Звёздный барон. Том 1. Право главного калибра

Глава 1. Второй шанс барона

— Для установки обычных звёздных врат нужна система с двумя звёздами. Поэтому, когда вы прокладываете маршрут, обязательно учитывайте… — скрипучий голос лектора ровно разносился по залу.

Корвин с трудом разлепил веки. В висках у него глухо стучала кровь, а затылок ломило так, будто по нему всю ночь пристреливали пушку. Он поморщился, потёр лицо ладонью и вдруг замер, уставившись на свои пальцы.

Руки были чужими. Слишком тонкие запястья, совсем гладкая кожа без тех мозолей, что остаются от инструмента, и даже у большого пальца не было знакомого шрама, который ему когда-то оставила сорвавшаяся фреза. Он провёл по этому месту пальцем другой руки, но ничего не нащупал. Вообще ни следа.

На нём сидел тёмно-синий китель курсанта. Прямо над столом висела проекция карты с десятками звёзд. Стоило ему тронуть панель, как картинка поплыла ближе и между точками проступили тонкие дуги маршрутов.

Внизу у кафедры прохаживался сухопарый преподаватель в мундире. Он как ни в чём не бывало водил указкой по трассам, вот только человеком этот лектор точно не был. По его высокому черепу вместо волос шёл какой-то тёмный узор, а уши за висками смахивали на сложенные перепончатые крылья. Одно даже чутко шевельнулось, когда на задних рядах кто-то кашлянул.

За спиной у преподавателя во всю стену шло окно из толстого бронестекла. За ним лежал открытый космос. Ни неба тебе, ни облаков, одни только звёзды да фермы доков, возле которых под прожекторами стояла туша военного корабля.

Ему даже захотелось встать с места и подойти к стеклу поближе. Корабль закрывал собой полстанции, а вдоль его борта то и дело сновали огоньки мелких катеров. Снаружи всё жило своей жизнью. Сам же он сидел за чужой партой и пытался сообразить, как его вообще сюда занесло.

Оторвать взгляд от окна не получалось. Уж больно близко за стеклом проходил серый борт с башнями главного калибра. Но тут в голову разом хлынули чужие воспоминания, да так сильно, что пришлось вцепиться в край стола, чтобы не сползти с кресла.

Звёздная Империя, третий курс капитанского факультета академии «Полярис». Того парня, чьё лицо отражалось в тёмном экране терминала, звали Корвин Айре. Был ему двадцать один год, и числился он бароном Драконьего Предела, совсем уж глухого угла на границе, где от былой славы предков осталась разве что громкая фамилия да старые причалы.

При этом и сам он никуда не делся. За плечами всё так же стояли тридцать лет жизни на Земле и работа военным инженером в закрытом КБ. Он отлично помнил, как возился по ночам с железом на стендах и как привычно лежал в ладони тяжёлый ключ. А вот эти новые пальцы даже в кулак сжимались как-то непривычно.

Зато стоило подумать про испытательный цех, как в памяти всплыли знакомые схемы и вечно недовольный голос начальника смены. Своё ремесло осталось при нём. Чужими в голове были только зазубренные к зачёту таблицы, а в кармане — пустой кошелёк.

Корвин сунул руку в карман кителя и вытащил пустой пузырёк от дешёвого стимулятора. Вспомнилась прошлая ночь: прежний хозяин тела до самого рассвета клевал носом над схемами и вскрывал ампулу за ампулой, когда старая переставала брать. К утру он и сам сбился со счёта. Прямо за этим столом строчки вдруг поплыли перед глазами — и всё ушло в темноту.

В общем, досталось ему совсем загнанное тело. Хоть бы воды для начала попить да выспаться.

Сидевший слева парень крепко придержал его за плечо:

— Корвин, ты чего это? Бледный совсем, будто из лазарета сбежал. Давай я тебя к медикам отведу?

Он повернул голову на голос и узнал одногруппника Рэндома Марка — единственного близкого друга прежнего Корвина. Пустой пузырёк со стуком встал на стол.

— Пока обойдёмся, — хрипло ответил Корвин. — Только ты мне эту гадость больше не давай.

Рэндом даже фыркнул от возмущения и покосился на пластиковый флакон:

— Да я тебе её и не давал никогда! Я же тебе вчера вечером нормальным языком говорил лечь поспать, когда ты над схемами носом клевал.

— Вот и зря я тебя вчера не послушал. Если ещё раз увидишь меня с такой штукой в руках, просто стукни чем-нибудь тяжёлым по башке, — Корвин щёлкнул пальцем по пустому флакону и откинулся на спинку кресла. Приятель посмотрел на него с явным сомнением, но спорить не стал и вернулся к своим записям.

За окном корабль у пирса как раз начал отходить на маневровых двигателях. Свет прожекторов медленно полз по его борту с крупным номером, а Корвин уже по старой привычке прикидывал в уме разнос сопел и массу корпуса. Что ж, здешнее железо работало по тем же самым законам тяги и нагрузок, так что в его устройстве он точно разберётся.

Тем более что здесь такие махины были не просто картинками на экране — их можно было трогать своими руками и лично выводить в космос. Голова ещё гудела с непривычки, да и в карманах было пусто, но сидеть живым и молодым посреди такого мира ему определённо нравилось.

Вдруг в глубине сознания что-то тихо щёлкнуло. Прямо поверх учебной карты перед его глазами развернулась серебристая сетка матрицы под названием «Звёздная верфь».

Он невольно подался назад в кресле и посмотрел на соседей по ряду. Рэндом как ни в чём не бывало писал что-то стилусом, а преподаватель внизу у доски продолжал чертить свои маршруты. Никто кроме него самого этих линий и бегущих строчек в воздухе не видел.

Мысленно он потянулся к значку главного конструктора, даже не шевеля рукой, и в воздухе открылась вкладка с чертежами. Стоило захотеть, как она свернулась в маленькую точку на краю зрения, а по первому же желанию появилась снова. Начни он сейчас махать руками перед пустым местом, Рэндом точно сволок бы его в медблок, а так можно было сидеть на паре и без помех разбираться с новым наследством.

Карту Врат он с учебного экрана смахнул и открыл взамен схему патрульного корвета с прошлой недели. Прежний Корвин всю ночь тупо заучивал эти листы ради зачётных баллов. Зато теперь взгляд сам побежал от реактора к носовым пушкам и упёрся в странную разводку катушек возле главного щитка.

— Курсант Айре!

Оклик преподавателя разнёсся по всему залу. Лектор давно приметил, что на верхнем ряду вместо учебной карты крутят посторонние чертежи, и сухо стукнул указкой о край кафедры:

— Раз уж с установкой врат вам всё давно понятно, объясните группе, зачем в носовой части этого корвета поставили сразу два резервных блока? Или вы там после ночной зубрёжки просто картинки листаете?

На соседних партах кто-то тихонько прыснул. Рэндом под столом ощутимо пнул друга по ноге и одними губами зашептал: отвечай, мол, про резерв живучести в бою. Корвин в его сторону даже не посмотрел. Сидя как сидел, он двумя пальцами раздвинул на общем экране узел крепления катушек:

— Да какой же тут резерв живучести, господин преподаватель? Для боевого дубля блоки разнесли бы по разным бортам, а тут оба висят на одной клеммной скобе впритык к главной шине. Сечение меди на вводе занижено почти вдвое, теплового зазора нет. На длинной очереди катушка неизбежно перегреется и начнёт шить на массу — вот на сборке рядом и воткнули два обводных пакета, чтобы не перетягивать жгуты через весь корпус. Чтобы сказать точнее, на каком залпе её пробьёт, надо глянуть марку изоляции в формуляре, но пахнет обычной заводской заплаткой.

Преподаватель шагнул к большому экрану. Молча проверил номер заводской серии в углу схемы. Про эту болячку первых корпусов в курсантских учебниках не писали — в ведомостях она проходила как штатная модернизация узла.

— Хм, допустим. Наблюдательность у вас похвальная, барон. Но гравитационный снос у двойных звёзд я с вас на зачёте всё равно спрошу, — уже куда тише сказал лектор и свернул окно корвета.

Рэндом повернулся к другу и уставился на него с круглыми глазами:

— Слышь, а ты откуда про эту шину знаешь? В справочнике же такого не было.

— Да так. Дошло наконец, как эти схемы работают в живом металле, — буркнул Корвин, листая пальцем контур охлаждения.

Учебный терминал он больше не трогал. Вместо этого мысленно раскрыл в матрице единственную доступную папку — лёгкий линейный крейсер третьего поколения «Буря». От одного вида рубленых граней брони и главного калибра во всю длину корпуса перехватило дух.

Он просмотрел отсеки от реактора до погребов и двигателей. Корабли в Империи делились на три поколения. Обычный курсант из небогатой семьи к выпуску мог рассчитывать разве что на подержанный катер первого ранга, а тут в голове лежала вся заводская документация на полноценный крейсер Т3 со всеми допусками, марками стали и порядком стапельной сборки.

Правда, стоило прикинуть цену такой стройки по местным расценкам, как губу пришлось закатать. Одно только сырьё тянуло на десять миллионов крон минимум — и это без аренды дока и работы стапеля. Кромсать и удешевлять такую машину под свой тощий кошелёк смысла не было. Появятся свои верфи и деньги — тогда и построит «Бурю» как положено, а пока придётся собрать что-нибудь попроще.

Рядом в архиве матрицы виднелись закрытые разделы с серийными кораблями первого и второго поколений и медицинские формулы боевых сывороток. Чтобы снять с них замок, требовалось сначала собрать на стапеле первый рабочий корабль, обкатать его в реальном бою и прогнать через матрицу телеметрию систем под огнём.

Две другие особенности «Звёздной верфи» работали уже сейчас. Первая — Око прозрения — позволяла на собственной палубе буквально кожей, словно от холодного сквозняка в затылке, чуять чужую враждебность и намерение ударить в спину.

Вторая — Попутный ветер — опиралась на нейронные контуры управления. Если экипаж состоял из женщин, то за счёт тонкой синхронизации корабль получал пять процентов чистой прибавки к скорости хода и точности огня, а команда легче переносила перегрузки.

В местных флотах на скоростных вымпелах и без того служили женские расчёты на армейских стимуляторах, а лишние пять процентов хода в бою позволяли раньше занять выгодный угол и первым положить снаряд в цель. Значит, и команду от мотористок до рулевых и старпома предстояло набирать женскую — оставалось только найти толковых специалистов, готовых пойти под начало барона с пустыми карманами.

Рэндом заметил его усмешку и вопросительно приподнял бровь.

— Потом расскажу, — коротко бросил Корвин: внизу лектор как раз погасил карту и убрал указку в футляр.

— На сегодня у нас всё, господа. Напоминаю, что к началу следующего семестра у каждого из вас должен быть свой корабль и набранный экипаж. Вы можете купить судно за собственные деньги или обменять учебные баллы на один из списанных корпусов со стоянки академии, но заняться этим я советую уже сейчас, иначе командовать на зачёте вам будет просто нечем. Все свободны, — произнёс преподаватель, отпуская поток.

В зале сразу же поднялся шум. Ребята сдвигали кресла и убирали планшеты в сумки, наперебой обсуждая, кому родители уже прикупили корабль, а кто всё ещё ходит по стоянкам и присматривается к подержанным катерам.

Рэндом с довольным видом повернул свой экран к Корвину и ткнул пальцем в картинку.

— А мне отец на той неделе всё-таки взял «Гиену», сам погляди!

На экране у него крутился эсминец второго поколения. Приятель раздвигал схему пальцами, показывая со всех сторон носовые пушки и свежую краску на бортах. Попутно он с гордостью выложил, что покупка обошлась отцу в четыре миллиона триста тысяч крон, а команду им уже почти набрали из бывалых моряков.

Корвин тихо присвистнул. Даже по меркам его прежней памяти сумма выходила весьма круглой, хотя Рэндом сейчас явно ждал от друга не подсчёта чужих денег.

— Хороша машина, — кивнул Корвин.

Приятель остановил картинку на рубке и крупно вывел капитанское кресло, в котором мысленно наверняка сидел уже не один раз. Корвин же подвинулся поближе к его столу, раскрыл корму эсминца и переключил вид на внутренний чертёж.

— А покажи-ка покрупнее машинное отделение и разводку питания к главной башне, — попросил он.

Когда Рэндом приблизил нужный отсек, Корвин сразу прикинул ширину проходов между кожухами: если в походе полетит главный насос, вытащить его на талях можно будет за полчаса, не разбирая полпалубы. При виде такой грамотной компоновки даже руки зачесались самому пройтись по решётке и послушать живой реактор.

— Когда тебя на борт-то пустят?

— Да как только перегонят к нашему пирсу. Я там первым делом свою каюту займу и сразу тебя на экскурсию потащу, — охотно ответил Рэндом, а потом сам спросил друга, что тот думает брать к практике.

— Вот сейчас пообедаем, и пойду в доки смотреть, что там вообще осталось на стоянках.

Тут Рэндом сразу стал серьёзнее. Он даже подался ближе через стол, чтобы их не услышали соседи по ряду.

— Корвин, все живые корабли из запаса академии разбирают в первую очередь. Тридцать тысяч баллов у тебя, конечно, есть, только нормальный эсминец за них не отдадут. Хочешь, я с отцом поговорю? У него знакомых в порту хватает — подыщут тебе судно в рассрочку или деньгами выручат.

Корвин глянул на чертёж эсминца, но покачал головой:

— Дай мне сперва самому в этом железе покопаться. А то попросишь отца, люди побеспокоятся, а я потом приду в док, сморщу нос и скажу, что мне вон та ржавая посудина у стенки глянулась куда больше.

Рэндом фыркнул и закинул ремень сумки на плечо:

— Больно ты разборчивый стал для человека, у которого пока и шлюпки за душой нет.

— Так я ещё ни в одном своём корабле разочароваться не успел, значит, имею право выбирать.

В коридоре он на ходу глянул на браслет. Три тысячи пятьсот крон — всё, что прислали из дома на семестр. Рядом с миллионами за корабль Рэндома эти гроши смотрелись совсем бледно, но покупать готовое судно с витрины и не требовалось, раз можно было за учебные баллы порыться в списанном резерве академии.

— Слушай, а из дома тебе ничего не писали? К практике совсем ничего не смогут прислать? — тихо спросил Рэндом на лестнице.

Корвин припомнил домашние дела и только руками развёл. Сто лет назад его прадед выслужил для семьи графский титул, но с тех пор земли обеднели, и род понизили до баронов. Звезда у них в системе была одиночной. Обычные Врата там не поставишь, а тащиться две недели своим ходом через варп ради голых скал ни один купец не рвался.

— У меня дома, наоборот, ждут, когда я к ним на своём корабле прилечу. В письмах денег на жизнь не просят — и то хлеб, — пожал плечами Корвин.

Рэндом со вздохом хлопнул его по плечу и снова открыл схему своей «Гиены». До самых дверей столовой они спорили об углах обстрела её башен.

В зале вкусно пахло бульоном и жареным луком. От одного этого духа желудок свело спазмом: после ночных стимуляторов организм требовал нормальной горячей еды. Корвин шагнул к свободным местам у большого окна, но Рэндом вдруг притормозил и потянул его за рукав в сторону:

— Постой, давай лучше вон туда свернём, не надо нам в этот ряд.

Корвин проследил за его взглядом и понял, в чём дело. Через два столика сидели русоволосая девушка в аккуратном кителе и довольный собой курсант. Лилея Вьен и Мендор Хайн.

Прежний Корвин сох по своей невесте с самого детства, когда их родители договорились о будущей свадьбе. Дома слова назад никто не брал, вот только здесь, в академии, у Лилеи почти никогда не находилось для него свободной минуты, зато для богатого наследника виконта Хайна время нашлось прямо посреди учебного дня.

Внутри по старой памяти ещё кольнуло чужой обидой, но Корвин только плечом повёл.

— Да ладно, у окна же место свободное, — ровно сказал он, даже не сбавляя шага.

— Корвин, ну я же тебе как раз про то и говорю... — зашипел было Рэндом.

— Вижу я всё. Пошли давай, а то сейчас займут весь вид на стоянку.

Они пошли прямо по проходу. Когда до столика оставалось всего несколько шагов, Лилея заметила их, выпрямила спину и убрала руку с бокала, а Мендор вальяжно откинулся на стуле с готовой ухмылкой.

Корвин с подносом в руках прошёл в двух шагах от их стола, даже не повернув головы, и уселся на свободное место лицом к огромному стеклу, за которым висели корабли на орбите.

Рэндом опустился на стул напротив, пару секунд помолчал, разглядывая невозмутимое лицо друга, а потом покосился через плечо на растерянного Хайна:

— Слушай, ты что, нарочно выбрал именно этот столик?

— Конечно нарочно. Ты лучше вон туда глянь, на крайний пирс. Это ведь точно такая же «Гиена», как у тебя будет? — кивнул Корвин за окно, где у дальнего причала стоял в захватах узкий серый эсминец.

Рэндом крутанулся к окну и в один миг забыл про всех соседей за спиной.

— Точно она!

Вдоль борта эсминца как раз медленно ползла ремонтная платформа с людьми, и рядом с маленькими фигурками рабочих было видно, какая это на самом деле здоровая махина. Корвин с удовольствием находил глазами на живом корпусе те самые места, которые совсем недавно разглядывал на схеме в аудитории, и видел, где именно под бронёй горбится реактор, а где тянется шина к носовым пушкам. Скорее бы уже добраться до дока и подняться на свою собственную палубу.

А Рэндом тем временем уже вовсю расписывал, какое мягкое кресло и какой ковёр он закажет себе в капитанскую каюту.

— Ты же ещё ни разу в космос сам не вышел, а уже подушки себе под задницу выбираешь, — покачал головой Корвин.

— Так из мягкого кресла, брат, и командовать куда приятнее!

— Гляди только не усни там на вахте от такого удобства.

— Ничего, меня если что старпом разбудит!

Пока они так перешучивались, Корвин поймал себя на том, что уже и думать забыл, за каким там столом сидит Лилея со своим кавалером.

— Ладно, выбирай давай, сегодня я плачу, — сказал Рэндом и широким жестом придвинул к нему меню на экране стола.

Корвин ради интереса открыл верхнюю вкладку, где значились натуральные продукты, и неторопливо повёл пальцем по списку. Там были нормальная говядина с кровью и свежие овощи из теплиц, вот только цены за такой обед в местной столовой ломили просто бешеные. Рэндом следил за его рукой всё внимательнее, а бодрая улыбка мало-помалу сползала с его лица.

— Слушай, ты что, всё вот это сейчас заказать решил? — осторожно уточнил он.

— А что такое, ты уже передумал откармливать больного друга? — с самым невинным видом спросил Корвин.

— Да ладно, чего выдумывать. Мне отец эсминец покупал, а вот столько же денег на карманные расходы выдать почему-то забыл! — отмахнулся парень.

Корвин рассмеялся и без всякой жалости переключил экран обратно на дешёвые наборы, так что за свой обед каждый заплатил сам. Правда, когда убирал ладонь с терминала, вполне серьёзно пообещал: совсем скоро они пойдут в хороший ресторан есть нормальное мясо, и смотреть на ценники в меню вообще не придётся.

Через пару минут им принесли горячие котлеты с гарниром. С виду неплохо. Но стоило откусить первый кусок, как на зубах заскрипела плотная соя, куда повара от души бухнули перца для запаха. С голодухи в топку шло и такое — Корвин молча залил котлету подливкой и заработал вилкой.

Рэндом тем временем принялся рассказывать, какие блюда тут брать можно, а к каким лучше и не подходить, и вовремя прикрыл свою тарелку рукой, когда Корвин потянулся туда вилкой. Они всё ещё смеялись, когда за соседним столом поднялся Мендор. Корвин заметил его за плечом друга, отложил вилку и повернулся к гостю.

Тот подошёл вплотную и с показным сочувствием уставился на их тарелки.

— Айре, неужели ты всё ещё питаешься этим кормом? Ты бы хоть не стеснялся да позвал меня. Уж по старой-то памяти я бы угостил тебя нормальной человеческой едой, — громко, чтобы его было слышно за соседними столами, протянул Хайн.

Корвин поднял на него взгляд и кивнул на соседний ряд:

— А ты сам уже поел?

До Мендора не сразу дошло, к чему тот клонит, так что он даже слегка нахмурился.

— Ну, допустим, поел.

— Тогда ты зря сюда подошёл. Мы вот ещё не закончили, а от твоей кислой рожи аппетит пропадает даже над соевой котлетой.

Сидевший напротив Рэндом торопливо прикрылся стаканом с соком, чтобы не прыснуть со смеху.

Мендор же упёрся пальцами в край их стола и тяжело вздохнул.

— Шутник ты, как я погляжу. Только я к тебе подошёл не ради твоих острот, а по личной просьбе Лилеи. Тебе бы, барон, давно пора проявить хоть каплю совести, перестать цепляться за этот старый детский сговор и наконец-то дать девушке спокойно жить своей жизнью.

Сама Лилея так и осталась сидеть за своим столиком в нескольких шагах от них. Она держала спину прямо и смотрела куда-то в сторону, но сидела достаточно близко, чтобы слышать каждое слово.

Даже не глядя на Хайна, Корвин повернул голову прямо к ней.

— Лилея, если ты хочешь поговорить про нашу помолвку, то можешь просто подойти и сказать мне об этом сама. Бегать за тобой по столовой и выпрашивать свидания я точно не стану.

Девушка вздрогнула и уже приоткрыла было рот, чтобы что-то ответить, но тут Мендор шагнул чуть вбок и просто закрыл её своей спиной.

— Ты что, глухой, Айре? Тебе ведь русским языком говорят, что Лилее давно поперёк горла стоят ухаживания нищего барона, который даже за свой обед заплатить не в состоянии. Или ты хочешь заставить её повторить это при всех? — сквозь зубы процедил он.

У Рэндома от таких слов побелели скулы, и он с резким скрипом отодвинул под собой стул.

— Слышь, Хайн, а тебя вообще кто-нибудь спрашивал, с кем ему разговаривать?!

Корвин вовремя перехватил друга за руку чуть пониже локтя. Тот сердито засопел, но остался сидеть на месте, а сам Корвин перевёл взгляд на наследника виконта:

— Ты бы лучше о своей учёбе так пе́кся, Мендор. Надо ведь иметь особый талант, чтобы три раза подряд завалить переводные экзамены и при этом всё ещё числиться на третьем курсе. Или твоему папеньке в этом году снова придётся ходить по кабинетам и просить за сынка?

За соседним столом кто-то из ребят не выдержал и громко фыркнул в кулак.

Мендор сразу пошёл красными пятнами и злобно стрельнул глазами по сторонам. Разговаривать при свидетелях про свои хвосты ему явно не улыбалось.

— Это мы ещё на флотской практике посмотрим, чего стоят твои книжные пятёрки, зубрила! Мне отец покупает настоящий крейсер второго поколения, а ты на чём в космос выйдешь, на дырявом корыте со свалки? Да тебе проще прямо сейчас собрать вещички и убраться обратно в свой нищий Драконий Предел, пока ты окончательно не опозорился перед всем факультетом! — выкрикнул он.

Корвин чуть наклонил голову. Для снятия замка со второго раздела матрицы ему как раз требовалось обкатать свою первую самоделку в бою против настоящего корабля второго поколения — а тут владелец такого крейсера сам лез к его столу и напрашивался на выстрел.

— Раз уж ты так уверен в отцовском подарке, давай проверим его в деле, — предложил Корвин, глядя Хайну прямо в глаза. — Выйдем на дуэль кораблей до конца семестра.

Мендор слегка подался назад и недоверчиво прищурился:

— Это ты сейчас чего ляпнул?

— Устроим официальный бой через тридцать суток. Проиграю я — забираю бумаги и сам ухожу из академии. А ты, Хайн, рискнёшь поставить на кон своё место, или только у чужих столов храбрый?

За соседними столиками сразу стих звон вилок, а по лицу Мендора медленно расползлась хищная ухмылка. Он полез в карман за удостоверением и громко, на весь ряд отчеканил:

— Проигравший забирает документы и катится из «Поляриса». По рукам! Только смотри потом не спрячься в лазарете, когда мой крейсер встанет к пирсу.

Рэндом за столом больше не усидел — с грохотом отшвырнул стул и шагнул к Хайну:

— Если тебе так не терпится подраться, выходи против меня! Ты мою машину в списке видел, можем сойтись на полигоне хоть на следующей неделе!

— Остынь, Марк. Вызов мне бросил твой приятель. Или у нашего гордого барона теперь не только в кошельке пусто, но и за свои слова отвечать приходится друзьям? — фыркнул тот.

Корвин поднялся из-за стола и положил ладонь другу на плечо:

— Не кипятись, Рэндом. Спор мой.

— Ты с ума сошёл?! — зашипел приятель ему в самое ухо. — У него заводской крейсер с наёмным экипажем, а ты ещё даже до склада не дошёл! Как ты за месяц соберёшь корабль из списанного хлама?!

— Меньше спать буду и больше работать резаком. Помолчи пока при чужих ушах — в доках всё расскажу.

Рэндом шумно выдохнул сквозь зубы, но спорить на радость зрителям перестал.

А Мендор уже открыл на терминале казённый бланк дуэльного вызова и с ухмылкой повернул экран к соседям:

— Прошу к пульту, барон.

Корвин приложил жетон к считывателю. Над столом высветились синие строчки протокола: тридцать суток на подготовку, ставка — отчисление из академии. Ни единого слова про Лилею Вьен в бумаге не значилось. Корвин подтвердил подпись, следом приложил палец и Хайн, и терминал коротко пискнул, закрепляя вызов в реестре «Поляриса».

Мендор спрятал удостоверение в карман и посмотрел на него сверху вниз:

— Я бы на твоём месте, Айре, сейчас не по складам бегал, а сел придумывать прощальную речь для группы. Месяц пролетит так быстро, что и глазом моргнуть не успеешь.

Корвин даже не удостоил его ответом — просто повернулся к мрачному другу и кивнул на тарелку:

— Ты доел?

— Да уж после такого цирка кусок в горло точно не полезет, — буркнул Рэндом.

— Тогда пошли. Корабль сам себя в ангаре не выберет.

Они вдвоём пошли к дверям столовой. Лилея проводила их долгим взглядом, но Корвин в её сторону даже головы не повернул.

За спиной сразу загудел весь ряд, а в коридоре за дверями Рэндом снова ухватил его за локоть:

— Корвин, ну хоть теперь-то, без этих довольных рож, скажи честно — у тебя вообще есть план?!

Вот тут, без лишних свидетелей, Корвин наконец широко улыбнулся:

— Для начала спустимся в хранилище и посмотрим, какое железо осталось в резерве. А на месте решим, как заставить эту груду металла летать и стрелять.

Свернув к платформе транспортной ветки, он прибавил шагу. Под ложечкой ещё слегка холодило, совсем как бывало в прошлой жизни перед пуском нового двигателя на стенде, но куда сильнее было желание поскорее добраться до живого железа и взяться за работу.

Глава 2. Три корабля в один

Уже перед самыми турникетами транспортной ветки Рэндом вдруг притормозил и поймал Корвина за локоть. Безо всяких шуток он предложил одолжить на дуэль свою новенькую «Гиену», которая была полностью на ходу. Корвин друга поблагодарил, но решать сгоряча отказался и попросил сначала дать ему спокойно полазить по складу академии.

— Ну ладно, пойду присмотрю за тобой, а уж потом буду громко и матерно ругаться. Да ещё и на планшет всё запишу специально для врачей, когда тебя повезут голову проверять, — махнул рукой Рэндом, прикладывая свой пропуск к турникету.

В ангаре хранилища тянуло холодным железом, сухой окалиной и густой консервационной смазкой. Списанные с учебных флотилий корабли стояли тут на бетонных опорах длинными полутёмными рядами, которым под фермами свода и конца не было видно. У каждого поколения имелся свой безошибочно узнаваемый почерк: старые корпуса сорокалетней давности выделялись грубыми клёпаными скулами и толстыми литыми яблоками орудийных башен, тогда как на более поздних эсминцах обшивку уже гнули плавными штампованными листами, экономя вес на каждом шпангоуте. У самого первого корабля возле входа было начисто срезано всё днище, а прямо под ним на стальных решётчатых поддонах лежали снятые узлы с бирками склада.

Рэндом бодро зашагал вдоль окна верхней галереи, высматривая места поприличнее. Только метров через пятьдесят он заметил, что идёт один. Оглянувшись, он увидел приятеля у самой первой стоянки: Корвин замер напротив разрезанного пополам корпуса, зацепившись пальцами за поручень перил, и с неподдельным удовольствием разглядывал обнажённые стальные рёбра. На вскрытом борту вся живая анатомия корабля — от магистралей охлаждения до приводов поворота башни — читалась куда честнее и нагляднее любого лакированного учебника.

— Да что ж ты в этом калеке чинить собрался? Тут ведь ровно половины судна не хватает! — удивился вернувшийся к нему Рэндом и кивнул на пустую дыру за обшивкой.

— Зато вторую половину видно как на ладони, — не отрываясь от труб и кабелей, отозвался Корвин.

Он открыл экран дежурной стойки и вызвал список деталей, которые с этого корабля уже успели скрутить. Рэндом со вздохом заглянул ему через плечо, пробежался глазами по пустым графам и настойчиво потянул друга к соседнему ряду, где на опорах стоял хотя бы целый с виду корпус. Спорить Корвин не стал и послушно пошёл к конторке смотрителя, хотя номер первой стоянки себе в память занёс.

Смотритель склада, худой техник в затёртом на локтях комбинезоне, вывел перед ними общий список хранения. За базой числилось под три сотни бортов первого и второго поколений, давно выработавших свой ресурс. Едва услышав вопрос о скором вылете, техник криво усмехнулся. Он сразу предупредил, что здесь свалка для практики механиков, так что улететь отсюда завтра утром не выйдет при всём желании.

Тогда Рэндом сам взялся крутить настройки поиска. За пару минут он отсеял совсем уж ржавый утиль и откопал в таблице двадцатилетнюю «Гиену» второго ранга ровно за тридцать тысяч баллов. С победным видом приятель повернул экран к другу:

— Вот, сам посмотри. Для здешнего склада возраст совсем детский. Рама у неё целая, а двигатели мы с тобой вдвоём недели за две переберём и доведём до ума.

Смотритель одобрительно кивнул и открыл рядом длинный лист с поломками этого борта. Корвин молча прокрутил список до самого конца, где начинался подсчёт расходов на замену проводки и покупку запчастей.

— И на какие же шиши я стану её чинить, когда отдам все баллы за корпус? Святым духом, что ли? — спросил он, поднимая глаза на приятеля.

— Так я со своего счёта добавлю! — не раздумывая, выпалил Рэндом.

— Ты мне у входа уже и готовый эсминец предлагал. Погоди сорить деньгами, дай я сперва присмотрю такое железо, которое смогу вытянуть сам, — покачал головой Корвин. Спустить все тридцать тысяч на один красивый корпус и остаться без мотка кабеля было бы чистой глупостью. Он без сожаления закрыл карточку эсминца и стал листать каталог дальше.

Следом попался борт постарше и с битым носом, зато двигатели на нём стояли целые и недавно прошли стенд. Корвин быстро сверил их посадочные размеры с чертежами крейсера из третьего ряда, у которого после аварии уцелел реактор. Рэндом рядом только хмурился: зачем другу понадобилось открывать на экране сразу три корабля?

А Корвин долистал базу до самого конца. Самая старая посудина стояла в дальнем углу ангара — линкор второго поколения «Крокодил», отслуживший восемьдесят лет. Просили за него всего одиннадцать тысяч баллов.

Хребет у старика оказался на удивление целым, да и на станине пушки — ни единой трещины. Корвин раздвинул схему двумя пальцами и поближе рассмотрел башню. Восемьдесят лет для судна срок немалый, вот только само орудие калибра тысяча двести миллиметров вместе с затвором проверяли каждые пять лет, и в формуляре стояли все отметки приёмки.

В памяти сразу всплыла компоновка крейсера «Буря» из матрицы. Собрать корабль третьего ранга из утиля было нельзя, но сам принцип — оставить главный ствол и зажать вокруг него в раме чужие узлы — вполне повторялся и здесь. Срезать с линкора пустые палубы, воткнуть двигатели с реактором от двух других машин — и выйдет очень злой хищник.

— Слушай, да эту развалину ведь ещё твой прадед мог своими руками в утиль списать, — пробормотал Рэндом, косясь на год постройки в углу карточки.

— Ну, как видишь, он её не списал. Видать, запасливый у нас в роду был мужик, — хмыкнул Корвин, продолжая изучать крепления ствола.

Тут не выдержал и сам техник. С сухим стуком он вывел на середину стола папку с поломками «Крокодила». По бумагам выходило, что вся корма вместе с двигателями давно сгнила в труху, и даже заводская бригада провозилась бы с ней не меньше полугода. Улыбка с лица Рэндома мигом пропала, и он ткнул пальцем в строчки отчёта:

— Ты вот это вообще читал?! У него же вся задница мёртвая!

— Читал, конечно. Потому его родные движки мне и даром не сдались.

Корвин не стал обращать внимания на их вытянувшиеся лица и выложил рядом на экран ещё две карточки из своего списка. Вместе с «Крокодилом» там значились «Гиена» за девять тысяч баллов и крейсер «Серый волк» ещё за семь. Он попросил смотрителя проверить по базе, отдадут ли все три корпуса по одной заявке.

— Да правилами это вроде бы и не запрещено, — техник сверил остаток баллов. — Только учтите на берегу: выпотрошить два борта на запчасти и сдать пустые шкурки обратно под видом брака у вас точно не выйдет.

— А я ничего вам возвращать и не собираюсь, у меня всё в дело пойдёт.

— Корвин, да очнись ты наконец, у вас же с Хайном бой один на один! На кой чёрт тебе сдались три мёртвых корыта, когда на полигон всё равно выпустят только один корабль?! — не выдержал Рэндом и схватил его за рукав.

Объяснять на пальцах Корвин не стал — просто выделил на экране раму линкора, вырезал из двух других схем двигатели с реактором и наложил поверх «Крокодила»:

— На полигон у нас выйдет вот этот, а два других поделятся с ним внутренностями. Зачем ещё, по-твоему, я отказался от целой обшивки за тридцать тысяч?

Рэндом уставился на экран, где три старых судна сходились под один хребет, и на пару секунд потерял дар речи. Но уже в следующий миг забыл про свои уговоры и придвинулся вплотную к плечу друга. Разговор пошёл о знакомом корабельном деле:

— Стой, но как ты свяжешь питание от «Серого волка» с двигателями «Гиены», если там автоматика разных лет и шины даже по частоте не совпадут? Да и раму реактора как крепить, когда на линкоре шаг между балками почти на метр шире?!

— Под шины я сейчас возьму со склада готовые инверторы и соберу переходник. А внизу мы вообще оставим родную постель от «Крокодила», так что переделать придётся только верхний подвес, — Корвин провёл пальцем по нижней опоре на чертеже.

Рэндом с минуту молча водил глазами по трубам, потом повернул картинку боком к корме и ткнул пальцем в узкий проём: из-за внутренней стенки кран с чужим двигателем туда бы просто не пролез. Но у Корвина и на это был готов ответ — переборку он собирался срезать в первую очередь и обратно не варить, потому что при новой посадке реактора она там вообще не нужна. Приятель ещё раз прикинул в уме объём резки и только руками развёл:

— Нет, сварить-то оно, положим, можно, но неужели ты рассчитываешь провернуть всю эту работу за месяц, да ещё и в одиночку?

Корвин вместо ответа приложил ладонь к считывателю. Двадцать семь тысяч баллов ушли за три корабля разом. На оставшиеся три тысячи он не отходя от конторки выписал силовой кабель и титан под крепления, а смотритель склада молча сверил список с кладовой и шлёпнул печать.

В придачу Корвин оформил месяц бесплатной аренды дока — ему выделили семнадцатый бокс со всеми кранами и станками. Бесплатно полагалось только само железо цеха, а за работу слесарей пришлось бы платить уже из своего кармана, поэтому от чужих рук он отказался с порога. Рэндом помог дотащить сумки до ворот бокса, крепко пожал руку на прощание и взял с друга слово хотя бы раз в день отвечать на звонки, чтобы потом не пришлось вызывать спасателей и резать двери снаружи.

Пока они ходили за пропусками, буксиры уже завели все три корпуса внутрь и зажали в опорах. Ворота за спиной с гулом сошлись. Вокруг настала тишина. Корвин прошёл под брюхом «Крокодила» и поднялся по лесенке к верхнему пульту, откуда все три корабля под фонарями были видны как на ладони.

Первым делом он прогнал корпуса через дефектоскоп. Приборы метр за метром просвечивали металл и старые швы. Очень скоро выяснилось, что прежние мастера в своих отчётах местами безбожно врали, так что расчёты пришлось перекраивать прямо на коленке.

За основу оставили хребет «Крокодила» вместе с пушкой, куда теперь предстояло втиснуть двигатели от «Гиены» и реактор с «Серого волка». Лишние палубы с каютами и пустые рубки Корвин без жалости пустил под нож, сохранив по бортам только малые лазеры да турели.

На экране мало-помалу вырисовывался короткий, злой силуэт. Корвин крутил чертёж так и этак, всё время держа в уме главную пушку: отдача при выстреле у такой дуры чудовищная, а новые двигатели должны быстро разворачивать весь корпус на цель. Выкинул из середины ещё один пустой отсек — и под силовой кабель открылся прямой проход. Правда, лаз для людей при этом сузился вдвое, так что коридор пришлось чертить заново.

Вспомнилась одна удобная разводка из чертежей «Бури», которую очень хотелось пристроить и сюда. Он даже открыл в матрице карту её сборки, но глянул на старые станки в углу бокса и со вздохом закрыл окно. Здешние резцы просто не дали бы такой точности. В итоге деталь заменил простой переходник из подручной стали: корабль от этого чуть прибавил в весе, зато такую штуку Корвин мог выточить и приварить сам.

Сначала он прогнал верхний кран по залу впустую, без груза. Кресло немного отличалось от тех, к каким он привык в прошлой жизни на Земле, но руки быстро вспомнили дело. Лапа крана подошла к борту и схватила лист магнитами. Корвин повёл резаком прямо по черте, и отрезанный кусок брони послушно поплыл на тросах в сторону.

Всю резку он вёл с верхнего пульта в одиночку. Следующие дни слились в одну сплошную смену: он перетаскивал кранами агрегаты из одного корпуса в другой и тянул по стенкам силовой кабель.

На четвёртую ночь двигатель от «Гиены» наконец сел в раму линкора, да так тяжело, что под ногами дрогнул пол. На столе тут же замигал вызов от ночного дежурного.

— Семнадцатый бокс, что там у вас стряслось?! У меня по приборам прошёл удар в сорок тонн! Вы там кран, что ли, уронили? — раздался из динамика встревоженный голос техника.

— Да всё у меня нормально, дежурный. Просто двигатель на раму сел, — ответил Корвин, вытирая рукавом мокрый лоб.

На том конце провода повисла тишина. Было слышно только, как вахтенный щёлкает тумблерами внешних камер.

— Постой-ка, парень... Ты что же это, в три часа ночи один, без такелажников, перекинул движок с эсминца в брюхо линкора?!

— А чего людей зря среди ночи будить, когда кран исправен? Спокойной смены.

Корвин щёлкнул тумблером связи и поставил галочку в своём списке. Вот только радовался он рано: ровно через час на стенде напрочь пропал весь ток.

Он дважды прошёлся с тестером по переходнику от начала до конца — там всё было собрано на совесть. Пришлось брать фонарик и лезть дальше по старому проводу. С тихой руганью он добрался до заводской коробки внутри балки, которую при сборке даже не трогал, потому что в складских бумагах напротив неё стояла отметка о полной годности. Поддел отвёрткой крышку — а внутри горелая труха. Три часа коту под хвост из-за дряни величиной с кулак!

— Ну да, как же иначе. В старом корабле самой надёжной всегда кажется та деталь, куда ты ещё не успел залезть с отвёрткой, — буркнул он под нос, вытряхивая чёрную окалину на пол.

Гнилую коробку он заменил новой муфтой со склада и снова запустил проверку. Красный огонёк на щите погас. Радоваться раньше времени Корвин уже не спешил: дал на кабель полуторную нагрузку, засёк по часам двадцать минут и только когда убедился на ощупь, что оплётка холодная, стянул перчатки. На углу стола давно дожидалась остывшая банка с кашей. Он вскрыл её ножом и только тут понял, как зверски проголодался.

Больше всего возни вышло с главной пушкой. Станину от линкора Корвин оставил на старом месте, приварил вокруг неё упоры к самой раме и засел за затвор. При первой проверке лоток под снаряды сработал с опозданием. Корвин тут же ударил ладонью по кнопке стопора и полез в шахту перебирать все клапаны вручную.

Со второго раза механизм пошёл ровно и без труда загнал болванку в ствол. На экране зажглись зелёные огоньки. Краны под потолком по его команде стали понемногу отпускать тросы, отдавая весь вес орудия на новую раму. Сам он в эту минуту не сводил глаз с приборов и держал палец над кнопкой сброса, но стрелки лишь чуть качнулись и замерли: пушка села в корпус как родная.

Тогда он спустился по лесенке вниз и не спеша обошёл корабль по кругу, поглядывая снизу вверх на длинный ствол. Теперь даже пёстрые заплаты чужой брони на носу больше не казались кучей случайного мусора. Судно наконец собралось в единый кулак.

— Ну вот, теперь это и вправду похоже на веский довод в споре, — негромко сказал он в пустоту ангара.

Конечно, заставить старую пушку стрелять быстрее было нельзя: на перезарядку с продувкой ствола ей всё так же требовалось ровно пять минут. Эту паузу Корвин сразу заложил в план будущего боя. Бить придётся наверняка с самого верного угла, а сразу после выстрела давать полный ход и уходить из-под ответного огня. Щита на корабле не было вовсе, зато подрезанный корпус с двигателями от эсминца обещал такую прыть, какая старому линкору и во сне не снилась.

Мало-помалу угол возле пульта обжился и стал смахивать на походную стоянку. У стенки встала раскладушка, а под столом выросла гора пустых банок. Спать Корвин валился только тогда, когда от усталости перед глазами начинали плыть цифры и руки сами роняли ключ, а едва продрав глаза, снова хватался за резак. Никаких стимуляторов он в рот больше не брал, хорошо помня, чем кончил прежний хозяин тела. А раз все зачёты по теории были сданы заранее, то и из дока в учебные классы он почти не выходил.

Как-то вечером на экране замигал вызов от Рэндома. Оказалось, новость о покупке трёх корыт со свалки уже разлетелась по всему курсу. Однокурсники на каждой перемене ловили приятеля в коридоре и с ухмылкой спрашивали, выйдет ли его друг на полигон или решил сварить себе в семнадцатом боксе надгробный памятник.

— Ну и что мне этим умникам говорить? — вздохнул с экрана Рэндом.

— Скажи, что мне некогда болтать, я делом занят, — не отрываясь от настройки привода, ответил Корвин.

— Каким ещё делом?

Вместо ответа он дотянулся до переключателя. Камера у ворот повернулась и показала большую груду срезанных балок у края площадки.

— Ты ведь понимаешь, что такой картинкой я наших ребят точно не успокою? — прищурился Рэндом.

— Зато ни единым словом не соврёшь.

Друг только головой покачал и твёрдо заявил, что через час сам притащит в бокс горячий ужин из столовой. Корвин хотел было отказаться, но покосился на сухой брикет пайка возле пульта и спорить не стал. Ровно через час Рэндом уже осторожно перешагивал через разбросанные по полу шланги, прижимая к груди два контейнера с едой.

— Слышь, а где тут у тебя встать можно, чтобы меня ненароком током не пришибло или балкой не накрыло? — озираясь по сторонам, спросил он.

— Вот тут на площадке и стой, только за жёлтую полосу без меня не заходи.

— Ничего себе у тебя гостеприимство, барон. Прямо курорт.

Они расчистили от бумаг угол стола возле пульта и сели перекусить. Рэндом работал вилкой, но сам то и дело косился вниз в полутёмный зал: не терпелось разглядеть среди лесов ту самую кучу хлама, на которой друг собрался выходить против крейсера. Корвин не спеша дожевал кусок. Вытер руки салфеткой, щёлкнул тумблером верхнего света и вывел на монитор картинку с дальней камеры.

Рэндом так и застыл с вилкой на полпути ко рту. Внизу посреди стапеля, уже без лишних надстроек и стянутый стальными поясами, стоял короткий, хищно сбитый корабль. Из носа далеко вперёд торчал толстый ствол главного орудия.

— Это... когда оно вообще тут появилось?! — проглотил наконец мясо парень.

— Так ты же сам мне почти каждый вечер звонил, — невинно заметил Корвин.

— Да ты мне в камеру одни ржавые трубы да обрезки железа показывал!

Корвин от души расхохотался и открыл рядом старый снимок трёх развалин, сделанный в первый день приёмки. Рэндом ещё долго переводил взгляд с картинки на живой корабль за стеклом. Про ужин он и думать забыл.

— Реактор-то уже заводил? — наконец спросил он.

— Пока только по отдельным линиям гонял.

— Смотри у меня, когда будешь пускать целиком, обязательно позови. Только чур без твоих шуточек с камерой.

К концу третьей недели черновая сборка осталась позади. В списке значились только проверка цепей да общий пробный пуск. Снаружи борта всё ещё пестрели разномастными листами брони от трёх разных судов, зато внутри вдоль балок тянулись ровные трассы кабелей.

Правда, теперь во весь рост встала другая проблема. Учебные баллы закончились подчистую, а из тех трёх с половиной тысяч крон, что лежали на счету в первый день, три тысячи двести ушли на топливо и снаряды. В кармане оставались жалкие три сотни монет, тогда как ему ещё предстояло нанять полсотни человек команды за живые деньги.

Зато в дальнем углу ангара за это время выросла целая гора обрезков. Вперемешку со срезанными переборками и мотками оплётки там лежали два пустых кожуха от двигателей «Крокодила» и «Серого волка». Сдавать это железо обратно на склад академии не имело смысла — там за него дали бы грошовые баллы. А вот сразу за воротами порта сидели скупщики лома, которые платили звонкой монетой.

Позвать такого приёмщика с бухты-барахты — и он постучит носком ботинка по балке да заберёт всю гору по цене чугуна. Тут требовалась наживка.

Корвин спустился к куче хлама и выволок из-под листов треснувший редуктор шлюза со старого крейсера. Вал внутри давно пошёл винтом, рычаг держался на честном слове. За полчаса возни с паяльником он прихватил шестерёнку изнутри ровно на три нажатия, замазал трещину у рычага герметиком и густо задул кожух серой грунтовкой. Оставалось скрутить с целого инвертора зелёную бирку первой категории, прицепить на этот узел и уложить его на поддон под самый край брезента.

Приёмщик портового депо по фамилии Хорн, коренастый мужик с магнитным щупом на ремне, явился в семнадцатый бокс минут через сорок. Он неторопливо обошёл гору резаного металла, кисло поморщился и завёл старую песню: прокат нынче никому даром не нужен, половина веса уйдёт в шлак, и дать за эту рухлядь больше тысячи крон — чистый убыток. Корвин спорить не стал. Только шагнул к поддону и поплотнее запахнул брезент поверх крашеного редуктора:

— Ну, тысяча так тысяча, господин Хорн, мне ведь главное площадку к вечеру освободить. Только вы уж скажите своим грузчикам, чтобы вот этот угол у стенки не трогали. Здесь у меня лежит редуктор шлюза со складского хранения, я его завтра отдельно через мастерскую за три с половиной тысячи сдам.

Глаза Хорна сами собой упёрлись в зелёную бирку, торчавшую из-под края ткани. Он подошёл поближе, будто невзначай откинул уголок брезента и со знанием дела дёрнул за рычаг. Прихваченная внутри пайкой железка сочно щёлкнула и плотно встала на упор.

— Да кто ж у тебя, парень, в мастерской один узел без бумажек за три с половиной тысячи возьмёт? Там одна только проверка две недели тянуться будет, а у тебя, как я погляжу, сроки к бою совсем поджимают... — протянул скупщик, убирая ладонь с кожуха.

— И то правда. Ну ладно, забирайте тогда весь металл вместе с этим поддоном за три двести кругом, и дело с концом, — со вздохом согласился Корвин.

Хорн уже потянулся за планшетом, но в последнюю секунду замялся: выпишешь три с лишним тысячи за обычный лом — бухгалтер на складе начнёт задавать вопросы.

Корвин шагнул к погрузчику и носком сапога незаметно столкнул с нижней ступеньки трапа два заранее припасённых титановых дросселя. Оба цилиндра со звоном выкатились на бетон.

— Ой, извините. Кажется, это сейчас с вашей тележки упало, господин Хорн? Вы ведь человек опытный, казённый титан на чужом полу не оставите, — с самым простодушным видом наклонился Корвин.

Скупщик уставился на две детали с клеймами, каждая из которых на стороне легко тянула крон на четыреста мимо кассы. Глянул на честное лицо курсанта — и сразу просиял:

— Тьфу ты, старая башка! И правда ведь с моего борта скатились, когда заезжал! Ну, барон, уважил. Редко сейчас среди молодых ребят встретишь такую честность!

Оба дросселя мигом исчезли в кармане его плаща, а в накладной напротив кучи ржавых переборок появилась строчка о покупке корабельной брони. Ворота за тележками Хорна закрылись. На счету у Корвина снова лежали три с половиной тысячи крон — хватит и на наём команды, и на первое время. Оставалось пожелать герметику продержаться хотя бы до складских ворот. Он поднялся к пульту, рухнул в кресло и прикрыл глаза.

Но стоило ему задремать, как над дверью запищал звонок шлюза. На экранчике охраны показалось лицо его младшей сестры Юны, которая только что вернулась с практики. Корвин крепко потёр ладонями щёки, прогоняя сон, и спустился вниз.

— Ты что, совсем из ума выжил?!

Створки разошлись, и Юна ворвалась в бокс с таким видом, будто собиралась лично взять брата на абордаж. Она была на два года младше, но со своим характером давно обогнала его по учёбе и уже носила китель четвёртого курса. Слухи про дуэль с Хайном и покупку трёх корыт явно долетели до неё ещё на причале. Она даже рта ему раскрыть не дала — с порога принялась костить за спор в столовой и спущенные на ветер тридцать тысяч баллов: зачем он ломает себе жизнь из-за пустышки Лилеи?!

— Да при чём тут вообще Лилея... — только и успел вставить Корвин и на середине фразы сладко, во весь рот зевнул.

Сестра сразу осеклась. Только сейчас она разглядела его осунувшееся лицо в щетине и тёмные круги под красными от сварки глазами. Корвин хотел было махнуть рукой на стапель и похвастаться готовым кораблём, но от резкого движения после трёх недель недосыпа перед глазами поплыли круги — пришлось опереться плечом о косяк. Юна мигом забыла про крики, крепко ухватила брата под локоть и молча повела в угол к раскладушке.

— Да ладно тебе, я сейчас пару минут посижу и пройдёт, — попробовал отмахнуться он, садясь на брезент.

— Ложись давай, работник, — строго велела она и надавила ладонью ему на плечо.

Сама расстегнула ему верхнюю пуговицу на вороте и уже совсем тихо спросила, не колет ли сердце и не брал ли он снова те проклятые таблетки. Корвин сонно улыбнулся: никакой дряни больше не пил, просто надо пару часов поспать. Он провалился в сон раньше, чем сестра договорила, что всё равно вытрясет из него душу, когда он проснётся.

Очнулся он под тёплой курткой, наброшенной на плечи. В боксе стоял полумрак. Только над столом горела лампа, а Юна сидела напротив на перевёрнутом ящике и, стоило брату открыть глаза, молча протянула фляжку с водой. Пока он отсыпался, сестра уже пробила по браслету складские карточки и сама узнала нос от «Крокодила» с приваренной к нему кормой «Гиены».

— И когда это ты вдруг выучился кроить корабли из кусков? — спросила она, дождавшись, пока он напьётся.

— Так устройство кораблей нам вообще-то ещё на первом курсе читали, — хрипло после сна ответил Корвин, убирая флягу.

— Читать-то его всем читали. Только почему-то никто кроме тебя не режет три старых корпуса, чтобы сварить из них один, — отрезала Юна.

Корвин пожал плечами, ответив, что последние месяцы сидел над чертежами куда плотнее прежнего, и позвал её подняться наверх посмотреть всё вживую. Но Юна даже с ящика не встала. Она снова завела разговор про дуэль, убеждая попросить о помощи её подругу Селину Лан: семья той имела вес в совете академии и могла отменить бой своим решением. Корвин прямо спросил у сестры, с какой это стати пятиться назад в этой ссоре должен именно он.

— Да хотя бы с такой, что у Мендора есть настоящий боевой крейсер! — вспыхнула Юна.

— Так и у меня он теперь есть. Вот сейчас поднимемся в рубку и проверим его на ходу.

Но сестра и слышать ничего не хотела. С горечью в голосе она напомнила, с каким трудом бабушка Моргана дома собирала деньги на его учёбу и как старшей сестре Валерии снова придётся срываться со службы на границе, если Хайн покалечит его на полигоне или вышвырнет из академии с волчьим билетом. При упоминании бабушки и Валерии Корвин перестал улыбаться, откинул куртку и сел прямо:

— За Лилеей я бегать не собираюсь, Юна. С этим покончено раз и навсегда.

— Тогда зачем ты вообще полез в эту драку?!

— Затем, что Мендор при половине курса велел мне собирать манатки и катиться домой. Вот я и решил популярно объяснить ему на полигоне, что указывать нам дорогу не надо. А корабль этот я построил для себя и для нашей семьи, а вовсе не ради бывшей невесты, — твёрдо сказал он, глядя ей в глаза.

Сестра молчала, всматриваясь в его лицо. Корвин открыл на планшете порядок сегодняшней проверки и позвал её сесть рядом во второе кресло — вместе запустить реактор и питание главной пушки.

— Ну а если твоя самоделка сейчас не заведётся или где-нибудь замкнёт? — тихо спросила она.

— Значит, я найду поломку прямо здесь, на опорах, пока мы ещё не вышли из дока. На сломанном корыте я людей в бой не поведу.

Юна забрала планшет, долго листала списки и молча вернула обратно. Когда Корвин поднялся с раскладушки и подал ей руку, она ухватилась за его локоть, но перед самой лесенкой присмотрелась — не шатает ли брата на ровном месте.

— Ладно, пошли. Сначала поглядим, как эта штука работает, а уж потом я решу, звонить ли Селине. Хотя Рэндом говорил, что ты и ему то же самое плёл.

— Вот и проверим, как я держу слово, — хмыкнул он.

По дороге к рубке Юна крутила головой во все стороны и заглядывала в открытые люки. Возле переборки она сразу узнала клёпаную балку линкора, а буквально в двух шагах за ней вдоль стен тянулись совсем другие шкафы управления и жгуты с «Серого волка». У перехода она придержала брата за рукав: а где же тогда идёт главный кабель к носовой пушке?

Корвин развернул на ладони схему отсека и ткнул в шину, спрятанную внизу вдоль самого киля прямо до казённика орудия. Юна нахмурилась. Сверила картинку с трубами над головой и даже вернулась на два шага назад, чтобы заглянуть за кожух и пощупать сварной стык пальцами: всё ещё не укладывалось в голове, как брат в одиночку сумел увязать три разных корабля в единую сеть.

Посреди рубки Корвин положил ладонь на спинку командирского кресла и кивнул сестре на соседнее место помощника:

— Знакомься, это «Буря-0».

— А почему с нулём на конце? — спросила Юна, усаживаясь и продолжая сверять чертёж с пультами вокруг себя.

— Потому что это пока нулевой образец, собранный на коленке, а до настоящей серии мы с тобой ещё обязательно доберёмся.

— Ты хоть этот образец сперва заведи, мечтатель.

Корвин приложил жетон к пульту и включил экран. Прямо над столом между их креслами высветилась строчка: командование кораблём «Буря-0» принял он сам. Снаружи корпус намертво держали захваты дока, на затворе пушки и двигателях стояли стендовые заглушки. Он глубоко вдохнул, положил пальцы на клавиши и дал общий пуск.

Далеко внизу под палубами родился басовитый гул. По стенам пробежала мелкая дрожь, вдоль потолка зажглись лампы и один за другим ожили экраны вахтенных постов. Юна выпрямилась в кресле и быстро глянула на брата. Тот не сводил глаз с ползущих вверх столбиков цифр: по отдельности каждый узел гоняли не раз, но вся сборная солянка разом работала впервые.

Третья слева полоска — давление в контуре охлаждения — ползла вверх заметно медленнее остальных. Корвин сразу вывел этот участок в отдельное окошко и сверил задержку клапанов со своими расчётами. Юна тоже заметила жёлтый огонёк и открыла было рот, но вовремя прикусила язык, чтобы не сбивать под руку. Пару секунд спустя отстававший столбик сам дотянулся до зелёной черты и встал вровень с другими. Только тогда Корвин убрал ладонь с крышки рубильника.

— Слушай, а то, что давление там не сразу поднялось, это ничего? — тут же спросила сестра.

— Теперь уже ничего. Просто насосы от разных кораблей выравнивали напор в общей трубе. Ты лучше вон туда глянь, как перебрасывается нагрузка.

Двумя нажатиями он открыл график подачи тока от крейсерского реактора в накопители пушки. Впервые в жизни он объяснял сестре устройство корабля не по учебнику, а на своей машине, которая послушно гудела прямо под ногами. Ещё через минуту главный экран выдал зелёную строчку: все узлы прошли проверку без единой ошибки.

Корвин шумно выдохнул во всю грудь и счастливо рассмеялся. Юна посмотрела на зелёные огоньки пультов, а потом медленно повернулась к нему:

— Слушай, а ведь он и вправду работает...

— Ну, если ты приборам не веришь, то можем спуститься вниз и постучать ключом по броне. Вдруг это нам обоим со сна мерещится, — с ухмылкой предложил брат.

Она легонько, уже безо всякой злости ткнула его кулаком в плечо, придвинула к себе монитор и принялась сама листать отчёт проверки. Главное дело в доке было сделано. Впереди ждали вылет на полигон и пристрелка орудия, а вывести такую махину за ворота вдвоём они бы всё равно не смогли: даже после всех переделок на «Бурю-0» требовалось пятьдесят человек команды.

Корвин открыл расписание вахт и переключился на городскую биржу наёмников. В жилых отсеках уже работали воздух и свет — селить людей было куда. Но стоило глянуть на расценки рулевых и артиллеристов и прикинуть, сколько крон запросят вперёд хотя бы за главных специалистов, как он молча закрыл окно. Баллы кончились. Платить такие тысячи из своего кармана было просто нечем.

Сидевшая рядом Юна посмотрела на его подсчёты и переключила экран на внутреннюю сеть академии. Сначала открыла раздел с набором младших курсантов на практику, но там пришлось бы бегать по деканатам и упрашивать начальство отпустить полсотни ребят с лекций посреди семестра. Следом сестра вывела список гарнизонной тюрьмы, через которую продавали контракты военнопленных с опытом службы на флоте.

— Только ты учти сразу, что там не будет готовой сработанной команды, как по объявлению в порту. Туда придётся ехать самому и на месте смотреть, кто из них ещё годится в дело, — серьёзно сказала она, кивая на список лагерных номеров.

— Так я с самого начала на это и рассчитывал, — кивнул Корвин.

Он сразу выбрал второй список и открыл базу изолятора. Посреди рубки поплыли карточки пленных с номерами бараков и старыми должностями. Корвин одним движением смахнул лишние галочки поиска, оставив в фильтре только пол и опыт боевой службы в космосе.

Глава 3. Генерал в клетке

Списки изолятора Корвин листал плечом к плечу с сестрой. Чтобы на борту заработал Попутный ветер, весь экипаж должен был состоять из женщин, уже умевших воевать в космосе. На анкеты вольных наёмниц с биржи он даже времени тратить не стал: после покупки снарядов и топлива в кармане не набралось бы денег и на неделю их жалованья.

Где-то на середине каталога продавали сразу целую сотню пленных зверолюдок, и один снимок заставил его остановить прокрутку. С серой карточки смотрела женщина с густыми белыми волосами, прижатыми тигриными ушами и изрезанным шрамами лицом. Корвин раздвинул картинку пальцами и тут же в соседнем окне вызвал из архива академии старую запись боёв в секторе Чёрного Клина.

Со старой хроники на них смотрела всё та же белая тигрица, только там на ней сидел генеральский мундир с золотым шитьём, а лицо было чистым, без единого рубца. Звали её Рагна Вейр. Происходила она из рода Белых Тигров и в ту войну командовала флотом Конфедерации Боевого Молота, пока собственные союзники не ударили ей в спину и не сдали имперским эскадрам. Прежний Корвин не раз разбирал её бои на занятиях по тактике. Сейчас он остановил запись на моменте, где её корабли поворачивали строем, и положил рядом карточку торговца, в которой бывший командующий числился простой пленницей для чёрных работ в доке.

— Ты её откуда-то знаешь? — покосившись на шрамы, настороженно спросила Юна.

— А ты посмотри на правое крыло в этом бою, где она с тремя подбитыми крейсерами сумела выскользнуть из двойного кольца, — кивнул на схему Корвин.

— Я тебя про женщину на снимке спрашиваю, а не про карту.

— Так я как раз про неё и говорю, — ответил он, разворачивая послужной список.

Юна подалась поближе к монитору, переводя взгляд с генерала в кителе на израненное лицо пленницы. Корвин тем временем открыл список всей партии и быстро пролистал остальные девяносто девять карточек. Номера шли подряд из одного лагеря. Если под этой вывеской продавали уцелевших бойцов с её собственного флагмана, то за сущие гроши он получал спаянную в боях команду. Впрочем, в бумагах ни слова не говорилось о том, сколько здоровья эти женщины оставили в карцерах и сумеют ли они вообще стоять вахту у пультов.

За всю сотню оптом тюремная контора просила ровно три тысячи крон. Юна посмотрела на эту цифру, перевела взгляд на жалкий остаток денег у брата и тяжело вздохнула:

— Слушай, а ты собираешься оставить у себя в кошельке хоть что-нибудь на обычную еду?

— У меня будут боевой корабль и полный экипаж, а насчёт еды нам с тобой тоже придётся крепко подумать в ближайшие дни, — отозвался Корвин.

Тратить время на пустые раздумья он не стал — нажал кнопку покупки и перевёл деньги ведомству. Сестре давно пора было возвращаться в общежитие к вечерней поверке, так что у трапа она лишь взяла с него слово позвонить, как только «Буря-0» будет готова выйти на полигон.

Корвин остался один. Первым делом спустился к себе в каюту, до красноты оттёр лицо мокрым полотенцем, сбрил трёхнедельную щетину и натянул чистую форму. Потом вышел в ангар и расчистил широкий проход от ворот дока до самого трапа, оттащив в сторону бухты кабеля и ящики с ключами.

Часа через полтора створки ворот с гулом разошлись, и внутрь въехал портовый тягач, тащивший на сцепке десять платформ под серым брезентом. Корвин сперва поискал глазами пешую колонну и лишь через секунду заметил под нижним краем ткани женские пальцы, сжимавшие решётку.

Сопровождающий в плаще спрыгнул с подножки и одним рывком сдёрнул полог. Под ним открылись тесные клетки: в духоте вповалку сидели женщины, поджав колени к подбородкам, а самые слабые полулежали на плечах у соседок. На шее у каждой тускло блестел ошейник с красным огоньком.

Доставщик включил планшет, открыл программу управления ошейниками и принялся бодро показывать новому владельцу, как пускать ток на всю партию сразу или по отдельным номерам. Пленницы в крайней клетке только крепче сжали зубы и отвернулись от экрана.

— Показывать мне это не нужно, — жёстко оборвал его Корвин, перехватывая руку торговца на полпути к кнопке.

— Так ведь по правилам сперва положено проверить исправность... — нахмурился тот.

— Сюда ключи доступа передайте. Проверять своих людей я буду сам.

Корвин забрал пульт и потребовал полностью снять брезент со всех десяти платформ до подписания бумаг. Доставщик недовольно заворчал про поздний час, но спорить с курсантом не решился и полез развязывать верёвки. Корвин не спеша обошёл весь состав, пересчитал людей по головам, сверил бирки со списком в договоре и переписал коды на свой браслет. После этого он без лишних разговоров выпроводил гостя за ворота семнадцатого бокса.

Когда двери за его спиной закрылись и под потолком осталась гудеть одна вытяжка, из-за прутьев на парня в форме настороженно уставились десятки глаз.

Корвин подошёл к крайней тележке, где в углу сидела беловолосая тигрица, и присел перед решёткой на корточки, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

— Генерал Вейр? — негромко спросил он.

Женщина подняла голову и внимательно посмотрела на него. Без долгих подходов Корвин назвал дату и квадрат того самого ночного прорыва у двойной туманности, который разбирал по картам, и прямо спросил, её ли бойцы сидят сейчас в остальных девяти клетках.

Рагна ответила не сразу. Её жёлтые глаза сперва задержались на петлицах академии у него на воротнике, а потом поднялись выше — туда, где на опорах стоял латаный корпус корабля с огромным стволом в носу.

— И зачем же имперскому курсанту понадобился разбитый генерал в таком виде? — глухим от долгого молчания голосом спросила она.

— У меня за спиной стоит боевой корабль, и я хочу, чтобы он по-настоящему воевал, а не ржавел тут у стенки, — просто ответил Корвин.

Он нажал кнопку на пульте, и замок первой дверцы сухо щёлкнул, открывая решётку. Выбраться наружу у Рагны получилось не с первой попытки: затёкшие в дороге ноги слушались плохо, а в тесном ящике нельзя было даже расправить плечи. Зато когда она наконец встала во весь рост на бетонном полу, сразу стало видно, что старый снимок не передавал и половины её стати. Даже худая и в лагерном тряпье, тигрица оказалась на полголовы выше него самого.

За её спиной в соседних клетках тоже началось движение. Высокая женщина с висячими собачьими ушами бережно подхватила под мышки молоденькую соседку с рожками на лбу и помогла ей подняться у дверцы — хоть сама Рагна происходила из Белых Тигров, под её началом во флоте служили зверолюдки самых разных родов. Корвин поднялся на ноги и встретил её прямой взгляд.

— Я предлагаю вам три года службы под моим началом, после чего каждая из вас получит вольную грамоту. Нормальную еду, форму, лечение и жалованье я даю с сегодняшнего дня. Начнём вот с этого корабля, а за три года я собираюсь построить целый флот, и мне нужны люди, которые умеют воевать, — он качнул головой в сторону стапеля.

— А что будет с остальными? Нас ведь в том лагере оставалось куда больше сотни, — спросила Рагна.

— Как только пойдут первые большие деньги, мы сразу начнём выкупать остальных твоих людей. Ты мне только скажешь, где их искать, а пока на ваш выкуп ушло почти всё, что у меня оставалось на счету.

Рагна молча взяла из его рук планшет и строчка за строчкой прочитала договор. Палец с обломанным когтем остановился на пункте, где говорилось, что наниматель ни при каких условиях не станет списывать раненых или больных бойцов обратно перекупщикам. Подняв глаза от экрана, она потребовала, чтобы он повторил это обещание вслух перед всеми её людьми.

— Я своих раненых на живодёрню не сдаю, — громко и чётко произнёс Корвин, чтобы услышали во всех десяти клетках. — Ну а теперь вы мне скажите, генерал: я отдаю под вашу руку корабль с такой пушкой, о какой ваши прежние начальники в совете Конфедерации не могли и мечтать. Сумеете ли вы заставить тех, кто вас предал и продал в кандалы, кровавыми слезами пожалеть об этом?

Рагна долго смотрела в его лицо, сжимая пальцами край планшета, а потом расправила плечи и ещё раз глянула вверх на длинный ствол орудия.

— Дай мне сперва увидеть эту машину в деле. Впрочем, ты ведь уже заплатил за нас деньги, так что можешь не спрашивать согласия, а просто приказать, — хрипло ответила она и чуть усмехнулась уголком разбитой губы.

— Приказать через ошейник можно кому угодно. Только драться насмерть за свой корабль этим никого не заставишь, — покачал головой Корвин.

Больше Рагна ничего не спрашивала. Положила планшет на локоть, проверила в списке имена всех девяноста девяти соратниц, приложила большой палец к полю печати и первой протянула Корвину широкую мозолистую ладонь:

— Ради моих людей я согласна.

— Вот с ваших людей мы прямо сейчас и начнём, — Корвин крепко пожал её руку.

Он открыл главный пульт, ввёл код сброса и одним нажатием разомкнул замки на всех ста ошейниках и клетках. По всему ангару сухо защёлкали задвижки.

В крайней клетке худенькая девушка с лисьими ушами схватилась обеими руками за обруч на шее, но так и замерла, не решаясь поверить в свободу. Тогда Рагна сама подцепила пальцами свой ошейник, со звоном швырнула его на бетон возле колеса тележки и по-командирски велела остальным выходить и строиться.

Корвин открыл для них жилую палубу и велел выкатить со склада баки с водой и ящики с пайками. Изголодавшиеся женщины расселись с едой прямо у трапа на ступеньках и коробках. Одна кряжистая артиллеристка с круглыми медвежьими ушами наскоро проглотила первые куски и громко спросила, когда же их наконец пустят к пушкам.

Рагна сразу окоротила её взглядом: сначала вся сотня до единого человека отмоется в душе и пройдёт осмотр у врача. Потом она и сама взяла из стопки пачку пайка, отломила кусок галеты и поморщилась:

— Слушай, неужели ваши имперские бароны тоже каждый день давятся этой пресной дрянью?

— Лично этот барон сегодня спустил последние деньги на твой выкуп, так что теперь тебе самой придётся постараться и помочь ему разбогатеть, — отозвался Корвин, привалившись плечом к перилам трапа.

Сидевшие рядом девушки тихонько фыркнули и заулыбались, а Рагна задумчиво покрутила пачку в руках.

Десятницам Корвин коротко объяснил, где работают душевые и лежит сменная одежда на первое время. Снятые ошейники сваливали в пустой ящик у входа — к концу приёмки тяжёлого железа набралось почти до самого верха.

Когда почти все женщины поднялись внутрь корабля, Рагна задержалась у нижней ступеньки и вполголоса спросила, почему он искал по спискам тюрьмы одних только женщин. Корвин не спеша окинул её прямым мужским взглядом, задержавшись на развороте плеч и густой гриве белых волос.

— Да потому, что у меня есть отличная возможность собрать сильный экипаж и заодно получать удовольствие каждый раз, когда я выхожу из своей каюты на палубу. Разве одно другому как-то мешает?

— Это смотря что именно ты называешь удовольствием, барон, — чуть прищурила жёлтые глаза тигрица.

— На ближайшую неделю я хочу заставить Мендора Хайна горько пожалеть о том дне, когда он перешёл мне дорогу. Ну а дальше видно будет.

Рагна усмехнулась и попросила показать сам корабль. На полпути к рубке она вдруг встала как вкопанная посреди коридора, провела ладонью по знакомым рёбрам стенки, нащупала неродной сварной шов и резко повернулась к Корвину:

— Погоди-ка. В этом отсеке ведь отродясь стояли совсем другие узлы. Ты что же это, умудрился втиснуть двигатель от эсминца «Гиена» в раму старого линкора?!

— Да ещё и запитал всё это хозяйство от реактора «Серого волка». Старый «Крокодил» по бумагам уж очень не любил быстро бегать, вот мне и пришлось объяснить ветерану, что теперь ему надо шевелиться побыстрее, — охотно подтвердил Корвин.

— С такой пушкой на носу этому корпусу положено не по полигону бегать, а ползком подкрадываться к неподвижной крепости, — покачала головой Рагна.

— Вот и Мендор ждёт от меня примерно такого корыта. Пускай ждёт.

Тигрица ещё раз оглядела переделанный коридор. Тон у неё сразу стал чисто деловым — она спросила, где тут выведены рубильники для аварийного сброса тяги.

Корвин открыл было на ладони схему труб, но Рагна отмахнулась от картинки: покажи, мол, в металле. Спорить он не стал и провёл её на два пролёта дальше в корму. Бывший генерал сама подёргала за ручку кожуха, прикинула ширину верхнего лаза — пролезет ли механик к разъёму, если соседний отсек заклинит при пробое борта.

Наконец поднялись на мостик. Корвин снял с зарядки планшет старшего помощника с полным доступом к управлению кораблём и его чертежам и протянул тигрице. Та посмотрела на экран, но брать не спешила:

— Ты ведь ещё ни разу не видел вживую, как я вожу корабли в бою.

— Мне вполне хватило тех записей, что лежат в архиве академии. А теперь я хочу посмотреть на это из собственного капитанского кресла, — ответил Корвин.

— И ты совсем не боишься, что вчерашняя каторжанка с полным допуском просто угонит твою единственную посудину за границу? — прямо спросила она.

Здесь, на собственной палубе, Око прозрения работало в полную силу. Ни затаённой злобы, ни желания ударить в спину от этой женщины не шло — а на первое время такой проверки хватало с головой.

— Если угонишь, то тебе придётся самой искать деньги на следующий корабль. А со мной у тебя будет целая эскадра, — Корвин вложил планшет прямо в её ладонь.

Рагна сжала пальцы на корпусе прибора и ушла в таблицы «Бури-0» — первым делом проверила питание калибра и расчёты двигателей.

— Скажи, вот эти цифры полного хода сняты на настоящем вылете? — подняла она глаза от экрана.

— Пока это только мой расчёт: в закрытом доке я гонял двигатели на холостом ходу.

— Значит, в боевую готовность мы эту скорость пока не пишем.

— Так мы для того и пойдём сейчас на полигон, чтобы проверить всё на ходу, — кивнул Корвин. Она поставила пометку в списке и двумя пальцами раздвинула чертёж казённика пушки:

— Пять полных минут между выстрелами главного калибра. Если твой канонир промахнётся первым же снарядом, противник будет триста секунд безнаказанно расстреливать нас в упор.

— Ну, это только в том случае, если он сумеет нас догнать и удержать в прицеле.

Рагна снова покосилась на графики разгона. Сверила тягу двигателей от «Гиены» с массой облегчённого корпуса, задала ещё два вопроса про напряжение на рулях во время накачки пушки и, выслушав ответ, сама открыла карту полигона.

— Если эта твоя сборка в космосе и правда выдаст такой рывок с пушкой на тысяча двести миллиметров... — негромко проговорила она, поглядывая на лобовое стекло рубки.

— Ради одного этого я три недели и не вылезал из-под резака.

— Тогда давай сюда полный список людей.

Прямо у штурманского стола Рагна за полчаса разбила сотню пополам: пятьдесят самых крепких бойцов вместе с собой отобрала в первую смену «Бури-0», остальных оставила в береговом резерве. Опыт настоящих боёв стоял за плечами почти у каждой девушки, но к пультам корабля, скроенного из трёх разных машин, ещё предстояло привыкнуть. Корвин скинул ей расписание оставшихся до дуэли дней и отдельно попросил начать учёбу не со стрельбы, а с техники безопасности в переделанных отсеках.

В кубрике Рагна без прикрас объявила соратницам условия подписанного договора. Помещение сразу наполнилось весёлым гулом: женщины наперебой делили койки и со смехом зазывали старых подруг в свои углы. Высокая рыжеухая лисица по имени Кира первой пролезла к дальнему простенку у тёплой трубы воздуховода, откопала в глубине рундука старый медный шильдик от прежнего корабля и громко, через весь зал спросила, можно ли прикрутить находку на переборку на счастье.

Корвин молча стоял у открытых дверей, не мешая людям обживать новое место. Кира даже ответа дожидаться не стала — ловко поддела шильдик кончиком отвёртки и прижала к стенке. Следом махнула рукой двум своим неразлучным товаркам: плечистой артиллеристке с круглыми медвежьими ушами, которая ещё у трапа рвалась к пушкам, и невысокой жилистой рулевой из рода куниц со шрамом над левой бровью.

— Нора, Грейс, тащите тюки сюда! — скомандовала рыжеухая, по-хозяйски хлопая ладонью по нижним ярусам. — Тут и вытяжка не свистит над ухом, и до трапа в рубку тридцать шагов по прямой. Когда барон построит нам обещанную эскадру и выдаст мне под начало отдельный борт, будете вспоминать, как я вас с первого дня на лучшие места устраивала!

— Ты сначала на этом борту хотя бы одну вахту отстой без замечаний, командирша буфетного фронта, — сухо отозвалась куница Нора, забрасывая тощий мешок на верхнюю полку и проверяя ладонью натяжение сетки. — Знаю я твои лучшие места: под Седьмым маяком ты нас тоже позвала занять сухой блиндаж у печки, а потом мы с Грейс полночи таскали за тебя ящики со снарядами, пока ты у интенданта лишнюю банку сгущёнки выторговывала.

— Между прочим, сгущёнку мы тогда слопали втроём, а ворчала ты громче всех! — ничуть не смутилась Кира, усаживаясь на край рундука и болтая ногами. — Да и куда ты от меня денешься, Нора? Спорим на первое увольнение в город: как только у меня появится свой мостик, ты же сама первой придёшь ко мне старшим рулевым и ни одну чужую дуру к штурвалу не подпустишь!

— Ещё чего не хватало — пускать к твоему штурвалу кого попало, — фыркнула Нора, но уголок её рта дёрнулся. — С твоей манерой срезать углы возле буёв за тобой нужен глаз да глаз, иначе ты в первом же проливе соберёшь носом все бакены. Ладно, забито: если доживём до твоего вымпела, правое кресло у руля моё. Только чур без твоих дурацких построений по утрам.

Кряжистая медведица Грейс тем временем стояла посреди прохода, задумчиво перебирая в широких ладонях выданный со склада бытовой планшет со стандартной курсантской прошивкой.

— Слышь, Кира, а тут что, совсем нет внешней городской волны? — басовито и с неподдельным огорчением спросила она, ткнув когтем в пустое меню развлечений. — Одни таблицы стрельбы да устав караульной службы.

Нора свесилась с верхней койки и с самым серьёзным лицом посмотрела на подругу сверху вниз:

— Только не говори мне, Грейс, что ты посреди военного дока снова ищешь свои сопливые столичные сериалы.

— Никакие они не сопливые! — набычилась грозная артиллеристка, и её круглые медвежьи уши сердито прижались к макушке. — Там, между прочим, в «Сердце под мундиром» настоящая флотская драма! Когда нас в октябре заперли в карантинном трюме на пересылке, как раз оставалась последняя серия сезона: младший лейтенант Росс должен был либо признаться леди Аделине на балу перед отплытием эскадры, либо уйти на дуэль с её женихом из гвардии! Я два месяца на казённой баланде гадала, застрелили его у старого маяка или они всё-таки тайком обвенчались на фрегате!

Кира звонко расхохоталась, хлопнув себя по коленям, а Нора со стоном уронила лицо в ладони:

— Мать честная, старший канонир главного калибра... Дай ей пушку в тысячу двести миллиметров — она полсектора в щепки разнесёт и глазом не моргнёт, а по вечерам ревёт в подушку над тем, в каком кружевном шарфике столичный хлыщ полез целоваться под балконом! Да на том его картонном фрегате в прошлой серии даже орудийные порты были нарисованы вверх ногами!

— На порты там смотреть необязательно, там про верность и благородство! — упрямо отрезала Грейс, бережно пряча планшет под подушку, чтобы подруги не отобрали. — Вот выйдем в большой вольный порт после боя — я первым делом найду нормальный салон проката и пересмотрю все пропущенные выпуски от корки до корки. А кто станет хихикать под руку, тот на следующей погрузке будет ворочать зарядные лотки за меня в одиночку!

За соседними столами девушки с улыбками прислушивались к их перебранке, и прежняя лагерная настороженность мало-помалу отступала. Грейс закинула мешок на полку, подошла к Рагне и уже тихо, с надеждой спросила, правда ли новый капитан станет выкупать из неволи остальных девчонок их разбитой эскадры.

— Как только заработаем первые большие деньги, начнём их искать. Вы пока вспомните, кого и в какой лагерь увезли, а потом отдадите мне имена, — ответила ей Рагна, переглянувшись с Кирой и Норой, которые уже достали листок и наперебой называли номера барж, где оставались командир второго дивизиона Хельга и ремонтная рота.

Тут из дальнего угла подала голос худенькая связистка со шрамом через бровь: а что будет со всей их сотней, если самодельный корабль проиграет дуэль через неделю? Разговоры вокруг столов стихли. Женщины с тревогой посмотрели на стоявшего у входа барона.

— Для начала мы с вами до последнего винтика разберёмся, как устроена эта машина, — спокойно и твёрдо сказала Рагна. — А потом отработаем каждое движение на вахте так, чтобы любой номер мог без заминки подменить соседа.

Она не стала ждать, пока пустые страхи разрастутся, и по памяти начала называть назначения по отсекам: Грейс забирала носовой расчёт главного калибра, Нора садилась за правый пульт рулей, а Кира принимала кормовую вахту и перегрузку батарей. Когда одной из девушек досталось знакомое место старшей на разводке питания, та забыла про тревогу и деловито уточнила с места, какого поколения тут стоит автоматика. Рагна велела ей после ужина подняться в рубку за папками со схемами. Худенькая связистка тоже подалась поближе и получила место у передатчика, а Корвин кивнул первой помощнице и вернулся наверх настраивать допуски к пультам.

Через час первая смена отмылась в горячей воде от лагерной грязи, переоделась в чистую форму и поднялась на мостик. Женский расчёт расселся по креслам вокруг своего единственного капитана — и в матрице включился Попутный ветер, добавив кораблю пять процентов к скорости хода и точности стрельбы.

В коридоре мимо открытой двери рубки Корвин услышал спор двух вахтенных о незнакомом переключателе на панели продувки. Стоявшая рядом Рагна кричать на подчинённых не стала — просто ткнула когтем в экран и велела обеим открыть схему третьего контура. Через минуту оттуда уже неслись чёткие доклады: девушки вдвоём проверяли запасную цепь. Корвин даже притормозил у порога. Впервые за три недели глухой тишины на палубах его корабля звучали живые голоса.

***

Перед самым выходом из дока Корвин прошёлся по мостику и оглядел посты. Пол и пульты уже отмыли до блеска, хотя на обшивке кресел ещё виднелись потёртости от прежних хозяев. У его новых вахтенных следы прошлого были куда свежее: стоило рулевым положить руки на панели, как из-под рукавов показались красные ссадины от недавно снятых ошейников.

Рагна подошла к его креслу и коротко доложила о готовности отсеков. В чистой, подогнанной по фигуре куртке она казалась ещё выше и опаснее, чем там внизу у клетки: белые волосы туго убраны назад, шрамы на шее и скуле открыты, жёлтые глаза смотрят прямо.

Корвин задержал на ней взгляд, невольно любуясь этой выправкой, затем кивнул и отправил запрос диспетчеру порта. На экране связи зажглось разрешение выводить «Бурю-0» в учебный квадрат полигона.

— Всем по местам. Отдать швартовы, малый вперёд, — ровно скомандовала Рагна.

По корпусу прошёл глухой удар. Захваты разомкнулись и ушли в стены, а старый бокс медленно пополз назад, оставаясь за кормой.

Корвин смотрел через бронестекло на знакомые фермы доков, которые ещё недавно разглядывал только из окна учебной аудитории. Теперь перед ним светился собственный пульт. Под ногами мерно гудел корабль, собранный своими руками из списанного лома, и в груди поднялась такая горячая волна радости, что пришлось вцепиться пальцами в подлокотники кресла, иначе он бы точно не усидел на месте.

Первые полчаса они кружили на малом ходу, проверяя рули и боковые сопла. На третьем развороте молодая рулевая с левого борта немного занервничала и поторопилась с докладом, выпалив готовность раньше времени.

— Отставить. Повтори команду и назови мне точный угол, — даже не повышая голоса, остановила её Рагна и встала прямо за спинкой кресла. Рулевая сперва вжала голову в плечи, но потом опустила глаза на приборы, перевела дух и правильно назвала положение корабля.

— Вот так и работай дальше в своём темпе. Мне нужен точный ответ после проверки, а не быстрый доклад наугад. Выполнять, — сказала тигрица, убирая руку с кресла.

На следующем повороте рапорт с левого борта пришёл на две секунды позже обычного, зато без единой ошибки. Сидевшая рядом девушка за пультом питания наконец перестала коситься на чужие руки, выпрямила спину и целиком ушла в свои приборы.

Пробные прогоны заняли несколько часов. Когда малый и средний ход отработали до конца, Корвин вывел на экран схему реактора и разрешил дать полную тягу.

Ускорение сразу вдавило его в спинку кресла, но он не сводил глаз с датчика давления на переходнике между реактором и двигателями, с которым так долго возился в доке. Стрелка поползла вверх, прошла жёлтую черту и намертво встала ровно на расчётном пределе — без скачков температуры и потери тока. Корвин сам не заметил, как до белых костяшек сжал кулак на подлокотнике. Выдержала железка!

— Давай ещё десять узлов сверху, — велел он, подаваясь вперёд.

— Капитан, у нас по курсу уже край учебного квадрата, — напомнила Рагна, сверившись с картой.

— Успеем оттормозиться. Жми давай.

Рагна секунду смотрела на то, как быстро тает расстояние до границы зоны, потом прикинула в уме разбег машины и коротко махнула рукой рулевой. Двигатели в корме запели на высокой ноте, и в углу экрана цифра скорости замерла ровно на ста узлах.

Сотня! Корвин быстро повернул голову к Рагне и встретил её взгляд. Ещё вчера эта цифра была только в его расчётах да на чертеже, склеенном из трёх кусков утиля, а сегодня они неслись через космос быстрее любого заводского крейсера второго поколения.

— Значит, если догонят, говоришь? — тихо спросила Рагна, припомнив ему вчерашние слова про пятиминутную перезарядку.

— А ты что, сомневалась в своём капитане? — усмехнулся он.

— Пока сама не увидела сотню на табло, сомневалась.

Тут она впервые по-настоящему хищно улыбнулась ему. Самому Корвину до зуда в руках захотелось развернуть корабль и пройтись на полном ходу ещё раз просто ради чувства скорости, но время поджимало, а впереди оставалась главная проверка. Переведя дух, он переключил экран на крепления носового орудия.

Рагна связалась с вышкой полигона, получила разрешение на стрельбу и плавно вывела «Бурю-0» на заход. В нескольких десятках километров прямо по курсу висела старая баржа, служившая мишенью.

По команде с мостика носовые створки разошлись в стороны, и наружу медленно выдвинулась пушка от «Крокодила» калибра тысяча двести миллиметров. Старый линкор когда-то возил этот ствол в широкой башне, но на узком корпусе «Бури-0» орудие смотрелось почти неприлично огромным — словно к царь-пушке просто приварили сзади двигатели и рубку. Корвин включил общую связь по кораблю и негромко предупредил девушек, что сейчас либо мишень разлетится пополам, либо они сами полетят от отдачи задом наперёд до самого причала.

Рагна молча приняла доклады из отсеков. На экране тяжёлый ствол послушно поворачивался в сторону баржи вместе со всем корпусом: наводить такую дуру на цель можно было только всем кораблём сразу. Когда рулевая подтвердила курс, разговоры за пультами стихли, и в рубке осталось слышно лишь ровное гудение накопителей.

— Наведение закончено, капитан, цель в перекрестии, — доложила старшая по оружию.

— Огонь, — скомандовал Корвин.

По палубе снизу вверх ударило так, будто корабль на полном ходу налетел на скалу. Свет под потолком мигнул, а балки вокруг глухо загудели, гася отдачу. На большом экране дальняя баржа сразу разлетелась в облако раскалённых кусков, но Корвин на неё даже не посмотрел — его глаза впились в схему носовой рамы.

По всем точкам крепления ровно горел зелёный свет. Выдержали швы! Нос корабля не оторвало и не повело в сторону, так что Корвин наконец перевёл дух и посмотрел на экран, где в темноте догорали обломки мишени.

— Хорошо пошло. Может, дадим ещё разок? — с азартом предложил он.

— Только через триста секунд, капитан, — охладила его пыл Рагна, кивнув на часы остывания затвора.

Корвин рассмеялся и откинулся на спинку кресла, впервые в жизни пожалев, что его собственные расчёты оказались такими точными. Они выждали положенные пять минут, вхолостую прокрутили подачу снарядов и ещё раз убедились: стрелять быстрее чем раз в пять минут пушка «Крокодила» не собирается.

«Буря-0» легла на обратный курс к порту, и напряжение в рубке спало. Женщины отстегнули ремни, принялись вполголоса переговариваться между рядами. Грейс сразу попросила вывести на её экран запись попадания с носовой камеры, а сидевшая рядом связистка попросила скинуть копию и на её пульт.

Корвин одёргивать их не стал — наоборот, вывел повтор выстрела на общий экран и пересмотрел его вместе со всеми.

— Корабль я, пожалуй, оставлю себе, — негромко сказала Рагна, подходя к его креслу.

— Очень рад это слышать. А то я как раз совершенно не собирался разбирать его обратно и сдавать запчасти на свалку, — хмыкнул Корвин, покосившись на неё.

— С самой машиной всё в порядке, а вот людей я ещё погоняю.

До дуэли с Хайном оставалось несколько дней. Прямо по дороге к причалу они вдвоём набросали список мелких переделок и расписали часы вахтенных учений.

В доке захваты зажали корпус, и браслет Корвина сразу пискнул весточкой от Юны: живы ли они там вообще? Он с улыбкой вырезал из записи десять секунд, где «Буря-0» выходит из ворот ангара в открытый космос, переслал ролик сестре и написал Рэндому, что посудина полностью на ходу. Приятель тут же засыпал его вопросами, требуя прислать цифры скорости и снимки из рубки, но Корвин только отшутился и пообещал показать всё вживую на полигоне.

Оставшиеся дни ушли на короткие вылеты и настройку продувки. Из машинного отделения Корвин почти не вылезал, а Рагна смену за сменой гоняла бывших пленниц по тревогам, пока за сутки до конца тридцатидневного срока он наконец не открыл сеть академии и не подтвердил выход на бой.

Ответ от судей пришёл через час. Вместе с точным временем выхода на полигон прислали карточку корабля противника: Мендор Хайн выставил заводской крейсер второго поколения «Белый орёл». Рагна взяла планшет, пролистала паспортные данные крейсера и вернула экран обратно:

— Быстрая у него машина. Но тягаться в скорости с нашей «Бурей-0» этот крейсер всё равно не сможет.

Корвин убрал планшет и широко улыбнулся. Ну что же, Хайн, вот и пришло время объяснить тебе, кому здесь пора собирать чемоданы.

Глава 4. Главный калибр

На подходе к дуэльному полигону браслет Корвина пискнул сообщением от Рэндома, который переслал запись с внутреннего форума академии. С самого утра там шло бурное обсуждение предстоящего боя. Мендор Хайн уже вывел свой «Белый орёл» на стартовую орбиту, покрутил перед камерами кораблём стоимостью под семь миллионов крон и во всеуслышание пообещал дать выскочке Айре последний шанс встать на колени до первого выстрела.

Под роликом висели десятки восторженных отзывов. Остудила их только староста Клара Фрост: в комментариях она написала, что броня у этого крейсера довольно тонкая, хотя с грамотным командиром на мостике такая машина легко расстреляет медленного противника издали. Ниже Рэндом приписал от себя, что его предложение всё ещё в силе и он хоть сейчас готов примчаться на катере и вытащить друга с мостика за ухо. Корвин с усмешкой ответил, чтобы тот поберёг топливо, а вместо этого занял место у экрана и старался не моргать.

«Буря-0» вышла в точку сбора минута в минуту. Здесь, под светом прожекторов рядом с учебным флотом, её сварные швы и заплаты старой брони бросались в глаза ещё сильнее. Пока диспетчер сверял номера, Корвин смотрел на карту построения, где его угловатый корабль стоял напротив «Белого орла». Вместо смущения он вдруг почувствовал, как сами собой расправляются плечи: это была его собственная машина от килевой балки до последнего предохранителя.

Тем временем на обзорной галерее полигона яблоку негде было упасть. Юна стояла в первом ряду вместе с Селиной и Мией. Ещё по дороге сюда Селина негромко пообещала подруге подключить связи своей семьи, если после боя придётся вытаскивать её брата из долгов и договариваться с Хайнами об отступных. Сейчас она молча разглядывала висевший в пустоте корабль и наконец спросила, выводили ли они его вообще на пробные полёты.

— Выводили, конечно. Он нормально летает и работает, — коротко ответила Юна, сжимая пальцами поручень.

— То, что он летает, мы и так видим, а вот в настоящем бою он что умеет? — заметила Селина.

Юна с досадой достала планшет и открыла присланный братом ролик, где «Буря-0» уже в десятый раз за утро плавно и совершенно бесполезно выходила из ворот дока. Сердито закрыв окно, она спрятала прибор обратно в карман. Нашёл ведь время склеить картинку снаружи, а про скорость и оружие не написал родной сестре ни единого слова! На соседнем экране красовался «Белый орёл», и заводской брони на крейсере Мендора было куда больше, чем заплаток на бортах у Корвина. Стоявшая с другой стороны Мия с интересом раздвинула картинку двумя пальцами, увеличивая нос «Бури-0».

— Слушай, а что это у вас там спрятано под глухими броневыми створками? — с горящими глазами спросила она.

— Пушка от старого «Крокодила». Тысяча двести миллиметров, — нехотя буркнула Юна.

— И это на таком маленьком корпусе?! — ахнула подруга.

— Вот и я о том же думаю. В закрытом доке оно, конечно, работало, а как поведёт себя здесь...

Мия тихо присвистнула. От экрана она уже не отрывалась — всё крутила носовой отсек под разными углами и прикидывала размеры казённика, а Селина молча подвинулась на полшага, уступив Юне место прямо у стекла, и ободряюще тронула её за локоть.

Чуть дальше, в креслах для гостей, устроилась компания друзей Мендора, вместе с которыми пришла и Лилея Вьен. Ей досталось место с прямым видом на середину полигона. Не глядя по сторонам, она аккуратно положила сумочку на соседнее пустое сиденье.

***

На мостике «Белого орла» старпом Гаррет заканчивал проверку перед боем. За плечами у наёмного офицера были десятки стычек на границе, так что он спокойно сверял края полигона и заряд батарей. Их крейсер легко давал шестьдесят пять узлов хода и нёс в носу спаренную лазерную установку, которой после залпа требовалось три с половиной минуты на охлаждение. Рисковать хозяйской игрушкой Гаррет не собирался: скорость позволяла вообще не подпускать самоделку барона близко и не спеша распилить её лазерами с дальней дистанции.

— Начинаем сразу с главного калибра. Я хочу, чтобы этот старьёвщик с первой же секунды понял, на кого разинул рот, — потребовал Мендор, постукивая перстнем по спинке кресла.

— Сначала мы разорвём угол и выведем его на удобную дистанцию, господин Хайн, — ровно ответил Гаррет, не отрываясь от карты.

— И долго мне ещё любоваться на это ржавое корыто? — поморщился наследник виконта.

— Ровно столько, сколько потребуется, чтобы чисто поймать его в борт.

Не дожидаясь новых капризов нанимателя, старпом раздал команды рулевым и проверил готовность малых пушек. Экипаж отвечал коротко и без суеты. Мендор недовольно фыркнул, обошёл своё кресло и встал перед экраном внешней камеры. Впрочем, стоило ему ещё раз посмотреть на кривые листы чужой обшивки, как раздражение сменилось довольной ухмылкой.

— Скажи там своим операторам, чтобы записывали момент попадания в самом лучшем качестве. Хочу видеть крупным планом, как у него развалится рубка, — бросил он через плечо.

— У нас и так пишется весь бой от начала до конца, — дежурно ответил Гаррет и снова уткнулся в приборы.

***

На «Буре-0» Корвин стоял у своего кресла, просматривая сводку по отсекам, а в полушаге от него ждала Рагна. Когда они разбирали в доке старые записи чужих боёв, её решения всегда казались простыми и верными. Но одно дело чертить линии на планшете, и совсем другое — вести в бой живых людей, которых он всего несколько дней назад вытащил из тюремных клеток.

Он повернулся к тигрице, передал ей управление боем и сел в кресло. За собой оставил только связь с судьями да право в любой момент остановить поединок.

— Если в бою вылезет хоть что-нибудь, чего не было на наших прогонах, сразу говори мне, — негромко предупредил он.

— Принято, но если ты сам заметишь перекос по реактору, тоже не молчи, — кивнула Рагна.

Корвин открыл возле правой руки схему силовой установки, а левый экран оставил под общую карту боя. Когда Рагна встала к стойке управления, на его мониторе ровно светились знакомые до последнего шва датчики.

Судьи ещё настраивали общую линию связи. Корвин спросил у помощницы, сколько времени ей понадобится на этот крейсер, и та коротко ответила: десяти минут с момента захвата цели хватит с головой. Но сама после таких слов уже в третий раз заставила артиллеристок подтвердить давление в откатнике, так что он с улыбкой поддел её:

— Слушай, ну раз там работы всего на десять минут, зачем же ты снова гоняешь девчонок по всему списку?

— Да затем, капитан, что у нас будет всего одна верная попытка, и эта дура просто обязана выстрелить с первого раза, — Рагна даже бровью не повела и только качнула подбородком в сторону носовой башни.

В эту секунду из динамиков раздался голос главного судьи. Офицер в последний раз зачитал условия поединка: стрельба ведётся до сдачи одной из сторон или до остановки боя судьями из-за угрозы жизни людей, а проигравший курсант обязан покинуть академию.

— Сторона Айре условия принимает, — сказал в микрофон Корвин.

Следом в связь ворвался громкий и довольный голос Мендора. Правила он подтвердил и тут же полез добавлять какую-то колкость лично для Корвина, но судья сразу отрубил его микрофон, потребовав отвечать по уставу. Рагна на эту выходку даже головы не повернула — дослушала последний рапорт из кормы и доложила о полной готовности.

Корвин положил палец на кнопку и отправил судьям подтверждение. Прямо перед глазами на всех экранах полигона загорелся красный значок начала дуэли.

Корпус «Бури-0» мягко вздрогнул, набирая скромные сорок узлов хода. Реактор внизу гудел ровно, запас мощности позволял хоть сейчас рвануть вперёд на полную сотню, а в носовой шахте ждала своего часа заряженная пушка от «Крокодила». Однако Рагна пока не спешила ни давать полный ход, ни открывать створки.

— Торопиться не будем. Пускай он сам выберет себе самую удобную позицию для стрельбы, — тихо бросила она, глядя на карту. На другом краю квадрата «Белый орёл» вспыхнул соплами и быстро пошёл на разгон, сокращая расстояние между кораблями.

***

На мостике крейсера старпом Гаррет внимательно следил по приборам за противником. Посудина барона Айре давала всего сорок узлов, и по всем признакам эта цифра была пределом для латаного корпуса. Впрочем, наёмник не стал верить первому замеру на слово и выждал ещё четыре засечки локатора: самоделка продолжала ползти вперёд с прежней скоростью.

На большой дистанции носовой лазер их крейсера бил куда точнее и дальше любого старого орудия. Лезть в ближний бой и проверять на своей шкуре, какую пушку курсант спрятал за створками, не имело никакого смысла.

— Берём на два румба левее и держим дистанцию главного калибра, — скомандовал Гаррет рулевым.

— А почему это мы не идём на него прямо? — недовольно нахмурился Мендор, подходя к столу.

Вместо споров старпом показал пальцем на чистый квадрат карты позади их корабля. Там не было ни камней, ни навигационных буёв: отстрелявшись лазером, крейсер мог спокойно откатиться туда по дуге вне досягаемости ответного огня. «Белый орёл» закончил разворот и лёг на боевой курс.

***

На мостике «Бури-0» Корвин молча наблюдал, как Рагна буквально за руку подводит чужой крейсер к нужному месту. Она продолжала вести корабль ровно и не спеша на тех же сорока узлах, вот только старшая рулевая уже полминуты держала пальцы над кнопкой заранее подготовленного рывка в сторону.

— Как дела в машинном? — вполголоса спросил Корвин.

Из динамика отозвалась старшая мотористка: все трубы прогреты, реактор выдаст полную мощность по первому слову. Рагна не сводила прищуренных глаз с датчиков противника. Через пару секунд приборы наконец поймали резкий скачок энергии в носу крейсера — его лазеры пошли на последнюю накачку перед выстрелом.

— Право на борт! Полный вперёд! — скомандовала тигрица.

«Буря-0» рванула в сторону ещё до того, как батареи «Белого орла» успели разрядиться. Боковые сопла ударили короткой струёй, а главные двигатели взревели на пределе тяги, сдёргивая нос корабля со старой линии курса.

Корвина со всей силы вжало спиной в кресло. На правом экране давление в трубе подскочило к красной черте, но он узнал тот самый рабочий гул, который слышал ещё на проверке в доке. Швы держали намертво, дрожь не выходила за допуск — можно было смело жать дальше.

— Залп противника! — крикнула вахтенная у локаторов.

Уворачиваться от луча после вспышки было бы поздно: их спасло то, что Рагна увела корабль на долю секунды раньше, по самому первому разогреву чужих катушек. Луч спаренного лазера прошёл в сотне метров за кормой «Бури-0», уходя в пустоту. Пока рулевая шумно выдыхала сквозь стиснутые зубы, не убирая рук с пульта, Рагна уже отдавала следующую команду:

— Ход не сбрасывать! Новый курс принят?

— Принят, госпожа командующая! — выкрикнула женщина, наваливаясь на рычаги.

Корвин посмотрел на карту и невольно улыбнулся. Дуга их разворота круто уходила внутрь, прямо в лоб растерявшемуся крейсеру. Игра в медленную мишень закончилась: хвалёный лазер Мендора ушёл на три с половиной минуты остывания.

Рагна не потратила ни секунды на радость от удачного манёвра. Прямо над пультом она потребовала выжать из реактора всё до последней капли и бросила корабль на перехват. Цифры на табло быстро пробили потолок обычных крейсеров и встали на сотне узлов.

***

В зрительном зале Юна увидела трёхзначную цифру на табло раньше, чем успела понять сам поворот на карте. Вокруг сразу зашумели курсанты. Стоявшая рядом Селина подалась вперёд и оперлась руками о перила: при такой скорости паспортные шестьдесят пять узлов «Белого орла» на второй строчке экрана смотрелись совсем бледно.

А через секунду Мия наконец увидела то, о чём только что расспрашивала подругу. На большом экране носовые створки «Бури-0» разошлись в стороны, и из шахты выдвинулось жерло огромного орудия.

— Господи боже, да это же главный калибр со списанного «Крокодила»! — громко выдохнул кто-то из преподавателей тактики за их спинами.

Юна во все глаза смотрела на экран. Одно дело видеть эту промасленную трубу в полутьме ремонтного бокса, и совсем другое — смотреть, как пушка от линкора на ста узлах несётся прямо в грудь крейсеру. Мия рядом с ней с такой силой вцепилась в рукав подруги, что едва не оставила на руке синяки.

— Юна! Клянусь звёздами, сразу после боя ты просто обязана познакомить меня со своим братом! — горячо зашептала она, не отрываясь от экрана.

***

На мостике «Белого орла» Гаррет нахмурился и велел штурману ещё раз проверить скорость противника. Прибор снова показал сотню узлов, и наёмник без колебаний отменил прежний план боя: самоделка догоняла их как стоячих.

— Лево руля, уходим с линии его носового ствола! Всем малым пушкам приготовиться сбивать снаряд на подлёте! — крикнул старпом.

— Да какого чёрта мы отворачиваем?! Стреляйте по нему из главного калибра! — сорвался на крик Мендор, бледнея перед экраном.

— У нас лазеры ещё остывают, господин Хайн.

— Так прикажите им ускорить перезарядку! За что я вам деньги плачу?!

Гаррет резко повернулся к нанимателю, и в его глазах мелькнула такая фронтовая злость, что курсант невольно отступил на шаг назад.

— Сейчас нам надо успеть повернуть корпус, чтобы не поймать снаряд от линкора прямо в борт! Так что закройте рот и не мешайте моим людям слушать команды! — жёстко отрезал старпом.

Опешивший от такого окрика Мендор сразу прикусил язык, а Гаррет продиктовал рулевым новый угол поворота. Глянув на радар, он только крепче сжал зубы: латаный нос «Бури-0» неотступно доворачивал следом за ними. Вся надежда оставалась на то, чтобы сбить противнику прицел рывком в последний миг — второго такого выстрела в ближайшие пять минут эта пушка точно не сделает.

***

Корвин отлично видел, что командир на «Белом орле» разгадал их заход и пытается увести крейсер с линии огня. Палить наугад на полном ходу было нельзя: пять минут перезарядки стоили слишком дорого, чтобы дарить Мендору промах. Рагна хладнокровно резала угол, выводя корабль на точку прямого выстрела, хотя ещё через несколько десятков километров они бы сами влетели под огонь скорострельных пушек крейсера.

— Выровнять корпус! Полное торможение по моему счёту! Три, два, один! — звонко скомандовала она и выждала ещё секунду.

Носовые сопла ударили встречной струёй, гася разгон, а боковые рули намертво зажали нос корабля на линии прицела. Экипаж сработал как часы — недаром гоняли на полигоне до седьмого пота. Корвин видел на своём экране нить наведения, но молчал: сейчас в рубке командовала Рагна. Крейсер Хайна на перекладке руля на миг завис на месте, и тигрица тут же ввела поправку и махнула рукой:

— Огонь!

Под ногами снова глухо ухнул удар отдачи. Корвин всей подошвой почувствовал, как вздрогнула рама, по старой привычке сперва проверил датчики креплений и только потом поднял глаза на экран внешней камеры.

За ту секунду, пока снаряд выходил из ствола, Гаррет всё-таки успел немного подвернуть корму крейсера в сторону. Болванка калибра тысяча двести миллиметров врезалась прямо в стену заградительного огня: зенитки «Белого орла» захлёбывались очередями, вокруг снаряда вспыхивали десятки разрывов, но сбить с пути разогнанную чушку стали эта трескотня так и не смогла.

Кто-то из женщин на мостике «Бури-0» негромко ахнул и тут же прикусил язык. Сам Корвин тоже молча сжимал подлокотники кресла — на прошлых прогонах старая баржа висела неподвижно и не пыталась так отчаянно вывернуться из-под удара.

Снаряд вошёл в борт «Белого орла» чуть позади средней надстройки. Броня крейсера лопнула, а через мгновение изнутри корпуса выплеснулся шар второго взрыва: болванка пробила палубы насквозь и достала погреб малых батарей! В космос полетели куски металла вперемешку с замёрзшим воздухом, и крейсер резко клюнул носом, теряя ход и заваливаясь на бок.

Корвин с радостным выдохом вскочил на ноги, но Рагна уже гнала команду дальше. Пока их главная пушка ушла на пятиминутную продувку, подбитому противнику нельзя было давать ни секунды передышки. По её приказу «Буря-0» обогнула дымящийся борт крейсера и с близкого расстояния прошлась из малых пушек по уцелевшим турелям и антеннам связи.

***

На мостике «Белого орла» выли сирены и мигал аварийный свет. Сквозь треск помех Гаррет один за другим принимал доклады из отсеков: три палубы пробиты насквозь, тяга реактора падает, на правом борту раненые.

— Закрыть затворы с четвёртого по седьмой! Бросьте вы эту вторую турель, уводите оттуда людей! — скомандовал старпом, вытирая рукавом кровь с разбитого виска. Остановив попытки артиллеристов оживить разбитую палубу, он в два шага пересёк рубку и встал над Мендором:

— Господин Хайн, немедленно выбрасывайте белый флаг, нам надо сдаваться.

— Что ты несёшь?! Да я заплатил вам кучу денег за победу, какая ещё сдача?! — сорвавшимся голосом выкрикнул наследник виконта.

— Корабль теряет ход и управление! Они сейчас зайдут на второй круг и добьют нам двигатели, а ещё через полминуты вырубит связь, так что мы даже пощады запросить не успеем! — рявкнул ему прямо в лицо Гаррет.

Мендор побелевшими пальцами вцепился в спинку кресла, не желая мириться с поражением перед нищим выскочкой. Ждать его решения Гаррет не стал: он просто схватил парня за плечо и ткнул лицом в мигающую кнопку связи с судьями.

Тут новый залп по обшивке тряхнул рубку так, что с потолка посыпались панели. Когда на главном экране прямо перед лицом Мендора вырос закопчённый нос «Бури-0», он разом забыл про всю свою гордость, обеими руками ухватился за микрофон и что было сил заорал в судейский канал:

— Я сдаюсь! Прекратить огонь! Сдаюсь!

***

Едва из динамиков донёсся этот крик, Корвин поднял руку и велел прекратить стрельбу. Рагна повторила команду по отсекам, артиллеристки одна за другой доложили, что сбросили прицел. Ещё через секунду над столом и на всех экранах полигона появилась судейская строчка, объявлявшая победителем дуэли Корвина Айре и его корабль «Буря-0».

Какое-то время на мостике звучали только спокойные доклады о переходе систем в штатный режим. Глядя на экран, где медленно крутился подбитый крейсер и из пробоин валил пар, Корвин наконец позволил себе перевести дух.

— Корпус без повреждений, капитан. Среди людей убитых и раненых нет, — доложила Рагна, сверившись со сводкой.

— А ведь уложились меньше чем в десять минут, — заметил Корвин, поворачивая к ней голову.

— Это потому, что снаряд лёг прямо в погреб. Так удачно попадаешь далеко не каждый раз, — ответила тигрица.

Сидевшая за соседним пультом старшая артиллеристка не выдержала и заулыбалась во весь рот, вытирая со лба пот. Глядя на неё, Корвин и сам громко рассмеялся и с благодарностью похлопал ладонью по подлокотнику кресла. Железо, которое он три недели резал и варил в душном боксе, только что прошло через настоящий бой и разнесло в щепки заводской крейсер.

— Соедините меня с Хайном. Хочу кое-что ему напомнить, — попросил он старшего судью.

Офицер кивнул и включил прямую связь с мостиком «Белого орла». Картинка на экране то и дело шла полосами от помех. У самого Мендора через весь лоб тянулась ссадина от удара о стойку, а за его спиной под красными лампами бегали матросы. Гаррет даже не подошёл к камере, уступив дорогу двум морякам, которые тащили по проходу оглушённого товарища.

— Этот уродливый хлам вообще не имели права выпускать на полигон! Я требую немедленно проверить его чертежи, у него там стоит запрещённый калибр! — с ходу, задыхаясь от злости и обиды, выкрикнул Мендор.

— Корабль барона Айре прошёл полную проверку в доке и получил допуск до начала боя, — холодно оборвал его судья. — Спасательные буксиры и катер с врачами уже идут к вашему борту, курсант Хайн. Исход дуэли занесён в протокол и пересмотру не подлежит.

Корвин слушал эту ругань молча и оправдываться за устройство своего корабля даже не думал.

— Кажется, ты ещё с утра приготовил для меня красивую прощальную речь, Хайн. Вот как раз самое время прочитать её перед зеркалом, — с усмешкой сказал он.

Пока Мендор беззвучно хватал ртом воздух, Корвин повернулся к окну старшего судьи и попросил подтвердить исполнение ставки.

Офицер без колебаний объявил, что по условиям подписанного вызова проигравшая сторона обязана за три дня освободить комнату и забрать документы из академии «Полярис». Экран связи погас, а к разбитому борту «Белого орла» снаружи уже подходили спасательные катера.

***

В ложе для гостей Лилея Вьен молча протянула руку и забрала сумочку с соседнего пустого кресла. Когда кто-то из приятелей Хайна растерянно спросил, неужели она даже не подождёт Мендора у причала, она сухо ответила, что сейчас ему куда больше нужен хороший врач, чем её компания. Даже не оглядываясь на экран, где вовсю поздравляли победителя, девушка быстрым шагом пошла к выходу.

Этажом ниже Юна дозвонилась до брата прямо с галереи, едва с «Бури-0» сняли запрет на внешнюю связь.

— Сто узлов, Корвин?! Целых сто узлов! У тебя что, рука бы отсохла написать родной сестре хотя бы две цифры перед боем?! — вместо приветствия выпалила она, когда на экране показалось его лицо.

— Так ты же просто спросила, живы ли мы. Вот я тебе честно и ответил, да ещё и красивую картинку прислал, — невинно развёл руками брат.

Юна погрозила ему кулаком, но на середине слова сбилась и расхохоталась от радости. Следом в камеру влезла раскрасневшаяся Мия и принялась упрашивать показать ей казённик пушки вблизи и рассказать, как они сумели погасить отдачу от «Крокодила». Селина мягко оттащила подругу за плечо обратно в зал и поздравила Корвина с победой.

— Что ж, беру свои утренние слова назад. Похоже, сегодня вечером просить об отступных за закрытыми дверями будут уже твоего брата, — с улыбкой сказала старшекурсница, повернувшись к Юне.

Сестра не сразу нашлась что ответить, с каким-то новым чувством разглядывая лицо Корвина на экране. Следом прилетела запись и от Рэндома, снятая прямо в аудитории их группы. Вокруг столов стоял страшный шум, однокурсники вовсю спорили, с какого именно линкора сняли орудие, и только староста Клара Фрост молча сидела над открытой складской ведомостью, кусая губу и разглядывая снимки трёх списанных кораблей. Затем камера повернулась, и во весь экран показалась широкая физиономия самого Рэндома.

— Значит так, брат. Я ни одной живой душе не признаюсь, что всерьёз предлагал тебе пересесть на мою скромную «Гиену», но чур, ты тоже об этом никому ни слова! — заговорщицким шёпотом сказал он.

***

Когда «Буря-0» вернулась в свой бокс и встала на опоры, Корвин отпустил первую смену отдыхать. Правда, расходиться по кубрикам девушки не спешили: возле пульта канониров собралась целая кучка во главе с Грейс, Кирой и рулевой Норой, которые уже в десятый раз пересматривали запись выстрела и шумно спорили, какая именно вспышка пришлась на снарядный погреб крейсера.

— Вот же, прямо сюда под среднюю балку вошло! Вы только гляньте, как его изнутри разворотило! — басовито гудела Грейс, упирая толстый палец в пробитую на экране броню. — Я как увидела, что Нора зажала нос на линии, сразу поняла: сейчас мы этому франту устроим фейерверк во всю палубу!

— Ага, поняла она, — фыркнула сидевшая на подлокотнике соседнего кресла куница Нора, разминая затёкшие после рулевых рычагов запястья. — Ты мне лучше скажи, Грейс, кто за полсекунды до команды в селектор так громко сопел, что у меня в наушнике мембрана дребезжала?

— Сама бы села за такой казённик — ещё не так засопела бы, — добродушно прогудела медведица, поглаживая ладонью тёплый кожух пульта. — Тут ведь один снаряд на пять минут: дёрнешь плечом на волосок — и поминай как звали.

Стоявшая рядом рыжеухая Кира с горящими глазами отмотала запись на минуту назад, где «Буря-0» на ста узлах уходила из-под лазерного луча «Белого орла», и толкнула Нору локтем в бок:

— Нет, девки, вы лучше на лицо их старпома в окне связи посмотрите, когда мы сотню дали! Он же небось шёл на полигон как на прогулку — думал, сейчас постреляет по хромой барже издали и к обеду уйдёт в увольнение. Нора, дай слово, что когда мы на моём будущем корабле так же зайдём кому-нибудь в корму, ты мне оставишь секунду полюбоваться в камеру!

— На твоём будущем корабле ты у меня в бою будешь смотреть в прицел, а не в зеркальце, лиса, — буркнула Нора, но сама с видимым удовольствием ещё раз прокрутила на экране крутую дугу своего разворота.

Подошедший Корвин спросил у Грейс, неужели она не разглядела собственное попадание с первого раза. Старшая артиллеристка со смехом призналась, что в бою за дымом и отдачей всё пролетело слишком быстро. Он и сам охотно досмотрел повтор до конца, стоя за их спинами, пока недавние штрафницы спорили, какой бортовой значок нарисовать на кожухе пушки в честь первой победы.

Рагна стояла рядом у стола с расстёгнутой верхней пуговицей куртки. На экране снова полыхнул чужой борт, и она довольно улыбнулась. Корвин шагнул ближе, положил ладонь ей на плечо и негромко сказал, что сегодня она была просто великолепна — причём имел в виду вовсе не пушку. Тигрица повернула к нему голову, пару секунд прямо смотрела в глаза, потом усмехнулась: мол, он ещё далеко не всё видел.

Корвин охотно ей верил. Проведя большим пальцем по её плечу, он убрал руку: и с первым кораблём, и с первой помощницей он угадал на все сто.

Рагна забрала со стола планшет и ушла вниз по коридору, по дороге разняв у дверей двух артиллеристок, споривших из-за очереди в душ. Корвин вернулся к себе в каюту. Запер дверь, скинул ботинки и с наслаждением растянулся поперёк койки, а полежав пару минут, достал запись с самописца «Бури-0» и перегнал все данные боя в ядро матрицы «Звёздная верфь».

Раньше, пока он сидел в доке над одними справочниками, программе не хватало точных цифр по местному топливу и силе здешних щитов. Зато теперь всё сошлось. Запись разгона на ста узлах, отдача пушки калибра тысяча двести миллиметров и пробой брони «Белого орла» дали матрице нужные поправки — она сразу пересчитала чертежи под местные заводы и открыла доступ к серийным кораблям первого и второго поколений.

Листая появившиеся перед глазами схемы эсминцев и крейсеров, Корвин с удовлетворением видел готовые чертежи под здешние станки и сталь. На столе уже лежали неоплаченные счета за еду, стоянку и топливо, да и для медблока требовалось докупить лекарства. Он пересел в кресло, придвинул кружку с остывшим чаем и открыл папку с быстрыми кораблями первого поколения — выбрать проект, за который местные верфи завтра же отсчитают живые миллионы крон.

Глава 5. Ночной торг

Победа на полигоне принесла Корвину не только имя в стенах «Поляриса», но и открыла доступ к серийным кораблям первого и второго ранга в матрице «Звёздная верфь». Теперь это преимущество нужно было как можно скорее превратить в живые деньги. Сумма требовалась такая, чтобы больше не приходилось выбирать между снарядами для пушки и нормальным мясом для сотни голодных бойцов на борту.

В каюте он остался один и открыл раздел кораблей первого поколения. От некоторых схем прямо руки чесались — до того хотелось поставить их на стапель и собрать в металле. Первым делом развернул чертёж ударного корвета, сравнил его погреба со своей «Бурей-0», но тут же закрыл папку. Ещё один малый корабль сейчас не окупит даже собственного топлива, а на счету после всех покупок и так шаром покати.

Он пролистнул несколько страниц дальше и замер на карточке эсминца «Волчий клещ». Проект цеплял вовсе не огромной пушкой или бешеной скоростью. Его было на удивление просто и дёшево строить: ни редких сплавов, ни штучных деталей ручной подгонки — весь корпус с самого начала задумывался под быстрый заводской конвейер.

Корвин проверил двигатели и расчёты прочности. Обычно за дешёвой сборкой прячется подвох в виде вечных поломок и дорогого ремонта, но здесь запас прочности заложили двойной. За такую рабочую лошадку любая верфь, мечтающая забрать себе подряды на охрану караванов, оторвёт с руками.

Вопрос был в одном: кто в системе Полярис способен выложить за чертёж круглую сумму прямо сейчас, без волокиты на полгода? Корвин постучал пальцами по столу и вспомнил недавние разговоры с Рэндомом, который в столовой не раз вполголоса жаловался на дела в их семейной компании.

Корпорация «Северное сияние» много лет держала большую часть мирных перевозок в секторе. А вот их военное крыло, которое три года назад отдали под начало его старшей сестре Ингрид Марк, сидело в убытках. Собственные корабли у их инженеров выходили дорогими и капризными, пограничные бароны обходили их стороной, а старики из совета директоров уже открыто требовали закрыть верфи.

Для Ингрид Марк готовый к постройке, дешёвый и зубастый эсминец первого ранга сейчас стоил дороже любого линкора, давая шанс утереть нос акционерам и сохранить за собой кресло. Ему же сделка через семью друга приносила быстрые деньги мимо перекупщиков и заодно привязывала заводы «Северного сияния» к его чертежам.

Он выгрузил из памяти матрицы папку «Волчьего клеща», скинул основную часть схем на планшет и сел вручную готовить наживку для заводских инженеров. Вырезку составил так: любой толковый корабел с первого взгляда оценит удобство сборки и низкую цену, но на самом главном стыке между реактором и двигателями упрётся в пустое место. А чтобы чужие мастера не заподозрили, откуда взялся чертёж, Корвин нарочно пририсовал к трубам охлаждения двойной змеевик от старого буксира. Пускай заводские старики радостно найдут этот промах и посмеются в усы. Как только пакет был готов, он набрал Рэндома.

— Слушай, Марк, а твоя старшая сестра покупает чужие проекты кораблей? — без долгих вступлений спросил Корвин, когда на экране показалось лицо друга.

— Ну, это смотря кто продаёт и что именно, а в чём дело? — ухмыльнулся тот.

— Продаю я.

Улыбка с лица Рэндома сразу сползла, и он устало потёр переносицу рукой:

— Корвин, побойся бога, я ведь только десять минут назад закончил отбиваться от наших ребят и объяснять им, как ты умудрился засунуть пушку от «Крокодила» в свою самоделку!

Но стоило Корвину переслать по закрытой линии подготовленную папку, как весь шутливый настрой друга пропал без следа. Несколько минут он молча листал разрезы отсеков и таблицы тяги.

— Погоди, это что, чертежи твоей сегодняшней посудины? — нахмурился он, поднимая глаза от экрана.

— Нет, это совсем новый средний эсминец первого поколения. Он с самого начала рассчитан под конвейер.

— Но ты ведь понимаешь, что в «Северном сиянии» эти бумаги будут смотреть не первокурсники на задней парте, а старые волки из нашего конструкторского бюро?

— Вот именно поэтому я и приложил к схемам все расчёты по нагрузкам и теплу, — ответил Корвин. Рэндом ещё раз прокрутил страницу с питанием узлов, тихо присвистнул и честно развёл руками:

— Ладно, тут я пас: моих мозгов точно не хватит с ходу проверить работу такого уровня. Зато я отлично знаю, кому это надо положить на стол прямо сейчас. Только учти сразу, брат: Ингрид в делах жалости не знает и будет трясти тебя по каждой заклёпке так, что ты наших преподавателей вспомнишь со слезами радости.

— Пускай трясёт сколько душе угодно. Ты, главное, раньше времени не свети эти бумаги в общих сетях и устрой так, чтобы я говорил с твоей сестрой напрямую, без всяких мелких клерков. Сделаешь? — попросил Корвин.

— Сделаем, — коротко кивнул Рэндом и, впервые за всё время их дружбы даже не пошутив на прощание, быстро отключил связь.

Корвин откинулся на спинку кресла и вернулся к архиву «Звёздной верфи», где после пересчёта данных с дуэли открылись папки второго поколения. Здесь лежали корабли куда серьёзнее — под основу его собственного флота. Сначала хотелось глянуть тяжёлый крейсер, но взгляд сам зацепился за карточку авианосца второго поколения «Королева роя».

Перед глазами всё ещё стояла карта сегодняшнего боя. Как ни крути, а в поединке с Мендором у него был всего один корабль и один ствол, способный бить лишь с одного направления. Настоящий авианосец менял дело на корню: сотни малых машин могли разом закрыть несколько квадратов, связать боем охрану, зайти противнику в корму и после сброса торпед вернуться в ангар за новыми снарядами. Начнись дома в баронстве большая драка — один такой корабль удержит всю орбиту там, где одиночный крейсер просто захлебнётся от чужого численного перевеса.

Чертежи палубных машин шли в одной папке с самим судном. Когда Корвин открыл проект «Королевы роя», от размеров этой махины у него дух перехватило. Корпус тянулся в длину на четыреста шестьдесят метров, а штатный экипаж составлял ровно сто человек — как раз под всю его нынешнюю сотню бойцов. В ангарах помещались четыреста двадцать беспилотных машин: три сотни перехватчиков «Личинка», сотня истребителей «Оса» и двадцать торпедоносцев «Шершень», не считая собственного генератора щита и лазарета с операционными столами.

Вот только прикинул он стоимость всей этой красоты по ценам портовых складов — и пришлось почесать в затылке. Полтора миллиона крон тянуло одно лишь железо с реактором и начинкой для четырёхсот двадцати беспилотников при покупке напрямую. Ещё сто тысяч вынь да положь за аренду закрытого дока в вольном порту Северной Лисицы, подальше от глаз начальства академии, а сверху предстояло каждый день кормить свою сотню, закупать снаряды с лекарствами и вытаскивать из лагерей остальных девчонок Рагны.

Пока он сводил на экране эти цифры, браслет на столе коротко пискнул весточкой от Рэндома.

«Папку сестре передал, сидит роется в твоих схемах, велела тебе никуда от связи не отходить», — прочёл Корвин, с улыбкой закрыл подсчёты по авианосцу и придвинул к себе листы «Волчьего клеща». Сегодня ночью госпоже Марк предстояло раскошелиться по-крупному.

***

На вечернем совете директоров компании «Северное сияние» Ингрид даже не дали дочитать отчёт до конца. Один из старых пайщиков со стуком захлопнул папку военного отдела и прямо через стол уставился на неё:

— Хватит, Ингрид. Ты лучше скажи нам без утайки, сколько ещё наши грузовые суда будут из своего кармана оплачивать твои убыточные верфи?

Старик переглянулся с соседями по столу и жёстко добавил: их семья всегда зарабатывала на мирных перевозках, и давно пора признать затею с военными кораблями пустой тратой денег.

— У нас сейчас в доводке стоят два новых корабля для охраны караванов, и по расчётам нашего бюро уже к следующему кварталу... — ровным голосом начала Ингрид.

— Меня не интересуют обещания твоего бюро. Ты назови нам сумму твёрдых заказов на этот год в живых деньгах, — грубо перебил её главный казначей.

Ответа, которым можно было бы заткнуть рот этим старикам, у неё не было. Сидевший во главе стола отец медленно поднял руку, останавливая спор, и посмотрел на дочь без всякого тепла:

— Мы уже говорили об этом полгода назад, Ингрид, и условия остаются прежними. У твоего отдела есть ровно шесть месяцев. Если до конца этого срока вы не выйдете из убытков, мы закроем военные верфи и продадим станки. С сегодняшнего дня предел твоих личных трат без подписи правления урезается до трёх миллионов крон, и никакой отсрочки больше не будет.

Из зала совещаний она вышла с папкой расчётов, которую директора даже не потрудились открыть. Когда у дверей приёмной навстречу поднялась секретарша и осторожно спросила, не отменить ли назначенную через четверть часа встречу с инженерами, Ингрид даже шага не сбавила:

— Ещё чего не хватало. Передай им, чтобы приходили ко мне с готовыми решениями, а не с новыми оправданиями.

В своём кабинете она постояла минуту у края стола, глядя в окно на огни портовых кранов. Потом устало выдохнула. Скинула туфли, босиком прошлась по ковру до кресла и только тут заметила мигающий вызов от младшего брата.

— Опять завалил зачёт или кончились карманные деньги? — спросила она, включая экран. Рэндом картинно прижал ладонь к груди и пожаловался, что любимая сестра могла бы для приличия сначала спросить, как у него дела.

— Судя по твоему довольному лицу, руки и ноги у тебя целы, а раз ты звонишь мне глядя на ночь, значит, тебе что-то нужно.

— А вот и не угадала. Сегодня я звоню, чтобы спасти твой годовой отчёт, — с ухмылкой заявил брат.

Ингрид покосилась на присланную им папку «Волчий клещ» и тихо вздохнула: после разноса на совете ей меньше всего хотелось разбирать очередную студенческую поделку приятелей брата.

— Ингрид, ну не делай такое лицо. Просто открой первые два листа буквально на одну минуту, — сразу сменил тон Рэндом.

Она открыла присланные файлы чисто для порядка, чтобы со спокойной душой сказать брату «не подходит». Пробежала глазами по общему виду эсминца, перелистнула на вторую страницу с укладкой труб и вдруг замерла на месте, поджав под кресло босые ноги.

Усталость как рукой сняло. Ингрид вернулась к первому листу, вывела его на большой экран над столом и принялась искать место, где бумажная задумка обычно разбивается о заводской цех. Но детских огрехов там не было и в помине, а от самой схемы веяло такой зрелой рукой, какую редко встретишь даже у столичных мастеров.

— Рэндом, это точно работа твоего однокурсника из академии? — медленно проговорила она, не отрывая глаз от чертежа.

— Точнее и быть не может.

— Уж не того ли самого Корвина Айре, который сегодня утром за десять минут разнёс на полигоне крейсер Мендора Хайна?

— Да ладно, а ты откуда про их бой знаешь?! — присвистнул с экрана Рэндом.

— Мои люди тоже за вашим полигоном следят, так что не болтай под руку и будь на связи, — отрезала Ингрид и нажала кнопку селектора, велев секретарше срочно позвать начальника проектного отдела со всеми старшими мастерами.

Когда через десять минут инженеры собрались у её стола и она открыла перед ними присланные листы, старики сцепились между собой прямо над схемой.

— Да здесь же слишком тесно в корме! При такой посадке холодильников слесаря к ним просто не подлезут, пока не разберут полстенки! — возмущался старший технолог, тыча указкой в двигатели.

— А ты открой нижний разрез в третьем окне. Гляди, он же тут повернул ремонтную шахту под углом в пятнадцать градусов, так что весь узел выкатывается по рельсам через нижний люк за полчаса! — возразил ему главный по системам, двумя пальцами поворачивая чертёж.

Инженеры склонились над этим местом и пересчитали зазоры. Разговоры про студенческую самоделку утихли, но уже через минуту заместитель начальника цеха ткнул пальцем в двойной змеевик на боковой трубе охлаждения:

— А вот здесь у парня всё-таки вылезла курсантская привычка! Прилепил холодильник от старого буксира как заплатку. Мы эту штуку заменим нашим плоским радиатором и с ходу выиграем две тонны веса!

— Радиатор ты заменишь за полдня, а вот на кормовую раму лучше посмотри, — остудил его начальник проектного отдела, снимая очки и придвигая к себе разрез силового набора. — Парень заложил под двигатели цельнотянутый двутавр военного образца. На казённых верфях первого класса такой гнут за один проход, а наши гражданские валки во втором пролёте эту толщину просто не возьмут. Если заказывать профиль на стороне, мы потеряем два месяца и половину выгоды.

Ингрид нахмурилась и опёрлась ладонями о край стола:

— Четыре пятых корпуса ложатся на наши линии без переделки?

— Четыре пятых хоть завтра запускай в раскрой, — подтвердил старик. — Но без живого автора мы эту корму под наши станы быстро не пересчитаем, да и главный стык между реактором и двигателями он в присланной папке закрыл заглушкой.

К глубокой ночи предварительный расчёт свели до конца. Даже с учётом переделки кормовых балок «Волчий клещ» обходился в постройке почти на треть дешевле любого эсминца конкурентов. Ингрид выпроводила инженеров из кабинета, снова набрала брата и велела немедленно будить его конструктора.

***

Корвин ответил на звонок прямо за столом в своей каюте. Когда экран зажёгся, он увидел перед собой главу военного крыла «Северного сияния», которая, несмотря на поздний час, всё ещё сидела в кабинете. Тёмные волосы были небрежно сколоты на затылке шпилькой, открывая шею, две верхние пуговицы блузки расстёгнуты после душного спора с мастерами, и, когда она подалась вперёд к камере, в вырезе на миг показалась высокая грудь.

Корвин окинул её прямым мужским взглядом, задержался на полных губах и тёмных бровях и лишь потом посмотрел на открытые рядом схемы. Рэндом явно поскромничал в рассказах: его старшая сестра была из тех красивых и знающих себе цену хищниц, которых хочется сначала как следует прижать к стенке в деловом споре.

— Добрый вечер, барон Айре. Скажите мне прямо, кто настоящий автор этого корабля? — без долгих подходов начала Ингрид, смерив его таким же цепким взглядом.

— Автор сидит перед вами, госпожа Марк. Я могу хоть сейчас с нуля расписать вам расчёт любой балки или клеммы на этом судне. С какого места начнём? — предложил Корвин.

Тратить время на пустые разговоры она не стала и потребовала показать стык между реактором и двигателями. Корвин вырезал из полной папки ровно один график нагрузок и вывел его на общий экран, объясняя, как именно там гасится вибрация на полном ходу. Однако Ингрид слушала его не как преподаватель на зачёте, а как хозяйка завода, у которой горят сроки.

— На бумаге всё гладко. А вы мне лучше скажите, барон, что будет на проверке, если в ночную смену простой сборщик в третьем цеху ошибётся на этом стыке на полмиллиметра? У нас там трубу разорвёт? Один вылизанный вручную корабль я пятьдесят раз не продам, — перебила она его на середине.

Корвин коротко кивнул и развернул на экране разрез монтажного узла:

— Под этот стык сделан замок от дурака. Глядите сами: деталь просто не сядет на место, если перекос будет больше допуска, а после затяжки шов проверяется обычным щупом в трёх точках.

Следующие пятнадцать минут они спорили на одном языке. Ингрид выложила на стол замечание своего главного технолога по кормовой раме: гражданские валки «Северного сияния» не тянули цельный военный профиль. Корвин отпираться не стал. Прямо на экране он набросал коробчатую балку из двух спаренных листов с косыми рёбрами жёсткости — масса кормы от этого подросла на полторы тонны, зато гнуть такую деталь можно было на любом старом прессе.

Она переслала открытые куски схемы своим старикам на быструю проверку. Те подтвердили: расчёт держит нагрузку. Ингрид с хлопком закрыла лежавшую на краю стола папку совета директоров и подалась вперёд:

— Что ж, с железом вы управляетесь не хуже, чем с пушками на полигоне, Корвин. Перейдём к главному. Вы продаёте разрешение на одну партию или все права целиком?

— Я отдаю всю папку «Волчьего клеща» со всеми правами на постройку и переделку. Можете делать с этим эсминцем на своих верфях всё что захотите, — ответил он.

— Назовите вашу цену.

Корвин посмотрел ей прямо в глаза. Будь у него в запасе полгода на долгие проверки и торговлю между разными компаниями, за такой проект можно было бы вытрясти и пять миллионов да ещё выговорить долю с каждого проданного корабля. Вот только через полгода от его собственных планов и от семьи в Драконьем Пределе могли остаться одни воспоминания. Деньги были нужны прямо сегодня ночью, причём ровно такая сумма, какую Ингрид могла перевести своей подписью, не бегая за разрешением к старикам из правления.

— Три миллиона крон одним переводом прямо сейчас, — сказал он.

Ингрид даже бровь приподняла. Три миллиона! Ровно тот самый потолок, который отец урезал ей сегодня вечером — выходило так, будто этот наглый курсант стоял за шторой в зале совета и лично слушал весь их разговор.

— Давайте уточним ещё раз. Вы просите ровно три миллиона крон за полный выкуп всех прав без всяких доплат с продаж?

— Если деньги лягут на мой счёт через пятнадцать минут, то да. А вот завтра утром цена вырастет вдвое, и разговаривать мы с вами будем уже в компании ваших конкурентов.

Ингрид секунду помолчала, постукивая ногтем по стеклу планшета, а потом жёстко встретила его взгляд:

— Три миллиона вы получите прямо сейчас, барон, но кота в мешке я не покупаю даже со скидкой. В договор войдут два моих условия. Первое: за сорок восемь часов вы лично перечерчиваете всю кормовую секцию под стандарты наших прокатных станов и сдаёте листы моему главному технологу. Второе: в бланке прописывается ваша личная гарантия в полмиллиона крон. Если головной корпус на заводских прогонах не выдаст заявленные шестьдесят пять узлов или пойдёт трещинами по вашей коробчатой балке, вы вернёте неустойку деньгами либо собственными руками переберёте раму у меня в цеху. Устраивает?

— За свою раму я ручаюсь головой, госпожа Марк. Вписывайте оба пункта и готовьте бумаги к передаче, — согласился Корвин.

Уже через минуту на планшет пришёл бланк договора. Корвин внимательно вычитал добавленные юристами строки об авторской доработке кормы за двое суток, проверил, чтобы пароль от полной папки открылся только после прихода денег, и поставил подпись. На той стороне начальник бюро сверил последний зазор на горячую посадку и подтвердил комплектность базовых чертежей. В ту же секунду браслет тихо звякнул, показывая приход трёх миллионов крон от корпорации «Северное сияние».

Корвин посмотрел на строчку с шестью нулями и медленно выдохнул. Первая большая ступенька взята — хотя ближайшие две ночи перед отлётом теперь предстояло просидеть без сна над переделкой кормовых чертежей под чужие валки. В голове тут же включился расчёт: полтора миллиона прямо с утра улетят на сталь и запчасти для «Королевы роя», сто тысяч уйдёт за аренду дока в Северной Лисице, ещё сотня-другая понадобится на топливо и выкуп следующих людей Рагны. Больше половины этих денег уже было расписано до последней монеты.

— Уже мысленно всё потратили? — с улыбкой спросила Ингрид, заметив выражение его лица.

— У меня очень прожорливые планы, госпожа Марк. Трёх миллионов тут хватит разве что на растопку, — усмехнулся Корвин. Она тихо рассмеялась, перебросила прядь волос через плечо и чуть ближе подалась к камере:

— Скажу вам прямо, Корвин. Вы сегодня вытащили меня из очень неприятного разговора с правлением, а я таких вещей не забываю. Если вы сядете за следующий корабль, я хочу увидеть его самой первой, поэтому оставляю вам свой личный номер. А когда мы заложим на стапеле первый корпус «Волчьего клеща», я буду ждать вас у себя на верфи лично и без Рэндома в качестве няньки.

— Договорились, Ингрид. Только брату не говорите, а то парень сегодня впервые в жизни почувствовал себя большим дельцом, — он нарочно назвал её просто по имени и заметил, что она приняла это как должное.

Едва экран погас, Корвин набрал Рэндома. Тот ответил в ту же секунду, с порога принявшись горячо оправдываться и уговаривать друга не злиться: дескать, у сестры сегодня был тяжёлый совет директоров и с первого раза она никому ничего не обещает.

— Рэндом, выдыхай давай. Деньги уже лежат у меня на счету, — со смехом перебил его Корвин.

Приятель на несколько секунд онемел, отодвинул планшет от лица, посмотрел на часы и снова уставился на друга:

— Вы чего там сделали?! За какие-то полчаса?! Слушай, ты хоть не за копейки ей свой чертёж отдал со страху?!

— На жизнь мне теперь точно хватит. С меня причитается, брат, очень выручил, — хмыкнул Корвин. Рэндом только за голову схватился, ворча себе под нос, что теперь всерьёз переживает за честь родной сестры, если они с Корвином когда-нибудь останутся в одной комнате без свидетелей.

Корвин отключил связь и уже собирался лечь спать, чтобы с утра заняться покупкой металла, но браслет запищал снова. На экране показалась Юна, вокруг которой теснились Мия и Селина. Едва отбившись от шумных просьб Мии немедленно пустить её на корабль и дать потрогать пушку от «Крокодила», сестра вдруг стала серьёзной и уступила место перед камерой старшей подруге.

Селина посмотрела Корвину прямо в глаза и извинилась за поздний звонок. Оказалось, Мендор Хайн ищет способ избежать отчисления из академии: по правилам «Поляриса», если победитель дуэли соглашался взять отступные до того, как приказ уйдёт в архив, ставку можно было отменить. Передать просьбу о завтрашней встрече за обедом её попросил старшекурсник Кассиан Кейн, которому её семья с прошлого года оставалась должна одну услугу.

— Вот оно как. И вы просите меня пожалеть Мендора ради вашего семейного долга? — нахмурился Корвин.

— Ни в коем случае. Кейн просил меня только устроить вам встречу за столом, так что этим звонком я свой долг перед ним полностью закрываю. А вот брать ли у них деньги или вышвырнуть Хайна за ворота, решать только вам, Корвин, — твёрдо ответила Селина.

Подруги отошли от экрана, а Юна задержалась ещё на секунду. Она понизила голос и сердито шепнула, что этот Кейн полгода держал Селину на крючке своим старым одолжением, так что сходить завтра и послушать их можно, но если брат вздумает прогнуться под них за гроши, она ему сама уши оторвёт!

— Спи давай, мелкая. Раз уж господин Хайн так хочет откупиться от позора, я обдеру его как липку, — пообещал Корвин, поглядывая на открытый список покупок для будущего авианосца.

Глава 6. Пятьсот тысяч и одно колено

Утром перед выходом в учебный городок Корвин первым делом спустился на жилую палубу «Бури-0». После трёх недель работы в доке и вчерашнего боя его корабль перестал смахивать на времянку. Теперь он был похож на обжитую военную казарму.

В нижнем коридоре пахло горячей водой, оружейным маслом и простым мылом. Две рослые тигрицы из моторного отсека, обмотав мокрые уши полотенцами, сидели прямо на перевёрнутых ящиках и усердно чистили разобранные плазменные карабины.

На тюремной барже, откуда Корвин выкупил их меньше недели назад, мыться давали раз в десять дней ледяной водой из шланга, поэтому теперь к корабельным душевым с кипятком стояла очередь. Заметив капитана, обе мотористки сразу вскочили на ноги, роняя промасленные тряпки, и вытянулись по стойке смирно.

— Здравия желаем, господин барон!

— Вольно. Откуда старое оружие достали? Из кормового рундука «Серого волка»? — кивнул им Корвин, поглядывая на разложенные на брезенте затворы.

— Так точно, капитан! Семь стволов нашли за стенкой, когда кабель к двигателям тянули. Кольца у них, правда, подсели, но если выточить новые латунные втулки, то на триста шагов любой щиток пробьёт! — охотно ответила старшая, у которой через всю левую ключицу шёл старый белый след от ошейника.

Корвин присел на корточки, взял в руки тяжёлый ствол и на глаз проверил износ казённика. Вчера ночью на его счёт легли три миллиона крон от Ингрид Марк, но старая привычка военного инженера никуда не делась. Выбрасывать рабочее железо у него на борту было не положено.

— Как доведёте их до ума, сдадите по списку Рагне в оружейную. А когда придём в вольный порт Северной Лисицы, я куплю со складов нормальные винтовки на всю сотню, — велел он, возвращая деталь.

Переглянувшись, обе девушки бережно потянули промасленные затворы к себе на брезент, будто им пообещали не лишний вес на марше, а отпускные на берег.

У самого выхода к шлюзу Корвин встретил Рагну. Его первая помощница как раз сверяла с техником причала бумаги на заправку топливом и пресной водой. Несмотря на старую перешитую куртку без нашивок, стояла она перед портовым старшиной так, что тот сам невольно втягивал живот и разговаривал со вчерашней пленницей строго на «вы».

— Идёшь в верхний город? — коротко спросила тигрица, когда техник с подписанным планшетом торопливо побежал к шлангам.

— Да, часа на два отлучусь. Господин Хайн вчера так расстроился из-за своего разбитого крейсера, что решил пригласить нас с Юной на обед, вот и надо уважить человека, — ответил Корвин, поправляя воротник своего кителя. Рагна чуть наклонила голову с рваным ухом, и в её жёлтых глазах мелькнула понимающая усмешка.

— А пару человек из расчёта для острастки взять с собой не хочешь? Вдруг у папенькиного сынка за столом снова сдадут нервы.

— Так здесь же внутренняя территория академии, генерал. Под боком у начальства за пистолеты не хватаются, тут людей душат бумажками да связями. А вот на кухне предупреди дежурную смену, чтобы сухие пайки на вечер не открывали: ужинать сегодня будем за счёт проигравшей стороны, — пообещал Корвин.

***

За толстым стеклом ресторанной галереи в подсвеченной синей воде неторопливо плавали большие морские рыбы. Корвин остановился напротив широкого ската, который лениво повернулся к самому стеклу и махнул хвостом прямо перед его лицом. Шедшая рядом с ним Мия сразу оживилась. Она принялась рассказывать, что в соседнем зале такую картинку пускают прямо под потолком над столами.

— Это что же, сидеть и есть прямо под брюхом у рыбы? Удовольствие на любителя, — с сомнением приподнял бровь Корвин.

— Да ты просто сам не видел! Там огромный скат плывёт над головой, а потом верхний свет приглушают, и у него внутри начинает светиться весь хребет! Я когда в первый раз сюда попала, чуть бокал на скатерть не уронила. Но рыбу на тарелке тут тоже обязательно закажи, потому что местные повара готовят её отлично, — рассмеялась девушка.

— Ну, вот рыба на тарелке меня пока интересует куда больше, — хмыкнул он.

Юна решительно взяла подругу под локоть и потянула дальше по ковровой дорожке. Пришли они сюда вовсе не на аквариум глазеть.

Селина шла на полшага позади них. Из-за плеча Юны она быстро окинула взглядом зал, увидела занятый в глубине столик и сразу помрачнела — лёгкая улыбка пропала с её губ. Корвин заметил эту перемену за секунду до того, как из-за дальнего стола поднялась мужская рука, небрежно подзывая их к себе.

Вставать навстречу гостям Кассиан Кейн даже не подумал. Важно откинувшись на спинку мягкого дивана, холёный четверокурсник коротко назвал своё имя, широким жестом показал Корвину на кресло напротив хмурого Мендора и ласковым голосом завёл речь о том, как важно в стенах академии беречь мир между хорошими семьями. Сам же Мендор Хайн со свежей полоской пластыря над разбитой бровью сидел с таким важным видом, будто по собственной доброте устроил бедным родственникам с окраины дорогой обед и ждал от них благодарности.

Корвин даже не потянулся к спинке стула — остановился у края белой скатерти и посмотрел сверху вниз на Кейна:

— Прежде чем мы начнём разговор, давайте проясним одну вещь. Селина привела меня сюда, так что старое одолжение, которое вы когда-то сделали её семье, этим полностью закрыто?

Привычная улыбка на лице Кассиана на миг застыла. По-хозяйски положив ладонь на спинку соседнего стула, который он явно берёг для Селины, старшекурсник мягко попенял гостю, что не стоит выносить такие мелкие личные счёты на общий стол.

— А отчего бы и не вынести? Вы ведь не постеснялись при всех напомнить девушке про старый долг, чтобы собрать нас за этим столом. Вот я и хочу сразу услышать при свидетелях, выполнена ли ваша просьба, или у вас к ней остались ещё какие-то вопросы? — не сдвинулся с места Корвин.

Селина за его плечом замерла, не говоря ни слова, а напротив них нервно звякнула вилка в руках у Мендора. Выдержав прямой взгляд Корвина, Кассиан ответил уже куда суше:

— Разумеется, выполнена. Никто здесь не собирается считать дружеские услуги вечно.

— Спасибо, Кассиан, — ровным голосом сказала Селина.

Она шагнула к столу, но вместо того чтобы сесть на придвинутый Кейном стул, обошла угол и устроилась на другой стороне рядом с Юной. Рука Кассиана так и осталась лежать на пустой бархатной спинке. Секунду спустя он медленно убрал пальцы на скатерть.

Мия без всяких церемоний села на свободное место с краю, оставив Корвину прямой вид на обоих парней. Только после этого сам барон не спеша опустился в кресло. Устроившись поудобнее, Корвин не стал обращать внимания на Кейна и посмотрел прямо на Мендора.

— Ну и зачем ты нас сюда позвал?

— Видите ли, барон Айре, вчерашний случай на полигоне наделал слишком много лишнего шума, и мы с Мендором сочли разумным... — тут же подался вперёд Кассиан, снова перехватывая разговор. Корвин молча дождался, пока посредник договорит, даже не повернув к нему головы, и снова спросил напрямую у самого Хайна.

— Ты хочешь, чтобы я забрал назад дуэльную ставку?

Мендор дёрнул щекой и нехотя выдавил из себя, что просто хочет закрыть это глупое недоразумение.

— Недоразумение мы с тобой закрыли вчера на орбите, когда твой крейсер развалился на куски. А сегодня мы тут говорим исключительно про твоё отчисление из академии, — отрезал Корвин.

Мендор рванул пальцами тугой воротник кителя, и по его скулам пошли красные пятна. Сбиваясь на привычную отцовскую спесь, он торопливо принялся рассказывать, какие большие двери в столице может открыть виконт Хайн перед покладистым молодым офицером.

Юна, которая до этого молча листала меню, со стуком захлопнула папку и подняла голову. Кассиан вовремя почувствовал грозу за столом. Он бесцеремонно перебил своего товарища на полуслове и с вежливой улыбкой предложил для начала сделать заказ и пообедать.

— А кто у нас сегодня угощает? — деловито уточнил Корвин. Мендор смерил его злым взглядом, но после лёгкого толчка от сидевшего рядом Кейна сквозь зубы буркнул, что весь счёт за этот столик записан на его имя.

— Вот и славно. Тогда дайте-ка мне сюда меню кухни.

После пресной соевой котлеты из курсантской столовой листать здешние страницы было одно удовольствие. Подозвав стоявшего у колонны официанта, Корвин без спешки расспросил его про прожарку мяса и узнал, какую рыбу со льда сегодня запекают на углях. Заодно он вспомнил про тот пряный соус, который по дороге нахваливала Мия. Девушка тут же оживилась и придвинула свою открытую папку к его локтю, ткнув пальцем в нужную строчку.

— Бери вот этот, на травах! Только не вздумай заказывать маленькую соусницу, её на такой кусок мяса даже размазать не хватит.

— Значит, маленькую брать не будем, — охотно согласился Корвин и велел официанту принести двойную порцию.

Под столом Юна осторожно тронула носком сапожка его ботинок, намекая не увлекаться заказом. Брат и бровью не повёл, а просто повернулся к ней и спросил, что будет есть она сама.

Следом свой выбор сделала и Селина, посоветовав взять нежное филе под белым вином. Впервые с той минуты, как они вошли в зал, она перестала коситься в сторону Кассиана. У Мендора от этого весёлого пира за его счёт свело скулы.

— Хватит уже! — резко выкрикнул он, стукнув ладонью по столу.

Привычный ко всему официант спокойно поклонился, решив, что господин Хайн закончил со своим личным заказом, и вежливо повернулся к девушкам, а Корвин невозмутимо продолжил называть холодные закуски.

Едва официант отошёл к кухне, Кассиан снова сложил пальцы на скатерти и вернулся к делу с мягким нажимом старшего товарища, вразумляющего горячих младшекурсников. Дескать, детские обиды пора оставить в прошлом: империя тесна, и старые дворянские семьи ещё не раз пригодятся друг другу на службе. Корвин слушал эти уговоры вполуха, лениво вертя пальцами ножку бокала.

— Давайте ближе к делу. Что именно вы предлагаете от имени Мендора? — перебил он, поднимая глаза. Улыбка сошла с лица Кейна.

— Вы выиграли всего один учебный бой, барон. Но учёба в академии пролетит быстро, а семья Хайн останется при своих больших должностях и после вашего выпуска. Мендор предлагает вам замять эту ссору сейчас, пока из простой студенческой стычки не выросло нечто куда более неприятное для вашего будущего, — тихо и жёстко сказал он.

— Своё место в академии Мендор вчера оценил сам, причём в трезвом уме и перед главным судьёй, — напомнил Корвин.

Он потянулся за графином, налил себе холодной воды и сделал глоток, дожидаясь суммы. Мендор растерянно покосился на старшего приятеля, а когда тот по второму кругу принялся расписывать вес столичной родни, Корвин поставил стакан обратно на скатерть:

— Всё понятно. Ну, тогда давайте есть, пока не остыло, а про ваши полезные знакомства я уже послушал.

Как раз в эту минуту к их столу подкатили тележку и расставили первые горячие блюда. От толстого куска жареного мяса шёл густой дух огня и перца, а стоило тронуть край ножом, как из-под корочки побежал прозрачный сок.

Корвин с удовольствием отправил первый кусок в рот, а сидевшая рядом Мия с улыбкой придвинула к его тарелке вторую глубокую соусницу. На следующие десять минут переговоры окончательно развалились: девушки со вкусом обсуждали с Корвином рыбу и мясо, передавая друг другу корзинку с тёплым хлебом, пока багровый от злости Мендор молча сверлил взглядом свою тарелку.

***

Когда официанты убрали первые пустые блюда, у Хайна лопнуло терпение. Он отбросил салфетку на стол, подался вперёд и прямо в лоб спросил, сколько денег Корвин хочет за отзыв заявления.

— Пятьсот тысяч крон, — не раздумывая, назвал цену Корвин. Кассиан с тихим стуком поставил бокал на скатерть, а Мендор так резко дёрнулся за столом, что его стул едва не опрокинулся назад.

— Полмиллиона?! За одну строчку в бумажке?! Да ты, барон, за всю свою нищую жизнь таких денег в глаза не видывал!

Корвин не спеша отломил край тёплой булки:

— Ты давай не прибедняйся. У тебя в доке стоит «Белый орёл». Борт ему, конечно, сильно помяло, но целые двигатели и сам корпус вполне можно продать за хорошие деньги. Ну а если тебе так жалко расставаться с битым железом, то обходной лист на отчисление в деканате выдают совершенно бесплатно.

— Так ты же сам разбил мой крейсер! — задохнулся от возмущения Хайн.

— А ты сам поставил под него свою учёбу.

Тут в разговор снова вмешался Кассиан — поднял ладонь и от лица младшего друга предложил заплатить втрое меньше, пообещав вдобавок добрую память со стороны семьи Хайн. Корвин даже не повернул головы к посреднику и спросил прямо у самого проигравшего:

— Скажи-ка мне, Мендор, вот если бы я сейчас сидел на твоём месте с разбитым кораблём, ты бы забрал свою ставку назад?

— Ты сидишь не на моём месте! — злобно вскинул подбородок Хайн.

— Вот именно.

Мендор тяжело выдохнул и откинулся обратно на спинку стула, путаясь в словах про отцовский крейсер. Спорить с ним Корвин не стал — просто отодвинул меню и положил на край стола рабочий планшет с открытым судейским листом вчерашней дуэли:

— Ну, раз денег у тебя нет, оставляем всё как было подписано. Обед вышел отличный, передай мою благодарность повару.

Лицо Мендора пошло бледными пятнами:

— Стой! Подожди! Будут тебе деньги, соберу я эти полмиллиона! — глухо крикнул он, вскидывая руку.

— В какой срок? — деловито уточнил Корвин, не убирая пальцев с экрана.

— За два дня переведу! Только ты отзови ставку из учебной части прямо сейчас, пока бумагу не пустили в ход!

— Бумагу я заберу сразу после того, как вся сумма ляжет на мой счёт, — отрезал Корвин.

— Но я же согласился заплатить!

— Вот это мы сейчас и запишем в договоре, где будут стоять точный срок перевода и моё слово отозвать ставку после полной оплаты.

На этот раз Кассиан прочитал расписку молча. Мендор дрожащими пальцами проверил цифры, приложил личный знак к полю печати и мрачно вернул планшет через стол. Корвин проверил подпись, выключил экран и не спеша поднял глаза на Хайна:

— Да, и ещё одно дело. Перед боем ты очень красиво расписывал на форуме, как именно проигравший должен просить у тебя прощения, причём на судейской записи слышно каждое твоё слово. Сам покажешь?

У Хайна свело скулы.

— Ну, за тот разговор в столовой я извиняюсь, — сквозь зубы буркнул он, глядя в сторону. Корвин промолчал, а сидевшая слева Юна медленно положила вилку на край тарелки.

— Слушай, ты же уже получил свои полмиллиона, чего тебе ещё от меня надо?! — сорвался на крик Мендор.

— Ты сам назначил порядок извинений перед всем курсом. Выполняй, — холодно напомнил Корвин.

Мендор бросил растерянный взгляд на Кассиана, однако старшекурсник спокойно взял свой бокал с вином и отвернулся к окну с рыбами.

Ножка стула с противным скрипом проехала по полу. Цепляясь побелевшими пальцами за край скатерти, Мендор вылез из-за стола, тяжело опустился на одно колено и принялся выдавливать слова извинений. Труднее всего ему далось обращение к барону Айре: в первый раз он скомкал конец фразы, и под спокойным взглядом Корвина ему пришлось повторить всё заново, громко и внятно.

За соседними столиками стихли разговоры. Стоявший на колене наследник виконта потерянно стрельнул глазами на Мию, потом на Селину и, сгорая со стыда, уставился в носок ботинка Корвина. Сидевшая рядом Юна выпрямила спину как струна, не сводя блестящих глаз со вчерашнего обидчика, а Мия широко раскрыла глаза и даже не заметила подошедшего официанта, пока Селина не тронула подругу за локоть.

— Извинения приняты. Можешь вставать, Хайн, — ровным голосом сказал Корвин.

Мендор вскочил с пола слишком резко и со всего маху ударился коленом о резную ножку стола, так что на скатерти жалобно звякнула посуда. А Корвин как ни в чём не бывало снова открыл лежавшую перед ним папку меню.

Ему оставалось довести до конца последнюю часть этого званого обеда. Когда официант наклонился к его плечу, барон велел приготовить сотню свежих горячих ужинов с доставкой прямо на корабль, и служащий вежливо уточнил, нужно ли сложить в коробки и те закуски, что остались на их столе.

— Это само собой. А для моих людей на борт соберите с кухни горячие порции, — кивнул Корвин.

Очнувшаяся Мия тут же с азартом включилась в выбор и принялась подсказывать ему, какое жаркое лучше держит тепло в дорожных ящиках по дороге в порт. Корвин внимательно проверил число коробок. Хороший ужин должен был достаться каждой из ста девушек его команды, а не только первой вахте. Услышав общую сумму, которую назвал официант, бледный Мендор не выдержал и снова вскочил с места.

— Ты что же это, решил ещё и своим хвостатым зверюшкам устроить пир за мой счёт?!

В тишине зала стало слышно, как за стеклом гудят насосы аквариума. Корвин не спеша закрыл папку меню, отложил её в сторону и повернулся к Хайну.

— Именно так. Мои люди сегодня честно заработали отличный ужин, а ты заработал право его оплатить. Или ты хочешь ещё раз поспорить со мной о том, кто из нас двоих вышел победителем? — негромко и очень чётко ответил он.

Мендор опустил красные от злости глаза на планшет со своей свежей распиской и молча сел обратно, сжимая кулаки под столом. Корвин же повернулся к официанту и попросил положить к мясу побольше фирменного острого соуса.

Девчонкам на корабле такое угощение точно придётся по вкусу, тем более когда они узнают, кто именно оплатил сегодняшний праздник. Счёт за их стол и за целую гору горячих коробок закрыли прямо на месте с личной карты Хайна, причём Корвин отдельно под запись заставил его подтвердить, что полмиллиона крон отступных идут строго сверх этого обеда. Когда они вчетвером вышли из прохладного зала на светлую галерею, Мия звонко рассмеялась, кивая на тяжёлые пакеты со сладостями в руках у Корвина.

— Ну ты, барон, и даёшь! Шёл сюда за простым извинением, а в итоге подчистую вынес им всю кухню!

— Между прочим, за кухню там уплачено до последней монеты, — резонно заметил он.

— Вот теперь я ещё сильнее хочу напроситься к тебе на корабль! — сверкнула глазами девушка. Корвин с улыбкой пообещал устроить подругам экскурсию по палубам, как только закончит сборы перед вылетом.

У самых дверей Селина отстала на полшага, поравнялась с его плечом и тихо поблагодарила за тот самый первый вопрос, который он задал Кейну у стола.

— Да пустяки. Мне просто нужно было сразу знать, кто пришёл на этот обед по своей воле, а кого притащили за старый должок, — качнул головой Корвин.

Девушка бросила быстрый взгляд назад сквозь стекло витрины. Она тихо заметила, что Кассиан впервые на её памяти остался сидеть за столом, когда все остальные уже ушли вслед за победителем. Корвин тоже оглянулся через плечо. В глубине полутёмного зала за пустым столом всё ещё сидели двое, причём Мендор так и не поднял низко опущенной головы.

— Ничего, пускай посидит и получше запомнит сегодняшнюю цифру. Если вздумает полезть снова, то в следующий раз мы начнём разговор прямо с неё, — отозвался Корвин. Селина посмотрела на него долгим взглядом, а потом сама шагнула вперёд и придержала перед ним створку двери. На её губах наконец снова появилась лёгкая живая улыбка.

***

К трапу «Бури-0» Корвин вернулся вместе с грузовой тележкой, доверху заставленной горячими ящиками из ресторана. У входа его уже встречала Рагна. Без лишних слов забрав у доставщиков сразу несколько тяжёлых коробок, она зашагала рядом с ним по коридору.

— И что там внутри? — коротко спросила тигрица, принюхиваясь к вкусному пару из-под крышек.

— Праздничный ужин. Мендор Хайн сегодня расщедрился и решил всех нас угостить.

Уголок её губ чуть заметно дрогнул.

— А сам он об этой щедрости уже знает?

— Ну, теперь-то знает наверняка.

В грузовом лифте Корвин попробовал забрать у неё хотя бы верхний ящик. Но Рагна легко приподняла всю стопку на одной руке, проверяя, не мешает ли она нажать локтем на кнопку этажа, и с немым вопросом посмотрела на него сверху вниз. Тягаться в силе с боевой тигрицей было делом пустым, так что он с усмешкой оставил эту затею.

Вкусный запах жареного мяса и пряной рыбы разлетелся по корабельной столовой ещё до того, как они занесли внутрь последние коробки. Едва девушки из орудийного расчёта узнали, за чей счёт накрыт стол, со всех сторон посыпались просьбы рассказать подробности разговора в ресторане. Дежурная на раздаче с радостью сдвигала в сторону пустые казённые подносы, а за крайним столом рыжеухая Кира и рулевая Нора уже вовсю делили большую печёную рыбу, ревниво следя, чтобы густой белый соус достался обеим поровну.

— Капитан, так он что, и правда встал перед вами на колено?! — звонко крикнула через весь зал Кира, приподнимаясь на скамейке и помахивая вилкой.

— Встал как миленький. Только вот жаркое шло отдельной строкой, а за одно колено пришлось сначала развалить ему крейсер, — подтвердил Корвин, ставя на стол последнюю связку коробок.

По всей столовой прокатился дружный хохот. Сидевшая рядом с рыжеухой Нора с широкой улыбкой подняла кружку в сторону Грейс и её канониров, чей вчерашний выстрел принёс им эту победу, и под шумок переложила с общего блюда на свою тарелку самый румяный пласт запечённого филе.

— Эй, рулевая, совесть имей! — возмутилась Кира, перехватывая её вилку на обратном пути. — Я вообще-то этот кусок с хрустящей корочкой для Грейс берегла: она вчера одним снарядом заработала нам сегодняшний ужин, а ты у неё из-под носа лучшую рыбу тащишь!

— Грейс на твою рыбу даже не смотрит, она вон над мясным противнем зависла, как бомбардировщик над складом, — невозмутимо парировала Нора, отправляя кусок в рот. — К тому же ты мне со вчерашнего дня задолжала за то, что я на вечерней приборке за тебя дважды пересчитывала тормозные колодки, пока ты у связисток выклянчивала пароль от гражданского архива академии.

Сама Грейс, сидевшая за центральным столом рядом с Корвином и Рагной, на эту перепалку только добродушно отмахнулась широкой ладонью. Зато стоило ей услышать про гражданский архив, как её круглые медвежьи уши тут же настороженно повернулись в сторону подруг:

— Погоди-ка, рыжая... Так ты что, всё-таки достала у радисток запись того осеннего выпуска?!

Кира победно вытащила из нагрудного кармана куртки маленькую серую плашку памяти и повертела её между пальцами:

— Обижаешь, главный калибр! Полвечера вчера распиналась перед дежурной сменой, какие у нас в расчёте культурные запросы. Все четыре серии финала, да ещё и с полным звуком! Только даром я тебе её не отдам: с тебя и с этой бессовестной куницы твёрдое слово, что в первом же большом порту вы обе без отговорок идёте со мной гулять по верхним рядам, а не запираетесь в кубрике чистить свои ненаглядные затворы.

— Да я с тобой хоть на край сектора пойду, давай сюда плашку! — пробасила просиявшая Грейс и от избытка чувств потянулась ложкой прямо к открытой баночке с тёмно-красным острым соусом, которую только что поставила перед собой Рагна.

Тигрица коротко предупредила её, что приправа очень злая, но счастливая артиллеристка только рукой махнула и щедро полила свой кусок жаркого. Уже через секунду Грейс с круглыми глазами кинулась искать по столу хлеб, под общий смех подруг залпом выпила два стакана воды и сипло пообещала со следующего раза верить командиру на слово. Сидевшая напротив Нора заботливо протянула ей краюху булки и ехидно поинтересовалась, не на такой ли случай в её любимых драмах благородным дамам подносят нюхательную соль.

Заказанных с запасом блюд хватило на всю сотню человек. Сама Рагна взялась за еду только тогда, когда последняя из её девушек получила порцию. Стоило ей поднять вилку, как на руке запищал рабочий браслет с вопросом от вахтенных про завтрашнее расписание.

— Скажи им, что все графики посмотрим после ужина, — вмешался Корвин, накрыв ладонью край её экрана. Рагна с лёгким удивлением повернула к нему голову, секунду помедлила, но всё же сбросила вызов и отложила прибор на край стола.

Специально для неё Корвин оставил большой кусок прожаренного мяса под тем самым огненным соусом, заметив ещё у раздачи, к каким баночкам она присматривается. Тигрица подцепила кусок на вилку, отправила его в рот и не спеша прожевала, на миг прикрыв свои жёлтые глаза от удовольствия.

Когда она довольно выдохнула, из-под её верхней губы блеснул острый белый клык. Без привычной командирской строгости её суровое лицо стало удивительно мягким и молодым, так что Корвин просто сидел, подперев щёку рукой, и любовался тем, как она ест. Рагна сразу почувствовала этот взгляд и подняла глаза.

— Что так смотришь, проверяешь, не подсыпали ли мне на кухне отраву?

— Да вот прикидываю, не припрятать ли для тебя ещё одну порцию, — усмехнулся он.

Когда с ужином было покончено, она наравне со всеми помогла убрать со столов, а потом вернулась к Корвину уже с прежней деловой хваткой:

— Слушай, а завтра утром мы снова переходим на сухие галеты?

Принимать одноразовый ресторанный подарок за налаженный быт бывший генерал явно не собиралась. Вместо долгих слов Корвин повернул к ней планшет с оплаченным на месяц договором портового склада: на каждую душу полагалось трёхразовое горячее питание по первой флотской норме — с настоящей мясной тушёнкой и тепличной зеленью вместо дешёвых соевых брикетов. Заказывать такую роскошь на сотню человек через станции снабжения выходило в круглую сумму в тридцать тысяч крон ежемесячно, но после вчерашней сделки с Ингрид Марк экономить на здоровье своего первого экипажа барон не собирался.

Рагна молча наклонилась над столом и внимательно проверила график подвоза продуктов. На её прежней службе даже в ударных частях на солдата выделяли в шесть раз меньше денег, да и из тех треть разворовывали по дороге.

— Только вот одной хорошей едой старую армейскую химию из крови не выведешь, капитан. У Грейс и ещё десятка моих стариков после вчерашних перегрузок на полном ходу всю ночь сводило пальцы и ломило виски. А ведь остальные пятьсот моих девчонок, которых торговцы увезли на тюремную баржу в Северную Лисицу, сидят там без нормальных лекарств уже второй месяц, — серьёзно добавила она.

— Вот именно поэтому послезавтра мы с тобой и уходим в Северную Лисицу. За прошлую ночь я продал чертёж эсминца за три миллиона крон, да ещё полмиллиона пришлёт нам Хайн. Мы заложим там тяжёлый авианосец второго поколения со своим собственным лазаретом, выкупим твоих людей с баржи и полностью вычистим им кровь от старых стимуляторов, — твёрдо сказал Корвин, переключая экран на бронь большого закрытого дока и список медицинских аппаратов.

Тигрица ещё несколько секунд пристально смотрела ему в глаза, проверяя вес этих слов. Потом медленно кивнула и осталась сидеть с ним вдвоём за пустым столом. Разговор у них сам собой перешёл со смет и кораблей на то, какое жареное мясо с дымком она любила есть когда-то дома на границе Чёрного Клина. Про службу Корвин в этот тихий вечер больше не заговаривал.

***

Ровно через двое суток обещанные пятьсот тысяч крон упали на счёт до последней монеты. Корвин сразу отозвал из деканата дуэльную ставку, и учебная часть закрыла дело об отчислении. Своё место за партой Мендор Хайн сохранил — вот только ни разбитого крейсера, ни прежней спеси эти деньги ему уже не вернули.

Ещё через несколько дней, перед самым концом семестра, на борт «Бури-0» со своими дорожными сумками перебралась Юна. Её учебный корабль «Огненный ворон» остался зимовать в доке академии, пока остальные курсанты разъехались по домам на каникулы. Корвин сам помог сестре донести вещи до свободной каюты на верхней палубе. Едва переступив порог, Юна первым делом сдвинула сумку с рундука в угол и с подозрением распахнула дверцы шкафа.

— Осваиваешься на новом месте? — спросил Корвин, прислонившись плечом к косяку.

— Проверяю, не устроил ли ты в моей комнате склад своих ржавых железок, — буркнула она, заглядывая на верхнюю полку.

— Ну вот, обижаешь родного брата, я бы тебя заранее предупредил.

— Ага, как же, предупредил бы он! Точно так же, как сказал мне про сто узлов полного хода перед дуэлью! — фыркнула сестра через плечо. Она с хлопком закрыла пустой шкаф, сменила гнев на милость и пошла следом за ним в столовую.

Там уже вкусно пахло горячим завтраком. За длинными столами болтали свободные от вахты женщины, а дежурная у раздачи с улыбкой поздоровалась с гостьей и спросила, чего и сколько положить ей в тарелку. Никто здесь больше не жался по углам и не боялся лишний раз взять в руки ложку.

Юна устроилась на скамейке рядом с братом и с аппетитом взялась за горячую кашу с мясом, расспрашивая, когда они полетят домой. Тут браслет у неё на запястье коротко пискнул. Пришло закрытое письмо от Марты Росс — старой помощницы их старшей сестры Валерии дома в Драконьем Пределе. Юна оборвала вопрос на полуслове и замерла с вилкой в руке.

Заметив, как побелело её лицо, Корвин быстро наклонился к её плечу и спросил, что там случилось. Сестра молча повернула к нему светящийся экран. Короткая весточка из дома била наотмашь. Марта писала про готовящееся нападение на владения Айре с участием наёмных пиратских шаек и строго предупреждала, что возвращаться домой по старому открытому пути смертельно опасно.