, ни следов былого «дизайна» — ничего, что хоть как-то скрашивало бы путь в этой подземной утробе.

Мы двигались вперёд, и звук наших шагов по металлическому настилу был единственным, что нарушало гробовую тишину. До первой развилки.

Прямой, широкий туннель уходил дальше в темноту, теряясь в перспективе. По его бокам, как чёрные, голодные рты, зияли ответвления. Но это были уже не инженерные сооружения. Их выкопали. Или выгрызли.

Эти пещеры были уже, ниже, с неровными, будто пульсирующими стенами. И они светились. Не лампами, а скоплениями тёмных, бугристых кристаллов, вросших в породу. Они излучали бледное, ядовито-зелёное свечение, отбрасывающее скользящие, неестественные тени. Этот свет не освещал — он заполнял пространство, делая его чужим, живым и враждебным. Воздух здесь стал гуще, пахнул сырой землёй, плесенью и чем-то едким, химическим.

Николай беззвучно кивнул и растворился в левом туннеле, уводя за собой свой отряд. Куан с его бойцами последовал в другую боковушку. Основная масса, включая меня, двинулась прямо, в глотку главного туннеля. Союзники так же разбрелись по ответвлениям.

Мы шли. Слишком спокойно. Без щелчков ловушек, без шороха в темноте, без воя атаки. Ничего. Только мерный гул систем жизнеобеспечения где-то далеко и звук собственного дыхания в шлеме. Эта тишина была тяжелее любого боя. Она висела в воздухе густым, давящим ожиданием.

Ответ пришёл не спереди, а сбоку. Часть стены туннеля была не просто повреждена — она была разворочена, будто по ней ударил таран чудовищной силы. За проломом открывался вид, от которого кровь стыла в жилах.

Обширная пещера. Не просто большая — гигантская. И она не была пустой. Она кипела. Кипела жизнью. Сотни, если не тысячи тварей копошились, сновали, карабкались по стенам. Это были не просто скопления — это были потоки, реки из плоти, текущие по каким-то своим, непостижимым маршрутам. И всё это было залито призрачным, ядовитым светом зелёных кристаллов, которые гроздьями свисали со свода, превращая пещеру в подземный мир не принадлежащий людям.

— Ебать… — вырвалось у Сергея.

Я согласился. И все позади меня, судя по всему, были того же мнения. Я же хмыкнул и произнёс то, что ждал каждый:

— Ну что. Начинаем мясорубку.

Ответом был лишь рёв, гул, который усилился и слился в один единый боевой клич: «МОЧИ! ТВАРЕЙ!»

Легионеры одной волной кинулись на эту живую массу. Сделав по клону на обширное плато, они врезались в толпы скавенов, застигнутых врасплох. Молотоборцы вклинивались в самую гущу, легионеры рвали, расстреливали и взрывали тварей.

Я даже не целясь опустошал магазин за магазином. И каждый раз гибли десятки тварей. И снова перезарядка. Те, кто подбирался ближе, сталкивались с физической силой юнита. Мощные псевдо-синтетические мышцы рвали тварей на части, сжимали их в кровавое месиво. Каждую тварь, каждого скавена.

Пока мы вели свою методичную, хирургическую бойню в глубине комплекса, отсекая щупальца угрозы по одному, позади нас появились союзники.

Передовые отряды ворвались в пролом. Не десятки — сотни людей в разношёрстной броне, объединённые одной цели ворвались в пещеру. Они рассыпались, как стальной град, расстреливая всё, что шевелилось. Пулемётные расчёты закреплялись на выступах, поливая свинцовым ливнем целые «реки» тварей. Кто-то притащил тяжёлые РПГ — оглушительные хлопки разрывов сотрясали своды, и одна из скал вместе с целой волной скавенов превратилась в груду щебня и кровавой пасты.

В этот хаос, по общему каналу, врезалась ровная, без эмоциональная команда:

— Легио-1, приоритет смещается. Продолжайте зачистку лабораторного сектора. Пещерный массив передаётся под контроль союзных подразделений.

Вопрос «выдержат ли они?» даже не успел оформиться. Ответ пришёл тут же. Из туннеля хлынули новые силы. Не наёмники. Армейские части карательного контингента. Солдаты в единой, утилитарной броне, движущиеся слаженными, отработанными тактическими группами. Их оружие — не трофейное или корпоративное, а стандартное, смертоносно-надёжное снаряжение Республики. Они не кричали. Они зачищали, занимая позиции и накрывая сектора огнём с такой методичной жестокостью, что даже хаотичный пыл ЧВК-шников на их фоне стал выглядеть анархией.

Прорвавшись сквозь волну скавенов, оставшиеся легионеры рванули дальше по коридору, ведущему в лабораторию. Первым препятствием оказалась пара идиотов, которые, наверное, полвека пытались пробить гермодверь.

Один из легионеров притащил машинный лазер. Тот выжал из своего оружия всё, что можно, поливая ворота. Десять минут, дюжина энергоблоков и сломанный тяжёлый лазерный излучатель спустя — ворота были открыты. А за ними стояли враги.

Экзоскелеты, грубо, но эффективно переделанные под искривлённые тела скавенов, вооружённые «Стражами», на которые наварены самодельные плазменные модули, шипящие и плюющиеся сгустками энергии. Узкие коридоры и лаборатории глубинного сектора превратились в коридоры смерти.

Легионеры вели эту войну как серию смертельных дуэлей. Каждый выстрел должен был быть точен — броня крыс держала попадания, не пробивалась сходу. Мы били в щели, в сочленения, в оптику. Союзники же гибли. Массово и кроваво. Их лёгкая броня не выдерживала плазменных всплесков или мощных кинетических ударов. Они горели, разрывались на части, их просто сметали с пути.

Одного такого боронованного скавена я расстрелял в упор, пока его броня не пошла трещинами и не задымилась. Но тварь внутри ещё дёргалась. Мне пришлось добивать её, вдавливая в пол тяжёлым ботинком, пока не раздался хруст и не прекратились конвульсии.

Сразу же сбоку, из бокового прохода, выскочил второй. Я едва увернулся от выстрела из плазмера. Позади меня чвк-шник не успел даже вскрикнуть — плазменный заряд попал ему прямо в шлем, и голова испарилась в облаке пара и кровавого тумана.

А дальше по коридору, с грохотом ломая остатки оборудования, шёл массивный скавен в тяжёлом каркасе брони. В его руках — не просто оружие. Это был лазерный гатлинг, здоровенная, дико гудевшая бандура. Он ещё даже не начал стрелять, а просто вёл стволом по коридору. Один из наших легионеров, не раздумывая, прошил его длинной очередью насквозь. Скавен, пронзённый десятком тяжёлых пуль, сделал ещё шаг, будто не веря, что мёртв рухнул, задавив под собой свой же чудовищный пулемёт. Тишина после его падения была оглушительной.

Мы стояли среди дыма, искорёженного металла и размазанных по стенам остатков союзников и крыс.

Прорвавшись сквозь последний заслон из крыс и превратив коридор в дымящееся кладбище металла и шерсти, мы ворвались в сердце комплекса.

Первым на пути оказался Инкубаторий. Но это был не тот безмолвный зал с колбами. Это был процесс. Десятки высших скавенов суетились вокруг рядов с только что «рождёнными» тварями. Они не просто стояли — они совершали ритуал. Одни вводили шприцы с мутной жидкостью, другие что-то шипели и щёлкали на своём гортанном языке, проводя когтистыми лапами по шерсти новорождённых. Это выглядело как чудовищная пародия на обучение… или на таинство инициации.

Высший скавен — это был уже не просто мутировавший зверь. Это была фигура. Высокая, под два метра, с мощным, но не грузным телосложением. Его голова — удлинённая, с острым, почти интеллигентным крысиным рылом и парой глаз, которые горели не животным безумием, а холодным, аналитическим красным светом. Он был одет не в тряпьё, а в нечто, напоминающее рясу или просторный кафтан из плотной, тёмной ткани, украшенный странными, вышитыми узлами и знаками. И в движении он был не просто быстрым — он был стремительным, почти изящным, с плавностью хищника, знающего своё превосходство.

Один из них, почуяв наше вторжение, медленно повернул свою голову. Его красные глаза встретились с моим визором. В них не было ни страха, ни ярости. Только любопытство и бездонное, леденящее презрение.

Пара залпов, граната — и весь инкубаторий взлетел на воздух. Огненная волна прокатилась по коридору. Легионеры быстро укрылись. Я и несколько бойцов укрылись за щитом. Когда же огонь спал все была выжжено.

Потом мы двинулись дальше — уже не прорываясь, а осторожно прочесывая. Скавенов тут не было. Вместо них мы натыкались на их тела. Они были мертвы. Огненная волна добралась и сюда, сожгла всё на своём пути. Осмотрев одно из тел, стало ясно: экзоскелеты не были загерметизированы должным образом, и носители просто спеклись в своей же броне.

А за следующей, герметичной дверью было нечто. Небольшая лаборатория. Пара дымящихся колб, заваленные бумагами столы, оборудование для генной инженерии… и оно.

На первый взгляд — скавен. Но при ближайшем рассмотрении — недоразумение, мучительный гибрид. Часть тела ещё сохраняла человеческие очертания, пусть и деформированные, другая уже обросла шерстью и искривилась, превращаясь в крысиную тушу. А лицо… Лицо было самым ужасным. Оно плавилось, как восковая маска, сползая с черепа, обнажая местами шерсть, местами — человеческую кожу. Глаза — одни человеческие, полные невыносимой боли, другие — узкие, крысиные щёлки.

Само тело было опутано проводами, трубками, датчиками и канюлями. Обвито так, что двигаться было почти невозможно. Да ещё и часть аппаратуры была встроена прямо в плоть. Руки и ноги были привязаны ремнями к кушетке.

— Что это, блять, такое?! — выдавил легионер, его механический голос впервые выдал сбой, похожий на ужас. Десяток стволов нацелился на существо.

Из горла твари вырвался хрип, клокочущий жидкостью. Но это были слова.

— Я… доктор… Валес… — Создание говорило с не скрываемой болью

Ещё миг — и от учёного осталось бы лишь кровавое пятно на стене. Я медленно, против всех инстинктов, опустил прицел. Сквозь уродство и мутацию я разглядел остатки лабораторного халата, застёгнутого на искалеченное тело. Это был не скавен. Это был учёный Долгой Войны. Последняя, живая жертва собственного эксперимента.

— Ты понимаешь, зачем мы здесь? — спросил я тихо, сделав шаг вперёд, закрывая его собой от стволов.

Крысино-человеческая голова медленно кивнула. Один человеческий глаз заморгал, по щеке (или тому, что от неё осталось) скатилась слеза, смешавшись со слизью.

— Да… — прохрипел Валес. — Бункер… патоген… в аэрозольных цилиндрах… внизу… на складах… Остановите… — его голос сорвался на животный стон — Склад 7. Он запечатан… Там патоген… Убьет всех…

— Спасибо, — коротко сказал я, и в моём голосе не было ни злобы, ни триумфа. Только констатация. — Даровать покой.

Нож вышел из ножен почти беззвучно. Я действовал быстро и точно — удар в основание черепа, туда, где ещё можно было предположить спинной мозг. Не из жестокости. Из милосердия. Это был не казнь. Это было освобождение.

Тело доктора Валеса обмякло без судорог, наконец-то свободное от боли.

— Искупи…мои грех... — прошептали его губы уже после того, как жизнь покинула их.

В лаборатории воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском короткого замыкания в одном из приборов. Мы стояли над тем, что когда-то было человеком.

Я продолжал смотреть на него. На бывшего человека. И в этот раз что-то щёлкнуло по-другому. Да, я видел и хуже — разорванную плоть, реки крови, кишки на деревьях. Но это было иное. Это было системное. Не хаос войны, а холодный, расчётливый акт осквернения самой сути жизни.

И нет, во мне не было паники. Не было паники или делания сбежать. Поднялось иное. Злоба. Глухая, раскалённая ненависть к тем, кто не может просто жить. Кто вместо этого должен коверкать, мучить, превращать разум в гниющее мясо, а тела — в такие вот… экспонаты.

Я медленно повернулся к остальным, к тем, кто стоял позади, затаив дыхание.

— Все слышали? — мой голос прозвучал не громко, но с такой стальной плоскостью, что его было слышно даже сквозь гул систем жизнеобеспечения.

Они кивнули. Молча. И легионеры, и солдаты среди них — по виду, ЧВК-шники и пара вольных наёмников. В их позах не было страха. Был шок, отвращение, а теперь — сосредоточенное ожидание. Они ждали приказа.

Глава 28

Пока мы пополняли магазины и блоки питания методом чёрных археологов — обшаривая подсумки убитых товарищей и противников, — к нашему импровизированному плацдарму прибыло подкрепление.

Тридцать боевиков. Не солдат регулярной армии и не легионеров. Солдаты-наёмники и вольные стрелки. Пёстрая смесь: у кого-то потрёпанный, но целый боевой костюм корпоративного образца, у других — потёртый полуэкзоскелет с заедающим сервоприводом на левом плече, а у иных и вовсе старая модель.

Добрым словом, крепким матом и грозным видом мы тут же оприходовали всё, что могли. А те и не против, когда на тебя смотрел легионер. Благо с ними были боты, которые тащили боеприпасы.

Пока я механически набивал патронташ кинетическими болванками, под аккомпанемент сдержанного мата, скрежета затворов и звяканья магазинов, послышался новый звук. Сначала — далёкий металлический скрежет, будто что-то огромное царапает сталь изнутри. Потом — вой. Невнятный, многослойный, идущий отовсюду и ниоткуда.

Ружья, автоматы, пулемёты, лазганы вскинулись в одно мгновение. Зелёные огоньки сканеров зажглись в полутьме, пронизывая дымку. Все замерли, метая взглядами по стенам, потолку, полу — ожидая, из какой щели хлынет этот чёрный прилив.

И они вылезли. Практически одновременно. Из вентиляционных решёток, из трещин в стенах, из тёмных провалов в полу. Но их козырь — эффект неожиданности — был уже исчерпан.

Самые быстрые, самые голодные скавены тут же гибли, выскакивая прямо на стволы. Но важнее были не их трупы, а их же тела, которые закупоривали узкие лазы и щели, как пробки. Они заблокировали свои же пути подкрепления. Орда, действуя инстинктивно, сама загнала себя в тактическую ловушку.

Вот тогда и началось главное. Оставшиеся орды хлынули по основным, широким коридорам. Это был уже не хитрый наскок, а лобовая, отчаянная атака. И для них это стал смертный приговор. Каждый проход, каждая арка уже были пристреляны. Каждую точку, откуда они могли появиться, уже держали на прицеле десяток глаз — человеческих и электронных.

Они ломились на свет, на звук, на запах крови. И попадали прямо в огневой мешок, который мы, даже не сговариваясь, уже подготовили. Вой скоростных пуль, рёв дробовиков и сухой треск энергетического оружия слились в единый, непрерывный гул смерти. Они шли на убой. И мы обеспечивали этот конвейер.

Десяток тварей вывалился в коридор, будто его выплюнули стены. Они падали, кувыркались, отряхивались и с шипением устремлялись вперёд, заполняя пространство хаосом движения и щёлкающих когтей.

Я не спешил. Стоял на одном колене, вжимаясь в укрытие. Палец медленно, плавно надавил на спуск. Очередь — короткая, контролируемая. Две тупые, стальные шрапнели вошли в ближайших скавенов. Эффект был мгновенным: их просто отшвырнуло назад, размазав по стене в кровавые пятна.

Пауза. Сдвиг цели. Ещё нажатие. Ещё одна очередь. Крысы гибли не героически — они рассыпались, как гнилые плоды, лопались под давлением, разлетались на куски.

Повторялось это раз, другой, третий. Движение, выстрел, сдвиг. В коридоре быстро, с мерзким хлюпаньем, выросли целые горы трупов — баррикады из плоти, которые мешали живым прорваться ещё больше.

Как быстро и внезапно появились, так же стремительно они и исчезли. Бой не был долгим сражением. Это была санитарная обработка. Началась и закончилась буквально за пару минут.

— Идём, — бросил Штайнер и повел всех вниз.

Мы шли медленно, осторожно, спускаясь вниз, в брюхо комплекса. Обширный уровень открылся перед нами как свалка. Он был загажен до невозможности: самодельные перегородки-хибарки из обломков, горы неопознанного мусора и повсюду — слои засохшего и свежего помёта тварей. Запах стоял такой что союзники чуть ли рыгали. Мы же просто отключили фильтр на данный запах.

И всего этого стало ещё больше, когда мы ступили на собственно складской ярус. Это был не порядок военных запасов, а гигантская нора. Десятки хибар, нагромождения хлама, и повсюду — говно. Буквально везде. Странно было только одно: тварей не было. Ни одной. Тишина и вонь — вот что нас встретило.

Быстро сверившись с картой, мы нашли нужный отсек — Склад №7. Дверь была массивной, герметичной, а её панель управления — мёртвой и покрытой той же грязью.

— Ну её нахер, — сказал Штайнер, и в его голосе сквозь модулятор прозвучало привычное раздражение.

Я молча кивнул. Церемониться было не с кем и незачем. Мы достали лазерные резаки. Два ярких, шипящих луча, пахнущих озоном, упёрлись в сварной шов дверного полотна.

Металл засветился багровым, потом белым, начал течь огненными каплями. Мы вели резаки по контуру, медленно, методично, как хирурги, делающие некрасивую, но необходимую операцию.

Спустя минуту дверь, прорезанная по периметру, с глухим, мощным грохотом рухнула внутрь, подняв тучу пыли и древней грязи. Мы переступили через ещё дымящийся портал.

Стеллажи. Десятки рядов, уходящих в полумрак хранилища. На них — ящики, колбы, герметичные банки. И везде, на каждом, как клеймо, — жёлто-чёрный символ биоугрозы.

Я осмотрелся. И был, в общем-то, доволен. Довольно легко мы нашли этот патоген, этот «антидот» для скавенов. Ну, а чего ещё я ожидал? Скавены, даже управляемые остатками человеческого разума, не были гениями.

Но тут же, рядом с удовлетворением, вполз вопрос. Очевидно же, что против такой силы должно было быть создано оружие. Почему его не применили вовремя? Почему допустили, чтобы эта чума расползлась по планетам? Бюрократия? Страх? Или что-то ещё?

— Штаб, приём. Мы нашли целевой груз. Патоген — тут же, чётко и без эмоций, доложила Анна по открытому каналу.

— Принято. Координаты подтверждены. Штурмовые отряды уже в пути. Сектор переходит под наш полный контроль.

— Принято. Дальнейшая задача?

— Отряд тяжёлых штурмовых доспехов уже завершает зачистку пещерного комплекса — перебил её безличный голос. — Ваша задача выполнена. Ожидайте эвакуации.

В нашем отряде повисла тишина.

— …Хер… — тихо выдохнула она в эфир, уже скорее для себя. — Принято. Конец связи.

Мгновение и очнулся в капсуле. Еще секунда и она отрылась

— Мда… — протянул я.

— Эй, — рядом уже стоял Сергей. Его лицо было искажено не усталостью, а недоумением и злостью. — Какого хера? Мы же нашли патоген! Буквально в руках держали! Щас бы их всех…

Он не договорил. В оперативный канал, общий для всей нашей группы, врезался спокойный, безупречно вежливый голос Максвелла.

— Сомов — прозвучало, без обращений, без благодарностей. — Приказ подтверждён. Вывод ваших юнитов из зоны конфликта завершён. В районе окончательного подавления угрозы ваше присутствие не требуется. — Отдыхайте. Миссия выполнена народ

Я сидел за столом, мы играли в карты на ничего. Кто-то рубился в шумные симуляторы на приставках, кто-то молча пил кофе или ел, уставившись в стену. Всё как-то быстро и глупо закончилось — не с победным рёвом, а с тихим щелчком отключения. Пришёл, выполнил — и всё. Миссия завершена, статистика сдана в архив. Ощущение было такое, будто тебя использовали как одноразовый скальпель, а потом выбросили, даже не промыв.

В голове была лишь одна мысль. Дело не в скавенах или консуле Хельмуте. А в Багряном рассвете. Что это такое?

Пока я бубнил про себя, мысленно перемалывая обрывки боя и холодный голос Максвелла, в штабе ситуация была иной.

Август сидел во главе стола. Перед ним — весь высший состав. Воздух был густым, как перед грозой.

— Что скажете? — его вопрос прозвучал тихо, но от этого стал только опаснее.

— Выписать выговоры и леща по полной программе, — хмуро выдавил Демин. — Координаторы на месте просрали все полномочия. Мы посылали легионеров, как слепых котят, куда придётся, без единой глобальной задачи.

— Идиоты, — коротко согласился Максвелл.

— Не соглашусь, —поднял руку Соколов. — Операции на планете были сумбурными, да. Но не из-за нашей некомпетентности, а из-за противника. Биоорганизмы, известные как скавены, действуют непредсказуемо. Исходя из тех сил и информации, что были на старте, действия по закреплению плацдармов и точечным зачисткам были единственно логичными.

— А дальше? — съязвил Максвелл, едва Соколов закончил.

— Дальше то, что было, — холодно парировал Князь.

— Хватит, — голос Августа повысился всего на полтона, но этого хватило, чтобы в комнате воцарилась мёртвая тишина. Он медленно обвёл взглядом каждого. — Мы тут закончили. Операция выполнена. Виновный найден.

Последние слова он произнёс с горькой, леденящей душу горечью, которая была страшнее любого крика. Все присутствующие поняли. Кто был виновен.

А внизу, в баре, легионер по кличке Серый снова тасовал колоду, даже не подозревая, что стал пешкой в игре, ставки в которой были куда выше, чем жизнь или смерть на одной отдельно взятой планете.

«Клинок Терры» собрал свои силы. Собрав все ценные данные, образцы и трофеи, он отступил в сердце Ойкумены, оставив позади дымящиеся миры. Его работа была сделана — угроза идентифицирована, оружие против неё найдено.

Оставшиеся силы Федерации — армия, флот, продолжили тотальную войну. Последний приговор скавенам прозвучал не с трибунала, а с орбиты. Ракетные залпы, согласованные и сокрушительные, рвали землю на сотни метров, превращая целые регионы, кишащие био-созданиями, в лунные пейзажи и море огня. Это была не битва — это была стерилизация.

Прибытие всего карательного контингента — армады кораблей, тысячи солдат. За пару месяцев миры Гало, ещё недавно стонущие под пятой чумы, были методично зачищены. А потом, как ни в чём не бывало, начался процесс реколонизации. Корабли с новыми поселенцами прилетали на ещё остывающий пепел.

Но истинным победителем стал не флот. Им стал патоген — тот самый. В виде устойчивого аэрозоля он был распылён в атмосфере планет и накачан в глубины пещерных систем. Он не убивал — он вытравливал. Растворял скавенскую биомассу на молекулярном уровне, превращая выводки в инертный органический осадок. Это была химическая хирургия планетарного масштаба.

Те немногие твари, что чудом уцелели в изолированных карманах и каким-то образом избежали яда, были выслежены и добиты уже обширными, неспешными силами человечества, для которых они стали не угрозой, а славной охотой.

Легио-1 отправился домой. На станцию «Адит». Туда, куда он так давно жаждал вернуться. В родные края. Август уже оттаял и многое понял. И понимал лишь одно: когда он вернётся, может, начнётся война. Небольшая, внутренняя. Но кровавая и жестокая.

Глава 29

Австралия. Земля. Объект военно-промышленного комплекса «Голгофа». Планетарное время: 12:09

Комплекс вздымался из красных австралийских песков, как искусственная гора. Его стены, цвета ржавого металла и оранжевой пыли, пожираемой вечным ветром, казались выжженными солнцем и временем. Командир объекта давно махнул рукой на бесконечную и бессмысленную очистку — планета сама покрывала всё слоем удушливого налёта.

На приёмную площадку, взметнув вихрь песка, приземлился глайдер в сопровождении пары белоснежных машин. Из него вышел Абрахам.

Он был недоволен. На его лице, обычно непроницаемом, застыла холодная ярость. Сейчас он находился в небольшой оперативной комнате. Полумрак разрывали голубоватые сполохи десятков экранов и сияние длинного стола, вся поверхность которого была интерактивным дисплеем.

По обеим сторонам стола сидели люди. Мужины и женщины в безупречных корпоративных костюмах — директора конгломератов, «боги-меценаты», чьи капиталы кормили много кого. Рядом с ними — пара сенаторов, сохранявших видимость спокойствия. И один консул. Хельмут.

Именно на Хельмута, едва скрывавшего панику, был направлен весь гнев Абрахама. Взгляд консула метался по комнате, лишь изредка, с трудом, останавливаясь на лице старого воина.

— Хельмут, — голос Абрахама прозвучал настолько сдавленно и сдержанно, что казался тише шёпота и опаснее крика.

Консул вздрогнул. — Сэр, я...

— Ты, — продолжил высший, не давая договорить. — Ты здорово накосячил. Блять.

Палец Абрахама, указывающий на Хельмута, дрожал. Кончик пальца дёргался в мелкой, почти неконтролируемой судороге.

— Виноват.

— Виноватых — ебут, — резко выпалил Абрахам, отсекая любое оправдание.

— Сэр, — вмешался корпорат. Мужчина средних лет со светящимися глазами — признак дорогой аугментации. — Мои протесты...

— К делу, Робин, — отрезал Абрахам, даже не глядя на него.

— Проект «Долгая война». Гермес. И наши активы в консорциуме потеряны.

— Насчёт последнего похер. А первые два... Мля! — Абрахам стиснул кулаки.

— Хуже всего другое, — тихо, но чётко произнесла молодая женщина в строгом красном платье. Её голос, низкий и глухой, звучал с леденящей паникой. — Предателем считают нас.

— Знаю, — выдавил Хельмут. — Сука, Авель... блядь. Кто ж знал? Высший консул хлопнул ладонью по столешнице-экрану, резко переводя тему. Его палец всё ещё подрагивал.

— Ладно. Что по потерям? И по приобретениям?

— Мы потеряли многое. Список перед вами, — сказал Робин. Лёгким движением пальца он вывел отчёты и таблицы на экраны перед Абрахамом.

Высший консул пробежался по цифрам взглядом. Быстро, почти машинально. Ему явно было неинтересно. Резким жестом он смахнул все окна разом. — Что по военным проектам?

Ответ прозвучал... обнадёживающе. Военные заводы, верфи работали на полную. Конечно, не без сбоев, но Федерация готовилась к войне. Точнее — к открытому конфликту.

Среди присутствующих был ещё один человек. Мужчина пожилой. Его лицо было испещрено морщинами, а седые волосы с бородой выдавали очень старого человека. Он курил трубку. Его строгий костюм, с манжетой, отороченной шёлком. А на груди висел заначек США.

— Абрахам, — заговорил старик, выпустив облачко дыма. — Ты же помнишь, чему мы...

— Помню, сенатор от Демократической партии, Люциус, — резко парировал высший консул, подчёркивая каждый слог в устаревшем титуле.

— Так знай своё место, — рявкнул старик.

Реакция в зале разделилась. Часть присутствующих съёжилась, но меньшая, более влиятельная часть, напротив, выпрямилась, будто готовая поддержать старика. Их взгляды, полные скрытой ненависти, пристально сверлили консула.

Это была малая часть людей, чья власть оставалась неколебимой. Чьи финансы и банки ломились от богатства. Но только на Земле и, в малой степени, в окраинных мирах. Они презирали большую часть Директората, презирали «богов» и магнатов колоний, которые давно отобрали у них реальную власть в галактике. Федерация и её могущественный Сенат держали эту организацию лишь для видимости — как музейный экспонат, как дань устаревшим формальностям.

— Я знаю, — уже с раздражением, даже со снисхождением сказал Абрахам. — Знаю свою задачу.

— Так мы проиграли, — холодно констатировал старый азиат с чёрными волосами и неестественно молодым лицом. Глаза без возраста. Это был Ен Джу. — Вы должны были провести проект, чтобы Директораты получили рычаг влияния.

— А вместе с ним — и право голоса! — выкрикнул кто-то дальше по столу. Вместе с ударом по столу.

— Именно, — продолжил Ен, его голос был тих и опасен, как лезвие. — А вы очень сильно нас подвели. Мы теперь даже не получаем того, что имели. Сливы, утечки… всё указывает на нашу причастность. Благодаря вам, господин Абрахам.

— Знаю, знаю, — отмахивался Абрахам, переводил взгляд на консула. — Хельмут! Что там по десанту?

— Потери несущественны, — выдавил Хельмут, ловя спасательную соломинку. — Набор идёт. Мы пополнились почти до миллиона, считая новобранцев. Техника введена в полном составе. Модернизация…

— Понял. Что по флоту?

— Так же, — откликнулся другой корпорат, изучая свои данные. — Флот в производстве. Всё строится. Сейчас вам, господин, следует думать о собственной безопасности. Политической.

Я

Мы прибыли на Аид. Разгрузились, и нас на следующем лайнере отправили домой. Я с наслаждением рухнул в кресло. За окном проплывали звёзды, но я на них уже не смотрел — они были убраны из моей жизни, как старые декорации.

Денег у меня дофига. А значит — закупками. Новый год же на носу. А значит — семья.

Быстрая пробежка по магазинам. Быстрые покупки всего нужного и вызов такси. ИИ-машина тут же приземлилась; я загрузил её пакетами с подарками, своими вещами в походной сумке и откинулся в сиденье, наблюдая, как гладкий корвет взлетел без гудения и полете в сторону дома.

Посёлок городского типа был засыпан снегом. Единая частная застройка с редкими вкраплениями небольших многоэтажек.

Я приземлился на соседей улице от дома. Что бы сделать сюрприз. Взяв все пакеты, поплёлся через снежную дорогу. Сугробы, ветер, бьющий в лицо ледяными иглами. Пару минут пути — и я у цели.

Красная металлическая крыша, тёмные деревянные стены дома. Большая пристройка с баней, гараж и дровник. Всё напоминало, что дому этому — много-много лет.

Старая добрая металлическая дверь. Одно нажатие на гудок — и она отперлась.

Шмакадявка, уменьшенная копия моей сестры. Черные короткие волосы, славянское лицо с ярко-зелеными, как весенняя трава, глазами. На ней были темные шаровары и серая толстовка с гордым принтом белого сокола.

Она прислонилась к косяку, прищурилась и слегка откинула голову, изучая меня. Я повторил её жест, склонив голову набок.

Пока она не рассмеялась и не кинулась на меня, обвивая руками.

— Дядя!

— Ага, Шмакадявка. Всё, ловлю.

Внутри меня встретила средняя дочь сестры, а из комнаты выглянула старшая. И все, блин, копии сестры.

И тут из зала вышел Никита. Статный мужчина с анатомически красивым лицом, при этом он оубчает спецназевцев, с такой мордашкой.

— Сашка, — разводя руки, сказал он, встречая меня.

— Никитос, здорова. Где моя старшая бестия?

Муж сестры усмехнулся, кивнул в сторону кухни. Я и сам уже слышал её.

— Сюда! Быро.

Открыв дверь и пройдя небольшой коридор в пять шагов, я вошёл в кухню. Сестрица колдовала у плиты.

Короткие чёрные волосы, идеально подтянутая фигурка. Она была немного ниже меня. Лицо — будто время обошло её стороной, всё так же молодое.

— Приперся, — улыбаясь, сказала она. Отложила ложку и обняла меня крепко, по-сестрински.

— Да. Я дома.

Раздав подарки, я почувствовал на себе тяжёлый, изучающий взгляд сестры.

— Не балуй их, — сказала она, скрестив руки на груди. Я же продолжал доставать пакеты.

— Да ладно тебе, — отмахнулся я.

Тут дверь на кухне, что вела во двор, лязгнула несколько раз. А потом послышался хриплый старческий крик:

— Никита! Чего не подогрел? Вся дверь обледенела!

Владелец голоса, укутанный в стёганые штаны и пуховую куртку, вышел на кухню напротив коридора. И старик, мой дед, увидел всё, что я делал.

— О, Сашка! — Вскинув руку, он подошёл, хрустя суставами.

— Деда, — обмяк я уже перед ним. Не мог иначе.

Раздав подарки, переодевшись и настроив чайник, мы всей семьёй собрались в зале. Ламинат на полу, поклеенные когда-то обои, один диван и два кресла. И один огромный телевизор на стене.

Обсудив мой приезд и выслушав уклончивые ответы о том, где я был, старик выдал фразу так, что поняли все. Все, кроме мужа моей сестры Виктории.

— Ну что, Никит, своди-ка наших малых в лес. Пусть собаку выгуляют. Я, кстати, устал. И давление видимо поднялось.

— А? — не понял Никита.

— Дорогой, — мягко, но чётко сказала сестра, — сходите на торфы, проводите Бандита.

— Да в лес! — поддержала младшая, прыгая на месте.

— Ну, мам... — вздохнула старшая.

— Пойдём — потянула средняя старшию за рукав.

— А... понял, — смущённо протянул Никита, наконец сообразив, что его просто вежливо выпроваживают из комнаты.

Минут десять мы молча наблюдали в окно, как три сестры и их отец тащили Бандита, который, в свою очередь, с упоением тащил своего хозяина вперёд.

— Ну что, Саш, — голос деда стал хриплым и холодным, как зимний ветер за стеной. — Говори, что было.

Расселись мы так: старик — в своё кресло, а мы с сестрой — на диван, напротив него.

— Рассказывай, как и что.

— Да было то, чего вы и так знаете, — буркнул я. А чего ещё они хотели? Сестра — в разведке Российского директората. Дед так же в этой «тусовке» крутился, теперь на пенсии. Родители наши… ну, их нет с нами. Как и бабка деда. Так что из нашего рода осталось всего трое. Не считая шмакадявок сестры.

— Мы в курсе, — парировала сестра. — К чему лирика?

— Сама знаешь. Чёт захотелось. Думаю, тут без Умбр не обошлось.

— Ага, — усмехнулся дед, и в этой усмешке был целый архив старых операций. — Она тебя и посоветовала.

— Чего? — я помутнел.

— Ну, мне намекали, — продолжила сестра. Такими чистыми, такими невинными лицами, что хоть святых выноси. Но я это уже не раз проходил.

И тут я немного нарушил договор о государственной тайне. Ну, как о государственной — они в разведке, так что многое уже знают. Даже я, участвуя в проекте, не в курсе всего.

Ответил на вопросы, которые в основном касались сути «Легиона» и проведённых операций. Вкратце пересказав все события оба задумались.

— Понятно, — протянул старик, выжидающе. — Был я тут недавно в гостях у одного высшего консула. Многое он сказал.

— И что же? — насторожился я.

— Ты в курсе, кто предатель?

— Ну, все указывают на...

— На Абрахама, — закончила сестра.

— Вы к чему? — снова помутнел я.

— К тому, что Абрахама продвигают земные элиты. Да так, что он стал высшим консулом, — отчеканил дед.

— У них до сих пор такое влияние? — обалдел я.

— Можно и так сказать. А ещё скоро война. Идём на киборгов — Как приговор сказал Дед.

— Спасибо, в курсе — Отмахнулся я.

— Мы знаем, — сухо сказала сестра.

— Теперь у меня вопрос.

— О как? — удивился дед. — Ну, говори, что тебе надо знать.

— Что по Легиону. По моему проекту.

— Ну что, что... Есть воинское подразделение. А ещё те, кто не прошли отбор — им память стёрли, — последнее предложение дед добавил шёпотом. — А так всё. Федерация собрала новое формирование из ветеранов. Что бы прикрыть ваш проект.

— Угу, понятно. И ещё одна вещь, последняя.

— Всего две? Я думала, будет больше.

— Я больше получил из баз данных Легиона. А так... Что такое «Багряный рассвет»?

Сестра не поняла, о чём я. А вот старик чуть ли не побелел.

— Деда... — осторожно сказала сестра, видя его лицо.

— Я думал, эту херню не услышу. Вообще. — Старик замолчал, собираясь с мыслями. — Если кратко... био-херня. Мутанты. Кровопийцы. Вампиры, чёрт возьми. Самая тёмная легенда из всех наших тёмных легенд.

Глава 30

Зал Совета гудел, как гигантский разворошенный улей. Дело уже давно перешло на крик. Полное собрание — все кабинеты, отделы и комитеты. Сенаторы, консулы, министры и советники. Сейчас тут были все, кто имел хоть каплю власти в Республике. Все высшие консулы, обычные консулы, сенаторы всех рангов и мастей. И «все» — это не преувеличение. Буквально все не поместились бы; для них пришлось бы арендовать стадион. И побольше.

Август сидел, просто прикрыв уши ладонями, пытаясь спасти слух от этого грохота. Его соседи-консулы делали то же самое — кто ладонями, кто пальцами. Со стороны это выглядело бы комично, если бы не было столь удручающей реальностью.

Всё это прекратилось резким писком, который не просто заглушал шум — он впивался в мозг, вызывая физическую боль. Пронзительный звук пожрал гул, грохот, крики и споры политиков, военных, экономистов и учёных, оставив после себя звонкую, оглушённую тишину.

Когда все пришли в себя и уже начали озираться в поисках виноватого, Мастер Теней стоял посреди зала. В его руке был небольшой прибор с парой кнопок — устройство искажение звука на принципе свитка. Маленькая серебряная коробочка, которая только что усмирила целую галактику крикунов.

Когда все более-менее успокоились, мастер теней вышел на средину. Вскинул руку и начал говорить. Небольшой микрофон, скрытый в воротнике его мундира, ретранслировал голос, наполнявший пространство холодной, металлической чёткостью.

— Господа. Товарищи. Друзья. Чрезвычайное, полное заседание объявляю открытым. Сегодня мы обсудим насущные дела.

Он сделал паузу — и тут же, как предсказуемый рефлекс, зал ответил ропотом, отдельными выкриками и глухим ворчанием.

— Прошу успокоиться, — его голос не повысился, но в нём появилась сталь.

Пока Мастер говорил, два высших консула, сидевших на небольшом пьедестале, представляли собой картину полного контраста. Август сидел, сложив пальцы в замок, его взгляд был тяжёлым и неподвижным, будто сканирующим зал на предмет слабости. Абрахам же нервничал. Он сдерживал панику, но тело выдавало его с головой: лоб покрылся испариной, а тёмные пятна пота уже проступали на мундире, промочив его насквозь.

— Первый вопрос на повестке дня. Киборги. Homo sapiens mechanicus — Возвестил Мастер, а латинские слова прозвучали как приговор. — Решение о вторжении. Мы его обсудим.

Закончив речь, он отошёл в сторону, дав слово залу. И тут началось. Вторжение. Киборги. Враги. Надо договориться. Они уже иная раса. Мы должны как-то к ним относиться...

— ХВАТИТ!

Рёв был настолько оглушительным, что задрожали не только стены, но и экраны в зале. Это был не крик, а взрыв. Поднялся Рорин — высокий и статный, с лицом, высеченным из гранита ветров и войн. Он не просто консул. Он — Главный командующий всей военной структурой Федерации. Человек, в чьих руках сосредоточены флоты, армии и судьбы планет. Его молчаливого взгляда, тяжёлого, как гравитация боевой станции, хватило, чтобы зал замер намертво.

— Говорите по делу, — его голос теперь был низким, насыщенным свинцовой угрозой, — или я прикажу вас вывести и закопать на соседней лужайке. Лично. И сэкономить патроны.

Это была не просто грубость. Это было обещание, от которого похолодело даже у привычных ко всему политиков. Угроза сработала как удар электрошоком. Гул стих. И начались — робко, с оглядкой — более-менее структурированные дебаты. Теперь обсуждали не «отношения», а тактику, сроки и ресурсы для вторжения.

Перевесили силы, считавшие, что киборгов надо отбросить и уничтожить. Меньшая часть хотела договориться или хотя бы начать переговоры, считая, что не все они — «имплантированные создания», и что среди них есть те, кто управляет разумом.

— Мы уже собираем силы, — высказался консул Айталан, исполнявший роль военного командующего силами Федерации. Его голос звучал устало и раздражённо. — К чему этот фарс? Флотилии собраны, армии подтянуты, склады полны, логисты готовы. Мы обсуждаем приговор, который уже подписан.

— Консул, прошу вас, — встал, опираясь на трость, глава Научной коллегии, Ерген. Мужчина, который олицетворял слово «учёный»: худощавый, в простых очках, с седой бородой и такой же седой шевелюрой. — Это сильно изменённая, но человеческая популяция. Это не безумцы и не генетическое отродье. Это то, что было у нас под боком годами, если не веками. Прошу — без тотального огня.

— Мы его ещё не начали! — парировал консул.

— Так а что по предателю? — кто-то выкрикнул новый вопрос, и он повис в воздухе, острее любого аргумента.

После этих слов Абрахам покрылся багровыми пятнами. Мастер Теней медленно перевёл безэмоциональный взгляд с него на высших консулов. Затем, не говоря ни слова, вышел на середину зала. И только тогда он начал говорить.

— В ходе расследования все найденные доказательства являются, в основном, косвенными. Прямых приказов о виновности не обнаружено. Но все улики указывают на него.

Толпа уже начала роптать, как вода перед кипением. Мастер Теней поднял руку, одним жестом давя начинающийся гул. Абрахам не выдержал. Он вскочил с места, пытаясь прорваться к выходу, его лицо исказила животная паника.

— Задержать его, — скомандовал Мастер Теней, и его голос прозвучал холодно и отчётливо, как скрежет затвора.

Охранники, словно слившиеся с тенями между рядами сенаторов и консулов, мгновенно материализовались вокруг высшего консула, хватая его за руки.

— Все доказательства указывают на высшего консула Абрахама, — Мастер Теней поднял руку, указывая пальцем на схваченного консула, будто ставя клеймо.

Зал взорвался. Одна часть орала, требуя его немедленной смерти. Другие кричали о беспрецедентном нарушении закона, о том, как это всколыхнёт Федерацию. Третьи, обезумев от ужаса, пытались утихомирить соседей, понимая, что рушится сам фундамент, на котором они стояли. Хаос был полным.

Снова крик и вой. Теперь охранники уже держали самых рьяных политиков, чтобы те не разорвали Абрахама на части. Весь балаган продолжался и нарастал с такой силой, что казалось — его уже ничто не остановит.

Тут тяжёлые дубовые двери совета, охраняемые усиленным нарядом, молча распахнулись. Это было настолько невозможно по протоколу, что гул начал стихать сам собой, сменившись ошеломлённым шёпотом. Когда идёт чрезвычайное заседание, никто не может ни войти, ни выйти. Даже по нужде — для этого есть боковые комнаты с уборными и медпунктами.

В проёме, цокая тростью по мраморному полу, стоял старик. Белые как лунный снег волосы и такая же борода. Простая, почти домотканая одежда: штаны, красно-клетчатая рубашка навыпуск. Куртка была небрежно перекинута через плечо. Он выглядел так, будто зашёл с соседней улицы, а не ворвался в святая святых галактической власти.

— Юрий Кутузов, — голос Мастера Теней прозвучал как предостережение. Он повернулся к старику, нарушив впервые за весь день свою ледящую неподвижность. — Вы знаете правила. — Да знаю. Знаю, — дед дёрнул рукой, отмахиваясь от протокола, как от назойливой мухи. — Я тут по делу, — с этакой ухмылочкой добавил он, и в его глазах вспыхнула старая, озорная искра.

— Чего ты хочешь, Юра? — спросила Высший консул Мередит, и в её голосе, под слоем официальности, явно читалось давнее знакомство. И усталость.

Тишина, наступившая после появления старика, была густой и непроницаемой. Все мелкие стычки, все споры перекосились и замерли — теперь весь зал был единым взрывчатым веществом, ждущим детонатора. Абрахам в руках охраны казался уже не главной целью, а просто первой жертвой.

Старший Кутузов медленно приблизился к Мастеру Теней и наклонился. Его шёпот резал тишину, как лезвие.

— Хочешь веселья?

— Говори.

— У меня список. Вся цепочка.

— Конкретизируй.

— Абрахам — вершина. Под ним — пласт. В основном из Директоратов. И... даже кое-кто из моих старых связей.

— Ты осознаёшь масштаб?

— Ещё бы.

— Это не предательство. Это метастазы в костях государства. Гражданская война.

— Не нагнетай, — буркнул старик. — Горстка очагов. Конфликт интересов, не более.

— Оружие, логистика, склады. Значительная доля армейского организма.

— Знаю. Знаю.

— И что ты хочешь предложить? — Голос Мастера Теней был низким, в нём звучал не вопрос, а требование отчитаться.

— Ну. Всех виновных и соучастников — вы накажете. И не просто накажете. «Экскоммуникадо». Полное уничтожение. Как физическое — тех, кто взял в руки оружие против Федерации, так и юридическое — тех, кто давал деньги и прикрывал.

— Кто еще?

— Отдельные личности. Не целые структуры. С Российским — уже разобрались. А с остальными... — старик сделал театральную паузу, — ...ну, есть Пакт…Ордина.

Планета Ордина. Именно на ней, в золотую эпоху Федерации, был подписан ключевой военно-политический пакт. Он обязывал корпорации, ЧВК и частные армии выделять силы — людские, финансовые и сырьевые — для общефедеральных военных кампаний.

— Уверен? — спросил Мастер Теней, в его голосе впервые зазвучали ноты сомнения, тяжёлые, как свинец.

— Вы тут воевать собрались. Они уж точно согласятся. Ну, перегрызут в своих советах директоров пару унизительных глотков, и всё. Цена вопроса — выживание. Они прагматики, а не фанатики.

Мастер Теней кивнул. Ещё мгновение он размышлял в тишине, а старик, ухмыльнувшись, уже повернулся к выходу. Но на полпути он остановился, резко поднял голову и пристально посмотрел на Августа. Когда их взгляды встретились, старик едва заметно кивнул. Не просьба. Не приказ. Информирование. Август так же скупо кивнул в ответ.

Дверь за стариком хлопнула с финальным звуком. А Мастер Теней всё ещё не двигался, обдумывая каждый шаг, как ход в шахматах на доске размером с галактику. Наконец он выдохнул — этот звук был слышен в гробовой тишине зала — и начал говорить, и каждый его слог ложился весом закона:

— В связи с последними событиями и вновь открывшимися обстоятельствами... в условиях надвигающейся тотальной войны... предлагаю наделить Высшего Консула Мередит специальными чрезвычайными полномочиями на время всей военной кампании против киборгов.

Молчание, а затем глухое, недовольное бурчание заполнили зал. Это было неожиданно для многих. Консулы и сенаторы ожидали внеочередных выборов, политических торгов — всего, кроме этого стремительного, почти военного перехвата власти.

Час разногласий, криков и базарной возни решение было принято. Молодой сенатор, подтянутый и с гордым, почти надменным взглядом, встал. В его руках дрожал лист с резолюцией.

— На основании голосования, — его голос звучал слишком громко в притихшем зале, — Высшему Консулу Мередит выданы специальные полномочия на время военной миссии. Вопрос: насколько долгие?

Мередит поднялась. Её движение было неспешным, полным обретенной тяжести власти. Он перевела взгляд с молодого сенатора на весь зал.

— Военная операция начнётся через три месяца. Прошу все комитеты и отделы подготовиться. Все военные консулы и министр обороны — в мой кабинет через час для утверждения общего плана. — Она сделала паузу, давая приказу впитаться. — И благодарю за оказанное доверие.

Полный смысла взгляд она бросила уже на Абрахама. Он больше не вырывался, не протестовал. Он просто стоял, ссутулившись в захвате охранников, и смотрел в пол. Его участь была решена.

Дом

Я вскинул бокал со всей семьёй. Вот-вот прозвучат куранты и начнётся Новый год. Голографический экран показывал праздничную картинку столицы, и на ней появился один консул. Хотя их должно было быть двое. Дети сестры и её муж не поняли, почему только один. Только я, сестра и дед знали, что это значит. Наши улыбки стали масками.

Хуже всего было после, в конце обращения. Одинокий консул на экране сказал, что будут приняты решительные действия против киборгов. Его голос был стальным, без поздравительных нот.

Дед на эти слова тут же поставил рюмку, не чокаясь. Стекло глухо стукнуло о стол.

— Ну, Саш, — выдохнул он, не глядя на меня. — Писец ещё тот начинается. Ты готов?

Прозвучали куранты. Мы чокнулись, я выпил залпом и дал ответ, глядя в пустой бокал.

— Да.

Послесловие.

Вот я и закончил вторую книгу! Спасибо всем, кто читал и комментировал.

Сейчас же начинаю третью книгу — а еще пишу ещё одну. Посмотрим, что получится! Когда вы это читаете, возрождение империи уже будет в полном разгаре.

Всем огромное спасибо и удачи!

От автора

Подошла к концу вторая книга. Сейчас в работе — её продолжение и ещё один, побочный проект. Продолжение вернёт нас на Аверно и раскроет суть кибернетической расы, а также принесёт новые угрозы, тайны и загадки.

Другой проект — это история о попадании в постапокалиптический мир, где герою предстоит возродить империю.

Новые главы начну публиковать со следующей недели.