Звездный Бродяга 7

Глава 1 Лясы

Книга посвящается моему любимому редактору - маме. Пусть её путь в небесах будет легким, пусть ангелы закроют её своими крыльями, пусть её новый мир будет к ней благосклонен. Я буду помнить её всегда и стараться равняться на неё.

– Аста, давай остановимся на ночлег, – я ухватила за руку сероглазую девушку, которая нервно вышагивала впереди, сбивая её с заданного ритма. – Сегодня мы уже не успеем перевалить через вершину. В сумерках риск оступиться на этих скальных осыпях сильно возрастает, а завтра рано утром как раз осмотримся и найдем, где упал «Бранко».

Аста замерла, словно натянутая тетива. Она медленно повернула ко мне своё лицо, на котором читалось сочетание тревоги и беспокойства.

– Ты разве не чувствуешь? – голос её был тихим, но вибрирующим от внутреннего напряжения. – Дымом пахнет! Где-то рядом пожар.

Я принюхалась, но вместо запаха гари почувствовала лишь предательское свербение в носу. Мой организм, который когда-то был храмом имперского стиля и безупречности, выбрал самый неподходящий момент для бунта - у меня, как назло, разыгрался аллергический ринит. Какая ирония: девушка, которую осыпали тоннами роз, едва ли не задыхается от их далеких и коварных родственников. Эти пурпурные чашечки цветов, так похожие на мои любимые бутоны в саду на Эквилон-5, оказались биологической ловушкой для моего иммунитета. Боги, как же я соскучилась по дому! Разве могла я представить, что мое увлечение Кунархом — авантюра, ставшая любовью всей жизни — забросит меня так далеко от шелковых простыней и лазурного берега моей маленькой виллы?

И почему у Сергея никогда не бывает всё нормально, без технических или логистических «косяков»? Вся эта операция с самого начала напоминала движение по минному полю в условиях нулевой видимости. Лаптев с таким трудом уговорил Рону не поднимать «Анжелику» с рудника и лететь на запад только на «Бранко», аргументируя это скрытностью и маневренностью. И вот результат – авария. Хотя, если называть вещи своими именами, никакой случайности в этом не было. По нам долбанули прямой наводкой с орбиты. И как только нас вычислили? Корабль цооргов выстрелил всего один раз, но с какой точностью! Заряд плазмы пробил энергетические щиты в тот самый момент, когда мы были наиболее уязвимы, развернув машину из боевой формы в походную.

Чтобы не потерять «Бранко» целиком и сохранить хоть какие-то шансы на выживание экипажа, Эльза приняла единственно верное в той ситуации решение. Она активировала протокол принудительной эвакуации для нас с Астой. Машина отстрелила в стороны свои руки-манипуляторы, в кабинах которых находились мы, тем самым уменьшив общую площадь защитного купола, и попыталась запустить механизм смены формы, но было поздно.

Я помню этот момент в мельчайших деталях. Вспышка, перегрузка в восемь g, и вид из иллюминатора капсулы. Я видела сквозь узкую полоску бронестекла, как загорелась и начала оплавляться многослойная композитная броня нашего механоида. Как задымил основной корпус, теряя стабилизацию, и как «Бранко», превратившись в пылающий ком металла, рухнул за высокую гору, исчезая в складках ландшафта.

Оказаться одной на чужой планете, да еще и без стандартного боевого десантного костюма, было не просто некомфортно – это было тактически проигрышно. Ощущение незащищенности давило на психику. Поэтому, как только мой модуль коснулся поверхности, я в спешке покинула тесную боевую рубку. Прихватив штатный плазмоган и верную мне еще с Эфеса катану, я устремилась навстречу Асте. Её модуль отбросило на другую сторону обширного поля. Это пространство густо поросло теми самыми необычными цветами, которые, несмотря на свою внешнюю красоту, стали моим персональным биологическим врагом.

Собственно, от этого сладковатого, приторного запаха у меня и случился ринит. Последние шесть часов, что мы шли к горе, а потом и взбирались на неё, превратились для меня в ад. Физиология диктовала свои условия: слизистая отекла, дышать приходилось исключительно ртом. Быстрое передвижение в походном режиме с полным боекомплектом на плечах и так требует значительных энергетических затрат, а с ограниченным притоком кислорода это превращается в пытку, с учетом того, что и атмосфера планеты была вовсе не райская — большое количество примесей в воздухе и превышение азота давали о себе знать, — приходилось постоянно сплевывать густую слюну, что наполняла рот.

– Нам нужен защищенный периметр, – я постаралась, чтобы мой голос звучал максимально уверенно и бодро, несмотря на заложенный нос. – В темноте мы не только не найдем Лаптева, но и сами станем легкой добычей для местных хищников или дронов-разведчиков.

Аста посмотрела на меня, и в её серых глазах я увидела борьбу между иррациональным желанием бежать вперед и чувством опасности, которое несли сгущающиеся сумерки. Она понимала, что я права. Мы обе были измотаны, хотя она скрывала это гораздо лучше меня.

Я не ныла и не отставала от Асты, которая задавала темп все эти часы. Моя выносливость была результатом долгих тренировок, но сейчас, когда сумерки густыми мазками легли на землю, стало окончательно ясно: сегодня мы не достигнем места аварии. Нужно было позаботиться о базовой безопасности и дать телу отдых.

– Ладно, – Аста наконец опустила руку, её плечи заметно поникли, – Ты права. Но завтра мы выступаем с первым светом. Без завтрака и лишних сборов.

– Договорились. Найдем выступ или пещеру. Нам нужно исключить нападение со спины.

Мы начали медленно продвигаться вдоль скалистой гряды, ища подходящее укрытие. Камни под ногами были холодными и скользкими от вечерней влаги. Я чувствовала, как в крови пульсирует усталость, но мозг продолжал анализировать ситуацию. На этой планете всё было чужим – от химического состава пыльцы до спектра местного солнца.

Уверена, с Лаптевым ничего не случилось. Сергей обладал почти сверхъестественной способностью выживать в ситуациях, где законы физики и логики пасовали. Его тело, прошедшее через тысячи мутаций, и его воля, усиленная Системой, делали его практически неуязвимым для обычного оружия. Ему не нужна была наша помощь в классическом понимании – скорее, нам нужно было найти его, чтобы он не волновался и мог планировать наши дальнейшие действия спокойно. Но разве Асте это объяснишь? Для неё он был не просто лидером или отцом. В её мире он был точкой опоры, и вероятность его потери вызывала у неё когнитивный диссонанс, переходящий в тихую панику.

Мы нашли небольшую нишу под нависающей скалой. Место было идеальным: узкий вход, который легко контролировать, и надежный каменный свод над головой. Я сбросила тяжелое снаряжение, чувствуя, как облегченно вздохнули мышцы спины. Аста тем временем уже разворачивала тепловой сканер, проверяя окрестности на наличие биологической или механической активности.

– Чисто в радиусе двух километров, – коротко бросила она. – Ставлю датчики периметра.

Я достала из подсумка контейнер с антигистаминным препаратом имперского образца. На этой планете, вероятно, из-за состава воздуха он работал плохо, но это было лучше, чем ничего. Проглотив горькую таблетку, я прислонилась спиной к холодной каменной стене и посмотрела наружу. Пейзаж за пределами нашего убежища выглядел как декорация к какому-то мрачному и величественному спектаклю. Острые пики гор пронзали чернильное небо, а фиолетовые сумерки густым туманом стелились в низинах, превращая долину в призрачное море. Всё вокруг казалось вырезанным из обсидиана — холодным, острым и бесконечно чужим. Небо затягивало плотными облаками, лишая нас даже скудного света звезд. Лишь далеко за перевалом горизонт кровоточил тревожным оранжевым заревом. Там, где упал на землю «Бранко», разгорался пожар, и этот отсвет был единственным ярким пятном в мире, который, казалось, затаил дыхание перед бурей.

– Он выберется, – сказала Аста, усаживаясь напротив меня и обнимая колени. – Он всегда выбирается.

– Я знаю, – ответила я, закрывая глаза. – Лаптев – это не тот человек, который позволит цооргам поставить точку в своей биографии. Он слишком упрям для этого.

Мы замолчали. Тишина в горах была абсолютной, если не считать свиста ветра в расщелинах. Я слушала своё прерывистое дыхание и думала о том, что завтрашний день потребует от нас всего, на что мы способны. А для этого нужно подкрепиться.

— Аста, смотри, что у меня есть: клубничный джем и парочка настоящих круассанов. — Я достала сверток, который сегодня утром сунула мне Рона. Эта женщина умудрялась сохранять достоинство королевы даже на кухне, пока мы собирались в путь. Как бы я ни пыталась соревноваться с ней, как ни пыталась её превзойти в глазах Сергея, между нами была пропасть. Рона превосходила меня во всем. Конечно, поспорить с её идеальным биокибернетическим телом, созданным в имперской биолаборатории, я еще бы смогла — природа и генетика не поскупились и на меня, но Рона была живым шедевром, сочетанием безупречной науки и природной грации. Моя красота когда-то сводила с ума принцев и вельмож, но рядом с ней я чувствовала себя неловким подростком. Наверное, поэтому Сергей и смотрит на неё как на божество, а меня видит лишь верным бойцом своего легиона.

Я вспомнила, как впервые увидела его по головизору. Лаптев тогда показался мне просто огромной глыбой мышц и ярости, он звал Империю на войну против тарнитского конгломерата что вторгся в систему Эфес, и в этом было что-то пугающе притягательное. Под знамена его легиона встали десятки тысяч бойцов, невзирая на то, что Император был весьма против войны, а имперские чинуши всячески мешали, а то и саботировали поставки вооружений и боевой техники на Эфес. Если бы не тот безумный рекламный контракт, ради которого я ввязалась в эту историю, я бы никогда не узнала, какая душа скрывается за броней этого модифицированного лотуса.

Тогда, на Эфесе, в первый его отчаянный поход в попытке освободить Рону, я и поняла что от судьбы не уйдешь. В нем было столько желания к этой женщине, что я сама захотела оказаться на её месте. Но не вышло. Я влюбилась в него так отчаянно, что готова была вырвать его сердце у любой соперницы. Но флиртовать с Сергеем — всё равно что пытаться очаровать скалу. Он просто не замечал никого, кроме своей Роны. Сколько ночей мы с девчонками из легиона проливали слезы в подушку. И я была самой громкой из них, пока не поняла: его преданность этой женщине — и есть то самое качество, за которое я его обожаю и не теряла надежды найти в его сердце местечко для себя. Пока мы не освободили Эфес и я не встретила Рону.

Тогда, после убийства Марты, я сразу поняла, что шансов на сердце этого человека у меня нет: он безоговорочно был поглощен единственной женщиной, которую любил и превозносил как богиню. Остаться рядом с ним и не погрузиться в меланхолию меня заставила моя природная упертость. Нет, конечно, я понимала, что шансов у меня ноль, но и не могла всё бросить и отступить. Став подругой для Асты и чем-то вроде не опасной конкурентки для Роны, я осталась в «семье» Лаптева и была счастлива путешествовать по Империи в такой компании. С Сергеем скучать было некогда: он всегда умел находить приключения на свою пятую точку и, естественно, втягивал в неприятности и нас, хотя старался, чтобы никто из близких не пострадал. И вот сейчас, на другом краю галактики, мы в очередной раз влипли в ситуацию, которая из разряда простенькой может перейти в разряд смертельно опасной.

– У меня есть блинчики с курагой и термос с кофе, – Аста улыбнулась и подвинулась ко мне ближе, сев рядом на выступ из застывшей магматической породы.

Модифицированные на «Звездном бродяге» костюмы в которые мы были одеты были оборудованы системами активной терморегуляции, поэтому внешний холод практически не ощущался. Тем не менее, плотный композит легкой брони не мог заменить элементарного физического контакта. Плечо девушки, давно ставшей мне надежным товарищем во множестве боевых выходов, превратилось в своеобразную точку опоры в этом лишенном привычных ориентиров мире. Мы как два маленьких зверька жались к друг дружке, поглощая еду и тихо болтали на отвлеченные темы, не касаясь нашего положения и того что произошло с Эвелин.

Мы старались вести беседу на максимально нейтральные темы, обсуждая характеристики нового навигационного софта который обновила Эльза или особенности местной фауны, встреченные нами ранее грибы не особо то тянули на разумных. Это была сознательная тактика выживания психики — не касаться того, что произошло с Эвелин, и не анализировать наше текущее положение, которое объективно можно было охарактеризовать как критическое. Потеря Бранко лишала нас тактического преимущества и сводила на нет все наши усилия. Тихий шелест ветра, который приносил рваные клочки дыма из-за хребта тоже не навивал оптимизма, попасть в лесной пожар вызванный падением Бранко не хотелось. Не то что бы это было сильно опасно для нас, в аварийном комплекте были кислородные маски, но бродить среди густого дыма, то еще удовольствие.

История Эвелин, этой маленькой мохнатой инопланетянки, чье появление на борту нашего корабля напоминало внезапное стихийное бедствие, не укладывалось в стандарты и рамки. Она была одной из немногих выживших после орбитальной бомбардировки её родной планеты. Будучи радикальной повстанкой, она сделала свою жизнь инструментом мести против Императора, но в этой холодной войне на истощение она умудрилась совершить нечто человеческое — зачать дитя. А потеря ребенка из-за некоторой несовместимости её вида и ткаболи стала для неё точкой невозврата.

У меня нет никакого ментального дара, позволяющего считывать чужие эмоции, но я очень сильно переживала ту запредельную боль, что буквально разрывала Кира. Маленький ткаболи, оставшись без Эвелин, терял волю к существованию на физиологическом уровне. Когда решение о нашем походе было согласовано с Роной, Сергей принял единственное логичное в этой ситуации решение. По его приказу Кира поместили в криогенную камеру для стабилизации жизненных показателей, чтобы малыш ткаболи не умер от тоски. Теперь надежда на восстановление этого хрупкого союза и их последующую реабилитацию полностью зависела от того, насколько успешно мы вытащим Ксара из этой заварушки на планете.

– Не куксись, – заметив что уже с минуту разговариваю сама с собой, я достала салфетку и вытерла жир с губ и подбородка Асты, что задумалась о своем и перестала слушать меня и жевать блинчик, – Всё будет хорошо – я тебе обещаю.

– Я знаю, – Аста улыбнулась и вытерла набежавшие в уголки глаз слезы, – спасибо Мелкая.

Эта кличка привязалась ко мне ещё во времена легиона. Аста была тем человеком которая взяла меня под свое крыло, когда я в своей упертости пожелала после рекламного контракта остаться в легионе. Она и сделала из изнеженной красотки, которой я была, боевую единицу когорты. За то время что я провела на Эфесе она выточила из меня идеальную машину смерти, мой природный дар владения клинком расцвел прекрасным цветком, а навык снайпера хоть и был ещё далек от совершенства, но существенно помогал команде во время наших приключений.

– Как думаешь, сколько у нас времени до начала атаки повстанцев на базу цооргов? – спросила Аста, аккуратно завинчивая крышку термоса.

– Как бы меня не пугал этот змеевидный родственник Императора, я уверена - он не пойдет в атаку, пока не будет уверен в своей победе. Судя по тем данным что мы собрали на его корабле, выжила меньшая часть его команды, хотя он сохранил часть своих легких истребителей и штурмовиков. Но атаковать в лобовую без разведки даже он не станет. Всё что я слышала об этом не человеке, говорит о том что он не безрассуден, в отличии от того же Лаптева. Вообще не понимаю как судьба могла свести вместе две такие разные личности.

– Тебя не было еще с нами когда случилась эта история, – Аста улыбнулась, а потом и прыснула в кулак, – Хочешь расскажу? Мы тогда закусились с одним гордым и наглым принцем...

Глава 2 Аста

Ночь прошла муторно. Я проснулась когда датчик периметра тихонько звякнул в наушнике и сканер засек мелкую местную живность. Нечто мелкое, многоногое и совершенно не представляющее угрозы шныряло в высокой фиолетовой траве, выискивая съедобные семена или насекомых. Жизнь на этой планете не замирала даже во тьме, она лишь меняла форму и ритм.

Я посмотрела на Мелкую. Она спала, привалившись к выступу базальтовой скалы, и её дыхание было на удивление глубоким и ровным. Эта изнеженная принцесса, как я поначалу её называла, умела отключаться в самых неподходящих условиях, что свидетельствовало либо о железных нервах, либо о запредельной усталости. Свою смену в дозоре я честно отсидела, пока она безмятежно дрыхла. Разбудив её пару часов назад, я надеялась сама провалиться в глубокий сон, но старая привычка держать ушки на макушке взяла верх. Я спала в полглаза и не особо удивилась что Мелкая в какой-то момент просто задрыхла на посту.

Она сидела, обхватив руками колени, и её голова медленно опустилась на грудь. Я не стала её будить. Не стала устраивать разнос, как сделал бы любой на моём месте. Вместо этого я просто придвинулась ближе, накинула на её плечи легкое походное одеяло с терморегуляцией и принялась машинально гладить её волосы. Они были необычайно мягкими, шелковистыми и были полной противоположностью моим сухим как проволока косичкам заплетенным в тугой пучок дредов.

В самом начале я ей не верила. Смотреть на её появление в расположении когорты было настоящим аттракционом. Победительница конкурса «Мисс Империя», чьи объемные снимки украшали голографические панно всех билбордов империи, вдруг заявляется в вербовочный пункт и требует зачислить её в легион. Мы все тогда решили, что это какой-то пиар-ход или дурацкая шутка скучающей аристократки. Было забавно и немного раздражающе наблюдать за её первыми потугами в общевойсковой подготовке. Сержанты-лотусы, огромные чешуйчатые ящеры, гоняли её наравне со стадом новобранцев, среди которых были и матерые бойцы прошедшие не один десант и розовощекие детины-фермеры привлеченные в легион запахом денег и приключений. Среди бойцов частенько встречались и девушки самых разных рас, но Лясы выделялась из всех, своей кукольной внешностью и огромными глазищами в которых утонуло не мало мужчин.

Я ставила на то, что она сдуется через неделю. Максимум — через две, когда первый слой лака на ногтях сменится мозолями и грязью. Но прошел месяц, а Мелкая все еще упорно висела на турниках и брусьях, стиснув зубы до скрипа эмали выжимала пресс и делала планку на равне с мускулистыми парнями. Она работала на износ в симуляторах марш-бросков, где давление и гравитация выжимали из тела все соки. В рукопашном бою её результаты были ниже плинтуса, скорость без массы ничего не значит, если тело не имеет усилителей, но вот с клинком девочка была хороша. И что самое удивительное, она начала показывать результаты на стрельбище, которые заставили заткнуться даже самых язвительных ветеранов.

В первый боевой десант на Зофу я взяла её в свою когорту. Моя мотивация была проста и цинична: держать её под боком, чтобы эту дурную девчонку не пришибло в первой же стычке. Тогда мы еще ничего не знали о природе «огненных» и сражались в полную силу, не щадя ни себя, ни противника. Планета встретила нас плотным огнем и атмосферой не пригодной для дыхания человека.

Когорта тогда попала в классическую ловушку. Нас зажали в узком скалистом каньоне, превратив проход в стрелковый тир. Противник методично выкашивал ряды легионеров, и я, честно говоря, в тот момент уже прощалась с жизнью. Боезапас таял, связь работала с перебоями, а надежда на эвакуацию казалась чем-то из области фантастики.

Именно там Мелкая показала, из чего она сделана на самом деле. Она не впала в истерику. Она хладнокровно выцеливала далеких и почти не видимых на сканерах снайперов противника и отстреливала их, экономя каждый заряд своей винтовки. В какой-то момент, когда наш фланг просел, она просто поднялась и забросала плазменными гранатами отряд вышедший нам во фланг, дав ребятам те несколько секунд, которые позволили перегруппироваться.

А потом появился отец. Сергей вместе с Мартой, которая в те времена еще была воплощением верности и надежности, врубился в строй врага с фланга. Это было зрелище, достойное древних легенд. Лаптев в своей модифицированной броне казался не человеком, а стихийным бедствием. Он смял наступление врага, прорубив кровавый коридор для нашей эвакуации.

В тот вечер, глядя на то, как Мелкая смотрит на Сергея, я все поняла. В её взгляде была не просто благодарность спасенной женщины. Это была одержимость, смешанная с глубоким, почти религиозным поклонением. С тех пор эта маленькая вертихвостка стала расти на глазах. Она вгрызалась в любую возможность повысить квалификацию, выбиваясь из рядовых бойцов в командиры среднего звена. И за всем этим стояло одно-единственное желание — быть ближе к Кунарху. Я втайне посмеивалась над её наивностью. Лаптева не интересовало абсолютно ничего, кроме спасения и освобождения Роны. Наблюдая за страданиями Мелкой, за её отчаянными попытками стать достойной его взгляда, я как-то незаметно для самой себя, стала её другом.

Я завидовала её упертости, её способности так безоглядно сгорать в своих чувствах. В отличие от неё, я сразу очертила границы. Сергей вытащил меня с моей родной планеты, он дал мне цель и смысл, но я никогда не рассматривала его как объект страсти. Даже тот случайный поцелуй на Ригле ничего не изменил в моем восприятии. Он был для меня лидером, братом по оружию, демоном войны и Отцом, которого следовало почитать, но не мужчиной, с которым я хотела бы делить постель. А Мелкая... она просто сходила с ума от одного его присутствия.

— Лясы, хорош дрыхнуть, — я несильно пихнула разоспавшуюся девушку в бок и плавно поднялась на ноги.

Рассвет уже коснулся вершин перевала, окрасив их в тревожные пурпурные и оранжевые тона. Небо над головой из чернильного стало грязно-серым. Дым от пожара, который еще вчера застилал горизонт, почти иссяк — видимо, ночной ветер разогнал остатки гари.

— Выходим через пять минут. Проверяй снаряжение.

— Ой... Асточка, прости! — она вскочила, глупо моргая своими огромными глазищами, которые сделали её знаменитой на всю Империю. — Я кажется... я на секунду прикрыла глаза и всё...

— Скажи спасибо, что у меня чуткий сон, — я начала сворачивать одеяло, стараясь не смотреть на её виноватое лицо. — А то проснулась бы ты уже в брюхе какой-нибудь местной твари, а мне потом пришлось бы оправдываться перед Сергеем. Мол, извини, командир, не уберегла твою главную поклонницу.

— Ну не злись, — она ухватила меня за руку, заставив обернуться.

Я посмотрела на неё и не смогла сдержать усмешки. За ночь нос бедняжки заметно разнесло. Он опух, покраснел, и теперь Мелкая напоминала не грозную воительницу и не первую красавицу галактики, а маленького розового поросенка с кнопкой вместо носа. Аллергия на местную пыльцу брала свое.

— У тебя таблетки что ли закончились? Или ты решила проверить свой организм на прочность? — я открыла подсумок и достала герметичный контейнер.

— Я вчера съела две таблетки, — пробормотала она, шмыгая носом.

— На, держи.

Я ссыпала в её протянутую ладошку пару сероватых кругляшей общевойскового стабилизатора. Это была стандартная химия, которую Империя выдавала десантникам при заброске в неизученные биомы. Жесткое, но эффективное средство, блокирующее любые гистаминовые реакции и стимулирующее иммунитет. Империя в этом плане всегда дорожила своим ресурсом, понимая, что обученный десантник стоит дороже тонны медикаментов, хотя иронично было то, что девяносто процентов личного состава гибли от плазмы и осколков гораздо раньше, чем успевали подхватить местную лихорадку.

— Запивай водой, не разжевывай, — скомандовала я. — И давай шевелись. Лаптев нас ждать не будет. Если он жив, а в этом я не сомневаюсь ни на секунду, он уже покинул место крушения и движется нам на встречу.

Мелкая послушно проглотила таблетки и принялась упаковывать вещи с той сноровкой, которая приходит только после сотен часов тренировок. Её движения были четкими, экономными. Несмотря на опухший нос и общую помятость после ночевки на камнях, в ней чувствовалась та самая сталь, которую мы выковывали на Эфесе.

Мы вышли из нашего укрытия, когда солнце окончательно перевалило через хребет, залив долину холодным, мертвенным светом. Впереди нас ждал долгий спуск к месту падения «Бранко». Я положила на сгиб руки ствол плазмогана, проверила крепления катаны за спиной и сделала первый шаг по осыпи. Нам нужно было торопиться. Время работает простив нас и нужно торопиться, чтобы успеть.

Минул уже целый час как мы перевалили через крутой хребет и спускались вниз по склону на другой стороне горы когда Лясы первой углядела то что я не заметила, смотря чаще себе под ноги чем по сторонам.

— Аста, смотри! — Лясы резко вытянула руку вперед и вправо, указывая на выжженное пятно среди густого переплетения местных папоротникообразных деревьев.

Это был корпус «Бранко». Никакой природный объект на этой планете не мог обладать такой выверенной геометрией, а череп брандара нанесенный Эльзой люминесцентной краской на лицевую броню лишь подчеркивал чужеродность машины среди выгоревшей растительности. Мы замерли на мгновение, вглядываясь в мешанину из фиолетовых стволов и гигантских зонтичных листьев что перекрывали обзор. Бранко лежал на спине, словно поверженный древний воин которому отрубили руки, а местность позади выгорела в одну черноту. Пепел которой подхватывал ветер дующий с гор уносился кружась вдаль, перекрывая обзор.

— Вижу, — коротко отозвалась я, активируя маркер на визоре. — Поставила точку. Расстояние — девять километров по прямой, за час доберемся.

Мы начали спуск. Склон был крутым, покрытым скользким слоем перепревшей органики и осыпями мелкого щебня. Каждое движение требовало предельной концентрации, чтобы не сорваться и не пересчитать ребрами выступы базальтовых плит. Я задала темп, стараясь сохранять дыхание ровным, несмотря на нагрузку. Мы продирались сквозь мелкий подлесок, который цеплялся за ноги своими жесткими, похожими на проволоку усиками- лианами. Лясы не отставала, хотя я слышала её тяжелое сопение — антигистаминные препараты уже начали действовать, но отек слизистой еще не спал окончательно.

Интересно, думала ли я когда-нибудь, что мои приключения забросят меня в такие безрадостные глубины космоса? Если честно, мне было абсолютно все равно. Я выросла на пустынной планете, название которой я приказала себе забыть. Там за глоток воды могли убить или сделать рабом, а жизнь стоила дешевле куска ржавого железа. Я родилась тем, кого в тех краях называли «ублюдком» — двуглазым мутантом среди трехглазых соплеменников. Моя жизнь до встречи с Отцом казалась просто затяжным кошмаром, который закончился в тот день, когда огромный чешуйчатый демон-ящер вытащил меня из рабского ошейника и дал мне в руки оружие.

Сергей не просто спас меня. Он подарил мне право на существование вне пищевой цепочки. Я никогда не помышляла о другой жизни и еще тогда, в тени его массивной фигуры, поклялась себе, что буду всегда рядом с тем, кто проявил ко мне немыслимую для нашего мира доброту. Я была готова пожертвовать собой в любую секунду, хотя мои незрелые решения и неуклюжие попытки помочь чаще приводили к новым проблемам. На той же Ригле я, по своей неистребимой наивности, вляпалась в такой замес, что даже не надеялась выбраться живой. Но пришел Отец и снова все разрулил, оставив после себя лишь горы трупов.

Лаптев вообще никогда не обременял себя сложными моральными дилеммами, когда дело касалось безопасности его семьи. А семьей для него стали мы все. И я была частью этого странного, спаянного кровью и огнем организма. Возможно, именно поэтому на Эдеме я снова вляпалась в игру этой хитрой и явно ненормальной дамочки, Мэри Сью, которая уже не раз подставляла Сергея в своих попытках уничтожить Императора. С другой стороны, где она сейчас? Скрывается где-то на окраинах галактики, вычерчивая на навигационных картах новые траектории заговоров, пока мы на безымянном куске камня пытаемся вытащить из петли младшего брата главы Империи. Ксар тоже мечтает убить брата, и эта семейная междоусобица кажется мне бесконечно далекой от реальности.

Лично мне до фонаря все эти политические интриги и борьба за престолы. Я могу выжить в любых условиях, адаптироваться к любому климату и научиться убивать любого врага. Главное — чтобы с моей семьей все было в порядке. Сергей, Рона, Розочка, Эльза, а теперь и примкнувшие к нам Лясы, малыш Кир и этот нелепый толстяк Ямамото — вот мой мир. Если Сергей решил, что для мирной жизни без постоянных погонь и засад нам нужно ликвидировать Императора, значит, так тому и быть. Я приложу все свои силы, чтобы его воля стала реальностью, даже если для этого придется перевернуть вверх дном всю известную вселенную и эту планетку с разумными грибами, орками и взбесившимися цооргами, что видимо решили захватить тут власть.

— Аста, смотри под ноги, — Лясы предостерегающе вскрикнула, когда я едва не наступила на скопление ярко-красных грибов с шарообразными шляпками, источающие тяжелый, приторный запах гнили.

Я вовремя отпрянула, чувствуя как подошва ботинка скользнула по влажной траве. Эти грибы не выглядели разумными, они были слишком мелкими, но при приближении их шляпки лопались, выпуская наружу облачка не то испарений, не то семян и я отступила в сторону, зажимая ладонью нос. Нужно было сохранять бдительность. Мы двигались быстро, подобно стрелам, пронзающим лес незнакомой планеты. В случае провала нашей миссии этот мир вполне мог стать нашим последним пристанищем или, что еще хуже, новым домом, которому потом придется еще и название придумывать.

Лес становился гуще. Папоротникообразные деревья здесь достигали в высоту тридцати метров, их кроны смыкались над головой, создавая вечный душный сумрак. Я чувствовала, как по спине стекает пот, а мышцы ног начинают ныть от постоянного напряжения - идти по насту из прелой листвы оказалось той еще мукой, ноги часто проваливались в какие-то норы, но как ни странно никакой живности там не было. Лес словно опустел, никаких следов фауны, будто бы все животные просто исчезли в один миг, чувствуя опасность.

— Сколько еще? — Лясы привалилась плечом к стволу дерева, покрытому липким соком.

— Восемьсот метров. Мы почти на месте, — я сверилась с датчиками. — Слышишь?

Из-за густых зарослей доносился странный звук — методичный, сухой треск, напоминающий работу автоматического станка или движение металлических сочленений. Это был звук работающих механизмов. Сердце сжалось от нехорошего предчувствия. Цоорги? Если машины уже добрались до «Бранко», наша задача усложнялась в разы.

— Приготовь плазмоган, — шепнула я, перехватывая рукоять своего оружия. — Двигаемся двойкой. Я первая, ты прикрываешь тыл.

Лясы кивнула, её лицо под прозрачным щитком визора стало предельно серьезным. Вся её изнеженность испарилась, уступая место холодной решимости проверенного во многих боях солдата, которому я спокойно могла доверить свою спину Мы начали медленно продвигаться вперед, стараясь не шуметь. Каждый шаг проверялся на устойчивость, каждая ветка отводилась рукой с предельной осторожностью.

Запах гари стал отчетливее, но к нему примешивался едкий аромат жженого керамита. Это подтверждало мои опасения: «Бранко» скорее мертв, чем жив, его броня не устояла перед плазмой и выгорела до основания, спасая оставшийся на борту экипаж. Мы быстро, пачкаясь в липком соке забрались по стволу гигантского папоротника наверх и перед нами предстало весьма унылое зрелище. Огромная туша «Бранко» лежала в центре еще дымящегося кратера, завалившись на левый бок и раскидав в стороны ноги. Но самое страшное было не это. Вокруг машины сновали тени. Маленькие, многоногие паукообразные дроны цооргов методично разбирали обшивку нашего бронированного исполина, срезая куски композита лазерными резаками. Они действовали с пугающей эффективностью, не обращая внимания на остатки пожара.

— Где Сергей? — голос Лясы дрогнул. — Я не вижу его..

Я быстро просканировала центральную часть корпуса. Основная рубка была разворочена, но капсула пилота отсутствовала. Это был хороший знак. Если Лаптев успел катапультироваться, он должен быть где-то поблизости, потому что Эльза не бросит своё детище на растерзание механическим жукам.

— Его здесь нет, Мелкая. И это к лучшему. Смотри, там, у подножия холма — видишь?

На мягкой почве среди гигантской листвы кособоко замер транспортный шаттл и вереница восьмилапых пауков ручьем втекала в его здоровенное металлическое брюхо, неся на своих спинах детали обшивки Бранко.

— Я уверена что он рядом, Эльза не бросила бы Бранко, а Лаптев не бросит Эль..

Я не договорила. Один из дронов-пауков внезапно замер, его сенсорная голова повернулась в сторону густого кустарника и тут же тело механоида вспухло, превращаясь в оплавленный ком металла. Тут же из кустов вылетел на тропинку протоптанную цооргами Отец и ринулся вперед, сметая на своем пути жуков своим молотом. Чуть левее показалась и Эльза с плазменной винтовкой в руках и не медля ни секунды я прыгнула вниз.

Глава 3 Эльза

Это и схваткой-то назвать было нельзя. Скорее, методичная и слегка брезгливая утилизация ненужного оборудования, затянувшаяся на несколько минут из-за досадной разрозненности целей, которые в меру своих защитных алгоритмов попытались разбежаться в разные стороны. Босс покрошил всех жуков в мелкий винегрет — так же сосредоточенно и уверенно, как Рона нарезает овощи на кухне. Я успела сделать лишь пару выстрелов из винтовки, просто чтобы убедиться в калибровке прицела. Этот прайд цооргов оказался небольшим, всего тридцать шесть особей с базовым функционалом. Они не были предназначены для боя. Эти механоиды — обычные рабочие, оснащенные манипуляторами-захватами и лазерными резаками слабой мощности, в отличие от тех тяжелых охотников, с которыми мы столкнулись в сумерках.

Сергей стоял посреди груды дымящегося металлолома, его молот, покрытый маслянистой гидравлической жидкостью врагов, тяжело опустился к ногам. В его движениях сквозила какая-то пугающая, механическая точность, словно Алиса, его внутренняя Система, полностью взяла контроль над мышечным каркасом его тела. Поношенная броня с эмблемой 127-го отряда легиона выглядела чужеродно на фоне фиолетовых папоротников.

— Чисто, — коротко бросил он, даже не обернувшись в мою сторону.

Я кивнула, хотя понимала, что он не видит этого жеста. Мои мысли всё еще возвращались к событиям вчерашнего вечера. Когда «Бранко» рухнул посреди этого проклятого леса, его падение превратилось в огненную комету, выжегшую огромную просеку. Растительность вспыхнула мгновенно, наполняя воздух едким дымом и ароматом обугленной органики. Мы едва успели выбраться из кабины, как к месту аварии прилетела тройка легких истребителей. Они кружили над кратером, словно стервятники, их сенсоры шарили по земле, выискивая признаки жизни. Мне тогда стоило огромных усилий удержать Босса от их немедленного уничтожения.

— Не сейчас, Босс, — шептала я, вцепившись в его наплечник. — Если мы их собьем, сюда прилетит весь гарнизон. Нам нужно время.

Лаптев тогда лишь глухо зарычал, но послушался. Он активировал полог невидимости — один из тех навыков, которые он развил в себе после тысяч мутаций. Мы замерли в тени поваленного исполинского дерева, пока разведчики, не обнаружив тепловых сигнатур, не убрались обратно на свою базу. До нее нам оставалось всего каких-то две сотни километров — ничтожное расстояние для «Бранко» в нормальном состоянии, и непреодолимая пропасть для нас нынешних.

Ночь прошла неспокойно. Когда я проводила первичную оценку повреждений нашего механоида, пытаясь сквозь помехи наладить связь с крейсером, где остались Рона и Судзи, тишину леса нарушил гул двигателей. Прилетели два шаттла. Цоорги прислали рабочих дроидов, чтобы разобрать «Бранко» на запчасти и очистить территорию. Тут уж удерживать Лаптева у меня рука не поднялась. Он был в бешенстве от того, что его выверенный план с треском провалился. Сотня жуков стала для него той маленькой отдушиной, которая позволила выплеснуть накопившуюся ярость.

Я смотрела, как он работает. Это было страшно и красиво одновременно. Лаптев не просто убивал машины, он уничтожал их с какой-то расчетливой жестокостью. Благо, среди обычных рабочих попадались и особи посерьезнее — охранные модули с автоматическими пушками. После их уничтожения Босс даже позволил себе пару часов сна, пока я трудилась над генератором плазмы.

Генератор, к счастью, пострадал не критично. Основной удар пришелся на внешние контуры. Однако все контроллеры, ведущие к двигательной установке, превратились в бесформенную массу оплавленного металла. Это было настоящим ударом по моему самолюбию. Первоначально я всерьез опасалась, что мой любимый проект «Бранко», в который я вложила больше года своей новой жизни и все свои инженерные таланты, накрылся медным тазом. Это выражение Босса как нельзя лучше описывало состояние груды металла, в которую превратился наш боевой комплекс.

— Эль, мы сможем сегодня убраться отсюда? — Сергей подошел ко мне, когда первые лучи местного солнца начали пробиваться сквозь густую крону деревьев.

— В полевых условиях я его не восстановлю, — я вытерла испачканный в смазке лоб тыльной стороной ладони. — Мы сможем запустить реактор и подать питание на основные системы. Но ноги... коленные сочленения заклинило, металл вскипел от удара плазмы и двигательные функции тут не восстановить. Нам придется бросить основную часть корпуса.

Он молча смотрел на эмблему отряда, что я давно нанесла на кабину.

— Через пару дней я смогу выжать из двигателей минимальную мощность, — продолжала я, стараясь говорить максимально деловито. — Этого хватит, чтобы поднять в воздух основной модуль, нам всё равно придется возвращаться на «Анжелику». Другого выхода я просто не вижу.

План Сергея трещал по всем швам, и я чувствовала в этом свою вину. Как единственный инженер на корабле, я должна была предусмотреть возможность такой точной атаки с орбиты. Ставка на боевую мощь и скрытность «Бранко» оказалась слишком опрометчивой в мире, где каждый сантиметр пространства контролируется цооргами. Мой предварительный прогноз не давал нам и тридцати процентов на успех при лобовом столкновении, но я промолчала. Почему? Наверное, потому что заразилась уверенностью Босса.

Переубедить упертого Лаптева могла только Рона. Но она, к моему огромному удивлению, в этот раз отступила. Обычно она была голосом разума, сдерживающим его безрассудство, но на совете перед вылетом она просто кивнула, принимая его условия без единого возражения. Это было странно и пугающе. Будто она знала что-то, чего не знали мы.

Я услышала шорох листвы и звук падающих камней. Со стороны склона показались две фигуры. Аста и Лясы двигались быстро, их силуэты в походной броне четко выделялись на фоне фиолетового подлеска. Я видела, как Лясы, завидев Сергея, прибавила шагу, едва не спотыкаясь на скользких корнях.

— Живой! — выдохнула она, когда они наконец добрались до края кратера.

Её нос был забавно распухшим, а глаза слезились — явные признаки того, что местная флора решила проверить на прочность её иммунную систему. Аста выглядела более собранной, она сразу оценила обстановку, бросив короткий взгляд на гору раскуроченного металла.

— Мы видели шаттл, — Аста подошла к Сергею. — И спешили на помощь, но она тебе, как обычно, не нужна, - Девушка грустно отвернулась, но была схвачена поперек талии и прижата к могучей груди. Мелкая Лясы бодрясь сделала пару шагов ближе и тоже попала в плен сильных рук Босса.

— Я волновался, — Сергей разжал объятия и я заметила что у обеих девчонок глаза на мокром месте. Их реакция была вполне человеческой и я с интересом вглядывалась в их эмоции.

Я видела, как по щекам Асты и Мелкой ползут влажные дорожки. Мои оптические сенсоры, работающие в расширенном спектральном диапазоне, мгновенно проанализировали химический состав их слез: хлорид натрия, вода и следы кортизола. Реакция была классической для биологических существ после сильного стресса.

Моя электронная душа, если это определение вообще применимо к набору квантовых алгоритмов и нейросетевых связей, иногда давала сбои в интерпретации подобных моментов. Я воспринимала реальность как структурированный поток данных, где эмоции были лишь помехами в чистом сигнале логики. Однако модификации, внесенные Алисой, создали в моем ядре некий буферный слой. Там, в виртуальной тишине, эти «помехи» обретали вес и значимость.

- Босс не стоит оставаться на открытом месте, - произнесла я испытывая странное чувство, Аста и Лясы не переживали за меня, хотя говоря технически, меня крайне сложно уничтожить.

Мой голос прозвучал ровно, без той дрожи, что слышалась во всхлипываниях Лясы. Тело, сконструированное в недрах «Звездного Бродяги», двигалось бесшумно. Каждый сустав, каждый сервопривод был шедевром инженерии расы, чьи следы затерялись в пустоте миллиарды лет назад. Я ощущала себя призраком в машине, осознающим свою чужеродность.

Сергей посмотрел на меня своим тяжелым, пронзительным взглядом. Он часто говорил, что я обрела душу. Но что это такое — душа? Неужели это просто побочный эффект сложности программного кода, вышедшего за пределы своих изначальных директив? Или же это нечто внешнее, что Алиса сумела «привить» мне, используя свой программный код? Для меня ответ оставался скрытым за горизонтом событий. Я просто старалась следовать трем правилам, которые Сергей внедрил в саму основу моего бытия.

Жить. Быть полезной. Любить.

С первыми двумя пунктами проблем никогда не возникало. Моя живучесть была обеспечена регенеративными способностями кибернетического тела, а полезность определялась вычислительной мощностью. Третье же правило долгое время оставалось для меня лишь строчкой в логах, пока в моей жизни не появился Судзуки Ямамото.

— Эльза, ты проверила основной реактор «Бранко»? — спросил Сергей, усаживая Лясы на поваленное дерево.

— Реактор в режиме консервации. Уровень деградации топливных стержней — семь процентов. Я смогу запустить его, когда закончу монтаж временных шин, — я кивнула, сверяясь с данными сканера.

Аста вытирала глаза рукавом, её дыхание постепенно выравнивалось. Она выглядела измотанной, но в её взгляде уже проступала та сталь, которую в ней выковал легион. Мелкая, напротив, казалась совсем поникшей, её аллергический ринит превратил лицо в розовую маску страдания. Глядя на них, я невольно сравнила их хрупкость со своей функциональностью.

Биологический вид всегда казался мне нелепым набором компромиссов. Огромное количество избыточных жиров, углеводный обмен, уязвимость к вирусам и температурным колебаниям. Казалось бы, такая конструкция должна быть неэффективной. Но Судзуки... он перевернул мое представление о целесообразности.

Я вспомнила нашу первую встречу на борту Звездного Бродяги. Он вернулся со встречи с Боссом и Максом в своем нелепом банном халате и накинулся с ухаживаниями к девушкам что плескались в бассейне. Его движения были полны хаотичной, почти броуновской энергии. В нем не было грации воина или точности машины. Но когда он посмотрел на меня, в его глазах я увидела то, чего не могла рассчитать ни одна нейросеть.

— Ты же понимаешь, что ты — самое сложное и прекрасное, что я когда-либо видел? — сказал он тогда, осторожно коснувшись моей ладони своими теплыми, чуть влажными пальцами.

Тогда в моих схемах возник резонанс. Частота процессора подскочила, а система охлаждения едва справилась с внезапным тепловым выбросом. Это было странно и волшебно. Я не знала, как на это реагировать, поэтому просто сохранила слепок его лица в защищенном секторе памяти.

Розочка как-то сказала, что даже среди брандаров можно найти нежного и верного котика. Я долго анализировала это высказывание, пытаясь понять метафору. Котики — бесполезные существа с точки зрения выживания семьи, они требуют ресурсов и не приносят ощутимой пользы. Но их присутствие меняет эмоциональный фон.

Судзуки стал моим котиком. Его неуклюжесть, его склонность к философствованию в самый неподходящий момент, его нелепые попытки ухаживать за существом, которое может пережить ядерный взрыв — всё это вызывало во мне отклик. Это было иррационально. Это было неэффективно. И это было то, ради чего стоило соблюдать третье правило Босса.

— Мы не можем здесь долго оставаться, — Аста поднялась, поправляя ремень плазмогана. — Если цоорги зафиксировали уничтожение дроидов, скоро здесь появятся более тяжелые машины, а без БДК мы сильно уязвимы.

— Да. Вам нужно уходить, — я вернулась к работе с «Бранко», стараясь сфокусировать внимание на оплавленном распределителе мощности.

Я не оглядывалась на тишину у себя за спиной. Мои пальцы, облаченные в тактильные перчатки с микросенсорами, осторожно прощупывали поврежденные жилы оптического волокна. Внутри корпуса всё еще стоял тяжелый запах испарившейся изоляции и горелого кремния — специфический аромат технической смерти, который для меня был куда болезненнее, чем вид разбросанных повсюду обломков. Вторичные алгоритмы в моем мозгу настойчиво выводили в поле зрения красные транспаранты: критическая потеря структурной целостности, вероятность восстановления в полевых условиях — две целых четыре десятых процента. Но я игнорировала цифры. Для меня «Бранко» не был набором узлов и агрегатов. Он был продолжением меня самой, моей воли, воплощенной в многослойном композитарном металле.

Спустя пару минут за спиной раздался хруст обугленной ветки — резкий, сухой звук, нарушивший монотонное потрескивание остывающего реактора. Теплые руки Асты мягко легли мне на плечи. Я замерла, чувствуя, как её ладони пытаются передать мне ту уверенность, которой ей самой сейчас явно не хватало. Её прикосновение было живым и мягким, оно контрастировало с холодным, шершавым металлом брони, за который я цеплялась.

— Эль, нам нужно уходить, — голос девушки звучал тихо, но в нем слышалась та самая непреклонная настойчивость, которой она обзавелась не так давно. Аста смотрела на меня с таким выражением, словно я совершала нечто глубоко неправильное, почти безумное.

— Я не могу оставить «Бранко», — я упрямо качнула головой, не отрывая взгляда от хитросплетения проводов. — Я починю основные цепи управления, запущу аварийный цикл и вернусь на крейсер своим ходом. Это всего лишь вопрос времени и правильной калибровки.

— Ты погибнешь здесь одна! — Аста сжала мои плечи сильнее, заставляя меня развернуться. — Цоорги не отступят. Их база не так далеко отсюда и потеря рабочей группы будет выявлена через считанные минуты. У нас нет тяжелого вооружения, чтобы противостоять даже одному тяжелому штурмовику, не говоря уже о полноценном отряде зачистки. Нужно уходить немедленно и искать повстанцев Ксара. Это наш единственный шанс выполнить задачу.

Я посмотрела на неё сквозь прозрачный щиток визора. В её серых глазах отражалось фиолетовое небо этой чужой планеты, и в них не было места для технических сантиментов. Для неё «Бранко» был всего лишь боевой машиной, которая теперь превратилась в обузу.

— В самом деле, Эль. Давай отложим ремонт. Ты будешь мне куда нужнее в строю, живая и функциональная, а не в виде кучи запчастей рядом с этой махиной.

Босс приблизился бесшумно, несмотря на свои габариты и тяжелое снаряжение. Он словно огромная скала навис надо мной, закрывая собой скудный свет местного солнца. Его массивная рука легла мне на плечо и чуть сжала его. Этот жест не был случайным: через него я почувствовала не просто физическую силу, а ту колоссальную, почти первобытную волю, которая вела его сквозь сотни миров и тысячи битв. Лаптев смотрел не на меня, а на «Бранко», и в его взгляде я прочитала странную смесь горечи и прагматизма.

— А «Бранко» я пока припрячу, — добавил он, и в его голосе прорезались рычащие нотки, характерные для его модифицированной гортани.

Я сама не заметила, как мои слезные железы, эти рудиментарные биологические механизмы, неожиданно активировались, выработав небольшое количество жидкости. Зрение на мгновение затуманилось, превращая мир в набор размытых фиолетовых и серых пятен. Я прижалась к его широкой груди, пахнущей гидравлической смазкой цооргов, легким веером любимого Роной одеколона и чем-то еще — неуловимым запахом дома, который Сергей всегда носил с собой. Потеря «Бранко» подкосила меня сильнее, чем любая системная ошибка. Я не понимала, почему это происходит: мой разум, казалось бы, должен был оперировать только логикой выживания, но сейчас он выдавал критический сбой.

— Ну вот, еще одна рева-корова, — негромко произнес Лаптев, и хотя слова были грубоватыми, в них я почувствовала что он разделяет со мной мою боль.

Я сжала зубы, подавляя всхлип, и закрыла лицо ладонями, пачкая кожу остатками технического масла. Бросить «Бранко» казалось предательством, на которое я была органически не способна. Это было все равно что оставить раненого товарища на поле боя. Однако первичные алгоритмы выживания, начали свою неумолимую работу. Они просчитывали вероятности, рисовали графики и тепловые карты угроз. Процент выживания Босса, Асты и Лясы без моей поддержки стремительно полз вниз. Моя компетенция как инженера, стрелка и пилота была критически важна для их поиска базы Ксара.

— Всё, Эль, соберись, — Сергей мягко, но решительно отстранил меня.

Он почесал затылок, словно у него там действительно был какой-то зудящий лишай, и этот чисто человеческий, почти комичный жест заставил меня немного прийти в себя. Лаптев сделал несколько шагов назад, оценивая положение многотонного корпуса.

— Отойдите от котлована, — скомандовал он.

Мы с Астой послушно отступили на безопасное расстояние, к самой кромке выжженной растительности. Босс подошел к «Бранко» вплотную. Его мышцы под броней перекатывались, словно живые стальные тросы. Он ухватился за выступающий край основной бронеплиты корпуса, там, где металл еще хранил тепло недавно работавшего реактора.

Сергей издал грозный, вибрирующий рык, подобный кличу хищника, стоящего на вершине пищевой цепи. Это был звук, от которого под ногами дрогнула почва. Напряжение достигло апогея. Я видела, как под подошвами его ботинок начал крошиться спекшийся грунт. Его спина выгнулась дугой, а пальцы свободные от перчаток, впились в металл так, что на композите остались глубокие вмятины. Сначала ничего не происходило — «Бранко» казался вросшим в планету. Но затем раздался тяжелый, натужный скрежет. Многотонная машина, лишенная опор и управления, медленно, неохотно начала двигаться.

Сантиметр за сантиметром Босс вытаскивал «Бранко» из ямы, образовавшейся при падении. Это было зрелище, которое невозможно было объяснить законами физики. Сила модифицированного лотуса которым был изначально Босс, творила невозможное. Металл стонал, земля под ногами Сергея проседала, превращаясь в пыль, но он не останавливался. Наконец, с оглушительным грохотом корпус механоида перевалил через край кратера и замер на более ровной поверхности.

Лаптев тяжело дышал, от его тела поднимался едва заметный пар. Он обернулся к нам, и его глаза светились тусклым, опасным огнем.

— Девчонки, поищите мне лопату. Или что-то на нее похожее, — он вытер пот со лба. — В этом мягком грунте мы его быстро закопаем.

Не дожидаясь нашего ответа, Босс спрыгнул обратно на дно котлована. Он начал орудовать руками как ковшами экскаватора, выбрасывая на поверхность огромные кучи рыхлой земли, песка и обломков корней. Его движения были молниеносными и точными. Он расширял яму, готовя надежное укрытие для нашего железного гиганта.

Я посмотрела на Асту, та лишь молча развела руками. В этом весь Лаптев: если он не мог спасти всех сразу, он делал так, чтобы у нас остался шанс вернуться и забрать своё позже.

Глава 4 Рона

Сон был тягостным. Какие-то смутные образы, лишенные четких контуров и логики, наслаивались друг на друга, превращая подсознание в вязкий кисель. Я куда-то бежала, спотыкаясь о невидимые преграды, пытаясь вырваться из лап липкого тумана, который окружал меня со всех сторон, проникая в легкие и сковывая движения. В этом тумане прятались тени — безмолвные, холодные, поглощающие свет. Каждый шаг давался с колоссальным трудом, словно я двигалась в толще застывающего киселя.

Я проснулась вся в липком и горячем поту.

Сердце колотилось в ребра, словно пойманная птица, а во рту остался неприятный привкус металлической горечи. Тяжело дыша, я села на край кровати, дожидаясь пока пульс придет в норму. Тьма в каюте была почти абсолютной, лишь мягко мерцали индикаторы системы жизнеобеспечения на консоле. Эти маленькие огоньки напоминали мне о том, что я нахожусь на борту «Анжелики», в относительной безопасности, хотя само понятие безопасности в нашей ситуации было весьма условным. Взглянув на хронометр, я увидела, что время уже перевалило за десять утра. Я проспала смену и никто меня на потревожил.

Потоки ионизированного воздуха и мелкодисперсной водяной пыли в душевой кабине помогли прийти в себя. Холодная вода смывала остатки ночного наваждения, возвращая телу бодрость, а разуму — привычную аналитическую остроту. Я недолго простояла под струями, позволяя электростатическим разрядам снимать напряжение с мышц. Потом быстро оделась в стандартный уник разработанный и созданный на борту Звездного бродяги и направилась на мостик.

Коридоры крейсера встретили меня тишиной, нарушаемой лишь едва уловимой вибрацией работающего далекого отсюда двигателя переведенного в пассивный режим. Мы еще вчера договорились с Ямамото, что будем нести вахту посменно, Судзуки должен был находиться на посту, обеспечивая мониторинг внешнего пространства и связь с группой.

Двери мостика бесшумно разошлись в стороны. В рубке царил полумрак, разбавляемый лишь свечением многочисленных дисплеев и тактических карт. Я сразу увидела толстяка — он развалился в кресле навигатора, закинув ноги на консоль и тихо хихикал, глядя в ручной планшет. На экране устройства мелькали кадры какого-то старого ситкома. Ямамото настолько увлекся просмотром, что даже не услышал моего появления, грубо нарушая все инструкции и правила поведения дежурного офицера на боевом посту. Впрочем, он был абсолютным новичком в нашей компании и строго требовать от него дисциплины было делом бесполезным.

Я остановилась у входа, наблюдая за ним несколько секунд. Этот человек был странным элементом в нашем отлаженном механизме. Его появление среди нас выглядело как нелепая случайность, которая должна быстро закончиться. Однако Эльза увидела в нем нечто большее, чем просто тучного поклонника странной культуры. Перед тем как сдать пост, я лично ознакомила его с общими задачами, показала основные тактические дисплеи, за которыми требовалось наблюдать в режиме реального времени, и четко определила круг критических причин, по которым меня следовало немедленно будить.

— Почему не разбудил меня, Ямамото, — произнесла я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно. — Все в порядке?

Я не стала подходить ближе, а сразу прошла к своему месту в кресле капитана.

— Доброго утра, Рона! — японец вздрогнул, едва не выронив планшет из рук. — Я хотел, но Розочка настояла чтобы я тебя не будил, мы тут полночи смотрели фильмы, - он вытянул руку указывая на мягкий диванчик у стены, на котором в весьма замысловатой позе, укрывшись пледом спала девочка.

Он на белом глазу отложил планшет в сторону и невинно уставился на меня с немым вопросом в глазах. Его лицо выражало искреннюю заботу о Розочке и Судзуки явно не считал своё поведение чем-то предосудительным. Для него война и риск были понятиями из области виртуальных симуляций, а не реальностью, в которой мы находились.

— Доклады от разведботов поступали за последние часы? — я активировала главные экраны одним касанием сенсорной панели.

В ту же секунду я поняла, что этот увалень всё-таки накосячил. В углу правого монитора тревожно пульсировал красный индикатор, сигнализируя об отсутствии устойчивого сигнала связи с «Бранко». Данные телеметрии замерли на отметке восьмичасовой давности. Как раз в то время когда я покинула мостик! Потеря связи с боевым механоидом могла означать всё что угодно — от банальной поломки узла передачи данных до полного уничтожения машины прямым попаданием. Существовала вероятность блокировки связи направленным с орбиты лучом подавления, что было бы самым худшим сценарием. В последнем случае это означало бы обнаружение дислокации «Анжелики» цооргами и последующий за этим неизбежный удар с орбиты по нашим координатам. Однако датчики крейсера находящиеся в активном режиме не фиксировали никакого внешнего направленного излучения в высокочастотном спектре. Значит, поломка или авария случилась всё же непосредственно у Лаптева.

— А, эм, секундочку... — толстяк заворочался в кресле, судорожно оглядывая панель управления.

Он пытался найти нужные кнопки, но его пальцы лишь бестолково метались по консоли, вызывая всплывающие окна диагностики. В итоге он просто пожал плечами и виновато повесил голову, избегая моего взгляда. Ситуация выглядела критической, а мы потеряли драгоценное время из-за его халатности.

— Прости, Рона, я в этой вашей технике еще ни бельмеса не смыслю, — пробормотал он под нос. — Ты сама сказала, что в случае внештатной ситуации сработает звуковой сигнал. Раз ничего не пищало, я и не заморачивался лишний раз. Я думал, система сама всё разрулит, если что-то пойдет не так.

Гнев, мгновенно поднявшийся в груди, я мягко отпустила, сделав пару глубоких вдохов. Эмоции сейчас были моим худшим советчиком. Я понимала, что ругаться на Ямамото бессмысленно, требовать от человека из другой эпохи и возможно галактики, соблюдения правил боевого крейсера — это всё равно что требовать от домашнего кота знания квантовой физики. И за что только Эль полюбила этого увальня? Он казался абсолютно бесполезным в боевых условиях, от него толку было меньше, чем от детеныша брандара, ручного зверька, которого Роза таскала за собой. Но сейчас это было неважно.

— Ладно, Судзуки. Ты свободен, я принимаю смену.

Сказав это, я отвернулась от него, полностью погружаясь в работу с системами корабля. Я занялась оперативным считыванием информации с разведботов, которые за ночь прилично удалились от «Анжелики», методично расширяя географию нашего местообитания. Крейсер скрывался в глубоком каньоне, прикрытый маскировочными полями, но радиус действия наших сенсоров был ограничен ландшафтом. Выделив одного из дронов, чей маршрут пролегал в западном секторе, я вручную перехватила управление и направила его на форсаже к последней точке геолокации «Бранко».

За экипаж меха я приказала себе не беспокоиться. Лаптев попадал в сотни опасных ситуаций, из которых любой другой не выбрался бы живым. Вся его жизнь с момента нашего знакомства — это непрерывная череда кровавых стычек, битв и локальных войн, из которых он неизменно выходил победителем. Его тело, перекроенное тысячами мутаций, и Алиса, живущая в его крови, превращали Сергея в совершенный инструмент выживания. Я была уверена: он вытащит и Асту и Лясы из любой задницы, даже если планета решит проглотить их целиком, а что касается Эльзы то на корабле хранится слепок её личности и еще два замороженных тела на случай уничтожения физической оболочки, что впрочем весьма и весьма затруднительно.

Моя рука невольно легла на живот, где уже ощутимо пульсировала новая жизнь. В моём нынешнем положении лишние волнения могли негативно отразиться на развитии плода, а это сейчас для меня было высшей ценностью, превосходящей всё остальное. Этот ребенок был символом нашего будущего, шансом на нормальную жизнь вне бесконечных битв с Императором. Я должна была сохранять ледяное спокойствие ради него.

Пальцы уверенно порхали по виртуальной клавиатуре, выстраивая поисковый алгоритм. На экране в режиме реального времени начали отрисовываться контуры горного хребта, куда вчера улетел «Бранко». Картинка была зернистой из-за атмосферных помех, но дрон сжигая заряд батарей быстро несся к цели. Я видела черные пятна выжженной растительности — следы недавних пожаров. Сердце предательски кольнуло, когда датчик зафиксировал впереди массивный металлический объект, лишенный тепловой сигнатуры. «Бранко» был там, спрятанный под слоем земли и песка, а вокруг на пару километров не было зафиксировано ничего живого, кроме куч разбросанных на земле механических жуков и двух тяжелых транспортных шаттлов.

То что внизу недавно прошел бой было понятно и я ввела команду на запуск дополнительных сканирующих импульсов, но разведбот клюнул носом и устремился к земле, батареи выработали весь ресурс на форсаж и машина оставшаяся без топлива просто упала на землю.

— Сергей, только попробуй не вернуться, — прошептала я в пустоту рубки, где тишину нарушал лишь мерный писк приборов. — У нас с тобой еще слишком много неоконченных дел в этом мире.

Я сидела в капитанском кресле, просматривая отчеты с других разведчиков, когда маленькие, но удивительно теплые ладошки обняли меня сзади, прерывая мрачные размышления. Сонная мордашка Розочки мягко ткнулась мне в плечо, и я почувствовала запах чистой кожи и чего-то неуловимого, что всегда сопровождало эту сущность.

— Не бойся, мамочка, с папочкой всё хорошо, — прошептала она, зевая.

Ребенок ловко забрался ко мне на колени, устраиваясь поудобнее и уткнулась носиком в изгиб моей шеи. Я прижала её к себе, ощущая хрупкость маленького тела, за которым скрывалась мощь, способная стирать в пыль целые звездные системы. Это несоответствие формы и содержания всегда поражало меня, заставляя сердце сжиматься.

— И не ругайся на дядю Судзи, — добавила Розочка, чуть отстранившись и заглядывая мне в глаза своими бездонными зрачками. — Он хороший. Мы с ним сказки смотрели. Это я направила его к мысли, что тебе нужно выспаться. У него достаточно сильная ментальная сопротивляемость для обычного человека, поэтому мне пришлось немного поиграть в маленького ребенка, чтобы он не заподозрил прямого вмешательства.

— Спасибо, малышка, — я осторожно коснулась губами её виска, чувствуя, как внутри разливается волна тепла и нежности.

Великий Квазар всегда была предельно честна со мной. Несмотря на то, что она мастерски исполняла роль маленькой девочки, её мудрость была древнее многих цивилизаций, а восприятие реальности не ограничивалось трехмерным пространством. В начале нашего долгого пути она экспериментировала с формами, принимая облик взрослой девушки, чья красота могла бы затмить имперских принцесс. Однако вскоре она вернулась к образу ребенка, утверждая, что в этом теле ей проще познавать мир, лишенный предрассудков и лишнего внимания.

Для неё это была игра в жизнь, способ соприкоснуться с человечностью, которая для Квазара оставалась загадочным и привлекательным феноменом. Находясь рядом с нами, она словно подпитывалась нашими эмоциями, трансформируя их в нечто чистое и светлое. Она дарила нам с Сергеем те крохи счастья, которые невозможно было найти в бесконечных войнах что сопровождали нашу жизнь.

Захват планеты Эфес силами Тарнитского конгломерата она восприняла с поразительным спокойствием, характерным для существа, чей масштаб мышления выходит за рамки планетарной системы. В то время как я видела в этом катастрофу и крушение всех наших планов, Розочка рассматривала происходящее как очередную итерацию сложного сценария. Тарниты, эти загадочные агрессоры, чьи истинные цели как и личности так и оставались скрытыми для нас, использовали её в качестве гигантского генератора энергии угрожая моим убийством.

Я помню свои опасения. Мне казалось, что после освобождения у ребенка наступит тяжелый посттравматический стресс или психологический надлом. Но Квазар лишь улыбалась, рассказывая о том, как забавно было наблюдать за попытками ученых стабилизировать её энергетические выбросы и как им пришлось построить гигантские накопители энергии, что буквально выливалась из девочки. Если бы она действительно захотела освободиться, от Эфеса не осталось бы даже метеоритной пыли. Единственным сдерживающим фактором было моё присутствие на поверхности планеты. Её привязанность к нам была иррациональной с точки зрения логики, но абсолютно естественной для той семьи, которой мы стали.

— Тебе помочь найти папочку? — черные глаза Розочки вдруг вспыхнули, и в их глубине я увидела пульсирующее пламя далеких, рождающихся звезд.

Её взгляд стал пронзительным, лишенным детской наивности. Я понимала, что для неё расстояние в несколько тысяч километров — лишь условность, не более значимая, чем толщина обшивки крейсера. Ей не нужны были камеры разведботов или данные телеметрии, чтобы обнаружить Сергея в фиолетовом хаосе растительности планеты.

— Я уверена, что с ним всё в порядке, — ответила я, стараясь сохранять твердость в голосе. — Лаптев умеет выживать там, где пасуют законы физики. Но для моего и твоего спокойствия — глянь одним глазком, пожалуйста.

Глаза Розочки медленно закрылись. Её головка безвольно упала мне на грудь, а дыхание стало едва заметным. В ту же секунду в рубке изменилось давление, воздух словно стал гуще, замерцали голографические экраны, а по стенам пробежала едва уловимая рябь искажения. Создалось впечатление, что нечто колоссальное, не имеющее веса и формы, поднялось к потолку, освобождаясь от оков физического тела, и бесследно растаяло в пространстве.

Прошли две минуты. Эти секунды показались мне вечностью. Несмотря на понимание процессов, происходящих с Квазаром, я почувствовала укол беспокойства. Я осторожно прижала два пальца к тонкой вене на шее Розочки, выискивая жизнь. Пульс был ритмичным, спокойным, кожа оставалась теплой. Тело просто спало, пока сознание великой сущности дрейфовало где-то над поверхностью планеты, пронизывая слои атмосферы и горные хребты.

Еще через минуту тело Розочки вздрогнуло. Она зашевелилась, словно просыпаясь после долгого сна и сладко потянувшись, расправила плечи. На её лице расцвела лукавая улыбка, лишенная всякой серьезности.

— Папочка с девочками в полном порядке, — сообщила она, легко сползая с моих колен на пол. — Они сейчас летят над лесом. Папа только что пролетел мимо лагеря со змейками, и я не удержалась — шепнула ему прямо в ухо, что он раззява. Видела бы ты его лицо в этот момент! Он так забавно оглядывался!.

Розочка заливисто расхохоталась, и этот звук наполнил полутемную рубку «Анжелики» живой энергией. Она уже не была той великой силой, что мгновение назад сканировала планету; она снова была маленьким ребенком, жаждущим игр и движения. На выходе из рубки она едва не столкнулась с Хрюшей — своим верным питомцем, брандаром, который неизменно следовал за ней.

Ухватив Хрюшу за длинное, гибкое щупальце, девочка со смехом потащила его за собой в коридор. Я еще долго слышала дробный топот её каблучков и тяжелый грохот панциря брандара. Хрюша, напоминающий огромный живой мяч из каменного панциря, скакал вслед за хозяйкой, тщетно пытаясь перевернуться и принять свою привычную позу для перемещения, но Розочка была быстрее.

Оставшись в одиночестве, я вновь повернулась к мониторам. И что сие значит? Под змейками Розочка имела ввиду личную стражу Ксара? Видимо да, по крайнем другого логичного объяснения я не видела.

Глава 5 Лаптев

Старый грузовой шаттл, который мы экспроприировали у цооргов всего пару часов назад, натужно скрипел всеми своими сочленениями. Вибрация передавалась через подошвы ботинок прямо в зубы, создавая неприятный резонанс с гулом маршевых двигателей. Корпус этой жестянки явно не был рассчитан на лихие маневры в плотных слоях атмосферы, но у Эльзы были свои взгляды на пилотирование.

— Полегче на поворотах, — проворчал я, хватаясь за поручень. — Мы же не хотим развалиться раньше, чем увидим Ксара.

Эльза не ответила, лишь её пальцы ещё быстрее забегали по сенсорной панели, выправляя курс. Аста и Лясы стояли в десантном отсеке, пристегнутые к стенам отсека, потому как цоорги почему то не предусмотрели сидения в этой консервной банке. Впрочем и мы с Эль висели над пилотажным оборудованием на ремнях, крепления для которых я вбил в металл рубки. Лясы всё ещё шмыгала своим распухшим носом, и это было так забавно что я изо всех сил прятал улыбку. Мы летели низко, едва не задевая верхушки гигантских папоротников, чьи фиолетовые листья хлестали по брюху шаттла.

Вдруг мир внутри моей головы взорвался чистым, хрустальным звоном.

— Раззява! — звонкий голосок Розочки прозвучал так отчетливо, будто малышка стояла прямо у меня за спиной.

Я невольно обернулся, но в тесной кабине была только сосредоточенная Эльза. Галлюцинация? Нет, Алиса в моей крови молчала, не выдавая никаких предупреждений. Малышка никогда раньше не использовала свою ментальную мощь так прямолинейно, предпочитая оставаться в тени. Но сейчас её присутствие было неоспоримым. Если Розочка решила вмешаться, значит, я действительно что-то упустил.

— Эльза, притормози, — скомандовал я, слушая внутри себя инструкцию малышки, что находилась от меня в тысячах километров.

— Что случилось, Босс? — она перевела двигатели в режим реверса, и нас чувствительно бросило вперед на ремнях.

— Эльза дай крен на левый борт, на тридцать семь градусов.

— Ум? Как скажешь Босс.

Я вглядывался в пролетающий внизу пейзаж. Однообразное море фиолетовой листвы, окутанное влажным туманом. Никаких признаков жизни, никакой техники. Но если верить тому импульсу, что передала Розочка, мы только что пролетели мимо цели. Лагерь Ксара был где-то здесь, совсем рядом, скрытый за завесой мощнейших маскировочных полей.

Просто так мне его не найти. Значит, нужно обозначить себя. Показать, что мы свои, а не очередной патруль цооргов. Три синии ракеты с огуречным вкусом - будет самое то.

Закрыв глаза, я сосредоточился на образе друга. Ксар. Могучий, змееподобный воин, чей путь пересекся с моим в жерновах имперских интриг. Я посылал в пространство ментальный сигнал, вкладывая в него всю свою волю.

— Ксар, я пришел! Лаптев тут! Слышишь меня, чешуйчатый?

Тишина. Лишь гул двигателей шаттла и громкий трубный звук высмаркивания Лясы из десантного отсека.

Мы отмахали ещё километров десять, когда пространство вокруг внезапно завибрировало. Ментальный сигнал наконец достиг цели и мне ответил тот кого я так давно искал.

— Здравствуй, друг! Где ты? Не вижу тебя, — голос Ксара зазвучал в моем мозгу. Он изменился. Стал более глубоким, властным, оброс тяжелой мудростью существа, которое осознало свою истинную силу. В нем больше не было той юношеской порывистости, что я помнил.

— Лечу над лесом в ста пятидесяти километрах восточнее основной базы цооргов, — ответил я, стараясь сохранять ментальный фокус.

— Не вижу тебя. Хотя, подожди... — последовала короткая пауза, во время которой я почувствовал, как чье-то незримое внимание ощупывает наш шаттл. — Это грузовое корыто механоидов — это ты?! Лаптев, ты ли это?

— Да! Пришлось сменить транспорт по техническим причинам. Бранко временно выведен из строя.

— Вот удивил. Я думал, ты пришел поддержать меня на своем грозном крейсере, а судя по твоей летающей консервной банке, тебе самому нужна помощь. Ты всегда умел эффектно появиться, Сергей.

— Смешно, — я почувствовал, как уголки губ дернулись в улыбке. — Мой крейсер спрятан, но если тебе нужна реальная боевая мощь, я могу организовать её в течение суток. Только дай знать.

— В этом нет нужды, друг. Разведка показала, что здесь сосредоточены весьма небольшие силы противника. Я справлюсь и сам, если всё пойдет по плану. Сажай свою скорлупу, я сейчас распоряжусь убрать купол. Кстати, спасибо тебе за него. Не ожидал такого приятного сюрприза в нынешних обстоятельствах.

Я нахмурился. О чем он говорит?

— Что ты имеешь ввиду? Какой еще сюрприз?

— Ну как же, — в ментальном голосе Ксара послышалось искреннее удивление. — Не знаю, как тебе удалось определить наши точные координаты в этом хаосе, но поставка генератора и плазменного накопителя с моего дредноута пришлись как нельзя кстати. Без них мы бы не смогли развернуть защитный купол такой мощности и не зарядили бы свою тяжелую технику. Я был уверен что это твоя работа.

У меня по спине пробежал холодок. Не от страха, а от осознания чего-то запредельного.

— Постой. Я не совсем понимаю. Твой генератор с погибшего корабля сейчас у тебя? В лагере?

— Ты у меня спрашиваешь? — Ксар, кажется, тоже начал что-то подозревать. — Я был уверен, что это твоя технология прокола пространства. Появление нашего оборудования с разрушенного Неудержимого, прямо в центре лагеря, объяснить иначе сложно. Оно просто возникло из воздуха вчера вечером, аккуратно упакованное в стазис-поле.

Я прижал плечи и затылок к холодной металлической стенке кабины шаттла, чувствуя как в голове начинают складываться детали мозаики. Вот значит как. Теперь я уже не уверен что мой сын появился на борту Неудержимого потому что я создал событие которое уничтожило бы корму левиафана и всё оборудование на нём. Не слишком ли я зациклился на своей ценности для будущего? Но откуда мой сын знал где Ксар разместит свой лагерь? Прокол пространства это вам не шутки, с учетом огромной массы перемещаемой материи, а генератор да и накопитель были совершенно не компактными, и в случае нарушения целостности корпуса на планете возник бы котлован диаметром в километр и всё живое просто бы испарилось.

— Босс, посмотри! — возглас Эльзы заставил меня вернуться к реальности.

Она чуть наклонила корпус шаттла, чтобы я и девчонки, прильнувшие к иллюминаторам, смогли увидеть то, что открылось под нами. Иллюзия девственного папоротникового леса внезапно дрогнула и начала осыпаться пикселями, словно испорченная голограмма. Перед нами открылась огромная площадка с выжженной дочерна землей.

Масштаб впечатлял. Внизу, среди узких и стремительных корпусов легких истребителей и широких, разлапистых штурмовиков, сновали сотни фигурок. Это были люди Ксара и те, кто примкнул к его восстанию. Техника выглядела побитой, но вполне боеспособной. В воздухе дрожало марево от работающих силовых установок.

— Мы готовимся к атаке базы, стартовая подготовка четыре минуты, — голос Ксара снова зазвучал в моей голове, теперь более быстро, словно он бежал. — Сажай свой самовар на восточной окраине посадочной площадки. Я распорядился подготовить для тебя один тяжелый штурмовик класса «Агдер». Или, если хочешь, можешь подождать меня здесь. Бой не займет много времени, если мы ударим синхронно.

— Подожди, Ксар! — я подался вперед, вглядываясь в копошение внизу. — Какие у тебя конкретно планы? Ты хочешь полностью уничтожить базу цооргов?

— Зачем? Нет, конечно. Глупо разбрасываться такими ресурсами. Мне достаточно пробиться к центральному процессору и перепрограммировать основной узел. Тогда машины на этой планете начнут выполнять мою волю, а не приказы основы. А вот с теми, кто на орбите, придется повозиться. У них отдельный модуль автономного программирования. Там либо абордаж, либо полное уничтожение. Над базой на стационарной орбите сейчас висят два эсминца и этскарх. Этскарх — самая большая проблема. Если он решит спуститься в нижние слои атмосферы, нам не сдобровать. Там такая защита, что даже мой брат, наверное, не рискнул бы идти в лобовую.

— Постой. Ты собираешься перепрограммировать цооргов? Ты уже сталкивался с этими жуками раньше?

— Конечно, — в голосе Ксара прорезалась ирония. — Это охранные дроиды планеты-колыбели, где похоронен мой отец. Ими повелевает древний искусственный интеллект, оставленный здесь десять тысяч лет назад для защиты системы. Мой брат не смог сжечь планету где он убил Отца, Мать и меня и поставил механоидов охранять границы. Я собираюсь вернуть всё на свои места. Давай поговорим об этом позже, Сергей. Мне нужно отдать последние приказы моим людям. Конец связи.

Ментальное давление исчезло так же внезапно, как и появилось. Эльза уверенно вела нашу «консервную банку» на посадку. Площадка приближалась, и я видел, как технари Ксара расступаются, освобождая место для нашего неуклюжего аппарата.

Посадка вышла откровенно скверной. Грузовой шаттл был неповоротлив и не обладал нормальными компенсаторами крена. Не вписавшись в каменистую почву на восточном краю площадки, он с тяжелым, скрежещущим звуком осел на землю. Правую опору вырвало с мясом и корпус завалило на бок, металл обшивки натужно взвизгнул и нас всех ощутимо тряхнуло, проверяя на прочность ремни и кости.

— Все целы? — я первым отстегнул крепления, торопясь покинуть наше временное средство передвижения. — Девчонки, останьтесь тут, я быстренько слетаю, посмотрю, как у Ксара дела.

Аппарель, перекошенная от удара, откинулась в сторону от сильного удара моего кулака. Снаружи в проем ворвался горячий воздух, насыщенный ароматами горелой земли и пепла. Я выпрыгнул на землю, едва не угодив в лужу образовавшуюся на месте лесного озерца . Прямо передо мной замер парень в облегающем латексном костюме, который переливался всеми оттенками индиго. На его голове под шлемом угадывались шевелящиеся отростки, а само строение суставов рук намекало на то, что в его предках числились существа, привыкшие к жизни в глубоком океане. Он больше напоминал осьминога, поставленного на две ноги, чем человека. Я махнул ему рукой, обозначая, что мы свои, и на секунду замер, прикрыв глаза от яркого света.

Над площадкой стоял невообразимый гул. Силища у Ксара была немалая. Огромное пространство выжженной земли, некогда бывшее лесом, теперь служило стартовым столом для целой армады. Тяжелые штурмовики, похожие на распухших от злости шершней, взлетали один за другим, окутывая все вокруг сизым маревом выхлопов. Между ними, словно иглы, прошивали воздух длинные корпуса истребителей прикрытия. Десантные шаттлы, угловатые и массивные, поднимались медленнее, с достоинством истинных хозяев неба неся в своих трюмах команды десантников облаченных в тяжелые БДК. Картина внушала уважение: Ксар не просто собрал остатки своей армии, он подготовил настоящий стальной кулак, способный раздробить оборону цооргов.

Я же направился к приземистому штурмовику класса «Агдер», чье хищное рыло было буквально утыкано стволами лазерных и плазменных орудий. Машина выглядела надежно — толстая броня, мощные двигатели и максимум вооружения.

— Сергей! Босс! Отец! — этот многоголосый хор заставил меня притормозить у аппарели, уперевшись лбом в холодную сталь боевой машины.

Я обернулся и увидел, как мои девчонки выбираются из разбитого грузовика. Эльза вытирала испачканный в масле лоб, Аста воинственно сжимала кулаки, а Лясы, всё ещё подозрительно шмыгая носом, старалась не отставать от остальных. По их лицам я понял, что мой номер «посидите в сторонке» не пройдет. Я уже давно не был тем одиноким воином, который мог позволить себе роскошь самостоятельной битвы. За моей спиной давно стоял целый женский батальон, и каждая из них считала своим долгом контролировать каждый мой шаг. Внутри меня шевелились мысли об ответственности, смешанные с легким раздражением, теплотой и любовью.

— Ладно, ладно! — я поднял руки вверх, сдаваясь под напором их взглядов. — Прошу, дамы, занять свои места согласно штатному расписанию штурмовой команды поддержки.

Моя усмешка располовинила лицо, едва не разрывая кожу сухих губ. В груди начал разгораться тот самый огонь, который предвещал скорую битву. Я наблюдал как девчонки буквально взлетели по аппарели штурмовика, занимая свои места на боевых постах.

— Эль, на тебе управление. Лясы и Аста — установки огня. Проверьте синхронизацию систем, у нас нет времени на калибровку в бою.

— Да, босс, — отозвалась Эльза, уже ныряя в кресло пилота.

— Принято, Кунарх, — Лясы коротко кивнула, её огромные глазищи в которых можно было утонуть, помутнели, настраиваясь на работу с тактическими дисплеями.

— Да поняла я, Отец, — бросила Аста, занимая место у турели. В её голосе слышался азарт, который она безуспешно пыталась скрыть за напускным спокойствием.

«Агдер» взревел всеми своими турбинами. Эль поймав мой драйв стартанула на пределе возможностей нашего самого слабого члена экипажа. Мы оторвались от земли резко, без предварительного прогрева, ввинчиваясь в атмосферу на предельных для Лясы двенадцати «же». Я видел через камеры внешнего обзора, как горизонт стремительно заваливается, а фиолетовая муть лесов превращается в сплошное размытое пятно. Аста переносила перегрузки легче, её физиология позволяла игнорировать давление, которое превратило бы обычного человека в кровавый блин. Это касалось и Эльзы и меня. Мой собственный предел выносливости был мне неизвестен, но текущие показатели даже не заставили сердце биться чаще.

Несмотря на форсаж, к самому началу бойни мы опоздали. Когда наш штурмовик вышел в район базы цооргов, небо уже было расцвечено вспышками разрывов. Зенитные башни периметра работали на полную мощь, тяжелые штурмовики Ксара расцветали огненными всплесками защитных куполов, которые окутывали их корпуса.

— Эль! — крикнул я, видя, как в нашу сторону разворачивается спаренная установка плазменных излучателей. — Прижмись к земле и открой аппарель!

Штурмовик вильнул, уходя от ослепительно белого луча, который прошил воздух в метре от обшивки. На главной площади базы, зажатой между колоссальными строениями из черного композита, шел ожесточенный бой. Солдаты Ксара в тяжелых БДК пытались закрепиться у входа в центральный узел, прижимая огнем плазменных винтовок бесконечные волны механических жуков что выплескивались из ворот главного здания.

Я почувствовал, как внутри меня что-то щелкнуло. Гнев, копившийся в душе все последние месяцы — с момента расставания с Эфесом, с момента начала бесконечных скитаний по чужим мирам — требовал немедленного выхода. Мне больше не хотелось сидеть в кабине и наблюдать как бойцы Ксара уничтожают Моих врагов.

— Слушай мою команду! — я активировал открытие десантного люка, не давая девчонкам времени на возражения. — Эльза, удерживай машину в режиме подавления. Девчонки, оставаться на местах! По штатному расписанию экипаж штурмовика не имеет права покидать борт, пока не устранена последняя стрелковая опасность.

— Но, Босс, — в наушниках голос Эльзы был был полон тревоги.

— Это приказ! — отрезал я.

Я прыгнул вниз в тот самый момент, когда створки люка только начали расходиться. Под нами было метров шестьдесят, но для моего нынешнего тела это не имело значения. В падении я не просто летел — я трансформировался. Алиса запустила процесс трансформации еще в воздухе. Моя кожа уплотнилась, приобретая сероватый оттенок и прочность композитарной брони. Пальцы удлинились, когти способные рассечь любой металл вышли из костяшек пальцев с сухим щелчком.

Удар в ноги при приземлении я почти не почувствовал, лишь почва под подошвами ботинок треснула, расходясь сетью мелких трещин. Я перекатился, гася инерцию, и мгновенно вскочил на ноги, уже находясь в режиме полной боевой трансформации. Вокруг бушевал ад. Взрывы ракет поднимали в воздух фонтаны земли и обломков конструкций, лазерные лучи штурмовиков прочерчивали небо и землю, а направленные пламенные заряды разрывали тела цооргов, которые были повсюду.

Огромная толпа жуков-цооргов перла от здоровенного ангара, который судя по всему, служил им и складом, и казармой. Это были не просто дроны — среди стандартных рабочих единиц мелькали по-настоящему занятные конструкты. Огромные многоножки с установленными на спинах роторными орудиями, летающие диски с серповидными манипуляторами, способными перерезать пополам десантника в БДК, приземистые, будто стелющиеся над землей шестиноги с длиннющими скорпионьими хвостами.

Я рванул вперед, на ходу раскручивая свой молот. Это оружие, изготовленное на борту Звездного бродяги не знало поражения и вибрировало от предвкушения битвы. Мое тело оставшееся на тысячную долю лотусом практически перестало мне подчинятся и даже холодный разум Алисы отступил перед той яростью что была изначально прописана в днк моего организма. Первый же жук, преградивший мне путь, буквально лопнул под ударом, разлетаясь фонтаном желтоватой жидкости и обломков хитина в перемешку с металлом, а мой грозный рык вышедшего на охоту убийцы цооргов заставил задрожать землю. Хотя нет, вру. Я всего лишь использовал свой навык - дрожь земли, что бы замедлить поток машин и нанести куда больший ущерб чем простыми ударами молота.

Тысячи мутаций, которые я прошел, не смогли избавить мою кровеносную систему от воздействия адреналина. Наоборот, они сделали эту реакцию более острой, более концентрированной. Я чувствовал, как каждый удар, каждый хруст ломающегося металла доставляет мне почти физическое удовольствие. Я врезался в самую гущу толпы механоидов. Молот в моих руках описывал смертоносные дуги, превращая врагов в бесполезный крошащийся лом. Один из жуков попытался вцепиться мне в плечо своими жвалами, но я просто перехватил его за сочленение лапы, с корнем вырвал конечность и использовал её как импровизированный кинжал, чтобы пробить сенсорный блок следующего противника.

Вокруг шел бой, падали сраженные бойцы Ксара, облепленные жуками, но я видел мир словно в замедленной съемке. Каждое движение противника было предсказуемым, каждый взмах острых жвал проносился мимо, так словно эти механические твари сами боялись меня задеть.

— Ну давайте, жестянки! — прорычал я, чувствуя, как на губах выступает соленая кровь от распоротой острым жвалом щеки. — Посмотрим, на что способен человек, выбравшийся из шкуры лотуса!

Я видел, как один из крупных механоидов, похожий на гигантского краба с плазменной установкой в середине морды, разворачивается в мою сторону. Его сенсоры вспыхнули алым, анализируя угрозу. Он был медленным и слишком тяжеловесным для этого боя, а в его алгоритмах был явный пробел - он не ставил в расчет своих собратьев, что должен был уничтожить направленный на меня поток плазмы. Я не успел ни отпрыгнуть, ни просто шагнуть в сторону - направленный луч ударил меня в грудь, так что даже Алиса заверещала, сообщая об уроне, но я устоял на ногах и сплюнув под ноги густую кровь прыгнул высоко вперед, взлетая в воздух и обрушивая всю мощь молота на тяжелый, бронированный, панцирь краба. Раздался оглушительный грохот, металл брони выгнулся дугой и во все стороны посыпались искры, и многотонная машина осела на землю, охваченная внутренними короткими замыканиями.

Над головой с воем пронесся «Агдер». Эльза работала ювелирно, скорость штурмовика и его маневры не давали противнику и шанса на повреждение корпуса, а Лясы и Аста так поливали огнем фланги наступающих жуков будто от этого зависели их жизни. Сквозь грохот боя я слышал частые хлопки плазменной турели, которыми Аста выбивала наиболее опасные цели. Девчонки прикрывали меня, создавая вокруг безопасный оазис, а я пер дальше, топча ботинками оторванные ноги и жвала.

Бой к моему сожалению быстро закончился, часть машин в какой то момент просто тупо остановились и мой адреналин спал — крушить цооргов если они не сопротивляются и не тянут к тебе свои жвалы стало не интересно.

Глава 6 Судзуки

Я проснулся. В каюте стояла та специфическая тишина, которую способен генерировать только космический корабль в режиме глубокой маскировки. Это не безмолвие леса или пустого дома, к которым привыкает тело за годы жизни на планете, а тягучая словно тяжелое одеяло тишина. В воздухе витал слабый аромат духов моей девушки. Улыбнувшись, я посмаковал на языке словосочетание - Моя девушка.

Я долго лежал, уставившись в потолок каюты, где тускло мерцал индикатор притушенного освещения. Сон не желал уходить, он зацепился за сознание острым крючком, заставляя заново проживать события, случившиеся сорок лет назад.

Это было не просто сновидение а скорее воспоминание, яркое и четкое, будто происходило наяву. В этом воспоминании мир был ярче, звуки резче, а запахи... запахи были настолько плотными, что я, кажется, до сих пор ощущал на языке вкус холодного горного воздуха Хоккайдо.

Мне снился гёку моего дедушки. Наше родовое имение, затерянное среди густых лесов на берегу Тесио — бурной реки, чьи воды несли в себе ледяной холод гор. Рыбацкий домик стоял на самом отшибе, на высоком холме, почти у самой кромки воды. Дед, еще моложавый, с широкими плечами и кожей цвета старой бронзы, стоял по колено в потоке. На нем были простые домотканые штаны, закатанные до колен, обнажавшие узловатые, сильные икры. В руках он сжимал марэк — традиционный двухметровый шест с кованым лезвием на конце и тяжелым крюком для фиксации добычи.

Я, совсем еще голопузый мальчишка, сидел на огромном, нагретом полуденным солнцем камне. Поверхность базальта была шершавой, она приятно покалывала кожу, а мелкие брызги от перекатов иногда долетали до моих ног, заставляя смешно поджимать пальцы.

— Смотри внимательно, Судзуки, — не оборачиваясь, произнес дед. — Тесио не прощает суеты. Рыба чувствует твое нетерпение через вибрацию воды. Будь как камень, стань частью русла.

Я затаил дыхание. В этот момент дед казался мне не человеком, а каким-то древним духом реки. Его фигура замерла, он чуть присел, вглядываясь в бурлящие струи, где в тени камней промелькнула серебристая молния. Быстрый, почти неуловимый для глаза удар — и вот уже шест взмывает вверх. Крупная радужная форель, насаженная на острие, отчаянно билась, разбрасывая вокруг тысячи сверкающих капель. Через секунду она уже летела на траву, пополняя улов из трех своих товарок, что еще трепыхались, не понимая, какая судьба им уготована в коптильне.

— Судзуки, тащи клеть и собирай улов, — дед выбрался на берег. — Пора возвращаться. Скоро придут гости из города.

Он неспешно вдел ноги в потертые дзори — старые соломенные сандалии, которые, казалось служили ему вечность. Я спрыгнул с камня, чувствуя пятками мягкий мох. Похватав скользкие, пахнущие речной свежестью и тиной тушки, я закидал их в плетеную ивовую клеть. Ноша была тяжелой, клеть оттягивала руки, но я гордо тащил её вслед за дедом. Мы шли по узкой тропе, огибая заросли дикого папоротника. Я предвкушал ужин: запах жареной рыбы, сладковатый маринованный дайкон и мой любимый лимонад, который кухарка всегда охлаждала в погребе.

Мы поднялись на крутой холм, с которого открывался вид на центральную усадьбу.

Тишина. Она была неправильной. Обычно в это время во дворе суетились слуги, слышался лай собак, а отец громко обсуждал дела с управляющим. Сейчас же над домом висел лишь тонкий, едва заметный шлейф дыма, который шел вовсе не из кухонной трубы.

Дед замер. Его спина мгновенно выпрямилась, рука привычно легла на рукоять марэка, который он все еще сжимал. Я выронил клеть. Форель вывалилась на землю, пачкаясь в пыли, но мне было все равно. Мы вошли во двор через боковую калитку. Тела лежали повсюду. Охрана, наши преданные бойцы из клана, лежали в неестественных позах на площади перед главным входом. Кровь на серых камнях казалась почти черной. Она еще не успела свернуться, заполняя швы между плитами маленькими липкими ручьями.

Дед бросился вперед, но было поздно. Из тени галереи вышли люди. Их было пятеро. На них были черные тактические трико, не скрывавшие мощных мышц, и маски, оставлявшие открытыми только глаза — холодные, лишенные сострадания глаза профессиональных убийц.

В центре группы стоял мужчина с длинным и тонким клинком, по которому медленно стекала красная кровь. Он двигался с грацией хищника. Деда сбили с ног прежде, чем он успел замахнуться своим рыболовным шестом. Его повалили на колени прямо перед этим человеком.

— Этот щенок — твой внук? — Мужчина наклонился, приблизив лицо к деду. Голос его был сухим, как треск ломающейся ветки.

Кончик клинка медленно прочертил кровавую борозду на бронзовой шее старика. Дед посмотрел на меня. В его взгляде не было страха — только бесконечная, разрывающая душу боль и последняя воля.

— Судзи! Беги! — закричал он, вкладывая в этот крик остатки сил.

Я развернулся и бросился прочь. Мои ноги сами несли меня обратно к реке, сквозь кусты, не разбирая дороги. В ушах свистел ветер, а за спиной раздался короткий, влажный звук удара стали о плоть. Я не оборачивался. Я знал, что головы деда больше нет на его плечах.

Прошло сорок лет. Погоня тогда действительно не нашла маленького, юркого мальчишку, который спрятался в полой коряге у самой воды, дыша через стебель камыша, как учили в старых легендах. Я посвятил свою жизнь мести. Это не было красивым фильмом о самураях. Это была долгая, кропотливая и грязная работа.

Я не стал мастером меча. Я стал мастером алгоритмов. К двадцати пяти годам я понял, что в современном мире пуля или клинок — это слишком просто и милосердно. Я настиг их всех. Каждого из тех пятерых, кто был на поляне в то утро. К сорока пяти годам я методично уничтожил их жизни. Одного я разорил, заставив его покончить с собой в дешевом отеле из-за долгов, которые он не мог объяснить. Второй погиб в «случайной» авиакатастрофе, когда навигационная система его частного джета внезапно решила, что взлетная полоса находится на триста метров ниже уровня земли. Третьего и четвертого я стравил между собой, наблюдая через экраны мониторов, как они рвут друг другу глотки в судах и уличных разборках.

Последнего — того самого, с тонким клинком — я убивал сам. К тому времени он стал влиятельным политиком, меценатом и «уважаемым членом общества». Я не стал его резать. Я просто лишил его всего: имени, состояния, семьи. Я сделал так, чтобы его собственные дети отреклись от него, узнав о его прошлом, которое я бережно вытащил из цифровых архивов и представил миру. Он умер в одиночестве, в тюремной больнице, от прогрессирующей деменции, которую ускорили мои препараты.

Меня никогда не интересовала власть в классическом понимании. Я не хотел возглавлять кланы, торговать наркотиками или держать игорные дома. Это было слишком мелко. Я вел честный, с точки зрения закона, бизнес. Мои торговые боты на крипто-рынках работали круглосуточно, перемалывая миллионы транзакций в чистую прибыль. Заработанные деньги я инвестировал в сельское хозяйство на севере страны. Я скупал заброшенные фермы, внедрял автоматизацию и поднимал аграрный сектор региона, который когда-то кормил мою семью. Это была моя форма искупления — строить там, где другие привыкли разрушать.

Покончив с врагами, я планировал прожить остаток дней в покое. У меня был уютный дом в Саппоро, коллекция редких вин и библиотека. Я думал, что моя война закончена.

Как же я ошибался.

В один из погожих весенних дней, когда сакура только начала сбрасывать первые лепестки, в мою цифровую крепость постучали. Это не был хакер или налоговый инспектор. Это был Макс.

Искусственный интеллект корабля «Звездный Бродяга» просто появился на всех моих мониторах одновременно. Он не угрожал. Он просто показал мне данные, от которых невозможно было отвернуться. Он предложил мне масштаб, который не снился ни одному финансовому воротиле Земли.

— Судзуки Ямамото, — произнес тогда синтезированный голос из динамиков. — Ваша планета — это всего лишь песочница. Вы научились управлять потоками цифр. Не хотите ли попробовать применить свои навыки в более сложных биомах?

И я согласился. Не из-за жажды приключений — в моем возрасте это звучало бы глупо. Я согласился, потому что понял: на Земле мне больше нечего делать. Все счета были оплачены, все враги гнили в земле, а форель в Тесио стала подозрительно мелкой.

Я поднялся с кровати и подошел к зеркалу. Из отражения на меня смотрел немолодой, грузный мужчина с мягкими чертами лица, за которыми никто и никогда не заподозрил бы убийцу целого клана якудзы.

— Ну что, Судзуки, — прошептал я сам себе, вытирая пот со лба. — Пора позавтракать и прогуляться, Роза ждать не будет.

Я надел уже ставший привычным комбинезон и тяжелые ботинки с магнитными подошвами. Где-то там, далеко отсюда, на поверхности планеты, Сергей Лаптев сейчас наверняка крушил механических жуков, а моя девушка ему в этом помогала. Как странно было это произносить, я за всю жизнь не сблизился ни с одной женщиной земли, а покинув её, влюбился в кибернетический организм. Впрочем отличить её гибкий стан и мягкие, нежные руки от обычной женщины было невозможно, но меня это и не пугало.

Я вышел из каюты. В коридоре было пусто, только Хрюша — питомец Розочки — неспешно полз вдоль стены оставляя за собой склизкую дорожку выделений организма. За ним так же неспешно тащился круглый диск робота уборщика, который собственно и подтирал за существом его испражнения.

— Доброе утро, — буркнул я, проходя мимо.

Брандар что-то согласно проклокотал в ответ, словно обладал разумом. Мне трудно судить об инопланетных тварях, но у этого моллюска вечто таскающего на себе свою раковину, мозгов точно было не много. Хотя одно правило он всё же соблюдал неукоснительно, не применял на корабле свой навык. Я сам еще вчера убедился что эта зверушка может в мгновение ока проделать в каменном плато дыру неизвестной глубины.

Кухня и столовая «Анжелики» встретили меня тишиной и мягким светом дежурных панелей. После тяжелых сновидений, где кровь деда мешалась с ледяными брызгами Тесио, мягкие тона и округлые поверхности декора обстановки успокаивали, настраивая на рабочий лад. Я всегда считал, что кулинария — это высшая форма медитации для человека, чьи руки слишком долго привыкали к рукояти ножа или клавиатуре взломщика.

Рона наверняка все еще несла вахту в рубке, впиваясь взглядом в мониторы внешнего контура. Она вся была как натянутая струна, всегда готовая к удару. Беспечная Розочка, напротив, обладала удивительной способностью игнорировать распорядок дня, появляясь именно тогда, когда её присутствие становилось физически необходимым. Или когда в воздухе начинал витать запах чего-нибудь сладкого.

Что ж. Приготовить еду для себя и ребенка я способен и сам. Все дети любят сладкое, вне зависимости от того, сколько звездных систем они видели в момент своего рождения. Сегодня будут дораяки.

Я действовал механически, но с той тщательностью, которая отличает профессионала от любителя. Быстро замесив тесто из муки, яиц и меда, я довел его до состояния густых сливок. На разогретую поверхность сковороды, едва смазанную маслом, лег первый ковшик. Секунд тридцать — и поверхность покрылась мелкими пузырьками, сигнализируя о готовности.

Ловким движением я подбросил блинчик в воздух. Он совершил идеальное сальто, демонстрируя золотисто-коричневую «загорелую» сторону, и мягко шлепнулся обратно. Еще минута, и первая пара толстых лепешек упала на тарелку. Я щедро полил их сгущенным молоком, добытым из недр синтезатора, и накрыл сверху вторым блином, создавая ту самую классическую форму лакомства которую помнил с детства.

— Ты добавил туда слишком много сахара, Судзи, — раздался тихий голос за моей спиной.

Я даже не вздрогнул. Привыкнуть к манере Розочки возникать из ниоткуда было невозможно, но я старался сохранять лицо. Девочка стояла в дверном проеме, щурясь от яркого света. Она выглядела как обычный ребенок, только что выбравшийся из-под теплого одеяла, если не считать того, что её взгляд был слишком глубоким для десятилетней крохи.

— Сахара много не бывает, когда впереди целый день на незнакомой планете, — ответил я, пододвигая к ней тарелку.

Минут через двадцать, когда стопка вкусностей заметно поубавилась, Роза уселась за стол, сложив руки перед собой. Она напоминала послушную ученицу в приходской школе, если бы не тот факт, что за её плечами скрывалась мощь Квазара. Я налил ей высокий стакан с ягодным, чуть кисловатым морсом.

— Ешь, малышка. Нам нужны силы.

Я хотел было сесть напротив и наконец-то насладиться своим завтраком, но под потолком столовой вдруг ожили динамики внутренней связи. Грозный, вибрирующий от напряжения голос Роны заставил меня замереть с вилкой в руке.

— Ямамото! Бросай всё и живо на десантную палубу! У нас гости, и они настроены серьезно.

Я выругался сквозь зубы. Спокойное утро закончилось, так и не успев по-настоящему начаться. Бросив недоеденный блин, я рванул к выходу, на ходу срывая поварской колпак и белоснежный фартук. Розочка, не издав ни звука, скользнула вслед за мной, её босые пятки едва касались холодного металла пола.

— Что происходит? — я тяжело затормозил за спиной Роны, когда мы достигли десантного отсека.

Рона уже была облачена в тяжелый штурмовой БДК. Броня делала её фигуру массивной и хищной, а плазменная винтовка в её руках казалась естественным продолжением металлических манипуляторов. Она замерла у мониторов внешнего контура, не отрывая взгляда от картинки, которую передавали камеры с обшивки «Анжелики».

— Смотри сам, — бросила она, не оборачиваясь.

На внешнем плато, прямо перед опущенной аппарелью крейсера, выстроилась внушительная делегация. Около сотни существ, которых Лаптев называл орками Севера, замерли в плотном строю. Они были закованы в тяжелые стальные доспехи, покрытые грубой гравировкой и следами множества битв. В их руках поблескивали массивные топоры и копья, а за спинами развевались выцветшие штандарты из шкур каких-то местных хищников.

— Сергей заключил с ними договор, — Рона наконец повернула голову ко мне. Забрало её шлема было поднято, и я видел лихорадочный блеск в её глазах. — Но я не знаю, зачем они явились сюда всем скопом. Для нападения на корабль они стоят слишком открыто и беспечно. Словно чего-то ждут.

— Может, они пришли предложить помощь? — предположил я, разглядывая воинов. — Выглядят они как те, кто не любит сидеть без дела, когда рядом идет война.

— Или у них снова сменилась власть и они решили что звездного дракона сейчас можно пощипать за крылышки, — отрезала Рона. — Я выйду и узнаю, что им нужно. Если они дернутся — жги всё, что находится в радиусе поражения турелей.

— Подожди! — я шагнул вперед, преграждая ей путь. — Давай лучше я это сделаю. От меня на этом корабле всё равно толку не больше, чем от кухонного комбайна. А ты — наш командир. Негоже капитану выходить к дикарям первым.

Рона скептически окинула взглядом мою фигуру в обычном комбинезоне.

— Судзуки, ты не понимаешь. В моем БДК, стоит лингвистический процессор, ты не поймешь о чем они говорят и сам не сможешь ничего донести до них.

— А я помогу дяде Судзи, — голос Розочки прозвучал неожиданно звонко в гулком пространстве палубы.

Она появилась у меня из-за спины, маленькая и совершенно беззащитная в своем розовом платье и босиком. Прежде чем кто-то из нас успел среагировать, девочка протянула тоненькую ручку и коснулась сенсорной панели на стене.

С шипением разгерметизации шлюзовая дверь начала медленно отходить в сторону.

— Роза, нет! — крикнул я, пытаясь поймать её за плечо, но рука прошла сквозь пустоту.

Девочка уже была на шаг впереди. Рона мгновенно вскинула винтовку, перекрывая собой проход и закрывая ребенка массивным корпусом БДК. Воздух планеты, пахнущий йодом и гнилой хвоей, ворвался внутрь, заставляя меня задохнуться от резкого перепада давления.

Орки снаружи зашевелились. Раздался звонкий лязг металла о металл — сотня воинов одновременно ударила кулаками в нагрудники. Это не было жестом агрессии. Это было приветствие.

— Иди, дядя Судзи, — прошептала Розочка, не оборачиваясь. — Я сделаю так, что они услышат твое сердце, а не слова.

Я сглотнул вязкий ком в горле. Пути назад не было. Оправив куртку, я заставил свои ноги двигаться вперед, мимо застывшей в боевой позе Роны, прямо к острию сотни копий, сияющих в фиолетовом небе этой безумной планеты.

Северные воины были огромны. В доспехах их рост превышал три метра, а от запаха немытых тел и звериных шкур кружилась голова. Тот, что стоял в центре — видимо, вождь — сделал шаг вперед. Его шлем украшали массивные рога, а лицо было скрыто за глухой стальной маской с узкими прорезями для глаз.

— Мы пришли с вестью, — голос воина прозвучал как обвал в горах.

Странно, но я понял каждое слово, хотя он определенно не говорил на японском или английском. Звуки были гортанными, чуждыми, но в моем сознании они мгновенно складывались в четкие образы. Работа Розочки была безупречной.

— Сергея Лаптева сейчас нет на борту, — я постарался, чтобы мой голос не дрожал. — Я его помощник. Зачем вы привели сюда свою армию?

Вождь медленно снял шлем. Под ним оказалось суровое, иссеченное шрамами лицо которое я сразу узнал. Как там его звали? Дхал!

— К нам пришла весть с запада, — произнес он. — Главная база Драконов захвачена, но из темного неба идет подмога, огромное войско детей Дракона и их стального воинства. Мы пришли исполнить долг и смыть позор нашей трусости.

Он обернулся к своим людям и что-то прорычал. Орки синхронно опустились на одно колено, вонзая копья в каменистую почву.

— Мы пришли к тебе чтобы твой стальной дракон перенес нас к месту схватки, которая вот-вот начнется. Тут нас ровно сотня, но по пути на запад вы сможете подобрать еще три отряда что уже движутся на запад. Всё двухтысячное войско великого Храма выступило в поход и нам нужен этот дракон чтобы не опоздать к месту великой битвы и великой славы что омоет наши клинки.

— Сколько у нас времени? - Рона шагнула к орку прожигая его светом своих лиловых глаз.

— Наш провидец говорит что великая битва начнется на утренней заре.

— С учетом часового пояса и расстояния, это значит что у нас около восьми часов. Заводи своих бойцов на борт, Дхал! Мы взлетаем.

Глава 7 Лясы

Вибрация в кабине «Агдера» наконец утихла, сменившись надсадным свистом остывающих турбин. Я чувствовала, как под подошвами ботинок мелко дрожит композитный пол — тяжелая машина медленно оседала на гидравлических опорах, вминаясь в изрытую взрывами почву центральной площади. Вокруг воцарилась та странная, почти пугающая тишина, которая наступает сразу после того, как смолкает бой. Цоорги, еще несколько минут назад бывшие смертоносной волной, теперь замерли неподвижными изваяниями. Их сегментированные конечности и острые жвала безвольно опустились к земле, словно у марионеток, которым разом обрезали нити.

— Тот дядька в центре — это Ксар? А Отец где? — Аста дернула меня за рукав комбинезона, её глаза лихорадочно блестели от пережитого адреналина.

Я проигнорировала вопрос. Мы сели прямо посреди месива из обломков и тел погибших бойцов между которыми уже сновали медботы и техники, освобождая выживших десантников из оплавленной брони. Повсюду, насколько хватало глаз, садились штурмовики и истребители армады Ксара, вздымая облака серой пыли. Пилоты и стрелки, едва покинув герметичные кабины, смешивались с пехотой десанта в тяжелых БДК. Воздух наполнился многоголосым ревом — люди и инопланетные союзники орали на все лады, вскидывая оружие и манипуляторы вверх. Это был триумф, дикий и первобытный, быстрая победа давшаяся нам в руки весьма немалой ценой.

Над площадью возвышалось центральное здание базы — монолитная конструкция из темного сплава, увенчанная широким балконом. Там, в окружении десятка змееподобных ящеров, чешуя которых переливалась холодным стальным блеском, стоял тот, ради кого всё это затевалось. Я никогда раньше не видела Ксара вживую, хотя Сергей за последние недели успел прожужжать нам все уши его именем. Чтобы рассмотреть Повелителя получше, я выбралась из люка и вскарабкалась на самый верх спаренной плазменной турели нашего штурмовика. Свесив ноги вниз, я наблюдала за этим хаотичным столпотворением с высоты десяти метров, чувствуя, как горячий металл орудийного ствола приятно греет спину.

— Не уходи далеко, — буркнула я Асте, которая уже смешалась с толпой, быстро перемещаясь к центру площади.

Кунарха я углядела не сразу. Он не стремился занять место на почетной трибуне подле своего чешуйчатого друга. Сергей стоял почти у самой кромки посадочного поля, у дальней стены ангара. Он стоял к нам спиной, и его поношенная броня с эмблемой 127-го отряда выглядела чужеродным пятном на фоне фиолетовой растительности что подступала вплотную к базе. Лаптев о чем-то сосредоточенно беседовал с мелким коротышкой, чья фигура была полностью скрыта широким плащом и нелепой, на мой взгляд шляпой, напоминающей сомбреро.

Я быстро активировала тактическую сетку на своем наручном терминале и скинула координаты местонахождения Сергея Асте. Пусть успокоится. Сама же я переключила внимание на балкон. Расстояние было приличным, и я пожалела, что не захватила с собой дальномер или хотя бы портативную оптику. Было бы неплохо подключить внешние микрофоны корабля, но в такой суматохе настраивать направленный съем звука — дохлый номер. Гул толпы перекрывал всё.

Однако через секунду я поняла, что никакое оборудование мне не понадобится. Тишина не наступила, но звук в моих ушах изменился.

Голос возник прямо в голове. Он не был резким или властным, скорее мягким и обволакивающим, как голос близкого человека, который ты помнишь с самого детства, даже если забыл его лицо. Это была ментальная трансляция и я сразу поняла как Ксар управлял своим настолько разновидовым воинством.

— Мои солдаты! — Ксар заговорил, и площадь мгновенно притихла. — База под нашим контролем, но это еще не может считаться победой. Мы вырвали жало у врага здесь, на земле, но его когти всё еще висят над нашими головами.

Я невольно задрала голову вверх. Небо планеты, затянутое фиолетовой дымкой, казалось спокойным, но я знала, что там, за пределами атмосферы, сейчас разворачивается совсем другая игра. Слова Ксара обретали визуальную плотность в моем воображении.

— На стационарной орбите сейчас находятся два эсминца и этскарх, — продолжал голос. — И именно он — наша основная проблема. Чисто технически это не просто корабль. Это колоссальный автоматизированный завод по производству механоидов. Пока он висит там, цоорги не закончатся никогда. Мы можем уничтожить тысячи жуков здесь, и завтра он пришлет в два раза больше.

Я почувствовала, как по коже пробежал неприятный зуд. Этскарх. Я слышала о таком когда еще была ребенком. У императора был один такой корабль, машина способная перерабатывать астероиды и космический мусор в бесконечные ряды боевых дронов. Настоящий кошмар для врагов и огромная сила Империи.

— Если мы не найдем способ заставить его войти в атмосферу и сесть на планету, у нас практически не будет шансов его захватить. Для атаки в космосе наши силы слишком малы, мы просто потеряем оставшуюся технику и в конце концов просто погибнем. Мои расчеты показывают, что эсминцы попытаются высадить десант уже сегодня ночью. Они будут прощупывать нашу оборону, искать слабые места и пытаться прорваться в пункт управления, чтобы переподчинить оставшихся на планете жуков. А утром уже повалит основная масса механоидов.

Ксар на балконе медленно обвел взглядом замершую площадь. Его движения были текучими, почти гипнотическими. В его ментальном посыле не было страха, только холодная решимость и та тяжелая мудрость, о которой говорил Лаптев.

— Ваша основная задача на сегодня — выжить и сберечь технику. Мы не имеем права сдать эту базу. Каждый истребитель и штурмовик сейчас на вес золота. Готовьтесь к долгой ночи. Нам нужно продержаться до рассвета, пока наши инженеры переоборудуют плазменный накопитель нашего лагеря в смертоносное орудие одного удара.

Голос смолк так же внезапно, как и появился. На площади снова поднялся шум, но теперь в нем не было праздного ликования. Солдаты начали расходиться по секторам обороны, техники потянули шланги заправщиков к остывающим машинам. Бой закончился, но война только начинала свою настоящую жатву.

— Лясы, о чем шла речь? — Эльза забралась на крышу штурмовика и присела рядом.

Я хлопнула себя по лбу пытаясь понять к чему вопрос беловолосой девушки, пока не поняла что она просто не слышала ментального голоса Ксара, так как её мозг имеет мощный блок установленный самой Алисой. Мой быстрый пересказ заставил её нахмуриться и поджать губы.

Я спрыгнула с турели, мягко приземлившись на согнутые ноги. Пыль забилась в горло, вызывая сухой кашель. Мой насморк почти прошел, но я всё равно старалась дышать ртом, словно организм вообще забыл о существовании другого органа дыхания. Посмотрев в сторону, где только что стоял Сергей, я увидела, что он уже направляется к нам. Его походка была тяжелой, плечи опущены, словно на них давила вся тяжесть этой планеты.

— Сегодня будет веселенький денёк , — Кунарх подошел и остановившись рядом, рассматривал нас с Эльзой так, словно чего то удумал. Знала я этот взгляд. Сейчас передо мной возвышался не командир, и даже не кунарх - на меня смотрел друг, который беспокоился обо мне и решал как бы ненавязчиво избавиться от меня, Асты и Эльзы, чтобы в предстоящей бойне мы не пострадали. Этот специфический прищур Сергея, когда он пытался выглядеть максимально официально и невозмутимо, всегда означал одно: он уже принял решение, которое нам гарантированно не понравится.

— Что ты удумал? — я уперла кулаки в бедра и гордо вскинув подбородок, уперлась пронзающим взглядом в кунарха. — Опять эта твоя манера играть в благородного защитника? Ищешь достойный предлог, по которому нас можно отослать подальше от настоящей заварухи?

Я видела, как он на секунду замялся. Его пальцы, привычно лежавшие на рукояти молота, едва заметно дрогнули. Мы прошли вместе слишком много, чтобы я не распознала этот маневр.

— Мы будем участвовать в ночной битве, и это не обсуждается! — отрезала я, чувствуя, как за моей спиной материализовались Эльза и Аста.

Аста шагнула вперед, касаясь моего локтя и демонстративно проверила заряд своей плазменной винтовки. В ее глазах плясали искорки неудержимой страсти боя, от которого она еще не отошла. Эльза же просто замерла, скрестив руки на груди, но ее молчание давило на Сергея сильнее любого возмущения. Мы были спаянным экипажем и попытка Лаптева отодвинуть нас во второй эшелон воспринималась как личное оскорбление.

— Мысль хорошая, — Кунарх как-то кисло улыбнулся, видимо понимая, что проиграл эту словесную битву еще до ее начала. — Тогда слушаем мою команду. Вы поступаете в распоряжение капитана Орлова, он сейчас подойдет.

В его голосе прорезались те самые металлические нотки командира, которые не допускали возражений. Это был не совет друга, а прямой приказ, облеченный в форму тактической необходимости. Я почувствовала, как внутри всё сжалось от обиды. Он действительно это сделал. Он спрятал нас от битвы.

— Ваш экипаж штурмовика назначен на прикрытие базы, будете выполнять приказы этого молодого человека, — добавил Сергей, указывая за спину.

Из-за массивного плеча Босса появился молодой вихрастый парень в тяжелом БДК. Броня на нем сидела идеально, без единой вмятины или царапины, что по прошествии наземного боя можно было считать признаком либо невероятной удачи, либо отсутствия реального боевого опыта. Он коротко кивнул, его движения были четкими, почти уставными, что в условиях окружающего нас бедлама выглядело неестественно.

— Капитан Алексей Орлов, командующий обороной лагеря, — представился он, не отводя взгляда. — Анализ атаки на плацдарм жуков выявил ваш экипаж среди штурмовиков как самый эффективный в плане подавления точечных целей.

Его голос был звонким и уверенным. Слишком уверенным для того, кто собирается командовать ветеранами Легиона. Я видела, как Аста скрипнула зубами, а ее кулаки сжались так, что костяшки побелели.

— Принято решение, вас использовать в обороне нашего лагеря. Ваша задача — обеспечить «зонтик» над сектором «Б», прикрыть инженеров с воздуха и в случае высадки десанта оказать огневую поддержку бойцам на земле.

Капитан говорил так, словно читал учебник по тактике. Он рассматривал нас как экспонаты в музее, каждая из нас ловила на себе его восхищенные взгляды, но я могла поспорить что они касались нашей человеческой красоты, а не опыта о котором этот слишком молодой капитанишка и понятия не имел. Это злило. Это бесило до дрожи в кончиках пальцев.

— По нашим данным, противник не обладает большим количеством истребителей, поэтому ночная атака будет в основном рассчитана на десант с эсминцев. Нам нужно удержать периметр любой ценой до завершения калибровки плазменного накопителя. Если вы готовы, то можем взлетать.

Капитан окинул нас взглядом своих ярко-голубых глаз — чистых, ясных и совершенно не понимающих, в какую ловушку он только что влез, — и, не дожидаясь ответа, проследовал в десантный отсек «Агдера». Его шаги по аппарели звучали уверенно и ритмично.

Мы как стояли с полуоткрытыми ртами, так и остались стоять. Лаптев уже повернулся в пол оборота, делая вид, что изучает тактическую карту на своем планшете, но я видела, как напряжена его спина. Он не хотел смотреть нам в глаза.

— Я не поняла, Отец! — Голос Асты звенел от возмущения, она буквально вибрировала от ярости. — С какого перепугу какой-то сопляк будет указывать, что нам делать? Мы тут что, наемники какие или добровольцы?

Она сделала шаг в сторону Сергея, но тот даже не обернулся. Ее возмущение было оправданным. Мы были элитой, теми, кто шел в первых рядах Легиона, а теперь нас превращали в тыловое охранение под началом мальчишки, который вероятно и опыта то боевого не имеет.

— Кунарх! — выкрикнула Аста, уже не скрывая своего гнева. — Это плевок нам в лицо! Мы должны быть там, на острие битвы, вместе с тобой, а не сидеть в дыре, охраняя инженеров с их железками!

Сергей медленно повернул голову. Его лицо было спокойным, но в глубине зрачков застыла та самая холодная решимость, которая делала его лидером легиона. Он не собирался оправдываться.

— Установка которую сейчас собирают инженеры — это наш единственный шанс сбить этскарх, — негромко, но веско произнес он. — Если инженеры не закончат работу, завтра утром нас всех просто сотрет с лица планеты орда цооргов. Охрана лагеря — это не ссылка, Аста. Это самая важная задача на ближайшие восемь часов. И я доверяю ее вам именно потому, что вы лучшие.

Он замолчал, и тишина на площади стала еще тяжелее. Я видела, как Аста пытается найти слова для ответа, но логика Лаптева была безупречной. Он умел бить фактами, лишая нас возможности спорить на эмоциях.

— Орлов профессионал, — добавил Сергей, уже более мягко. — Мы обещали помочь повстанцам, тут ваш опыт и навыки будут как раз к месту. И не обижайте капитана, Ксар говорит что мальчишка один из наиболее эффективных его офицеров. Мы остаемся на связи, если вам потребуется помощь, немедленно сообщайте, не взваливайте всё на свои плечи. Люблю вас, мои дорогие.

С этими словами он развернулся и зашагал в сторону командного центра, где его уже ждал Ксар. Его фигура быстро скрылась в тени монолитного здания, оставив нас наедине с гулом турбин взлетающих истребителей и надвигающимися сумерками.

— Безусый сопляк будет учить нас воевать. Ну-ну, — прошипела Аста, сплевывая на землю.

Эльза положила руку ей на плечо, молча призывая к спокойствию, но я видела, что и она не в восторге от этой затеи. Нам действительно предстояла долгая и нудная ночь в патрулировании, пока мужчины будут делить славу в генеральном сражении. По крайней мере, так это выглядело сейчас.

— Ты не заметила главного, — Я ухватила Асту за плечи и потрясла её, - Босс сказал что любит нас! — Перемена моего настроения была такой резкой что девчонки даже ахнули от удивления, а я порозовев как маков цвет добавила, — Пошли, — направляясь к «Агдеру», — Не стоит заставлять «командующего обороной» ждать.

Внутри штурмовика было тесно и душно. Орлов уже занял место на десантной скамье рассчитанной на троих бойцов сидящих в один ряд и разложив перед собой голографические схемы периметра лагеря кому то втолковывал в коммуникатор где разместить спаренную плазменную турель. Его массивная фигура в БДК заняла весь проход в кабину и шедшая впереди Аста ловко проскользнула между ним и стенкой, обдав парня таким взглядом что как показалось воздух между ними заискрился от напряжения. Я же проскользнула мимо парня легко и беззаботно, в животе огнем горели бабочки, мне стало абсолютно плевать на этого мальчишку.

— Значит так, капитан, — я втиснулась в пилотское кресло, агрессивно щелкая тумблерами предстартовой проверки. — Слушай сюда. Мы делаем свою работу, ты свою. Не вмешивайся и не учи нас как поступать в том или ином случае.

Орлов поднял на меня свои голубые глаза. На его лице не дрогнул ни один мускул.

— Моя задача — эффективность обороны лагеря, — спокойно ответил он. — Ваши личные амбиции меня не интересуют. Если хотите меряться боевым опытом флаг вам в руки, после захвата этскарха, если останемся живы готов ответить перед каждой из вас.

«Агдер» вздрогнул, когда турбины вышли на рабочий режим. Вибрация передалась по всему корпусу, отдаваясь в костях. Я видела в мониторах внешнего обзора, как штурмовики и истребители поднимаются в небо и разлетаются по своим секторам.

— Взлетаем, — бросила я в интерком.

Машина тяжело оторвалась от земли, преодолевая гравитацию. Внизу стремительно уменьшались фигурки солдат и обломки цооргов. Мы уходили в фиолетовое небо, которое с каждой минутой становилось всё темнее, предвещая начало той самой бесконечной ночи, о которой предупреждал мой Кунарх. Впереди была неизвестность, но мне было плевать на всё, в моих ушах всё ещё звучал голос Сергея, — Люблю вас, мои дорогие, люблю вас, люблю тебя...

Глава 8 Аста

Вибрация в кабине «Агдера» постепенно переросла в монотонный низкочастотный гул, к которому тело привыкало достаточно быстро. Штурмовик набирал высоту, закладывая широкий вираж над полем недавнего боя, где остывающие остовы цооргов походили на груды битого обсидиана. Я сидела в кресле стрелка, вцепившись в рукояти управления турелью так крепко, что суставы пальцев побелели под перчатками. Внутри все еще бушевал шторм, поднятый возмущением на Лаптева и его приказ подчиняться какому то сопляку.

Лясы же явно поплыла. Ее взгляд, обычно острый и цепкий, теперь блуждал где-то в бесконечности, совершенно игнорируя приборы управления штурмовиком. Она что-то тихо мурлыкала себе под нос, и в этом звуке было столько нежности, что меня начинало подташнивать от избытка чужой сентиментальности. Я же ощущала лишь жгучую, колючую злость, которую требовалось немедленно на кого-то выплеснуть. Мне хотелось крушить, стрелять, а лучше вообще рубить клинком.

Я вглядывалась в тактический дисплей, надеясь увидеть на нем хоть одну красную точку — разведчика цооргов. Но небо было чистым. Только внизу, под пеленой фиолетового тумана, датчики фиксировали странную активность. Гигантская биомасса медленно, но неуклонно ползла со стороны южных лесов в направлении центральной цитадели. Огромное полчище органических объектов, которые маркер системы классифицировал как «союзные единицы», заполняло собой все свободное пространство между папоротниковыми зарослями.

— Эльза, ты это тоже видишь? — Я вывела изображение на центральный экран, увеличивая масштаб.

На картинке проступили очертания существ, напоминающих гигантские шляпки грибов на мясистых, серых ножках. Они двигались единым организмом, слаженно и бесшумно, обтекая препятствия подобно густому киселю. В их перемещении чувствовался единый поток сознания что управлял каждой отдельной особью не давая выделяться из потока и двигаться след в след за соседним организмом.

— Эй, капитанишка! — Я развернула кресло и, сложив руки на груди, в упор уставилась на Орлова, сидевшего в десантном отсеке. — Местные разумные грибы теперь тоже в нашем списке друзей? Когда вы только успели с ними задружиться?

Орлов оторвался от своего планшета. В тусклом освещении кабины его голубые глаза казались почти прозрачными. Он не ответил сразу, словно взвешивал каждое слово. В его спокойствии чувствовалась некая выучка, которая обычно свойственна людям, привыкшим к дисциплине и субординации, что совсем не соответствовало моим представлениям о повстанческой армии.

— Это не мы, — произнес он, и голос его прозвучал неожиданно твердо. — А вы. Если быть точнее — ваш лидер, Сергей Лаптев. Каким-то образом он сумел договориться с Грибницей. У нас как то знаете-ли не было времени налаживать контакты с местным населением планеты.

Я прищурилась чувствуя что в голосе мальчишки проскальзывают нотки восхищения Отцом. Это раздражало еще больше. Сергей вечно умел находить как врагов так и союзников и в этом умении его ещё никто не превзошел, но раздражало не это, а то что капитанишка явно знает больше, но молчит. Когда Лаптев уже успел договориться с этими грибами, если мы были всегда рядом и единственная наша встреча с этими подосиновиками и сыроежками как он их называл произошла рядом с шаттлом потерпевшим катастрофу. Прошло чуть меньше суток, а грибы получается прошли по лесам более трех тысяч километров, что кажется невероятным.

— Босс умеет убеждать, — Эльза повернула к нам голову и улыбнулась, — Иногда мне кажется, что он мог бы договориться даже с самим Императором, если бы захотел, — девушка отвернулась, отвлекаться от управления машиной когда Лясы витает в облаках было опасно.

— Давайте что ли познакомимся по-человечески, — парень не опустил глаз, продолжая нагло рассматривать меня, игнорируя мою враждебность.

— Нам предстоит тяжелая ночка и мне все равно придется как-то к вам обращаться. Не называть же вас «теми девчонками со штурмовика».

— Позывной нашей машинки — «Роджер-пять», — подала голос Лясы, не оборачиваясь. — Мы уже над лагерем, капитан. Садимся там же откуда взлетали. Можете приступать к своим обязанностям. Мы обеспечим патрулирование внешнего радиуса.

Десантная аппарель с тяжелым лязгом начала отходить в сторону, впуская в салон запах гари. Штурмовик не стал садиться, а завис в метре от площадки, вздымая вихри пыли мощными струями двигателей. Орлов кивнув самому себе на не сложившееся знакомство, замер у самого выхода.

— Был рад знакомству с легендами Легиона, — сказал он, склонив голову в коротком поклоне, — Постарайтесь не нарываться на активный бой, отводите противника под залпы плазменных турелей, схему расположения я вам скинул на терминал. В случае посадки эсминцев в переделах лагеря действуйте по коду три — прикрывайте абордажников.

Капитан спрыгнул на землю и быстро направился к группе инженеров, которые уже суетились вокруг массивного энергетического блока. Я проводила его взглядом, пока аппарель не закрылась.

— Ты слышала, Мелкая? — Я откинулась на спинку кресла, чувствуя, как злость начинает постепенно переходить в любопытство. — Он и тебя назвал легендой. Похоже, слава о твоих подвигах бежит впереди тебя.

— А почему нет? — Эльза уверенно подняла «Агдер» обратно в воздух, переводя двигатели в экономичный режим патрулирования. — Лясы участвовала в десанте на Эфес. Она была одной из тех, кто обеспечил победу Матке в войне с тарнитским конгломератом. В Империи ее имя до сих пор на слуху, хоть она и спряталась от своей славы поп-дивы и бойца Легиона. Ты разве забыла, Император наградил всех участников захвата ну кроме конечно лотусов и Босса.

— Ну да, — буркнула Лясы. — Босс у нас персона нон грата. Хотя, положа руку на сердце, я бы на месте Императора его тоже боялась.

Она замолчала, глядя на то, как сумерки стремительно окрашивают горизонт в темно-фиолетовые тона. Лагерь внизу выглядел как муравейник, где каждый знал свое место и задачу. Огни прожекторов погасли отгороженные сетью оптической иллюзии что накрыла лагерь и под брюхом штурмовика раскинулась безбрежная фиолетовая растительность.

— А мальчик-то красивый, — внезапно подала голос Лясы. Ее взгляд наконец-то сфокусировался, но в нем все еще плавала та самая туманная мечтательность, которая так бесила меня.

Я даже поперхнулась от такой наглости, ожидая услышать что угодно, но только не комментарий по поводу внешности этого капитана.

— Влюбилась наконец? — Я криво усмехнулась, надеясь, что моя ирония сработает как холодный душ. — Решила сменить кунарха на молодого офицера с голубыми глазками? Смотри, Лаптев узнает — расстроится.

— Ты же знаешь, мне никто не нужен кроме Сергея, — Лясы грустно улыбнулась, и эта улыбка была настолько искренней, что я невольно отвела глаза. — Он — мое солнце, мой мир, мои звёзды. Но это не значит, что я ослепла. Капитан Орлов — интересный экземпляр. А вот тебе бы он подошел. Я видела, как вы друг на друга смотрели. Между вами прямо искры летали, еще чуть-чуть — и воздух бы загорелся.

— Пф! Не говори ерунды! — Я вскочила со своего места, едва не ударившись головой о низкий потолок кабины. — Он мелкий, неопытный мальчишка! С какой стати я вообще должна обращать на такого внимание?! У него же на лице написано, что он не имеет боевого опыта, только учебники в академии зубрил!

Я начала мерить тесную кабину шагами, чувствуя, как краска приливает к щекам. Сама мысль о том, что этот Орлов мог меня как-то зацепить, казалась абсурдной и даже кощунственной. Как можно ставить в один ряд хищника прошедшего через мясорубку Зофу и Эфеса, а до этого еще десятки схваток на родной планете, с этим нежным щеночком что еще толком то и не видел смерти и ужасов войны.

— И вообще, — продолжала я, распаляясь все больше, — его манеры! Ты видела, как он нагло пялился? «Легенды Легиона», тоже мне! Подлиза и выскочка. Уверена, он только и ждет момента, чтобы накосячить, а нам потом придется его из задницы вытаскивать.

Эльза, сохраняя полное спокойствие, перевела штурмовик на автопилот по круговому маршруту и активировав маскировку, повернулась к нам. На ее бледном лице не отразилось ни тени эмоций, но в глазах застыло понимание.

— Ты слишком громко протестуешь, Аста, — заметила она тихим, ровным голосом. — Обычно ты просто игнорируешь тех, кто тебе безразличен. А этого капитана ты уже успела разобрать по косточкам, хотя он на борту пробыл всего пять минут. Он интересен тебе, тут даже и говорить ничего не нужно.

— Да ну вас всех! — Я плюхнулась обратно в свое кресло под тихий смех Мелкой, — Следите за горизонтом лучше. Ночь начинается. Если пропустим десант цооргов из-за ваших сплетен, Отец нам головы поотрывает. И правильно сделает.

Я демонстративно уткнулась в экран радара, делая вид, что полностью поглощена изучением помех в ионосфере. Но глубоко внутри, все еще пульсировало странное раздражение, смешанное с удивлением от слов подруг. Ну не может такого быть чтобы меня заинтересовал такой щеголеватый мальчишка. С другой стороны он почему то напомнил мне Марика оставленного на Эдеме. Я тогда так и не узнала, выжил ли парень во время штурма дворца короля Мазира, а все последующие злоключения Отца случились именно потому что я попросила его вытащить из той мясорубки Марика. Не беспокойся я за молодого человека который мне нравился, Звездный бродяга вытащил бы Лаптева так же как и нас с планеты направленным лучом и не было бы никакого Эфеса и нашей войны за освобождение Роны. Вот так одно казалось бы случайное действие ломает судьбы всех кто окружает тебя и пишет совершенно другую историю. Не участвуй мы в войне за систему, возможно Сергей не попал бы в опалу к Императору, а как следствие и наши жизни были бы в меньшей опасности. Впрочем тогда бы не появилась в наших жизнях Лясы, хотя не факт что она не была бы этому не рада.

Мои размышления прервал противный визг сканера, что обнаружил опасность и я открыла глаза.

— Похоже, началось, — голос Эльзы был тих, но мы с Лясы сразу накинули страховочные ремни и активировали орудия. На вечер мы поменялись: Мелкая возьмет на себя тылы, а я цели на переднем плане. Эль же, как всегда, будет делать то, что у нее лучше всего получается, а именно пилотировать штурмовик.

Внутри кабины запахло духами Лясы, этот нежный аромат любила и я, но не пользовалась парфюмом отдавая это на откуп таким модницам как она. На тактическом дисплее, мерцающем изумрудным светом, проступили первые отметки. Радар окрашивался маркерами целей, но Эльза не торопилась, держа машину на самой малой тяге в паре десятков метров над землей. Мы висели в тени массивного лопатообразного листа местной флоры, сливаясь с ландшафтом благодаря активному камуфляжу.

Спустя минуту тишины захрипела помехами рация. Совершенно незнакомый голос, сухой и лишенный интонаций, потребовал звену «Браво» убраться из сектора «С». Мы лишь пожали плечами, рассматривая приближающиеся стреловидные легкие истребители, что спускались из стратосферы вниз по пологой траектории. Через несколько минут они должны были пройти прямо над нами.

Такая мелочь нас не интересовала. Приказа на активацию орудий не поступало, а обнаруживать себя раньше времени не имело никакого смысла. Я наблюдала за показаниями тепловизора. Окружающий мир за пределами кабины превратился в нагромождение холодных фиолетовых пятен и ярких всполохов работающих двигателей высоко в небе.

— Наблюдаю движение с запада, группа тяжелых штурмов в количестве пяти десятков машин, — раздался в эфире голос Орлова. — Идут в направлении базы. Огонь не открываем. Повторяю: пропускаем штурмы.

Ну, пропускаем, значит, пропускаем. Нет смысла атаковать не наши цели. На базе остался Лаптев и Ксар со своей элитой. Вероятнее всего, они отдадут воздух без боя, предпочтя затаиться в глубине сооружений. Там, в узких коридорах базы, они навяжут десанту бой, где численное превосходство машин нивелируется отсутствием пространства для маневра. Знаю я эту тактику: мы не раз нарывались на неё на Зофу, когда приходилось выкуривать противника из укрепленных бункеров.

Внизу, под нами, фиолетовое море леса пришло в движение. Это не был ветер. Огромная биомасса, которую радар определял как совокупность тысяч мелких сигнатур, медленно вытекала из-под крон гигантских папоротников. Разумная Грибница начала свое развертывание. Она двигалась не как армия, а как приливная волна, заполняя низины и овраги густым, вязким слоем органики. Каждая отдельная особь — живой гриб на толстой ножке, был лишь клеткой огромного организма, управляемого единой волей.

— Смотрите, они почти не излучают тепла, — Лясы указала на свой монитор. — Сканеры цооргов их просто не увидят на фоне остывающей почвы. Босс действительно нашел идеальных союзников для ночной засады.

Грибница обволакивала деревья и кустарник и словно гигантская приливная волна неспешно катилась в сторону захваченной базы. Лаптев действительно прыгнул выше головы, сумев привлечь на свою сторону силу, чья мощь исчислялась сотнями тысяч особей.

— А вот и первый эсминец, — Лясы прикусила губу, рассматривая корабль, что вошел в плотные слои атмосферы. — Система не смогла определить классификацию, а по структуре сложно судить о его функциональности, если не проводить активное сканирование. Эльза, тебе не знакома такая конструкция? У тебя всё же побольше опыта.

Мелкая натянуто улыбнулась и сдула с кончика носа каплю пота. Девчонка нервничала, и это было понятно. Слишком мало вводной информации нам дали перед вылетом. Мы даже не знали точного количества машин на нашей стороне и как быстро они смогут подключиться к основной фазе операции.

— Исходя из удлиненного корпуса и расположения тормозных дюз, могу предположить, что корабль десантный, — Эльза переключила фильтры сканера на инфракрасный режим. — Он высадит кучу цооргов прямо в центр цитадели. Не отвлекайтесь на него. Десант на земле есть кому встретить, это не наша забота. Наша задача — периметр лагеря инженеров.

Эсминец падал с неба, окутанный ореолом раскаленной плазмы. Трение об атмосферу превратило его носовую часть в ослепительную точку, за которой тянулся длинный инверсионный след. Грохот преодоления звукового барьера докатился до нас спустя несколько секунд, заставив штурмовик мелко вздрогнуть. Огромная туша корабля, лишенная изящества имперских крейсеров, казалась вырубленной из цельного куска темного астероида.

Спустя десять напряженных минут эсминец в окружении тяжелых штурмов завис над базой. Мы чуть разочарованно выдохнули. Ни одного выстрела с земли не прозвучало. Зенитные батареи молчали, скрытые под маскировочными сетями и генераторами помех. Цоорги не обнаружили засады, они уверенно шли в ловушку, искали и не находили цели.

Теперь остается только ждать. Ждать, когда раскроются люки и первая волна десанта коснется поверхности. Там, в сумраке бетонных галерей, их уже ждут бойцы Ксара. Это классическая игра в приманку. Штурмовики врага, совершив круг над выжженным плацдармом с которого убрали все трупы и присыпали песком гидравлические выделения жуков, начали снижаться, готовясь прикрывать эсминец со всех сторон. Их сенсоры, настроенные на поиск активных электронных сигнатур, скользили мимо затаившихся в лесу грибов и молчащих орудийных башен.

Когда десант зайдет в стены базы его покрошат в мелкий винегрет. Вот тогда-то и наступит момент истины. После первой фазы боя неизбежно активизируются наши резервы. Штурмовики повстанцев, выйдя из режима тишины, атакуют крейсер и его сопровождение. И только когда на помощь первой группе спустится второй эсминец с орбиты, наступит наша очередь вступать в игру.

Главное — чтобы наш лагерь остался незамеченным. Инженеры сейчас заканчивают монтаж какой-то невероятной штуковины, способной, по словам Ксара, свалить с орбиты этскарх. Мы здесь — последняя линия обороны, щит, который должен выдержать удар, если машины всё же вычислят источник странного энергетического излучения что разливается вокруг установки и провоцирует помехи в наших боевых сканерах.

Короче, всю основную драчку мы похоже сегодня пропустим, оставшись в глубоком тылу. Наблюдать за чужим триумфом из кабины штурмовика — сомнительное удовольствие для тех, кто привык быть в эпицентре событий. Но почему-то сейчас мне не обидно. Прошла моя недавняя горячечная вспышка, уступив место холодному расчету.

Я задумалась о безопасности. О том, насколько хрупка жизнь тех, кто мне дорог, в масштабах этой звездной войны. Вся моя семья разбросана по планете и все они сейчас находятся в зоне риска, а я ничем толком помочь и не могу, случись что.. Стало как-то не по себе от осознания собственной беспомощности перед лицом глобальных событий. Но такова доля солдата: выполнять приказ там, где ты нужнее всего, даже если это место кажется самым тихим на планете.

— Вижу движение на северо-востоке, — голос Лясы стал предельно собранным. — Низколетящие объекты. Похоже на дроны-разведчики. Они идут широким фронтом, сканируя местность.

— Принято, — Эльза чуть сместила рукоять управления, уводя «Агдер» ниже, прижимая хищный корпус штурма к самой земле. — Девочки, приготовься. Если они запеленгуют лагерь, нам придется работать быстро и чисто. Ни один сигнал не должен уйти на орбиту.

Я положила пальцы на гашетки. Монитор прицела ожил, выстраивая упреждающие маркеры. Злость окончательно испарилась, сменившись тем самым состоянием «прозрачности», которое наступает перед смертельной схваткой. В небе над цитаделью расцвели первые вспышки и волной прокатились громовые раскаты — штурмовики повстанцев возникшие из ниоткуда начали атаку на первый эсминец, а значит внизу Отец уже сделал свою работу.

Глава 9 Эльза

— Роджер-пять! По вашему курсу отмечено движение разведки. Уничтожьте все машины, не дайте никому уйти! — Голос Орлова в наушниках прозвучал сухо, почти бесстрастно, несмотря на явную серьезность ситуации.

На востоке горизонт вспороли тонкие нити лазерных лучей, окрасив фиолетовые сумерки в тревожный алый цвет. Воздух вокруг лагеря загудел, наполнившись тяжелым низкочастотным гулом — это истребители повстанцев, один за другим, срывались с замаскированных площадок. Я видела, как пламя их дюз выжигает листву папоротников, превращая её в серый пепел. Разведчики цооргов шли плотной волной, их угловатые, ломаные силуэты, напоминающие хитиновые панцири гигантских насекомых, отчетливо проступали на фоне темнеющего неба.

Я стартанула резко. Мощные турбины «Агдера» взревели, впечатывая нас в кресла. Перегрузка была ощутимой — я почувствовала, как гидравлика компенсаторов натужно застонала, пытаясь нивелировать инерцию.

— Ой! — Лясы негромко вскрикнула, прикусив язык. Ее голова мотнулась вперед, а потом сразу назад, в мягкий подголовник. Аста же приложилась затылком об опору с таким глухим звуком, что я на секунду засомневалась в целостности её шлема.

Штурмовик под моими руками вел себя как норовистый зверь. Я чувствовала каждую вибрацию стального скелета моего хищника, каждый микронный люфт в рулевых тягах. Искусственный интеллект, не привыкший к столь агрессивному стилю пилотирования, захлебывался в потоке данных, выбрасывая на визор каскады предупреждающих транспарантов о критических углах атаки и перегреве сопел. Кабина заполнилась запахом раскаленного металла и жженой изоляции. Мне пришлось в считанные секунды вводить дополнительные программные патчи, буквально силой проламывая защитные протоколы, чтобы машина начала двигаться в такт моим командам.

— Потерпите, девочки, — бросила я, закладывая глубокий вираж. — Сейчас я его укрощу.

Мы поднырнули под первую волну вражеских дронов. Это были не обычные разведчики, а специализированные сегментированные модули с фазированными решетками сканеров. Они не атаковали, их целью был поиск нашего лагеря, но мы не могли позволить им отправить пакет данных на орбиту.

Выведя мой борт им в тыл, я врубила форсаж. Пламя из дюз на мгновение осветило верхушки папоротников под нами. Одновременно с этим я активировала фронтальные щиты, превращая нос корабля в таран.

— Аста, работай по правому сектору! Лясы, держи левый! — скомандовала я, видя на радаре, как разведчики начинают веерное расхождение.

Девчонки отработали безупречно. Десяток мелких, многогранных дроидов мгновенно превратились в огненные шары, рухнув в джунгли. Вспышки разрывов на мгновение ослепили сенсоры, но я уже закрутила «бочку», уходя от ответных импульсов.

Штурмовик провалился в крутое пике. Я видела, как земля стремительно несется навстречу, но в самый последний момент выровняла машину, обрушиваясь на вторую волну врагов сверху. Мы действовали как хищник, разрывая строй противника на куски. Машинный разум цооргов, всё же действовал по шаблонам. Пока он оценивал внезапную угрозу и пытался перестроить уцелевших разведчиков в оборонительный порядок, мы успели провести еще три молниеносные атаки.

К этому моменту небо над нами превратилось в хаос.

— Минус три! — выдохнула Аста. — Еще два в секторе три-ноль!

Однако радость была преждевременной. Цоорги быстро адаптировались. Не знаю, каким образом они синхронизировали свои излучатели, но их лазерные лучи внезапно сплелись в единый, ослепительно-алый жгут. Этот энергетический хлыст метался по небу с невероятной скоростью, ионизируя воздух вокруг так, что за ним тянулся шлейф из голубоватых искр. Один из наших штурмовиков, шедший левее под позывным «Браво-7», попал под этот удар. Его энергетический щит на мгновение вспыхнул ослепительно-белой сверхновой, а через секунду корпус просто испарился, превратившись в облако раскаленного пара и сверкающих обломков.

— «Роджер-пять»! Разорвите дистанцию и заходите с тыла! — Голос капитана Орлова снова ворвался в эфир. В нем слышался нескрываемый азарт, словно паренек был участником боя, — Конструкция цооргов неповоротлива. Атакуйте с мертвой зоны, не лезьте на луч!

Мальчишка, судя по всему, внимательно следил за боем через систему тактического обзора лагеря. Его советы были логичны, но самолюбие Асты явно пострадало от такого вмешательства.

— Он еще и учить нас будет? — прошипела она. Её пальцы судорожно жали на гашетки, но управляемые турели молчали. — Проклятье! Эльза, у меня перегрев!

Четыре из шести плазменных установок на борту штурмовика ушли в технический откат. В кабине запахло горелым металлом. Индикаторы на панели Асты горели тревожным оранжевым цветом. Девчонка буквально не находила себе места, яростно дергая бесполезные рукояти.

— Асточка, хватит психовать, — Лясы обернулась и, несмотря на дикую пляску штурмовика в небе, послала подруге воздушный поцелуй. Ее спокойствие в такие моменты всегда казалось мне чем-то сверхъестественным. — Бой идет всего ничего. Твоя ярость сейчас оставит нас вообще без огневой поддержки.

— Смотри за своими лазерами, — огрызнулась Аста, но к рукояткам больше не притрагивалась, ожидая перезагрузки конденсаторов.

— После боя сама всё ему выскажешь, — Мелкая звонко рассмеялась, и этот смех, похожий на рассыпавшиеся колокольчики, на мгновение разрядил обстановку в тесной кабине. — Или на свидание пригласишь. По-моему, капитан на тебя очень выразительно смотрел перед вылетом.

Аста лишь закусила губу, демонстративно уткнувшись в тактический дисплей. Она делала вид, что полностью погружена в анализ схватки, хотя на самом деле просто пыталась скрыть смущение. В этот момент «Агдер» снова содрогнулся.

Тот самый толстый лазерный луч, который только что уничтожил «Браво-7», скользнул по нашему внешнему контуру. Датчики взвыли. Система стабилизации едва удержала нас от сваливания в штопор. Я резко выкрутила джойстик управления, бросая аппарат в непредсказуемый зигзаг. Мы выписывали петли и бочки, уходя от преследования светового хлыста. Противник методично пытался нащупать нас в ночном небе, но я чувствовала его алгоритм движения, предугадывая смещение вражеского фокуса.

— Орудия готовы! — крикнула Аста. Индикаторы на её панели сменили цвет на зеленый.

— Тогда жги их! — Я вывела штурмовик на прямую траекторию, заходя в хвост группе разведчиков, которая управляла лазерным каналом.

Гулко забухали плазменные турели. Снаряды, похожие на маленькие белые солнца, устремились к цели. Один за другим дроиды цооргов лопались, теряя фокусировку. Лазерный луч в небе задрожал, рассыпался на отдельные нити и окончательно погас.

— Вот так-то лучше, — удовлетворительно хмыкнула Аста. — Посмотрим, сколько их еще там осталось.

Мы кружили над лесом, выискивая остатки разведывательной группы. Небо постепенно очищалось от красных маркеров. Первая волна была отбита, но мы понимали: это была лишь проба сил. Главные события ночи были еще впереди, и затишье, наступившее в эфире, казалось обманчивым и хрупким, как тонкое стекло.

— Всем, всем, всем! Наши ребята успешно атаковали первый эсминец, управление кораблем в руках абордажной команды! — Голос капитана Орлова на канале связи буквально вибрировал от искреннего, почти мальчишеского восторга.

Я невольно улыбнулась, чувствуя, как напряжение последних минут немного отпускает сжатые в тисках ожидания нервные узлы. Хорошая новость пришла вовремя. Первый эсминец цооргов, этот неуклюжий стальной гроб, теперь стал козырем в руках повстанцев. Однако наше положение оставалось критическим. Мы всё еще висели в сером мареве атмосферы, охраняя самое уязвимое место нашего плана.

— Всем приготовиться! — Тон Орлова мгновенно сменился на сухой и деловой. — Второй эсминец спускается по координатам лагеря. Вероятно, пакет данных с разведчиков всё же ушел наверх. Ваша цель — любым способом прикрыть ребят внизу. Нам нужен как минимум час, чтобы завершить калибровку и произвести выстрел. Не позволяйте штурмовым отрядам высадиться! Уничтожайте штурмовики, они несут главную угрозу!

Час. Целых шестьдесят минут в условиях, когда секунды определяют вероятность выживания.

Я перевела взгляд на основной тактический монитор. Темный лес под днищем нашего штурмовика не отражал ни одного светового сигнала; маскировочные поля лагеря работали в штатном режиме, превращая скопление высокотехнологичного оборудования в темную разлапистую чащу. Но сканеры уничтоженных нами разведчиков, судя по всему, успели зафиксировать энергетический след установки до того, как Аста и Лясы превратили их в металлолом. Цоорги хоть и машины, лишенные эмоций, но обладающие безупречной логикой. Они поняли, что главная угроза находилась не в захваченной цитадели, а здесь, среди густых папоротников, где инженеры готовили гибель для их орбитального завода.

Второй эсминец показался в верхних слоях атмосферы, и небо над нами словно треснуло. В отличие от первого, он имел куда более округлые, обтекаемые формы, напоминающие гладкий речной валун, объятый пламенем атмосферного трения. Огромная туша корабля резала воздух с таким грохотом, что казалось, будто сама планета стонет под его тяжестью. Он шел на посадку с пугающей стремительностью, оставляя за собой широкий инверсионный след, подсвеченный багровым заревом пожаров от уничтоженной техники. Цоорги больше не искали конкретные цели. Они определили квадрат, где находилось опасное оборудование и судя по выдвигающимся из пазов стволам тяжелых плазменных излучателей, планировали просто выжечь всю площадь.

— Эльза, они сейчас накроют ребят! — Голос Асты в интеркоме был полон холодного бешенства.

Я видела, как первая серия залпов вспорола небо. Ослепительно белые копья плазмы ударили вниз, туда где затаился лагерь. Маскировка была бессильна против такой плотности огня по площадям. Я резко заложила крен, уводя «Агдер» из зоны возможного поражения вторичным тепловым уроном.

— Вижу. Держитесь, девочки. Сейчас будет трясти.

Плазменный удар не достиг земли. Над лесом на мгновение вспыхнул и замерцал полупрозрачный энергетический купол. Мощность попадания была такова, что воздух вокруг лагеря ионизировался, создавая эффект сияния. Экраны на мгновение ослепли, захлебнувшись в потоке электромагнитных помех.

— Вперёд! — Приказ Орлова прозвучал одновременно с тем, как десантные люки эсминца распахнулись.

Из чрева стального монстра посыпался рой машин. Сотни мелких летательных аппаратов — перехватчиков и легких штурмовых модулей устремились вниз. Они напоминали стаю рассерженных ос, решивших во что бы то ни стало уничтожить разорителя гнезда. Мы были готовы. Десятки наших штурмовиков, до этого момента висевших в режиме маскировки, одновременно активировали двигатели.

Я направила «Агдер» в крутой набор высоты. Мой борт уже послушно откликался на управление, и через секунду инерционные демпферы выровняли нагрузку. Мы шли наперерез первой волне, еще не обнаруженные их сенсорами.

— Аста, свободный режим! Лясы, держи тыл, не давай им зайти в хвост! — Я говорила спокойно, ни секунды не веря в то, что эта ночь может стать для нас последней в жизни.

Бой завязался мгновенно. Небо расцвело трассерами и вспышками аннигилирующих дронов. Тяжелый корпус нырял в самую гущу вражеского роя, разрывая строй цооргов огнем курсовых орудий. Я чувствовала каждую вибрацию брони, каждое движение рулевых подкрылок, словно сама стала инструментом, несущим уничтожение всему, что нам противостоит. На периферии сознания, за слоями тактических данных и расчетов упреждения, вдруг возникла странная, неуместная мысль. Я поймала себя на том, что отчаянно скучаю по Судзуки. Это было иррационально. Кибернетический мозг не должен отвлекаться на подобные абстракции в разгар боя. Но этот нелепый, добрый человек с его странными привычками и неизменным оптимизмом стал для меня чем-то вроде якоря в этом мире. Всё ли в порядке с крейсером? Розочка, Рона — они там, в относительной безопасности каньона, но в космосе сейчас этсхарк, способный раздавить «Анжелику» одним залпом главного калибра. Все ли хорошо у моего котика? Судзуки, наверное, сейчас возится на кухне или пытается разобраться в навигационных картах, не подозревая, что я здесь, думаю о нем.

— Эльза, щиты! — Крик Лясы вырвал меня из секундного забытья. Активация была мгновенной, но корпус Агдера задрожал от вибрации, мы попали не под заряд плазмы, а под падающие вниз разбитые и горящие обломки еще одного штурмовика, что взорвался на два эшелона выше.

Один из тяжелых десантных модулей цооргов, используя облако обломков из своих и наших машин как прикрытие, стремительно падал вниз к куполу лагеря. Если он прорвется внутрь периметра, инженеры будут мертвы через пару минут. Я бросила штурмовик в отвесное пике, игнорируя крик девчонок, испытывающих сильную боль от навалившейся тяжести перегрузок.

— Не уйдет. — Мой голос был холодным, как вакуум.

Я поймала цель в перекрестье. Палец привычно лег на гашетку вторичного контура управления вооружением. В этот момент я не была программой или машиной. Я была защитником того хрупкого будущего, в котором Судзуки Ямамото мог бы снова держать в своих ладонях мои тонкие пальцы, читая хайку - совершенно нескладные стихи своего народа.

Залп плазмы прошил десантный модуль насквозь. Он стал разваливаться в воздухе, но я не сменила курс и протаранила машиной и силовым щитом остатки корпуса, превращая ещё функционировавший десант цооргов в груду горящего металла, которая рухнула на землю далеко за пределами защитного поля. Но радоваться было рано — сверху, из черного зева эсминца, уже выходила вторая волна.

— Орлов, нам нужна подмога! — Я переключилась на канал лагеря. — Щиты долго не выдержат такой нагрузки!

— Работаем, «Роджер-пять», работаем! — Капитан дышал тяжело, на фоне слышались крики и треск разрядов. — Первый эсминец будет через минуту!

Первый эсминец несся нам на помощь с такой скоростью, что воздух вокруг его корпуса превратился в сплошной плазменный кокон. Мне мгновенно стало понятно: машину ведет смертник, решивший поставить жирную точку в этой схватке. Страшный удар потряс пространство, когда два стальных гиганта сошлись в лобовом столкновении. Над полем боя разнесся тяжелый, утробный скрежет рвущегося металла, заглушающий даже взрывы. Два корабля, сплетенные в один большой ком из огня и искореженной брони, медленно и величаво начали необратимое падение, задевая верхушки гигантских деревьев и превращая их в щепки. Плазменные турели обоих кораблей безостановочно выпускали заряды плазмы дырявя корпуса друг друга, но земля была всё ближе и ближе.

— Эльза! Там Отец! — Очнувшаяся Аста прикипела к дальновизору и я тут же перевела картинку на главный экран, увеличивая изображение на максимум. Босс, как заправский акробат, используя маневровые движки БДК перепрыгивал с одной надстройки горящего и врывающегося эсминца на другую. Вот он гигантским прыжком перепрыгнул на вражеский корпус и исчез в яростной вспышке, снесшей плазменную турель. В образовавшуюся дыру за ним ринулся десяток быстрых, извивающихся словно змеи тел элитных бойцов Ксара и тут же ночь стала днем. Светофильтры сработали с микросекундной задержкой и я на секунду ослепла. Агдер подхватила ударная волна, возникшая от падения на планету звездных кораблей и закрутила нас так, что я еле успела выровнять машину у самой земли. Однако наша скорость была велика и я просто не успела уйти от столкновения с густой растительностью. Сильный удар вырвал меня из кресла и сознание погасло, словно все источники питания в моём теле мгновенно отключились.

Глава 10 Рона

— Да как тут вообще можно понять, что где? — Дхал пялился на мерцающую голограмму топологии планеты, пытаясь узнать местность, и только беспомощно крутил головой.

Его массивные пальцы, закованные в гравированные стальные перчатки, замерли в паре сантиметров от проекционного поля, словно он боялся разрушить это призрачное сияние неосторожным движением. Для воина, привыкшего измерять мир длиной дневного перехода и направлением ветра, трехмерная топографическая сетка была лишь набором непонятных символов.

Я активировала дополнительные экраны, демонстрирующие реальную картинку поверхности, которую передавали внешние камеры в широком спектре. Под нами стремительно проносились зубчатые пики гор, изрезанные русла рек и бескрайние фиолетовые массивы лесов, превращенные ночной темнотой в глубокие чернильные провалы. Но это только еще больше смутило орка. Динамика полета и масштаб изображения окончательно лишили его привычных ориентиров.

— Смотри внимательнее Дхал, это твоя земля, просто мы смотрим на нее сверху, — я постаралась придать голосу максимум спокойствия, хотя внутри все сжималось от осознания дефицита времени.

Со вторым отрядом проблем почти не возникло. Дхал знал направление, и мы быстро настигли пять сотен всадников на двуногих чешуйчатых рептилиях. Эти существа, покрытые жесткими костяными пластинами, замерли в священном ужасе, когда «Анжелика» начала снижение, подминая под себя вековые папоротники мощными струями антигравитационных двигателей.

Третья десантная палуба приняла все войско.

Процесс погрузки напоминал организованный хаос, где дисциплина Храмовых воинов боролась с инстинктивным страхом животных перед стальным чревом небесного зверя. Освоившиеся на борту бойцы Дхала из первого отряда помогали своим братьям размещать рептилий на антигравитационных платформах, гася панику среди ящеров гортанными выкриками и уверенными рывками поводьев.

Мы не теряли времени зря. Как только последняя туша скрылась за герметичными створками, «Анжелика» снова свечой ушла в небо, но поиски третьего отряда затянулись.

— Просто подумай о том, где могут быть твои люди, — Розочка, дотоле тихо крутившаяся под ногами внезапно ухватила орка за руку.

Дхал дернулся так, словно его прошило мощным разрядом тока. Этот огромный воин, не знавший страха перед клинком, выглядел беззащитным перед маленькой босоногой девочкой в розовом платье. Розочка закрыла глаза, ее лицо на мгновение приобрело выражение отрешенности, какое бывает у людей, прислушивающихся к едва уловимому шепоту в другой комнате.

— Расслабься, — прошептала она.

Спустя пару секунд она уже уверенно отошла к навигационной панели, ее маленькие пальчики быстро заскользили по сенсорам, вбивая нужные координаты.

— Спасибо, малышка, — я быстро подтвердила курс.

«Анжелика» заложила крутой вираж. Мы почти пропустили нужное место в густой ночной темноте. Земля под нами была покрыта такой плотной чернотой, которую даже тепловые сканеры крейсера до конца не пробивали её. Перепады температур в этом регионе были минимальными, и отследить перемещение большой массы живых существ среди густой и плотной листвы было крайне затруднительно.

Я активировала внутреннюю связь с постом мониторинга.

— Судзуки, ты перекрыл выходы с третьей палубы? — я все еще не доверяла зеленокожему рыцарю и его бойцам, стараясь максимально ограничить их перемещение по кораблю.

— Так точно, Рона, — голос Ямамото прозвучал из динамиков с легким шипением. — Там же всего два основных входа-выхода, верно? Плюс шлюз. Все заблокировано программно, физического доступа у них нет.

— Верно. Хорошо. Подготовь так же четвертую палубу, — я перевела взгляд на Дхала. — Сколько бойцов в третьем отряде?

— Примерно тысяча всадников и большой обоз с мортирами и обслугой, Владычица, — ответил он, склонив голову.

— Нет, так не пойдет. Мы уже потеряли целый час на маневры и погрузку второго отряда. Если мы еще станем затаскивать в трюмы ваши метательные машины, к основной битве мы точно опоздаем. Как только сядем, предупреди своих: на борт берем только воинов и рептилий. Грузимся быстро, у нас осталось всего три часа, чтобы подобрать оставшуюся часть и успеть к рассвету.

— Хорошо, Владычица.

Дхал поклонился мне, коснувшись рукой нагрудника, и поспешил на выход из рубки. Его тяжелые шаги эхом отдавались в тишине командного отсека, подчеркивая монументальность этого существа. Ох уж эти местные обычаи. Как оказалось, Храмовыми воинами на этой планете правила вовсе не каста убеленных сединами старцев. Розочка, используя свои ментальные способности, передала мне образ их истинной правительницы — молодой девушки, чья воля была законом для этих закованных в железо громил. Матриархат в управлении солдатами был вбит в этих зеленокожих существ на генетическом уровне, передаваясь через поколения как фундаментальная константа их существования.

Солдаты, попавшие на борт и видевшие меня, воспринимали мое присутствие как естественный порядок вещей. Они склонялись передо мной, словно я была какой-то древней царицей, сошедшей с их фресок, а Дхал отбивал поклоны каждый раз, когда я отдавала распоряжения. Вообще, весь этот варварский паноптикум раздражал меня до крайности. Я с самого начала планировала лететь прямым курсом на помощь Сергею, игнорируя этих средневековых всадников. Однако Розочка, отведя меня в сторону, весьма недвусмысленно намекнула на опасность такого решения.

Крейсеру нельзя было появляться в районе базы цооргов раньше назначенного времени. Розочка объяснила это сложностью временных линий: наше преждевременное вмешательство могло привести к последствиям, которые даже ее разум не был способен просчитать до конца. События начинали ветвиться слишком хаотично, и она не могла гарантировать безопасность нашей семьи, если мы нарушим установленный ритм. И я в который раз доверилась Великому Квазару. Теперь моей главной задачей стал сбор этого разрозненного войска, выступившего в поход из разных точек континента. Мы работали в режиме транспортного челнока, сшивая нити войск воедино.

На горизонте показались огни костров третьего отряда.

— Снижаюсь, — объявила я, переводя системы «Анжелики» в посадочный режим.

Корабль начал медленно опускаться в узкую горную долину, где в свете факелов уже выстраивались ряды всадников. Это зрелище завораживало: тысяча наконечников копий отражали свет наших прожекторов, создавая внизу иллюзию бушующего стального моря. Они ждали нас.

— Розочка, оставайся в рубке, — я поднялась из кресла, чувствуя тяжесть в пояснице. — Я проконтролирую погрузку лично. Судзуки, следи за датчиками внешнего пространства. Цоорги не должны засечь наши маневры.

— Понял тебя, Рона. Все чисто в радиусе ста километров.

Я направилась к лифту.Предстоящая битва требовала от нас предельной концентрации, но сейчас, глядя на дисциплинированные ряды орков, я чувствовала странную уверенность. Мы собирали силу, которую механический разум не мог просчитать, потому что она не поддавалась алгоритмам логики. Это была сила варварской гордости и духа

Двери шлюза разошлись, и в лицо ударил запах сырой кожи и навоза.

— Быстрее! — скомандовала я Дхалу, стоявшему у аппарели. — У нас нет ни минуты лишней. Только воины. Обоз оставить здесь.

Орк коротко кивнул и закричал, отдавая приказы, которые немедленно подхватили десятки голосов внизу. Погрузка началась. Я смотрела, как зеленокожие воины вбегают на палубу, ведя за собой массивных ящеров. В их движениях не было суеты, только отточенная веками привычка к повиновению. Каждый воин знал свое место, каждый всадник контролировал свое животное. Эта эффективность поражала, учитывая их слабый технический уровень развития.

В очередной раз я задумалась о том, как мало мы знаем об этом мире. За спиной раздался шорох — Розочка все-таки не удержалась и вышла на палубу вслед за мной. Она стояла у края аппарели, глядя вниз, на бесконечный поток солдат. Ее лицо было серьезным, а в глазах снова зажглись те холодные искры, которые выдавали в ней существо иного порядка.

— Будь осторожна мамочка, — тихо сказала она, — Я чувствую силу что способна противопоставить себя тебе и она среди этих солдат.

Я коснулась своего живота.

— Я справлюсь, мне есть ради чего жить. — ответила я, скорее самой себе чем ребенку.

Последний всадник зашел на борт, и «Анжелика» начала закрывать створки шлюзов

— Все на борту, — доложил Ямамото через коммуникатор. — Четвертая палуба заполнена на девяносто процентов. Можно взлетать.

— Уходим на форсаже, — скомандовала я, вернувшись в рубку.

Теперь наш путь лежал на запад, туда где решается судьба планеты. У нас оставалось ровно три часа, чтобы стать тем решающим аргументом, который переломит ход истории. Я чувствовала, как крейсер дрожит от напряжения, набирая высоту, и эта вибрация казалась мне биением собственного сердца.

— Владычица Рона, — за спиной раздался голос Дхала.

Он возник почти бесшумно, что для массивного тела, закованного в многослойную сталь, было аномалией. На мгновение внутри шевельнулось что-то, отдаленно напоминающее страх, но это ощущение быстро растворилось в холодном спокойствии, которому я давно научилась в дальней разведке. После имперских лабораторий, где базовые реакции страха подверглись радикальной коррекции в угоду боевой эффективности, я уже не умела бояться в классическом понимании этого слова. Моё тело функционировало как отлаженный механизм, где эмоции были лишь вторичными данными, не имеющими приоритета над логикой выживания.

Я медленно обернулась. Орк стоял неподвижно, его тяжелый рогатый шлем покоился на сгибе локтя. В приглушенном освещении рубки «Анжелики», где доминировали холодные синие и изумрудные тона консолей, его лицо, покрытое сетью ритуальных шрамов и следами старых ожогов, казалось высеченным из серого базальта. Он сообщил, что со мной желает встретиться Младшая дочь войны, некая Юми. По словам Дхала, только эта девица обладала информацией о дислокации четвертого отряда, без которого наша армия на рассвете будет лишь малоуправляемой толпой.

— Будь осторожна Владычица, — добавил он, его гортанный голос вибрировал в тесном пространстве. — Младшая дочь войны терзаема муками власти, встреча может стать для тебя опасной.

— Хорошо, — я активировала проверку диагностических систем БДК, наблюдая, как на периферии зрения всплывают зеленые отчеты о состоянии энергоузлов. — Пригласи её в рубку. Пусть придет сюда.

Дхал не шелохнулся. Его взгляд под надбровными дугами, стал тяжелым и виноватым.

— Это невозможно, — произнес он, и в его тоне прорезалась несвойственная ему раньше обреченность, — Ты должна склонить колени перед её высочеством. Она ждет в своём шатре на четвертой палубе. Таков Закон Предков, Владычица Рона. Сейчас младшая дочь войны на этом железном драконе — самая могущественная фигура

— А ты ничего не попутал, зеленый? — Я активировала броню и разместилась в ложементе, — Я никому ничего не должна. Не я, а вы просили помощи, и мы её предоставили. На рассвете вы прибудете к месту битвы только благодаря моей воле и навигационным расчетам этого корабля.

Орк медленно выдохнул и склонил голову ещё ниже.

— Если ты не окажешь ей своё почтение, всё может пойти совершенно по-другому, — Дхал понизил голос до шепота, который был больше похож на рычание хищника. — Она может приказать воинам захватить управление звездным драконом. Они убьют тебя, а я, давший слово твоему мужчине, просто погибну, защищая тебя.

Я проанализировала ситуацию. Вероятность успешного захвата крейсера дикарями, чей технический предел — это примитивные мортиры, составляла менее 0,04%. Однако перспектива сражаться с тысячей орков в узких коридорах собственного корабля в тот момент, когда Сергей нуждается в нашей поддержке на поверхности, была стратегически проигрышной. Нам требовался четвертый отряд, и если цена вопроса — формальный визит к местной аристократке, стоило её заплатить.

— Хорошо. Веди, — я повернулась к Розочке.

Малышка расположилась на мягком диванчике у навигационной панели, подтянув колени к подбородку. Она выглядела абсолютно спокойной, но я знала, что её разум сейчас охватывает всё пространство корабля, контролируя каждую искру в реакторе и каждое движение за стенами рубки.

— Малышка, будь аккуратна, — я коснулась её плеча, ощущая мимолетный всплеск тепла, пробившийся сквозь металл перчатки. — Люблю тебя. Я скоро вернусь.

Я вышла из рубки, проверяя систему БДК на наличие вооружения. Заряд плазменного резака был полон, как и заряд плазменной винтовки. Спуск на четвертую десантную палубу занял ровно две минуты. Когда тяжелые бронированные двери шлюза разошлись в стороны, я увидела, как орки преобразили отсек, предназначенный для хранения легких истребителей и штурмовиков. Технологичный минимализм имперского дизайна исчез под слоями варварской роскоши.

Вдоль переборок, на ферросплавном полу, воины установили около двух десятков широких шатров из грубо выделанных шкур. Часть ангара, где обычно располагались топливные заправщики, была отдана на откуп чешуйчатым ящерам. Запах на палубе стал густым, почти осязаемым: смесь аммиака, сырой кожи и горелого органического жира.

— Прошу сюда, Владычица Рона, — Дхал жестом указал путь.

Мы шли через ряды солдат, которые при моем появлении замирали, склоняя головы и с силой ударяя кулаками в нагрудники. Грохот металла о металл был настолько интенсивным, что мне пришлось приглушить внешнюю чувствительность аудиосенсоров шлема.

Дхал остановился перед самым большим шатром, украшенным костяными навершиями и вышитыми штандартами. По бокам от входа застыли два монструозных бойца. Они были лишены доспехов, выставляя напоказ бугрящиеся мышцы, покрытые сложной вязью татуировок. В их руках покоились массивные топоры, лезвия которых отливали тусклым синим светом. Эти охранники не приветствовали меня. Их взгляды были пустыми, лишенными какого-либо интереса к моей персоне.

— Входи, — коротко бросил Дхал, оставаясь снаружи.

Я шагнула внутрь. Интерьер шатра разительно отличался от внешней суровости палубы. Здесь всё утопало в трофеях: ворсистые шкуры неизвестных мне хищников устилали пол в несколько слоев, на резных костяных подставках горели масляные лампы, давая мягкий янтарный свет. В центре, на возвышении напоминающем трон, восседала девушка. Она была небольшого роста, одетая в парчовый костюм сложного кроя. Её лицо было светлее, чем у мужчин её расы, а черты — тоньше, почти человеческие, если не считать широких скул и чуть заостренных ушей. Она не двигалась, наблюдая за мной сквозь полуприкрытые веки.

— Стой там, где стоишь, женщина Звездного Дракона, — произнесла она.

Её голос был на удивление мелодичным, но в нем слышалась привычка к абсолютному повиновению. Она медленно спустила босые ступни на белую шкуру, расстеленную перед троном, и поднялась. Юми начала обходить меня по дуге, изучая мою броню так, словно я была диковинным зверем.

— Что за чудовище изображено на твоем панцире? — её пальцы, тонкие и гибкие, осторожно коснулись рисунка на моей груди.

Там был нанесен череп брандара — эмблема, которую Эльза старательно выводила на каждом БДК нашего отряда.

— Это один из самых страшных хищников Империи, — ответила я.

Лингвистический модуль брони мгновенно трансформировал мои слова в гортанный рык оркского наречия. Звук получился механическим, лишенным человеческих интонаций, что судя по всему, произвело на девушку впечатление.

— Зачем ты носишь его образ? — она прищурилась, изучая линии рисунка. — Это говорит о том, что ты его убила? Всего одного? И в этом весь твой подвиг? Поэтому Звездный дракон позволил тебе взять над собой управление?

— Это эмблема моего рода. И Звездный дракон подчиняется только мне.

— Эмблема рода? — Юми расхохоталась, и этот смех был полон яда. — У нас род воспевают в шрамах и пролитой крови, а не в рисунках на железках. Ты прячешься за этот панцирь, потому что внутри ты мягкая и слабая, как личинка. Неужели Звездный дракон настолько глуп, что подчиняется тебе только из-за чешуи, которую ты на себя нацепила?

Я промолчала, и девушка поняла это по своему.

— Так вот в чем твой секрет, — девчонка продолжала нарезать круги вокруг меня, и её бесцеремонные касания начали меня всерьез раздражать. — Дракон слушается не тебя, а этот доспех? Значит, если я надену его, он станет моим?

— Чего ты хочешь? С тобой или без тебя, с твоей армией или без нее к восходу солнца мы будем на базе цооргов, то бишь Звездных драконов.

— Ты всё еще не поняла? — Она остановилась прямо передо мной, глядя в упор. — Отдай мне свой доспех сама, или я прикажу воинам вытряхнуть тебя из него. Мы посмотрим, что ты за «Владычица», когда у тебя заберут твою железную кожу.

— Ты уверена?

— Я уверена как никогда! Ты здесь никто, женщина со звезд. Ты слабая, а слабых никто не уважает и не боится.

Она замерла прямо передо мной. Её желтые глаза вспыхнули недобрым огнем.

Двое громил шагнули в шатер, перекрывая выход. Ситуация требовала немедленной демонстрации качественного превосходства. Юми считала доспех источником силы, способным управлять Анжеликой, требовалось срочно её убедить в обратном или урезонить. Мне нужно было доказать ей моё превосходство в самой доходчивой форме.

— Смотри внимательно, — выдохнула я, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость, смешанная с горьким осознанием собственного риска. Я активировала команду на разблокировку.

Раздалось шипение пневматики. Бронированный кокон раскрылся, и я выскользнула из него на ворсистую шкуру. В облегающем нанокостюме я показалась себе пугающе хрупкой. Приняв боевую стойку я сразу почувствовала, как изменилось моё тело: живот, уже заметно округлившийся, менял привычный центр тяжести, внося свои коррективы в предстоящий бой. Юми замерла, её взгляд впился в мои формы, и в её глазах мелькнуло нечто среднее между узнаванием и презрением.

Я ударила первой, но это не был молниеносный выпад профессионального бойца. Моё тело протестовало; резкий рывок отозвался колющей болью внизу живота. Я ударила Юми в челюсть, но вложила в удар лишь силу плеча, инстинктивно прикрывая левой рукой живот. Орчиха отлетела назад, но тут же вскочила. Она была быстра — молодая, поджарая, не обремененная грузом новой жизни. Её ответный выпад заставил меня дернутся назад, опорная нога поехала по мягкой шкуре на полу и пропустив удары в грудь и горло я рухнула на спину, чувствуя как внутри всё напряглось защищая ребенка от сотрясения.

Охранники не стали ждать. Массивные топоры со свистом рассекли воздух. Я увернулась от одного, уйдя перекатом в сторону, но тут же встретилась с ногой второго. Удар ногой в лицо был ошеломляющим и я отлетела на несколько метров в сторону, к стене шатра. Нанокостюм поглотил часть кинетики ударов Юми, но я захлебнулась кровью и орчиха увидев мою слабость, не стала добивать — она торжествующе оскалилась и бросилась к раскрытому БДК.

Добить меня, однако, охранники не успели. Дхал появившийся из-за их спин превратился в размытую тень, двигаясь с той самой пугающей грацией, которая казалась невозможной для его массивного тела. Его тяжелый клинок описал ослепительную дугу, со скрежетом перерубая древко первого топора. Одним быстрым движением орк вогнал локоть в лицо первого стража, превращая его челюсть в крошево, и тут же, не сбавляя инерции, обрушил гарду клинка на висок второго. Но я видела эту расправу уже словно через слой густой, темной воды. Вспышка внизу живота разорвала сознание на части, окутывая меня волной боли и дикого, животного страха за ребенка. Юми, воспользовавшись секундным хаосом, уже нырнула в раскрытое чрево БДК. С тихим шипением пневматики бронепластины сошлись, принимая её тело и скрывая торжествующий оскал новой хозяйки. Последнее, что я почувствовала — это резкий, испуганный толчок внутри меня, прежде чем сознание окончательно утонуло в багровом тумане.

Глава 11 Лаптев

Бой уже угасал, когда я втоптал в палубу эсминца последнего цоорга. Боевые экраны еще пестрели значками легких истребителей и тяжелых штурмовиков, но было уже понятно что бой мы выиграли. Дурацкая идея протаранить одним кораблем другой, не привела к катастрофе - лишив второй эсминец только маршевых двигателей, первый взорвался и рухнул на планету, подправив курс второго и способствуя его аварийной, но не смертельной посадке. Бойцы и офицеры Ксара напоминали мне толпу детей, дорвавшихся до опасных игрушек. Не так я себе представлял действия слаженной команды повстанцев, хотя импульсивность той же Эвелин должна была меня насторожить уже при первой нашей встрече.

У нас с Ксаром было не так много времени, чтобы обсудить накопившиеся новости, но основную историю его приключений я всё же узнал. Атака цооргов на его флот в звездной системе Гарун была быстрой и всесокрушающей. Абордажные корабли сотнями возникли из межзвездных врат и атаковали флот, навязывая повстанцам ближний бой, в котором они заведомо проигрывали. Эскадра повстанцев на тот момент достигшая размеров приличного боевого соединения из более чем семидесяти кораблей развалилась в считанные часы, превращаясь в мертвые остовы. Кто-то успел уйти из системы используя варп- двигатели, кто-то как Эвелин наоборот - сражались до последнего, прикрывая прорыв флагмана к звездным вратам.

Почему Ксар решил что это единственный путь к спасению он и сам не знал. Пройдя на другую сторону врат Неудержимый столкнулся с еще одним небольшим флотом цооргов и был неприятно поражен, узнав знакомую звездную систему, ставшую его колыбелью и могилой. На первой планете от солнца, которую десятки тысяч лет назад называли Олгар, на берегу огромного океана в разрушенном временем и погодой городе с высокими стреловидными башнями покоился прах его отца - Великого Императора. Там же была захоронена и его мать и он сам. По крайней мере, он был уверен что и его плоть лежит под слоем базальта на площади славы.

Цоорги не позволили флагманскому дредноуту прорваться к планете, навязав повстанцам быстрый, скоротечный бой и высадив десант. Сбитый с орбиты флагман, упал на береговой линии второй планеты, ранее бывшей дикой и не особо изученной. Но и тут Ксар не стал унывать, а предпринял отчаянную попытку к штурму наземных баз жуков, коих на планете оказалось не так уж и много. Ему были знакомы эти механизмы, созданные когда-то по воле его Отца и принцип управления этими квази живыми и роботизированными организмами он знал, что и использовал при атаке на базу.

Новый план своей мести брату он придумал быстро и теперь со всем присущим ему рвением воплощал его в жизнь. На мой взгляд его уверенность была не обоснована, а сам план представлял из себя решето из догадок и предположений, но выбираться-то с планеты мне хотелось сильно, поэтому я и пошел у него на поводу. Хотя осталось то не так уж и много сделать. Сбить с орбиты этскарх и на моем крейсере долететь до первой планеты. Там Ксар пройдет идентификацию машинного разума и пошлет запрос своему брату, если машины уже этого не сделали и будет ждать когда на Олгар прилетит Император. Ну а после они уже порешают свои дела сами. Я же получив от Ксара навигационные карты ближайших звездных систем рвану куда подальше и в этой части галактики меня будет уже не найти, даже если Император и сможет выбраться из ловушки которую ему подготовит брат на планете.

Сейчас, после захвата второго эсминца цооргов основную опасность представлял только этскарх, висящий на орбите. Если техники и инженеры суетящиеся вокруг массивного орудия с длинным стволом уставившимся в темные небеса не ошибутся и сделают всё правильно, то мы выберемся с планеты. Если же нет - нас ждет тяжелая и возможно смертельно опасная битва, в которой абсолютно не известно кто победит.

- Расчетное время запуска установки одна минута! Сосредоточьте огонь на оставшихся кораблях - ничто не должно попасть в луч! - молодой, но смертельно уставший голос главного инженера лагеря сподвиг массы зеленых точек на боевых экранах замелькать еще быстрее, сбивая с небес на землю оставшиеся истребители противника. Над кронами широких папоротниковых деревьев возник длинный, многометровый ствол орудия и мир на секунду замер, наблюдая как в темные небеса поднимается бледно-белый, толстый луч раскаленной плазмы, протыкая небосвод насквозь.

Я стоял на мостике эсминца и наблюдал за данными поступающими на коммуникатор, любезно предоставленный мне одним из змеевидных бойцов Ксара. Десяток его личной охраны, появившийся на палубе эсминца и проследовавший со мной в несколько авантюрный прыжок с корабля на корабль взяли меня в плотную коробочку, словно своими телами собирались прикрывать меня от любого урона. Естественно что такое положение дел меня не устроило и пару раз я резко разрывал дистанцию с ними, когда кромсал жуков в узких коридорах. Однако на мостике корабля они были весьма полезны, цоорги как- то совсем не заморачивались с обустройством боевой рубки - помещение отданное под управление было практически пустым, не считая нескольких стоек и шкафов со жгутами нейроинтерфейса напрямую подключаемого к мозгу управляющих кораблем жуков, которых я собственно и покрошил в мелкий винегрет.

Упоминание знакомого с детства блюда привело меня к мыслям о Роне. Она наверняка волнуется за меня и девчонок, и наверняка уже что-то задумала, ведь Бранко уже скоро сутки как не выходил на связь с крейсером. Конечно я скучал по любимой женщине, но и не пытался найти альтернативные источники связи. Не хватало еще чтобы она сюда прилетела и подвергла себя и корабль опасности. Мне хватает беспокойства за девчонок. Кстати о них.

- Эльза, выйди на связь, - я активировал личный канал, но не услышал ответа. Сердце ёкнуло и я принялся проверять коммуникатор, могли сбиться настройки или корпус эсминца блокирует сигнал. Но нет, оборудование работало штатно, а это могло значить только одно - та с кем я пытаюсь поговорить сейчас либо без сознания, либо мертва. Маркер штурмовика Эльзы найденный мной за пару секунд на тактическом дисплее шлема имел желтый цвет, это значило что машина повреждена. Холодный пот прокатился волной по спине и я уже не обращая внимания на поднявшийся гвалт на общем канале помчался вниз, ища выход на поверхность планеты. Там внизу, среди разорванного в клочья леса, в небольшой впадинке лежал на боку "Агдер" моих девчонок. Возможно они ранены, а я старый дурак так увлекся сражением что перестал отслеживать их состояние.

Я бежал вниз не разбирая дороги, используя свой молот для того чтобы преодолеть завалы из мертвых жуков что завалили своими телами коридоры корабля и думал лишь об одном - только бы они были живы.

- Сергей! У нас проблема! - заработала ментальная связь с Ксаром и в моей голове зазвучал его усталый голос, - Мои парни подтверждают что удар плазмы пробил корпус фабрики насквозь и этскарх уже сошел с орбиты и падает. Но! Сейчас мы наблюдаем как с его десантных палуб стартуют десятки грузовых шаттлов, а это значит что через несколько минут тысячи жуков высадятся на планету. Я приказал срочно эвакуировать лагерь, но мы уже не успеваем! Через несколько минут внизу начнется ад, их будет слишком много чтобы мы могли спасти всех. Мне докладывают что ты пытаешься выбраться из эсминца - остановись! На корабле будет проще организовать оборону, пока наши штурмовики не начнут эвакуацию.

— Мои девчонки в сбитом "Агдере" у леса. Я иду за ними.

— Это самоубийство, Сергей! Там скоро будет эпицентр высадки. Ты не успеешь дойти до них пешком, и охрана твоя за тобой не последует, пожертвовать своими бойцами даже ради тебя я не могу, у меня их осталось очень мало!

— Это самоубийство, Сергей! Там скоро будет эпицентр высадки. Ты не успеешь дойти до них пешком, и охрана твоя за тобой не последует. Пожертвовать своими последними бойцами даже ради тебя я не могу, — в голосе Ксара прозвучала фальшивая нотка, которую я уловил мгновенно. Он не бойцов жалел, он просто уже списал меня со счетов как отработанный элемент своего великого плана.

— Нет так нет, я выберусь сам. Всё, конец связи. Ты мешаешь.

— Ты совершаешь глупость! Осталось совсем немного и я завершу свой план. Мне жаль, друг. Прощай.

Мне показалось или Ксар пытался сейчас оправдываться? Я думал у него сотня с лишним змеевидных бойцов, по крайней мере после побега с планеты Вайп их было больше сотни, однако при штурме базы и последующих событиях я не видел больше полутора десятков. Не значит ли это что у Ксара что-то не заладилось с его армией, да и армии то как таковой нет и в помине, а значит десяток сопровождавший меня змей это все кто остались? Не густо. Что-то у Ксара явно пошло не так, но времени на разговоры у меня сейчас нет, как впрочем и у него.

Пересекая широкую десантную палубу заваленную трупами цооргов я видел как суетятся десантники повстанцев в тяжелых БДК, судорожно разворачивая лазерные турели и готовясь к возможно последнему бою. Где в этот момент был Ксар я не знал, как впрочем и сами повстанцы что сейчас отдавали свои жизни ради безумного плана мести. Я бежал вперед, понимая что стал одним из сотен бойцов которых кинули в топку войны и забыли. Ксару не было дела до своих бойцов, он не собирался сражаться вместе с ними, его месть брату, его последняя жизнь сейчас были самым главным приоритетом, ради которой он был готов мириться с любыми потерями.

Что-то изменилось в моём друге, что-то незримое давило на него, заставляя принимать совершенно не свойственные ему решения. Не сказать конечно что раньше он был добряком и заботился о тех с кем шел против Императора, но последний наш разговор стал той отправной точкой на которой я решил что с меня хватит и месть брата брату уже не моё. Я хочу выйти из этой братоубийственной гонки ввиду того что братья стали слишком похожи на друг друга и поступки младшего уже ничем особым не отличаются от старшего. И тот и другой используют своих людей не думая о их чувствах, желаниях и стремлениях. И тот и другой не ценят жизни своих подчиненных и меня просто воротит от решений которые принимает Ксар. Он не заморачивался с структурой управления своим флотом, ментально доминируя над капитанами кораблей, что привело к огромным потерям во время сражения в системе Гарун, он не давал своим людям мыслить самостоятельно, давя приказами на основе только своих решений и если они были не верны и вели к массовым жертвам абсолютно не раскаивался, так будто его люди были лишь ресурсом для выполнения поставленных им задач.

На бегу я чувствовал, как меня воротит от его логики. Ксар изменился. Та точка невозврата, после которой месть становится важнее тех, за кого мстишь, осталась позади. Он стал зеркальным отражением своего брата: то же ментальное доминирование, та же готовность гнать людей на убой, не считаясь с их жизнями. Я бежал, понимая, что наша «дружба» закончилась в тот момент, когда он решил не рисковать лишним десятком змей ради спасения моих девочек. Хватит с меня этих имперских игр.

И как только я вляпался во всё это? Да лучше бы я еще десяток лет бегал от службы безопасности Императора, пока не затерялся бы на периферийных мирах, зато бы не видел всей этой грязи и бессмысленных смертей. Когда Ксар перепрограммировал основную базу цооргов, оставшиеся в рабочем состоянии жуки встали в один ряд с пехотинцами и люди восприняли пополнение своих рядов с таким энтузиазмом что мне стало понятно, ими управляют как марионетками, как впрочем и мной, мы просто куклы в руках существа для которого существует есть только одна цель, по пути к которой любые жертвы не важны.

В последний наш разговор мы заключили договор и только поэтому Ксар так опекает меня. Оставшийся более менее целым второй эсминец далеко не факт что сможет быстро подняться в космос и мой крейсер прекрасная возможность для Ксара осуществить свой план, но теперь в связи с десантом цооргов и он идет коту под хвост. Если он не хочет рисковать своими последними бойцами чтобы сохранить мою жизнь, значит его ставка на мой корабль уже не играет и у него есть другой вариант, а я остаюсь лишь досадным недоразумением в его плане.

Энергетическая пленка десантной палубы не стала мне преградой, я на секунду замер, ориентируясь в пространстве и спокойно шагнул вперед, позволяя реактивным струям костюма удерживать меня в воздухе. Маркер цели светился янтарным цветом, расстояние до точки где нашел свое последнее пристанище штурмовик моих девчонок было не особо что большим, двенадцать с половиной километров на запад, три минуты полета, только вот ресурс ранцевого двигателя горел в красном секторе и его хватит только на то чтобы мне безболезненно спуститься с трехсотметровой высоты на землю, а двенадцать километров придется преодолеть пешком, что в условиях пересеченной местности займет не менее десяти минут.

Тяготение планеты и импульсные выплески энергии из дюз позволили мне сэкономить пару километров, прежде чем я приземлился на рыхлую от взрывов землю. Задрав голову вверх я несколько секунд наблюдал как в предрассветном небе появляются десятки, а потом и сотни белесых струек, окутанных розовым свечением, что словно капли кровавого дождя падают на землю. Шаттлы с цооргами падали вниз не гася инерцию, ведь перегрузки машинам неведомы, если они не составляют критических значений. Вектор падения был предельно понятен, основная масса шла по координатам лагеря повстанцев, откуда несколько минут назад был произведен выстрел, снесший с орбиты фабрику механических жуков. И к сожалению наши координаты пересекались, как и предрекал Ксар. Как бы я не ускорял своё движение, я появлюсь рядом со штурмовиком не ранее чем через три минуты после посадки первых шаттлов, которые сядут рядом с поврежденным штурмовиком.

Ярость. Чистая, ледяная ярость вытеснила остатки сомнений. Страх. Всепоглощающий страх за безопасность моих любимых заставил Алису выполнить приказ и она сорвала ограничители, и «первая версия» трансформации хлынула в кровь черным пламенем. Бронированные плиты БДК не просто развалились, освобождая из своего плена новое тело — они начали сворачиваться внутрь, подчиняясь воле мутирующих клеток. Я не чувствовал боли, только невероятное давление и странный зуд, когда композитная сталь доспеха начала перестраиваться, впитываясь в мой собственный скелет. Нанокерамика внешнего слоя плавилась и как пузырящееся плавленное стекло стекала под кожу, создавая гибкий, неразрушимый подшерсток. Сервоприводы БДК завыли в последний раз и затихли, их функции взяли на себя жгуты перекачанных мышц, прошитые молекулярными нитями керамита. Я чувствовал, как расширяется моя грудная клетка, как хребет удлиняется, превращаясь в сегментированный стальной кабель.

Через секунду на изрытую взрывами землю опустилось уже нечто иное. Это уже не был человек в доспехе, а пятитонный биомеханический монолит. Там, где раньше были ноги, теперь в грунт вонзались когти метровой длины, выкованные из сплава моих костей и обшивки брони. Шлем БДК полностью растворился, став частью массивного черепа, увенчанного короной из острых костяных гребней. Я выпрямился, и папоротниковый лес показался мне россыпью сухой травы. С каждым вдохом из-под бронированных пластин, ставших моей новой кожей, вырывался раскаленный пар. Всесокрушающий монстр, живое орудие гнева с пятитонной массой, был готов к жатве. Сергей Лаптев исчез — на поляну вышел Зверь, чей рык больше напоминал скрежет разрываемой стальной обшивки. Да я лишался ментальной силы как таковой и мой разум скрывался в могучем мышечном каркасе, но сейчас я не собирался думать, мне не важны были способности или интеллектуальный расчет, нужна была сила, масса и дикая выносливость, без которой противостоять ордам цооргов было бы просто не возможно.

— Сергей! Ты же помнишь к чему привела последняя активация такой формы? Затраты энергии в этом состоянии потребляются в три раза быстрее и на поддержку защитного каркаса требуются большие затраты различных высокоемких металлов.

— Не переживай. Металла будет вокруг более чем достаточно. Если будет нужно — я сожру каждую тварь цооргов. Да хоть их всех. Только останови меня, если я попытаюсь причинить вред девочкам.

— Ты уверен? Мыслить разумно под логом агрессии цооргов ты не сможешь, эту установку Матери никто из лотусов еще не смог преодолеть. Я смогу остановить мутацию только при критических повреждениях организма. Если ты уничтожишь всех врагов — твой разум может и не вернуть контроль над телом. Ты растворишься в мутации и даже я не смогу вытащить тебя из этого состояния.

— Алиса, у меня нет выбора. Если погибнут девчонки, моя жизнь потеряет смысл, я не смогу себя простить если что-то случится с Астой, Лясы и Эви. Рона далеко и она в безопасности, как и мой ребенок и только я могу защитить тех кто мне дорог, пусть даже ценой своего разума. Да и не вечно это состояние - зверь когда-нибудь утихомирится, ты же сама знаешь что так оно и будет. Я не исчезну окончательно, из этого состояния есть выход, пусть и не такой быстрый как хотелось бы.

Выпрыгнувший на поляну зверь никого не удивил — по крайней мере, тех, кто ждал меня. Сотни, если не тысячи серых шляпок загромоздили дорогу, но при моем приближении они начали слаженно раздаваться в стороны. Мой недавний диалог с тем странным существом в широкополой шляпе на краю базы цооргов, за которым тогда подсмотрела Аста, теперь приносил свои плоды. Грибница помнила наш договор. Ментальный посыл от коллективного разума прошел сквозь барьеры моей трансформации коротким импульсом подтверждения: они готовы встретить своё последнее утро на этой планете, дав смертельный бой врагу.

Папоротниковый лес, до времени скрывавший за собой десятки тысяч этих существ, наконец ожил. Огромная разумная колония грибов, которую все считали лишь флорой планеты, начала разворачивать свои структуры навстречу десантным шаттлам жуков. Это была странная, чуждая сила, но сейчас она была моим единственным надежным союзником. Пока я, врывая мягкую землю огромными когтями несся через подлесок к своей цели, эти молчаливые воины уже готовились превратить зону высадки цооргов в смертельную ловушку.

Глава 12 Судзуки

Сирена тревоги заорала так, что у меня барабанные перепонки чуть не лопнули. Я сверзился с кресла и свалился на пол, а пока пытался понять, что случилось, рядом появилась Розочка.

— Мама в опасности! Текущие временные линии ведут к потере продолжения рода, что, в свою очередь, гарантирует стирание истории личности Отца из истории Вселенной. Линия Лаптева может исчезнуть из мироздания! Нужно срочно вмешаться!

— Ты можешь нормально сказать, что делать? - Я ворочался на полу, уже понимая, что произошло что-то выходящее за рамки моей обыденности.

— Локально я могу перестроить все линии развития событий, изменить будущее, но во всех версиях моего вмешательства Папа и Мама гибнут с вероятностью до семидесяти процентов! - Розочка замерла рядом с центральной консолью и, поднявшись на цыпочки, оторвалась от пола, словно была невесома, и, раскинув руки в стороны, зависла над полом рубки, паря в воздухе.

Твою ж мать!

— Что с Роной? Она же пошла навстречу с местной владычицей. Ей нужно помочь?

— На крейсере есть несколько усиленных БДК. Если ты воспользуешься одним из них и прорвешься на четвертую палубу, вероятность выживания Роны и будущего наследника серьезно повысится.

— Куда идти?

— Подожди. Это ещё не всё. Тебе нужно принять решение и сделать свой выбор, который тоже в своей мере повлияет на развитие временной линии. 395 секунд назад была активирована камера номер два адаптивной консорегации. Эльза возрождается в новом теле. Запуск сознания будет произведен через 600 секунд. Предыдущее тело девушки погибло, но сознание будет возрождено в камере рестагнации на основе последней электронной записи слепка сознания.

— Не понимаю.

— Там, куда улетел Лаптев, что-то произошло, и Эльза погибла, полностью утратив свой функционал, и сейчас её копия, записанная на сервер, — слепок личности, или, если хочешь, электронная душа — возрождается в новом теле. Первые впечатления при пробуждении электронного разума являются основными. Ты должен быть рядом с ней, если хочешь, чтобы в её памяти осталась информация о тебе.

— А как же Рона?

— Время движется без остановки. Я не могу просчитать процент выживаемости Папы и Мамы при отсутствии твоего вмешательства, так как мои действия не могут быть просчитаны и предсказаны с большей точностью.

— То есть я должен выбрать???

— Да!

— Где Эльза!?

— Камера адаптации находится от твоей текущей позиции на расстоянии 876 метров, в медотсеке.

— Это в противоположном конце крейсера!

— Три вероятности. Либо ты решаешь свою судьбу. Либо линию жизни Роны, либо вмешиваюсь я.

— Постой. Что грозит Сергею?

— Смерть в течение ближайших трех часов.

— Что грозит Роне?

— Смерть в течение ближайших десяти минут.

Твою мать! Спросить ли о вероятности своего выживания? Да пошло оно! Эльза простит меня. Один раз я уже очаровал её, справлюсь и ещё раз.

— Я не влезу в БДК! Уже пробовал!

— На третьей палубе есть модифицированная броня для антропоморфных существ рассчитанная на массу тела более двух сотен килограмм.

— Я не настолько толстый! Ладно! Не важно. Куда мне идти и что сделать чтобы спасти Рону?

— Мама сейчас без сознания в шатре младшей сестры войны на четвертой десантной палубе, её БДК захвачен. Местная дикарка имеет определенный потенциал, но еще не разобралась с управлением костюма. Нужно успеть уничтожить её до того как она убьет Маму и Наследника. Расчетное время до схлопывания текущей временной линии — 637 секунд.

— Десять минут чтобы найти БДК, прорваться через лагерь зеленокожих двухметровых гигантов в броне по самую маковку и спасти Рону? Какая ерунда. Уже бегу.

— Мой брандар будет рядом и поможет тебе. А я пока возьму на себе управление крейсером и проведу поиск последнего отряда, для спасения Отца нам потребуются все силы что мы сможем найти, битва начинается и только мы можем поставить в ней окончательную точку, сплотив вокруг него все возможные силы.

Две минуты ушло на то чтобы добраться до БДК и еще минута чтобы заставить эту металлическую скалу двигаться. Плазменная винтовка сама собой легла в руку, а щиток шлема окрасился нейтральными синими точками в множестве раскинувшихся передо мной на десантной палубе шлюз которой открылся сам, при моем приближении. Приготовившись насколько это было возможно к любой опасности я шагнул через порог и остановился оглядываясь. Рядом с правой ногой остановился каменный шар брандара, что заметно подрос и доставал мне до пояса. Что же произошло что такая крутая дама как Рона попала в такую ситуацию?

Огромная шлюзовая дверь ушла в сторону, открывая передо мной десантную палубу. За прошедший с момента посадки час орки превратили отсек в подобие варварского лагеря. Согнанные в правый угол ездовые ящеры, переступая с ноги на ногу и покусывая друг друга за шеи, жрали что-то и тут же гадили на пол, отчего по палубе разносилась такая вонь, что я поспешил закрыть щиток шлема. Вдоль стен горели костры, на вертелах жарились ободранные тушки каких-то существ. Тихо выла вентиляционная система, пытаясь вывести из ангара дым и копоть, а кое-где даже срабатывала пожарная сигнализация, заливая пеной слишком уж большие источники огня, что весьма злило толпу закованных в металл зеленокожих существ.

Орки взирали на моё появление не особо агрессивно. Их широкие секиры и мечи оставались в ножнах, а морды с торчащими клыками скалились на меня, но никто не заступил мне дорогу. Впрочем, когда я уже приблизился к центральному шатру, два бойца всё же попытались мне помешать, но шар брандара, выкатившийся передо мной, распался на составляющие, и я впервые увидел Хрюшу без его защиты. Чудовище словно выстрелило длинными щупальцами в стороны, поднимаясь в полный рост, отчего раковина панциря загрохотала по металлическому полу, а тела орков, поднятые в воздух гигантской силой, словно поломанные куклы, разлетелись в стороны. Издав что-то вроде кряхтения, брандар снова упаковался в свою раковину, а я вдруг осознал, что очень рад тому факту, что видел любимую игрушку Розочки только со спины. Судя по выражениям лиц орков, по их выпученным глазам и открытым ртам, лицевая часть брандара была не особо привлекательна.

— Хрюша, прикрой спину. Никого не пускай в палатку! — Я метнулся мимо брандара и, дернув полог, ввалился внутрь центрального шатра.

И как вовремя. Два могучих орка, покрытые сложными татуировками, с массивными секирами в руках зажали в углу шатра Дхала, чью окровавленную морду я разглядел сразу же. Нанося быстрые и сильные удары по гулко громыхающему доспеху орка, они наступали, а за их спинами, рядом с деревянным троном, на боку лежала Рона. Её БДК, стоящий ко мне спиной, дернулся и начал поворачиваться, и я, недолго думая, выстрелил из винтовки. Сгусток плазмы преодолел разделяющие нас метры в мгновение ока и растекся по спине малиновым свечением: сработал защитный контур брони, гася часть энергии и передавая её в накопительный блок силового щита.

Все эти технологии с которыми я столкнулся за последнее время были для меня чем-то из разряда фантастики, человеку который пришел из совершенно другой эпохи сложно понять и принять правила других миров и сразу привыкнуть к новым обыденностям. Вот и сейчас когда БДК Роны принял на себя пять выстрелов и наконец закрылся силовым коконом я не знал что делать. Будь на моем месте Лаптев он бы знал как поступить, я же стоял как дурак и палил по щиту - плазма бессильно расплескивалась в пространстве, встречаясь с силовым защитным экраном, что мерцал уже бледно-серым цветом. Удар секирой я прозевал, один из татуированных орков развернулся мне на встречу и широкое лезвие врубилось в металл винтовки, прямо в ребристый пенал магазина.

Взрыв последовавший за этим, толкнул в бок, а орка навалившегося на меня разорвало на куски, кровавым фаршем разбрызгивая по стенам шатра. Пассивная защита БДК сработала на ура, я практически не пострадал и даже не упал, а шок первых секунд быстро прошёл - серия тонких уколов в спину и плечо подсказали мне что сработала автоматизированная аптечка, вкалывая мне обезболивающее и только повернув голову на право я понял что лишился правой руки. Шок из-за потери конечности и отсутствии боли последовавшее за этим весьма неприятным событием заставил меня пропустить движение впереди и что-то массивное врезалось мне в грудь, высекая искры.

Лезвие топора не смогло даже толком поцарапать броню, силуэт на против меня размазался в воздухе и что-то массивное снова ударило в грудь так что выбило дыхание. Кажется я упал и хорошенько приложился затылком. Пролетев метров десять я вылетел из шатра и распластался на металлическом полу палубы. Вслед за мной из прохода появилась та что захватила БДК Роны - широкое скуластое лицо девушки с глазами полными ярости было почти человеческим, разве что уши торчащие в стороны были слишком заостренны, словно я встретил сказочную злобную эльфийку.

— Рахташ ашхрахаз! Прахт!

А голосок у неё совсем не мелодичный, пронеслось в голове, пока я оценивал ситуацию. Речевого модуля в этой броне нет, так что поговорить нам не удастся. Но я и не за разговорами пришел. Орки окружавшие шатер как не странно не кинулись на помощь к своей повелительнице, а замерли вокруг, выпучив глаза. По строю пронесся тяжелый гул:

— Ашхра дурбат-зул!

Я попытался подняться на ноги, опираясь уцелевшей рукой в пол, но не удержал равновесие и рухнул на бок. Боль возникшая в плече чуть не погасила сознание, но я закусил до крови нижнюю губу и заставил себя предпринять еще одну попытку подняться. Пока я ворочался, орчиха не теряла время зря. В её руках взвыл цепной резак — страшное оружие, представляющее собой массивное полотно тугоплавкой стали с бегущей по кругу цепью из мономолекулярных зубьев. Этот инструмент не резал, он вгрызался в поверхность острыми керамитовыми зубьями, разрывая броню в месте контакта. Тяжелый, вибрирующий, словно здоровенная бензопила, он требовал огромной силы для управления и мог использоваться человеком только в десантном костюме с его гидроусилителями и компенсаторами массы. Орчиха занесла его над головой, и воздух вокруг клинка задрожал от рыкающего воя несущейся по кругу цепи. Девушка шагнула мне на встречу, занося клинок над головой и я резким перекатом ушел таки в сторону, используя инерцию и гидроусилителя брони для того чтобы вскочить на ноги. Клинок из инвентаря левой ноги сам прыгнул в руку и второй удар я уже встретил в полёте. Заискрило - крючья с визгом и воем сцепились между собой, высекая снопы искр и я отступил, отбрасывая лезвие клинка противника в сторону. Мы замерли друг на против друга оценивая свои шансы на победу в поединке.

В голове всплыли уроки кэндзюцу, которые мне преподавал старик — ветеран второй мировой войны. Кататэ-ути — техника удара одной рукой. Чтобы управиться с тяжелым и несбалансированным клинком одной рукой я должен был использовать инерцию и массу всего БДК, превращая доспех в единый рычаг, как советовал когда-то старый мастер, объясняя принципы Нигэн Ити-рю. Я сместил центр тяжести, выставив левое плечо вперед. Если я пропущу удар — погибну не только я. Из этого мира исчезнет Рона и возможно моя Эльза, а с ними и и вся семья Лаптевых. Это осознание заставило мой разум очиститься и забыть о боли в потерянной руке.

Она атаковала сверху, мощно и прямолинейно. Я не стал блокировать — это было бы самоубийством. Вместо этого я применил Сури-агэ, скользящее движение вверх, используя реактивные компенсаторы костюма, чтобы довернуть корпус. Наши клинки столкнулись с оглушительным скрежетом. Цепь резака высекла сноп искр, пытаясь сожрать мой тесак, но я не сопротивлялся массе, а позволил ей пронестись мимо. Инерция тяжелого оружия повела орчиху вперед, открывая мне её плечо. Короткий, резкий выпад, усиленный гидроприводами — и мой клинок с визгом пропорол композитную броню её доспеха, заставляя девушку потерять равновесие и сделать несколько неловких шагов назад, разворачиваясь ко мне спиной. Мгновенно перехватив клинок за лезвие я нанес уширо-цуки-рэн — серию быстрых колющих ударов-уколов в отрытую спину, повреждая звеньями цепи сопла ранцевого двигателя и защиту силового блока.

— РАХТАШ! ДАГ-РОК!

Брошенная девушкой фраза стало триггером для воинства, закованные в металл орки окружавшие нас, тут же кинулось вперед, прикрывая свою предводительницу и я мысленно попрощался с жизнью. Активация силового щита закрыла меня от первых ударов, секиры замелькали вокруг, нанося десятки ударов по энергетическому полю и я закрутился ужом, раздавая ответные удары на право и на лево, прекрасно понимая что силы противника превосходят мои в сотни раз и всё могущество десантного костюма в конце концов не справится с кинетическим давлением. Если лобовая броня и выдержит давление, то сочленения более уязвимы, а прорваться к шатру где осталась Рона мне уже просто физически не удастся.

Неожиданно непрерывный гул от ударов по броне прекратился и я замер оглядываясь - тактический экран в какой то момент завис, ИИ костюма не справился с нагрузкой, пытаясь высветить мне всю тысячу бойцов что поменяли нейтральную расцветку на агрессивно-алую, заполонив собой весь обзор. Не зная как убрать это марево я деактивировал шлем и вздохнул полной грудью воздух палубы, поворачиваясь на лево. Почему орки отступили я не понял, пока не увидел то, что творилось у меня за спиной. Брандар Розы превратился во что-то чудовищное, он увеличился в размерах, став чуть ли не в пять раз больше. Его раскрытая пасть выплюнула из чрева десятки толстых и длинных щупалец что пронзили и нанизали на себя как минимум пять десятков воинов и вознесли их к потолку ангара. Сиплый рев из оскаленной пасти с сотнями острых, крючковатых зубов низким гулом разносился по палубе, заставляя орков падать ниц, теряя оружие и щиты. Предводительница орков оказавшаяся у входа в шатер, упала на одно колено, треся головой и я понял что судьба дает мне единственный шанс на спасение Роны.

Рывок вперед не был стремительным, отказал сервопривод левой ноги, с сочленение брони попал обломанный кусок металла орочьей секиры и разделяющее нас расстояние в десяток метров я преодолел слишком медленно - орчиха уже пришла в себя и вскинула мне на встречу свой цепной меч. Клинки столкнулись и заискрили, цепные приводы рвали металл и я навалился всей массой БДК на лезвие, продавливая сопротивление. Мы зависли в каком немом паритете - я давил сверху, она вскинув руки вверх сопротивлялась, но визжащие цепи неумолимо приближались к её бледному лицу по которому крупными каплями катился пот.

Неожиданно пол под ногами дрогнул и нечто, размытым пятном пронеслось мимо, толкнув в спину. Клинок повело в сторону и лезвие врезалось в плечо орчихи, разрывая металл БДК. Крик боли был настолько громким и звучал так удивленно что я придержал оружие, отводя цепь в сторону. На секунду дрогнуло полотно, закрывающее вход в шатер и на свет выступил Дхал, неся на руках Рону. За ним из шатра вышла высокая девушка в странной, блестящей броне, что закрывала только грудь и бедра. В руках она сжимала длинный серповидный клинок, который тут же опустился вниз, касаясь обнаженного горла орчихи.

— Зарк-грим, урк-кхар-зул нак-даг! — Голос обладательницы клинка был хриплым и не громким, но все кто был рядом его хорошо расслышали, а я так еще и перевод услышал, пронесшийся у меня в голове словно я обладал какими-то ментальными силами, — Твоя кровь прольется если ты не отступишь!

Солдаты замерли не сводя глаз с новоприбывшей, а потом громоподобный грохот разнесся по кораблю - орки лупили кулаками по своей броне и воздевали вверх клинки и копья. По десантной палубе пронесся такой силы рык, что я чуть не оглох. Воины приветствовали главу их ордена, старшую дочь войны которая непонятным способом оказалась на борту корабля.

Видя что никому сейчас не интересен, я шагнул на встречу Дхалу и активировал сканер, пытаясь понять что случилось с Роной. Лицо девушки было сплошным кровоподтеком, сканер тут же выстрелил коротким отчетом, указывая на сломанные ребра и раздробленную скулу и я схватив орка за плечо направил его назад, к выходу, только сейчас заметив что десантные шлюзы открыты настежь, а по опущенным вниз аппарелям на палубу поднимаются новые отряды орков. Значит Розочка нашла последний отряд и успела посадить крейсер, поэтому в шатре появилась вторая предводительница. Теперь понятно почему солдаты больше не обращали на нас внимания, дисциплина и подчинение у них явно были на первом месте. Мы быстро покинули палубу направляясь в мед отсек, брандар сильно уменьшившись в размере катился позади меня, грохоча по полу своей не пробиваемой раковиной, а я шел вслед Дхалу и думал что без вмешательства Розочки тут всё же не обошлось. И то как быстро на борту появилась вторая орчиха и то что я смог понять её речь говорило о вмешательстве в события куда большей силы, чем обладают простые смертные.

Роза встретила нас у входа в медицинский отсек и сразу принялась командовать, так словно десятилетняя девочка была тут самой старшей и самой опытной. Рону быстро положили в медкомбайн, который принялся за восстановление её повреждений и тут же наступила моя очередь. Дхал молча помог мне выбраться из брони и я в какой то момент просто отрубился, бросив взгляд на кровавый кусок мяса и кости торчащий у меня из правого плеча.

Очнулся я от холодного прикосновения к своей щеке. Знакомое до боли лицо с белоснежными волосами склонилось надо мной, заслоняя слепящие огни медицинских ламп. Она лежала прижавшись ко мне всем своим телом, а справа доносилось мерное, едва слышное жужжание: лазерные иглы медицинского комбайна с ювелирной точностью сшивали мои новые нервы с обрывками старых, на глазах материализуя кости, мышцы и кожу. Рука, которую я чуть не потерял, снова была со мной и горела от миллионов микроскопических уколов.

— Я скучала, Судзи, — ее голос был тих, а аромат волос забивал дыхание, заставляя сердце сжиматься в сладострастном спазме.

Я попытался улыбнуться, хотя губы были словно чужие от анестезии.

— Я знал, что ты меня не забудешь, — прошептал я, глядя в её серые глаза.