Звёздный барон. Том 2. Ответный залп

Глава 21. Обед с дядюшками

На главной грузовой палубе «Королевы роя» с утра кипели страсти. Возле переходного шлюза в холодном свете ангарных прожекторов стояли три серых пластиковых контейнера с эмблемой «Северного сияния». За открытыми воротами переходного рукава гудели гравитационные компенсаторы причальной стенки Поляриса, пахло озоном, остывающей окалиной после ночной сварки и казённой хлоркой. Перед ящиками, уперев кулаки в бока поверх новенького капитанского кителя с золотым кантом, стояла Кира. Пушистые рыжие уши на макушке были воинственно прижаты, а кончик хвоста ходил из стороны в сторону, словно командир первого «Носорога» уже выбирала угол для тарана. За её левым плечом, прислонившись к переборке, невозмутимая Нора с самым невинным видом подпиливала ноготь над электронной описью.

Напротив переминался с ноги на ногу корпоративный интендант в тугом крахмальном воротничке. На лбу чиновника блестела испарина: за его спиной, скрестив на груди могучие руки в закатанной до локтей форменной рубахе, возвышалась старший канонир Грейс и мрачно разглядывала пломбы на ящиках.

— Госпожа капитан, распишитесь в листе приёмки, — деревянным голосом произнёс интендант, постукивая стилусом по экрану. — Дирекция снабжения выписала наёмным экипажам рацион третьей категории: соевый белок и витамины по суточной норме.

— Ты эти прессованные опилки сам на завтрак грызи, бумажная твоя душа! — звонко отбрила его Кира и щёлкнула ногтем по серой крышке. — Наш первый «Носорог» вчера под рукой госпожи Юны столичный крейсер в скалу впечатал, а девчата всю ночь обшивку правили. Какая соя? Нам госпожа Ингрид Марк лично обещала довольствие по высшему разряду!

Снабженец сухо поправил очки на переносице. Никаких устных обещаний военного крыла в ведомостях финансового отдела не значилось, о чём он тут же холодно уведомил капитана, пригрозив увезти контейнеры обратно на склад, если подпись не появится сию же минуту.

— Да возвращайте куда хотите, только к шлюзу близко не подходите, у нас сквозняки, — ласково подала голос Нора, вытаскивая из ящика плитку в серой плёнке.

Рулевая звонко постучала серым бруском о стальной комингс люка — по металлу прошёл сухой каменный стук. Повернувшись к подруге, она с самым серьёзным видом поинтересовалась, выдержит ли плавильный пресс тёти Магры, если подложить туда этот кирпичик вместо огнеупорной плитки.

— Пресс-то выдержит, а вот у меня от этой диеты в животе урчит на всю палубу, — басовито вздохнула Грейс и сделала тяжёлый шаг вперёд, отчего под коваными подошвами ощутимо звякнул палубный настил.

Интендант попятился к бортику рукава, но старший канонир дружелюбно опустила широкую ладонь ему на плечо. Стоявший у входа в тамбур Корвин мысленно усмехнулся, видя, как у снабженца подогнулись колени под этим товарищеским жестом.

— Слушай сюда, начальник, — доверительно прогудела Грейс. — На «Грозе-0» главный калибр тысяча сто миллиметров. Без мяса с мозговой косточкой у расчёта руки слабеют: уроним болванку мимо лотка прямо на твою тележку — как перед начальством отчитаешься?

Интендант судорожно прижал планшет к груди и попытался припугнуть нахалок немедленным звонком директору по снабжению Бертольду Марку, но договорить не успел.

— А зачем с дядей Бертольдом, когда можно со мной? — раздался от входного тамбура весёлый голос.

Из рукава, широко улыбаясь, вышел Рэндом Марк в курсантском кителе, а следом неспешно шагал Корвин. При виде младшего брата главы военного крыла интендант мгновенно вытянулся по швам и принялся оправдываться утренним предписанием господина Бертольда для временных подрядчиков.

— Знаю я, как дядя Бертольд сметы утверждает, у него зимой снега без расписки не выпросишь, — рассмеялся Рэндом и забрал планшет у чиновника. — Кира, диктуй, чем вас на флагмане кормят, чтобы мне перед сестрой краснеть не пришлось.

Кира приосанилась, одёрнула лацканы свежевыглаженного кителя и деловито перечислила по пальцам весь гвардейский рацион: парную вырезку, копчёные рёбра, северную красную рыбу и горячие слоёные булочки с брусникой и сливками на все три смены.

— Слышал? — Рэндом размашисто расписался личным кодом, переключил графу расходов на счёт совета директоров и шутливо хлопнул чиновника папкой по груди, возвращая планшет. — Через час свежая выпечка из главной пекарни должна дымиться у девчат в кают-компании. А соевые кирпичи отвези обратно дяде Бертольду к утреннему чаю.

Интендант закивал, приказал грузчикам откатить ящики и выскользнул в тамбур. Кира победно подмигнула подругам, козырнула Корвину и увела Нору с Грейс в кают-компанию. Улыбка на лице Рэндома погасла, едва за снабженцем сомкнулись створки шлюза.

— Весело у вас в семейном совете утро начинается, — заметил Корвин, отходя с другом к обзорному окну галереи. — Дядюшка решил взять мои экипажи измором ещё до обеда?

— Если бы дело ограничилось сухарями, я бы к тебе спозаранку не мчался, — помрачнел Рэндом. — Слушай, Корвин, у нас в пентхаусе с восьми утра настоящая осада.

Он достал из кармана магнитный пропуск верхнего яруса и передал его другу. По словам Рэндома, вчера вечером Ингрид провела сделку по пяти фрегатам через внутренний резерв военного крыла. Но уже на рассвете в башню без предупреждения нагрянули оба старших родственника — директор по снабжению Бертольд и ревизор Густав.

— Решили проверить, куда уходят четыре ядра третьего поколения? — уточнил Корвин, убирая пропуск за обшлаг.

— Хуже. Они притащили гостя с утреннего экспресса, — Рэндом с досадой хлопнул ладонью по поручню. — Знакомься заочно: Лоренц Шторм, родной кузен того самого Феликса Шторма, чей заводской крейсер твоя Юна вчера размазала по скале. Заместитель коммерческого директора концерна «Тайфун».

Корвин приподнял бровь, глядя, как вдоль внешней причальной галереи ползут гружёные платформы портовых буксиров. За широким бронестеклом в синеватом свете маневровых огней отдыхали его корабли: приземистые чёрные корпуса «Носорогов» с матовыми скошенными таранами и громада «Коваля», от чьих вентиляционных шахт ещё тянуло сухим теплом ночной плавки.

— Оперативно работают. Вчера получили оплеуху на полигоне и купили в порту коробку горелого шлака, а утром уже прислали переговорщика?

— Да какого переговорщика — жениха они притащили! — выпалил Рэндом.

Сжав пальцами стальной леер у бронестекла, друг в двух словах обрисовал расклад. Бертольд и Густав уже второй месяц мечтали урезать полномочия племянницы и уйти под крыло столичного концерна младшим сборочным филиалом. А сегодня утром Лоренц привёз готовый пакет договоров о слиянии линий «Тайфуна» и «Северного сияния», скреплённый брачным контрактом с самой Ингрид.

— И как на это смотрит невеста? — с ухмылкой спросил Корвин, поправляя воротник тёмного мундира.

— Как смотрит генерал Рагна, когда ей предлагают пересесть в клетку на соевый паёк, — фыркнул Рэндом и снова посерьёзнел, кивая на причальный катер верфей за иллюминатором. — Дядюшки собрали голоса мелких пайщиков и специально подгадали визит к твоему обеду, чтобы продавить бумаги с Лоренцем прямо за столом. Ингрид передала, что обед в силе, но просила предупредить заранее.

— Правильно велела, — Корвин проверил манжету и посмотрел на друга с конструкторским прищуром. — Значит, в меню сегодня не только северная кухня, но и гости из «Тайфуна». Пошли к катеру, Рэндом. Невежливо заставлять родственников ждать.

***

Скоростной лифт центральной башни верфей «Северного сияния» поднял их на верхний ярус, откуда сквозь купол открывался вид на десятки сборочных доков. Рэндома дальше приёмной не пустили: дежурный секретарь сообщил, что старшие директора распорядились провести деловой обед в узком кругу. Рэндом сжал локоть друга и остался у диванов, а Корвин прошёл к высоким дверям малой трапезной.

Внутри зала с панелями из тёмного кедра звучали голоса. Во главе овального стола стояло пустое хозяйское кресло, а по левую руку от него вальяжно расселись трое мужчин.

Ближе к центру возвышался грузный, краснолицый директор по снабжению Бертольд Марк в шитом золотом бархатном жилете. Рядом, поджав тонкие губы и постукивая пальцами по планшету, сидел его брат Густав, похожий на счётную линейку в сером сюртуке. Почётное место напротив окна занимал холёный блондин лет двадцати пяти в белоснежном столичном кителе с серебряной молнией «Тайфуна» на лацкане. Перед ним красовались фарфоровые блюда с устрицами на льду и узкие бокалы с игристым вином.

Когда двери отворились, Бертольд повернул массивную голову. Смерив вошедшего снисходительным взглядом купца, принимающего мелкого подрядчика, он картинно развёл пухлыми руками и небрежным взмахом кисти указал на дальний приставной стул у самых дверей, где одиноко стоял стакан яблочного сока.

— А вот и наш юный друг с дальнего рубежа. Право слово, для кустарной мастерской ваши маленькие штурмовые коробки вчера показали себя весьма забавно. Садитесь вон туда, к нижнему краю стола, и постарайтесь уложиться в десять минут.

Сидевший рядом Густав даже не поднял глаз от колонок цифр на планшете, сухо заметив, что правление считает передачу четырёх энергоядер третьего поколения под мелкосерийные поделки непозволительной роскошью, когда безопасность маршрутов может гарантировать прямой союз с домом Шторм.

Лоренц Шторм лениво повернул ножку бокала двумя пальцами и одарил Корвина мягкой улыбкой человека, уже считающего себя хозяином этого зала.

— Не будьте так суровы к вчерашнему курсанту, господин Густав. Могу вас успокоить, барон: когда мы с Ингрид подпишем соглашение о слиянии линий, концерн «Тайфун» выплатит вам двадцать тысяч крон неустойки за расторжение договора. Достойная компенсация за студенческие труды, не так ли?

Корвин остановился в трёх шагах от стола и перевёл взгляд с Бертольда на фарфоровые блюдца перед столичным гостем.

— Благодарю за заботу, господа, но подачки по двадцать тысяч крон приберегите для мелких сошек вроде Кейна, которые таскают вашим адъютантам сплетни с трибун. Меня сюда пригласила глава военного крыла Ингрид Марк. Обсуждать отгрузку четырёх ядер я буду с тем, кто ставил печать военного резерва, а не с родственниками, торгующими с утра чужим столом.

Густав поперхнулся воздухом и гневно стукнул ладонью по столу. Багровый Бертольд приподнялся из кресла для окрика, но тут боковая дверь за хозяйским местом распахнулась.

На пороге стояла Ингрид Марк в строгом тёмно-синем костюме. Её серые глаза смотрели на непрошеных распорядителей с такой арктической стужей, что Бертольд невольно осел на подушки. За спиной хозяйки застыли двое рослых официантов: на кожаных рукавицах они держали тяжёлую чугунную жаровню, над которой с шипением поднимался ароматный пар.

— Я смотрю, мои дорогие дядюшки уже вовсю хозяйничают в моей трапезной, — звенящим голосом произнесла Ингрид, проходя к центральному креслу. — Кто велел выставить на стол этот фарфор с моллюсками?

— Ингрид, душа моя, ну как же иначе! — фальшиво-радушно зачастил Бертольд, промокая платком лоб. — Господин Лоренц любезно доставил свежайших устриц и вино со своего курьерского судна, чтобы отметить наш будущий семейный и деловой союз...

— Когда я захочу отпраздновать сделку с «Тайфуном», я сообщу об этом совету директоров официально, — отрезала Ингрид.

Она властно указала официантам на место по правую руку от своего кресла, прямо напротив Лоренца. Взгляд Ингрид на миг задержался на невозмутимом Корвине, проигнорировавшем указку дядюшек, и в её серых глазах мелькнуло одобрение.

— Уберите со стола эти фарфоровые напёрстки с морской слизью и сладкую газировку. Сегодня у меня в гостях командующий боевой эскадрой, а на Севере мужчин после боя кормят настоящим мясом, а не холодными ракушками.

Лоренц поставил бокал, и по его холёным скулам пошли розовые пятна. Официанты в два движения смахнули перед его носом подносы с устрицами, водрузив между Ингрид и правым креслом пышущую жаром чугунную жаровню. На решётке поверх можжевеловых углей шкворчало запечённое седло северного оленя в корочке из перца и трав, а рядом в глиняных соусниках алел горячий брусничный взвар.

Ингрид лично взяла серебряные щипцы, положила на тарелку справа от себя сочный кусок оленины и подняла взгляд на Корвина. Холодная маска соскользнула с её лица, уступив место живому огоньку.

— Прошу за стол, барон Айре. Садитесь по правую руку. Обещания партнёрам я держу лично: маринад и прожарку никому из поваров не доверила, так что можете проверить, не приврал ли вчера младший брат насчёт моей стряпни.

— С удовольствием, госпожа Ингрид, — Корвин с поклоном опустился в кресло справа от хозяйки, отодвинув забытый узкий бокал Лоренца. — Судя по запаху можжевельника и брусники, Рэндом даже поскромничал.

Дядя Бертольд шумно сглотнул слюну, глядя на дымящееся мясо, а сухой Густав нервно поправил воротник.

— Ингрид, ты ведёшь себя возмутительно! Господин Лоренц прибыл с поручением от руководства «Тайфуна», а ты устраиваешь театр ради человека, у которого нет даже сертифицированной верфи!

— Зато у него есть три уничтоженных улья Роя у К-417 и десяток штурмовых кораблей на орбите, — ответила Ингрид, наливая в бокал Корвина густое рубиновое вино. — Не говоря уже о вчерашней победе над флагманом столичной делегации.

Она поставила графин на подставку и обвела родственников холодным взглядом хозяйки верфи.

— А теперь, раз уж вы ворвались на мой обед, давайте послушаем, чем господин Шторм собирается удивить военное крыло «Северного сияния». Только коротко — не люблю, когда мясо остывает.

***

Лоренц Шторм откинулся на спинку кресла, стараясь вернуть прежнюю вальяжность, хотя взгляд, которым он буравил барона, стал заметно холоднее. Выждав паузу, заместитель коммерческого директора концерна «Тайфун» достал из кармана голографический проектор и положил на скатерть.

— Что ж, раз госпожа Ингрид предпочитает деловой разговор, перейдём к цифрам, — произнёс он, включая над столом зелёную проекцию стовосьмидесятиметрового корабля с загнутыми пилонами. — Первые два фрегата барон Айре обещает сдать только через месяц, а всё это время ваши рудные караваны у Северной Лисицы ходят практически голыми.

— Наши караваны сопровождают штатные эсминцы охраны, — заметила Ингрид, разрезая мясо.

— Которые не выдержат удара серьёзного рейдера, если пираты Мёртвого Излома решат перерезать ваши трассы на этой неделе, — с нажимом улыбнулся Лоренц и коснулся кольца проектора, высвечивая тактические индексы новой модели «Тайфуна» — патрульного крейсера второго поколения «Гриф-М».

По словам столичного гостя, партия из шести готовых «Грифов-М» уже стояла на базе северного филиала и могла выйти на охрану рудовозов завтра же к полудню на условиях льготного лизинга. Бертольд и Густав тут же оживились, наперебой расписывая племяннице выгоду: четыре энергоядра третьего поколения остаются на складах корпорации, а доки «Северного сияния» получают трёхлетний подряд на крупноузловую сборку столичных машин.

Лоренц победно посмотрел на Корвина и двумя пальцами развернул проекцию крейсера в продольном разрезе, демонстрируя плотную компоновку кормового отсека. Конструкторы столичного бюро умудрились вписать в габариты прежней серии второй независимый контур силового щита, усиленную форсажную камеру и даже просторный офицерский кают-салон.

— Обратите внимание на кормовой сектор, — с гордостью добавил Лоренц, подсвечивая указкой резную мебель и ряды бутылочных сот над двигательным трактом. — Здесь оборудован термостатированный винный погреб на сорок бутылок, ведь офицеры великого дома не должны отказывать себе в комфорте даже в дальнем патруле.

Ингрид искоса взглянула на правого соседа. Пока суетливые дядюшки заискивающе кивали холёному гостю, Корвин с невозмутимой выдержкой смаковал оленину, запечённую ею в малой хозяйской печи по семейному рецепту, а его цепкий взгляд уже препарировал голограмму с хваткой настоящего хозяина дела.

Корвин прожевал кусок нежнейшего мяса, промокнул губы салфеткой и с любопытством оглядел разрез кормовой трети «Грифа-М». Знакомая картина. На Земле молодые дизайнеры из министерских контор тоже вечно норовили впихнуть генеральскую сауну поверх силовой магистрали, а потом удивлялись, почему на испытаниях обшивка идёт пузырями. Здесь ради хозяйского винного погреба столичные умельцы втрое урезали охлаждение боевых щитов.

— Кают-салон с винным погребом — великое достижение военной мысли, — произнёс Корвин, откладывая нож. — Вот только воевать на вашей заводской серии без полной переделки кормы — всё равно что выйти на дуэль с мишенью на лбу.

Он повернул голову к побагровевшему Бертольду.

— На месте вашей племянницы, господин Бертольд, я бы не доверил этому «Грифу-М» охранять даже баржу с пустой тарой. На третьей минуте боевого форсажа этот красавец ослепнет на заднюю полусферу от собственного перегрева.

В малой трапезной стало слышно, как потрескивает можжевеловый уголёк под решёткой. Лоренц Шторм коротко и снисходительно рассмеялся, как трезвый делец, абсолютно уверенный в своём заводском паспорте.

— Ослепнет от перегрева на третьей минуте? Право слово, барон, нельзя же так позорить диплом академии «Полярис», выданный вам вчера по недоразумению. Вы хоть знаете, сколько главных инженеров ставили подписи под этим проектом?

Он чётким движением вывел рядом с чертежом страницу имперского сертификата приёмки, который ему перед вылетом вручили стендовики КБ «Тайфуна», и ткнул ногтем в нижнюю строчку.

— Читайте по буквам. Испытания на заводском стенде показали, что при работе двигателей на стопроцентном форсаже предельная температура кормовой переборки не превышает двухсот восьмидесяти градусов Цельсия. Запас по теплостойкости локаторов — полторы сотни градусов.

— Бумага всё стерпит, господин Шторм, особенно если стендовики КБ «Тайфуна» спешили закрыть квартальную премию и подложили вам гладкий сертификат, — невозмутимо ответил Корвин. — В паспорте указаны двести восемьдесят градусов кормы, так как стендовую продувку корпуса вели с отключённым вторым щитом.

Кончиком вилки Корвин указал на узкую синюю нитку трубопровода у стенки погреба.

— Стоит дать полный щит на форсаже, как урезанная ради вашей винотеки система охлаждения захлебнётся. К исходу третьей минуты корма раскалится за шестьсот градусов, и все задние радары просто выгорят.

Лицо Лоренца мгновенно отвердело. Его светлые глаза сузились, а ладонь тяжело легла на скатерть рядом с проектором.

— Вы публично обвинили конструкторское бюро концерна «Тайфун» в подлоге испытаний, барон Айре. За такие слова принято отвечать не только языком, но и кошельком. Или вы спрячетесь за спину хозяйки дома и возьмёте слова обратно?

— Зачем брать обратно то, что считается в уме за пятнадцать секунд? — Корвин вытянул из подставки льняную салфетку, достал грифельный карандаш и в три росчерка набросал формулу теплового баланса замкнутого контура охлаждения. — Назовите цену своей уверенности, господин заместитель коммерческого директора.

— Сто тысяч крон наличными прямо сейчас, не вставая из-за стола, — жёстко отчеканил Лоренц, активируя терминал на браслете. — А с вашей стороны на кон ляжет ваш капитанский диплом и публичный отказ от контракта с «Северным сиянием».

Не сомневаясь в документах своего бюро, заместитель коммерческого директора развернул окно банковского шлюза к центру стола. Он потребовал немедленно прогнать паспортные параметры «Грифа-М» через расчётный центр верфи Марков в присутствии Бертольда и Густава. Если на исходе третьей минуты температура кормы останется в допуске, барон признаёт себя дилетантом и освобождает кресло.

— Свидетелей здесь предостаточно, — произнесла Ингрид. В её серых глазах вспыхнул острый интерес, когда она перевела взгляд на исписанную салфетку Корвина: — Вы принимаете ставку, барон?

— Сто тысяч крон за полминуты устного счёта — грех отказываться от такого подарка к обеду, — хмыкнул Корвин и положил салфетку с формулой к прибору хозяйки. Он поставил лишь одно условие: вводить данные в симулятор должен лично главный инженер «Северного сияния».

Ингрид нажала клавишу селектора на подлокотнике. Через три секунды над столом раздался негромкий гул канала связи. Услышав отзыв главного инженера Торвальда, хозяйка верфи отсканировала браслетом салфетку Корвина вместе с открытым техпаспортом Лоренца. Она велела немедленно прогнать крейсер на боевом симуляторе первого дока — полный форсаж при обоих поднятых щитах, с выводом картинки прямо на стол.

Над овальным столом вспыхнула сетка теплового графика и побежали секунды испытания. Лоренц откинулся на спинку стула и сложил руки на груди, свысока поглядывая на Корвина, который невозмутимо наколол на вилку следующий ломтик оленины.

Первые сорок секунд кривая нагрева плавно ползла вдоль зелёной линии в районе двухсот пятидесяти градусов. Бертольд Марк самодовольно хмыкнул:

— Ну что я говорил, Ингрид? Столичная техника работает как часы.

— Подождите, сейчас за стенкой винного погреба закипит охладитель, — буднично посоветовал Корвин, обмакивая мясо в брусничный взвар. — Ещё пара секунд — и паровая пробка намертво запрёт всю корму.

Едва таймер перешагнул девяносто секунд, из динамика донёсся удивлённый возглас Торвальда, а зелёная линия на графике резко сломалась и круто рванула вверх, наливаясь багровым светом.

Триста пятьдесят градусов... Четыреста двадцать... Пятьсот десять.

Лоренц дёрнулся вперёд, вцепившись пальцами в скатерть, а Густав судорожно поправил съехавшие очки. На схеме разреза зажатый вдоль стенки винного погреба магистральный контур охлаждения замигал алым цветом паровой пробки.

— Проклятье, что за вредитель кроил им корму?! — сквозь зубы выдохнул в динамике старый инженер Торвальд. — Трубы охлаждения зажаты втрое! Жар от второго щита бьёт прямо в кормовую переборку!

В тишине трапезной было слышно лишь частое дыхание Бертольда и тревожный писк зуммера над застывшим лицом Лоренца.

— Пятьсот восемьдесят градусов... Сто семьдесят восьмая секунда — шестьсот десять градусов Цельсия на кормовой переборке! Полный пробой изоляции и выгорание матриц кормовых локаторов! Госпожа Ингрид, кто додумался впихнуть бытовой термостат поперёк магистрального контура охлаждения крейсера?! В бою эта машина через три минуты останется слепой и глухой с кормы!

В трапезной никто не проронил ни звука. На экране над жаровней красными цифрами мигала точная инструментальная отметка симулятора: «178 сек — 610 °C. Отказ кормового обзора».

Ингрид опустила глаза на салфетку Корвина, где под формулой устной прикидки было выведено: «К концу третьей минуты — за 600 °C, отказ кормовых матриц». Погрешность счёта в уме составила всего две секунды. Хозяйка дома подняла торжествующий взгляд на побледневшего как полотно Лоренца Шторма.

— Кажется, вы спрашивали, господин Шторм, сколько главных инженеров подписывали этот проект? — произнёс Корвин, поворачивая к гостю запястье с экраном браслета. — Передайте им мой бесплатный совет: не стоит охлаждать марочное вино за счёт контура боевых щитов, иначе у экипажа быстро пропадёт аппетит. Прошу вас — сто тысяч крон на счёт канцелярии дома Айре.

Пальцы Лоренца дрожали, когда он с серым от бешенства лицом приложил золотой браслет к считывателю стола. Раздался звонок банковского подтверждения: сто тысяч крон перекочевали на счёт Корвина. Не глядя на вжавших головы в плечи Бертольда и Густава, заместитель коммерческого директора концерна «Тайфун» резко поднялся, смёл в карман проектор и деревянным шагом вышел вон. Двое дядюшек, бормоча ссылки на неотложные совещания, торопливо засеменили следом.

***

Едва за спинами незадачливых сватов закрылись створки, Ингрид откинулась на спинку кресла и впервые за утро рассмеялась — открыто, звонко и с наслаждением.

— Шестьсот десять градусов на сто семьдесят восьмой секунде, а на салфетке «к концу третьей минуты — за шестьсот», — покачала она головой, разглядывая набросок.

Бережно сложив льняную ткань, хозяйка верфи убрала её в карман жакета.

— Эту салфетку я велю вставить в рамку и повешу в зале совета директоров напротив кресла дяди Густава. Вы сегодня сэкономили «Северному сиянию» не только миллионы крон, Корвин, но и кучу моих нервных клеток.

— На здоровье, госпожа Ингрид. Заодно и я отлично пообедал за счёт концерна «Тайфун», — улыбнулся Корвин, поднимаясь из-за стола.

Ингрид встала следом и пошла проводить его через закрытую галерею к персональному лифту. В стеклянном переходе, залитом синеватым светом нижних сборочных цехов, она шла неторопливо. Строгий тёмно-синий костюм безупречно облегал её высокую, статную фигуру, а когда она остановилась у панорамного окна и полуобернулась к Корвину, холодный свет стапелей очертил тонкий, породистый профиль и высокую линию скул.

— Вы ведь тоже заметили, барон, как уверенно Лоренц упомянул за столом пиратов Мёртвого Излома? — негромко спросила она, глядя сверху на сборочные доки. — Люди Шторма явно не собираются сидеть сложа руки целый месяц, пока ваша верфь варит пять корпусов.

Ингрид подняла на него внимательный взгляд серых глаз, невольно отмечая про себя, с какой спокойной, почти пугающей уверенностью этот двадцатиоднолетний мужчина держит удар. Там, где её собственные родственники теряли голову перед столичным гербом, барон из нищего Предела вёл партию так, словно за его плечами стояли десятки построенных флотов.

— Значит, мы не дадим им этого месяца форы, госпожа Ингрид, — ответил Корвин, глядя на неё сверху вниз. — Ваши четыре энергоядра третьего поколения и титано-ванадиевый прокат уже погружены на транспорт?

— Да. Транспорт под охраной моего конвоя уже стоит у кольца Звёздных Врат, — кивнула она. — Он идёт одним утренним окном вместе с вашей эскадрой и утром встаёт под разгрузку у вашего пятого сектора.

— Отлично. Раз вы отгружаете мне сердце моей будущей «Грозы» авансом, я отвечу тем же, — Корвин чуть улыбнулся, видя, как дрогнули её ресницы. — Пока Магра на стапелях «Коваля» варит пять ваших контрактных корпусов, мои корабли не будут стоять у стенки.

Он шагнул к панорамному окну, за которым над стапелями верфи угадывались силуэты его эскадры.

— Сегодня ночью мы возвращаемся через Врата в Северную Лисицу, и уже с завтрашнего утра два моих строевых «Чёрных носорога» во главе с капитаном Кирой встают в охранение вашего головного каравана. Пусть люди Шторма попробуют сунуться к вашим транспортам — проверим, чья броня крепче на трассе.

Ингрид несколько секунд смотрела ему в глаза, а потом протянула узкую, твёрдую ладонь.

— Вы опасный союзник, барон Айре. С вами даже собственные дядюшки кажутся мелкой неприятностью. До встречи в Северной Лисице — когда заложите свой главный корабль, я непременно прилечу взглянуть, на что пошли мои ядра.

Корвин крепко сжал её пальцы и шагнул в кабину лифта.

К вечеру, попрощавшись у пирса с Рэндомом и сестрой до весенней практики, эскадра из тринадцати кораблей взяла курс к кольцу Звёздных Врат. Выигранные у Лоренца сто тысяч крон сразу пошли в дело: Лилит тут же выкупила на них в порту Поляриса дефицитную стапельную оснастку и сменные индукторы для завтрашней закладки «Грозы». А в пищеблоке «Королевы роя» и первого «Носорога» вовсю хозяйничала сияющая Кира, распределяя по отсекам корзины с горячими слоёными булками и копчёной олениной из запасов семьи Марк.

Когда Корвин после вечернего обхода вахт вернулся в командирский отсек на верхнем ярусе авианосца, в каюте горел мягкий полусвет.

Дверь душевой скользнула в сторону, и к проекционному столу вышла Лилит в распахнутом тёмно-гранатовом шёлковом халате, перехваченном тонким поясом. Влажные локоны рассыпались по её обнажённым плечам, а на коже ключиц ещё блестели капли воды. Увидев вошедшего Корвина, суккуба залюбовалась его широкими плечами под расстёгнутым кителем и тёплым блеском в глазах, от которого по её спине побежала сладкая дрожь.

— Должна признать, мой барон, что ходить на деловые обеды у вас получается не хуже, чем водить корабли на таран, — с улыбкой произнесла Лилит, останавливаясь у карты перехода.

Она кончиком пальца провела по зелёной нитке маршрута к Звёздным Вратам, где рядом с тринадцатью вымпелами дома Айре шла отметка тяжёлого транспорта «Северного сияния».

— Утром уходили с пустыми руками, а к вечеру вернулись с дефицитной оснасткой, купленной на деньги наследника «Тайфуна», и транспортом с четырьмя ядрами в общем строю. Если бы все мужчины в Империи так обедали с недоброжелателями, наша казна давно бы лопнула от золота.

— Это была скромная плата за лекцию по контуру охлаждения винных погребов, — хмыкнул Корвин, подходя к столу. — Разгрузку в пятом секторе и выход пары Киры на завтрашнее утро расписала?

— До последней минуты, — Лилит шагнула навстречу, перехватила борта его кителя и сняла тяжёлую куртку с его плеч.

Положив мундир на спинку кресла, она подняла на него тёплый взгляд из-под густых ресниц.

— Краны Клариссы и свинцовые контейнеры будут ждать у причала к утру, а Магра уже готовит стапельные захваты в пролёте «Коваля». Но до выхода из коридора Врат ещё несколько часов, Корвин, и дежурная смена отлично справится без нас.

Когда его горячие ладони легли ей на талию сквозь тонкий шёлк и властно притянули вплотную, Лилит прикрыла ресницы от острого удовольствия. Ей до головокружения нравилось ощущать под пальцами твёрдое биение его сердца и чувствовать, как от одного её прикосновения в нём вспыхивает ответный жар. Её прохладные ладони скользнули вверх и сомкнулись на его шее, а гибкий хвост мягко коснулся запястья, уводя руку от рабочих сводок.

— Решила поощрить командующего за удачный обед? — спросил он, вдыхая аромат влажных прядей и пряного миндаля.

— Скорее забрать свою законную долю внимания, пока вы снова не заперлись с Магрой в стапельном цеху на неделю, — шепнула она одними губами, подаваясь навстречу его поцелую.

Шёлковый халат соскользнул на ковёр у широкого ложа, и свет в командирской каюте погас. А за бронестеклом иллюминатора в ночной черноте уже распахнулась голубая пространственная линза Звёздных Врат. Тринадцать кораблей эскадры и идущий с ними одним окном транспорт с четырьмя пылающими ядрами третьего поколения входили в это голубое сияние, устремляясь сквозь ночь к Северной Лисице, где на рассвете на стапелях «Коваля» начнётся закладка настоящей «Грозы».

Глава 22. Киль

Глава 22. Киль

В подземном броневом тире столичного комплекса «Тайфуна» пахло озоном, маслом и пороховой гарью. За трёхслойным бронестеклом ложи гудела вытяжка. Внизу на стальных козлах чернела опытная плита. Её спекли к утру по составу сколов в бархатном ларце, доставленных ночным курьером с Поляриса. Старший металлург концерна позавчера после дуэли отдал за них восемьдесят тысяч крон чипами да пять тысяч накинул катерщику за молчание.

Феликс Шторм стоял у барьера, постукивая носком сапога по настилу. За его плечом вытянулись технолог Краузе и начальник полигона.

— Долго ещё ваши люди будут возиться с затвором, Краузе? — спросил Феликс. — Вы обещали технологию к совету директоров, а я полчаса любуюсь на мишень.

— Прошу прощения, господин Феликс, заканчиваем продувку, — поклонился технолог. — Осколки дали на спектрографе странную картину. Почти чистый печной шлак с дроблёным панцирем маток Роя, но чем именно барон скрепил их в монолит — непонятно.

— Меня не интересуют решётки, — оборвал наследник «Тайфуна». — Я видел на полигоне «Поляриса», как коробка этого барона без щита поймала лбом пять крейсерских залпов «Серебряной розы». Вы повторили состав?

— До десятой доли процента, господин Феликс, — заверил Краузе, указывая на зажатую в тисках плиту. — Взяли панцирь со складов рубежа, смешали с доменным шлаком и запекли под давлением в три тысячи атмосфер. Излом вышел один в один с образцом из ларца.

— Вот и проверим, за что я заплатил восемьдесят пять тысяч, — кивнул начальнику полигона Феликс. — Начинайте. Сначала пресс, потом выстрел из стопятидесятимиллиметровой пушки.

Начальник стенда нажал клавишу селектора:

— Первому посту — опустить гидравлический боёк на половину мощности.

Сверху на плиту легла пята пресса. Тёмный монолит скрипнул, по краю побежала трещинка, но на половинной нагрузке образец устоял. Лицо технолога посветлело:

— Держит, господин Феликс. Поверхностная твёрдость выше марочной стали.

— На дуэли по фрегату Айре били не гидравликой, а бронебойными болванками, — напомнил Феликс. — Уберите пресс и дайте выстрел базовым снарядом.

Гидравлическая лапа ушла под свод. В конце галереи рявкнула сирена, мигнули красные лампы, и ствол стендового орудия довернул в перекрестие мишени.

Грохнул выстрел. Заряд ударил в центр чёрной плиты — и в ту же долю секунды по тиру прокатился сухой трескучий взрыв, будто кувалдой ударили по пережжённому глиняному горшку.

Спечённый монолит не погасил удар. От первой же болванки плита с грохотом разлетелась в пыльную труху и тучей острых черепков стеганула во все стороны. Десятки кусков печного шлака со звоном впечатались в смотровое бронестекло прямо перед лицом Феликса Шторма, оставив мутные выбоины. На козлах остались лишь дымящееся крошево да погнутые зажимы.

В ложе стало тихо. Технолог с открытым ртом смотрел на копоть, а Феликс повернул к нему искажённое бешенством лицо:

— И вот эту труху вы называете крейсерской бронёй, Краузе?

— Господин Феликс, клянусь, мы сверили каждую крупицу, — срывающимся голосом ответил посеревший металлург. — Но без секретной присадки Айре панцирь Роя со шлаком при спекании просто превращается в хрупкое стекло. Обломки в ларце изначально были мёртвым печным браком.

— Хотите сказать, что барон подсунул вашему инженеру мусор из отвала за мои же деньги? — Феликс тяжело опёрся кулаками о поручень.

— Судя по пережогу на гранях — это осколки со второй пробной плавки, которую на верфи Айре выбросили до того, как подобрали фермент, — глухо произнёс Краузе, опустив голову. — А настоящий состав их брони не даёт сколов при обстреле...

Договорить он не успел. На запястье Феликса зажужжал коммуникатор. Высветился закрытый канал из Поляриса — звонил кузен Лоренц, который вчера должен был дожать правление «Северного сияния».

Феликс отвернулся от выбоин на стекле и принял вызов:

— Слушаю, Лоренц. Надеюсь, хоть у тебя дела идут лучше, чем у моих металлургов. Контракт на «Грифы» подписан?

На проекторе возникло пятнистое от злости лицо кузена. Лоренц сидел в каюте курьерского судна, и Феликс сразу понял, что хвастаться родственнику нечем. Срываясь от ярости, кузен выложил всё как на духу: как Ингрид Марк усадила пограничного барона по правую руку на семейном обеде и как Айре с одного взгляда нашёл зауженный за винным погребом контур охлаждения «Грифа-М».

— Что ты несёшь, Лоренц? — глаза Феликса сузились. — Как третьекурсник мог оспорить сертификат «Тайфуна»?

— Я поставил сто тысяч крон против его диплома, а главный инженер Марков прогнал схему на симуляторе, — Лоренц с силой сжал край стола, так что хрустнули суставы пальцев.

Он тяжело перевёл дух и стукнул ладонью по подлокотнику.

— На сто семьдесят восьмой секунде выскочило шестьсот десять градусов! Дядюшки спрятали глаза, я продул этому щенку сто тысяч, а его фрегаты ночью ушли через Врата в Северную Лисицу вставать в её первый караван.

Феликс сжал челюсти. Сто тысяч на споре, восемьдесят пять тысяч за ящик битого шлака, разгромленная «Серебряная роза» и уплывший контракт. Каждая их уловка возвращалась пощёчиной дому Шторм, а Ингрид уже отгрузила барону четыре энергоядра третьего поколения и титано-ванадиевый прокат.

— Четыре ядра третьего поколения? — Феликс криво ухмыльнулся, глядя на мутные выбоины в бронестекле. — Вчерашний курсант вздумал заложить линейный крейсер на деньги Ингрид Марк? Тем больнее будет падать. Передай директору северного филиала: шуметь в столице мы не станем — давить будем тихо, его же руками и за его же счёт.

Лоренц подался к камере, готовый записывать каждое слово, и наследник «Тайфуна» холодно отчеканил приказ.

— В голый титановый лист четыре реактора не поставишь. Пусть филиал перекроет седьмому доку кислород на месте и покажет старикам в правлении «Северного сияния», чего стоит охрана барона на деле. А когда он увязнет с недостроенным корпусом, мы через окружной тыл Бореи напомним ему, кому подчиняются приграничные резервисты.

— Будет исполнено сегодня же, — зло усмехнулся Лоренц.

Феликс отключил связь и повернулся к инженерам:

— Уберите этот шлак со стенда. И чтобы через час об утренней стрельбе не осталось ни строчки в журналах.

***

Переход через Звёздные Врата занял меньше четырёх часов, и с первым утренним окном эскадра дома Айре вышла на орбиту Северной Лисицы. Пока «Королева роя» и корабль-завод «Коваль» заходили в док номер семь, у причалов пятого сектора кипела разгрузка.

Транспорт «Северного сияния» под клеймом Ингрид Марк пришёл тем же окном и сдавал груз с борта на борт. На верхней рампе стояла старшая плавильщица Магра в тяжёлом кожаном фартуке поверх рабочей куртки. Нависая над перилами, хозяйка цехов зорко следила, как краны опускают на платформу четыре свинцово-иридиевых контейнера.

— Вира помалу, сонная тетеря! Куда стрелу дёргаешь, руки бы тебе в шлак засунуть?! — гремел её бас поверх гула моторов. — Это тебе не ящики с пайками и не лом со свалки Зорана, там четыре сердца третьего поколения лежат. Ещё раз качнёшь подвес — я к тебе в кабину поднимусь и гаечным ключом правила такелажа в башку вколочу!

Из окошка крана высунулась молодая крановщица, виновато оправдываясь тем, что компенсатор на лебёдке просел под весом сорокатонных ящиков, но Магра лишь строго велела ей смотреть в оба на натяжитель, а не считать ворон под сводом.

Когда четыре контейнера легли в ложементы платформы, старшая плавильщица крякнула и переключилась на соседний трюм, где стропальщицы в спешке накинули стальной трос прямо на голую кромку зеркального титано-ванадиевого проката.

— Сейчас же возьмите мягкие стропы с прокладкой! — прикрикнула на них Магра. — Поцарапаете хоть один зеркальный лист — всю смену заставлю окалину в прокатной клети выскребать.

Подошедший по галерее Корвин вместе с Рагной и Лилит остановился у рампы. Барон снял перчатку и согнутым пальцем коротко стукнул по торцу верхней бронеплиты. Металл отозвался чистым, долгим и ровным пением без единого глухого дребезга. Корвин невольно усмехнулся: в прошлой жизни на земной верфи ему приходилось по три месяца выбивать такой прокат из министерских смежников, а здесь десять миллионов легли на палубу после одной светской беседы за обедом.

Магра стащила рукавицу, провела широкой ладонью по серебристому срезу и повернулась к барону:

— Вот это металл, господин барон... Звенит как колокол, ни одной раковины. Я такой прокат двенадцать лет назад на столичной выставке видела, да и то за верёвочкой под охраной. Неужто северная барышня всё по первому сорту отгрузила?

— До последнего листа, Магра, — подтвердила Лилит, сверяя коды на планшете. Даже здесь, среди грохота лебёдок и запаха машинного масла, её белый мундир сидел без единой складочки, лишь на виске прилипла выбившаяся из-под фуражки тёмная прядь. — Четыре энергоядра третьего поколения и полный комплект титано-ванадиевого проката под корпус. На открытом рынке такой груз потянул бы на десяток миллионов.

— За такую сталь я бы госпоже Марк сама кувалду выковала, — пробасила Магра, похлопывая широкой ладонью по боку контейнера. — Через полчаса перегоним платформу в седьмой док, и можно начинать закладку.

Тем временем у внешнего пирса заканчивали подготовку два фрегата «Чёрный носорог» — первый борт Киры и второй борт Дары. Носовой таран первого фрегата, ободранный позавчера о корму «Серебряной розы», за ночь в походе заново загрунтовали и выкрасили в матовый чёрный цвет. В этот рейс они уходили вдвоём, без прикрытия скоростных эсминцев «Гарпун»: основные силы Марков ушли со старшим караваном к Звёздным Вратам, а на местной рудной ветке Ингрид решила сразу проверить в деле броню фрегатов Корвина.

Перед отходом Рагна поднялась на мостик и включила проверку связи с рубкой головного фрегата:

— Первый борт, приём. Капитан Кира, доложите готовность к выходу в караван «Северного сияния».

В динамике щёлкнул тумблер, но прежде чем прозвучал голос Киры, из канала вдруг прорвался томный мужской баритон под скрипичную музыку:

— Оставьте меня, графиня... Мой мундир запятнан клеветой, и я не смею просить вашей руки у порога гауптвахты, но знайте, что даже под трибуналом это сердце будет биться только для вас.

Следом на мостике первого «Носорога» раздался шорох и яростный шёпот Киры:

— Нора, чтоб тебя черти драли, выруби плеер, у нас же селектор на флагман открыт!

Музыка оборвалась. На экране вытянулась во фрунт покрасневшая до кончиков рыжих ушей Кира, а у ходового пульта с невозмутимым лицом крутила настройки куница Нора.

Корвин кашлянул в кулак, пряча улыбку, а Рагна упёрла руки в бока:

— Это что за страдания под балконом у вас в боевой рубке, капитан первого борта? Вы в конвойный рейд выходите или в театр собрались?

— Госпожа генерал, клянусь, это не мы в рабочее время смотрим, — выпалила Кира, косясь на рулевую. — Это Нора утром из сети Поляриса свежую серию «Сердца под мундиром» для Грейс скачала, чтобы вечером на «Грозу-0» перекинуть, а компьютер при перезагрузке сам дорожку запустил.

— Я не виновата, что в прошивке папка медиатеки стоит рядом с сигналом зуммера, — подала голос Нора. — Да и потом, Грейс велела узнать, разжалуют лейтенанта Росса в рядовые или помилуют, иначе она нам на стрельбах учебную болванку под хвост положит.

— Передайте канониру Грейс, что если я ещё раз услышу этого лейтенанта Росса в оперативном эфире, я его лично на десять суток в карцер посажу вместе с вами тремя! — рявкнула Рагна, хотя в уголках её губ дрожала улыбка. — Казематы и запас воды проверены?

— Так точно, госпожа генерал, полный боекомплект в лентах, пищеблок и рационы по списку, — переключилась на устав Кира. — Идём к дальнему добывающему поясу за тремя тихоходными рудовозами. Рейс туда и обратно на сутки, завтра утром приведём караван ко входу в причальный жёлоб порта.

— Идите с богом, девчата. И помните: за вами охотятся люди Шторма, так что уши держать востро, а при любой помехе бить тревогу Весте на флагман, — напутствовал их Корвин.

— Принято, господин барон. Доведём рудовозы госпожи Марк в лучшем виде, — отчеканила Кира.

Магнитные захваты причала разомкнулись. Оба фрегата с золотыми драконами на бортах отошли от пирса, развернулись таранами к внешнему створу и ушли на маршрут.

***

Через час в стапельном пролёте корабля-завода «Коваль» собрались все двести корабелок Магры и свободные смены с «Грозы-0».

Снаружи, прямо за распахнутыми носовыми воротами корабля-завода, висел на захватах крейсер «Гроза-0». Короткий первенец Корвина раньше казался экипажу грозной машиной. Но сейчас вдоль сквозного трёхсотшестидесятиметрового цеха «Коваля» от ворот до кормовой переборки вспыхнула сине-зелёная сетка лазерных построителей. В воздухе с зазором всего по десять метров с каждого края вычертился полный трёхсотсорокаметровый обвод будущего линейного крейсера, и старый корабль за воротами показался рядом с этим исполинским контуром небольшим сторожевым катером.

Посреди стапельной постели в массивных кильблоках уже лежала собранная центральная корневая секция хребтовой балки с широкой рамой-постелью под четыре главных реактора. Корвин встал за главный инженерный пульт на галерее, ввёл с клавиатуры расчётную программу координат, и стапельные порталы послушно пришли в движение. Лучи прицелов свели исполинский титановый хребет по струнке, и тяжёлые клешни стапеля со звоном замкнулись на броне.

Стоявшая рядом Рагна в тёмно-синем рабочем комбинезоне с засученными рукавами и испачканными тавотом запястьями провела взглядом по сияющему в воздухе силуэту, обернулась на висящую за воротами «Грозу-0» и присвистнула:

— Ну и размах от тарана до дюз... А ведь когда мы впервые поднялись на борт твоей «Грозы-0» в Полярисе, нам казалось, что крейсер со стволом от линкора — уже предел мечтаний. Рядом с этой громадой наша старушка смотрится как младшая сестрёнка.

— Старушку мы со счетов не списываем, она нам ещё не раз послужит, — отозвался Корвин, опираясь о поручень галереи. — Но тот корабль я кроил из чужих обрезков под учебный инструмент, потому и поставил ему ноль в название. А здесь мы закладываем главный калибр нашего дома — без скидок на бедность.

По трапу к ним поднялась Магра, вытирая ветошью руки, и кивнула на передний срез корневой секции:

— Господин барон, я тут со сварщицами прикинула раскрой носового пояса. У нас в бункере лежит заготовленная шихта с К-417 впритык на пять таранов для заказа госпожи Марк. Может, снимем порцию с двух крайних контрактных фрегатов и наварим поверх титанового лба «Грозы» хотя бы один слой чёрного композита? В лобовой атаке ей тогда сносу не будет.

Корвин покачал головой и развернул над пультом схему носовых излучателей будущего флагмана:

— Ни одного грамма хитинового композита на обшивке «Грозы» не будет, Магра. Во-первых, оголять оплаченный авансом контракт Ингрид мы не станем. А во-вторых, запомни сама и передай мастерам: на этот корабль чёрный панцирь ставить нельзя.

— Да почему ж нельзя-то, господин барон? — удивилась плавильщица. — На «Носорогах» вон какую силищу держит, столичная дворянка позавчера все зубы об этот лоб обломала!

— Потому что панцирь Роя намертво глушит силовые щиты, — пояснил Корвин, проводя пальцем по чертежу. — Малым таранным фрегатам без щитов такая глухая броня только в радость, но на линейном крейсере она задушит нашу собственную защиту. А «Гроза» пойдёт в бой под двойным куполом третьего поколения и в чистой титановой броне.

Магра секунду сверяла его слова с показателями на экране, а потом хлопнула себя рукавицей по лбу:

— Тьфу ты, окаянная башка! И верно ведь: когда мы в прошлый раз такую плиту мимо приборов везли, у нас все экраны на три метра вокруг ослепли. Поняла, главный конструктор, вопрос снимаю — будем шить корпус чистым титаном с ванадием. Крановщицы, майнайте четвёрку ядер в центральную постель!

Под сводом цеха загудели спаренные мостовые краны. Снятые со свинцовых платформ четыре энергоядра третьего поколения — оплетённые сверхпроводящими шинами цилиндры высотой в полтора человеческих роста — поплыли вниз и сели в титановые сёдла посреди корневой секции хребта.

Едва гидравлические замки защёлкнулись на лапах реакторов, Корвин сам спустился по трапу внутрь реакторного колодца и подошёл к узлу синхронизации между вторым и третьим ядром.

В груди стало тесно от старой, въевшейся в память картины. Именно на таком стенде в прошлой жизни на Земле оборвался его последний рабочий день. Тогда при выводе прототипа на полную мощность сорвало клапан плазменной камеры, и автоматику сброса заклинило. Не слушая криков охраны, он до последней секунды вручную с пульта держал магнитные заслонки, пока смотровое бронестекло рубки не выгнулось внутрь и не лопнуло белым всепожирающим жаром.

Теперь перед ним между вторым и третьим ядрами блестел свежей сталью тот же самый узел — но уже с его собственным механическим предохранителем, который сработает на чистой пружине без всякой электроники. Даже если вся электроника сгорит от теплового удара, клин сам глухо отсечёт плазменный канал, и больше никому не придётся держать поле с пульта ценой своей жизни.

Корвин взял ключ, лично проверил ход броневого клина и до щелчка взвёл пружину аварийного сброса, поставив на замок личное клеймо главного конструктора.

Спустившаяся следом Магра с любопытством посмотрела, как тщательно барон проверяет каждый зуб рейки:

— Господин барон, да мы ж этот привод утром трижды на стенде прогнали, там зазор по первому классу выведен. Чего вы с ним возитесь, будто это затвор пушки?

Корвин выпрямился, положил ладонь на холодную крышку заслонки и посмотрел в глаза плавильщице:

— У каждого корабела есть свой узел, который он никому не передоверит, Магра. На этой «Грозе» заслонки сработают без осечки в любом аду. Поднимай людей из колодца за жёлтую черту и давай пробный пуск на все четыре ядра.

Магра уважительно кивнула, скомандовала очистить яму и вместе с Корвином поднялась на площадку управления:

— Внимание всем постам. Первичная фазировка четвёрки ядер. Сварочные аппараты обесточить, инструмент убрать. Даю импульс!

Она провернула рукоять рубильника. На три десятых доли секунды конденсаторы стапеля сбросили пусковой разряд в обмотки четырёх ядер.

По раме прошёл такой плотный магнитный пик, что воздух запах грозой, а в карманах у сменщиц с сухим щёлканьем слиплись стальные шайбы. По хребту пробежала голубоватая дуга поля и без перебоя замкнулась в общем контуре. На экране пульта все четыре столбика синхронизации встали в ровную зелёную линию.

По ярусам пронёсся выдох двух сотен корабелок, кто-то на верхних лесах заколотил ключом по перилам, и цех взорвался громом рукоплесканий.

— Есть единый фазовый контур! — во всю грудь гаркнула Магра. — Все четыре сердца бьются в одну жилу, господин барон!

Корвин спустился к корневому стыку килевой балки, где над разделкой гудела головка плазменного портала. По старому обычаю верфей перед первым швом в корень стыка клали закладную память корабля.

Корвин достал из кармана отшлифованный латунный срез первой стреляной гильзы главного калибра «Грозы-0» и опустил жёлтый кружок металла в разделку шва.

Стоявшая рядом Рагна Вейр расстегнула верхнюю пуговицу рабочего комбинезона и сняла с цепочки стальной жетон командира штрафного корпуса Белых Тигров. Матовая пластинка с оскалом саблезубого хищника со звоном легла рядом с гильзой Корвина.

Корвин посмотрел в её горящие золотом глаза:

— Не жалко отдавать в плавку память о старом корпусе, генерал?

— Старый корпус предали тыловые шакалы, а здесь, под твоим флагом, мои бойцы обрели новый дом и новую стаю, — твёрдо сказала Рагна, кладя ладонь на рукоять портала. — Пусть наш клык навсегда сплавится с хребтом твоего главного корабля. А ты, Корвин, подтверди перед всем цехом наш уговор в Полярисе: чья рука поведёт эту «Грозу» в первый бой?

— Подтверждаю перед всем цехом, Рагна. Этот флагман я закладываю под твою руку, — ответил Корвин и накрыл её испачканную тавотом ладонь на рукояти портала. — Варим вместе.

Они вдвоём опустили рычаг пульта. Ослепительно-белая плазменная дуга сварочного автомата с рёвом ударила в разделку киля. Вспыхнули светофильтры на масках сварщиц: под жаром плазмы латунный срез первой гильзы «Грозы-0» и стальной жетон Белых Тигров расплавились и навечно вскипели в титано-ванадиевый хребет новой «Грозы».

***

К вечеру автоматы прошли первые двадцать метров корневого шва, и от остывающей центральной секции вверх потянулось сухое тепло металла. Корвин поднялся со своими помощницами на верхнюю галерею цеха.

Никаких сирен тревоги. Никаких гонцов у ворот. Вокруг стоял густой покой большой верфи, когда трудная расчётная черта позади, узлы сели в пазы с первой примерки, а внизу гудят сварочные порталы.

Дежурная принесла кувшин горячего сбитня на северном мёде с имбирём и брусникой и расставила четыре глиняные кружки. Распаренная после смены Магра стянула кожаный фартук, отхлебнула треть кружки и зажмурилась:

— Ух, хороша штука. Ну что, господин главный конструктор, корень хребта мы заложили, сердца в сёдла посадили — давайте поглядим, какие хоромы вы нашему красавцу внутри нарезали.

Корвин поставил кружку на стол и развернул над планшетом палубную разбивку крейсера. Он смотрел на пустые пока орудийные барбеты и колодцы излучателей с трезвым расчётом корабела: хребет, броневой прокат и четыре реактора третьего поколения у них уже есть, но касса баронства снова пуста. На штатные орудия главного калибра третьего поколения, тяжёлые фазовые катушки двухконтурного щита и дальнобойные радары денег нет — а значит, всё это вооружение и оснастку им ещё предстоит добыть в бою и деле. Зато внутри корпуса третьего поколения места хватало не только для будущих погребов и казематов, но и для нормальной жизни экипажа в долгих походах.

Первой к голограмме наклонилась Лилит, согревая пальцы о бок кружки:

— Позвольте взглянуть на среднюю надстройку, барон. На «Королеве роя» моим девочкам для аналитического центра пришлось переоборудовать отсек возле шахты, где гудят фильтры. Надеюсь, на новом флагмане канцелярия не будет соседствовать с компрессорной?

Корвин увеличил верхний броневой каземат под главным куполом связи:

— Обижаешь, начальник канцелярии. Вот ваш аналитический сектор: двадцать четыре поста связи и дешифровки с запиткой от второго ядра, серверный колодец, звукоизоляция в три слоя и закрытый лифт прямо на мостик. В тишине будет слышно, как перо по бумаге шуршит.

У Лилит блеснули глаза, а кончик хвоста под подолом белого мундира описал полукруг:

— Отдельный лифт прямо к вашему креслу и полная звукоизоляция? Признаться, Корвин, ваша забота о тайне штабного делопроизводства трогает меня до глубины души.

Стоявшая напротив Рагна фыркнула в глиняную кружку и ткнула пальцем в носовую часть надстройки:

— Ты со своими диванами смотри на мою боевую рубку не залезь, счетовод. Корвин, покажи центральный командный пост и купол наведения.

Корвин переключил срез выше. Над центральной палубой «Грозы» разворачивался двухъярусный тактический купол с круговой панорамой и постом управления огнём главного калибра. Поверх купола ходили броневые шторки, смыкавшиеся за полсекунды до входа в огневой контакт.

— Двенадцать операторов в нижнем кольце, спаренный пульт командующего и первого заместителя в центре и прямая шина наведения на главную башню без промежуточных реле, — пояснил он.

— Вот это размах... — протянула Рагна, примериваясь к мостику. — Из такого купола весь бой на триста тысяч километров вокруг как на ладони виден будет. А это что за квадратный отсек с толстыми трубами ты на жилой палубе сразу за своей каютой нарисовал? Ещё один охладитель для пушек?

Корвин отпил глоток пряного медового взвара и раздвинул схему офицерского крыла:

— Зачем же для пушек? Четыре наших реактора даже вполсилы дают столько жара, что грех отапливать им пустой космос. Поэтому прямо за каютой командующего я заложил просторную купальню с глубокой каменной купелью и горячей парной.

Он обвёл взглядом притихших у стола спутниц и с лёгкой усмешкой добавил:

— Когда идёшь две недели в варпе до Драконьего Предела или возвращаешься со смены после перегрузки, отмокать в горячей воде куда приятнее, чем мыться под струйкой походного душа.

На галерее на секунду стало тихо. Магра крякнула в кулак и принялась изучать потолочную балку, а Лилит с полуулыбкой приподняла бровь. Рагна Вейр со стуком поставила кружку на верстак и с самым непроницаемым, каменным лицом накрыла ладонью угол чертежа:

— Значит, каменная купель с горячей водой и паром прямо за твоей переборкой? Отличное инженерное решение, господин главный конструктор. Как первый заместитель и будущий командир этого борта, официально заявляю: второй магнитный ключ от двери этой купальни бронируется за мной по должности. В порядке боевого дежурства.

— Позвольте заметить, генерал, что ключи доступа ко всем помещениям флагмана по уставу распределяет начальник канцелярии, — ангельским голосом вставила Лилит. — И чтобы в замках не возникло технической путаницы, третий ключ я оставлю на ответственном хранении у себя. Исключительно ради контроля за расходом горячей воды в походе.

Магра не выдержала и раскатисто расхохоталась, так что на лесах оглянулись сварщицы:

— Ох и тяжёлая у вас служба намечается на новом флагмане, господин барон! Тут, я гляжу, не четыре, а все шесть ядер ставить надо, чтобы воды на всех начальников хватило. Не волнуйтесь, красавицы: сварим мы вашу купель в лучшем виде, из полированного титана без единого заусенца, да ещё и лавки кедровым тёсом обошьём.

Корвин рассмеялся вместе со старшей плавильщицей, обвёл взглядом своих женщин у чертежа, а затем повернулся к перилам галереи и посмотрел вниз, в глубину стапельного пролёта.

Там, в синеватом сиянии сварочных дуг и мерном басовитом гуле четырёх соединённых реакторов третьего поколения, темнела заложенная корневая секция «Грозы», а над ней до самых ворот светился в воздухе лазерный контур будущего крейсера. Могучий, выверенный до последнего узла корабль, который в этой жизни уже никто и ничто не смеет остановить на полпути.