Звездные врата Кровавый поцелуй
Глава 1
Звездные Врата - Кровавый поцелуй
Глава 1. Одиночество.
Личная привязанность – роскошь,
которую человек может себе позволить,
лишь когда его враги уничтожены.
До тех пор все, кого он любит, -
потенциальные заложники.
Они лишают мужества и не дают здраво мыслить.
О. С. Кард «Империя»
В тот день у меня не было времени анализировать происходящее. Я ощущал себя машиной, отлаженным механизмом, методично выполняющим кем-то заложенную программу. Даже на долю секунды я не мог себе позволить поддаться чувствам и отвлечься на них. Любая попытка сделать это сказалась бы на без того критическом состоянии города, которым я управлял через Кресло, с которым мой мозг был тесно связан, вынужденный максимально соответствовать машине, не испытывающей эмоций. От меня одного зависело, насколько удачным будет этот, незапланировано долгий перелет, насколько осторожным в виду множества структурных повреждений станет вход в атмосферу новой, чужой для нас планеты, и насколько мягкой будет посадка на ее поверхность.
В этот раз, как никогда прежде мне было сложно управлять городом, а посему приводнение Атлантиды не вполне соответствовало представлениям МакКея о том, как садится перышко на поверхность воды. Ответ на подсознательный вопрос: «Почему это так?» - меня волновал мало. Едва город коснулся воды, а необходимость ежесекундно и непрерывно связывать свой разум с Атлантидой себя исчерпала, все события ужасного, длившегося без малого целую вечность дня взорвались в моей голове миллионами хаотичных воспоминаний: образами, голосами, отдельными звуками взрывов, выстрелов, сигналов от искрящейся аппаратуры. Мой разум, очевидно, решивший в конец меня добить, воскрешал в памяти самые четкие из пережитых событий: укоризненно-гневный и одновременно сдающийся под напором ответных аргументов взгляд Элизабет, когда ее поставили перед фактом необходимости бомбить Асурас; немой, надежно скрытый от других и предназначенный мне упрек в родных глазах. Немногим позже в них же я увидел непонимание и восторг в пополам с инстинктивным страхом от того, что она смогла заглянуть в коллективное сознание репликаторов. Еще чуть позже непонимание переросло в напряженность, восторг – в предел концентрации, а подспудный страх – в откровенный ужас от того, что она не смогла удержать их замороженными достаточно долго…
«Как ты вообще сумела их подчинить до состояния инертных статуй?» - хотелось мне задать вопрос в то время как мы с Рононом бежали, лавируя между застывшими фигурами репликаторов, минуя коридор за коридором в поисках Элизабет, самовольно и совершенно необдуманно пожертвовавшей собственной безопасностью ради нашей. Уже тогда, видя обездвиженных асуран, я понял, что это не значит ничего хорошего. Не для Элизабет. Подтверждением этому пару минут спустя стал ее отчаянный крик: «Уходи!»
Теперь он прозвучал в моей голове также громко, и даже громче, чем в тот роковой день, изменивший мою жизнь так, как, наверное, изменил бы ее внезапно случившийся Апокалипсис.
Даже открыв глаза и всеми правдами и неправдами блокируя свежие воспоминания об очередном, неизвестном по счету кошмаре, я не в силах был заставить свое тело не слушать эхо того самого крика, врезавшегося в мою память подобно шрапнели, которую невозможно извлечь. Чувство вины, нисколько не утихшее во мне за полтора года, причиняло боль, реальную, почти физическую, которая достигала максимума именно под покровом ночи, когда я вынужден был оставаться один в своей комнате, спать и давать личным воспоминаниям ход, вместо того, чтобы искать спасительное избавление от них в своей работе, в попытках защитить, помочь, оправдать некогда выказанное Элизабет доверие ко мне. Она в меня верила! Она верила, что я смогу защитить, смогу спасти и не оставить в плену врага, даже если это значило бы нарушить все мыслимые правила Устава. Она доверила мне город и свою жизнь, она доверилась мне не только как офицеру, ведь между нами происходило намного большее, чем рабочие отношения. В итоге же я предал ее, оставил, бросил умирать и даже не попытался спасти. Я и только я был виноват, что город лишился своего лидера, а сам я потерял единственную женщину, которую любил не только и даже не столько за секс, сколько за сам факт ее существования, за улыбку, за запах духов, за строгий и ласковый взгляд, за сведенные к переносице брови, когда кто-то, нередко я сам, выводил ее из себя…
Резко перекатившись на живот, я сжал зубами подушку, чтобы заглушить крик отчаяния. Время шло, а я всё еще слишком хорошо ее помнил. Я хотел, а потому старался забыть, но из ночи в ночь, в любой момент, когда по какой-либо причине я отключался дольше, чем на минуту, я видел ее в своих снах. Они лишали меня возможности забыть причиняющие наиболее острую боль детали наших отношений. У меня не было ни единого шанса избавиться от назойливой мысли, что я всегда оставался единственным, кто был посвящен в подробности того, что сотворили наниты с сознанием Элизабет всего за пять часов ее комы. Я знал то, чего больше никто даже не представлял, я должен был остановить Родни, не дать безумному гению претворить в жизнь очередную свою идею-фикс, но я оказался слишком эгоистичным и циничным, стоило мне столкнуться нос к носу с тем фактом, что Элизабет умирает, а медики не в силах этому помешать. Пусть не прямо, но косвенно я одобрил план МакКея заново активировать в теле любимой мелких тварей. Я позволил этому случиться, и только потому, что боялся потерять ее, мою Элизабет. «Лиз, Лиззи, Лизбет…» - я шептал в темноту комнаты, лаская на языке варианты ее имени, в то время как сердце горело в грудной клетке раскаленным докрасна куском железа, угрожая сжечь меня изнутри. Если бы это было возможно, я бы принял это как избавление, вот только… боль мучила, но не убивала. И не проходила, опровергая бредовое чужое мнение о том, что время лечит.
- Ни черта оно не лечит! – зло ругнувшись, я поднял сброшенное на пол одеяло и поплелся в душ, все еще не до конца пришедший в себя после «сладких снов».
Помня, что городская система отзывчива к моим желаниям, я мысленно попросил включить горячую воду. Физическая, обжигающая боль, которую я почувствовал на коже одновременно с прозрачными струями, мгновенно наполняющими ограниченное пространство клубами пара, помогла мне хоть как-то собрать воедино те осколки, в которых стандартно пребывал мой разум каждое утро, с того самого дня, как я впервые проснулся, обескураженный воспоминаниями, прямо говорящими мне, что никогда больше я не увижу ее лица, перевернувшись с утра в постели, не почувствую аромат ее шампуня, зайдя в душ, и даже никогда не застану ее ни свет не заря в кабинете с кружкой давно остывшего кофе и планшетом, на котором одна вкладка будет отчетом, другая – карточным пасьянсом.
С самого их начала наши отношения с Элизабет были тайной для других. Где-то вынужденной, где-то интригующей, где-то забавной, но все же тайной, которая не должна была раскрыться, если мы оба хотели сохранить свои должности. А мы этого хотели, и потому, едва Элизабет не стало, все долго недоумевали в попытках понять, что в действительности со мной происходит. Наиболее близка к истине оказалась Тейла, что меня почти не удивило, Ронон, который на мою беду, оказался слишком наблюдательным и слишком хорошо успевшим меня узнать, и Саманта, у которой были свои, личные причины для верного толкования моего состояния.
Едва мы более-менее обжились на новой планете, полковник любезно настояла на моей увольнительной. Я отправился на Землю, на планету, казалось бы далекую от всех призраков моего прошлого, но, несмотря на это, я так и не смог избавиться от странных, начинающих здорово бесить своей излишней реалистичностью кошмаров. В отчаянных попытках сделать хоть что-то, чтобы не видеть образ Элизабет в своих мыслях, я взялся за осушение запасов алкоголя в барах по всему Колорадо. Но это не принесло желаемого облегчения, лишь усугубило, и месяц спустя я окончательно смирился с единственно-приемлемым для себя выходом. Либо бутылка, психушка и недалекий от нее ящик из шести досок, либо возвращение в Пегас, где я смогу продолжить делать то единственное, что хорошо умел – служить и защищать, пытаясь тем самым искупить хотя бы часть вины перед Элизабет. Я просто буду делать свою работу, поменьше отвлекаясь на второстепенные вещи, закономерно потерявшие для меня всякую значимость. Ежедневная опасность, риск, цена которому всего лишь моя жизнь, передряги, коими неизменно, с каждым новым годом все больше и больше, радовал всех нас Пегас, подарили мне ту заветную возможность отвлечься от воспоминаний. Адреналин, играющий в крови каждое мгновение, когда в спину летели выстрелы, глушил во мне любые другие эмоции, кроме ненависти к врагу и желания уберечь жизни тех, кого мне вверено защищать любой мыслимой ценой.
Иногда мне казалось, и в эти моменты я был почти стопроцентно уверен в справедливости своих догадок, что другие, друзья и не только, упрямо пытаются влезть ко мне в душу, бессмысленно надеясь, что, если им удастся там поковыряться и подергать нужные рычажки, я снова стану прежним. Нет, не стану! Я не машина, нуждающаяся в починке, как считает МакКей, я не болен, чтобы меня лечить, как, наверняка думают в унисон Келлер и Бекетт, наконец, я не настолько лишен внимательности к окружающему миру, чтобы не замечать, как сам город химичит с моими, вроде как безальтернативными приказами, пытаясь сделать так, как, по его мнению, лучше для меня.
Вот и сейчас… Сперва горячая вода сама по себе разбавилась холодной, а потом, стоило мне уйти в размышления достаточно глубоко, чтобы временно забыть о том, где нахожусь, и вовсе перестала литься, послужив мне импульсом к возврату в настоящее.
- Черт, ты же всего лишь компьютер! – зло заметил я, глядя на потолок, откуда уже давно ничего не лилось. – Тебе-то откуда знать, как для меня лучше?
Впрочем, я понимал, что мне никто не ответит, стало быть, есть ли смысл дальше стоять и тупо, бесцельно пялиться на себя в зеркало. Побриться я мог и вслепую, а разглядывать шрамы не было никакого смысла – о сохранности и красоте собственного тела я давно перестал заботиться по причине того, что делать это было не для кого. Одним шрамом меньше, или больше, не имело значения, ибо не было никого, кто стал бы переживать об очередной отметине на моей груди или спине.
Когда я вернулся в комнату, лежащие на тумбочке часы показывали 6:30. Рабочий день должен был начаться через полчаса. Целых полчаса ничего неделанья наедине с собственными, непредсказуемыми и малоприятными мыслями. Хотя… над одним вопросом подумать все же стоило. Вернее, я просто не мог не подумать, после того, что видел во сне сегодня. Нет, для моих кошмаров не существовало выходных и отпусков даже на время моего пребывания на попечении Келлер после неудачной миссии, они снились каждую ночь, однако за последний месяц или два они изменились, стали другими. В них присутствовали не только мои воспоминания, но и нечто иное, чего я никак не мог понять и объяснить… Сегодня я, как обычно, слышал крик, но он сильно отличался от того, который я слышал все предыдущие разы своих ночных изысканий. Помимо того, я еще почувствовал… что-то. Что именно, я не знал, как и не знал, чем это что-то было. Казалось, будто в моем сне присутствовал кто-то помимо меня, кто-то еще залез в мою голову и вольготно расположился там на всю ночь.
«Браво, Джон! Предположение, достойное законченного психа!» - одернул я самого себя, а мое больное воображение, меж тем, совершенно беспочвенно воскресило в глубине души надежду, что это могла быть Элизабет, что она еще жива, что она где-то там, ей нужна помощь, и проникновение в мои сны – единственная для нее возможность каким-то образом заявить о себе. В противовес сей воодушевляющей идее где-то на периферии разума подала голос толика сохранившегося за полтора года здравого смысла, который твердил с колокольни чертовой логики, что Лиз мертва, или же стала репликатором. В человеческой форме они бы ее не оставили, такой она была им бесполезна. Человеком она бы просто не выжила в их обществе.
- Неужели, Шеппард еще спит? – полный скепсиса голос Родни раздался из лежащего на столе рядом с ноутбуком наушника. Я понял, что снова слишком глубоко ушел в размышления, не заметив, как пролетели те самые полчаса, которые, кажется, еще секунд тридцать назад оставались до начала рабочего дня.
Подойдя к столу, я взял наушник и привычно вставил его в ухо:
- Смелое предположение из цикла невероятного, МакКей, - сострил я, попутно застегивая на себе куртку. – Уже иду. И, как друга прошу, оставь мне что-нибудь путное из оставшейся еды.
Все дальнейшее время, потраченное мной на путь до столовой, я потратил на размышления о том, в каком скудном положении по части еды мы оказались, учитывая, что «Дедал» задерживается с поставкой продовольствия по причине ремонта, «Аполлон» позарез нужен Командованию в другой, сильно отличной от координат Атлантиды точке пространства, а все торговые связи с другими мирами, расположенными в пределах Пегаса у нас полетели к чертям как кости домино с того самого момента, как репликаторы взялись изничтожать людей вместо рейфов. В итоге мы напоролись на то, за что боролись: пока не голодаем и ограничений на дневную норму пойка пока никто не вводил, но мы к этому близки, а оставшаяся еда разнообразием не радует.
«МакКей, если ты еще раз выскажешь инициативу засунуть свой любопытный нос в программный код репликаторов, ей Богу, мне легче будет тебя застрелить! Причем, легче от этого станет не только мне, но и всей галактике».
- Полковник… - раздался голос издалека, и я моргнул несколько раз, фокусируя взгляд на лице Келлер. Судя по выражению лица, она уже давно пыталась добиться от меня внимания. – Доброе утро, Джон, - доктор участливо улыбнулась. Даже слишком участливо. – Снова не выспались? – предположила она, пока мы вместе шли в направлении столовой. – У вас уставший вид. Опять кошмары?
- Нет! – автоматически заверил я, боясь того, как бы она снова не настояла на приеме снотворных. – Их давно не было, - убедительно солгал я, мысленно благодаря свое умение врать в сочетании с не до конца исчезнувшим мужским обаянием, нередко помогающим мне изменить мнение женщин относительно меня в нужную мне сторону. В конце концов, Келлер пожала плечами, дав этим жестом понять, что мой ответ не убедил её на сто процентов. Ну и пусть, главное, что она больше ничего выспрашивать не стала и, что более важно, не начала давать полезные, по ее мнению, советы.
На входе в столовую наши с ней пути разминулись, и я вздохнул с облегчением. Дальше, как я и предполагал, мне предстояло столкнуться с однообразным, порядочно набившим оскомину меню. Один из подносов был уже кем-то укомплектован и одиноко стоял на стойке. Добавить что-то сверх того, что уже было на нем решительно не представлялось возможным, поэтому я взял его и неспешно направился к столику, за которым собралась моя вся команда, а еще Бекетт и Картер.
- Полковник, - изрек я привычное субординации приветствие и кивнул остальным сидящим за столиком, после чего опустился на один из свободных стульев.
- Джон, – просто ответила Саманта из вежливой необходимости сказать хоть что-то, раз подходящая случаю, ставшая дежурной фраза «доброе утро» в моем случае могла бы звучать только как издевательство. – Подполковник, я назначила брифинг на восемь, после чего вы отправитесь на очередную миссию.
- Прекрасно! – я оживился. - Рад, что не придется сидеть без дела.
- Без фанатизма, Джон, вы всего лишь сопроводите ученых, - отчего-то Картер посмотрела на меня строго. – Заодно вежливо спросите местных: вдруг они способны помочь нам с продовольствием.
*Полгода спустя.*
Было ли это извращенным планом от кого-то свыше, простым совпадением или же моей собственной неудачей, я понятия не имел, вот только моя жизнь продолжала неумолимо катиться под откос.
Возможно, я был единственным, кто так считал, возможно, другие были схожего мнения о происходящем, но предпочитали не высказываться вслух, только с уходом от нас Элизабет все пошло наперекосяк. Всё, что произошло за эти два года – принятые нами решения, действия или, вернее сказать, смехотворные попытки создать иллюзию действия – от начала до конца было ошибочным. Раз за разом мы ошибались то там, то здесь, все чаще и чаще влипая в передряги, из-за которых часы «икс» с угрозой неминуемой смерти возникали едва ли не каждый день.
Два года назад я бы ни за что не поверил, а то и с удовольствием посчитал бы зубы тому умнику, который сказал бы, что рейфы перестанут быть для нас угрозой, превратившись в посредственных парней, лишь время от времени хулиганивших где-то на заднем дворе.
Первостепенной, теперь я бы даже сказал, не решаемой проблемой для нас стали репликаторы. Благодаря долговременным манипуляциям МакКея с их базовым кодом, они до сих пор методично уничтожали кормовые угодья рейфов: целые планеты и даже солнечные системы продолжали оборачиваться в звездную пыль, развеянную взрывами среди ледяного вакуума. Мелкие робо-твари стали настоящей чумой, держащей в страхе всё людское население галактики, в то время как мы, земляне, медленно но верно сдавали свои позиции в Пегасе.
После стольких неудачных сражений, вполне ожидаемо, но все же не в своё оправдание, земное руководство отказалось отправлять лучшие корабли и их экипажи на неизбежную гибель ради чужих миров. Как это уже случалось в истории десяти тысячелетней давности: Атлантида осталась фактически одна, лицом к лицу с необходимостью сопротивляться новому могучему врагу, который, вдобавок ко всему остальному, имел сильное технологическое и численное превосходство.
Даже после тех редких сражений, которые решались в нашу пользу, репликаторы восстанавливали свою численность слишком быстро: пока мы хоронили погибших, зализывали раны и латали корабли, они воссоздавались сотнями, если не тысячами, а в их боевой флот на место четырех уничтоженных нами возвращались восемь, усовершенствованных, со щитами и орудиями, запитанными МНТ. Вполне логично, что такие их ходы нам крыть было нечем. Все козыри были сданы намного раньше, а с другими упрямо не везло…
Естественно, никто не планировал сдаваться и смиренно дожидаться, пока они разнесут все, что есть в Пегасе, чтобы затем двинуться к Атлантиде и осаждать ее щиты также, как это делали когда-то рейфы. Бьюсь об заклад, что повторись история снова, Атлантида не уцелеет. Первопричина: мы все-таки не Древние, а вот репликаторы, наоборот, слишком уж к ним близки и слишком умны, чтобы так глупо повторять ошибки рейфов.
Ввиду происходящего дурдома, в тщетных попытках абстрагироваться от него и чувства вины за происходящее, Родни с головой погрузился в работу. Он сутками не вылезал из Древней базы данных, лихорадочно исследуя ее на предмет всего, что могло бы нам помочь. В перерывах между изысканиями физик совмещал результаты поиска с собственными внезапными догадками и идеями, направленными на малейшую возможность обретения нами превосходства в этой, уже очевидной и пока проигрываемой войне.
Да, мы воевали, правда, теперь все больше из подполья, нежели на передовой. С восходом солнца над океаном, Атлантида превращалась в кишащий муравейник со снующим по коридорам, большей частью военным персоналом.
Это было единственным, в чем нам пока еще не отказывала Земля, исправно присылая в город военных. Поскольку не все из них блистали опытом, а те, кто блистал, то не всегда тем самым, который был нам нужен, днем, даже без внепланетных миссий, работы хватало, включая необходимость обучать совсем еще «зеленых» недавних выпускников моркорпуса.
Днем у меня почти получалось быть прежним, бравым и оптимистичным подполковником. Я был сосредоточен на работе и почти не думал ни о чем, кроме нее и связанного с ней. Просто не было времени ни на что другое, поэтому я был свободен от личных мыслей, почти мог наслаждаться жизнью… Правда, лишь до тех пор, пока в очередной раз не наступала ночь, как в фильме ужасов, неотвратимо и зловеще вторгаясь в каждую щель, забивая своим тяжелым мраком каждый угол и, в конце концов, снова загоняя меня в мою комнату, в ловушку моего разума.
За полгода ничего не изменилось. Определенно не в лучшую сторону. Мои кошмары никуда не делись. Хуже, за это время они стали еще правдоподобнее, реалистичнее и красочнее. Они сильно преобразились: из образов, основанных на моих воспоминаниях, эволюционировали до похожих на бесконечный поток чужих чувств и эмоций, причиняющих мне еще больше боли, чем простые картинки-напоминалки. Парой эту боль я ощущал физически даже после пробуждения.
Плевал бы я на собственные ощущения, которым давно перестал доверять, плевал бы и на сами кошмары, не дающие спать, если бы только смог, наконец, разобраться, в чем всему этому причина, или смог бы с кем-то поговорить об этом без опасения в тот же день оказаться в отставке с рекомендацией регулярного посещения психотерапевта.
Непонимание, полное неведенье и невладение ситуацией было для меня самым ужасным. Я пытался строить догадки и даже сумел прийти к подсознательному выводу, что кто-то мне неизвестный упрямо пытается достучаться до меня, в то время как я упрямо не понимаю, чего именно от меня хотят.
В сочетании с поистине отвратительным сегодняшним днем мысль об этом нещадно ударяла в виски моей раскалывающейся головы.
«Сегодня было очень, ОЧЕНЬ хреновым днем! - в попытках связно думать сквозь головную боль, я дошел до своих апартаментов в жилом секторе и, едва оказался внутри, замертво свалился на кровать. «Сегодня новенькие лажанули по полной. Сделают это снова, перестреляю по одиночке, а Картер скажу, что мера была вынужденной… Господи, даруй мне хоть одну спокойную ночь, чтобы я смог выспаться. О большем не прошу, всего несколько часов без чертовых кошмаров…»
Как это часто бывает, сон пришел безо всякого предупреждения. Я даже не заметил, когда именно закрыл глаза, чтобы в следующую же секунду вырубится и… привычно переместится в иную реальность. Мир, для других не существующий, но, меж тем мучительно-настоящий для меня.
Сегодня я обнаружил себя в абсолютной темноте. Будучи не в состоянии видеть и двигаться, я чувствовал себя слепым и парализованным. По совместительству – чересчур уязвимым для всего того, что мог бы породить окружающий меня мрак, в котором, казалось, не существовало ни пространства, ни времени. Я не знал, сколько длилась эта прострация, не было никаких возможных ориентиров вплоть до того момента, пока все не преобразилось. Внезапно, словно кто-то переключил рубильник, разверзлась тьма, а пустота обрела очертания и пространственные границы.
К своему немалому удивлению, балансирующему на тончайшей грани с офигением и шоком я нашел себя в просторной, практически пустой комнате, по чертам интерьера сильно напоминающей одну из сотни принципиально одинаковых лабораторий Атлантиды.
Пустой комната оставалась до определенного момента: из ее противоположного моему местонахождению конца стали доноситься странные, настораживающие звуки. Реагируя на них, я резко обернулся…
При условии, если в этой реальности работают известные мне законы физики, то в метрах семи от меня стояли двое в светлых одеждах строгого кроя. Их облик вытянул из моего подсознания несколько образов, тем самым расставив всё на свои места. Это были они,.. репликаторы.
Гневный возглас сорвался с моих губ, но это не привлекло их внимания. Они продолжали стоять неподвижно, как будто меня вовсе не было рядом. Пространство казалось застывшим, пока я продолжал растерянно стоять и наблюдать, ничего в нем существенно не менялось, кроме, пожалуй, тех странных звуков, с которых все началось. Теперь это были явные стоны и сбивчивые тихие рыдания. У меня была догадка, кому именно они принадлежали, но я боялся ее подтвердить, тем более что способность к движению мне никто не вернул. Здесь я был лишь сторонним наблюдателем, которому позволено лишь созерцать происходящее, но не вмешиваться и, тем более, не пытаться изменить.
Не будучи уверенным, что смогу, я все же был готов кричать от собственного бессилия, когда в лаборатории появился еще кто-то, кого я не смог опознать. Ни по одежде, ни по движениям, ни по облику в целом. Таких, как он, я прежде никогда не встречал, тем не менее, уже с первых секунд люто возненавидел. ЕМУ репликаторы повиновались с полувзгляда, расступились, как гонимые мановением руки мухи…
То, что открылось моим глазам в следующие несколько мгновений, метким выстрелом в сердце убило во мне все-то, что я с таким трудом пытался сохранить вот уже два года.
Обездвиженное тело Элизабет лежало на столе, прикованное к его плоскости за руки и ноги чем-то мало опознаваемым, слабо мерцающим в искусственном свете. Истощенное до неузнаваемости, исполосованное странной формы шрамами тело, куда больше похожее на туго обтянутые кожей кости – это то, что осталось от Элизабет, то… что от нее оставили.
Если б мог, я бы уже выл от этого зрелища, наверняка бы упал, не в силах стоять, но что-то держало мой рот на замке, а тело – в вертикальном положении. Мне не было позволено даже взгляда отвести, или моргнуть, дабы избежать необходимости смотреть на то, какие еще ужасы сверх уже сотворенных собирались делать с ней.
Не успел вошедший таинственный незнакомец склониться над Элизабет, как ее тело подпрыгнуло вверх и изогнулось, словно от удара электрошоком. Я приготовился услышать крик боли, но его не последовало, только мой взгляд задержался на прежде незамеченной детали: от руки Элизабет отходила трубка, теперь такая же мерцающая, как и то, что сковывало ее запястья, и почему-то красная. Кроваво-красная…
- НЕ ТРОНЬ ЕЕ! – открыв глаза, я все еще кричал. Ушло время, минуты, возможно больше, прежде чем я сообразил, что ЭТО – сон, очередная издевка моего сознания, что не был я ни в какой лаборатории, что все время находился в отключке, в собственной комнате, в Атлантиде, лежал на кровати лицом в подушку.
Где-то на заднем плане ледяные океанские волны с грохотом разбивались о непреступные пирсы Древнего города. И мне вдруг сильно захотелось оказаться там, на краю, заглянуть с надеждой на забвение в черную неистовую бездну океана, а после нырнуть в ледяную глубину, которая сотрет из моей памяти увиденное во сне.
«Господи, что это могло быть!?» - спрашивал я сам себя, безо всякой надежды на ответ. Мой измученный мозг неизвестно зачем продолжал прокручивать увиденные события, каждый раз с головой окуная меня в ледяной ужас, от которого мое сердце стучало, как отбойный молот, ударяясь о грудную клетку.
Теперь я и вовсе боялся думать, боялся делать выводы, боялся предполагать, насколько они могут быть правдивы. Кусочки головоломки, которую из ночи в ночь меня заставляли собирать на протяжении двух лет, cтали единым целым за одну ночь. Так Элизабет просила помощи. Каждую ночь она каким-то образом забиралась ко мне во сны, надеясь, что я пойму, услышу, смогу ей помочь. Каждую ночь, на протяжении двух чертовых лет, пока я считал, что схожу с ума, пока я пытался смириться с ее потерей и пытаться жить дальше.
Все это лишь частичное объяснение, легкий такой пинок мне под дых, который, впрочем, ни чуть не поясняет того, чему я стал свидетелем.
«Если не репликаторы, тогда кто эти твари? И что они делают с ней? Почему именно с ней? Зачем так жестоко?»
Больно было думать над ответами, но еще больнее было лежать здесь, вцепившись руками в матрац, чтобы только сию секунду не сорваться и не перебудить дикими криками весь город. Кто станет меня слушать? Кто поверит? А даже если забить на их мнение, то из города меня просто так никто не выпустит. Никто не позволит средь ночи идти искать неизвестно где, неизвестно кого. В лучшем случае, Келлер усыпит снотворным, в худшем – парни скрутят и посадят в карцер до утра. А там уж можно забыть о любой возможности покинуть город. Нет, тут нужно трезво рассуждать, все продумать, быть осторожным… Впрочем, сейчас самое главное: во избежание плачевных последствий до утра больше глаз не закрывать, подумать, как бы лучше все Картер изложить. И завтра же первым делом к ней на ковер!
«Только бы она не рубила с плеча…»
***
- Что? – едва выслушав меня, Картер тут же перешла в наступление. - Подполковник, вы сошли с ума, не иначе? – несколько долгих секунд она смотрела на меня немигающее-изучающим взглядом, словно делая выводы из выражения моего лица.
Сглотнув, чтобы успокоить шалящие нервы и не затевать скандала, я терпеливо попытался снова.
- Мне кажется, мэм, в своих объяснениях я придерживался логики от начала до конца. Я понимаю, что это опасно и рискованно…
- Постойте, Джон, - Саманта подняла руку, останавливая меня, потом поднесла ладонь ко лбу, шумно выдохнула и вновь посмотрела на меня. – Хорошо. Давайте перечислим еще раз все ваши доводы и просьбы. Надеюсь, что верно вас поняла: сегодня, желательно прямо сейчас, вы хотите мобилизовать половину военных города и отправиться прямиком в цитадель к Асуранам?
Мои надежды рушились с каждым ее скептически произнесенным словом. Мое терпение иссякало, а план сделать все по правилам рушился к чертям. Впрочем, как обычно. Иначе не случалось еще ни разу за мою двадцатилетнюю военную карьеру.
- Полковник, позвольте, я тоже повторюсь, на тот случай, если вы это упустили. Элизабет Вейр сейчас там, - я нетерпеливо указал рукой в направлении зала Врат, - в домашнем мире репликаторов! Ей нужна наша помощь! Срочно! Я даже не знаю, успеем ли мы, но…
- Нет, подполковник! – весомо отрезала Саманта. По металлическим нотам ее голоса нетрудно было догадаться, что дальнейшие пререкания бессмысленны. – О подобном и речи быть не может. Это всего-навсего ваш сон, на котором не может основываться план спасательной миссии, даже будь он тысячу раз легким и безопасным. Джон, вы ведь не хуже меня способны оценить происходящее. Нынешняя ситуация вышла из-под контроля. Со дня на день Командование решит вопрос с МНТ и передаст его нам, после чего Атлантида отправиться на Землю, ибо дольше оставаться в Пегасе небезопасно, - она замолчала, переводя дыхание после эмоционального монолога, а затем попыталась снова, как будто убеждая. – Джон, смиритесь. Элизабет мертва, и об этом вам рассказала ее же собственная копия. ВВС признали ее погибшей. Мне жаль, но кто-то должен вам и это сказать: Джон все уже кончено. Я знаю, вы пытались, но…
- Ее репли-копия рассказала мне об ее смерти! – не сдержавшись, я повысил голос. – И это не внушает мне ни грамма веры. Полковник, мы ведь своих не бросаем! Как офицер, прослуживший столько лет на передовой, вы это знаете!
Во мне закипала злость. В поисках поддержки я взглянул на свою, прежде молчаливую команду.
На лице МакКея была надета маска беспристрастия. Кажется, ученый готов был согласиться с любым решением, потому что все это время чувствовал вину за то, что репликаторы набрали такую мощь. Пока длился наш спор, физик даже не смотрел на нас, предпочитая слушать, не отрываясь при этом от планшета. Ронона и Тейлу, меж тем, сильнее всего прочего волновало сообщение Саманты о том, что Атлантида собирается покинуть Пегас.
- Это лишь вопрос времени, Джон, прежде чем они направят флот кораблей для уничтожения города, - снова заговорила Картер, прерывая ставшее напряженным молчание. - И мы будем беззащитны. Вы и об этом знаете, - ее взгляд был решительным, намерения очевидными. - Дальнейшая дискуссия беспредметна.
- Так точно, мэм! - пересилив себя, я согласно кивнул, делая вид, что всецело согласен с каждым ее словом. – Разрешите идти?
Полковник кивнула, и я развернулся, чтобы спешно покинуть ненавистный мне кабинет, где каждая мелочь так некстати напоминала мне об его прежней хозяйке.
- Джон, мне, действительно, очень жаль, - мягкий голос застал меня уже в дверях, принудив неохотно обернуться для ответа.
- Мне тоже, - внешне спокойно произнес я, незаметно до боли сжав кулак.
Мне было очень дорого время, ведь каждая секунда промедления продляла страдания Элизабет и уменьшала шансы на то, что я найду ее живой. Тем не менее, я вынужден был идти на жертвы, чтобы, в конце концов, обрести возможность покинуть город, не навлекая на себя подозрений.
Оставшаяся часть дня тянулась немыслимо долго, но прошла на удивление спокойно. Я отвлекал себя отчетами, разгребая их накопившийся завал на рабочем столе. Потом на глаза весьма кстати попался список уничтоженных стараниями репликаторов планет, и я занялся тем, что удалял их из базы данных. При этом, учитывая мою связь с городской системой, у меня это выходило даже быстрее, чем у Родни и всей его команды, имеющей докторскую степень по физике и смежным с ней наукам.
Когда я закончил, наручные часы показывали десять вечера. Не время для новостей, а потому я был неприятно удивлен, когда наушник в моем ухе заговорил голосом Картер.
- Подполковник Шеппард, прошу вас подняться ко мне в кабинет.
- Вас понял, мэм. Уже иду!
В офисе начальства оказалось довольно многолюдно для такого времени. Некоторые из наиболее авторитетных ученых, включая Зеленку и МакКея, медики в лице Келлер и Бекетта, почти все командиры развед-групп, а еще Тейла и Ронон. Завидев меня, присоединившегося к честной компании, Саманта почему-то поспешила сменить направление взгляда.
- Прежде всего, благодарю всех за внимание. Поскольку последние, пришедшие с Земли новости далеко не самые радостные, я сочла нужным не распространятся о них через интерком, а вызвать всех вас, чтобы иметь возможность сказать о них лично. Без преамбулы, господа: буквально десять минут назад Командование сообщило, что корабли репликаторов уничтожили «Хаммонд». Щиты не выдержали лучевого удара, и корабль взорвался. Весь экипаж погиб.
Настало долгое молчание, во время которого каждый пытался вникнуть в сообщенное известие и справится с нахлынувшими чувствами. Я, например, как ни пытался, не смог отыскать в себе ничего кроме гнева. Все прочее я, видимо, уже израсходовал, переживая за Элизабет.
- Ввиду произошедшего, - вновь зазвучавший голос Картер прервал гробовую тишину, - на Земле приняли решение вернуть в Атлантиду МНТ с Антарктической платформы и «Одиссея». На то, чтобы закончить здесь все дела и подготовить город к полету, у нас есть примерно десять дней. По их истечении Атлантида покинет Пегас, и все мы… вернемся домой!
Последнее слово было нарочито выделено, произнесено более громко, но особого облегчения или радости ни у кого не вызвало. Прежде всего, у меня. Я чувствовал, как внутри все холодеет.
Дальше играть с ментальным интерфейсом города для меня не имело никакого смысла. Я вычистил базу данных так скрупулезно, как только мог. Идти к себе и рисковать заснуть я боялся. Не готов был снова стать свидетелем страданий Элизабет.
Не видя для себя иного варианта, я решил прогуляться до ближайшего пирса, где океанский бриз моментально взъерошил мои волосы, а две луны осветили пространство, придавая выступающим из темноты ночи постройком беловато-серебристый оттенок.
Завтра должна была состояться одна из последних наших миссий в Пегасе. РА-1 и команда Лорна должны будут перевести в Атлантиду народ Тейлы. Теоретически и практически завтра станет моим единственным и последним шансом покинуть город на джампере, с амуницией, и не вызвать при этом подозрений. В моей голове уже вызревал план, зиждущийся на навязчивой мысли о том, что отныне это моя единственная возможность ее спасти, и разобраться при этом с той мутью, которая происходит у меня в голове каждую ночь.
- Любимая, умоляю, продержись еще чуть-чуть, - прошептал я, глядя на две совершенно равнодушные луны, неустанно льющие свой свет мне в лицо.
Прошедшая ночь, я был уверен, стала самой длинной за всю мою жизнь. Еще никогда я не ждал утра с таким одержимым нетерпением. В конце концов, когда оно наступило, я ощутил себя свободным. В том плане, что теперь я хотя бы мог что-то делать, на что-то отвлекаться.
Прежде всего, мы с Лорном собрали команды для инструктажа. Пока для меня все складывалось как нельзя кстати. МакКей оказался настолько занят сборами, что совершенно не заметил, как я извлек пилингационный кристалл из панели джампера. Со вживленным маячком обещало быть намного сложнее, если конечно я не собирался себя резать, но этот вопрос терпел. Пока терпел, а как только прижмет, вырежу к черту!
Полтора часа в спешке подготовки прошли быстрее, но все же недостаточно быстро. Минуты растягивались, а вместе с ними и мои нервы. Чего я действительно боялся, - это не успеть вовремя. И вот, когда я в одиночестве мерил шагами оружейную, нарезая неизвестный по счету круг, Картер дала добро.
Корабли один за другим спустились в зал Врат и совсем скоро исчезли в червоточине, ведущей в вожделенный мной другой мир, где у меня, наконец, развяжутся руки.
По ту сторону нас ожидал еще полет до самого поселения, которое находилось в ста милях от Врат. Тейла ушла к своим вчера вечером, так что к нашему прилету все должны быть готовы, и с нас не причтется ничего сверх бесплатного такси. Чтобы занять мысли, я мимолетом вообразил себе джампер, раскрашенный в черно-желтую шашечку, и себя, одетого в форму таксиста. Из моего горла при этом вырвался смешок, и на миг я всерьез испугался, что он мог получиться нервным и привлечь нежелательное внимание. Сидевший справа Ронон окинул меня вопросительным взглядом.
- Вспомнил шутку? – предположил он как бы между прочим.
- Нет, просто подумал: а не пора ли нам составить прейскурант по перевозке? За последний месяц мы эвакуировали три планеты. Надо хотя бы по мешку зерна за каждый рейс брать. Как-никак, мы всегда вовремя, да и железные кони исключительно первого класса, - высказавшись нарочито небрежным тоном, я лаского погладил любимый корабль, на сегодняшний день должный стать единственным моим напарником, который останется со мной, не высказав при этом ни единого протеста.
- Нью-Йоркское такси? - Ронон криво усмехнулся, намекая на недавно просмотренную комедию.
Очевидно, друзья подсознательно понимали: мой разговор с Картер на повышенных тонах – далеко не конец истории. Вопрос в том, собирались ли они мне помешать? Надеюсь, что нет. А если и да, им же хуже будет. Сегодня я не расположен к дружескому общению.
- Просто ассоциация, - ответил я без выражения, и оставшейся части полета суждено было пройти в нудной тишине, время от времени нарушаемой только неуместными восклицаниями Родни, состоящими, насколько я мог судить, из цифр, формул и непонятных мне терминов.
На подлете к поселению я увидел уже приземлившиеся корабли и предусмотрительно сел чуть в стороне от общего скопления, чтобы потом кто вдруг не обнаружил внезапную дыру в плотном ряду припаркованных «такси». Слабая отдача при столкновении корабля с поверхностью земли стала мне знаком успешной посадки.
«Отлично, родной, - я легонько хлопнул ладонью по консоли. - Всегда бы так, а то в последнее время ты нас либо в кустарник приземляешь, либо в болото какое-нибудь, либо в океан».
- Вы идете, - кивнул я парням. – Я сейчас. Тут бы неплохо место освободить… - я небрежно почесал затылок, делая вид, что эта идея внезапно и совершенно неожиданно пришла мне в голову.
Видимо, актерская игра сработала безотказно, ибо Родни с Рононом вышли, не задав ни единого вопроса. Оставшись один, я еще раз проверил наличие всего необходимого и отсутствие совершенно ненужного, коим был тот самый пилингационный кристалл. Два антирепликаторных орудия, под общий шумок стыренные мной из оружейной, были на месте, спрятанные под сидениями. Больше двух мне вряд ли понадобилось бы. Адаптируются, сволочи, а в калибровке я не мастер, особенно, когда времени в обрез. На огнестрел я также сильно не налегал. Мало того, что свинцом их все равно долго не удержишь, так еще и раненую Лиз нужно учитывать. Слишком много прибамбасов только мешаться будут и замедлять, если мне придется нести ее на руках.
- Шеппард, помощь не нужна? – донесся снаружи голос Ронона.
«Могла бы пригодиться, если бы я был уверен, что ты не выстрелишь в меня из глока, едва я изложу тебе свой план. А в этом я не уверен, так что не могу позволить себе так рисковать. Не сегодня».
Еще раз окинув взглядом небольшое пространство, я задержал секундный взгляд на аптечке, после чего, не дожидаясь прихода по мою душу Ронона, поспешил выйти из корабля.
Морпехи Лорна под началом Декса уже загружали кое-какие вещи атозиан в другие джамперы и размещали в них первую группу. Для создания прикрытия и отвлекающего фактора народу вокруг было предостаточно. Все были при деле, а снующие туда-сюда детишки довершали балаган. С тем, чтобы уйти незамеченным, у меня не должно было возникнуть проблем. Оставалось только набраться терпения и подождать еще немного, чтобы заполнили как можно больше кораблей. С наполовину загруженными джамперами никто не рынется в погоню за мной.
В итоге, моего терпения хватило только на десять с натяжкой минут, после чего я медленно начал отходить.
- Джон? – прозвучавший сзади голос Тейлы заставил меня мысленно материться, мечтая о том, чтобы прямо сейчас она исчезла.
- Черт! – наконец, выплюнул я сквозь зубы и медленно обернулся.
Лицо в упор смотрящей на меня девушки выражало решимость, а ее рука так некстати сжимала станнер. Приметив это, я инстинктивно положил руку на свой.
- Джон, прошу тебя, не делай глупостей. У всех нас достаточно проблем с репликаторами. Вспомни атаку Асураса? Незачем провоцировать их еще сильнее?
- Тейла, ты достаточно хорошо меня знаешь, чтобы понимать: я все равно уйду. Не создавай мне трудностей, я не горю желанием тебя оглушать.
- Один ты ничего не сможешь сделать. Джон, ты ничего не изменишь. Ты хоть понимаешь…
- Да, Тейла, я все понимаю! Я прекрасно понимаю, что и так позволил многим умереть, хотя мог и спасти. Понимаю, что Командование, трусливо поджав хвосты, спасает только свои задницы. На миллионы гибнущих людей, если только среди них нет землян, им наплевать. Чтобы попытаться это изменить, я должен уйти сейчас, - понимая, что впустую трачу время, которого у меня нет, я выхватил из кобуры оглушитель. – Я должен уйти, Тейла! Я должен, и умоляю тебя, не стой у меня на пути!
Направляя в нее станнер, но не желая спускать курок, я предполагал, что впереди еще долгие дебаты. Предполагал и ошибся, потому что Тейла вдруг молча опустила глок, согласно кивнула и, отвернувшись, стала отдаляться.
- Спасибо, - негромко произнес я атозианке вслед, а затем метнулся в джампер.
Едва сел в кресло – передо мной возник ментальный интерфейс. Я тут же закрыл задний люк, перевел корабль в стелс-режим и только после этого направил его по курсу локализации Врат. Сделав все, что зависело от меня, как от живого пилота, я переключился на автономное управление.
Самому же мне пора было заняться восполнением пробелов в плане. Смущало меня то, что во многом я полагался на увиденное во снах. Почерпнутая из них информация была очень четкой, но хаотичной, словно пазл, который мне предстояло собрать в рекордно короткий срок, если я хотел рассчитывать хотя бы на процентов пятьдесят успеха. Я надеялся, что на месте мне станет проще ориентироваться. Плюс, конечно же, элемент неожиданности, ведь они, наверняка, не знают, что я собираюсь заглянуть в гости без приглашения. В конечном итоге, я хочу лишь спаси Элизабет и ничего другого. Если на то пошло, я даже никого не убью, если они дадут мне забрать ее. Однако это было бы слишком легко…
Звуковой сигнал прервал череду моих рассуждений, известив меня о достижении заданных координат. Вернув ручное управление, я набрал первый адрес из припасенного списка. Перед тем, как отправляться за Элизабет, я планировал побывать в паре-тройке миров, чтобы не дать атлантийцам шанса меня выследить.
По ту сторону Врат весьма удачно оказалась заурядная планетка, по первичным данным корабельных сенсоров, без признаков жизни.
Но не успел я нарадоваться тому, что первый мой тычок пальцем в небо оказался таким удачным, как на экране появились две стремительно движущиеся мерцающие точки. Едва уведя корабль со встречного курса, я почувствовал довольно сильный удар в корпус сбоку. Джампер сотрясло, а голограмма интерфейса начала рябить.
- Надо же! И полугода не минуло! – напряженно стиснув зубы, я попытался дать агрессивным засранцам сдачи, но они, причем оба сразу, зависли у меня на хвосте. Как будто точно знали мои координаты, притом, что по выходе из врат я сразу включил маскировку. «Черт подери! И как вы меня видите?»
Скрепя сердце, мне пришлось признать, что для невидимой мишени, коей я должен был для них являться, больно точными были их выстрелы. Я маневрировал, но от слаженной двойной атаки это слабо защищало. Очередное удачное попадание - на экране замигала красная точка, сообщающая о том, что подбит левый двигатель. При таком раскладе с маневренностью можно было попрощаться и надеяться только на дроны, но противник, кем бы он ни был, находился слишком близко ко мне, лишая любой возможности атаковать без риска того, что атака станет плачевной и для меня тоже…
Очередная вспышка, прямо в лобовое. Исчез интерфейс, пропала всякая связь с системой, джампер начал стремительно терять высоту. Острые скалы приближались слишком быстро, у меня не осталось ни единого шанса избежать столкновения, я даже не успел попытаться: новый огненный снаряд прошел насквозь через корпус.
Мой мир взорвался вместе с кораблем…
Когда очнулся, что само по себе было чем-то невероятным, в моем теле не было ни одной клетки, ни одного нерва, который бы не болел. Казалось, будто меня на живую режут, жгут, растаскивают на части – все одновременно, в многократной повторности. Я не открывал глаз, более того, даже не был уверен, что они у меня все еще есть. И теперь это было абсолютно неважно. Меня мучил единственный, наверняка, в данной ситуации дурацкий, но все же актуальный вопрос: «Если корабль взорвался, разве меня не должно было разнести в клочья вместе с ним? Если так, то каким образом я все еще способен над этим думать?»
Впрочем, не то! Все не то!
«Элизабет», - я вдруг четко представил себе ее лицо, и коэффициент боли вмиг возрос до неимоверных высот.
Вдруг я ощутил прикосновение к запястью.
«Запястье? – моя первая реакция. – Разве оно у меня все еще имеется?»
Ответ не был важен. Я сосредоточился на том, что кто-то был рядом, и этот кто-то точно не был хорошим парнем. Наверняка, те, кто меня сбил, явились проверить, точно ли меня разнесло. Однозначно, будь я способен, я бы стал защищаться. Я об этом подумал, но сама мысль показалась смешной, учитывая, что сейчас я воспринимаю окружающий мир исключительно через боль. Нет ничего, кроме адской боли…
- Добивайте… - прохрипел я, удивленный, что все еще на это способен. По собственным ощущениям, у меня и языка то уже быть не должно.
- Мне не зачем этого делать, – неожиданно ответил звонкий женский голос.
Интерес к тому, кто бы это мог быть, должно быть, придал мне сил. Медленно я открыл глаза, встретив перед собой расплывчатое, бесформенное пятно, в которое мое зрение превратило окружающее пространство. Боль не давала сфокусироваться на том, что я видел, не позволяла сконцентрировать мысли. Запоздало, слишком медленно, до меня дошло, что передо мной, вернее, где-то надо мной сидела девушка. Красивое, нет, самое прекрасное во Вселенной, удивительное существо. Ее кожа странно подсвечивалась, хотя, может, мне это только казалось, ведь я не мог доверять своим чувствам. Чем дольше я смотрел на это прекрасное создание, тем больше деталей ее внешности мне удавалось разглядеть. От того, как близко она склонилась надо мной, я почти ощущал прикосновение ее длинных волос. Совершенные черты ее лица делали ее похожей на воплощенную богиню.
«Неужели я в раю? - идиотская мысль неожиданно посетила мою голову, - или нет?.. – несмотря на все признаки, было в лице ангельского создания и что-то такое, что мешало мне утвердиться в своей догадке. Слишком медленно я соображал, чтобы сразу понять, что глаза ангела горят алым светом, а привычной формы зрачки у нее почему-то узкие-узкие, как у кошки. – Дьявол?» – новая догадка прочно обосновалась в сознании.
Сказочное создание, меж тем, будто бы зная обо всех моих агонических размышлениях, расплылось в улыбке, став от этого еще прекраснее. Хотя, казалось бы, куда уж больше, если богиню она давно превзошла.
- У меня нет времени объяснять подробности, - она заговорила, точно запела голосом нимфы, и это пение, моментально проникало в меня, разом глуша все мои мысли, все чувства, все сомнения. - Ты поймешь все позже. Прости, я должна сделать это сейчас.
Вдруг, очень быстро и едва уловимо ее лицо изменилось, став из сказочно-прекрасного… ужасно-жутким, таким, каким ангельское лицо не бывает. В следующий миг она прижала что-то к моим губам. Прижала очень сильно, я не был уверен, что смог бы сопротивляться, даже будучи здоровым. В мой рот попало нечто тошнотворно сладкое, легко просочившись сквозь плотно сжатые зубы. Оно потекло дальше, глубже, коснувшись корня языка, после чего я почувствовал, как давлюсь и от этого задыхаюсь…
- Пей! – раздался в моем подсознании ее властный приказ, которому я не мог да и не хотел противиться.
Ее, снова ангельски прекрасное лицо становилось четче в моих глазах, исчезала размытость черт ее облика, а вместе с ней непонятно куда исчезала боль. Уже сладость жидкости перестала казаться мне тошнотворной, я перестал бояться того, чем это было, перестал давиться.
Я уже хотел перевести дыхание и сказать спасибо, хоть и сам не имел понятия, за что именно, как вдруг что-то сжало мое горло. Сжало сильно, слишком сильно.
Последнее, что я увидел, когда моя голова, удерживаемая ее рукой, с хрустом повернулась на бок – это языки огня от сгоревшего корабля повсюду вокруг.
Глава 2
Глава 2. Новая жизнь.
- …Надеюсь, когда мы встретимся вновь, ты меня не убьешь. Уничтожить вражеские беспилотники не составило труда, однако сейчас моих ушей вновь достиг шелестящий звук, тот самый, характерный для трения воздуха о поверхность летящего в нем объекта. Следом за этим звуком сквозь запах гари отчетливо проступил человеческий аромат, принесенный потоками ветра с востока. Как и предполагалось, атлантийцы пришли на помощь своему командиру. Благородно, рискованно, неразумно, весьма человечно и… несвоевременно, учитывая нынешнее состояние Джона Шеппарда. С моей стороны опрометчиво и слишком опасно позволить людям забрать его. Однако иного варианта я не вижу. Все идет не так, не по плану, руша все мои предположения и надежды насчет будущего, все попытки как-то повлиять на настоящее. Еще одна наша оплошность, и все закончится, не начавшись. Её будущее исчезает, исчезает она сама, а вместе с ней терпит крах и будущее Вселенной. «Люди близко. Мне пора уходить», - взглянув на телепортационное устройство, закрепленное на запястье, я поспешила переместиться на орбитальный корабль.
*Атлантида. Час спустя.*
*Картер.*
- Как он? – сходу поинтересовалась я, едва сумев дождаться Келлер. С первого взгляда на врача я прочла в ее глазах плохо сокрытую тревогу. - Я,.. на самом деле я теряюсь в догадках, полковник. Если вы ждете услышать от меня что-либо конкретное, то извините, мне жаль… - Это не ваша вина, Дженнифер. Просто скажите мне все, как есть, - попросила я, внутренне вздрогнув в ожидании врачебного вердикта. - Поскольку визуально нам не удалось диагностировать повреждений, я поначалу рискнула пытаться привести подполковника в сознание. Ну, знайте,.. нашатырь, пощечины, - тут девушка замялась, - на крайний случай, - несмело договорила она, и ее тон дал мне понять, что ничего из перечисленного не возымело должного эффекта. - И?.. - нетерпеливо подбодрила я. - Пока его везли в Атлантиду, один из штатных медиков поставил подполковнику капельницу. Ничего особенного, простой физраствор, однако когда Джона все же доставили на осмотр ко мне, я… - Дженнифер, не томи, прошу тебя, - я посмотрела на нее умоляюще. - Я не смогла найти иглу катетера. Фиксирующий пластырь был приклеен к руке, в нем были видны контуры иглы, но… - Боже, Дженнифер, я полагала, под твоим началом работает исключительно квалифицированный персонал! - по профессии своей я не была медиком, но по долгу службы кое чему научиться успела, поэтому прекрасно знала, что означает подобная халатность. – Вы провели сканирование!? - Оно ничего не показало, - врач посмотрела прямо мне в глаза. – За те шестьдесят секунд, что проработал сканер, мы не обнаружили иглу в теле подполковника. И это единственное, в чем я уверена на данный момент, ибо о наличии других внутренних повреждений сложно судить: аппарат вышел из строя. - Он у вас не единственный, насколько я знаю. - Я тоже это знаю, но со всеми другими произошло то же самое. Доктор Зеленка считает, что это какой-то сбой в программе, или же пнеполадки с подачей энергии. Он и его группа уже работают над этим. - Прекрасно! – я не смогла сдержать возглас разочарования. – Тогда рентген, анализ крови… Дженнифер, не хочу давить, но каким-то образом подполковник Шеппард не получил ни единой царапины, находясь в эпицентре взрыва, и мне нужно знать, каким! Ронон сказал, джампер разнесло на фрагменты, Родни даже целых кристаллов при осмотре пепелища не нашел. - Сожалею, полковник, но мне нечего вам сказать. Рентген тоже не дал результатов. Не дал в том смысле, что мы не получили снимка. Вообще. Только внешние очертания тела подполковника, которые мы видим и без помощи техники. - Что это значит? Не могла же вся техника разом дать сбой? В ответ Келлер только покачала головой. - Образца крови, взятого у подполковника еще при транспортировке, по какой-то причине оказалось недостаточно для исследования. Вакуумная пробирка была поврежденной и… В общем все, на что мы пока можем опираться, это визуальный осмотр. Согласно ему у подполковника не обнаружено никаких повреждений: нет переломов или каких-либо иных травм, которые возможно определить без помощи внутреннего исследования. До тех пор, пока не наладят сканер, мне немногое известно. Среди этого немного сильнее прочего меня волнует его аномально частый пульс и, как следствие этого, повышенное кровяное давление. Дышит он самостоятельно, ровно,.. но по-прежнему не приходит в себя.
- Скажите мне кто-нибудь, как это вообще произошло? – воскликнул влетевший в двери МакКей, после задания все еще одетый в полевую форму и даже не удосужившийся снять бронежилет. – Я имею в виду, что кто-то подбил его джампер. Поправка: не просто подбил – разнес на запчасти! Когда мы его нашли, Шеппард лежал среди этой груды покореженного железа, весь в крови и прожженной одежде, но, меж тем, живой и, как выяснилось, без единой царапины! Это не-воз-мож-но! - Меня куда сильнее озадачило, почему напавшие на него не тронули нас, - пояснил свою задумчивость шедший следом за МакКеем Ронон. – Куда они делись? – Вопрос не по адресу, - сухо прокомментировала внезапную активность обоих мужчин Келлер. – Доктор МакКей, в таком виде я вас дальше не пущу, - врач загородила собой очередной дверной проем. – Вас тоже, - она строго посмотрела на Декса. – Здесь вам не лесные дебри другой планеты. Что до состояния подполковника, - девушка смягчилась, - я сделала все, что от меня зависело, провела все возможные тесты. Нам осталось только ждать и надеяться, что подполковник проснется сам.
- В итоге мы имеем одни лишь накопившиеся вопросы и ни единого на них ответа, – со вздохом подытожила я. - Докладывайте, если что-то измениться, – я выразительно посмотрела на Келлер. - Конечно, – быстро нащлась та. - И приведите технику в порядок, - напутствовала я, прежде чем двинуться к выходу из медчасти.
Путь к офису дался мне нелегко. В особенности, та его часть, что лежала через заполненные персоналом коридоры центральной башни и диспетчерскую, где почти каждый встречный словом или взглядом пытался расспросить меня подробнее о произошедшем инциденте и напрямую связанном с ним состоянии первого офицера охраны. Основная проблема заключалась вовсе не в моем нежелании делиться с подчиненными всеми подробностями нынешнего положения Джона. Я сама знала не больше, чем все те, кто провожал меня разочарованным взглядом.
«Джон, Джон,.. Джон! Что же вы наделали, подполковник?» - вопрошала я беззвучно, устало потирая начинающие побаливать виски. Кабинет и рабочее кресло, обычно помогающие мне прийти в форму после внезапной ошеломляющей новости среди дня, в данный момент помогали слабо. Конечно, я и в мыслях не держала, что Шеппард быстро успокоится и легко откажется от всех, занимающих его голову планов по спасению доктора Вейр, но, при всей моей долгосрочной лояльности к нему и его личным чувствам, я никак не ожидала, что он окажется способен на столь безответственный поступок. Он, черт возьми, офицер, не какой-то там семнадцатилетний рекрут! Он командир, на чьих плечах лежит ответственность за чужие жизни…
Впрочем, время ли теперь об этом рассуждать? Он нарушил прямой приказ старшего по званию! Не впервой, но теперь я вряд ли смогу закрыть на это глаза, в очередной раз прикрыв его спину от зорких взоров начальства, в частности, МНК. Я, как никто, знаю о призрачности всех приказов в условиях нашей службы, о том, как тяжело блюсти законы, писанные в обстановке исключительно мирной жизни теми, кто пороха ни разу не нюхал и носа не высовывал за порог офиса, однако всякому допущению есть какой-то разумный предел. И этот предел Джон сегодня перешагнул, далеко перешагнул, прежде не пошевелив ни одной извилиной в своей голове. - Мэм, при очередном сканировании сенсоры засекли приближающийся к планете корабль, - напряженно известил меня техник, секундой ранее быстрым шагом вошедший в кабинет, очевидно, затем, чтобы вырвать меня из глубокой задумчивости и привлечь к происходящему в реальности. - Что? – мне потребовалось несколько секунд, чтобы вникнуть в суть внезапного известия. Едва до меня дошло, я буквально выпрыгнула из кресла. «Только этого нам сейчас не хватает! Что еще за корабль? Откуда он вообще…»
- Тридцать секунд назад неопознанный объект вышел из гиперпространста, и сейчас, не сбавляя скорости, продолжает сближение с нашей атмосферой, - ответил на невысказанные мной вопросы вихрем вьющийся над контрольными панелями МакКей. – Быстрое сближение! - повторился ученый, повысив голос для пущей убежденности в том, что это поможет всем собравшимся взглянуть на ситуацию его глазами. – Он почти в атмосфере планеты! Класс не известен. Ровно, как и его намерения, - физик на мгновение прервался, набрал воздуха и выдал на грани паники, - явно не дружеские, иначе он бы уже назвался! По пути к диспетчерской выслушав эмоциональное предположение, я поспешила углубиться в аналитику холодных фактов, едва получила возможность взять в руки лептоп Родни. Мигающая на экране точка двигалась с невероятной скоростью, что само по себе уже явилось частичным объяснением почему наши сенсоры не среагировали раньше.
«Оно фактически над нами, что дает возможность предполагать, что наше местоположение для них не тайна. Оно здесь, и уповать на одну маскировку глупо. Наши орбитальные секьюрити на Земле, а джамперы, даже если бы они успевали на перехват, против этого неопознанного монстра, что мухи против слона», - закончив построение логической цепочки, я посмотрела на напряженного, ожидающего приказа техника. - Поднять щит, сержант! Нервно перестукивая пальцами одной руки по оборотной стороне планшета, другой Родни что-то лихорадочно строчил по сенсорной панели. Внезапно действующий на нервы стук прекратился. В ступоре помедлив секунду, МакКей поднял взгляд. - Они посылают сигнал, - оповестил он, после чего снова вернулся к отстукиванию непонятного ритма. - Подтверждаю, мэм, - озадачено заговорил техник. – Мы получаем сигнал. Если я правильно понимаю, это видео. - Выведите на экран, - нетерпеливо приказала я, окончательно запутавшись в построении каких-либо причинно следственных связей происходящего. Минула ничтожная доля секунды, и на мониторе прямо передо мной возникло изображение. Очень четкое, без малейшего намека на рябь, шум или любые иные помехи. Как только я сконцентрировалась на транслируемой картине, весь прочий мир и его обитатели померкли для меня. Без того запутанные мысли свернулись в плотный клубок и в один миг перестали быть важными. Я не знала причины этой внезапной перемены, быть может, мне следовало насторожиться… когда-нибудь потом, но сейчас, глядя на двухмерную плоскость, я решительно не была способна думать ни о чем ином, кроме того, насколько совершенно существо по другую сторону экрана. Оно было слишком нереально-идеальным, слишком… прекрасным и слишком… другим для всех тех, которых я встречала прежде. Возможно, если бы оно сейчас сказало мне, что оно ангел или бог, я бы поверила, ни секунды не усомнившись, вот только… Глаза. Я моргнула, и в тот же миг вата, внезапно забившая мне сознание, исчезла, оставив за собой хаос непонимания, недоверия и страха от того, в какой глубокий транс меня вогнал этот странный тип с глазами цвета рубина, даже не находясь в непосредственной близости. Вторично моргнув, я качнула головой, чтобы окончательно прийти в себя, после чего сделала решительный шаг ближе к консоли.
- С вами говорит полковник Саманта Картер. Вы вторглись в атмосферу планеты, которая находится под нашим контролем. Назовите себя и цель своего визита, - несмотря на сомнительные обстоятельства, уже сейчас заставляющие меня насторожиться, я постаралась придать голосу нейтральность, призванную в случае чего не спровоцировать врага, но и не спугнуть союзника.
Тем был загадочный гость, или другим, мы понятия не имели, а он, в свою очередь, не спешил ни с приветствием, ни с ответом на заданные мной вопросы, продолжая с молчаливым интересом рассматривать нас. Готова поклясться, тем самым взглядом, каким обычно потенциальный покупатель рассматривает мясо в супермаркете. - Повторяю: я – полковник Саманта Картер… Закончить фразу мне помешали. Где-то там, на корабле пришельца раздался глухой удар, за ним еще, сильнее, и еще, ближе к экрану, по которому прошла внезапная дрожь. Для нас поменялся фокус обзора и неудосужившийся назваться теперь и вовсе повернулся к камере спиной, не оставив нам иного выбора, кроме как ошарашено смотреть в монитор и слушать чужой диалог…
*Тем временем на орбите.*
Очередное препятствие в виде замерших статуями репликаторов, охраняющих вход на мостик корабля, рассыпалось инертной металлической пылью. Последние. Больше их не осталось, а значит, и помех тоже. Пройдя по серебристой насыпи, я провела рукой перед замком, и после того, как преграда не поддалась, решительно ударила по гладкой поверхности ладонью…
- Похоже, ты забыла всякие манеры, – иронично произнес стоящий у консоли, как только я окончательно решила вопрос с переборкой и беспрепятственно ступила на мостик. Терпкий запах человеческой крови мгновенно и с непривычки сильно опалил горло и вынудил меня застыть на месте. Окинув пространство ищущим взглядом, я быстро определила источник раздражения. Это была она – та самая женщина из моих видений. Ее бессознательное тело сейчас было приковано к вертикальной плоскости стены за руки, ноги и шею с помощью энергетических фиксаторов. Ошибочно было рассматривать ее и безотчетно стопорить взгляд на каждой кровоточащей ране, тем самым демонстрируя свою слабость, но иначе я не могла. Он это заметил и понимающе ухмыльнулся. Я знала эту надменную ухмылку, глаза, выражающее терпеливое ожидание, и это будило во мне ярость. - Решил завести знакомство? – я скользнула беглым взглядом по активной голограмме с изображением светловолосой лантийки. – Что-то мне подсказывает, что полномочий для этого тебе никто не давал. Люди не знают о нашем существовании, и не тебе об этом сообщать! – я снова посмотрела на пленницу, и к пылающему горлу подкатил ком. Обмен любезностями между нами мог подождать, а вот ее жизнь – нет. Я замолчала, ожидая его реакции, но он не удостоил меня даже поворотом головы, продолжив рассматривать так, будто во мне могло что-то решительно измениться. - Тебе известно, кто она, Эрик! – изначально безнадежно, но я все же попыталась воззвать к остаткам его благоразумия. – Эта женщина - смысл нашего существования. Она не должна умереть!
Похоже, мои слова, едва были произнесены, канули в Лету. Мое, без того ограниченное терпение, иссякло. Мгновенно приблизившись к нему, я отшвырнула его в стену, с треском обрушив конструкцию. Не дожидаясь реванша, я метнулась к пленнице, мысленно отключив энергетические оковы. Первые трудности не заставили себя долго ждать. Мне предстояло коснуться теплого, истекающего кровью тела, почувствовать через прикосновение трепет жизни в венах под тончайшей кожей, пытаясь при этом игнорировать навязчивый внутренний голос, ежесекундно шепчущий: «Добей! Не оставляй шанса!» Ее тело в моих руках, запах крови безжалостно сжигает мое горло и заставляет желудок сжаться в болезненной судороге, но сейчас я не могу себе позволить на это отвлекаться. Сейчас это абсолютно не важно!
Стряхнув с себя инстинктивное оцепенение, я мысленно активировала телепорт.
Само перемещение длилось ничтожно короткий отрезок времени, гораздо дольше потребовалось на восстановление материи после ее распада под действием телепортера. Однако, еще до того, как восстановилось мое собственное тело, я получила возможность наблюдать, как оформляется вокруг меня новое пространство. Новое, но до боли знакомое, родное, словно вовсе не было этой пропасти в сто веков. На деле же, именно столько прошло с того момента, как мы покинули Атлантиду, поклявшись впредь ни под каким предлогом не переступать её Врат. Принципиально здесь ничего не изменилось. Время ничуть не тронуло город, так же, как не тронуло нас. В зале Врат все было по-прежнему: находясь сверху, на балконе, я могла это видеть. Воспоминания о прошлом, как взрывные волны, сильные, безжалостные, одно за другим врывались в мое сознание, разрушая реальность настоящего. И хоть все мои чувства сейчас были предельно обострены и раздражены близким присутствием людей прямо за моей спиной, а насквозь пропитанный манящим человеческим ароматом воздух кружил голову, я не в силах была укротить свою, слишком совершенную память. Образы-вспышки мелькали перед глазами, пробуждая давно забытые чувства и намеренно отключенные эмоции… «Так, стоп!» - раздраженная тем, насколько легко отвлеклась в самый неподходящий для этого момент, я поспешила отстраниться от истекающего кровью, теплого и… такого доступного тела. В тот же миг сквозь непроницаемый кокон, сотканный из влажного биения множества сердец, я сумела почувствовать его… Он тоже воспользовался телепортом, тоже здесь, стоит сейчас за моей спиной и испепеляет меня взглядом. Меня или окровавленную Вейр – это не имеет особого значения, если учесть резко возросшее количество его потенциальных жертв. - Вернись на корабль и улетай! – я резко обернулась. – Она достаточно страдала, оставь ее в покое, Эрик! – увещевала я, не испытывая ни малейшего желания доводить дело до драки. Высших ради, не здесь, не в Атлантиде, не в присутствии людей! И в то же время собственные слова и мысленные убеждения были до той степени пропитаны смехотворной неправдоподобностью, что я с трудом подавляла в себе желание рассмеяться, тем самым лишь приблизив противостояние. Он - начавший охоту хищник, Вейр – его раненая, но не убитая добыча. Она и все в этом городе для него стадо скота на убой. Кровь большинства содержит гены нашей человеческой формы, что делает землян редчайшим деликатесом. - Эрик, - упрашивала я, искренне стараясь оставаться спокойной и оценивать необходимость каждого своего движения, чтобы только не спровоцировать. – Прошу тебя… Все мои надежды избежать бойни разбились в одночасье о вспыхнувшие азартом глаза. Хуже стало, когда я уловила мысли одного из лантийцев… - Нет! – выкрикнула я предупреждение, и уже хотела метнуться, чтобы перехватить сжимающую оружие руку, но вовремя вспомнила о необходимости защищать Элизабет. Драгоценные мгновения упущены, решение принято, курок спущен и… заряд поразил цель, распространившись по замершему телу Эрика белесой волной, ожидаемо не принесшей никакого иного результата, кроме рева дикой ярости, сорвавшегося с белых губ. - Начнем с тебя, самоубийца! - рывком обернувшись к смельчаку, все так же державшему наготове энергетический станнер, Эрик приготовился к ответному нападению, которое, вне сомнений, стало бы смертельным для человека, если бы в последний момент я не сократила бывшее меж нами расстояние и, обрушив руку противнику на плечо, с силой не отшвырнула его от шеи смертного. Опасно, рискованно, опрометчиво, ведь, помимо Вейр, кругом другие люди, которые априори не способны противостоять таким как мы. И если при любых других условиях исход этой схватки был бы предрешен, то сейчас все в разы сложнее. Есть она, та, которую я буду защищать ценой собственного существования, а еще есть люди, не настолько ценные, но если кто-то из них умрет – это не добавит к нам доверия ни с их стороны, ни со стороны Шеппарда… Его атака прервала мою расстановку приоритетов. Ударом в живот он сшиб меня с ног, и в неконтролируемом полете я пробила спиной балконные ограждения, устремившись с верхнего уровня вниз. Громко и, кажется, чревато для целостности хрупкой конструкции, но это неважно! Ведь Элизабет… Ни на секунду не выпуская ее из виду, едва приземлившись на ноги, я опять метнулась к ней. Эрик почти коснулся ее, но в последний миг я снова отшвырнула его в сторону. В бешенстве от очередной испорченной попытки расправится с добычей, Эрик набросился на меня, решив сперва подавить сопротивление, а затем делать все остальное. Я успела увернуться от этой его атаки, чтобы затем прыгнуть выше него и повиснуть на стене, удерживаясь вертикально при помощи ногтей, глубоко впившихся в мягкий как масло мрамор и медленно скользящих по нему с характерным скрипом и следами продольных борозд. Пострадать я не боялась, могла за себя постоять, однако люди… - Не трогай их! – остервенело зарычав, я накинулась на противника, и мы вместе пролетели до ближайшей стены, которая под натиском наших тел тут же с грохотом осыпалась угловатыми кусками мрамора. Люди были непозволительно близко, такие хрупкие и уязвимые, что любой осколок мог запросто пустить кому-нибудь кровь…
«Кровь!»
И снова я отвлеклась на это слово, на вторивший ему влажный звук близкого сердца. Он вывернулся из моего захвата, своим телом вдавив меня в мрамор. Моя шея оказалась в стальной хватке сильной руки… «Шеппард…» - мелькнула в голове спасительная мысль, пока я отчаянно пыталась разжать его пальцы и не дать руке сдавить горло слишком сильно. – Джон,.. по-мо-ги, - прошипела я сдавленно, борясь за каждый произнесенный звук. Если время пришло, если он способен, то услышит. Должен услышать! - Не ради меня… - хрипела я, удерживая запястье противника от рокового поворота. – Не ради них. Ты… нужен… ей.
*Шеппард.*
Сознание вернулось резко, пожалуй, даже слишком резко, учитывая, насколько незаметной осталась для меня грань между погруженным во мрак беспамятством и резко пришедшей ему на смену ясностью восприятия окружающего мира. Ярчайшей вспышкой перед моими закрытыми глазами стало прекрасное лицо девушки, которая впоследствии… что? Убила меня, свернув шею, после того, как я уже должен был умереть во взрыве джампера? Что за параноидальный бред!? Я же не кот, у которого девять жизней к ряду, и не мифическая птица, на раз два способная возродиться из пепла! В конце концов, что за хрень такая припадочно верещит прямо над моим ухом!? Этот близкий, громкий звук среди сотен и тысяч других, что я сейчас слышу, бесит меня настолько, что возникает непреодолимое желание разнести этот аппарат к чертовой матери! Я открыл глаза, и чересчур яркий свет тот час болезненно ударил по ним, заставляя меня щуриться. Ну, какого дьявола так ярко и так громко!? Мне понадобилось время, чтобы привыкнуть к свету и тому странному факту, насколько ярким, четким и… странно-неправильным было окружающее меня пространство лазарета. Я ничуть не удивился, когда понял, где именно нахожусь. Гораздо сильнее во мне было удивление тому, насколько здесь все изменилось. Прежде еще никогда здесь не было так болезненно светло, а источники боли, те самые светильники, не сверкали бликами, издавая при своей работе звук, сравнимый по громкости со звуком бензопилы, и не подсвечивали кружащую вокруг них, слишком явную пыль, как будто сюда месяц не заходил уборщик. И это ладно, но почему на потолке вдруг стало полным полно мелких трещин, которые, сплетаясь в причудливую паутину, украшали и стены, и предметы, стоящие вдоль них? Почему на стеклянной дверце шкафа тьма тьмущая витиеватых оттисков человеческих пальцев? Почему, черт возьми, здесь воняет спиртом так, будто это вытрезвитель для бомжей, а не медицинский отсек, где все должно быть цивильно и в рамках определенных стандартов?! Которые сейчас явно посланы к черту, ибо от запахов медицинской химии у меня уже в горле першит так, будто, пока я валялся в отключке, меня накормили битым стеклом, которое затем расплавили прямо у меня в глотке. Именно это я сейчас чувствовал – огненную резь в горле, которая распространялась на пищевод и желудок, от голода выписывающий в брюшной полости кульбиты похлеще брейк-данса. И на фоне этих чувств всё прочее внезапно перестало быть для меня важным. Я хотел есть, не просто есть – жрать, притом, так, будто в жизни своей ничего не ел и не пил. - Да прекрати ты верещать! – взорвался я, когда писк прибора в очередной раз отвлек меня от навязчивой мысли о содрогающемся в голодных судорогах желудке. Переведя взгляд на аппарат, я, как ужаленный змеей, подскочил с койки. – Какого… хрена? – вслух осведомился я, увидев на экране идеальную прямую и обнуленные данные жизненных показателей. «Отличная шутка, доктор Зло!» - подумал я про себя, разом сорвав все датчики, которые еще были прикреплены к груди. Следующим навязчивым желанием было раздолбать прибор, но не успел я этого сделать, как отвлекся на мысль о том, насколько быстры мои движения. Едва я подумал о том, чтобы встать – уже стоял на ногах, без свойственного остаточного головокружения после долгого пребывания в горизонтальном положении, без потери равновесия, без боли в мышцах – вообще без каких-либо затруднений. Как только я подумал снять с себя датчики – они вместе с проводами полетели прочь от моей груди. Все настолько быстро и легко, что со стороны, наверное, незаметно, иначе на писк припадочной техники уже сбежался бы персонал. Но пока никого нет. По крайней мере, я никого не вижу, зато все слышу, и это настораживает. Звуки всех видов летели ко мне со всех сторон, и были настолько явными и перекрывающими друг друга, что я, было, почувствовал себя в Гонконге в час пик. Это жутко раздражало и отвлекало мое внимание, хотя я старательно прислушивался к гулу, ибо знал: в нем есть то, что я хочу слышать. То были звуки, которые, стоило мне на них сосредоточиться, перекрыли собой все остальные. Ритмичные удары, быстрые, влажные, горячие и… пахнущие так, что вмиг набежавшая слюна уже просто не помещалась у меня во рту. Голод стал невыносим, а боль, которую он причинял – нестерпимой. Я пытался тормознуть вереницу бешено несущихся в голове мыслей на чем-то кроме голода, но это было чертовски сложно, потому в моем сознании вертелось столько невесть откуда взявшейся информации, что я не знал, за что хвататься. За лица и имена, за путанные объяснения, за непонятные звуки чужой речи или все-таки за красочные картины, изображающие пульсирующие вены, кровавые раны и алые капли того, без чего мне не жить, того, что все мое естество жаждет так сильно, что прочее меркнет на фоне этого единственного желания. Новая судорога свела живот, и я согнулся в пополам, а вместо крика боли из моего горла внезапно вырвалось нечто, очень похожее на рык подстреленного льва. Во всяком случае, часть меня сочла странным, что человеческий голос в принципе способен на подобный мощный звук. «К черту домыслы!» - рывком выпрямившись, на миг я снова погрузился в мысли о голоде и необходимости его утолить, как вдруг чужой голос, далекий, но разборчивый и узнаваемый на фоне остальных заставил мое тело застыть. Это был разговор, диалог двоих, доступный мне во всех подробностях, несмотря на разделяющее нас расстояние и все возможные препятствия. «Вернись на корабль и улетай! Она достаточно страдала, оставь ее в покое, Эрик!» - женский голос был мне знаком, правда, теперь он не звучал для меня голосом нимфы, а был просто голосом, притом, тем самым, который я не желал слышать уже никогда. Я его ненавидел! Медленно до меня доходила суть происходящего, довольно быстро у меня получилось связать информацию неизвестного происхождения в своей голове, свое состояние и услышанный диалог сомнительного содержания, которое, за единственным исключением, было мне безразлично. Она сказала, чтобы он оставил ЕЁ в покое. Яснее ясного, что она не имела в виду себя. Тогда кого? Я хочу узнать больше, для этого я вдыхаю глубже воздух, который теперь не значит для меня ничего, кроме источника информации об окружающем мире. Запахов слишком много, глупо надеяться, что я разберу среди них тот единственный, что важен для меня, однако вместе с лавиной ароматов ко мне приходит кое что еще… Мысленный образ, изображающий… ЕЁ! У меня больше не оставалось ни возможности, ни времени на раздумья, какими бы стремительными они не были. Действуя по наитию, я пошел по пути наименьшего сопротивления. Кто бы ни поставил холодильник с донорскими пакетами прямо в моей палате, или же случайным образом определил меня в эту самую палату, он заслуживает быть святым. Наверное. А пока все, на что я способен, это метнуться к тому самому холодильнику и, не утруждая себя попыткой совладать с замком, просто вырвать гребаную дверцу. Дальше остальной мир вновь погрузился для меня в омут безразличия. Во всей Вселенной существовали только я и то, на что я смотрел. Холодные, покрытые испариной, тугие пакеты, заполненные бурой жидкостью, такой же холодной, уверен, до тошноты отвратительной на вкус и запах, зато максимально доступной. Дольше я не оттягиваю, хватаю верхний целлофан и в то же мгновение вгрызаюсь в него, как хищник в добычу. Ледяное содержимое попадает в истлевшее от жажды горло, глушит режущую боль, но порождает другую: то, что прежде только мешалось в деснах, теперь становится тем, что причиняет боль, прорываясь наружу и глубже вонзаясь в стремительно пустеющий пакет. Кровь вовсе не та, что мне нужна, и после первых глотков возникает труднопреодолимое желание выплюнуть это заледеневшее дерьмо, что попало в желудок, но это лишь первичных рефлекс, который быстро исчезает под напором иных ощущений. Одного мне недостаточно, моему телу нужно больше, поэтому, старательно выжав из первого целлофана все, что можно было, я нетерпеливо принялся за второй, затем за третий… И так до тех пор, пока из глубины наслаждения многогранным вкусом меня резко не вышвыривает тот факт, что крови больше не осталось. Лишь пустые плоские пакеты, разбросанные повсюду вокруг, и среди них одиночные упущенные кровавые капли, которых не хватит, чтобы утолить мой голод, который, после такого количества выпитого, утих лишь в минимальной степени, заставив прежде молчавшее сердце глухо биться где-то в груди. Я услышал этот звук, но не успел прислушаться, потому что совсем рядом возник другой, живой, стремительный, желанный… Я поднял голову и увидел на входе в палату медсестру, привлеченную внезапной активностью коматозного пациента. Я посмотрел в ее глаза и после в течении долгих секунд с интересом наблюдал, как меняется ее лицо, теряя прежний румянец и становясь мертвенно бледным от ужаса. Это я не только увидел, но и почувствовал, будто на мгновение стал ею и посмотрел на себя со стороны. - П… п… полковник? - вырвалось у нее одновременно с выдохом, но я уже перевел взгляд с ее лица на шею, где маняще пульсировала вена. Все, чего я хотел – это ощутить ее вкус, никто и ничто не остановило бы меня, но вдруг снова возникла перед глазами та картина, а в ушах зазвучал повтор чужого диалога на пару со звуком раздираемого на куски мрамора. Сквозь чужие мысли, не своими глазами я увидел происходящее вдали от меня, в центральной башне города. И если прежде был лишь миг и смутная догадка, то теперь я ясно увидел искалеченное тело на полу. Тело, смутно знакомое мне, но замученное до такого состояния, что сходства почти не осталось. Тем не менее, я точно знал – это она, моя Элизабет. А рядом с ней – живая и невредимая тварь, причинившая ей боль и… желающая продолжить свои издевательства. Его глазами я смотрел, смог почувствовать, что он почти схватил ее, и только стороннее вмешательство помешало этому в последний момент. Она защищает Элизабет, но она не справится с этим одна, притом, что ее шея уже у него в руке… - Джон,.. по-мо-ги, - по змеиному прошипел все тот же знакомый мне голос, и это стало для меня ударом хлыста, моментально подстегнувшего к действию. - Не ради меня… Не ради них. Ты… нужен… ей.
Он был там. Враг, посягнувший на не принадлежащую ему территорию, ублюдок, посмевший тронуть Элизабет. Мою Лиз, которая по его милости сейчас умирает, истекая кровью!
Теперь, помимо звериного голода, во мне проснулись животная ярость и желание на части разорвать чужаков, а только потом разбираться с тем, кто они и откуда явились. Между желанием защитить Элизабет и утолением жажды я больше не выбирал, стремглав метнувшись к месту событий. Я не видел никого и ничего вокруг, я не разбирал дороги и долго не думал над тем, рискую ли разбиться на смерть, прыгая из одного лестничного пролета в другой. Меня даже не волновали неустанно бьющиеся вокруг сердца, о которых я вовсе забыл, стоило собственными глазами увидеть мучителя Элизабет, сейчас прижимающего к полуразрушенной стене ее защитницу.
На мгновение пересеклись наши взгляды, а затем я сделал то, что велели мне инстинкты, абсолютно не заботясь о том, каким образом я теперь могу двигаться со скоростью ветра и прыгать с высоты в десять футов, приземляясь как кот на четыре лапы.
Мгновенно оказавшись рядом с ним, я отшвырнул его от побежденной противницы. Дальше меня не вовремя отвлек неожиданный размах собственной силы, когда, вместо того, чтобы просто отступить под моим напором или в лучшем случае упасть, чужак пролетел в воздухе через всю диспетчерскую, а затем развернулся, чтобы приземлиться в зале Врат, взрывая руками мраморный пол, скалясь и рыча во все горло.
Я все еще недоумевающее рассматривал собственную руку, ногти на пальцах которой вдруг стали длиннее раза в два и заострились наподобие стилетов, когда запоздало понял, что рычит не только мой противник, но и я сам. Недолго думая, я сиганул с балкона, чтобы в прыжке снова швырнуть противника об стену. На этот раз и девушка не осталась не у дел, и, хоть я жаждал сделать все сам, не успел воспрепятствовать, когда она с хрустом заломила чужаку руки за спиной, обездвижив его и подняв на меня разъяренный взгляд.
- От-ры-вай! – хрипло рыкнула она, сузив зрачки алых глаз в тонкие щели. На секунду я замешкался, откровенно пораженный тем, как выглядело ее лицо, и каким было мое собственное, отраженное в ее мыслях как в зеркале.
Такая же кроваво красная радужка с кошачьими зрачками, тот же звериный оскал с выдающимися клыками по дюйму длинной, те же припухшие вены под глазами, уродующие окровавленное лицо до неузнаваемого состояния.
«Неужели это… я?» - возник в мыслях вопрос, в то время как она, подавляя сопротивление, зарычала настойчивее.
- Оторви его дурью голову! - хрипела она, коленом пиная пленника в позвоночник. – Пока никто не пострадал!
Даже если такая просьба и была ошеломляющей для меня, то совсем недолго, потому что я посмотрел на него. В его алые глаза, в которых совершенно не было страха или боли, или человечности, только жажда крови, только азарт сражения, только насмешка перед моей растерянностью и… мысли, в которых я не нашел ничего, кроме демонстрации пыток Элизабет. Ярость заполнила меня, перекрасив весь мир вокруг в алый цвет.
- Отпусти, – с трудом выговорил я сквозь непрекращающееся рычание, рвущееся из глубин грудной клетки. Она не подчинилась, но я этого не ждал, просто вырвал красноглазую тварь из ее захвата и, с силой толкнув на середину зала, в прыжке сел ему на закорки, сжав обе руки на его голове.
Прежде мне не доводилось убивать так, но эта была прекрасная возможность, от которой я не намерен был отказываться ни сейчас, ни когда-либо в будущем. И что-то мне подсказывает, что это только начало.
Сжав руки сильнее и ногами подавляя сопротивление, я с яростным рычанием и хрустом ломающихся костей дважды вывернул шею. И только затем, отклонив ее в сторону, клыками вонзился в каменную плоть, сжал челюсти, а затем со всей доступной силой рванул кусок. Мотнув головой, отшвырнул волосатый шар, который улетел бы очень далеко, если бы девушка не притормозила его, спасая людей от участи созерцать оторванную часть тела, которое подо мной не прекращало извиваться живучим червяком.
Чувствуя это, я не прекращал рычать, хоть все уже кончилось, и, будучи безголовым, он точно не смог бы добраться до Элизабет или навредить кому-то еще. Но он, его мысли и его злорадная ухмылка меня завели, и теперь мне было мало оторванной головы. Я хотел, чтобы он страдал, чтобы выл во всю глотку от боли, чтобы молил о пощаде так же, как Элизабет в его воспоминаниях…
- Элизабет! – вспомнив о ней, я мгновенно позабыл о возмездии, бросив полный страха взгляд на второй уровень, где толпились непонимающие и дезориентированные люди, а среди них лежало на полу неподвижное тельце. Нас разделяло расстояние, но это не помогло: мое зрение, на которое прежде я никогда не жаловался, теперь стало еще острее, благодаря чему я видел каждую рану, кровоподтек и неестественно выпирающую кость в ее хрупком теле. Если бы ни запах ее крови, бьющий мне в нос и заставляющий горло вспыхнуть прежней болью, я бы все еще надеялся, что это не она…
Ради всего святого, Элизабет, которую я помнил, не была похожа на скелет, чья, наголо обритая голова выглядит больше всего остального! Не была исполосована серповидными шрамами, происхождение которых для меня теперь ясно, как день. Она не была, не могла, не должна выглядеть так, как выглядит сейчас – мертвой, и, если бы ни слабый стук ее сердца, который я слышал, я бы и не надеялся, что в этом обескровленном создании еще теплиться жизнь.
- Лизабет! – моментально забыв обо всем остальном, я рванулся в ее сторону, но внезапно путь мне преградила девушка. В моих мыслях тут же зазвучали ее слова благодарности за спасение.
- Не ради тебя старался! - раздраженно фыркнул я, снова шагнул в сторону Лиз, но она схватила меня за руку, заслонив весь обзор происходящего наверху.
- Ты ничем ей не поможешь, - убеждала черноволосая. – Не сейчас! Твои люди о ней позаботятся, а мы должны уйти.
Вырвав руку из захвата, я замахнулся для удара, желая убрать ее с дороги.
- Если ты думаешь, что отрывание у него головы решило проблему – ошибаешься! – увернувшись от удара, она обрушила обе руки на мои плечи, боясь, что я не стану слушать слов. – Сейчас мы должны забрать его и уйти! Иначе будет хуже. И ты! – она посмотрела на меня настойчиво. – Ничем не сможешь помочь ей сейчас!
- И люди не смогут! – я в бешенстве зарычал. – Она умирает! На «потом» времени нет!
- Ее еще можно спасти! Мы сделаем это сразу, как только Эрик умрет, обещаю! Я сделаю это, или ты, если сможешь терпеть ее запах. А пока этим спором мы только тратим ее жизнь! Идем! – она несильно толкнула меня назад, и я подчинился, только прежде, с ненавистью от собственного бессилия, посмотрел на балкон, где вокруг Лиз уже собрались медики, заслонив ее от меня.
Взглядов других я не заметил, не захотел заметить, сколько бы беззвучных вопросов они не задавали. Отвернувшись, я одним прыжком оказался у безголового полутрупа, небрежно, с отвращением, ухватил его за ногу и, перекинув через плечо, понес в направлении ангара джамперов, как собачка на поводке следуя приказу прыткой девчонки, чей грациозный силуэт мелькал впереди, вместе с оторванной клыкастой головой, которую она за волосы несла в правой руке.
Оспаривать ее решение в мои планы не входило. На данном этапе мне это было совершенно невыгодно в первую очередь из-за состояния Элизабет, которой она пообещала помочь, и которой ничем не помогу я, не имея понятия, каким образом это сделать. На втором месте после первостепенной проблемы был еще неживой, недохлый невесть кто, а за ним и все остальные вопросы и беды, напрямую связанные с произошедшим.
Первые несколько секунд после того, как мы ушли из зала Врат, я смирено плелся черепашьим шагом позади черноволосой девицы, но затем мне это решительно надоело. Оставшееся расстояние до ангара я преодолел гораздо быстрее нее, не равняясь на ее ослабленные дракой возможности. Оказавшись внутри джампера, я с пренебрежительным отвращением бросил обезглавленное тело на пол в кормовом отсеке. Мой взгляд на мгновение задержался на обрубке шеи, и новая данность тут же самопроизвольно обосновалась в моей голове: разорванные артерии, вены и капилляры совершенно не кровоточили, края их в месте отрыва головы были темными, кровь свернулась, как будто прошло несколько дней, а не минут. И кость, которая соединяла череп с позвоночным столбом, у этой твари была полупрозрачная вместо белой, и походила на матовое стекло…
Не успел я сделать из увиденного выводы, как услышал и почуял ее, мгновенно забыв о предмете прежнего интереса. Едва она появилась в джампере и швырнула клыкастую голову в противоположный телу конец отсека, я без лишних слов схватил ее за шею, почти полностью обхватив рукой, и вдавил в стену корабля. При взгляде в ее глаза из моего горла инстинктивно вырвался грозный рык.
- У тебя десять секунд, чтобы объясниться. Иначе уложу рядом с ним!
Невозмутимость в ее взгляде никуда не исчезла. Более того, она даже не моргнула, хотя я оскалился прямо ей в лицо.
«Ты способен адекватно оценить угрозу - это хорошо», - констатировала она, не размыкая губ.
- Ты издеваться решила!? – я усилил хватку, от чего снова раздался этот жуткий хруст разрываемого на куски мрамора, а по стене вокруг вжатой в нее головы стремительно разошлась паутина извитых трещин.
«Ладно, - вновь, как и все время до этого, голос прозвучал беззвучным эхом в моей голове. – Позволь мне объяснить. Или хотя бы попытаться… - ее рука, до этого неподвижная, не оказывающая ни малейшего сопротивления, теперь впилась в мое запястье, силясь ослабить мой захват. – Отпусти».
- Десять секунд, – я смерил ее яростным взглядом и разжал пальцы. – Время пошло!
Оказавшись на свободе, девушка не перестала изводить мое терпение. Молча ощупывая свою абсолютно невредимую шею, она лишь тратила впустую свое время и мою ограниченную лояльность. Я снова непроизвольно зарычал, ощутив, как удлинившиеся клыки вынуждают скалиться.
- Прежде всего, нужно покинуть город, - все так же убийственно спокойно произнесла она в тот момент, когда я уже занес над ней руку. – Как ты, наверняка, догадался, Эрик не умер, - она покосилась на подрагивающие веки на отделенной от шеи голове и рефлекторно сжимающиеся и разжимающиеся пальцы руки. - Для того, чтобы это случилось и стало необратимо регенерацией, части тела нужно сжечь.
- Это омерзительно! – рыкнул я, несколько мгновений понаблюдав за самопроизвольным шевелением конечностей у недотрупа.
Она не ответила, и мне ничего не осталось, кроме как послушно сесть в кресло управления кораблем.
- Теперь это необязательное для тебя условие, - прокомментировала девушка, проследовавшая в кабину следом за мной. – Отныне ты способен напрямую управлять компьютером.
Едва она это сказала, а в моей голове промелькнула мысль о том, чтобы активировать систему, джампер молниеносно отреагировал, хотя я даже к штурвалу не прикоснулся и вообще держал руки на приличном расстоянии от консоли.
Параллельно обзорному стеклу возникла полупрозрачная голограмма, отображающая состояние систем готового ко взлету корабля. Две секунды спустя где-то в стороне от кабины непривычно громко для моего нынешнего слуха загудели абсолютно бесшумные прежде двигатели.
Я быстро просек фишку новых возможностей, а потому дальнейшим странностям удивляться перестал. Все также не дотрагиваясь до штурвала, я вывел джампер из ангара, а затем с компьютерной скоростью и точностью задал курс полета до материка. Все бы ничего, но и минуты не прошло, как я безнадежно разочаровался в своей, прежде любимой игрушке, до этого не раз спасшей мне жизнь. Мало того, что совсем рядом белугой выли двигатели, а само разделенное на два отсека пространство внезапно стало невероятно тесным, не оставляющим ни малейшего шанса на сохранение приемлемой дистанции между мной и девушкой, так еще и общая скорость полета очень быстро превратилась из прежде быстрой в жутко медленную, как будто мы летели не на космическом корабле Древних, а на воздушном шаре. И как ни гипнотизировал я систему, пытаясь заставить корабль двигаться быстрее, все было четно.
В конце концов, издав утробный рык разочарования, я сдался напору обстоятельств, резко крутнувшись в кресле, чтобы прямым взглядом смотреть на молчаливую наблюдательницу моих неудач.
- Мы в воздухе, город вне опасности, всадник без головы на полпути к костру. Буду очень тебе признателен, если ты, наконец, приступишь к объяснению! - закончил я рычанием, чувствуя, как ломаются под моими сжатыми от ярости ладонями подлокотники кресла.
«Объяснение может затянуться, подполковник Шеппард», - неподвижная, спокойная, как сытый удав, и молчаливая, она могла бы стать идеальной заменой истукану с острова Пасхи, если бы ее взгляд, стойко выдерживающий мой, не был таким осмысленным и проницательным.
С огромным трудом переборов в себе желание сию секунду перегрызть ей глотку, я опустил глаза на раздавленные до бесформенности подлокотники и глухо произнес, чеканя слова.
- Сейчас же вылези из моей головы и впредь не смей туда соваться! – я резко поднялся на ноги и подступил к ней вплотную. – А время у нас есть, поэтому, давай, начни с очевидно-невероятного! Какого дьявола творится с моим телом?! – рыкнув, я сорвал с шеи именной жетон и прямо у нее под носом сплющил его двумя пальцами, превратив в угловатый металлический комок со вкатанной во внутрь резиновой прокладкой. – Почему мой мозг соображает быстрее суперкомпьютера и с переменным успехом выдает мне то, чего я раньше знать не знал?! Включая тебя! – я ткнул пальцев в ее грудь. – И того урода! - запрокинув голову, я глубоко вдохнул, чтобы подавить рычание. - Наконец, самое главное. Почему, - я снова посмотрел на нее, - всем этим я тебе обязан?!
Все же не зарычать не вышло, а потому последний мой вопрос с трудом прорвался сквозь сжатые зубы.
- Меня зовут Валери, - начала она, кажется, абсолютно равнодушная ко всем моим эмоциональным выходками, - и ты прав. Именно мне ты всем обязан, именно я тебя обратила. Теперь ты принадлежишь к тому же виду, что я и… Эрик. Ты вампир. Конкретнее: представитель самой опасной расы Вселенной. Нам не ровня и не угроза ни репликаторы, ни рейфы,.. ни люди. Говорю без игры слов, витиеватых фраз и преувеличений, советую принять как данность: отныне ты опаснейший хищник, никем непревзойденный ни в скорости, ни в силе, ни в способности адаптировать и выживать в любых условиях, переживая при этом все, известные Вселенной виды. Ты неуязвим, бессмертен и обладаешь нашей генетической памятью. Тебе доступны все мои знания, как Древней, а также знания моего создателя…
- А до кучи еще и способность галлонами хлестать кровь в сочетании с постоянным прямым эфиром из чужих мыслей и черти каких воспоминаний, в одночасье наводнивших мою голову!
- Поначалу все очень сумбурно и раздражает…
- Только раздражает?! – я нетерпеливо перебил. – То есть ты, правда, не замечаешь, как сильно я хочу порвать тебя на части?
- …Но со временем ты научишься выделять из общего потока только то конкретное, что тебя интересует в определенный временной промежуток, - продолжила она как ни в чем не бывало. - «Прямой эфир», как ты это назвал, – последствия твоих обострившихся анализаторов и чувств. В твоем нынешнем состоянии прежние зрение, нюх, осязание и слух сильно изменились в соответствии с особенностями твоей теперешней сущности. Как следствие этого, твое восприятие окружающего мира многократно обострилось. Анатомически твое тело изменилось в минимальной степени, однако физиологические изменения кардинальны. Твой мозг сильно изменился, ровно как и общая химия твоего тела. Теперь у тебя другая плоть, у которой совершенно иные пределы, нежели у человеческой. Все твои физические данные, такие как скорость, сила и даже твоя привлекательность после обращения достигли апогея. Твой возраст, еще в процессе подготовки твоего человеческого тела к трансформации, также изменился в сторону максимально оптимального для раскрытия твоего потенциала, как носителя бессмертной крови. Посмотревшись на себя в зеркало, ты не найдешь прежних морщин, отросшей щетины, шрамов. Не увидишь и вен на коже, кроме тех, что проявляются на лице в момент эмоционально возбуждения.
Закончив содержательную лекцию, она замолчала так же резко, как и начала.
- По-твоему, это все, что мне нужно знать? – спросил я спустя несколько секунд молчания, потраченного мной вовсе не на то, чтобы осознать услышанное, а, скорее, лишь на то, чтобы попытаться понять ее мотивы к совершенному поступку.
- Все, если говорить об очевидном и по делу, без углубления в подробности, которые есть в твоей крови и доступны тебе в любое мгновение. И… - протянула она многозначительно, впервые за все время отведя взгляд в сторону, - прости, что не оставила тебе выбора. Так было нужно. Ты умирал, а этого я допустить не могла. Я видела твое будущее. И оно было именно таким, без каких-либо вариантов, что во временных линиях случается редко, учитывая теорию параллельного расхождения…
- Оставь, - бросил я без выражения. – Древняя манера объяснять – последнее, что мне сейчас нужно.
Ее слова звучали переполненным терминологией бредом, нелогичным абсурдом, имевшим право на существование разве что в ночном кошмаре, и, между тем, были голой правдой от начала до конца. Я мог не верить ей, ненавидеть, не доверять, хотеть ее смерти, но это ничего не меняло, потому что каждому ее слову в моей памяти по мере ее рассказа нашлось неоспоримое подтверждение, с красочными картинами-иллюстрациями, с подробностями, чужими чувствами, бесконечностью чужих… теперь моих воспоминаний, охватывающий гигантский по моим понятиям временной промежуток от зарождения их расы, до того момента, когда ее мутированная кровь коснулась моих губ.
Все это не могло надлежать одной человеческой жизни. Скорее сотням и тысячам жизней, сумевшим скопить такой колоссальный опыт лишь в случае бесконечного существования. В мою память, как в новый компьютер, записали в картинках и лицах всю историю как Древних-людей с их сумасшедшей тягой ко всевозможным экспериментам, так и непосредственно историю их последнего эксперимента, коим стал я сам спустя тысячелетия после гибели всех смертных представителей их цивилизации.
Почему-то у меня вдруг возникло чертовски соблазнительное желание употребить вновь обретенные знания на постройку машины времени, вернуться на десять тысяч лет в прошлое и, пока это еще было возможно, истребить их всех к чертовой матери прямо в их лабораториях.
- Не скалься! Будь у меня возможность, я бы так и поступил! – зло прокомментировал я улыбку вампирши, вне сомнений, снова шерстящей мои мысли. – Вы - тронувшиеся умом Франкенштейны, наплодившие столько дерьма, что Вселенная до сих пор в нем захлебывается! Сиди здесь! – рыкнул я, шагнув за очерченную в полу переборкой линию, разделяющую два отсека. – Посмеешь сунуться, я за себя не отвечаю, - с этим недвусмысленным предупреждением я закрыл переборку.
Две части тела я даже взглядом не удостоил, сосредоточив убегающие в дебри воспоминаний мысли на поиске под сидениями для десанта НЗ комплекта униформы. Дольше рассекать в больничном прикиде, давно превращенном в униформу мясника, только что разделавшего тушу, я не собирался. К тому же, сменой одежды я планировал отвлечься, хотя ровно через пять секунд, застегивая куртку поверх футболки, я понял, что напрасно. Быстрота движений – это не желание и не необходимость, это способность и потребность моего тела, такая же неотъемлемая, как и жажда крови, сжигающая горло.
Вот и все. Воспоминания померкли, малейший интерес к ним тоже. Все мое внимание снова занял голод и конкурирующие с ним на равных догадки о состоянии Элизабет, отвлечься от мыслей о которой я не мог, как ни старался и чем бы ни пытался забить бесконечность свободного места в своей голове, похожей на базу данных. Краем сознания я пилотировал корабль, одновременно пытаясь осознать, кем я в действительности стал, какими могут быть последствия этого и, между тем, я не забывал об Элизабет, запах ее крови, ее раны и неравномерное биение слабого сердца…
Она, возможно, сейчас умирает, а я тут, думаю о том, как пахнет ее кровь и о том, что я теперь вампир. Тот самый упырь и клыкастый кровосос, на фэнтезийных историях которых земной кинематограф сколотил миллиарды. Хотя… наверняка, не лишне заметить, что к истине никто из голливудский гениев так и не приблизился. Реальность тем и жестока, что в ней все иначе, чем хотелось бы.
В отличие от фантазий человечества, в суровой действительности нас не накормишь чесноком, не заколешь осиновым колом, не застрелишь ни серебряной, ни любой другой пулей, не зажаришь солнцем и даже не испугаешь святым распятием, ибо Древние, будь они трижды прокляты, знали толк в создании универсальных суперсолдат. Учитывая их предыдущие забавы в лице рейфов с репликаторами, вампиры, бесспорно, апогей их патологического идиотизма. Какими придурками надо быть, чтоб до такого додуматься, а после еще и выпустить ЭТО из пробирки!?
Впрочем, к дьяволу! Что сделано, то сделано, и изменить это никак нельзя. А вот Элизабет помочь можно, ведь она еще жива. Надеюсь, что жива, иначе…
- Прекрати сходить с ума, – раздался голос по ту сторону переборки.
- Я, кажется, просил тебя не лезть в мою голову! – вернувшись в кабину, осведомился я раздраженно. – Что не ясно?
- Мне вовсе не обязательно читать твои мысли, чтобы знать, о чем ты думаешь. Эмоции тебя выдают, они слишком сильные, и я при всем желании не могу их игнорировать. А если по правде, то ты мыслишь очень странно…
- Несмешная шутка. Особенно, из уст той, кто сама – сплошная странность.
- Я говорю серьезно. Ты не должен быть таким. Не должен думать о том, насколько мы ужасны, не должен переживать за нее, не должен отдавать себе сознательный отчет в том, насколько бесчеловечно думать о вкусе ее крови.
- А что, по-твоему, я должен?! – раздражение во мне из тлеющей искры за секунду превратилось в полыхающую ярость. – Завернуться на крови и стать безбашенным головорезом, какими были вы?!
- Не мне говорить, кем тебе быть. Я просто хочу дать тебе понять, в чем именно заключается твоя странность. Прежде всего, твои чувства разные. Я как раз имею в виду то, что они не крутятся кругом жажды как единственного центра твоей новой вселенной. Тебя заинтересовали воспоминания, новые возможности, ты искренне беспокоишься за нее, ты даже защищал своих людей в городе. Хотя все, что ты мог бы и, в теории, должен был сделать по отношению к ним – это убить, у каждого без разбора и жалости забрать кровь. Жажда и всевозможные пути ее утоления – единственная вещь, которая обычно волнует новичка, кем бы он ни был при жизни. Ничего другого новообращенные не испытывают и думать ни о чем не могут, потому что с превращением сильно меняется не только тело, но и сознание. Злость, ненависть, радость, счастье, привязанность к чему-либо или кому-либо, любовь – все эмоции, которые присущи человеку до обращения в бессмертного, после сливаются в единое мощнейшее чувство, автоматически применяемое к любой ситуации. Дифференцировка постепенно возвращается, но лишь долгие десятилетия, а иногда и столетия спустя. И даже тогда мы не перестаем быть идеальными машинами убийства. Контролировать заложенные в нас инстинкты сложно, и не все этого хотят даже по прошествии времени. Эрик – наглядный тому пример. Ты же, будучи новичком, из банального инстинкта самосохранения должный порвать каждого, кто находился слишком близко, вместо этого защищал ее, истекающую кровью. У меня было десять тысяч лет, чтобы захотеть стать такой, но я по-прежнему далека от подобных подвигов. Я не вцепилась в Атлантиде никому в глотку только потому, что не захотела, чтобы ты стал этому свидетель и решил, что для нас это нормально. Это НЕнормально! И по причине того, что с первых мгновений этой… жизни ты дошел до этого сам, многие из нас будут тебе завидовать. В этом твоя странность и исключительной, и я вовсе не ставлю ее тебе в укор.
- Это не исключает того факта, что, даже выжрав запасы донорской в Атлантиде, я не перестал хотеть крови. Это вообще когда-нибудь проходит?
- Частично – на первые несколько часов после питания человеком. Полностью – никогда.
- Жизнь прекрасна! – присвистнул я, разворачиваясь, чтобы посмотреть через смотровое стекло на пласт земли, возвышающийся над водой. Мы наконец-то подлетали к материку. С моим нынешним восприятием времени и скорости движения объектов какие-то двадцать минут полета отняли целую вечность. Вечность, от первой до последней секунды переполненную подспудным животным страхом за жизнь Элизабет.
- Перестань о ней думать. Лучше от этого не станет ни ей там, ни тебе здесь, - желая отвлечь меня, она провела ладонью в дюйме от моего лица.
Сжав кулаки, я с трудом, но все же поборол в себе желание впечатать ее в пол. Вместо этого лишь разомкнул губы и предупредительно зашипел.
- Извини. Но ты сам только что сказал, что тебя беспокоит жажда. В таком состоянии ты не сможешь быть рядом с ней и другими людьми. Они намного хрупче, чем тебе могло показаться в момент недолгого сражения с Эриком, и для них твое присутствие опасно. Прежде тебе нужно выпить живой крови.
- Сама же сказала, что жажда все равно не исчезнет. Какой смысл?
- Когда вампир поохотился на живую жертву, пусть даже это будет зверь, он значительно менее раздражителен…
- Если ты заткнешься, исчезнет раздражитель, так что, будь любезна, потрудись!
Не теряя времени, еще до того, как джампер приземлился, я прошел в кормовую часть. Увиденное там, конечно же, сюрпризом не стало, но и желания восторженно орать я в себе не нашел.
«А раньше ведь я был настолько наивным, что думал, только рейфы обладают способностью к такой регенерации. И то, признай, Джон, оторванные головы у них назад не прирастали! А тут…» - от разительного контраста между тем, что было двадцать минут назад и тем, что перед моими глазами было сейчас, я даже слегка растерялся. Одно дело, узнать из чужих воспоминаний, насколько быстра у клыкастых регенерация повреждений любой тяжести, совсем другое – стать свидетелем самолично. Я не медик, не генетик, но такое восстановление...
Впрочем, однозначно, пора начинать верить всему, что прежде было за гранью реальности, по ту сторону телевизионных экранов. Я ведь сам сегодня стал тем самым Дракулой из фильма ужасов.
- Только когти и клыки другого вампира способны повредить нашу плоть и выпустить наружу кровь, которую легко воспламенит огонь. Это при обязательном условии, что одно неизменно последует за другим. По отдельности не сработает. Оторванные голова и конечности прирастут назад или же вырастут новые. Если кожа не повреждена и нет крови, огонь бесполезен, мы даже его не почувствуем. Ядерного взрыва тоже, - она ответила на вскользь мелькнувшую у меня идею.
- Я рад за нас и уже тайно мечтаю о возможности попробовать травануться кровью с дозой цианида. А теперь давай избавимся от него, пока он окончательно не оклемался и не взялся показывать мне пытки Элизабет, - не дожидаясь от нее ответа, я грубо схватил вампира за волосы и волоком поволок прочь с корабля.
- Ты его мысли слышал? – прозвучал мне в спину удивленный вопрос.
- А разве у нас это не в порядке вещей? – съязвил я, легко лавируя между деревьями. – Не отвечай, мне все равно.
Преодолев еще метров двести, я остановился у сухого кустарника. Вампирша бесшумно примчалась за мной и теперь стояла в паре футов за моей спиной. Часть меня это раздражало, ведь подставлять врагу спину - значит заведомо быть уязвимым, а это противоречит инстинкту самосохранения. Впрочем, в это конкретный момент я точно знал, кто мой враг, а потому уже через секунду мои челюсти вторично сомкнулись на шее твари, и я с мстительным наслаждением погрузил клыки глубоко в его плоть, заново разрывая восстановлене ткани.
- Теперь он точно сдохнет! – напарница озвучила вслух мои мысли, а затем в ее руке мелькнуло, единожды отбросив блик, что-то золотистое. В следующее мгновение языки стойкого огня объяли «бессмертную плоть» так стремительно, будто сухой хворост, облитый бензином.
- Во Вселенной все относительно, подполковник. И даже бессмертие, - она смотрела на огонь, а я – в ее глаза, в которых этот огонь отражался. Смотреть самому было слишком ярко и дискоамфортно. Кроме того, слишком явно я ощущал кожей жар от открытого пламени. Боли не было, я был уверен, что, если прикоснусь, ничего не случится, тем не менее, на подсознательном уровне ощущение было неприятно до такой степени, что, кажется, у меня волосы дыбом встали на всем теле.
– Ты воин, - вдруг заговорила вампирша, оторвав взгляд от кострища. – Еще в человеческой жизни тебя научили убивать. Ты хорошо знаешь, что значит смерть, и уже много раз чувствовал себя ответственным за то, что собственной рукой отнял чью-то жизнь. Ты тренирован и умеешь обращаться с собственным телом. Наконец, у тебя как у солдата другие моральные принципы. Это те причины, по которым переход в мир бессмертных для тебя станет проще, чем он был в свое время для многих из нас. Думаю, мне также не стоит учить тебя охотиться. Поблизости есть крупные животные. Их кровь для тебя может послужить альтернативой человеческой. По вкусу она, конечно, не очень, но зато намного питательнее донорской. А еще она теплая, – девушка показательно обнажила клыки, а затем растворилась в зеленой сени деревьев. «Доверься инстинктам. Они тебе помогут», - прозвучал ее голос в моей голове.
Раздраженный ее непосредственностью и полным неуважением к моему желанию сохранить свою личную память в неприкосновенности, я тряхнул головой и уже привычно рыкнул. Однако стоило только мне глубже вдохнуть лесной воздух, все прочее перестало существовать. Еще никогда я не ощущал такого количества запахов одновременно. Каждый из них я был способен идентифицировать, сказав, чему или кому он принадлежит…
Бьющееся сердце и пряная кровь – вот, что мне нужно. Отвлекаться на остальное у меня нет времени.
«Нет времени, нет времени, у меня нет времени угождать собственным интересам», - мысленно повторял я, надеясь, что это поможет мне сохранить сознание трезвым.
Очень зря надеялся, ибо на четверть часа я выпал из реальности, забыв свое имя, а вместе с ним и все человеческое, что во мне было. Человек по имени Джон Шеппард исчез безвозвратно. Умер в том проклятом джампере… навсегда.
***
- Вижу, во вкус ты вошел, - стало ее приветствием, когда мы снова встретились. – Я была права, учить тебя не было необходимости.
- Еще одно слово, богом клянусь, я тебя уничтожу! – разъяренно рыкнул я, на ходу сорвав с себя окровавленную куртку, порванную добычей в безуспешной попытке избежать горькой участи. – В эту посудину по собственному желанию я больше не сяду. Пока она будет тащиться, Элизабет десять раз умереть успеет. Ты как хочешь, а я вплавь, - с этими словами я широким шагом направился в пенящиеся гребни высоких океанических волн.
С разницей в несколько секунд она последовала за мной, и я удовлетворенно хмыкнул. Вдруг вспомнился вопрос, который до начала охоты сильно меня беспокоил, и, прежде, чем погружаться в воду, я поспешил его задать. Не без внутреннего сомнения и пожирающего изнутри страха перед возможным ответом, но не спросить я не мог.
- Ее жизнь сейчас поддерживают наниты, верно? Я определил это еще в зале, по запаху ее крови. Они не лечат ее раны, но заставляют сердце работать.
- Ты спрашиваешь, каковы ее шансы выжить без них? Джон, моя память посвятила тебя в подробности устройства и сути существования многих существ. Наниты -одни из них. Роль Элизабет во всем этом тебе также прекрасно известна. Правда, на данном этапе, если ты действительно хочешь ее спасти, не советую углубляться в эти знания. Рядом с ней ты должен быть сдержан, чего как раз не гарантируют подробности ее состояния.
- Рано или поздно подробности я узнаю!
- Поверь, для нее же лучше, если это произойдет позже. Сейчас мы просто не должны позволить ей умереть.
- Тебе напомнить, в каком она сейчас состоянии?! Или, будучи бессмертной столько тысячелетий, ты напрочь забыла, что с такими травмами люди не живут? Ты… - до меня вдруг дошло, к чему все ведется.
На мгновение догадка заставила меня оцепенеть, а затем я медленно развернулся к вампирше, утробно шипя сквозь сжатые зубы.
- Ты и ее вздумала превратить?! – я вскинул руку для разящего удара.
- И в мыслях не было, остынь, - ответ прозвучали убедительно, и я не почувствовал явного подвоха, а потому немного успокоился.
Мы стремительно погрузились в воду, и дальнейший диалог между нами вынужденно обрел телепатическую форму.
«Тебе, как и всем остальным в Атлантиде, предстоит многое узнать. Твоя генетическая память поможет тебе в этом. В перспективе она даст тебе ответ на любой вопрос, прольет свет на любую тайну, однако на это нужно время. Наши общие знания, запечатанные в твою кровь, слишком обширны, чтобы ты мог пользоваться ими без последствий, молниеносно извлекая из подсознания наружу то, о чем раньше не имел понятия. Тем не менее, тебе будет значительно проще познать многие истины. Людям же предстоит пересмотреть множество ложных аксиом, касающихся Древних. Многое просто принять, как данность, без надежды получить объяснения. Им нелегко придется, и я пойму, если они не будут готовы услышать правду. Особенно от такой, как я».
«Плевать я хотел на них! – резко оборвал сплошной мысленный поток. – Сейчас меня волнует одно: как помочь Элизабет? В числе побочного интереса, на заметку: каким образом она вообще связана с этим бардаком Вселенского масштаба? Почему она? Какого черта именно ее репликаторы выбрали себе в качестве потешного развлечения?! И только не говори, что из-за того, что сто веков назад вам, вернувшимся в Млечный путь и делящим Землю, как кусок парного мяса, внезапно приспичило поразвлечься с генетическим кодом тогдашних землян!»
«Все намного запутаннее и сложнее, нежели ты себе представляешь. Я попытаюсь объяснить, когда мы вернемся в город, а ее жизни ничего не будет угрожать. Что относительно способа ей помочь, то ты упустил очень важный момент, касающийся физиологии вампиров. Наша кровь содержит не только инициатор превращения, способный непременно убить жертву. Все гораздо, гораздо сложнее, подполковник. Попадая в живой организм, прежде всего наша кровь стремиться его подготовить к перерождению, устранить возможные изъяны. Для этого на краткий промежуток времени она ускоряет регенерацию клеток. Ускоряет многократно, поэтому даже небольшое количество крови в человеческом теле очень быстро исцеляет травмы любой природы и сложности. При этом человек не обязательно становиться вампиром. Процесс перерождения запустится, только если по каким-либо причинам наступит смерть. В любом ином случае наша кровь только восстановит организм носителя и за несколько часов полностью нейтрализуется органами кроветворения. Также можно забыть о несовместимости, агглютинации и прочих подобных свойствах крови смертных. Вампир – универсальный донор».
То, с какой легкостью, без единого намека на смущенность от вольного пребывания в чужой голове, девчонка вкладывала свои мысли в мою голову, должно было меня насторожить, даже взбесить, однако мне было не до возмущений. Во всяком случае, на данный момент куда сильнее меня интересовала ненаигранная легкость повествования. Для нее все это было само собой разумеющееся, для меня же… «Сколько нужно времени, чтобы это стало таковым для меня, чтобы я также легко воспринимал фантазию, на раз-два ставшую реальностью». За вопиющими странностями далеко ходить не нужно было: я находился в открытом океане. Без джампера, без лодки, без акваланга и любых иных вспомогательных средств, при этом чувствовал себя, как рыба в воде. Мое новое тело, оставшись один на один с неподвластной простому смертному стихией, оказалось сильнее самой совершенной техники. Невероятный баланс скорости, координации и ориентации. Гигантские волны разбивались об меня, как о скалу, ведомая мощными течениями бесконечная вода мне казалось стоячей, враз утратившей всю свою черную славу и грозную неприступность. Воду как таковую, я ощущал: она пропитала каждое мельчайшее волокно одежды, что была на мне, – я даже чувствовал ее температуру. Но холодная, соленая, всеобъемлющая и враждебная к смертным, против меня она оказалась бессильна. Гребок за гребком я чувствовал, как становлюсь лишь сильнее, как мышцы во всем моем теле превращаются в камень, но не тянут на дно – толкают вперед. Кроме прочего, я не нуждался в кислороде. Легкие не требовали воздуха, не горели от его недостатка, никак не проявляли потребность в нем, и даже на попавшую внутрь воду не реагировали навязчивой необходимостью откашляться. Этот раздражитель был совершенно мне безразличен. Наряду с ним и множество других, таких как давление массы воды, или ее непрозрачность, могущая повлиять на остроту зрения. Ничего этого я не чувствовал! Совершенно не было усталости, или рези в глазах. Все оставалось четко, даже более чем идеально, ибо, помимо прямой своей цели я также воспринимал великое множество побочной информации. Не оборачиваясь и не снижая скорости, я чувствовал девушку, плывущую позади меня, ее специфический запах, растворенный в воде. Она отстала, и это меня напрягло, ведь так мы рисковали потерять драгоценные секунды…
«Мне это показалось, или же у той идеализированной картины, которую ты описала, есть иной ракурс? Не смей соврать, сейчас я слышу твои мысли так же, как и ты мои. В чем проблема?»
«Когда инородные объекты, в случае с ней – активные наниты, вступят в контакт с нашей кровью, начнется иммунная реакция. Если, а именно в ее теле это произойдет, то все кончится плохо. Ее организм слишком слаб, чтобы выдержать подобное. Инстинктивно захотелось рычать. Сдержала лишь вода, и я сглотнул очередную порцию горькой жидкости.
«Тогда сначала нужно отключить мелких засранцев!» – рыкнул я, вынырнув и тут же сплюнув безопасную, но тошнотворно непривлекательную жидкость, успевшую скопиться в легких. – Или с этим тоже напряжонка? – раздражаясь все сильнее, осведомился я, созерцая в считанных футах перед собой мерно колышущийся на волнах гигантский город. Не дожидаясь ответа, в два гребка я был у ближайшего пирса, легко впив когти в вертикальную поверхность, чтобы не менее легко вскарабкаться наверх. Едва мои ноги коснулись твердой поверхности, активность города с непривычки больно ударила по всем имеющимся у меня анализаторам. Человеческие мысли и голоса, уловимые сверхчутким слухом, роем диких пчел ворвались в мой мозг, принявшись остервенело жалить мою концентрацию. Я пытался не слушать, но это было бесполезно – сотни голосов рвали мое сознание на части. Безотчетно захотелось схватиться за голову и с воплями нырнуть обратно и уплыть далеко, однако я вовремя вспомнил о необходимости своего здесь пребывания.
Перед моими собственными мыслями об умирающей Элизабет напор чужих отступил. Ему на смену пришли искусительные ароматы, один лучше другого, и вторящая им барабанная дробь сотен сердец, влажно качающих густую, терпкую…
Я зарычал, отгоняя прочь навязчивое видение. Я не должен думать об этом! Не сейчас!
Мыслями я убеждал себя в одном, в то время как тело делало обратное, заставляя меня раз за разом вдыхать этот запах: одновременно солоноватый из-за близкой воды и сладкий из-за сахаров, содержащихся в людской крови.
- Внутри только хуже станет. Задержи дыхание и в городе постарайся не дышать, - поучительно напутствовала вампирша, сама дрожа от напряженной борьбы с жаждой. Однако, в отличие от меня, с внутренними противоречиями она справилась быстро, напоследок глубоко втянула носом порыв чистого воздуха с океана, а затем спешно двинулась в сторону ближайшей башни.
Какое-то время я потратил на ожесточенную борьбу с собой, но потом все же последовал за ней. Жизнь Элизабет стоила возможного риска с кучей трупов, – это единственное, в чем на данный момент я был уверен.
- Мне нужен компьютер с программой нано-роботов, - меж тем, объявила вампирша, бесшумно перемещаясь за мной шаг в шаг. - Полагаю, доктор Родни МакКей – единственный, у кого таковой имеется, – она не спросила, а озвучила факт, будто была уверена в его незыблемой достоверности. С моей стороны не было смысла что-либо ей отвечать. Я только прислушался, стараясь фильтровать получаемый аврал информации так тщательно, как только мог.
Среди двух десятков сердец, что бились на нижних уровнях центральной башни, я выделил для себя одно. Моя память и чутье сочли знакомым именно его. Чтобы точно узнать, не ошибаюсь ли я, пришлось отфильтровать немало мусора из плотного комка чужих мыслей. Эта задача оказалась архисложной, ибо каждое сознание по-своему завлекало меня, демонстрируя каждое свою точку обзора, свой голос, вопросы, эмоции. Голова МакКея и вовсе повергла меня в секундный ступор, заставив замереть посредине лестницы. Его мысленные вопли ни с того ни с сего ввергли меня в такую ярость, что вопрос: «Кто станет моей следующей жертвой?» - заочно решился всего за мгновение. Хорошо, что прямо сейчас у меня было дело намного важнее, чем месть, иначе ученый уже лежал бы хладным трупом посреди диспетчерской. ОН сделал это с Элизабет! ОН активировал в ней наниты! ОН…
Додумать следующий пункт в списке смертных грехов ученого я не успел: помешал запах, внезапно достигший моего носа и моментально заставивший желудок полыхнуть огнем.
«Какого черта они здесь забыли?!» - рычание прорвалось сквозь напряженно стиснутые зубы, хотя мы уже давно миновали двух ученых, неизвестно зачем слоняющихся в нежилом секторе города. Они остались позади, но их запах словно магнитом тянул меня назад, вернуться и…
- Тогда стой! – резко обернувшись прямо перед моим носом, она выставила вперед руку, на которую я тут же налетел. – Тебе нельзя идти к ней. Ты не справишься!
- Мне лучше знать: справлюсь я или нет! – раздраженно рыкнув, я обошел ее и уже собрался продолжить прежний путь, но она вновь обрушила руку мне на плечо. Дернувшись, я нетерпеливо зарычал – речь исказилась. – У нас мало времени! И нет альтернативы! Все нужно сделать быстро! А действительно быстро может получиться лишь в том случае, если мы будем действовать вместе! Ты займешься нано-выродками, я – ею, и тогда…
- Там будет кровь! Живая и горячая, пульсирующая прямо на твоих глазах в открытых ранах.
Она даже не закончила фразу, а мой живот уже свело судорогой, рот наполнила едкая слюна. Всеми силами я гнал навеянный образ прочь из своей головы, но ведь она прекрасно знала, как паршиво у меня это получалось.
- Послушай меня! – я вцепился руками в ее плечи, пытаясь тем самым доказать то, во что не до конца верил сам. Вдобавок треклятые клыки назойливо лезли вперед остальных зубов, мешая мне сомкнуть челюсть и говорить внятно. Я закрыл глаза в попытке сосредоточиться и вывести на передний план сознания одну лишь мысль, которая, очень надеюсь, поможет мне с расстановкой приоритетов. «Если я прямо сейчас не заткну свои первобытные желания куда подальше, Элизабет умрет! Быть может, это и происходит прямо сейчас, пока я занят черти чем…» Я не трону ее! Не причиню ей боль, ты ведь знаешь всё наперед! – я взвыл от отчаяния, будто раненый волк. - Ты знаешь, что я ее не трону!
- Знаю, - она сказала шепотом, отступив от меня на пару шагов назад. – Иди. Мне нужно найти компьютер, - с этими словами она, словно кошка, прошмыгнула в щель между двумя открывающимися переборками. Очевидно, ждать пока они откроются полностью, девчонка сочла неразумным. О возможных последствиях ее пребывания в полной людьми главной башне я не думал ни секунды. Мне было все равно, что случиться с людьми, безразлично, даже если среди них окажутся мои… недавние друзья и сослуживцы.
Тряхнув головой, я максимально сконцентрировав слух, а затем простер его чуть дальше – в первостепенно важном для меня направлении, в лазарет. Новые мысли, новые запахи, более богатые и насыщенные, чем лесные или океанические, с неприятной примесью чего-то медицинского. Запоздало до меня дошло, чье биение жизни я так стремился почувствовать все это время, ради чего терпел и фильтровал сотни других жизненных сигналов, для определения которых мне теперь не требовался никакой прибор, достаточно было собственных ушей. Я подсознательно искал ее пульс, сигнал ее жизни. Но, как ни старался, найти не мог. И вовсе не потому, что он затерялся во множестве других, его просто… не было. Ее сердце не билось. Вообще.
«Эпинефрин, быстро!» - мысли Келлер пронзили мой мозг, словно тот самый электрический разряд дефибриллятора, который сотряс безжизненное тело. Глазами Келлер я смотрел, как Лиз падает назад, на стол, как монитор рисует прямую, и его равнодушное «пииииии…» зловеще разлетается далеко за пределы операционной.
Переборка не среагировала на мое приближение, не открылась и тогда, когда я провел ладонью перед сенсором, от ярости и растущего по экспоненте ужаса коробя его когтями. Более не обременяя себя осторожностью и тактичностью, я единожды приложился к преграде ногой, остальное довершил руками. У меня не было ни секунды времени на промедления, ибо с каждым мгновение ее шанс становился все призрачнее.
Если бы всё обстояло чуточку лучше, если бы билось ее сердце, все можно было бы сделать намного проще. Я бы полил ее раны своей кровью, дал бы ей выпить… Но в ее состоянии это невозможно! Зажившие раны не заставят биться остановившееся сердце! Будучи мертвой, она не сможет сделать и глотка.
Возможное решение пришло само, возникло в моей голове, как по заказу. Легко и быстро выхватив из рук остолбеневшего медика тот самый шприц с толстой, длинной иглой, который секунду назад впрыснул в ослабленное, уставшее от борьбы сердечко максимально допустимую дозу адреналина, я прокусил себе запястье и прежде, чем началась регенерация, заполнил своей кровью все десять кубиков. Темно-алая жидкость, извлеченная из моих вен, оказалась неестественно вязкой, кроме того слишком… враждебной по отношению к хрупкой игле и еще более хрупкому полому цилиндру. Ни это, ни необходимость зубами держать поршень, не добавляли мне времени. Недолговечный и непредназначенный для таких манипуляций инструмент рисковал раствориться прямо у меня в руке.
Держа его двумя пальцами, как невесомый, но на данный момент драгоценнейший во всей Вселенной предмет, я медленно двинулся к столу, на котором лежала Элизабет, с ног до головы окутанная датчиками со множеством проводов. Конечно же, я мог двигаться быстрее, я хотел, но также мне нужно было время, хотя бы самое минимальное, чтобы оценить ее и… свое состояния. Я должен был сконцентрироваться на собственных чувствах и убедиться, что, помимо прочего, угрозой ее жизни не являюсь я сам.
К счастью, о жажде ее крови, которая яркими, горячими пятнами горела прямо передо мной, я и думать забыл, стоило мне посмотреть с такого близкого расстояния на ее искалеченное до неузнаваемости тело, на голову…
С моих губ сорвался стон. Если бы ни чертовы твари в ее теле и не вампирша, застрявшая неизвестно где, я бы не медлил и не ждал, напряженно слушая ее сердце, молчащее уже минуту.
- Валери! Мать твою! – зарычал я, теряя терпение, когда почувствовал ее приближение, а вслед за ним и нерешительное раздумье прямо на пороге операционной. – Чего ты ждешь!? – зло крикнул я, с трудом оторвавшись на миг от Элизабет, чтобы бросить злобный взгляд на девчонку. Убедившись, что она рядом, я снова вернул все внимание безжизненному телу, рядом с которым стоял так близко, что даже ощущал кожей ее тепло. Последнее тепло ее умирающего тела… и стойкую вонь нанитов, не исцеляющих ее раны, но всякий раз заставляющих ее сердце работать на износ.
Подействовал ли укол адреналина или все сделали они, я не знал, но одиночный стук ее сердца оглушил меня, пригвоздил к месту. За механическими, смазано-незаметными от быстроты и точности действиями вампирши я наблюдал, словно сквозь завесу: видел, но не отдавал отчета в том, что именно.
Откуда-то взялась панель с кристаллами, изучив которую в течение сотой доли секунды, девчонка уверено рванула один из кристаллов, разом отрубив и сканер, и все прочие медицинские примочки Древних, до которых за семь лет дошли руки земных врачей. Не успел я решить, опасно ли это для Элизабет или нет, она вернула кристалл на место – уже другой, тот, что был у нее в наручном устройстве. Яркий свет сканера обжег мои глаза, но я не моргнул, опасаясь пропустить что-то важное.
Лэптоп МакКея, бесконечные, непонятные строчки программного кода, движущиеся под порхающими по виртуальной клавиатуре пальцами Древней со скоростью звука, ее немигающий взгляд, направленный в монитор, гигантское конечное уравнение. Все, что я видел, растягивало проходящие мгновения до часов, и это было невыносимо. Я отвел взгляд, обратившись в слух.
Сердце Элизабет неровно и слабо сжалось всего два раза за те тридцать секунд, превративших меня в старика, прожившего вечность и за мгновение воскресившего эту вечность в своей идеальной памяти. Под конец мне даже стало навязчиво казаться, что я поседел. Совсем как тогда, под костлявой рукой голодного рейфа. А зеленая линия, меж тем, смертельно медленно, словно кто-то остановил время, равнодушно бежала вдоль хрупкого тела, выводя на монитор сплошь красные оттенки бесконечных, несовместимых с жизнью травм.
Боковым зрением я заметил перемену – внезапное движение руки вампирши в сторону. Если верить цифре в углу экрана, она работала над программой десять секунд. Или десять лет? А может быть, веков? Все одно: моя адская пытка бессильного ожидания подошла к концу. Сейчас все зависело от того, насколько слаженно мы сработаем, насколько я буду готов вонзить иглу в теплое тело.
«Ты готов?» - вопрос вторгся в сознание, и в поисках правдивого ответа я опустил взгляд на тело Элизабет, на ее грудь, отчаянно пытаясь обнаружить живое место. Теперь сердце билось, появился шанс, что колоть напрямую не придется, можно попробовать…
Моя заминка не осталась незамеченной для проницательной ассистентки, и в ответ она лишь резко сорвала все датчики с груди Элизабет, отрывистым кивком и коротким рыком сквозь зубы указав на левую сторону.
«Каковы ее шансы?» - я спросил, теперь ясно сознавая, что надежда на то, что Элизабет выживет, оставшись при этом человеком, маловероятна. Отключим наниты, и весь ужас ее состояния, что доступен мне сейчас, многократно умножится!
«Пятьдесят на пятьдесят!» - сосредоточенно ответила вампирша и, механически опустив палец, вдавила кнопку.
Мощный импульс прошел сквозь сканер – с заминкой в десятую долю секунды мелкая серебристая пыль, отделяясь от органической составляющей тела Лиз, полетела в стороны, как конфетти из разорвавшейся хлопушки. Кажется, от электромагнитной волны полетели приборы, перестали обновляться жизненные показатели, но я не обратил на это внимания. Моя тлеющая глотка вспыхнула с новой силой от запаха чистой крови. Металлический привкус ушел, остался кружащий голову аромат.
Безотчетно я вдруг захотел прикоснуться к ране, почувствовать ее тепло, но… вовремя остановился. Опустив ладонь в центр ее груди, слегка развел указательный и большой палец в стороны, а в следующее мгновение воткнул между ними иглу, которая так удивительно легко, мягко и… влажно пронзила кожу и вошла в сердце на всю длину. Я надавил на поршень и одновременно слегка нажал на грудь. Сперва возникло ощущение, что моя звериная лапа попросту продавила ей ребра вовнутрь. Вместе с иглой выпустив одну кровавую бусину, ее сердце пропустило удар, другой, а после вдруг забилось, как птица в клетке, в один удар вместив три.
Я смотрел, как вновь наполняются кровью мельчайшие капилляры под белой, тонкой, словно пергамент кожей, как вздымается ее грудь в такт качающей легкие машине, и не верил своим глазам. Эффект был невероятным и… мгновенным. Я готов был на потолок залезть от внезапного счастья.
- Она не превратиться? Она человек?! – мой голос прозвучал хрипло, но улыбка счастья не сходила с моих губ, когда я поднял взгляд на Валери. Та лишь сделала слабую попытку ответить на мою радость, выдавив улыбку, которая на ее лице выглядела напряженным оскалом.
- Да,.. человек. Повреждения серьезные, поэтому ее организму потребуется время на полное восстановление, но все будет в порядке, - зачем-то она прикоснулась к ее руке. Кончиками пальцев, в том самом месте, где все еще был открытая рана. Медленно ее края стягивались, не давая крови течь, но манящая пульсация доступных вен по-прежнему присутствовала. Меня это больше не тревожило и ничуть не привлекало, а вот ее лицо неожиданно изменилось: глаза вспыхнули жаждой, под ними отчетливо проступили вены, зрачки превратились в кошачьи.
Остановить ее я не успел, не понадобилось. С гортанным рыком отрицания девчонка буквально вылетела из помещения спиной вперед, окончательно доломав переборку и врезавшись в ближайшую параллельную операционной стену коридора. Дальнейшие события меня не волновали совершенно, я вновь сосредоточился на Элизабет. Одного сердцебиения мне было недостаточно. Я должен был увидеть остальное.
Повреждения, сперва внутренние, а затем и внешние, продолжали исчезать. Большие раны затягивались, те, что поменьше, вовсе исчезали, будто по волшебству, не оставляя после себя даже шрамов. С головой все обстояло еще невероятнее. Прямо на моих глазах бесследно срастались когда-то вскрытые кости, рассеченная продольным разрезом кожа вновь стала идеально гладкой. Ненадолго, потому что когда-то наголо сбритые волосы теперь отрастали вновь. Сначала бледную кожу густо покрыл короткий «ёжик», с каждой секундой становящийся все длиннее, пока, в конце концов, медно-шоколадные в ярком свете ламп длинные локоны не заструились в свободном беспорядке по плоскости операционного стола, закрутившись в крупные кольца кудрей. И в этот раз я был уверен: они не состояли из нанитов, не грозились исчезнуть после первого же ЭМ-импульса вместе с половиной ее тела. Ее сердце билось у меня на слуху громче, чем где-то в стороне подпискивало с опозданием оборудование. Я чутко улавливал каждый ее вдох, размеренный и глубокий из-за аппарата ИВЛ. Его следовало отключить, достать трубку из ее трахеи и позволить ей дышать самой. Наверное, я мог бы это сделать, быть достаточно аккуратным и нежным с ней, быть рядом и ни на шаг не отходить, вот только… я не мог быть уверен, что для нее безопасен.
Приборы пищали, отвлекая, и чужие мысли, которые до этого находились для меня вне зоны досягаемости, теперь снова оккупировали мой мозг. Келлер и остальные. А ведь я даже забыл, что они здесь, все прошедшее время наблюдали, не предпринимая никаких попыток вмешаться в происходящее. Наверное, мы были слишком быстрыми для людского восприятия, или… здесь дело в другом?
Мне не хотелось терять Элизабет из вида ни на секунду, но, переборов себя, я все же развернулся к медперсоналу. На лице у всех без исключения застыло одинаково странное выражение. В эмоциях и мыслях непонимание, страх, даже ужас. Слишком медленно, словно в стоп-кадре, до них дошло, что я уже не отвлечен состоянием Лиз и смотрю на них. Осознав эту пугающую истину, все, кроме Дженнифер, в страхе отпрянули назад, наверняка, убежали бы, но останавливало знание, что где-то там, за стеной, находится существо, не менее опасное. Часть меня задалась вопросом: кого именно они видят? Могу предположить, что после охоты на материке и заплыва в океане выгляжу не айс. На миг мной овладело искреннее любопытство, и я заглянул в сознание Келлер, желая увидеть себя со стороны.
Напряженность во всем теле, будто я готовился к прыжку, лицо перекошено гримасой, в искусственном свете бледное и неподвижное настолько, что кажется гипсовым, алый взгляд хищный, голодный… Сопоставив такой вот «портрет» с собственным воспоминаниями, я понял: примерно такой впервые предстала передо мной Валери. Только теперь на месте прекрасной демонессы был я, а на моем месте – Келлер, перепуганная до полусмерти, дрожащая, как осиновый лист, но все-таки упрямо пытающаяся что-то мне сказать. Ее губы предательски дрожали, отказываясь выговаривать слова.
Давным-давно эта девушка заслужила непоколебимое уважение в моих глазах тем, что никогда не сдавалась и не опускала руки. Более того, она была готова до последнего бороться за чужую жизнь даже в те моменты, когда самой угрожала опасность. Происходящее теперь исключением не стало: с ужасом, который не могла побороть, она смотрела на меня, прямо мне в глаза, невнятно шевеля губами.
Очень медленно, окончательно убедив себя в том, что убить ее не смогу хотя бы потому, что от ее стараний по-прежнему зависит здоровье Элизабет, я сделал шаг ей навстречу. Я постарался двигаться как можно менее резко, заметно для нее, но ее инстинкт самосохранения хорошо знал свое дело в обход профессиональной врачебной этике: девушка вскрикнула и дернулась бежать. Приложив минимум усилий, я удержал ее за руку, затем насильно развернул к себе лицом и заглянул в глаза.
- Ей все еще нужна твоя помощь. Прошу тебя, Дженнифер, просто делай, что должна. Она не я, и, будучи без сознания, ничего тебе не сделает, - беззвучно умолял я, легко доводя до ее разума истинный смысл слов. Я делал не совсем то, что хотел, по сути, я вообще не знал, что именно сделала с Келлер моя просьба, только ее зрачки вдруг расширились, заполнив светлую радужку, а сама медик внезапно с отчаянием закивала в знак согласия. Хорошо это, или плохо, я понятия не имел, но и дольше удерживать ее не собирался. Я медленно разжал пальцы и выпустил ее предплечье.
Теперь мне следовало уйти и предоставить врачам свободу действий в отношении Лиз, однако от одного представления, что я перестану ее видеть, руки сжались в кулаки и, кажется, даже волосы на затылке вставали дыбом.
«Они не враги ей! - пытался убедить я сам себя. – Они ей помогут! Сделают то, чего не могу я: наложат повязки, уберут ненужные датчики, вытащат, наконец, из ее трахеи этот жуткий предмет, от которого ее дыхание кажется тяжелым и хрипящим…»
Закрыв глаза, чтобы утихомирить инстинкты, я примирительно поднял руки ладонями вверх и медленно вышел из помещения.
- Скажи им, чтобы не приближались! – жавшаяся к поврежденной стене вампирша встретила меня умоляющим взглядом. Из ее горла настойчиво рвалось хищное рычание, голодный взгляд метался в пространстве.
Мне даже не пришлось вникать в суть проблемы и разворачиваться. Я спиной ощущал близкий жар человеческих тел, даже мог поименно назвать, кому принадлежит каждая из тепловых волн, дюйм за дюймом неотвратимо заключающих мое тело в раскаленные тиски. Ближе всего находились Картер, направляя в меня девятимиллиметровый, вооруженный P-90 Лорн с группой морпехов, целящихся в девчонку и мою спину из станнеров, за ними - Эммаган, Декс, позади всей процессии – МакКей и еще пара перепуганных зевак из числа медиков.
- Рад бы сказать, что это не бесполезно, - все еще держа руки поднятыми, я развернулся. Хотел медленно, получилось… как получилось. Благо, Картер хватило сдержанности не спустить курок. – Но это бесполезно. Оружие нас не остановит. Ронон уже попробовал, так что… - договаривать очевидное я не стал.
Мне самому, а людям тем более, нужны были ответы на уйму вопросов. Я это понимал. Еще я прекрасно понимал, что для них нет абсолютно никаких гарантий. Сейчас я могу спокойно изображать сдавшегося, с руками у затылка, а ровно через секунду, вполне возможно, я оторву Картер голову, сделав это так быстро, что она и подумать о защите не успеет. Где их инстинкт самосохранения, чёрт подери?!
- Так… - протянул я, выпустив из легких раскаленный воздух. – Давайте дружно сойдемся на том, что рикошет из свинца, отскакивающего от наших тел и летящего во все стороны, - последнее, что нам необходимо на данный момент. Если так, то, - я покосился на вампиршу позади себя. Да уж,.. ее нынешнее воплощение никак не настраивает на мирный лад, - прошу, уберите стволы, - я попросил доверительно, обращаясь к Картер, которая стояла ко мне ближе всех.
- Подполковник, какого дьявола происходит!? – женщина спросила одновременно и требовательно, и нервно, и… отчасти напугано. – Потрудитесь объяснить! - она честно старалась, чтобы голос не дрогнул, но это оказалось слабой маскировкой безудержно колотящемуся сердцу, наполняющему ее кровь адреналином.
В поисках поддержки я обратился взглядом к Валери, мысленно умоляя ее привести в порядок лицо. Яснее ясного, что в обществе стольких людей, из которых никак нельзя выпустить дух, мы оба чувствовали себя варящимися заживо в адском пекле, однако, если убивать их мы не собирались, нужно было срочно включать остатки человечности и играть на публику, нацепив фальшивые маски добродушия на лица.
- Водный курс в настоящую историю Древних? – ненавязчиво предложила вампирша тем самым, обманчиво сладким голосом нимфы, который я впервые услышал перед смертью в полыхающем джампере. Ее алые глаза внимательно изучали присутствующих, их реакцию и возможные намерения. Воплощенный ангел в глазах людей, для меня она теперь была лишь прекрасной, не в пример мне, актрисой, чью истинную сущность выдавали незаметная людям напряженность и дрожащие при каждом вдохе ноздри.
Она задала вопрос и ждала реакции. От людей, которых было больше, и прежде всего от меня, того, кто был с ней в одной упряжке.
«Чертова кровопийца!» - на данный момент в ее адрес я мог себе позволить только это язвительное мыслесочетание, которое не мог услышать никто, кроме нее и меня. Всё остальное, что мне хотелось сказать или сделать, стало бы прямой угрозой людям,.. Элизабет. Последнего я хотел меньше всего, потому, сжав зубы, едва заметно кивнул в знак одобрения. «Настоящая история Древних? Прекрасно! Всю жизнь мечтал составить Топ-10 ваших грандиозных косяков! И коль при жизни мне не свезло, то сейчас самое время!»
Краем внимания осознав, что любопытный до раздражения народ не сводит с меня вопросительно-тревожных взглядов, я моргнул и поспешив выкинуть из головы все, что в ней было еще секунду назад, сосредоточившись на реальности.
Ронон и Тейла. Их схожие, одинаково напряженные мысли отдавались настойчивым эхом в моем сознании. Это здорово отвлекало меня. Черта с два! Я не хотел знать, о чем они думают, каким видят меня и девчонку, что при этом чувствуют! Не хотел, но мимо воли узнавал! Видел своими глазами через их глаза! Это бесило, но, к счастью, копнуть глубже я не успел. Отвлек Родни.
В отличие от остальных, он смог простоять спокойно всего секунд сорок. Потом закономерно началось. Физик осматривался, вертел головой как сова, на все триста шестьдесят. Его взгляд, горящий нездоровым любопытством, метались от одного объекта внимания к другому, каждый миг меняя фокус. С приоткрытым от неверия ртом физик созерцал погром в интерьере: разодранные составляющие переборки и трещины в стене напротив. Внезапно его блуждающий взгляд застыл, глаза расширились. Все потому, что кусок выбитого мрамора, который он рассматривал, этак легко и ненавязчиво был отодвинут в сторону ногой Валери. Я пожалел, что рядом не оказалось камеры, ибо лицо МакКея, в тот момент, когда он встретил милую улыбку вампирши, было истинным кадром века! Все мысли тот час исчезли из его головы, словно он впал в кому. В сознаниях остальных наблюдателей прочно закрепилась лишь одна мысль, имеющая разные формы, но принципиально одинаковый смысл.
В конце концов, от многократно повторяющегося во всех возможных вариациях вопроса: «Что происходит!?» - моя голова готова была треснуть пополам. На мгновение мне даже захотелось заткнуть уши, но в последний момент я воздержался, осознав, что от чужих мыслей это не спасет.
Единственной надеждой на смену заевшей пластинки был ответ на вопрос. Дольше откладывать это событие я не хотел, а даже если бы хотел, то не мог: их коллективные мысленный допрос грозился взорвать мне мозг.
«Ты считаешь, они готовы? Узнать правду? Я знаю, люди склонны привыкать к определенному положению вещей, истинам и установкам. Если по каким-то причинам их приходиться менять, для них это сложно».
«Возможно, это тебя удивит, но люди здесь не настолько примитивны по уровню мыслительных способностей, как тебе кажется. К слову сказать, о вас, как о горе-экспериментаторах, нам тоже прекрасно известно. Поэтому, окажи услугу, не тяни кота за хвост!»
«Чего не делать?»
«О, Боги!» - я воздел глаза к потолку, а после выдавил сквозь зубы, так тихо, чтобы не услышал никто, кроме нее. - Забудь! Просто включи режим “ангела” и в очередной раз запудри мозги приземленным людишкам.
«Ты полагаешь, моя цель в этом? – как и много раз прежде, она спросила беззвучно, но на этот раз повернула голову в мою сторону, чтобы смотреть в глаза. – Будь это хоть отчасти так, нас бы здесь уже не было. Более того, твои люди даже не вспомнили бы, что мы существуем и что ты был когда-то членом их общества».
«Вполне вероятно, так было бы намного лучше. Для них. Жаль, эта светлая мысль слишком поздно посетила твою голову!» - с презрением ответил я, отвернув голову.
Судя по коллективной реакции наблюдателей, которую я машинально подмечал, наш эмоциональный диалог остался незамеченным не только для их слуха, но и для внимания в целом. Наши мысли, вероятно, были также быстры, как и тела.
В нетерпеливом ожидании решения я посмотрел на Картер. Я не хотел и не должен был практиковать на ней свой неожиданно обретенный талант гипнотизера, но выбора не оставалось. Каким-то образом события следовало ускорить.
- Полковник, - я начал осторожно, установив с женщиной прочный зрительный контакт. – Я понимаю, насколько непроста ситуация, и как тяжело вам принять решение, но не могли бы мы продолжить смотреть друг на друга в ином месте? Подальше от… - выдержав необходимую паузу, я чуть заметно повел головой в сторону операционной. – Лазарета и всего, что о нем напоминает.
Сэм вздрогнула, когда я обратился напрямую к ней, но взгляд отвести не смогла. Не смогла и отвлечься мыслями от поставленного вопроса. Я не позволил. Я задал прямой вопрос - мне нужен был ответ. Желательно, незамедлительный, но, собрав волю в кулак, я приготовился дать ей необходимое время, чтобы взвесить все «за» и «против». А пока ее мысли блуждали в дебрях противоречий и глаза созерцали учиненный разгром, из расплывчатых воспоминаний в ее сознании я составил для себя картину зала Врат, который после нашей деятельности выглядел так, будто его бомбили. А ведь этого не происходило. Там побывали только три человекоподобных существа, сумевших голыми руками разнести в пыль мрамор и металл. Сопоставляя тот погром с теперешним, Картер все меньше хотела отдавать приказ. С другой стороны, она прекрасно понимала отсутствие выбора.
- Опустите оружие, - набравшись смелости, объявила женщина, сделав соответствующий жест рукой.
- Мэм, вы,.. в этом уверены? – парни позади нее не спешили подчиняться приказу, все еще держа стволы наизготовку. - Полностью уверена, майор. Опустите оружие! – Саманта повторила настойчивее, а затем, старательно избегая пересечения взглядов, обратилась ко мне. - Подполковник, если ваша, - она запнулась, подбирая слово, - спутница не против, мы можем пройти в зал брифинга, - ее вопросительный взгляд впервые задержался на лице Валери дольше одного мгновения.
- Место не имеет значения, полковник Картер. Но мы должны уйти отсюда как можно быстрее, - голос вампирши был тих, обманчиво спокоен, но, меж тем, холоден настолько, что мне захотелось отвесить ей подзатыльник.
«Я, черт возьми, как долбаный Гуддини, ковыряюсь в их мозгах, чтобы нас в карцер не упекли и с мушки сняли, а она выделывается!»
- Lgnosce, - выплюнув сквозь зубы что-то вроде «извините» на непонятном для людей языке, девчонка быстрым, но, отдать должное, заметным шагом пересекла помещение и скрылась в дверях, которые тут же самостоятельно захлопнулись за ее спиной.
Чуть не бегом Лорн и Смит собрались за ней, но я остановил их.
- Пойдете следом – хуже будет. Лучше дайте ей пространство. Полковник Картер, - я посмотрел на Сэм, - полагаю, всем нам есть, что обсудить.
- Есть, что обсудить!? – МакКей повторил вслух то, о чем мгновение назад подумал. - После он, как обычно, ударился во все тяжкие. И раньше в такие моменты я элементарно «выключить звук» и благополучно пропускал мимо ушей всю пламенную тираду. В моем нынешнем положении игнор невозможен, а значит, моя пытка только что продлилась на неопределенный срок. – Джон, ты на себя в зеркало когда последний раз смотрел!? Ты… выглядишь… лет на двадцать моложе, чем был! Ты бледный, как смерть! Ты… Вы от материка до города за две минуты вплавь добрались! Вплавь через океан! Вы зал прибытия разгромили не хуже C-4! Это я еще не упомянул о том, что биосенсоры на вас нещадно глючат. То фиксируют сигнал, то нет, как будто у вас с периодичностью останавливаются сердца! И да… - он внезапно прервался, а потом на одном дыхании изрек самый важный, по его мнению, вопрос. - Что вы делали там? – он указал пальцем в сторону операционной. – Зачем этой… этой… в общем, зачем твоей новой подружке понадобился мой компьютер? И что вы сделали с Элизабет!?
- МакКей, хватит! – мы с Картер прервали одновременно, и хорошо, что в последний момент у меня с языка слетело политкорректное «хватит», вместо эмоционального «заткнись». Дальше я передал инициативу Картер, смекнув, что если продолжу, то вероятнее всего, приложу МакКея об стену. Случайно или нет, будет неважно, ибо для него любой вариант окажется плачевен. Дабы избежать соблазна, я отступил подальше от ученого, по возможности медленно двигаясь к заветному выходу из импровизированной клетки.
- Родни, прошу, имей терпение, - продолжила где-то позади Сэм, - не все сразу.
Движение морпехов за мной след в след я ощутил спиной. Кажется, волосы у меня на загривке моментально встали дыбом. Это люди не заметили, но с рычанием, которое навязчиво рвалось из глотки, я ничего поделать не смог. Да и не хотел. Пусть знают! Мало того, что я терплю их запах, так они еще и ходить за мной вздумали!
- Майор Лорн, капрал Смит, все в порядке, - Картер жестом их отозвала. Как раз вовремя. Еще секунда, и… - Вы можете быть свободны, - уловил я эхо ее голоса, по-прежнему борясь с желанием впиться в глотку ближайшему ко мне парню. - Тейла, Ронон, Родни, пройдемте в конференц-зал. – Джон?.. – мое имя вышло у нее неуверенно, будто она не была до конца уверена, что меня зовут так.
- Имей терпение!? – снова визгливая реплика от МакКея. - Сэм, ты в своем…
Мы вышли из лазарета, где у самых дверей физик лицом к лицу столкнулся с «моей новой подружкой». Желание закончить фразу у него исчезло без следа, хотя Валери всего-то стояла, в ожидании прислонившись спиной к стене и скрестив руки на груди. Очевидно, решила не заниматься самодеятельностью. За что ей спасибо, ибо она могла.
«Как ты это терпишь? – мысленно спросила вампирша, когда я кивком пригласил ее идти рядом. – Если световой день этой планеты закончится, и все они останутся в живых, это будет чудо».
Избегая долгой мысленной беседы, я только незаметно пожал плечами. Я терплю – да, и это адское испытание для моей силы воли. Испытание, к которому меня не подготовили ни Стэнфорд, ни Академия ВВС, ни двадцать лет честной выслуги перед дядей Сэмом. Но понимает ли девчонка, что я терплю не ради сохранения их жизней и чуда, в которое не верил никогда. Просто я уверен: если потеряю голову рядом с Картер, или МакКеем, или с кем-либо другим, - не смогу остановиться, буду убивать одного за другим. Сначала ради утоления жажды их кровью, потом ради агонии и страха, а потом… и перед Элизабет не остановлюсь. Видит бог, с Лиз я так не поступлю, она не заслужила. Как и большинство людей здесь. Потому я терпел, и собирался терпеть дальше. Не имеет значения, что произойдет потом.
На данный момент главное, чтобы люди, наконец, осознали опасность и прекратили провоцировать меня, держались подальше. Запах некоторых из них, Родни и Смита, - это, определенно посмертное напоминание мне обо всех прижизненных грехах. Ну как!? Как может кровь так пахнуть! И так притягивать? Будто магнит к магниту, притом, что каждый шаг против силы притяжения дается мне все сложнее. Смитт ладно. Он где-то там, его запах уже не так очевиден, затерялся среди прочих, но МакКей! Он же совсем рядом, в полуфуте, мне достаточно развернуться и руку протянуть! Его сердце влажно бьется у меня на слуху, так, что я почти ощущаю, как с каждым толчком выбрасывается горячая кровь в его живые вены…
«Образное мышление – твой враг, - рука девчонки ощутимо сдавила мое предплечье, увлекая в сторону от людей. – Переключи мысли на что-нибудь другое и не дыши, станет легче».
Ускорив шаг, я тряхнул головой, пытаясь прийти в себя. При этом часть меня хотела бороться за свободу действий, в то время как другая благодарила Вселенную за то, что у нас двоих мозги отключаются попеременно, а не одновременно. Иначе в Атлантиде давно бы настала кровавая оргия. «Это все из-за наличия гена в его крови, - объясняла вампирша, надеясь тем самым отвлечь меня. – Когда я нашла тебя на той планете, ты пах для меня точно также. Даже лучше, ведь ты был ранен. Во Вселенной осталось очень мало прямых потомков нашей смертной формы, поэтому кровь каждого из них – это изыск, своего рода,.. деликатес для нас, перед которым сложно устоять. И пусть я, в отличие от тебя, уже сталкивалась с этим неоднократно, мне сейчас ничуть не легче. Я давно не была среди людей. По понятным причинам мы избегаем населенных миров. Очень скоро и тебе придется.
- Потрясающе! – я легко вырвал руку из захвата.
Я не кичился и не утверждал, что мне легко здесь находиться, но так явно распланировать за меня мою судьбу! Хватит того, что она наградила меня клыками!
В конце концов, довольно! К черту все, что случилось, главное – что есть на данный момент! А варианта всего два. Либо я стану копией той твари, которую немногим ранее собственноручно обезглавил, либо сгорю от жажды, но людей не трону. Не трону людей, значит, и Лиз тоже. Вот мой стимул! К черту остальное, к черту стойкий привкус каленого железа во рту, я должен контролировать себя и свои действия! И начинать нужно прямо сейчас, с деликатеса по фамилии МакКей, который… молча фигеет со всего происходящего. В частности, с того, что по ходу движения Валери перед ней самопроизвольно расходились переборки, а свет то вспыхивал, то приглушался, то на мгновение гас совсем.
- Что за светомузыка? – осмелился снова поинтересоваться ученый, на этот раз ограничив список вопросов. – Проблемы с нашей стороны или?..
- Или, доктор Родни, или. Так город реагирует на мое присутствие, - кратко прокомментировала Валери.
Ученый явно был не готов услышать столь прямой ответ, еще и с обращением по имени, поэтому вместо очередного вопроса предпочел спрятаться за спину Ронона.
Наконец, когда мы, подстраиваясь под медленную человеческую скорость, дошли до зала брифинга, вампиршу окончательно поглотил интерес. Ее глаза, кажется, стали еще ярче, в них зажглась искра, растопив прежний лед. Атлантида – ее колыбель, ее родина, ее детство и юность. Я даже замер на мгновение, когда случайно позволил себе взглянуть на реальность ее глазами. Глазами смертного ребенка, который потягивался на руках, чтобы из-за высокой столешницы показать любопытный нос.
- Вы многое изменили под себя. Когда я была здесь последний раз, все было иначе, - с этим комментарием девушка по-хозяйски опустилась в одно из кресел, стоящих вокруг стола. Ее поза и облик в целом явно дали понять, чтобы стулья рядом никто не занимал. Судя по мыслям людей, набиваться в соседи никто не собирался. Все предпочли расположиться как можно дальше.
- Как друга прошу, Чуи, убери его подальше, - проходя мимо Ронона, я недоверчиво посмотрел на его напряженную руку, уверено сжимающую рукоять станнера. – Кроме того, что ни меня, ни ее он не вырубит, я уверен только в том, что ничего хорошего при случае пальбы вас не ждет.
- Мне стоит поверить тебе на слово? – сатедианец спросил с кривой усмешкой, и впервые я подумал о пользе телепатии. Так я был уверен, что его усмешка дружественная. В другой ситуации, наверняка, подумал бы иное: взгляд у Ронона по-прежнему был хмурый. Видимо, невосприимчивый в максимальному заряду кровосос в одночасье сломал немало убеждений беглеца.
Что ж, возможно, когда-нибудь я смогу по-дружески спросить его об этом. Но это случиться лишь тогда, когда я буду уверен, что не рискую его жизнью, находясь рядом. А пока… меня ждет очередной раунд волевого поединка, в начале которого мне предстоит сделать важный выбор. Им я либо подтвержу доверие людей, сев на их сторону, либо опровергну его, выбрав сторону Древней. В любом случае, на кону их жизни, и это паршиво! Даже паршивее, чем необходимость признать, что я отныне ближе к ней, чем к ним.
«Ладно, выбор века подождет до лучших времен. На данный момент нейтралитет рулит!» - с этой мыслью я опустился в кресло, выбрав то, которое в равной степени было удалено как от людей, с их перекрывающимися тепловыми волнами, так и от вампирши, источающей совсем иное тепло и стойкий запах феромона.
- Полагаю,.. я могу начать? - голос Картер прозвучал неуверенно, она скользнула взглядом по мне, затем посмотрела на вольготно расположившуюся в кресле напротив формальную гостью, об истинном статусе которой Сэм могла лишь догадываться. - Добро пожаловать в Атлантиду.
- Благодарю, полковник Картер, - девчонка выдавила из себя подобие улыбки, чем в очередной раз подтвердила для меня четность любых попыток выглядеть миролюбиво с клыкастой челюстью. - Я рада снова быть здесь.
На этом повисла пауза. Поначалу естественная, с каждой проходящей секундой общего молчания она становилась все более нелепой.
- Я… так понимаю: никто, кроме вас, в представлении не нуждается? – Сэм спросила осторожно. Должна была спросить на правах главы экспедиции, хотя на самом деле ей было страшно слышать вероятный ответ. И пусть пока этот страх был только подсознательным, я ощущал его слишком явно.
- Все верно, полковник Картер. Вы, - она поочередно удостоила взглядом остальных. - Тейла Эммаган с Атоса и Ронон Декс с Сатеды. Я права?
Ронон и Тейла молча переглянулись и смиренно кивнули, посчитав бесполезным выспрашивать об источниках столь точной информации.
- На привычном для вас языке мое имя прозвучит как Валери… Фэй, если вам привычна двойная форма.
- Можно узнать, что вы подразумевали, когда сказали, что рады быть здесь… снова? Разве вы не впервые в Атлантиде? – автором очередного вопроса стала Тейла.
- Нет. Я здесь родилась и выросла. Когда-то Атлантида была моим домом.
«Сама прямота!» - глядя на свои руки, я сгримасничал.
Реакция на такое откровение не заставила себя долго ждать и была вполне предсказуема: у всех присутствующих синхронно отвисла челюсть.
Что ж, тому была причина, учитывая, что те немногие Древние, которых нам повезло встречать прежде, даже в стазисе сохранялись значительно менее прекрасно, нежели богинеподобная девица лет семнадцати-восемнадцати, что сидела перед нами сейчас.
- Это невозможно. Вы не можете быть… Древней! – МакКей отмел эту версию весьма уверено, под конец реплики осмелел настолько, что даже насмешливо ухмыльнулся. – Шеппард, ты же не… - он встретил мой взгляд, и остатки ухмылки бесследно исчезли с его лица. Я отрицательно покачал головой, опровергая тем самым все мысленные догадки о шутке, оговорке, ошибке и лжи.
- На сей раз это самая железная правда из всех, с которыми мы сталкивались прежде, МакКей. Она…
- Нет! – как будто пытаясь наставить всех на путь истины, воскликнул физик. - Я видел Древних. Всяких. Вознесшихся, мертвых, живых. Даже экипаж «Авроры» после стазиса выглядел старше нее лет на пятнадцать-двадцать!
Отчасти я его понимал. Возможно, будучи человеком, я реагировал бы также, ибо сто веков к ее юной внешности прибавлять фантазия отказывалась, но… когда все так и есть, когда я знаю, что это так, и, в отличие от меня, у него нет никаких весомых доказательств обратного, то зачем спорить с пеной у рта?
- Я видел не меньше твоего, МакКей. И я говорю - да! Она Древняя. Остальное мы проясним, если ты, наконец, дашь нам такую возможность.
- МакКей, помолчи, – в тон мне осадил физика Ронон. – Шеппард, Древняя или нет, она не та, каких мы знали. И ты… не тот. Здесь МакКей прав: ты в зеркало давно смотрелся?
- Да, знаешь, как-то в лесу зеркала у нас не висят! Кроме того, какая разница?! Я – все еще я… процентов на семьдесят из ста возможных, поэтому мне фиолетово, что за клыкастая рожа на меня посмотрит из гребаного зеркала!
- Подполковник, ваш тон...
- Вы вправе не верить в большую часть того, что я собираюсь сказать, полковник, - молчаливая причина спора, до этого ни слова не сказавшая в свою защиту, ни с того ни с сего переключила внимание на себя, переняв ораторскую инициативу. – Но прошу вас, поверьте одному: достоверность моей видовой принадлежности не имеет принципиального значения. Как не имеет значение все то, что вы, вероятно, знаете о существах, которых называете Древними. Ваши представления о нас не просто неполны, или частично неверны, они в корне ошибочны. Не потому, что вы – плохие исследователи, а потому что мы – хорошие фальсификаторы. И чтобы развеять некогда выгодную, но теперь бессмысленную фальшь, мне придется многое вам рассказать. Заранее прошу прощения за всё, что вам предстоит, - ловким движением, малоприметным людям, она сняла с пальца кольцо и скользящим броском по гладкой плоскости отравила его на середину стола, где трижды крутнувшись по инерции, оно замерло, выпустив в пространство белесый столб голографического тумана. Одновременно с этим в зале до минимума приглушилось основное освещение. – Это не опасно. Но, переводя мои мысли и речь в образную форму трехмерной проекции, это облегчит ваше восприятие.
Она закрыла глаза, синхронизируя свой разум с мудреной системой, состоящей из невзрачного с виду кольца, лежащего на столе и такого же невзрачного браслета, который плотно обхватывал ее правое запястье. В следующее мгновение, следуя за ее воспоминаниями, я погрузился в окутанную мрачными тайнами историю Древних.
Изначально я не был ее частью, но она была, и связанный с ней кровью, я стал частью ее существования, ее истории. Их истории. Десять тысяч лет стали для меня такими же реальными, как и для них – первых носителей бессмертия.
Всё, о чем она говорила, с компьютерной точностью воспроизводилось голограммой. Ее идеальная дикция в сочетании с объемной проекцией всех ее мыслей создавала атмосферу максимальной реалистичности с эффектом полного в нее погружения. То были события, имевшие место быть задолго до моего рождения. Задолго до рождения каждого, кто здесь сейчас находился, кроме… нее, самоличной свидетельницы и создательницы покрытой мраком тысячелетий истории, бессмертной Древней по имени Валери.
Воспоминания стремительно текли, строго придерживаясь хронологической последовательности, и замедлялись лишь тогда, когда требовались подробности. Непривычно яркие цвета, резкость и контраст – такова призма бессмертного сознания: ее, а теперь и моего тоже.
Голографией идеально воссозданы бесконечные просторы кромешной тьмы, прорезаемой всполохами ярчайшего света. Сгустки энергии метались в не имеющем размеров и характеристик пространстве, сливались воедино и исчезали, как плюс и минус, оставляя после себя всё ту же тьму и холод основы основ – космический вакуум. Ткань бытия трещала по швам, общая картина происходящего напоминала калейдоскоп – хаотичный, априори не имеющий порядка. Хаос – то состояние борьбы двух материй-антиподов, в результате которого родилось Мироздание, вместив в себя несчитанное множество Вселенных.
Читая мысли своей создательницы, следуя в прошлое за ее памятью и знаниями, я стал свидетелем начала времен: рождения пространства и его законов, которые люди спустя миллиарды лет назовут физикой, звезд, планет, галактик и всех мыслимых объектов, заменивших собой прежнее ничто. Атлантида – истинная колыбель человеческого рода, теперь я это знаю. Она досталась в дар от Творцов Мира тем, для кого он был создан, – людям. Первой ветви рода Homo, смертным, которые, спустя миллиарды лет эволюции настолько преуспели, что сами дерзнули поиграть в созидателей.
Результатом их забавы стали рейфы – гибрид человека и насекомого, по сути, издевка над природой и первый камень в огород Творцов. Затем, как оружие против первой неудачи, из-под печатного станка создания выйдут они – разумные машины, репликаторы, являющие собой искусственную и противоестественную форму жизни, которая впоследствии захочет стать доминирующей. Так была развязана первая война на истребление. И она стало началом конца.
Ради победы над репликаторами Древние переступили все мыслимые барьеры: стерлись к чертям прежние правила, мораль и нравственность. Перед лицом угрозы истребления рухнул последний сдерживающий фактор – человечность. Это произошло: от начала времен скрытая от людей материя была найдена, – и родились они, – первые бессмертные. Выносливые и несокрушимые, они несли в своих венах то, что разрушало любой неорганический, искусственно созданный материал. Для репликаторов это значило быть уничтоженными на клеточном уровне.
Нельзя сбежать или спрятаться от таких, как они, как я. Теперь, просматривая чужие воспоминания в собственной голове, я понимаю, почему. Мы звери в самом прямом и первобытном смысле. Мы ведем себя, как звери, мы живем и думаем, как звери. Ищем добычу по запаху, который способны учуять за много миль. Идем по следу, при свете дня или в ночи неизменно находим жертву… и жестоко убиваем. Голыми руками и зубами мы разрываем свой трофей на части, не щадя никого, будь то репликаторы, во имя уничтожения которых наш вид создавался, или люди, нас создавшие.
Первородные точно не сдерживали хищной натуры. Полноценно используя сверхчеловеческую силу, скорость и неуязвимость для оружия, они превратить Атлантиду тех дней в ад, убивали всех живых ради утоления голода их кровью, крушили город ради забавы. Древних-людей это застало врасплох. Такой жирный крест на собственной расе явно не входил в их планы, но было поздно что-то менять. Бессмертных невозможно было уничтожить, или как-то сдержать. Невозможно было тогда, нереально это и сейчас, в отношении нее? или меня, если вдруг мы утратим над собой контроль.
От живого представления того, как только что увиденное далекое воспоминание сбывается здесь и сейчас, меня передернуло. Худшим было недоверие к самому себе, своим ощущениям. Субъективно мне казалось, что я вполне себя контролирую, но благодаря воспоминаниям я прекрасно понимал, насколько быстро все может измениться. Я понимал, насколько призрачен тот барьер, что меня сдерживает, насколько он шаток, учитывая безумный жар в моей глотке и такие манящие влажные ритмы близких сердец.
Пока я был поглощен воспоминаниями, я был отвлечен от жажды. Частью сознания я ощущал ее каждый миг, но она не доминировала, не сводила меня с ума. Теперь все стало хуже. Гораздо хуже! Через ее эмоции, навеянные воспоминаниями о прошлом, я преподробно узнал, что такое настоящая охота и какова на вкус… людская кровь. После такого я уже не мог отвлечься на что-либо другое, в ушах стоял гул, перед глазами все расплывалось, в темноте подернутое алой дымкой.
Сознания людей. К каждому из них у меня был доступ даже больший, чем к мыслям создавшей меня Древней. Я чувствовал все, что чувствовали они, знал их реакцию. Сперва было лишь неверие, затем шок и отрицание, после – отвращение и страх. В конце концов, ужас. Я смотрел на все их глазами, мимо воли чувствовал состояние каждого.
Даже Ронон, который, кажется, уже бывал в самом аду, а потому оставался равнодушным к самым жутким картинам смерти, теперь не смог сдержать эмоций с прежней легкостью. Я читал его мысли, ощущал, как неотвратимо рушится непреступная крепость его убеждений, как десятилетия его жизни лишаются смысла за считанные минуты. Из откровений Древней выходило, что не рейфы монстры, не они угроза человечеству, не они способны уничтожить людской род лишь забавы ради. Не они, но… полупрозрачная тварь с голограммы, вне сомнений, могла. И ее копия воплоти, праздно сидящая напротив. И я… его друг.
Он посмотрел на меня. Так, что я смог наблюдать за собой со стороны, его глазами.
Неподвижная статуя, не дрогнувшая ни разу с момента, как в зале погас свет. Немигающий взгляд светится алым в полутьме. Странные зрачки сужаются, становясь мерзкими кошачьими, расширяются, в зависимости от того, насколько ярок свет. Точно ли он Шеппард? Эта черноволосая ведьма могла с ним сделать что угодно. Еще до того, как мы за ним пришли. Сейчас он белый как труп, из-за слабого освещения даже слегка синеватый. Его лицо… Всемогущие предки! Что на его лице делают вены!?
«Ронон, отвернись и не смотри!» - мысленно оборвал я, переведя взгляд на Декса и тем самым лишь подтвердив свое присутствие в его голове.
Как бы там ни было, моя просьба, даже не произнесенная вслух, стала для него приказом. Я не почувствовал в ответ даже слабых намеков на сопротивление. Отныне я мог и это. Мог, ни разу не прикоснувшись, заставить сделать так, как мне угодно. Заставить увидеть то, чего нет, поверить в то, чего не существует.
- Асурас стал тюрьмой для последних из репликаторов, – голос на заднем плане произнес ту самую комбинацию слов, которую все это время я подсознательно ждал. Остальное моментально утратило значимость – я обратился в слух. – Вы же, открыв на планету портал из Атлантиды, сняли с врат этой тюрьмы все замки. Вы выпустили их на свободу. Что, в свою очередь, побудило к действию нас. И если поначалу мы желали оставаться в тени, скрывали от смертных сам факт нашего существования, то сейчас все изменилось. Мы больше не можем действовать скрытно. Не теперь, когда, спустя сотни веков томительного ожидания родилась та, которой суждено закончить эту войну. Войну, однажды и поныне нарушившую существующий от начала времен паритет сил в Мироздании. Баланс двух материй-антиподов, однажды создавших все, что нам ведомо, был нарушен… нарушен нами же, тем, что нас породило! И если он не будет восстановлен…
- Все это извращенная философия, наряду с попыткой сгладить острые углы. Уже поздно, не находишь?! Поэтому я жду фактов! Мне плевать, поймут ли их они, - я отрывисто кивнул на людей, - или нет. Я жду,.. Валери! Я хочу знать: почему она? Она человек, обычный человек, которых миллиарды на одной только Земле! Она ничего не знает, она… Врата увидела впервые… пять лет тому назад! А ты,.. вы пытаетесь меня убедить, что она инструмент по исправлению ваших косяков!? Что она плод очередного долгосрочного эксперимента Древних!? – я взбешенно зарычал, утратив остатки самоконтроля. – Древних-кровососов! Его… тебя… остальных… - каждое слово требовало, чтобы в моей глотке присутствовал воздух, человеческий запах, и это было пыткой. Это еще сильнее сносило мне крышу.
- Я не стану оправдывать ничьи поступки, Джон. Не здесь и не прямо сейчас. Кроме того, если ты не успокоишься, - демонстративно продолжая сидеть неподвижно, она выдержала долгую паузу, - пострадают люди. Тебе, должно быть, все равно, поэтому скажу больше: прольется их кровь. И тогда уже ни я, ни ты контролировать себя не сможем. В конце концов, пострадает доктор Вейр, потому что от нас ее некому будет защитить. Мне продолжить? – ее каменное лицо превратилось в гримасу тревоги, которую она пыталась изобразить. – Или ты возьмешь себя в руки и сядешь?
Я отрывисто потряс головой в попытке избавиться от тумана перед глазами, затем посмотрел на свои сжатые кулаки. Я и впрямь стоял, явно упустив тот момент, когда успел вписать в стену кресло, в котором еще недавно сидел.
- Джон,.. все вы, - она обратила взгляд на людей, - прошу, поверьте одному: мы худшие создания, которых вы когда-либо встречали, но отнюдь не худшие из существующих. Есть те, кто хуже нас. И то, что выше нас. Вы, - она снова обратилась к людям, - называли это явление Вознесением. Мы – воссоединением с Творцами. Определение не имеет значения. Важно лишь то, что в эту войну, как и во множество предыдущих распрей низших существ, Творцы вмешиваться не станут. Даже, если возникнет реальная угроза для них самих. Таков их непреложный закон, возникший не без оснований, - она намерено выдержала долгую паузу, внимательно изучив направленные на нее взгляды. - Теперь вы спрашиваете в своих мыслях: о какой войне идет речь? И я отвечаю: о войне на истребление человечества как вида. Вы думаете: за что? И я скажу вам: мне очень жаль. Мне, правда, жаль, что вы и Атлантида стали мишенью и что не существует способа уберечь вас от нам подобных, вышедших из тени веков и начавших каждый свою охоту за личными целями. Мне также жаль, - она обернулась ко мне, наши взгляды встретились, - что тебе я не оставила права выбора, поступила с тобой также, как в свое время поступили со мной. Видят Творцы, я пыталась найти иной выход, но его не было. Ничего нельзя изменить. Лишь только признать, что у человечества появился новый могущественный враг и что единственный ключ к победе над нами спрятан в крови доктора… Она оборвалась на полуслове, дважды моргнула и закрыла глаза. Ее губы, отливающие синим в свете голограммы, так и остались разомкнутыми. С задержкой в несколько секунд с них слетела неслышная людям, до боли знакомая мне фамилия. После – ничего. Томительная пугающая тишина, застывшая неподвижно фигура и… мерцающий, стремительно гаснущий свет голограммы.
- Валери? – я позвал настороженно, и после того, как не получил вожделенных объяснений, подлетел к ней и за плечи выдернул из кресла. – Валери! – я добавил голосу настойчивости и грубо потряс девчонку за плечи. Алые глаза распахнулись, в них читался страх, но не передо мной. Сквозь меня, время и пространство она видела кого-то еще, другого. Чужого.
- Валери, очнись! – рыча от нетерпения, я ударил ее по щеке, пытаясь вернуть в настоящее. – Что это? Что ты видишь?
Она снова моргнула, с трудом фокусируя на мне все такой же испуганный и потерянный взгляд. Меловые губы слабо зашевелились.
- Они летят… сюда. Они скоро будут здесь.
«Кто? – я вторично прокрутил в сознании обрывки ее видений, но ответа не нашел. – О ком, черт возьми, ты говоришь?»
- Репликаторы, - тяжело сглотнув, она проговорила хрипло, но, меж тем, уверенно, - и бессмертные. Такие же, как мы, но видящие в людях лишь источник пропитания. Им нужна Атлантида и… она, - пятясь назад, она не сводила с меня взгляда. - Джон, он знает, что произошло. Он послал их… ее вернуть. Они будут здесь… через час, - девчонка рухнула в кресло, заставив металл и пластик отчаянно скрипеть.
- Подполковник Шеппард! Джон, что происходит!? – судя по раздраженному тону, это была не первая попытка Картер привлечь мое внимание. Только все предыдущие, очевидно, были на корню пресечены моим сознанием, всецело занятым выяснением причин и следствий. – Объяснитесь немедленно!
Похоже, я не только ее не услышал с первого раза, но и начисто забыл о присутствии всех остальных. Я даже не взял в расчет то, что люди не читают мыслей, наверняка, не успевают за нашими движениями и, вероятно даже, не слышат и не успевают за нашей речью.
Черт! Времени и так нет, а тут еще и работать придется на два фронта!
- Полковник, - я попытался убрать из голоса раздражение. Чтобы хоть как-то притормозить вереницу размышлений, проносящихся в голове с бешеной скоростью и сделать объяснение максимально понятным, я даже закрыл глаза и терпеливо посчитал до пяти, используя удары своего сердца, как эталон. – Кажется, знакомство с неизведанным себя еще не исчерпало на сегодня. Посему, через час или около того вся нечисть галактики устоит шабаш прямо у нас на заднем дворе.
- А без метафор вы изъясниться в состоянии, подполковник? – вопрос Картер сопровождало теперь уже явное недоверие и плохо скрытая растерянность.
- А без метафор это значит, что все мы – будущее меню шведского стала для кровососов! – в очередной раз МакКей поразил меня своим умением оценивать экстренную ситуацию яснее оракула, при условии, что его жизни грозит реальная опасность. Моя метафора, которая по сути своей оной и не была, оказалась перефразирована МакКеем чересчур буквально. – И не надо на меня так смотреть, лучше взгляните сюда! – он бесцеремонно ткнул пальцем в голограмму, на мгновение нарушив целостность проецируемых мыслей владелицы устройства. – Это корабли. Я не успеваю их считать, а это значит, что их очень много! Очень много копий кораблей того же класса, что доставил к нам на орбиту большие проблемы в лице… Элизабет и двух красноглазых чертей, не иначе как сбежавших из Преисподней, чтобы разнести Атлантиду, будто домик карточный! Рискну предположить, скоро их станет гораздо больше! И тогда мы все дружно… Ай! – вздрогнув, физик прикусил от неожиданного удара язык, а после, бурча что-то нечленораздельное, стал потирать затылок. Чтобы остановить поток бессмысленных фактов и дальнейшее пестование паники, Ронон вынужден был дать МакКею оплеуху. На опыте проверено, иначе Родни в таких условиях не заткнуть.
- Насколько я понимаю, сейчас город питает лишь один Модуль? – улучив момент, Валери обратилась к Саманте с вопросом, куда больше похожим на утверждение.
- Пятьдесят процентов от одного, – полковнику явно было сейчас не до преамбулы. Кроме того, под взглядом алых глаз она выдала все, что от нее просили, не думая о стратегических секретах.
- Какая, к черту, разница? Один или сто один! Такое количество кораблей единичным залпом превратит планету в облако космической пыли! Но перед этим они обязательно придут сюда, также легко, как она, и сожрут нас всех до единого. Также изощренно, как десять тысяч лет назад сожрали Древних! Они придут и растерзают всех нас на куски, играя в игру «кому достанется больше», а мы даже сопротивляться не сможем, мы просто… Мы просто…
- МакКей! – одернул я, мгновенно оказавшись рядом с мужчиной. Он вздрогнул от неожиданности и инстинктивно отпрянул, но я шагнул следом и опустил руку ему на плечо. – Родни, заканчивай паниковать. Все будет хорошо, - я поймал его взгляд. – Все будет хорошо.
Зрачки серых глаз стремительно расширились и медленно сузились, утратив фокусировку. Затем последовал рассеянный кивок и невразумительное: «Угу», с которым МакКей опустился в ближайшее кресло, не способный сопротивляться ни моему внушению, ни руке, явно слишком для него тяжелой.
- Они не ставят своей целью уничтожение города. Атлантида им нужна в целостности, а доктор Вейр – живой.
- Осмелюсь предположить, что для всех остальных это ничего не меняет. Доктор МакКей прав, нас, действительно, собираются съесть? – она наградила Древнюю взглядом, полным сомнений и страха – настолько явного, что, пропуская его через себя, я ощутил, как волосы встают дыбом.
- Полковник…
- Пять лет назад мы нашли этот город брошенным. Ржавеющим на дне океана необитаемой планеты! – забив на официальность и чопорность, Саманта указала пальцем себе под ноги. - Мы также нашли рейфов, держащих в страхе всю галактику! Мы сражались с ними, мы отчаянно защищали нашу находку, не щадя собственных жизней! А сейчас из ниоткуда явились вы, превратив одного из нас в подобное себе… чудовище, и после заявляете нам, что вы есть Древняя? Что все эти годы мы, неразумные и глупые люди, играли в игру, придуманную вами? Игру, в которой правила знали лишь вы одни, в то время как мы оставались слепы, довольствуясь красивой легендой о совершенных предшественниках? – она посмотрела на Валери с откровенным презрением. – Скажите честно, наблюдая за нами, вы долго репетировали эту сцену, прежде чем пришли сюда?
- Прямо сейчас мой ответ не имеет значения, полковник. Он лишь потребует времени, которым мы не располагаем.
Медленно вдохнув, Картер повернулась в мою сторону.
- Опустим подробности ваших похождений, подполковник. Объясните, что происходило в операционной? Немногим ранее доктор Келлер была предельна откровенна, когда сообщала мне о тяжести состояния… доктора Вейр. Она сказала, что ее шансы выжить фактически равны нулю. Просветите меня, Джон. Она человек, или очередное бессмертное творение Древних?
- Она человек, мэм. Смертная, можете не сомневаться. И, судя по тому, как вы колебались назвать ее по имени, уверяю вас, не сомневаетесь и в том, что она Элизабет Вейр. Та самая, которую я и моя команда оставили два года назад на Асурасе. В операционной я лишь спасал ее жизнь, ничего больше. Если я не внушаю доверия, спросите у Келлер, как только она закончит.
- Простите, что прерываю, но это может подождать. Полковник Картер, я должна получить всесторонний доступ к городской системе как можно скорее. У нас на самом деле не так уж много времени.
- Звучит так, будто вы спрашиваете позволения, - Саманта обреченно вздохнула. – Есть ли смысл мне ответить отказом и пытаться вас удержать?
- Благодарю за благоразумие, полковник, - она сказала это, невидимой тенью метнувшись к выходу. Обернулась к Саманте лишь у самой двери. - Видят Творцы, я не хочу напрасных жертв.
- Что ты намерена делать? - едва она растворилась в проходе, я последовал за ней, не спрашивая позволения. – Объяснись! – потребовал я, замерев в нескольких футах от дежурного поста, где перепуганные, вконец растерянные техники беспомощно наблюдали за нечеткой тенью, ежесекундно возникающей то у одной консоли, то у другой. При этом земное оборудование неизбежно выходило из строя, в то время как инертная древняя рухлядь внезапно оживала, прежде мертвые кристаллы приборных панелей загорались, наливаясь энергией.
- Что вы делаете?.. Кто вы? – в панике завопил Кэмпбелл, когда красноглазая в очередной раз материализовалась в опасной к нему близости.
- Не дергайтесь и не орите, - все также стоя поодаль, я осторожно предупредил. – Медленно подобрались и спокойно вышли. Ни к чему не прикасайтесь.
- Полковник Шеппард! – воскликнул техник одновременно облегченно и испугано. Он не знал о моем присутствии. – Сэр?..
Вместо ответа я лишь жестом указал им направление выхода, противоположное тому, где стоял я.
- Валери? – я сделал несколько медленных шагов в ее сторону, внимательно наблюдая за каждым ее действием.
Очередное прикосновение белой руки к панели – кристалл меняет местоположение, затем еще один, и еще. Она тасует прозрачные стекляшки, словно крупье карты, – уверенно и быстро. Земное оборудование окончательно вышло из строя, погасли мониторы ноутбуков. Шла стремительная загрузка компьютера Древних, на вечно пустом и полупрозрачном экране которого теперь маячил не решаемый ребус иероглифов.
- Мы бились над этим больше пяти лет! – изумленно воскликнул МакКей где-то позади.
Ученый дышал громко и тяжело. Очевидно, он бежал, да и все остальные тоже, пытаясь успеть за нами и ничего не пропустить. Теперь все мы смотрели на огромный светящийся дисплей, пытаясь сперва поверить в то, что он работает, а уж потом – вникнуть в то, что он изображал.
Строчка за строчкой, без пробелов и отступов – сплошной мелкий текст на древне языке, стремительно исчезающий с экрана по направлению вверх. «Шифр перезагрузки…» - мелькнула в мыслях призрачная догадка, и, словно в ответ на нее всеобъемлющий протяжный гул покатился по городу, родившись в его центре и постепенно ослабевая по направлению к секторам. Погасло освещение.
Мир вокруг меня стал похож на другую реальность. В темноте я не ослеп, как ожидалось. Совсем наоборот: внезапный мрак для моих глаз оказался во сто крат лучше света. Очертания, форма предметов, их цвет и текстура материала, расстояние до них и между ними – в отсутствие режущих глаза световых бликов все идеально.
Внезапный звуковой сигнал отвлек меня, принудив вернуть взгляд монитору. Вместо сплошного текста на нем теперь красовалось мигающее предупреждение о критическом недостатке энергии. Да, видимо этот техно-монстр потреблял куда больше, чем все наши компьютеры вместе взятые.
Окно авторизации пользователя. Теперь ясно, почему МакКей и вся его бригада раз за разом терпели фиаско…
- Эй! – я окликнул девчонку и шагнул следом, когда она, ни слова не объяснив, обогнула консоль и направилась к балконным ограждениям. Я не успел схватить ее, и мгновение спустя мы оба летели навстречу развороченным мраморным плитам зала Врат.
- Ты видел надпись! Атлантида должна опознать пользователя! – ловко увернувшись от моего захвата, девушка замерла посреди зала, выставив перед собой ладонь параллельно плоскости пола. Мгновение – и уже знакомая консоль-призрак возникла, словно из ниоткуда. События трехлетней давности повторились. Ее раскрытая ладонь на панели, губы, произносящие полное имя.
Вновь мощный звук, теперь уже загрузки. Болезненно яркий свет ударил по глазам, вынудив меня закрыть их рукой. На голографическое изображение, свободно парящее в воздухе, я предпочел смотреть сквозь пальцы.
Темноволосая человеческая девушка лишь отдаленно напоминала свою вамп-копию из настоящего. Только по основным чертам лица и особенностям фигуры я смог понять, кто она – эта призрачная гостья из прошлого. Ее полупрозрачное изображение в полный рост, чуть в стороне – досье, написанное теми же иероглифами Древнего языка. Похоже, теперь я владел им также свободно, как и родным английским, потому как бегло читал и понимал абсолютно все. Более того, по мере чтения у меня сложилось впечатление, будто все это уже было, будто я все это уже знал…
- В программном коде множественные изменения, преимущественно нерациональные и… сделанные вручную. Ваша работа, доктор МакКей? – она спросила, возникнув рядом с главным терминалом.
От быстроты ее движений и прямого обращения МакКей встрепенулся, словно спящий пес, в которого швырнули тапкой. Теперь уже он откровенно боялся происходящего, но тем не менее, смолчать оказался не в состоянии.
- Я… Мы должны были…
Ответ Древней был нисколько не интересен. Получив вожделенный доступ к управлению компьютером, она поспешила запустить диагностику основных систем.
- Что теперь? – я посмотрел на нее, не скрывая надежды. Хотя сейчас, вероятно, куда больше во мне было сомнений и недоверия, нежели надежды. – Мы же не собираемся ждать, пока эта улитка, - я кивнул на индикатор сканирования, - закончит лопатить терабайты данных о том, что десять тысяч лет не работало!
- Подполковник! – голос Сэм прозвучал требовательно, ее мысли и взгляд – умоляюще. – Прошу вас, объясните. Помедленнее.
«Полковник Картер!» – раздался в наушнике полковника неслышный остальным призыв, сопровождаемый потрескиванием радиоволн, которые я улавливал также чутко, как вздох Келлер по ту сторону интеркома.
- Доктор Келлер! – Саманта прижала пальцы к наушнику. – Что у вас, Дженнифер?
Ее сердце сбилось с ритма в ожидании ответа. Я же застыл как вкопанный. Все мои мысли, прежде здорово отвлеченные, теперь вновь завертелись вокруг единственного центра притяжения. Элизабет!
- Сэм, могу я видеть вас и, – она запнулась и сглотнула, – подполковника Шеппарда в медчасти?
Приглашение было двухсторонним, но мне не хватило выдержки дождаться ответа от Картер. Дженнифер как раз произнесла фразу: «Я жду», - когда я вошел в ее кабинет, не утруждая себя стуком или предупреждением. Я просто возник перед ней.
- Как она, Дженнифер?
Врач отпрянула, испуганно разомкнув губы.
- Д… Джон? – ее сердце забилось чаще. – Разве вы… - девушка растерянно замялась. – Разве вы не…
- Я здесь, Дженнифер. Перед тобой. Как я здесь оказался, неважно. Я хочу знать, как она?
- С ней все будет хо… хорошо, - выдала наконец Келлер, слегка заикаясь. - Насколько я могу судить. Но я могу и ошибаться. Я никогда подобного не видела, полковник! – она посмотрела на меня с надеждой объяснение. – Джон, на ней ведь места живого не было! Она умирала! И я не была уверена, что мы сможем ей хоть как-то помочь. А теперь от прежних смертельных ран остались только царапины! Ее череп и волосы… А еще в операционной куча металлической пыли! Это наниты? Вы их отключили, или…
- Шшш… - я посмотрел в ее глаза. – Дженнифер, не паникуй. Да, это наниты. И да, они отключены, а потому совершенно неопасны.
- Я не понимаю… - она произнесла растеряно, но бояться перестала. Мое внушение снова подействовало. – Это ведь неестественно. Так у людей не бывает…
- Бывает, - я сказал уверенно. – Бывает, просто мы об этом раньше не знали, - старательно фильтруя звуки, я искал среди них единственный нужный. На него и пошел, позабыв про все формальности.
Матовое стекло сильно искажало картинку, и это раздражало. Я видел ее, неподвижную, прикованную к кровати. Провода отходили от ее тела к кардиомонитору, который монотонно пищал, фальшиво копируя ее сердце. А еще была трубка катетера у самого ее носа и пластырь на ее предплечье. Все это сильно мешало мне радоваться мысли, что с ней все хорошо.
- С ней все в порядке, подполковник, - поспешила заверить Келлер, стоя на расстоянии где-то позади. – Мы сохранили подачу кислорода скорее для страховки, чем по надобности.
- Но она здорова? Ее голова…
Получить ответ я не успел. В проходе появились Картер и Древняя – возникла необходимость все объяснить заново.
- Подполковник, за вами не успевают даже городские телепортеры, - Саманта сказала с укором и подспудным сомнением. Я знал: она бы предпочла иметь возможность контроля над ситуацией, над нами, а поскольку, оной не было и быть не могло, инстинктивный страх медленно, но верно вступил в свои права.
- Простите, - голос Валери прозвучал сдавленно и от этого грубо. - Возможно, я не имею права сейчас высказываться, но вам всем стоит понять важную вещь: сила воли у меня не бесконечная. Мне сложно находиться среди вас. Мне крайне сложно быть здесь. Прошу, ради вашей же безопасности, вернемся от слов к делу.
Саманта и Дженнифер переглянулись, не скрывая растерянности.
- Итак, флот боевых кораблей достигнет наших координат меньше чем через час? – Картер прервала неловкую паузу, посмотрела на меня, но тут же непроизвольно вздрогнула и отвела взгляд.
- Простите, полковник, – Келлер побелела, - вы сказали, «флот боевых кораблей»?
- Именно, доктор Келлер, – бесцеремонно ответила Валери. - Поэтому я все еще здесь. Этот город не готов к бою в принципе. Тем более, с такой армадой. При текущем уровне энергии в Модуле щит откажет очень быстро вне зависимости от потенциальной энергии нагрузки на него. Насколько я успела понять из данных центрального компьютера, боевых дронов также мало. Единственный приемлемый вариант: покинуть планету. Но для активации межзвездных двигателей нужна энергия, которой сейчас нет. Позже не будет возможности.
Прокрутив в голове новые чужие воспоминания, я немногое уловил, но этого было достаточно, чтобы задать справедливый вопрос.
- Твои друзья разве не собираются нам помочь? Или вы и дальше планируете отсиживаться в окопах?
- Вам не стоит сбрасывать со счетов расстояние, Джон. Никто из нас не обладает способность мгновенно перемещать в пространстве целые корабли. И наш мир не настолько близко, как ты думаешь, в противном случае вы уже давно бы о нас знали.
- Какое расстояние? Выражайся конкретнее!
- Межгалактическое, Джон!
- О каких «друзьях» речь, Шеппард? – Картер, по-видимому, уже ничего не соображала.
- Единственное, что на данный момент имеет значение, – это безопасность доктора Вейр, - девчонка виртуозно преподнесла мне козырный туз. Крыть его мне было нечем, она знала. Во имя безопасности Элизабет я продам душу дьяволу. – Поэтому ты должен увезти ее отсюда как можно дальше. В ее крови отныне нет нанитов, однако за столько времени они научились находить ее опосредованно. Они чувствуют ее, она – их. Между ними связь. Поэтому чем дальше она от них, тем лучше.
- Вероятно, я не до конца понимаю всей сложности и серьезности ситуации, но я очень надеюсь, что все ваши слова не означают готовность пустить город в расход? – нервы у Картер были на пределе, и слов она уже не подбирала. – Полковник, мы обязаны немедленно доложить обо всем на Землю! В конце концов, на других планетах у нас остались группы! Мы и так пропустили запланированный сеанс связи с и командой лейтенанта Кедмен!
- Нельзя контактировать с Землей, полковник. Это небезопасно. Кроме того, осведомленность вашего начальства там не облегчит нашей ситуации здесь. О ваших людях на других планетах уже позаботились. Они будут в безопасности. - Позаботился кто? – Картер повысила голос. – Уж не вы ли!? Тем же способом, которым позаботились о Шеппарде?
Я хотел сделать это сам, но Валери опередила, и мешать я не стал. Только послушал, что именно прозвучало в мыслях, чтобы быть уверенным в результате. «Саманта, мы защитим город. Никто не пострадает, даю слово. Вы должны успокоиться сами и успокоить других людей. Прикажите второстепенному персоналу оставаться в жилых отсеках. Лишние преграды и соблазн нам ни к чему. Надеюсь, теперь вы хорошо понимаете причину».
Картер лишь слабо кивнула. Валери забрала ее страх, растерянность и панику, оставив только то, что было выгодно по ситуации: решительность и способность оценить ситуацию с точки зрения руководителя. Ее лидерские способности, смелость и преданность делу были нужны нам, как никогда.
- Полковник, клянусь, когда решим проблему, вы получите возможность отдать меня под Трибунал. А сейчас позвольте нам действовать без объяснений, - сказав это для протокола, я приготовился забыть о бесполезных разговорах, но мысли Келлер не позволили.
Я не мог избавиться от образа самого себя, видимого ее глазами. Слишком сильно мой внешний вид привлек ее внимание. Вполне вероятно, в иных условиях я бы ее понял и даже согласился бы с тем, что мокрому и грязному, как черт, мне не место в лазарете. Однако сейчас меня это заботило в последнюю очередь.
- Док, простите за это, - пытаясь сгладить впечатление, я снял куртку. Моя кожа была сухой и, за исключением мертвенной белизны, выглядела намного презентабельнее изрядно потрепанной ткани. – Но мне некогда заботиться о стерильности.
- Стерильности?! – она округлила глаза. – Как раз она беспокоит меня сейчас меньше всего. Джон, я просмотрела запись с камеры наблюдения в вашей палате, - девушку инстинктивно передернуло при воспоминании об увиденном. – Я… я понятия не имею, что с вами произошло, но… я должна вас осмотреть, Джон.
«О да, сейчас самое время для игр в айболита», – я воздел глаза к потолку и произнес вслух: – Нет, доктор, не должны. Подозреваю, отныне я, вернее, мое тело и все, что с ним твориться, – не ваша юрисдикция.
- Но у вас не было пульса, полковник! Вы двигались, даже говорить умудрились, будучи при этом… мертвым с медицинской точки зрения! Кроме того, - ее лицо исказила гримаса отвращения. – Вы… выпили больше двух галлонов донорской крови! Крови, полковник! – она говорила так, будто сомневалась, что я ее слышу. – И ваши глаза, Джон. Вы…
- Нет, Дженнифер, я не видел себя в зеркале! Зато я прекрасно вижу себя в твоих мыслях! Это, знаешь ли, прекрасно заменяет зеркало. Потому я знаю, что выгляжу как черт! И знаю, что вы ничего не исправите, а посему, конец дебатам.
- Джон, время, – Валери окликнула настойчивее. - Ей будет плохо, когда они приблизятся достаточно, чтобы проникнуть в ее сознание. Ты должен поторопиться!
Словосочетание «ей будет плохо» послужило мотиватором достаточной силы, однако было и то, что меня сдерживало.
- Погоди секунду, - вынужденный бороться с собственным телом за контроль над действиями, я сжал кулак так, что ногти вонзились в ладонь. – Ты говоришь сейчас о том, чтобы я ушел, доверив тебе защиту города? Своих людей?
- Другой вариант возможен, но он не станет настоящим, потому что я знаю: ты не доверишь мне ее жизнь. Решай сейчас, Джон!
Раньше я бы не колебался. Раньше я защищал других, тех, кого мне вверено защищать, слепо жертвуя личными интересами. В этом был смысл той ненавистной мне строчки в Уставе, которая запрещала верным псам дяди Сэма иметь близкие отношения с коллегами по службе. Именно эту строчку я понимал и соблюдал лучше всех других. Ровно до тех пор, пока не встретил Элизабет. Пока не пожертвовал ею во имя других. Пока не нарушил все пункты Устава разом, чтобы спасти ее.
Теперь все изменилось. Я изменился. Я умер, послав к дьяволу смертной жизни, чтобы, проснуться бессмертным, навеки связав себя совсем иным, намного более строгим уставом – инстинктами, слепыми и дикими, но сильными настолько, что пойти против них нереально. Один из них – Элизабет, ее жизнь. Не станет ее, смысла в моем бессмертии тоже не станет. Замкнутый круг, в котором нет и никогда не будет места никому другому, никому чужому, насколько бы близким он ни был.
Валери прочла это в моих мыслях и лишь сильнее убедилась в своей правоте. Я даже не стал ничего говорить, просто развернулся лицом к палате и снова впился взглядом в матовое стекло.
Элизабет казалась такой хрупкой на фоне окружающей обстановки, что от одной мысли о необходимости перемещения меня начинало трясти. Красноречивые мысли Келлер лишь подливали масла в огонь моего сомнения.
-Полковник, я уже сказала, что многого не понимаю, поэтому я бы настоятельно не советовала трогать ее сейчас. Быть может, ее состояние уже не критическое. Я даже могу допустить, что она сможет обойтись без аппарата жизнеобеспечения, но, так или иначе, она слишком слаба для транспортировки.
- В ее венах бессмертная кровь, - вмешалась Валери, успокаивая скорее меня, чем Дженнифер. – Твоя кровь, Джон. Она поддержит в ней жизнь лучше всяких аппаратов. И защитит ее.
- Защитит, но не от смерти! – я резко обернулся, поймав на себе ее взгляд.
«Не от нее, ты прав, - она ответила в мыслях и без предупреждения ушла прочь из лазарета, подняв за собой вихрь воздуха от быстрого движения. Когда, спустя несколько секунд я догнал ее, она без объяснения взяла мою ладонь и вложила в нее нечто непонятное: маленькое, плоское с неоформленными контурами и отбрасывающее радужные блики в искусственном свете ламп.
- Это станет ее персональным щитом, если прикрепишь к ней. Это скроет ее запах и температуру тела, поможет тебе справиться с жаждой. Теперь иди! – она выкрикнула почти отчаянно, в ее мыслях я снова увидел будущее.
- Ты говорила, у нас есть час!
- Это было не точно. Мои видения меняются, если меняются планы тех, о ком эти видения. Умоляю, поторопись! – ее голос удалился, растворившись среди прочих звуков, что долетали до моего слуха из центральной башни.
Кажется, я услышал, как МакКей нервно переругивался с кем-то из техников. Но проверить догадку мне помешал внезапный звон разбивающегося стекла и последовавший за ним крик Келлер.
Когда я вернулся в коридор лазарета, Саманта и Дженнифер, пригнувшись, закрывали головы от дождя осколков, в которые рассыпалось злополучное матовое стекло.
- Уходите! – рыкнул я, машинально остановив острый осколок прямо у груди Сэм. – Что за черт? – долю секунды ошарашено понаблюдав за отсутствием элементарных законов физики, согласно которым неодушевленные предметы не должны самопроизвольно летать, выбирая своей целью человеческую грудь, я поднял взгляд на образовавшуюся дыру в стене.
Элизабет беспомощно извивалась на кровати и хрипела едва слышно, руками раздирая лицо в попытке избавиться от кислородного катетера и прочих датчиков. Увидев это, я метнулся к ней, желая лишь помочь и успокоить, но она посмотрела на меня – удар пришелся точно в грудь. Словно воздух превратился в кирпич, который, впрочем, меня не замедлил, и тогда в меня полетело все остальное: шприц, игла которого сверкнула в дюйме от моего глаза, прежде чем я раздавил его в руке, ручка, пробирка, какая-то папка, осколки стекла. Изображение на мониторе дрожало, сам экран за мгновение покрылся сетью трещин и погас, сверкнув каскадом искр. Резкий запах жженого пластика заполнил пространство. Я почувствовал, как сам воздух вокруг меня становится плотнее, как будто кто-то невидимый всеми силами пытается удержать меня на месте.
- Неееет! – крик, на который Элизабет тратила все сомнительные силы, не был громким, но он обрушился на меня очередным ударом в грудь. Я снова выстоял и, легко преодолевая сопротивление воздуха, приблизился к кровати еще на шаг. Я запросто мог бы и ближе, но не стал. Я не хотел пугать ее сильнее. Я очень хотел понять, в чем дело и откуда… все это?
- Лиз… - я шагнул еще ближе, машинально протянув к ней руку, в которую тут же врезался, неприятно проскрипев по непроницаемой коже, кусок разбитого экрана. Элизабет бессильно обмякла, рухнув обратно на кровать. Вместе с ней мгновенно упало все, что до этого летало, посылая физику к чертям. Воздух снова обрел нормальную плотность. Все сопротивление исчезло, а ее хриплый стон пронзил меня больнее всякого стекла. – Лизабет, - я позвал шепотом, надеясь, что она меня услышит и поймет. Я искал встречи взглядов, еще не зная, на какую пытку себя обрекаю. – Лиз… - я снова позвал ее, не решаясь прикоснуться, но она сама повернула ко мне голову…
Господь всемогущий! Ее глаза. Опустошенные и совершенно безжизненные. В них нет эмоций: ни радости, ни злости, ни даже боли или страха. В них абсолютно ничего не осталось, лишь слезы, которые безжалостно выжгли их некогда прекрасный цвет темного шоколада. В них не было того, что я искал: ее души, ее эмоций. Только тело, исключительно физическая реакция на угрозу, из-за которой ее сердце бешено колотилось, грозя взорвать мои барабанные перепонки. Тоненькие вены пульсировали, стараясь успеть за ритмом, отчего ее запах с каждым ударом пульса становился еще сильнее.
«Нет, - я замер, протянув руку к ее лицу, но так и не коснулся. – Нет, это не она!»
Позади кто-то шевельнулся, и от неожиданности я среагировал так, что Келлер едва не лишилась головы. Лишь увидев ужас в ее глазах, я поспешил разжать ее шею. Она упала, не устояв на ногах, и в страхе поползла назад, но прежде я успел забрать шприц из ее руки. В нем было снотворное.
Снова заглянув в пустые глаза в надежде на чудо, я снял колпачок с иглы, прежде здорово поиздевавшись над собой, чтобы в итоге игла шприца осталось целой, а не была сорвана и раздавлена вместе с колпачком. По той же причине я побоялся колоть напрямую, а ввел лекарство в уже закрепленный катетер на ладони Элизабет.
Она дернулась, сопротивляясь, и я дернулся, боясь навредить ей. Пустой шприц полетел на пол, но это было неважно. Я смотрел на нее, на ее слабую, отчаянную попытку сопротивляться тому, что попало в ее тело. В пустых глазах вспыхнул страх. Она выгнулась, хрипя, но миг спустя вновь упала – подействовало лекарство. Она смотрела на меня ровно секунду, за которую страх успел стать ужасом, после чего закрыла глаза, и слезы с ресниц свободно покатились по изможденному лицу. Я проследил их путь, видел, как одна из них укатилась под пластырь на ее скуле. Я закрыл глаза и живо представил свои пальцы, стирающие эти слезы, но не позволил фантазии сбыться. В последний миг отдернул руку. Слишком опасно!
Боль, с которой не сравнится по силе ни одна та, что я испытывал человеком, изогнула мое тело. Я откинул голову и закричал во всю силу легких. Крик обернулся диким рычанием, но мне было все равно. Месть и кровь. Кровь и месть! Это все, что отныне было мне ведомо. И я не успокоюсь до тех пор, пока каждая тварь, смертная или бессмертная, посмевшая коснуться ее, не умрет столь мучительной смертью, сколь это возможно!
- Уничтожу! – процедил я, сжав челюсти. – На части разорву каждого, кто в этом виноват! Назад! – я зарычал, пригнувшись, стоило слуху уловить движение за спиной. Картер послушно замерла на расстоянии. – Ни на шаг ближе. Иначе убью!
Ни на что другое я теперь не способен, и они должны это знать.
- Что… это было? Кто это сделал?
Я не ответил. Я закрыл глаза, по ударам своего сердца досчитал до трех, медленно вдохнул и выдохнул, беря эмоции под контроль. Касаясь лишь пластиковых трубок, предельно осторожно я снял кислородный катетер, затем медленно вытащил иглу из ее руки. Алая капля в месте прокола вены исчезла также быстро, как и появилась, но я с огромным трудом заставил себя отвести взгляд от пульсирующей жилки. Закрыв глаза, чтобы не видеть, я занес ладонь над ее грудью так низко, как только мог, избегая прикосновения и молясь, чтобы древняя штуковина сработала без непосредственного контакта. Две долгих секунды прошло, прежде чем я понял, что имелось в виду под щитом. Прозрачная мерцающая пленка расширилась, в точности копируя каждый изгиб тела Элизабет и покрывая ее невидимой защитой от кончиков пальцев до кончиков волос. Замкнувшись, энергетический барьер стал для нее второй кожей, видимой лишь при непосредственном воздействии. Я больше не ощущал ее аромат. Не напрямую, лишь тот, что остался в воздухе. Вероятно, теперь я мог не бояться прикосновений к ней, но все же рисковать и проверять, сильнее ли я энергии щита, не собирался. Не в случае с Элизабет.
Я хотел сделать все аккуратно и как можно более медленно, чтобы быть уверенным в ее безопасности, но звук, предшествующий активации Врат, волной облетел город, и это разрушило мои планы. Время вышло. Я больше не мог себе позволить медлить. Ни здесь, ни там. Я поднял Элизабет на руки, осторожно устроив ее голову на своем плече. Она была такая легкая, что я просто не мог не подумать над тем, что мор голодом, очевидно, также практиковался в аду, где она провела два года.
«Впрочем, Шеппард, не время сейчас! – убеждал я самого себя, тенью минуя коридоры города с драгоценнейшей ношей, прижатой к груди. – Они за все заплатят! Но позже! А пока…» - инстинктивно крепче перехватив Элизабет, я остановился, прислушиваясь к звукам, принюхиваясь к запахам. Внезапная тишина, хоть и была приятна ушам, стала противоестественной. Все одновременно молчать не могут. И их сердца. Теперь все бьются иначе, быстрее, не попадая в нужный ритм.
Чужие! Их запах ударил в нос. Все мое тело напряглось. Отдельно от сознания руки все крепче и крепче сжимались на хрупком теле.
«Она моя! Моя, не ваша!» - эта мысль вспыхнула в голове и мгновенно въелась в мозг.
Я знал, чего хочу! Мести за ее страдания, крови за ее кровь, боли за ее боль, жизни за ее жизнь! Я также знал, что не могу позволить себе ничего из этого списка, пока она не будет в безопасности, вдали отсюда. Слушая их мысли, дрожа от ярости, я медленно вошел в диспетчерскую. Все время я смотрел только на ее лицо, на влажные дорожки слез на покрасневшей коже, чтобы это служило мне стимулом, держало в узде мои инстинкты.
Я слышал, как совсем близко зарычала Валери. Ее тень металась рядом, чуть впереди. Мой шаг – ее шаг, мое движение – ее движение. Мы словно были единым целым, нам не нужны были слова, чтобы координировать действия. Все ради нее! Древняя хотела спасти Элизабет также сильно, как и я. Это казалось странным, но с этим я мог разобраться позже.
Пять репликаторов – ничто, но трое бессмертных – уже заявка. Я не смогу сражаться с Элизабет на руках! А это значит – у меня одна надежда. И она отступила, сделав нас уязвимыми. Ей нужно было набрать адрес на Вратах, а мне нужна была защита, поэтому я не побрезговал использовать людей, как живой щит, шагнув за их спины. Не ради себя, но ради Элизабет.
«Почему они не нападают? - я мысленно спросил, боком, медленно и осторожно двигаясь ближе к Валери. – Щит для клыкастых не преграда! – прожигая взглядом мерцающий кокон, созданный расширенным барьером Врат, я вслушался в их мысли. Это было ошибкой. В их головах было то, что вмиг заставило меня забыться и наплевать на осторожность. Я зарычал, подавшись мимолетному инстинкту, и это оказалось тем, чего они ждали.
- Назад! – Валери толкнула меня в сторону, принимая удар на себя. Скрежет соприкосновения бессмертных тел разлетелся в пространстве боевым кличем.
- Ее жизнь в твоих руках! – она зарычала, пригибаясь к полу для прыжка. «Ее жизнь, Джон! Отомстить ты сможешь позже! - глядя противника в лицо, она зарычала, максимально обнажив клыки. – Сейчас!» – ее мысль – моя мысль, мы спрыгнули вниз одновременно.
- Куда ведет портал? – я прокричал ей в спину, но ответа не последовало. На нее набросились сразу двое, третий стоял передо мной. Репликаторы замыкали кольцо.
- В безопасное место! – прорычала она, вдавливая ногу в спину противника и руками выворачивая его голову. Скрежет рвущейся стали заглушил крик. – Уходи же! - в прыжке она повалила на пол клыкастого, который преградил мне дорогу к Вратам. Пол задрожал, трескаясь под напором их силы.
Не она должна делать это! Не ее клыки должны причинять им боль! Я сам должен был! Я хотел, я мог! Рычание разрывало глотку, все мышцы в теле стали точно каменные. И лишь одна мысль, будто чужая, маячила на периферии обезумевшего сознания: «Она со мной! С ней на руках я не смогу ничего сделать!» - мстительно зарычав в сторону репликатора, преграждающего путь, я отступил на пару шагов, а затем прыгнул, оставив далеко позади пятерку терминаторов, которой не жить, едва я освобожу руки.
Голубая гладь портала была близко, беспощадно резала глаза своей яркостью.
Боясь вдаваться в подробности того, что и кто ждет нас по ту сторону, я посмотрел в лицо спящей Элизабет и шагнул в неизвестность.
*Картер*
Проклятье! Шеппард снова растворился в воздухе, будто чертов фокусник! Я была ошарашена, растеряна, окончательно сбита с толку, зла и больше всего остального напугана. Надежда на то, что все это безумие – ночной кошмар, становилась все призрачнее, поэтому, в очередной раз следуя за Шеппардом туда, куда, предположительно, он исчез, я не предвещала ничего хорошего. Когда я вышла из телепорта, воем завыла серена, и знакомый топот армейских ботинок настиг мой слух.
- Мэм! – кто-то из парней на бегу швырнул мне пистолет. Миг спустя на мои плечи опустилась тяжесть брони.
- Майор Лорн, в следующий раз счет за выпивку оплачиваю я! – отсалютовав на бегу, я сняла девятимиллиметровый с предохранителя.
- Всегда, пожалуйста, мэм! Просветите, кто ломится к нам на сей раз?
Что ответить, я не знала. На ум пришло одно: «Смерть во плоти», - но произнести в слух не решилась. Когда мы добралась до зала Врат, Шеппарда там уже не было. Его спина исчезла в бездне портала мигом раньше.
Звериное рычание, удары такой силы, что пол под ногами дрожал. Две фигуры, сплетенные воедино на полу, казалось, высекали искры трением собственных тел о мрамор.
- Не стрелять! – я крикнула остальным, сама не зная, почему. Будто и не я кричала, а слова сами рвались с языка. – Не стрелять! – чужие слова, не мои. Губы шевелятся против моего желания, а виски пронзает боль, от которой меркнет в глазах.
Что-то вылетело из сплетения тел в направлении витража, и мгновение спустя град цветных осколков обрушился на наши головы. Досталось кому-то или нет, я не знала, не могла отвести взгляд от существа, возникшего в футе от Врат. Его глаза светились алым, зрачки сузились до вертикальных щелей, а губы разомкнулись в диком вое разочарования. Секундой позже оно… он всадил кулак в пол. Под моими ногами расползлась трещина.
Я позволила себе отвлечься всего на миг, но когда вновь подняла взгляд, существа уже не было на прежнем месте. Рычание доносилось откуда-то из-за спины, и я развернулась на звук, в страхе направив пистолет в цель. Я честно старалась не думать, смогу ли попасть и будет ли от пули хоть какой-то толк.
Он вроде двинулся, а, может, мне только показалось. Инстинктивно, не думая, я спустила курок. Кто-то сзади тоже выстрелил, но в пустоту. Существо исчезло, отброшенное кем-то куда-то…
Новые выстрелы, из чужого, неогнестрельного оружия, всполохи света и шелестящий звук сквозь скрежет и рычание. Кучи серебряной пыли образовались в тех местах, где миг назад стояли репликаторы. Репликаторы? И они здесь!? К собственному ужасу и одновременно стыду я осознала, что паникую,.. боюсь.
- Мне не приказано убить тебя, - голос хриплый, властный и, кажется, без труда забирается прямо под черепную коробку, ко мне в мозг, в каждый нейрон. Пистолет не держится в дрожащей руке, колени подгибаются, но из последних сил я все же поворачиваю голову.
Он у одной стены, она у другой. Я моргаю, стараясь отогнать дурноту, и в этот ничтожный миг все меняется. Они успевают поменяться местами, сблизиться, оскалиться, зарычать. Еще один миг – и они друг напротив друга в центре зала.
- У Создателя на тебя планы, провидица, - он шипит ей в лицо и, кажется, делает выпад, быстрый и незаметный, в моих глазах расплывчатый. Она увернулась от удара, но ответного не нанесла.
- Плевала я на его планы! – грозное рычание в ответ. Также, как и все остальные их слова, оно минует мой слух, но моментально въедается в мозг. – Это задание ты провалил! Убирайся отсюда! – приказ отдается невыносимой болью в висках.
В интеркоме что-то беспорядочно трещит, кто-то, кажется, кричит, но я уже не могу разобрать.
- Мэм! – чей-то голос рядом и руки, подхватившие меня и не дающие упасть. – Держу… Мэм, все будет… Крепче ухватившись рукой за широкое плечо, я прижала руку к наушнику, силясь сосредоточиться. Беспорядочная стрельба, крики, отчаянный зов о помощи, рычание…
«Нет. Нет… Только не это…» - я подняла голову и в направленном на меня алом взгляде нашла все доказательства своей ужасной догадке. Они здесь!
- Валери… - чужой голос продолжал беспощадно терзать мою голову. Судя по тому, как за висок схватился Лорн, не только мою. – Не будь столь категоричной. Я же все вижу… я чувствую твой голод! Зачем терпеть, когда им все равно не жить, - он посмотрел в мою сторону. – Мы ведь уже начали. И скоро закончим. Город снова станет нашим. И вся кровь… - он вдруг исчез из виду, оставив за собой пустоту, но собраться с мыслями я не успела. – Станет нашей, - опять голос в голове и крик ужаса в ушах.
Я и Эван развернулась на звук…
- О боже, Стивенс… - майор напрягся, я почувствовала это, все еще опираясь на его плечо, но не двинулся с места.
Парень сопротивлялся, даже выстрелил, но это было бессмысленно. Пуля отскочила, а когтистая рука вышибла оружие быстрее, чем я в очередной раз вдохнула. Автомат улетел далеко в сторону, будто пластиковый. А тварь, меж тем, схватила морпеха за шею и, как безвольную куклу, поволокла в центр зала.
- Не надо… - неосознанно зашептала я, наблюдая безуспешные интуитивные попытки Стивенса отстранить существо от себя. Выглядело так, будто парень боролся со статуей: удар за ударом калечил себя, а существу все было нипочем. Когти разорвали жилет, ворот куртки, сорвали лоскутами футболку. Секунда – и жуткое лицо твари приникло к обнаженной шее. В следующий же миг отстранилось. Окровавленное, безумное, ликующее…
- Оставь его! – дикий ор, точно удар под дых. В глазах плывет от скорости перемены, но вот… ее рука в его руке, заведенная за спину до жуткого, неестественного хруста. Он повернул ее, словно танцор партнершу, и прижал к себе. На миг вся жуткая сцена предстала иначе в моем измученном сознании: он обнял ее, взял лицо в ладони, поцеловал. Любовник? Не успела я ужаснуться догадке, как по ушам ударил грохот. Пощечина?..
- Ты слаба, - в голове эхо жуткого смеха. – Давно не питалась, а потому не тешь себя пустой надеждой справиться со мной в таком… разобранном состоянии, - снова он притянул ее к себе, обнял, поцеловал. И снова получил по морде.
Так или иначе, он уже добился желаемого. Я это поняла, видя, как жадно брюнетка облизывает испачканные кровью губы и как меняется ее лицо, превращаясь из ангельского в такое, что и в кошмаре не представишь. Воздух засвистел в ее горле, вырываясь наружу рычанием, глаза загорелись, кожа под ними густо покрылась кровавым узором из… вен, зрачки сузились.
Безумный взгляд-сканер метнулся ко мне, затем к Лорну…
«Мне очень жаль…» - дротиком вонзилось в мою голову, виски взорвались новой болью, а в глазах стало совсем темно. Сначала Стивенс кричал, потом стонал, потом хрипел, потом… тишина. Только мое сердце билось так, будто хотело пробить ребра и выскочить наружу.
Всеми фибрами души я хотела выбраться отсюда, не видеть происходящего, не чувствовать их, не слышать в своей голове!
Снизу вверх, сквозь завесу боли и дурноты я видела, как эти двое снова сцепились. Мой мир, и без того вращающийся юлой, распался на фрагменты, расслоился. В глазах мрак, на слуху крики и удары, под ладонями вибрация и пыль…
Что-то глухо впечаталось то ли в стену, то ли в пол. Как только звон в ушах поутих, я заставила себя открыть глаза. Лучше бы не открывала. Существо, что сидело, приникнув к полу, напоминало то ли тигрицу в разгар охоты, то ли паука, то ли дьявола. Я запуталась в мыслях, окончательно перестав верить собственным глазам. Ко всему прочему, оно… она не переставала рычать, дико скалиться и озираться, вращая головой в поисках опасности.
Шорох в стороне. Я инстинктивно дернулась, перевела взгляд… и задохнулась в ужасе.
Они были везде, во всех проходах. Бесцветные лица, хищные ухмылки, горящие глаза и ни йоты человечности в них. Я снова непроизвольно дернулась, отползая назад и с ужасом наблюдая, как она… оно ползет ко мне, перемещается, кажется, на четырех конечностях, так быстро, что в глазах плывет.
- Назад! – оно рычит, появившись рядом со мной. Между нами и… другими кровопицами. Оно… она прыгает на того, кто ближе остальных.
Бессмысленно, их слишком много. Я вижу, как смутные силуэты скручивают ее, ломают руки за спиной, ставят на колени. Один в прыжке садиться ей на плечи и с жутким хрустом выламывает шею. Секунду спустя черноволосая грива отделяется от тела и летит в сторону, кровь растекается, липкая и вязкая, как кисель, я чувствую ее под пальцами…
Ну вот и все. Конец. И я даже не узнаю, кто меня убил. А ведь за свою карьеру, не без помощи свыше, дослужившись до подполковника, я видела достаточно смертей. Я сама убивала. Иногда безжалостно, с ненавистью и холодным расчетом уничтожая врагов. Я любила оружие: земное, инопланетное. С ним за компанию было спокойнее, оно внушало чувство безопасности, хотя я и знала, на что способна каждая из недетских игрушек, будь то обычный пистолет или лучевая технология Азгарда. Я повидала множество странных и опасных созданий за пределами Земли, но, какими бы жуткими они ни были, их всегда можно было убить. Застрелить, взорвать, зарезать – что-нибудь обязательно срабатывало. А теперь? Что теперь!? Эти твари оружия не бояться, каким бы совершенным оно ни было, они… сильнее любого оружия, выше любой преграды, слишком далеки от человечности и слишком близки к своей цели: убивать. Они себе подобную порвали, как щенка. А люди? Она ясно дала понять еще при Шеппарде: люди ничто, еда.
Я закрыла глаза, подавляя грохот в ушах. Вдох-выдох. Я проморгалась и с трудом отогнала из зоны видимости темные пятна, продолжая слепо шарить скользкой от крови рукой по телу майора.
Существо приближалось. Не видя, не слыша, я чувствовала его. Чувствовала и все равно закричала от неожиданности и ужаса, когда она… теперь я знала, что это она, единственным движением схватила меня за шею и подняла так, что я перестала ощущать опору под ногами, бессильно повиснув в воздухе.
Последний хриплый вдох. Не ради жизни, но чтобы собраться с мыслями. Подняв взгляд на убийцу, я стойко встретила кровавую бездну, на дне которой зиял ад, и замахнулась армейским ножом. Он ударил существо в грудь, туда, где у людей сердце, и в тот же миг я, не она, - я, задохнулась от боли. Лезвие не вошло в грудную клетку ни на дюйм, а отдача при ударе была такой, словно я пырнула гранит.
- Давай! – выронив нож, просипела я на остатках кислорода.
Глава 3
Глава 3. Лицом к лицу.
Мы жили веками, мы были богами, Теперь мы застыли у вас под ногами. Мы были из бронзы, из меди, из стали — О нет, не мертвы мы… мы просто устали. О. Ладыжинский.
Я ощущала холодное дыхание убийцы на лице. Она словно бы чего-то ждала, будто вынуждая посмотреть на нее, заглянуть в глаза смерти. Я только молила, чтобы все закончилось как можно быстрее, но у девушки, очевидно, были другие планы. Ледяное прикосновение к коже заставило вздрогнуть и открыть глаза. Юная убийца стояла прямо передо мной. Скорчив недовольную гримасу, она обратилась к кому-то раздраженным тоном: - Так не интересно. Я хочу, чтобы они хотя бы попытались сопротивляться! Затем снова сосредоточила внимание на мне. Когда наши глаза встретились, я могла слышать только ее голос, бесконечно прекрасный, звучавший эхом в сознании: «- Беги! Я позволю тебе уйти, если ты будешь достаточно быстрой». Она дает шанс спастись. Последний шанс. В голове осталась одна единственная мысль. Другие просто-напросто исчезли, словно их никогда и не было. «- Нужно бежать, спасаться», - я кинулась к двери, не замечая ничего и никого вокруг. Во мне росла паника, сердце бешено колотилось. Девушка появилась прямо передо мной. На ее губах играла задорная улыбка. - Не успела! Давай попробуем еще раз. Как только она произнесла эти слова, что-то с силой обрушилось мне на грудь. Я пролетела метра три и ударилась головой о консоль. Девушка снова «выросла» рядом. Я пыталась сфокусировать взгляд – все расплывалось. Дотронувшись до затылка, я почувствовала что-то влажное и липкое. - О, нет, только не это, – произнесла я сдавленным шепотом. Лицо вампирши изменилось. Она с горловым рычанием выдохнула, буравя меня алыми, кошачьими глазами. - Почему же люди такие хрупкие? Жаль, что пора заканчивать прелюдию. Мне так хотелось еще поиграть, – девушка обнажила белоснежные клыки. Она схватила меня за волосы, отклоняя назад голову. В тот самый момент, когда острые, как кинжалы, клыки коснулись шеи, все неожиданно прекратилось. Мгновение назад она сжимала меня стальной хваткой, а сейчас рядом со мной в оборонительной стойке стоял светловолосый мужчина. Меня словно выдернули из прострации. Я осмотрелась. Сознание наотрез отказывалось понимать происходящее. Бэнкс сидела, вжавшись в кресло, бледная, как полотно. Тейла лежала на полу без сознания, над ней склонился еще один мужчина. Больше знакомых лиц я не увидела. А где же МакКей, Ронон, Лорн? Я огляделась в надежде, что просто их не заметила. Но в диспетчерской были только незнакомые люди. Были ли они людьми – это уже другой вопрос. Радужка у всех была алого цвета. Ко мне подошел блондин. Я уже видела его на голограмме Древней. Он заглянул в глаза, паника и страх исчезли без следа. Мужчина прокусил себе запястье и приложил его к моим губам. Как только я сделала неуверенный глоток приторно-сладкой жидкости, голова перестала кружиться, сломанные ребра больше не мешали дышать. Он отнял запястье от моих губ и закрепил странную прозрачную пленку на моей руке, которая плотным прозрачным щитом окутала тело. Я ошарашенно дотронулась до шеи. Боли от укуса я больше не чувствовала, а по поверхности щита прошло мерцание. - Что… что произошло… Мужчина не спешил с ответом, будто о чем-то размышляя. - Я сожалею, но вы должны остаться. Бэнкс и Тейла исчезли во вспышке света, а меня подняли на ноги и развернули лицом к залу Врат. - О, Боже!... Врата были открыты, освещая голубым светом помещение. До этого на происходящее вне зала Управления я не обращала внимания. Сейчас словно кто-то включил звук на полную громкость в помещении, где была абсолютная тишина. Вопли ярости, боли, уже знакомый металлический скрежет разрывающихся на части тел. Повсюду была кровь – окровавленные куски непонятно чего, осколки мрамора и стекла. Странно сочетались голубой и красный тона. Кровожадных существ со всего города загоняли в центральную башню, замыкали в кольцо другие вампиры. Они отличались от дикой стаи напавших на город. Закованные в черную кожаную форму, с наручными устройствами на запястьях. Они резкими, отточенными до совершенства движениями методично добивали разбросанных по всему залу юных вампиров. В их действиях не было ничего лишнего, словно они столетиями учились отрывать головы. Я заметила, что две девушки на балконе, оттеснли обратно в центр зала тех, кто пытается слишком близко подойти к диспетчерской. Вскоре крики и вопли затихли. В зале Врат остались только силуэты в черной форме и груда обезглавленных тел. Неожиданно помещение озарила яркая вспышка телепорта. Новая группа красноглазых появилась в центре зала. Вновь прибывшие не спешили нападать, они лишь молча осматривались. От группы отделился мужчина. Было видно, что для остальных он вроде надсмотрщика. Он пришел сюда не за тем, чтобы охотится или развлечься, его цель заключалась другом. Холодным, безразличным взглядом он прошелся по балконам, словно кого-то искал. Наконец его взор остановился на мне. Точнее на ком-то, кто был позади меня. Мгновение, и он оказался на балконе. Сзади я услышала упреждающее шипение. Кровопийца оскалил клыки, или, точнее, по-вампирски улыбнулся. Я медленно развернулась. Среди статных, стоявших плечом к плечу фигур я с трудом узнала Шеппарда. Только серо-синяя форма с нашивкой «Атлантис» на рукаве отличала его от других. Такой же бледный, странно-притягательный и смертельно опасный. Его глаза с узкими щелями зрачков светились в полутемном помещении. Подбородок и оскаленные клыки были в крови. В голове вдруг возник парадоксальный вопрос: «В качестве кого здесь я? Зрителя, еды, или скорее просто пустого места?» Будто в ответ на мои мысли ко мне подошел парень, и в прямом смысле утащил в сторону, заслонив собой. Звонкий баритон вампира-надзирателя нарушил гробовую тишину. Он обратился к Джону как к закадычному другу. - Полковник Шеппард! Не ожидал увидеть тебя в наших рядах. Поздравляю с днем рождения. Вижу, ты осваиваешься со своей новой сущностью. Я давно мечтал познакомиться с тобой. С тех пор, как она впервые показала нам твой образ. Шеппард ответил лишь рычанием. Я заметила, что стоявшие рядом с ним вампиры удерживают его. - О да. Она часто думала о тебе. Репликаторам стойло большого труда заставить ее поверить в то, что ты не поможешь ей, что ты не придешь и не спасешь ее. А она так наивно надеялась. Репликаторы хорошо потрепали ее. Они это делают мастерски. Правда, на их памяти еще ни один человек не был способен так сопротивляться. Бедняжка, она ведь понятия не имела о том, чего именно от нее хотели. Древние снова на высоте, не так ли? Как наниты ни старались, ничего толкового узнать от нее не получилось. Ни про Атлантиду, ни про Землю, ни тем более про ее скрытые возможности. Но вот в игру вступили мы. Жаль, что к нам она попала далеко не в лучшей форме. Мы нашли весьма интересный и, что немало важно, действенный способ изучения ее способностей. Нам нужны только сильнейшие вампиры. А Лиз идеально подходила на роль подопытного кролика для новеньких. Она удивительно сильна для человека. Но, как говориться: против лома нет приема. Она была идеальной боксёрской грушей для тренировок ментальной силы новообращенных вампиров. Она умирала много раз, ужасно, мучительно. Сам знаешь, новорожденных ведут инстинкты, они могли и перестараться, самую малость. Двум телохранителям Шеппарда было все труднее сдерживать его: - Он не первое столетие живет. Он силен! Тебе с ним не справиться! Рассказчик не обратил на реплику никакого внимания, наслаждаясь повествованием, медленно проговаривая каждое слово: - В любом случае это было поправимо. Наниты снова и снова ее воскрешали. Она умоляла нас прекратить, убить ее окончательно. Но знаешь, что больше всего занимало? В те моменты, когда мы доводили ее до исступления, было очень легко читать ее мысли, играть с ее сознанием. В эти моменты я узнавал много пикантных подробностей о ее чувствах к тебе, о ваших отношениях. И да, чуть не забыл упомянуть. Пить ее кровь позволялось лишь избранным. Я тоже однажды удостоился подобной чести. Могу сказать, что это неописуемое блаженство. Вкуснее и представить нельзя… Раскатистое рычание разъяренного, задетого за живое зверя эхом пронеслось по всему залу. - ОН ПРОВОЦИРУЕТ ТЕБЯ! Позволь нам… Два хорошо сложенных вампира отлетели в сторону. Шеппард рычал уже беспрерывно, скаля клыки. Другие, стоявшие рядом с ним, снова попытались его остановить, но вмешался блондин. Он сказал им в полголоса, но я была достаточно близко, чтобы расслышать. - Оставьте его! Он должен это сделать. Сам. Будь я на месте садиста-вампира, мне бы хватило одного взгляда на Шеппарда, чтобы заткнуться и бежать отсюда как можно быстрее. А главарь группы вновь прибывших продолжал гнуть свое. -Ты ведь хочешь мести? Ну же, давай. Теперь ты вампир и способен отомстить. Я вкушал ее кровь, я наслаждался ее страданиями, я слушал ее мольбы и стоны, когда кричать она была уже не в состоянии. Я смеялся, получая удовольствие, когда очередной новообращенный пробивал брешь в ее слабеющей защите. Поверь мне, если ты и нашпиговал ее своей кровью, то после всего, что мы делали с ней, она имени своего не вспомнит… В одно мгновение Шеппард накинулся на вампира. Тот своего добился. Подполковник и дьявол сейчас были одним целым. Противники слетели с балкона и приземлились, как и полагается большинству хищников, на четыре лапы. Вампиры, которые попытались оттянуть Шеппарда, были отброшены назад. Фразу, произнесенную Джоном, я прочла по губам. - ОН МОЙ! Кровососы из группы надзирателя не пытались ему помочь. Они зажимали противников в кольцо, образуя некое подобие ринга. Дальше начался сверхсветовой танец смерти, за которым я уже не имела возможности уследить. Я вслушалась в разговор рядом со мной. Блондин обратился к девушке, которая хотела вмешаться. - Элеада, стой! Во Вселенной нет существа опаснее, чем вампир, вершащий свою месть. Ты ведь знаешь, ему сейчас сам черт не брат. И если нужно будет заморозить ад и привести оттуда дьявола, он без труда сделает это. - Но… -Просто дай ему время. В это мгновение раздался будоражащий душу рев. Я снова обратила внимание на происходящее внизу. Вампиры двигались медленно. Красноглазое чудовище расплачивалось за игру с огнем. Шеппард решил повременить с обезглавливанием. Обе руки противника валялись по разным сторонам зала. Джон сделал еще одно сальто в воздухе, и голова его противника отлетела, как футбольный мяч. Но на этом сошедший с ума от ярости подполковник не подумал остановиться. Он начал рвать на части оставшихся без «няньки» молодых кровопийц. Никто из Древних не горел желанием предотвратить резню. У Джона не было 10000 лет практики и доведенных до автоматизма движений. Несмотря на это, сопротивление целой группы клыкастых вампиров было ему нипочем. Он раскидал их, как тряпичных кукол. Из воздушного смерча то и дело вылетали куски плоти: руки, ноги, головы, просто куски мяса. Пол зала был залит кровью, покрыт трещинами. От мраморных ступеней ничего не осталось. Стены вдоль и поперек испещряли царапины от когтей, свет был приглушен. Неужели человек, который еще совсем недавно сидел со мной рядом на брифинге, ходил с командами на задания, подшучивал над Родни, способен на такое? В нем больше не осталось ничего человеческого. Нет, кровососы всецело заслужили это. Особенно после того, что сказал вампир-надсмотрщик о докторе Вейр. Но сам факт! Разве такая перемена в принципе возможна? Вопросы были риторическими. Я снова невольно вслушалась в диалог за спиной: - Кадис, прошу, останови его! Они все уже мертвы, пора прекратить. Три вампира молча переглянулись. В это самое мгновение из червоточины Врат вышла девушка. Шеппард рванулся к ней, но между ними выросла стена огня. Пламя, как по запалу фитиля, пробежало по всему периметру зала Врат и диспетчерской. Оно словно подчинялось взору девушки. Огонь охватил разорванные тела, превращая их в пепел за считанные секунды. Все помещение заполнилось едким дымом, приторно-сиропным ароматом горящей плоти. Я начала задыхаться. - Кадис, ей больше не обязательно быть здесь. Она видела достаточно. Ей лучше уйти, - сказала звонким голосом вампирша прямо у меня над ухом. - Хорошо. Только не смей ей ничего внушать, она должна здраво мыслить. Девушка взяла меня за плечи и в этот же момент мы оказались в другом помещении. Больше не было ни огня, ни крови, ни разорванных тел, но интерьер Древних узнавался безошибочно.
- Сэм!? – голос МакКея был две октавы громче, чем нужно. Я обернулась. Девушка, которая должна была стоять сзади, исчезла. В небольшой по размерам зале, отдаленно напоминавшей медчасть, находились люди с Атлантиды. Какое облегчение было видеть целыми и невредимыми тех, с кем я уже успела сблизиться за два года на посту руководителя экспедиции. Но все же, здесь были далеко не все, только человек двадцать. Я понятия не имела, какие эмоции отразились в этот момент у меня на лице, однако, Лорн опередив МакКея, взволнованно спросил: - Мэм, с вами все в порядке? Я не знала, что ему сказать. Вместо прямого ответа, я задала вопрос: - Где остальные, Эван? Белая вспышка осветила помещение. Девушка и мужчина опустили на пол Ронона. Парень прислонил свое запястье к губам сатедианца, который был серьезно ранен, укушен и почти без сознания, но пить вампирскую кровь не стал. - Иди к черту! – еле слышно прохрипел он. - Как хочешь, - мужчина быстрее света пересек помещение, остановился у выхода и вопросительно посмотрел на свою компаньонку. - Я не собираюсь вливать ему насильно, Гера. - Есть ведь и другой способ… - Тогда сама и нянчись с ними! – вампир прошел сквозь золотистый щит, который был в зале вместо двери и исчез. - Эй, не время играть в героя, - обратилась девушка к Ронону. Она развернула лицо слабо сопротивляющегося мужчины и поймала его взгляд. - Ты выпьешь это! – девушка держала кровоточащее запястье на расстоянии. Она сжала кулак, и несколько капель крови упали Ронону в рот. Через пару секунд он глубоко вдохнул и попытался оттолкнуть вампиршу от себя. - Тварь! Зачем ты это сделала? Ронон отплевывался от крови. Было заметно, что сил у него прибавилось, рана на шее затянулась. - Если это было «спасибо», то, в общем, не за что. С возвращением с того света. И, убедительная просьба: не пытайся убить себя. Иначе случиться то, чего ты так боишься. Это вас всех касается, - сказала девушка, поднимаясь с колен, - мы дали вам нашу кровь, чтобы спасти вам жизни. Но это еще не значит, что вы стали вампирами. Вы все – по-прежнему люди. Просто в ближайшие несколько часов будьте осторожны, потому что во второй раз наша кровь не дарит жизнь, она ее забирает. Девушку поглотила вспышка телепорта. Снова осмотрев присутствующих, я не заметила, как высказала мысли вслух: - Нет, этого просто не может быть… - Мэм, так с вами все в порядке? – Лорн усадил меня на кушетку и протянул стакан. – Держите, мэм, это обычная вода. - Да. Нет. Не… не знаю, - ответила я, беря трясущимися руками стакан, - Эван, это все, кто выжил? - Полковник Картер, многие выжили, просто их держат в другом помещении, - ответила Дженнифер, оторвавшись от МакКея, - я всех не считала, не могу сказать, сколько именно, но те, кого я знаю поименно, там были. Еще я видела доктора Бекетта и лейтенанта Кедмен. Мы думали, что вы погибли, полковник. Вас долго не было, а выяснить толком ничего не получилось. - Где Шеппард? Я думаю, он хоть что-то объяснит, - угрюмо произнес Ронон. Скорее всего, они ждали от меня ответа, какой-то реакции, но я сидела, как статуя. Перед глазами возникали картины разрушенного зала Врат, в ушах звенели крики и вопли. - Саманта, что с вами? – спросила Дженнифер, подойдя ближе. - Он разорвал их на куски. Всех, до единого. Везде была кровь. А потом, потом их просто сожгли. Превратили в пепел... - У нее шок, - Дженнифер забрала стакан, и присела рядом. - Кто, о ком вы, Сэм? - Шеппард. Его взбесили, и он сошел с ума, он разорвал их на части. Всех, голыми руками… и клыками. Не думаю, Ронон, что он был бы рад нас видеть. Он, …они все неуправляемые звери… - я замолчала, на большее меня просто не хватило. - Я хотел, чтобы вы видели это, полковник. И рад, что вы сделали правильные выводы. Голос раздался из-за спины, и я подпрыгнула от неожиданности. - Вы должны были увидеть все своими глазами, чтобы понять, с кем имеете дело. Возможно, это было чересчур, зато теперь вы всецело понимаете, кто мы. - И что же мне делать с этим пониманием? – спросила я у вампира-блондина. - Я не знаю, где нахожусь, где мои люди, что с Атлантидой? – вопросов было еще много, но задать их я не решилась. - Вы на Селине - городе-близнеце Атлантиды. Большинство из ваших людей в безопасности, к счастью, мы успели вовремя. Вас мы держим отдельно, потому что в вашем организме наша кровь, и рисковать ни к чему. Уверен, у вас еще много вопросов, если вы пройдете со мной, мы ответим на все. - Разве у нас есть выбор? - Полковник, выбор есть всегда. Но в данной ситуации нам еще многое нужно обсудить. Валери обрисовала все в общих чертах, едва касаясь поверхности. Сейчас Атлантида в недосягаемости, и вам придется потерпеть нашу компанию. «Потерпеть компанию», как дружелюбно с его стороны. При упоминании о девушке по имени Валери перед глазами возникло ее обезглавленное тело. Мужчина странно посмотрел на меня и дотронулся до браслета на руке. Мы переместились в другое помещение, в точности такое, как конференц-зал в Атлантиде. Отличался только интерьер. Большой мраморный стол в форме эллипса и высокие кованые кресла. Над столом «висела» голографическая сфера какой-то планеты. - Всю жизнь мечтал познакомиться с Древними, увидеть технологии Атлантиды в руках их же создателей. Только почему-то сейчас мне даже смотреть на них не хочется, - жалобно, шепотом произнес МакКей. - Присаживайтесь, - гостеприимно произнес блондин. - Сэм, может, откажемся от столь радушного приглашения. Полчаса назад мною чуть не пообедали, а теперь приглашают на дружеские посиделки… - почти проскулил Родни. - МакКей… Лично мне не очень хотелось заставлять статую греческого бога, стоявшую позади, повторять. Я обогнула внушительных размеров стол и села на сторону, очевидно, заранее предназначенную нам. Здесь стояли стаканы и графин с водой. Вопреки ожиданиям, на другой стороне не стояло кубков с кровью. Родни прав, неужели дружеские посиделки. В нашей компании не хватало только Тейлы. - Она предпочла остаться с семьей, - опровергнул мои кошмарные предположения о судьбе атозианки вампир. Думать при них тоже нужно осторожно, но, по крайней мере, Тейла жива. Еще одно имя из моего списка мертвецов можно вычеркнуть. Я зачем-то посчитала количество кресел – десять. Пять с нашей стороны, и пять – со стороны вампиров. Однако нас было четверо. - Кто пятый? – спросила Дженнифер, указывая на пятое кресло рядом с собой. Подумать над ответом мы не успели. В зал вошли трое вампиров. Странно, что вошли, а не «влетели». Девушка, которую, кажется, зовут Элеада, и двое охранников Шеппарда. Они заняли свои места. Тишину нарушил блондин. - Почти все в сборе. Дальше тянуть некогда, так что начнем. Меня зовут Кадис. Это – Элеада, Аполлон и… Рей, - он поочередно представил сидящих рядом с ним вампиров. Приличия ради можно было сказать «очень приятно». Но с читающими мысли вампирами этот номер не пройдет. - Не утруждайте себя, полковник. Мы прекрасно понимаем, что вам рядом с нами, мягко говоря, не комфортно. Но в свете последних событий вы оказались здесь. Поверьте, на Селине сейчас гораздо безопаснее, чем в Атлантиде, или где бы то ни было в галактике Пегас. - Мы сожалеем, что вам пришлось столкнуться с представителями нашего вида, особенно с «новорожденными», - вступила в разговор Элеада, - но рано или поздно это должно было произойти. Когда два года назад мы снова начали борьбу с освобожденными репликаторами, мы старались не привлекать к себе внимания. Но при теперешнем положении вещей скрываться бессмысленно. Вы узнали о нашем существовании при ужасных обстоятельствах. Некоторые из ваших людей погибли, и сейчас Атлантида находится в окружении сотен боевых кораблей. На голограмме возникли те самые боевые корабли в миниатюре. Они окружали Новую Лантию. - Вопрос в другом, полковник. Что нам делать теперь? Когда вы все знаете, - спросил блондин. Я смотрела на голограмму. За десять лет существования программы Звездных Врат я успела увидеть много космических сражений, но вот такого еще никогда. Казалось, что между кораблями нет и дюйма свободного пространства. Я озвучила, как мне казалось, очевидное. - Даже если город останется цел, то мы в него не вернемся, ведь так. Он принадлежит вам, вы его полноправные хозяева. Мы были лишь гостями эти пять лет. - Вы ошибайтесь, полковник Картер. Возможно, мы и были его хозяевами сто веков назад. Но сейчас этот город принадлежит вам. Мы восстановим то, что успели разрушить, и вернем город вам. Проблема не в принадлежности города, а в том, захотите ли вы сотрудничать с нами. Конечно, мы совсем не те существа, с которыми вы жаждали встречи, но все же, мы - Древние. Технологии Атлантиды гораздо более могущественны, чем вы когда-либо предполагали. Мы можем помочь вам изучить их, защитить город и Землю. В данный момент у нас общий, могучий враг. Я говорю о репликаторах и стоящих за ними представителях моего вида. Будет лучше, если в этой битве мы будем союзниками. Тем не менее, вне зависимости от того, какое решение вы примите, мы будем всегда защищать город и не позволим его уничтожить. Я надеюсь, после всего, что вы увидели и услышали сегодня, вы сделаете правильный выбор. Усталость давала о себе знать. Еще одна доза информации подобного рода, и я сойду с ума. - Я не тороплю вас с ответом. У вас есть время подумать над двумя вариантами: либо мы уходим, и вы навсегда забываете о нашем существовании; либо мы попытаемся сотрудничать… - вампир перевел взгляд с моего лица на дверь. Вроде ничего не изменилось, я не заметила, чтобы кто-то вошел. - Господи, Иисусе! – воскликнул МакКей. – Ты ведь умерла. Я видел, как тебе оторвали голову. Я же видел, как… как… В кресле рядом с Элеадой сидела девушка, с длинными и черными, как ночь, волосами. Та самая Валери, которую убили меньше часа назад. Мой взгляд непроизвольно заскользил по ее открытой шее в поисках повреждений. Ничего. Ни следа. Белая, ровная и гладкая кожа. Разве что ее глаза не сияли алым, а были темно-вишневого цвета. Девушка, не моргая, смотрела в глаза одному из вампиров. На его лице отразилась тень беспокойства: - Не стойло вам отпускать его, Валери. - Все будет в порядке, Рей. - Он новообращенный, Лери. А это уже повод для беспокойства. Опрометчиво было с твоей стороны оставить его в Атлантиде во время трансформации. Признаюсь, он удивил нас всех. Я никогда еще не видел, чтобы новенький мог настолько владеть собой. В особенности рядом с таким количеством людей, у которых есть ген. Кроме того, он не подчиняется старшинству и сильнее любого новообращенного. Сила вампира всегда зависела от его возраста. Я намного старше его, но по силе мы равны. Я понятия не имею, чего именно добивался взбесивший его идиот, но так или иначе, он сам вырыл себе могилу. Нужно быть умалишенным, чтобы так разозлить «новорожденного». Я чувствовал его эмоции во время битвы. Он в ярости, зол, неуправляем, одержим местью и невероятно силен. А вы позволили ему уйти через Врата! - Он никого не тронет, Рей. И нам не придется убирать за ним кучу трупов на какой-нибудь планете фермеров. Максимум, что произойдет - это в галактике станет на одну планету репликаторов меньше. - Ты уверена? Валери, мы не обращали людей с тех пор, как ушли из Млечного Пути. Этим занимается Арес и его кровожадная стая. Но ты обратила его, и, значит, на это была весомая причина, известная тебе одной. Речь определенно шла о Шеппарде. Вспоминая его лицо в момент, когда он слушал вампира-надсмотрщика, я бы разделила сомнения Рея. Но меня никто не спрашивал. - Я уверена, полковник, он никого не тронет, - ответила миниатюрная брюнетка на мои мысли, - и, доктор МакКей, я тоже рада вас видеть. Не обязательно во всю мысленно кричать, что я – ходячий труп, – произнесла она с милой улыбкой, обращаясь к Родни. Только сейчас я заметила, что девушка сжимает в руках металлические цепочки. Понадобилось время, чтобы при приглушенном свете разглядеть, что именно держала в руках вампирша. Именные медальоны. В последнее время их носили не только военные, но и весь гражданский персонал Атлантиды. Проследив мой взгляд, Валери медленно положила медальоны на стол. - Мне очень жаль, но их не удалось спасти. С этими словами девушка заглянула мне в глаза. Перед моим мысленным взором возникло изуродованное тело Смитта. Она показывала мне свои мысли, но как будто я видела все своими глазами. Слышала, что сердце капрала не бьется. «-Люди все-таки отчаянные… и смелые», - девушка мысленно прокомментировала образ. Около трупа валялся пистолет и свинцовые пули. Парень просто оказался не в то время, не в том месте. Подняв руку, я (а вернее она) расстегнула жилет и вытащила медальон. Она слегка потянула руку на себя и тонкая цепочка оборвалась. Я чувствовала ее сожаление и ненависть к тому, кто это сделал. На этом видение прекратилось. Я задержала взгляд на её темных глазах дольше, чем хотела, задумавшись над увиденным. Неужели эти существа еще способны сожалеть, вообще способны что-то чувствовать. - Нам и правда жаль, полковник. Этого не должно было произойти. Я трижды пересчитала титановые пластинки – восемь. Восемь шифрованных писем о гибели людей мне придется отослать на Землю. Как же омерзительно было признавать то, что мы еще очень легко отделались. Голос все той же Валери выдернул меня из мрачных раздумий. - Мы получили сообщение, что Атлантида ушла в гиперпространство. Они взорвали планету, открыв на ее поверхности гиперокно. Вторичные взрывы уничтожили солнечную систему, а вместе с ней и весь флот. Через два часа город ляжет на геосинхронную орбиту Цереры. - Хоть одна хорошая новость за сегодня, - произнес главный вампир, - что ж, полковник, у вас есть чуть больше двух часов на раздумье. - Если говорить о новостях, Кадис, то давай подведем итог событиям сегодняшнего дня, - неожиданно произнесла брюнетка. – Начну со своей стороны. Зал Врат Атлантиды в руинах, на моей совести одна жизнь. Еще одного я без зазрения совести одарила клыками и всеми остальными прелестями вампирского бытия. И да, первый раз за все мое существование меня лишили головы. Теперь, в общем и целом: благодаря Аресу, его стае новообращенных и репликаторам, у нас восемь человеческих трупов, около ста пятидесяти сожженных вампиров и взорванная солнечная система. С другой стороны: мы уничтожили пятьсот кораблей репликаторов. Конечно, с их темпами репликации, они скоро восстановят все в двойном объеме, но мы выиграли пару дней передышки. И, наконец, самое главное: жизнь Элизабет Вейр теперь в неопасности. Еще шесть часов назад я вообще ничего не видела в будущем, а теперь все более менее приемлемо. Мы были лишь слушателями. Пока очень далекими от происходящего. - Полковник, если у вас остались вопросы, задавайте. Если нет, можете присоединиться к остальным. И прошу вас, пожалуйста, не снимайте щиты. Это ради вашей же безопасности, - сказала Элеада, поднимаясь с кресла. Я помедлила, решаясь спросить. - Мы можем связаться с Землей? - Можете, полковник, если вы уже знаете, что им сказать о произошедшем. Древняя, как говориться, попала в точку. Атлантида пропустила два сеанса связи. Что могли подумать в КЗВ? Поскольку мы давно опасались атаки репликаторов, именно это они и подумают. Реальная ситуация во сто раз хуже. Как мне объяснить Командованию, что за несколько часов наше представление о Вселенной и Древних перевернулось с ног на голову? Что «графы Дракулы» не выдумка фантастов-мистиков, а Древние воплоти? Что сейчас Пегас разрывается на части вампирами и репликаторами, а в центре всего этого доктор Вейр, которую считали погибшей, и Атлантида, возраст которой миллиарды лет?! - Нет, не знаю, - коротко ответила я и последовала за девушкой.
*Шеппард*
*Неизвестная планета*
Я бежал по лесу с максимально возможной скоростью, даже не думая унять ярость и ненависть. Запал усиленных вампирских чувств угаснет еще очень не скоро. Стоило мне вспомнить увиденное в мыслях клыкастой сволочи, и все снова шло в разнос. К его словам я не прислушался, мне хватило мыслей. Очередной рык вспорол глотку, смешиваясь с раскатами грома. Пытаясь обуздать поток бушевавших эмоций, я вспомнил то, что делал час назад. Я уничтожил базу репликаторов. Странно было признавать, что это было подобием развлечения. Или скорее мне просто нужно было видеть, как они исчезают, рассыпаются в пыль от одного прикосновения моих ядовитых клыков. Точно так же, как нужно было видеть смерть и страх в глазах молодых кровососов. В отличие от робо-тварей, у вампиров есть эмоции, еще какие. Они не ожидали, что я буду настолько силен. Я чувствовал их страх, удивление, и мне было все равно. Я убивал без сожаления. С наслаждением, потому что с каждой разорванной тварью я мог хотя бы на секунду унять ту боль, которую почувствовал, прочитав мысли палача Элизабет. В конце концов, меня еле сдержали три вампира. И если бы не вмешалась девчонка-зануда, досталось бы всем, кто был в зале. Почему-то в тот момент я предал ее словам слишком большое значение. Это вернуло мне рассудок на достаточное время, чтобы уйти через Врата.
*Два часа назад. Зал Врат Селины.*
- Эй, слушай меня! Посмотри. На. Меня! - ее звонкий требовательный голос был, как красная ткань для быка на корриде. Если бы белобрысый не скрутил мне руки за спиной, она бы второй раз осталась без головы. - Мы бессмертны, и все наше существование – бесконечная борьба человеческой и звериной натур. Эта борьба отражается в наших глазах. Но далеко не каждому дано понять, когда мы пытаемся быть людьми, и выпускаем на волю человеческие эмоции, а когда в нас возрождается дьявол. За нашу бесконечную жизнь мы научились контролировать жажду, держать в узде зверя. Только по необходимости мы снова позволяем себе смотреть на Вселенную через узкую прорезь зрачка, сквозь алую дымку гнева и мести нашим врагам.
*Неизвестная планета*
Нравоучительная исповедь вампирши очень напоминала философию Древних. Значит, вампирам не чуждо душекопательство. Как жаль. Я терпеть не мог его раньше, а сейчас: «Зачем копаться в том, что попросту отсутствует?» Древняя сама сказала: «…бессмертие для тела, а не для души…». Я снизил скорость до обычного шага и поднял лицо к мрачному небу. Погода на этой планете отчасти (совсем небольшой) была похожа на бурю внутри меня. Ледяной дождь, что лил стеной, казался горячим, молния не слепила глаза, темнота вокруг не значила ровным счетом ничего для глаз вампира. Все было видно, как днем, даже ярче. Усталость отсутствовала, физическая уж точно. Такое понятие, скорее всего, исчезло бесследно, как и ощущение времени. Нужно постараться успокоиться, чтобы не кидаться на все, что движется. - «Отличная мысль», - прозвучало эхом у меня в голове. Уже привычный рык вырвался сквозь зубы. «- Какого черта ты здесь забыла?» - мысленно спросил я. Она была далеко, но дождь усилил запах, и найти след не составило труда. «- Пришла охотиться. Меня сегодня убили, так что надо восстановить силы. На Селине сейчас много людей и лучше не доводить дело до голода.» «- Плохая ложь. Повторяю, зачем пришла?» - Помочь тебе успокоиться. Как-никак, я виновата в калейдоскопе твоих эмоций, - сказала вампирша, спрыгивая с дерева и взмахнув копной черных волос. - Убирайся! Первый раз пусть будет предупреждением. - Ну и видок у тебя, - критично произнесла девушка, игнорируя мои слова, и добавила уже серьезнее, - если что, то в Пегасе достаточно репликаторов, можешь отрываться вовсю, но я подумала, что ты захочешь вернуться. - Я бы сделал это и без тебя. - Сдаюсь, ты видишь меня насквозь. Мне нужно поговорить с тобой. Странно, что мне расхотелось перегрызть ей глотку. Вместо этого я лишь выжидающе посмотрел на нее. - Я обратила тебя. За это ты должен меня ненавидеть, но ты другой во всех отношениях. Будь то умение контролировать жажду или твоя сила. Я знала, что ты будешь отличаться еще до того, как напоила своей кровью. Как знала и то, какую цель ты выберешь для себя в этой жизни после смерти. - Какое тебе дело до меня и моей цели? Пропустив вопрос, она невозмутимо продолжила. - Некоторые из нас добровольно согласились на такую жизнь ради того, чтобы иметь возможность отомстить. За родные миры, за близких и любимых людей. Сначала они жили местью, отключая, убивая в себе все остальные эмоции. Проходили эпохи, века, тысячелетия, и жизнь ради одной лишь мести теряла свою привлекательность, но выбора не оставалось. Другой жизни уже не было, потому что время имеет способность уничтожать то, что игнорируют. Именно так поступают многие вампиры со своей человеческой частью. Тебя я обратила вовсе не для вечной мести, Джон Шеппард. - Мне плевать, для чего ты это сделала! Но я говорю тебе… - Пожалуйста, дослушай. Я обратила тебя, потому что ты должен защитить ее. Ты - единственный, кто способен вернуть ее к жизни. И я сейчас не о ее теле говорю. Она истощена морально. Она хочет одного – умереть, исчезнуть навсегда. Она очень слаба, и единственный, кому она еще способна внимать – это ты. Твоя ярость и месть ничем ей не помогут, они ничего не значат. Ты просто нужен ей рядом. Не важно, что теперь ты вампир. Она не заметит разницы, потому что ты – все тот же Джон Шеппард, которого она знала. - Я видел его мысли. Я видел, что они делали с ней. Они тренировались убивать на НЕЙ. Развлекались, дьявол их дери! Превратили каждую секунду ее существования в бесконечную пытку. Они знали все ее мысли, все воспоминания, все страхи. Реплы и клыкастые ублюдки вывернули наизнанку ее душу… Она уже не помнит, кто она, не помнит ничего кроме страданий. - Его мысли ты не должен был слышать. Мы можем читать только мысли людей и обративших нас вампиров. Я для тебя – открытая книга, как и ты для меня, только потому, что мы связаны кровью. В мысли других вампиров нам вход закрыт. У некоторых представителей нашего вида помимо физических возможностей есть и другие… таланты. Зачастую ментальные. Например, я подчиняю себе время, Бриджита – огонь… - Я прочел его мысли и мне все равно почему. Я видел, как ОН издевался над ней. И это были только ЕГО воспоминания. Подобных извергов, включая репликаторов, были сотни. И сейчас я говорю тебе спасибо. За то, что обратила меня. Теперь я все знаю, и я такой же монстр, как они. Для меня больше не существует границ. Моя жизнь длиною в вечность, а это долгий срок. Я переверну эту гребаную Вселенную вверх дном, но найду их всех. Ни одному репликатору или клыкастому отродью пощады не будет. Они умрут, и чем мучительнее будет их смерть, тем лучше. Я клянусь, что больше никто и никогда не причинит ей боль. Я много раз обещал ей это, и каждый раз лгал. Но теперь это не просто слова. Отныне я достаточно силен, чтобы защитить ее. - Это твоя вечность, подполковник. Тебе решать, какой она будет. Просто не забывай о своей человеческой части. Сейчас у нас всех большие проблемы. Мы должны прекратить то, что начал Арес и репликаторы любой ценой. Нанороботы размножаются очень быстро. Арес, используя их, рыщет по галактике в поисках людей с геномом Древних. Он обращает их, они становятся его ударной силой. Как носители гена Древних, после обращения они получают разного рода способности. «Новорожденные» голодны и неуправляемы. Они обрушились на Пегас кровавым дождем. Его сила растет, а нас очень мало. Мы поклялись никогда не обращать и не делаем этого. По иронии судьбы ты стал первым исключением. Она, ее знания и сила – наш последний шанс. Арес в бешенстве. Он думал, что она принадлежит ему, поэтому не спешил. Он знал, что скоро получит все, сломит ее защиту, а нам останется только покориться. Он заставил бы нас пресмыкаться, после чего уничтожил бы репликаторов и стал искать способ добраться до Высших. Я уверена, он нашел бы его. Однако все сложилось иначе. Чаша весов справедливости сейчас на нашей стороне. Все зависит от нее. А она – от тебя. - Почему бы Высшим не пресечь все на корню? Чего они ждут? Повторения истории с репликаторами? Когда те Вознеслись и потеснили их в Высших кругах. - После той войны Высших осталось очень мало. Риск огромен. На кону существование Вселенной, они не вмешаются. - Значит, они надеются на Элизабет? - Ты знаешь ответ. Да, знаю. Именно на нее они надеются. Она рождена, чтобы уничтожить угрозу. Хотя, на ее месте мог быть любой человек. Абсолютно любой мог стать носителем «выигрышной комбинации» ДНК, превратившей ее в оружие. Но гигантская лотерея размером с Вселенную выбрала ее. Наверняка здесь снова не обошлось без Высших. Ведь именно они «раскладывают карты для игры в покер», знают все выигрышные комбинации и при этом умудряются здорово облажаться. - Она на это не способна, - наконец произнес я, - не после того, что с ней сделали. Я опоздал. Возможно, ее сердце все еще бьется, но значит ли это, что она жива? В ее глазах пустота. Ангел я с небес или дьявол из преисподней, ей это уже не поможет. - Больше оптимизма, подполковник. Мы понятия не имеем, есть ли предел ее возможностям. Они пробудили их в ней, но за два года так и не сумели обуздать. Они издевались над ней, не давая передышки, держали почти все время без сознания, потому что боялись. Боялись, но все же жаждали изучить. Она не понимала, чего от нее хотят, и никто не пытался объяснить. Арес верил, что чем слабее она физически, чем больше напугана, тем ярче выражены ее способности. Он доигрался до того, что она уничтожала репликаторов одним взглядом, и ставила на колени вампиров, заставляя их вопить от боли. - Если ты это знала заранее, то почему вы не прекратили все раньше? Ты ведь видишь будущее, так почему не предупредила? Где ты была два года назад, когда МакКей нахимичил с мелкими паршивцами, а Элизабет заразили наниты? - Не только у нас есть таланты. У Ареса их тоже достаточно, а скоро будет еще больше. Один из его приспешников был способен глушить мои способности. Эрик всегда был рядом с доктором Вейр, так, что я оставалась слепа. Эти два года я ее почти не видела: ни в прошлом, ни в настоящем, ни в будущем. Мне только предстояло разобраться во всем этом. Пока я понял одно. Кадис и Арес – Первородные. Они оба были обращены через шприц с Ядом, а не через кровь другого вампира. Несмотря на то, что путь их превращения одинаков, Арес считается воистину первым, а значит самым сильным. Именно он виноват в том, что творили с Элизабет. Я клянусь, рано или поздно эта Древняя тварь сдохнет. От моих ли рук, или от рук Элизабет уже не будет иметь значения. - Нам пора возвращаться, - сказал я и перешел на бег. - Не мешало бы сначала поохотиться. Я пришла сюда и за этим тоже. Ладно, от этого все равно никуда не деться. Да и трогать Лиз ледяными руками не очень-то хочется. К тому же охота поможет избавиться от последней спеси. Так как вампиры не любят конкурентов во время охоты, девчонка предпочла скрыться в чаще, оставив меня одного. *** Мой ужин уже не сопротивлялся. Четвертый по счету котик не хилых размеров покорился судьбе и обмяк. Я выпустил из рук обескровленного зверя и вытер лицо тыльной стороной ладони. Мой аппетит с недавних пор разительно увеличился. Когда это я выпивал по 30 литров за раз? Даже на спор в колледже такого не было. А сейчас возникает вопрос: надолго ли этого хватит? Дождь закончился, и в небе планеты серебрилась полная луна. Я направился к Вратам, двигаясь еще быстрее, чем раньше, не прилагая при этом усилий. Я чувствовал, как течет чужая, горячая кровь по моим венам. Слышал медленный стук собственного сердца. Рядом, совсем близко, билось еще одно. - Рискуешь подходить со спины? - прорычал я сквозь сжатые зубы, зная, что она услышит. - Извини, я и так еле тебя догнала. Ничего не ответив, я развернулся к ней лицом и посмотрел на себя через ее мысли. Что ж, внешний вид определенно желал быть лучше. От разорванной футболки я избавился еще в Атлантиде, штаны вдоль и поперек исполосованы когтями. Их наличие, так скажем, простая формальность. Вурдалачий облик довершался сверкающими в темноте глазами, белоснежными клыками и тем, что дождь кончился, не успев смыть все следы моей деятельности. Попадись я в таком виде человеку, он бы умер от страха еще до того, как я «мило» улыбнулся. Однако после ужина были и свои плюсы: кожа стала не такой белой, сердце забилось, температура тела значительно повысилась и, что немало важно, ярость удалось упрятать подальше. Бьющееся сердце и горячая кожа абсолютно никакой роли для вампира не играют. Но лично для меня эти два аспекта важны. - Твое тело будет остывать очень быстро, а сердце перестанет биться через час, полтора. Тебе придется регулярно питаться, если ты хочешь быть для нее «живым». И еще нужны линзы. Глаза у нас у всех – зеркало преисподней. Когда мы вынуждены посещать человеческие миры, мы выдаем себя за людей. С нашей божественной внешностью это проблематично сделать, но первое, что мы маскируем – это глаза. - Если я хочу быть для нее человеком? Ты издеваешься? Вампиры превратили два года ее жизни в ад. Репликаторы потрошили ее сознание так, что сейчас она уже не знает и не хочет знать, где иллюзия, а где реальность. А ты предлагаешь сверкнуть перед ней глазами зверя, у которого не бьется сердце? - Я ничего не предлагаю, подполковник. Вряд ли ты кого-то к ней подпустишь, и кем ты будешь рядом с ней – это твое дело. Я услышал ее слова, хотя фора между нами была приличная. Я в упор смотрел на наборное устройство, а она еще даже из подлеска не выбралась. Адрес Врат Селины я знал, но решил дождаться ее, она вроде как мой «пропуск». -Да уж, после того, что ты устроил в Атлантиде, очень не многие жаждут твоего возвращения, - сказала девчонка, появившись сначала на поляне, потом рядом со мной. Она быстро набрала символы на устройстве набора и открыла червоточину. Мы вошли во Врата со свойственной вампирам скоростью.
Глава 4
Глава 4. Иллюзия доверия.
В зале Врат было полно вампиров. Они все ждали меня, опасаясь продолжения бойни. В каждом из них я нутром чуял угрозу и с трудом подавлял рычание. «- Все в порядке. Эскорт ему не потребуется, Рэй», - известила вампирша главного клыкастого секьюрити. Я беспрепятственно следовал за девушкой, которая вела меня в одну из башен города. Пахло здесь совсем иначе, нежели в Атлантиде. Аромата людей вообще не чувствовалось, зато явственно ощущался запах других кровососов. Вместе с ним в воздухе витали их эмоции – сдерживаемая агрессия, уважение и одновременно страх, который я вызывал у некоторых из них. Надо сказать, моя репутация обогнала меня самого. - Novo…* - Novus inversus.* * - Шеппард… Подобные реплики доносились ото всех, кого мы встретили. Вампиры, завидев меня, отступали в сторону, скалились или просто предпочитали «исчезнуть» с пути. «- Не обращай внимания. Инстинктивно мы всегда так реагируем на новеньких», - мысленно комментировала Валери. - Правда что ли? А что, если я тоже «поздороваюсь»? - Пришли… - вместо ответа сказала девушка. Если сравнивать Селину с Атлантидой, то мы находились в жилом секторе и стояли как раз перед дверью в «мою» комнату. - Это и есть жилой сектор, а это твоя комната, - подтвердила мою догадку Древняя. - Заметь: людьми не пахнет. К присутствию других из нас ты скоро привыкнешь. - С чего вы решили, что я надолго здесь задержусь? - Этот вопрос мы еще обсудим. Если хочешь, прими душ и переоденься. Не успел я возразить, как девушка исчезла, умчавшись на другой уровень башни. «- Великолепно…» Несколько секунд в замешательстве постояв перед дверью, я подумал о том, чтобы войти. И, словно отвечая на моё желание, дверь отъехала в сторону, и я вошел в помещение. Внутри комната разительно отличалась от моих апартаментов в Атлантиде. Все здесь было приспособлено под образ жизни вампира: огромные витражные окна; металлическая мебель в духе Древних, которой было немного, чтобы не загромождать пространство; агрегат, отдаленно напоминающий холодильник, стоящий в дальнем углу. «- Могу предположить, чем он затарен.» - мысленно усмехнулся я, скользнув взглядом по холодильнику. К моему удивлению, кровати вампирский минимализм не коснулся. Почти идеальный квадрат, габаритами шесть на шесть футов с кованным высоким изголовьем. Ее назначение оставалось для меня загадкой. Ведь, насколько я успел понять, в отдыхе я больше не нуждался. Окинув беглым взглядом помещение, я направился прямиком в ванную, или вернее сказать, душевую кабину. Глянцевый металл господствовал и там. Для меня он не был ни скользким, ни холодным. Хватило одной лишь мысли, чтобы вода мелким и обильным дождем полилась с потолка. Я сорвал с себя остатки одежды и подставил лицо под горячую струю. Вода, подкрашенная розовым, стекала, смывая с меня кровь. Вампирская кожа была ровной и гладкой, как стекло. Исчезли шрамы, которые я успел заработать за пять лет приключений в Пегасе, да и вообще за всю жизнь. Мысленно выключив горячий душ, я тряхнул головой. Поднялся каскад брызг, а когда я посмотрелся в зеркало, волосы были совершенно сухими. - Похоже, о полотенце, бритве и всех остальных причиндалах личной гигиены можно забыть навсегда, - сообщил я своему красноглазому отражению. С особенностями моего нового облика можно разобраться и позже. Не мешало бы сперва одеться. Моя «нянька» сказала, что с этим проблем не возникнет. Вернувшись в комнату, я открыл шкаф - единственный хорошо знакомый предмет мебели в помещении, помимо кровати и слитых с ней тумбочек. В Атлантиде ассортимент одежды у меня был невелик. Как все военные, я предпочитал форму всем прочим элементам гардероба. Здесь ситуация оказалась схожей. Черные брюки, куртка, ботинки по щиколотку – все привычно и, можно сказать, стандартно, за исключением материала. А именно - все, что я обнаружил в шкафу, было кожаным. На память пришло сказанное Валери: «- Кожа - единственный достаточно прочный материал, который задерживается на нас, по крайней мере, больше суток.» «- Резонно, учитывая все «развлечения» кровососов», - подумал я, одевая куртку, и ощущая присутствие вампирши-зануды в коридоре. - Долго ты намереваешься быть моим эскортом? - раздраженно осведомился я, зная, что девчонка все равно услышит и слова, и мысли, которые их сопровождают. - Без лишних эмоций, но до конца дня точно, - ответила девушка, когда я вышел. - Не спеши, я принесла тебе кое-что. С этими словами вампиресса подбросила в воздух маленький контейнер, и я быстрым движением поймал его. - Что… - Зеленые. Надеюсь, не очень наигранно. Сначала непривычно будет, как инородное тело в глазу, но терпимо, - скороговоркой добавила вампирша. Я поддел на палец тонкую, изумрудного цвета, пленку и прислонил вогнутой стороной к глазу. За долю секунды справившись со второй линзой, я моргнул и вопросительно посмотрел на Валери. - Отлично! Алыми глазами теперь пугать никого не будешь, - обнадежила девушка. - Можем идти. И да, если тебе интересно, то большинство твоих людей в безопасности. Они напуганы, не понимают, в чем дело, кто мы и почему их заперли в одном помещении, но живы и кровью никто не истекает. Погибли восемь человек, флот репликаторов уничтожен, а сама Атлантида будет на орбите планеты меньше, чем через час, - оптимистично отрапортовала она, как бы давая понять, что при ином развитии событий для нас все могло закончиться гораздо хуже. В свете моего нынешнего положения новости относительно Атлантиды не казались мне первоочередными. Раньше я бы кинулся считать трупы и искать способ избежать неприятностей с вышестоящим начальством, но теперь… вряд ли кто-то ждет от меня выполнения служебных обязанностей. Вампирша привела меня в один из коридоров в главной башне, где нас ждал Кадис. - Ну, вы тут знакомьтесь, а мне идти нужно. Девушка вихрем унеслась в другой коридор, оставив меня наедине с белобрысым вампиром. - Добро пожаловать в наш мир, Джон Шеппард, - окинув меня взглядом с головы до ног, без энтузиазма произнес мужчина. - Надеюсь, вы быстро освоитесь. - Меня уже сегодня приветствовали. Давайте опустим сентиментальные подробности, вроде «я сожалею» и прочего. Я здесь ненадолго. По крайней мере, сейчас в голове не было «роя» беспорядочных назойливых человеческих мыслей. Вампиры могли легко закрывать свое сознание. Их мысли были более четкими, связными, логичными, нежели человеческие, поэтому не так раздражали. Словно в ответ на мои размышления вампир задумчиво произнес: - Значит, ментально ты так же силен, как и физически. Идем… Я следовал за ним, как собачка на привязи. Это начинало раздражать. Однако раздражение мгновенно улетучилось, как только мы вошли в какую-то лабораторию, преодолев щит. Биение ее сердца заставило моментально забыть про все прочие раздражители. Где-то на заднем плане бились еще сердца, много сердец. Но для меня это не имело значения. Подстраиваться под размеренный шаг моего бодигарда я больше не собирался, вихрем влетев в помещение, где два часа назад оставил Элизабет. Она по-прежнему неподвижно лежала в медицинском кресле. Щит больше не окутывал ее тело. Сладкий аромат крови витал в воздухе, от чего горло загорелось огнем. Я заставил себя не обращать на это внимания, сконцентрировав внимание исключительно на Элизабет и на тех изменениях, которым в первую секунду не предал значения. А именно – к ее вискам были прикреплены парные датчики, и странного вида капельница стояла на сгибе локтя. На гало-монитор выводилась зигзагообразная линия и еще куча разных данных, фиксирующих её состояние. - Ее состояние стабильно, - констатировал Кадис, подходя к Элизабет. Я предупреждающе зарычал, подавшись вперед. - Успокойся. Я не причиню ей вреда, – вампир убрал руку в сторону и отступил на пару шагов. – А вот ваш самоконтроль достоин уважения, Джон. Проигнорировав его слова, я приблизился к Элизабет и провел рукой по щеке, медленно отклеивая пластырь. Кожа под ним была ровная, гладкая, без следа повреждений. Если верить показаниям монитора, то Лиз была в порядке. Но что-то в ней все равно оставалось неправильным. Она больше напоминала восковую куклу, нежели живого и здорового человека. Слишком худая, бледная настолько, что цвет ее кожи не отличается от моего. Под глазами залегли темные, почти черные тени. И это далеко не все странности. Она казалась моложе, чем я помнил. Два года назад ей было 37, а сейчас она выглядела на 20 с небольшим. Вампир рядом со мной глубоко вдохнул. Его мысли в тот момент я прочитать не смог, поэтому просто поднял на него вопросительный взгляд. - Харон сказал правду. Ее убивали, а затем заново возвращали к жизни с помощью нанитов много раз. Подобная их деятельность и кровь вампира замедлили процесс старения, частично обратив его вспять. Сейчас ее физический возраст составляет 26 лет. Шипение сорвалось с моих губ. - Есть еще что-нибудь, о чем мне следует знать? – сдержанно осведомился я, с трудом погашая очередную волну гнева. - Все остальное ты видишь сам. Твоя кровь исцелила физические травмы, но она все еще очень слаба. Нужно время, чтобы тело окрепло и восстановилось. Причем, еда сыграет здесь далеко не последнюю роль. Еще один вопрос никак не давал мне покоя. - Когда она очнулась в Атлантиде, все вокруг начало буквально летать и взрываться. Даже воздух изменил плотность. Неужели это она… - Сила ее разума огромна, а потенциал бесконечен. Все, чего сумели добиться репликаторы и Арес, пытая ее, – это лишь ничтожная часть её возможностей. Силу и знания, с которыми она родилась, способны контролировать очень не многие. Репликаторы этого не учли, а Арес… Ему было плевать, каким способом будет добыта информация. Прямой опасности для него она не представляла, так что… - Так что, он решил спустить своих цепных псов на нее! – я закончил предложение с глухим рычанием. – Валери сказала, что Элизабет сопротивлялась. - Инстинктивно, из страха и безысходности. Она не понимала и боялась своих способностей даже больше, чем те, кого она убила, используя их. Хотя, ключ к контролю над ее силой прост – всего лишь отсутствие угрозы и страха, - Кадис медленно, наблюдая за моей реакцией, подошел к ней и снял капельницу. – Все время держать ее на снотворном не вариант. Так-то лучше, она скоро придет в себя. Проверив показатели, вампир удалился, оставив меня наедине с Элизабет. Мне вспоминались карие глаза, наполненные слезами и ужасом. Я моргнул, избавляясь от назойливо четких, ранящих хуже пули, образов. Провел рукой по ее локонам, убирая за ухо кудрявую прядку. - Все будет хорошо, милая. Все закончилось. Теперь ты в безопасности, - я прошептал, склоняясь над ней и целуя в лоб. Она была для меня такой теплой, а аромат ее крови пьянил. Каждый мой вздох отдавался острой болью в горле, но это только лишний раз доказывало, что она жива, рядом, и ее сердце все еще бьется, неся горячую жизнь по ее телу. Внезапно раздалось нечто, похожее на глухой раскат грома. Я поднял голову, звук доносился откуда-то сверху. Когда до меня дошло, что это могло быть, я замер на месте. Гиперокно в верхних слоях атмосферы. На слух точно теперь жаловаться не придется. - Это Атлантида. Валери стояла в проходе и, очевидно наблюдала за мной уже в течение нескольких секунд. - Странно, правда? Скоро ты научишься игнорировать такие мелочи, и они не будут отвлекать. - Игнорировать мелочи? Я слышу то, что твориться в атмосфере! - Открытие гиперокна – громкое явление. Грех вампиру не услышать. Особенно от такой громадины, как Атлантида. Город приземлиться к северо-западу от Селины, в океан. - То есть, Селина не в океане? – до этого я не ставил своей целью выяснить, где именно находится город. - Нет. Мы предпочитаем сушу, чтобы было удобнее охотиться. Однако почти всегда уходим через Врата и охотимся в других мирах… Я почувствовал легкий толчок и услышал всплеск воды. - Атлантида приземлилась, а точнее сказать, приводнилась, - поправила саму себя вампирша. Она все еще не решалась войти в помещение. – Не хочешь обрадовать друзей новостью? Или сначала сам оценишь капитальный ремонт зала Врат? Разобраться с большой проблемой под пунктом «друзья» все равно придется. Я не видел смысла откладывать неизбежное, но все же в сомнении посмотрел на Элизабет. Мне не хотелось покидать её. Особенно сейчас, когда она в любую минуту может очнуться. - Она проснется через полчаса. Можешь не беспокоиться, ты успеешь к ней вернуться. - Аппетитная. Интересно, что здесь делает еда? Такой деликатес, да еще в таком количестве, - с интересом произнес незнакомый голос где-то совсем рядом. - Идем… - я кивнул и вышел из лаборатории. На входе в одно из помещений стояла блондинка и с интересом заядлого гурмана изучала Картер, которая находилась по ту сторону дверного проема. - Розмэри, прекрати! – осадила ее Валери, выбежав следом за мной. Она обернулась на замечание и увидела меня. В ее глазах плясали бесенята. Моя персона показалась ей куда интересней, и вампирша прекратила пугать Картер. - Знаменитый на весь Пегас, Джон Шеппард! - с детским восторгом произнесла девушка. - Ты все-таки к нам присоединился! Наконец-то, Валери решилась. Я уже подумывала в ближайшее время сама тобой заняться. Я видела тебя в деле. Еще будучи человеком, ты меня привлек, а это дорогого стоит. Воин – храбрый, сильный, преданный, красивый, что немало важно, - девушка приблизилась, кокетливо склонила голову набок и нахально провела ладонью по моей щеке. - Я оказалась права – из тебя вышел прекрасный бессмертный. «- Тебе, что, голова на плечах мешает? Не надо будить во мне зверя! А лучше просто исчезни отсюда!» - мысленно предупредил я девушку. Я только что привел себя в порядок, более или менее. Пачкать руки из-за какой-то стервозной особы не хотелось. - Ух ты, какой прыткий. Сердце бьется, ты – теплый и спокойный. Дай угадаю, был на охоте? Что, перекусить парочкой своих слабо? Вкусно, сытно, качественно… - Мэри, я бы на твоем месте не нарывалась, - вкрадчиво предостерегла её Валери. Я предусмотрительно отступил на пару шагов от девушки, дабы избежать возникшего у меня на тот момент сильнейшего искушения порвать её голыми руками. - Лери, ты так и не ответила на вопрос. Почему на Селине полно людей? Щиты блокируют лишь запах, они не помешают мне вспороть кому-нибудь из них яремную вену и попробовать на вкус, - игриво произнесла Розмэри. Искушение убить стало сильнее. Я почувствовал, как все внутри меня буквально клокочет от едва сдерживаемой ярости. Без лишних слов я прижал ее к стене и, приподняв над полом, прошипел на ухо. - Оказывается, блондинки – дуры не только на Земле. Так вот, предупреждаю единожды, - для наглядного подтверждения я сжал ее шею. - Уйди отсюда и желательно, не попадайся на глаза. После чего я просто разжал руку. Вампирша мгновенно отскочила от меня. Я ощутил её страх, который она испытала, оказавшись в моих руках. В тот момент вампирша утратила контроль над эмоциями, раскрыв мне свое сознание. Она и впрямь поверила в то, что я собираюсь её убить. - Abnormal!*** - оказавшись на свободе и быстро взяв себя в руки, прорычала девушка, потирая шею. Затем, смерив яростным взглядом стоявшую в проходе Картер, обратилась к Валери. - Я надеюсь, еда надолго здесь не задержится, и … он тоже! – подняв вихрь воздуха, вампирша исчезла в проходе. Что ж, очевидно, мне удалось убедить её последовать моему совету. То бишь - исчезнуть. Из-за плеча Саманты выглядывал МакКей. По выражению его лица трудно было определить, чего в нем больше: удивления или страха. Кажется, и того, и другого в равной степени. А вот Картер готова была упасть в обморок. «- Оставь нас», - попросил я девушку. Вампирша без возражений ушла. Долгих тридцать секунд стояла тишина. Наконец, мне надоело смотреть в пол, и я первый прервал затянувшееся молчание. - Так с чего начнем? Или мне тоже лучше просто уйти? – я посмотрел на Картер. - Нет, Шеппард, уж лучше ты, чем кто-либо из здешних обитателей, - проговорил Декс. Я почувствовал его неуверенность. Судя по всему, сложившаяся ситуация кончательно выбила сатедианца из колеи. Декс прежде еще ни разу не ощущал себя столь беспомощным и беззащитным. А быть таковым Ронону не нравилось больше всего. - Я бы так не сказала, Ронон, - Саманта не сводила с меня настороженного взгляда. – Подполковник Шеппард? – произнесла она нерешительно, как будто сомневаясь в моей способности соображать. - Фамилию я пока не сменил, а вот со званием вопрос возникает. Нарушение прямого приказа, а также все остальное, что вытекает из событий сегодняшнего дня, - я не отводил от неё взгляда. - По-прежнему «подполковник», поскольку мы далеко от Земли, КЗВ и военного трибунала, - Саманта слегка расслабилась и даже предприняла попытку улыбнуться. Улыбка вышла вымученной, учитывая то, что ей довелось пережить. - Шеппард, а ты не пробовал узнать, долго нам еще тут торчать? - Родни был мрачнее тучи. Не трудно, впрочем, догадаться, почему. - Атлантида уже приземлилась в двадцати километрах отсюда. Вас могут телепортировать туда прямо сейчас. Как Кадис и обещал, зал Врат, и остальные поврежденные части города восстановили, так что, я полагаю, все блестит и сверкает. - Что значит «ВАС телепортировать»? А ты и… Вейр? Элизабет!? Она в порядке? – словно, вспомнив о чем-то важном, физик буквально засыпал меня вопросами. К его же счастью, МакКей очевидно не видел, что я творил в зале Врат. Иначе он бы не задавал подобных вопросов. И вообще, предпочел бы оказаться от меня как можно дальше. Желательно даже – на противоположном конце галактики. Его беспокойство о Лиз тоже было «щекотливым» моментом. Я еще не отказался от мысли свернуть ему шею за то, что два года назад он оказался излишне изобретательным, и начхал на мое несогласие заново активировать нано-тварей в теле Элизабет. - Думаю, вы как-нибудь переживете мое отсутствие в Атлантиде, МакКей. Элизабет жива, - сдержанно, с двойным смыслом ответил я. Сказать, что она в порядке – означало бы солгать. По моему тону Родни понял, что разговаривать на эту тему дальше я не намерен и благоразумно предпочел замолкнуть. Где-то на заднем плане сознания всплыла цифра, названная Валери немногим ранее. Восемь человек погибли. Среди этих восьми не было членов моей группы. Это радовало. Тейла с сыном на руках стояла позади остальных и пристально смотрела на меня. Затем, придя к какому-то выводу, известному ей одной, коротко кивнула и удалилась вглубь лазарета. - Подполковник, нам нужно обсудить все, что произошло. Когда мы вернемся в Атлантиду, я должна буду связаться с Командованием. Хотя бы для того, чтобы сказать, что город цел. Как объяснить им все… ЭТО, - окинув взглядом помещение, Картер остановила многозначительный взгляд на мне, - я понятия не имею. Разговор с людьми из КЗВ, генералом Лендри и О’Ниллом – это еще полбеды. Я на долю секунды представил себе допрос бюрократов из МНК. - Не думаю, что у них возникнет много вопросов, если вы отправите им записи с камер видеонаблюдения Атлантиды, - несколько небрежно предложил я. «- Я думаю, вопросы «отпадут» сами собой, как только они увидят тебя, Шеппард. Интересно, почему у него глаза не светятся алым? Да, в общем, какая разница? Он – труп, ходящий, говорящий, не уверен, что дышащий, но ТРУП! Мой друг умер!»– продолжал мысленно верещать МакКей, не собираясь уменьшать «громкость». - Родни.… Нельзя ли думать потише? Я здесь стою и разговариваю, так что звать священника и справлять поминки пока рановато. Предупреждаю заранее - мне не очень приятно знать все ваши мысли, но трудно не обращать внимания, когда ты так «орешь». Физик на миг потерял дар речи. - Я… я… прости, - сконфуженно пробормотал он минуту спустя. - Но, согласись, ведь это правда! Ты мертв, отрастил клыки и, я не удивлюсь, если выясниться, что ты к тому же боишься серебра и солнечного света… - Именно, МакКей! Ты попал в точку. Еще у меня аллергия на чеснок, распятия, святую воду, да и сплю я в гробу! Не неси бред, ты же ученый! Я – вампир, но это не означает, что необходимо прибегать к мистике. С особенностями моей теперешней физиологии тебя познакомят, если захочешь, конечно. - Они закончили, - произнесла Валери из-за моей спины. В этот миг множество одиночных вспышек телепорта осветило помещение и все лантийцы исчезли. Я вопросительно приподнял бровь. - Будет лучше, если они отдохнут от нас, хотя бы пару часов. Людям сложно выносить присутствие стольких вампиров сразу из-за нашей ментальной силы. Кстати, доктора МакКея ждет множество сюрпризов. В ближайшее время он точно не вылезет из своей лаборатории… - загадочно произнесла девушка. «- Откуда он сейчас точно носа не покажет, так это из своей комнаты, по пути изрядно опустошив столовую,»- подумал я, зная характер ученого. - Он не пройдет мимо зала энергораспределения в главной башне. Его в скором времени буквально «отрывать» придется от базы данных. - Я так понимаю, ты уже в курсе, какое решение они примут? - Что-то вроде того… - туманно произнесла девушка, моментально исчезая в проходе. Пытаться добиться от нее чего-то более определенного бесполезно. Теперь на Селине билось всего одно человеческое сердце. Этот звук я уже никогда не забуду и не перепутаю даже среди сотен ему подобных. Я вслушивался в размеренное «тук-тук» около пяти минут. После чего ритм вдруг сбился, а ее дыхание замедлилось. С трудом заставляя себя двигаться медленно, я подошел к лаборатории и остановился в дверном проеме.
Перевод с языка Древних: *Новичок. ** Новообращенный. *** Ненормальный.
Элизабет по-прежнему лежала без движений. Хотя я знал, что она уже не спит. Ее веки едва заметно дрожали, а дыхание прерывалось, будто даже дыша, она боялась показать, что пришла в сознание. «Снова… Господи, опять». Ее рука неуверенно шевельнулась, словно она ожидала быть прикованной к креслу. Мысли были тихими и слабыми. Помимо этого меня пугало абсолютное безразличие, которое скрывалось за ее мысленной репликой. Она просто констатировала происходящее, как факт или неизбежность. Вспомнив, как Лиз отреагировала в прошлый раз, я заставил себя оставаться в проходе и пока не подходить ближе. Очередной ее вдох напоминал всхлипывание. После чего она вообще перестала дышать от испуга, а сердце заколотилось, как будто хотело выпрыгнуть из груди. Наконец, после нескольких минут томительного для меня ожидания, которое можно смело приравнять к вечности, Элизабет медленно открыла глаза и уставилась в потолок. Он был таким же, как в лазарете Атлантиды, и я надеялся, что это успокоит ее. Но реакция была обратной. Из ее глаз потекли слезы. - Сколько можно? – произнесла она едва слышным шепотом. – Дайте мне просто умереть, умоляю… У меня возникло жуткое ощущение, что эту фразу она повторяла далеко ни один раз и сейчас даже не надеялась, что мольба возымеет эффект. Я больше не мог просто наблюдать и стал медленно подходить ближе, даже не зная, чем ее успокоить. Элизабет, все еще не поднимая головы, опустила глаза вниз и посмотрела на меня «пустым», взглядом. Мгновение она просто смотрела на меня, а потом зажмурилась. - Нет… Только не он. Умоляю. Хватит, прошу… - голос срывался и был таким же слабым, как и ее мысли. Она произносила слова без интонаций. - Лиз, милая, успокойся. Ты в безопасности. Я коснулся ее руки и почувствовал, как мелкая дрожь сотрясает ослабленное тело. Датчик сам по себе соскочил с ее виска и на мгновение завис в воздухе. Она не открывала глаз, шепча одними губами. - Уйди, уходи, убирайся! – Элизабет пыталась повысить голос, от чего монитор начал нагреваться и «сходить с ума». – Ты не настоящий. Ты мертв! Воздух снова начал увеличивать плотность. Второй датчик буквально сорвало с ее виска, он отлетел в сторону, как пробка из-под шампанского, голограмма погасла. Затем она резко открыла глаза, судорожно вздохнув. - Уйди отсюда, я не хочу в очередной раз видеть, как он умирает! Я знаю, ты - не Джон, но… - она приподняла голову и снова откинулась на подушку. – Я сказала вам все, что знаю. Дала вам все коды. Оставила Атлантиду беззащитной… Я не понимаю, что ЭТО! – воздух вокруг начал колебаться. – Я не могу это контролировать! – она снова зажмурилась, часто дыша. - Милая… - Замолчи. Уходите, я не хочу никого убивать, - она вжалась в кресло, продолжая дрожать. Я почувствовал Валери сзади и чуть не припечатал девушку к стене. Однако реакция у вампирши была отменной. Увернувшись, она приблизилась к Элизабет, сжимая в руке шприц. - Держи её! Молниеносным движением выбив инструмент из рук вампирши, я глухо зашипел. - Уйди! Хватит пичкать ее снотворным! Я сам разберусь. - Это лучший… «Исчезни!» Посмотрев на Элизабет и «прыгающий» вокруг нее воздух, вампирша вылетела из помещения. Наша разборка заняла лишь секунду и Лиз вряд ли что-то заметила. - Любимая, пожалуйста, открой глаза. Посмотри на меня, - я мягко коснулся ее лица. – Все закончилось. Больше никто не посмеет причинить тебе боль. - Ложь! – она сказала это так громко, как могла. – Так уже было! Миллион раз! Все это – очередная иллюзия. А потом снова будут пытки. Как всегда. Хватит… Я больше не могу. Почему я не исчезну… Ее слова сыпались на меня градом ядовитых стрел. Они подтверждались обрывочными, хаотичными воспоминаниями. Я ненавидел свои вампирские чувства в этот момент. Ее сердце стучало слишком громко, я готов был заткнуть уши, чтобы только не слышать. А ее мысли сводили меня с ума. Они врывались в сознание огненными искрами, и я не мог от них избавиться. «… Чернота. Писк аппаратуры. Он нашел меня! Я в Атлантиде… Все позади. Я была счастлива. Но потом все начиналось снова… и снова. На этот раз Джону сложнее убедить меня, что он настоящий, что не репликатор, не иллюзия. В конце концов, я поверила ему, ведь он был так убедителен. Опять боль, провал в памяти. Оберот… Боль… Снова Джон, снова боль. Их коллективное сознание, их общая сила. Они шепчут… Голова раскалывается. Джон… Я не верю. Но они продолжают играть, убивая меня, а затем снова вытаскивают из тьмы. Я уже запуталась, потерялась. Пусть лучше убьют. Навсегда. Боль, боль… Так было много раз… Замкнутый круг. Атлантида. Сейчас все реально. Я веду репликаторов в город. Люди сопротивляются, но Оберот сильнее. Он убил всех. Я иду по коридору. Трупы, кровь. Я безжалостно добиваю оставшихся, вхожу в разрушенный зал Врат. Кругом мертвецы. Родни, Тейла, Лорн, Ронон – все мертвы. Оберот говорит, что мне больше не на кого рассчитывать. Все мои защитники мертвы. Джон, где он? Я оборачиваюсь. Он стоит среди мертвых тел и смотрит на меня. Репликаторы говорят, что он последний, и я должна убить его. НЕТ! Только не его! Но они сильнее, я не могу сопротивляться. Я снимаю с трупа Лорна Р-90. Магазин почти полный. Я подхожу ближе, вскидывая автомат. Джон смотрит на меня испуганными глазами, говорит, что я должна сопротивляться. Но я не могу. Оберот управляет мной. Я кричу, но не слышу собственного крика. Я нажимаю на курок и выпускаю в Джона обойму. Он падает. Кровь. Я роняю оружие и подбегаю к нему. Он смотрит на меня затухающим взглядом. Говорит, что я сама виновата, что я могла сильнее сопротивляться, а сейчас я – предатель и он меня ненавидит! Он умирает. Я остаюсь одна в разрушенном городе, полном трупов… Опять тьма. Слабость и боль. Я не могу шевелиться – руки связаны чем-то тяжелым. Их мысленных голосов я больше не слышу, но они рядом. Смотрят. В их глазах интерес. Они просят меня сделать ЭТО. Я не понимаю. Невыносимая боль… Я открываю глаза и смотрю на репликатора перед собой. Он рассыпается в пыль, затем еще один. Они злятся. Опять лже-Джон. Боль, полные ярости глаза, боль, БОЛЬ. Сколько уже это длиться? Год, два, столетия, вечность? Кто я, что со мной делают, чего хотят? Может, так и должно быть? Боль…» - Элизабет прекрати! – я закричал, не в силах больше вынести ее воспоминаний. – Ублюдки! Я вас ненавижу! Ярость снова начала подыматься из недр сознания, как лава из жерла вулкана. А Элизабет по-прежнему смотрела отрешенным взглядом. Я несколько раз глубоко вдохнул раскаленные шары воздуха, наполненные ее ароматом, разжал кулак и медленно провел ладонью по ее лицу. - Любимая… - слов не было. Я поймал ее взгляд. «- Боли больше не будет, клянусь тебе. Ад закончился, милая. Все будет хорошо, тебе нужно отдохнуть. Поспи…» Внушение слабо, но подействовало. Воздух снова приобрел нормальную плотность, ее тело перестала бить дрожь, она медленно закрыла глаза и расслабилась. Я высвободил рычание, которое так долго сдерживал. Я ожидал чего угодно, но не этого. Ее воспоминания, дьявол! Мало того, что они издевались над ней физически! Что они сделали с ее сознанием? Превратили в пазл одних и тех же повторяющихся образов. Она помнит то, чего никогда не было. Оберот никогда не был в Атлантиде. Она никого не убивала, меня она не убивала. Я не говорил, что ненавижу ее! Никогда! Как ей доказать, что то, что повторялось сотни раз – ложь, а я настоящий? Уже никак. Это невозможно. Она мне ни за что не поверит. Никому из нас. Репликаторы, ДЬЯВОЛ! - Успокойся… - послышалось сзади. Я вылетел из комнаты, как метеор, на ходу отбросив назойливую девушку к стене. - МакКей! Сукин сын, ты будешь следующим, кого я убью! Я бежал по коридорам Селины в зал телепорта. Никто не попытался меня остановить, даже когда я нашел нужный адрес в буфере и буквально вдавил сенсорную кнопку пуска. Мгновение спустя я оказался в одном из коридоров Атлантиды. Человеческий запах. Горло загорелось пламенем, желудок скрутило от боли. Я чувствовал, как «растут» клыки и меняется лицо. Я метнулся к подножью центральной башни. Чертов «гений» был там. Не обращая ни на кого внимания, я пролетал коридоры и, наконец, замер перед входом в зал МНТ. МакКей поднял голову и увидел меня. Он мгновенно забыл про планшет и кинулся ко мне. - Шеппард, три полностью заряженных, модифицированных Модуля теперь в нашем распоря… Я зарычал. Восхищение маленького ребенка в его голосе исчезло. Он замер в двух шагах от меня, затем попятился назад. - Ты… ты чего, Шеппард?! – физик затравленно огляделся в поисках спасения. - Недоделанный гений двух галактик! Ты когда-нибудь, хоть на секунду, представлял себе, что натворил?! На что ты обрек Элизабет!? – я медленно наступал, зная, что МакКей все равно никуда от меня не денется. – Ты никогда не узнаешь, во что «вылилась» для нее твоя гениальность! Тогда, два года назад. А ведь я предупреждал! Сейчас твой мертвый друг свернет тебе шею к чертовой матери! Чтобы по твоей милости больше никто не отправился в ад! МакКей смотрел на меня обреченным взглядом. Похоже, он понял, что бежать все равно бесполезно, что он сейчас умрет, и покорился судьбе. Я сжал его шею, и в это миг меня оттянули назад. Я пытался вырваться из оков, но держали крепко. Я зарычал, прожигая взглядом свою жертву, которую мне не дают прикончить. - Прекрати! Остановись! – белобрысый вампир прижал меня к стене. – Скажи мне единственную вещь, и я не буду мешать тебе его убить. Что это изменит для нее? Как его смерть поможет ей? Думать над вопросом совершенно не хотелось. Я вновь уставился на Родни хищным взглядом, но перестал сопротивляться. - Мы еще не закончили, МакКей! – угрожающе прорычал я, перед тем, как Кадис воспользовался телепортом. Мы вернулись на Селину. Кадис смотрел на меня долгим, пронзительным взглядом. - Я не буду тебе ничего говорить. Учить тебя сдерживать ярость тоже нет необходимости. Ты это умеешь лучше, чем все мы. И, если в следующий раз ты захочешь его убить, я не стану вмешиваться. А сейчас идем. У меня не оставалось выбора, кроме как последовать за ним. Другие вампиры больше не обращали на меня внимания. Мы шли туда, где в Атлантиде находилась столовая. На Селине она представляла собой нечто вроде гигантской оружейной или склада. Осмотревшись, я взял со стола какую-то фиговину. Такая же висела в кобуре на бедре у каждого вампира. - Это «Gladium», - указал Кадис на цилиндрический 7-идюймовый стержень у меня в руках. – В переводе на английский «Кинжал». Стреляет плазменными пучками и разрядом ЭМП. Рейфов и репликаторов убивает одним залпом. - Вы пользуетесь оружием? Я думал, у вампиров для репликаторов свое «угощение». Блондин улыбнулся. - Вне всяких сомнений. Причем самое действенное «угощение». Если долго пользоваться этой «игрушкой», они учатся противостоять, а вот с нашими клыками все не так просто. Тем не менее, когда их много, кусать надоедает, и мы используем «Кинжалы». Впрочем, я тебя сюда привел не за лекцией по оружию, - вампир подошел к металлическим полкам, окруженным силовыми полями. – Вот это – то, что нужно. Наручное устройство. Такое есть у каждого вампира на Селине. Причем у каждого свое. Что-то вроде персонального суперкомпьютера. Оно настраивается под своего носителя, под синоптическую активность его мозга, его своеобразное сердцебиение и еще многие другие показатели вампирской физиологии. Оно подчиняется нашей ментальной силе, способно автоматически подключиться к любому телепорту… В общем, проще тебе самому все узнать. Вампир снял крепежи с устройства и протянул его мне. Я посмотрел сначала на полупрозрачную бандуру, потом на вампира. - Если не понравится подарок, снимешь, - коротко парировал белобрысый. На первый взгляд устройство напоминало комок желе, зажатый в два металлических кольца. Одно из них было толще, потому что крепилось на запястье, другое одевалось на палец. Желеобразная масса отдаленно напоминала ту, которой я всегда касался, управляя Креслом. Я взял «шарик» и зажал его в руке. На запястье и большом пальце плотно сомкнулись кольца, а желе стало медленно обтекать руку, становясь невидимым. На руке остались только кольцо и браслет, хотя «желе» я тоже чувствовал. В голову вдруг пришла мысль, что новый аксессуар сделан из того же материала, что и сами Врата. Радовало то, что я мог в любой момент избавиться от «перчатки». Для этого достаточно просто напрячь руку, и кольца из чудо-материала лопнут, как пластиковые. - С ним удобнее. Хотя бы потому, что ты можешь телепортироваться в любой момент, если вдруг потеряешь над собой контроль. - Ладно. Это плюс, - признался я, с интересом осматривая подарочек. – Мало того, что я теперь клыкастый, так еще и окольцованный. Надеюсь, в нем нет пелингатора. - Все его технические характеристики – это сугубо твой выбор, - улыбнулся во все 32 вампир и удалился. Я посмотрел на наручное устройство и вспомнил причину, по которой три минуты назад чуть не угробил МакКея. Легко же, однако, меня отвлечь. «Эй, чёрный ангел мести, ты где?» - раздался звонкий голос у меня в голове. «Ну и обращение. Чего ты хочешь?» «Лично я не хочу ничего. Но…» - Слово «но» мне сегодня порядком надоело! – я появился за спиной брюнетки, которая битых две минуты мучила компьютер. - Смотри… - она вывела на голограмму графики. - Что это? - Это то, что творилось в лаборатории, когда доктор Вейр пришла в себя. Давление воздуха мгновенно возросло в десять раз. Кристаллы в панели монитора начали плавиться, так же, как и датчики, которые она сорвала с себя. И… вот еще это… - голограмма окрасилась в серо-голубые тона и показала движение воздуха в лаборатории. Мое изображение как будто находилось в воронке, в эпицентре «торнадо». - Оу... – все, что я смог произнести. - Если бы ты был человеком, то умер от одного ее взгляда. Давление на тебя было около пятнадцати земных атмосфер. А воздух вокруг этой области, - вампирша увеличила «кокон» вокруг меня на голограмме, - был раскален до почти +100 градусов. Любой человек просто… - Я понял - не дурак. Она предупреждала, что может убить. - Странность не в этом, подполковник. Удивительно то, что в этот момент физические показатели доктора Вейр почти не изменились. Да, участилось сердцебиение и сбивалось дыхание, но это из-за страха. Активность мозга осталась на уровне обычного человека! - Я – не Древний! Объясни, как чайнику, что это означает? – я ткнул пальцем в полупрозрачное изображение мозга Элизабет. - Мы еще никогда с таким не сталкивались. Сейчас ее способности схожи с теми, что проявлялись у нас перед Вознесением. Повторюсь – способности схожи, а не физическое состояние. У Древних перед Вознесением активность мозга была больше, чем 80%, а у нее – свойственная обычному человеку. - Мне это мало, о чем говорит, - перед глазами всплывали образы Вознесшихся Древних, какие-то расчеты, графики, медицинские данные, даже рапорты ЗВ-1, когда они изучали Орай и эту… как ее там? …Адрию, – бред, одним словом, который никак не вязался с Элизабет. - Ни тебе одному. Она противоречит всему, что мы знали о физиологии людей и Вознесении, как Олимпе человеческого бытия. Ее способности больше напоминают ментальные возможности бессмертного, нежели человека. Она использует их без вреда для самой себя, как и мы. Разница лишь в том, что нам положено только по одной «сверхспособности», а у нее их много. Пирокинез и телепатия - только начало. И, честно говоря, я не знаю, предвидится ли конец. Когда она научится этим управлять… - Без вреда для самой себя? Управлять? Чего вы, черт подери, от нее ждете!? Она дрожит, как осиновый лист, всякий раз, как открывает глаза. Она больше не представляет жизни без боли и пыток. Ты сама видела – она не контролирует это, чем бы оно ни было. Вдобавок ко всему, я для нее – мертвец! Она верит, что убила меня, предала Атлантиду! Я для нее – очередной кошмар, а не спаситель. И не смей убеждать меня в обратном! Наверняка, ты знаешь обо всем гораздо лучше меня. Она больше не Элизабет Вейр, которую я знал. Более того, отныне она никогда никому не поверит, а если попытается, то я буду последним кандидатом в этом списке… - запал кончился, и я умолк. - К сожалению, в ее мыслях ты увидишь еще более жуткие картины, чем те, что она уже показала. Но ты ведь знаешь ее лучше, чем любой другой. Она умеет бороться, она справится. Пока она тебе не верит, но будь упорнее. Gutta cavat lapidem. Memento: veritas non quareit Angelos* - Ты специально, что ли? - Капелька философии, что такого? – невинно ухмыльнулась девушка. - Ладно, если серьезно, то время покажет. А пока… Может, лучше заберешь ее отсюда? В смысле, просто подальше от того, что напоминает лаборатории, опыты и… ладно, ладно. Я молчу. Ну, так как тебе вариант? Кровать у тебя в комнате вроде бы не маленькая… Валери я уже не слушал, приближаясь к Лиз. На ее лице по-прежнему была маска отрешенности, но сердце билось спокойно. - Единственное, с чем могут возникнуть проблемы, так это с обычной едой для нее. На Селине с этим малость напряжено, поэтому придется тебе наведываться в столовую Атлантиды. Думаю, доктор Родни будет счастлив тебя снова видеть. - Я спрошу, если будут вопросы, Валери. Ты не могла бы просто уйти? – я, как мог, вежливо попросил девушку. - Да, конечно. Последний вопрос, - вампирша невинно улыбнулась. – Ей щит нужен? Или тебя так устраивает? – девушка запнулась, наглядно шмыгнув носом. Она вертела в руках прозрачную пленку. - Устраивает, - коротко ответил я, и Валери исчезла. «Неужели, я теперь без сопровождающих. Быстро они, однако, доверять начинают». Я окинул взглядом помещение. - Любимая, я обещаю, ты скоро забудешь, как выглядят лаборатории, больницы и прочее, - с этими словами я поднял ее на руки. Нести ее через весь город, полный кровососов, даже в мыслях не было. Пора воспользоваться любезно предоставленной в вечное пользование «игрушкой», а точнее телепортом. Только я подумал об этом, мы переместились. Я стоял посреди просторной комнаты с моим сокровищем на руках. Я старался двигаться медленно и осторожно, чтобы не потревожить спящую Лиз. К тому же, я не был уверен, долго ли продлиться действие моего внушения. И хотя посетовать на координацию и неуклюжесть мне вряд ли теперь предстоит, я все равно боялся разбудить ее, когда мягко опускал на гигантскую кровать. Ложиться рядом с ней смысла не было. Усталость по-прежнему отсутствовала. Я задался вопросом: достаточно ли в комнате тепло, потому что мои ощущения уже не критерий. На всякий случай я аккуратно прикрыл ее одеялом. Постояв некоторое время рядом, я убрал с ее лица непослушную прядь и отошел к окну. Должен признать, вид из огромного, от пола до потолка, окна был достойным. В метрах трехстах виднелось побережье, гулко шумели волны прибоя. Для моих прежних глаз было бы еще слишком темно, но сейчас ночной мрак не скрывал от меня прелестей окружающей природы. Небо едва заметно алело на горизонте. Скоро рассвет. Погода обещает быть солнечной. С момента моего пробуждения я еще не видел дневного светила. На Новой Лантии было пасмурно, как и во всех мирах, где я был. Вампиры не горят и не рассыпаются в пепел от ультрафиолета, но все же увидеть солнце своими глазами и убедиться было необходимо. Я чувствовал, что тело начинает остывать, кровь замедляет движение по венам, а сердце, раз за разом пропускает удары. Оторвав взгляд от пейзажа, я посмотрел на холодильник и через секунду уже стоял рядом, а рука застыла над сенсором. Дверь бесшумно открылась. В комнату просочился холодный пар. На полках стояли графины, и лежали донорские пакеты с красной жидкостью. Цвет варьировался от насыщенно алого, до темно-вишневого. «Еще и выбор! Ничего ж себе, прямо как в долбанном баре!» Помимо самой «еды», на нижней полке стояли пустые бокалы. Бокалы или кубки, в общем, что-то похожее на то, из чего люди на Земле пьют вино. Только хрусталя и в помине не было. Тонкий, изящной, даже можно сказать, вычурной резки металл. Желания выбирать, из чего пить, а уж, тем более что, не было. Я взял первый попавшийся пакет и кубок. Наполнив стальную тару до краев, я вернулся к окну и стал вглядываться вдаль. Небо продолжало светлеть, линия, разделяющая небосвод и океан, засветилась золотом. Я поднес кубок к губам. Одного вдоха хватило, чтобы пробудить голод. Горло, и без того тлеющее, вспыхнуло пожаром. Я едва не прокусил клыками закаленную сталь. Алая жидкость гасила огонь, но животный рык рвался наружу. Мне нужно было больше, гораздо больше крови. Причем живой, настоящей, а не звериной, мертвой тухлятины из пакета. Трудно было стоять на месте, когда инстинкты требуют своего – охоты, азарта, скорости, игры с добычей. Вампир не может просто стоять и потягивать «Кровавую Мэри» через соломинку. Ему нужно чувствовать азарт борьбы, необходимо убивать, ощущать, как обрывается жизнь… Но не мне. По крайней мере, я хотел в это верить. Верить, что смогу остаться человеком рядом с ней. Загнать и задавить внутреннего зверя. Ради нее я должен. Я оторвался от бокала, все еще чувствуя сладковатый, не особо привлекательный вкус на языке. Я должен буду уйти на охоту, как только представится возможность, а пока нужно довольствоваться тем, что есть. Вкус отвратительный, но зато я снова ощущаю температуру воздуха в комнате, а сердце бьется в груди. Краешек огненно красного диска показался на горизонте. Слишком ярко. Я почувствовал, как сужаются зрачки. Черт, надо было солнцезащитные очки прихватить во время последней увольнительной на Земле. Впрочем, мне не до них было. Надеюсь, за линзами не видно вертикальных щелей. Я отвел взгляд от слишком яркого света и спектра цветов, которые дарило начало светового дня. В комнате по-прежнему царил полумрак. Элизабет шевельнулась во сне. Сутки назад я и представить не мог, что окажусь среди клыкастых Древних, буду с ума сходить от одного запаха крови, а измученная Элизабет будет лежать на кровати рядом. Вспомнилось выражение одного Древнего:«Raptim mutatione temporum Etiam est mundonos ocius.»** На периферии сознания отдаленным эхом звучали чужие мысли. Убедившись, что Элизабет все еще спит, я вышел из комнаты. Надеюсь, Мэредит не будет сильно верещать и не перебудит пол Атлантиды, если случайно встретит меня в коридоре. «Пусть не переживает, сейчас я иду не по его душу», - с этими мыслями я коснулся браслета на запястье и оказался в центральной башне Атлантиды. Было пусто. Странно, ведь город и ночью полностью не утихает. Неужели Картер приказала всем выспаться. Даже назойливые мысли сейчас не так донимали. Я прямой наводкой шёл на склад. Как и предполагалось, вампиры Кадиса любезно взяли на себя роль уборщиков и ремонтников. Все стекла вставлены, на полу и стенах нет и пятнышка крови. Что там говорить, ни одной трещинки не пропустили. Очевидно, поговорка «Ломать – не строить» к вампирам отношения не имеет. Со склада я извлек два комплекта одежды для Элизабет. Вряд ли она наденет что-то из вампирского кожаного гардероба. Форма – это конечно тоже не вариант, но лучшего пока нет. Настроив телепорт, я отправил вещи на Селину, и направился в столовую. К моему удивлению, народу в этот час там было больше. Десять человек расселись группами, и приглушенно переговаривались. Увидев меня, они как по сигналу замолчали, застыв на месте. МакКей допустил ошибку, глотнув в этот момент кофе, потому что подавился и готов был сползти под стол от страха. Шепот, мысли, колотящиеся сердца я воспринял побочно, просматривая столовское меню и вспоминая предпочтения Элизабет. Я молча наполнял поднос, стараясь не отвечать на то, о чем меня мысленно спрашивали. Последней я взял бутылку с минералкой и пошел к выходу, игнорируя косые взгляды. «А я думала, ему не нужно посещать столовую», - раздалось в голове. - Шеппард, подожди, - в последний момент нерешительно окликнул МакКей. Более чем удивительно – физик шел за мной. Я не был настроен на диалог и вместо ответа нажал кнопку телепорта. Все же на Селине было комфортнее, чем в переполненной людьми Атлантиде. Я замер перед входом в комнату. Элизабет уже не спала, а биение ее сердца доносилось из душевой. Косые лучи света теперь плясали на полу перед окном. На кровати аккуратно и нетронуто лежала одежда. Вода в душе не лилась, а дверь была приоткрыта. Я поставил поднос с едой на прикроватную тумбочку и подошел к двери. Элизабет просто стояла перед зеркалом и рассматривала себя. Она касалась волос, лица, будто точно зная, что это не ее, не настоящее. Ее руки дрожали, а в глазах блестели слезы. - Лиз, - я нерешительно вошел. Она дернулась, будто от удара, но головы не повернула, по-прежнему смотрясь в зеркало. - Что это? – она небрежно приподняла прядь длинных кудрявых волос. – Волосы, лицо... Это невозможно. Я их больше не чувствую. Нанитов больше нет внутри меня. А если их нет, то почему я не мертва!? Почему я до сих пор здесь!? Или они есть, просто я не могу их чувствовать, - ее голос звучал безразлично и отрешенно. – Прекратите это, я вас умоляю… Слезы катились по ее щекам, а воздух, едва уловимо колеблясь, начал нагреваться. Зеркало покрылось трещинами, и я в последний момент встал между ней и стеклом, чтобы разлетевшиеся осколки не ранили ее. Я мягко обнял ее за плечи, не давая упасть. - Что со мной твориться? Почему все рушится из-за меня? Я не хотела этого… - она смотрела на осколки стекла за моей спиной. - Я знаю, Лиз, знаю. Успокойся. Все хорошо. - Нет! – осколки начали летать по комнате. Я обнял ее лицо двумя руками, заставляя посмотреть мне в глаза. «Любимая, все в порядке. Ты в безопасности. Никто больше не тронет тебя. Ты можешь это контролировать. Нужно просто успокоиться», - я не стремился ей внушить. Просто хотел, чтобы она вникла в смысл слов. Хотя бы чуть-чуть. Осколки прекратили кружить по душевой, а воздух дрожать. - Смотри… - я показал на стекло, которое все еще висело в воздухе, но уже не двигалось. – А теперь просто опусти их. Она закрыла глаза, и осколки послушно упали. - Зачем ты притворяешься? Ты – не Джон. А все это – очередная игра. Вместо ответа я просто поднял ее на руки и отнес на кровать. - Ты знаешь, что я не поверю. Просто прекратите игру, пусть лучше будут пытки. Не заставляйте меня снова быть рядом с ним. Я никогда не доверюсь ему больше. Никогда! Потому что это – иллюзия! Это – НЕРЕАЛЬНО!
_______________________ Перевод с языка Древних: *Вода камень точит. Помни: истина не ищет ангелов. **Времена быстро меняются, а мы меняемся еще быстрее.
Глава 5
Глава 5. Адское терпение.
На Церере было позднее утро, дело шло к полудню. Я уже успел принять солнечную ванну, получив от этого некоторое удовольствие, убрать разруху, которую Лиз случайно учинила в комнате, перевернув поднос, снова попытался объяснить ей, что все закончилось. Ответом, к сожалению, был только поток новых кошмарных образов, в которых репли-Шеппард играл роль главного злодея и палача. Ядовитая ярость снова прожигала меня изнутри. Но то, что при Лиз я даже не зашипел ни разу - уже достижение. В конечном итоге, мне вновь пришлось прибегнуть к внушению, и она уснула. Голова отдыхала от чужих мыслей, потому что я, наконец, остался один в своей черепушке. Впрочем, ненадолго. Тишину в «эфире» прервал Кадис: « - Подполковник, вас хотят видеть в Атлантиде.» «- Перебьются,» - я лежал рядом с Элизабет и идти никуда не намеревался. Браслет на руке требовательно завибрировал. Небольшой гало-прямоугольник возник над браслетом наручного устройства. Голограмма отображала полупрозрачную Саманту и белобрысого на заднем плане. «- Оставьте, черт подери, меня в покое!» - раздраженно подумал я. Тем не менее, вылетел в коридор и вопросительно посмотрел на слегка смущенную голограмму-Картер. – Полковник, утро доброе? – я спросил с издевкой, потому что для меня оно таковым не являлось. Что уж говорить в таком случае про Саманту. - Вам честно ответить, Шеппард? – начала она, но осеклась, решив отложить светскую беседу на потом. Во многом потому, что разговаривала со мной с любезно предоставленного хозяином, то есть Кадисом, наручного устройства. – Джон, я связалась с Командованием и… - И… - протянул я, появившись прямо перед Самантой. Та дернулась от неожиданности и яркой вспышки, сопровождающей телепортацию. - Извините, полковник, не хотел напугать, - на автомате произнес я. - Ничего. Похоже, привыкать придется, - она слабо улыбнулась. - … и в КЗВ все в шоке, мягко говоря, - продолжила она начатое предложение. – Там уже генерал О’Нилл всех «поднял на уши». Вы бы слышали то, что он лично высказал мне, как только увидел целую, невредимую, смотрящую в монитор. Я и рта раскрыть не успела. После того, как мне все же удалось вставить слово, прервав его тираду… - Сэм резко замолчала. – Может, пройдемте в кабинет, господа? – спросила она, невольно ощущая некоторую скованность в присутствии Кадиса. - Полковник, я нашел вам вашего офицера. Очевидно, вы предпочтете поговорить с ним с глазу на глаз, так что я мешать не буду, - вампир телепортировался. «- Я же сказала, придется привыкать», - Сэм снова прикрыла глаза рукой. - Пройдемте, Джон, - она указала рукой в сторону офиса. На меня вновь беззастенчиво пялились все те, кто был в диспетчерской. Забавляло то, что они шептались, ошибочно предполагая, что я не слышу. Я невольно усмехнулся, и Саманта украдкой взглянула на меня. Мол, что я мог найти смешного в сложившейся ситуации? Я вошел в ее офис. Офис Элизабет, черт подери! Я так и не смог привыкнуть к тому, что в кресле Лиз другой человек. Для разговора я предпочитал брифинг-зал, диспетчерскую, коридор, лабораторию - все, что угодно, лишь бы пореже заходить в это помещение. Саманта жестом предложила присесть. Мне было вполне комфортно и стоя, подальше от ее шеи, но обычно разговор так не начинают. Я сел. - В общем, в дальнейшем нашем разговоре шли мои скудные попытки объяснить.… Но нужных слов в моем словарном запасе почему-то не нашлось. Не знаю, что из того, что я скороговоркой рассказала, генералу удалось понять. Только через десять минут моего беспрерывного монолога он попросил техника его ущипнуть, а потом спросил у того, слышит ли он, о чем я говорю. Убедившись, что с его стороны все в порядке, он спросил меня, какую очередную галлюциногенную заразу вы и ваша команда умудрились подхватить на просторах Пегаса и притащить в город. После того, как все его попытки списать произошедшее на коллективный бред или психоз разбились о железные факты, он пять минут просто тупо смотрел в монитор. Я продолжила рассказ, но он прервал, тряхнул головой и попросил передышку, дабы «переварить» услышанное. Я отправила в КЗВ все видеоматериалы, что у нас имелись. Начиная с появления первого вампира и… доктора Вейр, заканчивая нашим возвращением в восстановленную Атлантиду. Думаю, «переваривать» информацию им предстоит довольно долго. Я в свою очередь пообещала, что больше мы теряться не будем, и проблемы с энергией в Атлантиде решены. Первоклассным способом, я бы сказала… Слушать мини-рапорт Картер было нудно. Во-первых, я мог приблизительно спрогнозировать реакцию Командования. Во-вторых, некоторые подробности разговора с генералом я уже успел прочесть в ее мыслях. В-третьих, информация мною воспринималась быстрее, чем Сэм говорила. А потому я вздохнул с облегчением, когда Саманта замолчала, закончив, и явно ожидая моей реакции. - Значит, вы все же решили остаться здесь, на Церере, налаживать отношения с новыми соседями? - выдержав небольшую паузу, произнес я. - Прямого ответа на этот вопрос у меня пока нет, я хотела с вами посоветоваться. - Посоветоваться? Неожиданно… Полковник, я вряд ли подхожу на роль непредвзятого советчика. Если вы еще не поняли, то я тоже один из тех кровопийц воплоти. И не тешьте себя надеждой, что у меня отсутствует желание перегрызть вам глотку. - Я отдаю себе отчет в том, Джон, кто те существа и кто вы. Я видела их, видела, что ВЫ делали и как. Они – хищники-убийцы. Стаи им подобных разгуливают сейчас по Пегасу. А у нас нет и быть не может никакого способа им противостоять. …Могу, конечно, описать мои нынешние эмоции красочнее, но думаю, в этом нет необходимости. Я понятия не имею, можно ли вообще доверять подобным существам, даже если они утверждают, что являются Древними. Тем не менее, опрометчиво отказываться от помощи, когда ее предлагают, учитывая при этом потенциал, который мы можем реализовать, если только сможем довериться Кадису и его… людям, - слово «люди» далось Саманте с трудом. – У меня лично нет оснований сомневаться в том, что они – Древние. Не те, которых нам довелось повстречать прежде, но все же. Факт, есть факт. Уж слишком много они знают об этой расе, их истории, технологиях и прочем, чтобы оказаться лгунами. Мы мечтали о знакомстве с ними уже очень давно… И вот, знакомство состоялось, - не очень весело произнесла Картер. - Ладно, вы признали тот факт, что я – не тот Джон Шеппард, которым был сутки назад. И давайте называть вещи своими именами. Я – вампир. Такой же, как Кадис и остальные. А теперь вернемся к исходному вопросу. Какой совет вам нужен от МЕНЯ? - Может, сейчас я скажу полный бред, и вы будете долго смеяться, - Сэм выдержала паузу. - Но вы не такой, как они. Я улыбнулся, невольно обнажив клыки. - Саманта, по-моему, Кадис немного перестарался с внушением, - предположил я. Уж больно Сэм странно себя вела. - Джон, я на полном серьезе! Я видела, как вы порвали около двадцати живых существ голыми руками. Вы сворачивали им шеи, рвали на части и доставали сердца… - Картер поморщилась. – В ваших глазах в тот момент не было ни капли сожаления. Еще я видела, как ведут себя «новорожденные» вампиры. Это – отродья ада. Прямо у меня перед глазами они вершили расправу над одной из своих, а меня чуть… В общем, сейчас не об этом, подполковник. Я видела, как ВЫ убивали, но и как защищали тоже. Также понимаю, что вы не нас защищали, а доктора Вейр… Но это не важно. Сейчас я сижу здесь отчасти благодаря вам. И вы не пытаетесь меня убить, не скалитесь и не рычите. Даже ваши глаза… обычные. Дольше семи лет, Джон, вы боролись за жизни людей в этом городе. Вы были готовы пожертвовать своей жизнью ради любого в Атлантиде. И пусть сейчас вы черти кто, я знаю, что могу вам доверять… и доверяю. Вы знаете, что за время существования программы Звездных Врат, мы заключали странные, сумасбродные союзы. Сотрудничали с нашими врагами… - Так, полковник, не будем забегать вперед. Я польщен вашим доверием, но давайте сначала дождемся мнения Командования. Что-то мне подсказывает, они не будут настолько доверчивыми и оптимистичными. Кое-кто не очень хотел видеть меня в Атлантиде. Да и закончил я так, как этот кое-кто предполагал – нарушил приказ. Генерал О’Нилл уже в курсе, я полагаю? - Ну… Было время, генерал О’Нилл и сам приказы нарушал. Нет, подполковник, он не в курсе. Я предпочла бы оставить этот факт вашей биографии между нами. По крайней мере, пока. Сэм все больше меня поражала. - Полковник, скажите честно, зачем вам это? - Вчерашний день был долгим, Джон. Я в очередной раз убедилась, насколько хрупка человеческая жизнь… и насколько она ничтожна в просторах Вселенной. Как легко разрушаются барьеры и устоявшиеся рамки. Не в сознании людей, конечно, а в реальности. Мы знаем и уже свыклись с тем, что для людей на Земле не более чем научная фантастика. Но даже нас легко удивить, выбить из колеи, - Сэм замолчала, размышляя о чем-то личном, во что я вникать не стал. Я собирался уйти, но Картер окликнула меня в дверях. – Подполковник, скажите мне одну вещь прямо сейчас, пожалуйста. Я снова подошел к ее столу и, ожидая вопроса, посмотрел в глаза. - Джон, вампиры Кадиса убивают? В смысле, вам же нужна кровь, чтобы жить, а это значит… Я сел в кресло, ответить на этот вопрос парой слов не получится. - Полковник, это довольно сложно объяснять. К тому же, если бы я сам все понимал до конца. Вы правы, кровь – это их жизнь. Ну, а теперь и моя тоже. Но для этого не обязательно убивать. За 10000 лет вампиры Кадиса, - я специально сделал акцент на этом моменте, - научились обходиться без человеческих жертв. По крайней мере, они стараются. Есть животная кровь, донорская… есть рейфы, в конце концов, - я невольно поморщился, представляя как пью рейфа. – В общем, они стараются не убивать, но у всего этого свои нюансы и исключения… - Я поняла, Джон, спасибо, - прервала Картер. – Значит, не убивают… - у Саманты от сердца отлегло. – Да, Джон, я сказала генералу, что мы свяжемся с базой в…, - она посмотрела на часы, - в 14:00 по местному времени. Вы будете присутствовать? - Постараюсь, - коротко ответил я. Саманта еще хотела спросить про Элизабет, но передумала. «- Если бы он счел нужным, сказал бы сам. Интересно, а ОН убил кого-нибудь из людей за эту ночь?» На последний вопрос я снова обернулся, чувствуя необходимость ответить. - Нет, полковник. От моих рук погибли только вампиры и репликаторы. Оставив Саманту в раздумьях, я вышел в диспетчерскую. Черт, сколько можно мне «кости промывать»? И почему в Атлантиде сплетни и новости распространяются со сверхсветовой скоростью? - Сержант, неужели у вас работы нет? Вот всегда вы кого-нибудь да обсуждаете. Для вас вообще существует понятие «приватность»? Но если вам так интересно, то на мне линзы, поэтому я не пугаю вас красными глазами. И я сытый, Бэнкс, - обернулся я к Амелии, - кусать никого не собираюсь. Надеюсь, что ответил на первоочередные вопросы? В диспетчерской мгновенно стало тихо, как в гробу. Все уставились на меня. «- Ну же, ребята, я не скелет Ти-Рекса в музее… Хватит уже…»- обреченно подумал я. Часы на лэптопе показывали 12:30. Значит, до сеанса связи еще полтора часа. Что ж, пойду стучаться в «закрытую дверь», то бишь, попытаюсь уговорить Элизабет съесть хоть что-нибудь. Опять столовая… Я шел медленно, чтобы не пугать и без того напуганных лантийцев. Все прошло более или менее гладко, исключая мысленное верещание Каванаха: «О, Господи, как его сюда пустили!? Без охраны! Да они вообще забыли, что ли про понятие «безопасность»!? » Я телепортировался на Селину. «Когда-нибудь я его точно прикончу ненароком. Случайно. И винить себя в этом не буду, - пообещал я самому себе и тут же отказался от соблазнительной идеи. - Боже, Лиз…» Она сидела на металлическом полу в углу комнаты, зажав колени руками. Я поставил поднос и подошел к ней. Какая-либо реакция с ее стороны отсутствовала. Я снова отнес ее на кровать и сел рядом. - Элизабет… Ответом были лишь тихие мысли - мое лицо, Р-90 в ее руках, пули и пронзительное «Я тебя ненавижу!», произнесенное моим голосом в ее адрес.
***
14:00
Я вышел из комнаты. Похоже, что найти и вернуть Элизабет к жизни физически оказалось самым легким… Что будет дальше, я слабо себе представлял. Черт! Я не видел в ней жизни. Только бесконечный ад, который свел ее с ума… Хотелось просто порвать на части каждого, кто попадался под руку. Всех, не важно – враги они или друзья, кровососы или люди, окажут ли сопротивление, или станут легкой добычей. Просто не хотелось думать ни о чем, не видеть страданий Лиз, не чувствовать ее боль… А чьё-то убийство – самое легкое решение проблемы с чувствами. Разговор с Командованием – это последнее, что мне сейчас нужно. Наверняка, они клещами будут вытягивать из меня то, о чем я просто не способен говорить. - Тогда, может охота?.. - предложила как бы между прочим Валери. У меня начало складываться впечатление, что девчонка вездесуща, но именно с ней я жаждал сейчас поговорить. - Вы когда-нибудь о жратве забываете? Такое чувство, что у вас все сводится к одному – охота. Нет, я хочу с тобой поговорить в здравом уме, а как раз его охота не гарантирует. - Хорошо, - девушка поняла, что шутить я не намерен. – Только давай найдем более подходящее место, - она неопределенно показала рукой в сторону ближайшего балкона. Не говоря ни слова, я направился туда. И вот передо мной уже пейзаж вечнозеленого леса, залитого солнцем. Девушка стояла рядом и ждала начала разговора. - Валери, ты ведь уже знаешь, о чем будет разговор. - Подполковник, если бы я позволяла себе просматривать все варианты будущего, то даже мозг вампира такой нагрузки не выдержал. - Ладно, я хочу поговорить об Элизабет. О том, что с ней происходит. Воспоминания сводят ее с ума и причиняют боль… Вампиресса слушала внимательно, смотря вдаль алыми глазами. - Да, Джон, я это вижу… Вижу сейчас, и в ее прошлом… - она моргнула, будто выныривая из бездны. Я догадывался, что девушка видит. Ее руки сжались в кулаки, но эмоциями она делиться не стала. - Что, если просто забрать у нее эти воспоминания? – спросил я напрямую. – Заставить ее забыть всю боль. Воспоминания двух лет ее существования – это сплошная ложь, издевательства и пытки. Можно внушить ей… - Это не вариант, подполковник. Вы сами это понимаете. Нельзя просто стереть два года ее жизни. - Ты сейчас слышишь, о чем говоришь!? Жизни!? Она пережила то… - Да, Джон, я слышу. Но это - не выход. Каким бы заманчивым и легким он не казался. И я не об этике, морали и прочем подобном сейчас говорю, - она посмотрела на меня. – Я знаю, ты хочешь облегчить ее страдания… Но пойми, забрав ее память ты сделаешь в миллион раз хуже. - Я, я не понимаю… - хуже уже просто не могло быть. - Представь на секунду, что тебе удастся стереть ее воспоминания… - Я хотел попросить тебя… или Кадиса. Вы старше и опытнее. Вы сможете это сделать лучше, - перебив вампиршу на полуслове, я готов был умолять, если придется. - Если кто-то и способен стереть ей память, так это ты. Ни я, ни Кадис, ни кто-либо другой не сможет. Не спрашивай меня почему, но только ты можешь манипулировать ее сознанием. Только тебя она слушает. Слабо, но она подчиняется твоему внушению. - Я думал, мое внушение плохо действует из-за того, что у меня нет опыта… - Дело не в опыте, подполковник. Она – не обычный человек и просто избавить ее от воспоминаний, какими бы жуткими они не были, нельзя. Рано или поздно она все равно вспомнит все… И тогда ее боль вспыхнет с новой силой. Тебе это нужно? Думаю, что нет. А если нужен совет, так просто будь с ней рядом. Она сама подскажет тебе, как ей помочь… - девушка спрыгнула с балкона и скрылась в лесной чаще. Легче от разговора мне ни капли не стало. Стало еще паршивее. Я готов был выть, как подраненная шавка. Бездействие, черт подери! Просто ждать. Ждать, пока воспоминания Лиз и меня сведут с ума? Ответа на этот вопрос пока не предвиделось.
***
Близился вечер. Мысленный «эфир» снова наполнился голосами вампиров. Часть сознания задалась вопросом: «Где они были весь день?» Но по сути, меня мало интересовал ответ. Элизабет почти все время проспала, а сейчас лежала и смотрела в потолок, не обращая на меня никакого внимания. Металл медленно раскалялся. Я вздохнул и вышел. Может, если меня не будет рядом, ей станет легче. Вспышка телепорта осветила мою комнату в Атлантиде. Помещение показалась мне непривычно маленьким и хрупким. В нем даже не было места развернуться. Два дня назад я провел здесь бессонную ночь, готовя план спасения Элизабет. Кто же мог знать, что все ТАК обернется. Хотя я рад, что сложилось именно так, а не иначе. Теперь Элизабет в безопасности, и я достаточно силен, чтобы сохранить для нее эту безопасность. Тут я кое-что вспомнил. Я тщетно пытался забыть об этом с тех пор, как КЗВ признали Элизабет погибшей. Тогда я был на ее похоронах. Смотрел в глаза ее родственникам, зная, что гроб пуст. Что там нет никого. Пустая деревяшка без тела или его фрагментов. Я наблюдал со стороны и ненавидел себя. Ведь я не спас ее, не защитил. Оставил в аду, в Богом забытой галактике ту, которую любил больше жизни. А ее мать даже не имела возможности узнать, где дочь была три года, чем занималась и как погибла… Я тряхнул головой, отгоняя дурные мысли. На прикроватной тумбочке все еще стояла наша с Элизабет фотография. Она появилась там уже после случая на Асурасе. До этого Лиз предпочитала сохранять наши отношения в тайне и не «светиться». Лиззи улыбалась мне с фотографии ослепительной улыбкой, а на ее шее поблескивал серебряный кулон в форме Пегаса. Побрякушка – мой подарок на ее день рождения. Маленький, но изящный крылатый конь ей безумно понравился. Она почти никогда не расставалась с подарком. До того дня…
22 сентября 2007 года. - Что? Погодите… Нет, не сейчас. Я еще не закончил последние… - Так заканчивай! Мы вылетаем, – я готов был за шкирку вышвырнуть МакКея из палаты. А потом я просто смотрел на Лиз, а она прятала глаза. Я пообещал ей тогда: - Все будет хорошо, Элизабет. Она злилась на меня. За то, что я подверг опасности город и людей; за то, что позволил активировать чертовых паршивцев, вернее – не смог помешать Родни это сделать. - Джон, зачем? Ты ведь знал, через что я прошла в прошлый раз. Ты ведь знал… - она одарила меня укоризненным взглядом. - Я не мог, Лиз. Не мог просто позволить тебе умереть, - я крепко обнял ее, а в глазах стояли предательские слезы. Она тоже всхлипнула у меня на плече. В ту секунду нам было все равно, что нас кто-то увидит. Я не мог от нее оторваться. И мы больше не возвращались к вопросу, почему я не остановил МакКея. Все было ясно без слов. Она обнимала меня так крепко и целовала так неистово, что позже я неоднократно себя спрашивал, почему сразу не догадался, что это будет нашим последним поцелуем. Затем я вел ее в джампер. Держал на прицеле АРО, а руки тряслись, как у мальчишки, который ни разу в жизни не держал в руках оружие. Я сел в Кресло управления джампером и «безразлично» слушал нытье МакКея, в то время как все внутри буквально орало и билось в агонии: «Куда ты ее везешь? Все плохо кончится. Черт! Черт! Дьявол! Верни ее назад, привяжи Родни к креслу и под дулом автомата заставь отключить робо-тварей!» Потом был побег. - Элизабет. - Бегите к джамперу. - Ты пойдешь с нами! – меня начинало трясти. - Я больше не могу держать их замороженными… - ее голос звенел от напряжения. - Мы тебя не бросим! - Если вы не уйдете прямо сейчас, никто из нас не спасется! Так что ИДИТЕ! – Лиз слегка обернулась ко мне. - ЭТО ПРИКАЗ! Она отвлеклась из-за меня и потеряла концентрацию. Репликаторы ожили и начали стрелять. - Пошли,- Ронон увернулся от залпа и тянул меня, а я смотрел в ее полные страха глаза. - Элизабет! - УХОДИ… - было последним, что я услышал от нее, прежде чем оставить, бросить, предать… Затем я вернулся в Атлантиду. …Не помня себя от ярости, гнева и всеобъемлющей боли, я влетел в комнату. Я хотел разрядить в Эллиса и МакКея обойму Р-90, затем воскресить и скормить заживо рейфам. В этот же вечер я обнаружил в кармане брюк ее кулон. Очевидно, она незаметно передала его мне тогда, в лазарете. Зачем, я так и не смог понять. Возможно, она уже тогда знала, что не вернется. Что для нее эта дорога в один конец…
*** Я снова тряхнул головой. Флешбэки до добра никогда не доводили. А для вампира – это агония в чистом виде. Все ярко, красочно, четко, из памяти не ускользает ни одна мелочь. Как будто только что пережил все заново. «- Так, хватит! Назад ничего не вернешь. Твою мать, Джон! Она жива. Лежит там и прожигает взглядом потолок», - я зажал в руке серебряную цепочку с кулоном. Все, что от меня требуется – это «достучаться» до прежней Элизабет. Пробудить в ней ее воспоминания. Настоящие, а не ту ложь, которой ее пичкали два года. И, дьявол – свидетель, я смогу это сделать. - Я верну тебя к жизни, Лиз, обещаю, - шепотом произнес я, оглядывая комнату. Приглушенные голоса слышались со всех сторон, но «зацепился» в сознании один. - Подполковник Шеппард, не уверена, что вы меня слышите, но не могли бы вы спуститься ко мне в офис? Услышав голос Картер и заглянув в мысли, я понял, что вечер обещает быть насыщенным и мне лучше одеть лантийскую форму. Через минуту я стоял в диспетчерской перед Картер. Она уже даже не удивилась. Только мысленно констатировала: «Значит все таки услышал». - Генерал О’Нилл сказал, что они послали «Аполлон», как только потеряли с нами контакт. Мы уже связались с полковником Эллисом через подпространственную связь и передали координаты планеты. Их двигатели усилены двумя МНТ, так что корабль будет на орбите через двадцать минут. - О чем еще говорил генерал? – безразлично поинтересовался я. - В основном он, генерал Лендри и ЗВ-1 в полном составе слушали, открыв рот, пока техники принимали терабайты информации относительно Древних-вампиров. Ее нам любезно предоставил Кадис. Еще генерал сказал, что у него был серьезный разговор с президентом и представителями МНК. Потом совещание, где вся честная компания смотрела четырех часовой фильм ужасов в режиме «реалити», присланный мной немногим ранее. Генерал утверждает, что после десяти минут просмотра представителя МНК пришлось отправить в лазарет в бессознательном состоянии. И еще, Джон, - Саманта на секунду прервалась, - после того, как «Аполлон» подтвердит относительно безопасное положение Атлантиды, генерал О’Нилл сам лично прибудет в город вместе с членами Международного комитета, чтобы оценить сложившуюся ситуацию. «- Гвоздь в крышку гроба! Мне только членов МНК не хватало». - Чертовы бюрократы. Они пороху ни разу не нюхали, а будут чихвостить за каждый раппорт и нарушение десятка бредовых правил, которые теряют свою актуальность в просторах Вселенной! - Как я вас понимаю, подполковник, - Сэм улыбнулась. – Если все пройдет гладко, то Джек, мистер Вулси и некий Коннорс прибудут через Врата завтра утром. - Вулси, значит? Полковник, я снимаю с себя все обязательства за жизнь этой бумажной крысы, - я сказал на полном серьезе. – Помниться, у меня уже возникал импульс треснуть его по башке. Наверняка, он возникнет снова, как только я его увижу. И остановить меня будет некому. Держу пари, никто и не захочет. Картер скользнула по мне удивленным взглядом. - Джон, я не буду углубляться в подробности ваших с мистером Вулси взаимоотношений. Также, как и ваших отношении с полковником Эллисом. Я думаю, нарываться никто из них не рискнет. Мистер Вулси точно. «-Нарываться? Да этим двоим и говорить ничего не придется. Да, Шеппард, ты влип. Интересно, их лучше прибить сразу, или подождать, пока они тебя взбесят, чтоб не так обидно было?» - Кадис уже в курсе, что в город прибывает головная боль? Полковник, если члены МНК захотят пообщаться с вампирами, я понятия не имею, насколько у них хватит терпения. Как бы там ни было – оно не бесконечное. - Я это учту, подполковник Шеппард, - серьезно произнесла Саманта. В любом случае, моё терпение должно было быть адским. Учитывая, что я – главный офицер безопасности, нарушивший приказ и превращенный в красноглазого монстра. Для моей персоны у членов Комитета припрятан список нарушений, длинной где-то в 300 тыс. световых лет. «- Господь, даруй терпение! - мысленно взмолился я. - Если я никого не кокну – это будет хорошо.» Хотя самому слабо верилось в благоприятный исход…
*** Десять минут спустя я вместе с Картер спускался в зал Врат. - Полковник, мы готовы к телепортации, - раздался голос Эллиса из наушника Саманты. - Мы ждем вас, полковник, - коротко ответила Сэм, смотря на меня. – Джон, на «Аполлоне» еще не в курсе событий, - предупредила Саманта. Я кивнул. Яркая вспышка телепорта Азгардов, и Эллис в своей привычной позе «руки за спиной» с двумя сопровождающими появились в помещении. Они еще не были проинформированы о «глобальных изменениях мировоззрения». Но, очевидно, заметили корабли класса «Аврора» на орбите, и махину-копию Атлантиды на поверхности планеты. Посему Эллис без лишних любезностей спросил. - Полковник Картер, какого черта у вас происходит?! В этот момент он увидел меня, и вопрос мгновенно стал второстепенным. Его глаза сначала расширились, затем слегка открылся рот, потом он моргнул и посмотрел на Сэм. – Шеппард и его бравая команда снова подвергли город опасности? – осведомился он спустя минуту, вновь обретя дар речи. «- Картер еще будет убеждать, что они не станут нарываться! Он сказал всего одно предложение, а я уже рычать готов. Ладно, Шеп, спокойно. Тебе воздастся. Может быть…» - Полковник Эллис, не опережайте события, - осадила его Саманта. – Разговор предстоит долгий. Пройдемте в брифинг-зал. Абсолютно дезинформированный командир «Аполлона» послушно пошел за Картер, кивнув своим помощникам. Он не спускал с меня настороженного взгляда. «- Главная беда Атлантиды не в лазарете – уже легче. Значит, Шеппард не выйдет из зала совещаний до тех пор, пока не «разложит мне по полочкам» каждую секунду этих двух суток», - он снова посмотрел на меня. – «Черт, что-то с ним не так. Бледный, как смерть. Сколько он не спал? Хотя на недосып не похоже. Выглядит он, мягко говоря… Господи Боже, о чем я думаю…» - с этими мыслями полковник вошел в брифинг-зал. Там уже сидел МакКей в обнимку с планшетом. Когда двери открылись, и мы вошли, физик невольно напрягся и молил, чтобы я не вздумал сесть рядом. Люди Эллиса сели подле него, Картер заняла кресло во главе стола, а я с левой стороны от нее. Таким образом получился полукруг. Противоположная сторона заранее предназначалась гостям с Селины. Настала нудная тишина, которую прервал Эллис. - Мы ждем кого-то еще? Словно в ответ на его вопрос зал осветили три одиночных вспышки. В помещении появился Кадис в сопровождении Элеады и Рэя. - Добрый вечер, господа, - поприветствовал глава вампиров, огибая стол и садясь в кресло напротив Картер.
Через три с половиной часа я вышел, а вернее как ошпаренный вылетел из комнаты брифинга. Ума не приложу, чего стоило Кадису и его сподручным удержаться от искушения прикончить Эллиса на месте. Более того, эти трое даже бровью не вели в ответ на его нападки и едкие замечания. Раз за разом они объясняли, рассказывали и показывали одно и тоже. Спокойно, сдержанно, непринужденно. Их терпению можно смело завидовать. Мне до таких высот еще расти и расти. К окончанию брифинга у твердолобого полковника раскалывалась голова от трехчасовой компании четырех вампиров, но он нашел силы покинуть зал, не прибегая к чьей-либо помощи. А вот его помощникам не так повезло. Одного из них Картер лично вывела под «белы ручки». Второй вышел, шатаясь, и сразу схватился за стену…. - Шеппард! - окликнул меня Эллис с противоположного конца диспетчерской. «- Интересно, а ближе подойти слабо?» - я нарочито вызывающе посмотрел на него алыми глазами. Линзы я преднамеренно снял перед брифингом, дабы наглядно продемонстрировать свою изменившуюся внешность. Однако упрямому барану в военной форме нужно было не только красные глаза с узкими зрачками продемонстрировать, но для пущей убедительности еще оскалиться и порычать, как натасканной овчарке, которой отдали приказ: «Голос!» - Полковник Эллис! – Саманта повысила тон. - Субординацию еще никто не отменял. Я вас уже предупреждала относительно отношения к моим подчиненным, - она предупреждающе сузила глаза: «Больной! Если он сейчас же не прекратит, Шеппард его в лучшем случае придушит. А я завтра Джеку скажу, что эта была вынужденная необходимость.» - Субординация? При всем моем уважении, полковник, она не уместна, когда дело касается ходячих трупов со звериной натурой, которую они не способны контролировать! - Полковник, если вы сейчас же не возьмете себя в руки, я прикажу сопроводить вас в камеру для задержанных, где вы пробудите до прибытия генерала О’Нилла. «Дурдом! Значит, меня в камеру? А клыкастые выродки, взявшиеся непонятно откуда, имеют право разгуливать по городу в свое удовольствие. И Шеппард в том числе! Это дает повод усомниться в психическом здоровье Картер. Или эта выскочка просто слишком много берет на себя, прячась за спиной генерала О’Нилла? Служебные романы – прямая дорога к трибуналу…» Эллис смерил Саманту негодующе-снисходительным взглядом. Очевидно, он не учитывал то, что я слышу все его мысли, а мое терпение отнюдь не железное. Он исчез во вспышке телепорта как раз вовремя. Еще секунда, и телепорт доставлял бы на «Аполлон» его тело частями. - Больной на голову самодовольный кретин! - МакКей высказал вслух личное мнение, и никто не стал ему возражать. Очевидно, все согласились с подобной оценкой. Физик посмотрел на меня: «Шеппард выдержал! После всего, что Эллис сказал в его адрес. Я опасался, что Джона отрывать придется от шеи полковника, едва тот заикнулся про Элизабет. Тогда даже клыкастый качок, как его там… Рэй, заерзал в кресле. Интересно, с Шеппардом сейчас возможно поговорить, или себе дороже выйдет? У всех нас много вопросов накопилось», - он нерешительно подошёл ко мне. – Хм… можно тебя на пару слов? Я примерно представил себе список накопившихся вопросов. - Родни, я не Брэд Питт из «Интервью с вампиром». У меня нет сейчас никакого желания вести светскую беседу и отвечать на ваши вопросы. На ваши бредовые вопросы, МакКей! - усмехнулся я, стараясь при этом лишний раз не демонстрировать клыки. Затем, после секундной паузы добавил. - Нет, конечно, среди них есть вполне нормальные. Но согласись, спрашивать меня о том, какая группа крови и резус-фактор мои любимые, или какой длинны у меня клыки… Немного чересчур, не находишь? – я скосил на МакКея алые глаза, припоминая, какие еще идиотские вопросы мне довелось прочесть в мыслях лантийцев. - Ну,… я не настаиваю, - ученый стушевался. Нелегко свыкнуться с тем, что все твои мысли собеседнику становятся известны прежде, чем будут оформлены в устную речь. К тому же, если этот собеседник – твой друг, который еще не так давно был нормальным человеком. – Просто у нас есть вопросы более серьезного характера. И вот… - он протянул мне ладонь, на которой лежали линзы. – Та вампирша, что сидела рядом с блондином, просила передать. Зеленые глаза тебе все же больше идут, чем красные… - Спасибо за комплимент, МакКей, - по старой привычке я хотел перекинуться с физиком парой «колких» фраз, но вовремя одернул себя. С того времени, как я был человеком, многое переменилось. И я уже не тот Джон Шеппард, каким был раньше. – Родни, я вроде как тебе шею чуть не свернул, и желание сделать это у меня до сих пор не пропало, - я не стал напрасно обнадеживать друга. - Я, я не забыл… - ученый изменился в лице, однако по-прежнему держал в слегка дрожащей ладони линзы. – Очевидно, повод для этого у тебя был серьезный, - произнес он немного растерянно. Я представил, какого мужества ему это стоило. - МакКей, вампиру не нужен повод… чтобы убить, - я солгал, потому что у меня повод был, и еще какой. – Ладно, если вы решили поиграть в «вопрос - ответ», дело ваше. Но я вряд ли выдержу еще один трехчасовой допрос с пристрастием. Так что - решайте сами, - я взял-таки у физика линзы и незаметно для МакКея надел их. - Мы просто, просто… - впервые в жизни у нытика-Родни не хватало слов. - МакКей… Веди уже! Где будет проходить допрос? - я состроил гримасу. Мэредит оживился и посмотрел на меня. - В столовой. Хотя, это уже – на твое усмотрение. Хочешь… - Значит, столовка, - мне было все равно, куда идти, лишь бы только не в лазарет. Я все же воспользовался транспортером, пожалев МакКея. Мог бы запросто прогуляться восемь лестничных пролетов пешком, но Родни в этом деле не супермен. Мы проходили мимо спортзала. Я остановился и, прислонившись спиной к дверному косяку, стал наблюдать. Ронон, к большому сожалению его партнеров по спаррингу, решил выплеснуть эмоции. На навыки Декса бороться в рукопашную никто никогда не жаловался. А если попадешь под горячую руку, так замучаешься синяки считать, а чего доброго, еще и в лазарете окажешься. Дженнифер постоянно ворчала, накладывая швы: «Ну, неужели нельзя по-человечески! Это же простая тренировка. Ко мне бойцы с заданий без царапины возвращаются. А вы… как дети малые, ей Богу!» Вот и сейчас пять соперников Декса лежали на полу, предпочитая не вставать. А шестой, надо отдать должное его упорству, продолжал сопротивляться. Ронон во всю метелил его бантосами. Того гляди, пустит кровь. Так, пора притормозить. - Ронон, дружище, полегче. Бедолага еле на ногах стоит. Наблюдать за действиями бойцов для нового меня означало - смотреть замедленную съемку. Причем, сильно замедленную. Каждое движение, каждый выпад, жест, перехват были слишком медленны и предсказуемы для меня. Декс припечатал последнего противника к полу, закончив поединок. Затем подал ему руку, чтобы помочь встать. - На сегодня закончим тренировку, капитан Пирс. Все свободны. Помятые и побитые, но целые (уж я бы учуял даже царапину) парни поднимались, собирали свои вещи, попутно оглядываясь на дверной проем, а точнее, на меня. Я без труда улавливал их мысли, которым вторили эмоции. Они были намного красноречивее слов. «- Ну и как же нам выйти?» - довольно громко подумал Пирс. Его вопрос сопровождался волной растерянности и страха предо мной, хотя внешне пехотинец казался невозмутим. - Остроумно, капитан. Обычно выходят через дверь, - я отошёл немного назад, пропуская морских пехотинцев. Они гуськом, быстро, без лишних вопросов покинули помещение. - Если МакКей стоит с тобой рядом, а ты умудряешься шутить, значит не все еще потеряно, Шепп, - криво усмехнулся сатедианец. – Решил наведаться в спортзал? - Нет, решил спасти беднягу Пирса от избиения, - ответил я. - «Похоже, я иду в столовую по просьбе Родни, попутно собирая свою команду. Что ж, лучше «отстреляться» один раз. Если я буду разговаривать с каждым по отдельности, так и до дежа вю недалеко.» Когда я в сопровождении МакКея и Декса вошел в столовую, там был занят только один столик. Будто моя группа любезно зарезервировала все помещение, дабы избежать лишних любопытных глаз и ушей. Тейла и Дженнифер прервали свой негромкий диалог и подняли на меня глаза. - Джон, - неловко поприветствовала атозианка, а Келлер просто кивнула. Вокруг стола стандартно стояло четыре стула, мне пришлось умыкнуть пятый с соседнего столика. Я сел, и все четверо дружно уставились на меня. - Господи, и вы туда же! – страдальчески произнес я. – Ну, сколько можно на меня смотреть? Это неприлично, в конце концов. Без какого-либо выражения или реакции они продолжали «пожирать» меня глазами. - Вы по очереди будите меня пытать? Или всем скопом? – осведомился я. Но все, же мне предстоит ответить на вопросы только своих друзей, а это упрощает задачу. Друзья соизволили, наконец, оторвать от меня взгляды. - Ну, и что будет дальше? – Ронон обобщил все второстепенные вопросы и объединил в один – самый важный. – Теперь все изменится, не так ли? Бывший беглец был всегда готов к переменам. Они для него не были чем-то неожиданным. Он жил сегодняшним днем, никогда не думая, каким будет его «завтра» и будет ли оно вообще.… Но даже для Ронона все произошедшее было чем-то «из рода вон выходящим». - Измениться… - протянул я. – Уже изменилось, в корне. Интересно, какие еще сюрпризы нам уготованы Древними? Может, где-то в просторах их огромной шахматной доски завалялись фигуры оборотней? Было бы вполне символично и даже канонично, – добавил я, обращаясь скорее к самому себе. - Значит, ты все же веришь, что эти существа имеют отношение к Праотцам? - скептически отозвалась Тейла. - Тейла, они - Древние. Это неоспоримо. Я видел их мысли, и даже больше… Мне они солгать не смогут, даже если захотят. - Точно, ты ведь мысли читаешь, - напомнил всем Родни. – Это прикольно. Когда меня долбанула та бандурина для Вознесения, я тоже мог читать мысли какое-то время. - Прикольно!? – я не удержался и широко осклабился, невольно продемонстрировав клыки. Физик как всегда в своем репертуаре. - МакКей, может, тебе и было прикольно. Мне вот что-то пока не очень… - заметил я, решив, что не стоит посвящать его в малоприятные подробности мысленного нытья и крика в аранжировке «острый слух и телепатия вампира». - Да, было и такое. Быстро надоедает, достает… - Родни… - тихо прервала его Дженнифер. - Ах да, прости… - МакКей замялся и устремил взгляд на столешницу. – В тех файлах, которые я успел прочитать, были упоминания о гипнозе, или чем-то подобном… - Внушение. Это называется так, - я пришёл Мэру на помощь. - Да, точно! – в стиле «я всегда все помню, не стоит мне напоминать», ответил МакКей. – Но что это значит? Как это работает? Типа, вы можете заставить кого угодно сделать что угодно? – с легкой насмешкой произнес гений. - Да, МакКей. Ты ответил на свой вопрос сам. Причем, довольно исчерпывающе. - То есть, как это ответил? Я предположил. Пошутил. Это, это же невозможно… - Возможно, Родни, еще как, - серьезно произнес я, чтобы развеять его сомнения. – Уж поверь, сегодня мне не до шуток и розыгрышей. Да и Хэллоуин давно прошел. - Хм… тогда заставь меня пойти туда, - он указал пальцем в сторону ваз с фруктами, - взять лимон и съесть его. Спорим, что не сможешь? - МакКей! – прервал его Ронон. – Если ты сейчас же не закроешь рот, я сам накормлю тебя лимонами, без внушения. Спорим, что смогу… - Ребята! – я осадил обоих. – Уж простите, но с некоторых пор ваша компания мне малоприятна. Вы сидите, «мило» болтаете и рискуете своими жизнями прямо сейчас, потому что вы для меня должны быть едой! Тем не менее, вы еще живы, а я еще здесь. Так что давайте разборки отложим на потом и будем говорить по существу! Да, я могу заставить любого из вас пустить себе пулю в висок, пойти безоружным на планету рейфов, сплясать канкан, или же начисто стереть память. Могу в мгновение ока свернуть вам всем шеи, и никто пикнуть не успеет! Вы ведь это узнать хотите?! Хотите узнать, в кого я превратился!? Так зачем ходить вокруг да около? Да, Ронон, нынешний я опаснее рейфов и репликаторов вместе взятых! Да, против вампиров нет оружия! Да, Дженнифер, я мертв, но бессмертен! Как бы бредово это не звучало, это так! – каждое предложение заканчивалось повышением голоса. – Почему вам не задать ЭТИ вопросы? – я пристально посмотрел на застывшую компанию. - Ты что, у всех в головах побывал? – наполовину изумленно, наполовину испуганно спросил Родни. - А что мне делать, МакКей, когда каждый из вас мысленно спрашивает об одном и том же?! Причем, громко спрашивает. И не надо на меня так смотреть! Думаете, мне приятно слышать все вокруг? Будь то мысли, голоса, шепот за спиной, или тот же шепот, но на другом конце города! - Я понял, понял. Прости… Очевидно, нам еще многое предстоит понять. - До понимания всего, Родни, вам еще, как пешком от Земли до Пегаса. И если у нас не получились дружеские посиделки, простите. У меня есть проблемы посерьезнее, чем ваше непонимание. А сидя тут и просто смотря друг на друга, мы ни к чему хорошему не придем. Зачем зря тратить время и мое терпение? Тем более, что завтра оно мне пригодится в большом количестве. - Это точно, - подтвердила Картер, входя в столовую. Я знал, что она придет, слышал ее шаги еще за два коридора отсюда. – Полковник Эллис связался с Землей. Конечно, он сходу сообщил генералу, что у нас тут психбольница вкупе со зверинцем… Прошу прощения за подробную цитату, – она придвинула к столу еще один стул и села, - но Эллис выразился именно так. Джек искренне удивился, что полковник все еще жив после подобных слов. Генерал же не изменил решения. Он с двумя «душегубами» из МНК будет здесь завтра в 10:00. - Душегубы или вампиры? Интересно, генерал О’Нилл уже сделал ставку? - усмехнулся я. - Он поставил на вас, Джон. И искренне просил сохранить жизнь полковнику Эллису до завтрашнего утра, - в тон мне ответила Картер. - Ничего не обещаю, - честно ответил я. – Впрочем, на Селине Эллис вряд ли появится, а я как раз туда и направляюсь, - я встал со стула. Попутно непреднамеренно сильно сжал пальцы, державшие спинку кресла, от чего предмет мебели остался без спинки. - Упс… Случайно.… Надеюсь, на складе есть запасные? - неловко отшутился я, поставив сломанный стул на место. - Подполковник… - Саманта нервно сглотнула. – Рано или поздно кто-то должен спросить… И я… я надеюсь, вы не разнесете столовую, - она прервалась, решаясь на вопрос. – Как состояние доктора Вейр? – Картер в прямом смысле выдавила из себя слова, ожидая бури. Похоже, ответ хотели бы знать все, вот только смелости спросить хватило лишь у Картер. Спросить, она спросила, столовая еще цела и все живы, вот только, что ответить на ее вопрос, я понятия не имел. До недавнего времени они все хотели благополучно забыть про историю с Элизабет. В списках погибших КЗВ она числилась как герой, погибший, спасая других людей. Посмертная, безмолвная слава, очередной пустой гроб… и больше ничего. Никто из них не верил, что она может быть жива, никого из них не мучили кошмары и голоса по ночам… А теперь они просто спрашивают, как она!? Будто так и надо! Будто все это время Дженнифер не пичкала меня снотворным на ночь, а втихомолку говорила Картер, что у меня едет крыша! Никто из них даже на долю секунды не представляет себе, через что ей пришлось пройти! А сейчас два года Элизабет в аду укладывались в маленький, простой, ничего не значащий вопрос: «Как ее состояние?» Я был зол и растерян одновременно. Растерян, потому что не знал, что им сказать, а сказать было нужно, они ведь на том свете достанут. Мысли пронеслись слишком быстро, компания по-прежнему смотрела на меня. Для них мои размышления были мгновенными. Я вновь выдвинул из-за стола многострадальный стул и нехотя сел. - Физически она в порядке, - наконец, сказал я. - Физически?.. – тихо, намекая на продолжение фразы, произнесла Келлер. Похоже, вопрос о состоянии Элизабет ее волновал больше всего. Девушка мысленно возблагодарила Картер за поднятую тему. - Да, Дженнифер, физически. Об ее психическом состоянии вам действительно не к чему сейчас знать. - То есть, как это не к чему? – высказался было МакКей, но я одарил его испепеляющим взглядом, и он мгновенно затих. - Подполковник… - начала Келлер нерешительно, попутно предупреждающе заехав Родни локтем в бок. – Могу я сама осмотреть Элизабет? - Нет! – мгновенно отрезал я. Даже если бы я смог подпустить ее к Лиз, вряд ли бы Келлер осталась невредимой. Хватило бы одного взгляда Элизабет, чтобы поджарить врача на месте. – Вам же лучше, что она далеко. - Но, подполковник… - Келлер, я вас очень прошу, не начинаете. Вы не сможете осмотреть ни меня, ни Элизабет! В ближайшее время точно. Могу успокоить вас лишь тем, что она не репликатор и не вампир. Дженнифер, у вас и так работы много. Года два, если не больше, займет просмотр медицинских файлов, присланных с Селины. Думаю, МНК потребуют первоначального отчета с медицинской стороны именно от вас. - Возможно, Джон. Но что я им скажу, если у меня только голые факты? Они все кажутся лишь невероятным бредом… Вы даже не позволяете мне осмотреть вас? Я шумно выдохнул. - На что вы хотите посмотреть, Дженнифер? Тыкать в меня иголки все равно, что в кварцевый кристалл. Сканнер тоже бесполезен, потому что он не работает на вампирах. Стандартный осмотр? Ах да, Эллис уже предлагал посетить стоматолога. Очевидно, вам не очень захочется видеть мои клыки и следующие за ними изменения внешности. Во всем остальном по-прежнему стандарт: две руки, две ноги, одна голова… ну и так далее… Тема посещения лазарета исчерпана, доктор. «Стандарт! Ага, как же, - мысленно отозвалась Дженнифер, признавая поражение. – Ладно, возможно, когда-нибудь…» - Когда-нибудь... - согласился я, вновь поднимаясь со стула. – Мне действительно пора идти. Полковник Картер, я надеюсь, членов Комитета проинструктируют относительно правил поведения раньше, чем они успеют мне надоесть. «Ты идешь? Нам уже надоело ждать», - Валери мысленно звала на охоту. Я поднялся, тем самым подведя окончательный итог нашим дружеским посиделкам, телепортировался в зал Врат Селины. Гиппертонелль был уже открыт. Ко мне спиной стояли четверо вампиров: Кадис, Рэй, Аполлон и доставучая брюнетка. Четверка была готова к проходу на планету рейфов. - Ну, наконец-то! Ты чуть веселье не пропустил. Рейфы – гадость редкостная, но это все же лучше, чем убивать людей. Силу и чувство насыщения их лимфа даёт, а это то, что нам необходимо. Еще с ними можно поразвлечься. За два года мы почти истребили их. Остались лишь отдельные планеты и Ульи в космических просторах Пегаса, населенные рейфами… Рэй, ну я ведь объясняю… - вампирша замолчала, прерванная поцелуем темноволосого вампира. - Меньше слов, Лери. Понятнее будет наглядно продемонстрировать. Идем… - Рэй быстро увлек девушку за собой в горизонт событий. Я последовал за группой, намеренный больше не слушать наставлений. Чем быстрее закончу, тем быстрее вернусь. Рейфы, так рейфы… Надеюсь только, что не отравлюсь новым блюдом в своем рационе.
*Планета рейфов. Где-то в просторах Пегаса.*
Сгущались сумерки. Самое лучшее время для вампира. В отличие от остальных, я не успел переодеться в более подходящую для охоты кожаную форму. Снова незаслуженно пострадает лантийская. Да и линзы не очень желанный атрибут для трапезы с прелюдией. Сбавив скорость, я избавился от изумрудных пленок на глазах и куртки, которая стесняла движения. Глубоко вдохнув влажный лесной воздух, я почуял откровенную вонь своей потенциальной добычи. Привлекательности в запахе рейфа было гораздо меньше, чем в звериной крови из пакета. Тухлые яйца для меня, человека, пахли намного приятнее, чем эта дрянь с болотного цвета кожей и белой шевелюрой. Моя предполагаемая жертва уже почувствовала мое присутствие и всполошилась не на шутку. «Умный мальчик», - в прыжке я зацепился за ветку и начал бесшумно передвигаться по густым кронам деревьев, настигая добычу. Зеленая каракатица от меня все равно никуда не денется, да и пить ее придется только из необходимости. Поэтому можно не бояться, что снесет крышу от запаха, и смело поразвлечься, понаблюдать, выпустить пар. Рейф-Лорд метался, как загнанный зверь. Было заметно, что он меня чует, но не слышит и не видит. Он оглядывался по сторонам, поднимал глаза к небу, но тщетно. Вот уж никогда не мечтал, что поднимусь выше «жизнесосов» по пищевой цепи. Внутри человеческого сознания шевельнулись воспоминания, пробуждая слабую, даже немного игривую месть. Когда-то собрат этого зеленокожего питался мной. Медленно, заходами, на глазах у Лиз.… В свое время эти человеко-жуки здорово достали нас. Пора свести счеты! Я перепрыгнул на дерево, под которым стояла моя добыча. Очевидно, с гравитацией я теперь почти на равных, поэтому беспрепятственно приник к стволу в вертикальном положении и смотрел на рейфа сверху вниз. - Черепашка ниндзя, не меня часом ищешь? – тихо, ожидая реакции, поинтересовался я. Рейф поднял взгляд на меня. Я слетел с дерева и приземлился прямо перед зеленокожим, который все еще смотрел на густую крону. - Ку-ку, - в знак приветствия я махнул рукой перед глазами твари. Тот аж подпрыгнул от неожиданности и в ярости зашипел. Я ответил еще более грозным рычанием. «Милая» улыбочка рейфа не шла ни в какое сравнение с оскалом вампира. Я смотрел в янтарные глаза «жизнесоса» и впервые видел в них неподдельный страх. Уродец знал, что далеко не уйдет, что мое развлечение и его мучительный конец близки. Но сдаваться не хотел. В этом и заключается прелесть охоты на рейфов, они сопротивляются. Я молча наблюдал. Реакция и скорость рейфов была быстрее, чем человеческая, но все же значительно уступала моим новым возможностям вампира. Продолжая рычать, рейф попытался напасть, но схватил лишь пустоту, я уже стоял за его спиной и только присвистывал. Добыча решила спасаться бегством. «Креативно», - я мысленно смеялся, давая ему фору. – Поиграем в салочки? Что ж… – я в одно мгновение преодолел расстояние, которое образовалось между нами. Зеленый Лорд достал станнер. «И ведь упрямый же, зараза!» - от энергетического заряда я не почувствовал ровным счётом ничего. Ни боли, ни знакомого ощущения, когда проваливаешься во тьму, ни даже толчка. С таким успехом можно стрелять в бетонную стену – никакого эффекта. Бедолага рейф растерялся. Наверное, слышать о вампирах, он слышал, вот только сам лично с ними дел никогда не имел. - Все когда-то бывает впервые. Вот и познакомились, жучок-переросток, - мне становилось скучно, пора заканчивать. Но рейф решил выкинуть прощальный финт. Как говориться: если помирать, так с музыкой. Он вскинул руку с присоской. Я конечно десять раз мог его остановить, но уж больно хотелось знать завершение сего неожиданного геройства. У меня уже был шрам от кормления рейфа, но он благополучно исчез после превращения. Я даже позволил зеленой твари в порыве ярости рвануть на мне рубашку. «Шеп, до чего ты опустился?» - пронеслось в голове в тот момент, как рука рейфа легла мне на грудь. Конечность для приема пищи соскальзывала, присоска никак не могла закрепиться на коже, когти противно скрипели, пытаясь поцарапать непроницаемую кожу. Я усмехнулся и еще пару секунд терпеливо выждал. - Жаль тебя разочаровывать, но сегодня тебе суждено стать моей едой. Мы, надо сказать, неожиданно для обоих поменялись местами, - сказав это, я оттолкнул рейфа назад. Казалось, не сильно, но «жизнесос» невольно совершил полет в воздухе и с силой врезался в огромное дерево. Вечнозеленый гигант со стволом диаметром футов пять опасливо покачнулся, посыпалась листва и небольшие сучья. - Я же не сильно, - виновато оправдался я ночному лесу. Вонь усилилась. Я нехотя подошел к ее источнику. Полет рейфа и последующая его встреча с деревом закончилась торчащим из груди твари немаленьким суком. Зеленый монстр беспомощно барахтался, вися на приличном расстоянии от земли. - Извини, приятель, случайно вышло, - победно произнес я, понимая, что дальше оттягивать предстоящее не имеет смысла. Легко сняв добычу с «вертела», я сходу впился ему в шею. «Чтобы я еще раз пожаловался на звериную кровь, пусть даже из пакета… Да ни за что!» - с омерзением и пренебрежением я отбросил труп. Надо отдать себе должное, выпил я его всего, до капли, не оставив ни единого шанса выжить. С остальными пятью «жизнесосами» я поступил примерно также. Только на них я старался вызвериться во всю, чтобы завтра свести риск убийства членов МНК к минимуму. Хотя, это вряд ли поможет, до минимума мне еще очень далеко. И если бы бумажные крысы из Комитета понимали, как сильно рискуют, это бы значительно облегчило мне жизнь. Оказалось, что пока я возился со своим «протухшим ужином», другие вампиры уже успели поохотиться и благополучно предоставили в мое распоряжение целую планету рейфов. - Как любезно, - произнес я, набирая адрес Селины. Грязи с рейфами получилось столько же, сколько в прошлый раз с дикими кошками, поэтому видок у меня снова был жуткий. В городе кровососов «жизнь» шла своим чередом. Большинству населения было откровенно плевать на ситуацию с Атлантидой, но некоторые все же были недовольны соседством с людьми. Кадис с Элеадой обсуждали предстоящие переговоры. Очевидно, только этих двоих они и беспокоят. Я вздохнул, входя в комнату. Для меня резко перестало быть странным то, что я узнаю «новости» со всего города, просто проходя по коридорам. «- Слава тому, кто позаботился о личной жизни, а точнее о звуконепроницаемости стен в жилых отсеках. Этот кто-то изрядно попотел, наверное, ведь сделать что-то звуконепроницаемым для вампира весьма и весьма проблематично». Потратив на душ, переодевание и маскировку горящих глаз меньше минуты, я вернулся в комнату. Было темно, но я все видел отчетливо. Элизабет свернулась калачиком на кровати. Нетронутый поднос с едой стоял на тумбочке. «Если завтра мне не удастся уговорить ее поесть, придется просить, чтобы накормили через катетер. Черт! Снова тыкать в нее иголки… Ну уж нет!» - я прилёг рядом, машинально закрыв глаза. В голове прозвучали эхом чьи-то слова: «Сон нужен вампиру. Не для того, чтобы отдыхать физически, в этом нет необходимости. Но морально отдых необходим даже нам».
*** Элизабет висит, прикованная цепями к стене, как в средневековье при Инквизиции. Ее голоса почти не слышно. Казалось, слова читаются только по губам. - Я хочу есть… и пить… - Кто бы мне разрешил тебя выпить, детка? – мечтательно произнес стоявший на другом конце комнаты. – Создатель пичкает нас зверьем и «консервами», говорит, что иначе мы привлечем к себе нежелательное внимание. А ты… ты просто чудо, - вампир приблизился и поднял голову Элизабет. Небрежно осмотрел, как породистого щенка, прорычал, ругнулся и бросил скороговоркой: - Дарина, как же мне надоело нянчиться с этой полудохлой! Она скоро загнется. Принеси ей чего-нибудь пожрать, а то Арес потом голову оторвет, если его ручным нано-насекомым придется делать двойную работу. Он с меня скальп снимет, если узнает, что очередная партия роботов зазря канет в небытие, в очередной раз доставая эту сучку с того света… ДАРИНА! Оглохла, что ли? - Не нервничай, Эрик, - в зале появилась рыжеволосая Дарина и обняла вампира за талию. – Ну, сам подумай, что я принесу ей поесть? У нас слегка… другое меню, - ехидно ухмыльнувшись, девушка втянула носом воздух. – Как жаль, что ее нельзя вписать в наше меню. Что такого будет, если мы ее выпьем, Эрик? – девушка приблизилась к Лиз. – Наниты все исправят, Создатель ничего не узнает, - вампирша обнажила клыки и тут же была отброшена в сторону. - СДУРЕЛА! Что ты творишь!? Не тебе отчитываться перед Ним! Я просил принести ей поесть, и только! Оскар и остальные сегодня питались вонючими животными. Сходи и посмотри, наверняка в соседнем отсеке осталась куча обескровленных туш! Не аристократка! - вампир кивнул в сторону Элизабет. - Еле живая, сожрёт сырое. Будет носом воротить – ее проблемы. Не ресторан, в конце концов. Иди! Чего стоишь? Два раза не повторяю! Обиженная вампирша исчезла. Но через пару секунд вернулась и кинула на пол кусок сырого мяса. - Молодец! – одобрительно кивнул вампир, вновь подходя к Элизабет. Он грубо схватил ее за волосы, поднял голову и ударил по щеке, оставив глубокие царапины от когтей. – Подъем, Спящая… мда, красавицей была! Отдых закончен! - он рванул цепи так, что запястье Лиз хрустнуло, и она издала едва слышный стон. Закричала, если бы хватило сил. Вампир держал ее за шею над полом. - Кушать подано, доктор Вейр! - Он разжал руку, и Элизабет рухнула на пол. Кровосос подопнул ее ногой, ближе к куску мяса.
Я открыл глаза и слетел с кровати, перебирая в уме все возможные ругательства и способы, которыми я мог прикончить эту тварь. Его смерть от моих клыков была чересчур легкой, простой и быстрой. Хотелось медленно отрывать от него части тела, насаживать на шампур и поджаривать. Я упорно сдерживал рычание. От моей ярости легче не станет ни ей, ни мне. «- И ведь напрасно надеялся, что кошмары останутся в прошлом. Отдохнул морально! ДЬЯВОЛ! - я глухо шипел. - Ее сон. Это был ее сон! Всего лишь один эпизод из личного ада Элизабет, которым она случайно поделилась, – я глубоко вдыхал, тщетно пытаясь успокоиться, чтобы не разнести что-нибудь. – Замечательный сон, учитывая то, что мне предстоит через несколько часов!» Я обеспокоенно посмотрел на Лиз. Покрывало под ней было измято, на лице проступил пот. Эти твари даже во сне не оставляют ее в покое… Господи!… Она извивалась на кровати и хрипела, пытаясь вдохнуть. Я буквально подлетел к ней. Для нее что сон, что реальность, все одно - немыслимый кошмар. Но одну, наедине с этими извергами я ее больше не оставлю. - Лиз, любимая, проснись… - я позвал и слегка сжал ее руку, пытаясь разбудить, но не напугать. Она резко открыла глаза и села. Для нее было слишком темно, поэтому я мысленно включил слабое, рассеянное освещение в комнате. Она часто, прерывисто дышала, держа руку у шеи, словно ее только что душили. Испуганные карие глаза смотрели сквозь меня, а стакан на подносе разлетелся мельчайшими осколками стекла. Еще примерно минуту она пыталась восстановить дыхание, а потом, простонав, упала на кровать. Температура в комнате мгновенно «подскочила». Казалось, на меня она вообще внимания не обращает, но вдруг я ощутил на себе ее «огненный» взгляд. Я опустился на кровать рядом с ней, даже не надеясь на то, что она меня заметит. Но Элизабет всегда умела удивлять… Неожиданно она крепко прижалась ко мне, положив голову мне на плечо. Ее сильно трясло, но не от холода, она рыдала. Ее горячее, сбивчивое дыхание, смешанное с такими же горячими слезами, обжигало мне кожу на шее. Я мягко обнял ее, прижимая к себе, и запустил руку в ее кудри. - Шшш… - как маленькой, я шептал ей на ухо, пытаясь успокоить. - Я… я так устала, - ее голос был тихим, дрожал и сбивался, прерываемый рыданиями. – Я больше не могу и не хочу бороться с ними… Пожалуйста, забери меня с собой… Ты умер… Я тебя убила. Пожалуйста, на… найди… меня и забери с собой… Я хочу умереть… Умоляю! - Тише, любимая… - я гладил ее по голове. – Тебе больше не нужно бороться с ними… не одной! Ты больше не одна, Лиззи. Ты больше не одна… - я мог сказать ей только это. Хотя мои слова не имели никакого значения и никак не облегчали ее страданий. Все, что я говорил, не имело смысла. - Я сошла с ума… Я боюсь… Умоляю, Джон, найди меня… Мне так страшно… - дальше она просто рыдала, прижимаясь все крепче ко мне, не способная произнести ни слова. Но они были не нужны. Она сказала достаточно. - Я уже нашел тебя, любимая. Все закончилось, все будет хорошо, - я поцеловал ее волосы. Я продолжал сжимать ее в своих объятиях, а воздух тем временем раскалялся и дрожал. По комнате закружили осколки стакана, поднос и все его содержимое. Причем, это самое содержимое уже начинало поджариваться, а минералка закипать. Мне было абсолютно все равно. Даже если гребанная Вселенная вокруг свернется, взорвется, ее разнесет на части, мне будет начхать. Я не оставлю Элизабет ни на мгновение. Она по-прежнему прижималась ко мне. Держала меня за руку так, что ее пальцы побелели, а вторая рука покоилась на левой стороне моей груди…
*** Элизабет спала рядом со мной всю ночь. Когда алые лучи рассвета уже добрались до огромных окон и коснулись ее бледного, воскового лица, на миг вновь вернув ему румянец, я нехотя признал, что пора вставать. Как бы ни хотелось, а надо идти. Я чувствовал себя удавом, которому необходимо тащиться в клетку с кроликами и терпеливо ждать, когда «кролики» дадут мне зеленый свет на хавчик. А они непременно его дадут, чтобы там не твердила Картер. Я осторожно высвободился из объятий Лиз, проклиная саму необходимость это делать. Она даже во сне не разжимала руку и держала мое запястье так крепко, как только могла. - Я ненадолго, обещаю, - шепнул я в утреннюю тишину комнаты. «- Можно войти?» - послышалось из-за двери. «- Если я скажу «нет», тебя это остановит?» - созерцая бардак, я впустил девушку и сразу прижал палец к губам. – « Не дай Бог раскроешь рот!» «- Мда… ночь прошла весело, - вампирша переступала через кучки пепла, что остались от еды и оплавленные осколки стекла. - Не помешало бы прибраться. Вижу, еда не применяется по назначению. Плохо… Какой по счету дубль? - девушка кивнула на очередной наполненный металлический поднос в своих руках. - На этот раз ей нужно что-нибудь съесть, ну или хотя бы попить ее заставь… Прости… Уговори, - вампирша вовремя исправилась, ставя поднос на тумбочку. Она задержала странный взгляд на спящей Лиз. – Тебя ждут. Осталось полчаса, Кадис хочет поговорить с тобой» - известив меня, вампирша вылетела из комнаты. «- Да что вы? Проинструктировать по поводу того, как бы члены Комитета не превратились в мой ланч. Обойдусь без нотаций», - я вынул из кармана и положил на тумбочку серебряный кулон, после чего телепортировался в свою комнату в Атлантиде. Помнится, я сравнил город с муравейником. Именно на муравейник Атлантида сейчас и походила, только вдобавок ко всему я слышал и чуял почти каждого «муравья» в отдельности. Окинув взглядом открытый шкаф, я решил, что одевать парадно-выходную форму ВВС смысла не имеет. Мне в звании то осталось быть… часа четыре, максимум пять. На большее я ставку не делал. Облачившись в стандартную повседневную робу, я «зацепился» взглядом за томик «Войны и Мира», что лежал под подушкой. Это уже стало крылатой фразой, летающей по городу шестой год: «Шеппард, ты когда «Войну и Мир» дочитаешь?» Всякий раз, как только я добирался до комнаты и садился читать книгу, обязательно случалось какое-нибудь ЧП! Ураган; неожиданное возвращение Древних, которые выперли нас из Атлантиды; атака рейфов или репликаторов … Меня даже однажды Лорн, возвращаясь из лазарета, жалобно попросил: «Сэр, вы только Толстого сегодня не читайте, я выспаться мечтаю». - Джон, ну когда ты, наконец, закончишь ее читать? – с упреком и улыбкой одновременно спросила Элизабет в один из наших с ней на редкость тихих вечеров. - Когда-нибудь точно закончу, - я пообещал, ловко выдергивая увесистую книгу из ее цепких пальчиков. - Надеюсь, что я доживу до этого момента, - улыбнувшись и закатив глаза, ответила она мне тогда. Я открыл страницу, на которой остановился. Когда остановился? А фиг ее знает. После того случая с нашествием репликаторов я решил последовать совету Эвана, и за вещий том больше не брался. Мои попытки вспомнить и собрать в логическую цепочку то, что я кусками читал на протяжении пяти лет, оказались тщетными. Я заново открыл истрепавшийся переплет. Прошло ровно десять секунд, а я уже закрыл задний форзац и смотрел на фото Толстого на обложке. Я помнил все произведение и мог дословно процитировать высказывание любого героя, точно указав страницу, абзац и строку. «- Ух ты! Круто! Ну, держись, МакКей. Теперь мое членство в Менса тебе раем покажется. И про шахматы забудь, в два счета обыграю», - я припомнил, как Мэр минуты за три игры, и то, когда мне везло, умудрялся снести с доски моего короля. Я бы сейчас даже согласился с Родни в лаборатории на весь день застрять, лишь бы только не переться в диспетчерскую. Но куда деться с подводной лодки? Я подавил рык, оставил прочитанный том благополучно пылиться на кровати и вышел. Коридоры жилого сектора были пусты. Но мое везение оказалось непродолжительным. Утро для жителей города выдалось чересчур бурным. О том, чтобы воспользоваться телетранспортером речь вообще не заходила. Не хватало мне еще застрять в тесном «лифте», переполненном людьми. - Подполковник Шеппард… - И вам утро доброе, Зеленка, - я обернулся. – Как дела с разбором «завалов» в базе данных? Интересно, сколько раз за вчера и сегодня МакКей назвал вас ни на что не годным, мелким и приземленным ученым? В сравнении с тем, что он – Великий и ужасный Родни МакКей, гений сея Вселенной, - я состроил гримасу и изобразил в воздухе кавычки. - Нисколько, - «ужаленный» моим высказыванием Родни появился в проходе. – Объем информации настолько огромен, что я не знаю, за что ухватится. Мне не приятно это признавать, но даже моя гени… - он опасливо посмотрел на меня. – Моя голова не справляется с таким ее количеством, и что более занимательно – качеством. Мне нужен весь ученый персонал, у которого в голове имеется хотя бы одна извилина. Я и Радек пока единственные, кто, по крайней мере, пытается разобраться. Что касательно Каванаха, то он только мешает! Он бы еще чеснока на себя навесил, всего лишь просматривая присланные файлы. Продолжая бурчать, Родни уставился в планшет. – Радек, ближайшие… три часа точно, я буду занят. Проследи, чтобы те оболтусы не смели ничего трогать в лаборатории! К моему ноуту чтобы близко никто не подходил. Я как раз закончил читать файл про трансформацию… - МакКей яростно тыкал пальцем в экран лэптопа. – Меня беспокоит сейчас только одно: на планете двое Врат. Оба кольца пегасского дизайна и оба, насколько я понимаю, в рабочем состоянии. Вопрос: каким образом? – учёный по привычке щелкнул пальцами. - Они же должны блокировать друг друга… Элайна! Я же просил не трогать никакие кнопки на компьютере! Процессор и так не справляется! – за дверью что-то в припадке запищало – Мэредит, сломя голову, бросился в лабораторию. - Теперь вижу, Зеленка, что утро не очень доброе. Впрочем, как и у всех. Пора вычеркнуть это понятие из своего лексикона. Знакомый звук выброса нестабильности донесся из главной башни. - Мэм, это Земля. Получаем видеосигнал, - сообщил техник. - Заболтался я что-то с вами, Радек, - секунду спустя я уже стоял за спиной Чака. Подальше от видеомонитора, чтобы случайно не попасть под прицел камеры. Сюрприз в виде себя любимого оставим на потом. - Доброе утро, Атлантида, - на экране появился бодрый и как всегда жизнерадостный генерал О’Нилл. – Сэм, спрошу без предисловий: все живы, здоровы? За ночь к вашей честной компании еще вервольфы не присоединились? Ты знаешь, я бы не удивился, - увидев упрекающий, вроде «накаркай еще», взгляд Саманты, генерал пожал плечами. – Готовы к нашему прибытию? - Все живы, сэр. Оборотней пока не наблюдаем и ждем вас, - бодрости в голосе Саманты явно не доставало, но она выдавила из себя улыбку. - Тогда не смеем заставлять вас ждать. Ричард прямо жаждет снова увидеть подполковника Шеппарда, - сострил генерал и кивнул кому-то за пределами монитора. – Хэнк, передай от меня пламенный привет президенту. Далее разговор уже не предназначался для человеческих ушей, но я все еще отчетливо слышал голос О’Нилла, который спускался в зал прибытия горы Шаен: «Так, мальчики, все вещи собрали? Коннорс, я думаю вы в Атлантиду ненадолго, и такой чемодан вам вряд ли пригодится… Нет, Дэнни, сегодня ты с нами не пойдешь. Даже не уговаривай, я сказал, нет – и точка! Не порти момент, я не путешествовал через Врата вот уже… три месяца, совсем обюрократился, - с сожалением произнес бывший командир ЗВ-1. - Айда вперед… Спустя мгновение троица вышла из воронки Врат. Каждый вез за собой небольшой чемодан на колесиках, а Вулси еще и дипломат в руке держал. «- Как бы им помягче намекнуть, что они сюда не в отпуск прилетели?» - подумал я, когда Картер направилась вниз, жестом попросив меня остаться в дежурке. С подобным раскладом я мог еще час, если не больше, быть рядом с Элизабет. После недолгого приветствия члены МНК отправились в свои апартаменты, упорно не желая смотреть на балкон, а генерал О’Нилл - в кабинет к Картер. Поскольку путь в ее офис лежал через диспетчерскую, он просто не мог меня не заметить. - А вот и герой дня. Подполковник, - кивком поприветствовал генерал. Должен признать, скрывать эмоции у него хорошо получалось, потому что он ничего не высказал, даже мысленно, относительно изменений в моей внешности. – Новостей и вопросов много накопилось, не могли бы вы лично меня просветить, прежде чем мы приступим к самой нежелательной части. Простите, Шеппард, но я просто обязан был притащить этих двоих с собой. Никуда не денешься… - оправдывался Джек, направляясь к кабинету Картер. – Да, кстати, где полковник Эллис? Я надеюсь, он еще жив? – он с надеждой посмотрел на меня. – Подполковник, только не говорите, что я Митчеллу «стольник» проспорил.
*** Отчасти проинформированный генерал, я и Картер направлялись в зал для брифинга. Там уже собрались МакКей, Келлер, Тейла, Эллис и оба члена Комитета. Ронон предпочел не присутствовать. Когда мы вошли, Коннорс нервно сглотнул, смотря на меня исподлобья, а Вулси мгновенно покрылся испариной. Оба пытались занять мысли чем угодно, только чтобы не дать мне повода. Вулси, например, мысленно пролистывал кипы каких-то бумаг. «- Да, хорошо же вас шуганули», - в мыслях усмехнулся я. - Расслабьтесь, господа. Я целый час находился в полуметре от подполковника. Как видите – еще жив. «- Главное, не нарвитесь и не ляпайте чего-нибудь невпопад», - безмолвно напутствовал генерал, предусмотрительно садясь между мной и Эллисом. Он оглядел присутствующих. – И где же наши предполагаемые союзники? - Генерал, неужели все так просто? То есть, они просто придут сюда, сядут за стол рядом с нами… и… и все? А где же меры предосторожности, где охрана? Нам конечно дали эти замысловатые штуковины, именуемые щитами, но этого мало! Им вообще не обязательно быть здесь. Переговоры могут вестись и по видео. Это опрометчиво… - завел пламенную тираду Коннорс. - Начинается, - шепнул я себе под нос. Быть рядом с Лиз, обнимать, целовать, вдыхать ее аромат – это одно. Но держать себя в руках рядом с людьми, которые раздражают одним своим присутствием, не говоря уже обо всем остальном, намного сложнее. У Кадиса, очевидно, талант появляться эффектно и вовремя. В момент телепортации вампиров мысли Вулси были следующими: «Началось. Пути назад нет. Впервые в жизни жалею, что выбрал своей карьерой политику» Четыре часа беспрерывных объяснений, оправданий, упреков, доказательств, как словесных, так и наглядных. В виде воспоминаний, голографических образов и прочего. Были откровенные обвинения и «наезды» со стороны членов комитета, конкретно от Коннорса. Генерал О’Нилл мастерски сглаживал «острые углы», переводя разговор в другое русло. Но это не всегда срабатывало. Я чувствовал, что моё терпение начинает иссякать. Все чаще я смотрел на бюрократа хищным взглядом. Особенно, когда витиеватые фразы Коннорса имели скрытый подтекст, имеющий прямое отношение ко мне. Его мысли, как и мысли Эллиса, только подливали масла в огонь, поэтому я старался игнорировать их. Я слышал, как Элеада раз за разом мысленно одергивала Коннорса, но тот оставался упрям. В конечном итоге, чертов дотошный политик переступил грань. Я молча стерпел «кровососа», «клыкастого выродка», «животного», я ответил со всеми подробностями на щекотливый вопрос с питанием. Генерал О’Нилл перевел в шутку вопрос о неуязвимости, красных глазах и многом другом… но здесь Коннорс преисполнил чашу моего терпения. - Кажется, говоря о вас, подполковник, мы забыли об еще одном важном персонаже этой истории, докторе Элизабет Вейр. У нас всех есть обоснованные сомнения в том, что эта действительно та доктор Вейр, которую мы знали. «- Говорите за себя!» - мысленно уточнила Саманта. - У Командования были все основания считать ее погибшей. Из тех видеоматериалов, которые полковник Картер прислала на Землю, удалось понять, что она - некий генетический эксперимент Древних. Также, насколько я понимаю, она была в плену у репликаторов и… вампиров, - он таки «выдавил» из себя ЭТО определение. - Вы правильно понимаете, - неожиданно для всех ответила Дженнифер. - Но даже этот факт мы вправе поставить под вопрос, - он продолжал рыть себе могилу, а я просто ждал удобного момента, пока он ходил по лезвию бритвы. – Доктор Келлер, позже вы представите нам отчет о состоянии доктора Вейр. Пока будем называть эту женщину так. Сидевший рядом со мной генерал заметил, как под моими пальцами крошилась гранитная столешница. - Коннорс, сбавьте обороты! – предостерег он. - Генерал, при всем моем к вам уважении, я должен признать, что вы - заинтересованная сторона. В чем заключается ваш «интерес», я пока не совсем понял, но это не позволительно. Комитет должен владеть ситуацией в полной мере, поэтому я задам все вопросы, которые сочту нужным. И сформулирую их так, как нужно для непредвзятой оценки событий. Итак, продолжим. Мне хотелось бы знать, в каком состоянии, как физическом, так и психическом, сейчас находится Элизабет Вейр. Если она в порядке физически, то желательно ее присутствие здесь, а в дальнейшем эта женщина должна быть изучена, как… Мое кресло отлетело в сторону, так же, как и кусок гранита. Я выдернул Коннорса из-за стола и с силой прижал к стене. Вдавливая его в голубоватый мрамор, я не жалел сил, истощая персональный щит. - Должна быть ЧТО!? Моли Бога, чтобы я ослышался! – прорычал я, выпуская клыки в одном дюйме от его лица. – Впрочем, тебе это уже не поможет! Три вампира по-прежнему сидели на местах, не пытаясь меня остановить. - Сделайте же что-нибудь! - взвизгнул Вулси, обращаясь к Элеаде. - Он был предупрежден ни один раз. Он знал, что играет с огнем, и предпочел так глупо рискнуть. - Он же его убьет! - Значит, так тому и быть, - без эмоций произнес Кадис. Я приподнял свою жертву над полом. В его глазах застыл страх. Он тщетно пытался высвободить шею из моей мертвой хватки. Если бы ни щит, я давно держал в руках лишь его голову. Но тонкая пленка будет защищать своего обладателя еще минут пять, а если я захочу его сожрать, и того меньше. В зале никто не дышал, наблюдая за происходящим. - Да! Правильно думаешь, урод! Наконец-то до тебя дошло. Жаль поздно. Я очень хочу оторвать тебе голову прямо сейчас… но у меня есть идея получше! – я развернулся к столу, по-прежнему сжимая горло бюрократа и держа его над полом, как манекен. – Я тебе наглядно, на примере покажу, что тебя ждет, скажи или подумай ты такое об Элизабет еще раз! – когда я швырнул Коннорса через все помещение назад в его кресло, то услышал, как хрустнули от удара ребра и рука, на которую он неудачно приземлился. Жаль, я надеялся на позвоночник. Подлетев к столу, я буквально сорвал с себя наручное устройство и броском отправил его на середину столешницы. - Я думаю, вам всем будет интересно на это посмотреть! Удачного просмотра. Советую насладиться сполна! Через устройство я начал проецировать свои мысли и воспоминания этих двух дней. Все, что касались Элизабет. Причем, так же, как это видел и слышал я. Вот ее искалеченное тело на полу в зале Врат, затем на столе в операционной. Я продемонстрировал всем ее пустой испуганный взгляд, когда она выгибалась на кровати в лазарете. Показал в подробностях все, что случилось в лаборатории Селины, воспроизвел ее хаотичные мысли в тот момент. Я не упускал ни одного ее слова и испуганного взгляда. - Ты знаешь, что я не поверю. Просто прекратите игру, пусть лучше будут пытки. Не заставляйте меня снова быть рядом с ним. Я никогда не доверюсь ему больше. Никогда! Потому что это – иллюзия. Это НЕРЕАЛЬНО! Я показал им свой сон, а точнее – сон Элизабет. Делая акцент на каждом действии вампиров, на том, как они обращались с ней. Как она кричала, стонала, молила о смерти. Как «новорожденные» тренировали на ней свои способности, как они питались ею. Продемонстрировал, как репликаторы играли с ее воспоминаниями, словно дети с пазлом. Как они обманывали, давая ей надежду, а потом снова мучали. - Я… я так устала. Я больше не могу и не хочу бороться с ними… Пожалуйста, забери меня с собой… Ты умер… Я тебя убила. Пожалуйста, на… найди… меня и забери с собой… Я хочу умереть… Умоляю! Я вцепился в стол мертвой хваткой, чтобы только никого не убить. А хотелось, очень хотелось. Показывая им, я собирал воедино все жуткие воспоминания Лиз и понимал, какая же я все-таки конченая сволочь, эгоист и ублюдок. Я обвинил других, хотя сам был виноват не меньше. - Я должен был остановить тебя два года назад, МакКей! Это должно было закончиться тогда, в реанимации лазарета… А сейчас… Если еще хоть кто-нибудь заикнется про Элизабет или, упаси Господи про то, что ее нужно изучить… - я издал яростный рык. – Я повешу тебя на стену, Коннорс, и буду изучать, пока не надоест! Я сделаю тебе вскрытие вживую! Пересчитаю все кости, разберу по частям и заново составлю… А потом, вечность спустя, когда мне надоест, может быть… очень может быть, я снизойду до того, чтобы тебя сожрать! Такой сценарий касается каждого. Отныне мне терять нечего, а пустых угроз я никогда не любил, - все сидели, опустив взгляды. Они упорно не желали досматривать «ужастик». – Может, мне продолжить? Есть еще! Есть намного хуже. «Кинопленка», длиной в два года! – я поочередно смотрел на каждого. - Джон, пожалуйста, прекрати… - еле слышно, прикрывая рот рукой, произнесла Тейла. – Не надо больше… - Вот и она так же просила! – я забрал со стола «перчатку» и вылетел в коридор. Мне нужно было уйти подальше, но не через Врата. Материк - единственный вариант. Техам в дежурке довелось созерцать только разбитое мною в прыжке окно.
*Картер.*
Большую часть из показанного на голограмме я пропустила, закрывая глаза. Но уши я не закрыла… Теперь кошмары станут еще разнообразнее, а мои прежние можно будет списать на детские сказки. Это… это… Я не могла дать определение увиденному и услышанному даже в своих собственных мыслях. Такого определения попросту не существовало. Но вот Шеппард ушел, забрав свой «проектор». Все молчали, слов не было ни у кого, но потом они все же появились. - Вы – кретин, Коннос! – я смерила его презирающим взглядом. - Да он меня чуть не убил! – Виктор держался за руку и тяжело дышал. – Вы все еще теплите надежду заключить с этими животными союз, генерал? Если да, то вы - ненормальный! - Заткнитесь сейчас же, Коннорс! – Джек был взбешен не на шутку. – Вы идиот! Закройте рот сейчас же, или я сам лично отдам Шеппарду приказ сожрать вас, устроив перед этим прелюдию! Не забывайте, он все еще в звании! - Да как вы смеете!? - Картер, ради всего святого, скажи своим орлам увести его в лазарет. Иначе я сейчас его ПРИСТРЕЛЮ! Все еще дрожащими руками я коснулась наушника. - Райс, Филдс, пожалуйста, сопроводите мистера Коннорса в медчасть, сейчас он в зале брифинга. - Есть, мэм! Через полминуты два морпеха уволокли Виктора из зала. Джек вздохнул, успокаиваясь, и посмотрел на вампиров, которые молча сидели, и лишь наблюдали, как греческие боги с Олимпа. Казалось, на их лицах вообще отсутствовали эмоции. «Плохой знак…» - подумалось мне. - Я должен извиниться за подобное поведение. Очевидно, нужно было лучше подбирать кандидатов для подобных переговоров. Жалею, что не взял
Джексона. - Мы все понимаем, генерал О’Нилл. Полагаю, за четыре с половиной часа все устали. Не лучше ли сделать перерыв… или вообще закончить на сегодня. Похоже, Джек только сейчас обратил внимание на головную боль. - Не хотелось бы прерываться на подобной ноте, но… на сегодня лучше и действительно закончить. Благодарю за понимание. Кадис едва заметно кивнул О’Ниллу, и троица, как по сигналу исчезла. - Этим троим надо медали дать за терпение, а Шеппарду вообще памятник поставить. Я бы порвал Коннорса не задумываясь, - изрек, наконец, Джек, сжимая голову обеими руками. – Келлер, найдете потом что-нибудь от головной боли, - сказал он как бы между прочим. – Что ж, мистер Вулси, вы уже знайте, как будете извиняться за «кровососов», «зверей», и «животных»? Вот я лично понятия не имею! - Джек был зол. – Кем бы они ни были, но подобное обращение! Это переходит все границы адекватности. Коннорс походил на зайца, который пытался грызться с четырьмя львами… Да тут даже и сравнения подходящего нет. Надо выкроить момент и поинтересоваться у дочери Лендри, как она на медосмотре дала этому душевнобольному добро на проход через Врата. Вулси был белее мела, пот градом лился с его лица. Если он готов будет извиниться, то точно не сегодня. Впрочем, Ричард превзошел сам себя. Я его еще ни разу не видела настолько обходительным и подбирающим слова. Он был почти Святым. Зато Коннорс «выступил» за двоих. О, Боже, Джек прав, мы должны Кадису, причем уже довольно много должны, а тут подобное «спасибо». Перед глазами возник образ Элизабет, висевшей на цепях. Мгновенно захотелось оказаться где угодно, только не здесь. Нужно наведаться в лазарет за таблеткой от головной боли и запереться у себя в комнате часа на три. Над проблемами и их решением будем думать потом. - Я так полагаю, всем нужен отдых? Чтобы в ближайшие три часа я никого из вас не видела ходящим по коридорам. Это приказ. А теперь, извините меня, - на ватных ногах я вышла из зала. - Сэм, подожди, - Джек догнал меня. - Генерал… - Брось, Картер… Забудь про субординацию, сегодня можно, - он вывел меня в безлюдный коридор. – Сэм, я видел запись. Ты снова чуть не погибла.
*Шеппард.*
Набегавшись и наплававшись, я вернулся на Селину. С посещениями Атлантиды закончено, иначе в следующий раз без жертв не обойдется. Я провел большую часть дня, отвечая на идиотские вопросы, объясняя то, что им не дано понять, оправдываясь, как школьник. Пора прекращать быть ручной летучей мышью. Я вошел в комнату. Все проблемы за дверью мгновенно стали второстепенными. Ярость испарилась без следа. Я помедлил, стоя возле входа. Кто-то ликвидировал бардак. Неужели, на Селине имеются домработницы? Неважно. Убрали – спасибо. Элизабет лежала на кровати. Серебряный кулон, который я оставил на тумбочке, сейчас парил в воздухе. Лиз не спускала с него взгляда, удерживая в паре дюймов от своего лица. Она была одета, а волосы ниспадали шелковым водопадом с ее плеч. Все бы ничего, вот только на ней была не лантийская форма. Голубые джинсы и персиковый топ на бретельках украшали ее худое, но по-прежнему прекрасное тело. Рядом лежала белая байка. Вопрос всплыл сам собой, вот только спрашивать Лиз все равно бесполезно. «Во-первых, кто ее одел? Кто вообще посмел ее трогать? Во-вторых, откуда этот кто-то взял одежду земного стиля?» - я, конечно, предполагал, что Селина похожа на шляпу факира – никогда не знаешь заранее, что обнаружишь, но магазин одежды…» Впрочем, все это неважно. Элизабет отвела взгляд от кулона, и тот сразу же упал на кровать. - Это был его подарок, - произнесла она скорее самой себе, чем мне. – Когда вы закончите спектакль? Ее безразличный тон резал меня без ножа. - Элизабет… - только сейчас я заметил, что поднос с едой снова не тронут. – Тебе нужно поесть, Лиз. - Я не голодна. - Милая, ты ведь слаба, - я сделал шаг вперед. - Тебе нужно. - Я не хочу! – поднос с силой врезался в стену. – Убирайтесь! Вы все!
*Картер.*
Я через силу шла в лазарет, вернее, меня туда тащил Джек. Я пыталась отговорить его от разговора с Коннорсом, потому что вообще не желала его видеть, но генерал настоял. Дженнифер по-прежнему не было видно, но я ее и не виню. Ей необходимо выспаться. Джек без лишних слов обратился к Карсону, заполняющему какой-то бланк. - Вы еще не сделали вашему пациенту инъекцию цианида, доктор? - Что? – Бекетт растерялся. – Вы о чем, генерал? - Забудьте, проехали, док. Коннорс отделался легким испугом, как я понял? - Я бы не спешил с выводами. У мистера Коннорса сломаны пять ребер, еще на двух трещина. К счастью, легкие не задеты. На правой руке сломана кисть, два пальца, плечевая кость, трещина в лучевой кости. Также повреждена ключица… - Значит, я прав, Картер, - легкий испуг, - Джек без лишних слов направился в палату. - Генерал, пациенту нужен отдых… - Карсон попытался воспрепятствовать, но Джек уже вошел в помещение. Может для остальных незаметно, но я знала, что он зол. Глаза метали молнии. - Я буду краток, Коннорс! У меня всего лишь один вопрос, какого черта вы там устроили!? - Джек неопределенно указал рукой в угол палаты. - Вы понимаете, что должны «животным», как ВЫ их назвали, по гроб жизни!? - Не о каком союзе с этими… этими… и речи быть не может! Они то, с чем мы не сможем совладать. Никогда… - Вы отправитесь на Землю, как только Бекетт даст добро. Моя воля, я бы вас прямо сейчас бандеролью через Врата выслал! - Вы вправе принять какое угодно решение, генерал, но мой отчет обо всем этом дурдоме ляжет на стол президента и главы Комитета, как только я вернусь на Землю. И поверьте, я изложу в нем все свои соображения относительно ситуации… - Заткните свои соображения знаете куда, Виктор? В прочем, дело ваше. Но если вы честно признаетесь в вашем рапорте, что сами довели вампира до белого коленья, уверен, вас не воспримут на «ура»! А теперь просто молитесь, чтобы Шеппард и дальше оставался к вам снисходителен. Честное слово, я поражаюсь Шеппрду, Картер. Ведь мог же прибить, решив все проблемы одним махом… - Джек убийственно посмотрел на Коннорса. – Сэм, у меня к тебе разговор, идем. Когда мы вышли в коридор, Джек по-прежнему молчал, ведя меня к транспортеру. Он нажал мерцающую точку и через секунду мы были в жилом секторе. - Неудобный у тебя офис, Картер. Прямо «Роза ветров» города. Все видно и слышно. У Древних был явный напряг с конфиденциальностью. - И что ты предлагаешь? - Мою комнату. Мою или твою. Не важно. Но моя ближе, - он усмехнулся и махнул рукой перед сенсором, буквально втаскивая меня внутрь. Джек усадил меня на стул, а сам принялся расхаживать вдоль окна. Сама не знаю почему, но он вдруг напомнил мне Даниэля. – У нас, простите, пока у вас на заднем дворе Древние. Или скорее, это мы у них на заднем дворе. Не надо на меня так смотреть, Сэм. Мне Дэнни все уши прожужжал за сутки. Понятия не имею как, но он сумел-таки меня убедить, что они – Древние. Так… - Джек качнул головой. – Вопрос сейчас не в этом. Картер, мы, благодаря этой крысе в лазарете, дали пощечину этим существам. Искренне надеюсь, они не злопамятны. Мне не очень хочется «садить их на коня», после того, что я видел. Но меньше всего хочется думать, что мы разъярили драконов! - Джек, мне кажется, они более терпеливы… - Картер, меня слегка смущает твое «кажется». Надо было все-таки взять Джексона с собой. Уж кто-кто, а он смог бы найти выход из задницы, в которую нас загнал Коннорс. Дэнни с Элизабет… - Джек осекся. – Знаешь, мне нужно поговорить с Шеппардом с глазу на глаз. Заодно и к папику вампиров заглянуть. Они же ведь не спят? – он посмотрел на меня, а затем на часы. – Восемь вечера – детское время. Точно не спят, идем… - Генерал, плохая идея. - Другой у меня нет, Картер. МакКей говорил, они что-то там «поколдовали», и на Атлантиде теперь есть телепорт, - Джек вихрем вылетел из комнаты и направился в диспетчерскую.
*Шеппард.*
Я стоял на балконе и смотрел вдаль, уже зная, что разговора с генералом не избежать. Ну да ладно, О’Нилла я еще готов потерпеть. Его конвоир исчезла в проходе, оставляя нас одних. На этот раз Джек предусмотрительно воспользовался щитом. - С боевым крещением, подполковник, - проговорил генерал, подходя ко мне. - Насколько я знаю, Коннорс в лазарете. Рвет и мечет, пугает медсестер рассказами о Графе Дракуле. Так что все прошло не очень хорошо. - Виктор еще жив, к моему великому сожалению. Вот интересно, он вам хоть «спасибо» скажет. - Да шёл бы он… Простите, сэр, - я рефлекторно исправился, вспомнив про субординацию. - Договариваете, Шеппард. Я его примерно туда же послал. У меня только что был «задушевный» разговор с Кадисом относительно извинений и всего прочего… - Ну и как? – сухо поинтересовался я. - Завтра же вызову сюда Джексона. Ну не мастер я пламенных речей. Впрочем, этот парень мне понравился. Никогда бы не сказал что он зануда-Древний. Впрочем, Дэнни в этом плане виднее… Шеппард, что вы планируете делать дальше? – неожиданно спросил О’Нилл. - К чему вы клоните, генерал? – я старался спрашивать, а не читать его мысли. - Что ж, скажу прямо. В свете всей этой галактической неразберихи, Шеппард, я планирую все же оставить вас в звании. - Хм, генерал, а насколько ваши планы совпадают с планами Комитета, президента Cоединенных Штатов… и моими собственными? - Бросьте, подполковник. Грядет война Вселенского масштаба, где люди всего лишь пушечное мясо. Нам предлагают помощь и защиту. Пора признать, что впервые за почти 15 лет существования программы Звездных Врат, у нас нет ни единого козыря в рукаве. - Генерал, это понимаете вы, я и все, кто находится здесь. На Земле этого мнения никто не разделит, как обычно. - Шеппард, только не говорите, что вам впервой идти по головам, переступая через Устав и правила. Я не вчера родился, прекрасно понимаю, что вы оказались на той планете не просто так. Я даже могу примерно расписать сценарий: Картер отдала приказ, вы с ней поругались, грабанули оружейную, стащили джампер и улетели через Врата. Вот только в ваши планы совсем не входило превращение в вампира… Но так или иначе, своей цели вы достигли, а это – главное. Пять лет назад, когда мы с вами кружили над Антарктикой, мне было все равно, насколько сомнителен послужной список у майора ВВС, что управлял вертолетом. Потом вас поставили постфактум: уйти в другую галактику и искать приключений на свою пятую точку у черта на рогах; или остаться на Земле и продолжать перевозить персонал на МакМёрдо. Я тогда буквально пристыдил вас и выпер в Атлантиду. Ваши «подвиги» в Афганистане порядком взволновали полковника Самнера, а я знал, что в забытой богом галактике будет меньше трупов и запаянных гробов, если вы продолжите спасать своих людей любой ценой. Вы так и поступали. А над бумажками и приказами пусть думают те, кто ни разу не встречался с просторами Вселенной. - Генерал, не стоит отрицать очевидное: Земля не пойдет на подобный союз. - Эту проблему предоставьте мне, Шеппард. - Тогда что вам требуется от меня? - Я сохраню вас в звании, подполковник, чтобы вы стали посредником. Переходным звеном между нами и вампирами. Президент рассмотрит этот вариант вне зависимости от того, какой раппорт ему предоставит Коннорс. Но всем нам придется попотеть, а вам запастись терпением. - Мне уже не нравится ваша идея, генерал. И с терпением у меня не все гладко с недавних пор. - С терпением у вас как раз все «в ажуре», Шеппард. А от своей идеи я сам не в восторге. Пока будем считать ее черновым вариантом. Вы прекрасно знаете, какие нытики и трусы стоят у руля. Им лучше двести раз перестраховаться, прежде чем принять решение. Поэтому просто позвольте им оформить страховку, а я прослежу, чтобы они не перегнули палку. Просматривая мысли О’Нилла, я постепенно понимал, какую игру без правил он затеял. - Что ж, генерал, разыграем партию, - я кивнул и посмотрел на него. - Крепитесь, подполковник. Если мы выиграем, я обещаю вам двоим отпуск на Земле. Думаю, Элизабет необходимо на время забыть про Пегас и Атлантиду, - генерал отдал честь и исчез во вспышке телепорта.
*Прошла неделя*
Атлантида кишила экспертами с Земли. Причем, по большей степени, медиками. Доктора Джексона генерал предпочел, как он выразился, оставить на десерт. Коннорса и Эллиса О’Нилл благополучно сослал в Млечный Путь и велел прислать «Дедал», который только что восстановили после последней стычки с репликаторами. К моему счастью, Колдвелл тоже вернулся к службе и летел в Пегас. Никогда не думал, что буду рад Стивену, но он, в сравнении с Эллисом, просто душка. Да и Вулси как подменили. Ни разу не заикнулся про свой свод дебильных правил и список нарушений. В общем, все было почти прекрасно, исключая допросы, медосмотры и различные тесты по пять раз на день. Они даже умудрились взять у меня образец крови. Вернее, я сам отдал его лично в руки Дженнифер. И теперь он хранился в холодильнике с кодовым цифровым замком. В Атлантиде за рекордно короткий срок был сформирован целый институт по изучению ручного вампира. - Ради всего святого, Брукс! Прекратите! Иначе сегодня вечером я возьму вас с собой на охоту. А там и посмотрите, как мои клыки держат добычу, какой они длинны, и насколько остры. Только я не обещаю, что добычей не станете вы! – я отбросил в сторону динамометр, который сплющился у меня в руке, а циферблат зашкаливал, продолжая набирать бесконечные обороты ньютонов. Сорвав с себя бесполезные датчики, я направился к выходу из лаборатории. - Тейлор! – я закричал. – Идите сюда и посмотрите, как я сейчас сделаю то, чем вы меня канаете четвертый день подряд! Ученый-парапсихолог в очках вбежал в палату. - Подполковник, я… О чем вы? Я просил вас внушить лабораторной крысе… - Как вы убедились, крыса сковырнулась, едва я подошёл. Надеюсь, Брукс посильнее ментально будет, чем мышь, но отсутствие головной боли не гарантирую, - я подошел вплотную к биологу и поймал его взгляд. Я внушал, произнося слова вслух и почти по слогам. – Я – не лабораторная летучая мышка с крыльями и маленькими клычками! Терпение у меня тоже не железное! Меня бесят ваши тупые вопросы и бесполезные, слышишь – БЕСПОЛЕЗНЫЕ осмотры! Ты сегодня же пишешь отчет, отражая в нем все, что душе угодно, включая факт моего внушения, и отправляешь его в КЗВ. Вы сворачиваете свою лавочку и валите отсюда куда подальше! Ты. Меня. Понял!? - Конечно, - с идиотской улыбкой произнес ученый. - Я безмерно счастлив! – вылетая из палаты, я едва не сбил Тейлу с Торреном. – Прости. Просто терпение закончилось! – извинился я скороговоркой и исчез в проходе. Элизабет по-прежнему игнорировала все происходящее вокруг, громила комнату и переворачивала подносы. Кошмары становились все хуже, и она старалась вообще не спать. За всю неделю мне всего лишь раз удалось вывести ее из комнаты. В голову не пришло ничего лучше, чем безлюдный дикий пляж, но все-таки – не четыре стены. С такими рассуждениями я дошел до лаборатории Зеленки. Скоро ученый целиком будет состоять из кофе. Сейчас, читая очередную страницу энциклопедии под временным названием «Вампиры от А до Я», он допивал девятую чашку и приговаривал: «Невероятно. Это невероятно!» На столе рядом с ноутбуком лежал наушник, из которого раздавался голос техника. - Полковник Картер, незапланированная активация Врат. Получаем опознавательный код. «- Это что еще за черт?» – я прислушался. - Мы никого не ждем. Уже неделю ни одна группа не покидала Атлантиду, - Картер вторила моим мыслям. - Это код Кочевников, мэм. - Вампиры «поиграли» с наборным устройством, и теперь все, кто набирает адрес Новой Лантии, автоматически попадают сюда, - объяснил технику МакКей, - Попробую усилить сигнал… - повисла тишина. - Вот как-то так, больше не получается, - спустя некоторое время произнес Родни. - Атлантида! Атлантида, вы слышите? Я – Ларрин! - Откройте канал, - попросила Картер. – Мы вас слышим, Ларрин, что случилось? - Мне нужен полковник Шеппард. Могу я поговорить с ним? – девушка явно торопилась, а голос звучал неуверенно. - Подполковник Шеппард сейчас немного занят, Ларрин, - после секундной паузы, тщательно подбирая слова, известила Сэм. - У вас что-то случилось? - Мне нужен Шеппард, - продолжала настаивать Кочевница. - Я же сказала, что… - Что у вас стряслось, Ларрин? – спросил я, появляясь перед камерой. - Шеппард, давно не виделись, я уж думала и в этот раз не судьба. Впрочем, отложим любезности и перейдем к делу. Недели две назад мы столкнулись с репликаторами. Еле живыми ушли. Корабль сильно потрепало, и мы приземлились на небольшой планете, чтобы подлатать судно… - Приземлились, а СТО закрылась на капремонт? – сострил я, но тут же понял, что неудачно. - Оставь земные шуточки при себе, Шеппард! Несколько часов назад на нас кто-то напал. Это были не репликаторы и уж точно не рейфы. При последней нашей встрече, Зеленка доходчиво объяснил, как атакуют и убивают репликаторы. Они либо ассимилируют, либо у жертвы в мозгу растет опухоль. На этот раз не было ни того, ни другого. Я еще никогда подобного не видела… - девушка запнулась, а я уже понимал, к чему ведет ее рассказ. – Почти весь экипаж крейсера был перебит. Все трупы, до единого обескровлены. У тебя часом нет идей, кто мог подобное сотворить? Ты, конечно, сейчас скажешь, что мы неудачно потревожили хищников. Я сама вначале подумала так же. Но у каких хищников хватит силы и мозгов вскрыть герметичные переборки космического корабля, и убивать избирательно. - Избирательно? – подобный поворот сюжета мне не нравился больше всего. «Новорожденные» жрут все, что привлекательно пахнет. Не хуже саранчи из библейских сказаний. Ни о каком выборе и речи быть не могло. - Они оставили в живых самых молодых, и тех, у кого есть ген Праотцов. Их состояние очень странное. Физических повреждений нет, но они не приходят в себя вот уже несколько часов. - Дерьмо! – я выругался в сердцах. – Ларрин, уходите оттуда сейчас же! - Может, сперва потрудишься объя… Но было поздно. За пределами монитора с их стороны я слышал крики и стрельбу. Изображение исчезло. - Новообращенные, - безразлично произнес Рэй из-за моей спины, констатируя факт. Значит, Кадис и остальные уже в курсе. – Арес не дремлет. Если там и остались выжившие после первой атаки, их добьют те, кто только что переродился. - Пессимистический настрой? - произнес я, продолжая смотреть в потухший экран. – Я так полагаю, вы туда идти не собираетесь? - Рисковать добить тех, кто, возможно, остался жив? – риторически спросил вампир, смотря на меня в упор. – Хотя сомневаюсь, что кто-то выживет. Наш визит туда уже не имеет смысла. По старой привычке я почесал макушку, тщательно взвешивая шансы и риск. Я хотел пойти на планету не столько ради того, чтобы помочь, а скорее для того чтобы перебить «новорожденных». Разорвать и сжечь, едва они откроют свои алые глаза. Как говорится, кто не рискует, тот не пьет шампанского. С Вулси потом объяснюсь. Я нажал кнопку внутренней связи. - Майор Лорн, вы с вашей группой не прогуляйтесь со мной на другую планету? Молчание. Рэй и все, кто был в диспетчерской, посмотрели на меня, как на сумасшедшего. Ну, попытка - не пытка. - Майор Лорн, вы… - Слышу, сэр! Когда отправляемся? – голос звучал бодро и уверенно. - Полчаса на сборы, - быстро ответил я. Долго, но я и так многого прошу. - Обижаете, сэр… - неожиданно произнес майор. Настрой бойца мне нравился. Честно, такого рвения я не ожидал. Только бы не разочаровать. - Встречаемся через 15 минут в оружейной, Эван. - Есть, подполковник! Лорн, конец связи.
Глава 6
Глава 6. Игра в Бога.
- Джон, вы же не думаете пойти туда, прихватив с собой Лорна и трех морпехов? – Картер очень надеялась, что я их просто разыгрываю. - Именно это я и собираюсь сделать, полковник, - ответил я и, уловив волну смятения и тревоги, добавил, надеясь, что обрадую Саманту подобным сообщением. - Только участие Лорна и его группы пока под вопросом. - Генерал, - Картер сдавала позиции, - я надеюсь, вы не одобрите эту миссию… Сэм с надеждой взглянула на вошедшего Джека. «Шеппард, я искренне надеюсь, вы знаете, на что идете? Официально я не имею права дать вам добро, но… неофициально. Подполковник, вы всего лишь выполняйте свои служебные обязанности. Считайте, что вернув мне команду живой с этой миссии, вы завершите свой испытательный срок успешно. А теперь идите, Шеппард, и надерите задницы кровопийцам… - он улыбнулся краешком губ. Генерал предпочел мысленный диалог, точно зная, что слышал его только я. - Джон, я на вас надеюсь», - так же мысленно добавил О’Нилл, а затем уже «для протокола» произнес вслух. - Подполковник Шеппард, майор Лорн и его группа отправятся с вами только добровольно, трезво оценив риск. - Обязательно, сэр, – в полголоса ответил я. А по-другому, собственно и быть не могло. Каждый из морских котиков Лорна лично даст мне добровольное согласие. Без него я их дальше выхода из оружейной не пущу. - Шеппард, а тебе не кажется, что ты про кое-кого забыл? – осведомился Родни, скрестив руки на груди. - Ты не только про МакКея забыл, - на входе в дежурку появились Ронон и Тейла. Очевидно, мой с Лорном краткий диалог по внутренней связи привлек внимание всего города. - Полагаю, врач не будет лишним? – украдкой поинтересовалась Дженнифер. - Даже не думай! - мгновенно оборвал ее МакКей. – Ты туда не пойдешь! - Значит, пойду я, - мягким и одновременно решительным тоном внес свою лепту во всеобщее «веселье» Бекетт. Так, это уже слишком. - Ребята, у нас не вечеринка намечается, - сказал я, вынужденно повышая голос. – Я вас веду не в казино Лас Вегаса. Там… - я ткнул пальцем в монитор. – Неизвестная планета, и на ней неизвестно сколько новообращенной клыкастой "саранчи" бродит. Они пожирают все, что двигается на двух ногах. Или вам напомнить, кто такой «вампир»?! Я осмотрел присутствующих испытующим взглядом. Все молчали, глядя на меня в упор. Судя по выражению их лиц, решения они менять не собирались. Зачем я только заикнулся. Что ж… - Как я говорил – пятнадцать минут. Бекетт, вам хватит времени собрать медикаменты? - Да… Думаю да! – с готовностью откликнулся шотландец и быстрым шагом направился в лазарет. - Значит, брифинг перед миссией можно считать оконченным, - я подвел черту. Народ продолжал смотреть на меня во все глаза. Рэй тоже наблюдал и слушал, его лицо по-прежнему оставалось бесстрастным. У сторонних наблюдателей могло сложиться впечатление, что ему было всё равно, но на самом деле вампиры просто хорошо умеют скрывать эмоции, не выплескивая их наружу. Зеркалом вампирских чувств зачастую являются только глаза. Пересекшись взглядом с Рэем, я понял, что он так же считает идею участия людей в этой вылазке весьма рискованной, но он предпочёл оставить своё мнение при себе. «Какое счастье, что Вулси дрыхнет у себя в комнате», - подумал я, нажимая кнопку телепорта синхронно с Рэем. Мы оказались в главной башне Селины. Не тратя времени, я быстрым шагом шёл в оружейную. Клыкастый стратег следовал за мной. - Кадис с Элеадой сейчас на охоте, а я к тебе в няньки не нанимался. Надеюсь только, что ты не собираешься просто так доставить новообращенным деликатесную кровь на блюдце с голубой каемочкой. Проигнорировав вампира, я раскрыл небольшой кейс. В него я охапкой сгреб персональные щиты. Конечно, от «новорожденных» они не шибко защитят. Но запах замаскируют, что сделает людей не такими привлекательными в плане еды и неуязвимыми для оружия. Да и мне легче будет с ними в джампере лететь. - Ты идешь туда только ради того, чтобы прикончить вампиров, ведь так? Так иди один. Зачем вести людей на планету? Или ты хочешь использовать их в качестве приманки? Что ж… слишком расчетливо и хладнокровно даже для мести вампира. Ты все равно не перебьешь всех, неужели не понимаешь!? - Если я прикончу хоть одного клыкастого выродка сегодня, миссию можно будет считать успешной! Не важно, чем придется рискнуть или пожертвовать, – я смерил его яростным взглядом, захлопнул кейс и вылетел прочь из оружейной. Цинизм и пренебрежение все чаще и чаще захлестывали человеческую часть меня. Шепп-человек на периферии сознания знал, что вести на планету людей как минимум глупо. Но если там каким-то чудом все же остались выжившие, им необходима будет помощь Бекетта. В моем нынешнем положении я на километр к раненому не подойду. Я шел на эту планету с целью вершить месть, и только. За неделю кошмары совсем добили Элизабет, превратив ее в призрачную тень живого человека. Я видел достаточно ее мысленных образов и воспоминаний, чтобы навсегда забыть про добренького дядю Джона. Если понадобиться пустить людей в расход, да будет так! И я отправлю в ад любого, кто рискнет встать на моем пути! Ровно через пятнадцать минут я появился в оружейной Атлантиды. Между моментом моей телепортации, и моментом, когда на меня обрушились выстрелы, прошла целая секунда. Стреляли со всех сторон, причем из всего, что имелось в боевом арсенале города. «Брукс! Неблагодарная скотина! Я его сегодня пожалел, шизиком не оставил после внушения, а он продолжает свои чёртовы тесты!?» Я честно выдержал залпы станнеров различной мощности, но когда морпехи передернули затворы Р-90-ых, я подпрыгнул и повис на потолке оружейной. Бойцы растерялись и в страхе посмотрели на меня. Я в свою очередь оскалился и утробно зашипел, глядя на них сверху. - РИ-КО-ШЕТ! – произнес я разъяренно. – Черт бы вас всех побрал! Я спустился с «небес на землю» и подлетел к стоявшему поодаль ученому. Брукс инстинктивно сжался в комок при поём приближении. Учитывая еще и то, насколько быстро я перемещался в понятии людей. - Я понимаю, что на ТЕБЕ природа решила сэкономить! Мозгами уж точно не наградила! – скалясь и взяв ученого за грудки, сквозь утробное шипение прокричал. - Но при всей твоей ущербности, зачем из парней инвалидов делать!? Пули ри-ко-ше-тят! С тебя, конечно, не убудет! Ты предусмотрительно спрятался, как трусливый шакал! Учёный сжался еще сильней, не сводя с меня взгляда, исполненного неподдельным ужасом. Отпустив его, я развернулся к зрителям. Поклонился сначала наблюдателям, а затем и растерянным бойцам. - Леди и джентльмены, участники и зрители, где аплодисменты!? Разве факир-Шеппард их не заслужил? Смотрите, даже прическа не пострадала! Может, выступить на бис!? – я повысил голос. - Мать вашу! Лорн, ты-то хоть где мозги посеял? - Сэр, я предупреждал, что это плохая идея, но Брукс приказал? - Брукс значит!? Приказал? А с какого перепуга он у нас приказы раздает? Чем интересно занят генерал О’Нилл, раз он не в курсе, что за цирк вы тут устроили!? - я глубоко вдохнул, с трудом беря под контроль волну собственных эмоций. Подождав еще несколько секунд, пока эмоциональный шквал не затих совсем, я продолжил. - Ну что с вами сделаешь? Эван, останься, а все остальные - кыш отсюда подальше, – я жестом разогнал бойцов по разным сторонам оружейной. Те беспрекословно подчинились. Затем я подошел к растерянному майору и вынул из его же набедренной кобуры пистолет. На всякий случай проверил, сколько в нем патронов, крутанул на пальце и вручил Лорну. Тот глазом моргнуть не успел, я уже был в противоположной стороне помещения и пытливо смотрел бойцу в глаза. «Ну, и чего он, спрашивается, ждет?» - Майор, вот теперь, - я запнулся, сделав ударение, - можете стрелять. - Сэр, я… - Стреляйте уже! Лорн, обеими руками сжимая рукоять, нажал на курок. Свинцовые пули ударялись о мою грудную клетку с характерным звуком, расплющивались и, отскакивая, падали на пол. Пули теряли свою скорость и энергию слишком быстро. Я даже отдачи не чувствовал и ни разу не шелохнулся. «Да ему пули, что слону дробинка!» - изумленно подумал Райс. По моим подсчетам в обойме должны были заканчиваться патроны. Я поднял руку, одну за другой легко поймал последние три пули, а когда разжал кулак – на пол посыпался порох, и упали три абсолютно бесформенных свинцовых кусочка. - Именно, лейтенант Райс! – я подтвердил догадку пехотинца. – Наконец-то до вас дошло. Вот только форма у меня теперь с вентиляцией, - я слегка оттянул черную футболку на груди, несколько мгновений задумчиво созерцая аккуратные дырочки в ткани. - А теперь, если представление закончилось, и никто не возражает, начну я. Надеюсь, каждый из вас представляет, на что идет? – окинув серьезным взглядом вытянувшихся по струнке морпехов, спросил я. - Сэр, здесь все взрослые, здравомыслящие люди. Офицеры пехоты и ВВС, - также серьезно ответил Лорн. – Вы – наш командир… Я усмехнулся. - Прежде всего, я – вампир, майор. Берите во внимание и этот факт тоже… - я подобрал с пола кейс, который бросил, выделывая акробатический этюд с буквальной «пробежкой по потолку». За «звуконепроницаемой» стеной оружейной раздался визгливый голос Вулси. - Они совсем свихнулись, что ли!? - Ричард обращался к Картер, разглядывая Ронона, который был при полном параде. «Ооох!» - Взрослые и здравомыслящие, говорите? А вот кто-то считает совсем иначе, – в прямом смысле отодвинув с дороги ученых-зевак, я вышел из оружейной. Лорн и его группа проследовали за мной в мужскую раздевалку. В прочем «мужской» она сейчас являлась, только судя по табличке на двери. Картер без тени смущения стояла и пререкалась с Вулси, отдуваясь за всех. Мы вошли, и она с надеждой взглянула на меня, задержав удивленный взгляд на простреленной футболке. Судя по всему, Картер так же никто не поставил в известность относительно незапланированного эксперимента. Вулси благоразумно поспешил заткнуться в моем присутствии, но потом все же решился обратиться к морпехам. - Господа, вы уверены, что… что подобный риск оправдан? - Да, сэр! – хором ответили вышколенные и бодрые бойцы. - Там могут быть живые люди, сэр, - продолжил Лорн. - Могут быть, - подчеркнул Вулси. – Вы идете на самоубийство, неужели не понимаете? - Сэр, некоторые из нас, сами того не подозревая, добровольно подписали себе смертный приговор, вступая в программу Звездных Врат. При всем уважении, ни вам нас просвещать в плане риска, мистер Вулси! – тон Лорна говорил сам за себя. Ричард открыл, было, рот, но «крыть козырный туз» было нечем. Он развернулся и быстрым шагом вышел из раздевалки. «- Похоже, с моим мнением вообще никто не считается. Так и напишу в отчёте», - мысленно высказался бюрократ. Картер последовала за ним. Я тем временем осматривал бойцов. В команду Лорна входили лейтенант Райс, капитан Сандерс и капитан Грэй. Совсем еще молодые, но уже закаленные миссиями в Пегасе парни. Из-за плеча Лорна выглядывал МакКей. Пятерка была экипирована по «полному параду»: бронежилеты; Р-90 с полными магазинами; если судить по характерному запаху, еще и полные карманы С-4. Ронон... Я усмехнулся, смотря на Декса. Чуи всегда был отдельной темой. Неизменный рейфовский станнер на максимуме – это единственное его оружие и по совместительству, защита. Рубаха-парень! - Сэр, вам бы тоже не помешало переодеться, - в шутку предложил Лорн. - О да, майор. Р-90 и броня - это самые необходимые атрибуты для нового меня, - с усмешкой ответил я. – Ну да ладно, мне и впрямь не стоит выделяться из вашей пестрой компании. Бравая команда уже собиралась отправиться на выход. Они всего-то успели развернуться ко мне спинами. - Мальчики, а вы далеко собрались? – спросил я, щелкнув пальцами. На мне уже красовалась полевая черная форма. У Сандерса отпала челюсть. - Ничего себе скорость… - вслух восхитился морпех. - Да так, капитан, ничего особенного, - улыбнувшись, скрывая клыки, я надел бронежилет. – Ух, ты! Что-то он лёгонький совсем… Веса брони я не чувствовал вовсе. В сомнении посмотрев на абсолютно ненужный автомат, я все же взял его. Тактично постучав, в раздевалку вошла Тейла. На ней также была черная форма, а руки привычно держали Р-90. - Тейла, ты туда не пойдешь, - сходу, решительным тоном выдал я атозианке. - То есть как это? – ровным голосом поинтересовалась Тейла. – Джон, я не… - Нет, Тейла, ты остаешься в Атлантиде, - командным тоном, не оставляющим сомнений, заявил я. - Джон! – по предыдущему опыту Тейла знала, что спорить бесполезно, но все же попыталась. - Нет, - коротко ответил я, выдержав ее раздраженный взгляд. Атозианка молча развернулась, взмахнула волосами и ушла. Брать на свою циничную совесть еще и ее гибель в случае чего, я не собирался. - Жестоко, сэр… - тихо произнес Лорн. - Жестоко будет, майор, если Торрен останется без матери, - сухо ответил я на замечание бойца. - Мы теряем время. Где Бекетт? – машинально передернув затвор, я вслушивался в мысленный и звуковой рой. - Я здесь, подполковник, - Карсон вошёл в раздевалку. Интересно, когда медик успел облачиться в форму? За его спиной был большой рюкзак, доверху набитый медикаментами, а в руке зажат желтый чемодан. - Бекетт, позвольте поинтересоваться, вам Келлер помогала вещи паковать? Если да, то она точно запихнула в этот рюкзак пол лазарета. Учтите док, в нашем распоряжении только два джампера. Команду Лорна тоже надо втиснуть в один из них, так что постарайтесь уложиться по-минимуму, Карсон, - я предусмотрительно не стал хлопать врача по плечу. - Сэр? – нерешительно обратился ко мне Лорн, протягивая наушник. - Майор, боитесь, что не услышу? – в шутку спросил я, вставляя хрупкий кусок пластика в ухо. С момента превращения я еще не пользовался таким привычным для всех атлантийцев устройством, как наушник. Сейчас я слышал все частоты одновременно: переговоры двух ботаников, пошлые шуточки техов в дежурке и прочий звуковой «мусор». – Да, майор, у меня для вас всех тоже есть подарок, - сообщил я, открывая кейс с персональными щитами. – Разбирайте по одному, и зажмите в руке. От случайной пули, взрыва и прочих шалостей эта игрушка избавит. - В «прочие шалости» не входит укус кровососа, ведь так? – поинтересовался МакКей, со свойственным ему любопытством наблюдая, как тонкая пленка обволакивает его тело. - Не входит, - честно признался я, протягивая щит Ронону. – Чуи, сделай скидку на то, что мне тоже с вами в джампере лететь. По старой дружбе, избавь меня от лишнего соблазна, пожалуйста. Когда Декс снизошел-таки до того, чтобы использовать щит, я коротко кивнул в знак благодарности. Посмотрев на часы, стиснул зубы. Прошло полчаса с тех пор, как Кочевники связывались с Атлантидой. Слишком долго! - Ладно, парни, вытряхиваемся. Родни, не стой столбом, возьми у Бекетта чемодан, что ли! - Почему всегда я? – привычно заныл физик, но кейс взял. - Потому что ты и так ничего не делаешь, – подколол я ученого по пути к ангару. – Так, майор, вы с командой в один джампер. Я с ЗВА-1 – в другой. Когда окажемся по ту сторону и оценим масштабы бедствия, будем решать, как действовать дальше. Ясно? - Так точно, сэр! – по-военному откликнулся Лорн. На входе в ангар к нам присоединились Картер и О’Нилл. Что-то мне совсем не нравится пофигистическое поведение начальства. За полчаса они не встряли в мой разговор с бойцами ни разу. Генерал вообще отсутствовал. Как будто мы идем на обычную рядовую миссию, которая не опасней прогулки по лесным зарослям. А я все тот же бравый подполковник, дающий Родни подзатыльник всякий раз, как только тот спотыкается о корягу. Ох, что-то тут не чисто. Впрочем, мне абсолютно все равно. Я старался вообще не лезть в чужие мысли. - Подполковник, по возможности, периодически давайте о себе знать. Найдете что-нибудь интересное, сообщайте немедленно. О большем не прошу, - произнес генерал. «И не удивляйтесь, Шеппард. Я же говорил, игра будет без правил. Только я очень надеюсь, что две команды не сыграют роль пешек в этой партии», - мысленно добавил Джек. - Есть, сэр, - копируя парней, ответил я, мысленно добавив. – «Я тоже на это надеюсь, сэр. Равно, как и на то, что после нашего возвращения с планеты, «юных натуралистов» здесь не будет. Они закроют свой «кружок по интересам» и свалят с Атлантиды». Я вошел в джампер. Бекетт уже успел расположить в заднем отсеке свой лазарет в миниатюре и устроиться в кресле. «- Подполковник, я обещаю ускорить этот процесс», - генерал усмехнулся. – Удачи! – напутствовал он перед тем, как я закрыл задний люк корабля. - Подполковник, мы готовы лететь, – раздался в наушнике голос Грэя. Хотя, с моим нынешним слухом, скорее ор, нежели голос. Я без двойного эха наушника мог его услышать. Я поморщился, быстрее, чем хотел, поднес руку к аксессуару и выдернул его. - Помилуйте, капитан! Зачем же так орать? Я не глухой! - Простите, сэр, - обескуражено произнес пехотинец, а наушник меж тем снова испытал мои барабанные перепонки на прочность. - Не важно, капитан. Вас понял, спускайте корабль в зал Врат, - отдав приказ, я взялся за штурвал, сопровождаемый настороженными взглядами Бекетта, МакКея и Ронона. Ух, и пестра компашка! Ронон, ладно. Он за неделю в Атлантиде себе пятую точку отсидел. Все команды уже синие ходят после тренировок с Дексом. Еще немного, и сатедианец начнет терять форму. Так что я просто не мог не взять его с собой. Бекетт – врач, а значит тоже ценный кадр. Оправдав перед самим собой риск случайной потери Ронона и Карсона, я с долей сомнения посмотрел на МакКея. Спрашивается, зачем здесь он? Как ни пытайся я найти возможное применение Родни в этой рискованной поездочке, возможно в один конец для них всех, не смог. Разве что – хавчик для вампиров. Или… что гораздо хуже – потенциальный кандидат на обращение, обладающий геном. За подобными размышлениями я даже не сразу обратил внимания, что интуитивно управляю кораблем. - Шеппард, будьте осторожны. За команды головой отвечаете! И постарайтесь привезти хоть кого-то живого с той планеты, - я услышал голос Картер перед тем, как направить джампер в горизонт событий. Одна сотая доля секунды – и мы уже в другом мире. Не теряя времени, я включил детектор признаков жизни. На полупрозрачном интерфейсе джампера появилась карта рельефа. Сплошные зеленые заросли, в милях трехстах к юго-западу – горы, ущелье и река. В радиусе этих трехсот миль вообще не было признаков жизни. Ни людей, ни даже животных, что удивительно, учитывая площадь леса. Неужели все настолько плохо? Задавшись этим вопросом, я включил связь между кораблями. - Капитан Грэй, ведите джампер к югу отсюда. И будьте осторожны… - предостерег я. - Вас понял, сэр! - Подполковник, биосенсоры глючат или в этих джунглях действительно нет ни одной живой души? - взволнованно спросил Лорн. – Вы уверены, что нам надо в горы? - С биосенсорами все нормально, майор. Насчет гор… точно не знаю… Но следует начать именно с них. Крейсер Кочевников вряд ли бы смог приземлиться где-нибудь в этих зарослях. Габариты не те. А радиус действия сенсоров позволяет нам осмотреть пока только эту область. Дальше посмотрим. Я свяжусь с вами, если планы изменятся. Конец связи. - Джон, возможно, я ошибаюсь, но сенсоры ведь должны улавливать множество жизненных сигналов. Если нет выживших людей, то тогда животные… это же лес, - тихо произнес Бекетт. - Как видите, док, как видите. Tabula rasa*… - я закончил реплику высказыванием на Древнем. Меня самого шокировал подобный расклад. Радиус радиусом, но чтобы на сотни квадратных миль вокруг ничего! Пустыня… Они не могли убить все живое, если конечно… Сколько их тут?! Ларрин не уточнила количество экипажа на крейсере. Так же, как и количество нападавших. В крови закипал адреналин, азарт и сладостное предвкушение расправы. Мои размышления и эмоции слишком быстро сменяли одна другую. Никто из моей команды не заметил перемены настроения, ведь прошла пара секунд. Корабль двигался чересчур медленно. Сенсоры так же слишком медленно для моего мозга обновляли данные и не отображали ничего конкретного. По-прежнему пусто, глухо, как в танке. Отказываясь ждать, я пустил вход свои усиленные чувства. Свист рассекаемого джампером воздуха, вой ветра, плеск… Вода мощной горной реки двигает булыжники вниз по течению, к водопаду. Дальше - плато, окруженное горными хвоями. Ветер бушует, не встречая преграды… Или почти не встречая… - Родни, что находится в 200-ах милях к югу отсюда? – спросил я, понадеявшись, что сенсоры уже соизволили просканировать эту область. - Река, водопад… - после затяжной паузы «родил», наконец, физик. - Я это уже знаю… Водопад высотой футов шестнадцать, река бурная и… глубокая. Чуть дальше должно быть что-то вроде горного плато… С этого места можно подробнее? - А ты откуда… - МакКей, твою мать! - Да-да, - спохватился физик. – Ничего примечательного. Плато как плато. В нашем случае, пустошь как пустошь, - не очень весело добавил учёный. - Спасибо! Весьма исчерпывающие данные, Родни, - раздраженно и нетерпеливо, в излюбленном тоне ученого сыронизировал я. - А что ты ожидал услышать? Сам посмотри, если не веришь! – уязвленный физик скрестил руки на груди. Я вгляделся в пустую голограмму. Решительно ничего, кроме форм рельефа. Но моё обостренное чутьё вампира подсказывало совсем иное. - Летим туда… - просто оповестил я. - Ты чего-то не договариваешь, Шеппард? – настороженно осведомился Декс. - Если под «не договариваешь» подразумевается чувство, которому я сам не могу дать объяснение, тогда да, Чуи, я не договариваю! Ронон с МакКеем молча переглянулись, пока я слепо тыкался в нечто на том долбаном плато. Джампер полз, как улитка. - Родни, не спи, замерзнешь! Что с сенсорами? - Они за тобой не успевают, как, впрочем, и я. Ты за временем вообще следишь? Что может измениться за 15 секунд? – растерянно спросил Родни. - Для тебя – совсем ничего! – не дождавшись от МакКея внятного ответа на поставленный вопрос, я вывел данные с его лэптопа на главный дисплей. С виду обычное плато. Основание платформы – природные залежи гранита. Прямо естественная посадочная площадка, до которой нам еще лететь и лететь. Впрочем, близко ли, далеко ли, а сенсоры слепы, как крот в солнечный день. Похоже, своим чувствам теперь следует доверять больше, чем навороченной технике. И чем ближе мы подлетали к заинтересовавшему меня месту, тем сильнее становилось ощущение опасности, обострялись инстинкты. Я закрыл глаза. …Ветер свищет со всех сторон, ему ничто не мешает… Но вот воздух, словно ударяется обо что-то невидимое… - Подполковник, вы хотите сказать, что пока мы моргаем, и для нас проходят считанные секунды, вы слышите то, что происходит в сотнях миль отсюда? – вкрадчиво и изумленно поинтересовался Бекетт. - В 170-и милях от нас, если быть точным, - уточнил МакКей. - Цыц! – жестом руки я прервал обоих. В голову пришла идея, как заставить «крота» видеть. Оставив штурвал, я развернулся и посмотрел в упор на Родни. – МакКей, пусти меня в приборную панель джампера. - Куда!? - МакКей, не тормози! Панель такая… в ней еще полупрозрачные белые фигни торчат. Стекляшки напоминают. Описание говорит о чем-нибудь? - Ты что, меня совсем за идиота держишь?! – на миг позабыв об осторожности по отношению со мной, обижено воскликнул задетый за живое физик. – Ладно, я перефразирую: зачем тебе в приборную панель? Ты там ничего не поймешь. Тебе управляющие кристаллы как раз только стекляшки и напоминают! Я подавил рычание, поднимаясь с кресла. - Эй! – взвизгнул учёный, вставая на пути. – Ты на полном серьезе, что ли? Неделю назад ты джампер уже угробил! Хочешь еще один?! Не многовато ли за такой короткий срок? Ты там ни черта не поймешь, только превратишь корабль в груду металлолома! А заодно и нас… - Родни, сядь! Не маячь перед глазами, - я прошёл в задний отсек. – Если что, тебе Кадис новую игрушку на Рождество подгонит. Покруче этого старья, - я снял крышку, закрывающую кристаллы. - Да ты рехнулся, Шеппард!? – при виде того, как я провожу пальцами по «внутренним органам» корабля, ученого аж затрясло. – Не… не трогай… Одно неверное движение и джампер разнесет на части! Он подлез под руку, но я вовремя оттолкнул его в кресло. Надо же! Действительно легонько оттолкнул. Практика – вещь хорошая. На этот раз физик даже не улетел в другой конец джампера. Можно смело собой гордиться. - Он же нас на тот свет отправит! – Мэр с надеждой посмотрел на Ронона, ожидая, что тот остановит меня. - Да уймись ты, наконец! – грубо осадил его сатедианец. – Иначе он одного тебя туда отправит. - Спасибо, Чуи, - поблагодарив Декса за долгожданную тишину, я снял линзы. Что я собирался перепрограммировать в этом бардаке, пока слабо представлялось. Я просто закрыл глаза, доверившись интуиции. Пальцы сами заскользили по хрупким кристаллам, ища нужный. Перед мысленным взором проносились формулы, расчеты, строки программных кодов. Наконец, я извлек из целого ряда одну единственную, нужную «стекляшку», стараясь при этом рассчитать силу, чтобы не раздавить хрупкий, но очень ценный предмет. Микроскопическая кодировка на кристалле была уже знакома. Пользуясь стилусом МакКея, я изменил шифр, частично переписал код и вставил кристалл на место. Затем активировал голограмму своего «наручника» и начал прямо в воздухе пальцами вводить код общим размером гигабайт триста. Синхронизировав системы джампера с наручным устройством, я добился того, что компьютер корабля перестал тормозить. Главный интерфейс выводил данные с той же скоростью, с которой я их воспринимал. - И что ты сделал? – растерянно посмотрев на сверхскоростной дисплей, поинтересовался Родни. – Точнее… Как ты это сделал!? Ты же с ноутбуком иногда разобраться не можешь! А тут, командные коды! Как ты это сделал? – членораздельно повторил физик. Он был явно в шоке, пытаясь уловить хоть что-то из того, что воспроизводилось в бешеном темпе. Черт! Я же забыл предупредить МакКея, что вместе с клыками отхватил еще и все знания Древних. А он, очевидно, не успел об этом прочитать. Сейчас ему лучше не сообщать подобную новость, иначе… Это же будет мировая скорбь. Как это так? Джон Шеппард теперь умнее самого Родни МакКея! - Эх, Мэредит, Мэредит… Я искренне тебе сочувствую, - я легко похлопал физика по плечу. – Родни, сильно не переживай, я все популярно объясню, когда вернемся. Может быть, даже основные формулы напишу, – подмигнул я. - Ага… конечно, - голосом обиженного ребенка произнес ученый, потирая плечо. – Ну вот. Теперь синяк останется… Постой! – Мэр подскочил, как громом пораженный. – Если ты здесь… - его глаза расширились, и он указал пальцем на переборку. – То кто тогда джампер пилотирует!? - Спокуха, МакКей! Уйми сердцебиение, мы никуда не падаем. Небольшая часть моего сознания прекрасно управляла кораблем. Причем скорее, на уровне подсознания, чем осознанно. Впрочем, велика ли разница? Я все равно бесполезно штаны просиживаю в кресле. А так, хоть сенсоры в порядок привел. – Посмотрим, много ли изменений после моего вмешательства, - игнорируя абсолютное замешательство Родни, я прошёл назад в кабину, потирая руки. – Ну-с… - я посмотрел на дисплей. – Ву а ля! Голограмма отображала много чего нового. А именно - гигантских размеров крейсер в центре злополучного плато, который был накрыт силовым полем. Щит не могли «прощупать» сенсоры с базовой комплектацией, поэтому мне пришлось их модифицировать. Впрочем, картина вырисовывалась не очень жизнерадостная. Откалибровав датчики, я вывел на дисплей био-сигналы. Был бы хоть один человеческий! Но… Нет же! Все до единого кровососы. Причем, сытые, раз их «видят» сенсоры. Интересно, сколько там еще голодных, чье сердце не бьется? Я дал время парням за спиной тоже воспринять увиденное. «Господи Боже…» - все, о чем подумал Карсон, а от Ронона я уловил лишь волну ярости и гнева.
Перевод с языка Древних: *Чистая доска.
- Бог тут уже не поможет, - тихо произнес я, активируя связь. Пора просветить морских «котиков». – Майор Лорн, вы там как? - Летим за вами, сэр, - покорно произнес Эван. – У вас что-нибудь прояснилось? - Да, майор, многое. Например, мы обнаружили «уютное гнёздышко» кровососов. - Неужели? - в сомнении произнес пехотинец. – У нас по-прежнему пустота в округе. Датчики блаженно отдыхают… - Долго объяснять, майор. Судя по рельефу местности, здесь только непроходимые заросли. Нам нужно к горной реке, ближе к плато. Держите курс на юг еще миль семьдесят, там мы сможем посадить джамперы. Дальше придется прогуляться пешими до ущелья. Река шириной футов сто шестьдесят, но кто-то любезно соорудил мост, поэтому прыгать через русло кишащей монстриками реки никому не придется, - усмехнулся я. – Как поняли, майор? - Да… подполковник, - изумленный подробной информацией, ответил Лорн. Но уточнять ее источники не стал. – Можно вопрос, сэр? - Слушаю… - Сэр, сколько кровопийц в «гнёздышке»? - Точно не знаю, Лорн, но парой-тройкой дело не закончиться, - серьезно ответил я. – А теперь, майор, не помешала бы радио-тишина… - Вас понял, сэр! Конец связи. - Прогуляться пешком пятнадцать миль? Шеппард, помилуй! – взмолился МакКей. – Неужели ближе подлететь нельзя? - Родни, если ты видишь свободное место на парковке, покажи. Я с удовольствием приземлюсь ближе. Конечно, я теперь могу фокусы с джампером вытворять, но садиться в непроходимом лесу чревато последствиями. Для вас в первую очередь. А садиться за рекой, на их территории, я не намерен! - Ладно, ладно, - сдался Мэредит. – Не кипятись… - Вот и отлично. А теперь, пока эта посудина еле тащится, помолчи, пожалуйста. - Еле тащится? Шеппард, еще пяти минут не прошло, как мы вылетели из Атлантиды. Чего ты ожидал? - Родни, я же просил помолчать. Дай мне сосредоточиться! – сказав, я закрыл глаза, обратившись в чувства. По мере приближения я все сильнее ощущал их присутствие и при желании бы мог, наверное, залезть в голову каждого. Но пока вполне хватало их обострившихся до придела эмоций. Ментальную волну не заглушали, ни расстояние, ни щит, покрывающий крейсер. Все еще не открывая глаз, я издал утробный рык. - Что ты видишь? – Ронон напрягся и машинально положил руку на станнер. - Ничего хорошего! Нужно приземляться, - известил я, вставая с кресла. – Бекетт, с собой возьмите только чемодан. Рюкзак останется в джампере. Все равно не пригодится. Грэй, снижаемся, - сообщил я через связь. - И осторожно. Деревья могут дать отпор, если на них без предупреждения сажаешь корабль. - Постараюсь, сэр… - сосредоточено ответил морпех. Маневрируя между густыми кронами, я слышал, как ветви хлещут по корпусу. После двух минут полета сквозь мечту ботаника, я мягко посадить свою «улитку». Рядом, с глухим «бум», приземлил корабль Грэй. - Щиты не снимать ни в коем случае, от меня не отходить и попусту не болтать. МакКей, тебя это особенно касается. Если они услышат хоть один твой визг, а они услышат, то… - То тебе «спасибо» никто не скажет, - закончил за меня Ронон. Я тем временем открыл задний люк. Обостренное обоняние сразу же заявило о себе множеством лесных запахов. - Шепп, а это ты не хочешь захватить? - МакКей указал на портативный детектор живых существ. - От него все равно никакого толку, оставь себе, - отмахнулся я, активируя наручное устройство. Эта игрушка сойдет и за детектор, и за сканер, и за многое другое. Впрочем, сейчас главное – собственные ощущения. Я включил маскировку джампера. - Подполковник, каков ваш план? – спросил Лорн, передергивая затвор автомата. Я увеличил голограмму, чтобы все увидели то, что не смогли засечь сенсоры джампера. - Нужно добраться до крейсера Кочевников. Попутно осмотрим местность. Что-то мне подсказывает, мы найдем здесь много интересного. Надеюсь, никто сегодня плотно не завтракал? - Ясно, подполковник, - угрюмо произнес боец. – Значит, выживших нет? - Возможно, есть раненые, но сенсоры их не видят. Ладно, майор, вперед. Меньше слов, больше дела. Не расходитесь. Если надо что-то сообщить, Грэй, ограничьтесь мыслями или простым шепотом. Я все равно услышу, поэтому рацию не беру. - Понял, сэр. - А теперь давайте прекратим базар, - я продвигался сквозь дикие заросли. «- Даже птиц не слышно», - беззвучно констатировал Декс. Сатедианец сходу понял преимущества общения через мысли и вслух высказываться перестал. Повисло молчание, в котором ясно ощущалось общее нервное напряжение. Я полностью отдался чувствам, позволяя им управлять мной. Слух простерся далеко, также как и обоняние. В основном пахло сыростью, травой, какими-то цветами, но по мере углубления в чащу, запахи менялись. В горле «защекотало», потому что к естественным лесным запахам начал примешиваться аромат человеческой крови. Обе команды покорно шли за мной и лишь наблюдали. - Сэр, с вами все в порядке? – Лорн заметил, как моя рука непроизвольно потянулась к горлу. - Мы идем в правильном направлении, майор, - просто ответил я. – Приготовьтесь. Через семьсот футов выйдем к первой «арене».Зрелище будет не для слабонервных. Бойцы нервно сглотнули, прокручивая в головах жуткие картины, которые рисовало им живое воображение. Однако даже самые ужасные плоды их фантазий были очень далёкими от реальности. Я старался двигаться медленно, подстраиваясь под человеческий шаг, но это начинало доставать. МакКей плёлся за мной, подгоняемый Рононом. Физик зацепился, было, за ветку, но встретившись с персональным щитом, сучок предпочел сломаться. Я лишь вздохнул: «Ходить с МакКеем в разведку всегда было гиблым делом». Наконец, мы вышли на небольшую лесную поляну. Я заранее знал, что ничего, кроме «фарша» мы не обнаружим. Убивали жестоко и неаккуратно. Новички пустили слишком много крови. По большей степени просто изувечили и разорвали тела. Заставив себя не обращать внимания на манящий аромат и пылающее горло, я стал осматривать трупы, вернее, их фрагменты. Вот рука… Голова уже у кромки леса на другой стороне поляны… - Пресвятая Дева! – высказался Сандерс. – Это же… - Вампиры, Сандерс. Это были всего лишь вампиры. Судя по всему, они играют, сортируя добычу. На эту поляну загнали самых старых и больных. Всего человек двадцать, если считать… - Сэр, вы умудрились посчитатьфрагменты пазла, в который нашинковали живых людей? – произнес морпех растерянным, поникшим голосом. Проигнорировав риторический вопрос, я склонился и провел рукой по свежему следу. - Странно… - Да уж страннее не бывает, Шеппард. Рейфы отдыхают! – без выражения произнес Декс, но я видел, как сильно он при этом сжал челюсть. - Я не об этом, Ронон. Здесь развлекалась небольшая группа вампиров, если вас это успокоит. Вот только слишком грязно они убивали, даже по меркам новообращенных… - Есть идеи…? - У меня - никаких, - тихо произнес я. - Сюда бы сейчас Рэя. Он наверняка лучше меня знает, почему убивали так жестоко, зря проливая столько крови. Нужно двигаться дальше. И… Карсон, утихомирьте эмоции. Мы ничем не могли им помочь. Бекетт был в шоке от увиденного. Ровно, как и все. Вот только калейдоскоп его эмоций мешал мне сосредоточиться больше всего. - Док, дальше хуже будет, так что будьте готовы ко всему, - предупредил я, скользнув взглядом по кровавому месиву, и достал зажигалку. Щелкнув крышкой, я кинул ее на середину поляны. Сухая трава, не залитая кровью, загорелась. – Ветер довершит дело, идем, - стараясь не показывать лишних эмоций, я направился в чащу. Следующие двадцать миль пути нам встречались только одиночные трупы и куски плоти. Всего, включая тех бедолаг на поляне, я насчитал шестьдесят семь убитых. Крейсер Кочевников мог бы вместить в себя намного большее количество людей. А это значило только одно… - Кульминация ждет впереди, мальчики, - я смотрел сверху вниз на бурлящую горную реку. - Шеппард, ты уверен, что эта гнилая, полуразвалившаяся деревяшка выдержит нас всех? – МакКей с явным сомнением кивнул на мост над обрывом. - Если не будем все толпиться на одном месте, док, выдержит, - ответил за меня Лорн. – Сэр, что нас ждет по ту сторону? - Трупы… - ответил я сдержанно, первым ступая на шаткую подвесную конструкцию. «- Много трупов, потому что я не пощажу никого. Я уничтожу их всех, сложу аккуратными штабелями тела и подожгу», - пальцы слишком сильно сжали автомат, деформировав оружие, но я уже не обращал внимания. Горло вспарывало рычание. Я готов был прямо сейчас припасть к земле для атаки… Но пока рано… За спиной я слышал шаги людей. Размеренные, осторожные шаги каждого в отдельности. Но вот гнилое дерево затрещало, нога Грэя соскользнула, и он провалился в образовавшуюся дыру. За долю секунды оказавшись перед капитаном, я схватил его за руку. Не прилагая усилий и даже не согнувшись, я вытащил бойца, как ни в чем не бывало, поставив перед собой. - Под ноги надо смотреть, капитан, - сказал я с упрёком. - Спа… спасибо, сэр… - заикаясь от испуга, поговорил побледневший пехотинец. От моего острого взгляда не укрылись мелкие капельки пота, выступившие у него на лбу. - Всегда, пожалуйста, Грэй. - Лететь бы пришлось долго, Алекс, - Лорн задумчиво кинул взгляд в пропасть, куда чуть было не улетел капитан. – А местная речная фауна, голодная, наверно. Если таковая вообще имеется… - Грэй, вы как? – заботливо спросил я до смерти перепуганного бойца. - Порядок, сэр. Еще раз спасибо. Если бы не вы… - Ерунда, капитан. Сочтемся. Когда будете в увольнительной на Земле, с вас бутылка виски, - ободряюще сообщил я морпеху. - Без проблем, подполковник. - Дорогого виски, капитан. Как минимум «Jack Daniel’s». - Как скажите, сэр, - улыбнулся Грэй. - Ну, вот и договорились. А сейчас… Разминка закончилась, парни, пора идти. И смотрите под ноги. Я за вас головой отвечаю. Неохота будет потом в отчете писать: «Геройски погиб, потому что споткнулся и упал с моста». Бекетт, давайте мне свой чемодан, а ты, Родни, иди сюда. Хочу, чтобы шёл прямо перед носом. Мне Картер лично яду добавит в бокальчик с кровью, если с тобой что-то случится. Она сказала, ты ей ещё пригодишься, потому что без тебя некому будет базу данных «шерстить». Сэм одна не справиться, а у нас только два гения. Да и те разрываются на две галактики. - Вот это новость! А мы, значит, подполковнику уже не пригодимся? – Лорн улыбнулся моей пламенной тираде. - Прошу прощения, майор, но относительно вас Картер особых распоряжений не давала, - я старался хоть немного разрядить гнетущую обстановку. Похоже, Лорн желал того же. Но, так или иначе, с шутками пора заканчивать. Река была своего рода чертой, границей. Клыкастые выродки уже должны были почувствовать наше присутствие. Я уверен, что оно их не шибко обрадует. - Парни, - я развернулся лицом к команде, – по возможности, обуздайте эмоции. Они привлекают слишком много внимания. И с этого момента общаемся только по необходимости и только мысленно. Понадеявшись на то, что повторять дважды не придется, я двинулся вперед. Запахи, звуки, чувства заряжали атмосферу не хуже разряда молний. Казалось, чужие эмоции витали в воздухе. Их можно было потрогать, пощупать, ощутить физически. Столько чужой ярости, агрессии, жажды убийства я еще не чувствовал никогда. Они пробуждали во мне зверя, охотничий азарт. Люди за спиной отошли на второй план, будто их и не было. Я перестал сдерживать себя, давая инстинктам полную свободу. Здесь я был волен творить что угодно, и быть кем угодно. Границы исчезли. Я видел перед собой всё в красном свете хищных глаз. Я издал грозное рычание, давая будущим жертвам моей ярости понять, что я здесь. Что на их территории чужой, и он пришёл с единственной целью – убивать! В ответ тоже послышалось рычание. Я приник к земле, готовый атаковать. - Отойдите назад! – последнее, что я способен был сказать своей команде человеческим голосом. Их было одиннадцать. Ведомые слепой, хищной яростью, они приближались. Их манило биение человеческих сердец. Охотничий инстинкт оказался сильнее желания жить. Первых я убил быстро, без лишней возни. Затем, когда они начали давать отпор, я вошел во вкус. Ущелье наполнилось эхом яростного рычания и предсмертного крика. Гранитная порода разлеталась в разные стороны, как пластиковые шарики для пинг-понга. Вслед за головами полетели руки, ноги, и всё, до чего смогли добраться мои клыки. Скрежет раздираемых мною тел многократно усиливался горным эхом и был слышен далеко за пределами горного хребта. В прыжке я припечатал к земле вампира, который рискнул подобраться к Бекетту на опасно близкое расстояние. После моей смертоносной атаки врачу довелось созерцать лишь обезглавленный труп у своих ног. Я хищно оскалился. Двум последним противникам даже позволил свалить себя. После чего они дружно лишились голов. Все еще пригнувшись и скаля клыки, я обернулся. Поблизости билось еще одно вампирское сердце. Я даже не сразу заметил присутствие девчонки, поскольку она ни разу не рискнула атаковать. Я наступал. Она испуганно осматривала убитых мною вампиров. Девушка пятилась назад, не осмеливаясь даже рычать в ответ. Я вгляделся в её лихорадочно горящие глаза. Я знал ее раньше. Точнее, Шеппард-человек знал её. Девушку звали Мила. - Да ей же лет шестнадцать всего!- вспомнился изумленный голос чеха. - Вообще-то пятнадцать… «- Дьявол! Ну не могу я просто так убить ребёнка. Хотя.… Какой ребёнок!? Она теперь – кровосос. Ни чем не лучше остальных. Кроме того, именно она могла стать следующим палачом Элизабет и измываться над ней без тени сожаления в своих алых глазах». Я предупреждающе зарычал. - Не… не надо, умоляю! – пронзительно завизжала девчонка. – Пожалуйста, не убивайте меня… В её эмоциях царил лишь страх. Во мне побеждало снисхождение. В одно мгновение оказавшись за её спиной, я скрутил ей руки так, что хрустнули кости. Взяв хрупкую шею девчонки в замок сильных рук, я вздернул её подбородок. Она в страхе закрыла глаза, готовясь умереть. - Дернешься, свернешь себе шею сама! – угрожающе прорычал я ей на ухо. Рукой, что держала подбородок, я заставил ее открыть рот. Небрежным движением ощупал дёсны - клыки полностью прорезались. Я развернул её к себе лицом. Девушка закрыла глаза и отвернулась. - Смотри на меня! – приказал я, развернув обратно к себе её лицо, и всмотрелся в широко открытые глаза. Радужка ярко алая и светиться изнутри. – Кого сожрать успела!? - Ч… что? О чём вы? – она правдоподобно изобразила непонимание. - Не держи меня за идиота! Я тебе не добрый папочка! Повторяю, кого ты убила!? - Я не знаю… Не понимаю, о чем вы говорите! Кто вы? - Не с моими нервами нянчиться с детьми! Уверен, на Селине найдутся воспитатели терпеливей меня, - я ослабил хватку. – Одно резкое движение – и ты ляжешь рядом с ними! Ясно!? - Да, - девушка отчаянно закивала головой. - А теперь медленно, очень медленно отойди в сторону. И без глупостей! – я оскалился, отпуская девушку. Перепуганная вампирша отступила на пару шагов. - Кто вы? Кто они? Что происходит? - Заткнись и слушай внимательно. Так или иначе, второго шанса я тебе не дам. Первое: ты молчишь и не задаешь глупых вопросов, на которые сама знаешь ответы. Второе: шаг вправо, шаг влево - и я тебя убью без лишних предупреждений. Ты поняла? Отрывисто кивнув, девушка замерла на месте. Я спрятал клыки, вытер лицо тыльной стороной ладони и развернулся к атлантийцам. Кровавая бойня и разборка с девчонкой заняли минуты три, не больше. Не имея возможности проследить цепь событий во время резни, они молча созерцали финальное дело моих рук. Лорн пинком, брезгливо отбросил от себя окровавленный кусок вампирской плоти, посмотрел сначала на меня, потом на девушку-вампиршу: «Подполковник страшен в гневе. Интересно, он эту пропустил, или так… для развлечения оставил?» - Она сдалась с потрохами, майор, - кратко пояснил я. – Народ, все живы, никто не пострадал? Карсон, как вы? - Нормально, - шёпотом, с трудом контролируя нахлынувшие эмоции, ответил врач. Ну, не с его характером смотреть на расчлененные и раскиданные тела. Он был бледен, как полотно. - Извините, нужно было увести их подальше, прежде чем… Впрочем, некогда было. Сейчас нужно сжечь останки, иначе придется убивать заново. Быстрее, чем кто-либо успел слово сказать, я закружил по площадке, собирая растерзанные куски в одну бесформенную кучу. Взгромоздив наприличных размеров горку последнюю голову, я щёлкнул очередной зажигалкой. Перед миссией я их распихал по всем карманам, поэтому дефицита быть не должно. Кровь вампиров воспламеняется не хуже пороха, посему кострище разгорелось за считанные секунды. Едкий, удушающий дым столбом поднимался над языками пламени. Девчонка испуганно отшатнулась. - Шеппард, не хотел бы я тебе дорожку перейти… - наблюдая за мной, тихо произнес Декс. - Вот и не рискуй, - монотонно произнес я в ответ. – Нужно идти дальше, - подобрав медицинский кейс, я вручил его Бекетту. – Но для начала сыграем в вопрос-ответ, - я посмотрел на юную вампиршу. Что-то в ее поведении меня настораживало. – Не бойся, будешь хорошо себя вести, ответишь на вопросы дяди Джона и останешься жива. Может быть… И так, вопрос номер один: сколько вас еще? На крейсере и вообще на планете? - Я, я, правда, не знаю. Честно-честно, - быстро затараторила девушка. - Вы – Джон Шеппард, ведь так? Ларрин попросила у Атлантиды помощи как раз тогда, когда всё началось… - Что началось? – полнейшая прострация девчонки начала раздражать. - Сколько можно дурочку из себя строить? - Да не знаю я! Я ничего не помню! – она закричала, выпустив клыки. – Было очень больно, а потом темнота… Когда я очнулась, или что произошло потом, я не помню! Почему вы мне не верите!? - Хочешь сказать, что ты не осознаешь, в кого превратилась? Не понимаешь, кто ты, кто я и кто все те уроды с клыками, чьи тела сейчас превращаются в пепел!? Твоя голова разве не разрывается на части от чужих воспоминаний, которые все проясняют? Вместо внятного ответа девушка лишь посмотрела на меня глазами, полными страха и непонимания. «-Вот это номер! Передо мной стоит свихнувшаяся «новорожденная» вампирша пятнадцати лет. Её по невероятной, невозможной и необъяснимой причине обошла стороной генетическая память. Нет уж, Кадис, подобные уникумы - это уже сугубо твой профиль», - я снова посмотрел на девушку. – Значит так, начнем с азов. Тебя зовут Мила? - Да. - Прелестно, Мила. Я пришёл на помощь, как и просила Ларрин. Знакомство с моей командой оставим до лучших времен. Сейчас мы все вместе идем к крейсеру, по пути осматривая масштабы катастрофы. Ты пойдёшь рядом со мной. Медленным шагом, молча и без вопросов. Посмеешь отойти от меня дальше трех футов, пискнуть не успеешь, как лишишься головы. Уяснила? - Да, - на глаза вампирши навернулись кровавые слезы. - Ладно, ребята, посиделки у костра закончены. Лорн, МакКей и Сандерс, идите вперед. Мы с Милой – в середине. Ронон, Беккет, Грэй и Райс – за нами. Держите дистанцию, но не расходитесь. - Есть, сэр, - дружно ответили бойцы. Впрочем, долго идти не пришлось. Запах крови опалил горло. Но вдобавок к своим трудностям самоконтроля я вынуждено исполнял еще и обязанности няньки. Едва желанный запах достиг носа девушки, она замерла на месте, как вкопанная. Ее рука переместилась к горлу, а в глазах вспыхнула жажда. - Что это за запах? Я хочу пить. Больно… - Придется потерпеть, - я скрутил ей руки, чтобы предостеречь от инстинктивных действий. - Моё горло горит огнем! – она пронзительно зарычала и предприняла попытку вырваться. - Терпение. Учись контролировать себя, иначе долго не проживешь, - предупреждающе осадил я. – Если перестанешь дышать, станет легче. - Почему мы идем так медленно? Мы ведь можем быстрее! Пустите меня… - она снова попыталась высвободиться, но я лишь сильнее заломил ей руки. - Предупреждаю в последний раз! Ты не брыкаешься, а мы идем медленно! - Почему мое горло горит!? Почему их сердца так громко бьются!? Почему они все на меня кричат!? Почему вы ничего мне не объясняете!? – характер подростка давал себя знать в полную силу. - Умолкни сейчас же! – мои руки переместились на ее шею. – Заткнись, и попытайся успокоиться. Мне некогда сейчас тебе все распрягать. Но если будешь паинькой, то возможно доживешь до того момента, когда тебя посветят в подробности, – ущелье закончилось, и мы вышли к злополучному плато. Вот она – кульминация! Сперва я мысленно упомянул всех Святых, затем вспомнил дьявола, обматерив его при этом трехэтажным матом. Вот только толку от этого… Пока мы шли, переступая через трупы, никто не проронил ни слова. Даже мысли всей команды словно испарились, канули в Лету. Девчонка ужасалась вместе со всеми, хрипела, шипела, ревела и извивалась. В конце концов, мне понадобились концентрация и свободные руки, поэтому я просто без предупреждения свернул ей шею и оставил лежать на заросшем мхом плато. Мне не давали покоя бьющиеся сердца. Я точно знал, что на крейсере осталось пятеро сытых кровососов, двое голодных и трое в стадии трансформации. Но были и другие звуки: стоны, плач, крики, совсем слабое биение человеческих сердец… - Сэр, что происходит? – настороженно спросил Лорн. «- Ну, вот кто, чёрт подери, просил тебя рот открывать!? - я прижал палец к губам и заглянул бойцу в глаза. – Майор, останьтесь здесь и осмотрите весь этот ужас. Я не уверен… Подчеркиваю, не уверен, но возможно, вы найдете выживших. А я меж тем закончу то, зачем пришел! – я перевел взгляд на Райса. Парень-тихоня, но нервы и желудок у бойца крепкие. – Лейтенант, возьмите у Бекетта аптечку. Вы пойдёте со мной.» - Есть… «- Поиздеваться решил! Тихо!» - я снял и мягко опустил на землю Р-90. Все равно только мешает. Затем взял морпеха за руку и телепортировался на крейсер, без проблем преодолевая маскирующее поле. Понятное дело, что запах крови здесь начисто перебивал все остальные. Горло вспыхнуло, инстинктивный рык рвался наружу без предупреждения. Я уже не мог контролировать изменения в лице и не пытался спрятать клыки. Все, чем я мог облегчить свое положение – это не дышать. Чертовы твари были настолько заняты жратвой, что даже не заметили моего присутствия. - Райс, ждите здесь, - приказал я прежде, чем углубиться в лабиринты корабельных коридоров. Сплошное кровавое месиво, больше похожее на крем-суп из блендера. Фрагменты человеческих тел валялись вперемешку с оторванными головами вампиров. Очевидно, новички не смогли поделить между собой хавчик. Совсем рядом раздалось яростное рычание. - МОЁ! - Позвольте мне разрешить спор!? – грозно прорычав, я сходу свернул шею кровопийце. Ее соперник предпринял попытку атаковать меня, за что поплатился жизнью. Еще живая добыча этих двух уродов лежала на залитом кровью полу. Артерия была повреждена, кровь заполнила дыхательные пути. Вместо выдоха у девушки из горла вырвался предсмертный хрип. Она посмотрела на меня глазами, полными ужаса, страха и боли. Её эмоции заполнял лишь всепоглощающий страх передо мной. Горло плавилось от жажды. Первым инстинктивным порывом было прикончить ее, выпить до капли сладкую жидкость, что фонтаном бьет из раны на шее. Когда кровью истекала Элизабет, все было иначе. Когда я прижимал к себе её горячее тело, чувствовал, как пульсирует артерия на ЕЁ шее, всё было совсем по-другому. Рядом с ней мне легко себя контролировать. Очень легко забыть об инстинктах вампира рядом с Лиз. Но сейчас… Что меня удерживает от того, чтобы оборвать никчемную жизнь той, которую я никогда не знал? Прямо сейчас, в этот самый миг! Рот наполнился слюной. Желание убить, попробовать на вкус превратилось в болезненную необходимость. Страх, который излучала жертва, только добавлял азарта, манил, притягивал. Я сделал шаг вперед, наступая в лужу крови. Жизнь уходила из тела девушки, взгляд подернулся дымкой, угасала искорка в серых глазах. Я подошел совсем близко и склонился над жертвой. Я уже представлял себе, как мои губы коснуться ее шеи, на языке явственно ощущался горячий, терпкий привкус человеческой крови. Жидкость, такая желанная и избавляющая от всех проблем. Абсолютно от всех. Я сделаю это простое инстинктивное движение, и боль исчезнет, наступит блаженство, эйфория… Перед тем, как приникнуть к шее, я заглянул в ее глаза. Из них почти исчезла жизнь, тот самый, заветный огонек. Огонек, который я на протяжении столь длительного времени пытаюсь найти в глазах Элизабет. Ищу, но не могу найти… Волна ярости словно обдала меня холодной волной. Какого черта я творю!? Я пришел сюда убивать? Да! Но не людей… Я пришел сюда, чтобы мстить. Мстить дьявольским выродкам за Элизабет, за все те трупы, что обнаружил по пути сюда. Инстинкты становятся слишком сильными, если им даешь свободу надолго. Я дал им волю и стал ничуть не лучше тварей, которых только что рвал на части. Девушка на руках забилась в судорогах. «- Твою мать, Шеппард! Нашел время и место!» - я был зол на самого себя до чертиков. Рванув зубами манжет куртки, я снова обнажил клыки и прокусил себе запястье. – Ну же! Давай! Пей! – я запрокинул голову девушки, чтобы она проглотила кровь. Рваная рана на шее начала заживать. Дыхание выровнялось, пульс участился. Девушка резко открыла глаза. В них отразился немой ужас, она попыталась закричать. «-Тише. Я не причиню тебе вреда. Успокойся… Тихо… Успокойся, Катана, - я назвал девушку по имени, отыскав его в её сознании среди хаоса эмоций. Её зрачки расширились, девушка покорно кивнула и перестала вырываться. - Хорошо. Теперь побудь здесь, я скоро вернусь, - Кочевница вцепилась в мою руку мертвой хваткой и отчаянно замотала головой. – Я скоро вернусь!» - повторил я, вылетая из каюты. Найти и добить оставшихся монстров труда не составило. Последнего я скинул с Райса. Клыкастый засранец проснулся агрессивный и одаренный треклятым телекинезом. Пожалуй, он был единственным из всех, кто сопротивлялся дольше 30 секунд. Впоследствии оторвав от него все, что сгибалось, разгибалось и поворачивалось, я щелкнул зажигалкой. - Вот и все, лейтенант! – по-прежнему рыча, оповестил я. – Этот был последним! - я сорвал с себя окровавленную куртку и бросил в огонь. – Идем, Райс. Нужно найти мостик и отключить чертов щит. - Сэр, я… я кое-что нашел, - на парне лица не было, а причиной являлась вовсе не клыкастая тварь, которая чуть не впилась ему шею. – Там... Я… - пехотинец заикался, указывая дрожащей рукой в сторону проломленной переборки. Отфутболив в костер чью-то клыкастую голову, я прошел к каюте, на которую указывал Райс. Представшая моим глазам картина была в миллион раз хуже всего, что я сегодня видел. Я яростно зарычал, ударив ногой в стену, от чего та пошла трещинами от самого основания. Райс подошел сзади. - Сэр… Как они могли? Это же… Они же все… - Дети, - закончил я, закусив губу так, что ощутил вкус собственной крови. *** Оказалось, некоторым все же повезло. Новообращенные были настолько увлечены естественным отбором, что забывали доедать свою добычу. Я находил выживших лишь благодаря супер-слуху, потому что их сердца бились слишком слабо для биосенсоров. - Шеппард, здесь еще! – кричал Бекетт, пока я выносил выживших из лабиринта корабельных кают и коридоров. - Он мертв, Карсон. Оставь его… - Нет, он жив! Я чувствую пульс… - почти огрызнулся на мою просьбу врач. - Док… - я «вырос» за спиной Карсона. - Он умер. Его сердце не бьется, я ведь слышу… Ноль реакции. - Бекетт, послушайте же вы меня! – я грубо развернул мужчину к себе лицом и встряхнул за плечи. – Док, вы мне нужны! Слышите!? В здравом уме! Я терпелив, Карсон. Но сегодня я уже достаточно испытывал судьбу и свое терпение. Я пичкаю раненых своей кровью, выношу из этой посудины окровавленные тела. Но если честно, я не знаю, насколько еще меня хватит. Так что, пожалуйста, помогите мне. Там еще двое… - я указал на только что вынесенную из крейсера пару. – Повреждения у них не смертельные. До Атлантиды дотянут, если вы их подлатаете. Поэтому поить их своей кровью я не стану… Карсон, вы слышите, о чем я прошу? - Да. Да, полковник, простите… - Ничего… - тихо ответил я, смотря на маленькое искалеченное тельце, лежавшее на земле. Раненых приходилось класть рядом с трупами за неимением места. – Как малышка? - Плохо, Джон… - ответил врач. – Я уже высказал тебе свое мнение. - Снова!? Бекетт, умоляю, не сыпь мне соль на рану! Я не волшебник из страны Оз. Я объяснил, почему нет, док! И дело не в эгоизме или принципе! – я злился, но в тоже время пытался оправдать собственную беспомощность. – Она – ребенок, Карсон. Маленький ребенок. Ей года три от силы, не больше. Я понятия не имею, что случится, если я дам ей своей крови. Это опасно! Очень опасно, Бекетт, ты меня вообще понимаешь!? Мужчина честно выдержал мой разъяренный взгляд и тихо ответил. - Джон, она – одна из немногих, кто остался жив. Ты готов позволить ребенку умереть, даже не рискнув? - Рискнув обратить в вампира трехлетнего ребенка!? Бекетт, вы в своем уме!? – от безысходности я зарычал и пригнулся к земле. - Успокойся, Шепп, - произнес Ронон, наблюдая, как у меня сдают нервы. - Джон, неужели нет никакого способа… - подхватил эстафету МакКей. – Моя племянница, Мэдисон, она же почти… - Да вы все что, добить меня решили!? Родни, может, я сообщу новость, но я не всемогущ! К вашему сожалению, я не вершитель чужих судеб! Я не могу решать, кому жить, а кому умереть! Я – не господь Бог! Неужели до вас еще не дошло? - Подполковник Шеппард, – взволнованно позвал Лорн. Помниться, я отправил ЗВА-3 осматривать плато. Неужто, уже осмотрели? Или желудки взбунтовались, пока они осматривали висевшие на горных соснах человеческие внутренности? Я обернулся. - Нашли что-то… Оу, день добрый, Мила. Уже проснулась? Извини, если голова болит. Морпехи вели вампиршу, держа под прицелом Р-90-ых. Очевидно, девушка и правда пребывает в прострации, раз до сих пор верит, что ее можно убить из автомата. Но… если верит, то пусть пока так и будет. Нам всем на руку. А Лорн смекалку проявил, не струсил. «- Так держать, Эван! Ловко вы ее приструнили», - я одобрительно подмигнул майору. Девушка-вампирша покорно подчинялась пехотинцам, боясь даже дернуться под прицелом четырех стволов. - Что со мной творится? – растерянно оглядывая раненых и трупы, спросила девчонка. – Кто все это сотворил? Ларрин мертва. Я видела ее тело там, ближе к ущелью. Я очень хочу пить, мне плохо… - в этот момент потерянный взгляд девушки остановился на неподвижном теле маленькой девочки. – АННА!!! – вампирша закричала не своим голосом и рванулась к телу. Я среагировал мгновенно, скрутив ее и придавив к земле. - Ты ей ничем не поможешь, - сдержанно произнес я. Девушка, даже не пытаясь сопротивляться, обмякла в моих руках. По ее щекам вновь потекли кровавые ручейки слез. - Пусти,… пусти меня! Это моя сестра! – ее ногти царапали гранитную породу. Мила тянула руки к девочке, зная, что бороться со мной бесполезно. Захлебываясь слезами, она шептала ее имя. – Анна… Что они с ней сделали? Что с ней сделали!? Скажите мне, что она в порядке. Она ведь просто спит, да? Она ведь не умерла!? Скажите мне сейчас же! – она оторвала голову от земли, и посмотрела на Бекетта яростным, хищным взглядом, ожидая незамедлительно получить ответ, который уже ей самой был известен. – НЕЕЕТ! Анна, нееет! – она брыкалась подо мной, пытаясь скинуть. – ПУСТИИИ! – крик смешивался с рычанием. Я резко поднял ее с земли, по-прежнему крепко удерживая. - Успокойся! Прекрати сейчас же! От того что ты меня пинаешь, ей легче не станет! А если я тебя отпущу, ты ее добьешь. Сравнительно медленно до девушки дошел смысл моих слов. Она перестала вырываться и вновь посмотрела на Бекетта. - Так она еще жива? «- Полковник, зачем вы дали ей надежду? Это бесчеловечно!» - мысленно упрекнул меня Карсон. В этот раз мысли врача прочёл не только я. - ЛЖЕЦ! – пронзительно завизжав, девчонка попыталась меня укусить. - Док, ну кто вас просил «высказываться»! – я встряхнул девушку и поставил на ноги перед собой. – Посмотри на меня! - Иди… - Я сказал, смотри мне в глаза! Мы теряем время, а можем попытаться спасти ее! Придержи эмоции и выслушай меня внимательно, честно ответив на заданные вопросы. Вампирша замерла, вскинув на меня угрюмый выжидающий взгляд. - Она действительно твоя родная сестра? - Да. У нее глаза… - У вас были одинаковые группы крови? - Почему были… Да. Даже резус-фактор совпадает, - девушка говорила быстро, так что понимал ее только я. - Хорошо. Значит, еще есть надежда… - Что мне нужно делать? Я все сделаю. Все, что скажете. - Успокойся, слушай и не перебивай. Бекетт, шприц! - я нетерпеливо посмотрел на врача. Тот, не мешкая, отдал мне инструмент. После чего я вновь обратился к Миле.– Прокуси себе запястье! - Что? - Кусай! Испуганно посмотрев на всех, девушка поднесла к губам руку. Клыки пронзили кожу, пуская густую кровь. Дальше действовал я один. Набрав в шприц всего несколько миллиграмм, я вытащил иглу. - Стой на месте! - Могу я… - но встретив мой взгляд, девушка покорно кивнула. Я подошел к телу ребенка и опустился на колени рядом. Все молча наблюдали, боясь даже дышать, не говоря уже о вопросах. Я вслушивался в слабое детское сердцебиение. Риск все равно оставался огромен. «Да, Шеппард, ты протаптываешь себе кровавую дорожку в ад все дальше и дальше.» Я аккуратно воткнул иглу в маленькую ручку – проступила капля крови, я ввел содержимое шприца. Повторилось то, что случалось сегодня уже неоднократно. Спустя некоторое время девочка глубоко вдохнула и открыла глаза, испуганно глядя на меня. - Дядя… - Анна! - воскликнула Мила, желая приблизиться к сестре. - Нет! Не двигайся, - одним взглядом я заставил девушку замереть и «прикусить» язык. Я натянуто улыбнулся, поднося руку к лицу малышки. - Не бойся, посмотри на меня, - я приподнял маленький подбородок. Детский разум был податлив настолько, что внушение не требовалось. Большие, по-прежнему голубые глаза в обрамлении пышных ресниц. Девочка часто моргала. - Дядя, а где мама с папой? Где Мила? – в уголках глаз сверкнули слезинки. Обычные слезы без примеси крови. - Райс, отнесите девочку к остальным. Лорн, Сандерс и Бекетт, займитесь оставшимися ранеными. Попытайтесь успокоить людей и не позволяйте им видеть… весь этот кошмар. Среди этого кровавого месива выживших мы больше не найдем. МакКей и Грэй, вы отправляетесь за джамперами.
Пора возвращаться домой. - Сэр? - Есть вопросы или возражения, майор? - Сэр, Катана сказала, что на крейсере было девятьсот сорок человек экипажа… - Да, Эван, она говорила, - подтвердил я без эмоций. - Сэр, это значит, что из почти тысячи человек выжили только четырнадцать, включая малышку, - он махнул рукой туда, куда Райс только что унес ребёнка, - эмоции майора взорвались непониманием, страхом, злобой и неверием во все происходящее. Это если учесть, что они видели всё только снаружи. В крейсер я их не пустил по ряду причин. Первая: то, что скрывалось за металлическим корпусом корабля, было в миллион раз хуже всего, что им уже довелось увидеть. Внутри корабль походил на огромную мясорубку. Вторая: в лабиринтах такой космической громадины можно было бродить часами, заблудиться и умереть от недостатка кислорода в каком-нибудь поврежденном отсеке, сполна надышавшись перед этим запахом крови. Третья, и самая главная: внутри еще остались нежареные куски вампирской плоти, которые в любой момент могли срастись, встать и пойти искать свежую кровь.
Все это время я чувствовал эмоции спасенных, я поглощал их страх, забирал их боль, стирал память. У меня на руках умерли два маленьких ребенка... Я вытаскивал людей из чертовой «консервной банки», с риском каждому из них вцепиться в глотку. Я играл сегодня с госпожой Фортуной, но по какой-то причине она оказалась благосклонна ко мне. Я, как мог, старался закрыть свое сознание от мыслей и эмоций команды, потому что просто не выдержал бы еще и их чувств. Это было бы слишком… даже для нынешнего «железного» Шеппарда. Я не чувствовал их эмоции и не показывал никому своих. Я надел маску цинизма, хладнокровия и банального автоматизма, просто для того чтобы не было вопросов, снисходительных взглядов и прочего со стороны команды. Я давал им понять, что Джон Шеппард стал другим, изменился, причем далеко не в лучшую сторону. Если я и позволял себе углубляться в мысли, как сейчас, то для них это было незаметно.… Слишком быстро… - Да, майор, это значит, что четырнадцать человек родились в рубашке, а за ними по пятам ходят ангелы-хранители. Считайте это, если не благословением, то чудом. Не иначе. «Новорожденные» еще никого и никогда не оставляли в живых… - я подавил очередной рык. - А теперь… Мы попусту теряем время. МакКей, Грэй, пригоните, пожалуйста, «такси» поближе к месту дислокации. Я думаю, с посадкой на относительно ровный гранит проблем возникнуть не должно, - сказал я, мысленно настраивая телепорт наручного устройства. - Эээ… Я, конечно, не прочь исполнить обязанности таксиста. Вот только нам с Грэем до таксопарка двадцать миль пеш… - яркая вспышка поглотила МакКея, прервав на полуслове. - И почему Мэредит всегда бежит впереди паровоза? – задумчиво спросил я. – Ладно, мальчики, трехчасовой сеанс ужастика в режиме 5D-стерео подходит к концу. Делиться впечатлениями будете в отчетах. Уверен, Вулси стрясет их с вас, как финики с пальмы. Сейчас осталось только взорвать рассадник адской нежити к чертовой матери! Поэтому прогуляемся с тобой внутрь, Ронон. Одолжи у Лорна С-4…Чем больше, тем лучше. Можешь еще у Райса с Сандерсом карманы обчистить, чтоб наверняка. Мила, ты тоже с нами пойдешь. Взглянешь на плоды своих трудов, попрощаешься с суденышком. Прилепишь парочку зарядов. - Вы – садист, да? – угрюмо отозвалась сидящая на гранитном валуне девушка. - Да нет, что ты, золотце, - натянуто улыбнувшись, я выпустил клыки. - Я – добрый дядя Джонни, который любезно прибирает за тобой и твоими дружками! После того как ТЫ, - взглядом и пренебрежительным жестом я заставил девушку вздрогнуть, - и ТВОИ ДРУЖКИ устроили кровавую патти, пригласив на нее весь экипаж корабля! И, кроме того… разве я могу оставить тебя здесь? - Пожалуйста… - ВСТАЛА И ПОШЛА! Слюни и сопли оставь при себе, - проследив, как девушка подскочила с камня, я развернулся в сторону грота. – Лорн, Беккетт! Чтобы к нашему возвращению все были готовы к отправке. Попытайтесь втиснуть выживших в два джампера. Все ненужное выкидывайте нафиг. Главное – освободите место. Ясно!? – я уже не следил ни за лексиконом, ни за тоном, ни за прочими любезностями общения. Физически я может и похож на Арни из «Терминатора», но нервы у меня сдавали. Причем, по полной. - Да, сэр! – прокричал в ответ Лорн.
Мы стояли на мостике, в самом сердце корабля. Я закрепил очередной заряд прямо под главным бортовым компьютером. Пальцы машинально скользнули по управляющей панели – интерфейс ожил и замерцал. Этот корабль был транспортным. В последних записях значилось, что крейсер держал курс к одной из планет на окраине Пегаса. Кочевники хотели спрятаться, затаиться и обдумать дальнейшие действия. Зная, что в космосе небезопасно, они планировали оставить на планете больных, пожилых людей и… детей. - Знаешь, Ронон, у этого крейсера очень ироничное название… - едва слышно произнес я, просматривая один из файлов. Сатедианец хмуро посмотрел на меня. Эти десять минут внутри судна Декс уже никогда не забудет. Никогда и ни за что, потому что подобное не забывается. Огнем выжигается в сознании, как клеймо, и остается навечно. - Шепп, всю жизнь я думал, что рейфы не уступают в жестокости никому… Некоторое время мы молчали. Услышав, как приближаются джамперы, а гудение их двигателей затихает, я сказал всего одно слово. - Пора, - я подтолкнул к выходу вампиршу. – Интересно знать, кому могло прийти в голову назвать корабль «Эдем»? – произнес я задумчиво. «- И что сказал бы этот кто-то, увидев, во что превратился «Райский сад»…
*** - Лорн, как дела? Готовы лететь? - Джон, на каждый корабль приходится по одиннадцать человек, плюс… - Для нас с Милой можете места не бронировать. - Сэр? – майор в сомнении посмотрел на меня. - Эван, мы на своих двоих. - Сэр, до Врат больше четырехсот миль… - Майор, мы и так надолго затянули. Нужно уходить. За клыкастыми «детишками» скоро могут прийти их «родители». - Ясно, подполковник. - Вот и ладненько. Дайте мне чертову рацию на всякий случай и убирайтесь отсюда. Чем быстрее, тем лучше. МакКей, Грэй, поднимайте «птичек» в воздух. - Вас понял, сэр! – прокричал из кабины пилота Грэй. Спустя пару секунд Лорн закрыл задний люк. У обоих кораблей синхронно включились двигатели, и они взмыли ввысь, подняв вихрь воздуха. - Что ж, красавица, - обернулся я к притихшей девушке. - Пора устроить праздничный салют. - Куда мы пойдем после того, как уничтожим крейсер? – девчонка уяснила, что я немногословен, поэтому вопросы задавала с опаской. - Для начала просто иди, если не хочешь взлететь на воздух вместе с этим корытом, - с привычной скоростью я устремился вглубь ущелья, минуя плато. Девушка отставала, так как была намного слабее меня. Но я был голоден, поэтому никто из нас не бежал в полную силу. Одним прыжком преодолев бурлящую реку, я остановился, дожидаясь Милу. Она нагнала меня только через полминуты. Ее прыжок вышел слабым, неумелым, но его хватило, чтобы преодолеть сто шестьдесят футов. - Кто из нас активирует взрыватель? – я вопросительно посмотрел на девчонку. Мила негромко рыкнула, взглянув на ущелье, затем с опаской кинув робкий взгляд в пропасть. «- Вы – жуткий человек!» - подумала она прежде, чем углубиться в лесную чащу. - Сочту за комплимент, - тихо проговорил я, зная, что девчонка все равно услышит. – Смотри, чтобы мне не пришлось искать тебя. Мне некогда играть в прятки. Найду – пришибу без тени сожаления. С каждой секундой мне все сильнее хотелось ее убить. Чисто из принципа. Я сегодня никого не пожалел. Тогда кто ОНА такая, чтобы быть исключением? Никто. Я ее убью, едва появится повод. «- Умоляю, только дай мне повод, и я тебя прикончу! Я оборву твою новую жизнь без сомнений. Так же, как убил всех остальных. Хладнокровно, безжалостно и цинично. Иного никто из вас попросту не заслуживает». Я активировал взрыватель. Прошло долгих две секунды, сравнимые с вечностью, прежде чем прогремел мощный взрыв. Количества заложенной взрывчатки вкупе с взорвавшимся гипер-двигателем хватило бы, чтобы превратить Колорадо-Спрингс в огромный кратер. Здесь же с поверхности планеты исчезло плато, а древний горный хребет изменил свой облик впервые за тысячи лет существования. Земля подо мной содрогнулась, а где-то далеко продолжали рушиться скальные породы. - Покойтесь с миром, кровососы, - шепотом произнес я, углубляясь в непроходимый лес. Догнать девушку не составило труда. Меньше, чем через пять минут мы уже приближались к Вратам. - Кто ты такой!? Что со мной твориться!? – она развернулась ко мне лицом и зарычала. Девушка набросилась на меня, но я отшвырнул ее к кромке леса одной левой. Впрочем, от этого пострадали лишь деревья. Со скоростью света девчонка вновь приблизилась ко мне. Я вытянул вперед руку и схватил ее за горло, удерживая над землей. – Почему ты ничего мне не объясняешь? – хрипела она, пытаясь высвободиться из моего захвата. Вдруг взгляд девушки затуманился. Она заговорила не своим голосом, смотря сквозь меня, будто кто-то управлял ее сознанием. - Ты ничего не знаешь! Никто из вас даже не представляет, что ждет Вселенную дальше! Создателя уже никто не остановит. И никто не защитит ЕЕ, – все мысли девушки исчезли. Остался только один четкий, до боли знакомый образ. Юная вампирша была, как робот, идеальный суперсолдат, запрограммированный на одну единственную цель – найти и убить Элизабет. - Сэр! Вы меня слышите!? Где вы?– рация надрывалась голосом Лорна, а над Вратами зависли два джампера. Я моргнул, отгоняя видение. - Прямо под вами, майор! Какого черта вы ждете? Открывайте Врата! – разъяренно прорычал я в рацию. - Полковник… - Проблемы, Грэй? - Сэр, я не знаю адреса Врат Селины… - Твою дивизию, капитан! Набирайте адрес Атлантиды. Живо! Девчонка тем временем вернула контроль над сознанием и попыталась освободиться. Я слишком отвлекся на разговор с морпехом и не смог ее удержать. Врата открылись, выбросив столб нестабильности. Одним прыжком преодолев шестнадцать футов, Мила исчезла в горизонте событий. Я прыгнул за ней. Спустя мгновение мы влетели в зал прибытия Атлантиды. Щит не являлся для нас помехой из-за скорости нашего входа, а соответственно и выхода из червоточины. Микросекундных колебаний в целостности энерго-барьера хватило, чтобы мы проскочили. Мила остановилась посреди зала, обернулась ко мне и пригнулась, готовая к атаке. Но тут ее отвлекло нечто более сильное, чем желание убить меня. Она резко выпрямилась и замерла. За сотую долю секунды на ее лице отразились все мыслимые эмоции. Удивление, непонимание, растерянность, страх… и наконец – боль и безумная жажда. Она упала на колени, зажала голову обеими руками и завизжала, как резаная. - Что это!? Почему они все кричат? ПРЕКРАТИТЕ!!! Замолчите! УМОЛЯЮ! Во вспышке телепорта появился Кадис. Замешательство в его глазах длилось лишь миг. После чего он сдержанно спросил, смотря на визжащую девушку. - Что происходит? - Убери ее с глаз долой! Иначе я не выдержу! – я пригнулся к полу, рыча и скаля клыки. – И будь осторожнее, ей кто-то промыл мозги! Спустя секунду девушка исчезла вместе с белобрысым. Я выпрямился. Медленно соображающие люди только сейчас поняли, что произошло. Картер, Джек и Вулси спускались, а вернее сбегали по мраморным ступеням, преодолевая по три штуки за раз. - Шеппард, что… - Опустите щит! – я «вырос» за спиной техника и вырубил энергополе. – Родни, Грэй, вы там что, заснули, что ли!? Щит опущен, можете лететь. Ровно через пять секунд после того, как я это сказал, в зал Врат друг за другом влетели джамперы. Бравая троица, до сих пор торчавшая внизу, едва успела отскочить в сторону. Подождав, пока оба корабля поднимутся в ангар, я без предупреждения выдернул из уха Чака наушник. - Келлер, нужна бригада медиков в ангар джамперов. Срочно! – прокричав так, что меня услышала не только Дженнифер, но и добрая половина города, я отключил Врата. - Шеппард, может, объяснитесь… - сделала очередную попытку Картер. - После того, как раненых доставят в лазарет, может быть, объяснюсь, - рыкнул я и направился в ангар. - Раненых? Кто ранен, Джон? – спросила Сэм, но я был уже слишком далеко, чтобы она смогла услышать ответ. Перемещаясь настолько быстро, насколько вообще возможно, я влетел на «парковку» джамперов. МакКей и Грэй только открыли люки кораблей и помогали выйти тем, кого я не поил своей кровью. Люди находились в прострации благодаря моему внушению, поэтому вопросов не задавали. Пока не задавали. Катана держала на руках девочку, которая плакала навзрыд. Подоспевшие медики осматривали раненых и уводили их из ангара. - Дженнифер, - позвал девушку Карсон, – у этого парня закрытый перелом бедренной кости. Помоги. - Кто вы? - затравленно оглядевшись, будто только осознав происходящее, спросил мужчина у Бекетта. - Все в порядке. Вы в безопасности, - успокаивающе ответил врач. В ангар вошли Картер и О’Нилл. Они наблюдали за суматохой и смотрели вслед суетящемуся медперсоналу, думая улучить момент и потребовать объяснений. Мари поддерживала под руку и уводила в лазарет Катану с малышкой. - Мама, где мама!? – детский плач заполнил помещение и звенел эхом у меня в ушах. Девчушка выгнулась и посмотрела через плечо на меня. – Дядя… - она потянула ко мне руку. Мари загородила ей обзор и прибавила шаг, увлекая Катану за собой. А ребёнок, меж тем захлебывался слезами. – Дядя, где мамочка… - Где мы? - Кто вы? - Что произошло… Конец моему внушению. Люди начали задавать вопросы. Морпехи дружно сбежали от этого кошмара, едва только передали всех выживших в умелые руки врачей. Никто даже не соизволил отчитаться. Последним джамперы покинули Декс, МакКей и Лорн. Ронон, пряча взгляд, быстрым шагом удалился из помещения. МакКей кивнул Саманте и тоже чуть ли не галопом выбежал из ангара. Лорн… Пехотинец медленно подошел к Картер и посмотрел ей в глаза. - Мэм… - боец сглотнул. - Полковник, мы только что вернулись с планеты, по сравнению с которой сам ад покажется раем. А все те существа… Они не демоны, мэм… Они нечто, гораздо более ужасное. Мы живы, и никто из нас не пострадал лишь благодаря подполковнику… - он посмотрел на меня, кивнул Саманте и ушёл. В этот момент появился Кадис. Ну, еще бы! За него всю грязную работу сделали люди. Созерцали сотни растерзанных трупов тоже люди. А сейчас, когда раненых увели, он заявился, как ни в чём не бывало. Нет уж, с меня хватит! Я со всей дури впечатал белобрысого в стену, не позаботившись о двух свидетелях. В борьбе с ним меня не ждет победа, я это прекрасно знаю, но мне необходимо выплеснуть эмоции. Причем, именно на нем. Он ощутил это и не стал сопротивлялся. Хоть за это спасибо. Покалечить Картер и О’Нилла мне не очень хотелось. Прижав вампира к полуразвалившейся от удара стене, я просто назвал всем троим конкретные цифры. - Там было девятьсот сорок человек. Живых людей! Среди них около ста – дети в возрасте от младенчества, до пятнадцати лет. Эти ублюдки не пощадили никого. Они обратили, затем убили всех, кто им приглянулся и ушли. Остальных жестоко добили те, кто проснулся с клыками после первой атаки. Четырнадцать человек, которые остались живы, не скажут мне спасибо за это! Потому что после всего пережитого у них будет банальный «сдвиг по фазе»! Милосерднее, наверное, было бы добить их. Миллионы людей гибнут по всей галактике в угоду ТВОЕМУ братцу, Кадис! А ты и твои клыкастые уроды прячетесь в тени и ждете Второго пришествия! – я презрительно посмотрел на блондина и выпустил ворот его кожаной куртки. - Сколько их было?– по-прежнему равнодушным голосом поинтересовался вампир. Его эмоции были умело сокрыты от меня. Но что-то мне подсказывало, что мне все же удалось задеть его, и я не скрывал удовлетворения. - Я не знаю, не считал. Они убивали друг друга сами, деля добычу. - Хорошо, скольких из них убил ты? - Двадцать одного. Девчонка сдалась… Или, если честно, мне просто духа не хватило уложить ее рядом со всеми. В глазах Кадиса промелькнуло едва заметное удивление. Он кивнул и исчез. Такое чувство, что ему на все плевать. Что бы ни происходило, выражение лица не меняется. Пропустив все самое интересное, в ангар вошел Вулси. «- Только рискни открыть рот!» - подумал я, глядя на него в упор. Молчаливая троица, меж тем, окинула меня заинтересованным взглядом с ног до головы. Внешний вид заботил меня сейчас меньше всего. Пусть скажут спасибо, что на мне вообще присутствует одежда. - Подполковник, что у вас с глазами? – Вулси задал наитупейший из всех возможных вопросов. Я решил ответить ему детально, со всеми подробностями и даже любезностями, недвусмысленно намекнув при этом. - Удивительный вы человек, Ричард. Я всегда вам поражался. Но сейчас вы превзошли самого себя. Это эгоизм и тупизм высшей категории! Браво! - я поаплодировал бюрократу с улыбкой чеширского кота. Вот только с клыками не смог ничего поделать. - Понимаете ли, мистер Вулси, благодаря тем упырям в белых халатах, которые умудрились мёртвого достать до чёртиков, я сегодня не завтракал перед миссией. А вчера ещё и не ужинал. Опять же, благодаря им. На той планете можно было смело принимать кровавую ванну и устроить прекрасный шведский стол. Но… при всем при этом, я пытался-таки спасать жизни. Я направо и налево поил людей своей кровью, играя в чертового Бога. Да-да, а вы что не знали? Ах, ну конечно! У меня же нимб над головой не светится. Но даже с таким раскладом спешу сообщить вам, что запасы крови у меня не бесконечные, я не бездонный, мать вашу! Приношу свои глубочайшие извинения за то, что я голоден, поэтому слегка не в форме. Вас троих устроит подобный краткий ответ устного характера? Или для пущей убедительности, мне прямо сейчас сесть и рапорт накатать на страничек этак, сто? - Можете быть свободны, Шеппард, - неожиданно прервал меня О’Нилл. - Вы серьезно, генерал? Покорнейше благодарю. Разрешите откланяться, - я вихрем вылетел из ангара. На Селине мне сейчас самое место, вот только оказаться среди кровососов хотелось меньше всего. Для нынешнего меня быть среди людей означает лишний соблазн и риск, надоедливые мысли, а также еще кучу разных недостатков. Если бы не Элизабет, можно было смело попросить у Дженнифер пакетик-другой «консервов» и остаться на старой доброй Атлантиде. Но… Я не видел Лиз целый день. За это время сюрпризом будет, если она хотя бы позу, в которой лежала, поменяла. Но это вряд ли. «- Круто, однако, у тебя жизнь изменилась, Шеппард. Семь часов в аду в качестве приглашенного гостя. А дома ждет еще личное, персонализированное чистилище, где прямо на глазах исчезает Лиз, а я ничего… ДЬЯВОЛ, ничего не могу с этим поделать! Поговорка, где обычно из двух зол выбирается меньшее, тут явно не прокатит.» Впрочем, идти к Элизабет в таком виде и состоянии я не намеревался. Добравшись до своей комнаты, я привел себя в порядок. Ну, или… почти привел. Осталось дело за малым, но одна только мысль об охоте и убийстве была омерзительна. Я сегодня достаточно насмотрелся на смерть. Может и правда наведаться в лазарет. Человеческая кровь, несомненно, быстрее животной восстановит силы. К тому же, если я сегодня умудрился никого не убить, а соблазн был, еще какой, то пакетик человеческой крови вряд ли намного осложнит ситуацию. Сделав подобный вывод, я направился в лазарет.
*О’Нилл.*
- Цитирую: «Тупизм и эгоизм высшей категории»! Знаете, Ричард, Шеппард первоклассные существительные подобрал. В точности про вас. Оставьте бойцов сегодня в покое. А лучше всего, зашейтесь в своей комнате и считаете, что у вас сегодня незапланированный выходной. Не приближайтесь к лазарету и не трогайте пехотинцев. Вы совсем добьете парней своими вопросами. И не канайте их отчетами! Ни сегодня, ни завтра, ни всю последующую неделю! Вам ясно!? - Но генерал… - Вулси! Будьте хоть раз человеком, а не бумажным паразитом! Это знайте ли, иногда полезно. Разнообразие, Ричард. Глядишь, люди к вам потянутся. Чем черт не шутит. Да и еще… Упыри в белых халатах завтра же отправятся на Землю. Я думаю, сегодняшней миссией Шеппард блестяще завершил все мыслимые и немыслимые тесты. - Но он же… - Ричард, хватит уже! Отыщите, наконец, свою совесть. Он наших парней доставил в Атлантиду в целости и сохранности. Более того, он сумел откопать четырнадцать выживших в месте, где и трупов то не было, сплошное кровавое месиво. Сыграл роль доброй няньки для вампирши-подростка и отправил в мир иной двадцать одного клыкастого выродка. Уж что-что, а умение владеть собой он доказал на все сто процентов. Знаете, Дик, я тут за неделю случайно заметил один парадокс. Вампиры – личности многогранные, могут быть кем угодно, вот только парамедики и спасатели из них никакие. Особенно по части раненых. - И в чем же здесь парадокс, генерал? - В том, Ричард, что Шеппард тоже вампир. Новообращенный вампир. Однако он сегодня был и парамедиком, и спасателем, и черт знает кем! Вот ума не приложу, как это у него получилось? Вы, случайно, не догадываетесь? - тут я заметил, как старательно избегая встречи с Вулси, в дежурку вошел Лорн. Заметив бюрократа, он резко развернулся назад к выходу. А я, меж тем, снова обратился к Ричарду. – Вот майора я и попрошу пролить мне свет на этот парадокс. До завтра, мистер Вулси. Майор, подождите, не так быстро, - окликнул я, представляя, каким благим матом меня сейчас мысленно обложил Эван за то, что я его сдал. Впрочем, догнав пехотинца, я успокаивающе похлопал его по плечу. – Не волнуйтесь, майор, я избавил вас от проблемы с кодовым именем «Грозный Дик» минимум на неделю. - Спасибо, сэр, - Лорн вымучено улыбнулся. - Вы уже были у Келлер? - Никак нет, сэр, - боец выглядел измотанным, как физически, так и эмоционально. - Но сейчас как раз иду в лазарет. Впрочем, не думаю, что доктор скажет мне что-то необычное. Физически мы все в полном порядке, генерал. Разве что подарит мне и парням по пузырьку снотворного. - Охотно верю, майор, что подполковник не позволил бы волоску упасть с ваших голов. Уж, чего-чего, а стремления защищать своих Шеппарду не занимать. - Знаете, генерал… - Эван выдержал паузу. - Сегодня каждый из нас вспомнил, что значит вера. Вспомнил Бога и упомянул его ни однократно. Вот только этот самый Бог решил, что гибель тысячи человек – приемлемая жертва. Подполковник Шеппард в свою очередь прекрасно исполнил как роль Бога, так и Дьявола и обычного человека. Кем бы ни являлся подполковник на самом деле, могу сказать лишь то, что он ужасен в гневе. Настолько, что не втиснешь описание ни в один рапорт, это надо видеть своими глазами. Я даже злейшему врагу не пожелал бы узнать, что значит «подполковник в ярости». А за доктора Вейр он любого из-под земли достанет и сотрет в порошок, даже не задумываясь. Я бы настоятельно не советовал вышестоящему начальству заносить Джона Шеппарда в список своих врагов – это равносильно смертному приговору. - Майор неожиданно развернулся и взглянул на меня. – Генерал, если вам интересно лично моё мнение, то для меня подполковник ни капли не изменился. Шеппард остался прежним для всех тех, кто пошёл с ним на миссию сегодня. Уж поверьте, за шесть часов мы в этом убедились сполна. А то, что подполковник достоин остаться в звании офицера ВВС – это неоспоримый факт. Для меня всегда было честью служить под его командованием. Сейчас я очень хочу продолжить свою службу именно под началом подполковника Джона Шеппарда, сэр. Я уверен, под каждым моим словом охотно подпишутся все члены моей группы, а также Ронон, Бекетт и доктор МакКей. - Майор Лорн, я ожидал от вас подобного заявления, - я улыбнулся бойцу. - И всецело разделяю ваше мнение. «- Осталось доказать чертовым бюрократам, что Шеппард не внушал ничего бойцам. Впрочем, шли бы лесом бумажные крысы. Не буду я О’Ниллом, если в следующем году Шеппарда не повысят до полковника. Я сам лично прикреплю ему серебряных орлов на погоны».
*Шеппард*
Я подошел к двери палаты. Картер, Сандерс, Грэй, Райс, МакКей и Келлер обсуждали что-то вполголоса. - Дженнифер, сжалься. С нами все в порядке. Ты даже царапины не найдешь. На нас все время щиты были, и подполковник не поил нас своей кровью, можешь не проверять. Дай нам убойную дозу волшебных пилюль для сна и отпусти, умоляю! – причитал Сандерс, а ему вторили Райс и Грэй. Интересно, Дженнифер намекнуть на цель моего визита, или спросить сходу? А, ну вот и все в сборе. К лазарету приближались Лорн и О’Нилл. Оба шли молча, пока не заметили меня. - Шеппард, мне казалось, я вас отпустил до завтрашнего утра, - немного удивленно поинтересовался генерал, скользнув по мне взглядом. - Ну,… генерал, сперва мне тоже так показалось, - попробовал отшутиться я. – Но вот, иду на поклон к Келлер. - Ясно… - немного растерянно протянул Джек и махнул рукой перед сенсором. – Доктор Келлер, не будете ли вы так любезны, побудьте доброй феей и отпустите Сандерса, Грэя и Райса. - Да, конечно. Я уже закончила. Можете идти, - она кивнула пехотинцам. – Майор Лорн, а вам придется задержаться, - приглашающим жестом она указала на освободившуюся кушетку. Трех морпехов оттуда в прямом смысле «сдуло», едва доктор позволила уйти. Картер посмотрела им вслед и тихо произнесла. - Да, нервы у этой троицы стальные, причем еще и закаленные. Подполковник, я не ждала вас в Атлантиде до завтрашнего утра, - она посмотрела на меня вопросительным взглядом. «- До сегодняшнего дня он не приходил в лазарет вот так просто. Он вообще предпочитал его обходить десятой дорогой». - Ну а сейчас пришёл без приглашения, простите, - ответил я на мысленные размышления Саманты. Сэм смутилась, видимо забыв про мои телепатические способности. - Простите, Джон, я не это имела в виду. - Все в порядке, полковник, не берите в голову. Дженнифер, можно вас на секундочку, - я посмотрел на девушку. - Да-да, конечно. Простите, майор, - она извинилась перед бойцом и вышла из палаты вслед за мной. - Дженнифер, вы уже всех осмотрели? - Да подполковник. Вот только… По большей степени этим людям нужна не медицинская помощь, а психологическая. А с этим у нас проблема с тех пор, как погибла Кейт. Те люди, которым вы дали свою кровь абсолютно здоровы. У остальных незначительные травмы, если можно так сказать. Ушибы, ссадины, переломы, но они не смертельны и не влекут за собой осложнений. Что относительно малышки… Крови вампира почти не осталось в ее организме, поэтому я разрешила Тейле забрать девочку из лазарета. Не детское это место, - тяжело вздохнув, Келлер подняла на меня взгляд. – Вы же не только за этим попросили меня выйти из палаты, Джон? - Не только… - я решил спросить напрямик. - Дженнифер, я не сильно обанкрочу запасы донорской крови, если попрошу у вас два пакета. Глаза девушки едва заметно расширились от удивления, но в них также отразилось понимание. «Первый раз за все время он пришёл в лазарет Атлантиды. По словам полковника Картер, он сильно повздорил с вампиром-блондином. Да и выглядит не очень. Интересно, у него есть какие-нибудь предпочтения в плане… питания?» - задумалась девушка. - Дженнифер, мне абсолютно все равно, какую группу крови вы мне отжалеете, - я улыбнулся, старательно пряча клыки. - Хорошо… идёмте. Холодильник есть в другой палате. Я пропустил девушку вперед и не стал заходить следом. Будет лучше, если она сама мне вынесет, потому что я действительно не ставил своей целью исчерпать все донорские запасы. Чистая человеческая кровь была и всегда будет самой питательной для вампира, поэтому сполна можно насытиться двумя пакетами, если знать меру… Но если рядом стоит полный холодильник… Тогда – гуляй рванина! А как раз этого мне не нужно. В горле полыхнуло не хуже, чем внутри раскаленного солнца. Да еще и треклятое, соблазнительное «тук-тук» со всех сторон. Я сглотнул слюну, и перестал дышать, задавшись вопросом: «Сколько должно пройти времени, прежде чем изголодавшийся вампир окончательно сойдет с ума и начнет убивать всех направо и налево?» - Джон… - Келлер вовремя отвлекла меня от назойливых мыслей не очень хорошего содержания. В руке она держала два тугих, доверху набитых пакета с красной жидкостью. – Вот… - Спасибо, - сдержанно ответил я, исчезая за поворотом. «Браво, Джон! Даже поблагодарил. Раз от раза все лучше и лучше. Так сказать, все человечнее и человечнее. Даже цивилизованно поужинать рискнул в Атлантиде. Может, не все настолько плохо, как кажется», - я влетел на балкон в главной башне. Элизабет любила этот балкон. Обычно она всегда пряталась здесь ближе к вечеру. Она любила дышать морским воздухом, наблюдать за океаном, слушать его «песню», как она выражалась. Я тоже устремил взгляд в голубую даль. Яркое солнце склонялось всё ближе к горизонту, а на небе не было ни одного облака. К счастью, океанский бриз дул мне прямо в лицо, что значительно облегчило положение. Пластиковый клапан на донорском пакете, к которому обычно крепится капельница, катетер и прочие медицинские прибамбасы, сейчас исполнял роль первоклассной соломинки. Человеческая кровь, хоть и «консервированная», была в сотни и тысячи раз лучше, чем звериная. И уж тем более, не шла ни в какое сравнение с кровью рейфов. Первый пакет я выпил залпом, утоляя звериный голод. Я скомкал абсолютно пустой целлофан. Из горла вырвался гневный рык, от того, что удовольствие было прервано так неожиданно. Я вытянул руку за перила балкона и разжал пальцы. Опустошенная тара улетела в океан. Я ощутил размеренное биение сердца, которое разносило кровь по венам и артериям. Я почувствовал тепло, которое волнами расходилось по телу с каждым новым ударом пульса. Океанский бриз стал не простым потоком воздуха, теперь он приобрел температуру. Я все еще смаковал на языке сладкий, насыщенный, многогранный вкус. Несмотря на всю эйфорию от вкуса и аромата, я заставил себя пить второй пакет медленно. Усмирив инстинкты, я лишь сполна наслаждался вкусом, сохраняя при этом полный контроль над своими действиями. Я всматривался в горизонт, а рука крепко сжимала пустеющий пакет. Где-то на заднем плане я слышал шаги МакКея. Интересно, почему бедолага Мэредит всегда крайним остается? Неужели никому его не жалко? В прошлый раз, когда я Эллиса чуть не придавил, МакКей «отдувался». Сейчас, когда я голодный, а значит злой, тоже МакКея послали. Это уже совсем нечестно. Впрочем, Родни повезло, я уже закончил трапезу. Посмотрев на пустой целлофан, я так же, как и первый, отправил его «за борт». Понадеявшись при этом, что местная океаническая фауна не очень рассердится за то, что я беззастенчиво загрязняю окружающую среду. Дверь с привычным шуршащим звуком открылась. Родни остановился в проходе, не решаясь приблизиться. - МакКей, я сегодня очень добрый. Сам себе удивляюсь, так что заходи, - пригласил я, стоя к физику спиной и смотря на солнце. Зрачки при этом сузились от яркого света. Услышав радушное приглашение, Родни тоже подошёл и обхватил перила обеими руками. - Джон, меня вообще-то генерал О‘Нилл попросил тебя найти, - ученый указал большим пальцем сжатой в кулак руки за спину, в сторону диспетчерской. - Да, Родни, я слышал. Генерал хочет продолжить старую традицию Атлантиды. Помниться, впервые мы подняли бокалы в честь экипажа «Авроры», а последним, кажется, поминали «Хаммонда» после битвы с репликаторами… - я сделал вид, что задумался. Я ждал начала разговора, множество вариаций которого уже слышал в мыслях МакКея. За всю неделю никто из них даже не заикнулся про Элизабет. Всем хватило моего наглядно-показательного выступления в конференц-зале. - Джон, я хотел поговорить с тобой с тех пор… - Родни запнулся и сглотнул. - С тех пор, как ты напал на меня в зале МНТ. Тогда я решил, что ты просто слетел с катушек. Но потом… - Родни, не тяни кота за хвост, - ободряюще произнес я. - Потом, Шеппард, ты показал всем нам, через что прошла Элизабет. Это… Это были… - Семь кругов ада? – я усмехнулся, но смешок вышел больше похожим на рык. – Нет, Родни. Это был даже не ад и не его круги. В крайнем случае, их было точно не семь. Бесконечная спираль, МакКей, у которой не было ни начала, ни конца, - я оторвал взгляд от пейзажа и посмотрел прямо Мэру в глаза. - В таком случае… - в его взгляде промелькнула решимость. - В таком случае, ты можешь убить меня. Прямо здесь и сейчас! Это было бы справедливо. После того, что я сделал. Теперь я усмехнулся от души. - Родни, сегодня у нас всех слишком много впечатлений. Не стоит горячиться и принимать поспешные решения, - я положил руку на плечо учёного. - Я не шучу, Шеппард! – он стряхнул мою руку. - Я тоже, Родни. После всего, что мы сегодня видели, желания шутить пока не возникало. Учитывая, что эта была только одна планета. А подобное происходит сейчас по всему Пегасу. Дальше будет только хуже. Намного хуже, Родни. Сейчас в списке моих врагов, а значит потенциальных кандидатов на убой, добрая половина галактики. Я очень не хочу, чтобы этот список пополнился еще и моими друзьями. Ты понимаешь, к чему я клоню? - Да… - физик глубоко вдохнул. – Поэтому я хочу извиниться. Прости. Прости за то, что я оказался таким идиотом. И, я знаю, что это жутко глупо, но… Извинись за меня перед ней, ладно? - Родни, твои извинения – это меньшее, что ей сейчас необходимо. Но, в любом случае, она бы их оценила… и оценит. Когда-нибудь потом… - я моргнул и направился к двери. – Пошли, нас уже заждались.
Все уже собрались в кабинете Картер: моя группа и группа Лорна в полном составе, Келлер, генерал О’Нилл и даже Вулси. Свет в офисе погасили, а прямо на рабочем столе Сэм разместили зажженные свечи, принесенные Тейлой. Джек откупорил бутылку и наполнил хрустальные бокалы. Когда я взял один, все молча посмотрели на меня. Каждый из них ждал речи именно от меня. Хотя, на мой взгляд, я меньше всего заслуживал подобной чести, ведь не Священник я и не Святой. - За экипаж «Эдема», - просто сказал я, поднимая бокал. Каждый последовал примеру, и наступила мертвая тишина… Даже шум волн утих, будто сами стихии склонились, чтя память погибших…
Глава 7
Глава 7. Происхождение. История двух братьев.
И сказал Господь Каину: где Авель, брат твой? Он сказал: не знаю; разве я сторож брату моему? Быт.4:9
Я появился на Селине, когда вечернее солнце уже наполовину «утонуло» в океане. Я шёл по коридору, невольно ловя все разговоры и сплетни. Где-то в главной башне спокойно и непринужденно, по крайней мере, так казалось на первый взгляд, беседовали Кадис и Рэй. Разговор велся спокойно, без повышения голоса, но содержание реплик Кадиса можно было назвать «разбором полётов» в прямом смысле. Несмотря на это, выходить из себя белобрысый вампир не собирался. Я прислушался. - Рэй, о чём ты думал, когда отпускал его одного? Люди – это одно, у них инстинкт самосохранения деградировал за пять лет пребывания в Пегасе. Но ты, Аполлон и остальные! Неужели, все были настолько заняты? Чем, позволь поинтересоваться? - Он прекрасно справился и без нашего вмешательства. - А если бы не справился, Рэй?! Меня и без того мучает вопрос относительно его умения владеть собой. Уже неделю я спрашиваю себя: «Когда же наступит конец его терпению? И что будет, если этот конец действительно наступит?» Достаточно вспомнить слова Омы о том, что сила дьявола сокрыта в его ангельском терпении. - Я сам удивлен не меньше. Особенно после сегодняшнего. Кадис, вампир ли он вообще? Наблюдаю и удивляюсь всё больше и больше. Ещё чуть-чуть, и у меня мировоззрение измениться… - Рэй, хватит! Я тебя спрашиваю, почему никто не пошёл с ним? Или что, Кадис ушёл, значит надо превращаться в стадо баранов? Так вот, любому стаду баранов на роду написано закончить жизнь на скотобойне! Он справедливо назвал нас уродами, которые прячутся в тени и ждут Второго Пришествия. - Не слишком ли много он на себя берет?! – вампир раздраженно скрежетнул зубами, услышав о подобном моём высказывании. Видеть их лица я не мог, но догадывался об их эмоциях по тону сказанного. Впрочем, только по тону Рэя, ибо Кадис слишком умело прятал все свои эмоции. Их не выдавал даже голос. - Повторюсь, Рэй, он был справедлив, потому что со стороны это выглядело именно так. Ты соизволишь мне, наконец, ответить, почему никто из вас не вмешался, пока он… и люди, Рэй, смертные, разгребали трупы на той планете? Почему никто не сообщил мне? Мы с Элеадой могли бы отложить охоту… Так вот в чём дело. Оказывается, у белобрысого проснулась совесть и чувство сострадания. Вовремя, ничего не скажешь. Неужели, для того, чтобы пробудить в столь древнем существе совесть, нужно как следует приложить его об стену. Что ж, возьму на заметку столь необычный, но действенный способ… - Это твоё право, - внезапно раздался голос Кадиса за спиной, заставив меня резко обернуться. - Мне стоит послать тебя ко всем чертям? Или сам догадаешься, что я не очень жажду общения с тобой? – сдержанно поинтересовался я. - Уже догадался, - негромко и по-прежнему невозмутимо ответил вампир, словно не он только что устроил Рэю взбучку по полной программе. – Но я всё же вынужден извинится за случившееся сегодня. А точнее за то, как повели себя остальные вампиры в подобной ситуации. Они показали себя далеко не с лучшей стороны. - Да что ты говоришь? – с холодной иронией осведомился я. – Твои извинения выглядят, как попытка угодить собственной совести. - Я уже давно перестал угождать своей совести, подполковник. Для вампира попытка удружить «счётчику морали» изначально обречена на провал. А тот, кто всё же способен ладить со своей совестью после перерождения, достоин величайшего почтения и уважения, ибо понятия «совесть» и «вампир» трудносовместимы. Поэтому сейчас мои извинения – это никоим образом не оправдания и не попытка подняться на ступень выше в ваших глазах. То, что я являюсь их создателем, не делает меня ответственным за моральную сторону их действий. Я никогда не отвечал за их поступки, хорошие или плохие; не являлся карателем, не учил жизни; никогда не ставил свой статус и первородство выше кого-либо из обращенных мною вампиров. В тоже время я никогда не отказывался быть и их наставником тоже. Вот только подобная моя роль не всегда была необходима. Иногда бывает даже так, что они учат меня. Мы все равны по отношению друг к другу. А если вы ожидали увидеть в моём лице кукловода, в чьих руках сосредоточен тоталитарный контроль над всеми вампирами на Селине, вы сильно ошиблись, - монотонно проговорил вампир, но на этот раз на его лице отразилось гораздо больше эмоций, чем обычно. Он открыл мне доступ в свой разум и чувства. Мы вышли на балкон. Вампир устремил горящий взгляд в лесную чащу, замерев, как статуя. - Как вам удавалось скрываться столько лет? – было первым вопросом, который я, нарушив общее молчание, задал своему не очень желанному собеседнику. - Тысячелетиями мы лишь молча наблюдали все те безобразия, которые потомки-вампиры Ареса, а также остальные существа, созданные в своё время моим народом, творят сами с собой и с бедным родом человеческим. Когда каждый наш «эксперимент», будь то репликатор, рейф или вампир приходил в этот мир, мы мечтали совсем не о таком будущем для них. Но так уж случилось, - очевидно, он решил продолжить разговор на чистоту, без тайн и барьеров, скрывающих его истинную сущность и мощь. Его голос звучал уверенно, выдавая его истинный возраст и статус Древнейшего вампира. - Рейфы – это неудачный эксперимент в области генной инженерии; репликаторы – гораздо более ранний, но также неудачный эксперимент учёных-кибернетиков; вампиры… - Кадис выдержал долгую паузу, размышляя, стоит ли вообще поднимать эту тему. - Что ж, скрывать от вас, подполковник, не имеет смысла. Это тяжкая обязанность! Сдерживать их ярость, наводить за ними порядок, и при этом ещё пытаться утаить постыдную историю всей расы могучих существ, гордо именующих себя Древними. - Вы могли прекратить всё гораздо раньше! – с вызовом произнёс я. - Уничтожить свои же творения?! – немного повысив голос, ответил вампир, посмотрев на меня. Его алые глаза горели злобой, древней мудростью и жаждой справедливости одновременно. - Так или иначе, никто из нас не Святой. Я никогда и никому из своих так называемых «детей» не читал лицемерных и ханжеских моралей. Сколько невинных душ все мы сгубили за десять тысяч лет?! Все мы! Я, мои «дети», Арес и его приближённые. Я уже сбился со счёта. Мы ничем не лучше репликаторов, во имя уничтожения которых были созданы, и гораздо хуже, чем рейфы! Они опасны, да! Но не так расчётливы, как вампиры или репликаторы. - Ведь вы сами причастны ко всему, что сейчас твориться. Страшные жертвы - это результат неспособности Древних остановиться! Прекратить свои чёртовы эксперименты раз и навсегда. Признать, что все ваши творения, абсолютно все мутанты, созданные ВАМИ – чудовища, порождающие новых чудовищ! – я начинал понимать, что этот разговор ни к чему хорошему не приведёт. Мы из разных эпох, у нас разные менталитеты и взгляды на разворачивающиеся события. Слишком разные, чтобы найти компромисс. Проще говоря, мы по разные стороны баррикад. - Не надо приписывать Древним все злодейства и злодеев Вселенной только потому, что мы были исследователями. Сейчас, спустя сто веков, человечество ничуть не изменилось. Все так же любопытно и жаждет знаний. Не по этой ли причине вы посетили Асурас, подполковник? Я знаю, какие ужасы творили репликаторы, познав Вознесение. Помню, как страдали все мы, когда Творцы вернули их назад, в наше измерение. Творцы заплатили слишком высокую цену, нарушился Великий Баланс, а мы не придумали ничего лучше, чем создать вампиров для борьбы с машинами. Мы заперли их на Асуре. Ради этого многие пожертвовали жизнями! Их нельзя было освобождать! Но вы это сделали… В любом случае, более насущная проблема для всех нас сейчас – это Арес. Именно он управляет репликаторами, именно он даёт им сырьё для воссоздания бесконечного количества копий. Сырьё, как в виде нитриниума, так и в виде людей, которых они ассимилируют, обогащая своё коллективное сознание новыми разумами. Новыми, не побоюсь этого слова – душами… Потому что бесконечному количеству машин в конечном итоге нужны сознания, чтобы управлять искусственными телами, - вампир горько усмехнулся. – Арес довел великую машину по уничтожению Вселенной до совершенства, запустив безотходное производство, где люди – не более чем расходный материал. - Ты – единственный, кто мог и всё ещё может остановить его! - Убить родного брата?! – лицо вампира оставалось бесстрастным, но в глазах сверкнула неудержимая ярость. Следствием его несдержанности была ментальная волна, которая заставила пожухнуть всю растительность в радиусе девятнадцати футов, а меня невольно пошатнутся. – Поверьте мне, подполковник Шеппард, если бы я мог, то сделал бы это уже давно! – руки вампира сжались в кулаки. Впервые он был настолько откровенен. Он не сдерживал себя, выплёскивая эмоции наружу. – Думаете, я не понимаю, что грядёт война на истребление?! Война, которой суждено продолжаться до полного уничтожения этой Вселенной и ближайших к ней альтернативных! Учитывать нужно так же то, что именно эта Вселенная является первой, которую создали Творцы. - Неужели вам обязательно нужно было дотянуть до судного дня!? Вы с Аресом одной крови, одного поля ягода, что тебе мешает его остановить?! Инстинкт самосохранения или банальное нежелание покалечить собственного брата?! – чувство призрения и непреодолимое желание скинуть вампира с балкона прямо сейчас достигли точки кипения, я зарычал. Кадис никак не отреагировал на мой эмоциональный взрыв и невозмутимо продолжил. - Если ты не возражаешь, я расскажу тебе небольшую часть своего прошлого… - ловким движением перепрыгнув высокие перила, вампир устремился в чащу, мысленно предлагая мне присоединится. «- Что ж, получить развернутые и полные ответы на вопросы я никогда не откажусь. Вот только если твои ответы плавно перейдут в исповедь или сплошную философию, пеняй на себя!» Заранее предупредив, через пару секунд я догнал Кадиса, и мы продолжили синхронную пробежку, с лекцией-повествованием событий десяти тысячелетней давности. - Как ты уже знаешь, Атлантида – это город, построенный для людей самими Творцами. - Город-колыбель, с которого всё началось. По мере нашей эволюции он постепенно открывал нам тайны Вселенной, давал знания, позволял развиваться. В его бесконечной и всеобъемлющей базе данных можно было найти всё, что угодно. Доступ к бесконечным знаниям открывался нам со временем, по мере нашей способности понимать и впитывать информацию. Начиналось всё с простых, базовых Законов пространства-времени, затем дело дошло до ранних исследований самих Творцов. Среди них было много того, что познать очень трудно, ибо эти вещи касаются душ, жизненной энергии, материи, из которой соткана сама Вселенная. Один из таких экспериментов касался некой кристаллической сущности. Неживой, но и не мёртвой. Существующей в нашей Вселенной, но в тоже время являющейся мульти-пространственной. Жидкая, гелеобразная субстанция, запаянная в кварцевый кристалл, была найдена в одном из так называемых саркофагов Атлантиды. В то время мы уже были вовлечены в войну с репликаторами и на серьёзные экспериментальные проекты не были способны. Тем не менее, упускать шанс изучения неизвестного Высший Совет не собирался. Руководство проектом было возложено на меня и моего брата-близнеца Ареса. Мы оба были молодыми, талантливыми учёными-генетиками, жаждущими достижений и научных открытий. Наш пыл не охлаждали даже постоянные военные действия, битвы и многочисленные потери. К тому же, проект был весьма и весьма перспективен. Аресу, как более рьяному исследователю и экспериментатору удалось выяснить невероятное: вещество, сокрытое в кристалле, без труда контактировало с любыми органическими материалами и веществами, которые использовались в экспериментах. Но в тоже время уничтожало любые искусственно созданные неорганические компоненты. Вступая в контакт с живым организмом, кристаллическое вещество изменяло его биоструктуру, встраивалось в молекулы и становилось фундаментальным компонентом всего организма. Сначала эксперименты проводились на растениях, чуть позже - на высших млекопитающих. Полученные данные были многообещающими, открывая за собой огромный потенциал, но не давали конкретики и фактов. Растения превращались в сверхпрочные зелёные кристаллы, которые излучали колоссальную энергию; животные становились бессмертными, их инстинкты и физические возможности возрастали до предела, но степень развития их мозга и нервной системы в целом, не позволяла нам изучить возможный ментальный потенциал. Грубо говоря, мы о нём даже понятия не имели, когда решили провести эксперимент на человеке. Ровно, как и не знали об оборотной стороне медали. Подопытные животные не становились кровососами, не зависели от крови, не были яростными и необузданными, более того – они не умирали, с последующим оживлением. Позже я понял, так было потому, что у животных нервная система развита совсем иначе. Организм даже самых высших животных устроен гораздо проще, чем человеческий. Их сознание разительно отличается от нашего, у них нет такого калейдоскопа эмоций, по большей степени ими правят инстинкты, а не души и чувства. Именно поэтому мы не смогли исследовать психические возможности, экспериментируя на животных. Они слишком низки по эволюционной лестнице. Но такой вывод я сделал слишком поздно, прошло почти триста лет с того рокового дня… - на этом его словесный монолог подошёл к концу. Я погрузился в живые, чёткие и красочные воспоминания Кадиса. Своими глазами видел, слышал и наблюдал за цепью роковых событий. - Арес, мы ведь не знаем, к чему это приведёт. Мы даже дозу не сможем правильно рассчитать. Основываясь на данных генетического анализа Келли (очевидно, так звали подопытного животного, напоминающего волка), состав ее ДНК был полностью изменен. Органические кислоты, фундаментом которых являлся азот, полностью заменены на кристаллические структуры вещества. Хроматин уже не состоит из органических компонентов. Мы вкололи животному несколько нанограмм, а это уже привело к необратимым изменением всей генетической цепи. Вследствие чего пошло отторжение, мы не знаем, как не знаем и причину её смерти. Испытывать подобный сомнительный коктейль, состав которого до сих пор остается загадкой, на людях неразумно, Арес. - В таком случае я испытаю его на себе. Мысленные образы сменялись за долю секунды. Я наблюдаю за происходящим сверху. Лаборатория. Суетящиеся учёные, чьи тела надёжно защищают энергощиты. Четверо подопытных лежат в медицинских креслах. За прозрачной стеной стоит Валери, и заносит какие-то данные в гало-бланк. Я успел взять на заметку, что Валери-человек и Валери-вампир – это два совершенно разных существа. Сейчас, в воспоминаниях Кадиса я видел перед собой хрупкую девушку-подростка с карими глазами, чьи длинные волосы собраны в небрежную высокую причёску, а рука дрожит, сжимая стилус. Кадис тоже сильно изменился после обращения. Воспоминания вампира я просматривал как бы от третьего лица, поэтому мог видеть его со стороны. Длинные светлые волосы молодого человека, стоящего передо мной собраны в хвост, кожа оливкового цвета, глаза небесно-голубые. Одной рукой он листает полупрозрачные голографические страницы медицинских данных и каких-то показателей. Не отрывая взгляда от экрана, он спрашивает у четырёх добровольцев: - Артемида, Арес, Борей и Эол, спрашиваю в последний раз. Кто-нибудь хочет отказаться от участия в эксперименте? Никто не ответил. Молчание – знак согласия. - Хорошо. Тогда начинаем. Элеада, введи каждому из них по три кубика успокоительного. Валери, прослеживай и фиксируй физические показатели… Блондин подошёл к капсуле, накрытой силовым полем. Он приложил ладонь к идентификатору, и защитный барьер исчез. Когда Кадис наполнял первый шприц, его руки дрожали. Будущий вампир помедлил, раздумывая над целесообразностью эксперимента и огромным риском. - Кадис, сплав, из которого изготовлен шприц, долго не выдержит, так что не тяни время, - раздался вялый после успокоительного голос Ареса. - Гера, скажи с точностью до пиктограмма, сколько вещества в шприце? - Один миллиграмм. Как и было рассчитано для первой инъекции. Арес прав, субстанция скоро начнёт разрушать шприц… Если будем колоть, то надо сейчас. - Ладно, - было заметно, что учёного всё сильнее одолевают сомнения. Но всё же он твёрдой походкой направился к первой жертве эксперимента. - Борей, ты будешь первооткрывателем. Сказав это, блондин уверенно ввёл содержимое шприца в руку полусонного мужчины. Послышался бешенный писк приборов, и … … воспоминание прервалось, неуловимо сменившись на другой мысленный эпизод. - Кадис, КОЛИ! Если этого не сделаешь ты, сделаю я сам! – кричал мужчина, являющий собой точную копию Кадиса, только с тёмными волосами. - Арес, Всемогущие Творцы! Эол и Борей мертвы! В футе от тебя они корчились в адских муках. Их кровеносная система в буквальном смысле вылезла наружу, и всё это время они оставались в сознании. После увиденного ты всё ещё хочешь продолжить эксперимент?! – на лбу мужчины проступил пот, а одежда и руки были в крови. - Все дело в дозировке, ты же знаешь. Дай сюда шприц! – брюнет попытался встать. - Лежи и не дёргайся, ненормальный! Я не стану этого делать! Я тебя не убью!
- Это моя жизнь, Кадис! Мне корчиться, моя кровеносная система вылезет наружу, если что-то пойдет не так. Мне грозит умереть, не тебе! Кадис, сейчас мы близки к победе, как никогда раньше! Если мы сможем подобрать правильную дозу, то станем несокрушимы! Моргана сообщила, что сегодня мы потеряли ещё пять планет. Репликаторы наращивают мощь! Если мы рискнем, то получим оружие против них! Ты видел, как кристаллическая структура этого вещества реагирует на неживую материю. Кроме того, потенциал наших мутирующих после инъекции тел огромен… Да что я тебе объясняю!? Ты сам должен понимать. А про моральную этику давно пора забыть, мы на войне! Дай сюда шприц! - Арес рванул капельницу на руке. - Стой! Я еще не отрегулировал дозу, подожди… Не трогай! Я сам все сделаю, даю слово! Элеада… Тут воспоминания стали хаотичными, обрывочными. Быстро сменяли друг друга, как локации в компьютерной игре. Образы были нечёткими, расплывчатыми. Я едва успевал разобраться в происходящем. - Сколько вещества?.. - Микрограмм… - Слишком много… - Не смей снижать! - Мы вкололи полмиллиграмма Эолу! Нужно попробовать уменьшить дозу в два раза. - Микрограмм и не меньше! Ты меня понял?.. - Арес… - Коли прямо в сонную артерию! Смена «локации». Арес выгнулся дугой в кресле, его руки и ноги удерживают щиты. Всё его тело словно окутано багряно-красной паутиной проступивших вен и сосудов. - Что происходит?! - Я понятия не имею! Сканер ничего не фиксирует, вообще ничего! Это… - Элеада, дай шприц! И… завершите испытания на Артемиде без меня. Введете ей всего один нанограмм, ясно? - Почему закончить без тебя? Что ты собираешься делать?! – взволнованная и бледная девушка послушно протянула медицинский инструмент… Дальше все было показано без комментариев и ненужных слов. Кадис рвёт на себе окровавленную рубашку и вводит толстую иглу в вену на сгибе локтя. Этим секундным образом его человеческие воспоминания обрываются навсегда… Я вернулся в реальность. - Именно так все началось, подполковник, - сказал Кадис на бегу, не сбавляя темпа. – Именно так мы родились, или вернее сказать, появились. Более того, мы оказались способны заражать других людей путем прямого контакта мутировавшей крови и крови потенциального реципиента. Иначе говоря, у нас появилась способность передавать кристаллическую субстанцию, которая стала базовой основой нашего ДНК напрямую через кровь, без необходимости дозировать исходное концентрированное вещество. Так появились все остальные. Кого-то обратил я, кого-то Арес… Несколько долгих минут мы просто молчали. Очевидно, Кадис дал мне время переварить и осмыслить полученную информацию. Скорее даже вспомнить всё самому, ведь благодаря генетической памяти я это уже знал. - Наш геном – это уже не чистая органика. В отличие от хромосом человека, хромосомы в клетках нашего организма не несут наследственную информацию, которая необходима для воспроизводства себе подобных, у них иная функция. Первичная – это распространение кристаллической субстанции, заражение и последующая трансформация, которая происходит, когда инфицированная кровь попадает в живой организм. Правда, для этого нужен катализатор – внезапная смерть. Иначе кристаллы в мутирующем ДНК исчезнут, поглотятся организмом носителя… Помимо первичной функции наши видоизменённые хромосомы являются носителями и передатчиками знаний и опыта. Всех знаний, от начала до конца, без потери даже самых незначительных мелочей. Полагаю, этим мы обязаны самим кристаллам, которые легли в основу наших изменённых тел. Это похоже на снежный ком. Каждый новообращенный обладает памятью своего создателя, а его создатель в свою очередь несёт в себе знания своего «отца». Эта бесконечная «цепь» берёт начало от меня и Ареса… - вампир осёкся. - Впрочем, тут я уже перешёл на чистой воды физиологию, генетику и анатомию вампиров… А мне хотелось бы продолжить рассказ. Он не займет много времени. С вашего позволения я избавлю вас от демонстрации того, что происходило в следующие несколько месяцев после нашего с братом эксперимента. Скажу лишь, что репликаторы были почти истреблены и заперты на Асурасе. А мы все покинули Пегас, погрузив город на дно океана… - Как я понимаю, на этом история не заканчивается? – спросил я, рассудив меж тем, что если разговор начался, то лучше довести его до финального конца, чтобы в будущем не возвращаться и не ходить по следам того, что уже окончено. - О трёх столетиях нашего существования на Земле я тоже умолчу, подполковник. Поверьте, мои мемуары того времени ничем не примечательны, - задумчиво произнес вампир. - Особенно в первые столетия… или даже тысячелетия после перерождения. Они точно - не лучший довод в моё оправдание или защиту. Впрочем… Наш разговор – не исповедь, поэтому я сразу перейду к финальной, а точнее – фатальной части истории, переломному моменту. Моменту, когда братским узам пришёл конец раз и навсегда, - с этими словами вампир снова впустил меня в свои воспоминания.
*Земля. Десять тысяч лет назад.*
Я слышу крик. Сначала пронзительный и громкий, а затем затихающий предсмертный. Запах крови заставляет горло полыхать адским огнём. Сдерживаться трудно, но сейчас не время. Брат и его бессмертные «дети» в очередной раз уничтожили целое поселение в Южной Африке. Сейчас он снова пришёл поговорить без приглашения, перебив всех на аванпосте. Бесполезная стрельба, крики, мольбы о пощаде. Полупрозрачная переборка становится алой от кровавых брызг. Стены рушатся от его ментальной силы, которую он даже не думает взять под контроль. Удар сокрушительной мощи заставил переборку разлететься на мелкие кусочки. - Ну, здравствуй, братец, - тепло приветствует он, оскаливаясь в подобии улыбки. Его одежда разорвана, подбородок в крови, глаза горят. - У меня нет никакого желания тебя видеть, Арес! – произношу я с отвращением, повысив голос. Несколько мгновений он пытливо смотрит на меня, слегка склонив голову на бок . - Сердце брата не ведает жалости. Жаль, что бьётся оно в груди глупца! Ты – старейший из бессмертных, такой же, как я! Вот только ты ни разу даже не попытался взять то, что уготовила тебе судьба, - он произносит с вызовом, дразня. - Ты и я – мы чудовищный результат безумного эксперимента, - я выдержал секундную паузу, беря под контроль эмоции. - И ничего больше! Эта Вселенная создана для смертных! Необходимо было превратиться в монстра, чтобы осознать этот факт. Но я это понял, Арес. Спустя триста лет я это понял. - Ты отверг силу и власть, предназначеные тебе, исходя из этих жалких рассуждений?! – в его глазах сверкнуло удивление и непонимание, он усмехнулся. – Нет, Кадис, я не испытываю почтения ни к твоему нытью, ни к смертным, которыми питаюсь. Да, Кадис, я питаюсь людьми. Я пью их кровь, которая дает мне невиданную мощь. Я убиваю и сполна наслаждаюсь этим, ибо я – есть высшее и самое совершенное существо, конечный результат эволюции! Я не испытываю почтения даже к Вознёсшимся. В отличие от них, у меня есть телесная оболочка, бессмертная и совершенная во всех отношениях. Более того, это тело позволяет мне использовать всю мощь своего разума. Так же, как это делают Вознёсшиеся. - Твой план создания бесконечного количества вампиров – это опасная глупость! - разговор вёлся на повышенных тонах. Ты не совладаешь с ними! Скоро мы будем страдать от вампиров так же, как от репликаторов в прошлом! - Братец, не ровняй всех по себе и своим жалким «детишкам». Или стоит напомнить, что я намного сильнее тебя? Настолько, что я способен тягаться с Вознёсшимися, - в доказательство своих слов от поднял руку и одной силой мысли швырнул меня в стену. Мраморная конструкция разлетелась шрапнелью. Я не чувствовал боли вот уже триста двадцать лет, но сейчас не мог пошевелиться. Силой разума он удерживал меня над полом, лишая способности двигаться и продолжая свою речь о Вселенском господстве. - Ментальная связь между мной и моими обращёнными намного крепче, чем у тебя с твоими… - Ошибаешься! Скоро Вселенная вздрогнет от созданий рук твоих, - прорычал я. - Брат, это будут совсем иные вампиры. Лучшие из лучших, прошедшие отбор. Мои бессмертные станут новой расой, - его глаза заблестели маниакальным азартом, - совершенной, во всем подобной своему творцу. Своему Богу! А у истинного Бога не должно быть родителей! Посему, когда придет время, я доберусь до Творцов и уничтожу их. Поверь мне, брат, я смогу! И когда Боги сей никчемной, бесперспективной, доживающей свои дни Вселенной падут предо мной, я создам новый мир! Совершенно другую Вселенную, населённую сверхсуществами и подвластную лишь одному Творцу и Повелителю. Мне! - Ты будешь повержен! – уверенно произнес я, с вызовом глядя в его горящие жаждой власти глаза. *** - Мы можем идти, Кадис. Портал стабилен, - Валери смотрела в голубую червоточину Врат. – Пегас ждёт нашего возвращения. - Я знаю, что мы сделали всё, что от нас зависело. «Посеяли зерно» в почву человеческого генома. Осталось только ждать. Долго ждать и бездействовать. Впрочем, сомневаюсь, что время станет препятствием для нас… Валери, ты уверена, что это сработает? - Кадис, ты знаешь, что мне сложно конкретизировать свои видения. Отрезок времени огромен. Не стоит забывать также о том, что я вижу абсолютно все временные линии, ошибки прошлого, вариации будущего. Для меня – не помеха даже грани альт-реальностей. Я знаю, что значение имеет единственная, наша. Поскольку только в этой Вселенной существуют вампиры. С этой Вселенной ВСЁ началось. Именно здесь около ста миллиардов лет назад родились расхождения и потребность Творцов в создании альтернативных вариантов… Так, или иначе, это не мешает мне видеть будущее иных Вселенных тоже. Ты знаешь, что я часто путаюсь, ошибаюсь… Из-за колоссального количество временных вариаций, смешанных с иными реальностями, я не могу сказать тебе ничего конкретного, - девушка выглядела растерянной, говорила быстро. - Валери, мне нужно знать только две вещи. Прежде, чем мы уйдем отсюда и позволим смертным потомкам развиваться без нашего вмешательства… Прошу, успокой хоть немного мою бессмертную совесть… - Что тебя интересует? - рассеяно глядя перед собой, спросила Лэ Фэй. - Когда и кто станет жертвой нашего последнего эксперимента? Кому суждено будет прекратить всё, восстановив порядок? Прошло несколько минут, прежде чем я смог получить ответ. - Через десять тысяч, сто двадцать пять лет… 1970 год по земному календарю. Её будут звать…- еще одна долгая пауза. - Элизабет Вейр. На этом Кадис завершил проецировать своё прошлое в моё сознание. Мы оба вернулись в настоящее время, в нашу реальность. Нас окружал сумеречный лес. В небе появился бледный, еле проступающий на ещё светлом небе, полумесяц. - Так значит она – ваше оружие судного дня, - просто констатировал я, принимая это, как факт. - Она – единственная надежда для почти разрушенной Вселенной, подполковник, - едва слышно ответил вампир. - А ты ЕЁ видел? – также тихо спросил я, чувствуя, как в глубине моего сознания вновь зарождается буря, готовая яростной, эмоциональной волной выплеснуться наружу. В ответ я показал ему свои мысли, хотя… в этом не было необходимости. Он и без этого умело читает чужие мысли, души и судьбы. … Хрупкая, маленькая, в сравнении с габаритами кровати, Элизабет лежит неподвижно. Под её взглядом плавится потолок. Тёмные тени под ее глазами, полнейшая отрешённость от всего и всех. Полный поднос с едой и водой стоит на тумбочке, а она облизывает пересохшие губы… - Вы не на ту надеетесь, Кадис… Вы снова упустили шанс. Она не помнит, как себя зовут, а ты твердишь про апокалипсис Вселенского масштаба, который ей суждено предотвратить. Вы опоздали. Вы, или ваши «большие шишки», которых называют Творцами. В любом случае, уже слишком поздно… Вы снова лажанулись, только на этот раз профукали всё, абсолютно всё, ибо на кону стояла Вселенная… - Я знаю, как вы воспринимаете происходящее, подполковник. Ещё я знаю, как вы стремитесь уберечь, не подставить в очередной раз под удар её. Так, или иначе, я затеял этот разговор с наглядной демонстрацией своего прошлого для того, чтобы вы не считали, что мне всё равно. Ни мне, ни остальным не всё равно. Мы все хотим, чтобы это закончилось. Прекратилось до того, как исчезнет всё живое. Я хочу, чтобы в этой ситуации мы попытались доверять друг другу настолько, насколько вообще возможно. Отныне мы должны работать плечом к плечу. Я даю слово, что никто из вампиров Селины больше не станет сидеть на месте, пока миллионы невинных людей гибнут. Но моё обещание будет иметь смысл, только если вы и верхние эшелоны власти на Земле смогут сотрудничать с нами. Завтра состоятся последние переговоры, которые либо облегчат, либо усложнят положение. В любом случае, я предпочёл бы, чтобы между мной и вами больше не возникало взаимонепонимания. Это ни к чему хорошему не приведёт, подполковник. «- Вот опять он назвал меня по званию…» - промелькнула мысль в голове - Джон… - ненавязчиво произнёс я. - Не понял… - вампир с недоумением взглянул на меня. - Я называю тебя по имени и на «ты». Будет справедливо, если мы будем общаться на равных, - я развернулся к вампиру и протянул ему руку. – Ты хочешь сработаться? Что ж, попытаться можно, раз я тоже стал клыкастым. - Благодарю, Джон, - вампир сжал мою руку в ответ. – От имени всех. Вы – благородный и очень самоотверженный человек. - Благодарность излишня, - ответил я на первую часть реплики Кадиса. - Человек? – я искоса, с сомнением посмотрел на блондина. – Не знал, что вампиры способны оговориться. Кадис проигнорировал моё замечание и задал встречный вопрос, никак не связанный со всей предыдущей беседой. - Ты сегодня пил человеческую кровь? Я это вижу по твоим глазам, и пахнешь ты иначе… - Да, пил. Но это была… - Знаю, кровь из пакета. Иного варианта даже в мыслях не было. Чем питаться – это сугубо твоё дело. На вкус и цвет товарища нет. К тому же… для тебя нет большой разницы. Человеческая ли, звериная, рейфы ли, а ты спокоен, как скала, - вампир улыбнулся. – Нет, правда, прими за комплемент. Добрая половина обитателей Селины тебе завидуют по-чёрному. Не стану скрывать, что я - первый в этом списке. Единственное… не советую привыкать. Однажды под рукой может не оказаться донорского пакета… - сказав это, Кадис «растворился» в зелёных зарослях, оставив меня наедине со своими мыслями.
Глава 8
Глава 8. Возвращение.
«Она спит, она уснула. Её до утра нельзя будить. Она сама проснется, когда солнце захочет, Когда птицы начнут в небо звать. Вы ее не будите, я прошу вас очень. Чтобы мне не пришлось никого убивать…»
Заснула. Надолго ли в этот раз? Десять минут пройдет, пятнадцать или двадцать… Что с ней сделают в ее же сознании сегодня, прежде чем она снова проснется, надрываясь от крика. Прикуют цепями к стене и накормят сырым мясом? Разыграют очередной спектакль в её разуме? Или просто отдадут на растерзание новообращенным? «Ублюдки! За два года вы превратили сознание Элизабет в проходной двор! Шерстите и развлекаетесь все, кому только не лень! ВСЁ! Довольно! С неё хватит!» - мысленно прокричал я и в тоже время тихо, почти шепча, произнес вслух: - Лиз, Элизабет, проснись. Она дернулась и резко открыла глаза. В них снова не было ничего кроме боли, муки и бесконечного страдания. - Больно, - произнесла она слабым, дрожащим голосом. – Когда вы прекратите? Когда они прекратят? – по ее щеке пробежала, оставив влажную дорожку, одинокая слезинка. Я молча положил прохладную ладонь на её влажный от пота лоб, затем тыльной стороной указательного пальца, едва касаясь, погладил темные тени под глазами. - Не бойся, всё хорошо. Успокойся, я тебя не трону. Не бойся, - я повторил настолько доверительно, насколько было возможно, и поднял её на руки. Я ощутил, как Лиз дрожит всем телом, когда поставил её на пол душевой. Сложно было определить причину: страх, холод металла, на котором она стояла, или то и другое вместе. Я включил теплую воду, чтобы покрытый глянцевой сталью пол хоть немного нагрелся. Поддерживая Элизабет за талию, я хотел было снять с неё топ, но она неуверенно перехватила мои запястья. - Уйди, пожалуйста. Я сама. Такие длинные фразы из уст Лиз были большой редкостью. А чтобы она обращалась напрямую ко мне! Такое вообще было впервые за неделю. Именно поэтому я не смел проигнорировать её просьбу. Останавливало только то, что она еле стояла на ногах. Но, понадеявшись в случае чего на скорость своей реакции, я послушно вышел. Посмотрев на нетронутый поднос, стоявший всё на том же месте, на прикроватной тумбочке, я тихо зашипел сквозь плотно сжатые зубы. Еда не летала по комнате, а температура в помещении не прыгала вверх вниз вот уже дня три. Элизабет настолько ослабла физически, что про ментальные чудеса можно было смело забыть. У неё иной раз не было сил голову оторвать от подушки, не говоря уже про телекинез. Я глубоко вдохнул и сел на кровать, изголовье которой занимало почти всю южную стену комнаты. Этот, внушительных размеров, предмет мебели тут стоял специально для Элизабет. Мне кровать вовсе не требовалась, исходя из того факта, что я не спал уже неделю и при этом чувствовал себя прекрасно. Если конечно уместно вообще говорить о «прекрасном» в моей ситуации. Попытка поспать была, но после того кошмара Элизабет я не рисковал надолго закрывать глаза. Мне хватало одних её мысленных воспоминаний, от которых у меня просто не получалось избавиться, как ни пытался. Ни я, ни она ночами не спали. Только мне от этого хуже не становилось, а вот Элизабет… Продлись всё это ещё немного и… - ДЬЯВОЛ! – в ярости я обрушил скользящий удар по изголовью кровати. Голова кованой змеи, бывшая декором, отлетела в дальний угол комнаты, будто кобра была пластиковой. – СКОТЫ! – я снова грозно зарычал. - Не позволю! Никогда и ни за что! – продолжая скалиться, я одновременно пытался совладать с волной неподконтрольной ярости и успокоиться. Лиз ни в коем случае нельзя слышать, во что обращаются мои секундные всплески эмоций. Только этой мыслью я смог взять себя в руки и прекратить крушить спинку кровати. Вместо этого я лишь сильно сжал руки в кулаки и шумно выдохнул. Окончательно обуздав эмоциональную бурю, я прислушался к тому, что происходит за стеной. Вода перестала литься. Благодаря обостренному слуху и обонянию я почти видел сквозь стену. Мог сказать, где именно Элизабет сейчас стоит и в какой позе… …Вот она обмоталась полотенцем, убрала с лица мокрые волосы и взглянула на себя в зеркало. Я слышал её частые, неглубокие вдохи, быстрый стук сердца, чуял её сладкий аромат, который сейчас смешался с водой. Мыслями она снова была где-то очень далеко, где-то в дебрях пыток, ада и лжи. Последние свои силы Лиз тратила на то, чтобы устоять на подкосившихся ногах. Она сделала неуверенный шаг вперёд… В мгновение ока я оказался в душевой. ...и упала без сил, уткнувшись лицом в мою грудь. Несколько долгих для меня мгновений Элизабет пыталась понять, что произошло. Осознав тот факт, что она дышит мне прямо в грудную клетку, Лиз попыталась снова встать на ноги. Как результат – безуспешно. Одной рукой я мягко удерживал её за талию, другой слегка приподнял подбородок, вынуждая посмотреть на меня. В её глазах застыли лишь страх и паника. «Так… Всё! Я больше не в силах этого выносить!» - легко подняв Лиз на руки, я отнес её в комнату и посадил на кровать. При этом придвинул ближе к ней подушки, потому что она не в состоянии была даже сидеть самостоятельно. Отвернувшись, я несколько раз глубоко вдохнул, отгоняя прочь все ненужные мысли и эмоции. За неделю я успел заметить, что Лиз слишком остро реагирует на всплеск чужих эмоций. Если она ощутит мою ментальную волну сейчас, это её совсем добьет. Успокоившись, я вновь развернулся к Элизабет и пристально посмотрел на неё. Она в очередной раз вздрогнула, встретившись со мной глазами, и сглотнула густую слюну. Потребности её человеческого организма заявляли о себе уже не единожды за эту неделю, вот только Лиз упрямо их игнорировала. - Я больше не позволю тебе изводить себя, слышишь? – ласковым, но в тоже время решительным тоном заявил я. Она, меж тем, продолжила смотреть в одну точку перед собой, будто меня вовсе не было в комнате. Ладно, монолог, значит монолог. Я отодвинул в сторону одеяло и прямо на кровать перед ней поставил поднос. – Милая, поверь, я очень не хочу тебя принуждать, но если ты не поешь сейчас, я попрошу Дженнифер накормить тебя внутривенно. - Я не голодна. - Ты ждёшь, что я в это поверю? – я нежно провел рукой по её скуле. - Я не хочу… - Шшш… Не надо, - я прижал палец к её дрожащим губам. - Лиз, ты слаба настолько, что сидишь с трудом. Не смей убеждать меня, что не хочешь. Ты хочешь и будешь есть. Прямо сейчас. Не дожидаясь от Элизабет ответа, я налил в стакан воды и поднес его к ее губам. Она прерывисто вдохнула и посмотрела на меня умоляющим взглядом. Её дрожащая рука сама потянулась к стакану. Ещё раз нерешительно взглянув на меня, она сделала первый неуверенный глоток, а затем начала жадно и быстро пить, чуть ли не давясь. - Не спеши, тут много, - одной рукой я удерживал стакан у её губ, другой убрал с лица влажную прядь волос. – Помедленнее, - снова попытавшись умерить её темп, я добавил уже мысленно, самому себе: «Никто не отнимет, не добавит в стакан битого стекла, не нальет яда или еще какой-нибудь дряни». Когда Элизабет допила воду, я поставил стакан на тумбочку. Заботливо смахнув с её верхней губы прозрачную капельку, я пододвинул поднос ближе к ней. Либо она не смогла дольше морить себя голодом, либо поняла, что спорить со мной бессмысленно. Так или иначе, она взялась дрожащими руками за вилку.
За два года Элизабет уже совсем забыла, что значит еда. Нормальная, человеческая, в достаточном количестве, а не то, чем её пичкали, желая развлечься на славу. Вроде бы обычное яблоко, а она смотрела на него так, будто это нечто сверхъестественное. Хотя… мне следовало догадаться заранее, что в её стандартный десерт этот фрукт не входил уже давно. Впервые за неделю Элизабет нормально ела! Сегодня было большим прогрессом, чем восемь предыдущих дней. Такой шанс упускать нельзя ни в коем случае. Лиз была измотана кошмарами, уставшая, но я всё же хотел вывести её из этой комнаты, которая медленно, но верно превращалась для неё в карцер.
Размышляя над вариантами прогулки, я открыл шкаф. Валери исправно снабжала Элизабет одеждой, посему гардероб теперь был забит не только однообразной кожаной формой. Откуда девушка брала вещи для Лиз, причем размер в размер, мне было всё равно. Лиза потом сама поинтересуется, если сочтет нужным. Судя по всему, вампирша для общего развития даже земную моду проштудировала. «Везде успевает», - мысленно произнес я, с оттенком благодарности в адрес вампирши, после чего извлек из шкафа джинсы, блузу и теплую кофту с капюшоном. Аккурат то, что надо. В этот самый момент за спиной послышался сначала звук рассекаемого воздуха, а затем - звон разбивающегося стекла. За невероятно долгие восемь секунд я мог десять раз метнуться и поймать стеклянный сосуд, но проблема в том, что двигаться со скоростью света в присутствии Лиз мне нельзя. «Если она снова использует ментальную силу, значит, еда пошла на пользу», - сделав подобный вывод, я развернулся к Элизабет. Перед тем как разбиться, стакан пролетел приличное расстояние. Теперь его осколки лежали рядом с выходом, а Элизабет испуганно смотрела на то, что натворила. Полминуты она просто буравила взглядом осколки стекла, а затем посмотрела на меня. Какой именно реакции она от меня ожидала, я не знал, но её буквально трясло от страха, а в карих глазах застыл немой ужас. В представлении Элизабет я был ни кем иным, как жестоким карателем за неожиданный проступок. - Я не специально… - шепотом выдавила из себя Лиз. – Я не… Простите… - Лиз инстинктивно сжалась в комочек и закрыла глаза, когда я захотел приблизится. - Не бойся, я тебя не трону, - я не спеша подошёл и сел рядом с ней. В её эмоциях было столько страха, что он создал подобие незримого кокона вокруг неё. В жутких представлениях Элизабет я уже успел ударить её за разбитый стакан. – Лиз… - тихо позвал я, отнимая руку, которой она закрыла лицо, пытаясь защититься. – Элизабет, ведь я же не изверг. Не нужно бояться, я не причиню тебе боль. Вняла она тому, что я сказал или нет, только панический страх никуда не исчез. Я вздохнул, убирал на тумбочку пустой поднос, снял ботинки и сел напротив неё. Я мягко приподнял подбородок Лиз, чтобы встретить её взгляд. «Не бойся. Тебя никто не тронет. Ты в безопасности, любимая», - в очередной, не помню уже который раз, терпеливо и доверительно внушая ей, я одновременно забирал её страх. Элизабет перестала дрожать, а её сердце неистово биться. Она успокоилась, полностью поддавшись внушению. Я не сводил с неё взгляда, а она не моргая, смотрела на меня. Я притянул её ближе к себе и мягко обнял. Лиз положила голову мне на плечо и замерла. Она ничего не говорила, не плакала, даже не думала ни о чём. Просто сидела неподвижно. Я ощущал тепло её тела, её дыхание. Меня приятно удивило, когда спустя пару минут она зашевелилась. Её слабые руки обвили мою шею, и она старалась прижаться ко мне настолько крепко, насколько было возможно. - Я так устала. Я больше не могу, - едва слышно произнесла Лиз. - Я знаю, малыш, знаю, - я гладил её по голове. – Всё позади. Всё будет хорошо.
Я надел капюшон кофты на всё ещё влажные волосы Элизабет. В её состоянии как раз только простудиться и не хватает, но густые кудри так и норовили выбиться из-под белой байковой материи. Она старательно отводила от меня взгляд, хотя наши лица были очень близко друг к другу. Будь на её месте любой другой человек, я не смог бы вести себя так же спокойно. Но рядом с Элизабет легко было справляться с жаждой, рассчитывать силу объятий или скорость своих движений. Она была для меня, как фарфоровая бесценная куколка, с которой нужно обращаться очень и очень бережно, чтобы не навредить, не сделать больно, не оставить отметин на нежной бледной коже. - Лиз, любимая, как ты себя чувствуешь? – я спросил, не надеясь получить ответ. Как я и ожидал, она просто промолчала. Впрочем, сегодняшний вечер разительно отличался от всех остальных, поэтому её молчание уже не так резало по ушам. В который раз вдохнув её пьянящий, сладкий аромат, я притянул Элизабет ещё ближе к себе. Спустя мгновение мы оказались на пляже. Дневное светило по-прежнему продолжало тщетную борьбу с луной. Полумесяц на чернильном небе горел алым светом, отражая лучи закатного солнца. Оно, в свою очередь уже утонуло в океане, и лишь линия горизонта по-прежнему светилась кроваво-красным пламенем, не желая признавать поражение. Лиз отстранилась от меня и осмотрелась. Казалось, внезапная смена обстановки её никак не волновала. На её бледном лице не отразилось даже слабого намёка на эмоции. Медленно ступая по песку, она слегка пошатывалась от усталости. С отсутствующим выражением она смотрела на вечерний пейзаж, а ветер, меж тем, кружил вокруг неё, поднимая мелкую песчаную взвесь. Каштановые завитушки красиво развивались, пытаясь высвободиться из уз капюшона. Лунный свет играл причудливыми бликами на заостренных чертах худого лица. Наблюдая за картиной «Элизабет на фоне океана» я не смог сдержать улыбки. Когда-то давно мне приходилось буквально похищать её из офиса и в принудительном порядке отвозить на пляж Лантии. А когда ей надоело, что я удаляю отчет на пятьдесят страниц, всего лишь неожиданно выключив компьютер, Лиз добровольно согласилась отдыхать каждое воскресение… Улыбка исчезла с моего лица, а в сознание вместе с воспоминаниями вторглась тупая боль утраты и сожаления от того, что невозможно обратить время вспять. Даже с моим нынешним супер-телом и всеми знаниями Древних это невозможно…
Монитор внезапно потух. - Джон Шеппард! – восклицает она, всё ещё прожигая взглядом чёрный экран. - Ты снова это сделал! Ты! Как ты смеешь просто так выключать компьютер своего босса!? - Боссу тоже нужен отдых, - ехидно произношу я. - Ты себе скоро зрение посадишь. Да и Бекетт интересовался, мол: «Кто-нибудь знает, во сколько доктор Вейр ложиться спать?» - Да! Это знаешь ты, - раздражённо ответив на вопрос Карсона, она посмотрела на меня яростным взглядом. - Подполковник Шеппард, вы вообще в курсе, что только что без зазрения совести уничтожили раппорт, который я с Родни неделю стрясти не могла! - Ну, хватит возмущаться, - заговорчески улыбаясь, я посмотрел в сторону дежурки. – Чак почерпнёт много тем для новых сплетен, если ты не прекратишь меня картинно отчитывать за выдернутый кабель. - Джон, ты мелкий паразит, - тихо, но отчетливо произнесла она, широко улыбаясь. - Вот такая ты мне больше нравишься, - я подошёл сзади и положил руки на её плечи. Она незаметно, но ощутимо шлёпнула меня по левой руке, шёпотом произнеся: - А ну прочь! Я на тебя обиделась. - Ну, хочешь, - я мигом оказался в противоположной стороне её стола и сел в кресло, – хочешь, я сам стрясу с Родни этот раппорт. Флэшка с его докладом будет у тебя на столе завтра утром. А сейчас… Шагом марш из кабинета! Это приказ!
***
По пути в её офис я хотел, было, снова выдернуть штекер. Но сегодня его почему-то не оказалось в консоли. Неужели, просекла и поставила компьютер в автономный режим… - Значит, мне сегодня не посчастливиться услышать привычное: «Джон, я тебя сейчас убью! Сколько можно пакостить?!» - я состроил недовольное и глубоко оскорбленное выражение, стоя в дверном проеме её кабинета. - Мне надоело, что мой труд пропадает зря, поэтому сегодня мой компьютер отключен от общей сети и работает автономно, – она торжествующе посмотрела на меня, показав язык. - Так не честно! Ах, ты… - я подошёл к ней со спины и посмотрел на экран. – О-па! Вот это уже совсем не по правилам, доктор Вейр. На зеленом фоне монитора красовалась очень знакомая картина - раскладка пасьянса «Паук».
Я отвлекся лишь на секунду, вспоминая то, что было три года тому назад. Казалось, уже прошла целая вечность с тех пор, как я видел Лиз такой улыбающейся, такой веселой и… живой. Сейчас она тоже стояла в паре футов от меня, тоже живая. Но теперь всё было иначе, совсем иначе. Эта была уже не та Элизабет, которую я помнил. От женщины, которую я любил, искал и ждал так долго, осталось только истощенное измученное тело. Если её лица когда-нибудь снова коснется улыбка или хотя бы слабое её подобие, я буду безмерно, безгранично счастлив. Но… Это вряд ли случится так скоро, как того хочется. Мы подошли совсем близко к побережью. Я взял её за руку и слегка потянул назад. Лиз не думала сопротивляться, да и сил на это у нее не было, поэтому она послушно упала в мои объятия. Я сел на песок, увлекая Элизабет за собой так, чтобы она приземлилась ко мне на колени. Капюшон слетел с её головы. Океанский бриз тот час шаловливо уцепился за её кудряшки. Я снова улыбнулся краешком губ, наблюдая, как прядь длинных волос закрывает её лицо. Она спрятала взгляд от меня и, судя по выражению лица, вновь погрузилась в бездну жутких воспоминаний. - Лиз, - в унисон шуму прибоя тихо позвал я. Ответа не было. Медленным, осторожным движением я убрал завесу длинных волос, чтобы видеть её лицо, её отрешенный взгляд. Такие любимые и вроде бы знакомые черты… Бледные губы, немного припухшие от того, что она их постоянно прикусывала во сне. Скулы слишком сильно выделяются из-за физического истощения, их не касается даже слабый намёк на румянец. Глаза - снова кол в бессмертное сердце! Меня самого скоро начнет медленно поглощать их пустота, боль и мучения, которые таит за собой каждый взгляд карих глаз. Все мои попытки помочь ей, поговорить, объяснить, разрушаются в одночасье каждый раз, когда она закрывает глаза. Они проникают в её податливый разум, невзирая на расстояние. Сотни и тысячи световых лет космического вакуума не являются для репликаторов помехой. А всё потому, что она не хочет бороться. Не хочет и не может противостоять им. Элизабет уже давно перестала различать, где иллюзия, а где реальность. Она попросту не видит смысла сопротивляться, хотя если бы она захотела... – Они мучают тебя твоими же воспоминаниями. Лиз, с ними нужно бороться, - мягко, но решительно произнёс я. - Я не хочу, - она сказала так тихо, что не будь я вампиром, не расслышал за шумом волн, ударяющихся о берег. – Я больше не могу. Это бесполезно! Это… это… Элизабет снова сотрясает дрожь. От этого ветер начинает дуть сильнее, а песок разносит в разные стороны. По её лицу текут слезы, которые моментально осушаются потоком воздуха. Лиззи прижимается ко мне, прячась то ли от холодного ветра, то ли от воспоминаний, а скорее, от всего и всех сразу. Даже сквозь плотную белую ткань я ощущаю, как по её телу «бегут мурашки». Обнимая и прижимая к себе, я загораживаю её дрожащее тело от ветра и терпеливо жду, пока она успокоится, а вместе с ней утихнет и стихия. Сначала она дышит судорожно, прерывисто, но потом её дыхание потихоньку начинает выравниваться. Вдохи становятся более размеренными, ровными, глубокими, а горячий воздух, который она выдыхает, ласкает мою шею. - Ты так вкусно пахнешь, - неожиданно произносит она, делая очередной глубокий вдох. Затем она медленно и нерешительно кладет руку мне на грудь, на левую сторону, там, где сердце. – Оно бьется, - одними губами шепчет Элизабет. Феромон хищника, предназначенный для привлечения и лишения рассудка моих потенциальных жертв, теперь привлек и Элизабет. Это было вполне предсказуемо, но вот то, что её привлекло моё сердцебиение… Если бы моё нынешнее бессмертное сердце могло изменять ритм ударов в зависимости от эмоционального состояния, то забилось, как иступленное. Однако… теперь это невозможно. Посему сейчас оно лишь размеренно и медленно билось под горячей ладонью Элизабет. Её тоненькие пальчики дрожали, теребя черную ткань футболки, что была на мне. Несколько мгновений я просто наблюдал за контрастом, который создавали её белая в свете луны рука и черная материя. - Лиззи, - шёпотом позвал я. – Ну же,.. не бойся. Взгляни на меня. В эту секунду мне просто необходимо было видеть ее глаза, поэтому я слегка подался назад, чтобы наши взоры оказались на одном уровне. Она отвернулась, поспешно убрав ладонь с моей груди. «Ладно», - я сменил позу, развернув Элизабет лицом к океану, чтобы ей не нужно было преднамеренно отводить взгляд. Теперь Лиз прижималась спиной к моей груди, а мои руки мягко обвивали ее талию. Я был сытый, а значит теплый, почти горячий, поэтому Лиз не должна испытывать дискомфорта из-за температуры моего тела. Некоторое время мы просто сидели. Элизабет наблюдала, как легкие волны, одна за другой, наскакивают на берег, сглаживают мелкий песок и уносятся назад в океан. Она вглядывалась в тёмную, относительно спокойную океанскую бездну. Сначала волны были лёгкими, без пены, затем сила воды возросла. Волны увеличились в размере и с грохотом ударялись о берег, создавая каскад брызг. Я всматриваюсь в микроскопические капли влаги в воздухе, затем закрываю глаза и вижу, чувствую, слышу её мысли: «Шум океана. Плеск волн. Все это было миллионы смертей назад. Миллионы раз я умирала. А что было до? Было ли что-нибудь вообще? Странно,.. но иногда что-то вспоминается. Что-то, о чём мне запрещено думать, иначе… Но ведь я не специально! Даже этот звук… Плеск. С ним связанно что-то такое… Что? Почему так страшно думать об этом? Все как-то расплывчато, кусками, будто частями выжжено… Шелест открывающейся двери, чьи-то сильные руки легли на талию. От кого-то сзади веет теплом, а мне становится легко от осознания, что этот кто-то стоит сзади. Этот человек что-то шепчет мне на ухо… Но слов расслышать я не могу. Нельзя вспоминать! Иначе… Да и что такого я вспомню? Это ничего не изменит. Они дают мне эту непонятную передышку, отсутствие БОЛИ. Для чего? И надолго ли? Мне уже все равно. Я не могу сказать им то, что они просят, потому что сама не знаю… Кто-нибудь, умоляю, просто дайте мне знать, настанет ли конец? Когда я растворюсь, исчезну, меня не станет? Мне страшно… Мне очень страшно! Я уже ничего не понимаю. Совсем-совсем ничего… Кто он? Тот, что сидит сейчас сзади? Всё так странно… Совсем, как в выжженном воспоминании. Плеск волн. Его сильные руки на моей талии, он такой теплый, он так похож на Джона… Но ведь до него были сотни. Нет, даже тысячи абсолютных копий Джона. Я им верила сначала, потом пыталась разобраться, где заканчивается иллюзия и начинается реальность. Тщетно… Потом мне просто стало все равно. Стало абсолютно безразлично, когда он умер от моей руки. Именно в тот момент я поняла, что происходящее со мной никогда не закончится… Потому что некому будет всё это прекратить… Я знаю… Вернее – нет! Я уже ничего не знаю, но… Я потерялась. Окончательно. Я не чувствую в себе нанитов, хотя они есть. Должны быть, ведь так было всегда… Просто, они уже научились обманывать меня. Так если я знаю, что все это – ЛОЖЬ и игра, то почему, почему я так хочу, чтобы он был рядом?!» - Ты ведь не Джон. Ты просто не можешь им быть… - она произносит эти слова и вдруг неожиданно резко разворачивается ко мне лицом. Теперь она пытливо смотрит прямо мне в глаза. В них застыл немой вопрос, который она, наконец, решается высказать вслух. – Кто же ты такой? Почему ты так похож на него? А ведь я даже не знаю, чем… - она поднимает руку, подносит к моему лицу, но сразу же отдергивает, опасаясь моего гнева. - Не бойся, - я перехватываю ее руку и подношу к своему лицу. Сладостный аромат от её запястья щекочет нос. Огонь начинает сжигать горло, но это пустяк. Это не важно. Абсолютно не имеет значения, ведь сегодня Элизабет здесь, со мной рядом, а не где-то там… в жуткой бездне ужаса и лабиринте издевательств. Она снова кладет мне руку на грудь и прислушивается к размеренным ударам. Так проходит несколько минут, затем ее рука нащупывает именной жетон, что спрятан под футболкой. Лиз проводит пальцем по металлической пластине и глубоко вздыхает солоноватый океанский бриз. Она расслабляется в моих объятиях настолько, что я почти позволяю ей лечь. Правда, подушка из моей груди никакая, особенно из положения «полусидя». Но, похоже, Лиз такая вот «подушка» более чем устраивает. Она слишком устала, а темнота и тишина ночи, разбавляемая лишь серебристым светом луны и шелестом волн, берут инициативу в свои руки. Элизабет зевает и содрогается от внезапного порыва ветра. Её телу и разуму необходим сон, жизненно необходим, как воздух или вода. Но она борется с этой потребностью из последних сил, прекрасно зная, что будет, если она закроет глаза. Вместо этого Элизабет смотрит на меня широко открытыми, пустыми глазами, будто в последний раз. Будто ещё чуть-чуть, секунда, – и я исчезну, развеюсь дымкой, как мираж, видение. И, хоть я сам крепко обнимаю её, она цепляется за мою футболку дрожащими пальцами, боясь даже на миг ослабить хватку. Я перекрываю её тёплые пальчики своей ладонью и смотрю в шоколадные глаза. - Тебе нужно отдохнуть, милая, - тихо шепчу я, стараясь внушить. Это подействовало всего на пару секунд. Она закрыла глаза всего на мгновение, затем снова испуганно посмотрела на меня. - Нет! – отчаянно произносит она, стряхивая внушение. – Пожалуйста,.. нет! Ещё совсем немного… Чуть-чуть… Умоляю, не уходи. Я не хочу остаться одна… Ну, пожалуйста! - Тише. Шшш… Я никуда не денусь. Я здесь, - в доказательство словам, я слегка сжимаю её руку. – Успокойся, любимая. Тише. - Я знаю, что ты исчезнешь, что ты – не настоящий. Но умоляю, ещё чуть-чуть. Потом делайте со мной, что хотите... Но останься ещё на немного… - её голос, исполненный мольбой и страхом, звучит неуверенно, с опаской. - Элизабет, милая, я здесь. Я никуда не уйду, слышишь? - я провел рукой по её шелковистым волосам, не имея понятия, как её убедить, но очень, очень хотел. За два года Лиз осознала в полной мере, что мольба не действенна ни в каком виде, поэтому просто замолчала и лишь её пальцы никак не желали выпускать чёрную материю футболки. - Я боюсь, я не хочу засыпать. Мне страшно, - говорит она срывающимся шёпотом, боясь даже моргнуть. Я мягко касаюсь пальцами её скулы, теней под глазами. Она хотела ещё что-то сказать, но я уже предостерегающе прижал палец к её бледным губам. - Не нужно. Любимая, я всё знаю, - прошептал я, но она уже не слышала. Элизабет больше не могла бороться с оковами сна и закрыла глаза, прижавшись щекой к моей груди. Чтобы ей было удобнее, я пересел, подтянув её ближе к себе, и устроил её голову на своем плече. Она почувствовала мои движения и снова попыталась открыть глаза, пробормотав протест сонным голосом. - Спи, малыш, спи. И ничего не бойся. Я больше никому не позволю над тобой издеваться. Ни во сне, ни наяву. Ты больше не останешься наедине с ними, клянусь тебе, - я укачивал Лиз в своих объятиях, как ребенка. Её мысли становятся хаотичными; страх, как доминирующая эмоция, потихоньку ослабевает, затихает. Но Элизабет ещё не спит, а пока лишь дремлет. Я посмотрел на бушующий, набирающий силы для шторма, океан. Когда мы с Элизабет появились на пляже, был почти штиль. Сейчас же огромные волны со вспененными гребнями обрушивались на берег. Их брызги уже стали долетать до нас. На тёмных кудрях Лиз редкие, маленькие капельки в лунном свете смотрелись как жемчужинки. Постепенно становилось всё темнее для человеческого глаза, потому что луну всё чаще и чаще закрывали плотные облака. Воздух был насыщен морской влагой, солоноватый вкус и запах которой явственно ощущался на корне языка. Я посмотрел на свою спящую драгоценность. Лоб Элизабет покрыла лёгкая испарина – значит, становилось душно, несмотря на то, что ветер дул сильнее. Раскатов грома даже отдаленно не слышно, нет молнии, но я уже знаю, что грозы не миновать. Будет шторм, причем сильный. Обостренные вампирские чувства помогают составить стопроцентно точный и долгосрочный прогноз погоды, не пользуясь услугами гидрометцентра. Анекдот про то, что погоду на завтра скажут послезавтра, а вчера был дождь, потерял свою актуальность. Судя по количеству конденсата в воздухе и характерному запаху озона, проливной дождь с грозой зарядит дня на три, не меньше. Океан слишком сильно взбунтовался, а водяные пары формируют массивные грозовые тучи. К четырем утра разыграется такая гроза с дождем, что впору будет щит поднимать над Атлантидой. Мысли о прогнозе погоды на ближайшие три дня заняли всего пару секунд. Очередная волна подобралась слишком близко, а порыв ветра заставил Элизабет поёжиться во сне. Пора возвращаться под «зонтик» Селины. Я осторожно встал вместе с Элизабет, не прилагая ни малейшего усилия, чтобы сохранить равновесие. Песок под нами все ещё был сухим, поэтому он осыпался и с меня, и с джинсовых брюк Элизабет. Одной лишь мыслью активировав телепорт, я перенес нас в просторную комнату на Селине. Наверное, я бы мог вот так стоять с Элизабет на руках всю ночь. Стоять, как статуя, без малейших движений, и смотреть в витражное окно. Но… Элизабет так вряд ли будет удобно. Я мягко опустил её на покрывало кровати. Аккуратным, но быстрым движением снял с неё обувь, затем поддерживая спящую Лиз одной рукой, снял кофту и положил её голову на подушку. Кудряшки в сей миг разметались в беспорядке по тёмно-синему покрывалу. Щека, которой она прижималась ко мне, была горячей и слегка порозовела. Её ресницы затрепетали во сне, а с губ сорвалось неразборчивое бормотание. Снова видит кошмар! Но на этот раз я точно знал, что делать и как ей помочь… За сотую долю секунды избавившись от своей обуви, я лёг рядом с ней. Настолько близко, что ощущал тепло её тела. В мысли Элизабет было сложно проникнуть. Но это пока… «Берегитесь, сволочи!» - мысленно предостерёг я, беря Лиз за руку и переплетая наши пальцы. Сначала ничего не было, но стойло мне выпустить на волю ментальную энергию, немного, лишь небольшую часть, и я достиг желаемого эффекта.
Сперва я просто слышу их голоса, но закрыв глаза, оказываюсь в другом мире. В преисподней её сознания, в персональном кромешном аду Элизабет. Знакомая обстановка, лантийский дизайн, узкий коридор. В мысли врываются сотни и тысячи голосов, цифры, коды, информация, сила коллективного сознания репликаторов. Мне не составило труда закрыть свой разум от них. Я отмахнулся от бесконечного потока общей информации, как от надоедливо жужжащего роя пчёл. Впрочем, они сами оказались не большими охотниками тягаться с разумом и ментальной волей вампира. Ретировались без борьбы, я даже не успел, как следует прошерстить их базовый код. На заднем плане, сквозь мой ментальный барьер я ощутил слабое, податливое сознание Элизабет. Она была каплей в нано-море, задним фоном, с которым никто не считался. Я прошёл по коридору и остановился на входе в лабораторию. В последнюю ночь своей человеческой жизни я здесь уже был. Был в качестве стороннего наблюдателя, который не мог вмешаться в происходящее прямо перед глазами. Но сейчас всё иначе. Благодаря Валери всё в корне изменилось. Я мстительно улыбнулся, проскальзывая в залу. Теперь я мог вмешаться в её сон, более того, я был достаточно силен, чтобы управлять её видением. - Убери от неё руки! – членораздельно, подавляя рык, произнес я, обращаясь к репликатору, который склонился над Элизабет. Фигура в форме порывисто обернулась. Очевидно, он был слишком увлечен проникновением в сознание Лиз и не заметил моего присутствия. Чёрт! Как же сложно удержаться от того, чтобы оскалиться, зарычать, сверкнуть алыми глазами с вертикалями зрачков, показать нано-выродкам, кто есть кто! Но ведь нельзя! Поддавшись ярости, я рискну навредить Лиз, потому что её ментальная воля слишком слаба, легко подавляется. Если я не рассчитаю силу барьера, Элизабет пострадает в первую очередь. Обуздав ярость и жажду расправы, я сделал шаг вперед. - Отойди от неё прочь! Все вы! Представление закончено, выметайтесь! Повторять дважды не пришлось. Они словно растворились, покидая сознание Элизабет. Теперь в её мире, её сне мы остались вдвоем. Мой ментальный барьер не позволит репликаторам вернуться. Как бы они не старались, но пока я здесь, Лиз они не тронут. Вот только Элизабет не сразу заметила их отсутствие и свою свободу. Она закрыла глаза в ожидании новой пытки. - Лизабет, милая, они ушли. Ты свободна. Они тебе не навредят. Убедить её в этом будет сложно. Свобода и отсутствие боли – это уже давно забытые Элизабет понятия. Она слишком долго была одна, слишком долго боролась с ними в одиночку. Но я смогу доказать ей, что всё прекратилось. Не важно, сколько времени это займет и что мне придется для этого сделать. Настанет день, когда в её глазах снова загорится заветная искорка, а пока… Я просто буду ждать. Буду рядом. И ляжет трупом тот, кто рискнет косо посмотреть в её сторону. Не говоря уже о том, чтобы тронуть словом или делом. Этот самоубийца пройдет через врата ада прямо в пекло. Я об этом позабочусь!
Провести всю ночь в сознании Элизабет являлось не шибко радостным вариантом, ибо ментальная компания вампира влечёт за собой последствия. Ей нужно отдыхать, одной, а не в чьей-либо компании, поэтому я ушёл из её разума, разорвав на время связь между нами. Лиз отпускала меня неохотно, со страхом, но я не мог быть с ней до утра. Опасно… Небо пронизала ещё одна статическая дуга. Я оказался прав. После трёх ночи небосвод раз за разом рассекали ветвистые разряды, гремели раскаты грома. Ровно к четырём, после яркой вспышки и оглушительного грохота небеса разверзлись, и хлынул проливной дождь. «Творцы, у вас там что, ген-уборка намечается? Или трубу прорвало, не можете заделать?! – мысленно спросил я, досадливо морщась, поскольку постоянный грохот, доносившийся из атмосферы, уже прилично достал. Хорошо, что став вампиром, я избавился от головной боли. Но острый слух сейчас играл прямо противоположную отрицательную роль, нежели всю прошедшую неделю. – Или вы решили устроить очередной всемирный потоп? А ля-Библия. Ну конечно, у вас же всегда был пунктик на театральность. Только в этот раз вы что-то запоздали, грешной нечисти уже столько расплодилось, что всех разом не утопите, как не пытайтесь, - я поймал себя на том, что веду мысленный диалог с Высшими сея Вселенной. – Так, Джон, пора завязывать общение самим с собой. Иначе, это уже называется: «Тихо шифером шурша, крыша съедет не спеша». И это у вампира! Так… Пора задуматься». Через несколько часов мне снова предстоит сесть за стол переговоров. Последние, решающие словесные прения. Первый вопрос, стоящий на повестке дня: останусь ли я в звании? Мне заранее все равно на этот счёт. Второй вопрос: пустят ли вампиров Кадиса на Землю для строительства надлежащей обороны? И, наконец, третий, самый щекотливый: узнают ли верхушки правительств Союзных стран о существовании такой проблемы, как вампиры? Россия, Германия, Франция, Китай, Великобритания. Раскроет ли миру глава МНК тайну Вселенского Армагеддона? Для меня все эти вопросы и ответы на них не были важны. Мне было абсолютно безразлично, что произойдет с Землей. Достанет ли конченым идиотам, запертым в какие-то свои, узкие донельзя рамки, смелости и мужества, чтобы доверится Кадису, который чуть ли не в открытую предлагает Земле персональную защиту и клыкастый конвой на всех подступах к его родной и ненаглядной Терре. Великодушию белобрысого воистину предела нет, потому что он души не чает в своих потомках. Он прощает бюрократам и ещё некоторым личностям с Атлантиды все их грязные, гнусные мысли, колкие слова, обвинения и замечания. Он закрыл глаза на все те оскорбления и пренебрежения, что ему довелось услышать из уст Коннорса и Эллиса. Его и всех вампиров, включая меня, поливают грязью, опускают ниже плинтуса, а он на полном серьезе предлагает своей братии исполнить роль цепных псов, которые смиренно станут охранять Землю. Нет! Мне ни за что и никогда не понять Древних. Пусть я теперь могу читать их мысли, всё равно. Странный они народ. Странный и до предела безумный. Впрочем, меня сейчас мучали совсем иные вопросы. Гораздо более серьезные и насущные, на которые я не мог спрогнозировать даже приблизительный ответ. К компании мучавших вопросов присоединилась ещё и жажда. Конечно, без неё уже никак и никуда. Пусть я вчера питался человеческой кровью, этого ненадолго хватило. Тело остывало, а близость к Элизабет давала о себе знать. Горло горело, а желудок скрутила уже привычная судорога вампирского голода. Снова по стандартизированной за восемь дней схеме: несколько часов рядом с Лиз; холодильник; пакет крови; изучение пейзажа за окном и распитие кровавого коктейля. Потягивая кровь из клапана на донорском пакете, я писал сценарий ближайшего будущего по наброскам предполагаемых вопросов. Что будет, когда Элизабет начнёт спрашивать? Пока ей всё равно. Но скоро она захочет узнать, где находится, ведь эта комната совсем не такая, как в Атлантиде. Первое, о чём мне следует думать – это то, как я намерен извиняться перед ней. Я уже представляю, насколько глупо и низко с моей стороны будет выглядеть извинение. Да, она сама просила уйти тогда, но разве это что-то меняет? Моей вины это не умаляет никоим образом. Где я был два года? Спокойно сидел в Атлантиде, пока Арес и его компания предоставили Лиз апартаменты класса люкс в аду. Только за это двухлетнее бездействие она должна меня возненавидеть. Но, кроме того… Допустим, очень сильно допустим, что она меня простит. Смогу ли я объяснить ей, откуда у неё эта сила? Способности, которые даже будучи спящими, принесли ей столько страданий. Получится ли у меня рассказать ей, не солгав, что треклятым Древним-экспериментаторам приспичило поиграть с ДНК её далеких предков, превратив тем самым Элизабет в оружие Судного дня? Но даже это далеко не самое ужасное. Настанет момент, когда она напрямую спросит, кто я. И тогда мне придется ответить. Когда-нибудь мне придется предстать перед ней с алыми глазами, жутким лицом и звериным оскалом. Нынешний я ничем не отличаюсь от тех выродков, что мучали и измывались над ней. В сущности, я такой же, как все те монстры, которых она не помнит. Пока не помнит, но что случится, когда она начнёт вспоминать, и мне придется рассказать ей правду?… Похоже, что ответы на эти вопросы мне доведется узнать лишь тогда, когда Элизабет спросит. А до этого ещё далеко… Очередной раскат грома и яркая вспышка. Наполовину пустой пакет отправляется назад в холодильник. На часах 5:10 утра. Я могу побыть в её сознании ещё час… максимум. Я снова ложусь рядом, как и прежде, беру её за руку… …Лаборатория. Фигуры в форме. Опять мне приходится выдворять репликаторов из её разума. Она даже не пытается бороться, хотя могла, если бы захотела. Я поднимаю Элизабет со стола, на котором она лежит. Как и в прошлый раз, мы стоим посреди залы. Я обнимаю её, и только благодаря этому она держится на ногах. Этот сон, этот псевдо-мир не сильно отличался от реальности. Маленькой, но веской разницей являлось то, что я знал, это – сон, а для Элизабет грань между иллюзией сознания и явью была давно стёрта. Я склоняю голову и шепчу ей на ухо: - Любимая, давай уйдем отсюда. Она поднимает на меня усталый взгляд и смотрит, как на сумасшедшего. Будто я упомянул о чём-то сверхъестественном и нереальном. - Ну же… - я ласково улыбнулся. – Они больше не управляют декорациями. Это твоё сознание. Ты можешь сама контролировать свой сон, - впрочем, я понимал, что объясняю невозможные для неё вещи. Проще будет показать. – Лиз, где бы ты сейчас хотела оказаться? Просто представь... Однако ей нечего было представлять, потому что она уже нигде не желала находиться. Нигде и ни в какой форме. Придется брать инициативу в свои руки. Я мог в точности представить и спроецировать в трехмерный образ любое место, где побывал хотя бы раз в жизни. - Как насчёт… - я только подумал, а обстановка уже изменилась. Как по щелчку пальцами. Исчез холодный мрамор мрачных стен, стол со щитами, прямое назначение которых - надежно сковывать свою пленницу по рукам и ногам. Растворился весь жуткий интерьер лаборатории. Вместо него... – Как насчет «Крисси Филд»? - тихо спросил я. Понятия не имею почему, но это место первым пришло в голову. Парк на окраине Сан-Франциско, мощёная камнями дорожка, пальмы по обеим сторонам от неё, а на заднем плане, где-то далеко открывался вид на залив и мост «Золотые Ворота». Элизабет стала озираться, но от меня не отстранилась. Она пыталась понять, где находится, и в тоже время боялась выпустить из виду меня. Вцепившись в мою руку, она устремила взгляд вдаль, на залив. - Земля… - прошептала она. На лице Лиз появилось странное выражение: ещё не удивление, но уже не безразличие. – Мы на Земле… Но как? – она резко развернулась и посмотрела на меня. - Здесь ведь лучше, чем в лаборатории, правда? – я ответил вопросом на вопрос. – Малыш, я не знаю, куда бы ты сейчас хотела попасть, но прогулка по парку – это не самый плохой вариант, - я крепко обнял её за талию. Несколько мгновений на её лице ещё присутствовало то самое, неопределенное выражение, но потом оно резко сменилось на привычное безразличие с нотками страха. - Нельзя! Они не позволяли мне это делать. - Тебе не нужно спрашивать у них разрешения, Лиз, - я взял её лицо в ладони и посмотрел в глаза. – Ты можешь с ними бороться, Элизабет. Сама, без моей помощи. Милая, я обещаю, что больше никогда не оставлю тебя один на один с этими извергами, но тебе нужно учиться самой противостоять. Я не могу всё время быть в твоем сне. Не могу, любимая. Мне нельзя всё время быть тут, поэтому ты должна сама научиться… - Я… я не смогу. Они сильнее, - она помолчала некоторое время, очевидно обдумывая мои слова. – Почему не можешь!? Не уходи,.. пожалуйста! Забери меня с собой, я не смогу бороться с ними. Они будут злиться, когда ты уйдешь. Они будут злиться на меня. Пожалуйста… - она взмолилась, и прижалась ко мне изо всех сил. – Ты так похож на него. Умоляю, только не уходи! Вот что тут сделаешь!? Не уйди я, Элизабет получит головную боль. Хорошо, если только её, а не что-нибудь худшее. Но и просто бросить её я не мог! - Я здесь, любимая. Успокойся, - я прижал её к себе, давая понять, что никуда не собираюсь. Пока не собираюсь… - Милая, ты должна пообещать мне кое-что сейчас… - я посмотрел на неё. – Пока я здесь, ты не должна бояться. Я буду рядом, а ты дашь им отпор. Сама. Это твой разум, и здесь ты – хозяйка, не репликаторы!
Я открыл глаза, возвращаясь в реальность из сна Элизабет. Уже прошло больше часа. Чёрт! Она ещё слишком слаба ментально и физически, чтобы я позволял себе проводить столько времени в её сознании. Как бы я ни старался рассчитать силу воздействия, для Лиз я всё равно слишком силён. К счастью, пахло вполне привычно. Во всяком случае, огонь в горле не вспыхнул сильнее. Значит, палку я не перегнул и у Элизабет не идет кровь из носа. Это хорошо. Но я опять ушёл, оставив её одну – и это плохо. Впрочем, минут десять у меня есть в запасе, пока чертовы твари заметят отсутствие защиты и снова сунуться в её разум. Снаружи уже давно должно светать, в половине-то седьмого. Но солнце, похоже, решило взять отгул. Чернильное небо пронзает разряд за разрядом, грохочет гром, дождь льёт стеной. Где-то вдалеке неистово бушует океан. Одним словом, погода за бортом отвратительная. Остальным вампирам, как обычно плевать на погоду, на грозу, да и вообще на всё происходящее. Сдержанные, надежно скрытые мысли и эмоции, привычные занятия. Кто-то сидит в лаборатории, кто-то… завтракает, кто-то… Элеада играет в воспитателя, а большинство вообще заняты личными делами в своих комнатах. «Какое счастье, что стены жилого сектора экранируют звуки,» - подумал я, накрывая Элизабет одеялом. После небольшой уборки все тех же осколков стакана, я забрал с тумбочки поднос и вышел из комнаты. На сей раз поднос был пустым не по причине того, что его перевернули. Это чрезвычайно радовало. Поприветствовав сдержанными кивками нескольких «соседей», я телепортировался в Атлантиду. Первое, что я ощутил - это как город качнуло на гигантских волнах. Не сильно, для остальных незаметно, но не для меня. Щит, поднятый над городом, сводил эффект от шторма к минимуму. Ну… почти к минимуму. Народ передвигался по городу неохотно, в состоянии сомнамбулов. - О, Шеппард, утро… - Родни зевает во весь рот, что мешает ему договорить ненавистное слово. - МакКей, не смей произнести это вслух! – шикнул я на сонного учёного, который выглядел так, будто его только что достали из стиральной машинки. - Извини. Да… - снова зевает. – Утром это… - он указал рукой куда-то в сторону, - вообще назвать сложно. Благо с энергией для поддержания щита теперь проблем нет. А то, как было кромешно темно и мокро, так и осталось. - Ты забыл сказать «громко». - Что? – Мэр заморгал. Очевидно, его мозг так и остался лежать на подушке в инертном состоянии. – Мне срочно нужен кофе. Кофе, кофе, коооофе. О, мой спаситель, - мы оба направлялись в столовую. - Родни, ты забыл упомянуть. Там сейчас темно, мокро и… громко. И… ты бы причесался, что ли? – я с неодобрением покосился на волосы физика. - Кто бы говорил! – протестующе взвизгнул МакКей. – У самого до недавнего времени… Ай, да ну тебя! Для тебя, что утро, что ночь, а на внешний вид жаловаться все равно не приходится. Это что, такая вампирская фишка? Ответить я не успел. - Подполковник, доброе… - О’Нилл, вторя МакКею, прикрывает рот рукой, зевая. – В общем – утро, - он с сомнением смотрит в витражное стекло коридора. – Утро ли? МакКей, ты уверен, что часы в моей комнате правильно идут? Там же темень, хоть глаз выколи, – он разворачивается назад к транспортеру. - Картер, я спать пошёл. Ночь за окном. Сэм резко его останавливает и снова разворачивает, вынуждая продолжить путь к столовой. - Сэр, часы идут правильно. И сейчас уже больше, чем полседьмого. Так что выспаться не получится. - Правда? А я уж надеялся, - генерал бормочет сонным голосом. – Ладно. Бр-р-р-р! - он качает головой. - Утренний кофе, парочка реплик Вулси, и я точно проснусь. Шеппард, как дела? Готовы к рывку на финишной прямой? - Как сказать, сэр… - Лучше никак. Не грузите мой сонный мозг. Он ещё не способен воспринимать информацию. Это я так, риторически спросил… - Джек снова зевнул на входе в столовую. За столиком уже сидели Ронон и Тейла. Оба в более менее собранном состоянии, в отличие от остальных. Декс вообще не имел привычки долго спать. Ну а Тейле, очевидно, Торрен выспаться не позволил. Обитатели города усилено налегали на запасы чая и кофе. Специфический запах кофеина я унюхал, ещё не дойдя до столовой. Родни сразу побежал наполнять кружку, опережая остальных. Я тем временем привычным движением, по части которого вопросов уже не возникало, утилизировал поднос с остатками еды и пластиковой посудой. Судя по калейдоскопу запахов, сегодня повара порадовали атлантийцев (помимо кофе, естественно) запахом свежей выпечки, апельсинового сока и… В общем, мне не зачем знать всё меню. А заинтересовавшие меня блюда я уже поставил на поднос. Остался ещё один маленький нюанс. Вот только МакКей нагло прикарманил последнюю. Взяв то, что нужно я вместе со всеми направился к столику. У Родни как всегда поднос был переполнен. Водрузив свой завтрак на стол, он потер руки в предвкушении… - Так… С чего бы начать? Индейка в белках? Бизе? Или… Нет, я знаю! Сперва, кофе и… - никого и ничего не замечая, он положил руку на коричневую обёртку с белой надписью. Все остальные, кто наблюдал картину со стороны, тряслись от беззвучного смеха. - Что? Я голодный и сонный, - растерянно оправдался Мэредит. – И не отрицаю этого… Ну что ещё!? – раздраженно спросил Род у Декса, который согнулся в пополам от хохота, поняв мои намеренья. - Доктор, - Джек тоже не смог удержаться от смеха. – Док, обернитесь, - он показал свободной рукой за спину МакКея. Мэредит догнал-таки, что я уже почти минуту стою за его спиной, как статуя Свободы. Осознав это, он ещё больше растерялся. - Эээ… Кофе? – нерешительно предложил он, оборачиваясь ко мне. - Нет, МакКей, - я улыбнулся, невольно сверкнув клыками. – Я бы сказал – «HERSHEY'S» или жизнь, - не успел Родни и слова сказать, как плитка молочного шоколада перекочевала ко мне на поднос. - Эй! Я же первый! – по-детски протестующе воскликнул учёный. Когда дело касается еды, деликатесов в частности, ибо шоколад на Атлантиде в дефиците, Родни мгновенно забывал про всякую осторожность. И чхал он сейчас на то, что перед ним вампир. - Первый может и первый, но Элизабет любит именно молочный, а его осталась всего одна плитка. Не расстраивайся, посмакуй пока горький с миндалем, его что-то не шибко разбирают, - широко улыбнувшись, я воспользовался телепортом.
В коридорах Селины царил полумрак, поскольку в освещении никто из обитателей города не нуждался. Для вампиров так было даже комфортнее, чем при свете. В нашей с Элизабет комнате тоже была темнота, которую периодически разбавляли разряды молний. Глянец металлических стен, минимум необходимой мебели, окна от пола до потолка, которые нисколько не скрывали капризов матушки природы – всё это создавало мрачную, холодную атмосферу отчуждённости. Элизабет всё ещё спала, укрытая одеялом. Пожалуй, она была единственной, кто хоть как-то оживлял это помещение. Ещё в комнате было тепло благодаря установленному терморегулятору, позволяющему регулировать температуру. Этот факт отчасти также придавал комнате статус именно жилых апартаментов. «Да будет свет, сказал дядя Джон», - подумал я, и в комнате включились встроенные в потолок светильники. Отрегулировав освещение до уровня средней яркости, я поставил поднос на тумбочку. Очередная вспышка за окном, за которой, с разницей в несколько секунд, последовал раскат грома. Я клонился над спящей Элизабет. Локон пружинистой завитушкой упал на лицо Лиз и слегка подрагивал от её дыхания. Я аккуратно убрал прядь волос с её лица и присел на краешек кровати. Я оставил её одну на десять минут, а это уже могло обернуться для Лиззи, Бог знает, чем. - Лиз, - я мягко провёл рукой по её щеке. – Я обещал, что надолго тебя не оставлю. Просыпайся, любимая… Элизабет медленно открывает глаза и сразу жмурится от вроде бы неяркого света. Затем она смотрит на меня, осторожно и неуверенно касается рукой моего лица, будто желая удостовериться, что перед ней не призрак. - Я думала, ты не вернешься, - наконец, шёпотом произносит она, не отрывая от меня взгляда. - Я ведь тебе обещал… - отвечаю я, помогая ей сесть. С таким раскладом я сегодня больше никуда не уйду. И плевал я на переговоры с главой Комитета. Да хоть с самими Творцами! Достаточно я уже наговорился. Сегодня меня нет и не будет ни для кого, кроме Элизабет. Она смотрит сначала на меня, потом на ливень за окном. Яркая вспышка и последующий за ней грохот заставляют её буквально подскочить от испуга. « Твою ж… Эй, там, в главной башне! Потрудитесь хотя бы щит поднять над городом, коли справиться с капризом погоды в тягость! Если Элизабет ещё раз напугает гром… Кадис, ты сам лично отправишься на орбиту, чтобы утихомирить чёртов циклон. И мне будет всё равно, как ты это сделаешь!» - дав мысленный нагоняй вампирам в контрольном зале, я поспешил успокоить Лиз. - Милая, это всего лишь гроза. Не бойся… Я услышал, как сработали генераторы щита. Энергополе прозрачным куполом медленно накрыло Селину. Значит, моей просьбе вняли. Причём, оперативно. Дождь перестал барабанить в витражные стёкла, раскаты стали доносится как бы издалека. - Ну вот, любимая, грозу мы отодвинули на второй план. Так лучше? Лиз не ответила, испуганно осматривая комнату. Наконец, её взгляд замер на стакане апельсинового сока и стейке из индейки. - Завтрак в постель. Я начну тебя баловать, любимая. Очень и очень сильно. Ответ «не хочу» заранее не принимается, - улыбнувшись без демонстрации клыков, я откинул одеяло в сторону. «Сегодня я точно никуда не иду».
*Картер.*
- И что это было!? – возмущению МакКея не было границ. - Если я правильно поняла, Родни, то Джон решил, что для одной персоны еды на твоем подносе многовато, - продолжая беззвучно смеяться, прокомментировала Тейла. - Он стырил мою шоколадку! - возмущался МакКей. - Последнюю молочную плитку! А с орехами я не ем! И Шепп это знает… Знал, по крайней мере. - Начнем с того, что эта злополучная шоколадка не была маркирована твоим именем, Родни, - как бы между прочим заметила Дженнифер из-за спины МакКея. Все приветственно кивнули, а генерал даже позволил себе высказаться: - Келлер, я думаю, вы не удивлены. А вот я напротив. В Пегасе, очевидно, день с ночью частенько местами меняются. Кофе? – Джек кивнул на ещё никем не оприходованную кружку. - Спасибо, генерал, я предпочитаю чай. Относительно погоды… Да, что-то действительно мрачновато. Но меня больше испугали твои возмущенные возгласы, Родни, которые я услышала на выходе из транспортера. Думала, тебя убивают. Да уж, сценка разыгрывается ещё та. Настроение приподнимет на полдня. В нашей-то ситуации! Впрочем, МакКей и Джон, если выступают дуэтом, могут ещё и не такое выкинуть. Я снова рассмеялась, представляя, какую тираду сейчас зарядит Мэредит в ответ Дженни. - Шеппард стащил мой шоколад! – Родни никак не мог успокоиться по поводу столь бесцеремонно приватизированной Джоном шоколадной плитки. - Это я уже слышала, Родни. Тут, что называется, кто успел, тот и съел, - невозмутимо, с милой улыбкой ангела, ответила Келлер, помешивая ложечкой зеленый чай. - Но он же всё равно не станет его есть, - продолжал сетовать МакКей. – Да хватит вам уже! Что вы все ржёте!? Ах, ну да! Не у вас же вампир стянул десерт. - Родни, подполковник её точно не съест, а вот… Вообще-то Джон в столовую по несколько раз в день наведывается не ради себя, - Дженнифер поджала губы, не договорив, и у всех нас моментально прошёл приступ внезапного веселья. Что-то мне подсказывало, что Дженнифер знает о состоянии Элизабет гораздо больше, чем все сидящие здесь. Вопрос: откуда? Спрашивать у Шеппарда никто не рисковал даже намёком. Но судя по тому, в каком настроении он появлялся в Атлантиде каждое утро, дела шли не очень хорошо. На его лице всякий раз читалось одно и то же: «Спросите – разорву!» Я даже подходить к нему боялась. Хотя, сегодняшнее утро было первым исключением. Неужели… - Я предлагаю делиться предположениями, если уж конкретного у нас ничего нет. Кто-нибудь вообще пытался что-то узнать? – спросила я, первой прерывая неожиданную паузу. - Сэм, среди нас нет самоубийц, - серьезно ответил Джек, отпивая кофе. Я знала, что его волнует вопрос об Элизабет не меньше остальных. Но… он уже видел, как под горячую вампирскую руку Джона попал доктор Эванс. В принципе, могло быть хуже. А так нерадивый анатом отделался недельной мигренью, носовым кровотечением и, что являлось самым худшим, встречей с убийственным взглядом Шеппарда. И пусть крылатая фраза «убийственный взгляд» подкреплена жуткой реальностью, когда дело касается вампиров, Эванс тогда остался жив. От собственных домыслов и предположений меня отвлек мягкий голос Дженнифер. - Ну… Я пыталась узнать хоть что-то. Три дня назад мне довелось пообщаться с Элеадой. Я её просила объяснить мне одну вещь... Впрочем, вопрос сейчас не в медицинских файлах. Так вот, я у неё поинтересовалась, мотивируя тем, что сам подполковник не желает посвящать нас в подробности. Элеада сказала, у них ситуация в плане осведомленности ненамного лучше. Подполковник никого из вампиров и близко к доктору Вейр не подпускает… - девушка выдержала долгую паузу. – Ещё она сказала, что с каждым днем Элизабет становится хуже. Она вообще ничего не ест, а кошмары не позволяют ей спать. В общем, Элеада была немногословна на этот счёт, - Дженнифер замолчала, потому что продолжать обсуждать наболевшую тему не имело смысла. Каждый молча продолжил завтракать, вслушиваясь в гнетущий шелест дождя и отдаленные раскаты грома. - Мне на секунду показалось, что сегодня Джон был в более приподнятом настроении, чем обычно. Да и поднос он принес пустой. Может, есть какие-то изменения… - тихо, в тон общих размышлений, высказалась Тейла. « Полковник Картер, вас вызывают!» - от звука неожиданно сработавшей рации я подпрыгнула на месте. Все сразу же вопросительно посмотрели на меня. В ответ на их немые вопросы я коснулась аксессуара. - Картер. Чак, что случилось? «Мэм, вас вызывает… Кадис, мэм», - технику, да и всем нам было не совсем удобно называть вампиров только по именам, но когда мы рискнули спросить про фамилии, ответ был исчерпывающий.
- Полковник, если мы назовем вам свои полные инициалы, вы вряд ли сможете их выговорить. Так что, не трудитесь. Нас всецело удовлетворяют имена. Но не волнуйтесь, по отношению к вам мы будем соблюдать официальную форму. Если я правильно понял, у военного персонала сначала идёт звание, затем фамилия…
- Уже иду, - ответила я, снова касаясь наушника. – Конец связи. - Что за ЧП могло случиться, если Кадис лично тебя вызывает? Там же вроде как Шеппард находится? – спросил Джек, поспешно вставая со стула. – Похоже, завтрак в дружной компании окон…
…чен, - свою реплику генерал досказал, находясь на борту корабля. Нас двоих телепортировали на орбиту. – Вот не люблю я, когда телепорт прерывает меня на полуслове, - в шутку возмутился Джек, оборачиваясь к Кадису. - Прошу прощения за вынужденный и неожиданный визит на орбиту. Но того требует срочность ситуации, - произнёс блондин, активируя внушительных размеров голограмму. Нашим глазам предстали просторы космоса. Через пару секунд гало-монитор отобразил разрыв пространства и открытие гипер-окна. Пока мы смотрели в полупрозрачное пространство гало-монитора, Кадис начал комментировать происходящее. - Несколько минут назад сенсоры орбитальных спутников Цереры засекли активность в межгалактическом пространстве Пегаса и Млечного Пути. - Это же «Дедал», - я обеспокоено всматривалась в изображение, которое было намеренно увеличено настолько, что опознать корабль не составило труда. - После ремонта на корабле были установлены гипердвигатели новейшего поколения. Вместо запланированных трех недель, он должен прибыть в Атлантиду на неделю раньше. Но что он делает в обычном пространстве, между двумя галактиками? - К сожалению, этот вопрос уже успел стать второстепенным. Как вы знаете, наши спутники способны детально сканировать даже самые крайние квадранты галактики Пегас, включая межгалактическое пространство. Это… - вампир, очевидно, нажал кнопку обновления голограммы, потому что многократный «zoom» исчез. – Данные последнего сканирования… «Дедал» представлял собой маленькую точку, зависшую в пустынном пространстве. Его окружали и зажимали в кольцо с разных сторон восемь боевых кораблей репликаторов. Пока восемь махин находились на приличном расстоянии. Но, судя по всему, наши оттуда улетать не собирались. А значит, это лишь вопрос времени, прежде чем боевые крейсеры нанесут удар на поражение. - «Дедал» не способен отразить подобную атаку. После битвы пару месяцев назад, корабль пришлось восстанавливать почти с нуля, - с явной тревогой произнес Джек. – Репло-гады что, в блокадников играют? В Пегас теперь не войти и из него не выйти? - Флот из пятисот кораблей был уничтожен неделю назад. Этим мы выиграли пару дней затишья, но сейчас репликаторы вернулись в строй… - Кадис неожиданно замер и прислушался, а затем спокойно сказал кому-то невидимому. – Аполлон, ваша задача обеспечить безопасность корабля и экипажа любой ценой. Выясните причину неполадок на судне и сопроводите «Дедал» до Цереры. Если «Санктус» вылетит прямо сейчас, вы должны успеть вовремя. Очевидно, за инструктажем вампира последовал ответ, только услышать его нам не довелось. Помолчав немного, Кадис вновь обратился к нам. - «Дедал» сопроводят, генерал. С боевыми кораблями без труда справится один наш крейсер, поэтому беспокоится не стоит. Пока не стоит… Генерал О’Нилл, полковник Картер, я думаю, все мы понимаем, что блокада Пегаса – это только первый шаг. Скоро Арес перейдет в открытое наступление. И первой его целью станет именно Терра. Ваше правительство должно понимать всю серьёзность ситуации. Я надеюсь, нам сегодня удастся донести хоть малую часть насущных проблем до главы Комитета. Если не трудно, не могли бы вы посвятить меня в биографию этого человека. Но прежде… - вампир вежливым жестом попросил нас уйти с мостика, потому что персональными щитами мы воспользоваться не успели, посему привлекали излишнее внимание со стороны присутствующих на мостике. Мы проследовали за блондином по коридору, в другое помещение. В каюте стоял стол и стулья - все металлическое. Впрочем, у вампиров, чем прочнее предметы интерьера, тем лучше. Кадис кивнул на кованые кресла, предлагая сесть. - Насколько я могу судить из нашего предыдущего разговора, генерал, глава Международного Наблюдательного Комитета – человек со сложным характером. - Сложный характер? На мой взгляд, вы слишком обходительно подобрали слова, Кадис. И что, собственно говоря, вас интересует конкретно касательно этого человека? – вкрадчиво спросила я у вампира. - Полковник, меня интересует решительно всё, что вы можете рассказать. Слишком многое должны решить эти переговоры, поэтому я обязан знать как можно больше об этом человеке. - Что-то вроде: «Врага нужно знать в лицо», - сострил Джек, но тут же посерьёзнел. – Сам лично я с ним никогда не встречался. Боже упаси! Но Джексон однажды заставил меня выслушать лекцию, целиком и полностью состоящую из его биографии. Глава Комитета – некий Джозеф Кёниг. Он родился в Германии во времена её деления на два лагеря, на Земле всем известные как ГДР и ФРГ. До воссоединения страны в 1990 году, житель Восточной Германии, по совместительству - демократ до мозга костей. Человек упрямый, как и все бюрократы, помешан на соблюдении правил, педантичен, как все немцы. В общем и целом, день предстоит тяжелый… - генерал шумно выдохнул и взглядом попросил меня продолжить. - Мы понимаем, Кадис, что поставлено на карту. За эту неделю переговоры ненамного сдвинулись с мертвой точки, к сожалению. Комитет с головой погружён в изучение вампиров и их возможностей, подполковника Шеппарда в частности. Их не сильно волнуют те проблемы, снежный ком которых растет по экспоненте. Мы так же признательны вам за терпение и понимание, которое каждый день испытывают на прочность некоторые из наших людей. Мы сделаем всё от нас зависящее, чтобы не создавать вам дополнительных препятствий. Но обещать ничего не в силах. - Но у нас есть свой козырь в рукаве, - обнадёжил Джек. - Я вызвал в Атлантиду Джексона, он прибудет вместе с Кёнигом. Уж, кто, как ни он, умеет зубы заговаривать и представлять железные факты в упаковке витиеватых философских фраз. Готовить «ланч» из пламенных речей он умеет мастерски. И почему-то все безоговорочно едят этот «ланч». Кто знает, если нам очень повезёт, красноречие Дэнни внесет свою решающую лепту в переговоры. - Доктор Дениэль Джексон, значит? - задумчиво протянул вампир. – Что ж, время покажет. А сейчас… Еще раз извините за внезапность. Когда «Санктус» свяжется с «Дедалом», мы вам сообщим, - вампир воспользовался наручным устройством, и мы вернулись в главную башню Атлантиды.
Врата за спиной двоих мужчин закрылись. - Добро пожаловать в Атлантиду, господа, - поприветствовала я вновь прибывших. Кёнигу лишь сдержанно кивнула, а Дениэлю улыбнулась от души. С тех пор, как мы виделись полгода назад, я столько раз была на грани смерти, что не была уверена, встречусь ли с ним снова. Глаза археолога в прямом смысле горели интересом. Он озирался по сторонам, сжимая в руке ручку огромного чемодана, наверняка забитого ни чем иным как книгами и личными дневниками. - Спасибо Сэм, я рад, что Джек в кое-то веки сам пригласил меня сюда. Правда, прошлое моё пребывание в Атлантиде закончилось тремя неделями в госпитале и отпуском по состоянию здоровья на целых два месяца. Родни мне тогда торжественно поклялся, что злыдни-Азгарды впредь не придут в город, как к себе домой. И да, Родни, на сей раз Врата взрываться не собираются? – с надеждой посмотрел Джексон на МакКея. - Думаю, что нет, - искренне ответил Мэредит. Обделённый вниманием глава Комитета кашлянул, чтобы его, наконец, заметили. Я взглянула на бюрократа. О да! Дениэль не солгал. Истинный немец-ариец. Не только по внешности, но и по манерам поведения. Галстук, деловой костюм с иголочки и кроме дипломата в руке, никаких лишних вещей. Зачесанные назад светлые волосы и надменный взгляд подтвердили слова Джека, сказанные Кадису утром: « …день предстоит тяжёлый.» - Добро пожаловать в Атлантиду, мистер Кёниг, - повторилась я, придерживаясь официального тона по отношению к человеку передо мной. - Благодарю, полковник Картер, - сдержанно ответил он. Надо отдать должное, английским он владел в совершенстве. Даже акцент практически отсутствовал. – Хотел бы я оказаться здесь при более благоприятных обстоятельствах. А сейчас… Я не вижу причин откладывать предстоящие переговоры. Так что, приступим. – Мистер Вулси, я жду ваш отчет в кабинете полковника Картер. Желательно – незамедлительно, - обратился он к Ричарду. – Полковник Картер, я был бы вам очень признателен, если бы вы вызвали ко мне по одному всех ваших подчиненных. В частности, я хотел бы лицезреть перед собой майора Лорна и ЗВА-3, а также ЗВА-1. « Это… - я была в ступоре от количества отданных распоряжений. А прошло-то неполных три минуты. – Как у себя дома!» Во взглядах остальных читалось искреннее сочувствие и понимание. Дениэль улыбнулся краешком губ. Его взгляд красноречиво говорил: «Держитесь, потому что «фрукт» ещё тот. Но нам же не в первой, правда? Прорвёмся». При этом из глаз не исчезал детский восторг и азарт. Он смотрел на балкон и диспетчерскую, желая воочию увидеть истинную причину своего визита в Атлантиду. Когда Вулси ушёл за отчётом, Джек и глава Комитета расположились в моём кабинете, а в кресле напротив Кёнига уже сидела первая жертва в лице Алекса Грэя, я просто отошла подальше, чтобы не мешать. Раньше у меня никогда не возникало собственническое чувство. Да и этот кабинет никогда не был полностью моим. С самого первого дня своего пребывания здесь я уяснила, что жители Атлантиды всегда будут видеть в этом офисе, этом кресле доктора Вейр и никого иного. В кабинете я почти ничего не изменила, всё осталось нетронутым со времен прежней хозяйки. Даже глиняные статуэтки по-прежнему стояли на письменном столе. Я заметила, что этот факт моего невмешательства очень не понравился Шеппарду, ведь в офисе всё осталось прежним, вот только в кресле за компьютером сидела не Элизабет. Я посмотрела сквозь стеклянную стену на Кёнига, который расположился в моем кресле, как в своем собственном. Я натянуто улыбнулась, наблюдая, как глава Комитета раскладывает кипы бумаг, при этом отодвинув в сторону глиняный подсвечник, который чуть не упал. Джек вовремя поймал сосуд. « Бей, круши! Вот бы Джона сейчас сюда. Подполковник такого святотатства точно не потерпел. Мало того, что этот человек без зазрения совести сел в кресло Элизабет, так еще и бьет её коллекцию антикварных вещиц! Неделю назад Шеппард сам был не прочь перебить и изничтожить всё, что напоминало об Элизабет. Но сейчас, когда Джон её нашел… Не дай Бог, Элизабет статуэтки не досчитается, когда вернется. Ох, не завидую я вам, мистер Кёниг, не завидую… - я невольно улыбнулась. - Что смешного? - Дениэль подошел со спины, и очевидно уже некоторое время, как и я, наблюдал через стекло за Кёнигом. – Он чуть не разбил бесценный артефакт. Спорим, он даже не знает, что этот подсвечник является таковым? - Да нет, Дениэль, я смеюсь не над этим. Просто, - я прикрыла рукой широкую улыбку. - Просто этот Джозеф, ну или как там его, совсем страх потерял. - Сэм, неужели боишься за сохранность обивки своего кресла? - Нет, как бы странно это не звучало, я боюсь за сохранность его жизни. Особенно, если он всё же разобьет что-нибудь. А это неизбежно произойдет, стоит ему положить на стол еще пару папок. - Всё действительно настолько плохо? – спросил археолог, изучая пол под ногами. – Знаешь, Сэм, хоть я и был какое-то время там, - Дениэль указал на потолок так, будто это всё объясняло, - среди Вознесшихся… Всё равно, я не понимаю, просто в голове не укладывается. Я больше десяти лет посвятил изучению Древних. Но получается, я ничего, вообще ничего про них не знал. Всё, что я изучал, являлось фальшивым. Искусной маскировкой, созданной, чтобы скрыть их настоящие деяния, их истинную сущность. Псевдо-история, которую создали Древние для покрытия самих себя, пала. И что же теперь? Я вернулся к началу, мои знания о Древних девственно чисты, потому что всё, что я знал прежде, ошибочно. Интересно, когда я Вознёсся, мне была открыта правда какое-то время? – задумчиво спросил, обращаясь к самому себе, Дениэль. - Впрочем, сейчас уже не важно… На самом деле, характер Кёнига далеко не самый худший. Он – немец-демократ. Помешан на чувстве долга и чести, а так же справедливости перед народом. Он – далеко не Коннорс, на рожон не полезет в любом случае. Но вот о чём действительно необходимо волноваться, так это о сохранности всего происходящего под секретом. Кёниг намерен раскрыть всю тяжкость ситуации в Пегасе, если не достоянию общественности, то главам Союзных государств точно. Сколько я не пытался его вразумить, объясняя при этом, что осведомленность всех правительственных кругов только осложнит ситуацию, у меня не получилось. - Ну… если у тебя не получилось, то что уж говорить про нас, - я сходу признала факт поражения, потому что если не вняли Дениэлю, наши шансы равны не то, что нулю, а вообще отрицательному числу. Тяжело вздохнув, я обернулась. В кабинет вошёл Райс, а вышел с поникшей головой, выжатый как лимон, Грэй. - Капитан, что-то вы быстро? – настороженно спросила я у морпеха. Он провёл на допросе всего пять минут. – У мистера Кёнига был столь небольшой список вопросов? - Главе Комитета нужно было знать только одно. Хотя даже с одним вопросом, я бы там застрял на полдня, если бы не генерал, - угрюмо ответил мне капитан. - И что же ему необходимо было знать? – вопрос, который вертелся у меня на языке, озвучил Дениэль. - Если процитировать вопрос дословно, то: «До какой степени озверел подполковник Шеппард?» Из первого вопроса последовали остальные, схожей тематики. Вроде: «Насколько он может владеть собой?» Ну и так далее в подобном репертуаре. А возвращались в итоге к исходному вопросу. Пришлось раз за разом повторять одно и то же, как попугаю, - глубоко вздохнув, Грэй быстрым шагом вышел из диспетчерской. Я заметила, как Джек схватился за голову, склоняясь над очередной кипой бумаг, которые Кёниг сунул ему прямо под нос. В тот же момент он что-то сказал генералу, выуживая из-под всей бухгалтерии статуэтку какого-то Пегасского божка. Джек в ответ лишь пожал плечами, а немец закатил глаза, выказывая явное недовольство и раздражение. Его губы шевелились. - Я не очень хорошо читаю по губам, - вмешался Дениэль, - но общий смысл сказанного таков: «Нельзя ли убрать отсюда весь этот мусор. Рабочее место абсолютно не организованно!» На что Джек ему ответил: «Это вещи доктора Вейр, поэтому на вашем месте, я бы не стал называть их мусором». - Рабочее место, значит, не организованно? А он вообще в курсе, что это не ЕГО рабочее место!? Только пусть он посмеет что-нибудь разбить. - Сэм, спокойно. Он здесь всего на один день. Мы выдержим. Кстати… - Дениэль замолчал на мгновение, не зная, как начать разговор. – Сэм, как Элизабет? - Мы не знаем, - честно ответила я. – Джон ничего не рассказывает. Но я думаю… плохо. - Ладно, оставим эту тему до лучших времен. Насколько я понял, Древние появятся только на самих переговорах. - Дениэль, тебе ещё надоест их компания, поверь. Не знаю, насколько затянутся эти переговоры, но голова у тебя будет сильно болеть. Кадис и его свита, конечно, всякий раз извиняются, но кроме извинений они ничего поделать не могут. Элеада только советовала не сопротивляться. В смысле даже не пытаться скрывать мысли, всё равно бесполезно, только боль от сопротивления сильнее. - Спасибо за напутствие, Сэм, учту. Тут в диспетчерскую всей бригадой вошли медики, учёные-биологи и парапсихологи, которые всю неделю изучали Шеппарда. Честная компания прямиком направилась в офис. Кёниг вышел из кабинета и кивком поприветствовал Брукса. - Мэтью, я вас уже заждался, проходите, - он пожал учёному руку в знак приветствия, а затем обратился к шедшему за ним Райсу. - Лейтенант, вы можете быть свободны. Полковник Картер, пригласите ко мне майора Лорна, Ронона Декса и Тейлу Эммаган. После того, как эти трое расскажут мне о своём взгляде на вещи, мы сможем приступить непосредственно к переговорам.
Прошёл час.
Шторм до сих пор не унялся. Снаружи было по-прежнему темно, а у меня после утреннего визита на корабль вампиров ещё и голова разболелась. Все уже собрались в конференц-зале. Кёниг знал заранее, что переговоры предстоят долгие, поэтому распорядился, чтобы у каждого на столе стояла бутылка минеральной воды и стакан. Любезно поинтересовавшись у Джека при этом: - А не стоит ли вампирам тоже организовать… Договорить фразу он не успел. Генерал прервал на полуслове. - Нет, мистер Кёниг, не стоит. Если вы, конечно, не планируете в дальнейшем стать их закуской, в качестве прекрасного дополнения к донорским пакетам. - Понял, - кратко парировал глава Комитета, усаживаясь в кресло. Народу в этот раз было много. Все сидели плечом к плечу, потому что присутствовали ещё учёные-медики в качестве консультантов. Мы освободили место для вампиров, насколько представлялось возможным, но получилось всё равно тесно. Чтобы не создавать проблем гостям, каждый воспользовался персональным щитом. Как всегда пунктуальные вампиры появились вовремя: Кадис, Рэй и Элеада, как самые старшие и самые сдержанные из всех жителей Селины. На новеньких, кто видел вампиров впервые, как обычно находило затмение. За неделю здесь все, скажем так, привыкшие, а вот Джексон и глава Комитета… Впрочем, Дениэль быстро справился с собой, в отличии от Кёнига. Я думала, у немца слюни потекут, когда он увидел Элеаду. « Как вампиры умудряются терпеть подобное? Она же, безусловно, заметила его реакцию лучше меня. Наверняка, его сердце сейчас отбивает барабанную дробь, не говоря уже о мыслях, которые девушка читает, как раскрытую книгу…» В общем, отчеканенные, уже заученные за восемь дней фразы приветствия от вампиров, невнятное бормотание от Кёнига, сдержанное и восхищенное высказывание от Дениэля. Спустя некоторое время, совладав с собой и вновь обретя дар речи, глава Комитета задал первый свой вопрос вампирам. Очевидно, бюрократ не досчитался Шеппарда, хотя очень надеялся того увидеть. - Господин Кадис, а подполковник Шеппард почтит нас сегодня своим присутствием? – осведомился бюрократ, обратившись к Кадису. - Подполковник Шеппард сейчас занят, мистер Кёниг, - ответил вампир ровным голосом. - Настолько занят, что не сможет присутствовать на переговорах? Я предполагал, подполковнику как никому другому известно о важности предстоящего заседания, и о тяжести своего положения. Сегодня будет решено, останется он в звании или нет. - Мистер Кёниг, Джон Шеппард в данный момент занят делами личного характера, - вампир сделал ударение на слове «личного», предполагая, что дальнейшие вопросы отпадут сами собой. Собственно у нас после такого ответа вопросов не возникло. Если Шеппард занят личными делами, а «личное дело» по имени Элизабет Вейр у него одно единственное, то его можно вообще сегодня не ждать. Возможно, это к лучшему. Снижается риск того, что Шеппард свернёт бюрократу шею. Очевидно, Кадис понял, что его ответ не удовлетворил главу Комитета, поэтому он сдержанно спросил. - Мистер Кёниг, может, мне дословно процитировать ответ подполковника, когда я звал его на совещание? Или во избежание грубостей, перефразировать его слова в более мягкую форму? - Господа, кажется мы не с того начали? – прервал Джек. – На повестке дня ещё много первоочередных вопросов, которые могут быть решены без участия подполковника Шеппарда. - И впрямь. Генерал, вы правы. Полагаю, стоит начать с более очевидных фактов, - бюрократ перевёл взгляд с Кадиса на Джека. – Что ж… Мистер Вулси, майор Лорн и его команда ввели меня в курс дела. От доктора Брукса и его подчиненных я тоже получил краткий отчёт относительно сложившихся обстоятельств. Теперь я в достаточной степени осведомлен, чтобы обсуждать более серьезные вопросы, чем обращение в вампира подполковника Шеппарда, поэтому начнем.
У половины присутствующих в комнате брифинга голова уже не просто болела, а раскалывалась. Несколько учёных с разрешения Кёнига поспешно покинули помещение. Информация, которую они излагали в течение предыдущего получаса, была настолько переполнена научной терминологией, что воспринималась с большим трудом. В итоге Кёниг сам прервал научный доклад Брукса и вежливо попросил того уйти. Сам глава Комитета тяжело вздохнул и обратился Кадису. - Вы понимаете, что просите невозможного? Вы используете людей, как пищу и при этом просите, чтобы мы добровольно пропустили вас на Землю. - Мистер Кёниг, я думал, мы уже объяснили вам причину подобной просьбы. Это – не наша прихоть, - вместо Кадиса подал голос Рэй. – Мы не посещаем человеческие миры без крайней на то необходимости. В нашем случае, возникла как раз такая необходимость. Я задам вам встречный вопрос. Какая защита сейчас есть у Земли? Кресло Древних в Антарктике было уничтожено, а что осталось? Орбитальные корабли, щиты которых бесполезны против лучевого оружия репликаторов? - Земля беззащитна даже против небольшого флота, мистер Кёниг, - генерал решил вмешаться. – Поверьте на слово, небольшим флотом они не нападут. Для атаки Атлантиды они построили армаду из пятисот боевых гигантов. Для перехвата «Дедала» они послали восемь кораблей. Они давят нас числом, Джозеф. Это их козырь, которым они пользуются всякий раз. - Господа, вы ручаетесь за то, что сможете построить восемь спутников и вывести их на орбиту Земли за месяц? Это нереальные сроки! - Сроки вполне реальные для нас, - ответила Элеада. – Но даже месяц – это слишком длинный срок. Мы не можем себе позволить медлить, мистер Кёниг. Так же, как не имеем возможности работать параллельно с людьми за неимением времени. Мы даём слово, что ровно через месяц Земля будет защищена в полной мере. Но… Это только при условии, что строительством от начала до конца будут руководить вампиры. Начиная с проектировочных чертежей и заканчивая работами непосредственно в открытом космосе. - Господа, в таком случае, ответьте мне на один вопрос. Почему именно сейчас вы решили вмешаться? Вы защитили Атлантиду, так стремитесь улучшить оборону Земли. Почему только сейчас вы решили снизойти до подобного жеста великодушия? - Это не жест великодушия, мистер Кёниг, - бесстрастно ответила Элеада. Даже после такой речи главы Комитета девушка оставалась невозмутима. – На протяжении двух лет мы контролировали ситуацию. С большим или меньшим успехом, но нам удавалось скрываться, при этом поддерживая стабильность и относительный порядок в Пегасе. Но с нападения репликаторов на Атлантиду всё резко изменилось. Мистер Кёниг, с карты галактики прямо сейчас исчезают планеты и целые звёздные системы. Людей обращают по всему Пегасу. Новообращенные неподконтрольны, голодны и всецело подвластны инстинктам. - Более того, во время вчерашней миссии нам открылся ещё один чудовищный факт деяний моего брата, - подхватил Кадис. – Подполковник Шеппард привёл с планеты новообращенную вампиршу… Сейчас я благоразумно опущу повествование про генетическую память всех вампиров, потому что об этом вам доходчиво рассказал в своем докладе доктор Брукс, и сразу перейду к уникальному явлению в лице обращенного подростка. До вчерашнего дня я не без оснований верил, что подавить генетическую память нельзя. Однако Мила - наглядное доказательство обратного. Девушка не владеет знаниями Древних, потому что моему брату, очевидно, было угодно оставить свои творения в неведении. - Но ведь это не имеет смысла, - неожиданно вмешался МакКей. – Зачем создавать вампиров, которые лишены мало того, что необходимых знаний, так ещё и собственной памяти? Это как компьютер без оперативки, девственно чистый и по совместительству абсолютно бесполезный… - Как раз в этом и заключается смысл, - заметил Дениэль. – Если компьютер девственно чист, значит, на него можно записать какую угодно программу. Никаких лишних чувств и эмоций… - Как бы там ни было, - блондин прервал рассуждения обоих учёных, - но Арес нашёл-таки способ блокировать генетическую память. Первопричиной, скорее всего, явилось нежелание моего брата оставлять за новообращенными право выбора… - О каком праве выбора вы говорите? – бесцеремонно перебил вампира глава Комитета. - Позвольте мне продолжить, мистер Кёниг, и я всё объясню, - Кадис сделал паузу, ожидая новых высказываний со стороны бюрократа, но Кёниг замолчал. – Спасибо. Если вы не возражаете, я хотел бы продолжить. Каждый «новорожденный» получает знания, основанные в первую очередь на личных воспоминаниях своего создателя, а создатель в свою очередь обладает памятью и жизненным опытом своего творца. Эта бесконечная цепь не прерывалась вот уже десять тысяч лет. Родоначальниками всей расы вампиров являемся я и мой брат. От нас, как самых первых, берет начало цепочка генетических знаний. Примерно девяносто пять веков назад произошло разделение. Обращенные мной вампиры разительно отличаются от творений моего брата. Эти отличия проявляются как в отношении к людям, так и в объективном взгляде и оценке своей новой сущности. Проще говоря, Арес учит своих приближенных исключительно искусству охоты на людей и убийству. Я в свою очередь, большую часть жизни всеми силами пытался обуздать ярость, жажду крови и убийства как в себе самом, так и в своих «детях». Обращая людей, Арес поневоле вынужден делиться знаниями Древних, а это ему не нравилось. Однако больше всего мой брат опасается того, что его обращенные получат право выбора, узнав обо мне через его кровь. Не всех, но некоторых начнут одолевать сомнения относительно истинности учения их Создателя. Арес боится конкуренции, поэтому не хочет, чтобы его армия владела памятью Древних. Он хочет быть уверен в том, что мощь его кровожадных «детей» не подорвут жалкие рассуждения о человечности. Но даже это ещё не самое страшное. У моего брата достаточно ментальной силы, чтобы управлять всеми своими созданиями. - Господин Кадис, возможно, я не всё понимаю, но каким образом ваша исповедь о брате касается стоящего перед нами вопроса? - Быть может, я слишком углубился в подробности, мистер Кёниг, раз вы ошибочно приняли моё объяснение за исповедь. Я пытаюсь растолковать вам, что ситуация с каждым днём нагнетается. Не примите за оскорбление, но вы, похоже, не способны всецело осознать опасность, которую представляют собой вампиры, обращенные моим братом. «Новорожденные», обладающие геном и сверхспособностями, при этом лишены воли и скованы жесточайшим ментальным контролем. Их тренируют, как совершенных убийц человеческого рода, натаскивают на запах крови, который мгновенно лишает их остатков разума. Неужели, подобных доводов вам мало? Ко всему прочему, есть еще репликаторы - ручные нано-игрушки моего брата, с его подачи легко уничтожающие населенные планеты. Земля далеко, да! Но репликаторы строят флот для полета в Млечный Путь, и мы вряд ли сможем им помешать. Нас слишком мало, сил Селины будет недостаточно, чтобы предотвратить неизбежное. Почему же вы столь упрямы и самонадеянны, раз просто так отказываетесь от помощи?! От вас ничего не требуется - ни ресурсов, ни свободных рук, абсолютно ничего, кроме доверия. Опять же, мы предоставим вам шанс предъявить свои собственные требования и пожелания к нашему пребыванию на Земле. - Требования и пожелания? – удивленно, почти изумленно переспросила я. - Именно, полковник Картер. У вас ведь должна быть определённая страховка и уверенность в том, что придя на Землю, мы не устроим пир. Я была шокирована. Вампиры, значит, от нас ничего не просят, а мы вправе составить целый список требований. После подобного заявления Кёниг просто не посмеет возразить… Или посмеет?… - Похоже, что сложившиеся обстоятельства не оставляют нам иного выхода, - Кёниг сдавался под напором железных фактов. Как однажды сказал генерал Лендри: «Бюрократы – трусы, когда стоят перед необходимостью принять осознанное решение. Пасуют, потому что необходимо взять на себя ответственность за чужие жизни». Генерал оказался прав. Сейчас Кёнига поставили постфактум, и запас его доводов исчерпался. Но… бюрократ в силу своей природы не желал остаться побежденным, посему решил напоследок, как следует «насолить» вампирам. Не упустив при этом из виду предложение составить список требований. - Дамы и господа, думаю, вопрос с пропуском вампиров на Землю по-прежнему остается открытым. Основываясь на докладе доктора Брукса, я составлю вышеупомянутый список пожеланий и требований. Доктор Джексон, я рассчитываю на вашу помощь в этом деле. Господин Кадис, полагаю, вы и ваши… - мужчина запнулся и поморщился. - Люди понимают, что нам необходимо перестраховаться. А теперь, лучше закроем эту тему и перейдем к последнему на сегодня вопросу. Однако это проблематично сделать, потому что Джон Шеппард сейчас очень сильно занят личными делами и не способен дать показания. - Мистер Кёниг, какие именно показания вам должен дать подполковник? – спросил генерал О’ Нилл раздраженным голосом. По всему, бюрократ начал действовать Джеку на нервы. – Ничего нового Шеппард вам не сообщит. - Напротив, генерал. Джон Шеппард может сообщить нам много нового. Например, подробности относительно состояния доктора Вейр и… - Ничего он вам не сообщит, Джозеф! А рискнете спросить, сами себе смертный приговор подпишите, - Джек повысил голос. – Или Коннорс вам отчёта не предоставил? Шеппард его чуть не убил! Вы излишне любопытны и лишены всякого понятия морали, мистер Кёниг. - Генерал, вы знаете, что я вас уважаю, но ваши слова – непозволительная грубость в мой адрес, - сухо с присущим ему высокомерием заметил Кёниг. - Правда глаза колит, Джозеф. Я не грубость проявил, а чисто по-человечески предупредил. Не смейте пререкаться с Шеппардом и ни в коем случае не заводите с ним тему про Элизабет, если вам жизнь дорога. Мы здесь сидим уже четыре часа. Голова у вас должна раскалываться, а вы упрямо продолжаете бессмысленные пререкания. Так вот… Я ставлю точку в этом бюрократическом бардаке. Вы не можете отрицать факта, что военные вопросы – это слегка не ваша юрисдикция. Не вам решать, пойдет Шеппард под Трибунал или останется офицером ВВС. Лично я хочу оставить Джона Шеппарда в звании подполковника. Если вам удобнее, считайте подобное заявление моей личной прихотью. С условием, что эта прихоть подкреплена полномочиями, которыми вы не обладаете. Не обессудьте, но касательно этого вопроса у вас руки связаны. - Касаемо какого вопроса? – вкрадчиво поинтересовался Джон, тенью проскальзывая в зал брифинга и усаживаясь в кресло рядом с Кадисом. Кёниг посмотрел на Шеппарда удивленно и немного растерянно, учитывая, что Джон буквально возник в кресле. В пытливом взгляде бюрократа скользило нечто вроде: «Явился, не запылился!» Джон, очевидно, прочитал мысли главы Комитета и сдержанно улыбнулся. Не знаю, как у Кёнига, но у меня дрожь по телу пробежала от «милой» и «сдержанной» улыбочки Джона. - Мистер Кёниг, не обнадеживаете себя зря. Надолго я всё равно не задержусь, так что ограничьте свой список вопросов до минимума. Кстати… «Санктус» недавно вышел на связь с «Дедалом». Оказалось, что новые «улучшенные», - Шеппард намеренно выделил слово «улучшенные» и поморщился, - гипердвигатели оказались банально неисправными. Вследствие чего корабль выбросило в обычное пространство в пустоте между двумя галактиками. Если Колдвелл любезно разрешит Аполлону подлатать корабль и исправить все неполадки, то «Дедал» прибудет завтра утром. В противном случае «Санктусу» придется подождать, пока земные техники устранят проблему, а затем, подстраиваясь под скорость «Дедала», сопроводить его до Цереры. Естественно, последний вариант развития событий займет гораздо больше времени. - Спасибо за подробный доклад с высказыванием личного мнения, подполковник, - сдержанно ответил Кёниг, явно недовольный пламенной речью Шеппарда. - Всегда пожалуйста, мистер Кёниг. Ближайшие, - Джон запнулся и взглянул на часы, – пять минут я полностью в вашем распоряжении. Слушаю и повинуюсь. - Изволите шутить, Шеппард? – тон Кёнига выражал только крайнее нетерпение и раздражение. – Я рад, что у вас хорошее настроение, вот только никак оно не стыкуется с положением, в котором вы находитесь. - Хорошее настроение? Боже упаси, мистер Кёниг! Я давно забыл, что означает данное словосочетание. А что касательно моего положения… Я что-то упустил, или… - Подполковник, сарказм здесь совершенно не уместен. - Тогда в чем же состоит тяжесть моего положения? Я право не понимаю, мистер Кёниг. Да, я отрастил клыки, я бессмертен и питаю слабость к человеческой крови. Но это уже всецело мои проблемы, которые никоим образом вас не касаются. Ага… ещё я оставил без внимания вопрос со званием. Знаете ли, мистер Кёниг, в моём нынешнем положении мне абсолютно безразлично по этому поводу. Посему, решайте сами, - Шеппард пожал плечами. – Но, знайте, я нисколько не обижусь, если вы решите лишить меня униформы ВВС. Более того, я вам даже спасибо скажу, когда вы, наконец, избавите меня от большой проблемы под названием «Устав». - Подполковник Шеппард, вы переходите грань дозволенного, - бюрократ сверкнул глазами. - Никогда, мистер Кёниг. Я лишь, как вы любите выражаться, представил вашему вниманию своё видение вещей. Если оно вас не устраивает – это ваши проблемы. А теперь простите, время допроса вышло. Впервые Джон был настолько дерзок. А ведь перед ним был сам глава Комитета. Впрочем, Шеппард и Джек решили вдвоем наехать на Кёнига, поэтому бюрократ уж не знал, на кого первым кидаться, на генерала ВВС или на новообращенного вампира. Похоже, что головная боль стала сказываться на ходе мыслей немца, потому что он предпочёл проигнорировать последнюю реплику Шеппарда. - В таком случае, позвольте мне подытожить дебаты, - устало произнес Джек, вставая с кресла. – Подполковник, задержитесь буквально на минуту, ибо я позволю себе огласить вердикт. Мистер Кёниг, Дэнни, к завтрашнему утру составьте, пожалуйста, злополучный список пожеланий. Джексон, проследи, чтобы все просьбы, написанные главой Комитета, были адекватны и реально исполнимы. - Непременно, Джек. Я сам лично напишу этот список и позабочусь, чтобы он был как можно короче, - отозвался Дениэль, с неодобрением косясь на Кёнига. Судя по всему, идея требований и пожеланий, пусть даже её автором являлись сами вампиры, Даниэлю совершенно не нравилась. - Я знал, что на тебя можно рассчитывать, Джексон, - генерал с благодарностью посмотрел на Даниэля. – Что относительно вас, подполковник, - Джек перевел взгляд на тормознувшего у выхода Шеппарда. – Мои искренние поздравления, Джон. Игра окончена, партия разыграна. Счёт 1:0 в нашу пользу. С возвращением в строй, подполковник. Ваш форменный китель по-прежнему при вас, Шеппард, - и затем, очевидно, мылено закончил, зная, что Шеппард его обязательно услышит. – «Джон, с вас роль посредника, а с меня отпуск на двоих, как и обещал», - Джек заговорчески подмигнул прежде, чем Шеппард исчез во вспышке телепорта. - Генерал О’Нилл, вы превышаете свои должностные полномочия, вам не кажется? - Нет, Джозеф, мне так не кажется. Полагаю, заседание можно считать официально оконченным. Кадис, Рэй, Элеада, - обратился он к сдержанно молчаливым вампирам. – Благодарю за неиссякаемое терпение и щедрость. Думаю, сегодня переговоры возымели хоть какой-то прогресс. Простите, если что не так. - Все в полном порядке, генерал О’Нилл, - дежурной фразой ответил Кадис. – В свою очередь приносим извинения за неудобства, вызванные нашим присутствием, - три вампира синхронно исчезли со своих мест, заставив нас зажмуриться от яркой вспышки. - Они всегда такие… такие… - Дениэль никак не мог подобрать слова. - Пофигисты? – пришёл на помощь археологу притихший МакКей. - Ну… я бы не сказал так прямо, но… да. Это слово как нельзя кстати подходит под описание их поведения, - вымучено улыбнулся Джексон. - Дэнни, привыкнешь. Вот такие вот они экземпляры неожиданные. Сложно от вампиров добиться эмоций. А, в общем и целом… как тебе клыкастые Древние? Оправдали ожидания или разочаровали? – поинтересовался Джек. - Я… я не знаю, что сказать… Серьёзно! Они такие… странные. Но одно могу сказать точно, менталитет Древних у них зашкаливает, что не оставляет сомнений в том, кто они такие. - Ооо… Ну да, конечно. Родственные души. Уже набросал список вопросов Кадису? Или займешься этим после посещения лазарета? - Джек, не обижайся, но тебе никогда меня не понять. Передо мной только что сидели Древние! Живые, здравствующие. - Веселись, Дениэль, веселись на полную катушку, - Джек похлопал археолога по спине. – Эти трое полностью в твоем распоряжении. Думаю, Кадис предпочтёт разговор на философские темы с тобой, нежели ещё одну дачу показаний мистеру Кёнигу. Кстати… Джозеф, каково ваше мнение о наших, теперь уже союзниках? Мистер Кёниг? – Джек бросил вопросительный взгляд через стол на бюрократа. Поначалу немец затерялся среди тесно сидящих за столом, но теперь взгляды всех были обращены на бессознательного мужчину в деловом костюме. Из носа Джозефа текла тонкая струйка крови. - Мистер Кёниг? - Дженнифер быстро подошла к бюрократу, аккуратно откинула его голову на спинку кресла и дотронулась до шеи в поисках пульса. – Он без сознания… - Доигрался, - констатировал Джек. – Тоже мне, герой. Говорили же, не сопротивляйся, бесполезно. Ладно, Келлер, вызовите мед-бригаду и отправьте его в лазарет. Пусть приведут в чувства супергероя. Леди и джентльмены, неделю сплошной бюрократии я официально объявляю закрытой. В качестве награды - пилюля от головной боли каждому, и три… нет четыре часа сна в своих апартаментах. Можете быть свободны, - с этими словами Джек нетвердой походкой покинул конференц-зал. Стойло нам выйти, как мы столкнулись лицом к лицу с Лорном, его командой и доброй половиной военного контингента Атлантиды. Все, без исключения бойцы скрестили руки на груди и прожигали нас вопросительными взглядами. - Майор, давно вы здесь вахту отбываете? – усмехнулся Джек, но Эван даже бровью не повёл. -Ладно, ладно, если я не скажу, вы же меня испепелите взглядами. В строю ваш командир, в строю, расслабьтесь. Сегодня Джон Шеппард официально вернулся в ряды офицеров ВВС в звании подполковника. Радуйтесь!
Глава 9
Глава 9. Дьявольская месть.
«Я буду убивать, Разрывая сердца. Если вершить месть, То идти до конца. За каждую причиненную ей боль, За каждый упавший с её головы волос Я в раны ваши буду втирать соль, Ножом изогнутым вспоров брюшную полость.»
*О’Нилл.*
- Не питаться!? Мистер Кёниг, вы точно лазарет покинули с разрешения врача или самовольно ушли? Вы всерьёз предлагаете вампирам не питаться целый месяц!?- негодующе-протестующие высказывания Дениэля окончательно разрушили мои надежды на спокойный вечер. Я бы сказал, надежды были зверски убиты, находясь ещё в стадии зародыша. - Что за шум, а драки нет? – спросил я, заходя в помещение. Спор этих двоих достиг своего пика. – Спокойствие, спокойствие, господа. Денни, я тебя очень прошу, не горячись. Гроссбухом, который ты держишь в руках, при желании запросто череп проломить можно. Вот только труп главы Комитета в кладовке создаст нам дополнительные проблемы, поэтому положи, пожалуйста, книгу. Разгоряченный спором Джексон одарил меня испепеляющим взглядом, мол: «Это ты сейчас так неудачно пошутил, или больная фантазия разыгралась?» Но ради моего спокойствия он положил книгу. Затем поправил очки и глубоко вздохнул, стараясь совладать с эмоциями. - Джек, всё нормально, - минуту спустя спокойно сообщил Денни, уже привыкший к подобным тупиковым переговорам. - Просто найти компромисс – штука сложная. Но до завтрашнего утра, я надеюсь, мы его найдем! Не так ли, Мистер Кёниг? – со стороны археолог выглядел ангельски терпеливым и готовым просидеть за составлением треклятого списка хоть всю ночь. Чего нельзя было сказать о бюрократе. – Джозеф, вы прямо сейчас вычеркиваете пункт о месячной диете-голодовке вампиров, и мы продолжаем, - Джексон взглянул на меня. – Спокойно продолжаем, Джек, можешь не волноваться. А желательно - покинь кабинет и позволь нам закончить реализацию бредовой затеи. - Уже ухожу. Только не забывайте о спокойствии, мальчики, - на всякий случай напомнил я. «Незапланированная активация Врат!» - голосом техника рация известила о том, что зародыш моих надежд был-таки воскрешён, после чего, ещё живой, похоронен окончательно. Переглянувшись с Дениэлем и Кёнигом, я направился в главную башню. - Вечер, вроде как. Свои все дома… Кого к нам ещё принесло? - сходу спросил я, заходя в зал управления. - Опознавательный код дженаев, генерал, - ответила за техника Саманта. - Это те двуличные ребята, которые чуть не приватизировали Атлантиду четыре года назад? - Именно они, сэр, - утвердительно кивнула Сэм. - Полковник Картер, получаем сообщение. Только аудиозапись, причем не в режиме реального времени. Файл был записан некоторое время назад, а затем уже прислан нам в сжатом формате. Видео, очевидно, слишком сильно повреждено. Открыть не получается. - Что ж, тогда давайте хотя бы послушаем. Выведите сигнал на динамик, - попросил я Бэнкс. - Атлантида, я искренне надеюсь, что вы получите это сообщение, - начал вещание чужого монолога динамик. - Я – Лейдон Радим. Лидер дженайского народа. Буду краток в изложении чрезвычайной ситуации, сложившейся на моей планете. Два месяца назад подполковник Шеппард и его группа предупредили нас об опасности, исходящей от репликаторов. Очевидно, тогдашней лекции подполковника некоторые люди не вняли. Один из моих приближённых создал и возглавил своего рода коалицию. Наслушавшись его разговоров и лекций, большинство людей свято уверовали в то, что для дженаев нет лучшего варианта, кроме как добровольная ассимиляция. Меня и верных мне людей никто не послушал. Поэтому, когда репликаторы связались с нашим миром, их, можно сказать, пригласили сюда, как долгожданных гостей. Один из их кораблей уже приземлился на поверхности планеты. Меня наверняка убьют, как только я отправлю вам это сообщение, потому что репликаторы сразу же фиксируют всевозможные сигналы передатчиков и всплески энергии. Прошу вас, если возможно, предотвратите это безумие. А теперь, извините. Я должен идти, иначе меня засекут раньше, чем я смогу переслать вам сообщение… Дальше шёл лишь шум и радиопомехи. - Это всё? – настороженно спросил я у техника. - Определенно. Больше мне ничего не удалось выжать из этой записи, - откликнулся МакКей с кресла у дальней консоли. - Не удалось потому, что больше в ней ничего не содержалось, - вполголоса ответил возникший в диспетчерской вампир. - А вы-то откуда… - Услышал, доктор МакКей. Сквозь помехи в самом конце записи слышались удаляющиеся шаги этого человека. Он успел записать всё, что хотел сообщить. - Его послание вы тоже слушали? – поинтересовался я у Кадиса, хотя ответ уже знал. – Раз слушали, так ответьте мне на такой вопрос: с каких это пор врагу сдаются по собственной воле? Это, конечно, другая галактика, просторы Вселенной и так далее, но всё же! Эти дженаи похожи на крыс, что бегут с тонущего корабля. Проще утопится в коллективном сознании репликаторов, чем попытаться оказать сопротивление. - Крысы или не крысы… - вампир задумался над смыслом выражения. Для Древних-вампиров было проблематично на первых парах воспринимать земные крылатые фразы, афоризмы и прочие словесные «игры». Но они схватывают всё на лету. Надо будет попросить Джексона на досуге составить подобие земного «Викицитатника» для вампиров, чтобы облегчить им задачу. - Не стоит беспокоиться на этот счёт, генерал О’Нилл. Общение с подполковником Шеппардом помогает нам понять особенности вашей культуры, поэтому создавать аналог земного интернет ресурса под названием «Викицитатник» персонально для нас ни к чему. - Ааа… Ну если Шеппард прекрасно исполняет роль ходячего хранилища цитат, тогда вопрос снимается. Учитывая, сколько комедий он в своё время пересмотрел. Причем, не только американского производства… - Генерал, - в мои размышления вторглась Картер. – Нам только что прислали сигнал SOS. Комедии могли бы немного подождать… - Картер, если на планету уже приземлился корабль, значит там половина, если не больше, населения инфицирована. Мы не можем отправить туда группы. - Туда можем пойти мы, - неожиданно сообщил Кадис. – Однако если мы все же отправимся на планету, нам очень пригодится помощь медперсонала Атлантиды. С вашего позволения, генерал… Я взглянул на часы лэптопа. - Поздновато уже… но если вернетесь не позже полуночи, тогда разрешаю очередную спасательную миссию. Только одна просьба, возьмите с собой команду капитана Пирса. ЗВА-7 уже имели честь познакомиться с дженаями, поэтому могут помочь. В остальном… медгруппу сами сформируете, или нужна консультация?..
- Сэр, мы идем на миссию вместе с вампирами? - Да, капитан Пирс, вас что-то смущает? – спросил я, наблюдая, как пехотинец тестирует своё АРО. - Никак нет, сэр! А можно узнать список сопровождающих прежде, чем нас телепортируют в ангар джамперов Селины? - К сожалению, капитан, Кадис мне не предоставил список вампиров, участвующих в миссии. Тем не менее, спешу вас разочаровать. Работать вместе с подполковником Шеппардом вам сегодня случай не представится. В этом я уверен. После таких слов боец потерял всякое желание идти на эту планету. Не доверял он вампирам, а отсутствие в команде Шеппарда окончательно выбило парня из колеи. - Вас понял, генерал!– с армейской выправкой произнес пехотинец, не желая перечить приказу. – Сколько медперсонала идёт с нами, генерал? - Пять человек, капитан, - ответил за меня Бекетт. За ним в оружейную вошла сформированная под его же началом группа. По совету Кадиса, каждый медик был вооружен только небольшим чемоданчиком с набором исключительно первой медицинской помощи. Стойло всем собраться в одном месте, как появился Рэй. Конкретно с этим парнем я точно дел иметь не хотел. Никогда и никаких. Если даже забыть про факт его вампирской неуязвимости, то и без неё он выглядел достойно. Второй Тил’к, разве что белокожий. В остальном – груда мускулов. В силу его вампирской природы эти самые мускулы не уступали в прочности бетону. В общем, при виде никого иного, как Рэя, у Пирса совсем пропал боевой дух. Он обреченно вздохнул, повинуясь судьбе. - Капитан Пирс, прошу прощения, но полковник Шеппард не сможет вас сопровождать, - Рэй очевидно, ответил на немой вопрос Пирса. - Все претензии по этому поводу выскажите ему при встрече. А сейчас я попрошу всех вас, - вампир поочередно посмотрел на каждого члена группы Пирса, затем на медиков, - воспользоваться персональными щитами. Ещё… Поскольку ваше оружие быстро теряет свою эффективность против репликаторов, - Рэй открыл кейс, который принёс с собой. – Я предлагаю вам использовать «Кинжалы», поскольку они более эффективны, чем ваши АРО. Форма оружия, быть может, не совсем стандартная… - в качестве наглядного примера вампир крутанул в руке небольшую цилиндрическую бандуру, извлеченную из своей набедренной кобуры. В открытом им кейсе лежали такие же бандуры, имеющие громкое название «Кинжалы». - В любом случае, выбор остается за вами, поскольку мы позаботимся, чтобы оружие вам вообще не потребовалось. Однако инструктаж по использованию не помешает. Кнопка активации адаптирована под указательный палец правой руки, она же автоматически сканирует отпечаток пальца. Посему, воспользовавшись оружием хотя бы один раз, вы маркируете его лично под себя. У «Кинжала» есть два режима. Оба используются как поражающие, - Рэй ещё раз крутанул оружие и направил его на тренировочные мишени. – Первый, - вампир выстрелил. Дальняя мишень покачнулась, её окутала изумрудная энерго-паутина, – фатально действует только на репликаторов. На любые другие цели оказывает парализующий эффект с временной потерей сознания. По сути, в первом режиме стреляет ЭМИ. Далее… - вампир выстрелил вторично. На этот раз мишень, и не одну, разнесло в клочья, а вместе с ней кусок стены в прямом смысле испарился. Края дыры, опаленные сгустком энергии, светились светло-синим. - Ничего себе! – Пирс ошеломленно разглядывал уничтоженные мишени и исчезнувший кусок стены. – С одного выстрела вынесло всё, что можно и нельзя. Как выразился Дуэйн Джонсон в экранизации «Doom»: «Большое Финишное Глушило». - К сожалению или к счастью, капитан, но у этого оружия только два режима, а мощность выстрела не регулируется, - предупредил бойца Рэй. - Интересно, а это новоявленное БФГ действует на вампиров? – робко поинтересовался Гримм то ли у вампира, то ли у своего командира. Так или иначе, но ответить на его вопрос мог только Рэй. - Нисколько, лейтенант. Даже царапины не оставит. - Кто бы сомневался… - Лейтенант Гримм, отставить! – командным голосом произнес Пирс, упрекая своего подчиненного. К этому времени я уже успел пожалеть, что предложил Кадису кандидатуру Пирса и РА-7. Но вампирам, судя по всему, было параллельно, кто с ними отправится. Кому они действительно уделили повышенное внимание, так это медперсоналу. - Доктор Бекетт, если вы не возражаете, то вас и вашу группу проинструктируют по ходу миссии. Иначе мы потеряем драгоценное время, которое и без этого играет против нас. - Главное, чтобы нас проинструктировали, а когда – это уже не важно, - ровным голосом ответил врач. Спокойствию доктора можно было только позавидовать. - Тогда, я полагаю, все готовы. Нас уже ждут. Генерал О’Нилл, – вампир кивнул мне, и всю процессию тут же поглотил телепорт. Пожелать удачи я не успел. Впрочем, вампирам она вряд ли пригодится. Главное, чтобы РА-7 и медиков доставили назад живыми. Всё же Шеппарду я склонен был доверять больше.
*Кадис.*
- Рэй, ты летишь с группой капитана Пирса. Элеада, с тобой отправятся медики. - Кадис… - Что-то не так, Рэй? - ЗВА-7 не очень рады моему сопровождению. - Вот в чём дело? – на миг я задумался. – Только и всего? Ничего, сработайтесь. Ты главное, пореже им улыбайся и помни, что в кормовом отсеке люди. Пусть и со щитами, но пускать корабль в «мертвую петлю» не стоит. Тебе от положения «вниз головой» ничего не будет, а вот у людей желудки и вестибулярный аппарат очень чувствительны к вещам подобного рода. Леа, ты тоже не забывай об этом. Медики нам необходимы во вменяемом состоянии. - Как же давно это было… - с ноткой ностальгии ответил мне Рэй. – Уже и подзабыл малость. В таком случае, может, ты сам им составишь компанию? Боюсь, не выйдет из меня аккуратного пилота. - Придется вспомнить про аккуратность, Рэй. Валери дала нам знать, что будет в ближайшие три часа. Будьте осторожны. За вами через Врата пролетят ещё шесть кораблей. - Лери говорила, что спасти удастся многих. - Ещё она говорила, что многое от неё скрыто. Кем, она понять не может. А значит, случиться может всё, что угодно. Посему, я, Бриджита, Атлант и Морфей* пройдём через Врата за вами. А теперь не теряйте времени. Элеада, у тебя все готовы? - Да… - послышался голос Леа из кабины второго корабля. - Тогда активируй Врата.
***
За спиной стояла Бриджита. Мы молча наблюдали, как восемь кораблей, один за другим, поглотил горизонт событий. - Кадис… - задумчиво позвала, привлекая моё внимание Бриджита. – Почему люди дали этим кораблям-разведчикам такие странные названия? Ну что общего у него с прыгуном? Ведь даже гипердвигатель в базовой модели отсутствует, что могло хоть как-то объяснить подобное название. Странные у наших человеческих потомков ассоциации. - Знаешь, Бриджит, я попробую ответить на твой вопрос с тем условием, что ты ответишь на мой. Вот что есть общего у человека с представителями семейства мышиных? На Земле крысами называются. Ну, ведь нет же даже намёка на логику. А вот такие у них выражения. Розмэри, - окликнул я девушку, - ты ещё долго? Идти надо.
***
Я проходил через Врата последний, однако ощутил при этом, что следом прошёл кто-то ещё. «Не упустишь ты шанса поквитаться…» Только мы вышли из Врат, как размытость в видениях Валери дала о себе знать. Истребители с орбитальных кораблей репликаторов начали методично стрелять по нам. Шеппард умчался вперёд, а я прислушался, стараясь определить местоположение своих. Поскольку я являлся создателем Рэя, его голос и мысли буквально ворвались в сознание. «Ведь говорил же, что отвык летать по-человечески. Щит поднят. Но даже с энергополем мне необходимо маневрировать каким-то образом. Вот и сейчас всего лишь уклонился от снаряда…» Глухой удар и чья-то… Питерсона нецензурная брань. - Прошу прощения, лейтенант. Виноват, исправлюсь. Только держались бы вы за что-нибудь. «Будь осторожнее», - мысленно попросил я Рэя, полностью сосредотачиваясь на обстановке вокруг себя. Большинство строений на этой планете являлись подземными. Значит, и людей больше в бункерах, чем на поверхности. - Вас, тварей, не научили тихо стучаться!? - услышал я гневный рык подполковника. – Исправим положение! - Шеппард шагнул в кратер от взрыва, который вёл в туннели под землей. Бункеры обстреливали лучевым оружием с орбиты. Дёрн был выжжен. Землю «лизали» языки огня, клубился едкий дым. Почва, вода, воздух – всё на планете было заражено. Я перестал дышать, потому что атмосфера была инфицирована нанитами. «Элеада, проследи за тем, чтобы люди не под каким предлогом не снимали защиту. Периодически проверяй целостность энергобарьеров их щитов. Подполковник!.. Его звать бесполезно. Сейчас он мать родную не узнает. Репликаторы сильно ошиблись, когда завели себе врага в лице Джона Шеппарда, - размышлял я, выхватив «Gladium»из кобуры. Я атаковал репликаторов молниеносно, стреляя разрядом ЭМП почти в упор. Со всех сторон слышались выстрелы, орбитальная бомбардировка. Пахло человеческой кровью, где-то далеко кричали и стонали люди. – Да… Способности Валери начинают подводить. Еще одного преимущества перед братом как не бывало, - с сожалением признал я. - Девочке самой нужно быть осторожнее». - Кадис, мы с Морфеем займемся орбитальными кораблями! – сообщила голограмма моего наручного устройства, отобразив полупрозрачного Атланта. - Хорошо, - прорычал я в ответ, вонзая клыки в шею репликатора. - Кадис… - голограмма раздвоилась, сигнал с наручного устройства Атланта подавляла Валери. -Сюда идут новообращенные Ареса, - запинаясь, сообщила девушка. - Тогда уходи! Слышишь, Лери, тебе нельзя здесь быть. Мы сами справимся. Скажи на Селине, чтобы прислали боевой корабль на орбиту планеты. «Леа, фиксируйте биосигналы людей и телепортируйте их на… джамперы. Если надежды вернуть органическое тело нет, тогда… О, Великие Творцы! - сама мысль была омерзительна. - Убивайте! Всем остальных поите своей кровью. Она будет бороться с нанитами, как с вирусом и сыграет роль антидота», - я бежал по коридору одного из бункеров к месту, где приземлила корабль Элеада. Резко затормозив, я влетел в отсек. - Доктор Бекетт, если будут раненые, вы знаете, что делать без меня, - сходу начал я вводную лекцию для главврача Атлантиды. - Тем людям, которым в качестве противоядия вольют вампирскую кровь, введите убойную дозу препарата, снижающего температуру. Иммунная реакция вампирской крови на наниты, при условии, что протекает она в человеческом теле, сопровождается сильным повышением температуры. Реципиенты могут подобного не пережить. У кого последняя стадия ассимиляции… незачем терзать людей. Убивайте! - последняя реплика, по большей степени была адресована Элеаде. «Кадис, мы с РА-7 на месте, - мысленно сообщил Рэй. - Уже успели обнаружить труп Лейдона Радима. Обескровлен. Человек рядом с ним заражён нанитами и без сознания. Ассимиляция, - короткая пауза. - Судя по запаху крови, больше 70% органики уничтожено. Шансов нет… - сквозь мысли я услышал выстрел ЭМИ из «Кинжала» и шелест рассыпавшейся нанитной пыли. – Мне жаль, - произнёс Рэй. - Идем дальше…» - Кадис, - в очередной раз вещал «наручник», отвлекая меня от мыслей Рэя. Полупрозрачная Розмэри пригнулась, готовая атаковать невидимого врага. – Людей, которых мы успели обнаружить, я напоила своей кровью. Если будут бороться с ментальным контролем – выживут. Хотя они сами добровольно согласились на ассимиляцию, поэтому я бы выписала им билет на тот свет, не раздумывая. Но ты приказал не убивать без крайней необходимости, - голограмма содрогнулась, а Мэри повисла вниз головой на потолке. – В любом случае… здесь много агрессивных проблем с клыками, а нас только двое. - Понял, уже иду, - я использовал телепорт наручного устройства. «Джон, твоя компания нам тоже не помешает», - воззвал я к подполковнику. Но подполковник Шеппард уже нашёл противников на борту орбитального корабля, поэтому к нам он присоединится, только когда перебьет всех своих врагов, не раньше. Молодняк. Сколько им: день, два, от силы неделя? Совсем ещё юные, ничему не обученные, лишенные знаний и опыта, по совместительству – пушечное мясо, расходный материал. Ни у кого из них нет шансов против старших вампиров. Не в моих правилах вершить расправу над беззащитными, но оставить их в живых я тоже не могу. Ментальная власть моего брата над своими творениями слишком сильна, посему они все – лишь молодые кровожадные супер-убийцы. Тяжело это признавать, но им одна дорога. Забыв про эмоции, я просто атаковал, быстрым движением отрывая головы. Проблемы на планете оказались серьёзнее, чем предполагалось.
*Шеппард.*
Я бежал по коридору корабля, оставляя за собой след из инертной пыли. Бежал, летел или прыгал? На это уже внимания не обращал. Бежал я по полу или по потолку – неважно. Главное, моя цель. Жажда мести, крови, ярость! - За Элизабет! – рычал я, клыками разрывая и расщепляя очередную тварь. – За её страдания, за её боль… и ещё раз за НЕЁ, - перед глазами стояла алая дымка, адреналин зашкаливал, а эмоции поглощали. Я слышал чьи-то чужие мысли. Грязные, скверные, дразнящие и манящие меня. Он был единственным вампиром на корабле. Он сам жаждал встречи со мной, поэтому дразнил, ожидая меня на мостике. Мысленный голос казался слишком знакомым. Взаимная ненависть, исток которой, очевидно сокрыт в моем не столь далеком прошлом. Человеческом прошлом, которое упрямо не хочет отпускать меня. Последний репликатор отправился в небытие. Я встряхнулся как зверь, избавляясь от нанопыли на одежде и волосах. Рычание не унималось, а клыки обнажены в оскале. Единственный удар ногой в герметичную переборку, - и трехдюймовый сплав проломлен, как лист картона. Мой противник стоял, не двигаясь. Алые глаза просверливали во мне дыру в прямом смысле. Налитые кровью, сверкающие, с узкими зрачками и разветвлением вен. Однако было нечто ещё… Давняя вражда, клокочущая ненависть, которая усилилась в триллионы раз с момента превращения нас обоих. Почему-то я не был удивлен тому, что мы снова встретились. - Колья! Оказалось, напрасно я думал, что прикончил тебя тогда! - Нет, Шеппард, тогда ты даже понятия не имел, что сделал для меня, не так ли? - СУКИН СЫН! – я налетел на вампира, но промахнулся. Чертов ублюдок оказался достойным соперником. – Я пришёл сюда не разговаривать, КОЛЬЯ! – животное рычание зарождалось в грудной клетке и беспрепятственно вырывалось наружу. - Как неучтиво с твоей стороны. А вот я как раз за этим и пришёл. Поговорить, так сказать, поблагодарить. Ведь если бы не наша взаимная ненависть, не знал бы я новой жизни. Эх Джонни, Джонни… А ведь мы оба столь многого не знали. Столь многое претерпело изменения со дня нашей последней встречи. Знаешь, ведь я сам тогда поверил, что ты меня застрелил. Даже страшно было умирать, зная, что многое в жизни упущено и не сделано. Но потом, Джон Шеппард, ты ведь и представить себе не можешь, какой подарок судьбы ты мне преподнёс, выстрелив в грудь. Жизнь после смерти - это воистину нечто! Я вновь атаковал. Быстрое движение, рывок - я сжимаю в зубах лоскут его пиджака, но его самого я не задел. Мотнув головой, я раздраженно отшвырнул кусок материи. Колья стоял на месте. Он лишь защищался, но в ответ не атаковал, продолжая трепать языком. - Джонни, даже после перерождения ты вежливей не стал. Как был цепным псом на страже Атлантиды, так им и остался. Жаль, я так надеялся на перемены в твоем поведении. Ещё одна атака с моей стороны. Молниеносная, игривая. Теперь я жаждал игры. Её требовали инстинкты, а я хотел им повиноваться. Я атаковал вполсилы, открыто, пока лишь выжидая. Зверь жаждал охоты на зверя. В этот раз его смерть простой не будет. Пока я буду играть и внимательно слушать, придумаю что-нибудь извращенное. - Кстати, а ты как затесался в бессмертные круги, Шеппард? Я, было, вписал твоё имя в своё меню. А тут! В который раз ты рушишь мои планы, Шеппард. Ну, да ладно. Не прими за дерзость, просто немного удивлен и заинтересован: когда ты успел вкусить крови вампира? Знать, недавно обращён, ведь два года ненаглядная Элизабет была неизвестно где, - вампир покачал головой с наигранным сожалением. - Я ТЕБЯ РАЗОРВУ!!! – за раскатистым рычанием последовала стремительная атака. Консоль управления судном разлетелась вдребезги. Обломки раскидало по всему помещению. Вампир потратил лишь миг, чтобы подняться. И снова он не стал атаковать в ответ. – ТРУС! - Ух ты, ух ты! Какой свирепый пёсик. Хорошо же Вейр тебя натаскала. Когда дженаи посетили Атлантиду под моим началом, между вами, голубками, всё только начиналось. О, Великие Творцы, снова сентиментальные сопли. Вы сами понятия не имели тогда, насколько дороги друг другу, пока я не приставил пистолет к её виску… Я грозно зарычал. - Зубоскаль, Джонни, брызгай слюной. Ты меня младше. А значит… И снова извечный вопрос, не потерявший своей актуальности даже после смерти. Кто кого? Помню, за свою «железную леди» ты моих парней штабелями укладывал. Но сейчас мы поменялись ролями, потому что ты – новообращенный. Внутри меня клокотал вулкан ярости, готовый вот-вот взорваться, но с огромным трудом я подавлял взрыв, поскольку хотел дослушать до конца. Чёрт подери, я хотел знать то, что он собирался сказать! Поэтому я позволил ему продолжать своё словесное излияние. Чтобы затем разорвать на части, медленно, вдыхая запах его крови, который окончательно пробудит во мне хищника. Я растерзаю его тело в клочья! К своему несчастью, Колья упорно не замечал этого, или нарочито делал вид, что не замечает. - Оу… Снова чуть не забыл. Давно хотел поинтересоваться. Каково было думать, знать целых полчаса, что она мертва. Ты уже тогда был у неё на побегушках: « Джон, голос! Джон, к ноге! Джонни, охранять!» Как же она тебя приручила? Уж не сексом ли? Впрочем, те полчаса были только тренировкой. Каково было два года думать, что она мертва, а? Когда я увидел её в лапах репликаторов, одну, без охраны своего верного рыцаря, я чуть не плясал от радости. Это сколько разных вариантов открылось передо мной для мести тебе. Я даже список составил. А потом, представь себе, глаза разбежались. В итоге я выбрал способ, древний как этот мир. Жаль только удовольствия мне твоя шлюшка не доставила, ибо для удовлетворения вампира нужно быть воистину железной леди, а здесь Лиз что-то спасовала. Интересно, здоровье подвело, или что-то ещё? Грань между Шеппардом-человеком, вампиром и хищником испарилась в огне возмездия за долю секунды. - СДОХНИ! – зверь внутри меня вырвался наружу, сметая последние грани рассудка, позволявшего мне оставаться самим собой. Удар – внезапный и стремительный. Колья, не ожидавший лобовой атаки, отлетел, вписавшись в стену. Во мне бурлили ярость, боль и ненависть ко всем и вся, к которым примешивалось чувство попранной собственности и жгучая ревность. Однако последнее два пункта всецело принадлежали звериной части меня. Колья вновь вырос передо мной, откровенно пораженный силой и молниеносностью нанесенного мной удара. - А ты силён. Вновь удивляешь. Я изнасиловал её, Джонни, а затем выпил до капли… Остервенев окончательно, я наносил удар за ударом, ловко уклоняясь от ответных атак. Его удачные выпады я просто игнорировал. Боль, которую причиняли мне его клыки, воспринимались мной как катализатор. С каждой его атакой я свирепел всё больше. Мостик корабля превратился в сплошные руины. Против меня шансов у него нет. С каждым разом его атаки становились все слабее, постепенно сведясь к отчаянному желанию защитится. Мой противник понимал, что проиграл схватку, недооценив моих возможностей. Зверь внутри меня торжествовал. Кусок за куском, медленно, я отрывал плоть, пускал кровь, выламывал кости и сдирал кожу. Я обещал всякой твари ад, и я сдержу своё обещание!
Где-то там, в атмосфере взорвались два корабля. В то время я уже стоял на твердой земле. Земле, где, всё пространство вокруг меня было залито кровью. Мир обрел кроваво-алые оттенки: трава, деревья, воздух… кровосос передо мной. Еще один! Я думал, что покончил с последним. Он дерзнул что-то сказать мне, но я не желал слушать. Кувырок, удар, оторванная голова. Клокочущая ярость мести и запах вампирской крови – единственное, чему я сейчас внимал. Остальное потеряло смысл.
*Кадис*
- Не смей подходить! – предостерег я Розмэри. - Кадис, он вообще рассудка лишился! Он же только что Атланту голову оторвал, а тот всего лишь вразумить его пытался. А если искра, если он поджечь решит!? Сделай же что-нибудь? – не унималась девушка. - Рэй, я не уверен, что стоит пытаться, - ответил я на мысли стоящего рядом со мной вампира. – Мы вдвоем его не остановим, слишком сильно он разошёлся. Хотел бы я знать, что произошло на том треклятом корабле? Я, конечно, знал, что месть теперь его жизненное кредо. Но даже представить боюсь, что такого нужно было ему сказать, чтобы до такого состояния довести… Эээ нет, вот это уже лишнее, - я рванулся к взбешенному подполковнику, в последний момент выбив зажигалку из руки. Почти мгновенно последовал ответный удар. – Рэй, забери из этого могильника останки Атланта, пока здесь кострище не разгорелось! - увернувшись, я попытался скрутить Шеппарда и повалить на землю. Но явно не рассчитал потенциал противника, сошедшего с ума от ярости, а потому сам оказался на земле. – Гера, Морфей, вы здесь нужны, срочно! – прокричал я, понадеявшись, что меня услышат. Перетащив части тела Атланта на безопасное расстояние, ко мне на помощь пришел Рэй. Мы разом накинулись на Шеппарда, повалив и прижав к земле. Только от того что мы его обездвижили, толку было мало. Долго, так или иначе, не удержим. - Кадис, что… - на поляну выбежала Гера. Поняв суть происходящего без моего ответа, она сразу изолировала Шеппарда щитом. Сквозь прозрачный барьер, который девушка генерировала своим телом, мы созерцали яростный оскал и горящие глаза подполковника. Зверя загнали в клетку, и он пытается тщетно выбраться, от чего злится ещё больше. - Кадис, уж ни с самим ли Аресом он счёты сводил на орбите? – поинтересовался Морфей, появляясь во вспышке телепорта. - Я бы тоже знать хотел… Морфей, будь добр, приведи его в чувство. Он уже Атланта покалечил. Разговаривать с ним бесполезно. - А ты уверен, что он не взбесится еще больше, если я начну морочить ему голову? По предыдущему опыту проверено, вампирам не очень нравится, когда манипулируют их сознанием. Особенно, когда давят на живое. - Просто будь менее реалистичен. - Гера, только не опускай щит, мне пока не очень хочется присоединяться к Творцам, - сосредотачиваясь, попросил девушку Морфей. _____________________ *Прим. Автора: Морфей, др. Morpheas — буквально «тот, кто формирует сны». Морфей может принимать любую форму и являться своим жертвам во сне и даже наяву. Он умеет абсолютно точно подражать голосу и стилю речи человека, которого изображает.
*Шеппард*
ЧЕРТОВ ЩИТ! Я же их всех уничтожу, едва доберусь до девчонки. Барьер, который она создавала, казался почти живым, гибким, но как я не пытался прорваться – всё было тщетно! Посмотрев в глаза вампира передо мной, я злобно зарычал. Переговоры клыкастых между собой я не слушал, сконцентрировавшись только на том, чтобы преодолеть барьер. - Джон… Внезапно за спиной раздался голос, который заставил меня в сей же миг забыть о всепоглощающей ярости, вышедшем из-под контроля звере, вообще забыть обо всем на свете. Голос, мелодичный, нежный… нерешительный и такой родной. «О, Господи, что она здесь делает?! - я всё ещё стоял к ней спиной. Пораженный, растерянный, я не знал, что делать. – Как!? Зачем её привели сюда, дьявол их дери?! Она не должна видеть меня таким. Ей нельзя быть здесь! Зачем?! Моё лицо и руки в крови, одежда разорвана, глаза горят. И она увидит меня вот ТАКИМ! Я не хотел, чтобы она узнала так скоро…» Сделанного назад не воротишь, поэтому будь, что будет… Я медленно разворачиваюсь к ней. Она стоит в семи футах от меня. Одна, без какой-либо защиты. Точеная фигура, знакомые черты лица, длинные кудри и сосредоточенный взгляд. Губы шевелятся, она отчётливо проговаривает каждое слово. - Я хочу, чтобы ты прекратил! Немедленно! – она произносит, словно отдавая приказ. Холодно и отчужденно. - Элизабет?.. - спрашиваю я шёпотом, отказываясь верить своим глазам. - Нет, – прозвучал ответ всё тем же холодным и в тоже время мелодичным голосом. На долю секунды я закрыл глаза, затем открыл, но Лиз уже исчезла. На её месте стоял и пристально смотрел на меня мужчина-вампир. Алые глаза, совсем иные черты лица, коротко-стриженные волосы. До меня, наконец, дошло, что меня разыграли. И ведь купился, как мальчишка! «Чёрта с два!- я тряхнул головой, окончательно избавляясь от чужого воздействия. – Как ты посмел!?» Щит к тому времени уже опустили, потому что Гера срочно понадобилась в другом месте. - МОРФЕЙ! – взревел я, налетая на вампира и валя его с ног. Кадис и его дружки выбрали слишком извращенный способ, понадеявшись, что после такой промывки мозгов я никого не убью. Я с яростью посмотрел на вампира, которого буквально вдавливал в землю, наседая сверху. – Как!? Ты!? Посмел!? Это!? Сделать!? – членораздельно прорычал я. – Я готов убить тебя только за факт того, что ты посмел притвориться ЕЮ! – сделав кувырок назад, я припал к земле на противоположной стороне поляны. Окинув всех вампиров презирающим, исполненным ненависти, взглядом, я рванулся по направлению к Вратам. «Повелся, как ребёнок, как школьник! Поверил, стойло услышать её голос. Принял клыкастое отродье за Элизабет! Морфею ещё аукнется его дерзость! Чёртов гипнотизёр! Не стойло ему играть на моих чувствах к ней, не стоило». Физические повреждения, полученные в бою с вампирами, затягивались быстро и без следа. Но вот слова Кольи засели в сознании тысячами ядовитых игл, боль от которых не уймет никакая регенерация. Ни сейчас, ни когда-либо в будущем. Что ещё мне доведется узнать? Кто следующий сообщит мне жуткие события этих двух лет, кто расскажет о новых издевательствах над Элизабет? Уже получается как в сказках: чем дальше, тем страшнее. Хотя, кажется, что страшнее быть уже не может. Всё унизительней и омерзительней становятся предоставляемые мне факты. «Я поимел её, Джонни…» Затем образ Элизабет в исполнении Морфея. Эти двое прошлись по мне, вытерев ноги о мои чувства к Элизабет. Колья мёртв. На этот раз определенно, стопроцентно мёртв, потому что сегодня я удостоверился в этом, превратив его тело в пазл и взорвав корабль к чертям собачим! А с Морфеем я ещё найду способ расквитаться, он заплатит за то, что сделал сегодня! На автомате я набрал адрес Врат Селины и влетел в червоточину. Этот город и его жителей я начинал люто ненавидеть. Тенью перемещаясь по коридорам, я влетел в комнату. - Убирайся отсюда! – прорычал я вампирше, сидевшей на краю кровати. – Я предупреждал, чтобы ты не смела приближаться к ней! - Я… - девушка наткнулась на мой убийственный взгляд и буквально подскочила со своего места. – Я только... - Убирайся сейчас же! – я уже хотел вышвырнуть её из комнаты, но Валери ловко увернулась от моего захвата и сама исчезла в дверях. Всеми силами я пытался подавить рык, который невзначай мог потревожить Элизабет. Метнувшись в ванную, я включил воду на максимум, чтобы за спасительным шумом льющейся воды не было слышно раскатистого рычания. Вода была холодной, но моей коже казалась горячей. Я поднял лицо к верху, поставив под струю, которая распылялась мелким водяным дождем. Прозрачная вода впитывалась в разорванную одежду, от которой я пока не хотел избавляться. Сперва нужно просто успокоиться. Размеренный шелест душа, сквозь который я прислушивался к ровным ударам её сердца, её дыханию, медленно возвращая контроль над самим собой, над всеобъемлющей яростью. Я неспеша срываю с себя остатки одежды, в то время как вода смывает с меня кровь. Я находился в ванной, приходя в себя, около пяти минут. Бледная кожа, без единой отметины в напоминание о сегодняшних событиях, совершенно сухие, хотя я только что вышел из-под потока воды, волосы, алые глаза и острые клыки. Таким я встречал своё отражение всякий раз, как смотрелся в зеркало. Обо мне прежнем напоминала лишь цепочка с жетоном. Тонкая пластина, которую я мог смять, как клочок бумаги в любой угодный момент. Вот только надпись, выгравированная в титане, сообщала вовсе не привычные для именного жетона данные. Она оглашала приговор рельефными, небольшими буквами латинского алфавита: «Vampire». Новый медальон мне на днях вручил Брукс, мотивируя тем, что данные моего прежнего жетона, мягко говоря, не точны, ведь собственно группы крови и резус-фактора у меня теперь в помине нет. За долю секунды я облачаюсь в новую одежду, а затем долго, задумчиво смотрю на себя в зеркало. Что-то подсказывает, что отражающая поверхность уже никогда не сообщит мне ничего нового, посему надоест очень и очень сильно уже в ближайшем будущем. Снова я скрываю вурдалачий цвет радужки за линзами, после чего возвращаюсь в комнату. За окном по-прежнему ливень, в комнате мрачно. «В натуре, Шепп, попал ты в мир загробный», - обреченно подумал я. Я осматриваю уже успевший опостылеть интерьер. За час моего отсутствия что-то изменилось. Нечто большее, чем постельное белье на кровати и покрывало. В комнату кто-то перенёс мои вещи с Атлантиды. Том «Войны и мира», например, или наше с Элизабет фото. Стеклянная рамка стояла на тумбочке, а рядом лежала книга, с которой даже пыль стёрли. Впрочем, сюда перекочевали не только мои личные вещи. На второй тумбочке тоже стояло фото в рамке. Оно же в своё время красовалось у Лиз на заставке рабочего стола планшета: мать Элизабет держит за ошейник белого лабрадора. Фото, мало того, что распечатали, так ещё и в рамку вставили, а рядом положили часы отца Лиз. Те самые, которые я отказался отдать, когда паковали все личные вещи Элизабет и отправляли на Землю. Одним словом, грубо я сегодня с Валери обошёлся. Нужно будет в срочном порядке извиниться. С другой стороны, ведь просил же не подходить и уж тем более, не трогать Элизабет. Не послушала. А задуматься… вообще, зачем девушке всё это надо? Пополнять гардероб Лиз, перебирать её альбом, в поисках любимых фотографий, да ещё в изящные рамки их вставлять. Скукой страдает на сто восьмом веку своего существования, или причина в другом сокрыта? В любом случае, мне абсолютно всё равно, какие цели преследует девушка и какие «тараканы» в голове у провидицы. Сейчас около восьми вечера и Элизабет полдня проспала, по большей степени – в моих объятиях. Пройдет ещё много времени, прежде чем биологические часы Лиз придут в норму. Она могла спать днем, а всю ночь просмотреть в потолок, не спать сутки напролёт, или, как сегодня, спать и ночью, и днем. Впрочем, главное, что она спала. Пускай мне приходилось снова и снова выставлять репликаторов из её сознания, пусть даже мне пришлось сегодня дать ей таблетку от головной боли… Как бы там ни было, это лучше, чем постоянные кошмары. Или мне просто из безысходности хотелось верить, что моя компания для неё лучше. Темные тени под глазами Лиз ничуть не посветлели, а видела бы её Дженнифер, наверняка в обморок упала, особенно узнав её вес. Если бы смогла, врач меня там же, в лазарете убила без суда и следствия. И правильно бы сделала! К двери комнаты приблизилась вампирша, но спросить о разрешении войти не решалась. Видимо, я сильно её напугал. В один миг оказавшись у двери, я махнул рукой перед сенсором. Девушка стояла и нерешительно переминалась с ноги на ногу. В руках она держала большой серебряный поднос с ужином для Элизабет. «Проходи… - я посторонился, пропуская вампиршу. – Только тихо». Кошачьей, бесшумной походкой, которой ничуть не мешали высоченные каблуки, девушка прошла внутрь. «Ты уж прости за то, что я на тебе сегодня вызверился. Просто вечер был…» «Жутким. И не только у тебя. Я напортачила с предсказанием, из-за чего мы все попали в засаду на планете. После этого Кадис буквально выгнал меня с поля боя… - мысленно парировала девушка, поставив поднос на кровать, как можно дальше от спящей Элизабет. – Что-то пусто у вас тут совсем. Тумбочки я облагородила, так теперь даже поднос некуда поставить, кроме как на кровать. Завтра я исправлю этот маленький недостаток, если ты, конечно, снова не захочешь меня вышвырнуть из комнаты». « Валери, ну…» «Не стоит, я всё понимаю. На самом деле, ты ещё добрым оказался. В общем… ужин для Элизабет я принесла. Если я снова не напутала чего в своих видениях, то ей должен понравиться мой выбор, - девушка была сегодня непривычно рассеяна для вампира. Медленно и грациозно она направилась к выходу, обернувшись лишь у самой двери. Я ощутил лёгкое смятение в её эмоциях, когда она добавила: - Морфей просил прощения за то, что сделал…» «Не нужно сейчас эту тему затрагивать! – новая волна ярости на гипнотизёра, посягнувшего на святое, передалась через мои мысли вампирше. – Конкретно ты не имеешь к этому никакого отношения, а значит, извинятся тоже не тебе». «Морфей знает, что ты его на порог не пустишь, поэтому просил меня передать. Пойми, у них не было иного выхода. Ты ведь разошёлся и никого не слушал. Атланту голову оторвал!» «Ему не стойло меня трогать, - довольно грубо ответил я. – Надеюсь только, что сжечь не успел… – в ожидании ответа я посмотрел на девушку, но в моем взгляде не было даже намёка на беспокойство. Мне было безразлично, жив вампир или я устроил пепелище. «Атлант почти в норме. Разве что… на охоту ушёл, а значит, одним ульем рейфов в галактике станет меньше. Насчет самой миссии…» «Валери, не надо репортажей с места событий. Мне действительно всё равно. Если все целы, то мне не важно, каким образом. Главное, что живы». «Я тебя поняла, - отозвалась девушка, прислонившись спиной к стене.– Я умею быть неназойливой, хотя по мне, наверное, не скажешь», - её взгляд растеряно «бродил» по комнате. «У тебя ещё что-то ко мне?» - сдержанно поинтересовался я. «Ты зол до сих пор, я чувствую шквал твоих эмоций, но ты старательно подавляешь их. Я предупреждала, что ты увидишь и узнаешь ещё много ужасных, зверских вещей об её прошлом, об этих двух годах её… Но дело не в этом. Ты снова и снова меня удивляешь. Правда, Джон. И Атлант, и Морфей тебя сегодня прекрасно поняли. Любому вампиру, чтобы совладать с такой агрессией, учитывая непосредственно её причину, нужно очень много времени. Даже Кадису! Если бы ему довелось так мстить за Элеаду, он бы оставлял после себя руины. И людей бы никогда не пожалел, - девушка мысленно усмехнулась. – В Атлантиде люди начинают верить, что Кадис чуть ли не Святой, однако среди нас по определению таковых быть не может. Особенно, когда дело касается наших вторых половинок. Тут хочешь - не хочешь, доминирует звериная сторона, посему мы без разбора глотки рвём за своих партнеров». « Валери, замолчи! Я не готов обсуждать странности своего поведения. Ни с тобой, ни с кем-либо ещё! Тем более, я не намерен обсуждать причины!» « Не нужно, - просто ответила вампирша. Уже минуту она смотрела на Элизабет, не отрываясь. –Ты сильно меняешься, когда с ней рядом, удивительно сильно. Пятнадцать минут назад ты рвал на части всё, что двигалось, а сейчас ты здесь. Стоишь рядом с ней, человеком, как ни в чём не бывало. Такая быстрая перемена, такая власть над эмоциями выходит за грань возможного. Когда ты отдаляешься от неё, ты всецело оправдываешь свою новую природу. Вдали от неё ты истинный вампир… и даже больше. Но когда ты рядом с ней, ты меняешься до неузнаваемости. Будто другой человек. Причём, именно человек, а не вампир. Знаешь,… я всё думала, кого вы вдвоем мне напоминаете. Сегодня, наконец, нашла подходящее сравнение. Она – твой ангел. А ты, как бы парадоксально это не звучало, - девушка пожала плечами. – Ты - её Демон-Хранитель и защитник. Такая вот ирония…» - Джон… - слабый голос неожиданно прервал наш мысленный диалог. В тоже мгновение Валери исчезла из комнаты, а я обернулся к Элизабет. Её глаза по-прежнему были закрыты, но она шептала моё имя во сне. Я подошёл и опустился на кровать рядом с ней. Моя рука машинально потянулась к её локонам. Длинные волосы были подобны шёлку и завивались в крупные колечки кудрей. - Я люблю тебя, мой ангел, - прошептал я, мягко касаясь её лица. Элизабет зашевелилась, бессознательно придвигаясь ближе ко мне. Бледные губы снова прошептали моё имя, а рука Лиз сжалась в кулак. Она неожиданно замерла, а её сердце забилось быстрее. Лиз проснулась, потому что поняла, я не держу её за руку. Панический страх моментально завладевал её эмоциями. - Лиз, не бойся. Я здесь, я никуда не исчез, - тихо произнёс я, а затем коснулся её руки. – Всё хорошо, успокойся. Прислушиваясь к моему голосу, она даже дышать забыла. Всё ещё не открывая глаз, Лиз лежала без движений. Она вспоминала вчерашний вечер, свой сон, сегодняшнее утро и ещё многие моменты своего прошлого. Пробираясь сквозь тернии двухлетнего ада, она пыталась вспомнить что-нибудь кроме боли. Получалось у неё плохо, память упорно сопротивлялась, а мысли путались. Пытаясь собрать из мелких осколков единый образ, она ещё больше терялась в калейдоскопе своих воспоминаний и чувств. Едва слышно простонав, она зажмурилась. - Не надо. Умоляю тебя. Пожалуйста, не играй со мной. Не заставляй меня верить тебе. Это больно! Я приподнимаюсь на локте, чтобы взглянуть на неё сверху. Каждый раз я слышал одно и то же. Снова, снова и снова… - Любимая, посмотри на меня, - прошу я, стараясь привлечь её внимание. - Не-ет, - она отчаянно качает головой. – Пожалуйста, прекратите! Всё же долго сопротивляться Элизабет не смогла. Еще минуту она лежала неподвижно с закрытыми глазами, а затем сдалась. Она открыла глаза. Медленно, словно боясь, что я тот час исчезну, как мимолетное светлое воспоминание. Но я не собирался никуда исчезать. Наши взгляды встретились, и Элизабет неуверенно протянула руку к моему лицу. Её горячие пальцы коснулись моей щеки. Долгое время она просто смотрела на меня, после чего едва слышно произнесла. - Я не вижу разницы. У вас получилось обмануть меня, можете гордиться. Ты очень на него похож. Только… - она отвела взгляд. - Зачем же так жестоко? Рано или поздно ты всё равно исчезнешь, очередной раунд игры завершится и… и всё, - Лиз потянулась ко мне, чтобы обнять. Воспользовавшись моментом, я подхватил её и усадил к себе на колени. Некоторое время я просто наблюдал за ней. Лиз не хотела мне верить, не хотела смотреть на меня, не желала заново запоминать мой образ. Элизабет верила, что в любую секунду я могу исчезнуть, сменить облик, как это делают все репликаторы, и торжествующе сообщить, что очередная симуляция завершена. - Я никуда не исчезну, любимая. Я буду рядом до тех пор, пока ты сама не попросишь меня уйти. - Зачем? Почему ты так говоришь? – вымученно отозвалась она. – Я никогда не стану доверять тебе… Её слова причиняли боль, в первую очередь потому, что были правдой. Она никогда не доверится мне по-настоящему. Лиз никогда и никому не поверит. Осознавать этот факт было мучительно, но разве я смею ждать от неё большего? - Я не прошу тебя верить мне, Элизабет. Впредь я никогда, слышишь, никогда не посягну на твоё доверие. Не после всего пережитого тобой, любимая, - я мягко прижал её к своей груди. Я ощущал страх, растерянность и ещё множество разных противоречий в её мыслях. Воздух колебался, а небольшие предметы медленно перемещались со своих мест. Я оставил бесполезные попытки разобраться в хаосе её чувств и стал терпеливо ждать. Я не следил за временем, поэтому не знал, сколько мы вот так просидели. В конце концов, она медленно подняла голову с моего плеча и пытливо заглянула в глаза. - Пообещай, что не уйдешь сегодня, - попросила она с тихой мольбой в голосе. Ужасно тяжело было выносить все это – страх, который излучала Элизабет, её тихий, дрожащий голос, вникать в смысл её слов. Безжизненный, пустой взгляд Лиз проникал в самое сердце, легко пробирался сквозь непроницаемую кожу, которую не ранило ни одно оружие. Оружие было бесполезно… а вот один взгляд карих глаз был в миллион раз больнее пули, ножа, энергозаряда. Чтобы я не ответил сейчас на её слова, Лиз не поверит. Как не хотел я убедить её, у меня не получится. По крайней мере, не сейчас. - Элизабет, никуда я не уйду. Ни сегодня, ни завтра… никогда. И пусть для тебя эти слова ничего не значат, я не устану доказывать тебе. Каждый день, каждый час, минуту, секунду, не ожидая от тебя доверия. « И возможно, когда-нибудь, очень-очень нескоро я увижу тень веры в твоих глазах. Я буду ждать…»
*Картер*
Джексон спал прямо за рабочим столом с карандашом в руке. Книги, дневники, бумаги, бумаги и снова бумаги. Урна для макулатуры была переполнена. Смятые клочки вываливались из мусорной корзины, образуя рядом небольшой «сугроб». - Картер, сколько раз я уже видел эту картину? И ведь удобно же ему спать на клавиатуре. Эй, соня! – Джек потрепал Дениэля по плечу. – Денни, подъем! Сонное бормотание. Дениэль отмахнулся от Джека и случайно скинул со стола том в толстом картонном переплете. По жуткой случайности книга упала генералу на ногу. - Твою налево, Джексон! Скажи спасибо, что армейские ботинки с металлическими вставками в носовой части, иначе у меня был бы перелом! – воскликнул Джек, подопнув книгу. - Ммм! – Дениэль резко поднял голову и уже шарил по столу в поисках очков. – Какого чёрта? - Да так, совсем ничего, о Великий Повелитель книг! – съязвил генерал, метко запустив бумажный «снежок» в урну, стоявшую в противоположной стороне помещения. - Джек, Сэм? – охрипшим после сна голосом пробубнил археолог, надевая очки. - Мы самые, Дениэль, - отозвалась я. – Выходит, ты не шутил, когда обещался просидеть здесь всю ночь. - Ага, компанию Кёнига я честно вытерпел да полпервого ночи, а потом всё! Он меня достал, и я его выставил вон, - Джексон зевнул и попытался хоть как-то прибрать бардак, подняв упавшую книгу и утрамбовывая бумажный мусор в корзину. – К слову об утре… Который сейчас час? - Начало седьмого. Не знаю, как насчет тебя, но я и Сэм спали сегодня всего два часа, - известил генерал, намекая на то, что беда с недосыпом коснулась каждого. И то, что Дениэль уснул в кабинете, далеко не самый плохой вариант отдыха. - Джек, не нам жаловаться, - заметила я. - Медики вообще не ложились. Лазарет забит, противовоспалительных препаратов и свободных рук катастрофически не хватает. В ход пошёл банальный аспирин. Но, по словам Дженнифер, он тоже заканчивается. - Элеада обещала помочь в этом вопросе, не так ли? – Дениэль сложил книги в аккуратную стопку и осмотрел офис. – Хотя… у неё самой проблем выше крыши. Пирс сказал, что на Селину тела вампиров по частям доставляли вчера ночью. - На Селину вампиров, а в Атлантиду людей, - без энтузиазма уточнил Джек.
*00:15 по времени Цереры. Зал прибытия Атлантиды.*
В зале Врат суматоха. Людей на пушечный выстрел не подпускают к нижнему уровню. Приходится созерцать неразбериху с балкона. Техники отчаянно пытаются понять, что творится с аппаратурой. Управляющие консоли и компьютеры взбесились. Невесть откуда взявшийся щит окутывает всё помещение Врат огромным куполом. За мечущимися туда- сюда вампирами невозможно уследить. - Врата потребляют в два раза больше энергии, нежели обычно! – сообщил абсолютно бесполезную в данный момент информацию МакКей. - Да кого это сейчас волнует, Родни! – буквально наорала я на физика. – Что происходит, чёрт возьми!? Я ничего не понимаю. Где Пирс и группа Бекетта? Неожиданно за спиной возник вампир. Я никогда не видела его прежде, и вид у него был, как у дьявола из преисподней. Джек загородил меня собой и попятился назад. Шеврон Селины и чёрная форма на вампире сейчас абсолютно ничего не значили, потому что на «доброго» вампир, стоявший передо мной, определенно похож не был. Горящие глаза метали молнии, клыки оскалены. Приблизившись к панели управления, он заговорил что-то быстро и неразборчиво. Из горизонта событий в этот момент вылетели две вампирши. Спустя некоторое время, когда смогла, наконец, уловить их движения, я поняла: одна из них прижимает что-то к себе. Мне понадобилось ещё какое-то время, чтобы «что-то» в моем понимании превратилось в кого-то. Я похолодела от ужаса, когда поняла, что на руках у девушки младенец. Одежда вампирши была изорвана, клыки оскалены и с них капала кровь. На рукаве кожаной куртки едва узнавалась эмблема Селины. Темноволосая… продолжить определение сил не хватило. В общем, она… или оно остановилось, пронзительно зарычав, и обернулось к своей компаньонке. Оборонительное, звериное шипение можно было услышать, даже стоя на мраморных ступенях. - НЕ ПОДХОДИ!!! - Мэри, успокойся, мы не враги друг другу. Отдай ребёнка людям, - увещевала вторая… вампирша. Очевидно, рассудок ещё не окончательно покинул её, хотя выглядела девушка ничем не лучше своей соперницы. – Мэри, отдай дитя, нам нужно идти! Люди позаботятся о нём и защитят. В этот миг руки коснулось что-то горячее. Я едва успела сообразить, что у меня на руках ребёнок, как обе вампирши исчезли. За спиной раздалось рычание, в котором с большим трудом узнавалось лишь имя главного вампира Селины: - Кadius, occursurum! Non exspecto!* Я перестала что-либо понимать. Лишь знала, что у меня на руках надрывается от плача живой младенец. Зал Врат озарила вспышка телепорта. События развивались слишком стремительно, а всё, что могли делать мы – это наблюдать. Телепорт доставил в Атлантиду странный сферический объект небольшого диаметра. Шар завис точно напротив активных Врат. Два вампира рядом держали в руках нечто неопределенное. Голос за спиной зазвучал нетерпеливо, напряженно и требовательно. - Kadius, potes me audire?! – воздух рядом с нами рассекло неуловимое движение. Вампир спрыгнул с балкона в зал Врат. –Nunc aut numquam est! – донеслось восклицание. – Send donum!** Дальше была ярчайшая вспышка, от которой сильно заболели глаза. Джек закрыл меня и ребенка собой, но от световой волны это не спасло. Когда я снова смогла видеть и воспринимать реальность, в зале Врат уже стоял Кадис. Вампир держал на руках человека, а у его ног лежало обезглавленное тело в темно-серой, полевой форме с серебряной сферой луны на изорванной материи куртки...
Перевод с языка Древних: * - Кадис, поторопись! Мы больше не можем ждать! ** - Кадис, ты меня слышишь?! Мы больше не можем ждать! Посылайте подарок!
- Да… Вампирам вчера тоже досталось, - выдернул меня из жутких воспоминаний Дениэль. – Каким-то невероятным образом медики и ЗВА-7 всё же вернулись целыми и невредимыми. А в лазарете и жилых отсеках города сейчас находится больше сотни спасенных дженаев. - Вопрос: что теперь с ними делать? – устало вздохнула я. - В данный момент нужно просто пойти в столовую и позавтракать. Думать, что делать, будем на полный желудок. Там глядишь, Кадис с Шеппардом подкинут нам парочку свежих идей. Джексон, ты идешь с нами? – спросил Джек, разворачиваясь к выходу. - Я с вами за кофе, а затем – в душ. Уххх, - Дениэль встал и потянулся. - Не ночь, а дурдом на выгуле! Ребята, кто-нибудь смотрел прогноз погоды? Смотрю я, после небольшого затишья шторм вновь набирает силу. - Эта мудодень снаружи ещё два дня, как минимум, продлится, - оповестил МакКей недовольным тоном, едва мы вышли из кабинета. – Я ночь не спал! – пожаловался физик, констатируя факт. - Ты не один такой, - откликнулась Тейла. – Родни, ты в курсе, что медсестры в лазарете детский садик организовали? За детьми смотреть некому, больше двадцати человек по-прежнему без сознания. Без учёта тех, кого Карсон с Дженнифер переместили из лазарета в жилой сектор. Мест в медчасти нет, людей слишком много. С этим нужно что-то решать, потому что отвечать на их вопросы все уже устали. Начинается паника и суматоха, которая распространяется и на жителей города тоже. - Полковник Картер, - услышала я оклик на входе в столовую. – Полковник, подождите! – молодая девушка-ботаник бежала за нами. - Эмма, я вас очень прошу, не сейчас. - Викки. Меня зовут Викки, - скороговоркой поправила учёная. – Я хотела спросить… - Господи Боже, прошу вас, только не сейчас! – я была на грани срыва и буквально вбежала в столовую. Ухватив со стойки стандартно укомплектованный поднос, я направилась к самому дальнему столику. - Если у меня не съедет крыша, я буду самым счастливым человеком в двух галактиках, - с громким звуком поставив поднос на стол, я буквально упала в кресло. - Полковник Картер… - раздался требовательный голос за спиной. «Только не он», - мысленно простонала я и медленно обернулась. - Пресвятая Богородица! Мистер Кёниг, мне даруют сегодня хотя бы пять минут спокойствия, или нет? - Кёниг, по-хорошему прошу, уйдите отсюда, - грубо осадил немца Джек. – Столовая большая, найдите себе другую компанию. Бюрократ, не сказавший того, что хотел, ретировался под пристальным и раздраженным взглядом Джека. Но я была уверена, Кёниг взял себе на заметку выпад генерала и припомнит Джеку при первой же возможности. - Я так больше не могу! Если в течение пяти минут я услышу «полковник Картер», ей Богу, пошлю далеко и надолго! В столовой, несмотря на ранний час, было многолюдно. Все обсуждали бурные события вчерашнего вечера. Судя по всему, Пирс уже постращал людей, нарушив и без того шаткое спокойствие. Народ, со свойственной ему привычкой додумывать и приукрашать, рассказывал каждый свою версию событий. Я тщетно старалась не слушать сплетни сомнительного содержания, но восклицания самых эмоциональных рассказчиков игнорировать не получалось, посему отдельные реплики долетали до моих ушей. - Селинцы вчера охоту устроили под предлогом спасательной миссии! Питерсон своими глазами видел, как Кадис людей убивал. - Да, и Шеппард там тоже был. Он, говорят, окончательно с катушек слетел и превратился в кровожадного мясника. - ЗВА-7 и весь медперсонал сейчас под внушением. Поэтому, они выгораживают вампиров. А полковник Картер с генералом О’Ниллом уже давно под ментальным контролем. Вы видели, в каком состоянии они каждый раз покидают зал совещаний? Смотреть страшно… Джек, до этого смиренно молчавший и лишь слушающий, аж уронил в тарелку вилку. - Ну, вы только посмотрите! - Джек громко откашлялся, привлекая к себе внимание. Затем встал из-за стола и медленным шагом направился в центр помещения. – Каванах, ты самый умный, что ли!? – спросил он громко, на всю столовую. - Товарищи собиратели сплетен и баек, на моих часах без пятнадцати семь, - Джек вытянул руку вперед и продемонстрировал всем наручный аксессуар. - Сегодня рабочий день, поэтому в темпе «Аллегро» дожёвываете свои бутерброды и бегом к рабочим местам! Тех, кто распускает по городу сплетни, я занесу в черный список. Вас Питер, в первую очередь! Причём, помечу красным маркером. Люди, имейте совесть, в конце концов. Я не намерен быть оратором, роль которого исполняю в данный момент. Разгонять ваши каждодневные собрания с лозунгом: «Обсуди вампиров и действие начальства!» в мои обязанности также не входит. Если я ещё раз услышу подобные сплетни, из программы Звёздных Врат вылетите быстрее, чем открывается гиперокно. Нарушители спокойствия получат нагоняй в первую очередь. Всё ясно!? Или мне рупор взять и с томагавком ходить за самыми активными деятелями массовок? Все молчали, опустив головы, как провинившиеся студенты. Ораторскую речь Джека слушали в полной тишине, застыв на местах. - Вот и замечательно! Поменьше верьте слухам, которые распускают паникеры. А теперь бегом марш по рабочим местам! Вас, доктор Каванах и лейтенант Джеймс, убедительно попрошу остаться. Столовая опустела в мгновение ока. Занят был только наш столик. Кёниг и Вулси вышли из столовой чуть ли не самые первые, позабыв про нетронутые порции. - Нет, вы это слышали!? – удивленно воскликнул МакКей, отпивая кофе. – Теперь на первой строчке новостной ленты не городские романы и флирт, а ночные похождения вампиров! Причём, какие похождения! Я поражаюсь наглости. Охоту, видите ли, устроили! Да Каванах вообще думает, о чём говорит!? - Господа, прошу меня простить, но я отлучусь на пару минут, - громко сказал генерал, обращаясь к нам. – Нужно поговорить и вставить мозги этим двоим, - Джек указал в сторону Каванаха и Джеймс. Я лишь кивнула, даже не взглянув в сторону оборзевшего в конец учёного. Вот чего эти двое добились? А ведь по сути всё только начинается. - Люди боятся в первую очередь потому, что не достаточно информированы, - спокойно произнесла Тейла. - Они видят десятки пострадавших, раненых, при этом не получают объяснений. Дженаи рассказывают о событиях на планете, каждый со своей стороны. Кто-то говорит о демонах с красными глазами, кто-то о воскресших трупах, кто-то просто клянёт вампиров за вмешательство. В любом случае, паника среди населения Пегаса приобретает галактический масштаб. - Дженаи сами сдались репликаторам, - напомнил всем Ронон. – Они не просили спасения и не рады вмешательству. - Рады или нет, но вампиры вмешались и сами пострадали. Я так и не понял, что вчера произошло, но Кадис взорвал планету не просто так. А расчлененные тела с шевроном луны на рукаве – это не маскарад, - горько усмехнулся Дениэль, усаживаясь на место Джека. – Вампиры жертвуют собой, а Кёниг по-прежнему упрям как горный козёл, - Джексон поднёс к губам кружку. – Представьте, сегодня он намерен устроить допрос Шеппарду. - Что!? – Родни поперхнулся бутербродом. – Да он смертник, не иначе! - И мы все это понимаем. Но Кёниг уже решил, а значит, делаем ставки. Либо подполковник его просто убьет, либо сильно покалечит. Tertium non datur*. Кстати, - Дениэль резко изменился в лице. - Я пока сюда шёл, слышал, что ещё трое умерли. - Умерли сами, или добивать при помощи ЭМИ пришлось? – вполголоса спросил Ронон. - Не вникал в подробности. Лазарет лучше обходить окольными путями. Он сейчас больше похож на чистилище. Не знаю, как там медсестры с ума не сошли за шесть часов. - О «Дедале» Кадис ничего не сообщал? – спросил между делом Родни, стараясь замять больную тему лазарета. - Селина последний раз связывалась с Атлантидой в час ночи. Больше вампиры и словом не обмолвились с нами, - Дениэль вертел в руке тост, который, очевидно, даже не думал есть. – Хоть бы подполковник сообщил нам что-нибудь. - Леди и джентльмены, утомленные неизвестностью, ответы ждут нас в конференц-зале, - известил Джек, быстрым шагом входя в столовую. – Поэтому заканчиваем завтракать, доктор МакКей. Сегодня в излюбленном нами вампирском трио замена основного состава. - То есть? – спросил археолог, а все мы недоуменно посмотрели на генерала. - То есть, Джексон, в зале совещаний сидят три абсолютно незнакомых мне вампира. Обменятся телефонами с греческой богиней и двумя её телохранителями я пока не успел. Не знаю, зациклены они на пунктуальности или нет, но заставлять их ждать я не рискну. - Но кто?.. - Имя тоже спросить не успел. Наверняка очередные ходячие божества из твоего... как там его? Греческого пантеона. Шевелитесь, ребята! «А ведь сейчас только семь утра. Что же будет дальше…»
*Шеппард*
Стоя в полумраке комнаты, я медленными глотками опустошал донорский пакет. Холодная, мёртвая кровь, мягко говоря, не радовала, но я уже начинал привыкать. «Нет! Я сказал, что никуда не пойду, Валери! Даже если Гера решит перекусить Кёнигом и всеми остальными, я не оставлю Элизабет, - сдержано повторил я в пятый раз. Наручное устройство я отключил, посему был вне зоны доступа для всех, кроме моей создательницы – Валери. - Когда же тебе надоест слышать отказ, и ты отстанешь от меня?» «Кадис с Элеадой сейчас на другом конце галактики. Пытаются решить неожиданно возникшие проблемы. Рэй… - девушка запнулась. - Он ещё не отошёл после вчерашнего, - в мыслях вампирши промелькнула боль и неприкрытая ярость при воспоминании о событиях прошедшей ночи, - поэтому с людьми ему лучше какое-то время не встречаться. Кадис попросил Геру подменить его на переговорах. Но проблема в том, что с Герой никто из атлантийцев не знаком. Чтобы людям было спокойнее, тебе лучше присутствовать сегодня на совещании». «Ради их спокойствия на совещании можешь присутствовать ты. Картер, МакКей и Тейла с Рононом тебя знают. Вот и обрадуй их, появившись в Атлантиде впервые за десять дней». «Я… я не могу. И ты же знаешь, почему». «Ну, убила ты Стивенса, так что теперь?» «Подполковник, люди не столь безразличны и холодны в отношении чужих жизней. Они лояльно относятся к вампирам, но убийцу с распростертыми объятиями они не примут. В Атлантиде мне не будут рады, именно поэтому я не присутствовала ни на одних переговорах…» «А сегодня поприсутствуешь или… как знаешь. В любом случае, Гера прекрасно справится сама. Не нарывайся на очередную грубость, Валери! Я уже сказал, что не собираюсь никуда идти, точка!» «Джон, пожалуйста!» - продолжал настаивать мысленный голос. «Да ты издеваешься?! Сделай милость, вылези из моей головы немедленно!» - я едва сдерживал шипение, которым неизменно сопровождались внезапные всплески эмоций. Ещё чуть-чуть, и недопитый пакет лопнет у меня в руке. – Не-мед-лен-но! – по слогам повторил я. Но уже спустя минуту мой категорический отказ начал терять актуальность. Ни с того, ни с сего возникло непреодолимое желание вставить палки в колеса бюрократической машины. Целых десять дней меня пытались изучить. Причем, именно ПЫТАЛИСЬ. Жалкие потуги рода человеческого познать физиологию вампира. Я старательно изображал тушку препарированной крысы на столе у Брукса, Эванса и всех остальных так называемых светил медицины. Вопросы парапсихологов, психиатров и прочих членов медкомиссий порой доходили до такого абсурда, что не воспринимались мной всерьез. Ко всему прочему, глава Комитета ещё лелеет мечты допросить меня с пристрастием. Что ж… я предоставлю вам такую возможность, мистер Кёниг. Генерал сказал, что игра окончена. Но он оказался неправ, потому что игра на выбывание закончится сегодня! Я застёгивал молнию кожаной куртки. «Да будет вам известно, Джозеф, игра с вампиром всегда оканчивается плачевно», - скалясь в улыбке, я снял линзы и положил их в карман брюк. Ещё раз окинув взглядом апартаменты, я подошёл к кровати и склонился над Элизабет. Чтобы не происходило, как бы зол я не был, к Лиз это не имеет отношения. Сегодня репликаторы получили по заслугам, посему в сознание Элизабет вряд ли проникнут, опасаясь наткнуться на меня и мою защиту. Часов до десяти она может спокойно отдохнуть. А этого времени мне с лихвой хватит, чтобы поглумиться над бюрократом и отбить у него всякое желание продолжать свою дипломатическую деятельность. - Моя Спящая красавица, я ненадолго. Ты даже не заметишь моего отсутствия, - одними губами произнёс я в паре дюймов от лица Элизабет. Уходить не хотелось, однако разделаться с бюрократами раз и навсегда было необходимо. Иначе не отстанут. Я мягко коснулся губами её лба, а затем быстро отстранился и активировал телепорт «наручника». Оказавшись в дежурке Атлантиды, я приветственно кивнул застывшим на миг техникам. Ну, никак бедолаги не могли привыкнуть к внезапности моего появления. Быстрым шагом я направился к залу совещаний. Судя по репликам и мыслям, которые я успел уловить, собрались не все, поэтому заседание ещё не началось. Проскальзывая в брифинг-зал, я чуть ли ни лицом к лицу столкнулся с ненавистным гипнотизёром. - А что он здесь забыл!? – грозно зарычал я. Морфей подался вперед со своего места и тоже зарычал, инстинктивно оскалив клыки. Эреб положил руку на плечо Морфея и принудил его опуститься назад в кресло. - Спокойно, брат. - Прекратите! Вы оба! – властным голосом произнесла Гера, появившись в зале и схватив меня за рукав куртки. – Нам только ваших разборок не достает! Сейчас не время и не место, поэтому угомонитесь, - вампирша перевела взгляд с Морфея на меня. – Подполковник! Ещё две долгих секунды мы прожигали друг друга яростным взглядом. Затем я метнулся и сел в свободное кресло, трезво рассудив, что пришёл сюда не затем, чтобы гипнотизёру глотку рвать. Следовательно, разборка может подождать до лучших времен. Оглядев помещение и всех присутствующих, я понял, что за происходящим молча наблюдали Кёниг и Вулси. Остальных ещё не было, а два бюрократа сидели бледные, как гипсовые статуи. Мало того, что троих вампиров они видели впервые, так ещё мы с Морфеем неудачно встретились и своим выпадом нагнали страху на бумажных крыс. Я, как ни в чем не бывало, подмигнул Кёнигу и ангельски улыбнулся, с превеликим удовольствием продемонстрировав клыки. При этом сердце главы Комитета забилось так, что грозилось пробить рёбра.
«Поехали, мистер Кёниг! Мне до жути интересно, сколько же вы продержитесь...»
Перевод с языка Древних: *- Третьего не дано.
В это время в зал вошли О’Нилл, Картер, Тейла, Джексон, Келлер и МакКей. Ронон как обычно, пропускал все веселье потому, что в противном случае, бюрократов пришлось бы спасать от Ронона, а не от вампиров. А посему на время переговоров Декс отправлялся в свой любимый спортзал, дабы избежать непреодолимого желания пристрелить Кёнига из станнера. - Здравия желаю, генерал! – на манер русских приветствовал я О’Нилла, кивнув всем остальным. - Вам того же, Шеппард, - ответил Джек, с облегчением выдохнув. «Хоть кто-то знакомый. Значит, день ещё не окончательно загублен», - подумал он, с интересом и одновременно долей сомнения разглядывая трёх вампиров. Когда все уселись, Гера поспешила представиться и объясниться. - Генерал О’Нилл, прежде всего я вынуждена извиниться. Точнее сказать, свои извинения от моего лица просил передать Кадис. Он просит прощения за то, что не может лично присутствовать сегодня в этом зале. Но как говорится: «Noblesse oblige*». Поэтому в качестве представителей Селины сегодня выступим мы, - вампирша слегка повернула голову в сторону своих спутников. – Искренне надеюсь, эта неожиданная перемена не создаст трудностей и позволит нам беспрепятственно продолжать переговоры. - Ну что вы, какие препятствия, госпожа… - Джексон неловко умолк, не зная имени вампирши. - Гера, доктор Джексон. Меня зовут Гера. Это – Морфей и Эреб, - девушка поочередно указала на своих сопровождающих. Те, в свою очередь, сдержанно кивнули. - Покорнейше просим вас оставить официальности вроде «господ», ибо они абсолютно ни к чему. - Г-м… - Джексон на мгновение онемел. – Очень приятно, Гера, - затем уже мысленно сказал самому себе. - «Вот это поворот сюжета! За неполных два дня я насчитал трёх представителей греческой мифологии. Причём, имена говорят сами за себя. Гера – богиня-покровительница. Морфей – древнегреческий бог сновидений. Эреб – олицетворение мрака. Три божества с Олимпа Древней Греции сидят передо мной. Живые, говорящие и желающие, чтобы их не именовали господами. Дениэль, неужели ты дожил до подобного знакомства!» Я едва сдерживал улыбку, а у равнодушных абсолютно ко всему вампиров после таких мыслей Джексона загорелась искорка интереса в глазах. - Мы все чрезвычайно рады новому знакомству, но не лучше ли перейти сразу к делу, - подал голос не кто иной, как Кёниг. – Например, мне, подполковник Шеппард, очень хочется знать две вещи. Первая: почему, находясь в звании офицера ВВС США, вы пренебрегаете ношением униформы? Вместо шеврона «Атлантис» у вас на рукаве эмблема Селины. Вторая: почему вы не носите линзы, подполковник? «Браво, Джозеф! Именно этого я от тебя жду. Давай, продолжай меня развлекать», - мысленно торжествовал я, собираясь ответить на вопрос. - Мистер Кёниг, а вам не до голубой ли звезды, какая форма на мне надета и чья символика у меня на рукаве? Я одеваю то, в чем мне комфортно. Ровно, как и вы. Я же не спрашиваю, почему на вас сейчас деловой костюм, а не стандартная форма Атлантиды. К слову, рассекая по городу в «Hugo Boss» вы выглядите, как белая ворона, не иначе. В любом случае, на вкус и цвет, Джозеф, у каждого фломастеры разные, поэтому ваша первая претензия абсолютно не корректна. А вторая… опять же, мне комфортнее, когда в глазу нет инородного предмета в виде линзы. Маскировать алую радужку в угоду лично вам я не стану. «Полковник… - нерешительно одернула меня Гера. – Вы уверены, что ваша дерзость сейчас уместна?» «Не вмешивайтесь. Мне надоело быть добрым дядюшкой Джо. Кроме того, я знаю, что делаю, поэтому не лезьте не в свое дело», - грубо ответил я на замечание вампирши и пристально посмотрел на бюрократа. - У вас еще остались вопросы относительно моего внешнего вида, мистер Кёниг? - Подполковник, я лишь намекнул на соблюдение правил Устава, - раздраженно проворчал бюрократ, явно не ожидающий подобного дерзкого ответа от меня. Все присутствующие были слегка удивлены моим поведением, но предпочли воздержаться от комментариев. О’Нилл поспешил сменить тему, обратившись к вампирам. - И снова мы не с того начали, поскольку наши первостепенные вопросы несколько иного содержания. Гера, мы поймем, если вы сочтёте нужным оставить подробности вчерашней миссии без внимания. На знание всего не претендуем. Однако не могли бы вы обрисовать произошедшее хотя бы в общих чертах? - Разумеется, генерал. Мы могли бы раньше объясниться, но в ходе миссии возникли неожиданные проблемы. Устранение последствий этих проблем заняло достаточно много времени. Но теперь мы здесь, готовы ответить на любые ваши вопросы и выслушать ваше мнение, - пытаясь расположить к себе людей, Гера слишком обобщила вчерашние события, лишая повествование не только подробностей, но и основополагающих деталей. К примеру, под абстрактным выражением «неожиданные проблемы», она умело скрыла факт того, что Немезида, Никта и Александр были разорваны, а Рэю досталось от вампира со способностями молекуляра. Клыкастый киндер настолько вошёл во вкус, используя свой дар, что Рэй до сих пор раны зализывает, стремительно истощая запасы донорской крови на Селине. Эреб странно посмотрел на меня и продолжил речь Геры с некоторыми дополнениями. - Мы готовы ответить на ваши вопросы. После чего мы планируем услышать ответ на нашу просьбу о пропуске на Землю, - прямолинейно заявил вампир. - Мы должны знать ваш ответ уже сегодня, поскольку просто не можем дольше ждать. В сложившейся ситуации это непозволительно, поэтому вам следует принять решение в течение ближайших нескольких часов. - Непременно, Эреб. Уверяю, в конце сегодняшнего заседания мы огласим вам наше решение, - ответил вампиру О’Нилл. - Искренне надеюсь на это. А пока… доктор Келлер, позвольте узнать, как состояние спасенных нами людей, - Эреб с неподдельной заинтересованностью взглянул на врача. - Ночью мы сделали все от нас зависящее, чтобы спасти как можно больше дженаев, но состояние некоторых людей особой надежды не внушало. - Мы сверились со списком, а точнее, просто числом, которое нам назвал капитан Пирс, - усталым после бессонной ночи голосом ответила Дженнифер. – Из мира дженаев в Атлантиду было доставлено сто тридцать восемь пострадавших. Одиннадцать человек умерли. Причина смерти различна. Кто-то не желал бороться с ментальным воздействием, вследствие чего ассимиляция зашла слишком далеко, кто-то просто не смог пережить иммунной реакции… - врач замолчала, нерешительно взглянув на меня. – Подполковник, могу я поинтересоваться, зачем забирали трупы умерших? В световой вспышке телепорта с кроватей лазарета исчезли шесть трупов. Причём, исчезали они, стоило сердцу прекратить биться. Я слегка поморщился, обдумывая, как бы помягче ответить. - Дженнифер, неужели не догадывайтесь? Погибли одиннадцать. Пятеро, как вы верно заметили, не сумели преодолеть ментальную власть, поэтому их тела рассыпались нанитной пылью под действием ЭМИ. Остальные умерли из-за того, что сердца не выдержали нагрузки. Следовательно, эти трупы могли восстать из мёртвых в облике вампиров. - Могли восстать? – переспросил Вулси. – Звучит так, подполковник, будто у них оставался выбор. - У них выбор был, мистер Вулси. Именно поэтому их тела сожгли раньше, чем имевшая место трансформация завершилась, - безразлично пояснил я. - Элементарное математическое действие позволяет мне сделать вывод, что в живых остались сто двадцать семь человек, - холодно подытожил Эреб. – Доктор Келлер, вы же приняли необходимые меры предосторожности? - Конечно, - вполголоса отозвалась Дженнифер. – Большинство людей мы держим в данный момент на снотворном, чтобы их замешательство и необдуманные действия не послужили причиной случайной смерти. - Рад это слышать. Однако уже через несколько часов необходимости в перестраховке не будет. Кровь вампира быстро поглощается организмом носителя. Следовательно, уже завтра утром вы можете отправить беженцев в их новый дом. - Новый дом? – Картер решила вступить в дискуссию. – Все мы, конечно, понимаем, что город не способен принимать беженцев. У нас слишком много проблем. Но разве Атлантида и Церера не являются в данный момент единственным относительно безопасным местом в галактике? Куда бы мы дженаев не отправили, в покое их все равно не оставят. Кроме всего прочего, мы ещё даже не начинали поиски подходящей планеты… - Оставить их в Атлантиде тоже не вариант, полковник. Тем более, вы не правы, если считаете, что Церера – единственное безопасное место в Пегасе, - ответила на речь Саманты Гера. - Я знаю, по крайней мере, ещё одно, не менее защищенное, - тонко намекнув, вампирша пристально посмотрела на МакКея. – Доктор, разве у вас нет идей? От столь прямого и внезапного обращения к его персоне Мэредит пришёл в замешательство. Слегка покраснев, он поднял взгляд на Геру. - Почему, собственно, у меня должны быть идеи? Решительно никаких… - неожиданная пауза. Судя по выражению лица, которое трудно поддавалось описанию, Родни неожиданно посетила догадка. – Если только… но вы же… Вы же не имеете в виду планету со щитом, на которую мы переселили народ Тейлы? - Именно её мы и имеем в виду, доктор МакКей. - Признаю, это была моя неожиданная находка. Ведь планет, оснащенных силовым полем, запитанным от МНТ, в Пегасе по пальцам одной руки пересчитать можно. А B2G-639 подходила просто идеально. Местность, климат, который обуславливает оптимальное удаление от бело-голубого карлика класса B8V... В общем, не планета, а жемчужина. По-другому не скажешь. Я едва сдержал улыбку, а Гера напротив, улыбнулась во все тридцать два, о чём сию же секунду пожалела и снова надела маску бесстрастности и равнодушия. Белоснежная улыбка, против воли украшенная клыками, произвела не совсем желанный эффект не только на Родни, но и всех остальных людей. - Простите, доктор МакКей. Не сдержалась, - честно призналась девушка, стараясь сгладить неловкий момент. – Просто ваша наивность не знает границ. Вы думаете, что случайно нашли адрес планеты? По правде сказать, именно случайности мы добивались. Та милая девочка, которая так увлеченно играла со своими друзьями на Новом Атосе, что она рассказала вам? – на этот раз вампирша пожелала встретиться глазами с Тейлой. На лице атозианки отразилось крайнее удивление и замешательство, но она поспешила ответить. - Лайкора сказала, что нашла адрес в пещере недалеко от Врат. Символы были написаны на каменной стене подземного грота. А запомнила их девочка случайно. Она и другие ребята просто играли… - Верно, - перебила Тейлу вампирша. - Девочка сказала в точности так, как ей внушила Валери. На самом деле, все было несколько иначе. - Говорил же, что не могли эти символы из воздуха взяться! - торжествующе воскликнул МакКей, обращаясь к Саманте. – Сэм, говорил я тебе, что изначально в этой пещере не было ничего! Я лично обследовал грот, когда мы впервые пришли на Новый Атос. А ты: «Просмотрел. Не заметил. Не до наскальной живописи было». - Родни! – сдержанно осадила ученого Картер. Воспользовавшись заминкой, Гера продолжила. - Как вы уже наверняка догадались, Селина причастна к тому, что вы обнаружили на той планете. Посему, случайностью вашу находку, доктор МакКей, не назовешь. Кроме щита, у этой планеты есть защита, ничем не уступающая оборонной системе Цереры. - Понятия не имею, о какой ещё защите идет речь. Мы с Сэм эту планету обследовали вдоль и поперек. Да, щит мощный, ничего не скажешь. Но больше там ничего нет. Если репликаторы решат атаковать с орбиты, энергобарьер долго не продержится, и поселение просто испарят лучи репликаторов. - Снова неточность, доктор, - вмешался Морфей. – Солнечная система, в которой находится планета, оснащена целой серией оборонных спутников, дизайн которых подобен спутникам Цереры. Поэтому В2G-639, как вы её классифицировали, полноценно защищена как с поверхности, так и из космоса. В мыслях МакКея сейчас невозможно было разобраться, но он таращился на Морфея, как на музейный экспонат. Учитывая вампирскую быстроту восприятия и обработку информации, я уже начал думать, что кто-то неудачно нажал «стоп-кадр». Жутко хотелось дать Мэру мысленный пинок, чтобы он прекратил пялиться на Морфея. К счастью, Род вовремя «ожил», и первое же его заявление было категоричным и не подлежащим обжалованию. - Нет там ничего! «Аполлон», в смысле наш корабль, дважды прогнал полное сканирование системы, не говоря уже об околопланетном пространстве. Бело-голубой карлик, ещё две безжизненных планеты, их естественные спутники, пояс астероидов – одним словом, рядовая звездная система Пегаса. Проглядеть целый оборонный набор мы не могли. «Аполлон» же не настолько слепой. «МакКей не исправим. Сейчас зарядит лекцию, и упаси Господь, в конце концов, окажется неправ», - подумал я. – Родни, если говорят, что цвет красным называется, не надо твердить, что он зеленый. Если бы тебе Кадис не сообщил, что на орбите Цереры восемь «Стражников», ты бы и не знал об этом. - Повторюсь, - вмешалась Гера. - Изначально мы желали остаться в тени. Поэтому мы позаботились, чтобы вы ничего не знали об оборонной системе той планеты. - Так, товарищи астрофизики, у нас тут не научный симпозиум, - прервал рассуждения О’Нилл. – В который раз, господа, - генерал посмотрел на троицу вампиров, - вы облегчаете нам жизнь. Я думаю, Тейла, атозианцы смогут потесниться и найдут место под солнцем для наших беженцев? – Джек вопросительно посмотрел на Тейлу. - Что относительно выживших Кочевников, генерал О’Нилл, то их примут с радостью, а вот дженаев… Генерал, после того, как Колья напал на Атлантиду в самом начале нашего знакомства, мой народ с опаской относится ко всем дженаям. Я бы сказала, атозианцы воспринимают их враждебно. Однако мой народ гостеприимен, генерал. В сложившейся ситуации атозианцы будут рады всем выжившим. Я сегодня же поговорю с Канааном, и мы вместе постараемся уладить этот вопрос. - В таком случае, доктор Келлер, дадите знать нам всем, когда выжившие смогут покинуть город. А то в Атлантиде уже назревает демографический взрыв, успешным и оперативным решением которого мы опять-таки обязаны вам и остальным жителям Селины, Гера. - Не стоит, генерал, - в ответ на благодарность вампирша лишь кивнула. Я тем временем вслушивался в мысли бюрократов, стараясь предугадать их реакцию. Собственно Кёниг был предсказуем до умиления. Я склонил голову, чтобы скрыть хищную улыбку, когда прочитал в мыслях бюрократа ещё не высказанную реплику. - То есть, без ведома для всей галактики вы создали свой вариант Ноева Ковчега? При этом считайте эту планету, единственную защищенную во всей галактике, отличным решением всех проблем? – впервые за десять минут подал голос бюрократ. - Вариант Ноева Ковчега? – Гера посмотрела на меня, вопросительно изогнув бровь. «Библия», - коротко парировал я. В дополнение к односложному ответу я мысленно представил девушке иллюстрации и несколько цитат из Ветхого завета. На мгновение в глазах вампирши загорелся интерес, но также мгновенно она его скрыла. Люди не заметили секундной перемены настроения, а наш мысленный обмен информацией занял лишь миг. С бесстрастным лицом статуи Гера обратилась к бюрократу. - У вас замечательная ассоциация, мистер Кёниг. Особенно учитывая интереснейшее совпадение. А именно: звёздная система B8V в нашей базе данных носит название «Ной». Но полагаю, подобное ироничное совпадение сейчас никакой роли не играет. У этой планеты есть защита, что позволяет беспрепятственно селить там спасенных людей. Если вам удобно считать B2G-639 своеобразным Ковчегом, то это ваше право. Что касаемо «отличного решения проблем», мистер Кёниг, то при всем уважении, не вам рассуждать подобным образом. Увы, но я не настолько обходительна как Кадис, поэтому прошу прощения за свою прямоту. Уже десять дней мы пытаемся убедить вас в том, что, кажется, и без того лежит на поверхности. Я опущу большую часть подробностей, ибо они никак не отразятся на вашем решении. Одного факта вам должно быть более чем достаточно: галактика Пегас в руинах, мистер Кёниг. В скором будущем в такие же руины начнёт превращаться Млечный Путь. Мы признаем, что не в силах бороться против Ареса. Мы способны лишь сдерживать его на какое-то время. Сожалею,… но вечно это не продлится. Какой именно из наших доводов вам не понятен, господин Кёниг? Бюрократ очень желал, чтобы перед ним оказался обходительный Кадис. А Гера, надо отдать ей должное, не расположена с кем-либо нянчиться. Кёниг не горел желанием спорить с малознакомой вампиршей, которая довольно бурно, хоть и со всеми любезностями, реагирует на выпады главы Комитета. Вместо ответа Гере дипломат решился-таки плавно сменить тему. Я для себя решил, что ещё потерплю его нападки. Но учитывая тематику вопроса, который он хочет затронуть, я за себя не ручаюсь. Черт! Зарёкся не убивать! Но для этого фрица, так и быть, сделаю исключение. У меня на его персону уже инстинктивно точатся клыки, не говоря уже о жгучем желании сыграть в футбол его головой. «Что ж, Шепп, устрой себе проверку. Сколько раз этот тип произнесет имя Элизабет, прежде чем ты потеряешь над собой контроль, а здравый смысл знакомо помашет ручкой, прощаясь до лучших времён?» - я старался ни на кого не смотреть. Просто спокойно сидел и ждал первого вопроса. Как я и думал, немец не стал томить меня ожиданием. - Прошу прощения… Гера, - бюрократ запнулся, произнося имя вампирши. – Но я все же предпочту огласить своё решение в присутствии господина Кадиса. Поскольку его здесь нет, я хотел бы отложить обсуждение по данному вопросу. Безусловно, я рад, что проблема с беженцами решена. Тем не менее, у нас на сегодня ещё целый список проблем и вопросов, на которые я просто обязан, в силу своей должности, получить ответы. Поэтому прошу прощения, подполковник, но я вынужден обратиться сейчас непосредственно к вам. Полагаю, о предмете моих притязаний вы уже сами догадались, не так ли? «Ну конечно, догадался. Причём, не только я!» - Мистер Кёниг, вы ведь читали мой отчет. Я бы не советовал… - нерешительно начал Вулси. - Джозеф, не рискуйте, - попыталась притормозить бюрократа Картер. Мысли и эмоции остальных выражали явное недовольство, беспокойство и даже страх. «Твою мать! Ну, ведь просил же! Джозеф, если Шеппард вас не загрызет, когда всё закончится, я сам пристрелю вас из трофейного пистолета!» - кричал О’Нилл у меня в сознании. - Ну, полно, генерал, - я посмотрел на Джека с оскорбленным выражением лица. – Что я, зверь какой? Я прекрасно понимаю, что вы, мистер Кёниг, выполняйте свою работу. А задавать вопросы – это ваша прямая обязанность, которую вы должны исполнять. Кроме выше перечисленного, всем сидящим здесь, безусловно, любопытно, как себя чувствует Элизабет, - я оглядел присутствующих взглядом, исполненным спокойствием и рассудительностью. – Не стоит волноваться, генерал, я спокоен, как скала. Поэтому загрызать никого не собираюсь и отвечу на любые ваши вопросы. «Что за игру вы затеяли, подполковник?» - взволнованно спросил Эреб. От всех остальных я ощутил секундное замешательство и смятение. Проще сказать, никто не ожидал от меня подобного заявления. Даже Кёниг растерялся, когда услышал моё радушное согласие ответить на все его вопросы. Несмотря на растерянность, упускать шанса бюрократ не хотел, поэтому решил ковать железо, пока горячо. Умно с его стороны, ничего не скажешь. В ожидании первого вопроса я выжидающе посмотрел на бюрократа. - Что ж,… подполковник Шеппард, полагаю, стоит начать с самого главного вопроса: каково состояние доктора Вейр? Искренне надеюсь, по прошествии недели ей стало лучше? «Как штамповано звучит твой вопрос. Роботы и те притворяются лучше. Ещё немного – и меня стошнит от твоей попытки изобразить беспокойство и заинтересованность её здоровьем». Внешне я по-прежнему оставался спокоен и невозмутим. Официальный тон и любезность сопровождали каждое предложение, сказанное мною в ответ бюрократу. - Мистер Кёниг, понимайте ли, всё намного сложнее, чем может показаться. Физически Элизабет почти в порядке. Да, она истощена и слаба. Учитывая, что мне только позавчера удалось уговорить её поесть. С большим или меньшим успехом, но на сегодняшний день проблема с питанием решена. Что касается эмоционального состояния Элизабет… Оу, тут картина гораздо красочнее и разнообразнее. Каждый день что-то новое: кошмары, видения, ложные воспоминания. Прошу меня простить, мистер Кёниг, но это сложно описать словами. Словарный запас у меня, знаете ли, страдает на этот счёт. Позвольте показать… - я привстал с кресла. - Нет, Джон… не стоит, - неожиданно остановила меня Тейла. В её голосе слышалось сильное волнение и напряженность. Взгляд атозианки буквально умолял меня не пользоваться наручным устройством. – Пожалуйста, Джон. - Прости Тейла, но всё зависит от мистера Кёнига. Если моя наглядная демонстрация необходима для полной и непредвзятой оценки событий, я не смею отказать. Поэтому решать вам, мистер Кёниг, - спокойным, внушающим лишь доверие взглядом сытого удава я посмотрел на бюрократа. «Ну же! Давай! Если ты попросишь меня показать, я это сделаю. И тогда мне даже руки марать не придется. Все здесь присутствующие прикончат тебя на месте после первого же гало-образа». Однако бумажная крыса меня разочаровала своим ответом, высказанным после долгой паузы. Наткнувшись на убийственный взгляд О’Нилла и Картер, бюрократ невнятно произнёс. - Спасибо подполковник, но в наглядной демонстрации нет необходимости. «Двуличный фриц, кого ты обмануть пытаешься? Таких как ты, словами не убедишь. Для должного эффекта вам всё исключительно наглядно демонстрировать необходимо! Что ж… подождем, посмотрим, что ты ещё выкинешь…» ______________________________
Перевод с языка Древних: *- Положение обязывает
Да уж! Немного перефразировать уже кем-то сказанное, и получается: Фантастическая тройка. Они же - Кённиг, Коннорс и Вулси. Прошу любить, жаловать, беречь, а главное - кормить хорошо. На случай, если Шеппарду злость девать некуда будет, и он решит перекусить на досуге бюрократами.
*Два часа спустя…*
- Voluntariam mortem*, - во всеуслышание заявил Морфей, зная при этом, что люди смысл фразы всё равно не поймут. Разве что Джексон, который озадаченно посмотрел на Морфея. Двухчасовую эпопею «Доктор Шеппард и Мистер Кёниг» три вампира нашли для себя весьма занимательной, интересной и даже экстремальной. Морфей с Эребом и все остальные зрители уже который раз мысленно хоронили Кёнига, пророча ему жуткую смерть в агонии и адских муках. И каждый раз зрители, пребывающие в шоковом состоянии от моей разговорчивости и невозмутимости, ошибались. Я спокойно сидел, устремив взгляд алых глаз на фигуру бюрократа в деловом костюме и галстуке. Внешне я оставался ангелом, но внутренне… «Ты – труп, Кёниг! В конце сегодняшнего дня я гарантированно устрою твои похороны. Ты ляжешь прямо здесь, под обломками мраморной стены». - Так значит, нынешняя доктор Вейр – Древняя в человеческом теле? Как в своё время Адрия Орисай, ставшая воплощением Орай? «Придурок! Я тебе уже полчаса распрягаю, а эта идиотская, бредовая идея – единственное, что пришло в твою голову?!» - Нет, мистер Кёниг, Элизабет – не Древняя, она – генномодифицированный результат последнего эксперимента Древних. Я, конечно, сомневаюсь, что вы сейчас поняли значение слова «генномодифицированный», поэтому не старайтесь запомнить, запишите. Кому надо, тот разберется, прочитав ваш отчет. А если проще, без терминологии, то, как говорит Кадис, Элизабет – совершенный человек. - Это я уже слышал, подполковник. Сегодня вы неожиданно откровенны относительно доктора Вейр. Но, в конце концов, позвольте уточнить основополагающий факт, с которого следовало бы начать,… однако лучше поздно, чем никогда. Посему, подполковник Шеппард, уверены ли вы, что это именно та доктор Вейр, которую мы все знали? На протяжении двух лет командами Атлантиды и лично вами было получено достаточно противоречивых данных. Во избежание голословности, - бюрократ пролистывал бумаги и, наконец, извлёк из толстенной папки отчёт, листы которого надежно скрепляли скобы. Заполненный моим подчерком титульный лист, восьмизначная дата, написанная мною, и моя подпись, - подполковник, я предоставлю вам ваш собственный раппорт, датированный декабрем 2008 года. Вашей рукой написано: «Доктор Вейр без позволения создала себе и группе репликаторов нанитные тела». Далее… снова цитирую вас: «Элизабет решает заманить остальных репликаторов в ловушку, в открытый космос…» - Мистер Кёниг, в цитатах нет необходимости. Я помню этот отчёт наизусть. Вы, очевидно, упустили из виду строку в рапорте, где я позволил себе высказать личное мнение. Десятая страница, восьмой абзац, четвертая строка: «Может, вы и считайте себя Элизабет, но вы – не она». Я сказал это тогда, той репло-Вейр и оказался чертовски прав. Припоминаю, была ещё одна доктор Вейр, я и вся команда ЗВА-1. Органические клоны реальной команды, созданные мелкими паршивцами неизвестно с какой целью. У меня сейчас отсутствует всякое желание, мистер Кёниг, разбираться в интригах, играх и лжи, которую сеяли репликаторы. На их цели мне тоже откровенно плевать, потому что в галактике было столько копий Элизабет, что никому из вас не снилось. Надо же было Аресу плодить материал для экспериментов. Впрочем, для вас это нисколько не важно. - Напротив, подполковник. Вы сами признаёте факт того, что копий существовало много, причём даже больше, чем мы предполагали. В таком случае мой следующий вопрос будет более чем уместным. Каковы основания считать именно эту женщину настоящей Вейр? Или тут снова не обошлось без вашего мнения, объективности которого мешают личные чувства? Подняв взгляд, я встретился глазами с О’Ниллом, который уже давно потерял надежду понять правила игры, в которую я играл, поэтому лишь молча наблюдал, затаив дыхание. Несколько долгих секунд я смотрел на О’Нилла, после чего широко улыбнулся и подмигнул ему. - Ну, ведь непрошибаемый он человек, генерал! - сказав это, я в один миг оказался возле бюрократа и за ворот рубашки легко выдернул его из кресла. «Свершилось! Долго и упорно, но господин Кёниг добился-таки своей смерти», - подумал Эреб, а я меж тем удерживал бюрократа в двух футах от пола. На мгновение я позволил лицу измениться, но лишь на мгновение. Совладав с секундным порывом, я насколько мог, аккуратно, стараясь не оказывать излишнего давления на щит, поставил Кёнига на пол. - Под… подполковник… - дрожащим голосом произнёс бюрократ, пошатнувшись. – Что вы себе позволяете? Я положил руки на плечи немца и, пристально вглядевшись в серые глаза, внушил: «Заткнись сейчас же!» Затем обернулся к сторонним наблюдателям, которые, если и хотели меня остановить, то возможности не было. Ну что ж… если пугать, то всех присутствующих разом. «Не вмешивайтесь!» - предупредил я остальных вампиров. Затем медленно, без резких движений подошёл к Кёнигу сзади и зажал его шею мёртвой хваткой. Так же медленно, смакуя каждое слово, я прошептал бюрократу на ухо. – Как видишь, я аккуратен, даже нежен, поэтому сделай милость, не дергайся. Иначе невзначай сам свернешь себе шею. Кстати о шее… - все так же медленно я отклоняю голову Кёнига назад и вижу, как пульсирует кровь в сонной артерии. Как быстро сокращаются стенки сосуда, качая алую, сладкую жидкость. И хоть щит тщательно маскирует всю привлекательность и соблазн, я глубоко вдыхаю воздух в полудюйме от манящего биения никчемной жизни. Закончив принюхиваться к жертве, я выпустил шею, развернул бюрократа к себе лицом и ненавязчиво, как закадычного приятеля, спросил: - Ну что, Джозеф, готов к небольшой экскурсии? Чего молчишь? Ах!.. Дико извиняюсь, я же внушил тебе заткнуться, - я щёлкнул пальцами и встретился взглядом с немцем. - Да или нет? Замороженный бюрократ обрел дар речи, испугавшись не на шутку. - Что? О… о чём вы, подполковник? – он бросил умоляющий о спасении взгляд на вампиров, но наткнулся на Морфея, который незамедлительно озвучил неутешительный ответ. - Извините, господин Кёниг, но я ничем вам не помогу. Вчера уже имел неосторожность провиниться перед подполковником, поэтому на меня не надейтесь. - Ладно, мистер Кёниг, вижу, от вас мне не добиться внятного ответа. В принципе, я его не жду. На правах гида сообщу вам некоторую информацию. Не переживайте, долгой лекция не будет. Правил всего три, они просты, как дважды два и укладываются в аббревиатуру из трёх букв: МНС. То есть – «Молчать», «Не двигаться» и «Слушать». Конкретнее: не издавать никаких звуков, резких движений не совершать и внимательно слушать лекцию экскурсовода, то бишь меня. С учётом соблюдения МНС у вас имеется соответственно три варианта. Первый: одним своим присутствием вы пугаете Элизабет, и мне ничего не остается, кроме как убить вас. Второй: вы опять же тревожите Лиз, и она случайно использует на вас свой ментальный потенциал. Вспыхнете ли вы синим пламенем или проломите головой стену – это уже как у Элизабет получится, потому что она ещё не научилась контролировать и отделять пирокинез от телекинеза, - я маниакально улыбнулся, от чего Кёнига начало трясти. – И, наконец, третий вариант: вам очень повезёт, и я верну вас живым в Атлантиду, - я отошёл на пару шагов от Кёнига и обратился к О’Ниллу. – Генерал, экскурсия в жилой сектор Селины продлится не более двадцати минут. Если по прошествии этого времени Джозеф не вернется, значит спасать его уже бесполезно, заказывайте панихиду, - с этими словами я положил руку на плечо немца. – Ну что, горе-дипломат, пошли, - мысленно я активировал телепорт. Привычный мрак коридора, ведущего в жилой сектор. Я буквально волок бюрократа по направлению к нашей с Лиз комнате. - Подполковник, одумайтесь, что вы творите?! – противный голос громким эхом отразился от мраморных стен. Я резко остановился. - Не забывайте про букву М, Джозеф. Закройте рот и не сотрясайте зря воздух. У Кадиса рабочая поездка, а остальные вампиры равнодушны к людям вашего сорта, поэтому спасать вас никто не станет… Так! Мы пришли, поэтому сейчас предупреждаю на полном серьезе, заткнись, - установив с Кёнигом прочную ментальную связь, я махнул рукой перед сенсором. «Добро пожаловать, мистер Кёниг, - радушно произнёс я и втолкнул бюрократа в комнату. Дверь за нами бесшумно закрылась, а я прислонился спиной к стене, наблюдая за бюрократом. Он осматривал помещение взглядом наркомана во время ломки. Зрачки расширены, сердце неистово бьётся, ещё чуть-чуть и начнётся истерика. - Мистер Кёниг, только не вздумайте шуметь, - я предупреждающе прижал палец к губам, указав на кровать. – Вы ведь не хотите её разбудить, правда? Элизабет ещё спит, а значит, вам несказанно повезло. Ваши шансы вернуться в Атлантиду живым заметно возросли. Чувствуйте себя как дома, и да… совсем забыл. Разве дома носят энергетический щит? Конечно, нет. Посему, отдайте мне эту милую игрушку. Здесь она вам совершенно не нужна», - я протянул ладонь, при этом мысленно подтолкнув Кёнига, чтобы тот избавился от энергобарьера. «Да-да, вы правы», - бюрократ послушно снял щит и протянул мне «плёнку». «Умеете вы, однако, быть послушным, мистер Кёниг, - в мыслях усмехнулся я. После чего подошёл к тумбочке и налил в стакан воды. – Вот, выпейте, Джозеф, попытайтесь унять сердцебиение и успокоится». Немец испуганно и ошарашено посмотрел на стакан в моей руке. «Прошу прощения за бестактность, - оправдался я. - Обычно предлагают чай, кофе... ну или на крайний случай – виски, но моё меню данных напитков не включает. Это вода для Элизабет, поэтому пейте, не отравитесь, - обнадежмл я, незаметно метнувшись к холодильнику, извлёк оттуда графин, стальные бокалы и вернулся к бюрократу. Без тени смущения я поставил стеклянный сосуд с кровью на тумбочку прямо перед главой Комитета и до краев наполнил резной бокал. Соблюдая правила этикета, я налил крови своему собеседнику тоже. – Если желаете, конечно, - произнёс я, подвигая бокал ближе к Кёнигу. Тот отшатнулся, как чёрт от ладана. – Мистер Кёниг, я же сказал, если желаете, - я пожал плечами и немного отпил из своего бокала. После чего с видом профессионального дегустатора посмотрел на бюрократа. – Вторая группа, резус отрицательный, не хватает свежести, холодная, густовата… Одним словом, вы будете намного вкуснее, чем клонированная кровь из холодиль… Упс. Что-то меня понесло совсем не в ту сторону. Снова вынужден извиниться, - сделав несколько глотков, после которых лицо изменилось само по себе, я приблизился к немцу. Тот снова отпрянул, но я уже положил руку на его плечо. – Спокойнее, держите равновесие. Глубокий вдох, медленный выдох… Ну подумаешь, увидели вампира в полной боевой. Смахиваю я слегка на Сатану, так что с того? Внешность, знаете ли, обманчива», - я по-прежнему обнимал Кёнига за плечо одной рукой, а другой держал бокал с кровью. Стояли мы, как давние друзья вечером возле стойки в пивбаре. Только здесь была не обстановка земной забегаловки, а полутёмная комната Селины. Дипломат замер, как статуя, даже не пытаясь высвободиться из моих «дружеских» объятий, а я тем временем продолжил вести безмолвный диалог. «Вот видите, Джозеф, - я указал на кровать, - Элизабет пока спит, так что поговорить с ней вы не сможете в любом случае. Но вы смотрите, смотрите, я же вам не запрещаю. Знаете, Джозеф, меня неожиданно посетила одна мысль. А вы вообще встречались с Элизабет прежде, или знаете её сугубо по фотографии в личном деле? Вам ведь ровным счетом ничего не скажет её внешность на данный момент, не так ли? Синяки под глазами, бледность, истощение. Ваш вопрос был: «Каковы мои основания считать эту женщину настоящей Элизабет? Ответ я вам покажу, мистер Кёниг», - с такими мыслями я толкнул бюрократа на стул, одновременно начиная в хаотичном порядке проецировать воспоминания Элизабет, а также свои собственные в разум главы Комитета.
*О’Нилл.*
«Шеппард сказал, двадцать минут. Уже прошло полчаса. Вот чёрт! Убийство вампиром главы Комитета – это как раз самое необходимое действо для нас сейчас. Как бы там ни было, я не в силах остановить подполковника, а троица вампиров, как сидела, так и сидит. Кёниг конечно, хорош! Допрыгался! Но подобной двойной игры от Джона я не ожидал». - Гера, не могли бы вы… - начал было Дениэль. - Не могла бы что, доктор Джексон? Похоже, подполковник Шеппард недвусмысленно определил временные рамки. Но ради вас, - вампирша вытянула вперед правую руку. Над браслетом, закрепленным на запястье, возникла голограмма. – Валери, это Гера. Я понимаю, что ты сейчас занята, но не могла бы ты сходить в гости к подполковнику Шеппарду? Он забрал с собой на Селину мистера Кёнига, и вот уже полчаса от них нет вестей. Люди волноваться начинают, - не дожидаясь ответа, девушка отключила голограмму и вновь положила руку на колено. – Валери услышала мою просьбу. Если сочтет нужным, она проверит. А сейчас, после столь длительного допроса Джона Шеппарда, может, мы вернемся к вопросу о строительстве спутников на орбите Земли? Слышала, по совету Кадиса вы составили список пожеланий к нашему пребыванию на Терре.
*Шеппард*
Душераздирающий вопль боли. Прямо перед моим мысленным взором зверски издеваются над Элизабет. Свои мысли я передаю Кёнигу. Бюрократ видит воспоминания Лиз моими глазами, чувствует мои эмоции. Не открывая глаз, я выволок бюрократа в коридор и прижал к стене. - Ты скажешь мне то, что я хочу знать! Прямо сейчас! - Нет… - надломленный шёпот и стон срывается с дрожащих губ. - Как же вы не сговорчивы, доктор Вейр. В таком случае мне придётся узнать всё самому, - Оберот погружает свою руку в лоб Элизабет. Ровно через секунду наниты, реактивированные МакКеем, сливаются с коллективным сознанием репликаторов. Оберот получает полный контроль над нанитами в теле Лиз. - Нет, умоляю вас. Прошу! Не-ет! – кричит Элизабет в моем сознании. Моя рука тем временем с силой врезается в стену коридора. Мрамор крошится заостренными осколками, а Кёниг оседает на пол и пытается укрыть голову от мраморного дождя. Оберот приказывает нанитам отключиться. Сей же миг волосы Элизабет рассыпаются нанопылью, на её теле появляются раны, течет кровь. Безжизненное, изувеченное тело падает на пол. Я в ярости. Безумным взглядом зверя я смотрю на Кёнига сверху вниз. Однако мой голос кроме холодной ненависти не выдавал никаких эмоций. - Это была её первая смерть, Кёниг. После того, как я оставил её на Асурасе. Первая потому, что была первой из сотен. И каждый раз её возвращали! Снова! Снова! И СНОВА! - схватив за грудки, я рывком поднял бюрократа с пола, чтобы заглянуть в глаза. – Её заставляли проходить бесконечную спираль ада! Раз за разом… Как вам такое?! – прокричал я сквозь звериный рык. – НРАВИТСЯ!? Кёниг не ответил. Он был белый, как полотно. Лоб покрывали капли пота, а кровь от чрезмерного нервного напряжения обильной струей текла из носа мужчины. Галстук болтался, пиджак и верхние пуговицы рубашки расстегнуты. Я встряхнул бюрократа за плечи. – Эй! Соберись! Я ведь даже ещё толком не начинал… Тут я заметил Валери, которая спряталась за колонной и молча наблюдала. - Чего тебе? – раздраженно спросил я. – Учуяла кровь, пришла на хавчик? - Кровь чую не только я, подполковник, поэтому или убейте его, наконец, или отпустите! – сказала вампирша, по-прежнему прячась за колонной и соблюдая дистанцию. - Я сам решу, достойно это «нечто» стать моей едой или нет. А теперь уйди! – рыкнув на вампиршу, я развернулся к бюрократу. – Слышал? Тобой уже заинтересовались, - я отклонил голову Кёнига назад. Моё горло плавилось от аромата свежей, горячей крови. Я невольно сглотнул слюну, похожую на каплю раскаленного металла. – Ты даже представить себе не можешь, чего мне сейчас стоит воздержание, Джозеф. Моя глотка горит, а потушить адское пламя так легко, ведь ты настолько близко, - я обнажил клыки. Горло полоснула очередная волна острой боли, и я отодвинул от себя бюрократа на расстояние вытянутой руки. – Приведи себя в порядок! Немедленно! Вытри кровь, иначе это сделаю я. Но в таком случае в тебе едва ли останется миллиграмм, потому что я привык пить до дна. Насколько мог быстро, трясущимися, непослушными руками бюрократ извлек из кармана пиджака носовой платок и стал лихорадочно вытирать продолжавшую течь из носа кровь. - Ну вот, более менее презентабельный вид. Теперь надень это! - осмотрев беглым взглядом Кёнига, прикрепив к нему щит, я схватил его за руку и телепортировался в Атлантиду. Едва мы появились в брифинг-зале, я отпустил бюрократа и метнулся к своему креслу. Как ни в чём не бывало, с видом невинного агнца я посмотрел на О’Нилла, который никак не мог оторвать взгляд от потрёпанного Кёнига. - Генерал, прошу прощения за задержку, но экскурсия слегка затянулась. Мистер Кёниг на правах VIP клиента настоял на продлении и дополнении стандартной экскурсионной программы. Надеюсь, вам понравилось, Джозеф? Если да, я вам визитку свою дам. Глядишь, в будущем понадобятся мои услуги. Что скажете, Джозеф? - Мистер Кёниг, вы в порядке? – обеспокоенно поинтересовалась Дженнифер. - Подполковник, обязательно было до этого доводить? – укоризненно спросила Гера. - Я не виноват, что он настолько слаб ментально. А впрочем, что конкретно тебя не устраивает, Гера? Ну, заработал он себе носовое кровотечение, но ведь я его не съел, - с все той же невинной улыбкой я вновь посмотрел на Кёнига, который растекся в своем кресле, как медуза, выброшенная морским прибоем на прибрежный песок. - Полагаю, подполковник, вас нужно поблагодарить за это, - несколько небрежно, хоть и с явным облегчением, сказал О’Нилл. - Как знать, как знать, генерал. Записи в книге жалоб и предложений от мистера Кёнига мне точно не дождаться. – Так что, Джозеф, продолжаете перебирать в уме пункты и подпункты бредовых правил, или уже новый правовой сборник составляете? Молчание. - Ну-ну… - протянул я. – На этот счёт, мистер Кёниг, я вам вот что скажу. Вернее спрошу. Вот вы – представитель германской нации, ариец, демократ, все думаете и думаете о каких-то там правилах. А скажите мне, в тридцать девятом, когда Гитлер Вторую мировую затеял на Земле, он тоже о правилах и законах думал? Мало того, что он и его братия никому документов не предъявили, так они еще бронетехнику не растаможили ни на одной границе. Увы и ах, мистер Кёниг, но каким макаром вы, будучи чистокровным фрицем, вообще затесались в правящие круги столь влиятельной организации, как МНК? Лично для меня этот факт остается загадкой. Однако как бы то ни было… - я вновь подлетел к бюрократу и поймал его затравленный взгляд. Внушал я во всеуслышание, чётко, без намека на двусмысленность. – Не трогай её, никогда и ни за что! Никаких вопросов, никаких тестов и никаких СОМНЕНИЙ в её адрес. Забудь о существовании доктора Элизабет Вейр раз и навсегда! – закончив, я медленно обогнул стол и сел в своё кресло. Шок был у всех присутствующих, даже вампиры застыли на своих местах. Сам бюрократ ещё некоторое время отходил от внушения затем нерешительно, едва слышно произнес: - Вы… - губы бюрократа дрожали, язык заплетался. – Вы Дьявол! Демон! Вы самый настоящий Сатана! – в спешке бюрократ принялся сгребать в кейс бумаги. - Ух ты, ничего себе! Сколько эпитетов на меня обрушилось в одночасье. Я польщен до глубины своей темной, сатанинской души, мистер Кёниг. Кем я только ни был, и капитаном Кирком, и мутантом-иратусом, на данный момент я являюсь вампиром, но Сатаной меня ещё не величали, Джозеф. Приятно удивлён. Бюрократ всё так же лихорадочно продолжал сгребать со стола бумаги, стараясь не обращать на меня внимания. - Как, мистер Кёниг? Неужели вы покидайте нас так скоро? – нарочито взволнованным голосом поинтересовался я. – А как же Кадис, список ваших требований, разрешение о пропуске вампиров на Землю? - Делайте, что хотите, идите, куда хотите, и стройте, что угодно! - Что? Повторите, мистер Кёниг, а то вдруг я ослышался. Делайте, что хотите? - Да! Творите, что вам вздумается, мне всё равно! Вампиры могут прийти и выпить на брудершафт хоть самого главу Белого дома, хоть всех глав правительств на Земле, - бюрократ неожиданно поднял на меня глаза. Помимо страха и растерянности в них мелькнула плохо скрытая злоба, а так же - унижение и задетая гордость. – Все вампиры – исчадие ада, а вы, Шеппард, вы – сам Дьявол воплоти! – резко развернувшись, глава Комитета поднялся и зашагал к выходу. - Мессир Дьявол был рад знакомству, мистер Кёниг! – крикнул я вдогонку дипломату. На минуту повисла гробовая тишина, которую нарушил О’Нилл. - Что только что произошло, подполковник? – прямо спросил Джек. - Ничего особенного, генерал. Просто я, наконец, вытурил Кёнига из Атлантиды, избавив тем самым нас всех от долгих и утомительных переговоров. Заодно и вопрос с НИИ имени Мэтью Брукса параллельно решился. Весь выводок Кёнига, а по совместительству – упыри в белых халатах, покинет Атлантиду уже в ближайшие пятнадцать минут… - я резко замолчал и прислушался. Два синхронно открывшихся гипперокна сопровождались громким хлопком в ионосфере планеты. Вспышка телепорта – и в зале появился Колдвелл в сопровождении Аполлона. - Господа, вы как раз вовремя, - произнес О’Нилл, приветствуя Колдвелла и Аполлона. – Честь имею, Стивен, извольте присоединиться к нашей дискуссии.
Перевод с языка Древних: * - Самоубийца.
Глава 10
Глава 10. Благословенна смерть!
«Смерть, конечно, большое несчастье, но все же не самое большое, если выбирать между ней и бессмертием». Том Стоппард.
Я молча наблюдал за происходящим в зале Врат. - Полковник, вам не кажется, что вы слегка перегнули палку? – вкрадчиво спросил стоявший у меня за спиной Джексон. - Нет, - односложно ответил я. – А кажется мне сейчас только одно, Дениэль, - я загадочно умолк, сделав многозначительную паузу. - Можно узнать поконкретнее? – по-прежнему нерешительно поинтересовался археолог. Я ждал подобного вопроса. - От чего ж нельзя? Ручной вампир только что отпустил все грехи и даровал жизнь вкуснейшему ланчу, - я отрывисто кивнул в сторону активных Врат. – Теперь мучаюсь вопросом: ради кого я так напрягался? – ухмыльнувшись и пожав плечами, я продолжал смотреть на спешно проходящих сквозь Врата людей. - Подполковник, думаю, вам сполна воздастся за терпение. - Как бы ни так! – съязвил я. – Джексон, ты сам-то веришь в то, что говоришь? – широко улыбнувшись, я посмотрел вниз, на светящийся горизонт событий. Напротив активной воронки стоял потрепанный Кёниг, готовый в любую секунду шагнуть во Врата. – Эй, Джозеф! – окликнул я. – Передавайте привет Командованию. Надеюсь, мы скоро увидимся вновь. - Во имя Отца, Сына и Святого духа, - услышал я прерывающийся шепот бюрократа и его учащенное сердцебиение. Судя по всему, общение со мной не прошло для чванливого немца даром. Перед тем как исчезнуть в гиппертоннеле, немец перекрестился. Врата отключились. - Вот те раз! – с досадой произнёс я. – При следующей нашей встрече он от меня что, крестом начнет отмахиваться? - Шеппард, с подобными выпадами вы меня до инфаркта доведёте, - высказался недовольным тоном О’Нилл, поднимаясь по ступеням. – Я ведь почти поверил в то, что вы его убили. - Я тоже в это почти поверил, сэр, - серьезно ответил я. – Даже не знаю, что меня удержало, - я посмотрел на собравшихся в дежурке людей. Десять минут назад Кёниг, пулей вылетевший из зала брифинга, буквально наорал на Амелию, приказав установить связь с Землей. Ничего не понимающие техники беспрекословно выполняли приказы, не задавая лишних вопросов. - Бэнкс, забей на этого истерика и не бери в голову. Мистер Кёниг сегодня встал не с той ноги, поэтому у него плохое настроение. - С той ноги или ни с той – это вопрос спорный. А настроение Кёнигу испортил именно ты. - Брось, МакКей. Неужели, тебе его жалко? - Конечно, нет! – поспешил реабилитироваться в моих глазах физик. – Просто когда ты обнюхивал его в конференц-зале, я подумал, что ты у всех на глазах его пить… - Род осёкся. - В общем, ладно, - сменил тему учёный. - Гостей проводили, брифинг закончили, привет генералу Лендри передали. Теперь можно расслабиться. - Родни, уж ни на столовую ли ты намекаешь? – нахмурившись, поинтересовалась Саманта. - А почему бы и нет? Да будет вам известно, близость с вампирами выматывает не только ментально, но и физически. Сейчас мне просто необходимо восстановить силы, пополнив энергетические резервы организма. Улыбнувшись, я почесал по привычке макушку и тихонько присвистнул. - И что ты хочешь съязвить, чтец мыслей? – недовольно проворчал Родни, скользнув по мне подозрительным взглядом. Всё! Сдерживать улыбку я больше не мог, ровно, как и подавлять смех, который непреднамеренно вышел похожим на рычание. МакКей инстинктивно отступил. - Шеппард, что такое? – испуганно, но вместе с тем раздраженно осведомился гений. – В чём я теперь виноват? - Ни в чём, Родни, прости, - я старался совладать с внезапно нахлынувшими эмоциями, вызванными реалистичностью моей вампирской фантазии. После чего снова обратился к МакКею. – Просто на секунду представил, какой прожорливый из тебя вышел бы вампир. Подумать страшно, - я сочувственно покачал головой. - Идиот! – обиженно выпалил Родни. – Как у тебя язык поворачивается шутить на подобную тему?! - резко развернувшись, взвинченный МакКей вышел из зала Управления. - Мэр, да ладно тебе… Оправдание «шутке» долго искать не пришлось, и я озвучил это самое «оправдание» вдогонку МакКею. – Родни, ты себе даже не представляешь, сколько людей в галактике тайно мечтает о бессмертии, способностях и знания вампира. - Родни проголодался, что является отличным оправданием его обидчивости и раздражительности, подполковник. Вам ли не знать, - обратилась ко мне Картер. – Ладно, вы как хотите, господа, а я составлю МакКею компанию. К тому же надо вытащить из лазарета Дженнифер. Она сегодня даже не завтракала, а с переговоров ушла бледная как смерть… - Полковник, предоставьте заботу о Дженнифер МакКею, а то наш гений совсем расклеится, если его лишат последней радости. - Ваша правда, Джон, как-то я не подумала. Ладно, пойду, разведаю обстановку. - Не возражаешь, если мы прогуляемся вместе? - игнорируя правила Устава, обратился к Саманте генерал. «Джек, что на тебя сегодня нашло?» - мысленно возмутилась Картер. Прочитав во взгляде Саманты недовольство, О’Нилл воздел глаза к потолку. - Сэм, мы сейчас в другой галактике, у чёрта на рогах. Забей ты, наконец, на Устав. Более того, от кого нам шифроваться? Все свои. Денни уже давно в курсе. Подполковник… - генерал многозначительно взглянул на меня. - С ним мы в одной лодке. А вы двое, - О’Нилл посмотрел на дежурных. – Вы ничего не слышали и не видели, - Джек бесцеремонно взял Саманту под руку и вывел из диспетчерской. - Ну, наконец-то, - торжествующе произнёс Джексон. – Я уж и надеяться перестал, что у этих двоих что-нибудь выйдет. - Надежда умирает последней, Джексон. Пусть голубки ловят момент, пока позволяет ситуация… А если не отходить от дела, так о чём ты со мной поговорить хотел? Чай, не просто так все ретировались, оставив нас наедине. - Ты ведь мысли читаешь. Зачем тогда спрашиваешь? – осведомился археолог. - Из вежливости. Знаешь, мне ещё в лазарет и столовую заглянуть нужно. Поэтому давай-ка двигаться. Дениэль кивнул, мы оба покинули диспетчерскую и направились к ближайшему транспортеру. - Не знаю, Джон, является ли вопрос деликатным, поэтому… - начал между делом Джексон. - Дениэль, она всего лишь моя Создательница. И нас ничего не связывает, кроме того, что она имеет полный доступ к моим мыслям. Иногда это бывает очень напряжно, но никуда не денешься от ментальной связи между создателем и его «творением», то бишь мной и Валери. - Так значит, полный доступ к мыслям – это всё, что связывает тебя с ней? - Я бы сказал, этого более, чем достаточно, - мы тем временем зашли в транспортер, и я нажал мерцающую точку. – Я передам, что ты просишь аудиенции, но сильно сомневаюсь, что она появится в Атлантиде. - Если я не ошибаюсь, Валери – одна из старейших вампиров Селины. Так же, насколько я понял, она – одна из членов Верховного Совета Селины, наравне с Кадисом и Элеадой. Если брать во внимание законы старшинства, она должна была представлять Селину вместо Кадиса, не Гера. - Причин того, что Валери сегодня не было, много, Джексон. С какой именно начать? - Начни, пожалуй, с самой главной. - С главной, так с главной. В первый же день знакомства с атлантийцами Валери случайно загрызла морпеха. Лицо археолога помрачнело. - Стивенс, - негромко произнёс Джексон. - Я смотрел записи с камер видеонаблюдения. Из всего, что мне удалось разобрать в том кровавом месиве, я понял, что девушку спровоцировали. - Как ты уже верно заметил, менталитет Древних у селинцев зашкаливает, так же, как и слепая любовь к человеческим потомкам. Поэтому оправдание «спровоцировали» Валери даже не рассматривает, вбив себе в голову, что от неё будут шарахаться. Впрочем… - я прислушался к мыслям горожан. - Она не сильно далека от истины… - вздохнул и перевел взгляд на идущего по коридору Каванаха. «Прямо перед тобой стена», - внушил я. И хоть перед Каванахом простирался длинный коридор, и никакой стены в помине не было, он врезался в пустоту, упав на пол, как бревно. - Есть контакт! – победно шепнул я себе под нос, отмахнувшись от возмущенно трепыхнувшейся в недрах сознания совести. «Вампир и совесть слишком несовместимы», - я мысленно усмехнулся пришедшему в голову изречению. - Подполковник… - осадил меня шедший рядом археолог. - Что? – невинно моргнув, я посмотрел на Джексона. – Мне не очень нравится, когда меня называют слетевшим с катушек кровососом? Пусть учится контролировать мысли, иначе невидимые стены будут возникать посреди коридора с поразительной частотой… Оу! Джексон, у меня идея, тормозни. - Подполковник, не знаю, что у вас за идея, но мне уже страшно. - Без паники. Это всего лишь маленькая шалость в дополнение к невидимой стене. Куда шёл этот олух с конским хвостом? - Не знаю, я как-то не обратил внимания. - В той стороне, - я указал за спину Джексона, размышлял вслух, - у нас лаборатория ботаников, - Вот значит, где собирается народ, алчущий сплетен, - я потер руки. - Каванах, Джеймс, Ричардсон, Милович… Ну что, господа хорошие, попались, - вполголоса произнёс я, после чего мысленно воззвал к городской системе: «Атлантида, будь так любезна, запри непослушных товарищей в лаборатории. Часов этак на восемь. Блокируй сигнал рации и не реагируй на вмешательство в панель с кристаллами… или нет! Реагируй. Электрическая дуга средней мощности подойдет идеально». - Подполковник, я даже спрашивать не стану о том, что вы сделали? - признавая бесперспективность спора со мной, отозвался Дениэль. - Ну и не надо, я не обижусь. Так-с, пакости в сторону. На чём мы остановились?.. Валери. Давай так: я ей скажу, что ты жаждешь познакомиться, а дальше она сама решит. Думаю, вы с ней найдете общий язык, Валери как раз твой тип. - Что значит «мой тип?» - непонимающе переспросил археолог. - Проехали, Джексон. Мне надо в лазарет. Тебе… а куда надо тебе? В общем, всё одно, встретимся в столовой. Не дожидаясь протестов археолога, я пулей влетел в лазарет. Чувствительность к запаху крови тут же напомнила о себе жгучей болью в горле. Где-то на заднем плане разговаривали люди. Среди множества звуков я безошибочно определил голос Тейлы, Дженнифер, иже с ними – детский плач, звонкий альт, неправильно, неумело произнесенные слова «Мама», «Папа», «Тётя». Одним словом – дом малютки. Значит, мне туда идти категорически нельзя. Хотя бы потому, что красными глазами детей пугать нехорошо. Наушник я не ношу в силу обостренного слуха. Келлер слишком сильно вымотана, чтобы лезть к ней в голову, но выбора нет. «Дженнифер, это Шеппард. Можно тебя отвлечь?» - я старался не хозяйничать в мыслях девушки, но некоторую ментальную силу мне всё же пришлось применить из-за расстояния между нами. Удостоверившись, что врач меня услышала, я разорвал ментальный контакт. Пару минут пришлось подождать, но вот доктор вышла из палаты. Выглядела она ещё хуже, чем полчаса назад на переговорах. «Ещё один трудоголик», - безмолвно констатировал я. – Дженнифер, я снова пришёл за «Панадолом», желательно, как вчера – шипучкой, чтобы можно было растворить. - Подполковник, у нас резкий дефицит лекарственных препаратов, но я посмотрю, может, что-нибудь найду. «Дедал» уже телепортировал нам несколько контейнеров с медпрепаратами… - врач зашла в свой кабинет, а я бесшумно проскользнул следом. Взяв со стола ключи, девушка попыталась открыть стеклянную дверцу шкафчика. Вставить ключ в замок у неё получилось не с первого раза, потому что руки тряслись. - Дженнифер, к тебе МакКей заходил? - Да… - рассеяно отозвалась доктор, перебирая коробочки и пузырьки с таблетками. – А что? - Да так, к слову. Он тебя в столовую не звал? Отдохнуть не предлагал? - Звал, предлагал и даже настаивал, но мне сейчас некогда. Работы ещё много… - … поэтому не мешай, я быстрее закончу, - процитировал я стандартную отговорку Элизабет. - Уже миллион раз слышал подобные доводы, док. У меня к ним стойкий иммунитет, можете не напрягаться. - Я серьезно, подполковник, - Дженнифер оторвалась от поиска таблеток и посмотрела на меня. – У Карсона сейчас обход в жилом секторе. За мной числятся ещё результаты анализов крови и два сканирования. К тому же, там дети… - С которыми неплохо ладит Тейла. Она, кстати, нашла время для завтрака, в отличие от вас. - Я завтракала, - попыталась солгать девушка. - Да, Дженнифер, да. А ещё ты успела пообедать и вздремнуть, - с долей юмора парировал я. – Эх, не сможет человек солгать вампиру, Келлер. Если забыть о том, что я читаю мысли, то остается острый слух, обоняние, зрение и вампирская интуиция, - перечисляя, я загибал пальцы. – Сердцебиение сравнительно медленное, запаху вашей крови не хватает сладости. Это говорит о том, что питательных веществ в вашей крови катастрофически мало. Стоит упомянуть о рассеянности, бледности, синяках под глазами и прочих признаках переутомления? - Полковник, - девушка тяжело вздохнула. – Некогда мне отдыхать. Вот, - она, наконец, нашла то, что искала. – Последняя упаковка растворимого «Панадола». Забирайте всю, чтобы каждый раз не хо… Келлер слишком резко обернулась, от чего потеряла равновесие и ударилась бы виском о стеклянную дверцу, но я вовремя придержал её. Убедившись, что Дженнифер крепко стоит на ногах, я поспешил отстраниться. - С… спасибо… - в смятении произнесла девушка. - К вашим услугам, - отмахнулся я, но тут же придал голосу серьезность. - Милый доктор упрямо твердит, что ей некогда, но при этом падает с ног! Нет уж. За таблетки спасибо. Теперь живо в столовую. - Подполковник… - Ясно как день, что не генерал. И слышать ничего не хочу, Келлер! Нынче медики слишком ценные люди, чтобы позволять им в обморок падать от переутомления. - Джон, спасибо за беспокойство, но у меня действительно нет времени. К тому же Родни обещал принести мне поесть… - Пока суть, да дело, вам не еда нужна будет, а койка и капельница. Спорим, у меня дар убеждения посильнее будет, чем у МакКея, посему, есть ли смысл сопротивляться? - Нет, - покорно отозвалась врач, нехотя сдаваясь, и направилась к выходу. - Док, некогда мне передвигаться с вами по городу, а одну вас отпускать опасно. Так что, прошу… - я протянул Келлер руку. Помедлив несколько секунд, Дженнифер всё же взяла меня за руку, и телепорт «наручника» мгновенно перенес нас на два уровня вверх.
***
- Дженни, - Родни привстал со стула, заметив в толпе Келлер под моим конвоем. – Я тебе как раз нёс… - Ага. Оно заметно, как ты нёс, - поддел я физика и, не дожидаясь возмущений в ответ, продолжил. – В любом случае, принимай подарок, - я кивнул на Дженнифер. – Оставляю на твоё попечение. Проследи, чтобы дама поела и отдохнула хотя бы полчаса. - Я ей про тоже, но она твердит… - Будет бунтовать и сопротивляться, зови меня. Как я уже говорил, - я многозначительно посмотрел на Келлер, - дар убеждения у меня намного сильнее, чем у тебя, Родни, ничего личного, - под негодующим взглядом Дженнифер я поднял руки. – Уже ухожу… - я развернулся спиной к сидящим за столом, но тут же замер. Глубоко втянув носом воздух и убедившись, что нюх мне не изменяет, я вновь предупреждающе обратился к МакКею, который придвинул к себе тарелку с десертом. – Род, не рекомендую тебе есть сегодня пирог. - С какой такой стати? – физик поднял на меня недоверчивый взгляд. Я безразлично пожал плечами. - Дело конечно твоё. Но моё обостренное обоняние подсказывает, что к патоке повара умудрились подмешать лимонной цедры. Как только я закончил фразу, а МакКей вникнул в её смысл, тарелка с легкой подачи Родни совершила пируэт по поверхности стола и полетела на мраморный пол. Несколько мгновений понаблюдав за полетом блюда, я метнулся и ловко поймал тарелку. - Мэредит! – я аккуратно поставил спасенный от печальной участи десерт на стол перед Дженнифер. – Ей Богу, как дитя малое. Если ты не хочешь его есть, съест кто-нибудь другой. Не обязательно швыряться тарелками направо налево. В конце концов – это не экономно. - Меня пытались отравить! – истошно взвизгнул МакКей на всю столовую. – Народ, мне нужны свидетели! – учёный порывисто встал со стула. – Эй! Гении кулинарной индустрии! Кто рискнул поднять руку, а вернее, поварёшку на МЕНЯ?! Это же уголовно наказуемо! – выкрикивая подобные реплики, Родни бесцеремонно расталкивал очередь возле раздаточной. – Кто сегодня повар!? - В общем, я надеюсь, расскажете, чем дело кончится, и сколько хладных трупов вы обнаружите на кухне после того, как МакКей восстановит справедливость, - попросил я Картер, О’Нилла и Келлер, направляясь к стойке за чистым подносом.
Шелест закрывающейся за спиной двери. Повинуясь моему желанию, включаются светильники. Рассеянное, ненавязчивое, приглушенное освещение создало некое подобие комфорта и уюта в пустоте и гробовой тишине комнаты. С тихим шипением растворяется в стакане воды таблетка от головной боли. Вчера Элизабет ничего не заметила, потому что не уделяла особого внимания вкусу напитка. Остается надеяться, что сегодня будет также. Немного постояв и понаблюдав за пузырьками воздуха в стакане, я сел на край кровати, а затем потянулся к Элизабет. Она укрылась одеялом почти с головой, как будто даже во сне пыталась спрятаться. - Милая, - тихо позвал я, слегка коснувшись её щеки. – Любимая, пора вставать… Элизабет зашевелилась, качнула головой во сне и пробормотала нечто очень похожее на «нет». Несколько секунд она лежала неподвижно, а потом резко попыталась оттолкнуть меня от себя. Я вовремя отстранился сам, иначе бы Лиз причинила себе только боль, ударившись рукой о мою грудь. - Нет! Нет! Нет… - повторяла она как заведенная, качая головой из стороны в сторону. – Я не хочу! Пожалуйста… Я был в ступоре. Нисколько от бурного пробуждения, сколько от того, что не мог слышать её мысли. Я не видел того, что видит Лиз, не мог проникнуть в ее сон, и это пугало. - НЕ-ЕТ! – она выгнулась дугой, после чего резко открыла глаза и села. Мучительно долгие мгновения прошли, прежде чем Элизабет поняла, где находится и кто перед ней. Измученный взгляд, излучающий лишь страх и граничивший с полным безумием. Десять дней я смотрел в её глаза и находил в них лишь бездну. Мне было страшно от того, что я видел в её снах, мыслях и воспоминаниях. «Было ли страшно? – теперь я спрашиваю себя. - Однозначно – нет!» По-настоящему страшно и жутко мне стало сейчас. А её слова в прямом смысле добивали, резали меня на части, разрывали бессмертное сердце и сжигали изнутри то, что называлось когда-то душой. - Убей меня! Молю тебя! Останови это. Поступи так, как я поступила с тобой. Убей меня, умоляю! – в ее глазах не было слёз, а голос ни разу не дрогнул. Только решительность и отрешенный холод скрывались за чудовищным смыслом её просьбы. Я замер, как статуя и не мог сказать ни слова в ответ. - Прошу тебя, - продолжила она, не обращая внимания на мой ступор. – Ты похож на него, как две капли воды. Останови их, умоляю… - лёд в ее голосе медленно таял, она подняла руку и неуверенно положила мне на грудь. Наши лица были настолько близко, что я ощущал её горячее дыхание. Я больше не мог выдержать ее пытливого, умоляющего взгляда. - Лиз… Не надо! – шёпотом произнес я, но она не думала умолкать. - Я помню твою смерть, твои последние слова. Но это всё, в чем я могу быть уверена. Остальное лишь ложь и игра. Ты называешь меня Элизабет, но моё ли это имя на самом деле? Почему я вижу то, чего не было? Людей, чьих имён не помню и словно никогда их не знала. Но раз за разом я вижу их лица. Это… это как мелкие осколки стекла… Я больше не выдержу! – она пытается кричать. Графин на тумбочке разлетается мельчайшей хрустальной крошкой. Элизабет вздрагивает и прижимается ко мне. – Я пыталась найти отличия… у меня не вышло. Я знаю, Джон любил меня, - она снова поднимает на меня взгляд. – А ты? – Лиз замолкает в трепетном ожидании ответа на вопрос. - Бесконечно люблю, малыш… - я хотел прижать ее к себе, но она не позволила. - Если так, сделай это. Убей! Освободи меня. Она ждала моей реакции, затаив дыхание, ожидала, что вот-вот я скажу «да». Я был уверен, что согласись я с просьбой, и Лиз улыбнется, в глазах загорится заветная искорка. Даже не искорка, а неистовый огонь, которому суждено будет угаснуть мгновение спустя. Она ждала и надеялась… но я просто НЕ МОГ! Ради Элизабет я готов убить любого, сделать все, о чём попросят, согласится с чем угодно. Но не сейчас. Я снова эгоистичен до омерзения. Опять я причиняю ей боль! Но я просто не способен отпустить Элизабет, даже зная, что это избавит ее от страданий. «Шеппард ты – циничная сволочь, отрастившая клыки, и больше никто!» - подумал я про себя. - Милая, успокойся, - я снова хотел обнять ее, но она обрушила обе руки мне на грудь, прижавшись к спинке кровати. - Неужели я так многого прошу!? Убейте же вы меня, наконец! – она кричала, обращаясь ко мне. Всё, что стояло на тумбочках, полетело на пол, воздух нагрелся за считанные секунды, кованый декор изголовья раскалился докрасна. Элизабет прижала колени к груди и старалась не касаться раскаленной ковки. Сейчас она больше всего напоминала напуганного, дикого волчонка. Я протянул к ней руку, но ощутил лишь жар, огненную волну, исходящую от ее тела. Язык пламени возник из ниоткуда посреди комнаты, прямо на металлическом полу, словно в том месте стояла канистра с бензином. - Что это!? – в ужасе спросила Элизабет, наблюдая за разгоревшимся кострищем. Не в силах контролировать огонь, Лиз обхватила голову обеими руками и почти рвала на себе волосы. – Уходи, иначе я причиню тебе боль! Не обращая внимания на слабое сопротивление, я поднял Элизабет на руки. «Наручник» замерцал и спустя мгновение переместил нас в Атлантиду. Если апартаменты, адоптированные под вампира, не выдержали и вспыхнули, как сухое дерево, что уж говорить про комнаты для простых смертных в Атлантиде… Но выбор у меня не велик. Опустив Элизабет на кровать в моей комнате, я заглянул в её полные ужаса и непонимания глаза. - Любимая, успокойся, - внушал я. – Не бойся, всё будет в порядке. - Не правда… - Лиз слабо качнула головой, не желая поддаваться моему внушению. Ее тело по-прежнему было горячим, но жар уже не распространялся, а она не сопротивлялась, позволяя мне обнять её. Я снова мог слышать её мысли, ощущать эмоции. Инстинктивный защитный барьер исчез, забрав у Элизабет последние силы. По ее лицу скатилась одна единственная слеза, а губы медленно шевелились. – Они стирали мне память. Когда я забывала твоё имя, оставался твой образ. Когда я не помнила ничего кроме боли, не помнила, как ты выглядишь, оставалось твоё имя… - она прерывисто вздохнула. – Если ты любишь… - сознание покидало её тело. - Подари мне смерть… - ее глаза медленно закрылись, а рука разжала ворот моей куртки и упала на покрывало кровати. Рык, сорвавшийся с моих губ, походил на протяжный вой одинокого волка. Это было чересчур даже для зверя внутри меня. - Я не могу… - сквозь вой произнёс я. – Я не могу отпустить тебя просто так, - глупые оправдания сыпались в пустоту комнаты. – Эгоистичный ублюдок!
*Картер*
- Я знаю, Тейла, но и ты пойми, магазина игрушек у нас нет, поэтому нечем нам малышей развлекать. Разве что управляющими кристаллами из лаборатории Родни, - улыбнулась я Тейле и высвободила свой указательный палец из цепкого захвата полугодовалой девочки, что была на руках атозианки. - Магазина игрушек, говоришь, нет? – с сомнением спросил генерал, появляясь в проходе. - Мы как раз оттуда. Называется «Добрая тётя Эмма», - выпалил Дениэль из-за спины Джека. Я округлила глаза. Двое мужчин были в прямом смысле обвешаны пакетами с игрушками. Даниэлю даже в карманы напихали плюшевых зверят. А Джеку, очевидно в качестве бонуса вручили огромную меховую… кошку (по крайней мере, игрушка напоминала таковую). Она гордо восседала на закорках у Джека, свесив огромные белые лапы с его плеч. - Генерал, доктор Джексон, - удивленно произнесла Тейла. – Это же… - за атозианку высказала своё восхищение малышка. Радостный возглас наполнил помещение, а девочка, сжимая и разжимая маленькие кулачки, потянулась к Джеку за большим пушистым чудом. Генерал с облегчением снял с себя это самое «чудо» и положил его на ковёр. Меховой зверь потянул бы на целый диван для малышей. Дети смотрели на обилие меха и радужных красок с ярким блеском в широко открытых от восторга глазах. - Тейла, не смотрите на меня так, - Дениэль извлёк из кармана последний плюшевый подарок фиолетового цвета и вручил его сидевшему на ковре ребёнку. – Гера очень просила передать сею коллекцию в вечное пользование нашему детскому саду, - Джексон подмигнул младенцу, который уже успел попробовать плюшевое ухо на вкус. – Безвозмездно. Извини, отказаться я не смог. Очевидно, у всех представительниц Селины особый пунктик на детей. - Конечно, - тихо и понимающе отозвалась Тейла, - насколько я поняла, вампирши не способны к деторождению. - Гм-гм, - громко откашлялся Дениэль и посмотрел на открытую дверь. Все остальные, я в том числе, последовали примеру. В конце длинного коридора жилого сектора, за полупрозрачной декоративной стеной кто-то стоял. Миниатюрный женский силуэт в белой, с серебристыми нашивками, форме Селины. Судя по всему, гостья желала остаться незамеченной и наблюдать со стороны, но у неё не вышло. - Госпожа Фэй? – нерешительно позвал Дениэль. Скорее всего, он уже выучил инициалы всех селинцев и просмотрел все досье, посему опознал девушку с легкостью. Кто такая Фэй, я не знала. Но когда девушка стала приближаться, я сразу узнала её. Валери. Длинные, прямые как дождь волосы, точёная фигура богини, сине-фиолетовые линзы скрывают алый цвет глаз. Последний раз я видела ее в тот день, когда репликаторы напали на Атлантиду. После этого ни разу, хоть вампирша по большому счёту доказала нам своё умение контролировать инстинкты. - Прошу меня простить. Мне не следовало появляться в городе без приглашения, - робко извинилась девушка. Все это время она держала руки за спиной и в комнату войти не решалась, оставаясь по ту сторону двери. – Надеюсь, что малышам понравились наши подарки. - Как видите, - Дениэль обвел рукой комнату. Дети были в восторге, уже разобрали себе понравившиеся игрушки и давали им имена. - Я рада, - с лёгкой улыбкой ответила вампирша. – Меня просили кое-что передать лично маленькой мисс Анне, - Валери посмотрела на девочку, забившуюся в угол комнаты и не обращающую никакого внимания на всеобщий детский восторг. Некоторое время понаблюдав за грустным ребёнком, вампирша протянула мне плюшевого пегаса, перевязанного золотистым бантом. Изящная лошадка с крыльями – мечта любого чада на Земле. Вот только такие плюшевые сокровища земные магнаты игрушечной индустрии делать пока не научились. Уж слишком красивым вышел прототип-символ Пегаса. Однако, я не взяла протянутого подарка, посмотрев на стоящую в дверях вампиршу. Глаза она умело замаскировала, ведет себя спокойно. «Почему бы нет?» - подумала я, встретившись взглядом с Тейлой. Атозианка едва заметно кивнула. - Может быть, вы сами отдадите Анне подарок. Так сказать, из рук в руки, - предложила я девушке. По блеску её глаз можно было определить, что Валери сильно удивилась подобному предложению с моей стороны. Нерешительно переступив порог комнаты, она посмотрела на детей. Привлеченные присутствием нового лица, малыши с интересом смотрели на высокую незнакомую тётю. Показывали пальчиками и даже желали подползти или подойти. Странная вырисовывалась картина, из которой я сделала единственный вывод: невозможность иметь детей - одна из тех высоких цен, которую приходится платить за бессмертие. Тут же нашло объяснение вчерашнее происшествие в зале Врат. Слишком остервенело Розмэри защищала человеческое дитя. Оказывается, не настолько вампиры бесчувственны, как может показаться на первый взгляд. - Аннет… - мелодичным голосом позвала брюнетка девочку. – Тебе просили передать, - вампирша опустилась на колено перед ребёнком. Маленькая, пухлая ручка потянулась за подарком. Ясные, голубые, будто кукольные, глаза смотрели на вампиршу. Впервые за три дня в них загорелся интерес и, кажется, лицо Валери её привлекло куда больше, чем игрушечная лошадь. Отодвинув подарок, девочка потянула руки к Валери. «Ой! – подумала я. – Детская непосредственность очень некстати в данной ситуации», - я хотела забрать девочку, но Тейла жестом меня остановила, и все мы стали наблюдать за происходящим, затаив дыхание. Сначала малышка коснулась волос Валери. Её лицо озарила широкая улыбка, она повисла на шее у вампирши, явно намекая на то, чтобы она подняла её на руки. Брюнетка замерла, заставив нас всех нервно сглотнуть. Пока мы молча наблюдали, а Валери сидела на коленях, как статуя, девочка нетерпеливо захныкала, спрятавшись за завесой иссиня-черных волос. Визг девочки заставил Валери пошевелиться. Медленно она обняла малышку в ответ. Было заметно, как нежно вампирша обращается с детским телом. Как старается не совершать резких движений. Медленно она встала с колен, удерживая Анну на руках. Довольный ребенок, получивший желаемое, решил сыграть с Дениэлем в «Ку-Ку», сполна используя свое новое место дислокации. Она то пряталась, то со смехом выглядывала из-за густых волос вампирши. Когда ей надоел Джексон, она посмотрела на Валери, снова касаясь её лица. - Тётя, как тебя зовут? - прозвучал звонкий детский альт. Вампирша сияла от неожиданно свалившегося на неё счастья подержать на руках ребёнка. Она с огромной благодарностью посмотрела на меня и Тейлу. Неожиданно взгляд девушки рассеялся. Она посмотрела куда-то вдаль, за что заслужила нетерпеливый хлопок по щеке от Анны. - Что-то не так… - наконец изрекла вампирша, опуская девочку на пол. – Подполковник Шеппард… Извините, я должна идти, - кратко пояснила она, а вихрь воздуха сказал нам о том, что Валери именно убежала, а не телепортировалась. Следовательно, «проблема» сейчас находилась в Атлантиде.
*Шеппард*
- Вон отсюда! – прорычал я, влетая в диспетчерскую. - Сэр… - Я сказал, прочь отсюда! Что не ясно, Маркс?! – я выпустил клыки. Спотыкаясь, член экипажа «Дедала» выбежал вслед за двумя дежурными. - Атлантида, открывай портал! – мысленно и вслух скомандовал я городской системе. - Finis visitare Prokulus?* – задала вопрос ИИ, не желая исполнять приказ. «Иди ты к черту!» - я вскинул руку с наручным устройством. Несколько секунд – и Врата, в обход протоколов безопасности ИИ, открылись, выбросив столб нестабильной материи. Я спрыгнул в зал Врат прямо с балкона. - Это не имеет смысла, - произнесла Валери, возникая прямо передо мной. - Отойди! – угрожающе зарычал я. - Да пойми ты, это бессмысленно. Она не станет тебе помогать. Нельзя обращаться к Жрецам без особой нужды. Их связывают Законы Высших! Не желая тратить время на пустую болтовню, я припечатал девчонку к стене, частично разрушив конструкцию. Сдавливая её шею, я прорычал, смотря прямо в глаза вампирше. - Начнём с того, что нужда у меня крайняя и плевал я на все долбаные Законы! – отшвырнув девушку на верхний уровень, я исчез в горизонте событий.
Прокулус.
Дождя нет, молнии тоже. Сухо, тихо, небо застилают плотные облака. Пожалуй, было даже слишком тихо, и чувствовал я себя странно. Жажда, напоминающая о себе каждый миг на протяжении десяти суток, вдруг исчезла. Вот так просто взяла и пропала. Вдохи не были болезненными, желудок не сводила судорога, шквал вампирских эмоций утих. Но были ещё странности. Погода к примеру. Ещё не гроза, но небо хмурое. Она бы никогда не допустила подобного здесь. Что-то невидимое гнетёт, навивает тоску. Воздух горьковато-солёный на вкус, точно вся атмосфера – это одна большая слеза. Я бегу по лесу, припоминая дорогу к нужному месту. Пахнет людьми, животными, но нездоровое влечение к запаху крови отсутствует в данный момент, поэтому я спокойно преодолеваю поселение, равнину, подлесок, чащу и вот оно – нужное место. Всё было точно вчера. Услужливая память воскрешает образы, мысли, чувства тех далёких дней моей человеческой жизни. - Чайя! – позвал я, крутнувшись на месте. - Я знаю, сейчас ты наблюдаешь за мной. Я чувствую тебя, прятаться бесполезно. Дуновение ветра, световой всполох – и предмет моих взысканий предстал передо мной. - Рада снова тебя видеть, Джон, - она подходит близко. Я ощутил её энергию, её мощь, но вместе с духовной силой почувствовал её сожаление и скорбь. – Ты познал бессмертие, Джон. - Что-то вроде: «Главное условие бессмертия есть смерть», - ответил я, наблюдая за Древней. - Мне очень жаль, что так вышло, - искренне призналась Чайя, тоскливо посмотрев мне в глаза. – Это не правильно, но так должно было случиться. Зачем ты пришел сюда?! Почему ты ослушался Валери? – неожиданный гнев в её голосе заставил меня вспомнить весь калейдоскоп собственных эмоций. - Мне нужна твоя помощь, - решительно отвечаю я. - Ни одно существо, смертное или бессмертное, не смеет воззвать к Жрецам без веской причины. Вампирам вход на Прокулус закрыт, и ты должен это знать! Тебе стоит верить тому, что говорит Валери, но ты сомневаешься в ней, я чувствую. - Сомневаться есть причина, и тебе она известна. - Она объективна? - Не важно! Мои отношения с Валери не должны тебя касаться. Кадис приходит сюда. Он спрашивает у тебя советы, он общается с Творцами через тебя! - Кадис имеет на это право, - чётко проговаривая слова, ответила Чайя. – Прежде, чем прибегнуть к моей помощи, Верховный Совет Селины решает, действительно ли это необходимо. Я – Жрец. Такие, как я всего лишь стражники Высших ступеней. Мы – лишь одна из начальных форм существования энергетических существ. У нас нет всей силы и знаний, коими обладают Творцы, но правила незыблемы, и мы обязаны им следовать. - Я пришёл сюда не затем, чтобы выслушать мораль. - Тогда зачем же? - Помоги ей! Прекрати её страдания, и я сделаю взамен всё, что ты попросишь. - Не бросайся зря словами, Джон. Многие вещи не подвластны даже бессмертным. - Мне встать на колени? - Этим ты унизишь меня. - Тогда скажи! – я приблизился вплотную к Древней, но она даже глазом не моргнула, продолжая стоять спокойно. – Скажи, что я должен сделать? Какова Их цена. Во что Творцы оценивают её освобождение? - Успокойся. Ярость тебе не поможет. Если ты продолжишь бороться с моим воздействием, я просто уйду. - Ты способна подавить главный инстинкт вампира. Я не чувствую голода из-за твоей близости. Раз ты способна на такое, чего тебе стоит помочь Элизабет?! - Мое влияние не более чем иллюзия. Ты не чувствуешь жажды, но от этого ты не перестал быть вампиром. Не в моей власти заставить тебя отказаться от необходимости убивать ради собственного существования. - Я не убиваю ради крови. - И я это знаю, однако соблазн велик. Обязательно настанет день, когда падут твои принципы и восторжествует жажда. - Прекрати! - Я говорю о том, что вся моя сила построена на иллюзии, время её действия ограниченно. Даже если я нарушу Правила, твои надежды я вряд ли оправдаю. Ей не нужна моя помощь. Всё, что нужно, ты можешь сам ей дать, без чьей-либо помощи. Просто следуй её желанию. - Но она просит смерти! – ошарашенно воскликнул я. - Кто сказал, что смерть – это не начало, а начало – это не смерть? Сперва следует рождение, затем жизнь, после - смерть. Это основное уравнение Баланса в Мироздании. Ничто не вечно. Все живые существа, планеты, звёзды, галактики, Вселенные существуют по одному непреложному принципу: они рождаются, живут, оставляют свой след, а затем умирают. - Прекрати! Умоляю тебя, замолчи! - Но это правда. Таков Закон Баланса. Горе тому, кто рискнёт его нарушить. Ты, Кадис, Арес, и все те, кто должен был умереть, но по какой-то причине остался в этом мире, нарушают равновесие Весов Мироздания. Чаши колеблются, проливается кровь миллионов невинных, потому что тёмная чаша набирает мощь. Посмотри на меня, почувствуй то, что чувствую я. Отныне ты достаточно силён для этого. Сейчас я вижу лишь бесконечную тьму, ибо сам Арес приходил на Прокулус. Он использовал меня, как Жреца, чтобы передать послание Творцам. Он нашёл слабую сторону всех Высших, и сейчас он поглощает меня, уничтожая народ, который мне вверено защищать. Он подпитывает своё бессмертное тело моей энергией и становится только сильнее. Скоро начнется конец, осталось недолго. Используй с умом то время, что тебе отпущено. - С какой целью я должен его использовать? - Верь в неё. Просто верь, чтобы не происходило, - тело Чайи начало светится. – Мне пора, Джон. Приятно было снова тебя увидеть, пусть даже в ипостаси бессмертного. Прощай… - произнёс удаляющийся голос. Подул ветер, и всё исчезло. Чайя Сар, Жрица Творцов, узница планеты Прокулус исчезла. На этот раз навсегда, поглощенная, как она выразилась, тёмной чашей. Снова вернулась жажда, боль и ярость. Опять я стучался в закрытую дверь. Высшие не внемлют ни словам, ни просьбам, ни угрозам. Они глухи к мольбам. Они просто выше всех молитв. - Может быть, идея Ареса о вашем уничтожении не столь ужасна, как она звучит?! – прокричал я, подняв глаза к враз почерневшему небу. Ветвистые дуги молний пронзали мрак, а их вечный спутник, гром сливался с моим криком. – Чем же Элизабет всё это заслужила?!
*Картер.*
- Валери, вы в порядке? Мы вбежали в зал Управления как раз в тот момент, когда вампирша врезалась в консоль, разнеся её на части. Незаметно для человеческого глаза девушка поднялась на ноги и, как ни в чём не бывало, перешагнула фрагмент оборудования, валявшийся у её ног. - Я - да, - спокойно ответила вампирша. – Консоль управления системой энергораспредиления – нет. Простите, мы всё исправим. Разрушенную стену зала Врат в том числе. - Что случилось с подполковником? – озадаченно спросил Джексон. – Маркса сейчас в лазарете нашатырем откачивают. - Подполковник решил нанести визит одной из Жриц Пегаса. Поскольку Врата Селины не могут связаться с планетой Прокулус, Джон воспользовался Вратами Атлантиды. - Ясно. Но зачем Шеппарду в срочном порядке понадобилась Древняя? Звуковой сигнал сирены. - Входящий портал? – спросил у меня Джек. Поскольку техники отсутствовали, к консоли подошла я и, спустя десять секунд ответила: - Да. Есть видеосигнал. - Это Кадис, - ровным голосом пояснила стоявшая позади всех вампирша. «Час от часу не легче» - я нажала кнопку, провела сигнал через декодер и открыла канал связи. - Подполковник Картер, генерал О’Нилл, - приветствовал Кадис. - Что тебя заставило связаться с Атлантидой, Кадис? – Валери опередила нас с вопросом. - Личная просьба. Генерал, я надеюсь, моё временное отсутствие не создало проблем? Как господин Кёниг воспринял Геру? - Кёниг спешно покинул Атлантиду, - после секундной паузы ответил Джек. - Неужели Гера была настолько груба? – в алых глазах мелькнуло разочарование. - Ну что вы, Кадис. Гера тут ни при чем. Всё дело в Шеппарде. К слову, подполковник выбил-таки из мистера Кёнига согласие пропустить вас на Землю. - Ясно, - односложно ответил вампир. – По сути, генерал, именно в этом и состоит сущность моей личной просьбы. Обстоятельства вынуждают нас на некоторое время отложить визит в Млечный Путь. На сроках в один месяц задержка никак не скажется, генерал. Мы начнём работу над чертежами, симуляциями и подготовкой необходимых энергомодулей непосредственно в Пегасе. У вас же будет время поближе познакомиться с селинцами и самим сформировать список потенциальных кандидатов, которые будут достраивать спутники на Терре. - Уверяю, в этом нет особой необходимости. - Но если время позволяет, почему бы не использовать возможность. Думаю, вам, полковник Картер, и доктору МакКею будет интересно понаблюдать и принять участие в начальных стадиях разработки оборонной системы. - Безусловно… - я потеряла дар речи. - Мы будем рады поделиться знаниями и опытом. А сейчас, если вы не возражаете, я хотел бы перейти к делам более насущным. Уверен, ни Гера, ни подполковник Шеппард не посвятили вас в причину моего отсутствия. В общем и целом, причину озвучить сложно. С вашего позволения я хотел бы пригласить сюда группы с Атлантиды. Если вы позволите, генерал. Помощь доктора Бекетта и доктора МакКея нам не помешает в силу обширности и разнообразия всего найденного нами на этой планете. Полагаю, визит команд в эту исследовательскую лабораторию моего брата приоткроет вам некоторые тайны и введет в курс дела. - Коли это так весело, как вы описывайте, то незачем лишать Бекетта удовольствия. Кого ещё вы хотите видеть по ту сторону? Джамперов много посылать? – глубоко вздохнув, Джек задал Кадису все свои вопросы разом. - Полковник Картер, вам тоже будет интересно взглянуть на аспекты, касающиеся техники, ровно как и доктору МакКею. А доктор Бекетт и его медперсонал поможет нам осмотреть все «результаты» плачевных экспериментов, проводившихся здесь некоторое время назад. В джамперах необходимости нет, генерал, поскольку попасть в здание лаборатории возможно только используя телепорт. Группы пройдут через Врата, а дальше их встретят и проводят. Не забудьте про персональные щиты. И… последняя, убедительная просьба: сохраните подполковника Шеппарда в блаженном неведении об этой миссии. Слишком много здесь того, что ему видеть и знать не следует. - Оу! – многозначительно воскликнул Джек. – Так у вас там крутая тусовка с фейсконтролем? Ладно, будут вам группы. И от Шеппарда попробуем скрыть… но обещать полное его неведенье не в силах, сами знаете… - Конечно, генерал. Благодарю за содействие и понимание. Мы ждем… - сигнал пропал, а Врата отключились. - Ну что, Сэм, иди буди МакКея, Бекетта, формируй команды и… Пожалуй на правах ревизора я схожу с вами. Надо же Командованию новости от первого лица передавать, а не только отчёты подшивать. Эх! Вспомнить былые годы в ЗВ-1! Идем, Картер, не спи! – нетерпеливо произнёс Джек с азартом в глазах. - Есть, сэр! – я коснулась наушника. – Чак, Амелия, дежурка без техников простаивает. Шеппард ушёл, можете возвращаться к рабочим местам. Маркса отправьте на «Дедал» и пусть передаст Колдвеллу, что я жду его у себя в кабинете через пять минут. - Джек? – обделенный вниманием Дениэль, обратился к генералу. - Джексон, Кадис не просил отправлять на планету весь городской персонал. Кроме того, не могу я оставить Атлантиду без здравомыслящих людей, которые пока еще не здоровались с дамочкой по имени Паника. Ты – один из таких людей, поэтому, пожалуйста, - Джек сделал акцент на последнем слове. – Останься в городе. К тому же… ты меня уже достал сегодня с одним очень пикантным вопросом, который стоит сейчас позади тебя и тщетно пытается ликвидировать бардак, - генерал лукаво улыбнулся. – Джексон, так и тянет тебя на симпатичных брюнеток. Вкусы совершенно не изменились. Смотри, как бы Мал Доран ревновать не начала… - Джек, заткнись! – шикнул на него Дениэль. - Вот и пообщайтесь. Заодно проследите, чтобы к нашему возвращению город не напоминал руины после атомной бомбардировки, - сказав это, Джек подтолкнул меня к выходу. Последнее, что я увидела в диспетчерской, это как покрасневший Дениэль, извиняясь за слова Джека, смотрит на вампиршу. Валери в свою очередь коротко кивнула, с чем-то соглашаясь. - Если вы действительно хотите знать, то я открою вам свою тайну, доктор Джексон.
*Шеппард.*
Я прошёл через Врата. Лед, холод, снежная буря. В угоду пегасскому экспериментатору жизнь на этой планете благополучно капитулировала, подняв белый флаг. Мне не представился случай искать лабораторию среди толщи льда, покрывающего всю планету. Кадис встретил меня у самых Врат, явно не желая пускать меня в бывшие владения Ареса. - Твой ненаглядный родственник только что уничтожил Чайю! - сходу сообщил я. - Я знал, что так будет, когда приходил к Атор два дня назад. Я чувствовал энергетику Ареса. - Зашибись! Твой братец способен свалиться, как снег на голову и забрать силу у Вознесшейся! Ничего особенного, рядовой случай?! Чёрт бы вас всех побрал! Вместе с вашим пофигизмом и безразличием ко всему происходящему, – прорычал я, сжав кулаки. - Мне нужно разобраться со всем, что происходило на этой планете, прежде чем замести следы за моим родственником, как ты его назвал. Следовательно, визит на Терру отложен, и у тебя есть время. - Вы что, сговорились?! Или у вас всё сводится ко времени? Которое в нашем случае ничего, слышишь, АБСОЛЮТНО ни черта не решит! - Успокойся и возвращайся на Цереру. Приведи мысли с эмоциями в порядок, и поговори с эмпатами. В частности, с Эммой или Валери. Уверен, они смогут дать тебе совет. Через три недели ты заберешь Элизабет на Терру. Вдали от Ареса ей должно стать намного лучше. - Благодарствую от всей чертовой души, Кадис! А что прикажешь делать три недели?! Смотреть на то, как он выворачивает наизнанку её сознание, а она умоляет меня о смерти?! – не отдавая себе отчёта, я накинулся на блондина, но встретил лишь непреодолимую стену его ментальной силы. - Подполковник, я не желаю зла ни вам, ни тем более, доктору Вейр. Вернитесь в Атлантиду, потому что ей нужны вы, а не ваша ярость, - ослабив барьер, вампир просто исчез во вспышке света. «Шеппард, похоже сейчас ты один на один с источником своего безумия… - обреченно выдохнул я. - И ты, Арес, в этот дуэт не вписываешься никаким боком, - я спешно набирал заученные символы на вмёрзшем в ледниковую корку наборном устройстве. – Айда домой, Шеппард! Да здравствует трёхнедельный ад!»
Глава 11
Глава 11. Дитя мрака.
Говорят, что через наших детей мы обретаем своего рода бессмертие. Это бесконечная цепь существования Вселенной, в которой навечно связаны Творец и Творение, передавая друг другу бремя бесконечной жизни и тёмную мощь, не поддающуюся контролю.(с)
*Джексон.*
Шедшая впереди меня девушка не внушала ни капли страха. Это было удивительно, учитывая, что вампиры способны буквально утопить людей в чувстве ужаса одним своим присутствием. Валери, пожалуй, была единственным вампиром, который внешне выглядел совсем безобидно. Все без исключения селинцы молоды, что объясняется особенностями вампирской природы. Возраст вампиров никогда не превышает двадцати шести лет, а вот минимальный придел… Если припомнить досье, присланное Кадисом на Землю, то Валери - самая юная Древняя из всех. На момент обращения ей только исполнилось восемнадцать. - Вы очень прозорливый и умный человек, доктор Джексон, - произнесла вампирша, оборачиваясь ко мне лицом. – Где бы вы хотели продолжить нашу беседу: здесь или на Селине? - Как вам угодно. - Для меня это не имеет значения, доктор. Если не возражаете, тогда пройдем в ваш кабинет. - Что вы имели в виду, когда назвали меня прозорливым? Наверняка, вы уже в курсе, каким будет этот разговор. Если он вам неприятен, прошу меня простить, я никоим образом не настаиваю. - Сначала, доктор Джексон, я хотела бы прояснить несколько вещей. Вы, очевидно, думаете, что я всевидяща в силу своего дара? - девушка натянуто улыбнулась. – Не могу сказать, что вы ошибайтесь, потому что так и должно быть. Но Кадис советовал мне прекратить влиять на временные континуумы, посему я больше не заглядываю ни в будущее, ни в прошлое. И… ещё один нюанс. Если вы не против, я для вас буду просто Валери, - вампирша ободряюще улыбнулась, старательно скрывая клыки. - Что ж… В таком случае – просто Дениэль, - я улыбнулся в ответ. - Хорошо, - согласно кивнув, девушка зашла следом за мной в офис. Приглашающим жестом я указал на диван. Обведя взглядом фиолетово-синих глаз помещение, она медленно села. - Люди любят создавать комфорт и уют, - Валери провела ладонью по кожаной обивке. – Это заметно в каждом помещении и даже коридорах Атлантиды. Вы вдохнули жизнь в мёртвый город, привнесли свою индивидуальность, неповторимую частичку самих себя в это место. За что мы вам очень благодарны. - Хм… это слегка неожиданно, - я тоже сел на диван, сохраняя при этом расстояние между нами, чтобы не смущать вампиршу. - Учитывая, сколько раз на протяжении вот уже почти шести лет мы проявляли вандализм, без зазрения совести взрывали лаборатории и превращали зал Врат в руины. - Ах, доктор Джексон… - вампирша широко улыбнулась. - Дениэль, вы даже не представляете, какие это пустяки. Впрочем, мы отошли от главной темы. Признаюсь, я была сильно удивлена тем, что вы смогли сложить фрагменты мозаики столь быстро. Ваше знакомство со многими Древним и даже с Вознёсшимися гораздо более близко и продолжительно, чем у любого другого человека. Это может объяснить некоторые странности, касающиеся вас. - Я бы не сказал, что собрал всю мозаику. У меня остались вопросы. - На которые я готова дать ответы. - Отчего вот так просто. Не думаю, что я успел заручиться доверием в ваших глазах. - Сами по себе вы уникальны, Дениэль. Именно эта уникальность даёт мне повод открыть вам правду. Более того, вы сами догадались обо всём. Я лишь, как любят выражаться люди, расставлю точки над «i». - Я уникален в глазах Древнего вампира? - я был неслабо удивлен. - Это чем же? - Вы были Вознёсшимся, Дениэль. Ваша уникальность объясняется словом «были», ибо ещё никому и никогда на моей памяти не было позволено вернуться. Из Высших кругов нет обратной дороги. Не важно, стерли вам память или сделали что-то ещё. Смертные могут стать так называемыми Проводниками или Жрецами. Ома ДеСала, которая помогла вам познать Высший мир, была ни кем иным как простым Жрецом. - Но ведь я вернулся, - я просто озвучил факт, не сочтя нужным задавать весь аврал возникших вопросов разом. - Да, вы вернулись. Но кто-то заплатил за это высокую цену. У Творцов, должно быть, была беспрецедентная причина для того, чтобы отпустить своего Жреца назад. У вас нет идей, что эта за причина? – она вопросительно посмотрела на меня. - Помощь в уничтожении Орай? – наобум предположил я. - Возможно – да. Возможно – это нечто совсем иное. В любом случае, никому из нас не положено знать истину. Ровно, как и цену вашего возвращения. - Но кто мог поплатиться за моё Снисхождение? И… чем? – эти вопросы, сформировавшись неожиданно, мгновенно вышли на первый план. - Это могли быть вы сами. Или кто-то, кто вам очень дорог. Творцы иногда жестоки в выборе платы за свои услуги. - Вампирам многое известно о Высших, несмотря на то, что вы бессмертны, а значит, не способны к Вознесению. - У нас было достаточно времени и возможностей, чтобы познать то, что находится за гранью досягаемости. Но все наши знания – это лишь поверхность, бесконечно малая доля процента, - девушка о чём-то задумалась, а потом неожиданно резко посмотрела на меня. – Давайте не будем забывать о теме нашего разговора, Дениэль. «С чего начать? - я был слегка растерян. - Вдруг я переступлю грань дозволенного, спросив то, что не следует? Всё же, предмет разговора слишком личный…» - Начните с моих полных инициалов, доктор Джексон. Уверена, ваш первоначальный интерес к моей персоне был вызван именно фамилией. - Вышло так, что я уже знал одну Фэй прежде, - нерешительно начал я. – До точности – Ле Фэй. Её звали Моргана Ле Фэй. И… если я не ошибаюсь, ваше полное имя звучит как Валери Ле Фэй? - с долей сомнения я посмотрел на девушку. Её лицо не выражало абсолютно никаких эмоций. Ровным и спокойным голосом она ответила на мой вопрос: - Вы правы, Дениэль. Дальнейшая цепочка ваших рассуждений берет начало с этого момента. Как вы верно предположили, Моргана Ле Фэй – моя мать. Случилось так, что я стала бессмертной благодаря обращению в вампира, а она Вознеслась. С того момента наши пути разошлись навечно, - она устремила взгляд куда-то в сторону, чтобы только не смотреть на меня. - Мне очень жаль… - А о чём сожалеть, доктор? Зачем идти по следам того, что давно окончено и вписано Творцами в анналы Вселенной? - Моргана пожертвовала собой во имя… - Во имя интересов всех Высших, включая самих Творцов. Такова её судьба и предназначение. Моргана – Проводник, обязанный защищать подступы к Высшим кругам. Вступив в вечную борьбу с Адрией, она лишь выполнила свой долг. - Вы и об этом знаете? – спросил я немного растерянно. - Да, Дениэль. Нам многое известно о происходящем во Вселенной, - правой рукой вампирша теребила кулон на шее. У меня сложилось впечатление, что массивная витиеватая цепь, напоминающая по форме хвост змеи, весит целую тонну. И в данный момент украшение именно душит вампиршу. Но только я заикнулся спросить, как она начала рассказ: - Имя моей матери – это только одна ветвь моей родословной. Гораздо больше вас интересует второе слагаемое этой истории, не так ли? - С этого слагаемого у меня и начинаются вопросы. - Как вам известно, большинство жителей Селины не являются Древними. Настоящими Древними по крови и статусу, следовательно, Первых вампиров, обращенных Кадисом, всего десять. Среди них Элеада, Эреб, Гера, Немезида… А такие как Александр, Розмэри, Никта, Атлант, или Рэй никогда не были Древними. Они были людьми с первобытной Терры. Во время нашего трехсотлетнего пребывания в Млечном Пути первобытные люди были обращены нами в вампиров. Мы даровали им все наши знания, освоившись с которыми, а также со своей новой сущностью, они становились такими же Богами в лице смертных, как и мы. Их имена рядом с нашими по сей день пишут в книгах и личных дневниках земные учёные. Богиня ночи – Никта; Атлант, согласно земной легенде – сын смертной женщины и Бога Зевса, который в свою очередь является никем иным, как Кадисом. Прошли тысячи лет, все бессмертные покинули Терру. Сила обращенных людей росла, как и наша собственная, согласно принципу старшинства. Сейчас мы не делим себя на терран или Древних, мы едины и сильны. Тем не менее, у вампиров-людей никогда не будет сверхспособностей, помимо стандартных вампирских. В их крови на момент перерождения не было Гена. Посему, обладая нечеловеческой силой, которой нет ни у одного бессмертного новичка, исключая Джона Шеппарда, они все же не смогут тягаться с обладателями темных талантов, которые есть у всех Древних-вампиров. Впрочем, всё это, - вампирша глубоко вдохнула, - лишь лирическое отступление. Терра того периода – это огромное поле битвы двух кровных братьев. Два близнеца, крушившие Землю и купающиеся в реках крови. Я во всем этом играла едва ли не самую главную роль. Какую же, Дениэль? Скажите мне сами. Вампирша была откровенна даже больше, чем я ожидал, но дальнейшего продолжения рассказа, основанного на догадках, она ждала именно от меня. Я решил начать с того, что уже две недели не давало покоя. - В видеозаписи вашего первого появления в Атлантиде, когда вы рассказывали Сэм и остальным о своём происхождении, вы упомянули, что были обращены отцом. Никто не заострил на этом внимания, учитывая, что слово «отец» вполне могло использоваться в контексте «Создатель». Но… извините за любопытство, я сразу зацепился за этот факт, - учитывая то, что вампирша слышит мои мысли, я не счёл нужным зацикливаться на подробностях. – В земной мифологии есть такая богиня Афродита. Её имя традиционно относят к Греческому пантеону, но в более ранних записях и манускриптах её также отождествляли с Сирийской Иштар, богиней видений и исцеления. Фата Моргана или Моргана Ле Фэй также считалась в Артуровском цикле феей-целительницей… - я взглянул на девушку перед собой. Валери оставалась бесстрастна и молча ждала продолжения. – Здесь я пришёл к выводу, что греческая Афродита и Моргана Ле Фэй – это одно и то же существо. - Как я уже говорила, Дениэль, вы очень прозорливый человек, умеющий видеть слова между строк и сопоставлять воедино то, что на первый взгляд кажется абсолютно несочетаемым. Продолжайте. Я думаю, вы прекрасно завершите сборку пазла из истории моего рождения без моих подсказок. - Если теперь исходить только из мифов Древней Греции и факта одного лица Морганы и Афродиты, то получается… - я осёкся. – Валери, в самом начале я полагал, что вас создал Кадис. Но потом, когда услышал, как вы обращаетесь к нему, я понял, как сильно ошибся. - Всему живому свойственно совершать ошибки, Дениэль. Кто не ошибается, тот не ведает жизни. - Поверьте, я хотел бы ошибиться, однако… По легенде мужем и возлюбленным Афродиты являлся Арес. Следовательно, ваша мать, Моргана, и Арес были близки, и вашим Создателем является вовсе не Кадис, а… - я не хотел этого произносить и больше всего на свете мечтал оказаться неправ, но… факт был железным. – Ваш Создатель – Арес! – едва слышно закончил я. - Это не есть логическое завершение ваших суждений, Дениэль, - голос прозвучал слишком холодно, а вместо фиолетово-синих глаз на меня смотрели ярко-алые. – Он не только мой Создатель, доктор Джексон. Будь оно так, это была бы лишь половина беды. Я – не просто первое его творение. Арес Мортеус Лэ Сэнкрад – мой Создатель, иже с этим фактом он – мой биологический отец. Двойная, нерушимая связь между нами похожа на спираль ДНК. Она очень прочна. Посему, он способен призвать меня к себе в любой момент, когда ему будет угодно. Аресу стоит лишь захотеть, и я не смогу противостоять зову крови. Отец давно прочет видеть меня, мою силу и мой дар подле себя, а не своего брата. Именно поэтому Кадис запрещает мне просматривать временные вариации, и не позволяет вступать в битву с зомбированными творениями Ареса. Чтобы не дать отцу повода воззвать ко мне и нашему родству. Если он способен ментально контролировать тысячи вампиров, которые даже не связанны с ним прямыми кровными узами, ему ничего не стоит завладеть моим разумом. - Если ваш отец жаждет видеть столь могущественную дочь рядом, что или кто ему мешает? - Брат. Между мной и Кадисом тоже есть родственная связь. Благодаря этой связи я делю с Кадисом свою мощь, данную отцом в момент моего обращения. Я стала первой, кому Арес передал свою мутированную кровь. Следовательно, я унаследовала половину его сокрушительной мощи. И если бы я не отдавала половину своей силы Кадису, то являлась самым могучим вампиром Селины, а противостоять влиянию отца было бы невозможно. С каждым днём это делать всё сложнее, поэтому Кадис желает, чтобы я ушла на Терру вместе с остальными. Расстояние, пусть ненамного, но облегчит положение. Однако как я уже сказала, это только вопрос времени, прежде чем я займу своё законное место. Стоя по правую руку от Ареса, я буду убивать людей столь же жестоко, сколь это было прежде, - лицо вампирши вмиг изменилось: зрачки стали узкими, проступили вены, из горла рвалось шипение. – Теперь вы единственный смертный, кто знает мою тайну, - сквозь сдавленный рык произнесла Древняя. – Я поражена способностью нового поколения терран к состраданию и лояльности к таким монстрам как мы. Люди слишком понимающе относятся к вампирам, стараясь не думать о том, что мы – исчадья ада. Узнав, что по городу беспрепятственно ходит потенциальный «крот» Ареса, вы должны сей миг сказать об этом всем и каждому, – лицо Валери вновь неуловимо изменилось, став ангельски-милым, а слова произносились нежным голоском, без намёка на акцент звериного рычания. - Почему же вы этого не делаете, Дениэль? Ведь я нисколько не против и не буду пытаться вас остановить. Рассказав об этом, вы правильно поступите. - А что это даст? Панику? Ненависть и ещё большее недоверие? – спокойно спросил я. Эмоциональная выходка вампирши нисколько не повлияла на меня. - Не вижу смысла. Пусть всё останется как есть. О вашем происхождении никто не узнает до тех пор, пока вы сами не пожелаете рассказать. Генерал О’Нилл попросил меня, что называется, приглядеться к вампирам и составить список тех, кто может пойти на Землю. Раз Кадис желает отправить вас в незапланированный отпуск в Млечный Путь, ему лучше знать. А пока я внесу ваше имя в свой список. - Вы невероятно удивительный человек, Дениэль, - с неприкрытым удивлением произнесла девушка.
***
Главное моё опасение подтвердилось. Более того, правда оказалась как обычно во сто крат ужасней, чем все возможные догадки и предположения. - А Шеппард в курсе, какой чести удостоился, став бессмертным именно благодаря вам? – спросил я Валери, пока мы медленно шли по коридору. - Знает ли он, что от прямой кровной связи с Аресом его отделяет всего одно звено? Да, обладая всей моей памятью, Джон об этом знает. - И как он отреагировал, если не секрет? – опасливо спросил я. - Никак. Ему оказалось всё равно, - пожала плечами девушка. - Неужели… - произнёс я с сомнением и остановился, как вкопанный. Вампирша, проследив мой взгляд, многозначительно хмыкнула. В комнате отдыха, где обычно очень многолюдно после шести, сейчас было пусто. И дело не в том, что Сэм с Джеком, МакКей и добрая половина народа в белых халатах полчаса назад ушли на планету, находящуюся черти где, на задворках Пегаса. Последнее, что я услышал от Джека по рации через Врата, это: - Вот засада! Да тут же все минус семьдесят по Цельсию! Могли предупредить, мы бы захватили термоодеяла. Сейчас все жители предпочитали при возможности обходить гостиную Атлантиды, да и весь уровень десятой дорогой. Причина – развалившийся в кресле подполковник Шеппард. На первый взгляд ничего сверхъестественного: куртка с шевроном валяется на диване, а Джон в одной черной футболке, нога на ногу, сидит в кресле. Привычный шухер на голове, расслабленная поза и… «Ой-ёй!» …с закрытыми глазами, отвернувшись совсем в другую сторону, он наливает себе виски в бокал. Удивительно хорошо у него получалось попадать точно в сосуд, а не мимо, хотя глаза он даже не думал открывать. Медленно подполковник подносит бокал ко рту. Можно слышать, как он при этом рычит, с поразительной скоростью выпивая содержимое. «Теперь ясно, почему стало вдруг тихо и пусто. Валери, значит вот так сходят с ума вампиры? Я думал, вы - существа совершенные во всех отношениях, и душевные болезни вам не страшны». «Ещё как страшны, Дениэль. Но вы не бойтесь. Если вампир сходит с ума, это слегка по-иному выражается, нежели вот так… - внушив мне свои мысли, девушка кивнула в сторону Шеппарда. – До сумасшествия ему ещё далеко», - моргнув, вампирша исчезла во вспышке света. «Хочется верить», - глубоко вздохнув, я стал медленно подходить ближе к открытой двери. Было странно и даже немного жутко, ведь Джон сидел совершенно неподвижно. Словно в кресло посадили статую. Я подошёл совсем близко и уже стоял рядом с ним, а Шеппард по-прежнему правдоподобно изображал манекен. Он должен меня слышать, чувствовать, читать мои мысли, но он никак не реагировал. Одним словом – труп. - Джон, - вкрадчиво позвал я. Никакой реакции. - Подполковник! – я предал голосу настойчивости. Даже веки не дрогнули. - Джон, не надо делать вид, что ты меня не слышишь. Неподвижная статуя медленно поднимает руку, вслепую, но идеально аккуратно вторично наполняет бокал и выпивает его залпом. После чего снова никаких движений. Так было пять минут. Коронная бутылка «Jack Daniels», ёмкостью три литра пустеет с поразительной быстротой. В конце концов, я просто забираю с журнального стола предмет утех. Но даже после этого ноль эмоций со стороны подполковника. - Шеппард, ты не находишь, что пьяный вампир – это… - я задумался, озадачено смотря на отметку о содержании алкоголя. 43%. - Не имею понятия, как облечь в словестную форму возникшую у меня на данный момент ассоциацию, но… в общем это чревато глобальной катастрофой! Молчание. Минута, две, три… - Дениэль, поставь, пожалуйста, бутылку, - губы неподвижной статуи, кою являл собой подполковник, размыкаются и смыкаются, монотонно и безэмоционально проговаривая слова. - Слава Богам! Ожил! И не подумаю, Шеппард! Вновь шевелятся только губы: - Джексон, я может и похож на статую, которая… - полковник повысил голос. - Вот с чего ты вдруг пристал? Почти десять минут я тебя ИГ-НО-РИ-РУ-Ю! Но нет же!!! Нужно нудить прямо над ухом, - Джон даже голову повернуть не удосужился. - Предупреждаю, мои вампирские рефлексы бурбон ещё не отключил. Поставь вискарь на место, иначе заберу сам! - Поставлю, если ты соизволишь подумать, на что способен вампир в пьяном угаре. - Джексон… - простонал Шеппард, но при этом не пошевелился. – Ну, какой пьяный угар? Ты о чём вообще? - он резко открыл глаза и посмотрел на меня. – Денни, я уже выпил два литра отменного бурбона. Два! За неполные десять минут! Не коллекционный, конечно, но по шарам после такого количества давать просто обязан, а я по-прежнему трезв, как стекло. Пьяный угар мне не светит, - горько усмехнулся абсолютно вменяемый подполковник. – Не суждено мне отныне напиться, сколько бы литров спирта чистоганом я в себя не влил. Треклятый вампиризм лишает даже такого простого счастья как пьяный угар, - на одном дыхании, так быстро, что я едва успевал разобрать слова, высказался Джон и протянул руку за бутылкой. – Дай сюда, Денни. Хочешь, я тебе тоже налью? Составишь компанию? - Может тебе все-таки донорский пакет принести вместо этого? - Не хочу. Единственное, на что способен янтарный «Джейки», попав в моё тело, так это прекрасно утолить жажду, точнее временно снять не очень приятные эффекты, вызываемые ею, - изобразив лень, Шеппард снял ногу с ноги и забрал у меня недопитую бутылку. – Да и на вкус весьма неплох. Мне можно завязывать с карьерой военного, и смело податься в дегустаторы. С такой способностью определять вкусовые качества и отличать суррогат от стоящего алкоголя, не пьянея при этом. Эх… - обреченно протянул подполковник. – Два литра бурбона, сорок три процента крепости ушли рейфу в одно всем известное место. И где же здесь справедливость? - Да, да, да! Жизнь дерьмо, и все мы сдохнем, - в тон Джону ответил я. - Точно, - подполковник встряхнул бутылку. - Жаль, Джексон, мне последнее не светит, - до этого опустошенный бокал лёгкой рукой Шеппарда наполняется золотистым напитком почти до краев. – Сходи, возьми себе бокальчик, а то я скоро допью это чудо четырехлетней выдержки, - Шеппард подносит бокал к губам и закрывает глаза. - Вопрос идиотский, но всё же, как ты умудрился разжиться бурбоном в городе? Причем, каким! - А это уметь надо, Джексон. Что называется, ловкость рук и никакого мошенничества. - В Атлантиде алкогольная продукция под запретом. - Как говорит старина Тил’к: «Именно!» Но у начальства, как обычно, есть свои привилегии. - Ты что, сейф Джека обставил? – изумленно переспросил я, уставившись на почти пустую бутылку в руке подполковника. Незаметно для меня он осушил ещё один бокал. - Джексон! Ну, в крайности-то зачем вдаваться? Во-первых: не О’Нилла, а Колдвелла. Во-вторых: не обставил, а вежливо попросил, - ехидно улыбнувшись, подполковник наполнил сосуд очередной, последней порцией виски. За пару секунд допив остатки алкоголя, он перевернул бутылку вверх дном. – Пусто, - констатировал с нескрываемым сожалением подполковник. – Было вкусно, но всё хорошее как всегда, быстро кончается. - Отжигаешь, ничего не скажешь. Три литра одним махом, и ты трезв! - А ведь хотел же напиться, - досадливо поморщился Шеппард, откидываясь назад в кресло. - Хочешь напиться и твердишь при этом, что все в норме? - Конечно в норме, Джексон. Я - кровосос. Глушу бурбон – и как мёртвому припарка. Элизабет сходит с ума, а я вынужден за этим наблюдать. Всё чики-поки! Классно! Прелестно! Зашибись! Бинго! Единственный, у кого всё очень-очень плохо – это господин Арес. Учитывая, что ему ничто не мешает продвигаться по служебной лестнице туда… - Шеппард указал рукой вверх. - Джон, а Элизабет знает, что ты… - Кровопийца? – подсказал подполковник. – Нет. Пока ещё не удосужился ей рассказать, - после этих слов Шеппард вновь замер, и расшевелить его я уже не смог. Понаблюдав за «трупом» офицера какое-то время, я просто вышел из гостиной, закрыв за собой переборку. - Ну что? – сходу, обеспокоено поинтересовался Ронон, едва я отошёл от двери. - Да ничего хорошего. Тихо шифером шурша, крыша едет у него по диагонали.
*Вейр.*
Голова болит. Открывать глаза боязно. Однако где бы я не находилась, было непривычно тихо и мягко. Нет оков и щитов, я легко могу шевелиться. Но желание это делать отсутствует. Слабость, руки и ноги точно налиты свинцом, поэтому всё, на что я способна – это открыть глаза. Потолок, полумрак и… просто тишина. Ночь, день, ночь, день, свет, мрак. Все просто, как клавиши у рояля. Черные и белые. Такие же, как моё существование. Я медленно поворачиваю голову. В глазах мгновенно темнеет… - Доктор Вейр, вы же понимаете, что я могу втянуть всех нас в неприятности?.. - Вы сомневались в моей гениальности?.. - Вы в порядке?.. - Доктор Вейр, у моего народа сегодня праздник, и вы приглашены… - … вообще-то пять шестых звездной системы, но эта цифра ещё нуждается в уточнении… - Доктор Вейр, члены Комитета согласились с тем, что на данный момент вам лучше остаться в должности руководителя экспедиции… - Чисто из праздного интереса, сколько неприятностей у тебя будет, если я дам ему по башке?.. - Так, только для уточнения: мы против распространения ядерного оружия, помните? - Шагом марш из кабинета! Это приказ!.. - Да не умею я писать отчёты! Вы мне лучше тренировки команд поручите… - С днем рождения, Лиз… - А я не взял свой проклятый сотовый! Что происходит?.. - Я не говорил, что рад, Элизабет. Пожалуйста, не обижайтесь, но я слегка удивлён, что Лендри одобрил эту поездку… - Доктор Вейр… хм… я просто хотела спросить, долго мне ещё быть в этой должности?.. - Мы должны уничтожить боевые корабли репликаторов, способные долететь до Земли, пока они ещё находятся в стадии постройки… - Лиз, это война, привыкни. Здесь нет невинных или виноватых. На поле боя есть лишь победители и побежденные. Нам отдают приказы, мы их выполняем. Не бойся, Родни с боеголовками одной левой справится… - Все будет в порядке… - У нас получилось! То есть… у неё получилось!.. - Мы тебя не бросим!.. - Убей его! Немедленно! - Не делай этого! Опусти автомат, Элизабет… - Твоего желания никто не спрашивает. Стреляй! - Я тебя ненавижу. Ты могла бороться. Предатель… - Он мёртв, Элиза. Теперь тебе никто не поможет… - Все закончилось, всё будет хорошо… Бесконечно люблю, малыш… Я не могу… не могу отпустить тебя так просто… Я вновь открываю глаза. Вот оно – все моё существование. Укладывается в несколько безликих цитат чьих-то слов, размытые лица, острые осколки вдребезги разбитой памяти. Ни одной даты, имени… ничего не осталось. Молить о смерти бесполезно. Очевидно, я её попросту не заслужила. Им не нужны мои вопросы, сомнения, согласие или несогласие. Им ничего не нужно. Что делать? Господи, что же мне делать? Сопротивляться, игнорировать, умолять бесполезно, даже глупо с моей стороны. Этим я не сделаю ни хуже, ни лучше. Они закончат играть со мной, только когда сами пожелают смены декораций. В этот раз он так похож на настоящего Джона. Даже удивительно. С положения лёжа я осматриваю помещение, в котором нахожусь. Я замерзла, очень холодно. Но сил, чтобы накрыться одеялом, нет. За окном уже не день, но еще не ночь. Хотя… может и ночь. Для меня не существует времени. Его глаза, лицо, слова. Все так… Реально? А важна ли для меня реальность происходящего? Уже давно безразлична. Иллюзия или нет? Какая разница, выбирать все равно не приходится. Может, раз мне не суждено умереть, стоит просто принять всё, как есть? Боль так боль, Джон так Джон, пусть даже не настоящий. Так мне, наверное, будет проще. Особенно, если посмотреть ему в глаза… или он заставит меня сделать это. Все остальное сразу теряет смысл. Иногда его глаза словно втягивают в блаженное небытие, принуждая забыть. Больше я не стану сопротивляться и задавать ненужные вопросы. Я буду слушать его, пусть он делает со мной всё, что пожелает. Так будет легче, а я смогу любоваться идеальной копией до тех пор, пока они снова не перейдут к пыткам. «Или… Может я решила слишком поздно? Джон… Почему его нет рядом?» - я могу только видеть, что комната пуста. Пытаться отнять голову от подушки не стану. Бесполезно.
*Шеппард.*
«Мои уши! – мысленно воскликнул я, резко открывая глаза и садясь в кресле. - Твою мать, техники! Что вы делаете на посту? Чаи гоняйте или позасыпали?» - Чак, выруби эту гребаную сирену, иначе я оглохну! – в одно мгновение я переместился из комнаты отдыха в контрольную залу. - Сэр… Простите, это входящий гиппертоннель с Земли. Система оповещения… - Знаю! Выключи немедленно, - огрызнулся я и нетерпеливо закрыл ладонью правое ухо. - Сэр, получаем сигнал. Генерал Лендри, - растерянно пояснил Чак, отключив, наконец, ультразвуковые частоты, раздражающие мои барабанные перепонки. - Чертовски вовремя! - Не понял, сэр? - Давай, выводи на экран, - я машинально пригладил волосы, готовясь извиняться за похабный, не стоящий и рядом с Уставным, внешний вид и отсутствие формы. - Пегас, доброго вам времени суток… Подполковник? – Лендри казался крайне удивленным, учитывая, что измененного меня он ещё не видел. – Не ожидал с порога сразу с вами встретиться, - искренне признался мужчина. – Где генерал О’Нилл и полковник Картер, позвольте поинтересоваться? - Они на другой планете, сэр, - незамедлительно отрапортовал я. - Оба? – все с тем же удивленным лицом спросил Лендри. - Генерал О’Нилл, полковник Картер, доктор МакКей, Бекетт… - Ясно, подполковник, я понял. Всё начальство на другой планете, а вас оставили за главного. - Ну что вы, генерал. Теперь моя должность Первого офицера – лишь бумажная формальность. Генерал О’Нилл оставил за старшего Джексона, - вспышка телепорта сзади напомнила мне о том, что у детского спортивного лагеря «Атлантида» есть ещё один временный вожатый, назначенный на эту должность Самантой, – и полковника Колдвелла, - поспешил добавить я. - Подполковник, отставить. Я не за тем связался с Пегасом, чтобы проверить, на рабочем ли месте полковник Картер или генерал О’Нилл. По правде сказать, я именно по вашу душу, хотя не ожидал, что мне столь скоро удастся поговорить с вами. - Как видите, сэр, удастся, ибо я перед вами. - Хорошо… - генерал вдруг прищурил один глаз и ухмыльнулся. – Шеппард, я не стану спрашивать вас, почему мистер Кёниг пять раз набожно перекрестился по выходу из Врат сегодня в 1:25 ночи. Я не буду интересоваться, почему он был в крови, почему читал «Отче наш» и вообще делал вещи, абсолютно не свойственные психически здоровому человеку. Но один момент всё же не дает нам с дочерью покоя. Кэролин заставила меня связаться с Атлантидой и спросить у вас. - Что это за сверхъестественная вещь, сэр, которая не входит в разряд вышеперечисленных вами? - Почему Джозеф понятия не имеет, кто такая доктор Элизабет Вейр? Ни малейшего. Хотя отправляясь в Пегас, он выучил её личное дело наизусть. - Потому что я внушил Кёнигу забыть о ней, - прямолинейно и решительно ответил я. - Мне уже легче, подполковник, - генерал устремил взгляд за пределы фокуса камеры. - Ладно, дочь успокоили. Теперь другой вопрос. Джон, не хотели бы вы вернуть главе Комитета память? - И не подумаю, сэр! - Почему-то я заранее знал, что вы так ответите, подполковник, - Лендри сдержанно улыбнулся. – Но может, все-таки измените своё решение? - Никак нет, генерал. - Что ж… Тогда у меня к вам больше нет вопросов. Можете идти. Полковник Колдвелл мне тем временем расскажет, куда всё же делись глава экспедиции и бывший командир ЗВ-1. - Есть, сэр, - откликнулся Стивен, стоявший рядом со мной и молча внемлющий нашему пятиминутному диалогу с Лендри. - Можете быть свободны, Шеппард, - взглядом благословил генерал. - Честь имею, сэр, - ответил я и тут же переместился в жилой сектор.
*Вейр.*
Холод и тупая головная боль мешают на чём-либо сосредоточиться. «Его нет. Снова одна», - подумала я, ни капли не удивившись, затем открыла глаза. Было кромешно темно. Я могла видеть только неясные очертания. Приподняв руку, снова опустила её и прислушалась. Абсолютная тишина… но вдруг дверь комнаты открылась. Я в страхе зажмурилась, притворяясь спящей. Не было слышно, чтобы кто-нибудь шёл. Сердце ёкнуло в груди, страшно было лишний раз сделать вдох. - Не бойся… - шёпотом произнёс бархатный голос прямо у меня над ухом. Его дыхание такое тёплое, а горячая рука, касающаяся лица, заставляет меня понять, как же сильно я замёрзла. Решимость притворяться спящей боролась с отчаянным желанием прижаться к источнику тепла. - Прости, любимая, мне не следовало уходить, - он говорит всё так же тихо, словно являясь частью ночного мрака. «Он знает, что я не сплю». Будто в ответ на мои мысли он склоняется надо мной. Тёплый воздух веет мне в лицо. Я медленно, нерешительно открываю глаза, думая лишь о том, что Джон на этот раз точно галлюцинация. Открыв глаза, я вновь увижу пустую комнату и почувствую всепоглощающий страх… Однако он не был миражом, он не исчез. На меня смотрят те самые, зеленые глаза, дарующие спасительное небытие. Копия Джона дышит, согревает моё лицо, склоняет голову набок и улыбается. Я просила его убить меня, он этого не сделал… и не сделает. Очевидно, я бессмертна. У подобных мне не должно быть ангелов, и всё же он совсем как ангел в моих мечтах. - Нужно тебя согреть, малыш. Идём… - с этими словами он поднимает меня с кровати. Прошла доля секунды, и мы оказались в другом месте. Том самом помещении, что вспыхнуло огнём от моего взгляда. Теперь огня не было. Свет, который струится откуда-то сверху, режет с непривычки глаза. «Это уже слишком. Я не в силах противиться», - подумав так, кладу голову на его плечо, прячась от яркого освещения, и прижимаюсь крепче к горячей груди. Тепло волнами расходится по телу, аромат его кожи заставляет меня забыть обо всём на свете. Пусть всё это – лишь иллюзия, но зато она идеальна. Пусть она продлиться лишь миг в их понимании, но я буду наслаждаться этим мгновением.
Ледяная планета. Где-то в просторах Пегаса.
*О’Нилл.*
- Картер, я уже говорил, как сильно ненавижу ледяные планеты? - Да, сэр, - улыбнулась Саманта, после чего добавила. – Дважды, сэр. - Правда, что ли? А про наше с тобой маленькое приключение в Антарктике? - Тоже упоминали, сэр. - Тогда почему мы до сих пор здесь тор… где мы? - я осмотрелся. - В подземном комплексе, генерал О’Нилл, - прозвучал за спиной знакомый голос вампира. Я обернулся. За спиной стояла Картер, рядом с ней МакКей, Бекетт и рассредоточенные по всей зале телепортом, его подопечные. А именно: двадцать пять ботаников, сведущих в медицине и близких с ней науках. - Святая Теория Относительности! – взвизгнул МакКей, не отрывая глаз от экрана планшетника. – Сэм, это же… сравнимо по площади с Канадой! Если не больше… - уже тише добавил ошеломленный учёный. - Картер, объясни мне понятным языком, почему у МакКея на лице написано: «Закон Всемирного тяготения отменили, а ему об этом забыли сообщить!» Сэм взглянула на свой планшет. Первая её реакция была аналогична маккеевской. Мало что объясняющее: «Оу!» - это всё, что сумела произнести Картер в первую секунду. Затем, совладав с удивлением, вполголоса добавила: – Сэр, датчики сканирования показывают, что площадь подземного комплекса, в котором мы сейчас находимся, равна четырём миллионам квадратных миль! - Неслабо… - прикинул я, хотя такие габариты особо не с чем было сравнивать. Площадь США осталась далеко позади. – Вечеринка выйдет, что надо. - Чем же, если не секрет, занимались в этом комплексе? – осматривая овальную залу, в которой мы пребывали, спросил Бекетт. Наверное, он также как и я, не воспринял цифру всерьёз. - Экспериментами, доктор, экспериментами, - ответил Кадис. - И над чем же экспериментировали? – последовал от Бекетта следующий, вполне себе логичный вопрос. - В большей степени над кем, нежели над чем, - вампир на что-то отвлёкся, после чего посмотрел на меня. - Извините, генерал, я должен идти. Леа, - передав полномочия гида Элеаде, блондин исчез. - Что ж, генерал, теперь вы понимаете, почему мы попросили вашей помощи. Площадь бункера огромна даже по понятиям вампира. О том, чтобы детально изучить весь комплекс, речь даже незаходит. Но с вашей помощью мы всё же надеемся осмотреть более семидесяти процентов территории. Прежде, чем мы начнём, у меня есть несколько напутствий. Поскольку на вас надеты щиты, опасаться нечего, можете… - Как это нечего?! – оторвав глаза от лэптопа, довольно громко осведомился физик. – А голодных кровососов? В смысле, не вас, - осекшись, тот час исправился гений, опасаясь быть неправильно понятым в глазах вампирши, - а тех, которые могут быть в этих катакомбах. Территория, знаете ли, впечатляет размерами, и она изначально принадлежала вампирам. Если голодных кровопийц сенсоры не фиксируют, а вы вряд ли успели всё это… - Доктор, - мило улыбнулась девушка, отчего физик мгновенно умолк. – Уверяю вас, оставлять что-либо или кого-либо в живых после своих экспериментов не вошло у Ареса в привычку. Все, кого вы здесь найдёте, стопроцентно мертвы. От прочих неожиданностей, включая случайно упавший на голову кусок мраморной конструкции, вас защитят энергощиты. Меры безопасности и оборонная система нейтрализованы во всех секторах. Жизнеобеспечение работает исправно. Сигнал ваших раций и звук ваших голосов мы услышим, невзирая на четырёхдюймовые переборки. К слову, почти все они открыты, потому что стёрты протоколы безопасности и отключен Искусственный интеллект. Что-нибудь ещё, о чём я могла забыть упомянуть? - Эээ… - объём полученной за раз информации заставил МакКея заткнуться. С потупленным выражением лица он уставился на вампиршу и после затянувшейся паузы спросил. – Искусственный интеллект? - Да. Вас что-то смущает, доктор? - проворковал в ответ нежный голос. - Разумеется, нет. Такому гиганту, напичканному лабораториями и техникой необходим мощный контроль вроде Искусственного интеллекта. А… - МакКей вдруг резко изменился в лице, брови поползли вверх. – Элеада, сколько энергии необходимо, чтобы поддерживать работу ИИ, а так же всего прочего здесь? Потребности в энергии должны быть колоссальными! Это сравнимо с объемом энергии, расходуемой всеми Соединенными Штатами, с учётом наличия в каждом мегаполисе своей Атлантиды и у каждого среднестатистического американца суперкомпьютера Древних! - Да… одной батарейкой «Duracell» дело явно не обойдется, - навскидку предположил я. - Центральная зона подземного комплекса, примерно шестьсот тысяч квадратных миль, полностью отведена под залы энергообеспечения и энергораспределения. От каждой из зал идут сверхпроводящие магистрали. Различные ячейки терминалов отвечают каждый за свой определенный блок и строку кода в киберматрице Искусственного интеллекта … - Гм-Гм… - кашлянул я, зевнув. – Народ, дико извиняюсь за вмешательство, но в вашей компании я чувствую себя малость неполноценным. Тут кто-нибудь знает старый добрый английский язык? – я с надеждой и мольбой посмотрел на вампиршу. - Кто-нибудь? Можно со словарём или разговорником. Главное, чтобы я хотя бы примерно представлял себе смысл всех ваших изречений. Выслушав меня, вампирша кивнула и продолжала, по-прежнему обращаясь к слегка ошалевшему от свалившегося на него объема информации физику. - Доктор МакКей, изначально комплекс был запитан двадцатью стандартными Нулевыми Модулями и тремя модифицированными генераторами, извлекающими энергию напрямую из пространственно-временных разломов. - Разло… - открыл рот МакКей. - Такие разломы представляют собой строго контролируемые условия, потому что создают их вампиры Ареса с соответствующими для этого талантами, - невозмутимо закончила девушка. - Талантами контролировать неподконтрольное!? – судя по выражению лица, у МакКея за пятнадцать минут полярность мыслей изменилась не менее пятнадцати раз. Его, самоуверенного холерика, себялюба, не всегда способного контролировать эмоции и не признающего ошибки, в данный момент едва кондрат не посетил. - Доктор, комплекс изначально был запитан подобным образом. Сейчас же, за отсутствием Энергетиков-элементалов и Псиоников Ареса, пространственно временных разломов нет, а восемь полупустых МНТ питают только главную матрицу Искусственного интеллекта, аварийную систему энергоснабжения и наружный энергокупол, - уточнила Элеада, предупреждая новые вопросы со стороны физика. По выражению лица Сэм я прочёл примерно следующее: «Шок – это очень даже по-нашему!» «Что, спрашивается, я тут забыл? Эх,… надо было захватить с собой сезон «Симпсонов» на диске, попросить Кадиса переписать его на кристалл, вставить в первую попавшуюся консоль и досмотреть, наконец, пятнадцатую серию». Вампирша тем временем переминалась с ноги на ногу. Судя по всему, ожидая, когда к МакКею вернется его способность говорить. Медики, так же, как и я, не понимавшие причин паралича двух астрофизиков, молча стояли, осматривали интерьер и о чём-то шептались. - Что ж… - нерешительно произнесла Элеада. Видимо, ждать ей надоело. - Вижу, мне предстоит многое вам пояснить, потому что именно я отвечаю за исследование технологической стороны комплекса. Доктора МакКея и полковника Картер я позже заберу с собой в северо-западный сектор. В данный момент, полагаю, необходимо провести ознакомительную экскурсию. Убедительная просьба, не перебивайте меня. На подробностях останавливаться не стану, потому что в противном случае это займёт… столетия три, не меньше. Вы будете ориентированы, каждый в своей, вверенной ему для осмотра лаборатории. И так… Подземное строение, как вы уже заметили, отличается внушительными размерами. Кроме этого, всё более-менее стандартно. Дизайн лабораторий, коридоров и прочего повторяет интерьер Атлантиды. Поскольку контроль над всей техникой и сама техника адаптирована под ментальное управление, прямую связь вампиров с ядром Искусственного интеллекта и психические способности вампирского разума, кнопок, ручек, консолей и тому подобного вы здесь практически не обнаружите. Равно, как и привычных для вас средств связи. Одним словом, комплекс рассчитан исключительно на бессмертных. Трогать можете всё, что хотите, неожиданного эффекта, так или иначе, не получите. Комплекс находятся под материком, приурочен к кристаллическому фундаменту и окутан мощным энергетическим полем, препятствующим разрушению под действием температуры и давления. Площадь в четыре миллиона квадратных миль разделена на шесть автономных секторов: центральный, северный, северо-западный, северо-восточный, восточный и юго-восточный. Этим областям соответствуют: энергораспределительная область, включающая защищённый порт входа в киберпространство Искусственного интеллекта; сеть лабораторий; сектор разработки, тестирования и конструирования; залы для тренировок и содержания обращённых; камеры для заключенных; и… наконец – отдельная зона, где содержалась и выращивалась еда для новичков. Чувствуя себя студентом на лекции, я поднял руку и слегка приоткрыл рот, чтобы, в случае позволения, сразу озвучить вопрос. И вампирша таки, позволила мне это сделать! Удивительно! - Извините… я, конечно, задам самый идиотский вопрос, но в каком секторе находимся мы? - В Центральном, генерал, - ответила девушка. - Благодарю за информацию… - рассеяно отозвался я, опуская руку. - Не за что. Поскольку самым неисследованным нами на данный момент остаётся северный сектор, все мы сейчас отправимся туда. Только милый экскурсовод сообщила нам о смене места дислокации, вместо овальной залы мы оказались в длинном, узком коридоре. - Зона лабораторий, - меж тем продолжала ознакомительную экскурсию Элеада. - Сейчас на разных уровнях здесь работают восемь вампиров. Сектор занимает чуть более четырёхсот тысяч квадратных миль. – Для чего использовалось такое количество лабораторий!? - впервые за всё это время я услышал голос Бекетта. - Для экспериментов, доктор. Этот сектор строился, проектировался и оснащался с единственной целью. Каждый уровень, в зависимости от природы экспериментального материала отличается определенным, можно сказать, уникальным набором камер стазиса, инкубаторов, энергополей. В разных условиях здесь одновременно держали рейфов, людей, репликаторов, вампиров, асгардов, а так же людей, генетически усовершенствованных. В общем, предупреждаю заранее, перешагнув порог этого коридора, - она указала на полукруглую арку в паре футов от нас, - вы оставите позади все свои предрассудки, страхи, сомнения и… - вампирша взглянула на Бекетта, - Доктор, советую вам включить исключительно своё профессиональное «я». Эмоций и гуманности стены этого сектора не подразумевают в принципе. У вампиров нет законов о правах, конституций, они не давали Клятвы Гиппократа. А сейчас пройдемте, - Элеада решительно зашагала в направлении арки. Я не засекал, сколько мы шли. Но Сэм, МакКей и Бекетт успели спросить у вампирши о содержимом, как минимум шести комнат, переборки которых были закрыты. Вампирша передвигалась бесшумно, молча, не считая нужным отвечать на вопросы. - Мы пришли, - коротко пояснила она. - И что здесь за война была? – нерешительно спросил МакКей, смиренно молчавший вот уже минут пять. Собственно у меня вопрос был аналогичный. Выбоина гигантских размеров в стене, точнее перегородка почти полностью отсутствовала, а на полу, то здесь, то там, мерцало в отблеске света нечто очень похожее на пыль, оставшуюся от репликаторов. - Здесь была наностена, доктор. Прежде, чем пригласить сюда вас, мы предусмотрительно ликвидировали данную нежелательную конструкцию. Именно отсюда начинается область, которую селинцы ещё не осмотрели. Потому я, также как и вы, не имею понятия, что нам предстоит. - Тогда как вы можете быть уверены, что нам не встретятся сюрпризы по пути? – обеспокоенно поинтересовалась Сэм. - Искусственный интеллект дезактивирован, полковник Картер. А системы безопасности, не связанные с главной матрицей и не получающие сигналов от ИИ автоматически отключены из-за недостатка энергии. - Это что такое!? – изумлённо спросил Бекетт, вслед за своими группами прошедший по коридору чуть дальше, чем мы. Элеада незаметно переместилась ближе к Карсону. - А это, доктор Бекетт, предмет исследования некоторых из ваших людей. Чей конкретно, вы выберите сами. Не менее пяти человек, которые займутся осмотром этой лаборатории. Все необходимые для этого данные уже загружены в ОС ваших ноутбуков. Кристаллы вот в этой панели, - Элеада указала рукой на бандурину у стены, – будут записывать все данные: вашу речь, содержащую выводы по проделанной работе, а так же догадки, домыслы и прочие полученные вами сведения. Дополнительные инструкции ваши люди найдут в своих ПК. - Вы меня не так поняли, - док, кажется, абсолютно не воспринял предыдущую речь вампирши . – Я просто хочу знать, что это? Я молча продвинулся по тесному коридору, чтобы самому увидеть то, что повергло в ступор врача. Однако рассмотрев, в конце концов, нечто, а именно: «Бандурины, как бандурины. Что за очередная Древняя хрень?» - всё, о чём я подумал, рассматривая стеклянные колбы, укрепленные в вертикальном положении вдоль стены. Мрак ниш не позволял разглядеть ничего, кроме габаритных размеров и общих очертаний. Вампирша тем временем переместилась к единственной консоли в помещении. Пара неуловимых движений, и включилась подсветка над капсулами. Некоторое время было тихо, все лихорадочно соображали, а затем раздались одиночные возгласы. - Твою дивизию! – не найдя нужных слов, выругался я. Стеклянные колбы были заполнены какой-то прозрачной розовой дрянью. Внутри запаянных пробирок размером приблизительно шесть на три фута находились люди. Голые, со странными дыхательными масками на лицах. Шесть идентичных колб, шесть неподвижных обнаженных тел. - Они мертвы. Как и всё, что вы увидите в дальнейшем. Здесь вы не найдете живого, даже не пытайтесь. Криокапсулы больше не поддерживают существование этих людей, а лишь препятствуют разложению органических тканей. Если судить по последней записи, то они мертвы уже… полгода. Доктор Бекетт, выберите людей, которые будут работать в этой лаборатории, - вампирша терпеливо подождала несколько минут, после чего всё же окликнула онемевшего врача. – Доктор, мы попусту тратим время, - мягко, но настойчиво произнесла Элеада. - Льюис, Адамсон, Кендал, Остин и Макензи, - как робот, назвал фамилии мужчина. – Остаётесь. В сторону от общей группы молча отошли пятеро. - Доктор Остин, все необходимые инструкции вам даны, а программы загружены в компьютеры. Ваша задача понять кого, с какой целью, каким образом здесь создавали и какие эксперименты были проведены. В вашем распоряжении неограниченное время, любое оборудование и информация, а так же… - девушка кивнула на колбы. – Они. Ваш предмет исследований. Делайте, всё, что необходимо, - А остальные, - Элеада обернулась к затихшим группам, - пойдут со мной дальше. Телепорт. Другая лаборатория. Новые сюрпризы. На этот раз не колбы, а кандалы и щиты. - Что это?! – ошарашенно вскрикнул МакКей, стараясь отойти как можно дальше от мумифицированных останков единственного трупа, лежавшего на стальной поверхности стола. До сих пор активные энергощиты удерживали труп прикованным в горизонтальном положении. - Я уже говорила, доктор, мы ещё не осмотрели и половины всего, находящегося здесь, - вампирша подошла к трупу. – Поэтому я вижу это впервые и, как и вы, не знаю, кого или что эта мумия собой представляет, - она склонилась над телом, а длинные светлые волосы помешали мне увидеть манипуляции девушки. После нескольких секунд осмотра она отошла от тела и без объяснения причин известила. - Здесь нам делать нечего, уходим! - при этом её браслет слабо замерцал. Поднеся руку к губам, вампирша едва слышно произнесла что-то совершенно неопределенное для меня. - Hera, Apollo, borealis sector. Now! Focus on meae location. * Перед тем, как вампирша снова нас телепортировала, я успел услышать голос какого-то парнишки из группы Бекетта. - У трупа клыки. Это вампир!
***
- В этой зале проводились эксперименты с нанитами, - как диктор из новостей, монотонно произнесла вампирша. - Ну,… это, знаете ли, заметно, - я кивнул на аккуратненькие кучки-сугробы из нанопыли, любезно сметенные кем-то в дальний угол. – Намусорили тут нехило. - Данные, которые были извлечены из архива Искусственного интеллекта перед его блокировкой, говорят о том, что здесь пытались создать репликаторов, не восприимчивых к яду вампирских клыков. - Только не говорите, что это у них получилось, - с опаской произнёс озирающийся по сторонам МакКей. - Если судить по количеству инертных останков, - Элеада кивнула на кучи металлической пыли, - я бы не сказала, что у них получилось хоть что-нибудь. - Это же не логично, - отозвалась Сэм. – Зачем Аресу делать репликаторов неуязвимыми? Создав таковых, он лишится контроля над ними. - Полковник Картер, Ареса не следует недооценивать. Он всегда думает на десять шагов вперед. Если он тратил время на подобные эксперименты, значит, они имели смысл. Однако… Репликатор, стойкий к клыкам вампира – это примерно то же самое, что вампир, полностью отказавшийся от крови и питающийся человеческой пищей. Иными словами, это невозможно, потому что противоречит природе нанороботов, которую вампирский яд растворяет. Для того, чтобы наниты не боялись вампиров, нужно либо их сделать органическими, либо изменить сущность кристаллического вещества, которое лежит в основе вампирских тел. Как первый, так и второй пункт абсурден и невозможен. Поэтому смею предположить, что в этой ветви своих исследований Арес, говоря вашим языком крылатых выражений, потерпел полное фиаско, - вампирша поднесла руку с браслетом к лицу. – Nikta, third level*. *** Я уже устал считать, во скольких лабораториях мы побывали. Каждая из них представляла собой кунсткамеру, оснащенную по последнему слову Древней техники. Застывшие трупы с остекленевшими глазами, колбы, заполненные физраствором, пробирки. В конечном итоге всё сводилось к одному – трупы. Тела в колбах, на цепях, столах со щитами или просто на полу. По мере того, как группы оставались исследовать вселяющие ужас лаборатории, нас становилось всё меньше. Рядом со мной шла Картер. Судя по отрешенному выражению лица, она успела десять раз раскаяться в том, что согласилась пойти сюда. МакКей… Учёный молчал, устремив взгляд в планшет и не отвлекаясь на окружающих, даже когда его звали. Бекетт пока держался, решив последовать совету вампирши и не поддаваться эмоциям. Последняя группа медиков молча шла позади всех, лихорадочно гадая, какое тошнотворное месиво вверят осматривать им. - Простите, - нерешительно окликнул вампиршу Бекетт. – Мне кажется, я мог бы остаться и помочь группе Филипса. - Доктор, у вас ещё будет работа, не волнуйтесь. Доктор Филипс сам прекрасно справится со вскрытием трупа асгарда. Карсон замолчал. Желания спросить, какая работа предстоит ему, у дока не возникло. - Знайте, этот Арес мне очень напомнил земного Франкенштейна. Сумасшедший и ужасный гений, обитающий в жутком замке, создающий зомби и всяких прочих каракатиц с винтами в головах. Только вот никак в толк не возьму, зачем такая «сборная солянка»? Репликаторы ладно, люди… - я задумался. – Допустим, он хотел улучшить вкусовые качества… - Смею предположить, он стремился не только улучшить качество питания, но также упорно искал совершенного носителя для кристаллической сущности. То бишь, стремился создать идеальный геном, который даст максимум сверхвозможностей при обращении, - выдала тираду Элеада. - Мне абсолютно побоку, на чём помешан пегасский Франки! – с холодной иронией ответил я. – Вы мне скажите вот что: зачем ему сдались маленькие серые человечки? Которых он, очевидно, умудрился либо в Пегасе откопать, либо сгонял в Млечный Путь и силком притащил их голые серые задницы к себе в лабораторию. Кроме асгардов, зачем ему рейфы? - Генерал, изучая этот бункер, мы как раз пытаемся понять, что, зачем и как здесь делал Арес. Логично думать, зная Ареса, что всё это делалось во имя создания армии совершенных бессмертных, психические способности которых не будут ограничены наличием Древнего гена, а физические – принципом старшинства. - И что мы имеем в итоге? – я посмотрел на Картер. – Сумасшедшего инкогнито, которого никто в глаза не видел, но который всем заправляет – раз, - я загнул палец. – Несметное количество человеческих трупов, а также всех остальных известных мне рас и даже их гибридов – это два, - я загнул ещё один палец. – Бессмертных «детишек» безумного папаши, которые пожирают всех и вся – три. Полчища репликаторов, представляющих собой отличный, хоть и своеобразный вариант библейской саранчи – четыре. Пегас разваливается на части – пять, - я посмотрел на сжатый кулак. Пальцы одной руки закончились. – Ребята! – обратился я ко всем. – Я только что сделал потрясающее открытие для себя и хотел бы поделиться радостью со всеми. Наша дорогая, горячо любимая Вселенная накрылась медным тазом! Да… В такой жопе мы ещё ни разу за все пятнадцать лет не пребывали. - Мы пришли, - сухо ответила девушка. - Неужели! У меня де жа вю или вы сотый раз за несколько часов говорите одно и то же?.. Ух ты! – я посмотрел перед собой. - Чем дальше в лес, тем ёлки гуще. В нашем случае – кунсткамеры всё больше и больше. Ауууу… - произнёс я и услышал собственное эхо, отразившееся от глянцевых стальных стен помещения. - Здесь заблудится запросто, - я вопросительно посмотрел на вампиршу. – Трупов не будет? - Здесь – нет, генерал О’Нилл, - девушка направилась в центр залы, где находился огромный круглый стол, а над ним парила голограмма. Прямо на глазах бесформенный серый туман формирует электронные страницы, вдоль и поперек исписанные закорючками Древних иероглифов. - Голограмма тоже запитана от аварийной системы энергоснабжения? – спросила Сэм, с любопытством рассматривая консоль, в которой торчало множество полупрозрачных стекляшек. - Да, полковник. Я настроила интерфейс. Теперь вы сможете управлять голографическим проектором. Сейчас прошу прощения, мне необходимо отлучиться, - Элеаду поглотил телепорт. - Сэм, генерал О’Нилл, - позвал МакКей. Мы обернулись. – Это же полный набор инквизиторов средневековья, - рука учёного лежала на металлических кандалах. Массивные, отливающие стальным блеском цепи свисали со стены. – Я даже с места их сдвинуть не могу. Сколько же весит один такой «браслетик»? Я не говорю про весь набор… - МакКей озадачено посмотрел на стену. С моего ракурса картина вырисовывалась примерно следующая. Полированная до блеска стена, с которой слиты широкий стальной ошейник, такие же широкие кольца-кандалы для рук, чуть ниже – для ног. Жертве в таком вот положении ни пошевелится, ни пикнуть, ни даже вздохнуть не позволят. Я подошёл ближе и коснулся внутренней поверхности одного из наручных колец. Автоматически сработал затворный механизм. В последний момент успев отдернуть руку, я ошарашено посмотрел на острейшее лезвие, которое находилось внутри «браслета». - Вот вам и первый сюрприз! Многофункциональное устройство: сковывает пленника по рукам и ногам, вдобавок режет ему вены. Здешние кровососы обленились до такой степени, что кусать им в косяк? - Стойте, стойте, стойте… - запричитал МакКей. – Мы, конечно, многое успели здесь увидеть, пошарахаться, поахать и поохать, но что-то мне подсказывает, эта лаборатория похлеще будет, чем все предыдущие. Взять хотя бы факт того, что данный садистский набор здесь в единственном экземпляре. Такого я ещё ни в одном помещении не видел. Да и эта голограмма тоже одна на весь сектор, площадью в четыре американских штата. Не находите странным? Кого держали в этих «королевских апартаментах»? Зачем ТАКИЕ меры предосторожности? - МакКей, не слишком ли много вопросов за раз? - Кажется… я знаю, - почти шёпотом произнесла Саманта. Разбираясь с интерфейсом консоли, она ненароком активировала голограмму. Парящие страницы исчезли. Вместо них: - Элизабет… - широкими глазами я смотрел на проекцию галообразов, не в силах оторваться. Такого крика, как сейчас, я ещё нигде и никогда в своей жизни не слышал. Затем звон цепей и удар. - Хах… и минуты не прошло, а она уже мертва. Жаль. Эрик, поторопи нанитов, чтобы привели её в надлежащий вид как можно скорее. Создатель не любит, когда перегибают палку. Хотя… он может мной гордится. Я сломил её защиту меньше, чем за минуту. Это дорогого стоит. Того гляди, он позволит мне выпить её крови. Где Саюри? Сегодня её очередь. Интересно будет в который раз понаблюдать за трогательной сценой. В главной роли снова неподражаемая доктор Вейр. - А я? Ты про меня забыл. - Саюри, ну что ты, дорогая. Как я мог забыть про ещё одного главного героя. Итак,… мои клыкастые братья и сестры, представляю вам Белого рыцаря. Прошу любить и жаловать. Сегодня роль подполковника Шеппарда предстоит сыграть Саюри. Прямо у нас на глазах девушка по имени Саюри превратилась в Шеппарда. Зелёные глаза, чёрные волосы, полевая амуниция Атлантиды, Р-90, одним словом – Шеппард предстал перед нами во плоти. - Поскольку я Белый рыцарь, надо вживаться в роль, - произнёс хорошо знакомый голос голографического подполковника. - Идите с глаз долой, иначе мне придется вас покалечить. И снимите с неё цепи!
***
- Лиз, я пришёл за тобой. Все будет хорошо, - произносит вампирша в образе Шеппарда. Я ощутил ненависть и жгучее желание уничтожить эту тварь, кем бы она ни была. - Джон… - голос был слабым, дрожал. Элизабет тянет руки к клыкастой твари и обнимает её. - Картер, выключи это немедленно! – я невольно сжал кулаки. - Я… я пытаюсь, сэр… - Сэм, я не желаю знать, чем это кончится! Отключи, чёрт подери! - Джек, интерфейс не слушает меня... - Я знала… что ты придешь, - срывающийся шёпот. – Я знала… - Я тоже знал. И знаю, что должен сделать прямо сейчас, Лиззи. Как только Вейр обнимает лже-Джона, сукин сын вонзает клыки в её шею. Нет ни крика, ни хрипов, ни сопротивления…ничего. Спустя пару секунд тело Элизабет просто отлетает к стене. - Эрик, готовь новую партию нанитов, - слова смешиваются с ликующим смехом той, что стоит над бездыханным телом. Оттолкнув Саманту от консоли, я со злостью обрушил руку на консоль. К моему удивлению голограмма прекратила проецировать жуткий эпизод. Вместо него были удары, крики, смех рычание. Неуловимые движения сливались в один сплошной полупрозрачный образ. Мелькали хищные глаза, налитые кровью. Вертикальные зрачки и оскаленные клыки в варианте «zoom» внушали ужас, даже будучи голограммой. - Кровь! Я хочу КРОВИ!!! – вопил как безумный, клыкастый парень с голограммы. Он был похож на конченого наркомана, переживающего ломку. – Пустите! – он вырывался, пытаясь укусить державшего его вампира. Тому, судя по всему, было абсолютно пофиг на извивающегося парня. Он держал его одной рукой, не прилагая никаких усилий, и лишь коротко сказал кому-то за пределами нашей видимости. - Ирина, открой ещё один пакет. Посмотрим, сколько новичок протянет, вдыхая запах и видя кровь, но… - вампир заломил руки своему подопечному сильнее. – Не имея возможности утолить жажду. – Понимаешь, мальчик, дяде Рафаэлю стукнуло сегодня 10015 лет. Скучно мне, малыш. Вот и развлеки меня. Создателю ты сдался ровно так же, как полудохлый рейф. В тебе нет ни гена, ни силы. Тебя обратили случайно, по принципу «вдруг выйдет толк». Как выяснилось, толка никакого. Ты ещё не пил кровь, так? А хочется… очень хочется. - Ирина, подойди сюда, моя сладкая. И Ирина подходит. Послушно, медленно. Её взгляд подёрнут дымкой. Смертная девушка беспрекословно подчиняется, мило улыбаясь своему палачу. - Слышишь, как бьётся ее сердце, как вкусно она пахнет?.. Чувствуешь, как горит твоё горло, как сводит желудок болезненная судорога? Замогильный вой. Молодой вампир уже не стоял на ногах. Поняв тщетность любых попыток освободиться, он упал на колени, пытаясь дотянуться до лужи крови на полу. Подняв безумный взгляд на Древнего, он взвыл, как раненый волк. - Умоляю вас, позвольте мне её выпить! - Фас, мальчонка, - вампир разжал мёртвую хватку. Дальше всё происходило слишком быстро. В считанные секунды фрагменты тела, лишенного крови, разлетелись по всей комнате. - Я хочу ЕЩЁ! Досмотрев жуткий, но много о чём повествующий ролик, я свернул голограмму. В течение пяти минут стояла гробовая тишина, которую нарушила Сэм: - Элеада не сочла нужным упомянуть, что консоль реагирует только на ген. Она подчиняется тебе, Джек. Выключи её к чертовой матери, а ещё лучше… лучше… О, Господи! - Полковник Картер… - Да, Карсон, - Сэм порывисто обернулась. Бекетт стоял у стены, за перегородкой, которая отделяла основной массив лаборатории от небольшого кабинета, очень похожего на палату в лазарете. Чего только не было в этой палате: уже знакомый по предыдущим лабораториям стол, оснащенный энергощитами, пробирки с растворами, шприцы, трубки, провода. Но больше всего приковывал взгляд стеклянный шкаф, встроенный в стену. На фоне металлического блеска стен, стола и приборов он слишком сильно выделялся своим содержимым. Три полки были полностью забиты донорскими пакетами. Алые, тугие целлофаны, плотно уложенные друг на друга так, что свободного места не оставалось. - Вот это запасы! На черный день, что ли? - Не совсем, генерал, - ответила возникшая позади нас вампирша. Она приблизилась к консоли и положила руку на одну из сфер. Холодильник открылся, а в помещение просочился пар. Девушка подошла к открытой дверце и взяла с полки один из пакетов. Целлофаны не были каким-либо образом промаркированы, но подержав в руке пакет всего несколько секунд, девушка уверенно произнесла: - Это кровь доктора Вейр. - Все пакеты, что ли!? – ошеломленно спросил Бекетт. - Да, - утвердительно кивнула вампирша и положила пакет на место. - Это невозможно! Можете говорить, что угодно, но биологию в школе я хорошо учил. В человеческом теле всего пять, максимум шесть с половиной литров крови. Здесь же, - Карсон показал пальцем на холодильник, - литров двадцать, не меньше. Даже если они выкачали из Элизабет всю… Это просто невозможно, - ошеломленно закончил врач. - Именно поэтому Кадис не сказал ничего подполковнику Шеппарду. Ему не следует видеть или вообще знать о существовании этой лаборатории. Я хотела, доктор, чтобы именно вы поработали здесь и просмотрели данные с галопроектора. - Вы моей смерти хотите? Я не стану смотреть на то, что с ней делали, - категорично заявил Бекетт. Даже не просите. Это выше моих сил. - Доктор, я не прошу вас смотреть видеозаписи. Архив компьютерного терминала содержит много текстовой информации о проводимых экспериментах, которая может оказаться полезной. - Ладно, - сдавшись, растерянно кивнул Бекетт, - если это действительно необходимо, я постараюсь. - Доктор… - окликнула Бекетта девушка-медик. – Что это такое? – в руке Мари держала стальной шприц с толстенной иглой. Вампирша тем временем подошла и взяла со стола аналогичный шприц, вытянула вперед руку и нажала на поршень. Полупрозрачная жидкость тонкой струей прыснула на тыльную сторону её ладони. Понюхав раствор, Элеада ответила: - Органическое вещество стероидной природы. По своим свойствам идентично земному кортизолу - биологически активному глюкокортикоидному гормону. - А по-английски можете изъясниться? – МакКей тоже взял один из шприцов. – Что это за дрянь, которую кололи Элизабет? - Это – гормон стресса, доктор МакКей, - вполголоса пояснила Элеада. – Инъекции синтетической формы кортизола делались с целью стимулировать инстинктивную защиту, усилив тем самым ментальные возможности доктора Вейр. МакКей с отвращением положил шприц на место. - Можно подумать, в стрессе был недостаток! Нужно таки позвать сюда Шеппарда, чтобы сравнял это место с землёй! А заодно закачал вампирам в задницы столько кортизола, чтобы у них волосы дыбом стали по всему телу! Уроды! – физик был на взводе. - Родни, успокойся, - попыталась урезонить коллегу Картер. - Да я спокоен, Сэм. Всё в норме. На сотни миль вокруг сплошные трупы, а здесь, - МакКей показал на холодильник, - двадцать литров крови Вейр, при условии, что в ней всего четыре с половиной! А эти кандалы, наручники, режущие вены и весящие тонну! Всё это для Элизабет предназначалось! - Родни… - Сэм, я во всём этом виноват, неужели не ясно! Если бы не лез, куда не надо, ничего этого не случилось бы! ________________________________________________________________________ * - Гера, Апполон, северный сектор. Немедленно. Ориентируетесь по моим координатам. ** - Никта, третий уровень.
*Кадис.*
- Он определенно мёртв. - Я это вижу, Кадис, но каким образом? Его не сожгли, значит, тело должно регенерировать вне зависимости от тяжести полученных повреждений, - голос Аполлона был исполнен непонимания. Я озадаченно осматривал неподвижное тело, пытаясь найти объяснение невозможному. Вампир умирает навсегда только после сожжения его останков. Есть, конечно, редкие способности у Молекуляров, которые замедляют естественное заживление. Но это явление исключительно временное! Однако я своими глазами видел тело. Мёртвое тело, а не пепел. Клыки остались кристально белыми, в воздухе чувствовался запах вампирской крови. Глаза мертвеца были черными, но с узкими зрачками. Грудная клетка испещрена порезами или чем-то вроде этого… - Очень похоже на когти, - предположил меж тем Аполлон. - Вот именно, что лишь похоже. Посмотри, - не касаясь, я провел пальцем вдоль пореза, - траектория нанесения ударов слишком неестественна. Вампиры так не царапают и уж тем более не кусают. Даже когти самок не способны на такое. Удары наносились под углом примерно в тридцать градусов, параллельных царапин шесть, притом, что у всех нас только пять пальцев. Кроме того… слишком ювелирно. Будто лазером прошлись. - Ни один лазер не страшен вампиру. - Знаю, Аполлон. Неудачное сравнение, - я снова взглянул на глубокие борозды. - Помимо царапин, обрати внимание на проступившие вдоль них вены, цвет и консистенцию крови, - я глубоко вздохнул. Пусть я уже давно не нуждаюсь в воздухе, но этот инстинкт дыхания иногда помогает справляться с эмоциями. - Странности, вопросы, тысячи трупов. Как же я устал созерцать те бесчинства, что ты вытворяешь, брат! - Мне стоит напомнить о том, зачем и почему Арес вообще оставил это место настолько доступным для нас? Он всегда заметал следы за собой, если дело касалось исследований. Никогда ещё он не оставлял столько незашифрованных данных, информации и вообще Арес никогда не позволил бы нам так детально исследовать плоды его трудов. Кроме того, Искусственный интеллект блокирован, но не отключен совсем и, если бы не блокировка, он до сих пор управлял компьютерной системой. Это нонсенс, Кадис! - Аполлон, я знаю обо всех странностях здесь не больше вашего. Уже давно я оставил жалкие попытки понять логику брата. Он меняет правила игры столь часто, что определенной схемы тут нет в помине. Если мы не обнаружим в этом месте ни одного подвоха, я буду очень сильно удивлен. Но пока есть возможность, я выверну бункер наизнанку, чтобы, в конце концов, понять, зачем Арес убил стольких людей, вампиров и репликаторов. А главное, почему шестью уровнями выше, в огромном зале лежат трупы пятидесяти беременных смертных женщин. Понятия не имею, зачем Аресу всё это, но видят Творцы, он заплатит за содеянное сполна! – на мгновение я поддался гневу. Этого оказалось достаточно, чтобы стена позади меня покрылась трещинами. - Что делать с ним, Кадис? – Аполлон кивнул на обезображенный клыкастый труп. - Проведите вскрытие, возьмите образцы тканей и попытайтесь выяснить причину смерти. Малейшие отклонения, странности, неожиданности, что угодно, хоть частично объясняющее, почему не идет регенерация. Всю информацию о подопытном, которую найдете в компьютнрных терминалах, отдадите Элеаде, она знает, что с ней делать. После того, как закончите, сожгите лабораторию и… прошу, будьте предельно осторожны. - Как обычно, Кадис. - Обычно мы трупы себе подобных не находим, исключительно пепел, посему воспользуйтесь щитами наручных устройств, когда будете осматривать тело. Возникнут сложности, сразу зовите меня.
*Картер.*
Как и обещала Элеада, мне с Родни досталось исследование по части физики. Огромная лаборатория с кучей различных терминалов и консолей, в центре которой расположено гнездо для одного из восьми рабочих МНТ. Цветовой индикатор отображает нечто среднее между оранжевым и красным, сообщая о том, что энергии в модуле осталось чуть больше тридцати процентов. - МакКей, с текущей затратой энергии тридцать процентов сойдут на нет за двадцать два часа. - Не смертельно. Доставят с Селины ещё штук двадцать, - сухо отозвался Родни, не отрываясь от планшета. - Родни, - негромко позвала я. - Сэм, нужно просмотреть макросы. Мне интересно, каким образом накапливается энергия в буферах, обеспечивая беспрерывную активность наружного щита. - Родни, прекрати выставлять напоказ свой гений, скрывая тем самым эмоции. - Если ты не видишь, то я работаю, Сэм. Сентиментальные побалтушки потерпят до нашего возвращения в Атлантиду. Смотри, - МакКей сунул мне под нос лэптоп с расчётными формулами, - вот эта переменная… - Родни, забудь про физику и посмотри на меня! - Коэффициент при переменной альфа… - Мэредит Родни МакКей! – я силой забрала у физика планшет. – Человеческие эмоции не записываются формулами. А наши чувства не равняются переменным при коэффициентах, поэтому посмотри на меня. Немедленно! - Что ты хочешь, чтобы я сказал, Сэм!? – вскинулся Родни, неожиданно резко посмотрев на меня, и оттолкнулся на стуле от консоли. – Ты никогда не думала о том, что иксы, игреки и коэффициенты зачастую считать гораздо проще, нежели выживать, каждую секунду подставляясь под жизнесосущие руки, пули, взрывы и клыки. Но я привык, Сэм. За шесть лет я привык к тому, что надо в лепешку расшибиться, а сделать невозможное. Что надо как угодно, хоть в узел завязаться, а найти решение. Взять формулу из воздуха, но вытащить своих из передряги, даже ценой собственной жизни. Пегас – это совершенно другой мир, где неожиданно понимаешь, насколько дороги тебе друзья. Но иногда случается так, что всё идет наперекосяк. Мелочь, всего одно слово или действие – и твоя жизнь начинает рушиться, как кости домино, стоящие друг за другом. Твоя жизнь рушится, потому что гибнут лучшие друзья. А ведь для этого нужно так мало. Всего лишь отказаться от похода на рыбалку в воскресный день… нажать кнопку пуска на клавиатуре, и отправить в ад, или же… предать, после чего увидеть лучшего друга с красными глазами, клыками и нехотя признать, что было бы лучше, если бы друг умер. Ты вспомни того новообращенного с голограммы. Как он рвался, извивался, истекал слюной, после чего унижено пресмыкался на коленях. Всё это ради крови. Так вот вспомни и представь себе Шеппарда на его месте. Он стал в точности таким новообращенным. Джон изменился. Отныне он вампир и вся его жизнь – это кровь. Что ему стоит убить всех нас? Он может разобрать Атлантиду на составные части, раскидав их по дну океана за считаные секунды. Он не должен просто так сидеть в Атлантиде и терпеть нашу близость. Тем не менее, он это делает. Зачем? Почему? Чего ему это стоит? А Элизабет! Что эти твари сделали с ней, Сэм?! Когда я был на её похоронах, когда опускали в землю гроб, я думал, что всё закончилось, она мертва по моей вине. Всё! Однако оказалось гораздо хуже. Пока я стоял там, на Земле и смотрел на пустой гроб, очередной клыкастый, притворяясь Шеппардом, быть может, пил ее кровь. Кто следующий из вас заплатит жизнью за мой косяк?! Ты? Дженнифер? Ронон? Кто? Или чёртов полувознесшийся вампир пустит Вселенную по ветру раньше, чем я успею накосячить в очередной раз? – выговорившись, Родни замолчал, опустив глаза. - Всё сказал? Или продолжишь самобичевание? Если что, говори. Я выслушаю. Как бы там ни было, Родни, у каждого из нас бывают взлеты и падения, успехи или неудачи. Ошибки совершаем мы, а страдают чаще всего близкие нам люди. Я прошла через это. Я знаю, что значит чувство вины. Оно не проходит, не исчезает и время над ним не властно. Я просто научилась жить с этим чувством. Нужно двигаться вперед, продолжать бороться и пореже оглядываясь назад. - Назад я никогда не оглядывался, Сэм. Просто тысячи смертей, друг-вампир и неизвестный завтрашний день – всё это не прошлое. Это происходит в настоящем, забыть или проигнорировать которое невозможно. Прямо сейчас, здесь, на глазах в бешеном темпе сменяются события, превращаясь в ночной кошмар. Только с каждой секундой всё больше осознаешь, что это никакой не кошмар, а реальность. Посмотри на это, Сэм, - МакКей развел руки в стороны, - что представляет собой весь этот комплекс, размером в половину североамериканского континента? Кто заправлял здесь, кто снабжал невероятным количеством энергии, контролировал компьютерную сеть? Все было в ИХ руках… - Родни кивнул на экран компьютера. – Посмотри, прочитай и пойми, наконец, что в этой войне мы – ничто. Большой голографический экран выводил текстовую информацию из архивов базы данных. Я непроизвольно стала вчитываться, строка за строкой, вникая в смысл терминов, понятий и общей классификации бессмертных и их способностей.
Вампиры – они же совершенные хищники, обладающие смертоносным набором инстинктов и рефлексов. Как всякому зверю, вампиру присущ ряд характерных, отличительных признаков, таких как: наличие клыков, видоизмененная гортань и голосовые связки, сужение зрачков при ярком свете, выделение феромонов, животный магнетизм и защита своей территории. Эти аспекты характеризуют расу вампиров исключительно с животной стороны. Меж тем, от человеческого вида бессмертные унаследовали наиболее совершенные, нежели у животных, физические оболочки, а также целый ряд эмоций и самосознание, не свойственные даже самым высшим из хищников. Развитая в совершенстве нервная система людей способствовала изменению не только тел, но также мозга, развивая неограниченный потенциал психических способностей. По мере появления новых бессмертных возникла необходимость их классификации. Учитывая уникальность каждой способности, неповторимость, индивидуальность, но вместе с тем, явное сходство некоторых «темных талантов», выделились три основных вида Древних-вампиров: Элементалы или Энергетики, Молекуляры и Псионики. Каждый из трёх видов подразумевает определенную группу психических способностей. Энегетики способны вбирать, выбрасывать, проецировать и управлять любыми видами энергии. Среди элементальных способностей выделяются вампиры: электрические, термические и тектонические. Наиболее редки способности к созданию энергощитов и управлению магнитными полями. Молекуляры способны изменять структуру любых физических тел на уровне атомов и молекул. Вампиры данного вида могут проходить сквозь стены, увеличивать или уменьшать плотность любых окружающих тел и материй, управлять световыми лучами любого спектра или же изменять свой внешний облик. В редких случаях способны замедлять время и исцелять силой разума. Псионики – наиболее многочисленный и разнообразный вид вампиров. Стандартные возможности к телепатии и внушению, присущие всем, без исключения, бессмертным у псиоников развиты весьма специфично. Эмпаты способны манипулировать чувствами и эмоциями других в гораздо более расширенных рамках, нежели это позволяет внушение. Кибернетики силой разума легко управляют любыми технологиями, создают кибермиры и Искусственные интеллекты для контроля компьютерных сетей. Провидцы – редчайшие из Псиоников, управляют временными линиями и могут влиять на них. Астральные Псионики способны проецировать своё сознание и мысли другим. При астральной проекции оппонент не только видит мысли, но и чувствует, осязает, словно сам является участником спроецированных событий. Самыми опасными Псиониками по праву считаются вампиры, синтезирующие боль и влияющие на болевые рецепторы своих жертв. К числу прочих редких псионических талантов относят мультиреальные перемещения и способность создавать разломы в пространственно-временном континууме. Стоит отметить, что все вышеперечисленные сверхспособности проявляются только у носителей гена. При этом существует условие, согласно которому у каждого чистокровного индивида полноценно развивается только одна из психических способностей, дополняющая стандарты физиологии любого бессмертного…
Я моргнула, отрывая взгляд от текста на галоэкране. Читать дальше смысла не было. Информации слишком много и большая её часть находится далеко за пределами нашего понимания. - Они похожи на «Людей Х», Сэм, - нервно усмехнулся МакКей. - Только в нашем случае ОНИ - не коллективный бред сценаристов, не глюки обкурившегося травки писателя, а реальные существа. Прожившие тысячи лет, сверхсильные, зависимые от крови и грезившие о господстве во Вселенной, - Родни всплеснул руками. – Без шансов с нашей стороны, Сэм. Нам нечего противопоставить бессмертным Древним, которым подвластно время, которые способны зарядить МНТ прикосновением руки или же разорвать материю Вселенной силой мысли. Я не привык сдаваться, я не ною и не паникую, Сэм. Но пора нам всем посмотреть правде в лицо. Эта битва не для человеческого рода... - МакКей умолк, затем придвинулся назад к консоли и принялся строчить буквенно-цифровые коды на экране планшетника,попутно сверяясь с показателями голограммы. – На фоне непринужденного обсуждения назревших проблем неплохо бы поработать. Нас Элеада за терминал посадила, чтобы мы информацию на съемные носители скачивали, а не балду гоняли. - Что я слышу, доктор! – неожиданно раздавшийся женский голос заставил меня отвлечься. – Впервые за полчаса в вашу голову пришла дельная мысль. Уж я думала, не дождусь. И да светятся Творцы! – надменный, ироничный тон вампирши не предвещал ничего хорошего. – Одно лишь присутствие людей создает нам целый ряд проблем. При том, что ни один из вас не делает ничего существенного здесь, а только отвлекает. - Розмэри, прекрати немедленно! - появившись в зале, Элеада поспешила заткнуть стервозную вампиршу. - Элеада, мы сможем осмотреть комплекс быстрее, если исчезнет необходимость постоянно отвлекаться на их назойливые мысли, биения сердец и объяснения простейших вещей. Кадис хотел, чтобы они увидели трупы и взглянули на плоды трудов Ареса своими глазами? За три часа они увидели достаточно. Пора бы еде уйти отсюда и не искушать нас, раз за разом отвлекая от работы. Все же… падки мы на соблазны, - девушка намеренно сузила зрачки и зашипела. - Мэри, если мне не изменяет память, Кадис просил тебя проявить терпение. - Я говорю лишь о том, Леа, что наши дела продвигались бы намного быстрее, при условии отсутствия людей, - одарив меня презрительный взглядом, вампирша исчезла во вспышке телепорта. - Прошу прощения. Розмэри всегда отличалась сложным характером. Несмотря на её выпады, вреда Мэри людям никогда не причинит. - Не беспокойтесь, Элеада, мы понимаем. Вам не стоит извиняться за неё. - Тем не менее, лишним извинение не будет. Ещё раз прошу прощения за грубость Мэри, - девушка улыбнулась ангельской улыбкой и просто испарилась, оставив после себя лишь лёгкие колебания воздуха. - Сэм, а ведь блондинка с характером права, - тихо произнёс МакКей. - Сама посуди, ну чем мы можем посодействовать вампирам? Что бы там Элеада не говорила о помощи в связи с обширностью территории, а без нас они в любом случае быстрее справятся. Для них взлом компьютерной системы или перенос файлов на съёмные носители вообще не имеет смысла. Вампиры любое количество данных могут запомнить и воспроизвести лучше любых дисков, флэшек и кристаллов. А с их скоростью, площадь в четыре миллиона квадратных миль – это так… задний двор или что-то около того. Они генетический анализ крови сделают быстрее, чем Бекетт успеет сказать слово «шприц», разложив образцы не только до лейкоцитов, эритроцитов и тромбоцитов, а раскрутят спирали ДНК, вытащив оттуда все имеющиеся пары хромосом. - Родни, они хотят, чтобы мы тоже понимали суть вещей. Владели ситуацией, знали врагов не по словам, голограммам и бесчисленным трупам, но сами приложили руку к исследованию. В ущерб себе и остальным селинцам, Кадис предоставляет нам возможность разобраться самостоятельно. Уверена, если у нас возникнут нерешаемые вопросы, он вмешается, расскажет, покажет и даже продемонстрирует. Проще сказать, разжует и в рот положит. Он и его вампиры могли бы самостоятельно исследовать этот комплекс вдоль и поперёк, после чего просто свалить на нас весь аврал полученных данных. Тем не менее, избрав для себя более сложный путь, они сделали всё возможное, чтобы нам было проще. - Проще понять, в какой заднице мы оказались? Что ж… Спасибо. Мне даже не придется напрягать свой гениальный мозг, чтобы догадаться, что Апокалипсис наступит раньше 2012-ого года. Хах… и снова просчитались земные провидцы. Мне даже как-то радостно от того, что некий клыкастый Древний, о существовании которого на матушке-Земле знать не знают, снова перенёс дату Судного дня. В свою пользу, правда, но это формальная мелочь… Ладно. Если, наконец, подумать о разборе здешних завалов, то вверенный нам МНТ на двадцати девяти процентах, наблюдаются скачки напряжения, очередной кристалл забит инфой под завязку, и я хочу есть. Где мой батончик? – МакКей с неизменной ухмылкой, которая уже давно стала визитной карточкой учёного, начал шарить по карманам, однако встретил сопротивление энергобарьера. - Попал! И как прикажешь есть, когда на мне же щит? Я невольно улыбнулась, поддев Родни локтём. - МакКей, ты неисправим!
Глава 12
Глава 12. Тени прошлого.
Он вошёл в бар, и мрачная тень тихо скользнула за ним. Прошедший день был таким же тёмным, как вчера, а может быть, еще хуже, потому что свет уходил, и теперь каждый новый день был нежданным подарком.
*Шеппард.*
«Кому скажи, что вампир может исполнять роль грелки, на смех поднимут, - подумал я, мягко обнимая спящую Элизабет. – Зато она согрелась. Остальное неважно», - я пристально вгляделся в расслабленные черты её лица. Тусклый свет, который я пока не спешил выключать, придавал бледной коже Лиз медово-золотистый оттенок, тёмные кудри красиво обрамляли лицо. Спящий ангел. Иного сравнения попросту не существует. Всё же… каждый раз смотря на неё, я с горечью признаю, как сильно Элизабет изменилась. Я знал её совсем другой. Точнее сказать, я вовсе не знал её, когда она была такой, как сейчас. Словно время повернули вспять, словно тринадцать лет испарились, исчезли, канули в Лету. Со мной всё в разы проще. Я – вампир. Этим сказывается не только жуткий цвет глаз, но и стёртые с лица годы, повернутое вспять, а затем застывшее для меня навечно время и ещё многое другое. Но Элизабет… Ведь она – не вампир, не бессмертна! Но с её лица, так же, как и с моего, исчезли годы, а вместе с ними - всё остальное. Она изменилась внешне, однако гораздо больнее сознавать, как же сильно она изменилась внутренне. Ничто в ней не осталось нетронутым. Её душу, память, чувства – всё изорвали, перекроили на свой лад, разбили вдребезги, втоптав осколки в грязь. Я перекатился на живот и уткнулся лицом в подушку, чтобы заглушить рычание. Рядом с ней я обязан себя контролировать, но стоило мне поддаться чувствам, как животная ярость и жажда мести захлестывали с головой. С каждым днём, с каждым новым воспоминанием Элизабет мне всё труднее сохранять здравый смысл. Рядом с Лиз я в любом случае могу себя сдерживать, но стоит отдалиться от неё, отвлечься от биения её сердца, как я начинаю звереть. Всё вокруг раздражает и до жути бесит. Постоянный «прямой эфир» в голове, биение чужих сердец и даже чужое дыхание действует на нервы. Люди двигаются, говорят, соображают слишком медленно, а я вынужден подстраиваться, ограничивать себя, сдерживать инстинкты! Это выводит! Джексон понятия не имеет, насколько близок был сегодня к смерти. Почему просто нельзя было оставить меня в покое? Ну, какого дьявола он трогал бутылку с бурбоном?! На кой чёрт он вообще пришёл в гостиную?! Если бы не виски, чудодейственным образом гасившее пожар в глотке, я бы его убил. Держу пари, порвал на части без сожаления просто потому, что все вокруг меня БЕСЯТ! Я снова перевернулся на спину и закрыл глаза, сосредотачиваясь на биении сердца Элизабет, её глубоких, размеренных вдохах, позволяя себе «утонуть» в её аромате. Рядом с ней я спокоен, сдержан, я остаюсь собой. По крайней мере, пока… Но я чувствую, скоро мне перестанет хватать лишь её присутствия. Мне нужно увидеть хоть что-нибудь в ней, что могло уцелеть за два года ада. Маленький осколочек прежней Элизабет, след, тень, что-нибудь. Иначе я перестану бороться со зверем. Я стану монстром и шанса выжить не оставлю никому. Ни друзьям, ни врагам, ни даже богам. Я повернул голову к Элизабет. - Любимая, дай мне знать, что бороться имеет смысл, - едва слышно прошептал я. – Вернись ко мне, малыш, пожалуйста, - я придвинулся ближе, зарывшись лицом в её каштановые кудри. Я вдыхал её аромат и тщетно пытался игнорировать пылающее горло, но меня хватило всего на пять минут. Со скоростью света я подлетел к холодильнику. Долю секунды оценивающе смотрел на пакет с животной кровью. После чего схватил целлофан с человеческой и вышел в коридор. Полвторого ночи, темно. В воздухе пахнет лесной сыростью, прелой землёй, дождём и озоном. - Джон. - У тебя офигительное чувство времени, Валери! Уйди, второй раз повторять не стану, - из груди рвалось рычание. Донорский пакет лопнул в руке, и я почувствовал, как холодная кровь стекает по запястью, слышал звуки падающих на мраморный пол капель. И эти звуки, неслышные для человеческих ушей, для меня являлись ударами молота по наковальне. Это стало последним, сокрушительным ударом по моему самообладанию. - Тебе нужна охота, а не донорские пакеты. - Валери, ты понимаешь, что я тебя сейчас убью? Испарись! НЕМЕДЛЕННО!!! – я развернулся к ней и зарычал, обнажая клыки. - Холодильник с «консервами» стоит в твоей комнате исключительно для страховки. Чтобы тебе легче было находиться рядом с ней. Донорские пакеты – это твой перекус, не более! Ты дольше недели не ходил на охоту. Тебе нужно больше крови, чем дают пакеты. Свежей, живой и горячей, подполковник. Вампиру нужен азарт охоты, и ты должен это понимать. Тебя всё бесит и раздражает, потому что ты постоянно себя сдерживаешь. Так иди же! Дай волю инстинктам! Иначе они сами вырвутся на волю, в тот момент, когда ты меньше всего будешь к этому готов. Доктор Вейр спит, а значит, у тебя есть пару часов, чтобы привести себя в порядок. Уходи! Прямо сейчас! Невероятным усилием воли я заставил себя уйти, не разорвав при этом на куски девушку. Добравшись до контрольной залы, я наобум набрал символы. Селина, реагирующая на мысли вампиров, мгновенно открыла портал. «Сообразительная девочка!» - я влетел в червоточину. Как только я оказался по ту сторону, сразу ощутил присутствие рейфов. Однако для меня это не имело значения и не представляло интереса. Я стоял перед наборным устройством и испепелял взглядом глифы. «Азарт, значит?! – мысленно переспросил я. – Свежая кровь и воля инстинктам?!» - К чёрту рейфы и зверьё! – я набирал новый адрес, оставляя вмятины на резных символах. – Молитесь богам те, кто хоть раз перешёл мне дорогу!
***
Поселение, представляющее собой небольшой городок, расположенный на приличном расстоянии от Врат. Вечер. Алый солнечный диск прячется за холмами на западе. Я медленно иду по узкой улочке. Судя по обилию забегаловок и пегасских аналогов пивных, этот мир только тем и живет, что люди приходят сюда нещадно хлестать горячительные, приправляя их азартными играми. Удивительно, что планета вообще может похвастаться жизнью, представляющей собой нечто большее, чем одноклеточные бактерии. Новообращенные здесь ещё не обедали, а репликаторы пока не дошли до этого мира в своём списке зачистки. В воздухе пахло спиртным. Мысли и голоса в большинстве своём были вялыми, развязными, целиком и полностью состоящими из отборного мата с пегасской спецификой. Пока я шёл в тени деревьев, до моих ушей долетел весьма занимательный, но вполне предсказуемый для подобного места диалог. - Прибеднел?! Это мой выигрыш! Достань жетон из рукава, иначе… Дальше последовал удар, звон стекла, щелчок лезвия складного ножа. В сей миг воздух пропитался насыщенным ароматом человеческой крови, заставив меня невольно сглотнуть. В горле полыхнуло, а в желудке словно серную кислоту разлили. С большим трудом заставив себя пройти мимо злополучной забегаловки, я свернул в другой переулок, на ходу избавляясь от куртки с шевроном лунной сферы. Линз на мне не было, но проблемой алые глаза не обернутся. Народ Пегаса излишним любопытством не страдает, вопросов не задает. Если инстинкт самосохранения развит, а на почве всего происходящего он у них развит хорошо, меня просто обойдут стороной. Из сотен чужих голосов я выделил один знакомый и следовал за ним. - Эдди, не морочь мне голову, без тебя хватает проблем! Лучше налей ещё. Звук соприкасающейся с поверхностью стола металлической кружки. Из двойных распашных дверей на меня в прямом смысле вывалился пьяный до потери сознания человек. - Оуу… прошу прощения… слегка пере… Ик… Одной рукой я брезгливо оттолкнул тело в кусты, что были по левую сторону улицы, и вошёл в бар. Замкнутое полутёмное помещение, круглые столы, барная стойка, полно людей. Абсолютно бессвязные мысли, смех, резко переходящий в истерические приступы хохота, дым от сигарет. - Какой мужчина, - восхищённый женский голос раздался прямо над ухом. – Странник, ты откуда такой… такой невероятно… - дыхание девушки сбивалось, она неосознанно липла ко мне, нахально ощупывая бицепсы. Проигнорировав повышенное внимание со стороны женской половины, я медленно продвигался к барной стойке. - Эдди, помнится, месяц назад я тебе оружие подогнал. Причём, то были не запчасти и не фрагменты станнеров, глоков и прочего мусора, от которого толку едва ли, особенно против ходячих машин. Эдди, я тебе отполированные до блеска игрушки из арсенала самой ЗВА-1 доставил. Четыре расщепителя, Р-90, взрывчатку… да что говорить? Я тебе трофейный пистолет Джона Шеппарда за просто так отдал, а ты мелочишься на стакане гремучки. Нехорошо… - Да, Эдди, нехорошо… - подтвердил я, сходу сев на высокий стул прямо перед барменом. - Самый крутой, что ли? – парень по ту сторону стойки мельком взглянул на меня. «Откуда его рейфы принесли, из Преисподней, что ли?» - Точно, - в ответ на мысли подмигнул я. – Именно оттуда. Вас там ждут с нетерпением, привет передавали… Эй! – окликнул я обескураженного, поспешно отвернувшегося бармена, заставив против воли взглянуть на меня. Мимолетное пересечение взоров, и «птичка» в клетке. - Эдди, будь добр, организуй нам с другом по стакану чего-то там… - Гремучки? – услужливо подсказал парень, не отрывая от меня остекленевших глаз. - Не силен я в ваших заковыристых названиях, брат. Одним словом, самогона, - удовлетворенный эффектом, я наблюдал, как зрачки Эдди расширяются. Беспрекословно подчиняясь моему внушению, он потянулся к бутылке. - Конечно, - послушно отозвался мужчина, сноровисто наполняя оба сосуда мутновато-белой жидкостью. - Благодарю, - я взял стаканы и спрыгнул со стула. – Было приятно поболтать, но, кажется, мой давний друг собирается сбежать, даже не поздоровавшись. Не так быстро, приятель! – окликнул я, догоняя темноволосого мужчину. – С тобой мы ещё не закончили, - уверенно, акцентируя слова, обратился я к замершему у выхода силуэту. – Окажи мне услугу, не убегай, сядь спокойно за стол. Во-он тот, - я указал рукой направление. – Расслабься, выпей гремучки, которую ты так старательно клянчил у Эдди, составь мне компанию. Как-никак, ради тебя, Натан, я аж с того света вернулся, попросив амнистии у хвостатого и рогатого. Задолжал ты мне объяснение одних очень занимательных событий.
***
Я и мой собеседник не спеша шли по мощеной булыжниками улице. Огни факелов и свет из окон по мере движения оставались позади. Впереди был тупиковый, безлюдный переулок, заканчивающийся глухой, деревянной стеной. Сумерки сгущались, и если небо продолжало светиться розовым, то на землю давно падала сплошная тень, постепенно превращаясь в непроглядный для человеческих глаз мрак. Для меня всё оставалось неизменно: цвета и все их спектры, очертания, каждая мелочь и даже пыль в воздухе. Хотя, пожалуй, у темноты ночи были свои плюсы перед светом дня. Я видел абсолютно всё и даже больше, при этом яркий свет не доставлял неудобств. - Ты кровью рыгал и выплёвывал кишки, - довольно громко и вызывающе произнёс Натан. - Шэл сказал, что ты и твоя группа загнулись на третьи сутки. Я своими глазами видел, как атлантийцы унесли твоё бездыханное тело через Врата! - Извини, такого не помню, брат. В отключке был. По словам Бекетта, довольно долго. Зато потом… когда я в лазарете три недели отлеживался, было время мозгами пораскинуть. В первую очередь над тем вопросом, каким же чудным образом безобидная, мирная, - я выделил последнее слово, - спасательная миссия превратилась в свинец в руке, ножевое ранение и черепно-мозговую, а? Не прольёшь мне свет на эту загадку? - Будь ты проклят, Шеппард! Я тебе уже в сотый раз повторяю, на то были свои причины. Я сдал тебя и твою команду с потрохами, срубив на этом солидный куш в виде всего вашего снаряжения. И я не отрицаю этого факта. - Честное слово, ты меня поражаешь. Настолько смел, что хватает духа огрызаться со мной? Только смелость ли это? А может, дерзость… или попытка скрыть страх? Я ладно, Натан, зажило, как на собаке. Но ведь мои люди тогда пострадали, попав в засаду из-за тебя, крыса ты двуличная! Я подобного не забываю и не прощаю. - Учти, лантиец, в чёрта с рогами я не верю, ровно, как и в Бога с нимбом над головой. Я видел твой труп собственными глазами. А сейчас ты стоишь передо мной, читаешь проповедь и толкаешь на исповедь? - нервный смешок. – Ты белый, как смерть, а глаза горят. Мне всё равно, откуда ты такой нарисовался: из ада ли, из рая, но катись обратно! Передавай привет друзьям, а я сочту, что перебрал малёк и ты – простой глюк. - Глюк, значит?! – я не сразу подавил внезапный приступ хохота. - Вот это да! Называть меня глюком? Ты на самом деле свихнулся, приятель. Эка жалость. А я даже не внушал тебе ничего. Странно… - я задумчиво пожал плечами. - Я сказал, катись ко всем чертям! – в меня полетела заточка. Я непринужденно отступил в сторону, успев многозначительно хмыкнуть при этом. Лезвие по прямой траектории пролетело мимо и спустя очень долгие для меня мгновения полета врезалось в деревянную стену. Парень, что называется, офигел. Глаза расширились, в них наконец-то отразились долгожданное непонимание и страх. При этом для меня не осталось незамеченным, как его рука легла на пояс, нащупывая кобуру. - Что же ты такое!? – он не сводил с меня ошарашенного взгляда. - Дьявол, - спокойно ответив, я стал медленно приближаться. – Что, разве не похож? – изменившись в лице, я оскалил клыки и намерено шагнул из тени. – А теперь? – прорычал я. Как в замедленной съемке я видел все его движения: пистолет, палец на курке, нажатие, звук выстрелов. Дальше всё привычно: свист пуль, глухие удары о моё каменное тело, рикошет. И так до тех пор, пока обойма не пустеет. - Фух… - шумно выдохнул я, когда последняя пуля отскочила от левой стороны груди, превратившись в бесформенный кусок металла. – Люблю я энто дело, Натан. Интересно наблюдать за реакцией стрелявшего. Сначала в глазах читается уверенность в победе, затем смятение, непонимание, злость… и, наконец, моё любимое, Натан, - страх, постепенно уступающий место ужасу и шоку. У тебя сейчас такое выражение лица, будто сам Сатана в койке со своей дочерью тебя застукал. Пистолет падает из рук, рот открывается в немом крике, а сердце пропускает удары. Однообразно и скучно. - Скучнооо! – выдаю я вслух и внезапно подлетаю к окаменевшему от страха человеку. – Беги! – проникновенным шепотом внушаю ему, после чего склоняюсь к земле, готовый начать погоню. Я даю жертве фору. Расстояние между нами увеличивается, но на моей стороне инстинкты совершенного хищника: зрение, слух, нюх, скорость. Для меня темнота – преимущество, а любое расстояние – лишь прелюдия и игра. Между нами было футов шестнадцать. В один прыжок я оказываюсь перед добычей и преграждаю ей путь к отступлению. - Прости, я пошутил. Бежать бессмысленно, - тихо предупредил я, наслаждаясь каждым мигом игры, каждым стуком сердца жертвы, каждым её прерывистым вздохом. - Чего ты хочешь?! Кто ты? – истерически завопил Натан, падая передо мной на колени. - Кто я и чего хочу? – я поднял человека одной рукой и глубоко вдохнул дурманящий, лишающий остатков разума аромат. – Я – Демон-Хранитель. Разумеется, не твой, но сути это не меняет. А хочу я многого, Натан. К примеру: справедливости, платы за грехи, мести. Ещё очень хочу порвать одного ублюдка голыми руками, растащив куски его плоти по самым далёким уголкам Вселенной, но проблема в том, что я просто не могу этого сделать. В общем и целом, мне нужно настоящее воздаяние, но пока приходится перебиваться такими мелкими хорьками-предателями, как ты… - я прервался. - Что-то слишком я разоткровенничался со своей едой. Тебе надо знать лишь одно моё желание. Я чертовски голоден и буквально сгораю от жажды, Натан. А твоя артерия уже кровоточит под когтем моего большого пальца. - Не-ет… Умо… «Обязательно настанет день, когда падут твои принципы и восторжествует жажда…» - Чайя оказалась права. Этот день настал даже быстрее, чем предполагала Древняя. Долю секунды я ещё наслаждался ужасом в широко открытых глазах, после чего со сладостным предвкушением вонзил клыки в шею жертвы. Блаженство, эйфория, которую дарил каждый глоток живой крови, горячей, бьющей фонтаном из раны. Первая жертва, первая настоящая кровь, позволяющая мгновенно забыть обо всех проблемах: постоянном чувстве голода, жажде мести, ярости и… даже об Элизабет. Внутренний зверь ликовал. Для меня больше не существовало донорских пакетов, животных или рейфов. Только так, только чужая жизнь могла по-настоящему утолить жажду и подарить экстаз, возможность забыться. Нехотя отрываясь от источника наслаждения, я слышал удары собственного сердца, биение чужой жизни в своём горячем теле. Всё так же склоняясь над жертвой, я откинул голову назад и посмотрел на звёздное небо. Оно прекрасно. Без единого облака. Ночной ветер ерошит волосы, а я чувствую на себе его прохладные порывы. «Вот он, истинный я! Всё ради крови. Душа и рассудок к чертям ради глотков чужой жизни, - я по-прежнему ощущал сладость и насыщенность многогранного вкуса на языке. – Оно того стоит!» - сделал вывод я, после чего поднёс к губам запястье и пустил себе кровь. В неподвижном теле, лежавшем на сырой земле, всё ещё теплилась жизнь. Слабая, угасающая, никчемная и никому не нужная, но она была. Последние удары замирающего сердца, предсмертные вдохи. Я прижал прокусанное запястье к посиневшим губам и тут же отнял. Обмен не являлся равноценным. Я забрал всё, а взамен дал лишь пару капель. - Тебе хватит. К утру будешь как новенький, - тихо, без выражения сообщил я, поднимаясь на ноги. Тыльной стороной ладони вытирая кровь с губ, я медленно отдалялся от тела. Вокруг всё осталось прежним. Те же надоедливые мысли, пьяный ржач, пошлые шутки, звон посуды, сигаретный дым и бьющиеся сердца. Только теперь это не бесило, не выводило, не возникало желания лезть на стену из-за обостренных чувств и усиленных эмоций. Стало легко игнорировать и попросту не обращать внимания на окружающих. Ну, мысли и мысли, ну дышат и дышат, бьются сердца, так пускай себе бьются. На данный момент я был далёк от всех раздражителей. Я снова зашёл в бар. На дальнем столике у стены так и остались стоять два стакана с местным самогоном. Перемещался я тенью, незримо. Мне было безразлично, что кругом смертные, у которых могут возникнуть справедливые вопросы. «Пить или не пить? Вот, что меня озадачивает, - размышлял я, наблюдая за тем, как плещется мутный напиток в сосуде. – Всё-таки не земной виски. Чёрт знает, какого эффекта можно ожидать от пегасского самогона. А… где наша не пропадала? - я залпом осушил один, а затем второй стакан. - Вот и закончил ты ужин, Шепп. Домой пора», - подумал я, вылетая из помещения навстречу ночной прохладе и ветру. Сколько пройдёт времени, прежде чем этот мир, в котором ещё сохранилась жизнь, постигнет та же участь, что и сотни населенных планет по всей галактике и даже за её пределами? Неделя, день или час? Прежде, чем эти люди лицом к лицу столкнутся с неизбежностью попасть на шведский стол новообращенных вампиров в качестве основных блюд.
- Избавь меня от нужды слушать лекцию, Валери! - Это скользкая дорожка, подполковник. Надеюсь, вы хотя бы стёрли тому человеку память? - Нет, конечно! Я хочу, чтобы эта крыса запомнила встречу со мной во всех красочных подробностях. - Если Кадис узнает… - Валери, мне параллельно, узнает он или нет. Мне начхать на его мнение, поэтому просто опустим тему моих ночных похождений. На самом деле мне нужно от тебя совсем другое. Кадис советовал обратиться к тебе или Эмме. Прямо скажу, доверять нет желания ни одной из вас. Но выбор у меня, как обычно, напрочь отсутствует. - Значит, тебе все же придётся выбрать, отдав предпочтение кому-то из нас, - девушка посмотрела на меня, при этом её взгляд выражал полную отрешенность и незаинтересованность. - И… - недолгая пауза. - Как ни странно, я выберу тебя. Главная причина: мы с тобой неразрывно связаны, поэтому задумаешь что-нибудь выкинуть, я об этом узнаю, даже находясь на другом конце Вселенной. Причина номер два: ты уже находилась рядом с Элизабет, посему вопрос с самоконтролем стоит не так остро. - Полагаю, нужно поблагодарить тебя за оказанную честь, - холодно произнесла девушка, после чего её лицо смягчилось. – Что ты хочешь, чтобы я сделала, Джон? - Ты – Псионик. Не совсем эмпат, но все вы из одной оперы. Я, как читающий мысли всех без разбора, тоже. Но в отличие от тебя, я властен только над мыслями. А ты… ты его дочь, Валери. Помимо способностей Провидца, ты также легко управляешь чувствами других. При этом ты можешь не выключать их, а просто изменять, или как там это называется на вашем языке? - Как раз по причине того, что я Его дочь, я этим уже давно не пользуюсь, всегда ограничиваясь стандартным внушением. - Но ведь можешь. Не в полную силу, не сразу, а постепенно. Я не прошу тебя играть с её чувствами или вообще что-либо делать с её сознанием. Просто помоги ей научиться контролировать то, чем она обладает. Я знаю, Эмпаты хорошо умеют изъясняться на уровне чувств. Кроме того, главная причина, почему я обратился именно к тебе, состоит в том, что в прошлом ты уже обучала новообращенных пользоваться их «темными талантами». - Это было слишком давно, Джон. Не думаю, что теперешнюю ситуацию вообще целесообразно сравнивать с моим предыдущим опытом. Доктор Вейр – не новообращенный вампир, и в её распоряжении не одна психическая способность, а я бы сказала, все, какие только могут быть. - Пока мне довелось увидеть и прочувствовать на себе лишь телекинез и огонь, - к слову обо «всех» способностях, сообщил я. - Валери, по мере того, как Элизабет крепнет физически, растёт её ментальная сила. С каждым днём становится хуже. Ты же видела, она воспламенила металл, как деревянные опилки. Она боится, не понимает и не способна контролировать это или держать в себе. - Когда мне можно начать? – спокойно осведомилась вампирша, теперь уже проявляя явный интерес. - Не так быстро, Валери, - мягко, но убедительно ответил я. – Сначала моя очередь. Прежде я должен найти в ней хоть что-то, за что возможно зацепиться. Мне необходимо почувствовать ответную реакцию с её стороны. Хоть какую-нибудь. Намёк на то, что наши попытки не будут бессмысленными, - я устремил взгляд на кроны вековых деревьев, массивные ветви которых достигали открытой городской террасы. - Намёк будет, Джон. Даже не один… и даже не простой намёк. Боковым зрением я видел, как девушка улыбнулась. То ли мыслям, то ли редким, пробивающимся сквозь тяжёлые свинцовые тучи лучам восходящего солнца, а может, ещё чему-то. – В любом случае, просто дай мне знать, когда начинать. Не возлагай больших надежд, но я буду стараться. Очень стараться, чтобы хоть отчасти исправить то, что сделал мой отец. - Спасибо, - искренне поблагодарил я. - Пока ещё не за что, подполковник. - Тем не менее… - Я тебя не понимаю, Джон, - резко сменив тему разговора и ход мыслей, девушка посмотрела на меня. – Я сейчас читаю твои мысли, чувствую то, что чувствуешь ты, и всё равно не в силах понять! - О чём ты? – спросил я. – Признаться, я и сам немного не впираю, с чего вдруг ты шерстишь мои чувства? - Ты же хотел убить! Ты пришёл в тот мир, ты отслеживал добычу, ты охотился! - Да. И что с того? - Ты ещё спрашиваешь? - алые глаза вспыхнули изумлением. – В тот момент тобой правили инстинкты. Поверь, мне знакомы те чувства, что ты испытал, когда пил живую человеческую кровь. Ни до, ни после, ни тем более во время питания человеком никто из нас не способен на обдуманные действия. Человеческое сознание попросту улетает, исчезает, испаряется с первым же глотком. Остаётся лишь хищник и его добыча. - Так оно и было, - тихо произнёс я, погрузившись на секунду в воспоминания. Рука непроизвольно потянулась к горлу, стоило напомнить себе о вкусе, запахе и таком соблазнительном биении чужого сердца. - Тогда скажи, каким образом тот человек остался жив?! Я не понимаю, как ты вообще мог оставить кого-то в живых на той планете? - Быть кровожадным мясником и перерезать всё поселение не входило в мои планы, Валери. Я пришёл туда найти «хорька». Тихо, мирно, без горы трупов. Нашёл, выпил, получил удовольствие ну и… - И… - В последний момент подумал о том, о чём не следовало думать. Итог плачевен: этот хмырь очухается к утру с головной болью и очень неприятными воспоминаниями о встрече со мной. - Ты даже иронию в этом нашёл? - девушка резко качнула головой. – Ладно. Закончим на том, что я тебя просто не понимаю и вряд ли когда-нибудь смогу понять, - в одно мгновение Валери оказалась на ветке, а затем, забравшись на ствол дерева, скрылась в густой кроне.
***
- Подполковник, а вы случайно не в курсе, когда Кадис вернёт нам Джека, Сэм, медперсонал и главврача? – спросил Дениэль, догнав меня на входе в столовую. - Случайно в курсе, Джексон. Все тобою названные вернуться сегодня ближе к полудню. Тебе останется только расписаться в ведомости о получении. Мол, посылка доставлена в целости и сохранности. - То есть, вампиры возвращаться пока не собираются? - Нет. У них там дел по горло. Элеада четвёртый день играет в вопрос-ответ с Искусственным интеллектом комплекса, Кадис нашёл весьма занимательный труп и не отстанет от мертвеца, пока тот на атомы не рассыплется, а все остальные у блондина на подхвате. - Удивлён, что ты настолько осведомлён. Кадис вообще просил держать тебя в неведении. - А я и так в неведении. Потому что белобрысый не пустил меня дальше плато с Вратами. - Значит, ты пытался попасть на планету? - Не особо. Нашёл, чем себя отвлечь от этой навязчивой идеи, - мы оба тем временем шли к раздаточной. - Ты про виски? - Не совсем, но... да. Про него в том числе. Опа… - я смотрел прямо в спину главному городскому сплетнику. – Каванах! Атлантида таки выпустила вас из заточения. Джексон, я надеюсь, Питер не сильно пострадал, пытаясь открыть двери? - Совсем не пострадал, подполковник! - учёный резко обернулся. - После восьмого разряда в 220 вольт, я оставил попытки получить доступ к панели с кристаллами. Оказывается, это ваших рук дело?! - Не совсем рук и не только моё, потому что у нас вышел отличный дуэт с Атлантидой, но это непринципиально важно. Да, Питер, я причастен к тому, что вы застряли в лаборатории, - с гордо поднятой головой я признался в содеянном, ничуть не раскаиваясь. – Ты скажи, вы как досуг провели? Наверное, от нечего делать в «города» играли, попутно поминая меня недобрым словом. Проголодались сильно? - Вы могли нас убить! - И по-прежнему могу это сделать, - с большой охотой я сверкнул клыками. - Только на сей раз без помощи Атлантиды. А сейчас извини, Пит, некогда мне демагогию разводить. Если ты уже перехотел стоять в очереди, - я прошёл вперед учёного, - то я займу твоё место, не против? – подмигнув Каванаху, отвернулся, отвлекаясь на запахи человеческой еды. - Он невыносим и совершенно неадекватен! – констатировал разозленный мужчина.
***
Витражные окна коридоров Селины отображали скучный серый пейзаж раннего утра. Лучи солнца какое-то время боролись с плотными облаками, после чего локальная звезда изобразила из себя святую невинность и сдала позиции в пользу мелкого, косого дождя, моросившего с неба. Если верить тому, что я прочёл в мыслях Валери немногим ранее, то Элизабет всю ночь спала спокойно, и кошмары её не беспокоили. Удивительно, но факт. Полагая, что Лиз ещё спит, я не спешил. Разве что линзами решил воспользоваться в столовой Атлантиды. Как оказалось, не напрасно. Неожиданность в виде учащенного сердцебиения поджидала меня, едва я телепортировался в жилой сектор Селины. Ускорив шаг, но стараясь не двигаться слишком быстро, я пересёк коридор, помедлил пару секунд у двери, а затем подумал о том, чтобы войти. Переборка скользнула в сторону. Мой взгляд мгновенно упал на пустую кровать, после чего я, насколько смог, медленно прошёл в комнату. Элизабет стояла у тумбочки. До того как я вошёл, скорее всего смотрела на фото в рамке. Сейчас она отвела взгляд от фотографии. Некоторое время карие глаза просто смотрели на меня. Затем, так неожиданно, что я застыл на месте, едва успев отвести руку с подносом в сторону, Элизабет подбежала ко мне и обняла за шею, приподнявшись на цыпочки. - Ты ещё здесь! – прозвучал тихий голос, в котором слышалось облегчение, смешанное с восторгом. Она вцепилась в меня мёртвой хваткой и не собиралась отпускать. Лиз было не совсем удобно так стоять но, похоже, сейчас ей это было безразлично. - Любимая… - я мягко обнял её свободной рукой и слегка приподнял над полом. «Понятия не имею, что это может значить, - я улыбнулся, вдыхая аромат её волос, - но утро определенно началось с приятных сюрпризов», - сделав несколько шагов вперед, я не глядя отправил поднос на тумбочку, подхватил Элизабет на руки и пристально вгляделся в её лицо. Изменений в глазах Элизабет не было никаких, разве что… она СМОТРЕЛА на меня. Не прятала, не отводила взгляда, не находилась под внушением, а сама смотрела на меня широко открытыми глазами. - Ты здесь? – спросила она, не будучи уверенной в том, что видит. - Я здесь, Лиз, рядом, - с улыбкой подтвердил я, опуская её на кровать. - Не уходи! Побудь со мной, пожалуйста. Останься на чуть-чуть. Обещаю, я не стану ничего разбивать или поджигать… - Лизабет, тише, - я сел рядом с ней. – Не нужно, Лиззи, я не собираюсь уходить, - медленно, осторожно я поднёс руку к её лицу, ожидая привычной реакции. Обычно Лиз начинает дрожать, закрывает глаза, пытается отстраниться… но обычным сегодняшнее утро уже не назовешь. – Не бойся меня,- я ласково провёл по её волосам, убрав непослушный завиток за ухо. - Только не бойся, любимая. - Не буду, - тихо пообещала она, вновь обвивая руками мою шею. – Ты, правда, не уйдешь? - Правда, малыш, - зарывшись лицом в её кудри, я ощутил такой родной, притягательный, но вместе с тем запретный аромат. Обнимая Лиз, я одновременно пытался понять, что могло послужить причиной такой резкой, неожиданной перемены. На первый взгляд особенного ничего нет, ведь до этого она тоже не раз прижималась ко мне и обнимала. Да. Такое было, но… чтобы с разбега кидаться на шею?! Подобное я мог лишь в прекрасном сне увидеть. Учитывая, что я две недели глаз не смыкал, а Морфей на расстоянии сотен световых лет, придётся признать, что происходящее – не игра воображения свихнувшегося вампира, не гипноз, а реальность. Когда-то давно я уже говорил Элизабет, что она умеет удивлять. Причём до такой степени, что полный ступор гарантирован, а если нервишки слабые, так и до инфаркта недалеко. Надо полагать, проблемы с сердцем мне теперь не грозят. Ступор – пройденный этап. Осталось только сделать вывод. Вот ОНА! Едва заметная тень прежней Элизабет. Осколочек, микроскопическая частичка, готовая в любой момент исчезнуть. А этому я ни за что не позволю случиться! Нет! Только не сейчас, когда я, наконец, заметил бледную, угасающую тень, которая так старается прижаться к моей груди. Какое-то время мы просто сидели, поскольку я боялся неосторожным движеньем или словом разрушить хрупкое волшебство момента. В конце концов, Лиз первая отстранилась. Совсем небольшое расстояние образовалось меж нами, Элизабет захотела посмотреть на меня. - Джон… - чуть слышно прошептала она, касаясь моего лица. И снова сюрприз. За две недели Лиз ещё никогда не обращалась ко мне по имени. Конечно, она говорила обо мне в третьем лице, во сне, повторяла раз за разом, что я не настоящий, но чтобы вот ТАК, напрямую, глядя в глаза! Моё имя на её губах, тихий, но осознанный шёпот, едва ощутимые прикосновения нежных пальцев к моей щеке. Я не верил своим глазам, ушам и ощущениям. Сердце теперь не выдавало моих чувств, оно оставалось равнодушным к восторгам, шокам и любому другому проявлению эмоций. Оно либо размеренно билось, либо замирало. Других вариантов на этот счёт в физиологии упырей не предусмотрено. Сердце – ладно, самое главное, что я сам не мог описать весь набор эмоций, вспыхнувших разом. Я на миг закрыл глаза, наслаждаясь её прикосновениями, а когда открыл, снова встретил пытливый, пустой взгляд шоколадных глаз. Пока её взгляд остаётся пустым, но скоро всё изменится. Теперь я точно знал, что не опоздал. Что ещё не слишком поздно всё исправить. Никоим образом не загладить вину или изменить то, что делали с ней эти два года. Просто отныне всё станет по-другому, всё изменится. Лиз ещё возможно вернуть, нужно только стараться. Как раз в тот момент, когда я больше всего на свете захотел прочесть мысли Элизабет, ощутить её эмоции, я не смог. Вернее сказать, она не позволила мне этого сделать, закрыв своё сознание непроницаемым барьером. Непреднамеренно, не специально, а просто инстинктивно защищаясь. Воздух снова начал нагреваться, становиться более плотным. Сегодня я позаботился о том, чтобы стеклянных предметов в комнате осталось минимальное количество, вся посуда и сам поднос были стальными. Только благодаря этому факту по воздуху не начали летать осколки и стеклянная крошка, медленно превращаясь в капли раскаленной жидкой массы. - Я не хочу, чтобы это происходило! Я не хочу! – убеждала Лиз, испуганно хватая меня за руку. – Прости! Только не уходи. - Милая… - я осторожно разжал её побелевшие пальцы, обхватившие мою руку, затем мягко обнял. – Я никуда не уйду. - Не злись на меня, пожалуйста. Я не специально… Просто я не могу удержать это… - Шшш… - я гладил её по спине. – Успокойся. Я не злюсь на тебя, и ты ни в чём не виновата. Всё хорошо, позволь мне… - я слегка отстранился, чтобы встретиться с ней глазами. – Позволь мне это сделать, любимая, - тихо попросил я. Пару мгновений я безрезультатно натыкался на её защиту, но потом Лиз просто доверилась мне. Незримый, неощутимый барьер исчез, открывая мне полный доступ в её разум. - Всё в порядке. Ты можешь это контролировать, Лиз. Мы вместе сможем, слышишь? Я помогу тебе. Теперь ты всегда будешь со мной. Всё будет прекрасно, малыш, - я внушал ей, не встречая ни малейшего сопротивления. Она сама хотела, чтобы я это сделал, не боролась, не боялась. Чтобы не навредить, но при этом не отпустить совсем, я сохранил слабую ментальную связь с сознанием Элизабет. После чего просто разделил между нами её энергию, что так рвалась на свободу. Воздух прекратил колебаться, а температура расти по экспоненте. Всё вернулось на круги своя. И даже завтрак остался в первозданном виде, не успев превратиться в пепел. Элизабет оторвала от меня взгляд, прерывая ментальную связь, и глубоко, судорожно вдохнула, словно вынырнув из глубины. - Ну, вот и всё, милая, - я обвёл взглядом комнату, а потом снова посмотрел на Элизабет. – Всё будет замечательно, любимая. Я встал сам, а затем легко поднял Лиз на руки и отнёс в ванную.
Неделю спустя.
Я сижу на перилах балкона и уже десять минут смотрю на пузырёк с таблетками. Бесцельно, тупо гипнотизирую надпись на этикетке, которую знаю наизусть. Целую неделю я пичкаю Элизабет «Панадолом», потому что каждую ночь я провожу в её сознании. Иногда бывает, что не только ночь, но даже день. Я внушаю ей и уже начинаю думать, что каждый раз Лиз намеренно встречается со мной глазами и ждёт только этого. Она ждёт, что я внушу, сотру воспоминания, заставлю, подчиню её себе. Она ждёт этого, как избавления, не обращая внимания на не проходящую головную боль, постоянную слабость и прочие последствия моей игры с её разумом. Как бы я не пытался ослабить воздействие, я всё равно остаюсь слишком сильным для неё. Я знаю, что поступаю неправильно, пора прекращать, но в большинстве случаев Лиз не оставляет мне выбора. Сознание Элизабет по-прежнему открыто для репликаторов. Ночью, во сне, она не борется с ними. А днём ее мучают собственные, реальные воспоминания, обрывочные и хаотичные. После стольких смертей и возвратов, после всех иллюзий, созданных кровососами и репликаторами, Лиз оказалась в ловушке-лабиринте своего разума. Она вспоминает своё настоящее прошлое вместе со всеми псевдо-реалиями. Она путается, в такие моменты в её глазах отражается лишь страх. Жутко наблюдать за тем, как она вспоминает что-нибудь совершенно безобидное, настоящее, реально произошедшее с ней. Например: посиделки-побалтушки с Тейлой, брифинг, на котором она картинно отчитывает МакКея или же… некоторые моменты наших с ней отношений. Обычные воспоминания, где присутствуют друзья, улыбки, смех, нормальная жизнь, заставляют Элизабет рыдать и хвататься за голову с мольбой о том, чтобы всё прекратилось. Единственное спасение от круглосуточного кошмара, который дополняется огнём и летающими предметами, Лиз видит во мне. Вернее, в моём внушении. При этом, Элизабет не обращает внимания, не находит странным то, что я могу сделать. Лизабет воспринимает, как само собой разумеющееся то, что я могу говорить с ней без слов, читая мысли, и чувствовать то же самое, что она. Элизабет ест, пьет, спит, ходит по комнате и даже иногда рассматривает фотографии, но всё это слишком неестественно, наигранно, без эмоции или интереса с её стороны. Она делает это только ради того, чтобы не разочаровать меня, чтобы я не разозлился и не ушёл, чтобы сидел рядом, смотрел в её глаза и через внушение медленно вытаскивал из её сознания те острые осколки, в которые превратились за два года воспоминания Лиз. Она стала марионеткой в руках искусного кукловода, который дёргает за ниточки, снова и снова легко стирает болезненные воспоминания и выключает эмоции. Так не может дольше продолжаться. Я – не кукловод, а она – не моя марионетка! Мне не нужно видеть её фарфоровое лицо, с которого мною же стёрты все возможные эмоции. Нельзя дольше кормить её таблетками, заменяя ночные кошмары прогулками по иллюзорным паркам, пляжам и лугам. Открыв глаза утром, первое, что я делаю, это растворяю обезболивающее в стакане воды. Чуть позже отношу Элизабет в ванную, потому что держаться на ногах после ночного «отдыха» Лиз просто не в состоянии. Каждую ночь я пытался уйти, дав ей хотя бы пару часов реального сна, но она меня не отпускала. Лизабет делала всё, чтобы я не ушёл: плакала, держалась за меня изо всех сил, отвлекала меня разговорами. В конце концов, наступало утро, запуская заново замкнутый круг. Вчера Элизабет тошнило, шла из носа кровь. Что называется: «Ты доигрался, Шеппард!» - я со злостью смял пустую пластиковую упаковку и со всей дури швырнул её в направлении леса. Сегодня, как она не просила, я заставил себя уйти. Ушёл, проигнорировав уговоры и слёзы, я оставил Элизабет одну. Для полной уверенности в том, что она отдохнет от моего воздействия, я даже из комнаты вышел. И вот теперь, от нечего делать сижу на перилах балкона и наблюдаю за тем, как быстрые, кучевые облака то скрывают, то вновь являют моим глазам одну из лун. О том, что такое «охота», я и думать забыл. Времени едва хватало, чтобы периодически делать пару глотков из пакета, дразнив тем самым без того голодный желудок. Всё остальное время, день и ночь, я играл роль человека-кукловода перед Элизабет. Сегодня, прямо сейчас мне необходима охота. Сердце не билось уже восемь часов, кожа стала ледяной, твердой на ощупь и даже глаза начали понемногу темнеть. Пора самому обратить внимание на физическое состояние, иначе в скором будущем на ледяного меня начнет обращать внимание Лиз. Сделав абсолютно ненужный вдох, я непринужденно шагнул с высоты в сто футов. Несколько секунд полёта – и холодная земля у подножья башни встретила ночного хищника с клыками и тёмно-алыми глазами, который приземлился на четыре лапы и исчез в мрачном, сыром лесу...
- Стоит спросить, как дела? – поинтересовалась Валери, появившись сначала в коридоре, затем запрыгнув на перила рядом со мной. - Стоит ответить, что всё хреново? – безразлично спросил я в ответ и незаметным движением надел линзы. - Даже не попытаешься меня убить за навязчивый интерес? - Пока не возникло желания, - по-прежнему монотонно отозвался я. - Вот… держи, - вампирша подбросила что-то в воздух, а я инстинктивно поймал предмет. - Очередная упаковка обезболивающих? – я встряхнул цилиндрическую тару, натянуто улыбнувшись. – Что ж… делай ставку, насколько хватит этих двадцати таблеток. - У меня есть лучшая идея. - И какая же? Убойная доза из двадцати штук за один раз? Чтоб не мучилась. - Ну, для начала, подполковник, не возникала ли у тебя мысль о прогулке? Настоящей, а не иллюзорной. - Погода как нельзя кстати для прогулок, Валери! – против воли я утробно зарычал, вдохнув насыщенный влагой воздух. – Чёртов дождь и океан, покрывающий шесть восьмых поверхности планеты, создают идеальные условия для прогулки. Кроме этого, Элизабет по комнате передвигается, хватаясь за стены и, если бы не я, целовалась бы с полом через каждые четыре фута. - Джон, я, конечно, понимаю, что дело не моё. По сути, мне вообще должно быть безразлично, но… - Валери, если есть идеи, выкладывай. Не бойся, головы не оторву, потому что мне уже безразлично, чьи это идеи, главное, чтобы от них был хоть какой-нибудь толк, - я качнул головой. – К великому сожалению, моя собственная фантазия израсходовала свои резервы. Я получил то, что хотел, она дала мне намёк. Теперь я уверен, что она там, - я указал рукой в направлении жилого сектора. – Вернее, там пока только её призрачная тень, запертая в ловушке из осколков прошлой жизни. И я… - глубокий, ненужный вдох. – Кажется, уже не имею понятия, как собрать эти осколки воедино. Впервые за всё своё существование мне явно не хватает оптимизма. - Это заметно, подполковник, - девушка хмыкнула. – Выкладывать идеи, говоришь? Собственно, не идеи – лишь советы. - Без разницы. - Ладно. Тогда смотри… Перед моим мысленным взором со скоростью света пронеслись образы. Слишком быстро, кусками. Я успел уловить океан зелени, который порождал всевозможные оттенки, ярко-голубое небо, косые лучи света далекой звезды, поросшие мхом холмы, величественные горы, бурный водопад и… На этом Валери остановилась. - Так… - я моргнул, окончательно избавляясь от ярко-зеленых пятен. – А теперь можно на словах? - Погода на Церере для прогулок не подходит, так? Значит, перебираем варианты. Только что я показала тебе заповедную планету на окраине галактики. - Заповедная планета? – я засмеялся. – Валери, вот уже год Пегас очень напоминает зону отчуждения после ядерного взрыва. Арес и его компания усердно пожирают род человеческий, а вы… гм-гм… извиняюсь, теперь уже мы старательно уменьшаем численность популяции рейфов и всех возможных млекопитающих Пегаса. Эта битва высших представителей пищевой пирамиды. Хочешь сказать, где-то среди галактических развалин нашлось место для заповедника? Сколько же лет твоим воспоминаниям? - Больше десяти тысяч, подполковник. Но за это время та планета едва ли изменилась. Плантара стала заповедным миром ещё в период господства расы Древних как людей. На закате их правления, когда власть на неопределенный срок перешла в руки бессмертных, природа Плантары не претерпела существенных изменений. Недра планеты не содержат даже следов нетриниума, люди никогда не населяли её, посему она никогда не представляла интереса для репликаторов, рейфов, Ареса или его вампиров. Для нас же, питающихся животными, неприкосновенность к Плантаре превратилась в своего рода принцип. Этот мир сохранил флору и фауну Пегаса в первозданном виде, в точности таком, какими он предстал перед Древними, когда они только начинали исследовать новую галактику. «Гринписовцы подпрыгнули бы до небес от счастья», - промелькнуло у меня в голове. - Ты сама себе противоречишь, Валери. Говоришь, что вампиры никогда не ступали на эту планету. Есть маленькая такая, - я изобразил пальцами расстояние в полдюйма, - проблемка, связанная с отросшими у меня клыками и покрасневшими глазами. Мы с тобой слишком далеко ушли в историю, отвлекаясь от насущных проблем. У тебя есть другие варианты мест для прогулки? - Есть. Но всё-таки Плантара – самый идеальный вариант. - Валери, ты выбрала далеко не лучшее время для издевательств и подколок. - Я не издеваюсь, Джон. Зачем искать замену идеалу, если можно воспользоваться оригиналом? А любыми принципами никогда не поздно поступиться. Можно было ещё повозникать, позадавать вопросы вроде: «С чего вдруг нарушать принципы в угоду мне, такому же кровососу, как и остальные?» Но выглядело бы это слишком нелепо в сложившихся обстоятельствах. Элизабет действительно необходим свежий воздух, смена обстановки и… кроме шуток, ей полезно просто вспомнить, что значат красивые ландшафты. А если Элизабет вдруг захочется погулять по райскому саду, я, не задумываясь, сверну шеи архангелам, что стоят на страже врат рая. - Кадис готов пожертвовать заповедником, которому десять тысяч лет? Однако… - я искоса взглянул на девушку. - Селина не способна соединится с Вратами Плантары. В программу Искусственного интеллекта города встроен специальный блокиратор на некоторые адреса. Плантара входит в список таких адресов. - Советуешь взломать блокиратор, заставив Селину взбрыкнуть? - Намекаю на то, что тебе придётся воспользоваться Вратами Атлантиды, - сдержанно улыбнулась вампирша. – Кроме того, это далеко не все мои планы на сегодняшний день, - Валери устремила взгляд на линию горизонта, которая начинала едва заметно светлеть. – Джон, осталось меньше двух недель, прежде чем мы уйдём на Терру. Ситуация будет выглядеть проще, если к тому времени Элизабет хоть отчасти научится контролировать силу своего разума. Стой! – предугадывая мой излишне эмоциональный ответ, жестом предостерегла вампирша. – Не перебивай и, пожалуйста, выслушай. Я ни в коем случае не требую от неё невозможного. Я лишь прошу тебя не затягивать. Если ты действительно хочешь, чтобы я помогла ей овладеть психическими способностями, нужно начинать сейчас. Как ты и просил: медленно, не в полную силу, постепенно. - Она ещё не готова, Валери! – я всеми силами старался подавить рычание. - Ты ведь сама видишь, что с ней происходит. - Джон, с чего-то ведь нужно начинать, - понимающе отозвалась вампирша. – В вашем распоряжении целый день в чудесном месте. Отвлеки её, пусть развеется, заставь её забыться, не прибегая к внушению. Помоги ей разобраться с прошлым, постепенно отделяя истинные воспоминания от иллюзии. - Ты думаешь, я не пытался этого сделать!? – теперь я рычал, не стараясь сдерживаться. – Неделю за неделей, с самого начала я только этим и занимаюсь! Только мои попытки пока не возымели никаких результатов. - Попытайся снова. Как я уже говорила: вода точит даже самые твердые камни. У вас впереди целый день. А пока комната будет пустовать, я займусь её благоустройством. В конечном счете, не рационально всё время использовать прикроватную тумбочку в качестве обеденного стола. - Кто о чём, а ты о рациональном использовании мебели, - сдержано усмехнулся я. - Ладно, развлекайся. Только я тебя очень прошу, постарайся, чтобы по возвращении мы с Элизабет хоть отдаленно узнали то помещение, в котором живём четвертую неделю, - ловко спрыгнув с высоких перил, я собирался уйти. - Постой, Джон, - окликнула вампирша, порывисто оборачиваясь. - Мы ещё не закончили. Я сообщила тебе не всё, что хотела. Я сознавал, что просто так от младшей Ле Фэй не отделаюсь, поэтому нехотя прислонился к стене, готовясь к продолжению беседы. - Сегодня возвращается Кадис и остальные. Ненадолго, всего на пару часов. Орбитальные спутники Цереры засекли повышенную активность в одной из звёздных систем, вызванную многочисленными колебаниями подпространства. При детальном сканировании квадранта мы обнаружили целый флот кораблей рейфов. Очевидно, разрозненные, рассредоточенные нами по всему Пегасу Ульи, которым несмотря ни на что удалось выжить, решили объединить силы. - Несложно догадаться, с какой целью, - с презрением парировал я. - Мы потеснили их с верхушки пищевой цепи и заставили прятаться. Арес в свою очередь уничтожает людей, которыми питаются рейфы. Помимо этого, мой отец использует рейфов в качестве материала для своих экспериментов, что снижает их шансы на выживание до минимально возможных пределов. Можно представить, до какой степени они изголодались, что решились пойти на союз, объединив силы, - задумчиво произнесла девушка. - Проверено на собственной шкуре, голод толкает на грандиозные свершения, по сравнению с которыми союз Ульев – это ничем не примечательный кружок по интересам. - Селина, изучив данные спутников, запустила ряд симуляций. После чего предоставила нам несколько возможных вариантов, наиболее вероятным среди которых оказалась планета Фонэс в системе Беллерофонт. Общая численность населения: чуть более тысячи человек. Учитывая скорость органических кораблей рейфов, Ульи выйдут на орбиту планеты через шестнадцать часов. Послать туда «Санктус» и уничтожить флот во время его выхода из гипперпространства стало бы самым простым решением проблемы. Однако Кадис хочет снова унизить себя, в очередной раз предложив рейфам защиту в обмен на превращение в людей посредством генной терапии. Излишняя гуманность и моральные принципы Кадиса не позволяют ему даже рейфов убивать без сожаления, и уколола совести, - Валери глубоко вздохнула. – В общем, Кадис планирует пустить рейфов на планету, конечно же, после эвакуации всех местных жителей. Дабы организовать эвакуацию, нам снова придётся просить помощи атлантийцев. Если, а вероятность такого исхода девяносто девять целых и девять десятых процента, рейфы в который раз вскинут на Кадиса руки с присосками в ответ на предложение с трансформацией, то мы вынуждены будем устроить грандиозную охоту. - Кто МЫ? – подозрительно спросил я. Такое обобщение мне абсолютно не нравилось. - Все мы, Джон. Если рейфы откажутся от предложения, у нас не останется выбора. Они – угроза для человеческого рода, которую мы обязаны уничтожить. Это странная ирония: волки вынуждены уничтожить волков, чтобы защитить ягнят. Поскольку вероятность категоричного отказа рейфов почти стопроцентна, сегодня на Фонэс пойдут все селинцы. - Я пас, Валери! – решительно и серьезно отрезал я. - И ты тоже пойдешь, Джон. Возможно, это будет нашей последней большой охотой перед тем, как всё начнется. И уж точно, она будет последней перед нашим уходом на Терру. - Я сказал… - Тебе это необходимо больше, чем любому другому из нас. Ты обязан пойти, - перебила меня вампирша, продолжая настаивать. - Я не оставлю Элизабет! – хищно оскалившись, я инстинктивно пригнулся. - Я побуду с ней, пока ты будешь охотиться. Я – единственная не иду со всеми, потому что остаюсь с доктором Вейр. Когда я говорила, что нужно с чего-то начинать, то имела в виду уже сегодняшний вечер, Джон. Ты проведёшь с ней вместе весь день. После этого позволь, наконец, мне познакомится с Элизабет ближе. С трудом подавив гнев, следствием которого явились принятые за меня и без моего согласия решения, я метнулся к выходу. - Подполковник, - требовательно окликнула вампирша. – Прошу вас, мы должны закончить разговор. - Закончим, но точно не здесь и не сейчас! - скороговоркой ответил я, буквально пролетев коридор. В четыре утра идти к Картер за разрешением воспользоваться Вратами Атлантиды смысла не имеет. Хотя… есть, конечно, вариант, что она с вечера не ложилась и до сих пор сидит в своей лаборатории, пытаясь разобраться с набросками чертежей, которые Рэй вчера за две минуты начеркал от руки на интерактивной доске. Но этот вариант маловероятен по причине того, что О’Нилл не позволил бы Саманте пропадать за изучением чертежей сутки напролёт, какими бы важными они не были. Другая причина: Древние-вампиры, выполняющие роль добрых, располагающих к себе учителей для своих потомков, поставили ученикам небольшое условие, в качестве своеобразной благодарности за своё бесконечное терпение. А именно: днём ученики будут учиться, не забывая при этом о еде, а ночью спать и самодеятельность не предусмотрена. Иначе, как Валери пару дней назад припугнула МакКея: «Если рискнете работать ночью, сами будете разбираться, по какому принципу работают маскировочные поля у орбитальных спутников Цереры. Я вам помогать не стану». Можно смело предполагать, что сегодня речь вообще не зайдет о спутниках или Теории червоточных двигателей, потому что все атлантийцы будут заняты суматохой переселения жителей Фонэса и возвращением Кадиса в связи с этим событием. С такого рода рассуждениями я добрался пешечком до жилого сектора. Стены жилых апартаментов экранировали звуки, но как я уже выяснил, не все и не всегда. Звуконепроницаемость напрямую зависит от желания, хочешь – услышишь, не хочешь – не услышишь. Сердцебиение Элизабет я желал слышать всегда и везде, даже будучи на другом конце города. А сейчас, с достаточно близкого расстояния, я даже мог уловить звуки ее движений и знал, что она не спала. «Только четыре часа, а она уже проснулась», - с едкой горечью подумалось мне. Прислушавшись к происходящему в двадцати футах от меня, я неожиданно резко метнулся в комнату. Ещё секунда – и Элизабет ударилась бы затылком об угол тумбочки, но я вовремя поймал её. Осознав, что оказалась в моих объятиях, Лиз смогла прошептать только слабое «спасибо». Стоять на ногах у неё по-прежнему не было сил. Тяжело вздохнув, я отнёс её на кровать, накрыл одеялом и заботливо убрал упавшие на лицо, растрепанные кудрявые пряди. Элизабет закрыла глаза. Её вдохи были тяжелыми, неглубокими. Я молча отошёл от кровати. «Со всем этим нужно срочно что-то делать. И таблетками от головной боли последняя стадия переутомления явно не решится, - я вынул из кармана продолговатую упаковку, которую мне вручила Валери. – Друг ты мой дорогой! - мысленно обратился я к «Панадолу». - Чтобы я делал без тебя всю неделю, а? От души благодарю, товарищ, но на сегодняшний день ты мне уже не помощник. Увы, - я поставил тубус на тумбочку, после чего налил воды в металлическую кружку. – Отчаянные времена, отчаянные меры!» – я рванул заклепки на рукаве кожаной куртки. При этом искоса взглянул на Элизабет, чтобы она, упасите Творцы, ничего не заметила. Но Лиз отвернулась к витражному окну, сквозь которое пробивался тусклый свет раннего утра, и пока не обращала на меня внимания. Я поднёс руку губам и резко вонзил клыки в запястье. Раздался характерный звук, будто пробили насквозь толстый лист стали. Я вновь опасливо посмотрел на Элизабет, и снова никакой реакции. Скорее всего, она задремала. Я занёс кровоточащее запястье над кружкой с водой. Всего две алые капли упали в прозрачную жидкость, пустив по её поверхности круги. Мгновение спустя укус затянулся, оставив после себя идеально-гладкую кожу. Я взял кружку и взболтнул раствор. Соотношение воды и крови настолько различалось, что вода осталась прозрачной, и на вкусе наличие грамма крови не скажется. Я обошёл кровать и осторожно сел рядом с Элизабет. Она и правда дремала, поэтому никак не отреагировала на меня. Обматерив себя на чем свет стоит за то, что собираюсь сделать, я мягко, почти не касаясь, провел рукой по её щеке. - Лиззи… - шёпотом позвал я. – Милая, проснись. Её ресницы дрогнули, Лиз рефлекторно сжалась в комок, открывая глаза. - Это я, любимая, не бойся, - успокаивая её, я видел, как она снова смотрит на меня, затаив дыхание, и ждет внушения. Но я разбудил её не для этого. – Лиз, тебе нужно попить, - я встал, затем медленно и аккуратно приподнял ее голову над подушкой и поднес к бледным губам кружку. – Выпей, малыш, и сразу станет легче. Что действительно изменилось за эту неделю, так это то, что Элизабет перестала сопротивляться. Она не упрямилась, не отказывалась – словом, делала все, о чём бы я ни попросил. Если я говорил ей кушать - она ела, если пить – Элизабет пила. И сейчас она безоговорочно подчинилась мне не потому что ей станет лучше, а скорее лишь потому, что я сказал ей пить. Медленными, маленькими глотками, в конце концов, кружка пустеет. Эффект был заметен сразу. Элизабет стало легче самой удерживать голову, щеки всё ещё оставались бледными, но губы едва заметно порозовели, а фиолетовые тени под глазами посветлели. Её вдохи снова стали глубокими, легкими, размеренными. Я натянуто улыбнулся, когда ставил пустую кружку на тумбочку. - Вот так, - ласково обратился я к Элизабет. Красные витиеватые цифры на циферблате электронных часов показывали 4:15. – Лиз, теперь тебе нужно отдохнуть. Еще слишком рано, любимая. Поспи… - увещевал я мягким, тихим голосом, играя с каштановой завитушкой ее волос. - А ты? – спросила она, продолжая упрямо бороться со сном. - Я здесь, буду рядом с тобой. Тебе нужно отдохнуть, Лиз, набраться сил, - я заметил, как на ее лице отразилось желание возразить. Мимолетное желание, которое исчезло так же внезапно, как и появилось. – Поспи, - я улыбнулся, - а потом мы будем целый день вместе, малыш. Только ты и я. Усталость взяла верх над изможденным разумом и телом. Элизабет закрыла глаза, сдаваясь сперва объятьям легкой дремы, а затем и сна. Только на мгновение я позволил себе проникнуть в её разум. На секунду. С целью оставить недвусмысленное предупреждение репликаторам, которые сбегаются, как тараканы на хавку, всякий раз, как Лиз засыпает. Спустя пять минут я все еще сидел подле нее. Затем встал, подразнил малёк силу тяжести, выпуская из рук пустую кружку, но ни разу не позволив ей долететь до пола. После такого небольшого развлечения я не спеша вышел из комнаты. В ближайшие несколько часов меня ждет Атлантида. Идиотские утренние приветствия вроде «доброго утра» от сонных, зевающих людей; МакКей с наездами на мой вампирский мозг, заключающимися в подсчётах заоблачных чисел вместо калькулятора; Картер и О’Нилл с отчётами и тренировками групп; а женский персонал – с непозволительно дерзким воображением, которое переходит любые границы приличия. После всего этого ожидает еще столовая, попытки Тейлы и Келлер расспросить меня об Элизабет и Ронон, которому банально скучно, и сатедианец уже четвертую неделю не знает, куда себя деть.
Глава 13
Глава 13. Забвенный рай.
«Наш разум — могущественный инструмент. Он из Рая может сотворить Ад, а Ад превратить в Рай». Валери Ле Фэй.
Я молча наблюдал за Элизабет. Видел, как она взяла с тумбочки серебряные карманные часы, как открыла их, некоторое время следила за ходом секундной стрелки. Но как только разрозненные осколки её воспоминаний собрались, составив образ отца, Лиз тут же выронила или, скорее даже, испуганно бросила часы обратно на тумбочку. Она оставалась тиха, ничего не говорила, и лишь шелест дождя, сочетаясь со звуком её движений, нарушал гнетущую тишину. В тусклом свете дня, сильно искажаемом дождём, Элизабет казалась призраком, существом из другого, недоступного мне измерения. Она непроизвольно вздрогнула, стоило мне подойти ближе, но не обернулась. Что ж… терпению за это время я успел научиться. Накинув кофту на её плечи и слегка склонив голову, я тихо прошептал ей на ухо: - Не бойся… Ответом мне, как обычно, была тишина. Элизабет сосредоточила взгляд на витражном стекле. Должно быть, её вниманием завладели дождевые капли, которые медленно стекали вниз, оставляя за собой причудливые водяные узоры на гладкой поверхности стекла. Лиз нравился дождь, я ощущал это. Она хотела подойти ближе, шагнуть в водопад, но в тоже время боялась пропасти, визуальный эффект которой создавала прозрачная стена. – Я тебя держу, Лиз. Я рядом, - в доказательство сказанному, я чуть сильнее обнял её. Затем медленно шагнул вперёд, ближе к витражу. Лиз дотронулась до моей руки, лежавшей на её талии. Сначала неуверенно, боязливо. Потом простое касание превратилось в судорожную хватку, которая мне показалась не более чем лёгким прикосновением перышка. Элизабет повернула голову и посмотрела на меня широко открытыми глазами. - Не бойся, любимая, я тебя не отпущу, - пытаясь убедить, я прижал её к себе так, что между нашими телами вообще не осталось свободного пространства. В то же время я старался быть предельно осторожным, потому что любое моё необдуманное, слишком резкое движение, неправильно рассчитанная сила – и могло случиться непоправимое. Нельзя забывать, что Элизабет слишком хрупка для зверя, которым я стал. И эту хрупкость, тепло, нежность и манящий аромат её кожи я чувствовал даже сквозь одежду. Мнимый огонь в глотке вспыхивал сильнее с каждым новым вдохом, но его легко было игнорировать. Я дышал ровно, наслаждаясь ощущением хрупкого тела в своих руках. Элизабет, меж тем, неуверенно и даже не вполне осознанно протянула вперед руку, ожидая ощутить на своей коже влажность и прохладу дождевых капель. Но её ладонь встретила преграду в виде идеально ровной, гладкой и сухой поверхности. Длинные, точеные пальцы медленно сжались в кулак, оставив на стекле смазанный отпечаток. «Джон, – мысленный голос Валери неожиданно вторгся в моё сознание, – если ты собираешься устроить Элизабет прогулку, то сейчас самое время. Позже, когда в Атлантиде начнётся рабочий день, может возникнуть слишком много лишних вопросов, любопытных глаз и ушей. Думаю, Элизабет это пока ни к чему». «Можешь смело передать чересчур любопытным, что я оставлю их без глаз и ушей, едва они откроют рот в её присутствии!» - ответил я, резко обрывая мысленные переговоры. Вампирша влезла ко мне в голову как раз тогда, когда я меньше всего хотел отвлекаться на ментальную болтовню. Элизабет, застывшая неподвижно в моих объятиях, продолжала любоваться дождём. Однако стоило мне пошевелиться, убрав одну руку с её талии, как Лиз вздрогнула и тут же схватила меня за рукав куртки, вынуждая вернуть руку на место. - Не уходи! – сказала она чуть громче, чем обычно, а потом добавила уже привычным, едва слышным шепотом. – Пожалуйста, останься… - А с чего ты решила, что я куда-то собираюсь, – с лёгкой улыбкой, которую Элизабет не могла видеть, спросил я, - без тебя? Вторая попытка изменить позу увенчалась успехом. Я успел развернуть Лиз к себе лицом прежде, чем она перехватила мои руки. Вглядываясь в карие глаза, я ждал ответа на вопрос. Но его не последовало, поэтому я продолжил общение в форме монолога. - Ведь я обещал, что мы целый день будем вместе. Только ты и я, слышишь? Разве что… - я помедлил, по старой человеческой привычке покусывая губу. – Разве что мы с тобой уйдем отсюда. Уйдем туда, где нам никто не помешает. Вот увидишь, - улыбнувшись, я убрал кудрявый локон с лица Элизабет и обнял её, - тебе понравится прогулка. Мгновение спустя телепорт переместил нас в ангар джамперов Атлантиды. Лиз отстранилась от меня, осматриваясь. В её мыслях мелькали обрывки воспоминаний, хаотичные, почти не связанные друг с другом мелкие кусочки. На секунду она закрыла глаза, затем резко качнула головой, будто таким образом надеялась быстрее избавиться от видений. Элизабет изо всех сил пыталась сдержать поток внезапно нахлынувших образов, но от слабых попыток было мало толку. Её чувства и мысли я ощущал, как свои собственные, и они принудили меня вернуться в прошлое. Услужливая память пронизала холодом мёртвое тело, которое, казалось бы, само по себе не способно реагировать на перепады температур. Чёткие, живые образы, так некстати обновлённые вампирским сознанием, теперь уже навечно запечатанные в кровь. То, о чём я клялся забыть навсегда, возродилось из пепла, при этом тесно переплетаясь с мыслями Элизабет. То, что мы с ней разделили общее воспоминание, я понял далеко не сразу… - Капрал, вы можете идти! – я отдал приказ, уже не скрывая раздражения. - Сэр, вы уверены? – с сомнением переспросил один из конвоиров Элизабет, неуверенно опуская АРО. - Да, капрал, я уверен! Не вынуждайте меня повторяться! - Есть, сэр, - морпех удостоил Лиз подозрительно-снисходительным взглядом, но спорить со мной не осмелился. Тридцать секунд спустя восьмой отряд покинул ангар. - Джон, ради вашей безопасности им следовало остаться до тех пор, пока мы не улетим… - А вам следовало надеть бронежилет, доктор Вейр, - ответил я, снимая с себя чёртов расщепитель. Больше всего на свете хотелось подойти к ней, обнять и никогда не отпускать, а вместо этого я вынужденно придерживался официального тона и не мог даже взгляд задержать на ней дольше, чем это позволяется Уставом. – МакКей, мы готовы к вылету? - стараясь не поддаваться панике и не выдавать бушующих эмоций, спросил я… - Я помню… как это было, - тихий голос резко вернул меня в настоящее. - Лиз?.. - я поймал её взгляд, и в этот самый миг меня буквально захлестнуло эмоциональной волной. Непонимание, растерянность, беспомощность, замешательство, волнение, грусть, сожаление, удивление, боль… Я просто не успевал давать определения всему, что видел. Так много чувств, и лишь одно мгновение, чтобы их описать… Эмоции потухли слишком неожиданно. Угасли, как пламя свечи на ветру. Её глаза потемнели в секунду, в них отразился страх. Лиз отпрянула назад, словно пытаясь убежать от чего-то. Ступив следом, я положил руки на её плечи, стараясь понять причину паники. - Любимая, что такое? – встревоженно спросил я после секундного замешательства, хотя на мой вопрос уже дали ответ инстинкты, которые до этого были полностью сосредоточены на Элизабет: её движениях, мыслях, голосе, биении сердца. Всё остальное я оставил за незримой чертой, чтобы ничто не отвлекало. Я и думать забыл о том, что в ангаре кроме нас мог быть кто-то другой. И этот «кто-то» стоит сейчас у меня за спиной, наблюдает за нами, даже не пытаясь спасти свою жалкую жизнь. «КАВАНАХ!!! Какие черти принесли тебя сюда именно сейчас?! Ведь я же просил!..» Желание разорвать его сию же секунду было поистине непреодолимым. Он стоял за спиной, что само по себе являлось поводом для убийства, однако дело даже не в этом… «Я переступлю через инстинкт самозащиты, так и быть! Но… - предательская животная ярость порождала рык, заставляя лицо меняться. – НЕТ! Нельзя! Только не сейчас… Она слишком близко… - я сделал глубокий вдох и посмотрел на Элизабет, наивно полагая, что взгляд карих глаз поможет мне успокоиться. На деле же стало только хуже. Я чувствовал её страх, видел, как она оседает на пол в моих объятиях, продолжая смотреть в одну точку, на НЕГО. Воздух задрожал, после чего, с разницей в миллисекунду, последовал лёгкий толчок в грудь. Только потому, что я загородил Элизабет обзор, волна энергии досталась мне, а не потенциальному обидчику. Причём, для него удар был бы смертельным, я в этом уверен. - Элизабет, Лиз… - я попытался отвлечь её, но ничего не вышло. Она не отреагировала, даже когда я слегка встряхнул её за плечи. «Он напугал её! Он осмелился появиться здесь и сделать это! И он до сих пор жив!? – мышцы рефлекторно напряглись, руки поневоле стали сжиматься в кулаки прямо на хрупких плечах Элизабет. - Чё-ёрт! – осознав, что творю, я мгновенно ослабил хватку. Отпустил бы её совсем, но от испуга Лиз была на грани потери сознания и почти не стояла на ногах. – Так… - я закрыл глаза и глубоко вдохнул. - Спокойно, Джон, без глупостей! Только не рядом с ней…» - я переместил руки с плеч Элизабет на её талию так, чтобы придерживать её, но при этом почти не прикасаться. - Прости, малыш, я не хотел… - произнёс я спустя пару секунд. Когда всё же решился посмотреть на неё, встретил лишь бездну страха в тёмных глазах. «Успокойся, любимая, - уже безмолвно продолжил я. - Он тебя не тронет. Тебя никто не тронет, пока я буду рядом. Никто и никогда…» Неуверенный кивок в ответ означал, что внушение подействовало. Полностью ли, частично – это не имело значения. Проведя рукой по её волосам, я медленно развернулся. Теперь я стоял к Каванаху лицом, а Элизабет наоборот, спиной. На миг прикоснувшись к ней губами, я намеренно сделал глубокий вдох и исподлобья взглянул на самоубийцу, который по-прежнему стоял в паре футов от нас, как парализованный, даже не думая уходить. Как ни в чём ни бывало, он продолжал смотреть на прижимающуюся ко мне Элизабет с идиотским выражением, значение которого мне просто некогда было расшифровывать. Мой мысленный голос вышел настолько тихим и спокойным, что удивил даже меня самого: «Питер, уйди. Сию секунду испарись, иначе ты умрёшь, - предупреждение получилось настолько сдержанным и мягким, что даже на угрозу походило с большой натяжкой. Так или иначе, вторично повторять не пришлось, чему я несказанно обрадовался. – Меньше чем за девяносто секунд этот беспардонный человечишка доставил мне столько проблем, что…» - тут я ощутил её движения и мгновенно забыл обо всех притязаниях на чей бы то ни было счёт. - Джон?.. – за неуверенным шёпотом последовал прерывистый выдох мне в шею. - Что, любимая? - Пожалуйста, Джон… Я больше не хочу здесь быть… Меня не стоило просить, я и без слов смог понять, почувствовать её желание среди хаоса прочих мыслей и чувств. Спустя мгновение мы уже стояли в заднем отсеке джампера. Лиз не улавливала и не придавала значения скорости перемещения. Всё-таки злоупотреблять отсутствием внимания с её стороны мне не следует, поэтому дальше я уже медленно прошёл в кабину и осторожно посадил Элизабет в кресло второго пилота. - Нет! – испуганно выкрикнула она, стоило мне убрать руки. – Нет, нет, нет… Ты не понял, - держась за ворот моей куртки обеими руками, она притянула меня близко к себе. – Джон, я не хочу… не могу быть здесь. Это всё уже было раньше! – её взгляд рассеялся. Глаза остекленели, в них застыло нечто странное, не имеющее определения… - …Родни, готов? - Я говорил вам, что может не сработать?.. Раньше времени выпадем из гиперпространства где-нибудь в дальнем космосе?.. Или вообще испаримся… - Резче отвечай! - Готов… - Отлично! Садись… - Все повторяется! Вы снова играете со мной… - она произносит не своим голосом и закрывает глаза. Новые воспоминания Лиз врываются в моё сознание… - …Поздравляю, Родни, твой гипердвигатель сработал… - Ладно, попробую инициировать связь. - А мне что делать? - Ничего. Просто жди. Связь беспроводная. Дай знать, если что-то увидишь… - То есть… когда я что-то почувствую, или… - Нет!.. - Лиз кричит, схватившись за голову. – Только не это! Прошу… - Нужно поторопиться. Наниты Элизабет в скрытом режиме. Но они быстро обнаружат нового пользователя… По бледному лицу потекли слёзы бессилия и обречённости. - Зачем вы сделали это, Джон?.. – она закусила губу почти до крови. – Или не сделали… Впрочем, всё не то… - она резко поднимает на меня покрасневшие глаза. Я рассчитывал увидеть в них укор, осуждение, а нашёл привычный страх, покорность и… мольбу. – Лучше убей меня. Не заставляй меня снова пройти через это. Я не смогу… Прямо сейчас, находясь в джампере, Элизабет многое вспомнила. Конечно, она не отдавала себе отчёта в том, что это «многое» было правдой. По большей степени, ей было всё равно. Параллели, которые Лиз провела между событиями двухлетней давности и настоящим, вызывали у неё жуткие, неправильные ассоциации, которыми она пугала и себя, и меня. Я не собирался везти её на Асурас. Даже не думал о репликаторах, но в мыслях Элизабет всё обстояло именно так. - Лиз… - приподняв её подбородок, я почувствовал тупую, ноющую боль. Не физическую. Нет. Просто тёмные глаза излучали такую покорность и отрешение, что в горле встал ком, а грудную клетку будто опалил огонь. – Элизабет, не смей даже думать о подобном! Слышишь, меня? - Умоляю, Джон, не делай этого… - влажные дорожки слёз блестели на её лице, Лиз продолжала кусать губу. – Пожалуйста… - она снова потянулась ко мне, поднимаясь с кресла. Благодаря тому, что я мог контактировать с кораблем ментально, мне не пришлось отстраняться от Элизабет, дабы активировать систему управления. Спустя тридцать секунд джампер был в зале Врат. На заднем плане я слышал переговоры техников, голос О’Нилла, Картер, Каванаха… Но этот звуковой мусор не представлял прямо сейчас никакого интереса, поэтому я толком не прислушивался, о чём именно шла речь. «Атлантида, установи соединение с Плантарой» - мысленно попросил я, задав Искусственному интеллекту нужный адрес, с целью устроить процесс идентификации. Глифы на Вратах вспыхнули, а миг спустя «волна» нестабильного водорода оповестила об открытии портала. Вихор исчез, оставив после себя трепещущий горизонт событий, сильно напоминающий водную рябь в идеальном круге вертикальной «лужи». Сердце Элизабет ёкнуло, пропустило удар в тот момент, когда Атлантида сообщила мне о том, что червоточина активна. Сияние воронки легло на её лицо голубыми бликами, преломилось слезами, заставляя их светиться изнутри. В её глазах я видел безмятежное спокойствие и апатию. Лиз вдруг стало всё равно, куда именно ведёт голубая пропасть. Я ничего не ощущал от неё. Будто рядом была пустота. Не было ни эмоций, ни мыслей. Вообще ничего, словно она уже шагнула туда, в мерцающий «бассейн». «Зачем я только это сделал?! Зачем решился на эту бредовую идею с путешествием в другой мир? Вышло даже хуже, чем было изначально. Впрочем, так всегда! И поздно сожалеть…» Неожиданно рука Лиз сильнее сжалась на моём запястье. - Я лишь хочу, чтобы ты был рядом… - чуть слышно прошептав, она отвернулась от голубого сияния и спрятала лицо у меня на груди. – А все остальное не имеет значения.
*О’Нилл*
- А вот это уже явный перебор, Дениэль! И только не говори, что я - единственный, кого посетила эта светлая мысль. Джексон снисходительно покачал головой и указал на висок. Жест «О’Нилл – ты придурок!» получился весьма красноречивым и не вызывал сомнений в том, что Джексон целиком и полностью на стороне вампиров. - Ну, конечно, Денни, разве могу я рассчитывать на твою поддержку, когда речь заходит о Древ… - Джек, да заткнись ты уже, - торопливо оборвал Дениэль, вытолкнув меня в спину из лаборатории. На этом его бесцеремонно-чемоданное отношение к моей персоне не закончилось. Он попытался волочь меня по коридору, подталкивая в нужном ему направлении, однако подобного удовольствия я ему не предоставил, легко высвободив руку из захвата. - Джексон, перестань сейчас же! – я состроил недовольную гримасу. – Подумай на досуге о том, что генерала нельзя просто так таскать по коридору. Я – не чемодан, в конце концов. - В самом деле? – Джексон нахмурился, выражая сомнение. – Тогда скажи, что конкретно… - Генералы – не ручная кладь, Денни, а учёные-физики – не мастера игры в «Съедобное-несъедобное»! - Она тебя слышит, Джек! – укоризненно произнёс археолог, всплеснув руками, и для пущей убедительности показал на ухо. - Не думай, что Америку открыл, Джексон, - я посмотрел на дверь лаборатории. – Я знаю, что она меня слышит. Пусть примет к сведению, а заодно передаст мои слова Зеленке. - Но Радек же не младенец! Он щитом воспользовался. Более того, там Валери сидит, глаз с Милы не спускает. Откровенно забив на попытку переспорить бывшего Вознёсшегося, я махнул рукой и вновь подошёл к дверному проему. - Прелестно, Денни. Ты знаешь, а мне нравится картина… - задумчиво выдал я некоторое время спустя. Четыре интерактивные доски, что висели в помещении, были исписаны вдоль и поперёк. Зеленка согнулся в три погибели над планшетом, его почти не было видно за непонятным агрегатом, который притащила с собой Валери немногим ранее. Сама же Древняя сидела рядом с учёным и на беглом Древнем что-то распрягала второй вампирше. «Не поймите неправильно, Валери, - обратился я к брюнетке, - но ваша подопечная меня слегка смущает. До привилегий Джона Шеппарда девочка ещё не доросла во всех смыслах». Валери подняла на нас взгляд, после чего мы втроём посмотрели на Милу, которая сидела в углу и молча выполняла порученное ей задание. Я сделал вид, что не заметил разбитый в дребезги ноутбук, составные части которого наскоро сгребли в кучу, под стол, чтобы не мешали. Но это всё ничего, ещё терпимо. Вот пустые донорские пакеты, валяющиеся под столом, просто не могли оставить меня равнодушным. При всём при этом, на столе лежали ещё десять целлофанов, забитых кровью под завязку. «Она юна, не сдержана, - решила пояснить Валери, - и большую часть времени думает о том… «Кем бы перекусить?» «Как утолить жажду, вы правы, - девушка кивнула. – Но если она всё время будет думать лишь об этом, человек внутри неё погибнет, без надежды на возрождение. Ей нужно отвлечься, генерал. Она должна учиться сдерживать себя, умерив свой аппетит, и… привыкать к присутствию людей рядом». «Ладно, ладно. Только очень попрошу, не оставляйте этих двоих наедине». «Разумеется». Юная убийца подняла на меня взгляд как раз в тот момент, когда подносила ко рту очередной, ещё не начатый пакет. Чего-чего, а смущения в горящих жаждой глазах я не увидел. Да и вообще, меня невольно передернуло, когда девушка с глухим, довольным урчанием приникла к целлофану. - Приятного аппетита, миледи, - пожелал я, прежде чем отвернуться и уйти прочь. И на этот раз мы с Дениэлем поменялись-таки ролями, потому что теперь уже мне пришлось волочь его в направлении транспортера. - Сочтёмся на том, Денни, - на входе в транспортер по-дружески хлопнул Джексона по плечу, - что Зеленка действительно неплохой игрок в «Съедобное- несъедобное», раз до сих пор жив. А у Древней, надо отдать ей должное, хороший стаж работы няней. Двери транспортера внезапно открылись и внутрь «лифта» полуввалился, полувлетел запыхавшийся учёный, которого, кажется, все звали Каванахом. Мужчина ни с того ни с сего цепко ухватиться за ворот моей рубашки. - Нет, Джексон, это даже в суперврата никаким боком не лезет. Сперва ты, - я старательно разжимал пальцы учёного, который продолжал держаться за меня, как утопающий за спасательный круг, - а сейчас меня вообще задушить пытаются! Судя по всему, мой палач абсолютно невменяем и до смерти напуган, что послужит смягчающим обстоятельством… Эй! – я потряс задыхающегося мужчину за плечи и на полном серьезе спросил. – Генералоненавистник, с тобой вообще что приключилось?! Где на сей раз тебя закрыл Шеппард? - Г… г… г… г - Генерал, генерал! – я нетерпеливо и отрывисто кивнул. - А теперь заканчивай выступать, заика! Что такое? Молчание. Рот он вроде открывает, вот только ни единого слова за этим не следует. - Джек, отойди! – Дениэль встал на моё место напротив учёного, после чего вывел Каванаха из транспортера. – Он в шоке. С такими обычно по-другому разговор начинают. Сначала Денни предусмотрительно снял с учёного очки, которые тут же передал мне. Затем, пробормотав извинение заранее, отвесил Каванаху нехилую пощечину сначала с одной стороны, а через секунду залепил вторую, с другой. - Молодец, Денни, для симметрии... - Каванах, а теперь объясни, чёрт возьми, внятно, что произошло! – потребовал ответа Джексон. - Генерал О’Нилл, это … это недопустимо! – после паузы, в течении которой Канавах приходил в себя и собирался с мыслями, он изрёк, наконец, первое связное предложение, потирая покрасневшую щёку. Затем он вновь сорвался, только на этот раз его нещадно понесло на параноедальный, неразборчивый бред, выдаваемый на одном дыхании. - Это не позволительно! Этот… этот… он перешёл все мыслимые и немыслимые границы. Он сумасшедший, ненормальный! Он неадекватный зверь, абсолютно неконтролирующий порывы. Он свихнулся! Я… я… я ведь ничего ему не сделал, даже слова не сказал. Всего лишь прогонял тестовую симуляцию в одном из джамперов, когда вдруг услышал голоса. Я её пальцем не тронул, а он… он… у него реакция была , как у зверя! Даже волосы дыбом встали… У меня возникло мимолетное желание огреть эту крысу прикладом по башке. Да хорошенько огреть, дабы память отшибло. Или на крайний случай, хотя бы замедлился сплошной поток истерических воплей. Но перед этим нужно всё-таки выяснить… - Генерал О’Нилл, что произошло? – ход моих мыслей прервал Колдвелл, задав вполне справедливый вопрос, на который я и сам жаждал получить ответ. Причем, незамедлительно. - Стивен, ты как раз вовремя. Хочешь знать, что произошло? Прекрасно! Значит, допрос будет перекрёстным, - по ходу дела я коснулся наушника. - Келлер, Сэм, Тейлу и всех тех, кого волнуют новости о докторе Вейр, прошу подойти в зал Управления. На повестке дня репортаж с места событий. Отконвоировав горе-репортера в диспетчерскую, я усадил его в кресло, которое так любезно уступила Бэнкс, стоило нам войти. - Джек, о чём речь вообще? – Сэм отчаянно пыталась понять суть проблемы. – Если… - она в недоумении смотрела на Каванаха. – Если вы оба о Шеппарде, то подполковник был у меня полчаса назад. Просил разрешения слетать на какую-то планету, используя Врата Атлантиды. Ещё сказал, что возьмёт наш джампер… - Сэм сделала глубокий вдох. – И да… я не стала сильно углубляться в причину и расспрашивать, но Джон очень просил, чтобы в ближайшие полчаса никто из нас не появлялся в первом ангаре джамперов. Я предупредила всех по внутригородской связи, как только Шеппард ушёл из кабинета… Аккурат к концу содержательной речи Саманты в помещении уже собрались все, кого я, собственно, и ожидал увидеть. Преждевременных вопросов, как ни странно, ни от кого не последовало. Все молча смотрели на меня и ждали объяснений. Только МакКей, нервно постукивающий пальцами по планшету, выдавал всеобщее нетерпение. - Что ж… дамы и господа, раз все собрались, значит, можно начинать слушание по делу об «озверевшем подполковнике», – с долей презрения и насмешки я посмотрел на Каванаха. - Понятия не имею, что вы все хотите от меня услышать! – учёный подскочил на месте. – В любом случае, я больше не намерен участвовать в вашем спектакле. И вообще, генерал, я сегодня же покидаю Атлантиду. Я ни одной лишней секунды не задержусь в этой психбольнице… – учёный предпринял попытку встать, но я насильно усадил его назад в кресло. - Сидеть! - Да как вы смейте?! - Этот вопрос лучше адресуете подполковнику, когда он будет снимать с вас скальп, доктор. Ей Богу, Каванах! Тебя ведь просили подождать полчаса. Всего каких-то тридцать минут не совать свой любопытный нос в ангар. Так какого, спрашивается, лешего ты вообще попёрся туда? Тебе жить надоело или ты не в курсе, в чём заключается единственный, поистине звериный инстинкт подполковника? - Да вы все дружно чокнулись! Повторяю, я её не трогал! – возопил учёный. - Я слова не успел сказать! А вашего предупреждения, полковник Картер, я вообще не слышал. Да и с чего мне было знать, что она так отреагирует! Повисла всеобщая пауза. Невысказанный вопрос читался в глазах каждого, смешиваясь с безмолвно подписанным Каванаху смертельным приговором. Даже не зная истинной реакции Элизабет, все мы поняли, что разговариваем с будущим трупом. - И как же доктор Вейр отреагировала? – вкрадчиво поинтересовалась Тейла. - Так, как нормальные, психически здоровые люди не реагируют! Шарахнулась, попыталась убежать, чего ей не позволил сделать её цепной упырь… - Язык прикуси, Каванах! – Ронон шагнул вперед, положив руку на станнер. - Говорю же, у вас всех крыша поехала! Бешенство заразно. С чего вы вообще взяли, что та женщина - Элизабет Вейр? Я не увидел даже отдаленного сходства. Как смерть бледная, тощая… и вообще, на зомби похожа. И взгляд такой же пустой, как у мертвеца в морге. Интересно, сколько раз подполковник ею питался, что сумел превратить в ходячую смерть? - Сколько раз что?! – меня самого уже подмывало свернуть этому параноику шею. - Бросьте, генерал, он не Святой! Вам всем мозги промыли. Донорская кровь… Ага, как же! Он при мне её обнюхивал, собираясь вонзить клыки в… Я занёс кулак для удара, а Ронон достал станнер. В тот момент, когда я уже собирался посчитать Каванаху зубы, техники враз лишили меня этого удовольствия. - Генерал, главный терминал сообщает об активности. Открыт люк верхнего ангара… - Зачем столько ненужных слов, народ? Я и так прекрасно вижу джампер, который вылетел из того самого ангара. Кто-нибудь в курсе, куда собрался полковник? – ожидая объяснений, я посмотрел на Саманту, но та лишь пожала плечами. - Джек, я не рискнула спрашивать… - Генерал, консоль блокирована, - растеряно сообщила Бэнкс. – Активен компьютер Древних и, насколько я могу судить, ведётся поиск в городской базе данных… - Шеппард снова играет с Искусственным интеллектом, - сделал вывод МакКей, изогнув бровь. – Да будет вам известно, подполковник, – физик повернул голову к залу Врат, - это уже совсем нечестно по отношению к друзьям! В ответ на едкое замечание учёного загорелись символы на Вратах, и открылся портал. - Ну, вот как это называется!? Он ещё и дразнится! - Ух, ты… - прервала негодование МакКея Сэм. – Вы только посмотрите… Следуя совету, все дружно устремили взгляды в Древний галомонитор. После чего пять минут, если не дольше, молча рассматривали пейзажи планеты, которая была по ту сторону червоточины. В левом нижнем углу экрана, строчка за строчкой, мелькали какие-то закорючки. - Название планеты, - взялся за перевод Дениэль, - кажется… Плантара, что означает «Флора». Но я не вполне уверен. Далее идёт… средняя температура и влажность воздуха, преобладающие ветра, а ещё… если не ошибаюсь, - археолог вгляделся в запись, - реальное время, продолжительность светового дня и время, оставшееся до захода той системной звезды… или даже звезд… Всё ещё удерживая за грудки Каванаха, я с превеликим удовольствием досмотрел фильм-презентацию турагентства «Пегас». Закончилось всё слайдом, изображающим ясное, голубое небо. Я даже временно забыл о том, что собирался съездить кое-кому по челюсти. - Леди и джентльмены, - неуверенно начал я. - прогноз погоды из Рая в режиме реального времени. Ничего себе! Только сейчас и только у нас! Спешите, предложение ограничено! - я посмотрел на джампер, зависший напротив активных Врат. Прошло дольше пяти минут, но корабль, судя по всему, улетать не спешил. – Ну же, ребята! Погодка в Раю шепчет, чего вы ждете? Прошла ещё одна долгая минута, но ничего не изменилось. Врата оставались активными, джампер - неподвижным. Все присутствующие в дежурке обратили подозрительные взгляды на Каванаха. Готов поклясться, если бы глаза Келлер могли убивать, учёный бы давно упал замертво. - Что вы смотрите на меня, как на врага народа?! - Питер… или как вас там, - с презрением начал я, позволяя себе озвучить общую мысль. – Если вы с утра пораньше испортили-таки подполковнику планы на весь день, поверьте, он заставит вас уплатить неустойку и моральный ущерб сполна. И поверьте на слово, его месть будет ужасной. Поэтому просто молитесь, чтобы прямо сейчас джампер улетел. Это отсрочит на пару часов вашу неминуемую гибель… «Он действительно поверил в Бога или же ему улыбнулась Фортуна? – иронически подумал я, когда тридцать секунд спустя корабль благополучно скрылся в червоточине, а галоэкран перед нами погас. – Удачного досуга, подполковник!» - подумал я, проводив взглядом корабль. - Отпустите меня! – тут же встрепенулся Каванах. – Вы не имеете права! - Чего я не имею… - начал я, но вынужденно прервался. Колдвелл неожиданно подошел ближе. В его глазах мелькнул недобрый огонек. – Прошу прощения, Джек, но я уже давно мечтал о такой возможности, поэтому… ничего личного… После чего Стивен сделал то, насчёт чего у меня уже десять минут чесалась рука. - Не поймите неправильно, доктор, - сухо пояснил рукоприкладство командир «Дедала», - но в лазарете у вас больше шансов выжить – это первая причина. А вторая… - Колдвелл ударил снова, на этот раз сильнее. – Привет вам от подполковника! К вашему несчастью, он слышал и про зомби, и про мертвеца… и про цепного упыря, - последним ударом Стивен отправил бедолагу в нокаут.
*Шеппард*
Количество ярких и привлекательных мест отдыха на этой планете превышало все возможные и невозможные лимиты, но в конечном итоге мне всё же пришлось выбрать нечто более конкретное, нежели обобщенную формулировку «всё и сразу», которую ментальный интерфейс джампера банально не смог идентифицировать. С травянистой равнины, полого снисходящей к низменности, открывался прекрасный вид на карстовое озеро с двумя водопадами. Это место идеально подходило не только для предстоящего пикника, но и джампер позволяло без проблем приземлить в стороне, чуть ближе к кромке леса. Одинокий солнечный диск на небосводе прошел свою фазу зенита несколько часов назад. Звезда уже успела зацепить световым спектром верхушки холмов, густо покрытые заповедной растительностью. Во всех отношениях планета казалась мне странной. Незыблемая уникальность этого маленького мира выглядела слишком ирреально и идеально. Даже с расчётом на обострённые чувства вампира. С юго-запада дул слабый ветер, смешивая чистейший воздух атмосферы со сладким ароматом Элизабет. Она шла рядом со мной молча, медленно и осторожно, в то время как я подстраивался под её по-человечески медленный темп ходьбы. Прямо сейчас я так многого хотел. Например: видеть её глаза, почувствовать тепло её прикосновений, поговорить, услышать голос Лиз. Но мне ещё представится возможность, поэтому я не спешил. Только когда мы оказались достаточно близко к поросшему мхом крутому берегу, я слегка потянул Элизабет назад, чтобы осторожно усадить к себе на колени. Она ахнула от неожиданности, но ничего не сказала, а лишь устроилась поудобнее в моих объятиях. В этот момент расстегнутая кофта, одетая поверх блузы на бретелях, спала с её левого плеча, обнажив бледную кожу. То, что я увидел, повергло меня сначала в шок, затем я просто замер: на плече у Элизабет, на её нежной коже темно-лиловой тенью выделялись синяки. «Господи Боже!.. Когда же я успел!?» - было первым, глупейшим вопросом, сформировавшимся в сознании. Я заставил себя пошевелиться только затем, чтобы окаменевшей рукой стянуть материю с её второго плеча и увидеть на нём такую же симметричную гематому. Я, не касаясь, приложил руку к одной из отметин - её контуры точь-в-точь совпали с моей ладонью. «Что я сделал?! Как я мог?! Я же… » - закрыв глаза, я старался мысленно воспроизвести тот момент, когда это могло произойти. Доли секунды в ангаре, когда я на мгновение утратил контроль над собой, оказалось достаточно, чтобы сотворить ТАКОЕ. Каждый миг, проведённый рядом с ней, я сдерживаю себя, изо всех сил стараюсь ограничивать свою силу. И до сегодняшнего дня я думал, что у меня это получается. Даже в тот момент, когда рычание раздирало глотку и жутко хотелось растерзать Каванаха, я верил, что смогу обуздать порыв. Оказалась, напрасно! Я умудрился оставить отпечатки своих звериных лап на её коже и даже не заметил, как это произошло! Я не рассчитал силу, и сегодня следствием этого стали синяки, а что же будет завтра? «Что, если в один прекрасный день, когда в очередной раз вырвутся на волю бушующие эмоции, я сломаю ей позвоночник, или же всё закончится тем, что я вопьюсь в артерию на её шее?.. Каванах!.. Клянусь, по возвращении я тебя убью, где бы ты ни находился! Ты ответишь за зомби, за цепного упыря и за то, что я причинил Элизабет боль по твоей милости». С другой стороны, так ли неправ оказался жалкий смертный, произнося «хвалебные оды» в мой адрес? Я – истинный хищник, зверь и убийца! Этот факт неоспорим. Ровно, как и тот, что Лиз – всего лишь моя добыча. Она не должна находиться рядом со мной, потому что для неё это смертельно опасно. И, как бы не сопротивлялось этому факту моё звериное сознание, я обязан признать: Каванах не повинен в том, что на хрупких плечах Элизабет сейчас расцветают багровые узоры. Это сделал Я! Это мои ладони! Потому что я – упырь, обладающий силой, которую не в состоянии контролировать, даже находясь рядом с бесконечно дорогим человеком. Элизабет сидела неподвижно, зачарованно любуясь бурлящим каскадом водопада, в то время как я с отвращением «любовался» делом своих рук. В эти минуты я ненавидел и корил себя, свою новую сущность, одновременно сознавая, что при теперешнем раскладе «Человек рядом с клыкастым монстром» то ли еще будет… Я мягко погладил одну из тёмных отметин. Лиз непроизвольно дернула плечом, реагируя на прикосновение, от чего по тонкой ткани блузки пошли легкие волны. - Прости меня, Лизабет, - произнёс я едва слышно. Нежно прикоснувшись губами к синяку, я ощутил притягательный аромат и теплоту её бархатистой кожи. Она снова шевельнулась, разворачиваясь ко мне лицом. Легкий игривый ветерок упорно не желал оставить в покое её кудри, которые в мягком свете отливали медью. Воспоминания не покидали Лиз ни на секунду, но она игнорировала их, стараясь сосредоточить всё своё внимание на мне и обстановке вокруг. В глазах Элизабет сейчас отражался слабый намёк на спокойствие. Она смотрела на меня тем же взглядом, эмоциональная бездна которого поглотила меня немногим ранее в ангаре джамперов. Солнечный свет застыл на её лице, сглаживая бледность и придавая тёмно-шоколадным глазам насыщенно-золотистый оттенок. - Я помню тебя в точности таким, Джон, - тихо говорит Лиз и кладёт обе ладони мне на грудь. – Каждый раз я просила их именно об этом. Даже зная, что ты мёртв, я просила их скопировать тебя. Хотя бы на секунду, на мгновение... чтобы снова тебя увидеть. А сейчас я не просила, но ты всё равно здесь. Теперь ты рядом всегда и похож на него не только внешне… Скажи, как? Что они сделали со мной на этот раз и... пожалуйста, ответь, как скоро ты исчезнешь? Я должна знать, сколько времени у меня осталось. - Элизабет, - я перехватил её руки, которые теребили металлическую пластину жетона, скрытую под футболкой. – Лиз, ведь я тебе говорил, что не исчезну. Много раз говорил, что это всё не игра. В этот раз все по-настоящему, любимая. - И ты не лгал, когда говорил, что не уйдёшь. Ты и сейчас здесь, но… «Не делай этого! Опусти автомат, Элизабет…» «Твоего желания никто не спрашивает. Стреляй!» - в её мыслях двойным эхом прозвучал чужой голос, который я отчетливо слышал, и поэтому знал, что подразумевает Элизабет под «но». - …скажи мне, как такое возможно? – она пытливо смотрит на меня. – Ты ведь умер. - То была иллюзия, Лиз. Они заставили тебя поверить в мою смерть лишь затем, чтобы ты не надеялась, чтобы ты забыла о спасении и обо мне. - У них не получилось… - она отводит взгляд в сторону. – Я не смогла забыть. Вот только… Ты сказал тогда, что ненавидишь меня, что я могла бороться, но не захотела и поэтому предала вас всех. Эти слова не были иллюзией. Ты… - Я не говорил этого, Лиз, - приподняв её подбородок, я заставил её снова посмотреть на меня. – Никогда, любимая! Потому что я тебя люблю, Элизабет. Вот, где правда. Обо всей прочей лжи ты забудешь очень скоро. Обещаю. - Я хочу тебе верить, - она посмотрела на меня умоляющим, растерянным взглядом, прильнула ближе и обняла за шею. – Я очень хочу, потому что так будет легче. Но… я не могу, Джон. У меня не получится, потому что всё слишком сильно запутано. В ответ я лишь прижал её к себе сильнее, не забывая при этом об осторожности по отношению к хрупкому телу, и невольно начал прислушиваться к тому, что творится вокруг… На планете обитало много живых существ. Самых разных. От бактерий и насекомых, до огромных млекопитающих и птиц, способных поднять свои массивные тела в воздух вопреки гравитации. Заповедник оставался нетронутым достаточно долгое время, чтобы всё живое здесь отвыкло от присутствия гостей. Но спустя десять тысяч лет в размеренно текущую жизнь планеты неожиданно вторгся чужак, принадлежащий к классу высших хищников. Я нутром чуял, как в радиусе сотен миль от нас трепещет вся живность. Муравей на листе цветка, зверьё в лесу… Птицы улетали, четвероногие убегали, инстинктивно чувствуя опасность, исходящую от меня. Толща воды опустела. Лишь одно животное находилось сравнительно недалеко. И оно приближалось. Теперь я улавливал каждый синхронный взмах мощных крыльев существа. Мог почувствовать терпкий запах густой крови, которую все быстрее и быстрее гонит по венам колотящееся в страхе сердце. «Если ты так меня боишься, почему тогда вообще прилетел сюда, поборов инстинкт самосохранения? Зачем дразнишь меня своим неистовым сердцебиением?» - безмолвно спросил я, когда услышал, как передние копыта мягко коснулись земли. - Милая, кажется, к нам гости, - сообщил я притихшей на моём плече Элизабет. Она встрепенулась, схватившись за мою руку. - Ну, что ты… - я ласково улыбнулся и провел рукой по ее щеке, – не пугайся. Просто нас с тобой почтил визитом сам символ галактики, - я кивком предложил ей обернуться, чтобы она могла увидеть незваного гостя. Прижавшись крепче ко мне, Элизабет неуверенно обернулась. С её лица мгновенно исчез страх, на смену ему пришли удивление и восторг. Совсем еще слабые, но все-таки эти эмоции присутствовали в ее глазах. Лиз даже слегка приоткрыла рот, собираясь что-то сказать, но, кажется, нужных слов подобрать не сумела. Мифическое существо предстало перед нами во всей красе. Солнечный свет отражался от белоснежной шкуры, создавая своеобразный эффект свечения. Огромные полурасправленные крылья, покрытые глянцевыми перьями, отбрасывали на землю сплошную тень, а иссиня-черные глаза выделялись на вытянутой лошадиной морде. - Пегас… - шепот изумления сорвался с губ Элизабет. Словно в ответ ей, крылатый конь глухо и коротко фыркнул, переступив с ноги на ногу. Он нервно помахивал белоснежным хвостом, с явным любопытством рассматривая нас, но не смея приблизиться. Будто по поверхности дёрна провели невидимую границу, за которую он не имел права ступить. На уровне инстинкта существо понимало, что нарушение невидимой границы для него смертельно опасно. В таком случае, зачем он вообще прилетел сюда? Здесь что-то не так. Животное излучало страх, оно избегало моего взгляда, но в то же время его тянуло к нам, как магнитом. Впрочем, притяжение не являлось односторонним. Элизабет тоже подалась вперед. Мне пришлось подняться на ноги, чтобы затем подать руку ей. Уловив моё движение, конь поднялся на дыбы, широко расправил крылья и пронзительно заржал. Лиз встала чуть впереди меня. Пегас мгновенно унялся, его передние копыта снова коснулись земли, а крылья оказались плотно прижатыми к сверкающим на солнце бокам. Каковой была степень моего удивления, когда конь сделал шаг навстречу. Его глаза пристально смотрели на Элизабет. До меня медленно, но верно доходила причина странности в поведении животного. Чтобы проверить догадку, я положил руку на талию Лиз. На мгновение белоснежный птицезверь застыл, затем издал жалобный, истошный вскрик и шагнул ещё ближе, затем ещё… Так до тех пор, пока он не замер в трёх футах от нас, начав нервно рыть копытом землю. «Вот, значит, в чем дело, приятель. Боишься за неё, да? – догадался я, заглянув в раскосые глаза животного. – Не ты один…» Конь потупил морду и с приглушенным фырканьем отступил назад. - Красавец, – неожиданно выдала Элизабет и развернулась ко мне. Ее густые волосы развеял ветер, обдав меня новой волной насыщенного аромата. Пегас фыркнул, но не тронулся с места. Опасливым взглядом он наблюдал за каждым движением Лиз. Она, меж тем, потянула меня за руку, молча моля, чтобы мы вместе подошли к белоснежному «мифу». Взгляд Элизабет был таким странным: нерешительным, слегка испуганным, удивленным, и поэтому невообразимо прекрасным. Лёгкий, едва заметный румянец украсил её щеки. Я не мог не прикоснуться к ней, не смог сдержать улыбку, когда убирал с её лица растрепанные ветром волосы. Лиз посмотрела на меня так пристально, что мне стало не по себе. «Вдруг я снова не сдержал эмоций, и улыбка вышла слишком похожей на оскал? Что если?..» Нервный рокот крылатого наблюдателя не позволил мне додумать самого страшного. Конь не спускал с Элизабет взгляда, продолжая топтаться на месте. Он вытягивал морду вперед, тряс гривой и даже, как мне показалось, в ужасе закрывал глаза всякий раз, когда я позволял себе прикоснуться в ней. - Джон?.. – Лиз неуверенно потянула меня за руку. – Пожалуйста… - Любимая, сдается мне, что я не очень приглянулся этому красавцу. Вот если ты одна… - Нет! – воскликнула она, даже не дослушав до конца. – Не отходи от меня, прошу… Снова у меня не осталось выбора. Любое слово Элизабет, любое её желание для меня непреложно. Я не смею ни в чем и никогда ей отказать. А это значит, что как мне, так и крылатому поклоннику Элизабет, который будто сошёл с иллюстрации к сказкам, придётся какое-то время потерпеть друг друга. Пару минут спустя Элизабет уже проводит ладонью по лоснящейся шкуре. Крылатый конь позволяет ей дотрагиваться до своей морды. Пальцы Лиз путаются в шелковистой белой гриве. Второй рукой она крепко сжимает мою ладонь, будто в любую секунду я могу развеяться миражом. Ей удалось-таки подвести меня к пегасу. Причем, оный даже крылья не расправил, когда расстояние между нами сократилось до фута. «А чему я, собственно, удивляюсь?! – спросил я сам себя. - Это же Элизабет, которая всегда умела добиваться желаемого». Она неожиданно отвлекается от предмета своего обожания и смотрит на меня, хмурится, идеальные брови сходятся на переносице. Лиз берет мою ладонь и заставляет дотронуться до горячей шеи существа. Я ощущаю частый, сбивающийся пульс и мелкую дрожь под своей рукой. Пегас застыл, все его тело напряглось, через прикосновение я чувствовал, как окаменели мышцы во всем теле животного. Лиз покрывает мою широкую ладонь своей, внося контраст в обилие светлых оттенков. Она сама ведет мою руку, вынуждая гладить горячую шкуру. Я чувствую каждое разветвление кровеносной системы, каждую вену, главную артерию… «Нельзя! - одернул я себя, при этом судорожно сглотнув слюну. – Бесит уже! Шеппард, сколько вообще можно думать о жратве? Это начинает походить на одержимость…» После пятого путешествия моей руки по морде животного, пегас смирился со своей горькой участью и даже поднял на меня черные глаза. «Успокойся, братец, я не кусаюсь. По крайней мере, очень стараюсь не делать этого при ней». Элизабет вновь отвлеклась и посмотрела на меня. Она положила руку мне на плечо и прищурила один глаз, спасаясь от яркого луча, который пробился сквозь брешь в кроне векового дерева. Выражение её лица было по-детски милым и забавным, разве что… улыбка так и не тронула ее губ. Зато она очень хотела, чтобы улыбнулся я. И я удовлетворил ее безмолвную просьбу, надеясь где-то в глубине сознания, что уголки ее губ дрогнут в ответ. Но этого не случилось. Лиз коснулась моей скулы и тихо сказала: - Ты так много раз появлялся и исчезал. Ты… вернее нет, - она закрыла глаза, - наверное, не ты, а твои копии так много раз мне лгали. Они мучили меня, притворяясь тобой, и причинили мне столько боли… - ее голос дрогнул, широко открытые глаза наполнили слезы. - Нет, Лиз, только не плачь, прошу тебя. После стольких эмоций, которые я увидел в ее глазах сегодня, снова видеть в них слезы было для меня невыносимо. - Прошу тебя, любимая… - Нет, Джон, я совсем не об этом сказать хотела, - она старается сдержать слезы, даже откинула назад голову и глубоко вздохнула, чтобы успокоится. – Просто… я думала, что для меня смерть не доступна, что у меня нет ангела, и рая для меня тоже не существует. Но сейчас мне кажется, что я именно в раю, что я наконец-то умерла и, в довершение моих несбыточных мечтаний, ко мне приставили ангела. Прекрасного, такого знакомого и родного, - она положила ладонь мне на грудь, - с бьющимся сердцем и хитрой улыбкой. Только где же твои крылья, ангел? – риторически спросила Лиз, хотя как таковой ответ её мало волновал. - Еще не отросли. Но, если хочешь, попрошу у пегаса, – рискнул пошутить я. - Не надо просить. Ведь спину ангела не всегда венчают крылья… «Не всегда… - безмолвно согласился я. - Для тебя я стану кем угодно, Лизабет. Захочешь, буду ангелом, захочешь, превращусь в демона. Я склоню к твоим ногам Вселенную. Вот только человеком, которого ты помнишь, мне не стать уже никогда», - крепко и нежно обняв ее, я поднял взгляд на крылатое создание. Раздавался приглушенный цокот копыт по мягкой траве. Пегас уходил прочь, медленно расправляя свои огромные крылья. Издав короткое, будто бы прощальное ржание, конь перешёл на бег и совсем скоро взмыл ввысь.
*О’Нилл*
- Нас ожидает старый состав вампирского трио, не так ли, Картер? - Он самый, Джек, - Сэм продолжила смотреть в экран своего компьютера. - Кадис, Элеада, Рэй и… Дениэль, кажется, что-то говорил про Валери. - Замечательно! Я уже начал волноваться, как бы Кадис не загорелся синим пламенем, столь детально инспектируя бывшую недвижимость брата. Арес мог дарственную оставить, что ли? Или хотя бы записку на холодильнике, в которой сообщалось в двух словах о том, куда, а главное, почему он так оперативно смылся с насиженного гнездышка. Глядишь, в таком случае у селинцев малость поубавилось бы работы, а у нас - вопросов. - Думаешь, Арес вообще посчитает нужным ответить на наши вопросы? Валери обмолвилась час назад, что главной темой дня станет спасательная миссия. Только на этот раз спасать жителей галактики придется от старых и… - Сэм улыбнулась тому, что собиралась сказать, - добрых рейфов, которые наскоро сколотили флот из оставшихся в Пегасе Ульев, посовещались между собой и решили атаковать населенный мир. - Прямо под носом у Кадиса! Рисковые парни, ничего не скажешь… - Сэм, генерал, - внезапно прервал МакКей, невесть когда успевший появиться в дверном проеме кабинета, - вы еще долго? Кадис будет с минуты на минуту. Элеада… - учёный запнулся. - Что «Элеада», Родни? – спросила Картер, насторожено переглянувшись со мной. - Ничего. Просто она здесь уже минут пять. И… вы только не пугайтесь сильно… - МакКей, - я не горел желанием играть с учёным в «угадайку». – Просто скажи, что с ней не так? Ну, Древняя-вампирша. Ну, красноглазая, клыкастая и чертовски привлекательная. Ну, надышатся морпехи с техниками ее вампирским феромоном и падут перед ней ниц. Эт-с! – я цокнул языком. - Так это для меня не новость, МакКей. Я уже в курсе, что иной раз вытворяют представительницы прекрасного и клыкастого пола с мужским населением Атлантиды. - Да я как бы-то не об этом, - проворчал в ответ ученый. – Просто глаза у нее какие-то странные… - Глаза как глаза, Родни, - спокойно парировал из-за спины физика Дениэль. Наличие в руках археолога очередной кипы макулатуры, гордо именуемой им самим, как распечатки Древних текстов, меня нисколько не удивило. «Хоть кто-то развлекается, занимаясь любимым делом…» Наскоро перелистывая страницы, Джексон добавил как бы между делом: – Просто мы привыкли видеть вампиров сытыми, Родни. - Так значит сейчас они голодные!? Заранее предупреждаю, я на добровольное донорство не подписывался! – затараторил со скоростью пулемета МакКей. – Нет, я, конечно, все понимаю, трудоголики заработались, за неделю подустали, проголодались. Так пусть им Бекетт сперва выдаст по порции первой положительной в прозрачных таких пакетах… - Родни! – враз оборвала причитания коллеги Саманта. – Просто иди туда и поменьше себя накручивай. - Сэм, мало ли… - МакКей! – воскликнула Картер. – Не начинай старую песню о главном. Этот вопрос уже обсуждался. Сейчас мы все пойдем туда, - Сэм указала рукой в сторону зала совещаний. – И, ради всего Святого, Родни, ты не станешь пялиться на вампиров, как на божественные изваяния. По себе знаю, что рядом с ними вообще сложно связно мыслить, но… контролируй себя. Не паникуй почём зря и хотя бы ненадолго забудь про свое гениальное эго. Понял меня? - Понял, не дурак, - понурив голову, отозвался физик. – Логично ли вообще говорить о гениальности, когда находишься рядом с десятитысячелетними сверхсуществами, которые превосходят тебя абсолютно во всём. - Ладно, - смягчилась Сэм и улыбнулась. – Сверх или не сверх, а нам не стоит пренебрегать пунктуальностью, - Картер встала с кресла, расправила плечи и уверенной походкой направилась к выходу из кабинета.
***
Долгожданные гости, за исключением Валери, и впрямь выглядели непривычно. Вопиющий парадокс, но они казалась еще бледнее обычного, а глаза утратили насыщенно-алый цвет, став буро-коричневыми. К слову, внешний вид клыкастой троицы меня сейчас интересовал в самую последнюю очередь. Краткий вступительный монолог Кадиса содержал в себе все ответы на имеющиеся у нас вопросы. И хоть бы йоту оптимизма несли за собой новости... но нет же! Кадис – он и в Африке Кадисом останется. Отчеканил прямым текстом свежую сводку криминальных новостей Пегаса и бровью не повел. В конце концов, диктор сменил пластинку, и обсуждение плавно перешло к хорошо знакомой нам доселе проблеме с рейфами, а как следствие – к спасательной миссии, в детали которой нас с переменным успехом посвятил Рэй. - Если все действительно обстоит так, как вы сказали, - дослушав Кадиса, осмелился высказаться Бекетт, - неужели вы действительно думаете, что на этот раз рейфы согласятся? - У нас не осталось иного выбора, доктор, - монотонно ответил блондин. – Все зашло гораздо дальше, чем мы предполагали. - У нас уже был опыт подобной генной терапии. Не стану скрывать, опыт плачевный, влекущий за собой целый ряд последствий. На примере Майкла мы убедились, что рейфу никогда не стать человеком. - В нашем случае все немного иначе, доктор. Мы предлагаем рейфам генную терапию, дабы сделать их безопасными для людей и способными жить в человеческом обществе. - Жить с людьми на равных и быть равными человеческому роду, - продолжила за Кадиса Элеада. – Иначе говоря, сейчас мы рассматриваем рейфов исключительно как источник пищи. Но если они согласятся на терапию, то получат от нас все те привилегии, которыми обладают в наших глазах смертные. Мы дадим им защиту и разделим с ними наши знания. При этом ретровирус, созданный нами, отличается от вашего по ряду параметров, доктор Бекетт. В положительную или отрицательную сторону, сейчас уже сложно судить, ибо представшие перед нами факты воистину пугают. - Вы хотите превратить этих тварей в людей, при этом рассчитываете на добровольное согласие? – осведомился Ронон, который вообще не видел смысла зацикливаться на данном, проблемном для селинцев вопросе. – Вам нужно стороннее мнение? Как по мне, рейфами вы их вырастили и расплодили, так пусть подохнут от вашей же руки, оставаясь рейфами! Выражение лица Элеады нисколько не изменилось. Выслушав эмоциональную тираду Декса, она невозмутимо продолжила, глядя то на Бекетта, то на Келлер. - В случае с нашим ретровирусом достаточно всего одной инъекции. Препарат вводится единожды и необратимо меняет генетическую структуру всего организма. Набор генов, принадлежащих жуку-иратусу, полностью выводится из ДНК, а вместо недостающих белков синтезируются новые, свойственные организму человека. Такая терапия почти безболезненна. Кроме того, она не влечет за собой побочных эффектов в виде частичной или полной потери памяти. Стало быть, подвергшийся такому щадящему изменению рейф будет помнить свою прошлую жизнь во всех, нужных ему подробностях. Устранение из ДНК лишних генов означает, что исчезнет необходимость в питании людьми, но новое тело при этом не полностью лишится всех явных плюсов физиологии рейфов: способность к ускоренной регенерации, хорошо развитые рефлексы и некоторые ментальные таланты, за которые отныне будет отвечать усовершенствованное, но все же человеческое тело, ступень эволюции которого достаточно высока, чтобы служить достойной заменой ипостаси рейфа. - Насколько я поняла, - нерешительно включилась в обсуждение Тейла, - аналогичным способом Арес создает себе вампиров, не подчиняющихся принципу старшинства. Он обращает в вампиров бывших рейфов. - Каким бы образом не действовал Арес, - подняла на атозианку взгляд Валери, - какие бы извращенные методы он ни выбирал, скрещивая разные виды и экспериментируя, любые его действия таят в себе опасность. Скольких бы людей он не подверг трансформации, с геном или без него, но его новообращенные всё равно останутся слабыми, неопытными, несдержанными, а, следовательно, ничем, кроме дикого нрава, не опасными для нас. Им нечего противопоставить нашей десятитысячелетней силе. Я не стану вдаваться в подробности, лишь скажу, что Арес очень долго и упорно искал способ преодолеть возрастное ограничение. Изучая материал в лабораториях и данные, которые удалось извлечь из ядра Искусственного Интеллекта, мы пришли к выводу, что он достиг своей цели. Причем самыми различными способами: спонтанными и быстрыми или же, напротив, требующими большого количества времени. При помощи ретровируса он насильственно обращает пленных рейфов в людей, из которых впоследствии создает вампиров, равных по силе Древним и имеющих различные психические таланты. Мы понятия не имеем, сколько рейфов Арес уже изменил подобным образом и скольких еще изменит. До сих пор ни одному из нас не доводилось встретиться с плодами такого двухэтапного обращения, но если это случится, мы уже не будем столь уверенны в победе, ибо сила противника будет равна нашей собственной и… даже превосходить её. - Судя по тому, что я сам видел в одной из лабораторий, рейфы не особо рады поголовной вампиризации своего вида, - парировал я, одновременно стараясь собрать в одну кучу новый аврал информации. - «Умереть, не встать! Культурная программа галактики Пегас с каждым днем все круче и зажигательнее. Новые имена, лица, твари, производство которых чертов Древний Франкенштейн уже поставил на конвейер». - Генерал О’Нилл, поверьте, я очень хотел бы дать вам больше ответов и уверенности, но, к сожалению, я сам не располагаю достаточным количеством информации. А пока это так, я ни в чем не могу быть уверен. Все, что мы смогли узнать за неделю исследований, – это лишь разрозненные, перемешанные друг с другом факты, части исследовательских программ, фрагменты проектов, смесь теории с притворенными в жизнь экспериментами на живых объектах. Увы, ничто из найденного нами не несет завершенный, логически последовательный характер. Проще говоря, всю неделю я тщетно пытался собрать пазл, в котором изначально не хватает составных частей… Арес попросту изъял их, не позволив мне добраться до истины. - Дайте-ка угадаю, - я откинулся на спинку кресла и посмотрел на блондина. - В итоге у вас получился пазл, изображающий огромный дразнящийся смайл с клыками. Проще говоря, господа, нас всех поимели. Поздравляю! - Теперь вы должны понимать, насколько важен успех сегодняшней миссии, генерал, - с каменным лицом ответила Элеада. Мой сарказм, вне зависимости от степени его пошлости, абсолютно не действенен на вампиров. «Даже слегка обидно…» - Смею заметить, что миссия пройдет успешно в любом случае, - констатировал Джексон, до этого ни слова не сказавший. - Ведь, если рейфы откажутся от предложения, вы объявите на них охоту, и в таком случае живым не уйдет никто из них. - Доктор Джексон, хотите - верьте, хотите - нет, но я не в восторге от перспективы объявить войну на истребление. Мне омерзительна сама мысль подобного исхода. Но также я вынужден сознавать, что брат лишил меня права выбора, потому что любой, оставшийся в живых рейф рано или поздно обернется смертельно опасным врагом для любого из нас. Соотношение сил меняется слишком быстро. Возможно, в эту самую минуту проходят насильственное обращение те, кто в будущем получит шанс на равных сразиться со мной, Валери или Элеадой. И вне всяких сомнений, новые гибриды на порядок сильнее тех из нас, кто изначально не принадлежал к Древней расе. А сейчас… прошу прощения, но за отсутствием времени мы вынуждены снова вернуться к теме спасательной миссии. Людей с планеты Фонэс необходимо эвакуировать уже в ближайшие восемь часов. Мы окажем содействие в этом вопросе настолько, насколько вообще возможно. Модификация «Дедала» была успешно завершена три дня назад, поэтому в скорости он теперь ничуть не уступает «Санктусу», значит, с наличием свободных кораблей проблем возникнуть не должно. Через Врата вместе с ЗВА-группами пойдут Элеада и Эмма. С местным народом необходимо поговорить, как-то объяснить причину столь неожиданного переселения. Уверен, среди людей найдутся те, кто, несмотря ни на что, откажется покинуть родной мир. Уговоры и объяснения в их случае малоэффективны, поэтому придется прибегнуть к внушению. Эмма отлично справится с этой задачей, в то время как Элеада поможет с личными вещами переселенцев и сделает все возможное, дабы максимально ускорить процесс. - Сколько вообще времени у нас осталось? – на правах единственного, пока еще мыслящего логически, человека осведомился Дениэль. - Меньше двенадцати часов, доктор, - последовал незамедлительный ответ от Элеады. Названная звенящим голосом цифра подействовала на всех как катализатор. - Не будем терять времени, - подытожила Сэм, касаясь наушника. – Майор Лорн, капитан Пирс, это полковник Картер. Поставьте свои группы в известность о том, что намечается внемировая миссия. Инструктаж и все подробности я оглашу в зале брифинга через пять минут, - Саманта прервалась, ожидая ответа. – Как поняли, майор?.. Капитан? - Команды должны быть готовы через полчаса, - дала последнее наставление Валери, перед тем как исчезнуть в свечении телепорта. «Вот вам и все! Ни тебе внятных объяснений, ни плана действий, ни даже времени на сборы. Медленно, но верно вампиры превращают наших бойцов в спартанцев. Скорость, сплоченность, никаких вопросов и, что самое главное, абсолютная спонтанность принятых решений. Добрую половину военного контингента мне сейчас предстоит отправить неизвестно куда в сопровождении двух вампиресс, при том, что Шеппард взял отгул на целый день. А в довесок к этому, чтоб жизнь малиной не казалась, еще и «Дедал» отослать к черту на рога, сообщив при этом Колдвеллу, что он целый день будет вкалывать галактическим таксистом. Хорошо хоть движок у корабля новый...» Общая суматоха сборов, снующий туда-сюда персонал, толкучка в тесных коридорах. Город дружно «поднялся на уши». МакКей успел наорать на Сэм, а та, в свою очередь, на него. Под общую раздачу попали туго соображающие морпехи, двум из которых я лично обещал понижение в звании. Когда в свете общего «дурдома» нашлось время взглянуть на часы, было уже без пяти двенадцать.
*Кадис.*
- Мы окончательно утратили контроль над ситуацией, Элеада. - Думаю, ты слишком многое скрываешь от людей. Они имеют право знать, что происходит, Кадис. - Они не способны вникнуть в суть, Леа. Знание ничуть не поможет им, ибо паника и страх еще никогда не доводили до добра. Кроме того, что я им скажу? Что мы все можем им сказать? - Правду, Кадис, - тихо отозвалась Валери, туманным взором глядя перед собой. – Святую правду… только и всего. - Сказать правду - значит признаться, что мы проигрываем? Что эту галактику ждет неминуемая гибель уже совсем скоро, а нам ничего не остается, кроме как бездействовать. - Нас давят числом, Кадис! - глаза Рэя вспыхнули, он зашипел. – Арес владеет армиями бессмертных зомби, значительно превосходящими нас по количеству и силе. Его создания сильны, наделены талантами, которые большинству из нас недоступны. Он сумел сломить барьер возраста. С такой расстановкой приоритетов мы уже не просто проигрываем, Кадис! Мы - загнанные в угол, обезоруженные зрители Апокалипсиса. Раздался скрежет когтей по литой столешнице. Не дожидаясь моего ответа на пылкую тираду и замечания за несдержанность, Рэй вылетел из залы. Двумя уровнями ниже я мог слышать утробное рычание вампира и приказы, отданные в грубой форме через Наручник: - Александр, «Либертум» и «Санктус» должны быть готовы к вылету через две минуты! Селина, свяжись с кораблем терран! Сообщи капитану «Дедала», что расчетная готовность к старту – две минуты и не секундой позже. - Рэй иногда забывается, прости, Кадис, - робко извинилась сидящая напротив меня девушка. - Мы все звереем время от времени, Лери. Более того… он прав. И злится потому, что осознает свою правоту. Последние данные с орбитальных спутников показывают, что флот репликаторов достроен. На протяжении пяти последних часов Селина периодически фиксирует мощнейшие энергетические всплески. Это может означать лишь одно… - Кто-то из вампиров заряжает корабли энергией, - закончила мою мысль Элеада. – Кадис, если так будет продолжаться, все закончится, так толком и не начавшись. Стоит Аресу отдать приказ, и мы уже ничего не изменим, просто не успеем. Млечный Путь будет обречен. Я медленно покачал головой. У меня не было особой причины так думать, но я просто знал, я был уверен, что… - Он не нападет, - спокойный голос Валери вторил моим мыслям, он был тверже стали и холоднее льда. Единственное, на что мы с ней могли надеяться, слепо полагаться и доверять, - это наши чувства, интуиция и кровные узы. - Кадис, нельзя ждать, - голос Элеады прозвучал мягко, но уверенно. – Ты должен поговорить с подполковником как можно скорее. Возможно… - девушка прервалась. Через нашу с ней связь я мог чувствовать смятение, так же как и меня, ее не радовал такой вердикт, но Леа не отступилась. – Возможно, Кадис, лучшим выходом для нее станет обращение. - Нет, Элеада… Что угодно, как угодно, но превратить ее – это самое, что ни на есть последнее средство. Усиленные, терзающие сознание эмоции, обостренные чувства и постоянный звериный голод – вот, что ее ожидает по нашу сторону бытия. Больше ничего сколь-нибудь привлекательного и важного. Кроме очевидных, есть еще много теневых нюансов, напрямую касающихся физиологии доктора Вейр. - Вплоть до того, что трансформация может ее убить? - Вероятность высока, да. Однако в настоящий момент ее организм реагирует на присутствие вампирской крови вполне адекватно. Что произойдет при попытке трансформации, я понятия не имею, пусть даже являюсь отчасти ее создателем. Десять тысяч лет назад я вероломно вторгся в человеческий геном, направив его эволюцию по мне одному угодному пути. И на этом мое вмешательство, следовательно – контроль над ходом процесса, прерываются. На протяжении ста веков терране рождались, жили, умирали. Они беспорядочно спаривались, вследствие чего зародыш генетической комбинации, который я когда-то вложил в ДНК смертного, передавался от особи к особи, мутировал, изменялся, эволюционировал. С каждым новым поколением человечество неотвратимо приближалось к появлению совершенного индивида. Теперь я бы все отдал, дабы иметь возможность наблюдать за тем, как она меняется, как пробуждается ее мощь. Мне необходим образец ее крови, чтобы узнать, насколько сильно и как быстро изменяется ее тело. Но… Шеппард ведь близко не подпустит. - Он должен понимать, что это необходимо, Кадис. Для ее же блага, ведь ты не можешь сказать наверняка, как далеко зайдет ее развитие, если не получишь генетический материал. Шеппарду ведь не безразлично, кем она станет, верно? - Да, Элеада, ему далеко не безразлично. Однако, в отличие от нас, он озабочен не только ее физическим состоянием, но также эмоциональным. Джон гораздо терпеливее в отношении к ней, чем мы, потому что он видит в Элизабет не только оружие массового уничтожения. Для него она - простой человек, имеющий все те же слабости, что присущи любому смертному. - В этом все дело… - Леа опустила голову. – Она смертна, Кадис. Она – не одна из нас, ее срок ограничен. - Так или иначе, я всецело разделяю взгляды Джона, поэтому делаю справедливый вывод. Элизабет Вейр – не наша собственность. Она - не машина по исправлению ошибок, когда-то нами совершенных, Леа, а человек, ставший уникальным не по своей вине и уж точно не по добровольному согласию. Она смертна и останется таковой в обозримом будущем. - Это не тебе решать, Кадис, - заметила Валери, которая до этого сидела абсолютно неподвижно, молча внемля нашему диалогу с Элеадой. Я посмотрел на девушку и отрывисто кивнул в знак согласия: - Никому из нас. - Касаемо образца ее крови, - Элеада обратилась к Валери. – Я слышала о твоих планах на вечер, Лери. Возможность есть, если будешь аккуратна, сможешь… - Нет, Леа! - Валери резко обернулась, сузив зрачки. - Я не стану этого делать. Мне голова на плечах дорога. Элизабет Вейр никогда не имела статус простого человека в глазах Джона. Кажется, об этом уже все догадались. Кроме того… сегодня он доверит ее мне, а ты предлагаешь в первый же день воткнуть в нее шприц? - Доверит? Надо же… - Элеада, прошу, не стоит об этом. Ты понятия не имеешь, насколько мне сложно общаться с ним, находя при этом точки соприкосновения в отношении доктора Вейр. Пусть даже мы связаны ментально, но он никогда не станет мне доверять, - девушка прервалась. – Я знаю это, но в любом случае… проблема даже не в Шеппарде. Я просто не хочу в одночасье все испортить. Если для того, чтобы провести с Элизабет наедине пару часов, мне придется надеть линзы, напиться крови, заставив сердце биться, и вести себя, как человек, я это сделаю. - Тебе лучше знать, как поступить, Лери. Но помни, мы понятия не имеем, сколько осталось времени, - Элеада отвлеклась и встретилась со мной взглядом. – Эмма ждет, мне пора идти. - Не пора… - в один миг я оказался рядом и удержал ее за талию. Леа оборачивается ко мне. На ее губах играет легкая улыбка, но в глазах светится грусть, которая обычно едва заметна. Но сейчас она выделяется четче, яснее, потому что глаза темные, хищные, голодные… - Я должна, Кадис, - Элеада была не рада такому решению. Чтобы скрыть разочарование, она уперлась лбом мне в грудь, прошептав отговорку. – Меня ждет обычная планета, населенная обычными людьми. Ничего не случится. - И все же… Прошу, будь осторожна, - улыбнувшись, я запечатлел торопливый поцелуй на ее губах. - Обязательно… - шепнула Леа перед тем, как сработал телепорт. Вперив взгляд в отливающую стальным блеском стену, я обратился к Валери. - Еще две недели, Лери. Дальше ждать и откладывать непозволительно и неразумно с нашей стороны. - Думаешь, я смогу сделать что-нибудь за две недели, Кадис? - Даже не надеюсь, - честно признал я. - Ибо в таком случае я должен рассчитывать на свершение чуда. Оного Творцы ни разу не демонстрировали за все сто веков моего существования, посему… - я развернулся к девушке лицом, – справлялись своими силами в былые времена, справимся и сейчас. - У людей на этот счет есть отличный афоризм. Не раз доводилось слышать от подполковника что-то вроде: спасение утопающих… - …дело рук самих утопающих, - я улыбнулся. – Слышал и даже успел прийти к выводу, что в переводе на Древний эта фраза звучит совершенно иначе. Смысл утрачивается. Однако… разговор сейчас не об этом, - я задумчиво провел ладонью по царапинам, которыми Рэй испещрил столешницу пару минут назад. - Вандал, - с легким намеком на укор, я покачал головой, на что девушка лишь игриво улыбнулась. - Кадис, обещаю сделать все, от меня зависящее. Ты всегда будешь узнавать о моих успехах или неудачах первым. В сущности… если я смогу общаться с ней, если Джон позволит мне делать это регулярно, то мы сдвинемся с мертвой точки. Точно могу сказать одно: за две недели я вряд ли добьюсь от Элизабет хотя бы ответного взгляда. Про все остальное упоминать не стану, ты сам знаешь. - Мне не обязательно об этом напоминать, потому что уверен: Шеппард сам тебе напомнит. Причем, неоднократно, в довольно своеобразной форме, но… все же считаю нужным добавить лично от себя, - я пристально смотрел на девушку, - не дави на нее, Валери. Не торопись открывать ей истину, а главное - просто делай то, о чем просил тебя Джон. Может быть, тогда исчезнет необходимость каждый день созерцать расплавленную обшивку стен, битое стекло и разъяренного подполковника, готового порвать любого, кто окажется слишком близко. - Насчет последнего пункта, Кадис… - девушка пожала плечами, отводя взгляд в сторону. – Я попытаюсь. Но все зависит от того, насколько сильна взаимосвязь ее возможностей с эмоциональным состоянием. Подведём итоги, - Валери воздела правую ладонь до уровня лица и стала загибать пальцы. – У меня в распоряжении четырнадцать дней, доктор Вейр, огромное количество целей и не меньшее число препятствий на пути их достижения. А начать, пожалуй, следует с одной единственной комбинации: я – вампир, которому предстоит найти общий язык с одним лишь человеком, - девушка вдруг широко улыбнулась. – Кадис, с каких пор задача подобного рода кажется мне невыполнимой? Старею, что ли? Хотя… как там любит выражаться гениальное эго доктора МакКея?.. Сложные задачи – пара секунд, невозможные – пара минут? - Валери в буквальном смысле подпрыгнула с кресла. – Надо взять у доктора урок-другой. На пару минут я, конечно, не претендую, но две недели вполне устроят нас всех. «Валери», - я мысленно окликнул вампиршу, которая развлечения ради перепрыгнула стол, собираясь уйти. Поскольку я крайне редко пользовался нашей ментальной связью, Валери послушно замерла в проеме арки и мгновение спустя медленно обернулась. «Прости, - виновато оправдался я. - Знаю, ты не любишь, когда я так делаю, но вопрос слишком личный. Другим знать ни к чему…» Дальше я изъяснился с ней чувствами, избегая тем самым ненужных комментариев. «Он становится сильнее, - безмолвно ответила Валери. - Это чувствую не только я, но и все мы. Что-то меняется. Незримо, неощутимо для смертных и необъяснимо для нас самих. Но метаморфозы происходят во всём, что нас окружает, Кадис. Вселенная уже не та…» «Я не в силах понять одного, Лери. Что его сдерживает? Почему он не наносит удары по самым важным для себя целям? Терра, Атлантида, Селина…» «Он ждет…» - прозвучал в сознании ледяной, отрешенный голос девушки. «Чего он ждет, Лери?» В ответ она лишь сжала кулаки и отрицательно покачала головой. «Моргана?» Снова медленное движение головой из стороны в сторону. «Я больше не чувствую её. Как ни пытаюсь, я не могу связаться с ней. А даже если бы могла… Мама ни за что не стала бы мне помогать! Раньше таким был ее принцип, а сейчас у нее просто нет выбора. В борьбе с последней из Орай ей не до распрей между тобой и Аресом». Зрачки Валери стали кошачьими. Вовсе не по причине ярости или голода, девушка плакала. Из-за пробуждённых в глубине её сознания чувств, что доносились болезненным эхом из прошлого, из-за чувства вины, стыда, сожаления и раскаяния. Алые слезы текли по мертвенно бледным щекам. Сейчас передо мной стояла вовсе не могучая первородная вампирша, а девочка, которая с самого начала просто не была готова к такой жизни. «Лери…» - я приблизился на шаг, думая о том, чтобы ее успокоить. «Не смей, Кадис! Не подходи! - с губ девочки сорвалось предостерегающее шипение. – Я презираю вас обоих! И себя ненавижу. Поэтому, - Валери запрокинула голову назад и посмотрела на сводчатый потолок. – Творцы! Прямо сейчас я клянусь перед вами, что очень скоро мы за все ответим, заплатим за каждую смерть, - девушка с вызовом посмотрела на меня. – Эта женщина, Кадис, создание твоих рук, поставит отца на колени, можешь не сомневаться!» С ее лица тут же исчезли любые намеки на слабость и слезы. Она снова воплощала собою лишь гордость, силу и решительность. Арес когда-то учил ее быть безжалостной и непоколебимой. Девочка вняла его словам, как заповеди, и уже никогда от них не отступалась. По-кошачьи грациозно она выскользнула прочь из залы. Какое-то время я прислушивался к шороху ее одежды при движении, после чего воззвал к ИИ: «Селина, запусти процесс разархивации файлов. Соединись с Атлантидой и синхронно с ней восстановите все данные по проекту «Angelos aut Daemones ». Грудную клетку тому вампиру вспороли явно не обычным скальпелем. И еще… помимо Древнего компьютера, обеспечь мне доступ к картотеке медчасти. Вся информация, прямо или косвенно связанная с именем Элизабет Вейр, должна храниться в памяти моего наручного устройства».
*Валери.*
«Astria portas… Atlantis… - я не отвела взгляда от Врат, даже когда те закрылись. - Tempus non valet*». Корабли улетели, люди ушли, воцарилась долгожданная, хоть и относительная для меня тишина. Я могла бы вечность стоять тут, держась за перила хрупкой подвесной конструкции, и абсолютно ни на что не реагировать. Но… …Вот идет человек. Я помешаю ему пройти, потому что стою прямо на проходе. Он не станет ждать, пока я оттаю и совершу движение, он попросит меня отойти. - Извините… - сердце начинает биться чаще, кровь приливает к лицу, заставляя мужчину краснеть. - Вы… вы не могли бы?.. - Отойти в сторону? – заканчиваю я, пряча улыбку за упавшими на лицо волосами, после чего легко перепрыгиваю перила моста, который соединяет контрольную комнату с личным кабинетом полковника Картер. Когда мои ноги бесшумно касаются мраморного пола в зале Врат, я, как обычно, ничего не чувствую, продолжая двигаться быстро, незаметно для людей и вовсе не задумываясь о направлении. Вот в чём изюминка смертных. Они всегда спешат жить, торопятся чувствовать, потому что у них совсем нет времени. Их тела необратимо меняются, подгоняют своих обладателей каждую секунду. Именно поэтому человек не может надолго замирать, не двигаться и не моргать. Он быстро устанет стоять, ему будет больно и некомфортно; так тело сообщит человеку очередной импульс к движению. Он закроет и откроет глаза, ускорит шаг или даже побежит. За несколько десятилетий, за ничтожно малый срок, что отведен смертным, они умудряются сделать столь многое. Поставить цель, достичь её, совершить открытие, испытать всевозможные эмоции. А мы? Nos citius, fortius… acrior sensus**… и привыкли к мысли, что наше существование стремится к бесконечности. Нам незачем спешить, поэтому мы растягиваем свои дела на сотни и тысячи лет, впоследствии так и не добившись ничего. В самом конце остается лишь пепел… Я тенью скользила по городу, оставляя позади себя уровень за уровнем, коридор за коридором, сектор за сектором. Атлантида распахивала передо мной все двери, люди же просто не успевали меня замечать. «Куда именно я направляюсь, какова моя цель, и что конкретно я делаю здесь?» - вопрос был адресован самой себе уже после того, как я резко остановилась перед закрытой дверью. Жилой сектор. По ту сторону переборки, на которую я сейчас смотрю, чужая комната. Место личное, укромное и уединенное, потому что люди время от времени нуждаются в уединении. Они имеют привычку прятаться на некоторое время от проблем там, где им комфортно и уютно. Часто они разделяют этот комфорт с кем-либо ещё... с кем-то очень близким, родным и… любимым. Вампиры тоже так могут. Пусть «комфорт» для нас – понятие весьма размытое, относительное и специфичное, но в личном пространстве мы тоже нуждаемся. Нам не чужд уют, комфорт, у некоторых из нас есть вторая половинка, которой мы бесконечно преданы, но этого не всегда бывает достаточно. Я машинально занесла руку над сенсором, потому что от происходящего за перегородкой меня отделял лишь тонкий, ничего не значащий барьер. А за ним так заливисто и звонко смеётся маленький ребёнок, бросив на пол пластмассовый кубик. Его мать смеётся в ответ. Но я понимаю, что мне нельзя туда. На мне даже линз нет, поэтому я медленно убираю руку с панели. Не очень прилично вторгаться без приглашения в чужое личное пространство, да ещё пугать красными глазами малыша. Я уже собиралась уходить, когда за дверью вдруг слышатся приближающиеся шаги. Несколько мгновений спустя ко мне вышла сама хозяйка комнаты и пригласила войти. Красные глаза, вопреки ожиданиям, препятствием не стали. - Вы не первая, - кратко пояснила атозианка, прочитав вопрос в моём взгляде. После чего ободряюще улыбнулась. – Торрен уже видел Геру и Розмэри… Он ещё совсем маленький, не понимает, поэтому красный цвет глаз только завлекает его. Только тогда я осмелилась посмотреть на маленького мальчика. Он улыбался маленькими губками и тянул ко мне свои пухлые ручки. Ребенок ёрзал на месте, стараясь привлечь к себе моё внимание. - На самом деле, Тейла, - я слегка обернулась к стоящей позади меня женщине, – я пришла сюда потому, что мне нужна ваша помощь. Лицо собеседницы стало более выразительным, она удивилась моим словами и собиралась задать вопрос, но я опередила её с пояснением: - Я хотела кое о чём у вас спросить. Вернее, кое о ком. И я буду очень благодарна, если вы согласитесь мне помочь. - Разумеется… - с некоторой заминкой произнесла Тейла. – Но разве вам нужно спрашивать, чтобы о чём-либо или о ком-либо узнавать? - Касаемо данного вопроса я предпочту именно спросить. И ещё… если вас не затруднит, я бы хотела, чтобы наша беседа носила как можно менее официальный характер. - Куда уж менее официальный, - женщина обвела взглядом комнату, очевидно, делая акцент на разбросанных детских игрушках. – Торрен навел беспорядок, а убрать я еще не успела. - Это пустяки, - я посмотрела на малыша, который уже начинал плакать из-за отсутствия к нему должного внимания. – Тейла, быть может, ваш муж был бы против того, что я сейчас нахожусь здесь? - Нет, что вы. Не волнуйтесь. Более того, по просьбе атозианцев, Канаан ещё вчера ушёл на планету вместе с доктором Райли. Они должны вернуться только ближе к вечеру, - собеседница прервалась, взяв на руки ребенка. После чего, не желая отступать от затронутой темы, пристально посмотрела на меня. – Всё же… какая моя помощь вам нужна? - Я хотела спросить вас о докторе Вейр, - прямо, без утаек ответила я. - Об Элизабет?.. – поникшим голосом переспросила атозианка. Её лицо изменилось, как только она поняла, что за вопрос будет обсуждаться. Я заметила, как прервалось её дыхание, как дрогнули руки. - Я просто не знаю, к кому еще можно обратиться, - оправдалась я. – Если я не ошибаюсь, вы хорошо её знали. Лучше большинства атлантийцев из числа землян… - Вам нужен Джон, - тихо перебила Тейла. – Вот, кто действительно хорошо знал Элизабет. Гораздо лучше любого из нас. - Я не могу спросить его. Нет, конечно, можно попытаться, но это бессмысленно. Он не ответит, не расскажет то, что мне нужно. - Простите, но… разве вы не его создательница? Вы ведь можете прочесть его мысли, узнать всё и даже больше. - Прямо сейчас я буду с вами откровенна, Тейла, понадеявшись, что те маленькие нюансы, о которых вы сейчас узнаете, не выйдут за стены этой комнаты, - я выдержала короткую паузу прежде, чем продолжить. – Джон не любит вспоминать, потому что для вампира это очень болезненно. Я не могу и не хочу заставлять его заново прокручивать в голове всё то, о чем он тщетно пытается забыть несколько последних лет. В глазах женщины я увидела понимание, сожаление и даже чувство вины, о котором я обязательно должна с ней поговорить. Но чуть позже. Сейчас у меня совсем иной приоритет. - Что именно вы хотите знать? – лицо женщины стало серьезным. Она присела на кровать, укачивая сына на руках. - То, о чём я ещё не читала в её личном деле. Например, особые черты ее характера или характер в целом. Причем, именно такой, каким он был до всего того, что с ней случилось. Может, какие-нибудь нюансы, события, связанные с ней, забавные мелочи. Пусть где-то эти мелочи и слишком личные, но… тем даже лучше. Словом расскажите мне все, что могло бы на ваш взгляд надолго запомниться, запечатлеться в памяти, как искорка или секундная, но яркая вспышка. И еще… - я виновато улыбнулась, – если вы знаете об этом, то… быть может, назовете ее любимый цвет, блюдо или хобби. Помимо круглосуточной работы, должна же была доктор Вейр чем-то увлекаться. Книги или фильмы... Пока я говорила, атозианка раз за разом медленно кивала. В конце концов, она согласилась ответить, ну, или хотя бы попытаться дать ответы на большинство из названных мною пунктов. - Как я уже сказала, лучше всего на ваши вопросы ответил бы Джон, но… я всё понимаю, поэтому попытаюсь вам помочь, чем смогу. - Буду благодарна, - я слегка улыбнулась. - По правде сказать, - нерешительно начала Тейла, - я даже представить не могла, что между ними всё было настолько серьезно. После случая на Асурасе, подполковник перестал быть собой. Джона словно подменили. Он постоянно нарывался на неприятности, конфликтовал с полковником Эллисом, на Родни стал смотреть таким взглядом, будто ничего кроме мучительной смерти ему не желает. Дошло до того, что он просто сбежал, а вернулся… - атозианка запнулась и посмотрела на спящего ребенка, – вернулся он совсем иным, - собеседница вновь подняла взгляд на меня. – Я расскажу вам об Элизабет всё, что знаю, но прежде… можно вопрос? Я согласно кивнула. - Доктор Вейр… ей уже известно, кем стал Джон? - Нет, - тихо ответила я, покачав головой. – Она даже не догадывается. - В самом деле? – я ощутила от женщины сомнение с ноткой недоверия. – Прошло три недели. Всё это время Элизабет провела среди вампиров. Неужели... неужели она ничего не заметила? Если не в Джоне, то тогда в вас или других жителях Селины. - Джон никого из нас к ней не подпускает. Иногда случается, что я захожу в их с Джоном комнату. Но лишь когда доктор Вейр спит, а подполковник рядом с ней. И даже тогда Джон очень злится. Сама же Элизабет, - я тяжело вздохнула, – мало обращает внимание на то, что происходит вокруг неё. Поверьте, всё очень сложно. - Значит, ещё не знает? – подытожила Тейла, также как и я не желающая углубляться в подробности, обозначенные мною словом «сложно». - Пока нет, - шепотом произнесла я, стараясь предположить, каким же образом разовьется наша дальнейшая беседа. - Что ж… - женщина аккуратно положила ребенка на середину кровати и подошла ближе ко мне. – Давайте посмотрим, чем я действительно смогу вам помочь, - она едва заметно улыбнулась, кивнув на небольшой предмет мебели у стены, который отдаленно напоминал диван.
*Элеада.*
Время, время, время. Как же это раздражает, когда против воли снова вспоминаешь о неумолимо бегущих секундах, минутах, часах. Однако… сейчас уже можно позволить себе не торопиться. Всё почти готово. Большая часть населения планеты на борту «Дедала», а последнюю группу лантийцы перевезут на джамперах. Малые корабли доставят людей через Портал прямо на планету Ной. Я переглянулась с Эммой и шёпотом, на грани восприятия человеческого слуха произнесла: - У нас есть в запасе чуть больше часа, чтобы осмотреть планету. «Санктус» в целях безопасности будет сопровождать земной корабль, поэтому улетит с орбиты уже через пять минут. «Либертум» дождётся выхода флота из гиперпространства, чтобы в момент открытия подпространственных окон загрузить программу-обманку в компьютерную систему всех Ульев. Необходимо, чтобы абсолютно все рейфы свято уверовали в то, что люди с планеты никуда не исчезли, и Фонес по-прежнему населен. Дальше будем действовать только по приказу Кадиса. Я прервалась, наблюдая, как лантийцы размещают в джамперах последних из переселенцев. Мужчина, одетый в черную форму с нашивкой ЗВА-3, несет какие-то вещи и ведет под руку молодую девушку. Она послушна, не сопротивляется, в то время как ее сопровождающий аккуратен и терпелив. - Элеада, - позвал кто-то из людей, и я обернулась. От моего движения легко колеблется воздух, дует ветер, принуждая меня замереть. Аромат молодой девушки достиг моего носа. Неистовое пламя в горле, которое уже начинало понемногу угасать, вспыхнуло снова и без предупреждения. Дышать сладким, терпким запахом было сродни тому, что вдыхать мельчайшую, распыленную в воздухе стеклянную пыль. Я сглотнула слюну, стараясь игнорировать жгучую боль в горле и желудке. В крови девушки был ген. Сильный, ярко-выраженный, способный лишить рассудка любого вампира. Но мое обоняние привлекло нечто совсем иное. Ее кровь пахла по-особому не только из-за наличия гена. Сердце девушки билось странно: у меня в ушах частый пульс отдавался глухим эхом. Точно звуковое наложение. - О, Всемогущие Творцы! – шепнула я, и сделала шаг в направлении джампера. – Майор Лорн, подождите! Мужчина обернулся. Девушка тоже. Во взгляде обоих застыл вопрос. - Что-то не так, Элеада? – настороженно спросил офицер. - Леа, ты же не… - начала Эмма, но тоже почуяла соблазнительный запах. Вампирша умолкла на полуслове, схватившись за горло, и предусмотрительно отступила на пару шагов. Усмирив инстинкт и забыв про огонь в глотке, я приблизилась к девушке почти вплотную. Она инстинктивно отпрянула, вжавшись спиной в стену джампера. - Не бойтесь, - я взяла девушку за руку. - Элеада, думаю, вам лучше отойти, - майор был до смерти напуган, потому что уже заподозрил в моем поведении самое худшее. Он знал, что в случае чего ни ему, ни кому-либо другому здесь не удастся меня остановить. Однако, даже прекрасно понимая всю опасность, он положил руку мне на плечо, пытаясь оттолкнуть. - Майор, ценю попытку, - я легко дернула плечом, дабы стряхнуть руку, при этом не наградив бойца переломом в нескольких местах. – Но уверяю вас - все в порядке, - я посмотрела мужчине в глаза. «Все нормально. Я не трону ее». Майор послушно отступил. Все остальные, кто был поблизости, включая атлантийцев в джампере, замерли, молча наблюдая. Я перевела взгляд на дрожащую и не совсем понимающую сути происходящего девушку. - Не бойся меня. Я не причиню тебе вреда. Успокойся, - мягко убеждала я, касаясь хрупкого запястья. Пульс под моими пальцами частый, быстрый, отчетливый, но все же не совсем такой, каким должен быть. На вид девушке не больше восемнадцати. Она стройная, кожа оливкового цвета, а щеки пылают здоровым румянцем под моим пристальным взглядом. Мне понадобилось десять секунд, чтобы в хаотичных мыслях отыскать её имя. - Саша, не бойся, - повторяю я, когда кладу ладонь на ее живот. Она вздрагивает от ледяного прикосновения, но не отстраняется. Горячая кожа скрыта от меня лишь грубой льняной тканью платья. Рельефная, еще не претерпевшая изменений фигура, плоский живот. Но я уже чувствую внутри новую жизнь. - Какой срок? - тихо спросила я, стараясь сосредоточится на собственных ощущениях. - Что? О чем вы? – девушка смутилась и отошла назад, машинально одернув смятое платье. - Какой срок? В смысле… скажи примерно, когда это произошло. - Что произошло? – растерянно переспросила девушка. – Вы о чем? Я… - она оглянулась на Лорна, словно ища поддержки, потом на свою подругу, которая уже давно сидела в джампере. – Я не беременна. Я… я не могу, это невозможно! Я только целовалась, - лицо и шею девушки залила краска, она прятала глаза, словно признаваясь в постыдном, – два раза. И все… - она порывисто обернулась. - Юна, скажи же им. Ты же знаешь, я никогда… Меня уже не нужно убеждать. Мысли растерянной и готовой расплакаться девушки объяснили мне все лучше любых убеждений. Хотя… не все, лишь большую часть. Она действительно не помнит, как это случилось. И никогда не вспомнит, потому что ее заставили забыть. Девушку использовали, как инкубатор. Сперва свели с выбранным заранее половым партнером, затем проконтролировали сам процесс, наверняка внушив обоим и, в довершение, стерли память. Скорее всего, отец ребенка был обращен сразу же, как только перестал быть им полезен в качестве смертного. Значит, вот как все происходит! Именно таким образом появляются на свет чистокровные носители гена. Таких детей растят не родители, их тренируют и обучают с младенчества вовсе не отец с матерью. С первых дней жизни или даже с самого момента зачатия на таких младенцев рукою Ареса поставлен незримый знак качества. Пройдут годы, семнадцать или восемнадцать лет, отсчитанные с рождения до физической зрелости, и каждый такой ребенок познаёт вкус бессмертия. - Ей нельзя лететь со всеми, - произношу я вслух, обращаясь прежде всего к атлантийцам. – Саша вернется вместе со мной в Атлантиду, где ее осмотрит Кадис, - я положила руки на плечи девушки. – Майор, на объяснение уйдет драгоценное время, поэтому скажу лишь одно: эту планету какое-то время назад маркировали не только рейфы, но и вампиры. Понятия не имею, когда они вернутся, чтобы забрать свой «маркер», но вам лучше поторопиться, - с этими словами я прошлась беглым взглядом по телу девушки. Глаза лихорадочно искали что-нибудь подозрительное. Кольцо на пальце, браслет, кулон, заколку – все, что могло хоть отдаленно походить на передатчик. В итоге, когда я решила воспользоваться наручным устройством, результат сканирования не заставил себя долго ждать. Один единственный нанит, имплантированный в спинной мозг. На мгновение я закрыла глаза, блокируя все происходящее вокруг меня, чтобы ОН мог меня услышать. «Кадис, милый, твой брат даже здесь изловчился оставить тебе подарок. Только не переживай, любимый, на этот раз подарок живой и пока еще здравствующий». - Будем надеяться, что ты останешься таковой, - я закрепила на ладони Саши персональный щит для того, чтобы Эмма могла беспрепятственно подойти к ней и успокоить. В следующую секунду я была уже на другом конце поселения. - Капитан Грэй, поспешите, прошу вас. Через десять минут на планете не должно остаться ни одного человека. __________________________________________________________________________ *Звездные Врата... Атлантида... Время не властно над вами. **Мы быстрее, сильнее… чувствуем так остро.
*Шеппард.*
Я не могу сказать, что этот день – идеальный. Нет, это далеко не так, ведь сегодня были и слёзы, и страх, и вышедший из-под контроля зверь. Тем не менее, сегодня было лучшим днем для меня за последние… три недели, как минимум. Это без учета двух, прошедших без нее, лет, которые являются сугубо отдельной темой для сиквела к фильму жанра «хоррор». Сегодня я видел в ее глазах удивление, восторг и даже ту самую искорку, отыскать которую потерял всякую надежду. Эти несколько часов рядом со мной была та самая Элизабет, бесконечно любимая и просто… моя Лиз, а не только её тело, неподвижно лежавшее на кровати. Она со мной говорила, она прикасалась ко мне и даже сделала вывод для себя, что я ее ангел. Когда планетарная звезда зашла за горизонт, а чернильное небо в беспорядке украсили рисунки чужих созвездий, настала пора возвращаться. Я решил не дожидаться, когда Валери начнет капать мне на мозги. Да и звериный аппетит или, вернее, голод за последний час давал себя знать все чаще и чаще. Джампер без проблем преодолевает Врата Атлантиды и поднимается в ангар. Краем сознания я приказываю системам корабля отключиться. Искусственный Интеллект города фиксирует наше прибытие и моё присутствие, заносит соответствующие данные в городскую базу данных. Все время полета Элизабет сидела у меня на коленях. Не то, чтобы я был против, но… Чёрт! Всё снова упирается в факт того, что я голоден. И даже не столько в жажде дело, просто я холодный. Я тверже, чем корпус корабля и вообще… если бы Лиз проявила хоть чуть-чуть внимательности, давно бы заподозрила неладное. С тех пор, как остановилось моё сердце, я каждую секунду рискую, что она догадается, кто я такой, но еще большим риском стало бы взять с собой донорские пакеты. Пикник был вполне полноценным только для Элизабет, ибо я заранее позаботился обо всем необходимом для неё, но не для себя, потому что ланч вампира не предназначен для хранения в плетеной корзине для пикника, рядом с сэндвичами, фруктами и сладостями. Одежда на нас обоих пока еще способна компенсировать и скрывать холод, исходящий от меня, но это не продлится вечно. Мы долго смотрим друг на друга, прежде чем Элизабет подается вперед, поднимаясь на ноги. Она тянет меня за собой, и я беспрекословно повинуюсь. - Кто был тот человек, Джон? – неожиданно спрашивает Элизабет. – Который… который… - она замолчала, не зная, как лучше объяснить, но я уже догадывался, о ком речь. - Его зовут Питер, Лиз. Но не волнуйся, сейчас его здесь нет. «О нем можно будет смело говорить «звали» уже минут через пятнадцать», - добавил я про себя, но заметив, как на лицо Элизабет легла тень недоверия, мгновенно забыл про вендетту личного характера. - Питер?.. – с сомнением переспросила Лизабет, затем устремила взгляд в одну точку и закрыла глаза. - …Я счел необходимым сообщить о риске. - Прекрасно, вы сообщили. А теперь, пожалуйста, постарайтесь побольше думать об их спасении и поменьше о своей заднице… - …Надеюсь, вам есть, что мне сказать! - Есть. Что это было? - Прошу прощения… - Я бросил хорошую работу за тем, чтобы отправится сюда вместе с военными, а вы отфутболили меня, как рядового. - В Военно-воздушных силах нет рядовых. - И я не из них. Вы только что унизили меня на глазах у всех моих подчиненных. - Вот оно что! Вас оскорбили?! - Слово «унизили» подходит гораздо больше. - Я вас еще не унижала! - Я считаю, если бы экспедицией руководил не штатский… - Но руководит штатский! Мы отрезаны от Земли, что делает Атлантиду своего рода колонией, я права? - Вероятно… - Я – руководитель этой колонии. - Хорошо. Замечательно… - Вас это не устраивает? - Вы меня не понимаете. - А вы не понимаете меня. И если вы потратите еще хоть минуту времени, которую можно употребить на спасение людей, на ваше оскорбленное эго, обещаю, я введу код самой далекой планеты, где вы сможете ощущать себя столь важным, как вам будет угодно! Не думайте, что я шучу! - Вы этого не сделаете. - …вернитесь в зал! - Поговорим об этом позже. - Никогда! А теперь, идите!.. ИДИТЕ!.. - Лиз, - тихо, боясь испугать, позвал я, но коснуться ледяной рукой ее лица не решился. - Питер… Каванах? – с паузой в пару секунд Элизабет произнесла полные инициалы учёного. Она говорила неуверенно, медленно, так, как обычно маленькие дети произносят первые в своей жизни слова. - Да, любимая, - я кивнул в знак одобрения. На лице Лиз вновь проявились страх и непонимание, её губы задрожали, она крепко прижалась ко мне. - Не бойся, милая, - как бы я ни хотел, мне пришлось обнять её в ответ. Я нежно гладил её по спине. Под моей ладонью медленно скользил позвонок за позвонком, в то время как Лиз срывающимся голосом шептала мне в шею. - Что со мной сделали, Джон? Почему я никого не помню? Почему так много всего? Почему?.. - Тише, малыш, все хорошо. Все будет хорошо, ты только ничего не бойся, слышишь? Она еще сильнее прижалась ко мне, а с приборной панели джампера сорвало крышку. Дальше дело вполне могло бы дойти до управляющих кристаллов, но телепорт Наручника вовремя пришел на помощь. Основной удар приняла на себя стена коридора Селины. - П… прости, - сорвалось с губ Элизабет. – Я правда не хочу, не знаю, что это... - Успокойся, Лиз, - я поймал ее испуганный взгляд. «Просто не думай об этом, любимая». Страх в ее глазах тут же сменяет повиновение. Она уверенно кивает и выпускает из судорожной хватки рукав моей куртки. - Идем, Лизабет, - я разворачиваю ее лицом к двери нашей комнаты, затем осторожно беру ее руку в свою и медленно поднимаю наши ладони к сенсору. Тонкая красная линия пробегает от кончиков ее пальцев до самой кисти. Селина пытается идентифицировать рисунок ладони, но такого главный компьютер не знает. «User non inveni*», - выдает Искусственный Интеллект через полторы секунды безуспешного поиска. «Novus user. Nomine: Weir, Elizabeth. Genus: homo**, - наскоро сообщил я компьютеру, после чего добавил на родном английском. – Внеси это имя во все протоколы. С сегодняшнего дня Элизабет Вейр имеет доступ ко всем системам города, включая, при необходимости, твою главную матрицу. Образец ДНК не запрашивать». Получив необходимые инструкции, Искусственный Интеллект послушно вывел иероглифами одну единственную строчку в галополе сканера: «Domain: Elizabeth Weir. Licet access***». Переборка открылась с характерным свистящим звуком. «Неужели дверью ошибся? - пронеслась в голове первая, абсолютно бредовая мысль. – Исключено. Вампиры не страдают подобного рода вещами…» - Валери! – полупрошептал, полупрорычал я сам себе в следующую долю секунды. На смену первому впечатлению и бредовой догадке пришли понимание и логически необъяснимая ярость. Я едва смог удержать гневный рык. Элизабет тем временем тоже успела воспринять изменения и порывисто обернулась ко мне лицом. В ее глазах читался вопрос. - Нет, любимая, вне всяких сомнений, мы по адресу, - ответил я с лёгкой улыбкой, упрятав при этом куда подальше раздражение. - Просто кое-кому в наше с тобой отсутствие было явно нечем заняться, - я обвил Элизабет за талию и слегка подтолкнул вперед. – Зато… вышло очень даже по-домашнему, правда? Свободного пространства в комнате явно поубавилось, а вот мебели, наоборот, прибавилось. Валери послала к чертям спартанские условия и вампирский минимализм. Холодный металлический пол комнаты отныне устилал белоснежный ковролин с толстенным ворсом, а само помещение было условно разделено на три зоны: помимо доселе существующей спальной появилась полноценная обеденная и… надо же – рабочая! Интерьер почти идеально совпадал с земным «Классик». Внушительная площадь апартаментов открывала бескрайние просторы фантазии и позволяла разгуляться на манер роскоши и комфорта. Именно этого добилась Древняя-вампирша, которая, безусловно, не страдала отсутствием фантазии и могла позволить себе роскошь всех видов. В комнате появился черный кожаный диван и кресла, маленький кофейный столик и обеденный стол. Отдельный плюс, пожалуй, принадлежит исчезновению из комнаты самого нежелательного предмета мебели – холодильника, затаренного кровью. Одной большой проблемы как не бывало. На его месте теперь стояло высокое кашпо с какой-то экзотической пегасской флорой. В одном из углов, что стыковался со стеклянной стеной, буквой «L» стоял компьютерный стол и кожаное офисное кресло. Единственной более менее знакомой для нас осталась кровать, на данный момент застланная покрывалом темно-вишневого цвета. Очевидно, такой ход Валери был не чем иным, как намеком на любимый цвет Лиз. - Нравится? – негромко поинтересовался я, подводя Элизабет к кровати. Молчание. Широко открытыми глазами она осматривается вокруг. Осторожно и неуверенно садится на покрывало, потом смотрит на меня. Лиз не скажет, нравится ей или нет. По сути, для нее сейчас не важно, когда или же куда ее приведут. Она уже не знает, что такое «дом», уютный и безопасный, зато всегда будет помнить твердость мрамора и металлический холод стали. Сейчас я не найду прямого ответа в ее карих глазах. Собственно, оный мне не очень нужен. Я вижу эмоции, слабые и очень разные, но я их вижу и чувствую. Они лучше, приятнее, их смысл намного глубже любых слов. «Валери, иже ты продолжишь в том же духе, то очень скоро я позволю тебе вить из себя веревки, - я улыбнулся собственным мыслям, но тут же вспомнил о самой фиговой части сегодняшнего вечера, которая лишь дожидается своего часа. Тем паче, Лиз даже не думала отпускать меня, а уйти надо. Пусть это будут пять минут, но я должен наведаться в лазарет. Срочно! Потому что любое прикосновение Элизабет начинало казаться мне огненно горячим. Но как только я попытался высвободить свою руку, Лиз посмотрела на меня умоляющим, испуганным взглядом. «Я скоро вернусь, любимая, не волнуйся». Даже с даром убеждения, выйти из комнаты мне удалось только через пять минут, а еще секунду спустя я шел по коридору Атлантиды, ведущему в медчасть. «Кровь – вопрос номер один, за номером два – Каванах. Впрочем, два вопроса вполне могут превратиться в один». Я проник в лазарет тенью. Медперсонал, за редким исключением, почти отсутствовал, поэтому моё вторжение осталось незамеченным. Чуть дальше по коридору заманчиво и быстро билось сердце. Пульсу вторил размеренный писк медицинской аппаратуры, который вскоре просто растворился. Я мог слышать только биение сердца. Горячая кровь неслась по венам быстро, в ней чувствовался адреналин, который являлся индикатором страха. С огромным трудом я заставлял себя идти медленно, но инстинкты давили с каждым шагом все сильнее. Горло обжигал насыщенный аромат, боль становилась поистине нестерпимой, я тихо рычал сквозь стиснутые зубы. Теперь между нами не осталось преград: ни стен, ни ширм, ни жалюзи. Я видел его, он – меня. Мы друг перед другом. Я молчу, ибо стоит мне только разомкнуть губы, как я вопьюсь в его шею без предупреждения. Он тоже молчит, не кричит, не пытается сбежать, лишь до смерти напуган. Более всего тем, что ему изначально был известен такой исход. Он знал, что я приду за ним с тех самых пор, как произнес вслух слова «зомби», «цепной упырь», и это он еще видеть не видел спину Элизабет. «Ты в курсе, что попытка сбежать только раззадорит меня?» - я сделал шаг вперед, а дальше решили за меня инстинкты. Одна миллионная доля секунды прошла, жертва была так близка, но… - Остановись! – прозвучало за спиной. Я занес руку для разящего удара, но в этот раз она оказалась не так проста. Одной рукой Валери уперлась мне в грудь, другой, без видимых для нее усилий, предотвратила ответный удар. - Можете не благодарить, джентльмены, - она оттеснила меня к выходу из палаты. – Доктор Каванах, уверяю, подполковник поговорит с вами гораздо более адекватно после того, как выпьет это, - в то же мгновение в моей руке оказался донорский пакет. – Пей! – голос звучал, как приказ. Внутренний зверь, который на данный момент обезумел от боли, вовсе не дожидался приказа. Я с силой вонзил клыки в целлофан. Тяжелые капли крови брызнули на пол, однако большая ее часть все-таки ушла на то, чтобы в минимальной степени унять голод, погасив адский огонь в желудке и глотке. Смяв опустошенный до последнего миллиграмма пакет, я развернулся в сторону неистово бьющегося сердца. Именно так сейчас я воспринимал Каванаха - в качестве соблазнительно пахнущего сосуда, до краев наполненного кровью. - Чем быстрее твое сердце исчезнет отсюда, тем будет лучше для тебя. Имей в виду, когда я попытаюсь снова, меня уже не остановят, и части твоего тела отправят на Землю в цинковом гробу, - с этими словами я опрометью вылетел из палаты. «Этот урод хоть понял, что задолжал тебе жизнь? – риторически спросил я, зная, что Валери следует за мной по пятам. – И… к слову, за очередную попытку разорвать тебя в клочья я извиняться не собираюсь». «Тебе нужно успокоиться», - прозвучало в ответ. Я чувствовал на себе ее пристальный взгляд и вынужденно перешел на человеческий шаг. - Уже спокоен. - Я не совсем об этом, Джон. - Валери, дальше столовой Атлантиды я никуда не намерен от нее уходить. Тема закрыта. - Джон… - Валери! – в одном из лестничных пролетов я резко обернулся, прижав девушку рукой к стене. – Не пойми неправильно … я благодарен тебе за все, что ты делаешь. Спасибо за то, что тормозишь меня на крутых поворотах. Рискуя головой, терпишь выходки безбашенного вампира и спасаешь от моих клыков таких конченых идиотов, как Каванах. А то, что ты делаешь для Элизабет… Валери, я бесконечно благодарен тебе за это, но сегодня я просто не способен оставить ее, - опуская руку, которой крепко держал девушку, я отвел взгляд от ее фиалково-синих глаз. - Джон, я тебя понимаю. Я знаю, что ты чувствуешь. Знаю, до какой степени ты готов ее защищать, но пойми… - Валери, не зли меня, не вынуждай повторять! - Дай мне шанс, Джон, прошу. Один-единственный и впредь я никогда и ни о чем не стану тебя просить. Всего два часа. - Валери… - Джон, она не справится с этим одна, ты прекрасно это понимаешь. Ей нужна помощь со стороны, и я готова ее оказать. Клянусь сделать все, как ты скажешь. Никаких алых глаз, предельная осторожность в движениях, ограниченность ментальной силы и… - секундная заминка, – ни слова о вампирах. Если я где-то что-то упустила, говори, я все исполню, как надо. - Валери, ты меня вообще слышишь!? – я терял терпение. - Да. Так услышь же меня, Джон, - она пристально смотрит на меня. Долгий взгляд точно испытывает на прочность мои нервы. – Обещаю, я помогу ей. Элизабет станет легче. От тебя мне нужно лишь твое позволение и… капля доверия. Больше ничего. Глотка надрывалась от раскатистого рычания, которое я пытался сдерживать, но тщетно. - Избавь меня от своего присутствия на оставшиеся двадцать минут. - Как скажешь, - повиновалась девушка, метнувшись вниз по лестнице. - Валери! - одним прыжком я настиг девушку, рывком развернув ее к себе. – Если не дай Бог с ней что-нибудь случится в мое отсутствие… что-нибудь, не важно, по чьей вине, клянусь Творцами, я тебя уничтожу! Найду везде, где бы ты не находилась, растерзаю в клочья и развею твой пепел по просторам Вселенной! – каждая моя фраза оканчивалась утробным рычанием, но вампирша даже ни разу не моргнула. - Я тебя поняла, Джон, - тихо ответила девушка, четко проговаривая каждое слово. - Я тебя предупредил. Одно неосторожное слово, одна слеза Элизабет, и ты умрешь самой мучительной для вампира смертью, - я обнажил клыки так близко к лицу девушки, что та невольно отпрянула назад. - Джон, я все уяснила, - ровным голосом откликнулась вампирша. «Надеюсь, мне не придется разубедиться в твоих словах», - ответил я мысленно, не упустив возможности лишний раз напомнить о сильной ментальной связи между нами. Затем я просто отпустил девушку, позволив ей уйти. Перед тем, как вернуться на Селину, я избавился от окровавленной куртки и даже заглянул в столовую за упаковкой сока «Tropicana». В итоге: у меня осталось ровно пятнадцать минут на то, чтобы поговорить с Элизабет. При этом я не представлял, что ей сказать, поскольку вариант «Дорогая, извини, мне жизненно необходимо бросить тебя на несколько часов, потому что у меня в ежедневнике запланирована охота на рейфов» заранее исключен. - Джон! – воскликнула Лиз, едва я вошел в комнату. В следующие пару секунд горло уже щекотал аромат ее волос, а сама Элизабет крепко обвивала меня руками за шею. - Привет, - ласково прошептал я, проводя носом по ее волосам. Быть может, это ненормально - здороваться через пять минут после расставания, но у нас с Лиз особый случай, при котором ни один «привет» не станет лишним, тем более, что скоро мне предстоит сказать ей «пока». __________________________________________________________________________ *Пользователь не опознан. **Новый пользователь. Инициалы: Вейр, Элизабет. Раса: человек. ***Домен: Элизабет Вейр. Доступ разрешён.
*Валери.*
«Он действительно способен ради нее на все. Он напрочь забывает о своей сущности рядом с ней и сходит с ума, когда волей обстоятельств оказывается вдали от нее. Он – не один из нас, с каждым днем это выражается все более и более ясно…» - я сидела в своей комнате, неспешно и тщательно маскируя все компрометирующие изъяны своей внешности. Длинные волосы надо бы собрать в хвост, чай – не перышки. Мало ли?.. Вдруг порежется. С глазами вроде порядок. Форма… Все сойдет, кроме, пожалуй, что куртки с символом Селины, - стоило подумать об этом, как нежелательный предмет гардероба тут же полетел на кровать. – Наручное устройство, - я оценивающе посмотрела на браслет и кольцо. – Снимать или оставить? Вроде, в глаза бросается не сильно. Так… Почти все, осталось только заставить сердце гнать по венам кровь и… самое главное – не выпустить клыки перед Элизабет». Я не привыкла пить ограниченными порциями, но на полноценную охоту сейчас времени нет. И вот первый бокал наполнен кровью до самых краев. Чтобы два часа температура тела не опускалась ниже тридцати шести, достаточно двух-трех пакетов, хотя и они не гарантируют стабильный пульс. Проходят минуты, сердце бойко стучит в груди, разогревая тело. В зеркальном отражении вампирский глаз замечает слабый румянец на щеках. Неожиданно меня отвлекает мерцание браслета. Голограмма отображает Кадиса, который смотрит на меня вопросительным взглядом. - Ждите. Он скоро к вам присоединится, Кадис, - я отвечаю на немой вопрос, после чего прерываю связь. Все около дела. Я сыта и выгляжу под стать живому человеку, правда, с поправкой «почти», ну, да ладно. Нашу с Рэем комнату и апартаменты Джона с Элизабет разделяют один уровень и несколько коридоров жилого сектора. Пять секунд для вампира, если не учитывать телепорт. Но я иду медленно, вспоминая, что значит скорость человека. Стараюсь, чтобы движения плавно переходили одно в другое, а не были отрывистыми и резкими. Даже позволяю каблукам едва слышно стучать по мраморному полу коридора. Слегка непривычно и некомфортно, но… вполне терпимо. В конце концов, я останавливаюсь перед двойной переборкой. «Сегодня я уже была здесь. В общей сложности где-то полчаса, но в это время в комнате не было хозяйки. Сейчас же всё иначе… - я глубоко вдохнула. Аромат человеческой крови уже не сдерживала дверь, а я отчетливо слышала биение двух сердец: одно - ровное, быстрое; другое – глухое и прерывистое. – Джон, - нерешительно окликнула я. – Тебе пора идти». Я слышу тихий свист воздуха. Подполковник дышит и сдерживает рычание изо всех сил. Он очень старается успокоиться, но я чувствую, как он борется с собой, как старается подавить инстинкты. «Можешь зайти», - его мысленный голос звучит на удивление спокойно. Я снова делаю глубокий ненужный вдох и провожу рукой перед сенсором. Переборка очень медленно скользит в сторону, впуская меня внутрь помещения. Они оба сидят на кровати. Доктор Вейр ко мне спиной, а Джон в полуобороте к двери. Его напряженность выдает взгляд, за линзами видно, как сужаются зрачки алых глаз. Он отворачивается от меня и кладет руку на плечо Элизабет. Она сильно вздрагивает, но все же поворачивает голову, в то время как я медленно подхожу к кровати. - Лиззи, не бойся, - Джон мягко обращается к ней, едва заметным жестом дав мне понять, что дальше сокращать расстояние пока не стоит. Я повинуюсь и замираю на месте. Дальнейшее развитие событий зависит только от доктора Вейр. Судя по всему, Джон уже сделал все, что мог, дабы избежать самой бурной реакции из всех возможных. А в этом ему, вне сомнений, могло помочь только внушение. В глазах Элизабет я вижу страх, но не такой сильный, как я ожидала. Джон хорошо постарался, поскольку в ее эмоциях в равной степени присутствовали удивление, волнение и даже некая заинтересованность. Все вместе эти чувства побеждали страх. И пока это так, он должен уйти. «Кадис ждет». - Нет, Джон, нет! – она хватает его за руку. Он осторожен в движениях и словах. Сперва Джон аккуратно разжимает ее руку. Затем берет ее лицо в ладони и ловит ее взгляд. Я могу слышать их короткий мысленный диалог. «Только не уходи, умоляю!» «Милая, не забывай, что я тебе говорил. Я вернусь очень-очень скоро. А пока с тобой побудет Валери. Она тебя не обидит, обещаю. Наоборот, если ты ей позволишь, она поможет тебе». - Пожалуйста… - она делает последнюю попытку, но Джон продолжает бороться с собой. Он искоса смотрит на меня и едва заметно кивает: «Берегись, если с ее головы упадет хоть волосок!» - с этими словами он крепко прижимает Элизабет к себе и целует ее в макушку. – Ничего не бойся, малыш. Я быстро вернусь. Ты даже не заметишь. После этих слов легко колеблется воздух, и Джон исчезает. Элизабет еще тридцать секунд сидит неподвижно, с закрытыми глазами. Затем она поднимает руку, но ловит перед собой лишь пустоту. - Джон! – она резко открывает глаза и вскакивает с места, оглядывается вокруг, но в комнате мы одни. – Джон… - голос потерянный, тихий, звучит неуверенно, но она продолжает звать. – Джон… Я должна это прекратить, иначе Шеппард так долго не выдержит, ведь пока Джон на Селине, он будет ее слышать. А терпение у подполковника насчет этой женщины весьма ограниченное. - Тише, - я осторожно дотронулась до ее плеча и заглянула в карие глаза. – Успокойтесь, Элизабет, он скоро вернется. - Ложь! – она пытается оттолкнуть меня от себя. За спиной раздается хлопок, звенит битое стекло. – Снова… - произносит Вейр срывающимся шепотом. Она перестает бороться и уже не толкает меня, а начинает медленно оседать на пол, шепча одними губами. – Я не хочу! Почему это происходит? Что со мной такое? - Шшш, - я поддерживала ее за плечи, не позволяя упасть. – Ничего… ничего страшного, - шагнув вперед, я поспешила усадить ее на кровать, а сама присела против нее на корточки. – Просто успокойтесь. Успокойся, - пришлось повторить несколько раз, но даже тогда она не вняла моим словам. Нагретый воздух стал образовывать вокруг меня дрожащую воронку. - Уйди, пожалуйста. Уйди, иначе… - Посмотрите на меня, - я хотела, чтобы голос прозвучал убедительно, но в то же время мягко, ненастойчиво. - Нет! Я могу причинить тебе боль… - Не думайте об этом, просто посмотрите на меня, - я стараюсь приподнять ее подбородок, но ее мышцы точно окаменели, если я продолжу попытки, все может кончиться очень плохо. Я отвожу руку в сторону. – Элизабет, прошу, выслушай. Я - не враг. Тебе не нужно меня бояться. Я здесь только затем, чтобы помочь тебе. Я могу и хочу это сделать. Пожалуйста, позволь… - я осторожно касаюсь ее руки, сжатой в кулак, и немного вытягиваю её вперед. Затем, предельно осторожно, чтобы не поранить ее длинными ногтями, я без труда разжимаю судорожно сжатые тонкие пальцы. Персиковая кожа похожа на пергамент, через нее просвечивают сосуды и мелкие капилляры, на тонком запястье часто пульсирует вена. Ее пальцы длинные и худые, легко прощупать хрупкие кости, а на внутренней стороне ладони несложно отыскать нужную точку. На нее достаточно лишь слегка надавить… - Не бойся, я не сделаю тебе больно. Просто расслабься… Это действует! Безо всякого внушения, очень легко. Всего-навсего - физиология смертного. Одна маленькая точка, если знаешь, где она находится, способна открыть доступ ко всему телу. Даже не будучи вампиром, но владея навыками точечного массажа, можно причинить человеку адскую боль, парализовать или даже убить. Однако, мне нужно совсем иное… …Элизабет расслабляется, ее мышцы уже не такие каменные, а воздух перестает нагреваться. Через полминуты приходит в норму пульс и дыхание. По сути, я уже не делаю ничего, просто держу ее ладонь в своей, жду и молча наблюдаю. У меня нет доступа к мыслям женщины, она слишком хорошо их скрывает. Что до ее эмоций… сильные и очень хаотичные. Мне сложно концентрировать внимание на чем-то конкретном. Присутствует паника, страх и очень много других, производных от этих чувств. Минуту спустя Элизабет медленно и несмело поднимает на меня глаза. Она боится пересечения взглядов, смотрит в сторону, но даже это – уже неслыханный прогресс. - Кто ты? – спрашивает она тихим, неуверенным шёпотом. - Друг, - мой ответ - простой и односложный, на данный момент, быть может, не совсем правдивый, но это слово – первое, что пришло в голову и сорвалось с языка. - Я… я знала тебя раньше? – ее голос всё такой же несмелый, но уже более громкий, выразительный. Мне понадобилось время, чтобы как следует обдумать ответ. В первую очередь нужно понять, с какой стороны задан вопрос. «Знала ли ты меня раньше? Возможно, видела, как я убирала в комнате или, что намного хуже, могла узнать обо мне через отца и его вампиров. Если же посмотреть на вопрос в ретроспективе, тогда вернее всего…» - …нет, мы не были знакомы. - Просто, - она глубоко, прерывисто вздыхает, - если были, а я не помню… «Вот оно что… Дело только в этом? Моя задача враз упрощена», - где-то внутри сознания закрадывалась мысль, что не все так страшно, как казалось на первый взгляд. Я даже рискнула улыбнуться. Не сильно, уголками губ, но иногда такое слабое проявление эмоций позволяет расположить к себе, что, собственно, и является одной из моих целей в отношении доктора Вейр. - Думаю, нам следует начать с самого простого, - я тоже сажусь на кровать рядом с ней. – Меня зовут Валери… В продолжение такой фразы люди обычно спрашивают имя собеседника, мне же оно уже давно известно. Тем не менее, я ждала, что она назовет его сама. Так будет лучше. Наверное… Но она молчит, упрямо отводит глаза, скрывает мысли, а ее сердце бьется слишком громко в такой непривычной для меня тишине. Минуту спустя, когда я уже перестала надеяться на ответ, она медленно поворачивает голову в мою сторону. - Элизабет. Наверное, меня зовут так… Меня так называет Джон, - она вздрагивает, произнося его имя, затем поднимает на меня взгляд.– Пожалуйста, скажи, что он вернется? - в карих глазах читается мольба. Я чувствую как горячий воздух, сгруппированный в шар, ударяется о мою грудь. - Вернется, Элизабет, обязательно, - я уверенно киваю в ответ на ее вопрос. – Джон скоро придет, а пока… просто успокойся. - Не могу! – она снова отводит глаза в сторону. – Я не могу это прекратить! - Можешь. Посмотри на меня, - во второй раз я беру ее ладонь, повторяя все те же действия, что и несколько минут назад. – Ты можешь, но для этого нужно быть спокойной. - Нет… - Слушай меня внимательно, - я положила руки на ее плечи. – Ты не должна бояться смотреть на меня. Ты не причинишь мне боль. - Я убивала! Я помню, как они умирали от моего взгляда. Я не хочу, чтобы это повторилось. - Я – не Они, Элизабет. Мне ты не навредишь, поэтому взгляни на меня, не бойся. Проходит время, прежде чем она неохотно, боязливо, но все же исполняет мою просьбу. - Так… Теперь закрой глаза и медленно вдохни. Медленно, спокойно. Чтобы научиться контролировать это, тебе нужно запомнить всего одно правило: чем спокойнее ты, тем спокойнее то, что внутри тебя. Чем выше твоя степень концентрации, тем проще тебе удержать энергию внутри. Знаю, пока тебе сложно, но я покажу и научу, как это делать, Элизабет. Без боли и страха. …Время шло. За витражным стеклом становилось темно, пришлось включить свет. То, что мне удалось занять ее на два часа – не иначе как чудом не назовешь. Однако чем больше проходит времени, чем гуще сумрак за окном, тем она беспокойнее. Элизабет все чаще оглядывается на дверь, а мелкие предметы все чаще и чаще слетают со своих мест. - Где Джон? Он ведь обещал… - слова читаются по ее дрожащим губам.
*Шеппард.*
Дома пусты. В них ни души не осталось. Ветер со скрипом терзает открытые двери и окна. Взвесь раскаленной золы в воздухе быстро меняет свой цвет от красно-оранжевого до серо-белого. Пепел от того, что ещё совсем недавно было костром, теперь повсюду разносится резкими порывами ледяного ветра. Как же я хотел, чтобы сейчас в этом мире была ночь. Мрак - вечный товарищ, который бы избавил мои глаза от яркого спектра цветов. Однако был день. Слишком яркий и режущий глаза. Но с этим ничего не поделаешь. Далеко не всем вампирам подвластны звезды или стрелки часов. По меньшей мере, я – не один из таких счастливчиков. Постепенно я проникался осознанием того, что мне предстоит. Я заранее знал, что буду убивать, разрывая на части живых существ. Для меня такой исход был уже предопределён. И неважно, на что рассчитывает белобрысый кровопийца. Совсем скоро я буду голыми руками отрывать головы, вкушая кровь и разрывая плоть, ибо это есть истинный суть охоты. Убивать легко. Не важно, каким образом: пуля ли, энергетический заряд или простой удар. Так я поступал раньше, всаживая обойму во врага. Сейчас же всё стало намного проще: когти, клыки и звериный инстинкт, который только усиливается, стоит почувствовать запах добычи. Теперь я убиваю так. И нет сожаления, нет сострадания, вообще нет чувств. Моя душа уже давно за пазухой у дьявола. Помимо мыслей об Элизабет, меня волновало сейчас только одно: нас было слишком много. Для одной планеты, для одной, общей охоты слишком много конкурентов. Это опасная и глупая затея, чреватая последствиями. «О чем только думает клыкастый пацифист? Ведь здесь абсолютно ВСЕ!» Кадис собственной персоной, Элеада, Аполлон, Гера, Эреб, Атлант, Морфей, Бриджита, Астей, Рэй, Розмэри, Немезида, Никта, Александр, Эмма, Мила и… я. Вампиров много, территории мало, чувства обострены, инстинкты требовательны. Присутствие других рядом начинает напрягать, невидимая сила давит на плечи, вынуждая пригнуться к земле. Рычание все неистовее и громче, человеческое «я» все слабее, здравые мысли туманнее, а цвета кругом ярче, они сливаются в один спектр до тех пор, пока окружающий мир не приобретает кроваво-красные оттенки. - Флот на орбите… - реплика Кадиса долетела до моих ушей, словно отголосок. Я резко и быстро оборачиваюсь к нему с глухим, гортанным рычанием. Все напряжены, борются с инстинктами, но им в разы проще, чем мне. По крайней мере, до начала схватки. Пока у каждого из вампиров есть свое место, определенное давным-давно согласно их возрасту. Каждый из них знает свой статус, не посягая на чужой, какими бы сильными не были их инстинкты. По правую руку от Кадиса стоит Элеада. По левую должна быть Валери, но её нет. Пока это так, никто не смеет занять ее место. На шаг позади – Рэй, Аполлон, Гера. И чем младше вампир, тем дальше от Кадиса он находится. Что относительно меня… Кто я? Где моё место? И что делать с инстинктивным желанием порвать их всех только потому, что они стоят здесь, на территории, которая может и должна быть моей. - Выбирай! – властным голосом произносит белобрысый вампир. – Свой статус ты волен избрать сам и занять то место, которое велят тебе инстинкты, но не смей переступить через них. Отдайся чувствам и реши так, как повелит звериное «я», не больше и не меньше! Тогда я подошёл к блондину. Инстинкт уже назвал мне мой статус, породив яростный рык. Кадис оскалился и зарычал в ответ. Я видел его алые глаза, чуял его запах. Точно также он чуял мой. - Это неправильно, Кадис, - зашипела Элеада. – В лучшем случае, он должен занять место Рэя, не твоё! Он не ровня тебе! Недовольно рычание доносилось со всех сторон, но я не думал отступаться, прочитав в глазах остальных лишь вызов. - Он не может, Кадис! Ты даже не его создатель! - Мое первородство не подлежит обсуждению, Рэй! – осадил вампира блондин и отступил в сторону. – Это решено не нами. Я всегда говорил о том, что рознь среди нас пагубна, и я избегаю её в любой другой ситуации. Но сейчас мы на охоте, и здесь не действенно ни одно правило. Здесь нами правят звери, - он резко, с рычанием, обернулся в мою сторону и отрывисто кивнул. - Да будет так! Как бессмертный, ты силен и достоин занять место рядом со мной. Отныне так будет на любой охоте и в любом бою. В иных условиях не забывай, мы все равны, едины и по этой причине – сильны… - вампир замер и прислушался. – Они близко... Сдерживайте себя и помните: никто не смеет атаковать без приказа. Если будет бойня, попытайтесь сохранить в себе хоть немного человечности. Иначе, когда все закончится, придется вести подсчет не только трупам рейфов, но и собирать по поверхности планеты куски ваших собственных тел. Я не хочу, чтобы дошло до подобного, поэтому… не устраиваете стычек из-за дележа добычи. Стрелы меж тем приближались. Свистящему звуку рассекаемого истребителями воздуха вторили многочисленные телепортации, воздух наполнялся чужим, непривлекательным ароматом. Если рейфы и успели понять, что попали в ловушку, то выбора у них уже не было. Ульи уничтожены, стрелам возвращаться некуда, Врата заблокированы, а семнадцать вампиров готовы атаковать в любой момент. Передо мной стоят трое. Два солдата с масками на лицах, третий одет в черный плащ. В воздухе витает разочарование, ярость, гнев и… голод. Они голодны и злы до безумия. Двух солдат-охранников оттесняет в сторону Элеада. - Ты – Лорд, - уверенно произносит Кадис, обращаясь к фигуре в черном плаще. – Лорд с материнского Улья! Так скажи же мне, где твоя Королева? - У нас нет Королевы! Вы истребили их всех уже давно, - хриплый низкий голос исполнен ненависти. - Ты понапрасну лжешь. Скажи мне прямо сейчас, где та, что привела вас сюда? Я должен видеть ее и говорить с ней лицом к лицу. Скажи… - Кадис подходит близко, собираясь воспользоваться внушением. - Тебе нужна Королева? – неожиданно доносится откуда-то сзади. С яростным рычанием я оборачиваюсь. Из тени деревьев продолжают выходить рейфы. Это не просто рейфы, а личная свита, которая плотно окружают одинокую фигуру. Синие волосы Королевы раздувает ветер, донося до меня специфический запах феромона, коим обладают все без исключения самки рейфов. - Ты почтила меня своим присутствием, - Кадис старается сдержать рык, вызванный внезапностью появления «гостьи». - Из твоих слов выходит, что у меня был выбор, - она осматривается и замечает, как медленно рассредоточиваются вампиры, окружая её со всех сторон. – Оказывается, именно ты отдал приказ об уничтожении моего флота. Позволь узнать, почему? Ведь не для того, чтобы спасти жалких людишек этой планеты, которым и без нашего вмешательства была уготована гораздо более ужасная смерть, нежели высасывание жизни. Ведь мы убиваем ради пищи. А какую цель приследует твой вид, когда выпивает из тела всю кровь, а то, что остается, разрывает на части? Дослушав пламенную речь до логического завершения, я инстинктивно пригнулся, готовясь к атаке в прыжке. - Стой! – предостерег меня блондин. – Терпение. Мы сюда не за этим пришли, - он снова обратился к Королеве. – Мой вид жесток, я не отрицаю. Но те из нас, кто сейчас находится здесь, людей не убивают. Мы защищаем людей. Вы же представляли угрозу для населения этой планеты. Догадайся сама, по своему долгому жизненному опыту, как должно поступать с теми, кто представляет угрозу. - Ты – искусный лжец. Мне доводилось узреть населенные миры после атаки бессмертных. Я видела дрейфующие в космическом вакууме Ульи, на которые нападали красноглазые вроде тебя. Вы – хищный вид, похожий на нас, а всем хищникам свойственно ощущать голод. Я голодна, как и все рейфы, потому что нам нечем питаться. Потому что твой вид заморил нас голодом и поставил все наше существование под угрозу. Ради чего? Естественного отбора, желания стать бесспорно доминантной расой или те жутких экспериментов над рейфами, о которых шепчутся по всей галактике, - Королева с ненавистью и презрением посмотрела на Кадиса янтарными кошачьими глазами. – После всего этого, как смеешь ты говорить мне о защите людей!? Я та, кто я есть, и не спорю, что убиваю людей ради собственной жизни. А кто есть ты? Ты один - гораздо большее зло, чем все рейфы Пегаса вместе взятые. Так ответь мне сейчас, перед тем как убить, что или кто есть ты? И с чего ты решил, убивая не только ради пищи, но просто ради азарта, который дарует тебе охота, что тебе позволено жить и питаться людьми, а нам нет? - Я повторюсь: никто из присутствующих здесь уже давно не убивает людей. - Ты смеешься надо мной! – она оскалилась в подобии улыбки. – Так лучше убей прямо сейчас. Прежде, чем я дослушаю всю отвратительную ложь, которую ты внушаешь. Мне омерзительно любое твоё слово и более всего то, что вытворяет твой вид с моим. Вы лишили нас пищи. В довесок хотите обратить нас в себе подобных? В этом случае у меня к тебе лишь один вопрос: из плененных рейфов вы создаете подобных себе или же просто еду? Я наслышана о том, что бессмертным не очень нравится, как пахнет наша лимфа, поэтому вы сперва меняете нас добиваясь того, чтобы в наших жилах текла привычная вам человеческая кровь. Вампиры рычали. Они были уязвлены словами синеволосой самки рейфов. Многие пригнулись к земле для атаки. Розмэри исходила ядовитой яростью. - Кадис, пойми, наконец, что твоя затея бессмысленна! Ты унижен сам, но не думай, что нам приятно терпеть это унижение. Она сдохнет раньше, чем ретровирус начнет менять ее тело. Я об этом позабочусь лично! - Розмэри!!! – взгляд вампира заставил девушку попятиться и замолчать. Спрятав клыки, Кадис вновь обратился к Королеве. - Ты амбициозна, умна и, безусловно, очень везуча, раз до сих пор жива. Учитывая при этом все твои знания о бессмертных, как о виде и о ситуации в целом. Рискни своим везением и долгой жизнью, чтобы выслушать до конца мою унизительную ложь, - белобрысый в одно мгновение приблизился к Королеве, оставив позади всю её свиту. Он долго и пристально смотрел в янтарные глаза. От меня не ускользнул их мысленный обмен информацией и чувствами. Я был зол, не сдерживал рычания и не скрывал презрения в отношении к тем, кто на данный момент имеет статус неприкосновенности только потому, что так приказал белобрысый. Не одного меня до белого коленья бесили упрямство и миролюбивый настрой Кадиса. Но я лучше других знал, каким будет исход, читая мысли и имея возможность слышать весь диалог от первого до последнего слова. Кадис убедителен, красноречив и до предела честен,.. однако Королеве вовсе не честность нужна… - Кадис, прекращай спектакль! – я уже не выдерживал. - Ей не нужно наше подаяние! Она не хочет знать, зачем, почему и что за чёрт происходит между тобой и твоим братцем, любящим похимичить. Если ты не отдашь приказ, это сделаю я! Вампир зол и разочарован. Его надежды не оправдались, и он вынужден признать необходимость массового убийства. Я чувствую его сожаление, но не могу его разделить, потому что вокруг слишком много ярости, которая убивает в зародыше все остальные эмоции. - Ты даешь мне ответ от имени всех, и… это твое окончательное решение? – Кадис резко отступает на шаг от Королевы. Его лицо каменное, а темные глаза горят разочарованием. - Я говорю за всех, не утруждай себя сомнением и… да! Мой ответ более, чем окончательный, - самка рейфов выдерживает взгляд вампира и лишь презрительно усмехается. - Уничтожить! – стиснув зубы, Кадис отдает приказ. В следующую долю секунды он насквозь пробивает грудь Королевы рукой и извлекает сердце. – Всех до последнего! Живым не должен уйти никто. Этого ждали, страстно желали все, изнемогая от ярости, голода и инстинктов, которые пронзали все тело нестерпимой болью с самого начала и стирали волю в порошок. Бой выйдет запредельно жестоким. Планета содрогнется и будет помнить этот день до скончания времен. «Если мы встретимся, старые уговоры не в счет. Я не забыл этих слов, Тодд. Иже ты еще жив и сейчас где-то на этой планете, берегись. Разорву, не моргнув и глазом, стоит тебе появиться в поле моего зрения». Скорее всего, такими были бы мои слова, будь я хотя бы на йоту способен трезво мыслить. Но сознание человека уже давно самоустранилось, целиком и полностью отдав меня во власть внутреннего зверя. Игра жестокая, в ней не существует и никогда не существовало правил, а зовется такая игра просто – ВОЙНА!
*Вейр*
- Нет! Нет, пожалуйста, - я кричу, но слов не слышу. Мой голос все глуше, слова бессвязней, силуэт девушки надо мной все расплывчатее, а веки тяжелее. Нет сил бороться со сном, но спать нельзя. – Нет… Мне нельзя! Джон… Он обещал, он мне обещал… Темнота и полная тишина. В кромешном мраке растворяются любые звуки: дыхание или биение сердца. Они просто отсутствуют, и тела я не чувствую, будто его тоже нет. Словно я в пустоте. Страшно… Но глаза начинают постепенно привыкать к темноте. Чувства и слух возвращаются. «Где я? - озираясь, я пытаюсь понять, где нахожусь. Все просто, понимание не требуется, я точно знаю. – Чего я так испугалась? Ведь глупо же!» Раньше я бывала здесь каждый день, проходила по этому коридору днем и всякий раз останавливалась ночью у этой самой двери. Там, за ней меня всегда ждал Джон. Стук его сердца, его сильные руки, горячие губы. А еще… ещё меня ждал пытливый взгляд зеленых глаз, его улыбка, голос… и просто он сам. Каждый, ну или почти каждый вечер мы были вместе там, в его комнате. - Джон! – я выкрикиваю его имя и иду… нет! Даже не иду, бегу к заветной двери. Я провожу рукой перед сенсором, делаю шаг вперед, и вот я уже внутри. За мной бесшумно закрывается переборка, а в комнате, за отсутствием света из коридора, становится непривычно темно. Погашен свет, шторы плотно занавешены. Но я могу видеть в полумраке комнаты его широкую спину. Он сидит на кровати ко мне спиной, и я так рада. - Ты здесь! – я почти выкрикиваю слова. Джон молчит и не трогается с места. Я растеряна. Где-то внизу живота начинает зарождаться необъяснимый страх. Холод пробегает по всему телу, но я не могу понять причины. - Джон, почему так темно? И почему не смотришь на меня? Обиделся? - я продолжаю смотреть на неподвижный силуэт любимого мужчины и одновременно вслепую пытаюсь отыскать на стене выключатель. - Нет! Не включай свет, - его ледяной голос пронизывает меня насквозь. «Я окончательно запуталась. Что такого произошло? Что я сделала?» - Так не пойдет, Джон. Сейчас же объясни мне, что такое? – я оставляю в покое выключатель и медленно огибаю кровать, чтобы видеть его лицо. Однако чем я ближе, тем сильнее он отворачивается. Слабый свет, что пробивается сквозь шторы, падает на его темные, непослушные волосы. Я могу видеть лишь его затылок. - Джон… - я внутренне сжимаюсь. – Джон Шеппард, это уже не смешно! Повернись! - Уходи! – голос хриплый, точно рык. - Ухо… Что!? Эй! – я положила руку на его плечо. – Что бы это ни было, повернись. Ты меня пугаешь, Джон. - Пугаю? – его смех, сопровождающий вопрос, такой же, как и голос, хриплый, гортанный. – А что ты мне скажешь теперь? – он поворачивается ко мне так быстро, что я даже не замечаю. Я снова не могу вдохнуть и не чувствую стука сердца. Оно не бьется, просто замерло. Рот открывается, я хочу закричать, но крика нет, словно выключили громкость. Его глаза… Они горят, светятся алым, будто два неоновых огня. Зрачка почти не видно, лишь узкая вертикальная щель. Под глазами лилово-красная паутина – разветвление вен. Его губы в крови, а с кристально-белых… КЛЫКОВ капает кровь. Вокруг меня вновь смыкается тьма. Я пытаюсь выбраться, но мрак давит со всех сторон… Не могу пошевелится. - Лиз! Любимая, проснись! Элизабет… Чей-то взволнованный голос зовет меня. Рядом кто-то настолько сильный, что способен разорвать оковы мрака. Я чувствую руки, которые резко вытаскивают меня из темноты. Точно спасатель заставляет утопающего вынырнуть на поверхность из глубины океана. Я задыхаюсь и хриплю, отчаянно ловя губами воздух…
Глава 14 (часть 1)
Глава 14. Непреложные тайны.
Говорят, любовь и правда всегда вместе. Но если в действительности это не так, Можно ли научиться любить ложь? Каждый носит маску, иллюзию того, кем хочет предстать перед другими. Но когда истинное лицо скрыто От любимого человека… Какая цена у такого обмана?
Тепло, мягко, комфортно и… непривычно, ведь за вечность кошмара я отвыкла от того, что проснувшись, могу свободно двигать руками, ногами и просто у меня есть силы отнять голову от подушки или перевернуться. «Джон вернулся. Он рядом», - с этой мыслью я перекатываюсь на бок. В сознании начинают медленно пробуждаться события ночи. Моя рука скользит по простыни, не встречая препятствий… - Джон! – я резко открываю глаза и сажусь на кровати. Всё плывет перед глазами, голова идет кругом, вынуждая меня с тихим стоном упасть обратно на подушку. – Джон… - вновь зову, но тщетно, потому что его здесь нет. Однако… был. Я уверена, ночью он вернулся. Я помню его ласковый голос, который звал меня из темноты. Он разбудил меня. Затем его руки – горячие и сильные. Он обнимал меня и тихо шептал на ухо что-то про кошмар, про то, что это лишь плохой сон, и что теперь всё позади, потому что он рядом. Я помню темноту, помню, как не хватало воздуха, я задыхалась, было страшно, но… «Почему? Что мне приснилось?» - я закрыла глаза, пытаясь связать отдельные образы во что-нибудь единое, более менее целостное. Ответа не было, я не знала, не помнила ничего кроме удушающего мрака. Да и вспомнить нисколько не стремилась, потому что даже без попытки это сделать, все запутано. Голова раскалывается на части от образов, мыслей и чужих голосов, которые не умолкают, не исчезают. Наоборот – с каждым днём их всё больше и больше… - Джон, где же ты? – я снова сажусь и на этот раз принуждаю тело остаться в сидячем положении. «Вдруг он мне тоже приснился? Что, если Джон - тоже сон? И его голос, и руки, и улыбка, и всё это время, которое мне было позволено провести рядом с ним – только… СОН! – я в ужасе от собственной догадки. – Да! Скорее всего, так и есть. Ведь они же играют со мной! Всегда! Как я могла забыть!? Глупая Элизабет…» - Джон… Нет! Только не ты, - я задержала взгляд в одной точке непозволительно долго, в итоге добившись того, что опять что-то упало и разбилось. «Элизабет, тебе нельзя ни на что смотреть! Пора уже запомнить это правило!..» Снова звон. Мои ладони потеют, становится жарко, потом холодно, затем снова жарко. Холодно, жарко, холодно, жарко… Тело сотрясает дрожь. - Нет! Одеяло летит на пол. Я вскакиваю с кровати и, спотыкаясь, бегу в ванную. Здесь всё привычно. Прочный, холодный металл, нечему биться, и ещё… тут есть вода. Много воды, которая должна помочь. Я не знаю как, ведь я ничего не трогала, ни к чему не прикасалась, однако вода начинает литься сама собой. Обильно, со всех сторон. Она охлаждает тело, ручьём стекает с волос, одежда пропитывается влагой насквозь и липнет к коже. От этого мне становится легче. Я подставляю лицо крупным каплям, которые так походят на дождь, легко смывающий с тела всю дрожь и напряжение. Шелест льющейся воды может успокоить, совсем чуть-чуть, ненадолго, но этот звук помогает сконцентрироваться… - Концентрация, – меня точно пронзил электрический разряд, заставив рефлекторно выпрямиться. «Тебе нужно запомнить всего одно правило: чем спокойнее ты, тем спокойнее то, что внутри тебя. Чем выше твоя степень концентрации, тем проще тебе удержать энергию внутри». Она говорила, что так будет легче. Надо только успокоиться. Но я не могу! Ведь… Джон… Я искоса взглянула на дверь ванной, которую сама же оставила открытой. Его нет. Меня снова обманули, создали иллюзию, в которую я почти поверила, а сейчас вернули всё на круги своя. Джон снова исчез. Но, если только предположить, запутать себя ещё сильнее и помечтать, то… ведь это место до сих пор не исчезло. Ещё нет оков, и пока не вернулась боль. Я все ещё помню слова девушки по имени Валери и… Джона помню! Ночью он был рядом, я в этом почти уверена. Я чувствовала, как под моей ладонью часто билось его сердце. Моргнув, я убрала с лица мокрые волосы: «Элизабет, нужно просто успокоиться. Вспомнить, что тебе говорили вчера. Кроме того, Джон обещал, что уже никогда тебя не бросит, что не исчезнет и всегда будет рядом. Успокойся…» Ногти, меж тем до боли впиваются в кожу головы. Волосы мокрые, тяжелые, они мешают обзору. Я выхожу из-под потока воды, снимаю с себя мокрую одежду и пытаюсь хоть как-то выжать лишнюю влагу из волос. Мне страшно идти в комнату, боязно отходить от воды, которая, в случае необходимости, погасит огонь, а металл выдержит мой взгляд намного дольше, чем стекло. Я застыла в проходе, руки нервно теребят полотенце и сжимаются в кулаки. «Здесь пол холодный и твердый, привычный для меня, но стоит только шагнуть вперед, переступить черту – станет тепло, мягко… - я неуверенно ступаю ногой на ковер, но тут же делаю шаг назад. – Опасно! Я могу поджечь всё это! Превратить в пепел за секунду», - я растеряна, слова Валери громким эхом раздаются в голове, будто она сама стоит рядом со мной и произносит их: «Чем спокойнее ты, тем спокойнее то, что внутри тебя». Я буквально выбегаю из ванной и почти сразу падаю на колени от растерянности. Мне страшно, я не знаю, что делать дальше. Я одна, наедине с ЭТИМ, рядом никого нет, чтобы помочь. Я не смогу, одна не справлюсь. «…Закрой глаза и медленно вдохни. Медленно, спокойно», - кажется, она говорила так. Я пытаюсь повторить то, что мы делали вчера. Нужно, чтобы сердце билось спокойно, а дыхание выровнялось. Но сейчас всё совсем не так, как надо! Одной рукой я прижимаю к груди полотенце и чувствую удары бешено колотящегося сердца, готового в любой момент остановиться. Моё дыхание частое, прерывистое. Я закрываю глаза и стараюсь дышать ровнее, глубже. Получается не сразу, однако некоторое время спустя за глубоким вдохом следует медленный выдох. Первый раз получилось! Значит надо пытаться еще. Затем еще и еще… Я не знаю, сколько прошло времени, но я сидела на полу до тех пор, пока сердце не стало биться медленнее. Оно уже не грозилось пробить ребра и выпрыгнуть из груди. Только добившись этого, я рискнула открыть глаза и быстро, не на чём ни задерживаясь дольше мгновения, осмотрела комнату. «Что дальше?» Валери сказала, что если я спокойна, то нужно попытаться сосредоточить взгляд на каком-нибудь маленьком предмете. Так я могу передать этой вещи часть энергии. Значит, нужно что-то маленькое и желательно прочное, не стеклянное… Я снова осмотрелась. На этот раз зашелестели и поднялись в воздух мелкие осколки вазы на другом конце комнаты. «Ладно… пусть летают. Все равно бесполезно пытаться их опустить», - я оценивающе осмотрела себя, придя к выводу, что кроме как на огромное махровое полотенце, особо не на что смотреть. Я знала, где лежит одежда, всего в паре шагов от меня, но как же страшно сделать эти шаги. В конечном итоге, ухватив с полки первое, что попалось под руку и не взглянув на то, чем это было, я отбежала назад к кровати. Где-то сзади хрустело стекло, но мне было уже всё равно. Я упала на кровать, как подкошенная и обхватила руками подушку. «Я здесь всё разобью!» Понятия не имею, сколько я вот так лежала, только часы отсчитывали секунду за секундой, заставляя меня невольно прислушиваться. С тихим, почти неслышным щелчком сменялись цифры на циферблате. Или мне это кажется? Может быть, на тумбочке нет никаких часов, просто я уже давно сошла с ума. Есть ли мне разница, сколько сейчас времени, или какое сегодня число?.. «А какое?» - глупый вопрос возник в сознании безо всякого повода, появился из ниоткуда. При этом необъяснимый интерес нарастал. Я даже выпустила из рук подушку и открыла глаза. - Из чистого любопытства: стоят часы на тумбочке, или они – очередной плод моего воображения». Я переворачиваюсь на живот и слегка приподнимаю голову. Часы стояли там, где должны. Черный куб, табло светится мягким рассеянным светом, а ярко-красные цифры постепенно сменяют одна другую. Часы, минуты, секунды. Все вместе, шесть разделенных попарно чисел слагают время – 06:18:42. Чуть ниже есть ещё цифры, они тоже разделены, но не совсем на пары – 12. 01. 2009. Это дата. Двенадцатый месяц, первое число, девятый год. Я села и неизвестно зачем потянулась к часам. «С каких пор меня вообще волнует время и дата? Что они значат – простые, бесполезные для меня числа? - я одернула руку прежде, чем коснулась глянцевой, черной поверхности. – Они не важны». Вместо часов я теперь смотрю на фотографии. Вижу себя… Джона. Только там, на фото, я совсем не похожа на себя, я другая. Будто вовсе другой человек. Хотя… кто знает? Может, так оно и есть на самом деле. Рядом стоит ещё одна фотография. С неё на меня смотрит женщина. Она улыбается. Есть что-то очень знакомое в чертах её лица, глазах. Что-то очень родное, любимое… «Мама?.. Мамочка… Я вспомнила! Узнала! Мама…» Я смотрю слишком долго, рамка начинает двигаться, я не успеваю дотянуться рукой и схватить стеклянную вещицу. Она падает на пол. Звенит стекло, а по моим щекам текут предательские слезы. Знаю, они бесполезны, они не действуют ни на кого, и легче от них не становится. Глупо и унизительно плакать, но сейчас мне все безразлично. «Я не могу ЭТО контролировать, просто не могу! Всё происходит само собой…»
*Шеппард.*
Мало того, что Элизабет из ночи в ночь снится чёрт знает что, так сегодня это «черти что» её чуть не задушило! Причем, на этот раз я даже понятия не имею, что она видела во сне. Лиз закрыла мысли так, что я не смог пробиться. Эта чертова охота! Три часа я потратил в угоду своим инстинктам. Ради чего?! Глотков вонючей крови рейфов, оторванных голов или простой утехи? Я пошёл туда, слетел с катушек, сцепился с Морфеем за треклятого зеленокожего и добился того, что мы чуть не порвали друг друга на части. Я развлекался, вовсю потакал внутреннему зверю и получал удовольствие от азарта охоты, пока Элизабет ждала меня здесь. Я ей обещал и СНОВА солгал. Я сказал, что быстро вернусь. На деле же я три часа потратил на резню, затем Кадис еще убрать за собой приказал. Полчаса я занимался тем, что методично поджигал весь «мусор», оставшийся от «вечеринки». А после неизвестно сколько пытался прийти в себя, старательно загоняя наклонности монстра обратно вглубь чего-то там… кажется, раньше именованного «душой». Я угождал своей звериной сущности, а Лиз ждала до последнего. Валери сказала, что она уснула только за десять минут до того, как я пришёл. Без пятнадцати три! А уже вначале четвертого мне пришлось ее разбудить, потому что Элизабет начала хрипеть и задыхаться во сне. «Шеппард, ты скотина! Полудохлый упырь, помешанный на крови и живущий инстинктами. И с таким-то набором красноречивых определений, ты ещё пытаешься в чём-то ее убедить и что-то доказать? Омерзительно!» Я шёл по коридору Атлантиды. «Ведь рассчитывал же быстро отделаться! Изначально шёл только в столовую. И это было сорок минут назад! Потому что Кадису вдруг вздумалось позвать меня в его личный кабинет ни свет, ни заря, где мне пришлось задержаться непозволительно долго. Подумать можно, он сообщил мне об Элизабет что-то новое… Для обслуживающего персонала в столовой ещё слишком рано, посему: «Дорога тебе на кухню, Шеппард. Сегодня ты – повар и официант в одном флаконе, ибо столовая, по вполне нормальным человеческим законам, начинает работать не раньше семи». Хотя, если вампир не просиживает зря штаны в чьем-либо кабинете, то он довольно быстро справляется с любой задачей. Поэтому, пробыв в Атлантиде не многим более пяти минут, я снова вернулся на Селину. «Хорошо, что Элизабет…» Вместо «спит» пришлось додумывать совсем иное, потому что Лиз уже давно не спала. «Мать вашу! Когда же вы дадите ей спокойно спать! Половина седьмого…» Я медленно прошёл в комнату. Глаза вампира моментально уловили все произошедшие чуть меньше, чем за час изменения. Пусть даже я целиком и полностью был сосредоточен на Элизабет, но боковым зрением всё рано заметил валяющееся на полу одеяло и осколки стекла, которых было довольно много по всей комнате. «Ведь говорил я Валери: поменьше стекла! Для полноты и запредельной остроты ощущений мне как раз не хватает, чтобы Лиз порезалась. А это как дважды два, если через каждый фут будет стоять какая-нибудь стеклянная хреновина. Плевать я хотел, что стекло закаленное, потому что для Элизабет вообще нет разницы, что разбивать». - Лиз… - позвал я негромко, но она продолжила сидеть неподвижно. «Судя по всему, - я окинул комнату беглым взглядом, - она проснулась почти сразу, как я ушёл». Простынь смята, одеяло на полу, подушки разбросаны по кровати. Осколки вазы, которая стояла у стеклянной стены, за каким-то прегрешением находятся совсем в другом углу. Рядом с тумбочкой лежит надвое расколотая рамка для фотографий. Полуоткрыта дверца шкафа, душевая вообще - нараспашку. Одним словом это называется - «Началось в Пегасе утро». «К черту бардак», - я поставил поднос на стол и развернулся к Элизабет, неподвижно сидящей напротив стеклянной стены. – Милая… Она не реагировала, точно вообще не слышала, как я пришёл. Однако даже с учетом отсутствия ее реакции у меня имелась Аврора и маленький джампер поводов для удивления. Пока я мог только смотреть на нее со спины, боясь подойти ближе и тем самым нарушить ее спокойствие. Я молча наблюдал или вернее даже любовался силуэтом Элизабет на протяжении долгих минут. Естественный свет ранней зари, что проникал в комнату через витражное стекло, придавал моменту статус некого волшебного сна… Лиз сидит на ковре в позе лотоса. Она одета в белый топ на бретелях и спортивные брюки. Ее идеально ровная осанка, свободно расправленные плечи, ниспадающие легкими волнами влажные кудри – все в ней притягивает меня сильнее любой гравитации. Элизабет так неподвижна и неописуемо прекрасна. С трудом оторвав взгляд от сего завораживающего зрелища, я нагнулся, поднял одеяло и закинул его обратно на кровать. - Лиз… - я подошёл достаточно близко, чтобы видеть расслабленные черты ее лица и закрытые глаза. Я слышал ровные удары сердца, которым вторили глубокие, размеренные вдохи. Ее грудь поднималась и опускалась в такт дыханию, а в воздухе, в нескольких дюймах от её лица, парил серебряный кулон. - Сядь, пожалуйста, - шёпотом просит Элизабет, по-прежнему не открывая глаз. Она слегка поворачивается в мою сторону. Пегас перемещается по воздуху, следуя за её движением. - Прости, любимая, - я опускаюсь на пол рядом с ней, - я думал, ты спишь. Иначе не ушел бы… - Ничего. Главное, что теперь ты снова рядом, - она открывает глаза и смотрит на меня большими карими глазами. – Я боялась… - Лиз запинается и устремляет взгляд в пол. Она моргает, на её лицо ложится тень от пышных ресниц, а цепочка от кулона двигается из стороны в сторону, как маятник. - Думала, что очередная их игра подошла к концу, и ты исчез. Снова… - Любимая… - я осторожно коснулся ее щеки. – Я здесь, малыш. Меж тем где-то внутри меня вновь расправило крылья гаденькое чувство презрения к собственной клыкастой персоне. - Я знаю, - она снова закрыла глаза, чуть заметно подавшись вперед, ближе к моей руке. Чтобы не утруждать её, я сам придвинулся к ней. Разумеется, ровно настолько близко, насколько позволял висевший в воздухе кулон. На деле он понемногу начинал раздражать мои вампирские рефлексы, и я чуть было не припечатал цепочку рукой к полу, но вовремя опомнился. «Если висит, значит надо! А рефлексы пусть идут куда подальше». На объяснение происходящего я никоим образом не претендую. И Лиз спрашивать не стану. Сам виноват, что пропустил такой момент. В сущности: часто ли Элизабет сама принимает душ, находит одежду и одевается!? Когда это случалось в последний раз, от греха подальше лучше не вспоминать. «А ты давай, Шепп, продолжай лажать по-крупному, проводя досуг за истреблением расы. Денек-другой поживешь как зверь, встанешь на четыре лапы и вообще забудешь нафиг, кто такая Элизабет Вейр!» Однако Лиз по какой-то необъяснимой для меня причине вдруг сама решила помочь мне наверстать упущенное. – Меня Валери научила, - поясняет Лиз, едва заметно пожав плечами. - Она сказала, что так мне будет легче. Вот только, - Элизабет нахмурилась и посмотрела в сторону, – я столько всего успела разбить… «Разбить? И её это волнует!? Лиззи…» Я покачал головой, улыбнулся и пересел чуть назад, чтобы оказаться за спиной Элизабет. На этот раз она даже не вздрогнула, когда я осторожно положил руки на ее талию, будто уже давно ждала, чтобы я это сделал. Она придвигается совсем близко, прижимаясь ко мне спиной. Я чувствую живое, трепещущее тепло ее хрупкого тела, слышу ее мысли, громкие, почти кричащие. Ей жизненно необходимо почувствовать меня рядом, Лиз хочет, чтобы я говорил, чтобы не молчал… - Я рядом, здесь, любимая. Я с тобой, - шепчу ей на ухо, одновременно чувствуя подбородком нежную кожу ее плеча. Элизабет отчаянно кивает в знак согласия. Она отвлечена моим присутствием и уже не так сосредоточена. Кулон дрожит в воздухе и грозится упасть, но я вовремя подставляю раскрытую ладонь под цепочку, и украшение приземляется прямо ко мне на руку. «Джон, сбавь обороты, не все сразу, - упрекнул я себя. - С другой стороны, упускать такой подходящий момент глупо, поэтому рискнуть стоит», - решил я, разъединив цепочку надвое и разведя концы в стороны. - Позволишь?.. – несмело обратился я к Элизабет, внимательно следившей за моими действиями. Она ответила молчанием, но не возразила, когда я медленно приблизил украшение к её шее. Под густыми волосами щелкнул крохотный замочек, витиеватая цепочка обвила тонкую шею Лиз, повторяя изгибы ключиц, а миниатюрный пегас лег на ее грудь, ниже яремной впадины. - Вот он и занял свое законное место, - я улыбнулся уголками губ. - Я помню, как ты сделал это в первый раз… - Элизабет говорит отрешенно, а ее рука машинально перемещается к шее. Она тянет цепочку, точно хочет сорвать с себя украшение. - Осторожнее, милая, не рви. Если хочешь, я сниму, только… Она послушно прекращает терзать кулон и опускает руку. - Лиз, прости, не стоило торопиться… - осторожно убрав густые волосы, чтобы они не путались в звеньях цепочки, я коснулся пальцами застежки. – Не бойся. Я сниму… аккуратно… - Не надо, - она полуобернулась ко мне. – Пусть остается, - на этот раз лишь слегка прикоснувшись к серебряному пегасу, Лиз погладила его и посмотрела на меня. – Он мне нравился и… нравится. Пусть остается там, где он есть сейчас. Элизабет полностью развернулась ко мне. Ее взгляд выразительный, изучающий, глубокий настолько, что, кажется, способен проникнуть под кожу. В шоколадной радужке ее глаз я вижу свое собственное отражение. Она смотрит очень долго, будто пытается отыскать что-то особенное в выражении моего лица. - Ты меня напугал, - после долгого молчания, наконец, произносит Лиз и крепко прижимается ко мне. Ее дыхание прерывается, она снова плачет. – Я думала, ты навсегда ушёл. Исчез, как раньше, и я опять осталась одна… Возразить было нечего, ведь я действительно оставил ее одну вчера вечером и даже успел, что называется, нагло «смыться» почти на целый час сегодня утром… Несмотря на все мои обещания и клятвы, я продолжаю обманывать ее, я лгу и всякий раз делаю ей больно. Прикосновением, словом или просто своим отсутствием я причиняю ей боль. - Прости, любимая, прости меня. Я был аккуратен. Обнимая ее, я едва касался горячей, так плохо скрытой и защищенной кожи. Знаю, что нужно быть осторожным, но одного знания для вампира явно недостаточно. Ведь иной раз я просто не отдаю себе отчета в том, сколько силы прилагаю. Отныне мне нужно быть предельно осмотрительным. При ней никаких улыбок с демонстрацией клыков, резких движений или же, наоборот, абсолютного ступора, когда меня можно смело принять за окоченевший труп или статую. Более того, больше никаких мысленных диалогов и чудес внушения. Лиз невнимательна, да, но всему же есть придел. Особенно теперь, когда она начинает привыкать к моему постоянному присутствию. Сейчас Элизабет уже не так походит на дикого волчонка, как раньше. Все чаще она дарит мне свой взгляд, полный эмоций. Она смотрит на меня дольше, чем раньше, позволяя себе не только скользящие и испуганные взоры из-под полуопущенных ресниц, но и кое-что большее. Это лишь вопрос времени, прежде чем Лиз насторожит моя мертвенная бледность, зеркальная гладкость моей, пусть даже теплой кожи. Я должен быть предельно осторожным. Но на данный момент… я просто не смел от нее отстраниться. Все светлее становилось за окном. Сквозь плотные, точно махровые тучи проглядывали лучи солнца. Они прорезали себе путь до земли тонкими, косыми столбами, рассеянными на концах. Около получаса мы просто сидели. За это время Лиз успела перебраться ко мне на колени, уже привычно положив одну из ладоней на мою грудь. Она не плакала, была спокойна, ей нравилось вот так просто сидеть, а я не возражал. Правда, не возражал лишь до тех пор, пока тело Элизабет не пожаловалось моим суперслышащим ушам на то, что хозяйка упорно отказывается его кормить. «Все же острый слух порой дело чрезвычайно полезное…» - Кажется, кто-то проголодался? – ненавязчиво спросил я, глядя на Элизабет. Длинные волосы скрывали от меня ее лицо, поэтому свободной рукой я осторожно убрал медно-шоколадную прядь волос за ее ухо. - Любимая, ну, скажи, чем я удобнее подушки, а? - Подушка не пахнет так, как ты, она не греет, у нее не бьется сердце, а еще… ее не зовут Джоном Шеппардом, - Лиз выдала в ответ целый список недостатков, коими, оказывается, обладает в сравнении со мной несчастная подушка. - Ладно… - задумчиво протянул я. – Опустим вопрос с подушкой. Завтрак остынет, вернее… уже остыл, - с этими словами я рывком поднялся на ноги, по-прежнему не выпуская из объятий Элизабет. Просить ее сперва слезть с колен у меня язык не повернулся, посему… тихо благодарим скромные возможности нового тела. Такой маленький фокус, тем более в рамках человеческой скорости, не должен вызвать у Лиз подозрений. - Джон… - воскликнула Элизабет, глубоко вдохнув от неожиданности. Она ухватилась крепче за мою шею и, нахмурившись, посмотрела мне в глаза. - Прежде, чем я позволю тебе ходить босиком по комнате, нужно убрать битое стекло, - пояснил я, осторожно усадив её на кровать. Выражение лица Элизабет в миг стало растерянным и виноватым. - Прости. Я не хотела… - Даже не думай об этом, - присев напротив неё, я отрицательно покачал головой. – Тебе не за что извиняться. Ни за это, ни за что-либо другое. Понятно? - Но… - Нет, Элизабет, - я мягко коснулся её подбородка. – Не надо этого делать. Какое-то время мы молча смотрели друг на друга. Потом Лиз то ли кивнула, то ли просто опустила взгляд. - Расскажешь, что тебе сегодня приснилось? – спросил я, жалея о том, что утратил зрительный контакт. - Я не помню… - на этот раз взгляд Лиз таит в себе растерянность и смятение. – Не помню ничего, только… воздуха не хватало. Я не могла дышать и, если бы ты не разбудил меня… - она вздрагивает. - Тише, - я сажусь на кровать рядом и мягко обнимаю ее за плечи. – Не вспоминай, Лизабет, не терзай себя… «…и меня заодно. Волей не волей, а тебе, Шеппард, нужно признать: чем меньше иной раз ты вхож в ее мысли, тем целее окружающие предметы. И вообще… нужно срочно менять тему разговора». - Милая, как ты себя чувствуешь? – едва касаясь, я провел пальцами по до сих пор влажным, мягким волосам. - Нормально, - невнятно ответила Элизабет, немного ссутулив плечи, будто сжавшись. - А если подумать?.. Голова не болит, не кружится? Тебя не тошнит? Она отрицательно качает головой. - Лиз, не бойся мне сказать. Честно, ничего не скрывая. - Голова болит… - она поворачивается в мою сторону. – Совсем чуть-чуть… «Можно подумать, ты бы сказала мне правду, если бы даже она у тебя раскалывалась на части, - я мысленно усмехнулся, потому что в этот момент испытал некое подобие дежавю, хоть и с вампирской спецификой. – Два года прошло, а вопрос о самочувствии, адресованный Элизабет, по-прежнему остается без правдивого ответа. Эх, Лизабет, Лизабет…» - я раздосадовано покачал головой. - Джон, - она резко поднимает на меня взгляд, будто желая сказать что-то очень срочное и важное. - Что, любимая? - я уже приготовился было к исполнению роли внимательного слушателя, но она вдруг замолчала. – Что случилось? - Просто… - начала Элизабет и снова прервалась. Ее мысли были слишком хаотичны и наполовину скрыты, по этой причине я не мог разобрать ничего определенного в тех отголосках, что долетали эхом до моего разума. - Просто или сложно - неважно. Пожалуйста, не молчи, Лиз. Что такое? - Джон, ты расскажешь мне? – в карих глазах вспыхнул и почти сразу же потух огонек. - Расскажу о чем, Элизабет? – я был слегка растерян. Невозможность проникнуть глубже в ее мысли только усугубила положение, но я не стремился усилить ментальное воздействие. У нее голова болит от одного моего присутствия рядом, не говоря уже о вампирской телепатии. - Обо всем, Джон, - тихо и неуверенно отзывается Лиз. – Так много всего, в чем я не могу разобраться и просто не понимаю. Их слишком много, они постоянно о чем-то говорят, называют меня по имени. Я вижу их лица, я должна их знать, но… я не помню, Джон! Просто не помню, а их так много… - ее руки нервно теребят покрывало. – Расскажи мне все. Помоги понять, где правда, а где игра. Пусть то, что ты скажешь, тоже будет ложью, более искусной игрой, но зато это будет чем-то единственным, определенным. И мне вовсе не правда важна, просто нужно, чтобы кто-то указал мне, где начало, а где конец. Мне нужны хоть какие-нибудь ориентиры. Слишком много всего… - тонкие пальцы почти вонзаются в кожу головы. – Я ничего не понимаю! Боковым зрением я вижу, как начинают кружить по комнате осколки доселе разбитых вещей. - Стой, Лиз. Прекрати, - я насильно отнял ее руки, при этом аккуратно выпутывая тонкие пальцы из кудрявых прядей. Затем сам осторожно, мягко касаясь, убрал волосы с ее лица. – Послушай меня, милая, - терпеливо дождавшись, пока она поднимет на меня взгляд, я продолжил. – Я расскажу все, о чем бы ты ни спросила. Обо всём и обо всех. Для тебя я сделаю, что угодно, как угодно и когда угодно. Только успокойся, малыш, прошу тебя, - дальше я обнял ее и прошептал на ухо. – Все будет хорошо. Мы вместе во всем разберемся. Я покажу тебе и начало, и конец, мы все расставим на свои места, слышишь? Каждое событие в твоей жизни, воспоминание, каждое лицо и имя. Не волнуйся, любимая… «Если вы не уйдете прямо сейчас, никто из нас не спасется! Так что ИДИТЕ! ЭТО ПРИКАЗ!.. – эти мысли Элизабет прозвучали в сознании достаточно громко и отчетливо, чтобы я смог ощутить не менее сильную боль, чем тогда, два года назад, когда это происходило у меня перед глазами. - УХОДИ…» - Сколько времени прошло с тех пор, Джон? – Лиз спрашивает тихим шепотом, едва слышным даже для вампирских ушей. - Два года, Лизабет. Два года и два месяца, если быть точным. Она вспоминает… Как и предвещал Кадис, темпы восстановления ее памяти растут в геометрической прогрессии. Однако наличие воспоминаний, причем всех, от первой до последней секунды ее существования, включая немалую часть той генно-инженерной туфты, которую насильно запхал в ее ДНК один из клыкастых близнецов, не гарантируют хоть какого-нибудь понимания с ее стороны. Иными словами, воспоминания безжалостно добьют ее, если срочно что-нибудь не предпринять. Прямо сейчас она вспомнила сам момент моего предательства. Момент, когда я оставил ее на входе в ад, в лапах нано-тварей, которые затем открыли для нее ворота в пекло, препроводив к Сатане. Теперь она помнит, что я сделал, знает, что я ее бросил… но, похоже, ей это неважно. Пока не важно, но пройдет еще совсем немного времени, и она вдумается, поймет, осмыслит то, в чем я перед ней виноват. Когда Элизабет, наконец, поймет это, узнает о моей истинной сущности, она меня возненавидит и будет права. Но сегодня ей не до ненависти и моих жалких, унизительных извинений. При всем при том, что я продолжаю ее обманывать, уверен, в скором будущем у меня еще будет причина и даже не одна, для того, чтобы встать перед ней на колени, вымаливая… кто знает, что именно? Быть может прощение, а вероятнее всего, просто - ее холодный, исполненный презрения и ненависти взгляд в мою сторону. Однако… как бы все не обернулось в будущем, прямо сейчас я ей нужен. Необходим гораздо больше, чем воздух, я это чувствую. - Не оставляй меня, пожалуйста, - шепчет Элизабет все крепче и крепче хватаясь за меня. - Никогда, любимая… - Обещаешь? – она неожиданно отстраняется и смотрит мне прямо в глаза. В ее взгляде просьба, надежда, мольба, сверкающие слезы и… маленькая, едва заметная искорка. - Клянусь, Элизабет, - я знал, что нарушу очередную свою клятву очень-очень скоро, как только почувствую голод, но я просто не мог ответить иначе. Иного варианта Лиз просто не примет. По ее щекам текут слезы, которые до этого она старалась сдерживать. Она плачет, но теперь уже совсем по-другому, потому что в наполненных слезами глазах горит огонь, в них есть жизнь, в них снова есть душа, а ее губы… они дрожат, отчаянно пытаясь вспомнить, как надо улыбаться. - Джон, я… я так долго тебя ждала… - Я знаю. Прости, любимая. Прости, что заставил ждать, - прошептал я, целуя ее волосы. Сзади снова что-то упало, раздался привычный хруст и свист осколков, поднятых в воздух. С чуть слышным звоном стекло ударилось о мою спину и, соответственно, разбилось на еще более мелкие осколки. - Валери сегодня придет? – тихо спрашивает Элизабет, прерывисто дыша мне в плечо. - Если только ты захочешь, Лиз. - Да, - она приподнимает голову и согласно кивает. – Да… пусть приходит. Только,.. пожалуйста, Джон, не сегодня. - Про «сегодня» я даже не думал, любимая. Никакой Валери. Только мы с тобой. «Я помогу тебе успокоиться, уберу бардак. Наше с тобой «сегодня» будет прекрасным, и завтра тоже, и послезавтра…» - С возвращением, малыш, - я осторожно взял ее лицо в ладони. – Ты даже не представляешь, как же долго я ждал этого момента. И она улыбается. Пока еще совсем слабо, но все-таки намек на улыбку касается нежных губ, на ее бледные щеки ложится румянец. Карие глаза светятся изнутри незримым, неуловимым для чужих, посторонних взоров светом ожившей, заново пробуждённой души.
Несколько дней спустя.
- МакКей, ну когда ты уже привыкнешь? – страдальчески воздев глаза к потолку, я стал дожидаться гневной тирады учёного, считая секунды. «Одна, две, три, че…» - ШЕППАРД! - И тебе доброе утро, Родни, - съехидничал я в ответ. - Ты… ты… - физик медленно оборачивается ко мне лицом. – Ты, чёрт возьми – вампир, не приведение! А ведешь себя в точности, как полтергейст. Каспер, ё моё, недоделанный! Второй раз за неделю я разбиваю из-за тебя планшет! Я просил тебя не возникать из воздуха, ведь просил же НЕ пугать! Что неясного?! - Всё высказал? – со скучающим видом я прислонился к стене лаборатории и скрестил руки на груди. - Шеппард, ты... - Мессир Дьявол, Родни, я знаю. - Но ведь я тебя просил, - выражение лица МакКея мне почему-то очень напомнило лицо ребенка, который под Рождественской ёлкой обнаружил вовсе не тот подарок, который заказывал Санте. Мне даже стало жаль его чисто… с вампирской точки зрения. - МакКей, ну, что ты прикажешь мне делать? Может, пришпандорить пищалки на подошву ботинок? А что? Получатся не пинетки с пищалками, как у Торрена, а забавные такие… гриндеры для взрослого дяди Джона? Или, быть может, колокольчик на шею? Тоже креативно… - А хоть и колокольчик! - возмущению ученого не было границ. – Главное, чтобы я узнавал о твоем появлении чуточку раньше, чем за миллиардную долю секунды, уже после того, как ты стоишь и тихо дышишь мне в затылок. Я с тобой поседею раньше времени, а если ты внаглую продолжишь спрыгивать с потолка, инфаркт мне обеспечен! - Каюсь, с потолком переборщил… - Вот мне интересно, перед Элизабет ты тоже материализуешься за наносекунду или спрыгиваешь со стены?.. Шутливое настроение мгновенно испарилось, зрачки под линзами сузились от ярости. - Заткнись, МакКей! Не смей! – с глухим шипением я прервал физика, рефлекторно подавшись вперед. - Прости, прости, прости, - дрожащим голосом затараторил мужчина, примиряюще подняв вверх руки. - Меня занесло. Ляпнул, не подумав. Извини… - За языком следить надо, чтобы невзначай не остаться без него. И за мыслями, кстати, тоже, - холодным, хриплым от едва сдерживаемого рычания голосом заметил я. - Но ведь я не… - Я лишь предупредил МакКей, - вновь облокотившись о стену, непринужденно добавил я. - На всякий случай, чтобы потом без обиняков. - Обиняки – это когда я в шахматы проигрываю… Зеленке. Или когда ты корень квадратный из дробного числа с десятью знаками до и после запятой извлекаешь быстрее, чем калькулятор. А в данном случае я даже не успею увидеть, на кого мне обижаться за свернутую шею… - Схватываешь на лету, Родни, - я улыбнулся, а МакКея передернуло так, что планшет чуть вторично не встретился с полом. - Шеппард, ты… - учёный нервно переступил с ноги на ногу. - Собственно чего хотел? Я занят, - физик отрывисто кивнул на исписанную доску. – Работаю в отличие от некоторых… - Мне нужен компьютер, Родни, - сходу выпалил я, не дожидаясь очередного потока колких фраз и саркастических намеков из уст МакКея. - Что нужно?! – мужчина посмотрел на меня округлившимися от удивления глазами. – Ты спятил, не иначе! Да за такой Наручник, что у тебя на запястье болтается в качестве неприметного браслета, я бы душу продал Дьяволу… - Сильно не обольщайся, Род, потому что именно столько стоит такой вот незаурядный аксессуар - одну душу, - я поднял вверх правую руку, демонстрируя кольца на руке и большом пальце. - Да и не шибко он ценный, знаешь ли… не оправдывает стоимости. Короче, - я резко прервался. – Мне компьютер нужен. Не Наручник, а старый добрый ноут. - Я не буду спрашивать: почему ты не хочешь воспользоваться супернавороченными ПК Селины, но… если тебе нужен медленный как улитка ноутбук, то самое время напрячь память, - ученый хитро и мстительно улыбнулся. – У тебя был такой в личном распоряжении совсем недавно. Серо-серебристый, с надписью «Атлантис» на крышке и простым до умиления паролем, который в самом начале был «Черным Ястребом», а чуть позже – датой рождения Элизабет. - Да, МакКей, у меня был комп. Но проблема в том, что именно «был», - я сгримасничал, оставив без внимания вопрос о неоднократном взломе пароля. - То есть? - То есть, Родни, он почил, отправился к праотцам, умер, вознесся. В общем, понимай, как знаешь, потому что мой личный ноут уже две недели, как валяется под кроватью в комнате, разбитый вдребезги. И… пожалуйста, не смотри на меня такими глазами. Было дело… комп неудачно попался под руку и теперь уже не то, что ремонту не подлежит, но даже на запчасти вряд ли сгодится. - Ладно… - растеряно откликнулся учёный. – Тогда иной вопрос: зачем тебе?.. - Родни, - я постарался объяснить как можно понятнее, при этом не вдаваясь в подробности. – Мне нужен обычный, человеческий, земной ноутбук, с надписью «Атлантис» на крышке, ибо нужен он не совсем мне, - выдержав секундную паузу, я закончил, - он бы не помешал Элизабет. Получив столь неожиданное объяснение, Мэредит аж замер, приоткрыв рот. - Для Элизабет?.. – осведомился он после тридцати секунд молчания. - Да, Родни, - утвердительный кивок. - Давай так: я принесу тебе со склада девственно чистое «чудо техники», а ты прокачаешь его по такому же принципу, что и все земные компьютеры Атлантиды. Загрузи операционную систему собственного производства, настройки непременно оставь стандартными – это важно. А еще… скинь пару своих фоток в папку на рабочий стол. И, ради всего Святого, МакКей, не шибко важно, в смокинге ты будешь на этих фотках или же спросонок после атозианского праздника. Главное – чтобы твоя физиономия там присутствовала в более менее узнаваемом виде, - я усмехнулся. - Ясно, - учёный резко оживился. – Хорошо, я… сколько времени ты мне даешь? – он поднял на меня вопросительный взгляд. - А сколько тебе необходимо? - Ну,.. начнем с того, что на склад за компьютером я могу сходить сам. Хотя, если принесешь ты, будет конечно быстрее, но мне самому нисколько не сложно. На всё про все, с учетом любых неожиданных сложностей, мне достаточно десяти минут. Даже нет, - пяти! Какие там могут быть сложности с установкой оперативки… Да-да, ровно через пять минут все будет готово в лучшем виде, - Родни вытянулся по струнке, как дворецкий, услужливо дожидающийся новых приказов от своего хозяина. Я даже застыл на мгновение: «Вроде как, мое внушение еще не сковало Мэра стальными ментальными щупальцами. И… если уж на то пошло, не стремился я внушать. Удивительно…» - МакКей, дружище, за окном двадцать первый век по земному летоисчислению. Социальная расслойка по принципу «Синьор - Вассал» уже давно канула в Лету земной истории. Ты – свободный, независимый человек… - Изыди, нечисть, из моей лаборатории! – в тон мне отшутился Родни, бесцеремонно развернув меня к выходу. Пришлось повиноваться, дабы ученый не надорвался чего доброго, собственными скромными силами передвигая кристаллическую статую. - Это Священное место, а ты оскверняешь ауру своим присутствием и мешаешь моему гению продуктивно работать. Иди, иди… через пять минут вернешься забрать ноутбук. Только… - Мэредит, наконец, прекратил гнать меня в шею. - Если надо что-нибудь еще, не знаю… может, файлы или инфу какую, говори, будет сделано. - Ну, прежде всего, МакКей… - я закрыл глаза, сосредотачиваясь, и уже в следующую секунду у меня в руке с яркой вспышкой материализовался ноутбук, выуженный мгновением ранее телепортом Наручного устройства с городского склада. – Держи, - передав компьютер в умелые руки гения двух галактик, я закончил. - Предмет твоих утех на ближайшие, как ты говоришь пять минут. Всецело доверяю и надеюсь на вас, дорогой друг. - Точно больше ничего не надо? – не желал отставать Родни. - Пока нет. Будет надо, обращусь, - я бросил взгляд на исписанную доску и, хитро прищурив один глаз, в секунду «добил» формулу, над которой МакКей скорее всего работал уже дня два. – Родни, в конечной дроби, которую ты вывел, нужно бы числитель и знаменатель местами поменять, а получившийся результат умножить на одну вторую скорости света. Попробуй, должно получиться. И… так и быть, Род, обещаю впредь не сваливаться с потолка и в ближайшее время обзавестись колокольчиком… с красным бантиком и веточкой омелы. Чай, Рождество уже не за горами… - Шагай, давай, эльф Рождественский! - услышал я от МакКея, хотя находился уже совершенно в другом коридоре. На часах пол-одиннадцатого. Значит, у меня есть полтора часа в запасе, потому что это время, с десяти до двенадцати, Элизабет отныне будет проводить в компании Валери. Лиз сама так решила два дня назад, но с одним условием - после полудня, весь день и вечер мы будем с ней вдвоем. Меня бы вполне устроили все двадцать четыре часа в ее компании, НО… И это самое «НО» я зачастую нахожу или в банке крови на Селине, или в донорском пакете из лазарета Атлантиды, или же… в жилах какой-нибудь животинки, резво бегающей на четырех лапах за сотни световых миль от звездной системы «Церера». Двух часов свободного времени мне хватает с лихвой не только для охоты, но также для решения других проблем, которые связаны с висевшими бременем на моих бессмертных плечах погонами офицера ВВС. Ну, ведь бред же!? Да, я могу расписать бойцам в теории все их ошибки, во время тренировочного боя, в момент удара я вижу, с чего начинается их удар и чем он заканчивается. Словно в замедленной съемке смотрю, как напрягаются их мышцы, как происходит выпад, а затем удар. Я могу сказать, чем хорош такой удар или чем он плох, но это решительно ВСЕ, что я могу для них сделать. Хотя, пожалуй, не все… На перспективу - я могу усадить их в инвалидное кресло, сытно позавтракать тем же Грэем, уложив его в домик из шести досок. И это только при условии, что вообще будет, что уложить в тот самый «домик». «Парни, где, черт возьми, ваш инстинкт самосохранения? Боюсь представить, до какой степени вы оный закидали камнями, что он даже перед вампиром капитулировал с белым флагом в руках…» - Подполковник Шеппард! Я обернулся на оклик. - Полковник Картер! – по-уставному приветствовал я. - Вольно, Шеппард, - Саманта поравнялась со мной, и мы медленно пошли по коридору в направлении ее кабинета. – Я сделала то, о чем вы просили, Джон. С начала экспедиции в Пегас отчетов довольно много скопилось. Самые ранние из рапортов еще при докторе Вейр были маркированы, подшиты и отосланы на Землю для хранения в архивах Зоны-51. Однако, как вы знаете, мы всегда создаем резервные электронные копии всех отчетов о миссиях, потому что, в отличие от бумажных аналогов, места в пространстве такие отчеты не занимают. Так вот: все, что еще сохранилось в папках и не успело покинуть город, я велела переместить, выражаясь языком генерала О‘Нилла, из хранилища макулатуры в свой кабинет и… - Сэм остановилась, скрестив руки на груди, – вышло как-то так… - она многозначительно кивнула в сторону офиса. Я проследил за ее взглядом и тихо зашипел сквозь зубы. «Японский городовой!» - Вы шутите?! – уже вслух спросил я Картер. – Да с таким раскладом, у нас все население города целиком и полностью состоит из книжных червей и акул пера, которые день и ночь только тем и живут, что конопатят отчеты! - Что есть, то есть, подполковник, - Саманта пожала плечами. - «Библиотека Конгресса» отдыхает, - обреченно вздохнув, я вошел в кабинет. «Поправка: не вошел – скорее втиснулся или даже просочился, как фантом, между грозно возвышающимися столбиками, состоящими из маркированных, сложенных один на другой рапортов». - Джон, недостающие в бумажном варианте отчеты Родни уже переписал на флэшку. Электронная версия включает период от двух тысяча четвертого до двух тысяча шестого года. Все остальное… - она снова окинула взглядом офис и сочувственно посмотрела на меня, - здесь… Если Элизабет действительно предстоит… Мне жаль, подполковник, - вкрадчиво добавила от себя Картер. - Ничего, справимся, - оптимистично заявил я, подперев рукой стопку папок с голубыми стандартизированными корешками, которая стояла особняком от других. – Что нам стоит… «…заново вспомнить три года жизни в Атлантиде», - закончил я про себя и тут же шутливо произнес вслух, чтобы не оставлять в догадках Картер. - Дом построить. С чего начать посоветуете, полковник? - Полагаю, вы уже сами догадались, - ответила Сэм, кивнув на стопарик высотой в пять футов, который я от греха подальше подпирал рукой. «А-то как же не догадаться! Рапорты ЗВА-1 за все шесть лет. Родные, любимые… Бриджиты на вас не хватает. Она в два счета превратила бы вас в угольки для барбекю!» - Вот с них мы, пожалуй, и начнем вычитку, - добродушно произнес я, улыбаясь отчетам, как старым товарищам, затем быстро, чтобы ничего не успело грохнуться, я извлек штук двадцать папок прямо из середины колонны, а все остальное поровнял рукой, оставив стоять, как было. Заново подсчитав корешки и мельком взглянув на титульный лист первого отчета, я удовлетворенно кивнул. – В яблочко! Аккурат, с именем первого кандидата на рассмотрение в нашем списке. Март шестого года, Родни МакКей, миссия на… Сатеду. «Пирамидку» из двадцати прямоугольников формата А-4 я легко держал на ладони, умудряясь при этом выуживать какую-то информацию из скрепленных скобами листов. - Подполковник… - нерешительно окликнула Саманта и потерла переносицу. – Я, конечно, не на что не намекаю и по сути даже не знаю, какой личной площадью вы располагайте на Селине, но… что прикажете мне дальше делать со всем этим? – она с неким подобием ужаса в глазах взглянула на колонну перед собой. – У меня стол завален… - Ах да… - я понимающе кивнул. – Совсем забыл, - ловко ухватив из стопки еще один, интересующий меня отчет, я активировал телепорт. Когда свет, заполнивший на мгновение все помещение, погас, офис вновь предстал перед нами просторным и относительно пустым. - Макулатуру я забрал, верну с процентами когда-нибудь потом. Спасибо. А, и еще… Перед членами МНК, в случае чего, отчитаюсь сам, - отчеканив на одном дыхании, я перехватил поудобнее оставшиеся бумаги и вышел из кабинета. «Да, в целом, не за что… - рассеянно подумала Сэм, в то время как я уже стоял в диспетчерской. – Такая кипа!.. И как будто детский альбом для рисования поднял. Он бы еще пожанглировал папками в довесок…»
*Валери.*
«Ей нужно поспать, Джон, хотя бы пару часов…» - было последним, о чем я подумала, перед тем как выйти. Переборка плавно закрылась за моей спиной, запах человеческой крови стал менее насыщенным, но он преследовал меня ещё коридора два. Её аромат сладкий, многогранный и туманящий рассудок. Как бы ни хотелось это признавать, но кровь доктора Вейр способна свести с ума любого, даже самого стойкого на соблазн вампира. Раньше я полагала, что самым привлекательным ароматом обладают люди с геном Древних, но Элизабет… В ее крови не так давно был пробужден ген, но это не всё, присутствует нечто иное, не поддающееся объяснению. Оно притягивает сильнее, чем гравитация звезд и черных дыр. Однако, даже не это самое удивительное. Вампира манит к ней не только запах крови, но также ментальная сеть из тесно переплетенных между собой эмоций, чувств и мыслей. Странное ощущение… За четыре дня я успела понять в полной мере лишь одно: она слаба. Но то, что скрыто внутри нее, пробуждается. Я улавливаю много страха, недоверия, непонимания. Она по-прежнему ослаблена физически, истощена эмоционально. Элизабет недостаточно отдыхает, кошмары не дают ей спать. Арес засылает в ее сны репликаторов, а она впускает их в свой разум. Скорее всего, просто не понимает, что может выставить их вон легко и просто, также как не отдает себе отчета в том, что закрывает свое сознание от меня или Джона. И, если Шеппарду удается с переменным успехом слышать ее мысли, то мне она не предоставляет даже такой возможности. Она инстинктивно защищает свое сознание от… вампиров, но не от репликаторов. Причина, скорее всего, кроется в том, каким образом действуют вампиры, а каким – репликаторы. На протяжении долгого времени наниты были внутри ее тела, не оставляя ей ни малейшего шанса на ментальную защиту. Для нано-роботов доктор Вейр – что-то вроде компьютера с общим доступом, которым на данный момент они пользуются с удаленного терминала. - Ее сознание надежно скрыто от меня, Кадис, - поясняю я, уже две минуты бесцельно наблюдая метаморфозы голографической симуляции. – Элизабет подсознательно не доверяет мне, а сильно давить на нее эмпатически опасно. Присутствие столь сильных разумов рядом сильно ее утомляет, поэтому… - Как обстоят дела с контролем? Она в принципе способна управлять своими способностями или же?.. – вампир обратил на меня свой проницательный, горящий неподдельной заинтересованностью взгляд. - Не тревожь себя сомнениями, Кадис. Она может и стремится овладеть этим как можно скорее, но… Как тебе самому известно, у большинства из нас ушли века на совершенствование ментальных возможностей. За несколько дней их не обуздать и не запереть под строжайший контроль даже с бессмертным телом, а в ситуации с доктором Вейр все совсем иначе и в тысячи раз сложнее. Тем не менее, - я улыбнулась, ухватив прямо с рабочего стола Кадиса бокал крови, - не все так ужасно, как я предполагала в самом начале. Я бы сказала: для начала все очень даже хорошо. Мы уже успели познакомиться, официально перейти на «ты» и даже сделать обоюдный вывод о том, что я – не враг, и бояться меня не стоит. Это, скажем так, глотки свежей человеческой крови, - я отхлебнула из бокала. – Но, за десять тысяч лет я свыклась с мыслью, что на каждый глоток удовольствия найдется один рейф. Так вот сейчас я как раз перечислю тебе наших с ней «рейфов». Первый: я оказалась права насчет сильной взаимосвязи ее способностей с психикой. Это плохо и вряд ли устранимо, учитывая, что Арес дошел аж до того, что огромными дозами вкалывал ей гормон стресса, дабы воедино связать силу ее разума и эмоциональное состояние. Для Элизабет этот выработанный за два года рефлекс сродни грому и молнии. Во время грозы за вспышкой света следует гром. У доктора Вейр же вместо молнии страх и боль, а вместо грома… вместо грома – что получится. Чаще всего – телекинез. Отсюда как раз вытекает второй «рейф». А именно: как ни странно, но телекинез ей намного сложнее контролировать, нежели огонь. За все время, что я была рядом, ничего не загорелось, а вот разбилось много чего. И еще… Кадис, вот тут даже не знаю, отнести ли это к списку «глотков свежей человеческой крови» или к «рейфам». Уже сейчас, будучи физически слабой, Элизабет – сильный телекин. Даже по вампирским меркам. Ведь если рассуждать логически, телекинетический талант очень похож на реально приложенную физическую силу. Эта сила может быть слабой, средней или… хорошо выраженной. Также ее можно развить, подобно тому, как атлантийцы в спортивном зале накачивают мускулатуру своих смертных тел. Как человек по природе, Элизабет не способна причинить вреда вампирам. Физическая сила ее смертного тела - ничто против нашей. Следовательно, аналогичная ситуация должна быть и с ее телекинетическими способностями. Однако уже сейчас, со всем ее страхом, непониманием и неумением контролировать, ее удары ощутимы. Энергия, с которой она перемещает предметы и заставляет колебаться воздух, огромна и разрушительна настолько, что чувствительна даже для вампира. Еще рано говорить что-либо наверняка, но если так пойдет дальше, она сможет пригвоздить бессмертного к месту одним взглядом, банально лишив его возможности двигаться и… чего доброго, у нее достанет сил ломать вампирам кости. - Этого будет достаточно, чтобы убить бессмертного, свернув ему шею и предав плоть огню. Как первое, так и второе доктор Вейр научится делать, - Кадис решительно кивнул, - в будущем, но не сейчас. Если же оценивать ситуацию здраво, с точки зрения холодной реальности и фактов, то все, о чем ты сейчас рассказала, стоит далеко за гранью возможно. Ты сама это понимаешь, Валери. Телекинез, пирокинез и прочее в таком же духе, конечно, возможно развить, но в зависимости от ступени эволюции физической оболочки. Не забывай, что даже перед Вознесением мозг смертного недостаточно силен, чтобы противостоять ментальной энергии вампира. Мы в разных плоскостях бытия. - Кадис, она – твоё создание. Ты наделил ее нечеловеческими качествами изначально, поэтому теперь есть ли смысл удивляться? - Это сделал не я, Валери. Я создал лишь самообучающуюся программу, которую насильно встроил в естественно текущие процессы жизни на Земле. Программа самосовершенствовалась и, в итоге, природа создала ее тело. Она совершенна и удивительна лишь по этой причине. Природа сама сотворила того, кто восстановит ее Баланс. Почему же Элизабет до сих пор жива, раз использует столько силы, способной разрушить ее человеческую оболочку, я не знаю. Но с этим определенно нужно быть осторожнее. Что относительно ее памяти… Нам не следует вмешиваться в этот вопрос. Джон сделает все самостоятельно, а ее физиология доведет процесс восстановления до совершенства. Доктор Вейр – единственный человек во всей Вселенной, способный вспомнить после того, как ее память начисто и неоднократно стирали вампиры. Одним словом, женщина по имени Элизабет Вейр состоит только из слов «невозможно», «невероятно», «беспрецедентно», потому что каждая молекула, составляющая ее тело – это вызов, который я в свое время бросил созидательнице-природе. И… что самое невероятное, приняв мой вызов, natura победила. В этот момент Селина на низкочастотной звуковой волне оповестила о том, что некий процесс, запущенный ранее, завершен. - Что это, Кадис? – я спросила, снова отпив из бокала и снова поразившись спокойствию вампира, стоявшего рядом. «Я же пью из ЕГО кубка, ЕГО кровь. А он будто не замечает вовсе!» - Симуляция завершена, - с любопытством и азартом ученого он смотрел на голограмму. – Причем, успешно, - понизив голос, досказал вампир. «Теперь ясно. Наш благородный Зевс целиком и полностью погружен в работу. Даже если ему прямо сейчас под нос сунуть прокусанную шею, не факт, что отреагирует должным образом», - следуя примеру, я тоже устремила взгляд в полупрозрачный образ давно мертвой вампирской груди, исполосованной царапинами по диагонали. - Генерал О‘Нилл сказал на днях что- то вроде: «Кадиса не видно, не слышно. Видимо, его любимый клыкастый трупак плохо на атомы разбирается?» - я вопросительно изогнула бровь. - Он был прав? - Смотря в чем, ибо я не расчленял труп на атомы, а совсем наоборот – собрать пытался. И этот процесс у меня действительно не очень хорошо протекал. Но сейчас, если верить Селине, всё должно получиться. - Что получиться, Кадис? Он уже давно мертв. Не надейся, что он вдруг восстанет и сообщит тебе, кто и каким образом его убил. - Пока это лишь симуляция, - вампир абсолютно не предал значения моему предыдущему высказыванию и невозмутимо продолжал. – Посмотри внимательнее… Я опустила бокал и вперила взгляд в голограмму. Шесть отметин разной длинны, кристаллизованная кровь черного цвета, но… «Селина, увеличь изображение», - я сузила зрачки. …среди черных кристаллов были другие, инородные частицы. Микроскопические, почти незаметные. - Изначально в нем этого не было! – решительно заявила я Кадису, тайно надеясь на подробное объяснение. - Было, - оспорил мое заявление вампир. – Правда, частицы этого вещества находились в теле в качестве отдельных атомов. Ушло время, прежде чем я понял, что это чужеродные, то есть, лишние атомы, которые изначально входили в состав совершенно другой структуры, не слагающей вампирское тело. Хотя… чужеродная структура очень схожа… - Схожа с кровью вампира!? - Не с кровью, а с природой бессмертных тел в целом. Обнаруженные частицы были настолько малы, что исследованию на предмет необходимых данных не подлежали в принципе, потому что представляли собой атомы. Мне пришлось собрать из этих атомов нечто более определенное. И это самое «нечто» ты теперь видишь на компьютерной симуляции. Напоминает что-нибудь? - Кристаллы. В его крови фрагменты кристаллической решетки иного вещества! - Судя по симуляции и количеству кристаллических фрагментов, субстанция проникла в тело именно посредством порезов на груди. Наибольшие по размеру частицы остались на краях ран, а дальше… пока неизвестность. Когда я смогу собрать нужные атомы воедино не только на симуляции, но и в самом теле, то вне сомнений проведу анализ получившихся молекул. Будет подробный анализ, будет материал для логичных рассуждений и дальнейших исследований. А на данный момент – это все. - Кадис, даже это твое «все» мне уже не нравится, - сделала вывод подошедшая к нам со спины Элеада. - Мне тоже. Будем ждать анализа, - в одно мгновение Кадис оказался перед вампиршей. – Леа, как чувствует себя наша юная гостья? - Нанит из ее спинного мозга извлечен. Точный срок беременности составляет три недели и четыре дня. Эмбрион унаследовал ген от обоих родителей, следовательно, его близость к генотипу нашей человеческой формы составляет более восьмидесяти процентов. Для беременной нежелательным ребенком, свято верующей, что с мужчинами только целовалась и абсолютно не понимающей, что происходит, Саша чувствует себя нормально. Дослушав пояснения Элеады, я вышла из лаборатории. Прямо сейчас мне хотелось быть только с Рэем, к нему я шла… «Младенцы с геномом Древних, бессмертные, которые были рейфами, мертвый, но не сожженный вампир с чужеродной формой кристаллов в крови… Чего бы ты ни добивался, отец, но оставь ЕЁ. Умоляю, оставь Элизабет, она ни в чем не виновата! Знаю, сейчас ты меня слышишь, и потому я называю тебе свою цену: в обмен на свободу Элизабет я отплачу тебе своей бесконечной верностью. Уверяю, отпустив ее, ты вновь обретешь меня. Решайся, отец, ведь обмен справедлив…»
*Шеппард.*
- Итак… - многозначительно протянул я, глядя из-за плеча Элизабет на стопку уже знакомых папок. – С чего начнем, любимая? Элизабет обернулась ко мне с растерянностью во взгляде. - Ааа… это… надо читать? – она спросила, делая паузы между словами. - Не бойся, - я ободряюще положил руку на ее талию. - Мы не станем начинать с этих страшных папок, Лиззи. Ни в коем случае… не сейчас, - сделав шаг по направлению к кровати, я опустил руку. – Располагайся поудобнее, у нас впереди длинный вечер. Убрав в сторону отчеты, я терпеливо дождался, пока Элизабет с ногами залезет на кровать, после чего сделал тоже самое. «Ставлю на кон Селину, что я – единственный вампир во всей Вселенной, который большую часть свободного времени проводит в сидяче-лежачем положении», - я сдержанно улыбнулся собственным мыслям. А Элизабет, меж тем, уже завербовала меня в качестве «подушки», неверно восприняв предыдущий совет расположиться поудобнее. Делать нечего, настоящие подушки незаслуженно унижены в достоинствах, а мне приходится пересесть, чтобы Элизабет стало комфортнее. В конце концов, она усаживается, поджав одну ногу под себя и облокотившись спиной о мою грудь. Уже даже не глядя, Лиз находит мою руку и кладет к себе на талию, после чего слегка поворачивает ко мне голову. Ее волосы, собранные в небрежный хвост, касаются моего лица, ее профиль прекрасен. Она сосредоточена, но не напряжена, я чувствую интерес в ее мыслях. Отвлекаясь от восприятия эмоций Элизабет, я тянусь свободной рукой к прикроватной тумбочке, после чего прямо на покрывало кровати опускаю ноутбук – серебристую, пока еще закрытую и плоскую «коробочку». - Помнишь, что это такое? – осторожно спросил я, видя, как неожиданно она замерла. Тишина в ответ. Я слышу лишь частое биение сердца и ее дыхание. Она неуверенно кладет ладонь на крышку компьютера, точеные пальцы медленно перемещаются от буквы к букве по рельефной надписи «Атлантис». «То, что мы ищем, намного дальше, чем мы предполагали, но оно досягаемо… Я думаю, мы можем отправиться туда», - в ее мыслях возникает образ Джексона. - Атлантида… - Элизабет произносит нерешительным шёпотом. – Такие были… в Атлантиде, - она вновь проводит рукой по крышке компьютера. - Правильно, - я одобрительно киваю, накрываю ее дрожащие от волнения пальцы своей рукой и осторожно перемещаю их по серебристому пластику. Вместе с ней я медленно открываю крышку, под которой скрывается черный экран, тачпад и клавиатура. – Были, есть, Лиз, и зовутся такие штуки ноутбуками. Я внимательно слежу за реакцией Элизабет, но уже не веду ее руку. Тонкие пальчики, будто рефлекторно, сами ложатся на клавиши, она касается рамки монитора, затем ее взгляд и рука замирают на кнопке включения. - Не бойся, - я подбадриваю, снова коснувшись ее пальцев. – Все правильно. Именно так он включается. Несколько секунд спустя свечением заставки ожил монитор, довольно громко для моего слуха заработал процессор, а в дальнейшем произошло то, что всеми атлантийцами обзывается за спиной Мэра не иначе как: «Dr. Rodney McKay production. A special for Atlantis expedition». Впрочем, именно «маккеевский спешл» я и имел в виду, когда просил Родни оставить стандартные настройки оперативки, вкупе с именем гениального разработчика, не упустившего шанса лишний раз напомнить о себе в окне загрузки и приветствия. По прошествии тридцати секунд нашим глазам предстает девственно чистый, если не считать пары папок, рабочий стол. Обоина знакомая: все двадцать дюймов монитора занимает фотография Звездных Врат Пегаса – авторская работа МакКея в солнечный день на пару с фотиком. Элизабет долго смотрит на это «произведение цифрового искусства», дотрагивается рукой до изображения, а затем закрывает глаза, предаваясь воспоминаниям, которые хлынули из ее подсознания, точно волны цунами, смывая реальность и пространственно-временные рамки. Беспрепятственно проникнув в ее мысли, я вновь, как и шесть лет тому назад оказываюсь в зале прибытия Шайеннского комплекса, окруженный со всех сторон военным и гражданским контингентом из будущих участников экспедиции. Та, иная Элизабет из прошлого стоит рядом со мной и, как полагает истинному лидеру, произносит речь перед людьми, которых затем поведет за собой через портал в другую галактику, таящую в себе одну лишь неизвестность. - Сейчас мы попытаемся осуществить соединение. Мы не знаем, какая мощность для этого потребуется, но скорее всего, у нас будет лишь одна попытка. Если все получится, мы не станем рисковать, закрывая Врата. Сначала мы пошлем МАЛП, а затем отправимся сами. Всё за один раз. Каждый из вас добровольно вызвался принять участие в этой миссии, вы из разных стран, и вы - самые лучшие представители нашей планеты, - Лиз прерывается на секунду, затем продолжает. - А учитывая риск, на который каждый из вас идет, вы - еще и самые храбрые. Надеюсь, все мы вернемся, открыв совершенно новый мир, который впоследствии будет исследовать человечество. Но, как всем вам известно, возможно, мы никогда не сможем вернуться домой… …Под бурные овации всех присутствующих голубая воронка червоточины поглощает МАЛП. Будучи связанный воспоминаниями с Элизабет, я вернулся в прошлое по пути ее воспоминаний. Я должен был остаться в зале Врат, дожидаясь открытия портала, получить выговор от Самнера, но теперь это были воспоминания Элизабет, поэтому я поднялся вместе с ней в диспетчерскую. Рядом с нами стоит О’Нилл, Джексон и МакКей. - Похоже, нам не отвертеться, - воодушевленно произносит Мэредит, буквально взвившись со своего места у монитора с телеметрией. Через обобществленные мысли я отметил, что Лиз задержала взгляд на лице МакКея намного дольше, чем это положено при обычном разговоре. Она внимательно рассматривала его до тех пор, пока не была прервана О’Ниллом. - Доктор Вейр, можете отправляться. - Спасибо… сэр… - взволнованно произносит Лиз, и тут же умолкает, будучи удивленной слетевшими с ее уст словами. Я осторожно беру Лиз за руку, переплетая наши пальцы. Она не должна меня видеть в своем сознании, потому что я намеренно ослабил ментальную связь только до уровня осязательного восприятия. - Не бойся. Это всего лишь твои воспоминания… - я шепчу ей на ухо. – Следуй за ними, а я буду рядом. Я пойду следом за тобой, не бойся. - …Отправляемся! Мы не знаем, сколько у нас времени. Группы один и два, вперед! Остальные – за нами по команде, - орет во все горло Самнер, будто нарочно забыв о том, кто должен отдавать приказы. - Оказавшись на той стороне, отходите, не толпитесь в одном месте, очистите зону прибытия… По моей команде! - Подождите, полковник!.. - обрывает сплошной поток указаний Элизабет. - Мы идем вместе, - она застегивает карабин рюкзака. - Справедливо, - лениво, с явным негодованием соглашается Самнер, направляя P-90 в портал. Возникло секундное желание дать зазнайке в форме хорошего пинка, однако будучи воспоминанием, много на себя берущий зазнайка навряд ли почувствует хоть что-нибудь. Элизабет стоит позади Самнера, по правую руку от нее Бэйтс, по левую - Сатерфилд. Лиз оборачивается в последний раз… - Я с тобой, - напоминаю ей шепотом, после чего мы одновременно ступаем в голубое сияние воронки. Дальше все происходит хаотично. Город пробуждается, чувствуя наше присутствие… К ногам Элизабет из голубой ряби Врат подкатывается бутылка шампанского, ярлык на горлышке гласит: «Приятного путешествия. Генерал Джек О’Нилл»… Лизабет сообщают о найденных джамперах, затем о том, что город находится на дне океана. Мы вместе наблюдаем толщу воды за окном, пузыри воздуха, голограмму, щит на Вратах, МакКея… Затем все становится путано, непонятно. Повсюду вода, ее уровень растет, стремительно скрывая в пене вихрей ступени зала Врат и само Кольцо Древних. - Щит разрушен! Почти все отсеки затомлены! Нам конец… - кричит непонятно откуда МакКей. - Лиз, Лиза! – я позвал, сжав ее руку. – Все, стой… Достаточно, любимая, остановись. Она резко открывает глаза. Ее пальцы судорожно сжимают мою руку в ответ, а сердце неистово бьется, заставляя артерию часто пульсировать на хрупкой шее. - Они все погибли… - голос Элизабет дрожит. Она напряжена, все крепче и крепче прижимается ко мне спиной, ее вспотевшие холодные ладони дрожат, касаясь моей руки. - Нет, Лиззи, все не так было… Вернее – наполовину не так, - мой голос тихий, успокаивающий. – Не бойся, не паникуй, я расскажу тебе, как было на самом деле. Расскажу, исправлю ошибки и… покажу, ты сама увидишь, - я взял ее руку. В момент соприкосновения наших ладоней соединились и наши мысли. Мы снова вернулись к моменту ошибки Элизабет, с которой все пошло не так, только на этот раз уже я управлял воспоминаниями. Четкие образы, сформированные сознанием вампира, оживляли события давно прошедших дней. События именно той реальности, к которой принадлежала Лиз. И пусть способ, избранный мной, лежит далеко за пределами возможностей обычного человека, которым я претворяюсь перед Элизабет, но этот вариант - лучший из возможных в данной ситуации. Так ей будет проще всего объяснить, потому что на ментальном уровне одновременно воспринимаются все виды информации: образы, звуки, чувства, которые избавляют от лишней путаницы и сомнений. …За окном сгущался мрак. Алый огонь заката разбавлялся все еще плотными облаками серо-синего цвета. Свечение монитора странным образом отражалось от кожи моих рук, тачпад уже часа два находился в режиме «игнора» к моим прикосновениям. Чтобы перемещать стрелку, приходилось втихую пользоваться Наручником, посредством легкого касания сенсора. И так до тех пор, пока Элизабет сама не взялась за управление курсором. Ее указательный палец легко касался панели, перелистывая фотографии. Инициатива МакКея повергла меня в секундный ступор, когда я случайно обратил внимание на размер альбома, сохраненного в папке с надписью «Мэредит Родни МакКей». Для начала: физик люто ненавидит свое первое, женское имя. Он его терпеть не может, по этой самой причине – не подпишется оным, даже если к нему приставить голодного Тодда. А тут, надо же, САМ подписался, залив в папку фоток на ДВА гигабайта! «Где только откопал!? Причем все! Даже компромат, за который он, помнится, обещался меня убивать долго и мучительно. Не говоря уже о том, что всеми правдами и неправдами клялся удалить его, как только взломает пароль моего компьютера. И он бесспорно, его взломал». - Значит, твой… - Элизабет запнулась и, немного подумав, исправила саму себя. - Значит, наш… настоящий Родни не утонул в разрушенной на дне океана Атлантиде, не был убит рейфами, не погиб вместе с экипажем «Дедала», не был захвачен репликаторами?.. - она перечисляла все выдуманные для нее лжереальности, пока хватало дыхания. - Нет, любимая, - я отрицательно покачал головой. - Он не ушел из программы «Звездных Врат», не умер во время спасательной миссии на Асурасе, я его не убила, когда Оберот послал флот в Атлантиду?.. «Господи! Дьявол! Творцы! Кто бы из вас не сидел там, на треклятом Троне, объясните мне, ЗА ЧТО!? Почему она вынуждена была пережить все это!? - я старался удержать рычание. Мне нельзя! Она ведь совсем рядом, я зарычу прямо ей на ухо. - Спокойно, Шепп, спокойно! Не сейчас». - Что такое, Джон? – не на шутку встревоженная Элизабет пытается обернуться. – Я что-то сказала не так? Я ошиблась, что-нибудь упустила? – ее голос исполнен волнением. - Нет, Лиз, нет, - я обнимаю хрупкие дрожащие плечи, стараясь касаться лишь ткани кофты. – Ты молодец. Ты сказала правильно, все хорошо. - Значит, ничего этого не было на самом деле? – ее голос понижается до несвязного шепота, который доносится словно из другого мира. - Все это неправда, любимая. Тебе ее лишь внушали, заставив поверить, - я глубоко вдохнул раскаленный ароматом Элизабет воздух. - И… Родни не… не мертв? – в ее голосе слезы. - Нет, любимая, - я отстраняюсь, чтобы позволить ей развернуться ко мне лицом. – Мэредит Родни МакКей живее всех живых. Лиз смотрит на меня взглядом, полным неверия, страха и… слез. - Правда?.. – она часто моргает. – Он жив?.. Родни жив?! - Могу прямо сейчас предъявить его тебе, хочешь? – я мягко обнимаю её. – Только скажи, и в следующие две минуты он предстанет перед тобой во плоти, - через плечо Элизабет я взглянул на фотографию МакКея. – Хочешь… он даже рубашку белую, с бабочкой оденет, как на этой фотографии? Или… ты предпочтешь увидеть его в джинсах, футболке и с клюшкой для гольфа в руках? - Не… не надо, - тихо отвечает Лиз, совсем немного отпрянув. В ее глазах все еще стоят слезы, но уголки губ дрожат в едва заметной улыбке. – Родни не возьмет в руки клюшку. - Почему ты так решила? – я слегка отворачиваюсь в сторону, поскольку не могу удержаться от ответной улыбки. - Наверное, потому, что он не любит играть в гольф, - с этими словами она вновь прижимается ко мне, а в ее мыслях я могу слышать негодующий голос астрофизика, плавно переходящий в визг. «Это не честно, доктор Вейр! Он мухлюет. Вы же сами видели… Эй, куда!? А ну верни! Шеппард, верни планшет! Я не виноват, что шарик свалился с пирса в океан! Ну, отдай, Джон… Так и быть, я схожу за новым мячиком, я отыграюсь, Шеппард!.. Элизабет, я НЕНАВИЖУ гольф!!!» Отныне так должно было быть всегда, каждый день. Пусть эти воспоминания будут обрывочными, неполными и нечеткими, но зато настоящими. Понемногу, по крупицам, медленно мы будем собирать отдельные образы в нечто большее. Даты превратятся в последовательную цепь событий, голоса и имена найдут своих обладателей. Сегодня мы собрали воедино образ МакКея, завтра она вспомнит кого-то еще, а я обязательно буду рядом, чтобы исправить возможные ошибки, подтолкнуть ее в нужном направлении, расставить ориентиры. Жизнь Элизабет разбита на мельчайшие осколки, большей частью превращенные в хрустальную пыль, к которой намеренно подмешали всего, что только успели нафантазировать репликаторы и внушить вампиры. Понятия не имею, смогу ли я помочь, не навредив, выдержит ли Элизабет, хватит ли ей сил, чтобы восстановить прошлое, склеить хрустальную сферу ее жизни и двигаться дальше… Я не знаю, достаточно ли мы оба сильны для того, чтобы пытаться исправить сотворённое с ней, но мы будем стараться. Лиз никогда не сдавалась легко, а теперь я просто не позволю ей отступить… и Валери тоже. Я вынужден признать, что треугольник Элизабет - Я - Валери сомкнулся. И это вовсе не любовный треугольник, не дань кровной связи между мной, Ле Фэй и первородным вампиром, а нечто совершенно иное. Элизабет быстро приняла Валери, девушка соблюдает мои условия, каждый день предоставляя мне результаты своих трудов. Между ними нет ни дружбы, ни доверия, ни взаимопомощи, просто существует некая связь, которой я еще не нашел определения. В принципе, оно мне нужно? Лиз охотно проводит время с Валери, все реже и реже по комнате летают предметы, а воздух не нагревался уже четыре дня. Элизабет легче – это все определение нашему «треугольнику». Сегодня здесь, сидя в обнимку на кровати, мы с Элизабет начали с нуля собирать пазл ее жизни. Также как античные художники собирали кафельные мозаики на стенах древних храмов. Уверен, если бы руки вампира могли дрожать, они бы тряслись, как у археолога, который пытается собрать воедино мелкие клочки бесценного манускрипта. Разница лишь в том, что в моем распоряжении не ветхий пергамент и пинцет, а нечто не имеющее ни материального обличия, ни цены как таковой – воспоминания, мысли, чувства и время, чтобы заново заполнить пустоту в недавно воскрешенной душе. Время неумолимо и, в отличие от меня, для Элизабет оно по-прежнему имеет значение.
Понедельник.
Очевидно, Лиз надоела кровать, и по этой самой причине она с удобством устроилась на полу. «Благо, толщина ковра позволяет», - подумал я, смотря сверху вниз на белые листы, торчащие из синих папок. Свет бликами отражается от глянцевых файлов, обделенный вниманием ноут по-маккеевски «недовольно сопит» в стороне, а Элизабет настолько увлечена чтением отчета, что даже не замечает моего присутствия. Валерии рядом далеко не всегда, у неё есть свои дела и обязанности, а поэтому мне приходится время от времени ненадолго оставлять Лиз, чтобы наведаться в столовую. Что самое забавное, семь минут назад я оставил Элизабет сидящей на кровати, а сейчас она уже лежит на полу и, чуть приподнявшись на локтях, вчитывается в самые первые из пегасских хроник ЗВА-1. Разумеется, пока только тех хроник, в которых главную роль исполняет неподражаемый Родни МакКей. - Лиз, - я опустился перед ней на колено и слегка потянул на себя бумагу, которую крепко сжимали ее точеные пальчики. – Любимая, отчет никуда от тебя не сбежит, а вот ужин лучше съесть, пока он горячий. - Ну, еще чуть-чуть… - она по-детски упрямо не желает расставаться с листом и тянет его на себя. – Ты столкнул Родни с балкона в зале Врат!?.. Джон… я почти дочитала… еще пару предложений… ну… - Перерыв! – безапелляционно объявляю я, отобрав файл и отложив его в сторону. – Питаться Святым духом я тебе запретил, помнишь? - Кажется, - бормочет она, с неохотой поднимаясь на колени. - Вот и замечательно, - детское упрямство на лице Элизабет заставило меня улыбнуться. – Прошу… - я галантно предложил ей руку, чтобы помочь встать на ноги. Возражение из ее взгляда исчезло бесследно, глаза заблестели, с легким намеком на кокетство она ответила на жест, положив свою миниатюрную ручку в мою ладонь. - Разве ты не будешь есть вместе со мной? – поинтересовалась Элизабет, увидев на столе одну порцию на одном подносе. - Если я отвечу, что не голоден, прекрасная леди будет сильно опечалена? Лиз промолчала в ответ и этим вечером уже не вспоминала о том, что ужинала одна, в то время как я только наблюдал. «Везучий же ты упырь, Шеппард, везучий, зараза! В этот раз тебя снова пронесло!»
Вторник.
…Элизабет в растерянности переводит взгляд с компьютера на папку, одиноко лежащую перед ней на покрывале. - Личное дело … или тебе удобнее начать с фотографий? - Не… не знаю, - меж идеальных бровей пролегает легкая складочка сомнения. Убрав том с досье на тумбочку, я легко потянул ее к себе. Плечи и спина Элизабет напряжены, ей необходимо сменить положение. - Расслабься, - я легко провожу пальцами вдоль ее позвоночника, чувствуя при этом, как дрожат скованные мышцы. – Облокотись на меня и расслабься, - одна моя рука привычно ложатся на ее мягкую, теплую талию, другой я придвигаю ближе компьютер. Сенсорная панель все еще отзывчива к моим прикосновениям. Новая папка с подписью «Тейла Эммаган» легко открывается по двойному клику тачпада. Первое фото в альбоме, новая волна воспоминаний, первый четкий образ возникает перед мысленным взором Элизабет, вынуждая ее закрыть глаза и последовать в прошлое за голосом Тейлы. Я снова, как и в случае с МакКеем, исправляю ошибки, внушаю Лиз свои мысли, заполняя тем самым белые пятна в ее воспоминаниях. Я терпелив и предельно осторожен, медленно отделяя настоящие воспоминания от сплошной лжи и путаницы, которая разрослась в ее сознании, подобно раковой опухоли. Более того, Элизабет сама попросила меня дополнить ее воспоминания новыми, своими, содержащими основные перемены, которые произошли за два года ее отсутствия. «Я хотела сказать спасибо… Если ты не против, то… Торрен Джон…» - я проецирую образ Тейлы с сыном на руках в сознание Лиз. Я даю ей воспоминание, она отвечает мне эмоциями. Удивлением, благоговением, радостью, интересом. Наша с ней связь становится крепче, ее ментальная воля сильнее. В моем сознании Элизабет теперь не просто фон или наложение. Ее мысленный голос – уже не едва различимый шепот. Я хорошо слышу и чувствую ее, по этой же причине наши ментальные контакты уже не так губительны для нее, как раньше. …Не без интереса Лиз просматривает фотографии, она увлечена и, не отрываясь от монитора, наощупь находит стакан с соком. На этот раз уговорить ее сесть за стол у меня не получилось, поэтому поднос пришлось оставить на кровати. Уже пять минут, как она держит вилку в руке, но есть, скорее всего, не собирается. Банально забыла. Кусочек жареной индейки, наколотый на вилку, медленно двигается из стороны в сторону прямо у меня перед носом. Пахнет вкусно. Даже очень, ведь обоняние у меня теперь намного острее, чем в те дни, когда я в действительности мог питаться индейкой. Помимо жареного мяса я ощущаю запах меда, специй, масла, одним словом, всех ингредиентов блюда в отдельности. Наверняка, при желании я бы даже назвал даты изготовления всех продуктов, только толку от этого калейдоскопа запахов? Если качественно приготовлено, то вампир за удовольствие сочтет съесть человеческую пищу, вот только она для него бесполезна. Она не питает, а разрушается нашим организмом, сгорает, не оставляя за собой даже продуктов обмена. Кристаллическая структура наших тел и белковая пища не контактируют между собой даже в малейшей степени. Однако… этот факт не лишает нас самой возможности есть или пить что-нибудь, помимо крови. «Другой вопрос, что это бесполезно,… но все же – не запрещено, - я игриво улыбнулся, наблюдая за Элизабет, которая напрочь забыла о столовом приборе в руке. - Значит, надо напомнить», - я осторожно, почти не смыкая губ, снимаю кусочек мяса с вилки. Непривычно было ощущать все вкусы и запахи в отдельности, раскладывая бедную индейку во рту чуть ли не на молекулы. Притом, что бесполезной пище организм не шибко обрадовался еще и потому, что рядом находилась вполне привычная и так необходимая ему кровь, которую пить НЕЛЬЗЯ! «Телу пора бы забыть о потребностях, ибо я так или иначе не стану их удовлетворять», - в доказательство тому, что крови в ближайшее время не предвидится, я проглотил бесполезный белок. Элизабет тем временем вспомнила про индейку и не спеша облизнула вилку, в надежде еще застать на ней еду. Увы… Несколько секунд спустя она подняла на меня вопросительно-подозрительный взгляд. - Кто не успел, тот опоздал, - я отшутился, улыбаясь ей лишь уголками губ. – Все, любимая, на сегодня достаточно, - пристально вглядываясь в карие глаза, я легким касанием закрыл крышку ноутбука. – Тебе нужно нормально поесть, а также отдохнуть. Нужно поспать, Лиз… - Нет! Джон, они… - Не тронут тебя, - я ласково провожу рукой по ее скуле, задерживая взгляд на еле заметных тенях под глазами. – Я рядом, мы вместе, а они – лишь машины, которым пора закрыть доступ в твои сны…
Среда.
«Необходима разрядка. Её нужно отвлечь, занять чем-то другим». - Элизабет, нет, - я удерживаю ее за руку, не разрешая сесть на кровать. – Сегодня у нас запланирована прогулка. - Джон, еще столько всего… - Считай, что прямо сейчас ничего этого нет, - я аккуратно застегивал молнию ее велюровой кофты. Пять минут спустя мы уже стояли на пляже. Песок по-прежнему сырой, воздух перенасыщен влагой, океан неспокоен, но дождя нет, а расплывчатая, нечеткая за молочно-белыми облаками сфера звезды склоняется к горизонту, постепенно окрашиваясь в более яркий оранжевый цвет. - Джон, почему Родни это сделал? – неожиданно спрашивает Лиз и смотрит мне в глаза. – Почему он тебя не послушал, и почему ТЫ его не остановил? – карие глаза смотрят с укором. – Ты ведь обо всем знал, - она опускает взгляд и глубоко вдыхает. – Кажется, однажды я тебе уже говорила… - секундная пауза и снова глубокий вдох, - рассказывала… что они делали со мной. Почему же тогда ты позволил? – она непроизвольно вздрагивает. – Я видела раппорт от лица Тейлы, но… до конца его не прочла… не смогла дочитать, - она умолкает, не желая продолжить разговор на словах. Лиз крепко держится за меня, закрывает глаза и… снова мы в ее сознании, ее мире, вернее, именно в том мысленном эпизоде, когда ее прежний мир в одночасье прекратил существовать, взорвавшись кроваво-красными оттенками. …Ярчайшая вспышка луча, она инстинктивно успевает закрыть руками лицо, а дальше – взрывная волна, грохот и… всеобъемлющая тьма. Сквозь это видение я могу чувствовать, как Лиз дрожит, как слабеют и подкашиваются ее ноги. Затем все размыто, разрозненно, будто она намеренно опускает, не хочет делиться со мной всеми воспоминаниями и чувствами. …Мари с криком выбегает из палаты. Затем я вижу МакКея, Ронона… врачей, стены лазарета. В конце концов, Элизабет сосредотачивается на мне. Мой образ повторяется чаще других. Дальше – нечеткость, размытость… джампер, поток информации из коллективного сознания репликаторов, коридор, Оберот, борьба, игра, иллюзия, душераздирающий крик: «Уходи!» И… мое лицо… Она резко открывает глаза. - Он был сильнее … сильнее, но я хотела… я боролась ради тебя. Иначе бы ты погиб, ведь они никого не щадят, - Лиз смотрит на меня долго, очень долго. Я крепко держу ее за талию, а она обвивает руками мою шею. Она часто дышит, у чуть разомкнутых губ влажный воздух образовывает воронку. Элизабет тиха, неподвижна, дрожащее, полускрытое облаками солнце играет бликами на ее лице и волосах. Я дольше не выдерживал! Я дольше не мог с собой бороться, продолжая утопать в глубине ее взгляда. Выразительные черты лица, глаза, аромат, в одночасье лишающий рассудка. Я не в силах просто смотреть на эти полуоткрытые губы… Медленно, осторожно я приближаю свое лицо к ее, сокращая расстояние до дюйма. Ее дыхание горячее, оно обжигает жаром мою кожу. Я слышу, как часто бьется ее сердце. По сути – это единственный звук, доступный мне в этот момент. Будто на самом деле ее пульс и ее кровь уже растекаются по моим венам, выжигая их изнутри, подобно яду с наркотическим эффектом. Мои губы соприкасаются с нежными, как бархат, губами Элизабет. Ее дыхание прерывается. Момент поцелуя или скорее легкого касания длится лишь секунду, мгновение, однако этого хватило, чтобы жар ее аромата превратился в искру, в электрический заряд, в огонь, который поднесли опасно близко к пороху… «Не могу! Нельзя! Нужно быть терпеливее», - я заставил себя отстраниться. Постарался сделать это как можно менее резко, медленно, чтобы не напугать ее и не смутить. Лиз и так не совсем поняла, что произошло. Быть может ее тело и отреагировало должным образом, но не сознание. Она продолжала смотреть на меня, а я, как и прежде, тонул в бездне широко открытых глаз. Солнечный блик коснулся дрогнувших губ Элизабет, словно желая запечатлеть секундный поцелуй, подарил им цвет расплавленного золота.
Четверг.
- Э-э-э, ребята! Полегче, не так резво! – я встал между бойцами. - Пирс, смягчи удары, Райс - не боксерская груша. Кроме того - это тренировка, а не реальный бой! Все, мальчики, брейк! – на правах рефери объявил я. - Хватит на сегодня. - Мне одному показалось, - спросил Ронон через несколько минут после того, как бойцы покинули спортзал. – Или… какой рейф пробежал между ними? - Не знаю, Чуи, не знаю, - я отвел взгляд в сторону, - но парням, определенно нужен выходной. - А мне? Мне выходной не нужен? – голосом умирающего лебедя отозвался МакКей с беговой дорожки. - Тебе? – я оценивающе посмотрел на ученого, слегка склонив голову на бок. – Нет, МакКей, тебе нужно нагрузку увеличить и поменьше халтурить, а то за отсутствием внемировых миссий ты уже форму потерял. Вот и восстанавливай, пока тебе Валери очередную «Энциклопедию от А до Я» не презентовала, и ты снова не заперся в своей… - Я тебя убью!!! – раздался крик уровнем выше. Дальше последовали удары, отборный мат, сопровождаемый шквалом ненависти и ярости, которая передалась мне ментально. - Шеппард, что?.. Отвечать на вопрос времени не было. Я тенью выскользнул из зала, в один прыжок преодолел лестничный пролет, думая лишь о том, как бы разнять, не прикончив при этом обоих. Их движения медленны, предсказуемы для меня. Они вцепились друг в друга на полу, нанося спонтанные удары. Лорн и Сандерс пытаются их разнять, но им не удается. Одним быстрым движением я выхватываю из сплетения тел Райса, при этом чувствую, что мои пальцы держат не только куртку, но также проскальзывают по коже. Чертыхаясь на хрупкость человеческого тела, я почуял запах крови. Огненные кольца сковали горло… - ТВОЮ МАТЬ, Райс!? – я зарычал, выпуская клыки и вдавливая бойца в стену. – Совсем ума лишился?! - Сэр… - в глазах мужчины неподдельный страх, он инстинктивно пытается высвободиться из стального захвата, морщась от боли. – Сэр… я… я не знаю, что на меня нашло… - морпех, удерживаемый мной, висит в двух футах над полом, растерянный и дезориентированный. – Я понятия не имею, сэр… - Ты рехнулся!? Под трибунал хочешь или в городе проблем мало, что вы оба решили добавить? – Лорн скрутил второго «петуха», заломив ему руки. Впрочем, Пирс нисколько не сопротивлялся такому обращению, он был растерян не меньше своего товарища по излишне жестокому спаррингу. - Что происходит? – требовательно осведомился Колдвелл, вышедший из транспортера. - Шеппард, что за… - …Черт здесь происходит? – фразу Ронона досказала Картер. За объяснениями я обратился к Райсу, отлепив того от стены и поставив на ноги перед собой. - Лейтенант, просветите несведущих людей. За каким, - старательно сдерживал рычание, а заодно и желание сказать парню пару ласковых в благодарность за пробужденный голод. – По какой причине, лейтенант,.. мне пришлось вас разнимать? - Сэр, я понятия не имею, - мужчину трясло, он был бледен и едва стоял на ногах. Выяснять дальше смысла не было. По крайней мере, мне все было ясно без выяснений. У парней просто-напросто крыша едет на почве происходящего. А постоянное присутствие в городе одного-двух вампиров довершают то, что еще не успели сделать спасательные миссии, где ЗВА-команды также неизменно сопровождаются вампирами. - Оба по своим норам, сейчас же! – я перевел взгляд с Пирса на Райса. – Выспитесь, приведите себя в порядок, посмотрите комедию по видаку, книгу почитайте. На худой конец, выпейте пива! Главное, чтобы я вас не видел в форме и при исполнении ближайшие сорок восемь часов. Вам ясно? - Да… сэр, - в один голос, одинаково перепугано откликнулись мужчины. - Я рад, - кольцо на моей руке сверкнуло. – Первый пошел, - я посмотрел на Пирса, и он исчез во вспышке света. Через пять секунд аналогичная вспышка поглотила Райса. – Второй пошел, - сказал я, когда потухло остаточное свечение телепорта. Затем я поднес браслет к губам и на частоте городской связи сообщил. – Доктор Келлер, могу только догадываться, как вы относитесь к визитам на дом, но лейтенант Райс и капитан Пирс останутся вам премного благодарными, если вы зайдете к ним на огонек. С собой прихватите аптечку первой медицинской, а также успокоительное и снотворное. Последнее бойцам в подарок лично от меня, - прекрасно зная, что Келлер меня слышала, я не стал дожидаться ответа и прервал связь. - Полковник, не желаете вы и нам объяснить? – Картер скрестила руки на груди, став против меня. - Что тут объяснять, полковник? Устали парни. Банально устали созерцать бесчисленные трупы. Им отпуск нужен, полноценный, на Земле. Иначе скоро Атлантида будет именоваться не городом Древних, а психиатрической лечебницей St. Ancients, - я отвлекся на секунду, после чего негромко произнес. - Гера, Эреб, вернитесь, пожалуйста, на Селину, дайте людям спокойно отдохнуть. Тем более, скоро сюда пожалует мистер Вулси, с целью зачитать Кадису список напутствий, раньше, чем в КЗВ опустят диафрагму, пропуская на Землю долгожданных гостей.
Пятница.
Первая половина дня прошла без эксцессов в Атлантиде, но всеобщее напряжение и неприятный осадок после стычки двух морпехов остались. Люди были нервными, дерганными, техники переругивались между собой, МакКей встал в стойку «на ножах» с Зеленкой. Одним словом, пробыв два часа в Атлантиде, я успел вобрать в себя столько стороннего негатива, что под конец даже удивился, как так случилось, что я не впился никому в шею. Сняв куртку, я, не глядя, кинул ее на диван. Элизабет была в душе, за стеной по металлическому полу мерно шелестели капли воды, усиливая цветочный запах шампуня. Я попытался расслабиться, обратившись в слух и обоняние. Ее аромат был намного сильнее и привлекательнее любой парфюмерии, сердце Элизабет билось спокойно, постепенно сообщая это спокойствие мне, а ее мысли… Я улыбнулся и закрыл глаза, просматривая вместе с ней воспоминания о прогулке на Плантару, о живом пегасе и о миниатюрной его копии, которая украшает сейчас шею Элизабет. Почему-то она не думала о моей скромной попытке поцелуя, я не нашел среди ее мыслей и чувств даже слабых намеков или отголосков на случившееся позавчера. Скорее всего, я слишком сильно форсировал события. «А все потому, что головой думать надо, Шеппард, головой, а не инстинктами. Она ведь только начинает привыкать…» В одиночестве я неподвижно сидел на диване еще минут десять, потом ко мне присоединилась Элизабет, одним своим присутствием разрушив весь негатив и любые сомнения. - Я скучала, - привычно тихим голосом произносит она, усаживаясь ко мне на колени. - Я тоже, любимая, - я притягиваю ее к себе, вдыхая аромат влажных волос. - Расскажешь по секрету, чем вы сегодня занимались с Валери? Она неожиданно выпрямляется в моих объятиях. Я ощущаю нечто странное в ее эмоциях. Это ни гордость, ни хвастовство, а нечто совершенно иное. Нечто личное, сокровенное, словно маленькая тайна; малюсенькое, незначительное достижение, которым она непременно желает поделиться со мной. Я заинтригован, подбадриваю ее легкой улыбкой и заинтересованным взглядом. - Моя леди, я весь внимание. Лиз озирается по сторонам, словно что-то ищет, она слегка напряжена и взволнована. - С Валери у меня получилось… - предупредила она рассеянно, и закусила губу сразу, как только остановила свой взгляд на прикроватной тумбочке. Следуя за взглядом Элизабет, рамка с нашей фотографией переместилась со своего места. Сначала она двигалась по поверхности тумбочки, затем волшебным образом поплыла по воздуху в нашем направлении. - У меня получилось передвинуть, не разбив, - взволнованным голосом произнесла Лиз, когда стеклянная вещица, целая и невредимая, оказалась у меня в руках. - Ты молодец, любимая, - я улыбнулся ей, старательно скрывая клыки. – Я никогда в тебе не сомневался. - Валери сказала, что это из-за тебя я делаю такие успехи, - ее глаза светятся восторгом. - Правда? Каким образом? Она же меня вежливо гонит прочь из комнаты всякий раз, как приходит с тобой заниматься. Видите ли, я буду тебя отвлекать. - Не знаю, - Лиз едва заметно пожимает плечами. – Валери так сказала. «Интересно, с чего это вдруг? Что ж… пора мне поговорить с твоим сенсеем. Чувствую, она расскажет мне много чего нового». А сейчас в пору бы задумываться над тем, как преподнести Элизабет рассказ об очередном персонаже из ее прошлой жизни. И сегодня передо мной стоит задача несколько труднее, чем обычно, ибо этого человека Лиз в действительности, без иллюзий и обманов, хоронила, произнося поминальную речь рядом с запаянным гробом. «Бекетт, Бекетт, ведь я этот гроб лично нес через Врата! А увидев тебя живым в лаборатории Майкла, в первую секунду невольно возжелал перекреститься и плюнуть три раза через плечо. Теперь твою биографию, факт твоей смерти с последующим клоновоскрешением мне предстоит аккуратно, без чрезмерной эмоциональной нагрузки преподнести Элизабет. Вопрос: каким же образом мне это сделать?» И снова мне в помощь сила вампирского разума. Как и прежде, наши сознания сливаются воедино. Она разделяет со мной самые сокровенные мысли, чувства, желания. Я принимаю на себя ее растерянность, страх, недоверие, боль… «Сегодня мы прощаемся со многими. У нас опасная работа. Мы теряем людей… Джордж Фабрициус сказал: «Смерть приходит ко всем нам, но великое достижение в том, что существуют памятники, которые останутся, когда солнце превратится в лед». Каждая жизнь, которую спас Карсон – это памятник ему…» Эта речь Элизабет, этот злополучный выходной, похороны героя с почестями... Казалось бы, все уже давно в прошлом, забыто, как страшный сон, но мы с Элизабет вынуждены оглянуться назад. Переживаем и чувствуем все заново. И в этом раунде мое сознание играет против меня. Объяснять и разубеждать сложно. Умер… воскрес… Звучит, по меньшей мере, неправдоподобно, у любого вызвало бы справедливые вопросы. В случае с Элизабет подобное развитие сюжета – лишь очередной повод для сомнений. Слишком напоминает игру, в которую с ней играли репликаторы. И неважно, что в этот раз во всем замешан Майкл. Наша работа не только опасна, она еще и запредельно ирреальна. А когда истязали душу, перекроили сознание, превратили агонию и боль в нечто привычное и обыденное, стоит ли вообще говорить о реальном и нереальном? Я чувствую растерянность, непонимание, страх. Элизабет запуталась, ей страшно. Она не хочет вспоминать, но ее же собственный разум не оставляет ей иного выбора. - Все не так! Неправильно! – она отрицательно качает головой. – Я хочу забыть… - Лиз смотрит на меня глазами, полными страдания. – Я не хочу помнить, Джон. Я хочу абсолютно все забыть, ведь каждое мое воспоминание ошибочно. Одни лишь фальшивки, подделки, искусные клише и дубликаты… - Мы найдем настоящие, Лиз. Ни подделки, ни клише. Все будет хорошо. - Ничего не будет хорошо, Джон! Все вокруг фальшивое. Я это понимаю всякий раз, как вижу себя в зеркале. Лицо, волосы… Это не мое тело! Оно искусственное! Будь оно настоящим, разве могла бы я двигать и воспламенять предметы взглядом? Разве могла бы? – она задала риторический вопрос, уже предопределив для себя ответ. – Я помню, как Родни сказал, что мою жизнь поддерживают наниты. Уже тогда мое настоящее тело было мертво, а сейчас… весь мир вокруг – это декорации! Псевдо-люди, псевдо-воспоминания, псевдо-я… Это не жизнь, Джон, это пытка! Мне страшно и… больно. Мысли Элизабет по-прежнему открыты для меня, мы связаны, поэтому ее пытка, боль и страх передаются мне. При этом я знаю, что абсолютно ничем не могу ей помочь. Сознавать это невыносимо, нестерпимо. Усиленные эмоции, принадлежащие нам обоим, пробуждают мои инстинкты. Рычание рвется на свободу, удержать его все труднее. По сверхпрочной плоти скребет когтями внутренний зверь, он мечется в неволе, как грешная душа, пытающаяся найти выход из чистилища. Ее слезы обжигают огнем, ее эмоции, аромат, биение сердца – все это сводит меня с ума…
Суббота.
*Вейр.*
Мрак окружает меня со всех сторон. Он сдавливает и лишает движений. Но проходит время, и тьма становится менее плотной, рассеивается, окружающее пространство постепенно выступает из черноты, становится четче. В конце концов, я нахожу себя стоящей в коридоре. «Новая декорация…» - догадалась я, осматриваясь. Проход довольно узкий и длинный, много металла и… переборок. Все они открыты, из проемов в коридор попадает приглушенное, неяркое освещение. Мертвая тишина вокруг заставляет меня нервно оглядеться. Рядом никого нет. Я понимаю, что стоять на месте бессмысленно, поэтому делаю нерешительный шаг к первой двери, игнорируя панический страх, свернувшийся змеей внизу живота. Моя рука касается металлической обшивки стены. Сталь холодна как лед и, кажется, покрыта испариной. По полу, низким облаком стелиться белесый туман. «Полминуты назад его тут не было…» Мои ноги точно вязнут в этой белой дымке, но я через силу ступаю в первое помещение… и в ужасе замираю в проходе. В горле пересохло, сердце сбилось с ритма при виде неподвижно лежащего посреди залы тела. Хладный, окоченевший труп, покрытый ватным одеялом тумана. Его широко открытые, стеклянные глаза и посиневшие, сомкнутые в тонкую линию губы внушают тошнотворный ужас. Я парализована увиденным, неестественная тишина сковывает по рукам и ногам. Или… это вовсе не тишина лишает движений? - Кто здесь? – вопрос срывается с губ, но мое тело мне не подчиняется. - Никого нет… - шепчет мне в ответ пустота. Дымка меж тем сгущается, она поднимается выше и окутывает меня ледяными щупальцами. Ужасно холодно, но я не могу пошевелиться, даже моргнуть не получается. Будто каждая клеточка моего тела уже давно превратилась в лед. - Наверняка, ты мечтаешь о том, чтобы никогда не спать, - голос тихий, звучит у меня в голове, он является частью тумана, пустоты, он не имеет телесной оболочки. – Не пытайся,.. не двигайся,.. ты все равно меня не увидишь, - отрывистое, будто бы змеиное шипение раздается совсем рядом. – Не увидишь, пока я не позволю… Красно-рыжая пелена волос взметнулась точно пламя. Существо на миг предстало передо мной. В ее алых глазах плещется кровь, рассеянная узкой вертикалью зрачка, а мгновение спустя адское пламя обжигает шею. Боль безумная, я не могу дышать, кричать, чувства притупляются, постепенно гаснут, пока не исчезают вовсе… …Я открываю глаза и резко сажусь. В первую секунду пытаюсь сделать вдох, откашляться, но ничего не выходит. Только хрип и гортанные, клокочущие звуки вырываются из горла. Я все еще чувствую на шее чую-то ледяную хватку, острую боль и… холод. Но ведь никого нет, меня никто не держит. Дышать трудно, приступ болезненного кашля вынуждает меня упасть на кровать, лицом в одеяло. - Джон, - охрипшим голосом позвала я, когда смогла, наконец, говорить. – Джон… Его снова нет. Иногда мне кажется, что он исчезает именно с наступлением темноты. Он терпеливо дожидается, пока я засну. Его прекрасный голос усыпляет меня, убаюкивает, зеленые глаза гипнотизируют, а потом, мне кажется, Джон просто растворяется во мраке… подобно тени. Так было много раз: вчера, сегодня. Я просыпалась ночью – его не было, но всякий раз, открывая глаза утром, я находила его рядом с собой. Его улыбку, бархатный голос, горячие руки… Стоит только заглянуть в эти глаза – и я уже не считаю нужным спрашивать, куда он уходил ночью, а то и вовсе забываю, что оставалась одна. - Джон, пожалуйста, вернись… - я шепчу, пытаясь встать с кровати. Ноги не слушаются, меня трясет от страха и холода, по пути в ванную я хватаюсь за дверной косяк, чтобы не упасть. Металл холодный, совсем как во сне. Я подхожу близко к зеркалу, желая осмотреть себя в отражении. Шея не повреждена, нет даже синяков. Зато от моего дыхания на стекле появляется испарина. В запотевшем зеркале я вижу все тот же кошмар. Он вспоминается до мелочей: труп человека, окутанный туманом, кто-то шепчет за спиной, пронизывает холод, огненно рыжая вспышка, кроваво-красные глаза и боль… Из горла вырывается сдавленный крик. - Элизабет?! – в это мгновение меня подхватывают сильные руки и разворачивают к себе лицом. – Лиз! – его голос требовательный и взволнованный. – Это я, любимая. Все хорошо, все закончилось. - Джон… - я произношу хриплым шепотом, отчаянно всматриваясь в изумрудную зелень его глаз. - Снова кошмар, - он произносит в сторону и, кажется, рычит, но я уже не могу разобрать, рычание это или стон. Вокруг начинает смыкаться тьма… - Нет, любимая, не надо! - он поднимает меня на руки и несет в комнату. Моя голова касается подушки, мягкий свет отгоняет прочь подступающий мрак. Джон садится рядом и подносит к моим губам стакан. Я делаю жадный глоток - вода смачивает першащее горло. Мое тело продолжает трястись от холода, я не могу забыть леденящий туман и глянцевую сталь… - Джон, по… пожалуйста, со… согрей меня… - язык заплетается, губы дрожат, сказать что-либо связное очень трудно. Однако Джон меня понимает. Он смотрит на меня, его глаза таинственно мерцают при неярком освещении, в то время как его руки быстро находят и расстегивают молнию куртки. И вот он уже рядом со мной. Настолько близко, что я чувствую жар, исходящий от его сильного тела, тепло и аромат, кружащий голову. Сейчас Джон пахнет еще приятнее обычного, он горячий, и я прижимаюсь к нему изо всех сил. - Иди сюда, малыш… иди сюда, - он обнимает меня и горячей рукой проводит по щеке. Моя ладонь, меж тем, пытается найти источник тепла на его груди. Сердце Джона бьется часто, отдавая часть тепла моей озябшей ладони. «Если он уйдет, я не переживу. Я не смогу… просто превращусь в лед…» - Лиз, что случилось? Откуда холод, любимая? - Я не знаю… просто замерзла… очень замерзла... Не уходи! – я судорожно сжимаю руку в кулак, удерживая его за футболку. - Не уйду, любимая, - зелёные глаза так близко, его дыхание согревает и ласкает. – Что тебе приснилось? – он спрашивает взволнованно и ждет ответа. - Не помню, - я вздрагиваю и кладу голову ему на грудь. «Я лгу, ведь на самом деле я все помню. Шепот, плещущуюся в чьих-то хищных глазах кровь, кошачьи зрачки и даже огненную боль в шее… Кто это существо? Чего оно хотело? Почему оно такое холодное, что все кругом него покрывается льдом?.. Я могла бы спросить Джона об этом, но я чувствую… нельзя! Ему нельзя рассказывать об этом сне».
Воскресение.
*Шеппард.*
- Валери, она все реже и реже впускает меня в свои мысли. Ночью Элизабет снятся кошмары, в которые я не в силах проникнуть. - Она что-нибудь… - Нет, - я нетерпеливо прерываю девушку. – Ничего из того, что ей снилось последнюю неделю, она не помнит. Она кричит во сне, просыпается в шоковом состоянии от удушья. А сегодняшней ночью, - стараясь обуздать эмоциональную волну, я на мгновение прервался, но после секундной паузы продолжил. - Валери, я ушел на час! Я позволил себе охотиться ЧАС, полагая, что Элизабет спит. В итоге я вынес ее из душевой, замерзшую, в полуобмороке, и она снова ничего не помнит. - Я тебе уже говорила, Джон, что ее психическое и физическое состояния тесно связаны. Тело Элизабет способно ощущать все то, что происходит с ее сознанием. Если во сне ее душат или… - вампирша запнулась. – Словом, Джон, все, что с ней делают во сне, отражается на ее теле. Не в полной мере, то бишь дело никогда не дойдет до крови или хотя бы синяков, но… - Задушить ее они способны на раз-два?! - Джон… что если это не просто удушье? – девушка внимательно посмотрела на меня. – Ты ведь не можешь слышать абсолютно все ее мысли, чтобы знать наверняка… - На что ты намекаешь? - Тебе не кажется, что она что-то скрывает? Непреднамеренно, возможно, неосознанно, но она что-то утаивает. Я не читаю ее мыслей, поэтому могу ошибаться, но ее выдают эмоции и поведение. Сегодня Элизабет показалась мне рассеянной, она все время смотрела куда-то сквозь меня. Ей сложно было сосредоточиться на происходящем вокруг. Словно она отвлечена на что-то иное, постороннее. Но… как ни пыталась я узнать, что ее беспокоит, у меня не получилось. - Хочешь, я тебе скажу, что беспокоит Элизабет? – сузив зрачки, я в гневе посмотрел на вампиршу. – Ей не дают спокойно спать! Её душат во сне! - Может, тебе стоит прекратить маскарад, снять линзы, быть самим собой рядом с ней? - Что?! – моя рука сжалась в кулак, сминая стальной бокал с кровью, как пластиковый стакан. – Ты предлагаешь все ей рассказать!? Валери, ты думаешь, о чем говоришь?! - Джон, ее поведение относительно происходящего вокруг можно назвать, по меньшей мере, странным. Состояние Элизабет, как физическое, так и эмоциональное за эту неделю заметно улучшилось, но вопросов у нее почему-то больше не стало. Я для нее – посторонний, чужой человек, которого она никогда не знала. При всем при этом, Элизабет ни разу не спросила у тебя, кто я такая, откуда прихожу и куда исчезаю? Весь мир для нее ограничен площадью комнаты в четыреста восемьдесят квадратных футов, и она ни разу не задалась вопросом: почему? Она не спрашивает тебя, где находится и что это за место, столь отличное от жилых отсеков в Атлантиде? - Нет! – огрызнулся я. – Она не спрашивает… - Ты вовсе не находишь это странным? Я понимаю, что она только осваивается, привыкает, однако простое любопытство должно присутствовать даже у нее. Возможно, она предпочитает его скрывать, но так или иначе, ее подсознание уже давно реагирует на странности окружающей среды. Это могут быть твои холодные ближе к вечеру руки, твоя неподвижность или… Прости, но разница между тобой-человеком и тобой-нынешним колоссальна даже без алого цвета глаз. Увы, но от феромона хищника тебе не избавиться, также как и от прочих особенностей твоего нового тела. Вампиры слишком идеальны, они не изменяют этой идеальности ни ночью, ни днем, ни в жару, ни в холод. Элизабет должна была заметить, что ты изменился, что исчезли шрамы с твоего тела… - Валери, замолчи сейчас же! Зачем ты все это перечисляешь? Я каждый день разговариваю с ней мысленно, без слов. После этого, неужели ты думаешь, что я не спрашивал себя, почему Элизабет подобное не кажется странным? Но ей не кажется! После двух лет беспрерывного ора в ее сознании, мой тихий безмолвный диалог кажется ей вполне обыденным, нормальным и общепринятым. Она бы гораздо больше удивилась, если бы я вдруг не смог читать ее мысли. - Джон, успокойся. Я лишь предложила, решение же останется за тобой. Но подумай, насколько легче ей станет, если она обо всем узнает. Множество вопросов самоустранится, стоит ей только понять, что к чему. Узнав о существовании вампиров, она будет знать, почему обладает тем, чем обладает. Поняв сущность врага, она сможет с ним бороться. А представь, насколько проще станет тебе, если не придется скрывать от нее своё истинное лицо. Через несколько дней мы уйдем на Терру. И, пожалуйста, поверь мне, на планете с численностью населения в семь миллиардов человек ты не сможешь долго прятать от неё свою сущность. Мегаполис Терры – это не Атлантида, где ты знаешь всех и каждого, посему сдерживаешь себя, дабы не причинить боли друзьям. На Земле ты поневоле ощутишь себя гостем, радушно приглашенным на шведский стол, где тебе будет дозволено выпить из любого, где угодно, когда угодно, оставаясь при этом незамеченным. Звериный голод будет пожирать тебя изнутри. Перспектива далеко не оптимистичная, но в твоей власти сгладить острые углы своего положения, если только Элизабет будет знать. - Как же замечательно звучит в твоем понимании сложившаяся ситуация, - я горько усмехнулся, рефлекторно выпустив клыки. – Говоришь, подумать о признании? Так я уже думал, Валери, прокручивал сей момент в сознании сотни и тысячи раз, взвешивал все «за» и «против». Не Провидец я, и все-таки пытался предугадать возможную реакцию со стороны Элизабет. Ты полагаешь, что все будет прекрасно, закончится хэппи эндом, после того, как я оскалюсь перед ней и охрипшим от рычания голосом сообщу, что я – чертов вампирюга? - Джон, сдается мне, ты еще не понял, насколько крепка связь между вами. Доверие ли это, сильная эмоциональная привязанность или же любовь… Честно говоря, меня не волнует природа этой связи, но она невероятно сильна. Элизабет жива только потому, что ты рядом. Я чувствую, насколько она зависима от тебя. Я знала об этой зависимости, когда обращала тебя. Сейчас твой образ присутствует во всех ее воспоминаниях, во всех эмоциях, она думает о тебе всегда, каждую секунду. И даже успехи, которых она сумела достичь в контроле над своими способностями, напрямую связаны с тобой. Элизабет живет тобой… - Замолчи сейчас же! – я утробно зарычал, пригнувшись для прыжка. – Заткнись и не смей продолжать! Я знаю, знаю, черт возьми, что она живет мной! Но не мной теперешним, а лишь воспоминаниями обо мне прежнем. Она помнит меня человеком, живого меня, а не упыря, балансирующего на грани жизни, как таковой и бесцельного существования в виде бесчувственной кристаллической формы. И… - я глубоко вдохнул, чтобы отчасти подавить рычание и сделать речь более связной. – Если Лиз когда-нибудь вдруг переступит через мою нынешнею природу, отдав дань нашему с ней прошлому, то она уже никогда не сможет забыть о сотворенном с ней. А ведь именно вампиры творили для нее Ад! ОНИ играли роль чертей, не ведающих милости. Теперь возникает вопрос: чем собственно я отличаюсь от ТЕХ упырей из персонального чистилища Элизабет? Глаза у меня другие, что ли или клыки отсутствуют, или я не питаюсь кровью и совершенно не испытываю желания вонзить клыки в ее шею? – я прыгнул на стену, и мои когти вошли глубоко в серый мрамор, позволяя телу держаться вертикально. Отсюда я продолжил диалог. – Я – не человек, я уже не тот, кого она любила, и мне никогда не стать прежним. Ты смеешь думать, что она меня примет таким, какой я есть? Допустим, свершится чудо, но… ты представь, на секунду, на миг – чудо не происходит, Элизабет узнаёт и понимает, что окружена со всех сторон клыкастыми тварями, что я – один из них, что где-то рядом с ней тенью перемещается копия ее зверского мучителя и палача. Что тогда? Ты подумала!? Она ведь не вернется к атлантийцам, прекрасно понимая, что люди не выдержат ее присутствия. Но и среди нас она остаться не сможет! Что ей делать в таком случае?! Ты подумала, ты представила ее чувства в этот момент!? Нет!? А я представил! Поэтому не смей говорить мне о признании, не смей даже думать об этом и, упасите Творцы, ты намекнешь ей, Валери. Не рискуй, прошу тебя. Умоляю. Я не хочу в очередной раз делать ей больно. - Но ты лжешь. Ты скрываешь от нее истину, Джон. Это твое право, но имей в виду: Элизабет сыта ложью и иллюзиями по горло. Я знаю, что сказать правду — это как разжечь огонь: он может дать тебе свет, но также может уничтожить весь мир вокруг тебя. Так или иначе, лжи для нее было достаточно. Доктор Вейр заслуживает правды, какой бы та ни была. Клянусь, я не выдам тебя. Мы с тобой будем носить маски столько, сколько потребуется, но… смотри, чтобы не стало слишком поздно. Не опоздай с признанием, ведь она может не простить, если узнает правду от постороннего. - Учти, я не прощу и не оставлю тебя в живых, если этим посторонним окажешься ты.
Понедельник.
«Понедельник – день тяжелый даже для вампира. Вулси, на кой черт ты снова приперся в Атлантиду? Зачем так напрягался, даже дипломат собрал? Через пару деньков мы бы сами объявились на Земле. Без твоей помощи…» - Рады снова видеть вас, мистер Вулси, - прямо противоположно моим мыслям высказался Джексон, встречающий бюрократа в зале Врат. - Будем считать, что я тоже, - откликнулся Ричард и, подняв взгляд на балкон, с наигранным спокойствием сказал. – Доброго вам утра, подполковник. - Вам повезло, Рик, ибо утро у меня сегодня действительно доброе. А настроение, - я перепрыгнул перила, и мгновение спустя уже стоял прямо перед политиком, - почти прекрасное. Поэтому я, право, чрезвычайно рад вас видеть. «Святые угодники! – мужчина отпрянул, со страхом и немым укором в глазах посмотрел на Картер. – О «хорошем настроении» Шеппарда я информирован не был. Да и почем мне знать, что значит хорошее настроение у вампира. Вдруг оно равносильно прелюдии перед завтраком… Господи, а он вообще завтракал!?» - Мистер Вулси, как вам не совестно начинать беседу с вопроса о завтраке? – оскорбленно парировал я. - Это, по меньшей мере, некультурно. - Подполковник… гм… может, все-таки не стоит задерживать гостя на пороге? Позвольте ему пройти чуть дальше двух шагов от Врат, - О‘Нилл вынужден был вступиться за бюрократа, но при этом мысленно добавил: «Шеппард, я бы с удовольствием понаблюдал, чем закончится ваша игра, но… помилуйте! Бумажные крысы абсолютно не умеют играть в догонялки с вампирами. Они слишком ленивы для подобных забав». «Так в чем проблема? Лень – не хронический диагноз, лечится», - усмехнувшись, так же мысленно откликнулся я. - Подполковник! – генерал моргнул, после чего скользнул по мне предупреждающим взглядом. - Простите, сэр, уже ухожу, - отступив на пару шагов в сторону, я посмотрел на Вулси. – Кадис ждал вас с нетерпением, Ричард. Он будет очень рад… - Шеппард, - процедила сквозь зубы Картер, но было поздно – я исчез, слегка всколыхнув за собой воздух. Слова Вулси стали отголосками, но, даже находясь на другом конце города, я мог его слышать: - Мне кто-нибудь объяснит, что происходит? Генерал, полковник, доктор Джексон, что с НИМ такое? - Хорошее настроение, Рик, только и всего, - О’Нилл запнулся, и я был уверен, что в этот момент он улыбается. – На прошлой неделе в словарном запасе Джона Шеппарда снова обосновалось понятие «доброе утро» и «хорошее настроение». - А это его «утро» и «настроение» не… не опасны для жителей города? - Жалоб на него пока не поступало, Ричард, успокойтесь, - последовал незамедлительный ответ от Джексона. – И коли вы не желаете растягивать свое пребывание в Атлантиде, то прямо сейчас прошу вас пройти в мой кабинет. - Можно подумать, сетующие на вампира успеют сказать хоть слово! - Вулси, Шеппард может вернуться в любой момент, - как бы невзначай упомянул О’Нилл. - Да-да, я молчу, - спохватился бюрократ. – Молчу… Дальнейшие изречения бюрократа я не счел нужным слушать, мгновенно переместившись на Селину. Сегодня Валери пришла к Элизабет раньше обычного и задержалась совсем ненадолго. Всему виной подготовка к очередной миссии, правда, на сей раз уже не спасательной, без участия людей потому, как планируется зачистка - массовое истребление новообращенных на одной из окраинных планет Пегаса. Восемь Древних против двадцати, а то и тридцати новичков, которым несколько дней от роду. Равносильна ли схватка? Достаточно ли селинцам их десятитысячелей практики, техники убийства, доведенной до совершенства и умения контролировать животные инстинкты, чтобы одержать победу над молодняком или… кто-то из Древних все же прервет сегодня свое нескончаемое существование? Сегодня будет битва, завтра – совещание, послезавтра – охота, а в четверг нас уже будут ждать на Те… Земле. «У меня есть три неполных дня», - от этой мысли, мелькающей в голове уже несколько дней подряд, я забывал про рефлекс дыхания и необходимость каких-либо движений. Собственно, с какой целью я должен использовать эти три дня? Ведь не собираюсь же я рассказать ей правду, я просто не смогу этого сделать, потому что заранее уверен – Лиз не примет меня таким. Не после того, как обо всем узнает. Я уверен в этом также как и в том, что она будет страдать. Боль Элизабет будет слишком сильной, чтобы я позволил ей пройти через нее. «Извини, любимая, но я не смогу видеть твои страдания, поэтому правда останется при мне. Во всяком случае, пока. Я еще немного подожду, чтобы ты окрепла, смогла выдержать мое признание и, в конце концов, научилась жить без меня». Подведя итог невеселым размышлениям, я осторожно коснулся губами шелковистых волос Элизабет. Она едва заметно вздрогнула, затем повернула голову ко мне, отвлекаясь от чтения, Бог знает, какого по счету рапорта. Лиз дотронулась рукой до моего правого плеча, при этом ее нежные пальцы скользнули под черную материю короткого рукава. Несколько секунд она гладила бледную вампирскую кожу, исследовала, точно старалась найти что-то важное, но, не обнаружив предмета взысканий, медленно убрала руку в сторону. Элизабет снова взглянула на страницу отчета и в сомнении произнесла: - Странно… - долгая пауза. - Ты был ранен. Мне казалось, должен остаться след… - она закрывает папку, откладывает бумаги в сторону и резко меняет тему разговора. – Джон, что с тобой? Я чувствую, ты взволнован, будто хочешь о чем-то сказать мне, но не можешь решиться. Скажи, что не так? Не скрывай, расскажи, - в ее глазах мольба и решительность, она не сводит с меня взгляда, упрямо дожидаясь ответа. - Все в порядке, любимая, не беспокойся, - убеждая, я провожу рукой по ее щеке. – Все хорошо. - Но ведь я знаю, что не все, - она останавливает мою руку. – Я это чувствую, Джон.
Вторник.
Поднимаясь по лестнице в главную башню Атлантиды, я на ходу застегивал куртку. Непривычно ощущать на коже черно-серую ткань. Уж слишком она волокнистая, неоднородная, невесомая в отличие от формы селинцев. - Шеппард, - прервал мои мысли МакКей, будто нарочно карауливший в коридоре. – Слушай, Джон, мне… надо поговорить с тобой. - Родни, я бы рад поболтать, но времени нет. Сам понимаешь, вчерашние события не из разряда «все супер-класс». Кадис рвет и мечет. Когда Элеада и Бриджита придут в себя и смогут выслушать Вулси, не растащив фрагменты его тела по разным сторонам брифинг-зала, можно будет приступать к обсуждению, а до этого я бы посоветовал тебе и Келлер начать вещи собирать. Большинство людей отправляется на Землю уже послезавтра. И… - зная, что возражений не избежать, я добавил. - МакКей, Рождественские каникулы не обсуждаются. После того, что произошло между Пирсом и Райсом, передышка в один месяц – это приказ Командования. - Да знаю я. Валери говорила об этом с Картер пару дней назад. В любом случае, КЗВ не пойдёт на то, чтобы вообще оставить Атлантиду без персонала и руководства, поэтому Сэм останется здесь. Она, Зеленка и еще человек пятнадцать отметят Рождество в Атлантиде. Кроме них… Карсон тоже не в восторге от принудительного отпуска на Земле. Я пытался с ним поговорить на эту тему, но он по-шотландски вежливо выставил меня из лазарета. - Предоставь это мне, Родни. Ему отпуск необходим больше, чем кому-либо другому, посему… добровольно или с наручниками на руках и под моим личным эскортом, но Бекетт отправится на Землю. Ровно, как и наша очаровательная доктор по фамилии Келлер. Я надеюсь, о последней ты сам позаботишься? - Разумеется, - ученый отвел взгляд в сторону и нервно сглотнул. – Джон, а с Элизабет ты уже говорил? - Нет, МакКей, не говорил! – отрезал я, закрыв тем самым тему разговора, и уже через секунду стоял перед кабинетом Джексона. Мне первому необходимо увидеть воочию злополучный список пожеланий, дабы успеть отойти от шока и вычеркнуть добрую половину пунктов до того, как бумагу увидит Кадис или того хуже… Рэй. - Насколько я понял, доктор Джексон, эту блондинку… как ее там… Розма… Розмэ… Розалинду… - Три раза пальцем в небо, мистер Вулси, и не единого попадания, - усмехнулся я, скрестив руки на груди. – А все потому, что зовут эту блондинку Роз-мэ-ри, - я произнес по слогам. – То есть: Роза плюс Мэри. Бюрократ уронил папку и мысленно выругался. - Подполковник, допустим, перемещайтесь вы незримо и неслышно для глаз и ушей человеческих, но стучаться-то можно, перед тем, как войти? - Дверь была открыта, мистер Вулси… - Да ну вас, - отмахнулся бюрократ и поднял упавшую папку. – Пусть будет Розмэри. Доктор Джексон, вы утверждаете, что она – особа весьма амбициозная, с характером и ничуть не скрываемым презрением к людям, так? - Совершенно верно, Ричард, - археолог утвердительно кивнул, вертя в руке карандаш. - Если она презирает людей, следовательно, наши жизни она тоже не ценит. Возвращаемся к исходному вопросу. По какой причине вы внесли ее имя в список тех, кому можно доверять и беспрепятственно пропустить на Землю? - Стоит ли вам напомнить, мистер Вулси, что селинцы в любую, угодную для них секунду могут попасть на Землю без нашего позволения или даже осведомленности. У них достаточно мощные для межгалактических перелетов корабли. Помимо кораблей… Их самих не способен сдержать даже энергетический щит, не говоря уже про диафрагму на земных Вратах, которую они элементарно пробьют насквозь при выходе из червоточины. Что касательно вампирши-блондинки… Розмэри и Аполлон пара. Логика, Ричард: Аполлон проектировал спутники, он обязан быть одним из тех, кто их построит. Он – Молекуляр и воистину бесценен, как конструктор, но без своей второй половинки он с места не сдвинется. Мы обязаны учесть данный факт. - Ах, обязаны учесть личную жизнь вампиров! - Ричард, - я счел необходимым вмешаться. – Позвольте вас немного проинформировать, ибо Кадис, так или иначе, не собирается освещать теневую сторону луны. Понимайте ли, среди селинцев очень мало тех, кто разделяет мнение Кадиса относительно безвозмездного, - я сделал ударение на последнем слове, - строительства спутников на орбите Терры. Проблема в том, что Земля слишком густонаселенный мир, где вампиры не смогут вот так легко и просто игнорировать свои естественные потребности. В довесок к соблазну, вам не стоит забывать о каждодневной работе в вакууме. Вампирам в этом случае необходимо регулярное питание. Причем, вовсе не пара-тройка и даже не десяток донорских пакетов. Им нужна будет горячая, живая кровь и возможность размяться после работы в невесомости. Так что, спешу вас огорчить, данный момент вы тоже обязаны учесть. Десять Древних вампиров – это вам не младенцы, лучше не дожидаться, когда они сами попросят есть. - Десять?! – лицо бюрократа стало таким же белым, как его рубашка. - Да, - спохватился Джексон. – Ричард, я уже несколько раз пытался зачитать вам список наиболее вероятных кандидатов, но вы постоянно меня перебивали. Итак,.. на данный момент у меня на заметке Кадис, Элеада, Рэй, Валери, Аполлон, Розмэри, Гера с ее незаменимым талантом создавать щит, Эреб, Никта ну, и… вы, подполковник. - Отличная подборка квалифицированных рабочих кадров, Джексон, - я кивнул ученому. – Мистер Вулси, не волнуйтесь вы так. Подумаешь, за месяц пребывания вампиров на Земле, в локальных новостях бесчисленное количество раз объявят о смерти людей при загадочных обстоятельствах. Зато, глядишь, маленькая голубая планетка вздохнет с облегчением, когда Кадис и его компания любезно сократят численность популяции homo на… - я задумчиво прикусил губу, – миллион особей. Да, где-то около того. За месяц, даже учитывая всевозможные развлечения в клубах, наркопритонах и казино, – один миллион, навряд ли больше. - Ну, у тебя и шуточки, Шеппард, - шикнул в мою сторону Джексон. «Ты вообще думаешь, что говоришь? Вулси вот-вот удар хватит. Иди отсюда. Передай Кадису, чтобы не волновался. Я уже изрядно подчистил и уменьшил список выдвигаемых МНК требований. Необходимость ежедневной охоты также учтена надлежащим образом. Спасибо Джеку за идею, думаю, твоих друзей она очень даже удовлетворит». «Главное, чтобы она удовлетворила самых привередливых. Госпожа Розмери как раз из числа любительниц изыска, поэтому с ней советую быть осторожнее. Лично я могу невзначай свернуть ей шею, чего никогда не простит Аполлон. В этом случае на возведении спутников можно будет рисовать жирный крест». «Шеппард, найди у себя кнопку «включить оптимизм». Ради всего Святого, ибо, если ты начнешь сомневаться в селинцах, что прикажешь делать нам?» - Для начала вычеркнуть из списка в руке Вулси пункт «добровольная сдача вампирами крови и ее последующее внедрение в сеть медицинских учреждений США». Право, Джексон, я верю, что ты это не заметил, поэтому еще не уничтожил, но сделай это как можно быстрее. Он явно лишний.
Глава 14 (часть 2)
- Я еще не говорил с Элизабет относительно возвращения на Терру, Ричард. Но заранее могу предположить, она не очень возрадуется подобному сообщению. Особенно, если мне придется объяснять, что на родной планете ее уже давно никто не ждет, а вместо паспорта и свидетельства о рождении у нее теперь есть свидетельство о смерти и белая могильная плита на кладбище в Арлингтоне. Судя по тому, что на Земле стервятники из Зоны-51, даже не будучи вампирами, пускают слюни по образцу ее крови, шли бы вы дружно лесом! - Причем тут Зона-51, подполковник? Доктору Вейр уже давно следовало покинуть Атлантиду. В ее нынешнем состоянии, ей не место в эпицентре сего сумасшествия. Думаю, вы это понимаете. - Уж я-то точно понимаю, Ричард. А ваши речи – так вообще бальзам на душу. Да только фальшь все это! Стоит Элизабет вспомнить о том, как МНК желали ее отставки с поста руководителя экспедиции, она захочет вернуться на Землю также сильно, как приговоренный к казни захочет добровольно идти на эшафот. Держу пари, ее будет трясти от одной лишь мысли, что ей больше никогда не позволят вернуться в Атлантиду. Она уже другая, Вулси, она слишком много знает. Увы, но ее знания отныне навряд ли поместятся в документе о неразглашении секретной информации, сколько бы томов он в себе не содержал. Она не сможет все забыть и начать жизнь на Земле с чистого листа. Элизабет не станет выгуливать собаку вечерами, преподавать политологию в университете Джорджтауна и ходить в местный супермаркет за продуктами. Дьявол вас дери, на сей раз у вас не получится просто взять и отметить ее фотографию крестиком со словами: «Она больше не член программы Звездных Врат». - Уверяю вас, подполковник, доктору Вейр разрешат вернуться в галактику Пегас в любое время дня и ночи, безо всяких препонов. Даже если предположить обратное, то с вами дел иметь никто не захочет. - Значит, только я вас и останавливаю? Как это мило, Ричард, - я улыбнулся, наполовину обнажив клыки. - Приятно слышать, что хоть кого-то в этой жизни боятся никем непуганые бюрократы. - Приятно знать, что мы друг друга поняли, - дрогнувшим голосом и со скупым намеком на ответную улыбку изрек мужчина. – Будем надеяться, что Элизабет Вейр все же согласится встретить две тысячи десятый год на родной планете. …Все время нашего диалога с Вулси, Кадис старательно изображал из себя статую, идеально влитую в кресло. Его темно-красные глаза не отражали ровным счетом ничего. Ни намека на проблеск чувств и эмоций, а вот Рэй, «переварив» до этого оглашенную бюрократом информацию, изо всех сил пытался скрыть истинную степень своего негодования, плавно переходящего в звериное бешенство. - Мистер Вулси, - вампир устремил взгляд в столешницу, чтобы случайно не встретится ни с кем из людей глазами и не причинить тем самым ментального вреда, - немногим ранее, до того, как вы мастерски сменили тему, мы выслушали все требования земного руководства. Охотно соглашусь с тем, что всё вами перечисленное может быть принято нами к сведению и исполнено надлежащим образом. Но извольте теперь выслушать и наши требования… - Рэй! – резко осадил блондин, и темноволосый вампир мгновенно умолк. «Ясно. Тоталитаризм процветает, пора мне вступать в дискуссию, - я посмотрел Кадису в глаза. – Мне ты не прикажешь молчать, поэтому я выскажусь...» - …И объясню популярно, каких ошибок в отношении с вампирами смертным следует избегать, - я оглядел сидящих в конференц-зале. - Сперва я хотел бы выразить свою признательность тебе, Джексон. Ты славно потрудился, исправляя за членами Международного Комитета все их огрехи, но, увы, стереть мысли мистера Вулси ты способен не был. Сейчас я позволю себе озвучить вслух некоторые из услышанных мною высказываний, которые я нагло, без позволения почерпнул в вашем, мистер Вулси, сознании. Я объясню понятным для всех здесь сидящих языком, почему данные вопросы не должны впредь никогда, слышите, никогда возникать в ваших головах. Так вот, довожу до вашего сведенья, господа и дамы: вампиры – не стадо коров, которые только и ждут, чтобы их подоили. В частности, на предмет крови. Вам всем еще слишком далеко до понимания того, какую разрушительную мощь несет в себе кровь вампира. Это не панацея для всех и каждого, а чека от гранаты! Если не быть осторожными, а люди по природе своей любопытны и лишены всякого понятия осторожности, можно сотворить ад на Земле за считанные дни. Грамм крови бессмертных – это не вакцина против рака или СПИДа. Тех, кто младше семнадцати, такая вот «вакцина» попросту сожжет изнутри. Для перешедших возрастную границу… неосторожное падение, ДТП, свалившийся на голову кирпич – и чудом исцелившийся от смертельной болезни человек станет монстром. За несколько часов такой новорожденный вырежет мегаполис, быть может, два. По незнанию, неосторожности или, упасите Творцы, намеренно он продолжит обращать дальше. И вот уже целый штат станет кровавым месивом. Снежный ком будет расти в геометрической прогрессии, правительство не сможет отслеживать зараженных, а стаи, именно СТАИ новоиспеченных бессмертных не поблагодарят своих спасителей за дар вечной жизни, они высосут из них жизнь до последней капли. МНК этого добивается!? Или же Комитет жаждет исследований? Лелеет мечту вырастить своих собственных супер-солдат на какой-нибудь секретной базе в Аппалачах? На сей случай я даже могу предсказать их липовую, но, зараза, красивую мотивацию. Что-то около: «Селинцев слишком мало для того, чтобы отразить растущую угрозу, поэтому необходимо срочно увеличить численность бессмертных. Жертвы во имя победы!» Омерзительно и донельзя предсказуемо, Вулси! Спасибо за заботу, но с голодным, необученным и слабым молодняком проблем не оберутся ни сами авторы проекта, если доживут, ни мы. - В Комитете предполагали подобное развитие событий исключительно в крайнем случае. Более того, подполковник, на Земле уже какое-то время отслеживают ваше поведение через предоставляемые еженедельно отчеты. Вы ведь находитесь среди людей, вы нашли в себе силы обуздать инстинкты, но даже если с другими будет все не так просто, вы правы, подполковник, в МНК готовы пойти на любые жертвы ради того, чтобы обеспечить в предстоящей битве хотя бы минимальное преимущество… «Кадис, не вмешивайся. Сначала я сам попробую. Если не выйдет у меня, он – твой. А впрочем, твой, мой… корни этого безумия явно не от Вулси растут. На Земле крыльями бьют орлы покрупнее». - Кроме всего вышеперечисленного, - не унимался бюрократ, – Комитет за почти месяц наблюдений не заметил особых признаков того, чтобы вам так уж сильно не нравилась бессмертная жизнь… - ЧТО!? – когти мгновенно и глубоко вошли в столешницу, за долю секунды изменилось лицо, я оскалился и утробно зашипел. - Шеппард, успокойся, - попытался Джексон, но мое кресло уже врезалось в стену. - Кто посмел сделать подобный вывод!? Я хочу знать, Вулси, кто рискнул говорить о прелестях бессмертия в обход всем известным минусам вампиризма. Кто этот сумасшедший? Покажи! Я лично награжу его клыками и пылающей глоткой, чтобы он до скончания времен ловил кайф от бессмертия. Вы все здесь идиоты, потому что каждый из вас тайно желает пополнить ряды клыкастой нежити! Пусть, вы даже не признаетесь сами себе, но…Человечество от самого начала своего бытия заражено мечтой о вечной жизни, это в крови у каждого. Хочется осознавать, что впереди бесконечность, да?! Но лишь до тех пор, пока бессмертие не становится реальностью, заставляя теряться в догадках, каким же извращенным способом прикончить имеющуюся у тебя бесконечность, да еще изловчится так, чтобы она окончательно и бесповоротно сдохла! – удостоив Вулси и всех присутствующих презрительным взглядом, я в один прыжок оказался у выхода. Дверь скользнула в сторону, позволяя мне уйти прочь из невыносимо тесного помещения.
Среда.
*Вейр.*
Некоторое время я смотрела на серый диск огромной луны за окном, но вскоре прозрачное витражное стекло стало запотевать, медленно покрываясь ледяной коркой с причудливыми узорами. Воздух, который я выдыхала, тут же превращался в пар, а кожу обжигало холодом. - Жаль. Тебе теперь не видно луны, - произнес голос прямо над ухом, заставив меня вздрогнуть от испуга, - Она прекрасна, - все так же близко раздается шепот, но когда я оборачиваюсь, сзади никого нет. - Джон?.. - я спрашиваю стоящего на другом конце комнаты. - Что за глупый вопрос, Элизабет? – он отвечает мне со странной улыбкой. - Но… - я не могу подобрать нужных слов. – Что с тобой? Твоя кожа… как падает на нее свет? И глаза,.. и твои губы, и… зубы. Ты меня пугаешь, Джон, - я отступаю назад, но тут же врезаюсь спиной во что-то твердое и холодное. - Напрасно, Элизабет, - каменная рука, весящая тонну, начинает сдавливать плечо. - Валери!? – я пытаюсь обернуться, но ледяные пальцы сжимаются сильнее, ноги подкашиваются, я уже не могу стоять прямо. В тот момент, когда я уже готова упасть, рука девушки стальным кольцом обвивает мою талию. Становится трудно дышать. – Валери, отпусти, мне больно! Пусти… Джон!.. - я рвусь к нему, но он лишь улыбается, продолжая спокойно наблюдать с другого конца комнаты. - Полегче, Валери, прояви терпение, девочка, - он приблизился так быстро, что я не успела заметить. – Знаю, родная, ты голодна, но во сне жажды не утолить. Ты воззвала к отцу, и я пришел, Лери. Ты говорила о сделке, дочь моя. Так вот,.. условия её слишком просты, чтобы я отказался их выполнить, навсегда лишившись возможности наладить с тобой отношения. Но… - Джон широко улыбнулся, грубо схватил меня за руку и поднес мое запястье к своим сине-фиолетовым губам. – Я разочарован, Лери, ведь твоя цена слишком мала. Разве этому я учил тебя? Подумай, дорогая. Вдруг ты захочешь попросить меня о чем-нибудь еще. Разумеется, другое твое желание вовсе не исключит первого. Ты просишь свободы для нее? – он до боли сжал мое запястье и со свистом вдохнул воздух. – Все, что пожелаешь, дочь моя. Она свободна! Отныне я никогда не потревожу ее сны или явь, но сегодня я все же воспользуюсь последним шансом напомнить ей несколько важных мелочей. Джон ведь собирается тянуть с признанием неизвестно сколько, поэтому сочту за святую необходимость ускорить данный процесс, и ты мне поможешь в этом, Лери, - он улыбается и обнажает длинные заостренные, точно кинжалы клыки. - Неет… - я тщетно пытаюсь вырвать руку из его захвата. - Да, Элизабет, - в его голосе сталь и ликование. - Позволь нам с Валери попробовать тебя на вкус. Хотя бы во сне не лишай нас удовольствия. - Почему?.. Джон, почему ты это делаешь? - Как это трогательно… малыш, - ледяная рука касается лица. – Как замечательно, что только я могу тебя так называть. Только мне ты позволяешь такое обращение. А еще мне позволено называть тебя Лиз, Лиззи, Лизабет. Ты мне разрешаешь, в то время как другие знают тебя, только как строгого начальника под именем доктора Элизабет Вейр. - НЕТ! – я выкрикиваю, изо всех сил отталкивая его от себя. – Джону можно, но не тебе! Ты – не он! Уходи! Убирайся! Прочь! - Не Джон? А кто же тогда? Поделись своей догадкой… малыш, - издеваясь, он произносит это слово мне прямо в лицо и смеется. Что-то липкое и горячее начинает течь по предплечью, я перестаю чувствовать правую руку. – Пока моя дочь наслаждается вкусом твоей крови, я освежу тебе память, Элиза. Ты ведь уже сама догадалась обо всем, не так ли? Ты ведь знаешь, что мы такое, малыш, - он вытягивает вперед мою правую руку и с глухим урчанием приникает к запястью. Сквозь удушливый мрак и гнетущую боль я слышу чмокающий звук и бессвязный, клокочущий от наполненного кровью рта голос. - Я жду твоего возвращения, дочь моя. Я дам тебе время, чтобы ты завершила ее обучение. После того, как ты это сделаешь, я буду ждать тебя… Лери, - он встряхивает меня, нарочно выдергивая из объятий спасительной тьмы, заставляя вновь чувствовать обжигающую боль и смотреть в налитые кровью глаза. – Меня зовут Арес. Запомни это, о, мой единственный и неописуемо прекрасный на вкус хранитель Энергии Высших. Сладких снов, Элизабет, ибо я тебя больше не потревожу. Прощай… Мой мучитель исчезает, а меня окутывает кромешная тьма. Как же хорошо… Здесь нет боли, нет чувств, не бьется сердце, не нужно тратить силы на дыхание. Похоже на действие морфина, только в тысячи раз эффективнее. Просто мрак и никаких лишних чувств, внутри темноты они исчезают… и время тоже… - …Ангел мой, пора вставать, - раздается совсем рядом тихий голос. - Нет! – я резко открываю глаза. – Убирайся прочь, ты не Джон! Он сбит с толку и смотрит на меня обеспокоено, растерянно. Его рука хочет коснуться моего лица, но он не уверен, поэтому осторожен. - Это я, любимая, все хорошо… - Убирайся! Уходи! Оставь меня, - я поворачиваюсь на бок и с головой укрываюсь одеялом. В горле встает ком, дыхание прерывается, а глаза наполняются слезами. «Господи, мне страшно. Пожалуйста, пусть это прекратится. Умоляю…» - Шшш, милая, - он пытается развернуть меня к себе, но я сопротивляюсь. Я чувствую его прикосновения, его руки теплые, не ледяные, его голос не хрипяще-рычащий, а такой, как обычно, как надо. Он наклоняется близко ко мне и шепчет на ухо ласковые слова, он обнимает и успокаивает меня, а я подчиняюсь, я верю ему. Я не хочу сомневаться в его словах.
***
- Лиз, мне не обязательно уходить, - Джон смотрит на меня с сомнением в зеленых глазах. - Они отлично справятся без меня. - Тебе нужно идти, ты должен помочь собрать вещи или… я доподлинно не помню, что входит в твои обязанности Первого офицера, но точно знаю, ты должен быть там, с ними, помогать, раз уж завтра… мы уходим на Землю. - Элизабет, ты – единственная моя обязанность, и я уверен, что ты не хочешь меня отпускать. - Скоро придет Валери. - Она, как придет, так и уйдет, Лизабет. Я же вижу, ты не хочешь, чтобы я уходил. Я отрицательно качаю головой, борясь с острой необходимостью прижать его к себе прямо сейчас и никуда не отпускать. - Тебе нужно идти… - противореча собственным словам, я беру его за руку. Но он должен уйти! Только вовсе не за тем, чтобы помочь кому-то собрать вещи, а просто… ему нужно, необходимо идти сейчас… далеко, через Врата. Я слышу, как его зовут. Они уже давно ждут его. Но зачем? Кто «они» и куда его зовут? Почему так важно, чтобы он шел с ними, и по какой причине он не хочет сказать мне правду о том, куда именно идет?.. - Лиз, - он приподнимает мой подбородок. – Скажи, любимая, о чем ты думаешь все утро? Что тебя тревожит? - Ничего, - я прячу от него взгляд. - Все в порядке. Просто… очередной кошмар. Иди, Джон, уходи, иначе полковник Картер будет долго поминать тебя недобрым словом, если ей в одиночку придется составлять списки улетающих на Землю, подшивать рапорты по миссиям и… описывать весь инвентарь, дабы отправить на Землю сведения за целый год. - Уговорила, - Джон притянул меня к себе и негромко добавил. – Как и в большинстве случаев, ваши аргументы, доктор Вейр, обсуждению не подлежат. Так или иначе, обещаю не затягивать с составлением ведомостей и быстро вернуться. - Я буду ждать… Джон улыбнулся и легко толкнул меня на кровать. - Валери скоро придет к тебе. Не скучай, малыш, - его теплые пальцы коснулись щеки. – Я скоро, - с этими словами Джон взял с кровати куртку и быстрым шагом вышел из комнаты. Он ушел, но его голос… я по-прежнему слышу его, точно он стоит рядом и разговаривает со мной. «Вы меня достали! Я ночью был на охоте. Меня стошнит, если я впихну в себя еще хоть литр чертовой крови!» «Попав завтра на Землю, ты заговоришь совершенно иным языком, подполковник, поэтому ты обязан пойти со всеми», - к голосу Джона присоединяется такой же четкий и громкий голос Валери. «Прошу тебя, будь с Элизабет осторожна. Она не должна узнать, Валери. Не сегодня. Я хочу забрать ее на Землю, должен отвезти ее домой, чтобы хоть месяц она пожила нормально, как обычный человек. Но если она узнает, то не позволит мне даже прикосновение, не говоря уже обо всем остальном…» «Джон, я понимаю. Не беспокойся на этот счет. Я обещала, что не выдам тебя, и я по-прежнему не собираюсь этого делать». «Поговори с ней насчет сегодняшней ночи. Что, если… тебе она захочет рассказать о своем сне или… ты сама сможешь что-нибудь выяснить». «Я как раз собираюсь подробнее расспросить ее о ночных кошмарах. Уходи, ни о чем не беспокойся и не спеши. Завтра нас всех ждет испытание. Не самое простое, но… мы справимся». Я резко открыла глаза, не имея ни малейшего понятия, каким образом я смогла услышать их голоса. Мною постепенно завладевал панический страх. Самой ужасной была мысль о том, что прямо сейчас я не сплю. Все это – не сон, не мое подсознание, а реальность. Какая по счету, не принципиально важно, просто… Я не хочу видеть ее! Только не Валери. Она… она… КТО она!? Что имел в виду Джон, когда сказал, что его тошнит от крови. Он ведь… - НЕТ, - понимание его слов пришло резко, взялось из ниоткуда, грянуло, как гром среди ясного неба. Я медленно сползла на пол, рефлекторно хватаясь пальцами за покрывало. – Не-е-ет, Джон, кто угодно, но не ты!.. Ты не можешь быть одним из НИХ. Это просто невозможно… ты ведь живой, ты – не лед, не бесчувственный кристалл, ты… Господи, о чем я говорю? Все это – бред сумасшедшего, - я попыталась встать с пола, но звон бьющегося стекла заставил меня прекратить любые попытки. «Прежде всего, нужно успокоиться, дождаться Валери, и не паниковать. Какой еще кристалл? Какая кровь? Мало ли, зачем и куда ушел Джон?.. Я могу надумать, что угодно, а на самом деле все окажется проще простого…» - Элизабет?.. Я могу войти?.. Далеко не сразу я заметила стоящую в проходе Валери, а на вопрос о разрешении войти смогла лишь неуверенно кивнуть. - Сидишь на полу, по комнате летают вазы, и ты станешь убеждать меня, что все в порядке? – она подходит ближе и садится на пол напротив меня. Пусть девушка и соблюдает дистанцию, но я все равно стараюсь отодвинуться от нее как можно дальше. Ее бледная ладонь медленно скользит по поверхности пола, почти полностью слившись с белым ковролином. Выделяются только длинные ногти и металлический блеск колец. - Я чувствую в тебе страх, Элизабет. Мне бы очень хотелось попросить тебя не бояться, но… я знаю, что это не имеет смысла. - Зачем тогда ты пришла? – насторожено поинтересовалась я. - Джон не хочет, чтобы ты оставалась одна. - Только поэтому ты здесь? - Да, - Валери утвердительно кивнула. Прямо сейчас я не чувствую от нее угрозы, лишь спокойствие. Она не лжет мне об истинной причине своего присутствия рядом. В ее поведении и внешности нет ничего странного. Те же плавные движения, проницательность во взгляде, легкая, едва заметная улыбка и, самое главное, – её глаза. Они прежние, сине-голубые, добродушные, искрящиеся – словом, такие же, какими я успела их запомнить за время нашего знакомства. Теперь я почти спокойна. Она – не та Валери, что приснилась мне в кошмаре, но… что-то здесь все равно не так. О чем она говорила с Джоном? Почему я вообще слышала их разговор? Задать эти вопросы ей я не рискну, ровно, как и обсуждать с ней мои кошмары. Этого делать нельзя ни в коем случае. Однако как скрыть от Валери мысли, если она видит меня насквозь. Она всегда точно знает, что я чувствую, интересуется, о чем я думаю или, что меня беспокоит. Ее взгляду солгать невозможно. - Значит, я все-таки не зря к тебе пришла? – девушка спрашивает осторожно и неуверенно. – И ты меня не прогонишь? – ультрамариновые глаза смотрят на меня с надеждой. - Мне незачем это делать, - я пожала плечами. – И одна я оставаться не хочу, поэтому… я рада, что ты пришла. - Правда? – со странной ноткой облегчения спросила Валери, ее улыбка стала более выразительной. – Что ж… в таком случае, нам с тобой не помешает пересесть на кровать. Это первым делом, а потом, - девушка вопросительно посмотрела на меня. - Чем займёмся в ближайшие два часа? Вопрос стал для меня полной неожиданностью. Какое-то время ушло на раздумье, а после долгой, как мне самой показалось, паузы, я произнесла, запинаясь: - Я хотела… Джон мне сказал, что завтра мы уходим на Землю, - стоило только произнести это предложение вслух, как я вздрогнула, сознавая то, что мне предстоит. – Валери, я не смогу, - отрицательно качаю головой. – Нет… - Ясно, - понимающе и снисходительно произнесла девушка. – Значит, осваиваем «Возвращение домой» экспресс-курсом. Первое и самое главное правило – не паникуй! Второе – забудь о словах «не могу» и «нет». Я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы понять: ты – не та, кто легко опускает руки. - Валери… - я уже хотела задать девушке вопрос, но перед глазами возникло существо из ночного кошмара, сверкнули алые глаза, в ушах эхом отозвалось глухое шипение. «Расскажешь ей о своих видениях, и Джон тебя не спасет. Он просто не успеет». - Что не так, Элизабет? – девушка обеспокоенно подалась вперед. - Нет… нет, все нормально, - я старалась, чтобы голос звучал убедительно. - Ты уверена? - Не совсем, но… - я опустила взгляд. - Элизабет, поговори со мной об этом. - Не могу… - Не можешь сказать? Тогда покажи, - в безмолвной просьбе о прикосновении Валери протянула вперед руку. - Нет!
*Шеппард.*
Подсознание, под завязку забитое инфой генетической памяти, издевательски нашептывало мне самые «распрекрасные» истории о длительном пребывании вампиров среди большого количества людей. Выводы из всей этой флэшбек-лекции я сделал весьма исчерпывающие. Пункт о том, что я – сумасшедший мазохист также имелся в списке, иже с ним шли все самые острейшие ощущения, которыми только может порадовать вампирское тело. «Это не жизнь, а сплошной экстрим! Будто бы мне мало каждодневного прямого эфира на радио Atlantis+ с трансляцией всевозможных приватных исповедей, включающих абсолютно все проблемы смертных, а также «ресторанного меню» состоящее из «блюд», которые чертовски вкусно пахнут, ходят и разговаривают». - Шеппард, постой… «А вот и мой потенциальный завтрак», - я рефлекторно притормозил. - МакКей, я когда-нибудь точно приложу тебя об стену, чтобы твой инстинкт самосохранения, наконец, вышел из комы! - Не смешно, - физик надулся, как мышь на крупу. - А я не шучу, Родни. Чего хотел? Давай быстрее, не то самых свежих рейфов и зверушек без меня съедят. Впрочем,.. я был бы совершенно не против такого расклада. - С чего это вдруг, мне казалось, вы всегда голод… - Род умолк на полуслове. – Вот всегда ты так, Шеппард! Вечно твердишь, что у тебя нет времени, сводишь разговор к щекотливой теме и на ней же прерываешься. Даже в три часа ночи тебе некогда, а я, промежду прочим, специально для разговора с тобой поднялся сегодня на четыре часа раньше, чем начинается рабочий день. - Сочувствую… - Помолчи. Хоть раз в жиз… прости, - снова замялся физик. - В общем, не ёрничай, а лучше снизойди до того, чтобы выслушать. Может мне, простому смертному недоступно понимание всех этих вампирских штучек и тонкостей существования бессмертного, но… так или иначе, Шеппард, я не слепой. Как и никто из нас… - Избави, Всевышний! – я взмолился, едва только проник в мысли ученого. – Родни, спасибо за заботу, но в услугах психолога, психиатра, психотерапевта и иже с ними, я не нуждаюсь. Развести меня на разговор с буквальным излиянием души… тьфу ты, МакКей! Я уже оговариваюсь из-за тебя! В общем, Родни, развернись на сто восемьдесят градусов и шагай себе спокойно, разговор снова не удался. Все! Иди, давай, не соблазняй меня на перекус… - А вот возьму и соблазню! Говори, что хочешь, но прямо сейчас я никуда не уйду! - Я легко могу заставить, - беспардонное поведение собеседника начало раздражать. - Ты этого не сделаешь и… Стоп! – в знак протеста он поднял ладонь вверх. – На этот раз ты дослушаешь до конца! Так вот… Если темы Элизабет под страхом смерти никто из нас не касается, то за вопрос касательно тебя самого, ты шею навряд ли свернешь. Предположим, до вчерашней сцены между тобой и Вулси я еще пребывал в неких сомнениях, но после… - секунду длилось затишье перед бурей, а затем сплошная, заранее заученная и отрепетированная тирада атаковала мои барабанные перепонки. – Я понятия не имею, каково это! Что значит, быть вампиром? Однако… могу себе живо представить, что такое вот существование вовсе не шоколадно-мармеладное! Древние, - Родни раздраженно махнул рукой в сторону. – Они и есть Древние! Были людьми слишком давно, нам не с чем сравнивать. Но ты, Шеппард… был человеком меньше месяца назад. Мы… я… уже давно думал… - Ах, ты еще думал над этим! – я улыбнулся во все тридцать два и скупо поаплодировал. – Брависсимо, МакКей! Я сам себе умиляюсь. Это ж надо умудриться! Задать гению двух галактик ребус, над которым он будет месяц голову ломать. Какая ипостась все же предпочтительнее со стороны ее хозяина: жизнь или вечное бессмертие? Эка задачка сложная, Родни. Не из раздела точных наук, ни одна расчетная формула не годится, да? - Шеппард, пожалуйста, давай поговорим нормально! Не старайся плеваться сарказмом как Королевская кобра – змеиным ядом. Я даже не думал спрашивать, что тебе больше нравится… - Нет, думал, МакКей. А лгать грешно. Тем более – нынешнему мне, - я «отлепился» от стены, которую подпирал, вынужденно поддерживая бредовый диалог. По сути, бессмысленный спор о том, что появилось раньше – огонь или феникс. – Впрочем, - я шагнул ближе к учёному, - от чего бы не взвесить на импровизированных весах все плюсы и минусы. С радостью могу тебе сообщить, что плюсов однозначно больше. - Что ты несешь?! – брови МакКея стремительно поползли вверх. – Ты ведь стал… - Монстром и убийцей? Так мне сдается, что в свете всего происходящего только оным и надо быть, иначе искусственный отбор не оставит шанса на выживание. Правило простое: либо ты, либо тебя. Лично я склоняюсь ближе к первому варианту. Что относительно других теневых граней вампиризма, то я жалею лишь об одном, Родни. Мне откровенно досадно, что стерва с громким именем Судьба сделала меня бессмертным слишком поздно. Эта странная девчонка, дочь Морганы Лэ Фэй и повелительница времени в одном флаконе… До сих пор в толк не возьму, какой из многочисленных тараканов в бессмертной голове Валери заставил ее меня обратить, но только она опоздала, как минимум, на два года. - Все, что ты говоришь, похоже на бред сумасшедшего, – мужчина испугано отпрянул. - Ты… вообще в своем уме? - Как никогда до этого, Родни, - пристально вглядываясь в его лицо, я с пониманием добавил. – Необходимо пояснение, да? Так без проблем. Сейчас организую, - я шагнул еще ближе к ошарашенному физику. – Приготовься к бесконечному потоку «если», МакКей. А начну я, пожалуй, с самого начала. Если бы мы не сунули свой любопытный нос на Асурас, а у меня достало мозгов оставить Элизабет в Атлантиде, то репликаторы вообще не знали бы про ее существование. Если бы я не воображал себя Ноем, таща всякую тварь в джампер, а взорвал Ниама к чертям собачим вместе с репло-Атлантидой, то Элизабет не была бы заражена мелкими паршивцами, которые впоследствии пять часов выворачивали наизнанку ее сознание, силясь узнать, какое отношение к этой человеческой женщине имеют Высшие. И, наконец, самое интересное, МакКей. Тот сентябрьский день по земному календарю. За неполные двадцать четыре часа я совершил столько ошибок, что они будут стоять мне поперек глотки еще очень долго. Я хотел бы забыть тот день, но сознание вампира распорядилось иначе, и теперь я невольно провожу параллели с передачей «Секунды до катастрофы», что крутили одно время по земному ТВ на «Discovery Сhannel». Я сотни раз воскрешал в голове те события и всякий раз понимал, что на каждую секунду того дня могло быть свое «если», своя развилка на дороге, своя чертова параллель, которая могла в корне изменить финал. Если бы я только принял сторону Элизабет, а не пошел против нее. Она ведь не хотела наносить удар первой, пусть даже упреждающе, она говорила Эллису, чуть ли не умоляла меня, но… НО, Родни. А потом я сел в Кресло. Ее приказ о снятии щита до сих пор звенит у меня в ушах. Черт возьми, МакКей, если бы только я отказался его выполнить! Если бы Элизабет не подошла так близко к треклятому стеклу… Ты еще не задался вопросом, почему после того случая я пренебрегал садиться в Кресло, даже когда того требовала чрезвычайность ситуации. Я его боялся, МакКей! Как огня или проклятья, потому что однажды, сидя в нем, я уже наломал дров. Ведь я мог поднять щит раньше. На каких-то пять-десять секунд, но я банально не успел. Атлантида предупредила меня, что астероид почти пробит, что возможен удар, а я ее не услышал. Виной тому моя человеческая ипостась, которая сводила контакт с Искусственным интеллектом города фактически к нулю. Мой человеческий разум оказался слишком медленным для того, чтобы вовремя среагировать на предупреждение. Я словно собственными глазами наблюдал удар, видел, как красный лазер прошел сквозь брешь в щите. Потом, все еще находясь в Кресле, я увидел, как Элизабет… В общем, тогда я и понял, что произошло. Из зала управления Лиз увезли медики. Немногим позже Келлер сообщила мне, что если Элизабет и выживет, при этом она подчеркнула очередное чертово «если», то она уже никогда не будет прежней. Мониторы лазарета, будто нарочно издевались надо мной, показывая мне ее, уже неживое лицо. Порезы на ее восковой коже, закрытые глаза, трубка во рту и, самое главное, – ее голова. Больше не было густых темных кудрей, их место заняли белые бинты. Одни руки в перчатках держали ее голову, а другие умело накладывали широкую повязку… - я прервался, давая Родни и себе секундную передышку, затем продолжил монолог. – Если бы я был тогда вампиром, МакКей, все было бы иначе. Я мог бы спасти ее, моя кровь могла бы излечить травмы, навсегда убрав из ее тела мелких тварей и лишив тебя возможности заново их активировать. Если рассматривать более широкий диапазон, то… будь я тем, кем ныне являюсь, услышал бы предупреждение Атлантиды и успел поднять щит вовремя. Одним словом, из всего, мною сказанного, сделай, пожалуйста, вывод и запомни единственную вещь – я нисколько не жалею, что стал бессмертным. Это вовсе не значит, что я кайфую от полного и необратимого апгрейда собственного тела, но я точно не желаю становиться прежним. Слишком ценны на данный момент мои новые возможности. Я больше не ограничен физически, мой разум и тело достаточно выносливы, чтобы выдержать любые уготованные сюрпризы и при этом я больше нигде не опоздаю, драгоценные секунды не будут потеряны зря. Моя новая кровь спасла жизнь Элизабет, а мой ментальный талант и способность воспринимать человеческие эмоции доселе продолжают бороться за возвращение ее души из ада, в который я сам же ее определил, бросив на Асуре. За все эти бонусы бессмертия я вынужден дорого платить, но игра стоит свеч! Поверь мне, я ни о чем не жалею. Я плачу жизнью за жизнь, и всецело согласен с этим непрерывным циклом… - Согласен ради нее, ведь так? – спросил МакКей, с явным усилием подавив в себе все остальные, чуть менее важные вопросы. – А что будет, когда она узнает? Разделит ли она твое согласие? - Я понятия не имею, что тогда будет, но она однозначно не примет меня таким. Элизабет была рождена, чтобы уничтожать вампиров, а не любить одного из них… В общем, все как всегда, прекрасно, доктор Родни. Ты долго ходил беременный идеей разговора на эту тему, и ВУАЛЯ! Роды состоялись. Я очень надеюсь, что впредь ты больше не станешь меня канать, в приказном порядке сподвигая на бесперспективное душекопательство и философские речи. В особенности те, что напрямую касаются бытия вампира. И ежели на этом ты позволишь мне закончить, то я пойду… Не дожидаясь, пока МакКей сообразит ответ, я взбежал вверх по лестнице, а еще через три пролета уже стоял на входе в главную башню. Сегодня в дежурке Чак и Майя. Парень – ладно, он меня уже сто раз видел красноглазым, а вот дама, напротив, еще ни разу. «Что ж… заранее извиняюсь, если чаем поперхнешься, - я быстрым движением снял линзы, спрятал их во внутренний карман куртки и тенью проскользнул в проход, на ходу отдавая приказ городу. - Атлантида, набери адрес. Кадис будет не шибко доволен, коли не досчитается меня в рядах охотящихся». Ребята, с началом рабочего дня, - бросил я техникам, сбегая вниз по ступеням. - Подполковник, спешу сообщить, - отозвался на приветствие Чак, - что вы своим ментальным вмешательством в систему сбили запущенную доктором МакКеем программу. Как прикажете ему объяснить? - Скажи, что я тут ни при чем. Атлантида сама сочла нужным прервать процесс, - отмахнулся я, скрываясь в горизонте событий. Чужая планета встретила меня мраком, чем-то средним между сумерками и кромешной тьмой. Тот час включилось ночное зрение хищника, фиксируя любое движение, колебание воздуха, даже малейшее изменение температуры. Я полностью сдался инстинктам, углубляясь в лесную чащу, остро реагируя на всевозможные запахи и звуки.
*Вейр.*
Сделать то, о чем просит Валери, просто. Мы с ней каждый день общаемся подобным образом, но сегодня несколько иначе. Я не в силах понять, что конкретно изменилось. Прикосновения вроде те же, мои руки на ее ладонях, мы обе сидим друг против друга на кровати. Я стараюсь игнорировать навязчивые воспоминания о сне и полностью сосредоточиться на словах девушки. Я закрываю глаза и вслушиваюсь в ее мягкий голос. - Расслабься, Элизабет. Не пытайся сопротивляться. Просто почувствуй тот барьер, что есть между нами. Позволь мне. Впусти… - ее голос тихий, спокойный, я так отчетливо слышу его. Продолжая сидеть с закрытыми глазами, я могу видеть… и ту грань, о которой говорит Валери, и еще многое другое. На черном фоне кружатся в причудливом танце искры, похожие на пепел от горящей бумаги. Пылинки отливают золотом, они маленькие, микроскопические. Они танцуют, дрожат, как живые, но есть в этом танце что-то большее. У каждого золотого «клочка» есть свое значение, свои… чувства и даже свой голос. Прислушавшись, я узнаю знакомый, бархатный, любимый. С трепетом и интересом ловлю заветную пылинку, шепчущую голосом Джона… …Со всех сторон меня окружает лес, внезапно выросший из микроскопической золотой песчинки. Все мысли тот час испаряются, исчезают в никуда. На смену им приходит одержимость, потребность, адский огонь, полыхающий в горле. Это странная, жуткая прострация длится лишь миг, затем лес исчезает, но огонь остается. Мое горло плавится, хочется кричать от боли, но необъяснимое желание просмотреть как можно больше обгоревших клочков подавляет боль. Я затрагиваю другое воспоминание, меня уносит куда-то очень далеко… высоко… в горы. Кругом сине-серый камень. Он холодный, но странно мягкий на ощупь, в моих пальцах превращается в пыль. Я перемещаюсь так быстро, что все кругом, за исключением прямой цели, сливается, утрачивает четкие очертания. Я слышу свист и громкий взрыв, усиленный горным эхом. Взгляд цепляется за горящий объект в воздухе, который стремительно падает и вскоре совсем скрывается с моих глаз за синим хребтом горы. Я продолжаю двигаться, чувствуя запах гари в воздухе, к которому примешивается еще один аромат. Более насыщенный и страстно желанный. Боль становится невыносимой. Должно быть, я горю, но проверять догадку времени нет. Пинками я отшвыриваю в сторону куски металла и обшивки упавшего корабля. Моих рук касается раскаленный докрасна металл, но боли нет, едкий дым не режет глаза, в то время как я отбрасываю прочь последний оплавленный кусок… «О… Боже!» - невзирая на пламя жажды, неистово бушующее у меня внутри, я падаю на колени перед обгоревшим и странно деформированным телом. Я вглядываюсь в его лицо, стараясь найти хоть что-то знакомое в искаженных болью чертах. Сторонний, не принадлежащий мне вопрос вероломно вторгается в сознание. «Это он или нет? Я не имею права ошибиться», - рука тянется к именному жетону, перед глазами встают рельефные буквы… - Нет! – отчаянно выкрикиваю в бездну чужого сознания. Я возвращаюсь к золотому «дождю» мыслей, желая найти «клочок» с голосом Джона. Но это сложно. Все изменилось. Медленно кружащие «пылинки» стали растворятся, исчезать, прятаться. В последний момент успеваю схватиться за воспоминания и теперь уже слишком резко, будто меня кто-то швырнул, оказываюсь в ночном лесу. Мною движет ярость, странное чувство, так много энергии, силы, азарта и жажды борьбы. Руки сжимают что-то стальной хваткой, губы щекочет густой мех, мгновением позже горячая жидкость начинает бить фонтаном… Я жадно сосу жизнь из зверя, усмиряя огонь в каждой клеточке тела. Несравнимое по силе чувство накрывает меня с головой, я тону в бездне блаженства, экстаза, эйфории… - Этого не может быть! – я отчаянно ищу выход. «Мне нужно вернуться! Назад в горы. Нужно разобраться во всем. Я должна знать правду!» …И вот я снова стою на коленях перед неподвижным телом, из которого ускользает жизнь, течет, как вода сквозь пальцы, отсчитывая мгновения и последние вздохи. Я касаюсь его запястья, ибо на слух биение сердца уже не воспринимается. Я считаю пульс. Он слабый… но стабильный, будто сердце упрямится, отказываясь замирать, вопреки телу, продолжает бороться. И это хорошо! Очень хорошо, когда сердце сильное. Одной лишь мыслью я заставляю его открыть глаза. Сейчас они темные от боли, но когда-то были зелеными. На его лице застыло странное выражение. Впрочем, это не удивительно, ведь люди так преданны своей вере в ангелов, когда стоят на краю пропасти. Он подумал одновременно о рае… про ад, даже про дьявола, а ведь я слышу его мысли… мне смешно. Я улыбаюсь, одновременно пытаясь дать ему подходящее объяснение о том, кто я на самом деле: ангел или все-таки демон. Но времени нет, жизнь стремится покинуть его тело, она не хочет ждать… «У меня нет времени объяснять подробности. Ты поймешь все позже. Прости, я должна сделать это сейчас, - прокусывая свое запястье клыками, я насильно вливаю в него кровь. – Пей! – мой голос проникает в его сознание через взгляд. Я сильнее сжимаю кулак, стремясь отдать как можно больше. Он давится, дыхание сбивается, но его тело уже начинает восстанавливаться. Сломанные кости срастаются, раны заживают, не позволяя крови течь, жизнь врывается в его тело с новой силой, готовая к новой борьбе, но я прекращаю эту борьбу одним быстрым движением. Я ломаю хрупкую шею как раз в тот момент, когда последняя рана на его теле затягивается, не оставляя за собой даже шрама. Пристально вглядевшись в остекленевшие зеленые глаза, я шепчу: «Прости, но так надо. Меня зовут Валери Лэ Фэй. Запомни это имя. Так ты сможешь меня найти, когда придет время задать вопросы, - легким прикосновением к векам я закрываю его глаза. – Проснувшись, ты будешь знать, где искать…» - ХВАТИТ! - неожиданно приказал властный голос откуда-то со стороны, из другого мира. Кто-то сильно дернул меня за руки и встряхнул за плечи. – Немедленно прекрати! – продолжал кричать прямо надо мной срывающийся женский голос. В тот же миг я ощутила волну боли, голову пронзили тысячи игл, вынудив меня прервать просмотр воспоминаний. Я снова оказалась в комнате. – ВОН из моего сознания! Как ты посмела!? – пронзительно шипела девушка. – Ты даже не представляешь себе, что натворила! – ее лицо внушало ужас, я отпрянула назад, испуганно прижавшись к изголовью кровати пытаясь понять, что прямо сейчас произошло. Понимание пришло на удивление быстро. Причем, то было понимание всего… абсолютно ВСЕГО! На смену головной боли пришла иная, та от которой нет, и никогда не было лекарства. Ее сопровождали злость, страх, обида, бессилие, снова злость… - Как Я посмела!? Что Я натворила!? - смотря прямо в горящие, хищные глаза я еще секунду раздумывала, не зная, что мне делать, куда деть те эмоции, которые готовы прямо сейчас вырваться наружу, сметая все на своем пути. И, в конечном итоге, они сметут! Я подалась вперед, сталкивая девушку с кровати. Не прикосновением, лишь взглядом. Она упала, но поднялась на ноги слишком быстро. – Что натворила ТЫ, Валери Лэ Фэй!? - Элизабет, послушай! – она попятилась назад, держа руки перед собой. – Выслушай меня… - Ты… ЕГО УБИЛА! – я уже не пыталась что-либо делать, предательские слезы мешали обзору, но все происходило само собой. С каждым моим шагом она падала на пол и вновь вставала. Раз за разом я выплескивала на нее свое бессилие и с каждым новым ударом повторяла одно и то же, пытаясь убедить скорее себя саму, нежели ее. – Он мертв! Это сделала ты! Ты убила его! Зачем?! – прижав ее к стене, я остановилась. - Ответь мне прямо сейчас, за что? Что такого он тебе сделал? Почему ты превратила его в себе подобного!? В монстра! Он этого не хотел… Я знаю, Джон не хотел этого! - Он умирал, - взяв себя в руки, невозмутимо ответила Валери, не оказывая ни малейшего сопротивления моим слабым попыткам причинить ей боль. – Он должен был стать бессмертным… Элизабет, послушай же ты меня! Умоляю, выслушай… - Замолчи! – я на миг задержала взгляд на ее шее, понимая, как по-детски глупо и бессмысленно выглядят любые мои попытки казаться сильной. Не против такой, как она. Я не смогу, у меня не хватит сил сломать ей шею. Своими жалкими стараниями я лишь позабавлю ее. Тем не менее, собрав в последний сгусток энергии всю боль и страх, я вытолкнула его из себя, направив девушке в грудь. От удара она упала на пол, зашипев то ли от боли, то ли от ярости, я уже не разбирала. – Убирайся! Уходи прочь! – прокричала я, прежде чем окончательно утратить контроль над собой. Следующий удар уже достался двери, в которой едва успело скрыться темноволосое чудовище. Я хотела последовать за ней, но переборка оказалась закрыта. Меня заперли. За отсутствием свободы действий, я бессильно сползла вниз по стене… - Ты - убийца! Чудовище… Вампир. А теперь и Джон тоже, - краем сознания я все еще слышала звон стекла. Судя по звуку, перемещалось что-то большое, тяжелое, но сейчас это значения не имело. - Я могу разрушить комнату, погребя саму себя под развалинами, но ИМ вреда я причинить не могу, никогда не могла…» - сознание медленно уходило прочь, но я не сопротивлялась. Это единственный способ забыться, отгородиться от сознательной жизни, которая только что в очередной раз рухнула, разбившись вдребезги. Нет, сперва моя жизнь собралась воедино, точно по чьему-то приказу или прихоти. Всего лишь два воспоминания Валери поставили на место каждый осколок моей жизни, чтобы затем разрушить ее, растоптать, лишить смысла все мои ничтожные попытки начать жизнь с нуля. «Для меня все кончено», - с этой мыслью я потеряла сознание. …Красный цвет преобладал, но вовсе не потому, что все кругом было красным. Просто они всегда так близко склонялись надо мной, что я могла видеть лишь их глаза. Они всегда голодные, всегда берут слишком много,.. забирают всю до капли. Мне кажется, они сосут беспрерывно, бесконечно. Из запястий, из шеи, из сгибов локтей и колен, из паха. Случается даже, все сразу. Потом им запрещают это делать, и начинаются пытки иного рода. Алые глаза поджигают мою плоть, рисуют узоры на коже, испещряя ее порезами без ножа и лазера. От них не скроешь мысли, не утаишь ничего. Они играют спектакли, используют образ Джона, изображают моих родителей, друзей…. Создаваемые ими копии не отличаются от оригинала. Иногда бывает так, что голодные глаза смотрят, ничего не делая, а боль причиняют адскую. Мое тело словно разрывается на части под их взглядами, а они при этом смеются, скалятся, истекают слюной и молят своих Создателей позволить им вонзить в меня клыки. Они не просто монстры. Нет, каждый из них – демон-изверг без чувств и души. Им не ведомо сострадание, они не знают ничего кроме жажды и агонии своей жертвы. Джон - не исключение… Одни события сна сменяются другими, заставив меня почувствовать все то желание, азарт, потребность, зависимость и ярость, которые я ощутила от Джона, попав в его сознание через чужие мысли. Он такой же, как все они, хотя… Вновь перемена. Джон рядом, сжимает меня в объятиях. Его руки теплые, глаза зеленые, как изумруды, особенно в солнечном свете. Он стоит слишком близко, наши дыхания соприкасаются, смешиваются, он дышит, его губы горячие, но слишком гладкие и походят на стекло. Его поцелуй осторожен, он неуверенно касается моих губ своими, стеклянными, и быстро отстраняется…. Секунду я еще чувствую холод вместо тепла его тела, но уже в следующий миг открываю глаза. Я полусижу на полу, прислонившись головой к дверной переборке. Шея затекла, встать, попутно стряхивая с себя осколки, получается далеко не сразу, еще сложнее добраться до кровати, не споткнувшись о нагромождение перевернутой мебели. Я упала на кровать лицом вниз. Сначала были шок и ступор, потом я дала волю эмоциям. Слезы, крик, истерика и… Джон, только что ставший призраком в моем сознании. Как назло, мне вспоминались те дни, когда мы вместе смотрели кино в гостиной Атлантиды, жались по кладовкам, складам и потайным углам. Казалось, я помнила наизусть каждую отметину, каждый шрам на его прекрасном теле. Тогда еще наличествовали шрамы и отметины, как доказательства того, что он был живым существом, а не совершенным убийцей, которого невозможно убить… Меня все время забавляло и дико возмущало, когда он во всеобщий выходной заявлялся ко мне в кабинет в гражданке и, убедившись, что свидетелей либо нет, либо они уже давно куплены, плюя на субординацию, выносил меня из кабинета, перекинув через плечо, сетуя при этом на мою несговорчивость. Господи! Как могла я быть такой наивной дурой?! Слепой и невнимательной к очевидным вещам? Ведь все изначально лежало на поверхности, а я нарочно не хотела замечать. Все это время со мной был не Джон. Ко мне прикасался не человек! Сейчас, словно кто-то снял с глаз черную повязку, заставив на все посмотреть с иной стороны. Странности были абсолютно во всем. Например, его голос. Его шепот, порой вводящий в транс. Люди не способны так шептать и разговаривать. А его лицо… разве бывают живые люди настолько прекрасными и совершенными? Без единого шрама и знака на теле? Разве человек способен так двигаться? Плавно, с не присущей простым смертным грацией, а иногда стремительно, резко и абсолютно бесшумно, как готовящийся к атаке тигр. Сколько раз он не давал мне упасть, ловя у самого пола, материализуясь при этом не иначе, как из воздуха. Его кожа бледна, не видно ни одной вены – все они скрыты. Свет, падающий на его руки и лицо, отбрасывает блики. А глаза… изумрудные, со странным свечением изнутри. Отсюда первая нестыковка, хотя… она обращается в прах, ведь я уже видела его дьявольский взгляд. Видела. И было это не только во сне. Теперь я помню, как впервые проснувшись, наткнулась на его пылающие кровавым пламенем безумные звериные глаза. Он – не живой, но и не мертвый, с большой натяжкой похож на человека, но в тоже время уже вовсе не человек, а точная копия тех кровожадных палачей, которые бесконечно высасывали из меня кровь. Но… как быть с жаром его тела, с гладкой, но мягкой кожей, со взглядом, который не причиняет боль, с руками, которые нежно ласкают, а не выламывают кости? И его губы… бледные, бескровные, но, между тем, дарящие осторожные поцелуи взамен болезненным укусам. Каждое его слово, улыбка, движение всегда были слишком осторожными. Раньше это ускользало у меня из внимания, но сейчас все встало на свои места. Причина, по которой он каждую ночь исчезал, его способность слышать мои мысли,.. аромат его кожи и сходство с ангелом – всему этому нашлось объяснение. Единственное определение, слово, внезапно написанное поверх всего, что между нами было, поверх моих воспоминаний о нем. Понятия не имею, в который раз я сознаю, что потеряла его. И все равно… к такому невозможно привыкнуть. Даже после бесконечного по счету дубля, отснявшего сцену его смерти, боль остается прежней – запредельной и невыносимой. Джона больше нет, зато есть вампир, внешне похожий на прежнего Джона и, судя по зеленым глазам, очень желающий скрыть от меня свое истинное лицо. В груди щемяще отозвались боль утраты, обмана и очередной игры, в которую он намеренно играл со мной. Сознательно и безжалостно лгал, скрывая от меня правду. Ради чего? Почему он поступил так со мной, почему, будучи вампиром, он не пил мою кровь? «Потому что я тебя люблю, Элизабет. Вот, где правда», - проносится в голове эхо воспоминаний, а яркие, живые образы хаотично сменяют друг друга. …Он близко. Он изменился, но все равно остается рядом. Каждую минуту, с того самого момента, как я впервые открыла глаза и увидела его алый взгляд. В тот миг закончилась боль, прекратились мои страдания, с той секунды он еще ни разу не исчезал надолго, не бросал, наоборот,.. он всегда напоминал мне, что все позади. Много-много раз убеждал, что он – не иллюзия, говорил, что будет защищать меня всегда. Я не верила его словам, но хотела бы поверить и… по-прежнему хочу. Просто теперь я знаю о нем больше, вижу все его слова в ином свете: обещания, гипнотизирующий голос, ту осторожность в движениях, когда он прикасался ко мне так, будто я хрустальная. Как же это все очевидно теперь. Однако… разве меняет это смысл его слов? Разве исключает цвет его глаз всё то, что между нами было? Он… Возможно ли, что Джон остался прежним, не стал монстром, как остальные? Ведь это невозможно! Еще никто не остался прежним. Я видела людей до и… тех монстров, которыми они становились после. - Я должна знать больше! – резко приняв вертикальное положение, я посмотрела прямо перед собой. «Мне нужна вся правда, от начала до конца», - встав с кровати, я осмотрелась кругом. Комната выглядела страшнее атомной войны. Лишь кровать осталась стоять на прежнем месте, все остальное… в общем – однозначно страшнее, чем последствия землетрясения или торнадо. Первым желанием было выбраться отсюда. Не важно, где я нахожусь, и что ожидает снаружи. Просто я должна найти Валери и потребовать от нее объяснений! На этот раз дверь не была заперта. Стоило махнуть рукой перед панелью, как переборка скользнула в сторону. Впереди ждал коридор. Пустой, насколько я могла судить, и затемненный. Некоторое время я стояла и смотрела в одну точку. Глупо куда-то идти. Наверняка, их будет слишком много. Вечно голодные и страстно желающие попробовать меня на вкус… - Валери, мне нужно с тобой поговорить. Прошу тебя, вернись. У меня есть вопросы… Пожалуйста… - я говорила в пустоту коридора. Ни тихо, ни громко, а просто говорила, даже не будучи уверенной, услышит ли она. Могут ли такие, как она слышать на расстоянии? Если да, то на каком именно, если нет… Что ж, значит, она просто меня не услышит. К тому же, я понятия не имею, насколько силён был мой последний удар. У меня никогда не получалось причинить им реальную боль или… почти некогда. Были редкие моменты, когда я могла поставить их на колени. Это случалось, когда тьма и слабость отступали, а они не пили из меня кровь. Но даже тогда мои фокусы лишь злили их, подстегивая к мести и еще более извращенным пыткам. Так было раньше… Что если сейчас я навредила девушке больше, чем того хотела? А ведь она даже не защищалась. Уверена, если бы она попыталась сопротивляться, я была бы мертва уже после первого удара. - Валери, прости. Даже не знаю, слышишь ли ты меня, но извини, я… не хотела. Это вышло случайно. Пожалуйста, приди, мне нужно поговорить, - я тщетно беседовала с полумраком коридора, краем сознания понимая, как смешно это выглядит. «Наверное, придется дожидаться Джона, - я закрыла переборку и прижалась к ней спиной. В голове осталась единственная мысль. - Что дальше и что будет, когда он вернется?» Теперь я знаю истинную причину его странного поведения в последние дни. Причину, по которой он был так напряжен и постоянно спрашивал, о чем я думаю. В особенности, по ночам, когда будил меня, прерывая кошмар. И я тоже спрашивала, что не так, прося сказать мне правду, но… он лишь отворачивался и упрямо молчал. Неужели хотел, чтобы я осталась в неведении? Настолько скрывал, что даже заставлял сердце биться. А зеленые глаза… почему он так желал остаться человеком рядом со мной? И… каким образом у него это получалось? Я задавала все эти вопросы самой себе и все больше сознавала, что мне не получить на них ответа. Валери вряд ли придет, чтобы объясниться со мной, а Джон… «Вернется ли он вообще, после того, как поймет, что я всё знаю? Как быстро Валери сообщит ему эту новость или… уже сообщила?» - перешагивая и обходя перевернутые предметы интерьера, я обнаружила на полу, среди осколков стекла край глянцевой фотобумаги. По счастливой случайности снимок остался невредимым, хотя должен был сгореть, как самый непрочный из имеющихся в комнате вещей. Обычная бумага, разве что глянцевая, но значащая так много и рассказывающая целую историю… жизни. Здесь, на этой плоской картинке я другая, и Джон – еще человек. Я старше,.. он тоже. Джон прекрасен со всеми несовершенствами своего, еще живого, тела. Тогда он был живым для всех и каждого, а сейчас?.. Наверное, жив только для меня. Почему-то теперь, наклоняясь поднять фотографию, я размышляла именно так, а никак иначе. Я не расценивала его как кровожадного мучителя. Нет! Он таким не станет никогда! Чтобы с ним не сделала Валери, он не такой. По какой-то необъяснимой причине я это знаю, я хочу верить, что он сильнее, чем те, другие, с покраснением глаз утратившие всю свою человечность. Он намного сильнее их… он другой. Склоняясь все ближе к фотографии, я стараюсь высвободить ее из-под груды осколков, сдвигая мелкие стекляшки в сторону. Стекла вокруг так много, что я в сомнении покосилась на прозрачную стену. Та, вопреки моему предположению, оказалась на месте и вроде неповрежденной, но стекла все равно много. Видимо, я разбила абсолютно все, что можно было и даже то, что нельзя… - Лучше не трогай стекло, иначе, в дополнение ко всему произошедшему, порежешься, - раздался голос сзади, заставив меня вздрогнуть и быстро отвести руку в сторону. - Ты услышала?.. - Прости, не хотела тебя напугать. Теперь я полностью уверена, что Джон свернет мне шею как минимум четыре раза и только на пятый щелкнет зажигалкой. - Что?.. – я искоса взглянула на девушку. - Я пришла извиняться. Правда, уже потеряла счет всему тому, за что должна просить у тебя прощения, но… начну, наверное, с сегодняшнего твоего кошмара, - вампирша двигалась по комнате, как кошка. Она шла и по ходу движения разбирала завалы, возвращала все на свои места. Так быстро и незаметно, что я успевала замечать только исчезающие с поразительной скоростью нагромождения мебели. Стол и стулья, оба кресла, диван, уцелевшие подушки и кашпо с цветами. Тень у одной стены, у другой… Рядом с кроватью, на которую я только и успела, что залезть с ногами, образовалась аккуратная горка из осколков, щепок, фрагментов пластика, перьев,.. пепла. Горка мусора исчезла почти также быстро, как возникла. Она просто вспыхнула белым свечением и испарилась. - Так, наверное, лучше? – нерешительно окликнула меня Валери, и я повернула голову на голос. У меня создалось впечатление, что девушка, уже минут пять, как сидит на диване, однако на самом деле, она только что там возникла. Просто… уж слишком она быстрая и… сидит неподвижно. Ее по-прежнему голубые глаза осматривают комнату, но сама она замершая, точно натурщица. - Э-м… наверное… да, - с запинками, позабыв большинство слов, отвечаю я. - Картинка, которую ты так старалась освободить из стеклянного плена во-он там, - Валери указала рукой на тумбочку, после чего вновь стала «натурщицей», шевелились лишь ее губы. – Если ты хочешь спросить меня о чем-то, спрашивай, - ее голос был мягким, виноватым и даже каким-то растерянным. - Я отвечу на все твои вопросы правдиво, без утаек и лжи и… не бойся, ближе я не подойду. Если хочешь, чтобы я ушла, только скажи, и меня здесь не будет. - Останься. Я сама тебя звала… Правда, думала, ты не придешь. Прости. Мне очень жаль, что так вышло, просто… все случилось очень неожиданно. Я вдруг стала тобой, увидела как он умер, а потом… потом… Девушка отрицательно покачала головой. - За все, что случилось, должна я перед тобой извиняться, Элизабет, но никак не слушать твои извинения. Мне должно было спокойнее отнестись к тому, что ты сделала. Я могла предположить, что ты достаточно сильна, для того, чтобы читать мысли, но… я была рассеяна и не собрана из-за того, что случилось ночью в нашем общем сне, поэтому слишком сильно открылась, позволила тебе проникнуть слишком глубоко в мое сознание и увидеть то, что тебе видеть не следовало. Не от меня ты должна была узнать правду, Элизабет. Не от меня и не таким способом. - Я… не знала, что умею так. Я просто услышала его голос и… - Проникла через меня в его мысли, - закончила Валери, опустив взгляд. – Теперь он меня убьет. - Но… - И правильно сделает! Я дала ему слово, что не выдам тайны. А ты увидела его охотящимся. Это удар ниже пояса по его и без того шаткому ко мне доверию. - Но ведь я сама обо всем узнала. Ты мне ничего не рассказывала. - Это не оправдание ни для него, ни для меня самой. Кроме того, что я пустила тебя в его мысли,.. ты на руки свои смотрела? - А что, - я машинально закатала рукав свитера до локтя, - с ними… не так? – тихо вопрошала я, в недоумении рассматривая черно-синие отметины вокруг запястий и одиночные пятна на коже от кисти и почти до самого локтя. - Мои отпечатки пальцев, - сухо пояснила собеседница, избегая пересечения взглядов. – За такое Джон меня в параллельной Вселенной искать будет, чтобы на части порвать. Извини… мне, действительно очень жаль, что все обернулось именно так. На моей памяти еще никому и никогда не удавалось проникнуть ко мне в мысли без моего прямого или косвенного позволения. Твое вторжение было неожиданностью. А когда ты сама начала просмотр моих воспоминаний… в общем, это меня сильно разозлило. На мгновение я даже забыла, что ты человек и… - она задержала взгляд на моих руках. – Прости. - Это уже неважно, - я опустила рукав, чтобы вновь скрыть синяки. – Значит,.. в том сне была настоящая ты? - Почти что да. Если можешь, поверь, я не хотела. Он подчинил меня своей воле. Я не могла его остановить или бороться с тем, что он мне внушал. Он заставил держать тебя и… укусить, а мне ничего не оставалось, кроме как повиноваться. - И это был сон. Видение, которое он создал и внушил нам обоим. Он сказал, что его зовут… - я запнулась, сглотнув. – Арес, - холодок пробежал вдоль позвоночника при звуке этого имени. - То, что он сделал, на самом деле не было реальным. - Этот факт меняет что-нибудь для нас с тобой? - Возможно, прозвучит глупо и, скорее всего, я ошибаюсь, но… ты бы не причинила мне боли в любой другой ситуации. - Откуда ты знаешь? - Чувствую, - просто ответила я. Валери отвернулась в сторону и рассмеялась. Но ровно через миг она вновь стала серьезной, лицо окаменело, на бледной коже перестал играть свет. Перемена произошла слишком быстро, незаметно, и стремительность эта пугала. - Джон прав, ты способна удивить, - ровным голосом произнесла девушка. - А он способен лгать, - я больше не желала смотреть в это неживое лицо, поэтому устремила взгляд в витражное стекло. Наступило долгое молчание. Мне не о чем было говорить. Все вопросы вдруг куда-то исчезли, я онемела, мысли разбежались. Остались только эмоции. На первый план вышли злость и обида. Еще была неопределенность касательно злости. Я никак не могла понять, превратится ли она в ненависть или так и останется бессильной, никому не нужной злостью на эту… вампиршу. От одного определения бросало в дрожь, ладони потели. Она создала его. Превратила… - Почему? – я отвернулась от окна и встретила то же самое, ничуть не изменившееся выражение на ее лице. Даже тени ни на дюйм не сдвинулись. – Зачем ты его обратила, Валери? - Он умирал. - Но ведь это не единственная причина. Все его раны исчезли до того, как ты завершила обращение, поэтому… это было лишь предлогом. - Отчасти да, но сейчас я не скажу тебе большего. Ты сама все поймешь чуть позже. Если, конечно, захочешь. - Почему он скрывал? - Я не та, кто должен ответить тебе на этот вопрос. Прости, но я даже не попытаюсь, - я опустила голову, покусывая губу. - Сколько времени прошло с того… с момента твоего воспоминания? - Меньше месяца. Я вскинула на нее удивленный взгляд. Фактически, я ничего не знала об этих существах, но интуитивно догадывалась, что этот срок ничтожно мал. Он ничего не значит, когда речь заходит о… обо всем: новом теле, новых силах, чувствах и… голоде. - Невозможно, - я нервно сомкнула губы и пропустила пальцы через волосы. – Слишком мало. Этого недостаточно. Как!? – я ошарашено посмотрела в ультрамариновые глаза. – Как у него получалось скрывать? Это же невозможно для… - Новообращенного? – дала определение Валери. – Знаешь, мне кажется, что для него, кем бы он ни был, невозможного не существует, когда речь идет о тебе, - девушка пришла в движение и слегка подалась вперед. - Пожалуйста, ты только правильно все пойми. Постарайся понять, прошу тебя. Не ставь на нем крест, сперва разберись. Он – не то, что ты думаешь. Не тот, кем ты его представляешь. Я,.. все здесь, быть может, в тысячи раз опаснее и кровожаднее, чем все те монстры, которых ты вспомнила. Но он – нет! Для тебя он не опасен. Ты можешь мне не верить, можешь ненавидеть меня за то, что я с ним сделала, это твое право, но… попытайся понять, умоляю! Он никогда, ни под каким предлогом не причинит тебе боль. Он будет сходить с ума от голода, сгорать заживо от жажды, но к тебе он не прикоснется. Ты… я до сих пор не знаю, какая сила держит его возле тебя, что вас связывает, вот только ты – его запретный плод. Джон убивал и продолжает убивать за тебя, он жестоко мстит за тебя, он ужасен и безжалостен ко всем, кто когда-нибудь посмел тебя тронуть… - Не надо, - я закрыла руками лицо и покачала головой. – Замолчи! Не рассказывай мне всего этого. Просто не надо, прошу тебя. Оставь, как есть. Мне не к чему знать подробности и… не надо за него просить, - я откинула голову назад и глубоко вдохнула, успокаиваясь. – Слишком много для одного раза. Я не хочу понимать ровным счетом ни-че-го из того, что ты говоришь! В моей голове одни лишь вопросы. Много вопросов, Валери. Кто вы такие? Откуда вы взялись? Где я нахожусь? Какое я вообще имею к вам отношение?.. – я растерянно и умоляюще посмотрела на девушку, собираясь озвучить самые важные вопросы. – Джон уже знает? Он вернется… или?.. - Если бы он знал, полагаю, я бы здесь уже не сидела. А вернуться должен скоро. Если, конечно, ты захочешь его видеть. Что относительно других твоих вопросов, - Валери встала с дивана и сделала пару неуверенных шагов к кровати, - я могу показать ответы. - Нет! – девушка по-прежнему была далеко от меня, но я все равно отпрянула, прижав колени к груди. – Смотреть я не буду. Хватит, уже достаточно насмотрелась. - Прости, - Валери остановилась и виновато опустила взгляд в пол. – Просто я привыкла делиться мыслями через прикосновение. Однако, - она вновь посмотрела на меня с искоркой во взгляде, - можно попробовать по-другому. Я все испортила. Пытаться исправить ситуацию бесполезно, поэтому до того, как вернется Джон, я просто обязана рассказать тебе как можно больше. Ты ведь любишь читать, верно? - Не… - вопрос застал меня врасплох, - да, но… - Статьи, книги, исторические документы, наши личные дневники и рукописи для ознакомления подойдут? Или тебе нужен один большой, общий справочник? - О чем ты говоришь? - Не пугайся, - предупредила девушка и в тот же миг оказалась рядом со мной. Так быстро, что я не уловила ни ее движения, ни даже тени. Она возникла передо мной из ниоткуда. От неожиданности у меня перехватило дыхание, дрожь пробежала по телу. - Я не причиню тебе вреда, не бойся, - произнесли меловые губы. – Я лишь хочу объяснить. Обуй что-нибудь и… - она оценивающе посмотрела на меня, - вроде, твой свитер достаточно теплый, так что идем. Тебя ждет небольшая экскурсия. Кого или чего пугаться больше? Валери, внезапной смены обстановки, отсутствия Джона, как моего сопровождающего, тех, с кем я могу встретиться или… все-таки того, что мне предстоит узнать? Вообще, необходимо ли мне знать и… не станет ли от этого хуже? «Впрочем,.. хуже того, что со мной было и что есть сейчас быть однозначно не может», - застегнув молнию ботинка, я вновь сосредоточила внимание на Валери. Она встает с кровати и протягивает мне руку, молча предлагая коснуться и между тем произносит: - Я никоим образом тебя не принуждаю, если не хочешь… - Мне нужно знать, – тщетно пытаясь скрыть недоверие и страх, я касаюсь ее ладони. Рука холодная, на ощупь - точно каменная. – Я должна, - тихо, но уверенно произношу я, чувствуя, как сжимаются вокруг моей руки ее белые пальцы и заставляют встать. - Что ж… в таком случае, последний штрих, - я чувствую легкое касание к запястью, после чего странная светящаяся линия пробегает по руке. Она поднимается от запястья к плечу, затем перемещается на шею, лицо, вторую руку, грудь, бедра, ноги… Свечение исчезает сразу, как только окутывает меня всю. Невидимый, невесомый и практически неощутимый барьер. - Это… - Твоя защита, - отвечает Валери на мой незаданный вопрос. – Персональный щит, который ты можешь снять в любой момент, когда захочешь. Однако… мне показалось, что так ты сможешь почувствовать себя более уверенно. Не бойся, - она вновь берет меня за руку. В следующую секунду обстановка вокруг меняется. Вместо просторной, освещенной естественным светом комнаты, я оказываюсь в длинном разветвленном коридоре. Стены отливают металлическим блеском, окон нет, освещение идет откуда-то сверху, но откуда именно, понять сложно. - Что это за место? - неуверенно спросила я в спину своему конвоиру. – Куда ты меня ведешь? - Место, где ты сейчас находишься и, в сущности, жила последний месяц – есть город, именуемый Селина, - ответила Валери, замедляя шаг и позволив мне поравняться с ней. - Внешне он очень похож на Атлантиду, внутри же… есть несколько существенных отличий. А веду я тебя как раз в одно из таких «отличий» – в библиотеку. - То есть… у вас есть своя «Атлантида» и… библиотека? – я подозрительно осматривалась. В замогильной тишине и пустоте коридора было что-то противоестественное, никак не связанное с жилым городом и уж точно несравнимое с Атлантидой. – Где все? Сколько вас здесь? – я сначала спросила, а потом уже подумала, что вопрос однозначно был лишним. – Прости… я… - Всё в порядке, - она ободряюще посмотрела на меня. – Нас здесь немного. Во всяком случае, гораздо меньше, чем ты думаешь. Некоторые ушли на охоту, остальные заняты своими делами и тебя беспокоить не станут, будь уверена. «Охота… значит, вот как у них это называется…» - Мы пришли, - мелодичный голос отвлек меня от мрачных размышлений. Рука Валери взметнулась вверх и коснулась светящейся панели. В тот же миг в стене полукруглой аркой образовался проем. Яркий свет ударил по глазам, заставив меня рефлекторно прикрыть лицо рукой. - Не бойся, - каменные пальцы обхватили мой локоть и потянули внутрь, – проходи. И я ступила в яркий свет, перешагнула порог, не оглядываясь назад…
«…Это невероятно», - первое, что промелькнуло в мыслях, когда я осмотрелась. Помещение концентрической формы было поистине огромным. Много свободного пространства, светло-серых тонов… так непривычно много света. На мраморных стенах прямые лучи солнца, проникающие через стеклянный купол, отбрасывали разноцветные блики. Граненая полусфера потолка находилась очень высоко. Видимо… мы сейчас в одной из башен. Впрочем, все это неважно и привлекало мое внимание лишь в течение первой минуты. Самое главное – книги или что-то, очень их напоминающее. Ими было заполнено все пространство вдоль стен, от пола и почти до самого купола вверху, куда я старалась не смотреть, потому что от высоты голова шла кругом. - Впечатляет, не правда ли? – голос Валери слишком резко вернул меня в реальность, я вздрогнула от неожиданного обращения и попыталась сосредоточиться на бледном лице девушки. Теперь, в солнечном свете ее кожа, казалось, подсвечивалась изнутри, а глаза мерцали. Ее взгляд завораживал, гипнотизировал, подчинял… «Что же это такое? - я моргнула, затем слегка качнула головой, чтобы избавиться от внезапного тумана, который окутал все мысли в моей голове. – Так лица не рассматривают… Пора вспоминать элементарные правила приличия». - Впечатляет… не то слово, - все еще медленно соображая, согласилась я, отводя глаза в сторону. – Только… разве таким, как ты нужна библиотека?.. Книги, писанные и печатанные на бумаге? Вообще нужны ли вам книги? Таким, как она… Ключевое определение убегало даже из мыслей, не говоря уже про устную речь. Я не смогу сказать Это вслух! Кого или что они собою являют? Кроме слова «вампир», красных глаз и холода, преследующего меня в кошмарах, мне совсем ничего не известно об этих существах. Воспоминания есть… но они – всего-навсего бессвязные фрагменты. Бессмысленные, несущие слишком много боли и страха, чтобы я пробовала разобраться. «У них есть своя версия Атлантиды, сила, над которой не властен ни один человек, включая бесконечные знания. То, что хранится в этой круглой зале, очень напоминающей церковный алтарь, однозначно не может принадлежать одной жизни или поколению… или даже сотне поколений. Чтобы создать нечто подобное, необходимо иметь в распоряжении вечность. А, насколько мне известно, во всей Вселенной есть только одна раса, открывшая себе путь к вечному существованию. Древние… с их Вознесением, как ключом к бессмертию. - Сколько вам лет? Сколько лет всему этому?.. – от волнения у меня сбилось дыхание. - Не совсем корректный вопрос, доктор Вейр. Я не могу ответить за всех… - Тогда… - я мысленно ругала себя за излишнее любопытство, но при этом просто не могла не спросить. - Сколько лет тебе? - Много, Элизабет. Достаточно, чтобы давно преодолеть десятитысячелетний рубеж, - Валери, по-видимому, уловила мою нерешительность, поэтому подбодрила меня легкой, едва заметной улыбкой. – Не сомневайся, не бойся задавать вопросы. Если я смогу, то отвечу. Если не смогу, то обязательно объясню тебе – почему нет. Договорились? Я нерешительно кивнула в знак согласия, продолжая стоять на месте и осматриваться кругом себя. - Хорошо. Тогда нам лучше пойти дальше. С этими словами девушка двинулась вперед. Она бесшумно шла впереди, в то время как мои собственные шаги отдавались гулким эхом, отражаясь от бесконечных спиралей книжных полок и поднимаясь выше, к хрустальному куполу башни. - Стало быть, ты и… остальные… вы знали Древних? - Ооо… - Валери усмехнулась. - Мы не просто их знали. Мы и есть – Древние. Только немного… другие. Не те, которых ты знала и изучала раньше. Когда-то давно мы относились к этой расе, были людьми, но в один прекрасный день каждый из нас изменился, а с течением времени слово «Древний» приобрело для нас несколько иное значение. Мы стали вампирами. Не брезгуй называть нас именно так, Элизабет, ты не ошибешься с определением. - Просто… - я растерянно поправила волосы рукой. – Сначала мне нужно поговорить с Джоном. Я хочу знать его точку зрения,.. чтобы здесь, на твоем месте был он, чтобы он мне все рассказал, а не… не ты. - Я понимаю. Прости. Мне следовало лучше защищать свое сознание. Но ты не беспокойся, я буду мало говорить. Лучше ты почитаешь, нежели станешь слушать меня. От начала времен книги объясняли доступнее любых слов. - Похоже, что в книгах недостатка не будет, - я посмотрела на огромный литой стол, к которому меня подвела Валери. Перед глазами вдруг возник образ мужчины с книгой в руках. Если память не подводит, а это вероятнее всего, то… имя этого человека в очках – Дениэль. На секунду я закрыла глаза, отгоняя ведение, затем нерешительно обратилась к своей спутнице. - Сюда бы доктора Джексона. Он бы все отдал, чтобы оказаться в месте, похожем на это. - А кто сказал, что меня здесь нет? – мужской голос раздался за спиной так неожиданно, что я дернулась, едва успев схватиться рукой за край стола, чтобы не упасть. – Прости… извини, я не хотел тебя пугать. Прости… - извинения сыпались мне в спину быстрее, чем я успевала их воспринимать. - Ваше счастье, доктор Джексон, что я - не подполковник Шеппард, - Валери подошла ко мне, успокаивающе положила руки на плечи и медленно развернула лицом к тому самому мужчине в очках, что минутой ранее был не более, чем моим видением. - Что ж… вот и первая встреча состоялась. «Элизабет, ты прекрасно знаешь, что он тебя не тронет, - прозвучал в мыслях тихий голос вампирши. – Просто будь спокойна…» - Извини, я действительно не хотел тебя напугать, - снова заговорил со мной Дениэль, и мне пришлось поднять на него взгляд. Я не хотела этого делать, рисковать его жизнью, но Валери ободряюще сжала мою руку: «Все хорошо. Главное – не волнуйся». - Ничего. Все нормально… вроде бы… - запинаясь, я все же смогла произнести связное предложение, смотря прямо на мужчину. - Честно сказать, я вообще не думал, что ты можешь быть здесь. - Дениэль перевел подозрительный взгляд с меня на Валери. – И… где же Шеппард?.. Вряд ли я верно истолковала выражение лица мужчины, поскольку уже давно разучилась это делать, но выглядело так, будто он осторожно подбирает слова, боясь сболтнуть лишнее. Он казался растерянным и смотрел на меня с толикой неверия, будто вовсе не узнает. - Элизабет знает, доктор Джексон. Теперь знает, поэтому не ищите нужные слова. Мы больше не играем в прятки… - Так.... Стоп! Вы оба. Прекратите говорить так, будто меня здесь нет, - я посмотрела сначала на Джексона, потом на Валери. – Хотите сказать, что абсолютно все здесь в курсе происходящего, а со мной просто-напросто в прятки играли? - Доктор Джексон, не могли бы вы оставить нас наедине. Пожалуйста, - для большей безопасности Валери заслонила мне обзор, за что я мысленно ее возблагодарила. - Да… конечно, - заторопился ученый, складывая в аккуратную стопку увесистые экземпляры книг. - Дениэль… вы только ничего никому не говорите в Атлантиде. Не опережайте события, прошу вас… - Разумеется. И… простите мое любопытство, но… Шеппард знает или… - Он на другой планете. - Ясно, - просто ответил Джексон, но я увидела в его глазах тревогу. «Чего они все боятся? Почему так осторожны? Переглядываются, говорят обрывочными незаконченными фразами. Ну, узнала я, ну, придет Джон, мы с ним поговорим, и все будет нормально,.. я надеюсь. Почему все так боятся его возвращения?» - Элизабет, - Дениэль несмело прервал мои размышления. – Я понятия не имею, что у вас тут произошло, и как давно ты обо всем знаешь, но… не делай поспешных выводов. Шеппард… он не тот… Словом, разберись во всем, и возвращайся вместе с Джоном в Атлантиду. Тебя уже давно ждут. Вас обоих. Подчиненные очень хотят увидеть своих прежних руководителей. - Я постараюсь… разобраться, - слабо улыбнувшись в ответ на просьбу, я поспешила отвести взгляд. Джексон кивнул, а мгновение спустя исчез во вспышке белого света. - Валери, почему все так боятся возвращения Джона? Дениэль… даже ты боишься! Почему ты говоришь, что он тебя убьет? - Потому что я без позволения раскрыла тебе его тайну, - девушка пожала плечами. – Он говорил, что не простит. Впрочем, это уже полностью мои проблемы, ты не беспокойся по этому поводу, - она положила руки мне на плечи. – Тебе не холодно? Извини, мы за температурой особо не следим, а в библиотеке она всегда низкая. Садись, - девушка кивнула на литое металлическое кресло. – Здесь не очень комфортно, поэтому я подберу для тебя несколько книг, наиболее детально повествующих нашу историю, и отнесу их к тебе в комнату. Там наверняка будет комфортнее и спокойнее читать. - Спасибо, но, если возможно, я хочу остаться здесь. Увидеть хоть что-то новое… - Как пожелаешь, - ответила девушка, после чего буквально растворилась в воздухе. - Э-м,.. и что теперь?.. – я пробежала взглядом по расположенным близ массивного стола полкам. Количество книг уже не пугало, ровно, как и размеры концентрической залы. Когда я была маленькой, всегда мечтала остаться на ночь в библиотеке Конгресса, а сейчас… я чувствовала себя принцессой Белль из детской сказки, которой чудовище, выпустив из заточения, подарило громадную библиотеку в своем темном, заколдованном замке. Все было, как в одном из кошмаров. Мои пальцы скользили по холодным, большей частью металлическим корешкам древних рукописей. Я не пыталась найти что-то конкретное, просто… не хотела сидеть и попусту тратить время. Неожиданно мой взгляд привлекло странное свечение. Оно отражалось в обложке одной книги и не имело никакого отношения к солнечным бликам. Я развернулась кругом себя, стараясь определить, откуда падает это голубое сияние. Как оказалось, оно исходило от пьедестала, возвышавшегося в самом центре помещения. Странно… Я не заметила его по пути сюда, хотя почти по диагонали пересекла залу. Со всех сторон объект был окружен барьером, преломляющим лучи солнца и отбрасывающим радужные узоры в окружающее пространство. Полупрозрачный щит столбом поднимался от пола вверх, а в самом конце постамента расходился сферой и окутывал… КНИГУ! Массивное писание в раскрытом виде поддерживали две отлитые из стали руки, которые тоже являлись частью пьедестала. Полированная до блеска обложка, отливающая золотом, огромное количество страниц из белоснежной, ничуть не тронутой временем бумаги можно было увидеть, даже находясь на большом расстоянии. Мерцающая защита каждую секунду напоминала о своем существовании, отбрасывая в мою сторону все новые и новые волны радужного света. - Что это? – я спросила, будучи уверенной, что Валери стоит у меня за спиной. - Эта книга – что-то вроде святыни. Ее страницы хранят историю вампиров от самого начала нашего существования, а также родословное древо, исповеди, личные писания Первородных, легенды, предания и предсказания Жрецов… Одним словом – это наша Библия. - У вас, - я развернулась к девушке, - есть Библия!? - Самая, что ни на есть настоящая. Знаешь… - она бросила торопливый взгляд на стол, после чего посмотрела на книгу в своих руках. – Я, конечно, подобрала для тебя занятный материал, но… думаю, тебе просто нужно почитать несколько страниц нашего Кодекса, - Валери кивнула в сторону светящегося постамента. – В нем есть все, что тебе нужно знать. - Раз есть «Библия», должен быть «Иисус», апостолы, пророки… - Они есть… Идем. Ты сама сможешь все увидеть, - девушка взяла меня под локоть. Сквозь шерстяной свитер я ощутила холод прикосновения, но ничего не сказала, послушно следуя за своей спутницей. Энергетические волны, по мере нашего приближения становились все более нейтральными, прилегали ближе к пьедесталу, окружая его сплошной, не дрожащей и не отражающей свет стеной. От сине-красно-желтого поле становились голубым и почти прозрачным, будто сфера состояла из кристально-чистой воды. - Почему защитный барьер так изменился? - Потому что чувствует тебя. - То есть – человека? - Нет, Элизабет. Он чувствует тебя, - девушка потянула меня за собой внутрь прозрачной сферы. Правая рука вампирши, которая в этот момент была окружена странным желеобразным веществом, легла на книгу. Засветились кольцо на ее большом пальце и браслет. Вблизи я смогла рассмотреть витиеватый рукописный текст, занимавший весь разворот писания. Обложка и впрямь очень напоминала толстый лист золота, к которому крепились золотые цепи и замок. - Она, наверное, тяжелая?.. - Не особо, - девушка закрыла книгу и подняла ее над постаментом одной рукой. – Но тебе ее носить не советую. Столы, за которыми мы обычно читаем, достаточно крепки, чтобы выдерживать вес подобной литературы. Так или иначе, в дамской сумочке такие рукописи не поносишь, они… слишком адаптированы под нас. - Под температуру тоже? - Лишь отчасти, потому что у нас не только в библиотеке температура ниже среднего. - И вы совсем не ощущаете холода? Валери опустила голову. Стоя позади нее, я могла видеть лишь ее профиль и дрогнувшие в улыбке губы. Она снова положила Кодекс на постамент, после чего медленно развернулась ко мне лицом. Девушка шагнула ближе, поднимая вверх руку. - Я хочу, чтобы сейчас ты кое-что поняла, Элизабет. Вернее… ты это уже понимаешь, только верить не хочешь. Прикоснись, - Валери разжала мои пальцы и приложила их к своему запястью. – Ты что-нибудь слышишь, чувствуешь? Мое сердце бьется? - Нет, - я поспешила отнять руку от ледяной кожи девушки, не почувствовав при касании ни единого толчка пульса. – Но… - я испугана и растеряна. - Почему тогда сердце Джона бьется? Почему по его венам кровь течет, он чувствует холод, он излучает тепло. Или… он лишь заставлял меня в это верить? Внушал… - Нет, этого он тебе не внушал никогда. Его сердце действительно способно биться, в сущности, как и мое… Однако, чтобы так было, нужно очень часто питаться. Порой, даже тогда, когда отсутствует жажда. Хочется или не хочется пить, а для того, чтобы быть теплым постоянно, нужно основательно подсесть на кровь. Джону приходилось охотиться по два раза в сутки, в то время как мы обычно делаем это раз в три-четыре дня. Помимо охоты, он… постоянно пил донорскую или клонированную кровь, из пакетов или… Что такое? – она прервалась и пристально вгляделась в мое лицо, в то время как у меня перед глазами все расплывалось. Я пыталась ее остановить, сказать, чтобы она прекратила говорить все это, но язык заплетался. – Элизабет? – Валери положила руки мне на плечи. – Что с тобой? - Он убивал два раза в день ради… - Нет! Нет, конечно! Ты все не так поняла… вернее, я снова не так объяснила. Джон не убивал людей на охоте, никто из нас не охотился на людей уже очень давно. - Давно? То есть… - То есть, мы давно, а Джон… он не начинал вовсе. Мы пьем кровь животных для того, чтобы усмирять инстинкты так необходимой нам охотой, а ради насыщения пьем клонированную, человеческую, но не из человека. Никто при этом не страдает. - Когда я оказалась у тебя в сознании, все было иначе. Твои мысли слишком отличались от мыслей Джона. И чувства, и эмоции другие… - Ты и это смогла почувствовать… - девушка отступила на шаг. - Я… не совсем поняла, что значит это различие, но оно стало очевидным, когда ты пыталась разорвать связь между нами. Я почувствовала боль… - Так было потому, что я убивала. Раньше очень часто и жестоко, также как и все мы, но не Джон. От него ты этого не ощутила, потому что он никогда не убивал людей и не чувствовал агонию в момент их смерти. - Но ведь животных он убивает... И людей убивал, когда был человеком. Врагов… - Все это не то, Элизабет. Чтобы почувствовать различие, ту самую энергетику, которая есть у меня, нужно не врагов убивать. Не с помощью оружия, не ради защиты… - А его глаза? - я резко изменила предмет обсуждения. – Почему они не алые? - Потому что он с самого начала носит линзы. И меня просил одевать, когда я приходила к тебе. - Но ты и сейчас прячешь глаза. Хотя я уже знаю, что это – лишь маскировка. - Ты предпочтешь видеть меня красноглазой? - Нет. Не раньше, чем увижу Джона, - я обняла себя руками, пытаясь сохранить тем самым тепло, потому что пушистая ангора начинала подводить. – Он скоро вернется? Прошло уже много времени… Девушка вдруг замерла, взгляд фиалковых глаз рассеялся. - Они уже закончили, - Валери моргнула. – Кадис набирает на Вратах адрес Селины… - Кадис?.. - Не важно, - ее руки вновь легли мне на плечи, все вокруг слилось воедино, очертания залы смазались, а когда я смогла, наконец, осмотреться кругом себя, то была уже далеко от пьедестала, а «Библия» вампиров в золотой обложке лежала передо мной на столе. – Элизабет, ты точно не хочешь вернуться в комнату? Джон… он не разрешал мне уводить тебя… - Валери, скажи мне, наконец, почему ты так боишься? Ты ведь… не всерьез полагаешь, что он тебя убьет? За что? Да и потом… Джон всегда был фееричен на угрозы. Особенно в отношении к доктору МакКею, но… насколько я помню, он никогда не приводил их в исполнение. Если бы он скидывал Родни со шпиля Атлантиды всякий раз, как это обещал, гений двух галактик должен был родиться ни кем иным, как фениксом. - Ты… просто многого не знаешь, Элизабет. Не знаешь всех нюансов. Ты даже не представляешь, на что он способен ради тебя. Джон настолько боится причинить тебе боль или… снова потерять тебя, что иногда это доходит до одержимости. Он боится твоей реакции, поэтому скрывается, как может. Он убежден, что как вампира, ты его не примешь, что возненавидишь и его, и всех нас. Самое главное… я ведь ему обещала, клялась, что не предам. Он поверил, но пообещал при этом не простить, если ты узнаешь. А ты не только узнала, Элизабет. Я тебе чуть не сломала руки, могла бы навредить ментально, но ты оказалась достаточно сильной, чтобы выдержать и буквально стряхнуть с себя мою попытку мысленной атаки… - девушка резко замолчала, опустив взгляд в столешницу. - Валери?.. Настал мой черед спрашивать, что случилось или… Валери!? - Оставайся здесь! - Так не пойдет. Объясни, что происходит? - Он будет очень зол, когда… - она резко подняла на меня испуганный взгляд. – Просто будь здесь и не вздумай никуда ходить! – сказав это, девушка исчезла. - Валери… - я обратилась к пустоте, а мой голос звучал эхом, поднимаясь выше, к куполу башни. Меня такой расклад никогда не устраивал! Колдвелл, сначала взрывающий, а только потом ставящий меня постфактум, что цель уничтожена, Родни со своими еженедельными происшествиями в лабораториях, Джон со спонтанным решением пожертвовать собой во имя Атлантиды и ее жителей. Достаточно с меня фактов на сегодня! Достаточно жертв! Джон и так уже своего добился – отдал свою жизнь…
«Хватит!» - я прибавила шаг, направляясь к выходу, вернее туда, где, по моим предположениям, должен был находиться выход. Вместо стандартной переборки сплошная серая стена. Ни консоли с кристаллами, ни проема как такового. Я приложила руку к холодному мрамору, сдаваясь перед фактом того, что меня, либо снова заперли, либо отсюда существует единственный выход: через телепорт. А вдруг сказанное Валери – правда? Что, если Джон действительно не станет слушать и исполнит свою угрозу? Я ведь ещё не имею представления, что в нём изменилось, а что осталось прежним. Если он при мне каким-то невероятным образом остается человеком, это еще не означает, что вне моего присутствия все так же прекрасно. Интуитивно я уже чувствовала неладное. «Джон, прошу тебя, не делай глупостей. Она ни в чем не виновата», - я очень хотела, чтобы прямо сейчас Джон меня услышал. «Где Элизабет?! - вдруг раздался знакомый голос у меня в голове. – Что, черт возьми, здесь произошло?! Где она?!» – его крик был слишком громким. Острая боль пронзила виски тысячами игл, от чего ментальная связь прервалась. Я больше его не слышала. - О, Боже, нет! Только этого не хватало. Эй! Кто-нибудь! – я ударила ладонью в стену. Учитывая, что запястье и так синее, я должна была почувствовать боль, но вместо этого увидела лишь мерцание щита, принявшего на себя всю энергию удара. – Я знаю, что меня слышат! Выпустите! «Dominium nomine?*» - посторонний голос, задавший вопрос в моей голове, почему-то не вызвал у меня ни страха, ни подозрений. То, что спросили на Древнем, являлось вообще делом пятым. «Weir, Elizabeth», - неизвестно почему и кому, но я вдруг сочла за норму и обыденность ответить, причем, именно на пролатыни. «Elizabeth Weir. Licet access**», - с этими непонятно кому принадлежащими мыслями стена передо мной начала меняться, медленно превращаясь в арку. До моих ушей стали долетать обрывки чьих-то большей частью непонятных фраз. Я не могла уловить смысла, но звуки приближались. Отражаясь от металлических стен коридора, голоса и сопровождающее их рычание только усиливались. - Где Элизабет!? И эта кровопийца, не способная держать язык за зубами!? – Джон был совсем близко, но еще не в поле моего зрения. Коридор по-прежнему оставался пустым. - Я здесь, подполковник, - эхом прозвучал мелодичный, спокойный голос Валери. Ответом ей послужило раскатистое рычание, от которого у меня по спине пробежал холодок. Я непроизвольно вздрогнула. Однако на этом Джон не остановился. За звериным рычанием последовал удар. Я поняла это, когда что-то непонятное и невидимое ударилось о стену во мраке коридора, куда я до сих пор не решалась войти. - Джон, не глупи, послушай… - Заткнись! Раздался нестерпимый и режущий слух скрежет. Будто царапали гвоздем по металлу. Самым пугающим стало то, что этот скрежет вдруг прервался, неуловимо сменившись очередным тяжелым ударом, от которого, кажется, задрожали стены. - Вы… слу… шай ме… - голос Валери теперь стал хриплым, свистящим и прерывистым. - Молчи, тварь! – новый удар. – Ты… хоть понимаешь, что натворила!? Я же просил тебя. Я тебя умолял и недвусмысленно предупреждал, что убью, если ты скажешь ей хоть слово о чертовых упырях! - Я ничего не гово… Она сама! Скрежет и удары раздались совсем близко, мне предстояло сделать всего несколько шагов, чтобы за поворотом, в коридоре увидеть их. Как бы ни было страшно, но я должна это сделать. Еще не имею понятия, каким образом, но его следует остановить. Он ведь не шутит, он действительно ее убьет. - Шеппард, прекрати! – теперь зазвучали чужие, незнакомые мне голоса. Один из них настойчивый и разъяренный. - Не тронь ее! - Назад! Не лезь на рожон! – снова хриплый голос Джона. - Рэй, не… надо. Мы сами разберем… Дальше раздался звук, от которого у меня перехватило дыхание. Треск, слишком громкий хруст и хрип. Теперь я видела, как он прижимает Валери к стене, держа ее за шею над полом, как его рука плотно обхватывала ее тонкую шею. При этом неумолимо трескалась металлическая обшивка, крошился мрамор. Неясные, расплывчатые тени мелькали вокруг, нападали, стараясь помешать происходящему, но Джон сводил на нет любые попытки. Он двигался так быстро, что казался невидимым, а другие и вовсе не обращали на меня внимания, точно так же, как я игнорировала их. С переменным успехом я могла видеть только Джона, его широкую спину, затылок, вытянутую руку, с невероятной силой сжимающую прижимающую Валери к полуразрушеной конструкции. - Не надо, - меня трясло от страха, поэтому голос прозвучал слишком тихо и неуверенно. – Джон, прошу тебя. Отпусти ее. Она ни в чем не виновата. Неистово кружащие и сливающиеся воедино тени вдруг замерли, как по взмаху волшебной палочки, превратившись в человеческие… или вернее, нечеловеческие фигуры. Рычание и шипение стихло сей же миг. Джон тоже замер. Они все застыли на своих местах, как марионетки, которых неожиданно оставил кукловод, превратились в статуи. Джон тоже. Вот только мгновение спустя другие ко мне повернулись, сверкнув алыми глазами, а он – нет! Он по-прежнему стоял ко мне спиной, вдавливая Валери в стену. - Оставь ее, Джон, пожалуйста, - чуть громче повторила я. Моя просьба стала для него приказом. Его пальцы мгновенно разжалась – девушка упала на пол, шипя и держа руку у шеи. - Элеада,.. уведи ее отсюда. Немедленно, - через силу выдавила Валери скрипучим надломленным голосом. - Нет! Не трогайте меня! – я даже не знала, кому конкретно это говорю, потому что смотрела только на Джона. Видела, как он опустил голову и посмотрел сверху вниз на лежащую на полу девушку. - Ты и твой папаша своего добились, да!? Я теряла время, продолжая стоять на месте как вкопанная. Прямо сейчас мне нужно видеть его лицо, его глаза, нам еще столь многое предстояло обсудить! Прямо сейчас, если бы мне не было так страшно. Я панически их боялась. Они все стоят вокруг меня хищным, нерушимым кольцом. Я чувствую силу их сознаний, их ярость. Она физически давит на меня, грозя вот-вот сбить с ног. Голова взорвалась невыносимой болью, от которой в глазах потемнело. - Джон… - я хотела подойти к нему, но ноги дрожали и отказывались подчиняться. Он медленно развернулся на зов. Сначала из тени выступил только его профиль, затем… Я забыла, как надо дышать, а сердце, похоже, вообще остановилось. Одно дело: видеть во сне - совсем иное - в реальности. Его взгляд, направленный на меня, пылает, алый огонь рассекает узкая черная полоса. На мертвенно-бледной коже под глазами жутко выделяются вены, не обычные, но красные, как и кровавое пламя в его глазах. Губы разомкнуты, клыки обнажены в жутком оскале, уродующем его лицо до неузнаваемости, а пальцы сжимаются в кулаки, пряча неестественно длинные когти… «Это он. Это то, что с ним сотворила Валери», - проносится мысль в голове, когда я делаю первый шаг ему навстречу. Я хочу приблизиться, а он нет. Я хочу быть рядом с ним, подальше от остальных, чтобы почувствовать себя в безопасности, но он отступает назад. Я хочу поговорить, услышать его объяснения, а он ускользает прочь, опять становится невидимым и растворяется во мраке коридора, будто призрак или мираж. - Джон! - я бросаюсь за ним, заранее зная, что он ушел, что мне не догнать тень, но я отчаянно пытаюсь. – Джон, не уходи… - виски пронзает боль, я спотыкаюсь на ровном месте и падаю. - Лери, - глубокий вдох кого-то из наблюдателей сопровождается звериным фырканьем, - уведи Элизабет подальше отсюда. Аполлон, Лекс, проследите, чтобы Атлантида, чего доброго, не ушла под воду вместе со всеми терранами, пока Джон в порыве ярости будет крушить все на своем пути. Ведь знал же, что добром это не кончится. - Идём, - тихий голос над ухом и прикосновение, от которого я вздрогнула. Длинные волосы заслонили обзор иссиня-черной пеленой, хотя в глазах и без того было темно. Я зажмурилась, а когда снова посмотрела перед собой, пелены волос уже не было. И коридора тоже. Полумрак сменился солнечным светом из витражного окна, стальной пол – кроватью с мягким покрывалом. - Почему он ушёл? – я приподнялась на локтях и посмотрела на Валери. – Он не хочет меня видеть? Что я сделала не так? Почему он не захотел говорить со мной? Или… он не рад, что ему не нужно больше лгать и притворяться? - Успокойся. Тише, Элизабет. - Но он ушел. - Он вернется. Ему просто необходимо осмыслить произошедшее. Слишком резко все случилось. Не так, как он планировал, не так, как он того хотел. Слишком быстро. Он не был готов тебе открыться. - Настолько не готов, что вы боитесь теперь за сохранность Атлантиды! Он чуть не убил тебя! - я внимательнее посмотрела на девушку. – Твоя шея. Ты в порядке? - Со мной все нормально, Элизабет. А как ты себя чувствуешь? - Вот уж не знаю, что со мной не так, раз от меня сбежал вампир. Почему, Валери? Разве я очень сильно испугалась его нечеловеческого облика? Или отреагировала как-то не так на новость о том, что он, - я сглотнула, - не человек? Я вовсе не собираюсь его ненавидеть за то, что произошло не по его вине и желанию. Шарахаться от него я тоже не намерена, - я с надеждой посмотрела на девушку, а та в свою очередь, не моргая, настороженно смотрела на меня большими синими глазами. – Ну, вот и ты туда же! Что случилось? - Ничего… не случилось, - с некоторой заминкой ответила Валери. – Просто… я немного шокирована твоим поведением, точнее сказать, твоей реакцией. Полагаю, Джон удивлен не меньше меня, именно поэтому ушел. Дай ему время всё обдумать. - Что обдумать? - Да хотя бы то, что ты не упала в обморок при виде его лица. - Я пила кровь вместе с ним, в лесу, а во сне он, вернее, Арес в его обличье питался мной, поэтому… - я качнула головой, пытаясь собраться с мыслями. - Валери, ты ведь можешь с ним связаться. Он тебя услышит. Скажи, чтобы возвращался. Скажи, что я его не боюсь. - Успокойся, Элизабет. Он вернется, и ты сама ему обо всем скажешь. Глаза в глаза. - Конечно, скажу, но я все же хочу сделать это раньше, чем утонет Атлантида или кто-нибудь пострадает. - Никто не пострадает, а Атлантида утонет разве что тогда, когда прах Кадиса развеют над ее шпилями, - бледная каменная рука легла на мое плечо, принуждая лечь. - Кто такой Кадис? – я снова попыталась сесть прямо, но она снова не позволила. - Это не важно. Не вставай, тебе лучше отдохнуть. Сегодня многое изменилось для тебя, Элизабет. Ты многое узнала, причем, самым наихудшим из возможных способов. Ты встретилась с другими, такими же, как мы и… ты восприняла нас… совсем иначе, нежели я могла себе предположить и когда-либо пыталась предвидеть. Ты… я не представляю, что тобою движет, и я просто не знаю, как тебя за все это благодарить, - она вдруг улыбнулась. Совсем, как ребенок, а глаза засветились то ли от счастья, то ли просто от переизбытка эмоций. – Спасибо тебе, Элизабет. За все… - Не сейчас, Валери, - я слабо качнула головой. – Без причины и ни за что не благодарят. Пока я еще сама не решила, как отнестись ко всему, что творится со мной и вокруг меня. Все это… немного чересчур. Рейфы теперь неопасны, их расе грозит уничтожение, репликаторы, - я сглотнула подступивший к горлу ком, - превратили мою жизнь в кромешный ад и безбрежный океан страдания, а Джон за это время стал вампиром. Вот так просто взял и перестал быть человеком с твоей легкой руки. И… не стоит сейчас извиняться. От этого он вампиром быть не перестанет, а выдержка у меня, увы, не железная. Сама я тоже… - откинувшись на подушку, я закрыла глаза. Голова кружилась, всё ещё чувствовалось эхо той боли, которую я ощутила, будучи окруженной вампирами. В ушах звенели их голоса, рычание, угрозы и предостережения в адрес Джона. Имена… Элеада, Рэй, Аполлон, Лекс, Кадис… «Почему последнее имя кажется мне знакомым?» - Я принесу тебе поесть, - голос Валери вернул меня из мыслей в настоящее. – Уже вечер, но из-за того, что сегодня целый день творилось между нами, ты даже не обедала. - Я не хочу, - повернув голову в сторону девушки, я сказала вполне искренне. О еде я сейчас действительно думала в самую последнюю очередь. Голова болела, да и некоторые новые воспоминания внушали мне полное отвращение к любой еде и всему, что связано с этим понятием. Не ответив мне ни слова, Валери исчезла во вспышке света. Яркое свечение телепорта больно ударило по глазам – я зажмурилась. «Что все это значит? Чем вообще были последние несколько часов? Дай Бог, если очередным видением". Однако про Бога можно смело забыть, ровно, как и про надежду списать чтение чужих мыслей, древнюю библиотеку, толстенную книгу - «Библию» вампиров и самих вампиров на очередную галлюцинацию. Как раз теперь, когда меньше всего того хочется, от реальности происходящего не убежать, не спрятаться! И Джон с клыками, и Древние, чья десятитысячелетняя история описана в одной единственной книге, которую мне так и не удалось почитать… «Джон, прошу тебя, быстрее возвращайся, - я повернулась к окну, будто точно зная, что он где-то там, что если я обращусь к вечернему пейзажу, он меня обязательно услышит. – Чушь всё это! - я резко села, о чем мгновение спустя сильно пожалела, едва не упав с кровати. - Собственно, чему удивляться? Привычный расклад. С кровати еле подымаюсь, в ванну иду по стенке… Разве что… в этот раз привести себя в чувство холодной водой вряд ли окажется настолько просто, как обычно. На мне все еще есть щит». Минуты две я просто смотрела на свое потемневшее от сплошного кольцеобразного синяка запястье и маленькую мерцающую пленку, закрепленную как раз там, где на руке прощупывается пульс. «Наверное, весьма полезная вещь, чтобы лишний раз не искушать вампира. Нужно будет спросить Валери, можно ли оставить ее себе, а пока… - я положила запястье на запястье. – Я хочу его снять», - произнесла я мысленно, и незримая оболочка вокруг меня замерцала, по телу снова побежала линия света. Когда эта линия добралась до правой кисти, искрящаяся штуковина упала на пол. Я быстро подняла ее, спрятав в карман джинсов. Теперь я была свободна, ни что не мешало мне умыться, попутно осмотрев «подарок» оставленный Валери. Я подкатала рукава до локтей и только теперь заметила, что двигать запястьями не очень приятно. То есть, синяки не такие уж безболезненные, как это казалось мне еще пять минут тому назад. «Прямо скажем, бывало хуже». Я подставила руки под холодную струю воды, умыла лицо, постояла секунд тридцать с закрытыми глазами, в надежде избавится от головокружения, после чего вернулась в комнату. За исключением отсутствия всех рамок, резко сократившегося количества ваз и кашпо с цветами, а также отсутствия журнального стола, в комнате почти не было заметно следов дневного «урагана». Компьютер, к моему величайшему изумлению, тоже не пострадал и лежал сейчас на столе у стеклянной стены. К нему я направилась, игнорируя головную боль и усталость. Приятно было оказаться в объятиях кожаного кресла, особенно после того, стального в библиотечной зале. Проблема в том, что я сейчас вряд ли сумею занять себя отчетами, коими забит ноутбук и все четыре ящика стола. Какие могут быть отчеты после библиотеки размером с башню и возрастом в десять тысяч лет!? Неожиданно рядом с компьютером возникло свечение, не очень объемное, но все же яркое и слепящее глаза. Когда свет исчез, на столе осталась стоять большая стеклянная кружка, до краев наполненная темно-янтарной горячей жидкостью. О том, что жидкость горячая, можно было судись по пару, клубившемуся над стеклянным сосудом. «Чай?..» - Ты же не думала, что я так быстро от тебя отстану насчет еды? – раздался голос Валери за спиной. Обреченно вздохнув, я развернулась в кресле. «Нет, конечно! - в руках девушка держала поднос, заставленный тарелками. – Королевский ужин с доставкой на дом. Как же я могла так наивно рассчитывать на то, что меня оставят без еды? Да никогда!» Новая вспышка света отвлекла меня, я вновь развернулась к столу. На этот раз телепорт доставил… - Кодекс?! – я удивленно посмотрела на Валери. – Судя по тому, как книга охранялась… разве можно выносить ее за пределы библиотеки? - Нет. По правде сказать, книга даже своего пьедестала не покидала ни разу за последние… шесть тысяч лет, не говоря уже о стенах библиотеки. Так или иначе, но для тебя мы сочли нужным сделать исключение. Вернее,.. Кадис счел нужным. - Ты по-прежнему не хочешь мне сказать, кто такой Кадис? - Прочитав несколько страниц, ты сама узнаешь. Именно от его лица ведется большая часть повествования. Если провести параллели с земным священным писанием, то им написан вариант «Нового завета» нашей импровизированной «Библии». - Кто, в таком случае, автор «Ветхого»? И… что послужило переломным моментом? Иисус же у вас не родился? – я машинально потянулась к резной обложке. На мой последний вопрос Валери ответила загадочной улыбкой, а когда я уже собиралась коснуться золотого обклада, бледная рука девушки меня опередила. - Условие простое, - вампирша хитро посмотрела на меня. – Сначала еда, потом рукопись. Она полностью в твоем распоряжении, от первой до последней страницы, но лишь с условием, что ты сперва ужинаешь. - Это шантаж? – я откинулась на спинку кресла, скрестив руки на груди. - Никоим образом. Всего-навсего моя скромная попытка улучшить твое самочувствие. И, - она предостерегающе подняла руку, – не трать время на попытки меня обмануть. Я слышу твой частый пульс, вижу твою бледность и заранее знаю, что ты не в порядке, поэтому, - неуловимым движением она освобождает стол от ноутбука и на его место ставит поднос, - выбор остается за тобой. - Я не веду переговоры с шантажистами. - Мне об этом прекрасно известно, - ее ответ был уклончивым. – Еще ты не имеешь дел с террористами, Королевами рейфов, предельно осторожна в общении с дженаями и терпеть не можешь, когда кто-то ведет с тобой двойную игру. - Тебя в такие подробности Джон посветил? – я посмотрела на поднос. Мой взгляд сразу же привлёк маленький белый стаканчик. Перед глазами возникли странные образы: белые стены, халаты, шприцы и горсти таблеток… Меня передернуло. – Что это!? Валери… я не… - Это всего-навсего таблетка от головной боли, Элизабет. Я зашла к Дженнифер и попросила ее для тебя… - Никаких таблеток! Я не буду это пить. Когда я последний раз брала в руки похожий стаканчик, то выплевывала его содержимое в унитаз, - руки дрожали, хотелось прямо сейчас скинуть жуткий предмет с подноса. - Хорошо. Ладно, Элизабет. Я уберу, уберу это прямо сейчас. Только успокойся… Тише. Я даже моргнуть не успела, как мензурка исчезла с подноса. Однако до того как исчезнуть, она все же натолкнула меня на еще одну мрачную мысль. - Валери… - я умолкла, тщетно пытаясь сформулировать вопрос. – Когда… Ниам заразил меня нанитами… После того случая они всегда были внутри меня, инертные, но были, а… сейчас их нет совсем. Я должна была умереть, когда их отключили, однако… я еще жива. Как вам удалось вытащить их из меня? Они же… - Не нам удалось, Элизабет - Джону. - Хочешь сказать, он уже был вампиром на тот момент? - Был, и именно поэтому он смог тебя спасти. - Как? - Он дал тебе свою кровь. Вколол в сердце, как адреналин в тот момент, когда… оно почти остановилось. Джон был упрям и… боролся за тебя до последнего. - Могу себе представить, - вымучено улыбнувшись, я продолжила бесцельно ковырять вилкой в тарелке, пытаясь создать хоть какой-то вид деятельности, потому что аппетит так и не пришел. - Эй… - девушка подвинула ближе кружку с чаем. – Он вернется, вот увидишь. - Когда, Валери? – я подняла на нее усталый взгляд. – Что он делает сейчас? Продолжает убивать? - Просто подожди немного. Он успокоится, приведет эмоции в порядок… - Сколько времени это займет? - В худшем случае пару дней. - Пару дней!? Мы уже завтра утром должны уйти на Землю! – я обреченно вздохнула и прикрыла лицо рукой. – Кроме Дениэля я еще ни с кем не встречалась. Это вам я навредить не могу, это Джон может спокойно выдерживать мой взгляд, а люди… они… - Все будет хорошо, Элизабет. Одну тебя никто не оставит в любом случае. Люди же… Ты слышала доктора Джексона. Все они ждут твоего возвращения. - Но… - Успокойся и постарайся расслабиться. Ты нервничаешь, понапрасну накручиваешь себя. И это очень заметно. Твой день был слишком насыщенным. Ты устала… Тебе просто нужно отдохнуть, Элизабет. - И проспать возвращение Джона? – я резко выпрямилась в кресле. – Не дождетесь! Один раз он уже сбежал от меня. Вторично я ему такой возможности не предоставлю. Кроме того… нужно хоть какие-то вещи собрать на завтра… или для начала хотя бы припомнить, как это делается, - я подалась вперед, собираясь встать, но меня тут же мягко и настойчиво усадили назад. - Раз не желаешь лежать, так хотя бы посиди и спокойно допей чай. Вещи… - Валери обернулась, бросив торопливый взгляд на шкаф с одеждой. – Я могу помочь с этим. Мне не сложно. Да и выйдет быстрее. - Спасибо, - я поднесла к губам кружку, вдыхая насыщенный аромат черного чая, – но,.. думаю, я еще успею собрать все необходимое, когда Джон вернется. Я надеюсь, он захочет мне помочь. - Как скажешь, - девушка улыбнулась. – Но если что, зови. - Если к утру он не объявится, я, так или иначе, никуда не пойду. В этом случае мне вряд ли понадобятся вещи. И… - я намеренно сделала глоток, чтобы выдержать паузу. – Валери, я понимаю, что это, наверное, жутко глупо, но Джон… Он же ел и пил при мне! Да, большей частью он находил отговорки, приносил еду только для меня, но… иногда он все же ел. Нормально, как все. Вилкой… индейку и… - И толку от этого не было никакого. Мы вполне можем есть человеческую пищу. При этом она для нас не яд и не отрава, на вкус приемлема, однако пользы она не приносит, не питает наши тела. Также как вода не утоляет жажду. - Его актерское мастерство всегда было на высоте, но сейчас… он превзошел самого себя! Впрочем, его привычка всегда и во всех грехах корить себя, как я вижу, по-прежнему при нем. В этом плане Джон безнадежен. Каждый раз одно и то же. Правда, раньше, когда случалось что-нибудь серьезное, он просто угонял из ангара джампер и целый день проводил в воздухе. - Он слишком сильно боится тебя потерять. Боится твоей ненависти. Пожалуй, это одна из очень немногих причин, по которой он бы не хотел добровольно стать вампиром. Его эмоции сейчас слишком сильные. Иногда нам нужно время, чтобы совладать с такой бурей чувств, но будь уверена, он справится, - Валери неуловимо переместилась и стояла теперь у самого выхода. – Он вернется, тебе нужно только немного подождать, - девушка слабо улыбнулась. - Позови, если вдруг что-нибудь понадобится. Насчет книги… будь осторожна, не вздумай ее поднимать и… Кадис, конечно, сказал: «Ничего страшного», на тот случай, если ты ее сожжешь, но постарайся удержаться от соблазна. Реликвия все-таки… - с этими словами Древняя исчезла во мраке коридора, оставляя меня в одиночестве, наедине с «рукописью», которая старше меня на сто с лишним веков. «Какой такой соблазн?» - недоумевая, я пожала плечами, быстро убирая все лишнее со стола. Оранжевые лучи закатного солнца освещали поверхность стола, давая достаточно естественного света. Я наскоро собрала волосы в хвост, чтобы не мешали, падая всякий раз на лицо и села в кресло. При этом заметила, как под книгой слегка прогибается, казалось бы, массивная столешница. Мои пальцы коснулись надписи, оттесненной в золоте на обложке. Древние иероглифы слагали название, понять которое мне почему-то труда не составило: «Natideor***». По телу пробегает дрожь, руки трясутся, когда я пытаюсь открыть тяжелый переплет, даже изнутри исчерченный мелкими символами давно забытого, мертвого языка… Еще обложка, еще даже не первая страница, а я уже вижу Его. Это не фотография, но чей-то идеально точный рисунок. Фигура, взгляд, черный плащ, капюшон, из-под которого, словно черные извивающиеся змеи, выбиваются длинные волосы. Они обрамляют его неживое лицо. Его глаза выделяются и горят в глазницах. Они совершенно не такие, как у других: ни как у Валери, Джона и остальных. Совсем не такие… Его глаза сияют не только пламенем крови, но еще излучают какой-то посторонний свет. Он идет изнутри. У него мерцает кожа. И клыки, которые он бесчисленное множество раз вонзал в меня… «Меня зовут Арес. Запомни это, о, мой единственный и неописуемо прекрасный на вкус хранитель Энергии Высших…» «Это ОН!» - беззвучный вскрик срывается с губ, резко перестает хватать воздуха, руки потеют, мои пальцы рефлекторно, без участия сознания, касаются подписи под изображением – Ares Morteus Le Senkrad. –Создатель… Первородный… Сильнейший и старейший из бессмертных, именующий меня Хранителем Энергии…» Не отдавая себе отчета, я стала перелистывать страницы, лихорадочно, хаотично, выхватывая из хронологического повествования небольшие обрывки, куски текста, чьих-то исповедей, отдельные предложения и слова, картинки, имена… Все это было написано на языке Древних, на разных диалектах, от руки и разным подчерком, но я понимала все. Каждую букву, крылатое выражение, игру слов, шифрование… Я это все знала! С самого начала, с самого рождения это было внутри меня. Знания о них, их память, все их рассказы представали сейчас вживую прямо у меня перед глазами. Будто я убивала вместе с ними, будто сама купалась в реках крови, сама созидала и разрушала, я творила историю глазами бессмертных, ощущала их жажду через чернильные строки книги… Вот здесь упала капля чьей-то крови, рассказчик написал ею целое предложение. Здесь бумагу прорезали когти, а здесь… подчерком Первородного написано МОЁ имя. Они знали обо мне задолго до моего рождения… Жутко, страшно, больно, неправильно, несправедливо, НЕ ДЛЯ МЕНЯ! Почему я? Почему со мной? За что? И кто он, тот, который ТАК распорядился! Кто решил, кто щелкнул пальцами и сказал, что все будет именно так!? Боль и слезы, гнев и захлопнутая книга. Золото на задней обложке темное, на него уже не падает солнечный свет. Последнюю гравировку я читаю на ощупь, пальцы скользят, то и дело натыкаясь на влажные следы никому не нужных, предательских и унизительных слез. «Ragnarok****» - гласит последняя надпись. Она – не часть изначального декора обклада, она сделана гораздо позже, выцарапана, вдавлена в золоте. Она предвещает гибель бессмертным Богам. Всем им! И Зевсу, и Аресу… «Солнце уже давно не светит в окно, Джона нет и, наверное, не будет. Он хотел остаться для меня человеком, хотел казаться прежним, а я разрушила все его планы, смела его иллюзию, и теперь он ушел неизвестно куда… - я упала без сил на кровать. - Так пусть сотрет мне память. Я согласна. Перед этим я сожгу эту чертову книгу, чтобы уже никогда не читать ее снова. Чтобы все забыть, не знать о том, ради чего я была рождена, не помнить того непреодолимого желания, от которого полыхает сознание и ломит все тело нестерпимой болью. Я не хочу ощущать вкус чужой крови, эйфорию от агонии бесчисленных жертв…» …Часы тикали, отсчитывая секунды, минуты или даже часы. Я не следила и не знала, сколько пролежала без движений, уткнувшись лицом в подушку. Засыпала ли я или просто голова болела так, что казалось, будто я время от времени теряю связь с реальностью, но когда я, наконец, оторвала голову от подушки, половина солнечного диска сменилась полной лунной сферой… Неожиданное движение воздуха – дорожку серебряного света рассекает тень. Всего на секунду, мгновение, после чего окружающий мир снова становится прежним. - Джон! – сердце сильнее забилось, я резко перекатилась на спину и села. – Ты здесь? __________________________________________________________________________ *Доменное имя? **Элизабет Вейр. Доступ разрешен. ***Игра Древних с этимологией, сокращение основы слов с последующим объединением. «Natideor» произошло от «Nativitas de Deorum», что означает «Рождение Богов». ****Гибель Богов.
__________________________________________________________________________
Ответом мне стал шелест воды в душе. При этом свет никто не включил. Он снова спрятался от меня и заперся в ванной, в темноте, как летучая мышь, скрывшаяся от дневного света в тени колокольни. «Что ж, душевая – это, по крайней мере, досягаемо, с учетом моих скромных сил и невозможности играть с ним в догонялки. Что бы он там ни делал, я подожду столько, сколько будет необходимо». За стеной через некоторое время перестает литься вода, наступает тишина. На горящем табло часов сменяется цифра за цифрой. Пять минут восьмого, десять, пятнадцать, половина... без двадцати восемь, без пятнадцати. Тишина начинает действовать на нервы. За это время я раз десять сменила положение: ногу на ногу, полусидя, сидя, стоя. Я подошла к окну, но вечерний пейзаж лишь раздражал. Восемь ровно. - Джон, ты собираешься провести в душевой всю ночь? – не выдержав, тихо спрашиваю, медленно бредя от окна назад к кровати. Тишина. - Что ж… Молчание – знак согласия. Ты объяснишь мне, в чем причина? Тишина. - Ты разрешишь мне войти? – осторожно приблизившись к двери, я прислонилась лбом к холодному металлу. Я знала, что вовсе не дверь меня сдерживает, он сам не позволяет мне войти. Удерживает на расстоянии силой разума. – Джон Шеппард, это уже не смешно! Впусти меня немедленно! Я больше не намерена говорить с тобой сквозь закрытую дверь! Отсутствие какой-либо реакции с его стороны пробуждало во мне беспокойство. Усталость подпитывала страх, мысли путались, больное воображение уже начало рисовать жуткие картины. Вдруг ему навредили? Причинили боль?.. «Мне нужно его видеть! Нужно чувствовать рядом. Сию же секунду я должна убедиться, что с ним все в порядке!» - Пожалуйста, Джонни,.. впусти, - я прошептала одними губами.
*Шеппард.*
«Добился! Этот сукин сын умудрился достать ее на расстоянии в сотни тысяч световых! Он легко сделал то, что хотел, а его… дочурка просто решила довести дело папаши до конца! Что она ей наговорила, что внушила, раз Элизабет ТАК себя ведет? Что вообще можно было ей сказать, ЧЕРТ ПОДЕРИ!» - Что ж… Молчание – знак согласия. Ты объяснишь мне, в чем причина? «Это все!?.. Просто объяснить, в чём причина?.. Я Ле Фэй на части разорву! Что она тебе внушила!? Почему ты ведешь себя так, будто ничего сверхъестественного не произошло?! Будто не понимаешь вовсе, кто мы такие, кто я… Лизабет, - от безысходности я зарычал, глядя на собственное красноглазое отражение в зеркале. – Я ведь монстр, Лиззи! Неужели ты до сих пор этого не поняла?» А она, меж тем, продолжала что-то говорить, но я не слушал, не вникал в смысл. Ее голос доносился до меня сквозь пелену бессильной ярости. Я не пытался читать ее мысли, боясь причинить боль и испугать еще сильнее. Валери уже сделала все, что было в ее силах, чтобы свести Элизабет с ума. Полностью соединить ее, еще не окрепшее сознание с вампирским! Это чревато… ЧЕРТ! Могло все что угодно произойти! - Пожалуйста, Джонни… впусти… Это ее обращение я просто не мог проигнорировать. Тихий шепот ворвался в мое сознание громким криком. Она еще ни разу не называла меня так… точнее – ни разу с момента возвращения. Я даже не думал, что она сможет,.. вспомнит и вообще захочет так меня назвать. «Лизабет…» - мысленно простонал я, не в состоянии дольше удерживать ментальный барьер. …Ее сердце бьется быстро, дыхание сбивается, звук осторожных, медленных движений выдает ее неуверенность и… страх. Она боится. Точно так же, как испугалась меня тогда, в коридоре. Ее шаги… осторожные. Даже не видя ее и не прикасаясь, я могу почувствовать, как ее трясет. Я намерено опустил голову, чтобы она не видела меня в отражении. - Джон… - она подходит ближе. Я хорошо чувствую ее тепло, трепет, дрожащее дыхание… «Ну,.. что ты делаешь, Лиз?.. Зачем ты себя мучаешь, любимая? Не подходи, не надо…» Но она не намерена останавливаться. Как обычно, она делает по-своему! - Повернись,… пожалуйста, - я чувствую ее дрожащую руку на своем плече. - Зачем? Лиззи, уходи! Прошу тебя, просто уйди… - Джон, - ее рука сжимается крепче, она прилагает усилие, чтобы развернуть меня, - прекрати! Почему до тебя никак не дойдет, что я не боюсь! Слышишь? Мне не страшно, а то, что ты, должно быть, чувствуешь от меня, это… вовсе не тот страх… - О чем ты говоришь? О чем, Элизабет? Ты себя слышишь, милая? Ты вообще понимаешь, что происходит? До боли хотелось повернуться к ней, осмотреть, убедиться, что она в порядке, что Валери не успела ей сильно навредить физически, но… Я не мог на нее смотреть! Не такими глазами! - Конечно, понимаю, Джон! – она продолжает упрямо дергать меня за футболку. – Быть может,.. я не так быстра, как вы и не все смогла понять, но… я еще способна трезво оценить ситуацию, - она умолкла, а ее сердце пропустило удар. - О, Господи, Джон, ты… ты об этом! - она воскликнула, словно догадавшись, к чему я клоню. - Валери мне ничего не внушала. В данный момент я отдаю себе отчет во всем, что делаю и говорю… Повернись же ты, в конце концов! – она тянет меня на себя, но я не поддаюсь. - Нет, Элизабет. Кажется, ты так ничего и не поняла, - я медленно качаю головой, тщетно стараясь совладать с собой. – Ты ничего не поняла! – рычание вырывается на свободу, руки сжимаются в кулаки. Я резко разворачиваюсь к ней и ловлю карий взгляд, полный страха и растерянности. – Смотри! Смотри же! Запоминай, делай выводы! Я – монстр, Элизабет! Я – чудовище, созданное с единственной целью! И я буду преследовать эту цель всегда! Слышишь? Я буду убивать, потому что я хочу убивать! Это теперь неотъемлемая часть меня. Каждый день, каждую секунду, даже сейчас, рядом с тобой инстинкты не позволяют мне забыться. Твой аромат, твой пульс… пойми же ты, прошу тебя! Ведь для того, чтобы причинить тебе боль, нужно так мало, - неуловимо приблизившись к ней, я вытянул вперед ее левую руку и закатал рукав свитера. – Так и знал! Для этой твари нет ничего святого! – я прошипел, слегка отвернувшись в сторону, после чего снова обратился к Элизабет. - Ну, посмотри же, что она с тобой сотворила, Лиз! Неужели ты думаешь, что я другой и не способен сделать то же самое? А ведь я уже делал,.. просто ты не замечала. Я уже причинял тебе боль, потому что по-другому у меня не выходит, - положив руки на ее плечи, я повторил сказанное ранее прямо ей в глаза. – Я – смертоносный хищник, Элизабет! Я – монстр и убийца! Ее губы задрожали, из широко открытых от страха глаз брызнули слезы, щеки покраснели. - Как… как ты смеешь говорить мне об этом? – она резко отталкивает меня. – Как у тебя язык поворачивается мне все это говорить?! – она кричит сквозь слезы. – Монстр, значит!? Убийца!? А как тогда прикажешь называть других? Тех, что держали меня прикованной к стене, ставили на мне эксперименты, пили мою кровь и тренировали на мне свои ментальные дары. Теперь я помню их всех! Эрика, Дарину, Рафаэля… Зевса и Ареса… Ты смеешь отождествлять себя с ними!? – она попятилась назад и облокотилась о стену, прерывисто дыша. – Мне не важно, в кого превратила тебя Валери, мне все равно, какого цвета у тебя глаза, сколько синяков ты на мне оставишь или сколько костей сломаешь по неосторожности, Джон, но, - в ее глазах сверкнули гнев и обида, - не смей мне говорить, что я ничего не знаю и не понимаю! Ни тебе меня в этом упрекать, потому что ты лгал, скрывал и прятался, а когда в моих руках все же оказался Кодекс бессмертных, ты предпочел исчезнуть… Смотреть на Элизабет стало невыносимо. Я снова развернулся к ней спиной, но в сознание продолжили вторгаться яркие, красочные и жутко болезненные образы из ее мыслей. «Неужели, она на самом деле столь многое узнала? О клыкастых братьях-близнецах, о природе вампиров во всех подробностях и со всеми деталями… Всемилостивые Творцы, она была в моем сознании, когда я охотился!» - Джон, умоляю, не прячься от меня, - я вновь чувствую прикосновение, затем она разворачивает меня к себе лицом. Теперь я не вижу смысла сопротивляться, но все же глаза закрываю. Однако даже так я могу чувствовать ее дыхание, знать расстояние между нами и точно определить выражение лица, с которым она на меня смотрит. В ее взгляде все еще присутствуют обида, боль, негодование, в то время как ее пальцы осторожно касаются моего лица. Она не уверена, я ощущаю, как сильно дрожат ее руки. - Посмотри на меня, - она легко проводит кончиками пальцев по моей скуле. – Открой глаза, тебе незачем больше прятать их… Я следую ее желанию. Ее лицо так близко, ее взгляд изучающий, проницательный, без страха или недоверия. Наоборот, в ее глазах появилось что-то новое, совершенно иное, в чем мне только предстоит разобраться… «Если будет такая возможность», - одернул я сам себя, а затем намеренно отступил от нее на шаг назад, окончательно выбитый из колеи и абсолютно непонимающий, что происходит. - То есть ты… хочешь сказать, что не боишься? После всего, о чем сегодня узнала,.. в каком свете увидела меня, ты… до сих пор терпишь мое присутствие? После всего того, что я успел сделать, еще будучи человеком? За неспособность уберечь тебя, за Асурас и предательство, за моё двухлетнее бездействие? Ты еще не возненавидела меня за всё это, Элизабет?! – я зарычал, снова изменившись в лице. – По-твоему, я не монстр?! - Нет… - она отрицательно качает головой и в очередной раз делает шаг навстречу. - Я люблю тебя, Джон, - шепчет нежный голос, а уже в следующую секунду она приникает ко мне губами. Сама! Так неожиданно сильно, что у меня не остается выбора и времени ее остановить. Тепло Элизабет становится моим, ее дыхание прерывается, уступая место нахлынувшим чувствам. Ее сердце бьется так быстро и громко, что сметает любые другие звуки. На этот раз ей недостаточно простого касания, она требует большего, а я беспрекословно повинуюсь. Я потерял право и возможность отказывать ей в чем бы то ни было уже очень давно, но конкретно в этот момент… я просто не был готов к такому потоку эмоций и чувств, к огню ее аромата и к пьянящему вкусу, который я уже чувствую кончиком языка... - Стой,.. остановись, Лизабет, - я резко клонюсь назад, с трудом отрываясь от ее желанных губ. - Прости… - еле слышно шепчет она и хочет отступить, но я не позволяю, мягко удерживая ее за руку. Лиз краснеет и дрожащим голосом повторяет: – Прости,.. я не хотела… причинить тебе боль. «Убила наповал! Колом в сердце, Элизабет! Что значит, «причинить боль»!? Почему тебя это вообще волнует?» – я нахмурился, вглядываясь в ее лицо и тщетно пытаясь найти подвох. Но его не было. Ни в знакомых чертах, ни в дрожащих губах, ни в испуганных, виноватых глазах я так и не смог обнаружить обмана, ничего искусственного или от безысходности наигранного. Все чувства действительно принадлежали Элизабет, а не были ей внушены. Она говорила искренне. - Прости, - снова прошептала Лиз, непроизвольно дрожа всем телом. - Тише, - я осторожно притянул ее ближе. – Что ты такое говоришь? - на миг, пытаясь тем самым придать ей уверенности, я прикоснулся к ней губами. – Что за мысли, любимая? Просто... - осторожно и неглубоко я вдохнул ее запах, - не забывай об осторожности, малыш. Совсем чуть-чуть осторожности… Наши губы вновь соприкасаются. Медленно, несмело я пробую на вкус ее нежную кожу. Приятна, как бархат, желанна, но все же я способен почувствовать границу между тем, что мне можно сделать и тем, что мне строжайше запрещено. Я готов к ее вторжению и почти уверен, что не причиню ей вреда, что она не поранится о мои клыки. Сейчас для нас всё решит именно осторожность. Я должен буду научить ее, что и как нужно делать и чего лучше не делать, чтобы ей не стало больно, чтобы, забывшись, причиной этой боли не стал я... С ней я нежен и ласков, не настойчив и предельно аккуратен. Я ненавязчиво контролирую ее действия, не разрешаю ей зайти дальше моей уверенности в том, что я выдержу. Я старательно прячу клыки и не позволяю Элизабет приблизиться к верхней челюсти, чтобы коснуться зубов, ведь одно только прикосновение, и может случиться непоправимое. Эмоции и без того на пределе, миллионы ощущений, захлестнувших меня неожиданно сильно, разрывают меня изнутри, и только где-то на периферии сознания маячит истинный страх за нее, за то, что может произойти, ведь это наш с ней первый поцелуй, и нынешний я не был к нему готов. Кажется, это всего лишь поцелуй, но ее запах, ранимая, теплая плоть, невероятно желанный вкус… Но я выдерживаю! Ради нее я сохраняю осторожность и нежность до последнего мгновения, до тех пор, пока поцелуй не прерывает человеческое тело Лиз. В отличие от меня, ей жизненно необходимо дышать, поэтому она вынуждено отстраняется. Совсем чуть-чуть, ровно настолько, чтобы сделать глубокий вдох, но не более. Мы соприкасаемся лбами, я мягко обнимаю ее за талию, а Элизабет обвивает руками мою шею… Она легче перышка, ее тело в моих руках и достаточно лишь одного моего движения, легкого и стремительного, чтобы вместо тесной душевой мы оказались в комнате.
- Лиз… - я осторожно посадил ее на край кровати, продолжая внимательно следить за выражением ее лица. Ради всего Святого, я не этого ждал! К такой ее реакции я не готовился, не предвидел такой вариант развития событий. – Прости меня, родная,.. если можешь, - я опустился перед ней на колени. - Умоляю, прости за всё, что я сделал! За всю ту боль, которую тебе причинили по моей вине, за боль, которую причинил тебе я сам, за мою бесконечную ложь… - Что ты делаешь, Джон?! – она кричит и резко хватает меня за руку. – Зачем!? Прекрати немедленно! – она сползает с кровати на пол и пытается толкнуть меня в грудь, но я уклоняюсь. Наши взгляды оказываются на одном уровне, я могу видеть внезапно возникшие влажные дорожки на ее щеках. - Встать, не нужно... - едва заметно шевелятся губы. - Прости меня, мой ангел, - я касаюсь губами ее лба, а затем торопливыми, но все такими же осторожными поцелуями покрываю ее горящие от волнения щеки, нос, скулы, я ловлю губами ее соленые слезы, - я так виноват перед тобой, малышка! Мне так жаль… - Но почему, Джон? - вопрос звучит тихим всхлипом. - Почему ты не рассказал мне раньше? – она спрашивает так, будто предполагаемый ответ - единственное ее обвинение в мой адрес. - Я не мог, Лиз, - я прижал ее к себе, испытав при этом мощное навязчивое желание просидеть так вечность и никогда ее не отпускать. - Ты вряд ли поймешь, но... я просто не мог. Я думал, ты воспримешь всё иначе, не поймешь, не захочешь понять, не примешь меня таким. Я… не хотел стать твоим кошмаром, чтобы ты боялась меня и жила в постоянном страхе, я... - К черту всё! – она произносит громко, с вызовом и прижимается ко мне изо всех сил. – К черту всё и всех, Джон! – я чувствую ее теплое дыхание на своей шее. - Прошлое к чёрту, оно осталось позади. Пусть всё горит синим пламенем, мне все равно! И эта треклятая рукопись, и бессмертные изверги вместе с их далеко идущими планами касательно меня, - она неожиданно резко отстраняется и смотрит мне в глаза. Смотрит так, как никогда прежде. Ни до, ни после… таким ее взгляд я еще никогда не видел. – Но больше никакой лжи, Джон! – в ее голосе звучит мольба и приказ одновременно. – С меня достаточно иллюзий и псевдожизней! Что бы ни происходило вокруг, между нами не должно быть никаких секретов. Обещай, что отныне будет только правда. Любая, пусть даже самая страшная, однако… правда! Пожалуйста, Джон, обещай мне… - Обещаю, любимая, – бережно, словно нераскрывшийся бутон розы, я беру ее лицо в ладони и смотрю в карие глаза. – Никакой лжи, никаких иллюзий и игр, Лиз, только правда. И первая, самая важная истина, которую я должен тебе сказать, - я намерено прерываюсь, чтобы дать ей время как следует сосредоточиться на моих словах. – Я люблю тебя, мой ангел! Больше, чем свое существование, ибо лишь для тебя я существую. Из-за тебя я всё ещё жив, потому что ты моя жизнь. Ты моя душа, единственная причина, по которой я еще остаюсь собой. Пытаюсь остаться, Лиз… Слабо, но я все еще борюсь за свое человеческое «я» ради тебя… - Шшш, - она прижимает дрожащий палец к моим губам. – Не надо, Джонни… мне не нужно от тебя ни оправданий, ни доказательств. Ничего не случилось, кардинально не изменилось для нас с тобой. Разве что отныне мне известно о существовании другого твоего «я». Вовсе не другого Джона Шеппарда, нет… просто иной, теперь уже неотъемлемой части твоей души, - она положила руку мне на грудь, - принадлежащей Джону-человеку и Джону-вампиру одновременно. Эта часть и сейчас прячется от меня за бьющимся сердцем, внутри, где-то очень глубоко… Ты скрывал от меня, боялся и по этой причине лгал, но, - ее глаза заблестели, - теперь все станет проще, ведь сегодня я узнала твой секрет, твою непреложную тайну.
Существуют такие моменты, когда любые слова теряют свое значение, в одночасье лишившись всякого смысла. Они саморазрушаются, сгорают в огненном смерче чувств и эмоций. В эту самую секунду у нас появляется шанс объединить сознания, обменяться эмоциями, разделить абсолютно все чувства без необходимости что-либо скрывать. Этот безграничный обмен сопровождается медленным, чувственным поцелуем, в то время как здравый смысл ускользает прочь, воспаряет, его заменяет безрассудство… умеренное, сдержанное, которое никогда не выйдет за рамки дозволенного, но… все же безрассудство. «Ты знаешь. И ты по-прежнему хочешь быть рядом», - эхом звучат мои последние, более-менее связные мысли, подводя окончательный итог всем противоречиям. Элизабет слышит, чувствует, но моя уверенность кажется ей недостаточной, неполной. Лиз желает развеять последние сомнения, она хочет доказать… Вопреки всем опасностям, она еще больше углубляет поцелуй.
Эмпатия, жертвенность, любовь. Эти качества не ограничиваются рамками плоти и крови, но представляют самые глубокие, лучшие качества человеческой души... независимо от того, где находится душа.
Глава 15
Глава 15. Новое начало.
- Линдси, Эрмиод, нежнее с кейсами. Я, конечно, понимаю, что для нас МНТ теперь сродни обычной пальчиковой батарейке, ибо Гера на правах Энергетика их штампует, но все же, - я осторожно закрыл крышку контейнера, – аккуратнее. - Да уж… - задумчиво отозвался из-за спины Колдвелл. – Такой ценности «Дедал» собой еще не представлял. При этом половина экипажа до сих пор не знает, что нам предстоит самая «дорогая» миссия за всё время существования судна. Я уже молчу о воистину бесценном сплаве триниума, которым под завязку забиты два трюма. - Полчаса назад селинцы доставили на корабль еще оборудование. Госпожа Фэй при этом сообщила, что с учётом максимальной нагрузки судна, «Дедал» больше нагружать не станут. Их «Санкус» в целях безопасности будет сопровождать нас до границы Млечного Пути, включая межгалактическое пространство. - Благодарю, Новак, но на этот счет я уже был информирован. Немногим ранее Кадис прислал мне личное сообщение. Корабль должен быть готов к вылету ровно в восемь по местному времени. «Санктус» проложит параллельный курс и станет нашим эскортом. Босс селинцев недвусмысленно дал понять, что просто так выпускать нас за пределы Пегаса никто не намерен. - Значит, будет сражение, сэр? – взволнованно осведомилась борт-инженер. - Боевой корабль селинцев за тем и летит с вами, чтобы «Дедал» избежал боя, - как можно более непринужденно заметил я. - Слишком большим выйдет «бум», если крейсер взорвется, имея на борту пять штук стандартных МНТ и три модифицированных. Так что, - я обратился к Колдвеллу. – КПП на пегасской границе – это не ваша забота, полковник. Клыкастые секюрити берут всю заботу о мелких паршивцах на себя. - Я это уже понял, Шеппард, - командир снова осмотрел затаренный трюм. – Новак, вы свободны. До вылета четыре часа, поэтому у вас есть время отдохнуть. Бессонная ночь – не очень завидный «багаж» для трехдневного рейса. - Сэр… раньше возвращение «Дедала» на Землю занимало три недели, так что… - Я отдал приказ, Новак. Кроме того… Эрмиод, здесь вы, по-видимому, закончили, поэтому вернитесь на мостик и запустите полную диагностику систем корабля. Хочу быть уверен, что наша «птичка» здорова и выдержит полет без проблем. - Вы сомневаетесь в компетенции Древних, которые модифицировали корабль? – азгард посмотрел на Стивена миндалевидными черными глазами. - Нисколько. Но сканирование все же запустите. Поскольку это будет первым дальним рейсом с момента установки нового гипердвигателя и подключения МНТ к системе энергоснабжения, я даже волнуюсь слегка. Впрочем,.. после того, как крейсер был насквозь прошит лучевым оружием репликаторов, я стал излишне сентиментален по отношению к этой космической груде железа, - Колдвелл усмехнулся, посмотрел на меня, после чего обратился к своим подчиненным. – До половины седьмого все свободны. - Как прикажете, сэр, - отозвалась Новак и исчезла вместе с азгардом во вспышке белого луча. - Быстро же вы их спровадили,.. сэр, - я задумчиво осмотрел закрытые контейнеры. - Не без причины, Шеппард. Есть разговор. Приватный. - Слушаю, внимательно, сэр. - Бросьте, подполковник, - Колдвелл развернулся ко мне. – Помнится, когда вы ко мне за виски приходили и внушали сломать челюсть Каванаху, я был просто Стивеном, про «сэра» вы даже не вспомнили. - Полковник, данный вопрос уже обсуждался. Я объяснил необходимость поступка и извинился. - Я помню. Так же, как и то, что оба эпизода я вам спустил на тормозах, потому что в противном случае пострадало бы гораздо больше людей. И, в отличие от меня, они бы заработали себе много больше, чем головную боль. - Какова реальная тема нашего разговора, полковник? - Согласно приказу, идущему от генерала О’Нилла, «Дедал» отправляется на Землю на целый месяц, дабы обеспечить постоянную поддержку на орбитальной строительной верфи. Почему именно «Дедал»? - Полагаю, потому, что кроме этого крейсера, существует только один, также принадлежащий ВВС Соединенных Штатов. Вот только Эллис селинцев на дух не переносит с первого дня знакомства, посему поддержкой «Аполлон» для Древних не станет. Остальные страны, имеющие хоть сколько-нибудь влияния в космическом пространстве Земли, пока даже не подозревают о предстоящем грандиозном строительстве, ровно, как и обо всем происходящем. Насколько мне известно, в ближайшее время они не узнают, потому что вампиры собираются установить на «Дедале» мощный генератор маскирующего поля, который скроет любые признаки активности на орбите. Для России, Китая, Франции и прочих соглядатаев на протяжении месяца в Солнечной системе сохранится тишь да гладь. Никаких энергетических всплесков или посторонних объектов. Их спутники даже излучение активных МНТ не заметят. - Военное положение во всех развитых государствах, накалившаяся политическая ситуация и прямая угроза рассекречивания всего проекта – это последнее, что сейчас нужно Земле, - Колдвелл понимающе кивнул. – А произойдет именно это, если хоть кто-нибудь засечет на орбите чужие корабли. Вы уверены, подполковник, что у вас получится скрыть? МНК не собирается вам в этом помогать. Напротив, они стремятся как можно скорее раскрыть всю тяжкость складывающейся ситуации мировой общественности. - На чистоту, полковник, - я непроизвольно сжал челюсти. – Они – душевнобольные люди. - Полностью согласен, Шеппард. Признаться честно, меня вовсе не радует перспектива, что в Атлантиду взамен «Дедалу» пришлют «Аполлон», который вылетел в Пегас неделю назад. Время специально было рассчитано так, чтобы «Санктус» нас сопроводил до границы Млечного Пути и при этом встретил крейсер Эллиса. Древним придется заранее запастись терпением, потому что со скоростью «Аполлона» им предстоит без малого две недели лететь до Цереры. - Справятся. Если несговорчивость Эллиса вконец надоест, они просто-напросто прибавят скорости. «Аполлон» в таком случае нехило подгонит патруль репликаторов, сперва вытурив крейсер из подпространства, а затем пустив ему в след пару-тройку лазерных залпов, - я мельком глянул на наручные часы. - В любом случае, Стивен, вы и ваша «птичка» сейчас гораздо нужнее на земной орбите, а проблемы взаимопонимания и личной необоснованной неприязни будут решать по мере их поступления и уже без нашего участия. Чуть что, Картер живо поставит Абрахама на место. - Это уже традиция, - задумчиво изрек собеседник и, прочтя в моем взгляде непонимание, пояснил. – Традиция в плане того, что руководители Атлантиды ставят капитанов линейных крейсеров Земли на место. Правда, раньше этим занималась Вейр. - Занималась, - сухо подтвердил я. – И… кто знает, возможно, снова займется когда-нибудь в будущем. - Вы прекрасно помните, Шеппард, как все обстояло в самом начале. И мое нескрываемое желание занять ваше место Первого офицера, и отношение к гражданскому руководителю Атлантиды. Но, знаете ли, позже я понял, что навряд ли нашел общий язык с такой гражданской, как Элизабет. Ее выдержке и характеру любой военный позавидует, а иной раз у меня язык не поворачивался назвать ее женщиной. Однако… тот случай с гоаулдом, инопланетными сознаниями в ваших головах и тем поцелуем в корне изменил мои представления о ней. - Я чего-то недопонимаю, Стивен, или к чему вы клоните? - Ни к чему экстраординарному для вас, Шеппард. Просто передайте от меня привет «Железной леди» Атлантиды, - Колдвелл сдержанно улыбнулся, доказывая тем самым прямоту и искренность своих слов. - Жду не дождусь, когда она снова возьмет бразды правления в свои руки и начнет гонять «Дедал» из одного конца Вселенной в другой. - Думаю, перед отлетом вы еще успеете сказать ей об этом лично. Как и ожидалось, брови видавшего виды полковника после моих слов стремительно взлетели вверх. - Она?.. - Идет на Землю, имея смутное представление о вампирах и всей, связанной с нами катавасии, - я постарался сообщить эту новость как можно спокойнее, хотя на деле мне семь последних часов хотелось прыгать выше потолка и царапать когтями стены от внезапно обрушившегося на мою клыкастую голову счастья. Колдвелл, судя по всему, меня очень даже понял. Возможно, потому, что я непреднамеренно «втолкнул» в его сознание отголоски своих бурлящих эмоций. Спустя долгую минуту игры в «гляделки» полковник уверенно произнес: - Мои поздравления, Шеппард. Спецвыпуск утренних новостей в Атлантиде в кое-то веки будет жизнерадостным… В любом случае… до утра в нормальном его понимании еще есть время. Вы тут развлекайтесь, коротайте это самое время, а мне за почти двое суток пора найти, где на крейсере каюта капитана. - Что ж, удачных поисков, полковник. Поскольку корабль полностью укомплектован, я дважды все перепроверил и уже оставил свой отчет в бортовом журнале, то мне здесь делать нечего. Разрешите идти, сэр? - Свободны, Шеппард, - Колдвелл зевнул, прикрывая рот рукой и коснулся наушника. – Эрмиод, будь так любезен, доставь спящего на ходу капитана в его апартаменты. Через несколько секунд вспышка света поглотила стоявшего передо мной офицера. От яркого света пришлось рукой прикрыть глаза. «Ночная жизнь вампиров пагубно сказывается на людях, превращая их в зомби», - умозаключил я. При том, при всем, что в Атлантиде сегодня опять спали мало, если вообще спали, ибо почти у всех обитателей города чемоданное настроение. У некоторых личностей оно даже нервно-тиковое. О’Нилл, к примеру, поневоле должен вернуться на Землю, в то время как Картер останется в Пегасе. Могу представить, до какой степени генерал «рад» подобному раскладу. Впрочем, все это – сторонние проблемы, которые меня не касались ни прямо, ни косвенно. Описывать свое эмоциональное состояние я боялся даже в своих собственных мыслях, где еще присутствовали сомнение, недоверие, злость, но они постепенно сдавали позиции в пользу безмерного, безграничного счастья. Впервые за два года, впервые с момента обращения чувство вины не давит на плечи трехтонным грузом. Конечно, полностью оно не исчезло, нет, просто вдруг стало легче. Ослабли ненависть и пренебрежение к самому себе, навсегда ушел страх признания и необходимость прятаться. «Она знает, - в который раз повторил я про себя, бесшумно перемещаясь по пустым коридорам Селины. – Она смотрела прямо в мои алые глаза и целовала. Это не было внушением, она поступала так не из страха. Все, что она мне сказала, от первого до последнего слова, было правдой. Я чувствовал, что она не боится. Творцы,.. хоть один из вас, объясните мне, как? Как сие могло произойти без последствий?» И ответ уже абсолютно не имеет значения, ведь Лиз… Она меня не возненавидела, не отвергла, не окрестила меня клыкастым ублюдком. Наоборот, она позволила мне делать то, о чем я даже не смел мечтать, она сказала мне то, что я уже никогда не надеялся услышать. Не от нее… не после всего, что было. Но… она это сказала. Повторила несколько раз вслух, а затем мысленно, вместе с эмоциями и чувствами, чтобы я перестал сомневаться. - Перестану, любимая, - я произношу одними губами, склоняясь над ней, вдыхая ее аромат и наслаждаясь каждым ударом ровно бьющегося во сне сердца. – Обещаю любимая, я перестану, только дай мне пару дней, чтобы привыкнуть. Всего несколько дней…
***
Половина шестого. С учетом времени года, специфических нюансов планеты и звезды, за окном еще темно, в то время как небо уже пронзают предрассветные лучи. Интересное сочетание – тусклый солнечный свет встречается с еще не исчезнувшими до конца, мерцающими лунами, а рыхлые белые облака быстро движутся, следуя за воздушными потоками… «Пора», - я медленно развернулся спиной к пейзажу зарождающегося рассвета. Мне не хотелось так рано будить Элизабет. Вчерашний день обернулся для нее тяжелым испытанием. Ни морально, ни физически она не была готова к подобному. Ментальный контакт с Фэй оставил свой болезненный след в ее сознании. Я ощутил это через обобществленные чувства и мысли, но спрашивать не рискнул, боясь тем самым сделать хуже. Я не спросил про синие кисти рук, про отсутствие в комнате большинства стеклянных предметов, нарочно не заострил внимания на книге, которая до сих пор лежит на явно не рассчитанном под ее вес столе. Я вообще ни о чем ее не спросил потому, что на тот момент Элизабет лишила меня этой возможности, ровно, как и способности трезво мыслить. И в этом нет ничего удивительного, просто она была самой собой – женщиной, лишающей меня рассудка. Ей все равно, кто я, безразлично, насколько силен с недавних пор мой вампирский разум. Она легко разрушает любую мою защиту, по-прежнему имеет неограниченную власть надо мной и, что самое невероятное, она до сих пор хочет использовать эту власть. Словно не было этих двух лет, словно я – не вампир, словно она – все та же Элизабет. Как же все это странно! Невероятно, неожиданно, сказочно. Сейчас я смотрю на нее совершенно по-иному. Отныне изумрудная пленка линз – мне не помеха, поэтому я вижу перед собой другую Элизабет. Ее, по-прежнему худое лицо, тени под глазами, но перемены есть, они очевидны и так долгожданны. Расслабленные, умиротворенные черты, впервые за целый месяц не искаженные страхом и болью ночного кошмара. Она мирно спит, все ее тело дышит спокойствием. От страстных поцелуев изголодавшегося зверя ее губы чуть более пухлые, чем обычно, а на впалых щеках заметен легкий румянец. Это раннее утро, этот новый день слишком не похож на все те, что были прежде. Еще вчера все было совершенно иначе. Проснувшись вчера, она рыдала, сжавшись в комок, а я боялся лишний раз дотронуться до нее холодными руками. Сейчас все изменилось. Меньше, чем за сутки окружающий мир успел перевернуться с ног на голову, поставив все на свои, определенные ни мной и никем иным, места. Просто вдруг все стало так, как должно быть. Мое тело остыло, сердце сбилось с ритма, руки похолодели, но этот факт уже не являлся преградой для прикосновений. Медленно, нежно я провел по ее бархатной коже от скулы до самого подбородка. - Лиз, - тихо зашептал я, - пора вставать, любимая… Она вдохнула глубже, пальцы чуть заметно сжали край одеяла, дрогнули густые ресницы. - Доброе утро, мой ангел, - я коснулся ее руки и почти сразу же ощутил ментальную волну сомнений. Ее эмоции были слабыми, слишком хаотичными, а мысли вовсе несформированными. Ее сознание все еще находилось между сном и явью, а глаза открывать она не спешила. Боялась… «Неужели это был всего лишь сон? - раздался у меня в голове тихий мысленный голос. Этим словам вторили отголоски вчерашних событий, эхо вновь вспыхнувших чувств и… беспричинный страх. – Я не хочу, чтобы это было сном. Нет! Это должно быть настоящим…» «Так… похоже, в реальность случившегося ни мне одному трудно вериться. И как же теперь быть?.. – риторически спросил я у самого себя, склоняясь ближе к лицу Элизабет. – Похоже, что без утреннего поцелуя дело ну никак не обойдется». Сначала я слегка коснулся губами ее скулы, затем подбородка и, наконец, позволил себе нежный, короткий поцелуй в губы. - А сейчас? – шепотом спросил я, не в силах отстранится от ее лица дальше одного дюйма. – Все еще боишься пробуждения? – глубоко вдохнув ее дурманящий аромат, я заставил-таки себя увеличить расстояние между нами. Как не крути, а я могу очень быстро стать излишне настойчивым и ненасытным, потому что Лиз пахнет намного привлекательнее всех атлантийцев, вместе взятых. - Теперь не боюсь, - сонным голосом отвечает Элизабет и медленно открывает глаза. Она довольно долго смотрит на меня и молчит. Эмоции в ее глазах сменяют одна другую быстро, почти неуловимо. Затем она высвобождает из-под одеяла одну руку и касается ею моего лица, кожи под глазами. Ее пальцы кажутся мне горячими, карий взгляд – проницательным, проникающим глубоко под кожу. - Доброе утро, любимый, - обеими руками она обнимает меня за шею и слегка тянет к себе. Ее пухлые губы в этот момент трогает радостная улыбка, глаза блестят от удовольствия, которое ей доставляют мое присутствие и возможность поприветствовать меня именно такими словами. Еще совсем недавно мне казалось, что такой Элизабет я уже никогда не увижу. Что мне не удалось спасти ее душу, и моя прежняя Лиз умерла. Я думал, она уже никогда не сможет улыбнуться или показать мне хотя бы половину из того, что доступно мне сейчас, сегодня, в эту самую минуту. Я уже не надеялся увидеть в ее глазах ничего, кроме мольбы о смерти, страдания и слез. И как же я рад, что ошибся! Вопреки всему, что наблюдал и чему был свидетелем, я безмерно счастлив ошибиться. - Что такое, Джон? – она подозрительно хмурится. Очевидно, задумавшись, я показался Элизабет чересчур неподвижным. Нотка тревоги сопровождала ее вопрос, что заставило меня вновь пошевелиться. Я моргнул и провел рукой по ее щеке. Все мое внимание было сосредоточено на ее улыбке, теплоте кожи, темных волосах, игриво вьющихся кольцами на фоне серого шелка. - Ничего, малыш, - я взял ее руку в свою. – Просто тобой залюбовался. Люблю, когда ты улыбаешься. В особенности так, как сейчас… - Да? – она продолжает смотреть на меня, желая передать через взгляд как можно больше тех эмоций, что заполняют в этот миг ее всю: радость, счастье, трепет, удовольствие, любовь… - Правда? Да? Честно-честно? – она продолжает улыбаться, почти смеется и несмело толкает меня, чтобы уложить рядом с собой. Я подчиняюсь, нарочито медленно и по возможности неуклюже падаю лицом в одеяло, затем медленно перекатываюсь на спину. - Слово Первого офицера, доктор Вейр, - я отвечаю, не в силах сдержать ответной улыбки и мягко притягиваю ее, кажущееся горячим тело, к своей обнаженной груди, – твоей радости мне всегда будет мало. Всегда будет недостаточно твоих эмоций во взгляде, твоих улыбающихся губ, звука твоего голоса и твоего смеха. Я бесконечно готов любоваться блеском твоих глаз. - В таком случае, - не замечая подушки, она устроила голову на моей груди, - я торжественно клянусь своему офицеру, - Лиз пропускает между пальцами пластину именного жетона, - что отныне буду улыбаться чаще, буду смеяться и всегда делить с тобой эмоции. Чтобы у тебя не было времени и причин надумать себе всяких глупостей вроде вечной ненависти и тех жутких слов, которыми ты вчера себя называл, - она поднимает на меня укоризненный взгляд. – А еще… Ты ведь расскажешь, поможешь мне вспомнить, что тебе еще нравится? «Это уже не в какие Врата и никаким боком! - стараясь поменьше поддаваться панике из цикла «почему Элизабет так себя ведет», я лишь обреченно вдохнул раскаленную порцию воздуха и уткнулся носом в ее волосы. – Рядом с ней лежит полуголодный вампир, а она, как ни в чем не бывало, спрашивает, что ему нравится! Нет, Лиз, никто кроме тебя, на такое не способен», - мои пальцы рассеяно, едва касаясь, прогуливались по ее спине, вдоль позвоночника. Я наслаждался ее теплом и ароматом. - Еще только начинает светать, - она тихо произносит, сладко зевая. – Который сейчас час? - Без пятнадцати шесть, любимая. Знаю, еще слишком рано, но я хотел дать тебе время подготовится. Чтобы ты не торопилась и успела увидеться со всеми еще до того, как Врата Атлантиды соединят с Землёй. - Десять минут… - сонно бормочет Элизабет, но вдруг напрягается и резко вскакивает. – Вещи! Я вчера ничего не собрала! - Это не значит, что надо ударятся в панику, - я медленно сел, одной рукой обняв ее талию. – Забудь об этом, - улыбнувшись уголками губ, поцеловал ее плечо. – Я сам вспомнил про необходимость упаковать твой гардероб только в четвертом часу. Что одеть, я тебе оставил. Надеюсь, ругать за выбор наряда будешь не сильно, - с ехидной улыбкой я шептал ей на ухо. - Зубная щетка и полотенце ждут тебя в ванной, жакет и ботинки – в шкафу, все остальное лежит на диване. Мне осталось только тебя накормить, - я кивнул в сторону кресла у противоположной стены, рядом с которым стояли средних размеров чемодан и дорожная сумка. – А… - Лиз озадаченно всмотрелась в полумрак. - Ты когда успел? - Пока ты спала. - Стало быть, не спал ты. Джон,.. ты вообще ложился? - Помнишь, я вчера сказал, что еще многое должен тебе объяснить? – осторожно прикоснувшись к синяку на ее предплечье, я постарался удержать гневное рычание. - Помню… - Элизабет повернулась ко мне лицом и посмотрела прямо в глаза, словно они должны были дать ей полный отчет моих ночных похождений. – Охотился? - Если погрузку МНТ на «Дедал», проверку корабля перед рейсом и раппорт для Колделла можно назвать охотой, тогда да. Полночи я занимался именно этим, - уклончиво ответив, я сосредоточил взгляд на ее посиневшем запястье. Кожа просвечивает, видны все вены и капилляры, косточка тоненькая, вампиру – на одно касание. Удивительно, что перелома все же нет, учитывая наличие такой гематомы. - Джон? – она напрягается. - Больно? – я подношу хрупкую руку к губам и нежно целую, чувствуя и слыша при этом размеренное биение сердца. – А голова, Лизабет? Сильно болит? Вместо ответа она поспешила отнять запястье от моих губ. В ее взгляде читалась странная смесь чувств. Я не смог понять, чем это являлось на самом деле, но по отдельности ощущались сожаление, бессилие что-либо изменить, грусть, боль… - Вместе мы найдем решение, Джон. Потерпи еще чуть-чуть, любимый. Когда я научусь прятать свой аромат, тебе станет легче… - Лиз! - Не нужно ничего говорить, Джон, - я чувствую ее горячую руку на своем затылке. Она тянется ко мне губами. – Мы не должны причинять друг другу боли, так ведь? Ты уже знаешь, как не делать больно, а я – пока нет. Но я быстро научусь, обещаю… Я очень хотел возразить, отчитать ее за подобные слова и мысли, но она не разрешила, ее поцелуй заглушил ответную тираду. Когда она все же вынуждена была отстраниться, чтобы вдохнуть, на ее губах играла счастливая, отчасти задорная улыбка. - Меня всегда умиляла твоя способность легко и быстро лишать меня дара речи, - я провел рукой по ее волосам, заправив непослушный локон за ухо. – Встаем, или… - Встаем, - Элизабет потянула меня на себя, ступая на ковер босыми ногами. – Голова у меня не болит, руки тоже, и я хочу есть. - Что прекрасная леди желает на завтрак? – я все еще отказывался выпустить ее из объятий, обнимая за талию. - Что-нибудь, - Лиз снова улыбнулась мне ослепительной улыбкой и проводит рукой по моей груди. Она задевает рукой цепочку жетона и, в конце концов, задерживает взгляд на пряжке ремня форменных брюк. – Я должна была заметить раньше… - Что заметить, любимая? - Отсутствие шрамов, идеальную гладкость твоей кожи, новый личный знак, - ее руки изучают мою грудь, машинально, но с ювелирной точностью ее пальцы проходят там, где раньше были повреждения. Она кладет свою горячую ладонь в центр грудной клетки, туда же, куда однажды клал свою костлявую руку Тодд. Лиз помнит каждую пулю, ожог, порез. Она ни разу не ошиблась, хотя на деле уже ничего этого не осталось. Лишь переродившаяся, гладкая и прохладная кожа. – Если бы я узнала раньше, было бы проще нам обоим, но… ты прятал цвет своих глаз за линзами, идеальное тело – за одеждой, а новое сердце насильно заставлял биться. Теперь во всем этом исчезла необходимость, нет больше причины прятать то, что совершенно. Не от меня, потому что я не боюсь твоего совершенства. - Неужели совсем не чувствуешь страха, Элизабет? Ведь ты же знаешь, на что я теперь способен… - Я тебя не боюсь! Ни капельки, Джон, - она смотрит мне в глаза. – Совсем-совсем. Вампир ты или сам дьявол из Преисподней, я не боюсь тебя. Понимаешь? Или мне то же самое повторить на разных языках? - Не надо. Как ни странно, я еще не забыл английский, - криво усмехнувшись, я легко приподнял ее над полом, и уже в следующее мгновение усадил в одно из кресел. – Ты мне лучше скажи, что будешь завтракать? - Последнее время ты меня избаловал кулинарными изысками. - Элизабет задумчиво покусывала губу, совершенно не напуганная и не озадаченная скоростью перемещения. – Так что я понятия не имею, чего конкретно хочу… - В таком случае, с меня очередной сюрприз? - Уже предвкушаю, - она хихикнула мне в шею и откинула голову на кожаную спинку. - Не в моих правилах заставлять даму ждать, - я метнулся к выходу, но ее звонкий смех остановил меня у самой двери. - Джон, одна миллисекунда для меня роли не сыграет, так что… - снова смех. - Одень, пожалуйста, рубашку…
***
Элизабет неподвижно стоит напротив стеклянной стены и наблюдает восход солнца. Ее худое тело и все синяки теперь скрыты незамысловатой, но очень идущей ей одеждой. Любимый красный цвет кофточки с V-образным вырезом, простые черные брюки и кожаные полусапожки. Кончики ее распущенных волос кажутся огненно рыжими при свете алого огня зари. Она хочет казаться спокойной, но я чувствую волнение и по этой причине ее мысли снова скрыты от меня. - Джон, если мы уйдем сегодня, нам позволят вернуться? По окончании строительства спутников, по- прошествии месяца мне разрешат вернуться назад? Что, если нет? Что, если нас разделят во время пребывания на Земле? Припишут это мерам безопасности, скажут, что того требует какое-нибудь уставное правило, секретный протокол или… - Или мы просто будем вместе целый месяц, - я подошел к ней со спины, обнял и мягко потянул на себя. – Вместе, вдали от НОРАД и всего, связанного с КЗВ. Я обещаю, Лизабет, все будет хорошо. Никто не посмеет нас разлучить. Никогда. - В МНК не желали видеть тебя в роли главного офицера безопасности. Точно так же, как меня они не хотели видеть на посту руководителя экспедиции. На протяжении трех лет они упорно искали, к чему придраться, чтобы иметь возможность снять нас обоих с должности. Они досконально изучали каждый отчет, подвергали сторонней оценке любое принятое мной решение и отданный мною приказ. Мы не могли себе позволить огласки отношений, потому что это стало бы не только предлогом для отставки, а еще и шаткой, но, тем не менее, обоснованной причиной отправить тебя под трибунал за нарушение Устава. Теперь мне плевать на должность, однако ты… все еще офицер и подчиняешься приказам. - Ошибаешься, Лиззи, - я осторожно развернул ее к себе. – Меня никогда не связывал приводной ремень Устава ВВС, а сейчас, при случае я просто разорву в клочья эту мерзкую инструкцию. Ты и любые правила, без разницы, кем оные составлены, для меня несовместимые вещи. Ты превыше любых законов, Элизабет. - А если… - Не «если», Лиз, - мягко, но настойчиво отрезал я. - Наши отношения – уже давно не тайна ни для МНК, ни для вышестоящих по званию, ни для атлантийцев. Будь уверена: ни один бюрократ или офицер, ни одна лабораторная крыса, никто к тебе не прикоснется и не станет тебе перечить. - А если прикоснется? – не унималась Элизабет. – Если станет? - Тогда я разорву этого ублюдка на части, - я ответил жестоко и бесчеловечно, зато правдиво. Лиз не нашла, что возразить, поэтому промолчала, смотря через мое плечо на письменный стол. - Кодекс нужно вернуть на место, - растерянно произносит она через некоторое время. - Это старье уже давным-давно никому не нужно. Только место занимает. - Джон, эта книга о многом рассказывает. Она опережает время, повествует будущее, в ней описаны события, которые еще не случились… - Хочешь об этом поговорить? – я уловил в ее глазах тревогу и очень хотел сгладить этот неприятный момент. - Не сейчас, - она моргает и отводит взгляд от книги. – Нам, наверное, уже пора… Я согласно кивнул, разраженный вынужденной необходимостью отойти от нее дальше фута, чтобы взять сумки. После себя мы оставили идеальный порядок. Все, ну, или почти все на своих местах, кровать застлана, декоративные подушки Элизабет педантично уложила уголками вверх и заботливо полила всю имеющуюся в комнате растительность. «Селина, затемни витражное стекло, отключи терморегулятор и блокируй доступ в апартаменты до момента нашего возвращения. Да, и еще… Перемести всю посуду со стола на кухню Атлантиды, а макулатуру в обложке, стоимостью в пару миллиардов зеленых, верни на пьедестал в библиотеке». - С кем ты разговариваешь? – вдруг поинтересовалась Элизабет, подходя к кровати, чтобы забрать висевший на кованом изголовье жакет. – Селина – это город, она ведь… не живая. Или?.. - Селина – искусственное сознание города. Она управляет компьютерной системой, - осторожно пояснил я, не вполне способный предугадать ее реакцию. - Значит,.. это она меня выпустила? Вчера, из библиотеки? – Лиз посмотрела на меня с вопросом в карих глазах. – Она со мной говорила на Древнем. Правда, как искусственный разум, она не представилась. - Вас познакомить? – я приблизился к ней и забрал из рук жакет. Элизабет неопределенно пожала плечами. - Selin, ostende nobis avatar*, - негромко произнес я в полутьму комнаты. Кольцо сверкнуло, а уже в следующую секунду посреди помещения материализовался столб света. Мгновение спустя всполох начал принимать фантомные очертания человеческого тела. Весомым отличием этого тела была его «метафизичность», полупрозрачность и микроскопические строки программного кода, из которых состоял весь образ аватары. Олицетворение компьютера, согласно своему имени, было запрограммировано на проекцию именно женской формы, а согласно желанию программиста в лице Элеады, эта форма также являлась точной копией ее погибшей сестры. - Это… она? – от волнения и неуверенности Элизабет сжимает мою руку. - Да, Лиз, - я делаю шаг навстречу голограмме. – Компьютерный призрак городской системы. - Непривычно фиксировать в киберпространстве человеческий разум, - на призрачном лице, состоящем в основном из голубого спектра цветов, заиграла мимика и заранее внесенные в командный код эмоции. – У вас сильное сознание, доктор Вейр, что весьма необычно для человека, - аватара слегка склонила голову в своеобразном жесте приветствия и односложно представилась. – Селина. Лиз, широкими глазами смотрящая на гостью «гостью», неуверенно кивнула в ответ: - Элизабет. Я подбодрил ее улыбкой и заключил в нежные объятия, прекрасно понимая, как отчаянно она ищет защиты от посторонних, незнакомых ей людей и любых говорящих, имеющих сознание, существ. - Привыкай, любимая, ибо приветствовать и знакомиться с тобой будут многие, - я отвлекся и повернул голову в сторону молчаливой наблюдательницы. «Скажи остальным, чтобы без надобности не разгуливали по Атлантиде, и… Кадису передай, что я останусь перед ним в долгу, если он повременит с появлением в городе». «Bene**», - ответила аватара перед тем, как исчезнуть, забрав с собой Кодекс и поднос с посудой. - Я их не боюсь, Джон, - Элизабет задумчиво смотрит на остаточное свечение телепорта. – Я не боюсь других. И Кадиса тоже. Мне все равно, сколько их, пока рядом ты. - Лиз?.. - Я знаю, что Кадис – первородный, а значит сильный. Он тот, кто виноват в том, что со мной происходит, а еще… он брат-близнец Ареса, - ее рука в моей, я могу чувствовать ее дрожь. - Я справлюсь, Джон, только будь рядом, - шепчет она, сильнее хватаясь за меня. - Не уходи, не оставляй меня наедине с ними… - Не оставлю, малыш, никогда, - я обнимаю ее и целую в лоб. – Все будет хорошо. Забив на чемоданы, я предоставил их телепорту Наручника. Элизабет была в моих объятиях, она требовала моего внимания – это все, что меня заботило на данный момент. Безмолвный приказ, вспышка телепорта, смена обстановки. Декорации могли меняться, смертные люди и бессмертные звери могли появляться и исчезать, жить и умирать, сражаться или же сдаваться, но к нам все эти метаморфозы не относятся. Теперь уже не относятся. Через несколько часов мы будем очень далеко отсюда. Вдали от Селины, Атлантиды и всех тех, кто знает слишком много. - У нас еще есть время, любимая, - я разворачиваю ее лицом к непривычно маленькому окну такой же маленькой и тесной комнатки в жилом секторе Атлантиды. - Знакомая обстановка, - теперь она смотрит на меня с улыбкой. – Ты менял в комнате хоть что-нибудь с тех пор, как я последний раз здесь была? - Пейзаж за окном считается переменой? Теперь солнце восходит с другой стороны, по ночному небу прогуливается три разношерстные луны, одна из которых в полтора раза больше, чем луна Лантии. - Неужели? – она уверенным шагом направилась к столу, огибая спартанскую кровать. – Смена планеты – это, безусловно, важно, но вот такого слоя пыли при мне здесь явно не наблюдалось. Ай-я-яй, Джон, - она критично смотрит на меня, - ты здесь когда последний раз убирал? - Лучше спроси, когда я последний раз использовал эту комнату, как жилое помещение. Эта, теперь уже коморка, у меня исключительно в качестве склада для подотчетной макулатуры… Элизабет осматривает комнату, созерцая ни что иное, как полный разгром. - В чем был виноват стул? Если… это, - она в недоумении смотрит на обломки пластика, валяющиеся у стены, - вообще имело когда-то статус целого предмета? И несчастная серая тряпочка с эмблемой Атлантиды? В чем она провинилась, что ты столь жестоким образом решил ее судьбу? – Элизабет подняла двумя пальцами лоскут ткани, еще не так давно бывший форменной курткой. «Мать твою за ногу! Не зря белобрысый постоянно твердит про уборку мусора! На охоте Милу тычет в растерзанные трупы, как кота в собственную лужу. Меня первое время отчитывал за чрезмерную грязь, а Валери потом заставляла куски жертв собирать в одну кучу и жечь. Не зря! Благо, быстро отучился пустые пакеты оставлять на каждом шагу, да шмотки окровавленные. Что касаемо следов эмоциональной несдержанности… тут дела по-прежнему неважно обстоят. Причем, как с контролем, так и с уборкой следов разгрома. Черт!» - Будем считать, - Элизабет разжала пальцы, позволяя куску материи снова упасть на пол, - что причина была серьезная. Очень и очень серьезная, - она подошла близко и пытливо заглянула в глаза, словно успокаивая. – Стул стоял не в нужном месте, а форменная куртка… тебе просто надоела, - она заговорчески улыбнулась. «Спокойно, Шеппард. Ты привыкнешь! В первый раз, что ли ее поведение не дружит с адекватностью и абсолютно не укладывается в рамки стандарта? Достаточно вспомнить твое превращение в жука…» - Я привыкну, Лиз, - тут же высказался вслух, чтобы не расстраивать ее молчанием. – Привыкну, радость моя. Как только немного отойду от шока… - Привыкай,.. а я помогу, - она рассеяно провела рукой по пыльным папкам с личными делами, которые лежали на столе. – Восемь досье, разложены попарно друг на друга, причем, сверху – имена женские, - она развернулась ко мне с вопросом и живой искрой интереса в глазах. – Должно быть, ты сильно скучал вечерами, раз коротал время за раскладкой пасьянса «Найди вторую половинку». Так-так, - Лиз приподняла одну папку. – Доктор Келлер и доктор МакКей? Вот уж не думала, что Родни с его характером найдет себе девушку… - Держу пари, нынешнего МакКея ты вовсе не узнаешь, - я забрал из ее рук глянцевый файл. - Заносчивый физик, вечно превозносящий свой гений и ноющий по пустякам, настолько изменился, что даже отхватил себе в подружки милого доктора. - Что ж… это лишний раз доказывает, сколько всего я пропустила, - искорка в карем взгляде стремительно гаснет, ее губы сжимаются в тонкую линию, а мысли становятся тихими, едва различимыми на фоне общего «прямого эфира» чужих сознаний и успевших уже стать обыденными звуков пробуждающейся Атлантиды. - Любимая, это ведь такие мелочи, - я ласково приподнимаю ее подбородок. - Конец света не настанет, если ты не будешь знать всех подробностей этих двух лет, кого-то не сразу вспомнишь или перепутаешь имена, - чуть заметно улыбнувшись, я коснулся ее скулы. - МакКей тебя обязательно простит, если ты случайно назовешь его Мередитом. Вот увидишь, он даже не обидится… - Родни, вне сомнений, простит… и не обидится, а вот ты, - она отводит взгляд в сторону. – Ты ведь до сих пор его не простил, Джон. Ты его ненавидишь. Когда говоришь о нем, произносишь его имя, твои эмоции и взгляд меняются. Словно будь на то твоя воля, ты бы в порошок его стер. «Не надо, Лиз… не заходи так далеко, - безмолвно попросил я, понимая, что она слышит все мои мысли. – Тебе не обязательно знать о таких моих чувствах. Не читай мысли зверя, не затрагивай его эмоции, прошу, любимая. Я не хочу, чтобы сознание монстра тебя пугало. Пожалуйста, - я коснулся ее руки. – Не делай этого…» «Ты ведь можешь остановить меня. Просто закрой свой разум, не впускай меня…» «Лиз… - почти взмолился я. – Не проси меня сопротивляться, ты же знаешь, я не стану. Я не причиню тебе боли, не буду тебе препятствовать, чтобы ты не делала. Поэтому могу лишь попросить: не заглядывай так глубоко. Ты не узнаешь ничего хорошего». - Но ты не сможешь жить, вечно ненавидя и коря себя, Родни или кого бы то ни было другого. Так невозможно жить. Без причины нельзя ненавидеть. А причины у тебя нет, потому что никто из вас не виноват в том, что тогда случилось. Ты ведь это знаешь, Джон! – она сжала мою руку. - Рано или поздно меня бы все равно забрали. И Родни с программой для нанитов здесь ни при чем, и ты… тоже. Этому суждено было произойти, так было решено. Не нами. - Только мне от этого не легче, Элизабет. Ты – не их марионетка, ты – не оружие по уничтожению или же возрождению Вселенной, ты – не их собственность! - И тебе это известно, Джон. Но смысл не такой, истина глубже. Родни активировал наниты, потому что хотел меня спасти, я приказала тебе уйти, потому что хотела спасти тебя. Меня создали, чтобы я спасла всех и каждого, - Лиз грустно улыбнулась, ее глаза отражали лишь покорность и смирение. - Так я поняла происходящее, Джон, свои воспоминания,.. силы и слабости. Пока мне достаточно. Я не желаю большего понимания и по этой причине не задаю вопросы. Я не хочу слышать ответы просто потому, что знаю – их все равно не избежать. Понимание придет само, оно не спросит у меня разрешения, не станет дожидаться позволения. Оно просто поставит меня перед фактом. Но это случится позже, а прямо сейчас я хочу попытаться начать с начала, с нуля, с чистого листа… Попробуй сделать также. Чтобы стало легче нам обоим, прекрати винить и ненавидеть. Попытайся простить. Родни, Валери, и… себя, Джон. В первую очередь прекрати ненавидеть себя. Научись прощать. Ты это умеешь, Джонни, я точно знаю. - Не надо. Не слова больше, Лиз, - я прижал к себе ее хрупкое тело. – Я все понял. Не продолжай. - Значит,.. новое начало? Второй шанс? – она с готовностью обняла меня в ответ. – Родни прощен, и ты не попытаешься в очередной раз убить Валери? - Насчет МакКея согласен, а девчонка… - я с огромным трудом подавил мстительное шипение. – Твои руки, Лиз… «Пожалуйста…» - умоляют карие глаза. «Как пожелаешь, ангел мой, - я осторожно приподнял ее и усадил на стол. – Все, что захочешь…» Наши лица так близко, я чувствую ее горячее дыхание, ее дурманящий аромат уже сковывает горло огнём, но… - Мы можем слишком сильно увлечься, - она предостерегающе касается точеным пальчиком моих губ, - и забыть обо все на свете. А нас, наверняка, будут ждать, гадая при этом, чем же мы заняты, что не смотрим на часы… Я уткнулся носом в ее щеку, сглатывая пылающий ком. В это же мгновение в голове раздался чужой, в меру громкий голос, а перед глазами возникла картинка с монитора внутригородских сенсоров. Жилой сектор, на экране множество биосигналов, но любопытный взгляд техника сосредоточен лишь на двух, слитых на экране воедино… На яркой точке Элизабет и на моей – слабой, гаснущей. - Генерал О’Нилл и полковник Картер просили сообщить, если датчики их обнаружат. Чак, подай коммуникатор!.. «Стоять, Бэнкс, - мысленно вмешался я. – Подглядывать я не разрешал! Сообщать всему городу тоже. Ей богу, как дети! Еще камеры в комнате подключите, чтобы уж наверняка удовлетворить нездоровое любопытство. Терпение, народ, имейте терпение! Дай волю, вы от большой радости всем скопом накинетесь на нее…» - Будут ждать и гадать, говоришь? – я снисходительно улыбнулся. – Так они уже, Лиз. Техи в дежурке последние две минуты сидеть спокойно не могут, сгорая от желания быстрее сообщить всем о твоем присутствии в городе. Она ничего не ответила, но дыхание и биение сердца выдали ее с головой. В Лиз медленно пробуждалась паника. - Ты… их слышишь? – спросила она с неким подобием интереса, желая тем самым отвлечься от одолевающих ее страхов и сомнений. - Да, - я утвердительно кивнул. - Их всех? С такого расстояния?! – в ее глазах мелькнуло секундное изумление. - Да, - я отвел взгляд в сторону. - А… мысли? Их ты тоже слышишь?.. - Да, Лиз. - И люди не боятся… твоей силы? Того, на что ты способен?.. Того,.. кем ты стал? - Сложно определить это наверняка, Лиз. Человеческие чувства всегда слишком хаотичны и противоречивы. - Мои тоже? - Нет, - я покачал головой. – С тобой все иначе. У тебя мысли, эмоции... совсем другие. - Потому что я – не человек? - Ты – человек, Лиз, просто для меня ты всегда будешь особенной. Твои чувства, твои мысленный голос, стук твоего сердца и твой аромат. Всему этому не существует замены. Ни по уникальности,.. ни по силе власти надо мной. - О чем они сейчас говорят, Джон? – она резко сменила тему и вернулась к предыдущему вопросу. – Или думают? Меня они боятся? - Лизабет, - я сделал шаг вперед, подталкивая ее к узкой кровати. – Мы об этом уже не раз говорили… - Я могу причинить им боль, Джон, - она смотрит на меня, и я чувствую, как быстро ее сознание заполняет паника, вытесняя все прочие эмоции. – Легко… Я даже этого не замечу. Инстинктивно, неосознанно, я даже не пойму, что убила, пока кто-нибудь из них не упадет замертво. Папка, лежащая на середине стола, резко пришла в движение. Доля секунды – и она с силой врезалась в противоположную стену. - Тише, любимая… - я усадил ее, после чего сам сел напротив, чтобы наши взгляды пересеклись. «Тебе страх не нужен, отдай его мне. Успокойся». - Как?.. – она закрыла глаза, прерывисто вдохнув. – Как у тебя получается так легко подчинять эмоции? - Хочешь, чтобы я рассказал? - Нет, просто… - она прикусывает губу. - Мне страшно. - Знаю, любимая, но тебе нечего бояться. - Я не хочу, чтобы кто-то пострадал из-за меня… - Это я тоже знаю. Я буду рядом. - Но… - Лиз, ты веришь мне? - Не знаю, - она судорожно хватает меня за куртку. – Я хочу, Джон. Очень хочу верить, но… - Тише, - я взял ее руку. - Не старайся объяснять, не надо. Разве смею я ждать от тебя полного и слепого доверия, Элизабет? Ни в коем случае. Прямо сейчас ты должна быть уверена в только одном – я не оставлю тебя, я буду рядом, и пока это так, ты никому не навредишь. Я не позволю, потому что знаю: ты не простишь себе, если причинишь кому-то боль. - Я хочу тебе поверить, - повторила она, уткнувшись лицом мне в грудь. – Хочу, чтобы все было, как раньше. Я буду стараться и,.. быть может, однажды я смогу тебе сказать, что верю и нисколько не сомневаюсь в том, что эта моя жизнь реальна. - Обещаю тебе, любимая, я буду доказывать тебе. Каждый день, час, секунду, мгновение твоей новой жизни. Я не могу быть уверен, что ты когда-либо поверишь мне, но клянусь, я добьюсь того, чтобы ты поверила в реальность окружающего мира.
***
- Нас ждут, Лиз, - я помог ей одеть жакет и терпеливо дождался, пока она развернется ко мне лицом. – Они хотят тебя увидеть, любимая… Элизабет опустила взгляд, а ее щеки вдруг вспыхнули румянцем. - Где они сейчас? – она спросила, не поднимая взгляда. Я прислушался… - Меня вовсе не радует перспектива оставить тебя в Атлантиде на Рождество. Забей на Вулси,.. иди сюда… Дальше последовал слабый возглас протеста. По-видимому, О’Нилл бесцеремонно усадил Картер к себе на колени… - Тейла, вот как это называется?! – возмущался МакКей. - Когда ты оставляешь его со мной, он даже на пять минут глаз не смыкает, а у Дженнифер… ну ты глянь!? Пять минут на руках, и спит ангельским сном! - Они в гостиной… - ответил я на вопрос Элизабет и снова обратился в слух. - Ладно,.. – сдаваясь общей суете, произнес Ронон. - Мне кто-нибудь объяснит, как на Земле празднуется Рождество? Один парень со странной фамилией Самойлов, сказал, что для того чтобы в Пегасе наступило Рождество, нужно иметь три вещи: одну елку, ящик водки и одного пьяного рейфа для украшения елки вместо звезды… Компания, в полном составе сидевшая уровнем ниже, дружно засмеялась. Впрочем, смех с легкой подачи МакКея довольно быстро прекратился. - Как вы думаете, Шеппард захочет привести ее сюда? – один вопрос оборвал все веселье. – И… как нам себя вести? Элизабет же до сих пор не знает, кто он. Вдруг мы скажем чего не так? Мало ли? У меня может ненароком вырваться… - Гм-гм! Родни… - осадил физика Джексон. - Не спеши с выводами о незнании… - Они говорят о тебе, - я открыл глаза и посмотрел на нее. – МакКей спрашивает, присоединимся ли мы к ним? - Нет, – дрожащим голосом шепчет Элизабет. - Да, - снисходительно улыбаюсь, а Лиз снова прячет взгляд. Тогда я осторожно приподнимаю ее подбородок и касаюсь горячих приоткрытых губ своими, холодными и гладкими, как стекло. - А теперь? – с большим трудом прервав поцелуй, я посмотрел в горящие страхом и неуверенностью глаза. - Да… - еле слышно выдыхает Элизабет. Я снова отвлекаю ее коротким поцелуем и закрепляю щит на хрупком запястье. - Зачем? – как и ожидалось, она возмутилась, наблюдая за тем, как щит покрывает ее тело. Однако очень быстро на смену возмущению пришло понимание, она виновато кивнула. «Прости… Твое сердце не бьется. Наверное, ты…» - Нет, - я покачал головой. – Дело не в этом. Я не голоден, просто… - слегка погладив ее скулу, я вызвал мерцание щита. – Не хочу, чтобы для остальных ты пахла точно так же, как для меня. Им не зачем чуять твой аромат, - я притянул ее ближе, а в следующее мгновение мы уже стояли совсем в другом помещении. Теперь я слышал не только их голоса, но и дышал запахом их крови, улавливал и отличал биение сердца каждого. В гостиной царили разные эмоции, но все они были положительными. Я слышал легкий смех, которому способствовала непринужденная беседа. - Джон, - дрожащим голосом отозвалась Элизабет. Наши пальцы были переплетены, а она так сильно сжала их, что щит возмущенно засверкал при контакте с кольцом моего Наручника. - Я с тобой,.. рядом, - обняв ее за талию одной рукой, посмотрел в сторону комнаты отдыха. – Я не отойду от тебя ни на шаг. Все будет хорошо. «Все будет хорошо, не так ли?! - я мысленно связался с веселой компанией и, убедившись, что меня слышат все без исключения, добавил. – Очень вас прошу, без бурных приветствий, оваций и объятий, друзья-товарищи. Я понимаю, что этого момента вы ждали долго, но… ради всего святого, не напугайте мне Элизабет своей чрезмерной радостью». …Бурных и громких оваций, согласно предупреждению, не наблюдалось, но вот широких глаз и открытых ртов при виде меня с Элизабет было хоть отбавляй. Причем, народ не знал, куда смотреть с большим удивлением: на прижимающуюся ко мне Лиз или же на мое лицо и алые, за отсутствием линз, глаза. В итоге все, не сговариваясь, сошлись на мне, посчитав сей выбор более разумным. - А… - только через тридцать секунд МакКей соизволил моргнуть и перевести свой ошеломленно-удивленный взгляд с меня на Элизабет. – Хочешь сказать… - ученый сглотнул. – Ты все знаешь, и наш новоиспеченный вампир выкинул, наконец, свою коллекцию линз? Элизабет неуверенно кивнула, подтверждая слова физика. - И что? То есть… теперь все нормально и… ты… - он не знал, как сформулировать мысли в устную речь. - Я знаю, кто он, его не боюсь, ненавидеть и бояться не собираюсь, Родни, - она ответила, но я почувствовал, как она задрожала, вынужденная посмотреть на МакКея. «Вот видишь, все хорошо», - я крепче обнял ее, напоминая, что она не одна, что я в любой момент могу забрать ее отсюда. «Ты только не отходи…» - она безмолвно взмолилась.
***
- Генерал О’Нилл, корабли готовы к вылету, - донесся из диспетчерской голос Рэя. – Навигационная система «Дедала» запрограммирована на нужный курс в соответствии с последними данными спутников. Мы можем отправляться прямо сейчас… …Эй, Макс, ты мне Heineken обещал с родимой матушки Земли привезти. Хотя бы пару банок в честь грядущих праздников… - Здесь стояла моя сумка! Где моя сумка, ребята?.. - Что за бардак? А ну пропустите! Дорогу техническому персоналу… Кто вам Врата откроет, если вы меня задавите?.. - Что за толкучка, парни? Мы всего лишь на Землю идем. - На Землю, Рид! Я возвращаюсь на Землю! Э-ге-ге, народ!!! Я видел Атлантиду, я здесь жил и служил, а теперь я возвращаюсь домой. Живой! Сегодня великий день! - Эх, как точно подмечено. Я уже представляю, как Мелони обрадуется, если завтра я свожу ее в кино. Я ей обещал в последнем письме, которое отослал после того, как меня сначала чуть не выпили на брудершафт, а потом вытащили с того света, напоив чудодейственной кровушкой… - Лора, я же сказал, что не хочу на Землю. Что мне там делать? У меня нет ни паспорта, ни регистрации, вообще нет никаких документов о моем существовании. Разве что… свидетельство о смерти. Я здесь нужнее… - А ну разойдись! Дайте пройти, чего столпились? Вы тут не одни... - Пять минут до отправления. Кто знает, когда объявятся селинцы? Их личные вещи проверили? На всякий случай… - Вампиры похожи на тех, кто берет с собой много личных вещей? Они – спартанцы, мистер Вулси. - А наручные устройства? Я видел, что Шеппард творил с ноутбуком при помощи своего кольца. Эти их игрушки опасны для всего земного оборудования. Их необходимо оставить в Пегасе. Кто-нибудь сказал об этом господину Кадису? - Ричард! Наручник и вампир вещь неразделимая. Если вы, конечно, не хотите лишить вампиров возможности телепортироваться, когда они потеряют над собой контроль и захотят покормиться кем-нибудь в КЗВ… - Где Шеппард? Говорите, майор, вы видели его… с доктором Вейр? - Он пройдет через Врата с селинцами или с нами? - Что за столпотворение!? Здесь мне не протолкнуться, а вы хотите, чтобы сюда телепортировались вампиры? Освободите пространство в зале Врат! Селинцам нужно свободно двигаться, да и первоначальный всплеск червоточины не должен никого задеть… - Лиз, нужно идти. Тоннель с Землей установят через несколько минут. Одна сумка уже болталась на плече, чемодан я поудобнее перехватил в руке, давая Лиз возможность положить туда еще одну важную вещь, которая не имела никакого отношения к ее, безвозмездно подаренному Валери, гардеробу. Простого сравнения ради: мои вещи, хорошо, если четверть от общего объема занимали. Все остальное – осенне-зимние подарки от Ле Фэй. - Я… готова, - Элизабет в прямом смысле с боем запихнула экземпляр «Войны и мира» в боковой карман, после чего взяла меня за свободную руку. – Ты ее дочитал! Дочитал, Джон! А вот я… все забыла. Даже не помню, кто такой Пьер Безухов… - Дома перечитаешь и, я уверен, вспомнишь не только Безухова, но и всю чету Болконских, Ростовых, Курагиных, а заодно и историю России 1805 – 1807 годов. - Ты думаешь? - Уверен, – я подмигнул ей и активировал телепорт. Теперь всеобщая суматоха преследовала меня не только через обостренный слух и мысли, но и физически. Не успело погаснуть свечение телепорта, как в меня врезался спешивший куда-то ученый. - П… простите, полковник, - произнес он заикаясь, поправил очки и потирая ушибленное о мою грудь плечо. «Твоя удача, что ты на Элизабет не налетел. Ступай, сын мой, ступай по добру, по здорову, пока дядя Джон добрый и руки заняты». Паренек испуганно взглянул на Элизабет, растерялся еще больше и, сверкая пятками, помчался к двери из зала управления. Судя по звуку, вылетев в коридор, он столкнулся с кем-то еще… - Чарлис! – простонал вслед убегающему Джек. – Правила дорожного движения учить надо! Я пока сюда шел, Валери встретил. Смотри… - Генерал, меня он точно не собьет, - раздался в нескольких футах ненавистный мне голос, а затем она следом за О‘Ниллом вошла в зал управления. - Всем доброе утро, - как всегда жизнерадостно, ангельским голоском поприветствовала брюнетка и остановила свой алый взгляд на Лиз. – Привет… - Не подходи к ней! – зарычав, я инстинктивно подался вперед. - Джон! - Элизабет тут же схватила меня за куртку. Она встала между нами, уперлась ладонью мне в грудь и посмотрела в глаза. – Ты мне обещал… - Это не значит, что после всего, что она с тобой сделала, она смеет к тебе приближаться! - Джон, не надо, - снова повторила Лиз, толкая меня назад. «Не рассчитывай, что я позволю тебе кидаться на всех, кто со мной здоровается», - мысленно добавила она, едва заметно улыбнувшись. - Ууу… Какие у вас, страсти, господа. Что ж… мешать не буду, - О‘Нилл предусмотрительно ретировался, забрав с собой бойца, которому на тот момент приспичило зайти в дежурку. - Дольше ждать бессмысленно. Нужно открывать Врата сейчас. «Дедал» и «Санктус » улетели три минуты назад. Мы готовы идти, - произнесла вампирша, переместившись ближе к пультам управления. - Подполковник?.. – Чак бросил растерянный взгляд через весь зал на меня. - Приказ об открытии Врат имеет полномочия отдать только генерал О’Нилл или полковник Картер. Никто иной, - командным голосом ответил я, одарив Валери разъяренным взглядом. Чтобы заглушить искушение вцепится ей в глотку, я направился к выходу из диспетчерской, увлекая за собой Элизабет. Я уже чувствовал присутствие других в городе. Не всех, лишь некоторых, но этот факт не избавлял меня от беспокойства за нее. Я напряженно следил за Лиз, ее мыслями и чувствами… - Они здесь, - Элизабет посмотрела на меня, безуспешно стараясь утаить страх. - Не бойся, - я оборонительно положил руки на ее плечи. - Их сознания… - она вздрогнула. - Когда их много, они слишком сильны для меня. - Ничего. Я тебе помогу. Их ментальная энергия тебя не коснется, не волнуйся… - Прошу внимания, господа! – по мраморным ступеням с дипломатом в руке спустился Вулси. На Элизабет он не смотрел то ли из страха, то ли просто из принципа. Так или иначе, наступить на «грабли» Каванаха он явно готов не был. В эту секунду помещение осветило множество ярких вспышек. Люд рассредоточился по периметру зала, отступая как можно дальше от материализовавшихся вампиров. Однотипная, светло серая форма со сверкающим шевроном луны даже у женского пола застегнута на все замки и заклепки. Длинные волосы у всех без исключения собраны, зачесаны, аксессуары, за исключением наручных устройств, сняты и благополучно забыты. Все это для того, чтобы не свести с ума персонал КЗВ одним внешним видом, хотя… что-то мне подсказывает, они с треском провалят любые попытки, как бы ни маскировали свою божественную внешность. Серый, отливающий блеском стали кейс был, пожалуй, единственным посторонним предметом, который каждый из клыкастых сжимал в руке. Кадис учтиво осмотрел и поприветствовал всех присутствующих, после чего остановил взгляд на мне. Он не двигался с места и другим приказал не подходить ближе. Люди, конечно, не могли этого знать, но Кадис прекрасно сознавал, что его появление может вызвать у Элизабет далеко не самую адекватную реакцию. Если вчера она еще не знала, кто он такой, видела лишь мельком и воспринимала наравне с остальными, то после прочтения рукописи, его сходства с Аресом и встречи лицом к лицу… Время для меня остановилось, а окружающий мир резко прекратил существовать в тот момент, когда их взгляды встретились. Сам белобрысый признался, что между ним и Элизабет должна существовать некая связь. Но он не знает природы этой связи, ее силы или же причины, по которой она может быть инициирована. Используя на полную силы нового сознания, я создал между Лиз и остальными подобие барьера, стены. Чтобы их общая ментальная энергетика не причиняла ей дискомфорта и не истощала ее. Я принимал на себя и поглощал всё их спонтанное, неконтролируемое воздействие. Но от энергии Кадиса я, при всем желании, не способен ее уберечь… Она смотрит на него стеклянным, замершим взглядом, дрожит, сжимается в комок и едва заметно сутулится, точно обращенный Кадисом молодой вампир, готовый пасть перед Создателем на колени в любой угодный момент, по приказу, мановению руки или движению век… «Кадис! Что ты, дьявол тебя дери, творишь с ней?» - я хотел встать между ней и белобрысым, если понадобится, впечатать треклятого кровососа в стену, но Элизабет неожиданно резко схватила меня за руку и принудила остаться на месте. - Джон, стой! Она расправила плечи и встала прямо, однако их зрительный контакт так и не прервался. Воздух колебался, формируя против ее лба сгусток ментальной энергии. Кадис не медлил с ответом ни секунды. Обе, равные по размеру сферы, пришли в движение и стремительно полетели навстречу друг другу. Они столкнулись в самом центре залы, слились и исчезли, как нейтрализованные разноименные заряды. Элизабет моргнула и склонила голову, словно с чем-то соглашаясь. - Теперь я знаю, что у вас была причина так поступить. Кадис незаметно кивает в ответ и вбирает в себя ментальные импульсы, экранируя сознания своих «детей». Воздух разрядился, избавился от витающих в нем чужих эмоций и энергии. По всему помещению сей миг пошло настороженное шушуканье, тихие возгласы, полные удивления и непонимания. В мою голову врывались сотни чужих вопросов. - Что это было? - Они… так поздоровались? - Тот белый светящийся шарик выпустила Вейр? Она что, тоже вампир? - Вообще, что это за штуковины такие были? - Зачем они направили их друг на друга?.. Я раздраженно тряхнул головой и коротко рыкнул. - Все в порядке, Джон, - она успокаивающе погладила меня по руке. - Просто… знать ответ мне было необходимо. - Его ментальные удары сильны. Ты рисковала, Лиз. Меня до чертиков напугал ваш фокус с передачей мыслей. - Меня тоже… - она ответила уклончиво. – Не отходи, пожалуйста. Я прижал ее к себе и отвернул от белобрысого. Вулси – это, конечно, не лучший выбор, но ментальные сферы он по сторонам не рассылает. Что, само по себе – несомненный плюс перед красноглазым первородным. - Смею предположить, мы уже опаздываем, - нерешительно начал Вулси. - Связь должна была состояться в восемь часов по местному времени, а сейчас уже пять минут девятого. Напоминаю всем собравшимся основные правила, согласованные с Командованием. Люди и вампиры идут отдельно друг от друга. По обоюдной договоренности первыми через Врата пройдем мы. Затем, - он посмотрел на Кадиса, - вы и ваши… люди Я почувствовал, как от слов Вулси Лиз дернулась. - Джон… Я одна не пойду, - она отчаянно замотала головой. – Я с другими не пойду! Я посмотрел на О’Нилла подозрительным взглядом. «Что за сюрпризы, генерал!? Мы так не договаривались…» «Все будет именно так, как мы договаривались, подполковник, - Джек посмотрел на Элизабет и незаметно для остальных улыбнулся. – Она идет с тобой в первой группе, то есть – со всеми нами. Можешь хоть на руках ее унести из Атлантиды, а Ричард… Это ж Вулси, Шеппард! Не уж-то тебе в новинку его закидоны?» - Джон… - Лиз нервно царапала ноготками мою куртку, раздражая тем самым щит. - Любимая, генерал О‘Нилл только что любезно разрешил мне унести тебя отсюда на руках, поэтому не бойся. По принципу «лантийцы вперед, а селинцы - следом» нас с тобой не разделят. ____________________________ * - Селина, яви нам свой аватар. ** - Хорошо.
Вулси, меж тем, все еще распрягал какие-то там правила, а слушатели, за редким исключением, исправно делали вид, что внемлют речи, раскрыв рты. - Чак, набирай адрес! – перебивая оратора на полуслове, громко объявляет Джек. – Ну, и что, что на Земле полчетвертого утра? Пусть привыкают к нашему распорядку и радушно принимают гостей. - Ты молодец! Растешь! - раздался совсем рядом тихий голос Валери. – Скажу тебе по секрету, - вампирша подмигнула Элизабет. – Кадиса еще никто так не впечатлял. Он озадачен твоим способом общения и приятно удивлен. - Гм-гм! Валери, - я убийственно зыркнул на девчонку. – Я, конечно, помню о твоей протекции, то есть полной неприкосновенности, но зачем же так нагло мозолить мне глаза и нарываться, а? Столб нестабильности завершил формирование моста между мирами. Голубая материя разлилась по всему диаметру кольца, осветив Зал. - Что-то вы задержались на целых семь минут, Джек? Все идет по плану? – настороженно вопрошал через видеомонитор Лендри. - «Дедал» в пути, а мы и наши новые союзники готовы войти во Врата сразу, как только вы опустите диафрагму. Готовы принять гостей, Хенк? - Ждем с нетерпением, - слегка подрагивающим от волнения голосом ответил командир Шайенского комплекса. – Уолтер, отключай айрис. - Ну, что? – из всех присутствующих для обмена взглядом О‘Нилл выбрал именно меня. «Как сказал Гагарин: «Поехали!» Удачи на той стороне, подполковник». Я кивнул, после чего обратил все свое внимание на Элизабет. Мы медленно, в порядке живой очереди двигались к порталу, тогда как другие атлантийцы с сумками и чемоданами уже скрывались в дрожащей глади червоточины. Люди спешили вернуться домой, а мы, напротив, приближались к грани, держась за руки и не торопясь. Мысль о том, что теперь я возвращаюсь не один, что я преступаю границу миров не ради присутствия на похоронах, а иду домой вместе с ней, согревала меня намного сильнее и быстрее, чем любое количество и качество крови... «Кадис, только что Селина сообщила об активности в межгалактической пустоши. Всплески энергии мощные, но непродолжительные. Глубокое сканирование по заданным координатам выявило флот кораблей. Десять крейсеров класса «NovusAurora». При максимальном потенциале их гипердвигателей, они достигнут Млечного Пути раньше «Дедала» и «Санктуса»… Репликаторы идут по ее следам, Кадис. Элизабет – их координатор и катализатор к действию». Перед тем, как ступить в портал, я успел прочесть эти мысли Элеады. Я успел узнать, что на новое начало у нас с Элизабет теперь есть меньше месяца. Строительство спутников придется максимально ускорить, совмещая работы на орбите Земли с разведмиссиями и операциями по уничтожению ассимилированных планет. Скоро Млечный Путь наводнят репликаторы. История Пегаса будет реплицирована до мелочей, только на сей раз в новой, пока еще не знавшей ужасов Апокалипсиса, галактике.
Глава 16 (часть 1)
Глава 16. Под грифом «стёрто».
Стереть с лица Земли… Что подразумеваем мы под этим выражением: Полное уничтожение, разрушение, гибель? Или же просто – неведение? После перерождения мы не оставляем следов, обрываем все связи с прошлым. Родные и близкие, друзья и враги… Помнить нас не должен никто! Выход один – заставить их забыть… (с) Кадис Мортеус Лэ Сэнкрад.
*Вейр.*
Не первый раз я возвращалась на Землю. Далеко не первый. До этого на родной планете я оказывалась самыми разными способами: просто просыпалась, не имея ни малейшего понятия, как попала из Пегаса в Млечный Путь, прилетала на корабле, проходила через Врата. Сотни жизней, тысячи имен и событий в одно мгновение. Но сегодня все иначе. Не стремительно, не размыто, потому что я точно знаю как, зачем, а главное, с кем я вернулась домой. И домом я называю не одно конкретное место, но целую планету, солнечную систему, галактику. У меня, Джона и всех тех, кто прошел через Врата вместе с нами, иные представления о доме. Мысли, заботы, работа, обязанности – у нас всё иначе, чем у большинства жителей Земли, потому что мы, вроде как… уже не ее жители. - Добро пожаловать домой, - человек в военной форме произносит слова приветствия, но я стараюсь на него не смотреть. Здесь так много людей, которых я когда-то знала, а сейчас словно впервые вижу. В голове проносится их имена, фамилии, должности. Их много, сопоставить трудно, я не вполне уверена, какие инициалы следует выбрать, чтобы не ошибиться… - Генерал… Лэндри? – я неуверенно поворачиваю голову, но вижу позади себя лишь новые и новые лица. В Атлантиде я их просто не рассматривала, но сейчас… - Все хорошо, - Джон говорит мягко, ласково, коротко кивая проходящим мимо. Я чувствую его руку на своей талии, он ведет меня, подталкивает в нужном направлении, внушая уверенность и спокойствие. «Ты не одна. Все хорошо». Мы поднимаемся вслед за остальными в помещение, которое находится выше зала с Вратами. Здесь много компьютеров и мониторов. Взгляды людей сосредоточены на плоских экранах, потому что из Врат больше никто не выходит, зал внизу опустел, там остался только генерал Лэндри с двумя другими офицерами. - Сейчас, - тихо предупредил Джон, переместив руки мне на плечи. В ту же секунду из дрожащей голубой глади начали появляться Древние. Во многом они были очень похожи друг на друга, и в тоже время разительно отличались от людей. Даже, двигаясь медленно, они притягивали взгляд неестественной грацией, абсолютной бесшумностью и еще чем-то странным, неопределенным, но это неопределенное невозможно было проигнорировать. Все, кто стоял рядом с нами, напряженно застыли, резко прекратились любые приветствия и обсуждения. Взгляд каждого был обращен к появляющимся фигурам, к белокурому ангелоподобному существу, которое, вернувшись на свою законную территорию, медленно и неотвратимо приближалось. Зевс вернулся домой, он – хозяин, вступивший в свои законные владения. Он хищник, пришедший властвовать, созидать, быть Богом. Он хочет установить свой, новый порядок в темном царстве хаоса, который представляет собой мир девственных созданий, гордо названных людьми… Таким старейшина бессмертных пришел на Землю десять тысяч лет назад. Тогда он был Зевсом, Богом и хозяином. Но сегодня… он – всего лишь гость, учтивый и не опьяненный жаждой власти. Сегодня он пришел не завоевывать, но давать знания, не убивать, но спасать, не подчинять, но общаться на равных и учить. Я это чувствовала. Его намерения открыты и чисты… - Уолтер, закрывай Врата, - Джон отдает приказ, после чего незаметно для остальных улыбается. – Прозвучит, как полный противоречий бред, однако… наши гости рады вернуться домой. Я попыталась ответить на его улыбку как можно убедительнее, но… - Ты в порядке? – его голос исполнен заботой и волнением одновременно. - Буду, - пообещала я так тихо, чтобы никто, кроме него, не мог меня слышать. Кроме него и… других. Они тоже все слышат, с этим фактом нужно просто смириться.
***
После зала Врат и помещения с компьютерами, меня ожидало еще бесконечное количество коридоров, полных спешащего куда-то персонала. Сторонние встречные взгляды преследовали меня всюду. Эти взгляды были слишком странными, а сопровождающие их неуверенные кивки – слишком не похожими на обычные приветственные. Перед нами, а точнее – перед Джоном, расступались, на него смотрели с изумлением и даже благоговением, позабыв о всяком стеснении и правилах приличия. Некоторые просто замирали, прижимались к стене и непозволительно долго смотрели нам вслед… - Шеппард?.. - Это она?.. - Так не похожа… - Глаза… - Сзади… - О,.. Боже! - Древние… По мере движения я слышала лишь обрывки чужой речи, которые не несли в себе никакого особого смысла. Мой слух не позволял мне собрать больше информации для понимания, но Джон… Я ощущала его напряжение. Рука, которой он меня держал, окаменела и стола сжиматься вокруг моей талии, заставляя щит мерцать, а его лицо… Я украдкой подняла на него глаза. …лицо Джона непроницаемо для взгляда, на нем отсутствуют даже слабые признаки эмоций, бледные губы плотно сжаты, едва заметно дрожат. Я уверена, что прямо сейчас его мучает нестерпимая жажда. Он сглатывает слюну, но изо всех сил старается себя удержать и при этом скрыть от меня любые признаки своего состояния. Однако напрасно, ведь я уже знаю, каково это! Вернее, имею смутное представление, потому что я уже почувствовала, что значит жажда вампира. Жажду Джона я уже ощущала через чужие мысли… «Больше новых людей, новых запахов, новой крови, чувств и мыслей. Нам будет трудно воздерживаться от инстинктивных желаний, а ему…» «Двойное адское пекло и вдвойне трудно, Валери. Спасибо, утешила!» - в мыслях укорила я, хотя знала, что вампиры отстали, и какое-то время уже не идут за нами. Их увели на другой уровень. Возможно, в кабинет к генералу Лэндри или в жилые комнаты, или они просто предпочли затеряться в лабиринте коридоров, как можно дальше от медчасти. - Эй… – Джон повернул ко мне голову. – Со мной все в порядке, - заверил он и, как ни в чем не бывало, наградил меня бравой мальчишеской улыбкой. - Тебе вовсе не обязательно идти со мной в лазарет, - как можно более настойчиво заверила я. - Обязательно, Элизабет! – он сказал резко, точно отрезал, после чего снова сжал губы в тонкую линию. - Осмотр по прибытии – необходимая процедура только для людей. Никто из селинцев даже не рискнул подняться на этот уровень. Зачем ты над собой издаешься? «Лиз, я не стану это обсуждать! И тебя это вообще волновать не должно…» - Не должно, значит? – я резко остановилась перед входом в медчасть, краем сознания понимая, как это глупо, потому что ему абсолютно без разницы, переставляю я ноги или нет. Сейчас он банально сгребет меня в охапку, и мы окажемся в лазарете раньше, чем я успею сделать вдох. - Ты не пойдешь туда со мной! – я пытаюсь снова, придав просьбе категоричности. - Говори, что хочешь, но в эту дверь ты не войдешь! «Лиззи, зачем ты так? – он начинает поддаваться, и это его злит. - Ведь ты боишься идти туда одна. Не пытайся скрыть, потому что я чувствую. Я обещал, что не оставлю тебя одну и не собираюсь этого делать. На всё прочее мне плевать! Идем…» - он снова прижал меня к себе и сделал шаг вперед. «Нет, – в безмолвной просьбе я коснулась его руки, обвивающей мою талию. – Не надо, Джон. Останься тут. Вернись к остальным или… просто отнеси куда-нибудь вещи. Не ходи со мной. Я справлюсь сама, обещаю…» - с трудом высвободившись из его объятий, я посмотрела на свое запястье. Стоило только захотеть, как прозрачный барьер начал сжиматься, мерцать, лишая меня своей защиты. – Вот… - я протянула Джону светящийся миниатюрный предмет. – Возьми. Позже я воспользуюсь им снова. - Лиз… - он возмущенно сдвинул брови. – Ты совсем не о том думаешь. - Потом, - я слегка улыбнулась, но отрицательно качнула головой, давая тем самым понять, что вопрос себя не исчерпал. – Надеюсь, что скоро освобожусь… - Доктор Вейр?.. – нерешительно позвали меня со спины. – Вы… - Уже иду, - секунду я еще смотрела в его алые глаза, а затем обернулась на голос. Белый халат терпеливо ожидающей на входе медсестры заставил меня рефлекторно сжаться. Память упрямо не давала мне покоя, но сейчас, переступая порог лазарета в одиночестве, я старалась игнорировать воспоминания. Оборачиваться и проверять, ушел ли Джон, я не решилась, прекрасно понимая, что в таком случае не выдержит ни он, ни я. Скрывать бессмысленно, потому что я действительно панически боюсь того, что осталась без его сопровождения и защиты. Его близость – единственное, что внушает мне чувство безопасности и связывает с реальностью. С ним мир реален, а без него все снова обращается в извращенную, неправильную игру разума… «Однако,.. я же не могу,.. не должна становиться эгоисткой! Как бы я себя не ощущала, но заставлять его страдать ради моей прихоти…» - Доктор Вейр?.. Очевидно, что меня пытаются разговорить, расположить к свободному общению, или, на крайний случай, добиться хотя бы взгляда, но пока мы шли по коридору, я все время смотрела в пол и молчала. Мой взгляд опасен, а слова… Есть ли в них смысл? Особенно, когда на меня смотрят и в упор не узнают. При этом все бесконечно осторожны, обходительны, тщательно обдумывают каждое слово. А эта вечная снисходительно-милая улыбка, что присутствует на лице у всего медперсонала! В моих снах и воспоминаниях полно таких улыбок, все они фальшивы, их слишком много, они мне до смерти надоели! Если и здесь мне продолжат также улыбаться… - Очень вас прошу, не надо, - по привычке тихо обратилась я к своей провожатой. - Не надо всех этих фирменных улыбок и осторожных слов. С кем угодно, а меня избавьте. На «добрых» докторов я вдоволь насмотрелась. - Что? Простите, я не расслышала… – девушка посмотрела на меня в растерянности. - Вы что-то сказали, Элизабет? - Хелен, ты нам нужна. Срочно! - Но… - Она с Атлантиды? – меня окинули оценивающим взглядом с головы до ног и опять же – не узнали. - Ничего сверхъестественного, милочка. Дорога к палате карантина не изменилась, - с этими словами женщина схватила за руку медсестру. - Чего стоишь?! Говорю же, в реанимацию, живо! Если у него в третий раз остановится сердце, боюсь, мы уже ничего не сможем сделать, - взволнованно произнес удаляющийся голос. Я осталась одна посреди коридора, полного людей. Вновь прибывших пациентов окружали сноровистые врачи и медсестры, куда-то уводили. Со всех сторон слышались разговоры и вопросы. Кто-то кому-то пожимал руку, кто-то кого-то обнимал. Все смеялись, шутили, рассказывали последние новости… Слишком много людей, слишком шумно, непривычно в этой новой для меня обстановке. Лучшее, что я могла сейчас сделать и вообще, на что в принципе была способна – это отойти в сторону и испуганно прижаться спиной к бетонной стене. Простая растерянность постепенно уступала место страху… - Элизабет!.. Слава Богу, ты нашлась! Родни, она здесь! – прокричал в толпу знакомый голос. Не успела я толком разобраться, что к чему, как меня с двух сторон взяли под руки и без лишних вопросов повели прочь от шумного столпотворения. - Что у них здесь за бардак? – вполголоса возмутилась Дженнифер и посмотрела на МакКея долгим, предупреждающим взглядом. – И додумались же тебя в коридоре одну оставить! Даже не проводили! Извини, нам следовало раньше… - Зато мы тебя нашли, – гордо, не без нотки облегчения перебил Родни. – Сейчас отведем прямо к Лэм в кабинет, она тебя вне очереди осмотрит, после чего мы вернем тебя Шеппарду. В целости и сохранности передадим из рук в руки, а то… мало ли, еще заблудишься, потеряешься. В таком-то столпотворении… - Спасибо,.. Родни, - с некоторой запинкой растерянности произнесла я, поскольку меня по-прежнему мягко придерживали с двух сторон, вели медленно, осторожно, как маленького ребенка, потерявшегося в переполненном торговом центре. И пока меня вели, я успела для себя отметить одну очень интересную деталь, приведшую меня к выводу, что я слишком привыкла к нечеловеческим движениям Джона, его силе и скорости. Настолько привыкла, что сейчас, под эскортом обычных людей, мне слишком непривычно и некомфортно. У них нет той силы и уверенности в простых, казалось бы, движениях. Они не такие, как Джон или Валери. Теперь эта разница для меня слишком очевидна, так же, как и сама причина отличий… - Прости, нам следовало раньше подумать о том, что подполковник не сможет сопровождать тебя в лазарете, - снова извиняясь, заговорила со мной Дженнифер, при этом коротко постучала в одну из дверей и нажала на ручку. - От генерала О‘Нилла поступил приказ увеличить штат психологов на базе, доктор Фокс, остальные вопросы обсудим позже. Сейчас, извините, меня ждут пациенты. - Если ты о тех, что в коридоре воодушевленно обмениваются новостями, то как раз они тебя не очень ждут, - Дженнифер провела меня за собой в кабинет, оставив Родни по ту сторону двери. – К тебе первая пациентка, Кэролин. И опять меня наградили тем же взглядом – подозрительным, полным сомнения и неверия. - Доктор Вейр? - Доктор Лэм? – я спрашиваю с той же неуверенностью, что и она. – Кэролин… Лэм? Приветствие и пересечение взглядов оказалось далеко не самым трудным для меня. Дальше пошли разного рода вопросы. Среди них были стандартные, на отвлеченную тематику, были и те, на которые я не знала ответа. Холодные руки в белых перчатках, просьба снять верхнюю одежду, статоскоп, яркий свет фонарика в глаза и какие-то пометки в пустых, незаполненных графах и строках новой медицинской карты. Всё, что со мной делали, каждое движение и прикосновение сопровождала неуверенность. За моей реакцией напряженно следили, но старались, чтобы я этого не заметила, умело отвлекали… - Доктор Вейр,… то-то я думаю, ваши ребра можно без рентгена и сканера посчитать, - Кэролин перевела полный неодобрения взгляд с табло электронных весов на меня. – Сорок семь, Элизабет. Кушать вам надо, вес набирать, причем, срочно и… я все-таки обязана спросить, - она переглянулась с Дженнифер, потом снова посмотрела на меня. – Откуда это, Элизабет? – Холодной рукой она обхватила мое запястье и развернула на свет, который очень некстати выделил и без того слишком заметные синяки. - Это сделал не он, - после долгого молчания, тихо ответила я, раздраженная самой необходимостью пояснять то, что им и так должно быть известно. – Это не Джон сделал, - вновь повторила я, направляясь к кушетке, чтобы забрать одежду. - Хорошо… Ладно, Элизабет. Я вам верю. Впрочем, это уже не важно… - Если это действительно не важно, зачем вы спросили? - Потому что это моя работа. Как медика. Я надеялась, вы поймете… Извините, если вопрос оказался лишним. Я… не знала. - Все нормально, - соврала я, в глубине души надеясь, что осмотр закончен, и мне совсем скоро разрешат вернуться к Джону. Внезапный стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Не дожидаясь позволения, в помещение ворвался мужчина в халате, одетом поверх делового костюма. Я едва успела подтянуть к груди блузку. - Доктор Фрэнсис! – Кэролин заслонила меня. – Вас не учили ждать ответа после того, как постучали? Идет осмотр, покиньте, пожалуйста, палату. - Вас человек сорок дожидается в коридоре, медперсонал ждет ваших указаний касаемо нововведений в стандартной процедуре медосмотра. Я вынужден был вас искать, а вы здесь осмотр в индивидуальном порядке устроили? - Доктор! Немедленно выйдите из палаты! Я прекрасно помню все инструкции, а также необходимость провести развернутый анализ крови у всех, кто прибыл из Пегаса. - Я надеюсь на ваше понимание и профессиональность, доктор Лэм. Члены Комитета хотят владеть ситуацией в полной мере, по этой же причине меня уполномочили лично доставить в лабораторию Зоны-51 наиболее важные образцы крови. Имена доноров называть не стану, вам они прекрасно известны, - уходя, он сильно хлопнул дверью, заставив меня снова вздрогнуть. Только на этот раз из-за холодного потока воздуха, который проник из коридора. - Кэролин, кто это? А главное – что за приказы он раздает, якобы идущие из пятьдесят первой? – послышался из-за моей спины вопросительный голос Дженнифер, которая оставалась в помещении более для поддержки, нежели как врач. - Позже, у отца в кабинете я все объясню. Хочу, чтобы генерал О’Нилл тоже слышал, - она вновь обратила на меня свое внимание. – Элизабет… есть еще одна вещь, которая входит в процедуру осмотра. Мы поймем, если… ты не захочешь, но… - Это, действительно, необходимо? – изо всех сил стараясь остаться спокойной, спросила я. Белый халат, руки в перчатках, холодные прикосновения медицинских приборов, свет в глаза и сопутствующую всему этому обстановку я смогла выдержать. Я справилась одна, без Джона, но… вряд ли меня хватит на что-то большее. Я дольше не могу подавлять воспоминания… …Иголки, шприцы и трубки от капельниц, окрашенные в красный цвет. Они брали у меня кровь, наполняли ею прозрачные целлофаны, а Дженнифер все время была рядом и говорила, что моя кровь нужна господину, что ему нужно много моей крови. Они искололи мне все вены, слабость была непреодолимой, постоянно хотелось спать. Дженнифер, Тейла, Кейт – все они говорили, что так надо, что это нормально, что так велит Создатель… А ведь тогда начиналось точно так же, как сейчас. В лазарете, с простого анализа крови, со жгута на предплечье и ваты, оставляющей на сгибе локтя влажный след… - Нет! – я выкрикиваю, и в тот же момент ломается игла. Пробирка для забора крови, подчиняясь моему взгляду, вылетает из рук Кэролин и превращается в пепел раньше, чем достигает пола. - Элизабет!? – в ее голосе страх и растерянность. - Уходите! – я отталкиваю ее от себя и устремляю взгляд в стену. Панели обшивки настигает жар и разъедает их подобно кислоте. Воздух приходит в движение. – Уходите! Бегите прочь! – я снова кричу, закрывая глаза. – Я не хочу никому вреда! - Что здесь происходит?! «Снова он…» - Господи, убирайтесь же вы отсюда! Но уже поздно… Он не успевает ничего сделать, а у меня просто нет выбора. Сначала в него летит битое, оплавленное стекло, затем огненная сфера…
*Шеппард.*
«Что за черт!? Что со мной происходит, и почему в Атлантиде такого не случалось ни разу с момента превращения? Вернее, случалось, но не так! Совершенно не так! Сейчас горели не только желудок и глотка. Казалось, что вся кровь во мне кипит, сжигая скелет и внутренние органы. Из-за алой дымки перед глазами я слишком остро реагирую на любые изменения. Очертания, форма, цвет, расстояние, температура каждой точки пространства – все так ярко, четко, ювелирно точно со всех сторон и любого ракурса. Спереди, сзади, справа, слева, сверху… Мир становится четырехмерным. В ушах одновременно бьются сотни сердец и с каждым ударом в меня вбивают раскаленные гвозди. Человеческим запахом пропитано все вокруг. Кажется, сам воздух состоит из человеческой крови, которая дразнит, превращает звериный голод в адскую пытку, пробуждает инстинкты, но не насыщает! Лишь издевательски насилует желудок! Не рассчитав силу, я швырнул чемодан во мрак комнаты. Туда же отправилась сумка, в одночасье лишившаяся широкого ремня-крепежа – карабины не выдержали. Раздался грохот тяжелого удара. Со стены слетела картина, на что я остервенело зарычал, схватившись за голову обеими руками. - ЗАТКНИТЕСЬ!!! Твою мать, прекратите орать! – я крутанулся на месте, как загнанный зверь. – Не смейте всем скопом лезть в мое сознание! «Это дурдом, а не начало дня! Все кругом точно кайф ловят. Ходят, шатаются… О, чееерт, живо-о-о-т…» «Обладательница этих мыслей совсем близко. Нет преград. Никто не помешает…» Прочие голоса резко прекратили быть невыносимо громкими, потому что появился новый приоритет – запах свежей крови, достигший моего носа. Это не то, что мне необходимо, но легкая добыча, у которой по иронии судьбы в календаре «красные дни», мгновенно лишила меня тех слабых намеков на человечность, за которые я цеплялся из последних сил. Слишком близко ее запах, слишком громко стучит ее сердце. Это не моя вина! Я не виноват, что ей придется умереть, просто я не способен дольше терпеть. Это невыносимо… Сейчас я не кричу, не рушу стены, ибо на смену всему этому приходят абсолютная бесшумность, скорость, осторожность – непреложные законы и залог успешной охоты. Узкий, пустой коридор превратится для добычи в ловушку; невысокий, гладкий потолок создаст прекрасные условия для нападения сверху, а ее кровь послужит мне наградой, погасит огонь, ослабит боль… Звук ее шагов, приближающийся запах, слишком громкое дыхание. Симметрия пространства меняется, делая его зеркальным сразу, как только я приникаю к потолку. Передвигаясь гравитации назло, я мысленно заманиваю жертву, призываю. И она идет, ведомая ментальным голосом и запахом моего феромона. Я чувствовал, как быстро тает ее воля, подпитывая мой азарт. Адреналин, вступивший в битву с болью голода, бушевал во всем теле. Перспектива быстрого и осторожного убийства отошла на второй план. Теперь я одновременно жаждал и крови, и игры, и, как следствие, полной свободы действий. Я видел сверху рыжие волосы жертвы, я готовился к нападению, а мое совершенное тело беспрекословно и сверхъестественно быстро выполняло любые приказы. Миллиардную долю секунды длился прыжок, я почти коснулся ее плеч… …Чужая рука на горле, удар со спины, свист воздуха в ушах. Инстинкты срабатывают молниеносно, руки и ноги амортизируют удар о пол, превращая неконтролируемое падение в акробатический этюд с двойным сальто. В безумной ярости от испорченной атаки я скалю клыки, готовый к новому нападению. Но я ее не вижу! Чувствую, но не вижу! Мне помешали! Увели жертву прямо из рук, и теперь она далеко, ее запах слабеет… крови не будет! Голод не утолен!!! Я взвыл от разочарования и адской боли, пронизывающей живот и грудную клетку. - Вырвался зверек из-под контроля, да? От последовавшего за вопросом удара по ребрам я увернуться не успел. Из легких мгновенно вышибло раскаленный воздух, но ожидаемой встречи со стеной не произошло, потому что меня резко поставили на ноги, шею сдавили, отклонив назад, а руки заломили за спину. – Не вовремя, Джон! Ой, как не вовремя, - она улыбалась своему превосходству. – Назад в комнату! Быстро! Пока никто не узнал, что ты решил устроить единоличную охоту с полным разгромом комплекса. Борясь за свободу движений, я издал яростный рык. - Тихо ты! – ее колено врезается в позвоночник. - И без попыток разрушений! Это тебе не Селина! Новый удар в спину, быстрое движение - и я оказываюсь прижат лицом к полу в помещении, где еще две минуты назад находился по собственной воле. Вампирша насела сверху, всем весом вдавливая меня в пол. Выгнувшись, я попытался скинуть ее с себя, но смог только перевернуться на спину. – Лучше бы ты в лазарет с Элизабет пошел. Нет, ну, правда! При ней ты бы не решился. Эй, - она схватила меня за шею, вынуждая смотреть прямо в глаза. – Порезвился и хватит! Включи человека, полковник! Где-то на периферии беспробудно спящего сознания шевельнулось слабое желание послать оседлавшее меня существо десятиэтажным матом, но звериное сознание свело слова к громогласному рычанию, а чуть позже - к безысходному воплю боли, унять которую меня лишили возможности. Я уже чувствовал во рту вкус собственной крови от прокусанной клыками губы. Все происходило за каким-то занавесом, в тумане агонии и адской жажды. Я не мог думать ни о чем другом… - Пей! – прозвучал властный голос, после чего в рот просочилась первая порция жидкости, так необходимой давно истлевающему в огне телу. Сначала все, на что я был способен, – это жадно высасывать, сдавливая запястье, как перезрелый апельсин. Потом, неизвестное количество глотков спустя, начали зарождаться первые намеки сомнений. «Почему кровь не течет сама, а приходиться давить? Почему кость до сих пор цела, и я не чувствую раздробленных осколков? – я приподнял голову, сильнее вгрызаясь в плоть, делая все новые и новые глотки. По мере того, как ослабевала боль жажды, возвращалась способность мыслить. Формировались первые вопросы. - Почему такой странный вкус? Кровь густая и едва теплая, не имеет ничего общего с пакетированной тухлятиной. Свежестью не блещет, второсортная, с каждым глотком несет чужую память, посторонние образы, не мои чувства, личные воспоминания, яркие эмоции, интимную близость… «Что!?» - я резко открываю глаза и сажусь, без труда сталкивая с себя неспособную более сопротивляться Валери. То была ЕЕ кровь! Ее запястье, ее, передавшиеся мне с кровью воспоминания... Рэй! - Кровь старшего вампира!? Валери, зачем ты это сделала, черт тебя дери!? - Ну, во-первых, с возвращением в мир здравомыслящих, полковник. Рада снова видеть рассудок в твоем взгляде. А во-вторых, всегда пожалуйста, – она ухмыльнулась и, пошатываясь, медленно встала на ноги, - и… прошу прощения, если увиденное тобою не слишком цензурно, однако передачу воспоминаний через кровь мы никоим образом не контролируем. Обращайся, если станет совсем плохо, но не рассчитывай, что всякий раз я буду успевать в последнюю секунду, заметая при этом все следы и не сломав, во избежание последствий, даже дверной ручки. - Просто ответь на вопрос! Какого черта надо было поить меня своей кровью? - Можно подумать, у меня были варианты? – Валери воздела к потолку резко потемневшие глаза. - Или мне нужно было сходить за кровью в лазарет, честно рассказав при этом, какое безумство ты затеял? А так, - она подошла к кровати, взяла из лежащей на ней стопки белья полотенце и быстрым движением стерла кровь с запястья, которое к этому моменту успело зажить, - ни следа. Никто из людей ни сном, ни духом о твоей маленькой выходке. - Пойми правильно, потому что я действительно безумно рад, что не успел претворить в жизнь план завтрака, но… вместо одного голодного вампира нас теперь двое. Не думаешь ли ты, что риск превратить Шайен в один огромный шведский стол мгновенно умножился на два? - Звучит, как скрытое беспокойство за судьбы невинных, или мне только кажется? - Валери! – грубо рыкнул я. - Что еще, помимо нежелательного обмена воспоминаниями, тебя не устраивает в том, что я сделала? Да, не очень свежая, хватит ненадолго, но от того, что ты пил из другого вампира, хуже не станет, поверь. По понятным причинам, я отдала тебе не всю, ибо мне самой нужно как-то продержаться часов пятнадцать, прежде чем нас отпустят на охоту. - В этом и заключается первое мое «не устраивает»! Валери, ты уверена, что сможешь продержаться? - В моем распоряжении два пакета клонированной, прихваченные на всякий случай с Селины. А если понадобится, Рэй обязательно предложит мне свои. До вечера как-нибудь выдержу. - Рад это слышать, - я сделал первый осторожный вдох и глотку тут же опалил огонь. – Твою ж дивизию! Здесь! В КЗВ! Теперь проблем не оберешься! - Это с какой стороны посмотреть, - задумчиво изрекла вампирша. - Память Софи, оказавшейся не в том месте, не в то время, я подкорректировала. Камеры видео-наблюдения на предмет случайного компромата Элеада уже обработала, так что… - она подмигнула, – твоя репутация ручного вампира все еще при тебе. В глазах смертных ты по-прежнему чист, - она кинула мне полотенце, которое я поймал из чистого рефлекса. – Вытри руки с губами, и будешь чист не только на словах. - Ладно, - я пристыжено опустил голову, уверенный, что реальную причину поступка Валери мне все равно узнать не светит, – похоже, мне остается только сказать спасибо за то, что ты в очередной раз прикрыла мою задницу и... если не трудно, объясни, что это вообще за хрень была такая? - Ты – вампир. Стало быть, сея «хрень» также имеет отношение к твоей нынешней ипостаси. - Капитан очевидность, Валери! – я раздраженно фыркнул. – Вообще-то я на полном серьезе. Что это за фигня? С красными глазами и пылающей глоткой я, конечно, не сто веков живу, но и не первый день. В Атлантиде на протяжении месяца встречался и чуть ли не обнимался с носителями гена. Я Элизабет целовал и целую в шею и запястья. Женские штучки вроде «кровавых дождей» мне тоже не в новинку. Тогда какого чёрта пару минут назад я чувствовал себя так, будто меня с головой окунули в кипящее масло, напрочь лишив возможности по-человечески думать? - Такое часто случается, если молодой вампир резко меняет одно человеческое общество на другое, менее знакомое и исключающее элемент личной привязанности. С этими людьми ты менее тесно связан в эмоциональном плане, еще не успел изучить и привыкнуть к их информационным полям… - И много ли, позволь полюбопытствовать, ты знаешь случаев, когда совсем еще зеленый упырь оказывался среди семи миллиардов людей? Притом, что с шестью целыми и девятью десятыми от общего количества населения я не то что не связан эмоционально, а вообще в глаза ни разу не видел, и знать не знаю! - Первое время будет тяжело справляться. Чуть позже полегчает… - Я даже знать не хочу, намного ли мне, - я швырнул окровавленную тряпку обратно на кровать, - твою мать, полегчает! - Прошу, попытайся успокоиться. Эмоции сейчас играют против тебя. - Это я заметил. И все же я просто обязан знать, сколько раз в день у меня будет начисто сносить крышу в неизвестном направлении! Только давай на чистоту, чтобы я точно знал, стоит ли мне вообще от тебя отходить дальше двух футов. - Чем чаще ты будешь питаться, тем ниже будет риск потерять над собой контроль. Попытайся обуздать и по возможности уменьшить чувствительность основных анализаторов. Если с обонянием это невозможно, то со слухом – вполне. Ты можешь его блокировать, чтобы биение сердец не соблазняло. Отвлекай себя от чужих мыслей – это тоже поможет. Максимально ограничь тактильный контакт с людьми, а в идеале вообще сторонись и не подходи близко. Элизабет… Я резко поднял на Валери ошеломленный взгляд: - Только не говори… - Зная тебя, могу утешить тем, что это очень маловероятно, но… не исключено. Тебе следует быть осторожнее с этим. - Черт. Черт! ЧЁРТ!!! – я занес руку для удара, но вовремя остановился и лишь прислонил сжатый кулак к серой стене. – Я не этого для нее хотел! Я привел ее сюда не потому, что хотел сменить для нее одни стены на другие! - Мне правда жаль… - Я бросил ее одну в лазарете, Валери! Одну в месте, давно превратившемся для нее в ад. А через пару минут ее отсутствия в поле моего зрения я вообще забыл о ее существовании, собираясь прыгать со стены на шею ничего не подозревающей жертвы. Я начхал на все последствия… - Интересный у вас способ выражения эмоций, - она на миг задумалась. – Начхал?.. Впрочем,.. не столь важно. Пусть будет так, как ты выразился. В силу твоего состояния, начхал именно ты, мы же остались в здравом уме и трезвой памяти. Именно потому Кадис с остальными сейчас в зале брифинга благополучно отвлекают генерала Лендри и О’Нилла от отсутствия твоей персоны; девушка, которую ты попытался убить, не вспомнит ничего, кроме запаха твоего феромона; интерьер коридора существенных изменений не претерпел. Следовательно, не забивай себе голову мыслями о последствиях, ибо сегодня их удалось избежать. - Спасибо за это, - я посмотрел в темные, почти коричневые глаза. – Все могло закончиться куда хуже, если бы не ты. За кровь отдельное спасибо, - я опустил взгляд. – Прости, если взял слишком много… - Ты взял ровно столько, сколько я позволила тебе взять. И, да будет тебе известно, я терпеть не могу выступать в роли донора! У тебя совершенно отсутствует этикет и хоть сколько-нибудь уважения к даме. Ты мне руку до кости прокусил, резцы в сухожилие всадил… - Сколько, интересно, тысячелетий ты будешь напоминать мне об этом случае всякий раз, как представится возможность? Я не собираюсь отрицать, что я безбашенный, неучтивый, некультурный, наглый, неблагодарный и грубый кровопийца. И я неисправим, ибо поговорка «Горбатого исправит могила» ко мне с недавних пор неприменима. Довольна!? – очередной гортанный рокот наполнил комнату. – А сейчас, - я прервался, с трудом приводя в порядок голос, и после нескольких секунд молчания произнес по слогам, – из-ви-ни ме-ня по-жа-луй-ста! Мне правда жаль, что я слетел с катушек. - Просто будь аккуратнее, - она кивнула и метнулась к выходу. – О большем я не смею просить. «Валерии! - я окликнул девушку, когда она уже закрывала за собой дверь. – Может, по мне это незаметно, но… я действительно очень благодарен за то, что ты всегда страхуешь». «Прости за Элизабет», - совершенно не в тему откликнулась вампирша, а через секунду ее запах и движения уже растворилась в общем потоке обонятельно-звуковой информации. Звуки, запахи, мысли. Мысли, запахи, звуки. Все вместе они, в любом случае, не дадут мне покоя, не умолкнут и не станут менее насыщенными, как бы сильно я того не хотел. И раз уж придется слушать, то я предпочту слушать и слышать Элизабет, полностью сконцентрировавшись на звуках, относящихся именно к ней. Проще всего определить ее местонахождение по биению сердца, но вместо этого, чтобы не рисковать, я использую другой ориентир. Ищу по голосу, а не по запаху. Желание слышать ее быстро превратилось для меня в острую потребность. Чтобы окончательно прийти в себя после незапланированной и неудавшейся охоты, мне нужны ее мысли, но вместо этого я постоянно натыкаюсь на чьи-то чужие, ненужные, неинтересные, но вместе с тем громкие и подавляющие. Она молчит. В этом звуковом хаосе я ее не слышу, потому что рядом кто-то мысленно кричит или, скорее даже, орет. К мысленному фону присоединяются эмоциональные импульсы, составляя в моем сознании полный и ясный пси-портрет хозяина разума, в который я собираюсь проникнуть. Сквозь сеть чувств я пробираюсь в чужое, человеческое, а поэтому жутко абстрактное и податливое сознание. «Это что еще такое!?» - восклицаю я сразу, как только обретаю возможность видеть чужими глазами. Передо мной, а вернее – перед моим ментальным проводником, стоит дочь Лэндри. Чужой взгляд направлен точно на лицо Лэм, на ее глаза. Я улавливаю в ней раздражение, сплетение противоречивых эмоций, даже легкое презрение. Кэролин заслоняет собой Элизабет, но это слабое для меня препятствие. То, что я смотрю на Лиз глазами смертного, не мешает мне читать ее эмоции, как раскрытую книгу. Я нахожу растерянность, смущение в глазах Лиз. Она напугана внезапностью вторжения, до пояса раздета и дрожащими руками прижимает к груди блузку. «Фрэнсис, ты только что собственноручно вырыл себе могилу! – подумал я, послав ко всем чертям осторожность и необходимость сидеть в комнате. - Если я снова озверею, то инстинкт платонической ревности позаботится о том, чтобы первой жертвой стал именно ты…» Сверкнул браслет, а я меж тем продолжал незаметно слушать мысли будущего трупа и видеть происходящее в лазарете его глазами. «Интересно, чего я такого не знаю о строении женского тела!? Или за деловым костюмом все забыли, что я тоже врач? – закрыв дверь, он лишил меня возможности видеть Элизабет. Но он продолжил рассуждать, а я, идя по коридору медчасти, – слушать эти рассуждения. - Ладно, за кого меня здесь принимают - неважно, от издержек профессии все равно никуда не деться. Ричард с этим смирился и работает с ними бок о бок, а от меня требуется всего-то привести в штаб пробирку с кровью Вейр. Господи, как же хорошо, что Шеппарду в лазарет запрещено входить! Он бы за одни только мысли меня на тот свет отправил, и… Боже, в какой-то степени я готов с ним согласиться. Клятва Гиппократа гласит: «Не навреди!». Если у Лэм в кабинете действительно сидела Вейр, а эта женщина была неким призрачным подобием Вейр, то взять у нее кровь – значит именно навредить. Кожа да кости. Притом, что психика, наверняка, пострадала еще сильнее, чем тело. Да какого тут вопроса национальной безопасности!? О моральной этике думать пора, на крайний случай, о человечности вспомнить!.. Да разве начальству эту точку зрения возможно объяснить!? Не выполню распоряжение - опустят до рядового уборщика, а то и этого хуже… Во что ты ввязался, Ник!?» Эти мысли я слушал, уже находясь совсем близко. Я должен перемещаться медленно, таковы установленные для страховки и безопасности людей правила, но мне это сейчас безразлично. Жажда и инстинкты усыплены, я слышу новые голоса… - Элизабет!? - Уходите!.. Уходите! Бегите прочь! Я не хочу никому вреда! - ее крик заставляет меня двигаться еще быстрее, не задумываясь о выбранном пути.[/i] Запах медицинских препаратов и химический соединений не способен перебить запах крови. А крови здесь много. Пакетированной, живой капиллярной или… горячей и манящей артериальной от кого-то, кто серьезно ранен… Определенно, я выбрал не тот путь, но мне все равно. Я не пришел сюда добивать. «Тебя вообще-то не должно здесь быть! - Валери идет за мной следом. После того, что случилось, она раздражена моей халатностью и пренебрежением всеми советами. Так же, как и я, она голодна, но так же, как я, она здесь и преследует меня. – Эй! – она хватает меня за руку и резко разворачивает, игнорируя сбитых с толку людей. - Что ты творишь!?» «Я обещал ей!» - раздраженно ответив, высвободился из захвата и продолжил, как и прежде, двигаться тенью. Только теперь уже по стене, чтобы люди не мешали. Я хотел было снова использовать Наручник, но вовремя вспомнил, что на восстановление тела после телепортации уходит время, которого сейчас нет… - Что здесь происходит?! - Господи, убирайтесь же вы отсюда! Осколки стекла летят в грудь жертве, но я успеваю раньше. Схватив за плечо и оттолкнув в сторону, я занимаю его место. Осколки врезаются в мою грудь, отскакивают, шар раскаленного воздуха поглощает щит наручного устройства. В следующую долю секунды я уже прижимаю ее к себе. - Все хорошо, - я мягко шепчу, держа руку на ее затылке и мешая видеть окружающих. – Тебя никто не тронет, любимая, я с тобой… Элизабет вздрагивает, сильнее прижимается ко мне, но не произносит в ответ ни слова. Лишь прерывисто и тяжело дышит. - Джон!? – она возникает в каком-то футе от нас, готовая в любую секунду выдернуть Элизабет из моих объятий. - Все в порядке, - четко произнося слова, даю не терпящий сомнений ответ. – Теперь… пожалуйста... отойди! Сначала я обращаю свой взгляд на до смерти перепуганных Келлер и Лэм: «Просто примите случившееся за норму, - я внушаю обеим сразу, стирая страх из их эмоций. – Мне… пришлось привыкнуть». - Что касаемо тебя, Фрэнсис… - не выпуская Элизабет из объятий, я разворачиваюсь лицом к настежь распахнутой двери. – Забудь все, что прямо сейчас произошло и… Боже тебя храни, если проболтаешься начальству о том, что здесь видел. Хочешь верь, хочешь нет, но сегодня я просто не в состоянии искать виноватых, поэтому у тебя всего два варианта: либо я сожру тебя прямо здесь и сейчас, либо в ближайшие пять минут ты уматываешь отсюда к чертовой матери! – я успокаивающе провел рукой по спине Элизабет. – Что выбираешь? «Я вас п… по… понял, полковник, - мужчина попятился назад, держа руки перед собой. – Прекрасно понял. Я уйду прямо сейчас, но… прежде я должен кое-что вам рассказать. Это важно, если вы, конечно, хотите знать, что планирует МНК в ближайшие три дня…» Я настороженно переглянулся с Валери, желая убедиться, что не я один слышал эти мысли. «Нет, не один, - тут же сделал вывод, обнаружив в глазах девчонки искомое непонимание. – Ладно… забери его с глаз моих долой и… дай мне пару минут, - я опустил взгляд, чтобы увидеть лишь волосы приникшей к моей груди Элизабет. - Встретимся у Лэндри в кабинете». - Уверен, что справишься? Помощь не нужна? – вслух поинтересовалась вампирша, но к тому моменту я уже активировал телепорт.
*Кадис.*
«Люди уже опьянены нашим присутствием, а ведь даже получаса не прошло», - я настороженно переглянулся с Элеадой, которая сидела по правую руку от меня. У людей ухудшается самочувствие, Джона Шеппарда сводит с ума жажда новообращенного и впереди еще три аналогичных дня. Как минимум три. Кто знает, как все сложится на самом деле…» «Будем надеяться, за десять тысяч лет терране поумнели. В конце концов, - Розмэри искоса смотрит на обессилено прислонившегося к стене и почти не стоящего на ногах молодого офицера, - они же не настолько мазохисты, чтобы держать нас здесь дольше трех дней в ущерб своему хрупкому здоровью и без того коротким жизням. Если же исходить от противного, и homo по-прежнему едва ли отличны от приматов, то я за себя не ручаюсь. Я буду проявлять снисхождение ровно три дня, Кадис! До тех пор, пока «Дедал» не доставит оборудование. И то… это только при условии, если генерал О’Нилл сдержит свое слово, данное насчет охоты». «Он сдержит», - уверенно отвечаю я, продолжая без особой нужды разглядывать пустые кресла во главе стола. Оба генерала попросили разрешения на время удалиться, за что я их не виню никоим образом. У О’Нилла сильный ген, не менее сильный разум, за почти месяц знакомства он успел привыкнуть к нашему воздействию, но, увы, не к воздействию десяти вампиров одновременно. А про генерала Лэндри и говорить не стоит. Посему… у меня нет иного варианта, кроме как молча сочувствовать состоянию обоих. - Кадис… извини за прерванные размышления, но сколько нам еще тут сидеть? Еще немного мы поизображаем из себя статуи – и им, - кивнув в сторону входа, предупредил Рэй, - нужна будет госпитализация. - Если мы разойдемся кто-куда по комплексу, госпитализация потребуется всему персоналу, поэтому мы останемся здесь и будем ждать столько, сколько понадобиться. Надеюсь, Джон и Валери скоро к нам присоединятся. - Глаза б мои его не видели! – хищно оскалился Рэй. – Если, конечно, ты не хочешь последствий для всего этого муравейника. - Reyus! – машинально произнеся имя вампира на Древнем, осадил я. - Этот без году недели перерожденный мне уже поперек глотки стоит! Сколько раз он будет Валери калечить? Сколько вообще… - Сколько нужно, Рэй! Вспомни себя в первый… отнюдь даже не месяц, Рэй,. а в первые лет двести-триста, - я посмотрел на него с укором. – Вспомнил? - Его поведение непредсказуемо! Сначала он целует человека, а через пять минут уже готов разорвать первого встречного. Это ненормально и в тысячи раз опаснее, чем привычные для нас всех темперамент и повадки новичка. Даже с дикой Кочевницей… - Рэй, ты вспомнил себя? – спокойным тоном переспросил я. - Да. - Претензии остались? - Нет, - отведя взгляд в сторону, ответил вампир. Я кивнул в знак одобрения и вопреки принципу стал вслушиваться в мысли сидящих рядом. Сильнее прочих меня волновали размышления Розмэри. Сознание девушки было уже не здесь. Ее ментальные волны простерлись далеко за пределы зала брифинга, оставив в кресле лишь неподвижную женскую фигуру… - …Разряд в пять тысяч! - тело изгибается под действием электрического тока. – Ну же, лейтенант! - Пульса нет. Новый разряд, голоса людей, звук медицинской аппаратуры и капающий раствор в пластиковой трубке капельницы. Но все это тщетно: сердце по-прежнему не бьется, дыхания нет, смертное тело сдалось и прекратило борьбу за жизнь. - Нужно пытаться. - Бесполезно. Слишком долго… - Нельзя сдаваться! Парнишке всего двадцать пять. У него жена должна скоро родить. - Адреналин… Найдите вену… - Нет времени! Прерывать компрессию нельзя, с момента остановки сердца прошло две минуты десять секунд. - Руки прочь! Препарат ввели прямо в грудную клетку, заставив сердце сжаться один раз, после чего оно снова остановилось. Но врачи пытались снова. Новый разряд, беспрерывный писк аппаратуры сменяется другим, сердце сокращается, но разрозненно, неконтролируемо и поэтому неэффективно. - Фибрилляция… - Готовьте электроды!.. Розмэри резко поднимается со своего места, но также резко я преграждаю ей путь. - Мэри, нет! Баланс уже нарушен, мы не имеем права вмешиваться в то, что нам неподвластно. - А я вмешаюсь и нарушу его снова. Только я - не ты, и убивать не стану, а наоборот – верну. И мне все равно, чьим правилам ты следуешь и какие права имеешь, ибо прошли те времена, когда ты, я, все мы наблюдали за гибелью тысяч с улыбкой удовольствия на окровавленных губах. Он умрет, если никто из нас этому не помешает! А если помешает, он проживет свою жалкую человеческую жизнь. Ответь, что тебя удерживает от того, чтобы помочь ему? Жалко капли крови, или горький опыт прошлых лет не позволяет тебе сходить туда и снова сыграть роль всемогущего Зевса –вершителя судеб? - Мы не решаем, кому жить, а кому умереть, Мэри. Сейчас уже не решаем и... в сущности, никогда не решали. Вне зависимости от свойств нашей крови, мы не смеем быть Богами! - Прямо сейчас, тратя время на бессмысленный разговор с тобой, я делаю выбор в пользу его смерти, - она шагнула к выходу, но я удержал ее за руку. – Пусти, Кадис! – Мэри выдернула руку из захвата. - Все, чего я хочу, - это решить в пользу его жизни. И неважно, назовут ли меня после этого богиней или красноглазым дьяволом. - Это грань дозволенного, Розмэри! Лезвие ножа. - Творцы уже давно перестали следить за Балансом и утратили над ним контроль, Кадис. Они ничего не предприняли раньше и сейчас ничего не смогут сделать! А свои неписанные законы пусть предъявят твоему брату и всем тем, кто с ним рядом! - Роуз… - Прочь с дороги, Кадис! Не смей мешать мне сделать то, что я собираюсь сделать! Прерывистое дыхание за спиной отвлекло мое внимание. Розмэри, воспользовавшись моментом, проскользнула к лестнице, а я метнулся в сторону, чтобы поймать упавшего без сознания офицера у самого пола. Из носа мужчины текла тонкая струйка крови, заставив горло вспыхнуть уже привычной болью жажды. Второй офицер хотел помочь сослуживцу, но, испугавшись моего стремительного движения и возможной реакции на кровь, лишь испуганно отпрянул. Выглядел он ничем не лучше своего товарища, поэтому стоило ему прижаться спиной к стене, как он сполз по ней вниз, теряя сознание. Кто-то из сидящих за столом зашипел, кто-то зарычал. Никту сдерживал Аполлон. - МНК в Шайен!? – раздался из соседнего кабинета голос генерала. - Завтра!? Господин президент, при всем уважении… - пауза, нецензурная лексика в сторону от телефонной трубки. – Внеочередной саммит Большой Восьмерки в Белом доме!? – снова пауза. На этот раз без бранных слов, просто тишина, прерванная в конечном итоге обреченным ответом. - Вас понял, господин президент. Подготовить возможную речь для СМИ. - Леа, ты оказалась права. Эти три дня обещают быть очень долгими, - я прикоснулся к бесчувственному телу рукой с наручным устройством. Элеада сделала то же самое со вторым телом. Почти одновременно мы переместились в санчасть комплекса. Она осталась объясняться с медсестрами, а я без лишних слов направился в реанимацию искать Розмэри. Впрочем, я просто шел за множеством учащенно бьющихся сердец, потому что люди, затаив дыхание, стояли у дверей одной единственной палаты. Позабыв себя, они ждали свершения чуда. И я тоже остановился возле этой палаты, тоже ждал, но вовсе не чуда. В отличие от панически боящихся смерти людей, я думал не только о спасении. Я знал также о риске. И пусть я готов рискнуть обращением, я понимал, что оно не станет для молодого человека чудесным спасением. Ведь тогда не будет семьи, не будет жизни… ничего не будет. И Мэри знает об этом не понаслышке. Ей, как никому другому, известны последствия… «Ты рискуешь», - секунду длиться наш с ней зрительный контакт, затем она отворачивается и проходит в палату. Слабыми ментальными ударами девушка заставляет врачей отступить от окутанного проводами пациента. Медсестры послушно уходят, предоставляя незваной гостье полную свободу. Позади себя я могу слышать быстрые шаги, которым вторят растерянные мысли: - Что вы здесь делаете?! – звучит вопрос той, которую все здесь называют доктором Лэм. – Кто вас сюда пустил? - Не надо, - я останавливаю ее тихим шепотом, положив руку на плечо, покрытое белым халатом. - Не мешайте ей. Уверенный, что мои слова подействовали, я продолжаю наблюдать за действиями Розмэри. Не то, чтобы я был неуверен в ее навыках или боялся, что ее соблазнит запах крови… нет, просто… я был обязан лично наблюдать за тем, что должно сейчас произойти. Слух вампира не обманешь, ему можно доверять сильнее, чем приборам, поэтому и я, и она знаем, что слабое сердце бьется. Более того, мы знаем, как. Улавливаем малейшие изменения в ритме, можем точно сказать, сколько времени осталось. Его кровь пахнет по-другому из -за недостатка в ней кислорода. Биохимическое состояние всего организма нарушено, необратимо поврежден и отравлен токсичными продуктами обмена головной мозг. Если людям каким-то невероятным образом удалось бы сохранить его жизнь без нашего вмешательства, прежним он бы уже никогда не стал. Но если у Розмэри получится... а с учетом того, что сердце не остановилось, должно получиться, то у молодого офицера есть еще все шансы увидеться с сыном… Мэри быстра настолько, что полноценно следить за ее действиями могу только я. Она расстегивает заклепки на манжете, прокусывает запястье и набирает кровь в шприц, держа зубами поршень. Она медленно подходит к телу, не раздумывая ни секунды, отключает приборы. Все, за исключением кардиомонитора. Прежде чем ввести кровь в организм, она еще раз смотрит на меня. В ее взгляде намек на издевательство, явный укор и… зависть. Она завидует этому, едва живому человеку. Меж тем, это не мешает ей вслушиваться в частоту сердечных сокращений и еще раз обдумать возможные последствия. В конце концов, девушка принимает окончательное решение, делая укол в шею, дабы не мучить более оголенную грудную клетку. Вне зависимости от места контакта, первое, на что оказывает влияние наша кровь при попадании в тело смертного, – это сердце. Спустя всего лишь несколько секунд после укола кардинально меняются показания монитора. Теперь сердце не просто бьется, но бьется ровно. Пульс приближается к показателям мирно спящего человека. В течение следующего непродолжительного периода времени восстанавливаются функции мозга, как следствие – корректируются все остальные процессы в организме: регенерация, начавшаяся изнутри, завершается полным исчезновением внешних повреждений. Когда нормальной работе сердца, легких и головного мозга – трех важнейших составляющих, поддерживающих жизнь, ничто не мешает, человека можно считать не просто живым, но и полностью здоровым… …Он распахивает глаза, грудная клетка приподнимается, но глубокому вдоху мешает интубационная трубка в дыхательных путях. Мыслей еще нет и после того состояния, в котором он пребывал еще десять секунд назад, быть не может, однако присутствуют слабые эмоции. Природный механизм самозащиты рождает беспричинный страх, которому вторит абсолютное непонимание происходящего. Мужчина выгибается, хрипит, но Розмэри успокаивающе кладет руку на его грудь и, прилагая минимум усилий, опускает изогнувшееся дугой тело назад на кровать. Она смотрит на него, устанавливая ментальный контакт и вынуждает закрыть глаза. Под ее внушением он проспит около двух часов. Этого времени хватит, чтобы те граммы крови, вернувшие его к жизни, бесследно растворились в организме, перестав нести в себе опасные кристаллы, а вместо обращения всего лишь стимулировали работу костного мозга и иммунной системы. - Я… полагала… Мне сказали, что вы запретили это делать, - едва выговаривая слова и задыхаясь от волнения, произнесла стоящая впереди меня Кэролин Лэм. – Я… не смела даже просить вас о подобном. - А нас не следует просить, доктор. Ведь вы даже не можете предположить, что движет нашими решениями и заставляет совершать те или иные поступки, - со скупым намеком, предназначавшимся мне, ответила Розмэри, выходя из палаты. - Все, что вам осталось сделать, – это избавить пациента от теперь уже ненужных капельниц, проводов, датчиков и этого, мешающего дыханию предмета в трахее. И… не пытайтесь разбудить его в ближайшие два-два с половиной часа. Безопасности ради, он все равно не проснется, пока я не позволю, - вампирша обратила на меня свой алый взгляд: «Как видишь, Зевс, мне ничто не помешало сыграть роль всемогущей богини и вернуть его к жизни, избежав при этом перерождения. Когда-то ты мог поступить точно также, но вместо этого тебе вздумалось сделать меня бессмертной, достойной Олимпийских Богов. Ты сделал это и намеренно бросил меня среди некогда дорогих мне людей! Ты хотел, чтобы, проснувшись красноглазой богиней, я убила и своего мужа, и брата... и даже новорожденного сына…» - …Он же, - она указала рукой в сторону палаты, - проживет свою жизнь! Человеческуюжизнь, Кадис! Противореча всем законам природного Баланса, назло Творцам и тебе в напоминание об ошибках прошлого, он будетжить! - в глазах Розмэри после стольких веков вновь вспыхнула ненависть, а мгновением позже девушка исчезла во вспышке света. Она боготворила нас, превозносила, почитала и молилась на нас так же, как все терране эпохи ее человеческой жизни. Люди из ее общины наравне со всеми остальными приносили себя в жертву Богам, обитающим по их примитивным верованиям на Священной горе и снисходящим в мир смертных с заходом солнца. Она преклоняла перед нами колени, падала ниц, не смея подняться без позволения. А мы и не позволяли, ибо сами лично никогда не представали перед смертными. У нас, двенадцати Олимпийцев, всегда были посланники, которых люди называли титанами или детьми богов. Мы обращали первобытных терран, когда нам было угодно, без особой надобности, ради утехи, удовольствия или… просто от невыносимой скуки. Во всяком случае, я творил «потомство» именно таким образом, именно потому, что хотел развлечься. Я всегда приходил в человеческие поселения, когда того хотел, но чаще всего в сумерках, чтобы охота во мраке доставляла максимум удовольствия из возможного. В один из таких предзакатных вечеров я первый раз встретился с Розмэри, вернее… с Розалией Марин, как называли ее люди общины. Огненно-красный солнечный диск на горизонте, ветер, столь полно раскрывающий все запахи и смягчающий резкие звуки, которые долетали до моих ушей из небольшого селения юго-восточной окраины Мелоса. За моей спиной в отдалении мягко ударялись о берег острова неспокойные волны Эгея, а впереди… прямо перед собой я видел деревню, состоящую из нескольких убогих, наполовину вкопанных в землю хижин. Я смотрел на эти примитивные глинобитные строения с края отвесной скалы. Смотрел с пренебрежением, высокомерием, испытывая крайнюю степень отвращения ко всему, что представало моему взору. Как же юны в своем развитии эти смертные, насколько жалок весь их земледельческо-животноводческий уклад жизни. Собирательство женщин, охота мужчин… Как отвратительно мне было созерцать примитивнейшие орудия труда в их руках! Впрочем, от ходячих сосудов с пищей я не желал большего. А для того, чтобы называться едой, им вовсе не обязательно учиться писать на глиняных табличках, считать звезды на небе и хоть сколько-нибудь задумываться над смыслом своего существования.Они были кормом в моих глазах, и только избранные получали от меня право на благословение и снисхождение. Их – недоразвитых, зависящих от милости природы - я в одночасье превозносил до своего уровня. Приобретая Древние знания, избранные мною терране за несколько часов преодолевали эволюционный путь длинною в тысячелетия. При этом от самих благословленных божьим даром ничего не зависело. Я, Арес и остальные всегда сами делали выбор за них. Всегда спонтанно, безо всяких особых причин. Только многим реже мы поступали обдуманно, с некой целью, известной нам одним. Однако в тот вечер цель, преследуемая мной, была вполне обычной. Я был голоден, поэтому пришел лишь затем, чтобы насытиться. Скрываясь в тени мангровых зарослей, я с наслаждением слушал частое биение человеческих сердец. Тогда я, пусть далеко не всегда и недолгое время, все же был способен себя сдерживать при необходимости. И необходимость эта, чаще всего, заключалась в том, чтобы растягивать время охоты, играть с жертвой, а не набрасываться и выпивать до последней капли сразу, как только обоняние уловит намек на желанный запах. Сквозь листву низких ветвей я наблюдал за ними, их аромат и мысли уже завладели всем моим естеством. Я ждал, вдыхая пьянящий, соблазнительный аромат группы девушек, пришедших к бьющему из-под земли источнику, чтобы перед заходом солнца набрать воды. Две из них были совсем еще юны, их тоненькие голоса и смех раздражали мой слух, мешая в полной мере наслаждаться звуком бьющихся сердец. У самой криницы, подставив глиняный сосуд под бьющую струю, сидела на коленях девушка чуть старше... лет пятнадцати, а рядом с ней, ожидая своей очереди, стояла самая старшая из всей группы. Уже не девушка, но женщина, потому что всего их было пять, а я отчетливо слышал биение шести сердец. Стоящая ко мне спиной, девятнадцатилетняя самка homo была беременна. Она ждала потомство, которое должно было стать продолжением ее ничтожного, недоразвитого, ничего не стоящего рода. Мне вдруг очень захотелось посмотреть на нее, немедленно, в ту же самую секунду, но… я заставил себя ждать, когда она налюбуется оранжевыми в свете заката холмами и захочет обернуться. Как и все смертные, она была слишком медленной, рассеянной, тратящей слишком много времени на жалкие размышления, не имеющие никакого смысла. Но вот, через невероятно долгое для меня время, она обернулась. Почти мгновенно я отметил для себя, что она красива. Конечно, ее внешность была несравнима и даже нисколько не приближена к облику бессмертных, но… что-то в ней притягивало мой вампирский взор. Длинные, пшеничного цвета волосы собраны в высокую прическу, отдельные вьющиеся пряди раздувал ветер. Он же не прекращал терзать тот длинный белый кусок ткани, прикрывавший её наготу. И это слабое проявление портновских навыков, и попытку хоть чем-то прикрывать свои тела терране уже называли одеждой, сшитой по подобию нарядов, в которые облачались их Боги. Хотя… не могу не согласится, выращивание хлопка – великое достижение, ровно, как и одежда, сшитая из него. Именно такой, в примитивном платье, подпоясанном тесьмой чуть выше заметно округлившегося живота, в незамысловатых плетеных сандалиях на ногах и с глиняным кувшином для воды в руках я встретил Розалию Марин впервые. Она привлекла меня своей незаурядной внешностью, бронзовой кожей, взглядом зеленых, как плоды оливы, глаз. Мною овладело мимолетное желание сделать эту юную гречанку одной из титанид, благословить ее нескончаемой жизнью и бесконечными знаниями взамен ее нынешнему, ничтожному существованию, которое мать-природа очень скоро прервет. Однако это желание длилось лишь миг, ничтожно малый отрезок времени, который затратил мой перерожденный разум на обдумывание действий и расстановку приоритетов исключительно в пользу охоты наряду с острой необходимостью утолить жажду. В тот вечер я не мог позволить себе развлечение вроде создания новой титаниды, поскольку был голоден. Более того… она беременна, а я терпеть не могу это состояние у терранских самок! В каких условиях они живут?! Кого они собою представляют, чтобы позволять себе плодиться!? Причем, каким способом они это делают!? Они же абсолютно не следят за генами и родственными связями! Они готовы спариваться со всеми подряд, даже если между поколениями вовсе не прошло времени, даже если сестра беременеет от брата! Они как животные, и это омерзительно! Скольких ей подобных я убил, едва они зачали, скольких еще я уничтожил, наслаждаясь сначала кровью матери, а затем и той ошибки природы, которую она носила в себе? Много. И эта не станет исключением, потому что им не позволено размножаться! Только в лаборатории, чтобы они совсем уж не вымерли, оставив нас без пищи. Я медленно, совершенно бесшумно покинул свое укрытие. Жертвы даже не обернулись, ведь в этот последний вечер их жизни ничего не предвещало беды. Разве что... интуитивно они все же могли почувствовать опасность позади себя. Могли, но не почувствовали, потому что еще некоторое время я просто стоял, молча наблюдал, склонял голову, рассматривал, принюхивался – одним словом, решал, которая девушка первой утолит мою жажду. Потратив на размышления целых пять секунд, я решил, что беременная умрет последней, послужив мне отличным десертом. Ради эмоциональной подпитки я хотел, чтобы она наблюдала за смертью своих подруг, которых я собирался убивать медленно, с наслаждением и сладкой пыткой для своего изменившегося тела… …Начал я с самых юных, полностью отдав себя воле инстинктов, и даже не пытался себя ограничить, сознавая свое могущество, вседозволенность, по-прежнему восхищаясь своим воистину совершенным телом, невероятной силой и властью, которая пришла ко мне с бессмертием, с жаждой крови, со способностью отнимать жизни и в то же время давать их, созидать. Для того чтобы называться Богом, я обладал всем. Я был Богом. Я смотрел в глаза своим жертвам и видел все тому доказательства, ибо для них я вовсе не был безжалостным убийцей и хищником. Я был их божеством, их громовержцем-Зевсом с Олимпа. В их остекленевших, затухающих взглядах я находил не страх, но лишь благоговение и… счастье. К тому моменту, когда я сосредоточил свое внимание на беременной, я был уже достаточно сыт, чтобы обдумывать свои действия. Меня снова привлекли ее зеленые глаза, заставив повременить с убийством. Она видела все, что я делал, как разорвал тела, как вода источника по цвету стала подобно крови, стекающей с моих губ. Она была в ужасе. В широко распахнутых глазах блестели слезы, пухлые губы разомкнулись для крика, но закричать она не смогла. Ноги её подкосились, а глиняный кувшин, выпав из ослабевших рук, разбился на множество мелких осколков, расплескав набранную в него воду. Она беззвучно осела на гравий, машинально закрыв руками туго обтянутый тканью живот.
Ее попытка защитить вынашиваемое отродье привела меня в бешенство, я не собирался медлить больше ни секунды, но в тот миг внезапно оказавшийся рядом Аполлон остановил меня. Тогда он впервые попросил за нее передо мной. В тот день он вымолил жизнь для нее с тем условием, что совсем скоро она будет обращена и пополнит наши ряды. Тогда же я спросил у него, почему он вздумал обратиться ко мне с такой просьбой? Юноша, будучи одним из первых, кого я обратил, получивший свое бессмертие чуть более полувека назад, ответил просто: - Она мне понравилась, - его движения сопровождала странная, не присущая вампирам осторожность. Предусмотрительно не дыша, он приблизился к ней, опустился на колено и долго смотрел в ее распахнутые глаза. Затем, по-прежнему не делая вдохов, провел рукой по побледневшей от страха щеке и тихо сказал. – Я не хочу твоей смерти, Розалия Марин. Очень скоро ты станешь богиней, – златовласый вампир посмотрел на меня с мольбой во взгляде. – Она ведь станет моей богиней, Кадис? Ты ведь позволишь этому случиться? - На сегодня я сыт, так что… она твоя, - пренебрежительно, с раздражением отозвался я. – Можешь делать с ней, что хочешь, как хочешь и когда хочешь. Но советую поторопиться, ибо, когда я снова выйду на охоту и встречу ее, не смей меня останавливать! – в одно мгновение я преодолел расстояние между нами, схватил вампира за шею, без особых усилий поднял над землей и утробно зарычал прямо в лицо. – Не смей делать этого впредь, наглец! Это МОЯ территория! И, значит, она - МОЯ добыча! Ты не смеешь вмешиваться и перечить мне! Никогда впредь, ни под каким предлогом, ни по какой причине, потому что, когда я чувствую жажду, я ее утоляю. Делаю это именно так, как того желаю, именно той кровью, которую предпочитаю, забирая ту жизнь, которую мне вздумалось забрать. Запомни это, мальчишка, не то я разорву твое юное тело на части так же быстро, как вдохнул в него новую жизнь! - клокоча от звериной ярости, я швырнул вампира спиной на камни, а мгновением позже растворился в сумеречном лесу. Никому и никогда я не угрожал впустую, и Аполлон это знал. Сначала он стер беременной homo память о роковой встрече со мной, после он стал преследовать ее, везде и всюду за ней ходить. Незаметно, тенью, но он постоянно держался поблизости от нее, охранял, оберегал от меня и других. Он мучил себя запахом людей, но ее саму и ее семью не трогал. Старался не охотиться в ее деревне. Хотя… слишком разошлись планы Аполлона с его сущностью, потому что остальных людей он продолжил убивать еще более жестоко, чем прежде. Втайне, а иногда открыто наблюдая за ним, я считал все его увивания и несвойственные до этого поступки издержками возрастного периода, прихотью и развлечением от того, что ему, навсегда двадцатилетнему юноше скучно. Что, как и каждый из нас, он ищет развлечения. Ежелиему удалось разыскать это развлечение в мазохизме, что ж… да будет так. Я готов был мириться с его прихотью. Но лишь до определенного момента, дальше природа смертной сама взяла верх… - …Роды тяжелые, Кадис… Если бы не тот гадюшник, именуемый у смертных жилищем, все было бы иначе… - Может, упомянешь лабораторию, обезболивающие, медикаменты и… чего уж там, акушеров, способных принять роды? – с насмешкой, презрительно фыркнул я. – О чем ты думаешь, Аполлон!? – в бешенстве закричав, обнажил клыки. – Эти примитивные полуживотные-полулюди понятия не имеют о медицине, а вместо лекарств они поливают друг друга ядовитым соком лилии, чтобы изгнать злого духа, который по их скудным, - я скривился, произнося слово, - верованиям, является причиной смерти. Они недоразвиты, мрут, как иратусы от вампирской слюны, - я рыкнул, шумно втянув носом воздух. - Я рассчитывал, что ты уже заметил сей, мало что меняющий для тебя факт. Но если нет, то советую обзавестись новой игрушкой. Твоя нынешняя едва ли доживет до заката... - Зевс, прошу тебя! Мы еще можем помочь… - Прикуси язык и более ни слова! Я достаточно потакал тебе, Аполлон. Если до захода солнца она не умрет сама, я с удовольствием помогу… - Умоляю тебя, Создатель! – он упал на колени, на что я лишь скупо улыбнулся, не скрывая удовлетворения. – Позволь ей стать одной из нас! В отличие от меня, ты достаточно могущественен, чтобы подарить ей бессмертие. Молю тебя… - Щенок! – я приложил его о мраморную стену, а затем, не позволяя подняться, наступил ногой на грудь. – Ты указываешь своему создателю, как должно поступать?! - Кадис… - он сопротивлялся, и после секундной тщетной борьбы я сам позволил ему встать на ноги. Лишь для того, чтобы мне было удобнее свернуть ему шею. Одно мое движение, сравнимое с порывом ветра – и я обеими руками сжимаю голову вампира, затем два раза выкручиваю ее. Хрустят кристаллические кости, ломается основание черепа, шейные позвонки… Обездвиженное тело падает на пол, лицом вниз. - Слишком многое ты о себе возомнил, - я вздохнул. – Полежи пока здесь, остынь. Не хочу, чтобы путался под ногами, а то так и в пепел превратиться недолго. Оставив вампира лежать в одной из зал аванпоста, я телепортировался на злосчастный остров, который уже успел мне порядочно надоесть. «Пора бы устроить чистку… - рассуждал я, двигаясь быстро, но без особой цели или энтузиазма. – А клочок суши парой залпов с орбиты отправить на дно. По большому счету, какая мне разница, сколько островов в Эгейском море показывает радар? Один, видимо, придется в скором будущем удалить из корабельного компьютера…» …На окраине селения, в тени деревьев, я остановился, прислушиваясь. В мыслях уже вырисовывался план действий, заставляющий меня улыбаться краем губ. «Если она все же станет титанидой, по крайней мере, я должен получить немалое удовольствие от ее обращения». До моего слуха доносились самые разные звуки, но я игнорировал все, кроме одного… Сначала крик был громким, протяжным, полным агонии, но потом он резко затих, на смену ему пришли слабые, едва слышные стоны. Затем раздался другой крик… не ее. Кричал новорожденный. Запах новой крови раздражал мое обоняние. По мере того, как я подходил ближе, я мог улавливать слабое сердцебиение и тяжелое дыхание умирающей… …Сквозь открытую дверь я видел, как над ней склонялись муж, брат и какая-то женщина… не из ее семьи. Крови было много, ее запах манил меня, но я старался сдерживаться. Я зашел в убогое жилище, не заботясь о позволении, ибо зашел как Зевс. Людишки расступились без лишних вопросов, в их глазах горело повиновение и благоговение, которое, пожалуй, я замечал только в глаза тех, кто видел перед собой истинное божество. Меня всегда забавляла реакция смертных, их мысли… «Зевс…» «За ней пришел сам Зевс…» «Владыка Олимпа…» «Великий Зевс поможет,.. он ее исцелит…» «Он пришел, чтобы забрать Розалию с собой…» Как же развлекали меня все эти приземленные, ошибочные и полные глупой веры мысли тех, кто пал сейчас на колени, приклонив голову к земляному полу. Едва удостоив их беглым равнодушным и презрительным взглядом, я подошел к неподвижно лежавшей роженице. Кожа бледна, пряди светлых волос намокли от пота и липнут к лицу, красивый некогда оттенок зеленых глаз испорчен лопнувшими капиллярами, мукой боли и слезами. Новорожденное отродье, завернутое в кучу тряпок, надрывается от плача. Не заботясь о силе ментального воздействия, я заставил его замолчать одним лишь скользящим взглядом по окровавленному свертку. Его мать смотрит на меня потерянно, не моргая, а побелевшие губы дрожат в улыбке счастья. - Зевс… - чуть слышно шепчет она и тянет ко мне руку. Мое наручное устройство уже собрало все данные о ее состоянии. За долю секунды я оценил его тяжесть и сделал вывод, что без вмешательства ей осталось жить час… или два. Одним словом, как и предполагал, к заходу солнца ее уже не будет в этом мире. По крайней мере, в человеческом облике. По-прежнему глядя прямо в ее глаза, я изменился в лице и выпустил клыки. От увиденного девушка в ужасе содрогнулась, но я не обратил на это никакого внимания. Медленно я поднес к губам своё запястье, также медленно вонзил в него клыки, позволив крови медленно течь из двух аккуратных ран-отверстий. Она снова дернулась, но я грубо удержал слабое тело на месте и прижал запястье к её полураскрытым губам. Второй рукой я придерживал ее голову. «Пей, дитя! Пей, чтобы исправить все ошибки и слабости смертной природы. Позже ты возблагодаришь меня». Я вливал в нее кровь до тех пор, пока не исцелил все повреждения. И пусть для достижения такого эффекта могло хватить пары капель, я мог бы остановиться на этом, просто вернув ее к жизни, но я намеренно отдал гораздо больше, чтобы не только исцелить, но и максимально ускорить процесс трансформации. В конце концов отпустив ее голову и отняв руку от ее рта, я оценивающе посмотрел на терранку, в последний раз спросив себя: «А стоит ли?» Обстановка вокруг, площадь сцены размером с деревню, на которой совсем скоро обещает развернуться интереснейший спектакль, а также предполагаемое количество жертв, – все это лишний раз доказало мне, что игра стоит свеч. - Ты доставишь мне огромное удовольствие, когда проснешься, Розалия Марин, - с этими словами я извлек из ножен на поясе кинжал, короткое клиновидное лезвие которого блеснуло в свете закатных лучей. Медленно, игриво занеся руку над левой стороной ее груди, я торжествующе улыбнулся. – Приятного познания Вселенной через занимательные сны, мое неразумное, первобытное дитя, - вонзив острие в быстро бьющееся сердце по самую рукоять, я провернул его, затем с мягким, влажным звуком извлек клинок обратно. Полированный до блеска металл окрасился в алый цвет. Аромат был столь притягателен, но я вовремя напомнил себе, что награда за исполинское терпение ждет меня впереди, а просто так убить ее было бы… неинтересно и чудовищно скучно. Если же я совсем немного потерплю, то смогу насладится сполна первым часом жизни своего нового творения. Я оставлю ее здесь, в семье, в родном селении. Рядом с новорожденным сыном, мужем и другими родственниками. Они прекрасно завершат ее приобщение к миру бессмертных, отдав всю свою кровь во имя утоления звериной жажды. Все они станут ее первой пищей. «От инстинктов и голода вновь обращенной ни один не уйдет и не спрячется… даже самые близкие», - я положил сверток с соблазнительно горячим недосуществом прямо на грудь преображающейся бессмертной, и поскольку даже homo наделены первичными, врожденными инстинктами, крохотные губы почти сразу нашли сосок и рефлекторно зачмокали. От созерцания сея отвратительной картины, я брюзгливо поморщился и отвернулся, но отступив на пару шагов, обернулся снова, чтобы оценить финальное дело своих рук. Как любой другой созидатель, заканчивающий творить свой шедевр, я счел необходимым внести некоторые коррективы, последние штрихи, довершающие образ. Я вновь приблизился, поднял безжизненно лежащую вдоль тела руку и обвил ею младенца. «Вот теперь все. Зрелище мне очень даже импонирует, - свысока осмотрев по-прежнему преклонившихся к земле людей, я добавил. – Кровь младенца откроет тебе врата в вечность, дочь моя. Насладись моментом своего восхождения сполна». И я ушел. Без намека на сомнения, жалость, совесть, человечность… Просто удалился, позволив будущей титаниде самой вершить судьбу ее племени. Все, что я ощущал на тот момент, – это предвкушение скорого развлечения, которое разнообразит грядущую ночь. - А ты хорошо подбираешь кандидатов, брат мой, - задумчиво изрек Арес, стоя на противоположном берегу. – В этот раз подобранный тобою образец выше всяких похвал. А декорации, Кад! Это же просто нечто! – одним прыжком он преодолел обрыв, встав рядом со мной. – Спасибо, что пригласил на столь зрелищное представление, - игриво толкнув меня плечом, он шумно и глубоко вдохнул, исследуя воздух на запахи. – Какого расчетное время начала, братишка? И кто еще из жаждущих крови и зрелищ придет понаблюдать за развлечениями новенькой? - Ну… - я изобразил задумчивость. – Коли наш юный бог мудрости, последние четыре месяца денно и нощно покровительствующий Розалию, соизволит прийти в себя в ближайшее время… - Как это высокомерно с твоей стороны, брат, - он прочел мои мысли и гортанно рассмеялся. - Так грубо сломать мальчонке шею всего лишь за то, что он играл с живой игрушкой и очень не хотел с ней расставаться… Ай-яй-яй! Надеюсь, ты не перестарался, и Аполлон не пропустит все веселье… - Пойду, приведу его в чувства, - без эмоций парировал я. - Давай… - лениво отозвался Арес. – Только не налети в спешке на трупы. - Оу… - я замер. – Какие новости!.. И кто же на этот раз? - Все, - безразлично изрек вампир. - Увы, Кад, но сегодня я положил конец абсолютно всем прямым потомкам Древних, которые вернулись вместе с нами из Пегаса. Слишком много на себя взяли наши низшие братья. Вконец достали со своими лекциями о том, что мы рискуем прогневать Творцов. - А меня позвать было сложно!? – я зашипел от разочарования. - Теперь там придется убирать разлагающиеся останки тех, кого я даже не пробовал. Ненавижу трупный запах! - Бриджита тебе в помощь. Сожжет дотла, даже костей не оставит, - подмигнул он и шагнул вниз с обрыва. Я тихо шипел, раздосадованный тем, что пропустил охоту на последнюю Древнюю кровь, затем коротко рыкнул и без особого желания телепортировался на аванпост. Игнорируя разбросанные повсюду части человеческих тел, являющиеся прямым результатом трапезы брата, я все же отыскал, наконец, Аполлона. Причем, к своему немалому удивлению, он оказался именно там, где я его оставил, в той самой позе, что и двадцать минут назад. «Да… видимо, юнец все же морил себя голодом, раз после простого перелома до сих пор не оправился, - я наклонился, не спеша перевернул тело на спину и провел пальцами по задней части шеи. «Череп уже успел заново срастись с позвоночным столбом,.. осталось самую малость катализировать процесс», - я вновь использовал тот самый кинжал, которым немногим ранее пронзил человеческое сердце. Клиновидное лезвие все еще было в крови, сладкой, не до конца утратившей свою свежесть и притягательный аромат. Я специально сохранил окровавленный клинок, чтобы им же привести в чувство лежащего передо мной вампира. - Эй, Олимпийское божество, - дразня, я стал водить ножом в полудюйме от чуткого вампирского носа. – Вставать пора, солнце село. Реакция была мгновенной: сначала дрогнули его веки, затем приподнялась верхняя губа, обнажая заостренные передние резцы, послышалось нечто среднее между яростным шипением и болезненным стоном. И, наконец, когда алая густая капля, образовавшаяся на конце лезвия, упала прямо в полуоткрытый рот, он резко, с гортанным рычанием, перевернулся на живот и оперся руками о пол, готовясь к прыжку. Все в нем: оскал, темные глаза, отрывистые движения - говорило о крайней степени бешенства, граничащего с безумием. Он сплевывал кровь, смотря на меня взглядом, в котором ясно выражалось желание свершить месть любым возможным и невозможным способом. - Ты… это сделал! ТЫ УБИЛ ЕЕ! – он в ярости набросился на меня, но я остановил его атаку одной рукой. - Знай свое место, Аполлон! - За что!? – он взвыл. - Я же просил тебя! Я на коленях тебя умолял, чтобы ты сделал ее бессмертной, - он выпустил когти и занес руку для удара, но я уклонился. – Чего тебе не хватило, Кадис!? Я недостаточно пресмыкался перед тобой!? Ты… - дальше он просто зарычал, смотря бешеным взглядом на кинжал в моей свободной руке и упрямо пытаясь вырвать шею из захвата. Пару мгновений спустя я просто отпустил его, бросив в сторону «орудие убийства». Вампир рванулся в сторону ножа, как дрессированный зверь, выполняющий команду: «Oporto!» - За… что… ты с ней так? – он спросил прерывающимся от гортанного рычания шепотом, стоя на коленях с клинком в руках. - Иди... встречай свою богиню, - холодно и безучастно ответил я. – Прекратишь трагедию ломать, быть может, еще успеешь поразвлечься вместе с ней. - Что?! – хищные глаза с узкими зрачками посмотрели на меня снизу вверх. Понимание пришло к нему за долю секунды, после чего он снова оскалился и зарычал. – Ты что… оставил ее превращаться… среди людей? В семье!? - Ее первая кровь будет качественной, добыча – легкой, не требующей особых навыков. Заметь, младенца я пальцем не тронул, оставил ей из лучших, глубоко-отцовских чувств. - Нет! - вампир схватился за голову. – Она не будет знать себе покоя, если убьет их… - Что за вздор ты несешь, Аполлон? Ты сам сильно переживал, когда обескровил и разорвал на куски Летону и Кеба? - Розалия любила свое, еще не рожденное дитя. Она… так ждала сына, - юноша отнял руки от лица и посмотрел мне в глаза все с тем же диким, полным жажды мести выражением. – Ты – чудовище, Зевс! Гораздо большее, чем все мы! И пусть нет у нас права верить в ад или рай, но… гореть тебе вечно в аду, Ле Сэнкрад! Я ненавижу тебя! - Кадис, - мелодичный голос прервал мои столь четкие, живые воспоминания, в одно мгновение вернув меня из далекого прошлого в нынешнее время и пространство. Я открыл глаза. Вокруг так же, как прежде, были медики и рядовой персонал Шайенского комплекса. Спасенный Розмэри человек все так же лежал на кровати в палате реанимации. Единственное изменение, произошедшее за тридцать секунд моего возврата в прошлое, это стоящая позади Элеада. Она положила руку мне на плечо и молча наблюдала происходящее. Да… мечта Аполлона сбылась, ибо память вампира не менее зла и мучительна, чем адское пекло. Я детально воспроизвел четырехмесячный период своего существования всего за тридцать секунд. Притом, что никто из окружающих этого заметил. Никто из них никогда не узнает о тех деяниях, что я вершил в далеком прошлом. Каждый из них ослеплен верой в мою добродетель, и ни один не может себе представить мое истинное обличие… - Все это в прошлом, Кадис, - снова заговорила Элеада, слегка сжав мое плечо. – Сейчас будет по-другому. Мы больше не Боги и не безжалостные убийцы. Мы пришли сюда, чтобы их защитить, чтобы спасти жизни, а не забрать их. Мэри начала с малого, с одного человека, но… она уже дала ему шанс, а не отняла его, - Леа внимательно, с пониманием посмотрела на меня. – Мы снова здесь, мы вернулись к началу, Кадис, чтобы наверстать то, что было нами столь жестоко упущено. - Наши грехи не могут быть искуплены. И не имеет значения, насколько близок час расплаты, - я закрыл глаза и прислушался к звукам. - …Джек, - тяжелый усталый выдох, - Скажи, как ты терпел их на протяжении месяца? У меня за неполный час голова раскалывается. Люди на всем уровне в обморок падают, а те, что еще чудом держатся на ногах, решительно недееспособны. Более того, Кэролин мне сообщила, что вездесущие гости уже успели побывать в лазарете и в прямом смысле вернуть с того света тяжело раненого… - неожиданно-резкая пауза. – А остальные где?.. Шеппард, Кадис?.. - Нужно вернуться в комнату брифинга, Леа. Людям неспокойно от осознания того, что мы разошлись по всей базе, - я посмотрел на свою спутницу, после чего добавил мысленно. «Валери… пока нам лучше не разделяться и держаться вместе. Жду в зале совещаний и… предупреди, пожалуйста, Джона», - взял за руку Элеаду, и мы вместе телепортировались к остальным. - Прошу простить наше отсутствие, - я обратился одновременно к обоим генералам. – Впредь этого не повторится, даю слово. - Намечается серьезный разговор, господа, - сходу объявила Валери, едва погас ее телепорт. – Генерал Лэндри, О’Нилл, думаю, в представлении перед вами этот человек не нуждается, - Фэй полуобернулась к мужчине, который прибыл вместе с ней. – Для всех остальных, - интригующая пауза, - доктор Николас Фрэнсис, представитель Международного Комитета. По совместительству – ученый-медик из Зоны-51 и главный консультант некого секретного биогенетического проекта, получающего финансирования напрямую отМНК, - она снова обратила взгляд на мужчину. – Доктор, если я в чем-то ошиблась или вы желаете добавить информацию лично от себя… На дрожащих ногах бледный, как мертвец, человек попятился от Валери, с трудом преодолел расстояние до ближайшего свободного кресла, в прямом смысле рухнул в него и трясущейся рукой принялся терзать галстук на своей шее… - Вы… - нервный вдох. – Можете делать, что хотите, задавать какие угодно вопросы... только умоляю, подполковника Шеппарда сюда… не пускайте. Прошу вас. - Хэнк… - О’Нилл растерянно посмотрел на человека в кресле. – У меня всего два к тебе вопроса. Первый: каким макаром комитетская крыса оказалась в КЗВ? И второй: почему Валери известно об этом мистере «большая проблема» куда больше, чем мне? - Я все расскажу, генерал О’Нилл. Все, о чем спросите, включая то, каким образом связаны между собой завтрашний визит МНК, экстренное совещание Совета Безопасности и срочная встреча лидеров Союзных стран в Белом доме послезавтра в двенадцать часов по полудню… «Политика и вопрос власти – древний, как само мироздание, - я медленно опустился в кресло рядом с генералом О’Ниллом. – Давно я этим не занимался в столь глобальных масштабах, как правящие организации развитых государств, но если всерьез задуматься над исправлением ошибок темной молодости, то без решения бюрократических задач никак не обойтись. Придется поспособствовать скорейшему улучшению политической ситуации на земном шаре, дабы упростить жизнь себе и всем, находящимся в этом комплексе». «Как быть с Шеппардом и Элизабет?» - отозвалась на мои содержательные размышления Валери. «Джон, конечно, личность многогранная, но политик из новорожденного вампира, сама понимаешь, никакой. Вне всяких для меня сомнений, доктор Вейр сохранила в себе блестящие способности дипломата, но… она еще не вполне готова вступать в игру, полную интриг и ловушек изобретательных политиков». «Рассчитываешь справиться без них? Каким, позволь поинтересоваться, образом?» «Память смертных – удивительное явление, Лери. Слишком легко и быстро люди забывают, казалось бы, важные для них события». «Предлагаешь явиться в резиденцию президента США и без объяснения причин стереть главам восьми государств память?» - Для начала нам всем необходимо понять тяжесть сложившейся ситуации, - огласил я вслух. - Но… да, на перспективу я предлагаю именно это, Валери. Не будет воспоминаний - проблемы решаться сами собой.
*Шеппард.*
«Черт меня вообще дернул отойти от тебя!» - в сотый раз спрашивал я у самого себя, поправляя кофту, которая постоянно норовила спасть и вновь обнажить худые плечи Элизабет, сидящей на моих коленях. К моему великому удивлению и к не менее великому счастью, Лиз успокоилась довольно быстро. С того момента, как я забрал ее из лазарета, прошло всего десять минут, но за это время между нами даже успело возникнуть некое подобие диалога: маленького, с долгой паузой между небольшими репликами, но мне и такого было достаточно. Все равно, большей частью мы изъяснялись без слов, даже без мыслей, одними чувствами и эмоциями. Так выходило понятнее и быстрее, для нее намного проще, чем пытаться сказать вслух то, что в принципе невозможно облечь в словесную форму. - Ты уверена, что в порядке? – в конце концов, я прерываю тишину, медленно отклоняясь назад, чтобы видеть ее лицо. Щеки и скулы Элизабет по-прежнему горят румянцем, температура ее тела выше нормы, но особого беспокойства это у меня не вызывает. Способности ее разума в сочетании с волнением и страхом всегда приводили к подобному результату. - Все хорошо? – не получив желаемого ответа, я повторил вопрос, продолжая обеспокоенно всматриваться в ее лицо. - Да, - она говорит утвердительно, но ее слабый кивок слишком противоречив. Сложно определить, на что он больше похож: на «да», «нет», или, скорее, нечто среднее между тем и другим. – Только жарко, - она вновь слегка ведет плечом, чтобы сбросить с себя доставляющую неудобство одежду. - Тише, не нужно - я удержал тонкую материю на месте. – Это быстро пройдет, ты же знаешь. - Знаю, - она сильнее прижимается ко мне, желая почувствовать прохладу моего тела. Я, в свою очередь, касаюсь ее горячего влажного лба своими холодными после второсортной крови Валери губами. Лиз кладет голову мне на плечо и закрывает глаза. - А если так? – моя рука скользнула под ее кофту. Чтобы сгладить сильный контраст температур, я прикасаюсь к разгоряченной коже только кончиками пальцев, затем, постепенно, медленно опускаю на ее спину всю раскрытую ладонь. – Так легче, любимая? В ответ она довольно улыбается, продолжая лежать у меня на плече с закрытыми глазами. - Спасибо, - полминуты спустя ее губы слабо шевелятся, произнося единственное слово. - Это за что же? - скрепя сердце, я все же попытался придать сложившейся ситуации толику юмора. - Минута-другая, и ты ледышкой станешь. - Нет, Джон, не то, - Элизабет садится прямо и странно смотрит на меня. – Спасибо, что не позволил мне его убить,.. что вовремя успел, - она опускает взгляд и краснеет, стыдясь того, что произошло случайно, непреднамеренно и не по ее вине. - Лиз, мы ведь… «…это уже обсудили, знаю. Просто… хотела сказать еще раз». - Кроме того,.. я же их всех напугала. Дженнифер, Кэролин, Родни… Они ведь не виноваты ни в чем. Даже Фрэнсис не заслужил того, чтобы вспыхнуть, как облитый спиртом факел. Он просто следует приказам, которые, насколько я смогла понять, ему не очень нравятся, поэтому он и хочет, вполне искренне, рассказать нам, что планирует МНК. - Не думаю, что эта крыса в той же мере проявила бы инициативу стучать на работодателей, если б не была заперта в одном комплексе с одиннадцатью вампирами, читающими… - я резко умолк, воспроизведя в мыслях последнее, сказанное Элизабет предложение. Спустя несколько секунд сопоставления упрямых фактов, посмотрел на нее изумленным, слегка сомнительным взглядом. – Лиз… Фрэнисис ведь рта не раскрыл. Он словом не обмолвился о приказах и Комитете… - То,.. что он молчал, я… поняла очень быстро. - Хочешь сказать, - я прервался в растерянности, - ты его мысли читала? - Пыталась… - она поджала губу, а ее сердце забилось чаще от волнения. В карих глазах промелькнули испуг и... боль. - Все было так ужасно? – спросил я поникшим голосом. – Или они подумали о чем-то, что тебя расстроило? - Было слишком громко и… поэтому больно, - пояснила она и тут же взялась за торопливые объяснения, боясь, что я сделаю не те выводы. – Твои мысли читать легко, ты умеешь их контролировать, ты не кричишь, а вот люди, напротив… Мне даже на секунду показалось, что я снова оказалась в сознании Оберота. За несколько мгновений слишком много новой информации… - Да, - я согласно кивнул, утишающе приобняв ее. – Есть у человеческих мыслей такое свойство… «Называется: «Приплыли!» Что будет дальше, можно лишь гадать. Сперва Валери, затем я, сейчас уже Фрэнсис, Келлер и Лэм…» - Джон, как ты выдерживаешь? - снова начала Элизабет. - Их же так много, и каждый думает о чем-то своем. Все это слушать невозможно… - Тебе и не нужно. А если все же понадобится, просто спроси у меня. - И ты ответишь? - ее взгляд полон сомнения. - Обязательно, - я ободряюще кивнул. - Тогда скажи, о чем еще думал Фрэнсис. Он же здесь не просто так. То есть,.. он неспроста пробивался на руководящий пост в Зоне-51, проект основал соответствующий не потому, что ему так захотелось, и... в КЗВ он приехал лично вовсе не за моей кровью, так ведь? - Ему приказано доставить в лабораторию именно твою кровь, - с ледяной злостью, которую так старался подавить в присутствии Элизабет, ответил я. - Я не о приказе, Джон. Скорее, о личной мотивации… - она закрыла глаза, вспоминая. - Что-то странное мелькнуло в его мыслях,.. но я не уловила сути. - С тех пор как Фрэнсису стало известно о вампирах и их возможностях, он грезит об образце нашей крови так же сильно, как наркоман - о новой дозе. - Зачем ему кровь бессмертных? - Я бы тоже хотел знать, но пока у меня нет ответа на этот вопрос. Слишком хорошо он подготовился ко встрече с телепатами. Во всяком случае, мысли он контролирует достойно. - И он не тот волк, на которого стоит сразу кидаться и рвать глотку, верно? – Лиз, наконец, решается слезть с моих колен и просто садится на кровать рядом. - Тот или не тот, - я сплетаю пальцы наших рук, - но он все же успел нарваться на твой огненный взгляд, чем порядочно разозлил меня, а еще натравить на КЗВ целую стаю голодных бюрократов. Помимо того, из Белого дома пришли вести, далеко не самые радостные. Элизабет слегка сдвинула брови, но ее лице отразилось выражение задумчивости. - Джон,.. кто сейчас президент Соединенных Штатов? - Не беспокойся, - поспешил успокоить я, - где-где, а в верхах ничего не изменилось, по-прежнему все свои. По крайней мере, Хейс поста главы еще не покинул. Хотя… с той политической картиной, которую старательно вырисовывает Комитет, очень скоро все может круто измениться, ибо господин президент вот-вот сляжет в госпиталь с инфарктом. - Президенту известно, - она подняла свободную руку и дотронулась ею до моего лица, - о тебе… и остальных селинцах? - Да, - я перехватываю ее руку и подношу к своим губам. - Хейс узнал одним из первых. - И на чьей он стороне? – она улыбается, когда я целую ее пальцы. - Ну,.. раз мы здесь, то догадаться не сложно. Вовсю старается не допустить разрухи, сохранив в тайне наше возвращение на Землю и вообще... существование такого нового для Земли врага и по совместительству, смертоносного вида, как вампиры. - Стало быть, Комитет хочет для всех голой правды, не заботясь о последствиях, а Фрэнсис, пользуясь своим положением и доверием к нему со стороны МНК, планирует заполучить образец крови бессмертного? – сделала превосходный вывод Элизабет. В ее глазах я увидел искреннее возмущение. - Тебе вовсе не нужно переживать из-за этого, Лиз. Тебе не стоит вникать, и уж тем более пытаться решать все эти проблемы. В них я сам разберусь, и… не забывай, - я коснулся губами ее пылающей щеки, - что бы вокруг ни творилось, тебя никто не тронет. Она согласно кивнула, улыбнулась и приблизила свое лицо к моему. Наши губы встретились, моё сознание в считанные секунды утонуло в ее аромате и частом биении сердца. В горле с новой силой вспыхнул огонь жажды, волна сопутствующей боли сковала грудную клетку, но, несмотря на это, я только сильнее поддался ей. Наши дыхания смешались, от чего ее вкус стал еще насыщеннее, ее губы привычно разделили со мной свое тепло и... я впервые со страхом осознал, что этого мне мало. Я хотел большего, я хотел не только ее губы и их тепло, не только ее запах, но и вкус... Настоящий, тот самый вкус крови, что маняще движется во всем ее теле. При этом не убийство было целью, а именно ее тело, которое сейчас я так страстно желал...
- Стой! – я сказал резко, почти зарычал, отодвигаясь от нее как можно дальше. Однако сознавать подобную дерзкую грубость по отношению к ней было невыносимо, поэтому я сглотнул, успокаиваясь, и объяснил уже гораздо мягче. – Не нужно сейчас этого делать, любимая. Прости, но, - я снова подсел ближе к ней, – сейчас нельзя, малыш. Мне жаль... Она, чувствуя себя виноватой, хотя в данной ситуации виноватым был я и только я, прячет взгляд, затем неуверенно тянет ко мне руку. Ее пальцы рассеяно, боязливо касаются сперва моих ключиц, потом углубления под горлом и, в конце концов, добираются до самого горла. Тепло, исходящее от ее руки, пьянящий аромат и ритмичные толчки пульса должны были только усилить во мне пламя назойливой жажды, подпитать, сделать боль невыносимой, однако,.. кажется, будто все наоборот. Словно тепло ее прикосновения на миг превратилось в лед, гасящий мнимый пожар... Я осторожно отнял ее руку от своего горла, ибо ложное ощущение прохлады продлилось лишь миг, спустя который я вновь ощутил невыносимо желанный жар ее кожи. - Прости, - она произносит виновато, подавленно. – Я не хотела сделать тебе больно. - Ты не сделала… - Ты обещал говорить мне правду, - она напоминает, затем концентрирует взгляд на моем лице. – Джон, что случилось, пока я была в лазарете? Я рефлекторно напрягся, взявшись мысленно перебирать возможный компромат. Мои глаза не изменили цвет, кожа не потеплела, следовательно, по внешним признакам Элизабет не может догадаться о том, что произошло полчаса назад. Остается другое. Даже если упавшую со стены картину, окровавленное полотенце и прочие сломанные безделушки Валери успела прибрать к рукам, то выравнивать вмятину в полу, увы, вампирша не стала. Моя удача, что Лиз пока не заметила оттиска плеч и царапины от когтей, которые я оставил в плоскости пола, борясь с Ле Фэй. - Ничего особенного, - спокойно отвечаю я на заданный Лиз вопрос, но ее шестое чувство мне обмануть не удается. Она мне не верит. Она старательно делает вид, но я вижу: мой ответ ее не убедил. - Ладно, - она поджимает губу. – Ничего, значит, ничего. - Лизабет... - мягко позвал я, не желая оставлять ее озадаченной. - Тебе нужно идти, - проигнорировав обращение, она отворачивается и хочет встать. – Валери зовет. - Лиз, - я осторожно удерживаю ее руку. – Малыш, ну, что такое?.. - Я не знаю, как тебе помочь, вот что такое! – в ее неестественно громком голосе разочарование. - Кстати, – она резко поворачивается и требовательно протягивает ко мне руку в просительном, немного нетерпеливом жесте. – Верни мне, пожалуйста, щит. Он хотя бы отчасти полезен. - Лиз, прекрати это! Немедленно! - не сдерживаясь, осадил я. - Жажда вампира – это не ангина, от которой есть лекарство. И я не хочу, чтобы ты надеялась на то, чего не существует ни в природе, ни в лаборатории. - По законам природы меня тоже не должно существовать! Но раз уж я могу испепелять взглядом, то почему, - она моргает, потом задерживает на мне взгляд, - почему я не могу помочь тебе? - Лиззи, пожалуйста, - я вновь перешел на мягкий тон, - ты здесь совершенно ни при чем, поэтому прошу тебя: не мучь себя этой мыслью. Забудь об этом и больше не возвращайся к этой теме, ладно? - Хорошо, - ее лицо неожиданно быстро смягчилось, но все же она вновь приблизилась ко мне только после того, как воспользовалась щитом. - Тебе, действительно, стоит пойти туда, Джон, - продолжает убеждать Лиз, зная, насколько легко ей это удается. - Чем дольше я откладываю свой визит в брифинг зал, тем больше у Фрэнсиса шансов уйти из КЗВ живым, - напоминаю, как бы между прочим, но в то же время меня интересует, как она отреагирует на подобное заявление. - Ты, правда, так зол на него? – она склонила голову, легкая обезоруживающая и ободряющая улыбка тронула ее губы. - А ты нет? После того, как он нагло ворвался в кабинет и требовал образец твоей крови? - Ему не моя кровь нужна. - Мне все равно! - И что теперь? – Элизабет вопросительно приподнимает бровь. - Ты вытянешь из него информацию о планах МНК, а после убьешь? – она озвучила вопрос, как нечто, само собой разумеющееся. - В чем подвох? – я внимательно посмотрел на нее, немало удивленный тем спокойствием, что отражалось в ее глазах. Сначала она нахмурилась, словно пытаясь понять, что я имею в виду, а затем все так же спокойно ответила: - А никакого подвоха нет. Мне все равно, - она ответила моей же фразой и пожала плечами, - что ты с ним сделаешь. Мне не все равно лишь то, что убив его, ты сможешь получить необходимое. Все остальное значения не имеет. Раз я не способна тебе помочь, и ты не хочешь, чтобы я пыталась, пусть это сделают те, кто имел неосторожность тебя разозлить. - Элизабет, ты… - я потерял дар речи. - Я думаю и слышу, о чем говорю, Джон. Повторяю: мне совершенно все равно, что станет с Фрэнсисом, но,.. прежде, чем его убить, пожалуйста, постарайся сперва узнать, зачем ему так нужна кровь вампира. - Тебе так важен ответ на этот, далеко не первостепенный вопрос, но при этом ты готова позволить мне убить человека? - Да. После такого ответа поиск двусмысленности в словах Элизабет утратил всякий смыл. Я видел в ней лишь решительность и непоколебимость. Она очень изменилась, я с самого начала это знал. Я был готов к переменам, но… меньше всего я хотел, чтобы исчезла эта ее черта, сильная, индивидуальная: привычка решать все проблемы исключительно миром, без насилия и крови. Она придерживалась своих моральных идеалов всегда, везде, в любой ситуации и тем самым иногда выводила меня из себя. Лиз не отступалась от принципов даже по отношению к самым бесчеловечным тварям: гуа'удам, рейфам, репликаторам. А когда с Земли поступал приказ убить того же плененного рейфа? или спустить ядерные заряды на строительную верфь асуран, она делала это, сжав кулаки и закрыв глаза. Вот только после, неизвестно, сколько ходила сама не своя. Она ненавидела оружие, с самого начала показала себя, как истинный дипломат-миротворец и… «Куда все это сейчас исчезло?» - Никуда, - она шепнула, положив руку мне на затылок. – Никуда не исчезло, просто один чертовски привлекательный офицер однажды сказал мне, что нужно уметь чем-то жертвовать. Тем, что менее важно, во имя того, без чего не мыслишь свое существование. Чтобы выжить в волчьей стае, нужно уметь… - …расставлять приоритеты, - я закончил свое собственное наставление, которое когда-то давал Элизабет, пытаясь научить ее стрелять из Р-90. - Вот видишь, ты сам говорил мне это. - Я учил тебя защищаться, но не убивать невинных, Элизабет. - А разве Фрэнсис уже мертв? - она игриво заулыбалась, продолжая рассеяно пропускать пальцы через мои волосы. - Разве его хладный труп уже припрятан тобою где-нибудь на темном-темном складе? - И как это понимать? - Ну,.. как вариант: ты можешь сходить туда, послушать, что интересного расскажет… Фрэнсис, если он уже пообещал тебе правду в обмен на жизнь, потом, пожалуйста, извинись перед ним от моего имени, а затем, если выясниться, что Древняя кровь ему нужна в благих целях, просто дай ему то, за чем он пришел. Разумеется, не за просто так. Можно потребовать, чтобы он закрыл свой проект или же отвлек соглядатаев МНК от Командования, строительства спутников, самих строителей и,.. в общем, мне ли тебя учить условия ставить, Джон Шеппард? – она хитро прищурилась. - Ты… - я усмехнулся. - Серьезно хочешь, чтобы я туда пошел и сделал так, как ты сказала? А что, если эта темная комитетская лошадка меня выведет из себя? Они хорошо это умеют. - Если хочешь, – Лиз прервалась в нерешительности, - можем пойти вместе. - Нет! - мгновенно отказался я. – Вторично сойтись с ним для тебя будет явным перебором на сегодня. Побудь лучше здесь, успокойся, подумай, чем себя развлечь, пока меня не будет. - А чего думать? - она скользит взглядом по одной из сумок, а затем притягивает ее ближе к себе. - «Война и мир» займет меня как минимум на пару дней. Не говоря уже о тех нескольких часах твоего отсутствия, - Лиз тянет язычок молнии, но ее взгляд полностью сосредоточен на мне. – Я отвлеку себя книгой, но это не значит, что я не буду скучать… - Ну,.. в таком случае, постараюсь всех очень быстро и вежливо послать, объяснив это тем, что меня ждет прекрасная леди, - положив руки на теплую талию, я вместе с ней поднимаюсь на ноги. - Веди себя хорошо, - напутствовала она, разворачиваясь ко мне лицом и торопливо целуя в губы. Щит, само собой, сводил на нет все ощущения, но в данный момент я ничего против этого не имел. Лучше быстрый «чмок» с энергетической пленкой, чем риск искусать ее. - Разве добрый дядя Джон может иначе? – ответил я, оценивая те небогатые апартаменты, которые предоставило в наше распоряжение КЗВ. Кровать двуспальная – это уже хорошо, но вот о холодильнике не позаботились… плохо. – Тебе принести что-нибудь из столовой? – заботливо поинтересовался я у Элизабет. - Попить или… - Не нужно, - она покачала головой. - Тогда, - я снова подошел к ней и в жалком подобии поцелуя коснулся губами теплого лба, - не скучай, я быстро.
***
- Вот это девочки! И не скажешь никогда, что родились в эпоху мамонтов. Одна лучше другой… - Ты это о клыкастых цыпочках?.. - Закатай губу и застегни ее на молнию, Мэйсон. У всех этих длинноногих цыпочек с походкой от бедра уже пару тысяч лет есть бой-френды. Без шансов с нашей стороны. - Между прочим, их бой-френды тоже очень даже ничего… - Ууу… ну, так каждый в свою сторону, Данэм. Только сдается мне, что среди вампиров бисексуалов нет. - Подкатить к Шеппарду даже не рискуй. По стенке размажет, и поминай, как звали. - Обломинго со всех сторон, мальчики! Бесполезно слюнями истекать. Вон, берите пример с Дениэля. Я уже расстроилась, думала, он в командировке выцепит себе какую-нибудь сногсшибательно прекрасную Древнюю, а нет, он ко мне вернулся. Ура-а-а-а!!! - Ваа-лаа! Отпусти, задушишь! Я еще жить хочу… - А ты мне привез их фотографии? Нет!? Ладно,.. придется самой. Они же не откажутся от фотоссесии, правда? - Вала! - Ну, Денни… ну, это же просто картинки. Они же – не обычные голливудские упырики, правда? Они ведь проявляются на фотографиях? - Если бы даже не проявлялись, тебя бы это остановило? - Вот и отлично! С кого посоветуешь начать? Белокурый длинноволосый, брюнетик со стрижкой или согласно правилу «девушки вперед»? - ВАЛА!!! - Понятно,.. значит, начну с более доступного. Шеппард не откажется мне попозировать. «Творцы Всемогущие! Куда я попал!? Святятся Высшие, если у Кадиса и остальных хватит терпения все это выдержать. Я боюсь представлять, что будет, если Данэм полезет к Рэю или Аполлону… Бесплатное харакири обеспечено». «Он такой красавчик…» «Хоть головой об стену! - я рыкнул от раздражения и посмотрел на владелицу нескромных мыслей, которая шла мне навстречу. – Лейтенант, если ваша прелестная шейка все же окажется когда-нибудь поблизости от моих губ, то вы даже не успейте пикнуть, как я оторву вашу хорошенькую головку. Поэтому мой вам совет, держитесь от меня подальше, - я сузил зрачки, – и окажите мне услугу, передайте этот совет всем своим подругам». «Конечно…» - поддавшись внушению, покорно откликнулась девушка. «Премного благодарен, Эванс». Я свернул в другой коридор и уже через несколько секунд бесшумно и незаметно спустился по винтовой металлической лестнице в просторный брифинг-зал. Стол, кожаные кресла по периметру, стеклянное полотно в стене, изображающее карту Млечного Пути – одним словом, с тех пор, как я был здесь последний раз, абсолютно ничего не изменилось. Разве что иные разы моего пребывания в КЗВ Лэндри выглядел значительно менее замученным, нежели сейчас, ввиду пребывания в одном помещении с десятью Древними-вампирами. - О, Боже! - коротко воскликнул Фрэнсис, едва заметил мое присутствие. - Рано Всевышнему молиться, рано, Николас, - я посмотрел в его сторону. – Элизабет просила проявить к твоей персоне терпение, натюрморт с твоим контуром в стене делать не сразу, сначала дослушать до конца твой рассказ. И не обращай на меня внимания, продолжай, я мешать не буду. Спокойно посижу, послушаю, подумаю, покопаюсь в твоих мыслях, и, кто знает, может, найду в твоем сознании что-нибудь занимательное. - Подполковник, немедленно прекратите, - рискнул сделать замечание Вулси, но я одарил его тем самым выражением, с которым я обычно смотрю на свою жертву. Яснее ясного, что больше бюрократ рта не раскрыл. - Я очень внимательно слушаю, - вновь обратился я к Фрэнсису. - Вы, доктор, кажется, остановились на том, что Комитет отправил секретное послание главам Союзных государств. В этом послании на энном количестве листов тезисно была изложена суть той неприглядной ситуации, в которой находится сейчас Атлантида. Иже с этим, некоторым лидерам стран, вовсе не посвященных в существование КЗВ, была открыта истина, в довесок к ней в одну кучу свалена разная космическая сверхсекретная дребедень, информацию о которой вы, - я указал на мужчину пальцем, - старательно выуживали из архивов Зоны-51 на протяжении двух последних месяцев работы на новой должности. - Подполковник, у меня не было выбора… Я намерено дерзко, с переходом на личности, склонял разговор в нужную мне сторону, чтобы в итоге, опять же, подтолкнуть его сосредоточенные мысли в нужном мне направлении. «Молодец, Ник, достойно защищаешь воспоминания. Только гиблое это дело – водить за нос одиннадцать вампиров-менталистов. Рано или поздно мелькнет нужная ниточка в твоих мыслях…» «Уже мелькнула и не однократно, - окликнула Валери. – Пока тебя не было, мы имели честь выслушать очень содержательный доклад, к финалу которого, ты как раз таки успел. Помимо того, что из его рассказа я узнала много нового об основе современного земного общества, так еще праздного любопытства ради, подключила свое наручное устройство к первому, попавшему в радиус поиска спутнику. Оказался в моем распоряжении некий USA-193. Через него я смогла получить доступ в банк данных ФБР». «Зашибись! – я посмотрел на девушку, закатив глаза. - Помимо членов Комитета, ждем завтра в гости агентов из Федерального Бюро. Надеюсь, что парни в черных костюмах любят молоденьких привлекательных брюнеток, ибо за взлом их неприступного архива будешь ты отдуваться». «Я всего-то один текстовый файл скачала. А наручное устройство, как ты знаешь, достаточно развитая технология, чтобы не оставлять за собой следов. По крайней мере, то, что я без спроса приватизировала, тебе должно понравиться. Вся биография мистера Фрэнсиса, чуть ли не по часам расписанная, включая членов его семьи…» «Уже теплее…» - краем уха я слушал продолжение исповеди Николаса, но львиную долю внимания все же сосредоточил на той информации, которую Валери передала мне на браслет. «…Вероника Харрис-Фрэнсис… явно не тот кадр. Эльвира Фрэнсис… не то… Джейсон Фрэнсис! – я нетерпеливо повел пальцем и, глядя в пол, победно улыбнулся. - Вот, где твое слабое место, Ник, а также путь к твоему полному с нами сотрудничеству. Теперь из тебя можно веревки вить. Вот только какого лешего именно мне так везет на решение подобного рода проблем? Я не вызывался на роль ангела хранителя ни к кому, кроме Элизабет!..» «Юноша, семнадцать полных лет, диагноз – последняя стадия хронического миелобластного лейкоза. На данный момент находится в онкологической клинике штата Нью-Йорк…» «Я не просил тебя комментировать, Валери! Подумать можно, от полного названия диагноза, которое, не будь я вампиром, вряд ли бы выговорил, кому-то стало легче! – встретившись глазами с Кадисом, я одними губами произнес. – Спасибо, что молчишь и не встреваешь, но сейчас, пожалуйста, просвети: эта штуковина, будь она трижды неладна, лечится?» - Как и любая другая болезнь смертных, подполковник. Для измененной кристаллами крови проще простого вылечить рак, какой бы редкой и прогрессирующей не была его форма, - прочел я мини-лекцию Древнего по его бледным, едва шевелящимся губам. «Отлично! – я вздохнул с облегчением и слегка подался вперед в своем кресле. – Начнем игру с безутешным, отчаянным папочкой. На кону главный приз – долгожданное лекарство для сыночка». - Итак, Фрэнсис, условия с моей стороны предельно просты, - начал я вслух, не утруждаясь объяснениями. Лэндри, О’Нилл и Вулси пусть вникают по ходу дела. – Первое: проект в пятьдесят первой должен быть закрыт, а все данные по нему, как бумажный, так и любой генетический материал – уничтожены в ближайшее время. Причем, это должно быть сделано так, чтобы не одного файла или даже клочка бумаги с инициалами Элизабет не осталось! Плевать я хотел на то, что проект «EWXXA» основала дочерняя корпорация Комитета! Второе: прямо здесь и сейчас ты называешь имена всех, кто сюда завтра заявится, гордо провозгласив свой извечный девиз: «Нас не ждали, а мы приперлись!» Кто, во сколько, на что помимо подписи генерала О‘Нилла на документе о разглашении проекта, эти крысы рассчитывают позариться? А самое главное… - я выдержал секундную паузу. – Что за проверку они хотят устроить нам, - прошелся взглядом по сидящим за столом, неподвижным фигурам. – Уж не вены ли они себе вскроют, чтобы тем самым испытать терпение кровососущего вида? Фрэнсис сидел передо мной бледный, как труп в морге, разве что, без синюшного оттенка. Тогда как его сердце отбивало барабанную дробь, грозясь сию секунду выскочить из грудной клетки, а сам он утратил дар речи, минимум, на пять ближайших минут. Вернее, он пытался что-то произнести, вот только кроме отдельных звуков ничего у него не выходило. Чтобы не сидеть в гробовой тишине, я снова взял обязанности оратора на себя. - А на что вы, собственно, надеялись, Николас? Не взаправду ли полагали скрыть свой разум и истинную преследуемую цель от стольких вампиров, среди которых вы оказались по собственной воле. Заранее пропащая затея, Фрэнсис, поэтому давайте, соберитесь, с толком, с расстановкой все расскажите, и уйдете отсюда сами, более того – со щедрым подарком от Санты на Рождество. «Ну же, - я послал легкий ментальный импульс. – Я не шучу. Ты и твои черти в белых халатах раз и навсегда забываете ее имя, а взамен я спасу жизнь твоему сыну. Все просто…» «Я согласен», - вдруг прозвучал решительный, достаточно громкий ответ. Я встретил полный уверенности, но по-прежнему отчаянно-умоляющий взгляд серых глаз - он смотрел на меня, а я на него. - Кадис, - позвал я, прерывая зрительный контакт. – Генерал О‘Нилл, мы с вами можем посетить медчасть? - С тем условием, Шеппард, что в лазарете вы потрудитесь мне объяснить, что за бред вы несли несколько секунд назад, - не скрывая раздражения, ответил Джек, но, тем не менее, с кресла встал и уверенно направился к выходу. Лэндри теперь уже даже слова не сказал, чтобы нас остановить, только прикрыл лицо рукой и обреченно выдохнул: «Единственное, что точно не изменилось в Шеппарде, так это его нахальство и умение профессионально станцевать брейк-данс на всех существующих пунктах Устава. И как он смог при таком раскладе дослужился до подполковника?» Стряхнув с себя чужие ментальные волны, я быстро нагнал Кадиса. - Какой должна быть минимальная доза? – спросил я у Древнего генетика. - Насколько я понял, на такой стадии костный мозг уже не выполняет своей функции, и здоровые клетки крови не вырабатывает. - Чтобы подействовало быстро, наверняка и без лишнего стресса для организма – лучше ввести прямо в источник, продуцирующий раковые клетки. - Эти нюансы ты Фрэнсису объяснять будешь, вместе с напоминанием о теневой стороне, грозящей обращением, а с меня взятки гладки. Два кубика, чтобы парнишка забыл про свой лейкоз, еще два, чтобы устранить последствия химиотерапии. А теперь к тебе, Кадис, вопрос на засыпку: куда поместить кровь, чтобы он довез ее до места назначения? Пластик, стекло, любой металл или сплав, существующий на Земле, растворяется за пять минут, а то и того меньше. Обычный шприц начинает плавиться через тридцать с небольшим секунд… - А теперь с самого начала, джентльмены, на английском и раза в три медленнее! – прервал О‘Нилл, повышая от нетерпения голос. - Если объяснять вкратце, генерал, то Николас Фрэнсис, как подающий надежды, перспективный ученый был полгода назад, скажем так, завербован МНК. Быстро разобравшись, что собой представляет его новая деятельность и откуда поступают невероятно передовые технологии для исследований, Фрэнсис понял, что только так, работая на Комитет, он сможет помочь своему, неизлечимо больному сыну. Как вам самому известно, до недавних пор в области медицины все было глухо, и чудодейственной панацеи через Врата так никто и не пронес. Но… месяц назад, когда до Зоны-51 дошли первые крохи информации о вампирах, Фрэнсис, без преувеличения, заболел идеей отхватить образец мутирующей ДНК. Купить, украсть… ему было не шибко важно. Но вот, ему невероятно повезло, и Кёниг, еще будучи полноправным главой Комитета, присвоил Николасу высший уровень допуска и предложил основать собственный проект, который вроде как вампиров не касался. Зато… предусматривал собой полный отыгрыш на Элизабет. Глупо, смертельно опасно, но в конечном итоге, умный папочка-доктор здесь, и он, со своим высшим уровнем допуска и немалым влиянием на Комитет, готов сплясать под нашу дудку, что угодно, лишь бы вампиры поделились капелькой крови, - я посмотрел на О’Нилла. – Догадываетесь, к чему я клоню, генерал? - Пока ты не отдал ему желаемое и не выставил из Шайенн, можно на пару ходов вперед продумать игру на международной арене… - На политику сильно не прессуйте. Он все-таки доктор – не пропащий бюрократ. Тем не менее, о самых главных капканах рассказать может. Терзайте. Получив желанные объяснения, О’Нилл вернулся в брифинг зал, а я вновь обратился к Кадису: – Придумал, во что упаковать рождественский подарок? В ответ белобрысый щелкнул пальцами, и в его руке тут же возник металлический продолговатый цилиндр размером с обычную пробирку для забора крови. - Абсолютно не имею понятия, зачем Валери принесла их с собой, только ее инициатива оказалась весьма кстати. Сплав триниума с элементом, весьма схожим по свойствам с известным на Терре титаном. Внутри пробирки имеется напыление из кварцевой крошки, что придает ей особую прочность. - Насколько особую? - Полчаса выдерживает стабильно, а дальше... как повезет, - Кадис протянул мне сосуд. - Значит, у Ника в запасе полчаса и улыбка фортуны, - я остановился перед дверью в одно из помещений медчасти. - Если донором хочешь стать именно ты, советую сперва насытится. Наша кровь меньше всего полезна, когда она смешана с кровью другого, достаточно сильного вампира. - Как раз этим я планирую заняться. Иначе сдался бы мне лазарет, каждый квадратный дюйм которого насквозь пропитан запахом крови и ее продуктов, - я приложил руку к металлической дверце холодильника. Любые коды и замки для меня отныне не проблема, посему мгновение спустя я уже видел перед собой предмет взысканий – тугие, покрытые холодной испариной пакеты, доставленные сюда из банка крови MHS, Колорадо-Спрингс. «Только не говорите мне, что здесь отсутствует цельная кровь! - я лихорадочно переворачивал маркером кверху пакет за пакетом, но как назло, на каждой метке значилось либо «плазма», либо «эритроцитная масса». – Че-ерт! Никогда не думал, что скажу это, но… лучше б я рейфа выпил». «Если выбирать из двух зол,.. то лучше эритроциты, - коротко парировал Кадис, после чего предусмотрительно ретировался, оставив меня в одиночестве. «Однако… ушел он недалеко. На тот случай, если у меня снесет крышу, людям будет, на кого рассчитывать. Против Кадиса шансы не велики, из себя близнеца лучше не выводить, выйдет себе дороже,.. тем более, - часы тикают…» - я сорвал клапан с первого пакета и приник губами к пластиковой трубке.
***
Подпирая спиной стену кабинета Лэндри, я мог выразить свое отношение ко всей обсуждаемой ситуации примерно так: «Хоть суперновую взорвите, я даже не дернусь. Большие политические шишки, проблемы в Белом доме, шумиха в России, трепыхания канцлера Германии и премьер-министра Японии? Мне параллельно, а разгребать все это я тем более не подписывался! - Значит,.. Белый дом завтра в полдень и в это же время представители Комитета прибудут в Шайенн? – для галочки переспросил Лэндри, скользя усталым взглядом по Фрэнсису. - Насколько мне известно, да. Сегодня в семь утра в аэропорте Далласа должен приземлиться самолет президента Франции, еще через час – премьер-министра Великобритании… - А к завтрашнему полудню в Вашингтоне будет вся делегация, а сюда заявятся четыре идиота-смертника, один из которых намерен пустить себе кровь прямо под носом у вампиров. Вот скажите на милость, куда у этих кретинов исчез тот сморщенный комок, что именуется головным мозгом?! - Полковник, проявите хоть немного… - Хэнк тщетно попытался остудить мой пыл. - Немного чего, генерал? При всем уважении, не вам завтра предстоит отправиться на прием в дом правительства, очень незаметно, ювелирно аккуратно покопаться в головах восьми политиков и стереть без следа все, что касается последних новостей из глубокого космоса. Завтра в овальном кабинете Хейса я попытаюсь, - прервавшись, я подавил эмоциональный рык, - попытаюсь проявить уважение, но не факт, что я вообще туда пойду. - Шеппард, я Кадису доверяю, но президент Хейс его в глаза не видел, как и никого из селинцев. Не хочу давить на понятие служебного долга, но… - Погоны, звание, приказ! – прошипел я, стиснув зубы. - А ты понимаешь, о чем просишь, Джек? Или за тем, что я всегда такой сдержанный и добрый, все забыли, кем я являюсь на самом деле? Ты готов спустить на столицу Штатов собаку Баскервилей? Ведь для меня перепотрошить все население Колумбийского округа – все равно, что два пальца об асфальт. Помимо прочего,.. еще раз говорю: я не намерен оставлять здесь Элизабет! Вон,.. один кадр уже нарвался, - я отрывисто кивнул в сторону Фрэнсиса. – Ты понимаешь, что опоздай я хоть на секунду, и все! Уборщица смела бы веником твой прах! - Подполковник, мне жаль, - раз пятый за все время, что мы торчим в кабинете, повторил мужчина. – Я очень благодарен, что вы пришли мне на помощь, но, пожалуйста, поймите: образцы крови, тем более, ее – это не моя прихоть! И, как вам уже известно, я вовсе не от хорошей жизни согласился работать на МНК. «Да пошел ты! – чертыхнулся я в мыслях, с трудом удержав себя от высказывания вслух при двух генералах. – Все вы – невинные овечки, когда прижаты зубами к стене. И совести хватает сыном прикрываться!» - В общем, так, - разрядил накал О’Нилл, опасаясь, как бы не было поздно. – Мне одному кажется, или дебаты пора заканчивать? Будем решать проблемы по мере их поступления. Лично мне еще на ковер к президенту сегодня, где, я надеюсь, все станет совсем ясно, - он встретился со мной глазами. «В данной ситуации приказывать я не имею права, смотри сам. Продержишься пару часов в Вашингтоне, мне будет спокойнее, но если нет,.. не рискуй, а четырех бюрократов уж так и быть, закопаешь под ближайшим к базе деревом». «Где ваш вечный оптимизм, генерал?» - я спросил риторически, ибо самому явно не хватало бравады. «Мой оптимизм? - Джек натянуто улыбнулся. – Точно не знаю, но могу предположить, что тихо сидит в одной из жилых комнат базы, - выжидающая пауза. - Шеппард, если Элизабет все-таки сможет завтра сесть за стол переговоров, международный конфликт можно заранее считать решенным или, по крайней мере, отложенным на крайний срок. Я не давлю, но… тебе, как никому, известно, что бюрократам зачастую хватает одного ее присутствия, чтобы поджать хвосты...» «Допустим, - нетерпеливо прервал я. – Допустим, она согласится на встречу с этими кровопийцами без клыков, допустим, я появлюсь завтра в Белом доме вместе с Кадисом и Элеадой, но это только в том случае, Джек, если после решения гребанных проблем по спасению стабильности на Земле, ей не придется безвылазно сидеть в НОРАД и рассматривать четыре серые стены!» «Уедите сразу, как только выкрутимся из цепкого захвата Комитета, Шеппард. Даю слово». - Тогда мне ничего не остается, кроме как поверить вам, - я перевел взгляд на Фрэнсиса. – Ну, что, Ник? Готовы уйти отсюда и распрощаться со своим ночным кошмаром раз и навсегда? Не сговариваясь, без лишних слов О’Нилл и Лэндри одновременно поднялись со своих мест и вышли из кабинета. Для меня не осталось незамеченным, как при звуке мягко закрывшейся двери дернулся бедолага-доктор. Его пальцы нервно стучали по деревянной поверхности стола, сердце билось, как иступленное, мысли… В эти дебри я вообще не стремился попасть. - Сделай милость, Фрэнсис, уйми пульс. В конце концов, я же не настолько рехнулся, чтобы пытаться убить тебя прямо в кабинете начальства. - Кто знает, что у вас на уме, подполковник. Впрочем,.. на сумасшедшего, коим вас окрестили в один голос Коннорс и Кёниг, вы действительно не похожи. Второй раз за несколько часов нашего знакомства он посмотрел мне прямо в глаза. Только теперь уже по-другому, потому что сейчас не было того барьера, той маски профессиональности и вышколенного до предела умения скрывать эмоции от окружающих. Теперь я видел сидящего перед собой человека насквозь, а он, оставшись со мной один на один, готов был ползать на коленях. - Ты ведь не веришь мне? – я спросил, повернувшись к собеседнику спиной. – Думаешь, что я пообещал от нечего делать, сыграл в покер на жизнь и этим все кончится, да? – я возник прямо за спинкой кресла, в котором сидел Фрэнсис. – Прогадал ты в этот раз с комбинацией, Ник. Мужчина вздрогнул от неожиданности, затем медленно развернулся. - Я знаю о вампирах достаточно, подполковник, чтобы понять: ничего кроме риска наш обмен, будь он равноценным, вам не принесет. А к чему вам риск? Из чистой морали или… жалости? – нервный взволнованный смех. – В том мире, откуда вы вернулись, не знают таких понятий, точно так же, как и твари, с которыми вам приходилось иметь дело по ту сторону ящика Пандоры, именуемого Звездными Вратами, - мужчина устало вздохнул и встал с кресла. - Не вижу смысла дольше здесь находиться. Еще раз извините и,.. если сочтете нужным, передайте мои извинения доктору Вейр… - Даже отрастив клыки и имея неплохую для этого возможность, я не играю в Бога, Николас, - положив руку на его плечо, я усадил мужчину на место. - Я не вершу судьбы и уж тем более, не бросаю слов на ветер. Я хорошо помню, что значит слово офицера. Незаметным человеческому глазу движением я извлек из кармана куртки пробирку. О том, что она уже заполнена кровью, наверняка мог знать только я один, но и Николас – не круглый идиот. Он лихорадочно пытался сфокусировать взгляд на том заветном предмете, который я столь небрежно вертел между пальцами. Мужчину била мелкая дрожь, словно он только что принял ледяной душ. - Спокойнее, Ник, спокойнее, - я поймал его взгляд. – Сейчас мне нужно, чтобы ты засунул подальше весь шквал эмоций, внимательно послушал и хорошо запомнил то, что я собираюсь сказать. Так вот… Материал, из которого изготовлена эта штуковина, - я раскрыл перед ним ладонь с пробиркой, - сохранит свою целостность еще минут десять-пятнадцать. Конечный эффект от дозы не зависит, и четыре миллилитра – более, чем достаточное количество, особенно, если ввести в сам орган кроветворения. При этом никаких вспомогательных лекарств через вены поступать не должно. Ни питательных смесей, ни обезболивающих, ни приведи Господь, снотворных или химприпаратов. Допускается легкое успокоительное, чтобы спал сном младенца часа два после инъекции и никуда, запомни, никуда его не выпускай! Ты сам прекрасно знаешь и, к моему немалому изумлению, понимаешь, насколько тонка грань перехода между состояниями «при смерти», «здоров и бодр» и «голодный новообращенный». Перспектива увидеть сына с красными глазами тебя также пугает, как меня - возможный риск обзавестись собственным «детёнышем», да? Он отчаянно закивал, протягивая неумолимо дрожащую руку за пробиркой. - Спа… спасибо, - он мертвой хваткой зажал цилиндр. «Успокойся, - снова, теперь уже внушая, произнес я, полностью вверяя металлическую капсулу ее новому хозяину. – Не смей кидаться мне на шею с благодарностями и, ради собственной безопасности, а также спокойствия недолгой жизни, не смей забыть о своей части сделки. Мне не составит труда проверить надлежащее исполнение тех условий, что я тебе предъявил в обмен на лекарство от всех болезней…» - Я запомнил каждое ваше слово, подполковник. Не сомневайтесь, все данные по проекту «EWXXA» будут уничтожены сегодня же. Вы сможете в этом лично убедиться, я дам вам коды доступа к компьютерной системе... - Я их уже знаю, и мне не доказательства нужны, а видимые результаты. - Впредь ее никто не больше не побеспокоит. Будьте уверены. - Надеюсь на это, - я кивнул и, не горя желанием выслушивать шквал уготованных благодарностей, настроил телепорт на нужные координаты. «Удачи», - было последним, что я внушил доктору, прежде чем отправить его прямо к сыну в госпиталь. Как же я это ненавижу. Всегда терпеть не мог, когда нужно пресмыкаться перед обстоятельствами. Тошно становится от одной мысли, что я снова решил чью-то судьбу. Быть ангелом хранителем для Элизабет или спасать жизни неизвестным людям на богом забытой планете Пегаса – это одно. Но чтобы вот так, глаза в глаза, перешагивая через неприязнь от невозможности проигнорировать годы чужих страданий… Нет, я явно не гожусь для подобной роли. Я не Бог, не ангел и не Святой! Сегодня я это сделал только потому, что мне это было выгодно, ради Лиз, ради ее спокойствия, но впредь… больше никогда, ни для кого, кроме нее я не стану делать исключений. Каждый день умирают миллионы, а кто я такой, чтобы вмешиваться? Тем более, что всех спасти невозможно. «Идиотская дилемма! Существо, наделенное клыками для убийства, но в то же самое время – кровью для спасения жизни. Нечто похожее нарисуется, если соединить в одном теле Сатану и Всевышнего. Вопрос: уживутся ли? - я толкнул дверь кабинета. Вроде бы слегка, но дверная коробка затрещала. – Твою налево!» - с недоумением смотря на свою руку, я обреченно вдохнул пропитанный человеческим ароматом воздух. - В мире, где не все сплошь и рядом автоматизировано, мне только предстоит научиться рассчитывать свою звериную силу…»
***
Почти девять на часах. С меня более чем достаточно! Ручная летучая мышь выдохлась. Чужие проблемы решены с перевыполнением нормы, план завтрашней поездки в Вашингтон составлен, пересмотрен, подкорректирован и подстрахован в излюбленном стиле О‘Нилла запасными планами B, С, D, E (и так далее по алфавиту). Я поздоровался со всеми раз по десять, обсудил с обоими генералами нюансы охоты на Земле, выбрал своей целью на сегодняшнюю ночь лесопарки близ базы, получил список ЦУ, после чего отконвоировал в лазарет полубессознательного Кэма Митчелла. И вот, наконец, четыре часа спустя я свободен! Все, друзья-товарищи, до вечера меня не трогать, и мне начхать, что за ЧП произойдет! Помимо меня, по комплексу гуляет еще десять таких же сверхтерпеливых статуй, которым в отличие от меня, действительно, нечем больше заняться. А лично я хочу как можно быстрее отделаться от всего этого безумия и вернуться к Элизабет. С ней легче, рядом с ней проще сконцентрироваться, утихомирить бурлящий гейзер эмоций. Биение ее сердца я слышал даже в кабинете Лэндри, оно помогало мне сдерживаться. Позже, уже спровадив Фрэнсиса, я стал улавливать ее погруженные в прочтение романа мысли, иногда перед глазами даже мелькали отдельные строки из книги. Она знала, что я подглядываю, чувствовала мое ментальное присутствие и эти маленькие, незаметные для посторонних, контакты с лихвой компенсировали любые, даже самые соблазнительные раздражители. До предела легко я игнорировал непозволительно дерзкие мысли и даже кровавый аромат из лазарета. «Ты скоро? – снова зазвучал в мыслях любимый голос. – Я почти закончила первый том…» «Уже свободен, ангел мой, - откликнулся я, стараясь подстраиваться под ее еще совсем слабое умение общаться на расстоянии. - Осталось сделать одну мелочь…» Мысленного ответа не последовало, но я ощутил ее эмоции: нетерпение, чуть-чуть волнения, радость, предвкушение совсем скоро оказаться в моих объятиях… Я даже знал, что в эту секунду она улыбается. Притом, все это совершенно не казалось мне странным: обмен чувствами, разговор, чтение книги чужими глазами, эхо ее тихого смеха… Такое общение столь привычно, непринужденно, словно так должно быть и, в сущности, было между нами всегда. Пока нас с ней все еще разделял один уровень и одна вспышка телепорта, который я использовал, чтобы передвигаться по базе. Делать это с помощью лифта решительно не представляется для меня возможным, даже с тем условием, что в нем никого нет, ибо он меня бесит своей скоростью пришибленной улитки. В очередной раз, надеюсь последний на пару ближайших часов, я использовал наручник, чтобы попасть в комнату с камерами хранения личных вещей. Таковые есть у каждого, кому необходимо что-то сохранить на долгий срок. К примеру, люди, обосновавшиеся в Атлантиде, месяцами, если не годами не бывают на Земле. Потом, в один прекрасный день, чего они только не находят в своем личном сейфе. Также и я, машинально введя код на электронном замке, слегка потянул на себя кажущуюся бумажной дверцу…
…На металлической полке лежат тиссотовские наручные часы, давно остановившиеся за отсутствием подзавода, солнцезащитные очки, портмоне с торчавшей из него кредиткой и негустой наличностью, водительские права, паспорт. Отдельно от документов и аксессуаров лежат два мобильника. Один мой, другой… Элизабет. Когда выяснилось, что Атлантиду бомбят репликаторы, в спешке сборов Лиз сунула телефон мне в карман. Так он в итоге и остался у меня в сейфе. «И это хорошо, ведь сегодня я смогу, наконец, вернуть его хозяйке», - улыбнувшись собственным размышлениям, как довольный чеширский кот, я переложил оба аппарата в карман куртки, попутно нажав кнопки включения. Затем, прибрав к рукам паспорт, водительское удостоверение и кошелек, мягко, без резких движений, закрыл магнитную дверь. Световой индикатор вновь загорелся красным. Едва только я повернулся лицом к выходу, по ушам с непривычки сильно ударил противный звук приветствия от «Моторолы», сопровождающийся дурацкой вибрацией, которая, черт бы ее побрал, не прекращалась. Рыкнув, я извлек телефон с решительным намерением выключить, однако кусок пластика продолжал назойливо вибрировать у меня в руке, как заведенный, выводя на плоский, непривычно маленький LCD-дисплей одно извещение за другим. Не отвеченные вызовы, текстовые СМС, электронная почта, сообщения от оператора, реклама и прочая подобная дребедень, охватывающая период в полтора года, которые прошли с тех пор, как я в последний раз включал сотовый. В папке «непрочитанные» накопилось 332 сообщения! «Сто с лишним от «AT&T», включая нерегулярное пополнение счета, три… надо же, от Нэнси! - я с раздражением наблюдал за медленно ползущим вниз курсором. Впрочем,.. имя адресата всех последующих сообщений заставило меня лишь чертыхнуться. Черными буквами на табло сотни раз повторялось одно и то же имя: «Дэвид». Выборочно я просмотрел некоторые из его сообщений. Содержание пугало меня своей однотипностью: «Привет. Перезвони, когда будешь в стране». «Набери, как появишься в сети». «Просто дай знать, что живой…» «О! Что-то новенькое», - я кликнул по конверту с темой «день рождения». Увы, поздравление оказалось коротким, но весьма доходчиво передающим чувства писавшего его брата: «Я больше года пытаюсь с тобой вязаться… Понятия не имею, в какое дерьмо ты по уши вляпался на этот раз, но черта с два, Джон, ТЫ, ЭГОИСТИЧНАЯ СВОЛОЧЬ, хоть раз что-нибудь ответь, включи свой чертов дебильник и просто ПОЗВОНИ!!!» И только в конце сообщения, мелким шрифтом дописано: «С днем рождения. Дэйв.» После прочитанного я ощутил довольно сильный пинок совести и стиснул от злости зубы. Вот почему, едва настал момент, когда мне предстоит за раз обрезать все нити, связующие с прошлым, о моей персоне резко забеспокоились!? Причем, самые неожиданные личности! Чертова прошлая жизнь! Почему она выплывает из глубины и находит меня именно тогда, когда меньше всего это необходимо. Я никогда не был близок с братом, по большей части, ему всегда было плевать с высокой колокольни на мою карьеру военного, постоянные командировки и потерю со мной связи. Я месяцы проводил в горячих точках, и он ни разу за то время не звонил и не писал. Какого дьявола сейчас, когда мне это совсем ни к чему, я нахожу в почте двести с лишним его сообщений!? А Нэнси!? Она вообще моя бывшая!» Не собираясь читать больше ни одного письма, я выбрал опцию «Удалить все» и со злостью вдавил кнопку подтверждения. Разветвленная трещина мгновенно пошла вдоль хрупкого корпуса вниз. Почти в это же мгновение из динамика телефона вырвалась стандартная мелодия звонка. От громкости я глухо рыкнул, прикрыл свободной рукой ухо, и только после этого скользнул безразличным взглядом по светящемуся экрану… «Входящий вызов:
Дэвид Ш.»
Глава 16 (часть 2)
*Вейр.*
Первая ночь на родной Земле,.. без кошмаров, такая спокойная, пролетевшая в одно мгновение. Сейчас уже и не вспомню, когда последний раз я вовсе не замечала, как засыпаю и просыпаюсь. Между этими двумя состояниями меня всегда ждала адская пропасть, бесконечная агония, очередная выдуманная жизнь длиною в годы, но... ...в этот раз все иначе. Поздний вечер. Его мальчишески задорная улыбка, ни с чем несравнимый смех и осторожные прикосновения холодных пальцев к моему лицу. У других едва хватило выдержки дождаться темноты, а Джон сказал, что уйдет только после того, как я засну. Переубедить его я даже не пыталась, помню лишь тихий, убаюкивающий шепот, затем... ...все еще в полусне я чувствую щекой что-то очень-очень теплое. Моя ладонь тоже это чувствует, синхронно с приглушенными ударами,.. которые, впрочем, очень быстро растворяются в потоке других звуков: таких же мягких, приглушенных и ненавязчивых, но более оформленных, похожих на речь. Чей-то голос – ровный, негромкий, быстро зачитывает какую-то информацию: - Южнее от центра Колорадо-Спрингс совершено вооруженное ограбление. Неизвестные... - Два человека погибли в результате автомобильной аварии на «Север-Невада авеню»... - Утренние новости через интернет? – спрашивает другой,.. на этот раз знакомый мне голос. - Доктор Джексон?.. Гм… что ж, для вас, наверное, утренние, - охотно соглашается второй собеседник. Тот, чьи мысли я слышу. – Просто я уже давно не воспринимаю время суток, как таковое. Оно слишком абстрактно и малозначимо. - Вы, должно быть, разочарованы? В чужом сознании просыпается интерес, непонимание, ответный вопрос. Чужой взгляд фокусируется на лице Джексона. - Я... имею в виду от того, какой увидели Землю после стольких веков, - Дениэль поясняет в полголоса. - Мы ведь предстали перед вами теми же неразумными существами,.. разве что ныне всё прочее дополняется оружием в наших руках и ожесточенной борьбой за власть. - Люди, как люди, - отвечает спокойный, задумчивый голос. - Стремятся к власти, но ведь так было всегда. Все в мироздании стремиться властвовать, неважно, как выражается само понятие: в демократии ли, авторитарном режиме, или же в жестком тоталитарном. Ну,.. легкомысленны, вы, земляне в своих желаниях и стремлениях... ну, так что ж... обыкновенные люди. В общем, очень мне напоминаете прежних нас, разве что большинство терран сегодня живет в благом неведении, отгородившись узкими рамками от всего происходящего во Вселенной. Так или иначе,.. повод ли это для разочарования, доктор Джексон? Напротив, люди невероятно продвинулись в своем развитии, учитывая то, что вам никто не помогал. Вы достигли всего сами, и я очень рад, что не ошибся, отдав Терру исключительно во власть эволюции, позволив смертным развиться, как виду... Размеренный голос умолк, его глазами я больше не видела. Только чувствовала, как вокруг меня смыкается тепло, волнами расходясь по всему телу. Не привычный холод, не удушливый мрак, не боль, а полудрема, спокойствие и... Джон рядом. Теперь я поняла, что тепло под щекой, которое я чувствую – это его грудь, а глухие толчки под ладонью – его бьющееся, вновь живое сердце. - Кто-то хочет от меня спрятаться? – он медленно проводит по моим волосам, в то время как я, уткнувшись лицом в его грудь, вдыхаю невероятно притягательный, чем-то похожий на легкий парфюм, аромат его кожи. Вот только это вовсе не парфюм, и Джон теперь всегда так пахнет. – Доброе утро, ангелочек, - чтобы увидеть мое лицо, он осторожно убирает в сторону мои волосы. – Как спалось на новом месте? – в его взгляде проскальзывает легкое беспокойство. – Кошмары не снились? - Нет, - я отрицательно качаю головой, а мое новое второе «имя» просто не может не вызвать у меня улыбку. Помню,.. раньше он часто называл меня прямо противоположно – дьяволенком. За умение всегда выигрывать споры, жестко отказывать и... отчасти, наверное, из-за моего пристрастия к красному цвету. – Только новости, - добавляю я после нескольких секунд туманных размышлений. - Новости? - Джон резко приподнимается на локте, и я вынужденно соскальзываю с его груди на подушку. - Да, - растерянно, еще не до конца проснувшись, киваю, - местные, из Колорадо-Спрингс, если быть точнее... - Случайно, - он указывает рукой куда-то в сторону, – не те самые, что минуту назад смотрел Кадис на компьютере в кабинете Джексона? - Понятия не имею, - я зеваю, и расслабленно падаю на подушку. – Но Кадис там был… и Дениэль тоже. Он сидит, не шевелясь. С положения лежа я вижу, как мягкий свет лампы ложится тенью на его спину. - Эй, - я провожу пальцами по его напряженным и от этого каменным мышцам. – Мне целую ночь вообще ничего не снилось. Странно, непривычно, но это правда, потому что лишь перед самым пробуждением я услышала их. Только их, никого кроме. И голоса были такими спокойными, тихими,.. они абсолютно не мешали. Джон оборачивается и пристально смотрит на меня, на его лице застывает странное выражение беспокойства, сожаления. Затем он, ничего не объясняя, склоняется надо мной, в поцелуе касается губами моего лба. - Ты в порядке? – спрашивает он в одном дюйме от моего лица. – Голова не болит? Белобрысый не сильно на тебя повлиял? - Джон, - обвив руками его шею, я заглядываю в ярко-алые глаза. – Не было еще ни одного утра, когда все было так же прекрасно, как вчера и сегодня. Потому что это были первые две ночи, когда я действительно отдыхала. Без кошмаров, без боли, уверенная в своей безопасности,.. в том, что ты рядом со мной, - прижавшись к его теплому, сильному телу, насколько было возможно, я добавила уже без слов: «Все хорошо, любимый». ...Я в его руках, он – в моих. Внизу живота восторженно порхают бабочки от осознания того, что прямо сейчас сбываются мои самые сокровенные и несбыточные мечты, тайные желания, о которых я уже давно забыла просто потому, что их выжгли боль, мучения и страх. А Джон напомнил, возродил из пепла мои воспоминания, собрал из осколков и подарил мне новую жизнь. Не смерть – жизнь, а ведь еще совсем недавно я не желала для себя ничего, кроме смерти, я просто не знала иного желания, но Джон все изменил. Осталось дело за малым: вспомнить детали, узнать подробности, отдалить врагов, но подпустить ближе друзей... и все станет по-прежнему. В той степени по-прежнему, в которой только возможно, после всего, что с нами было, есть сейчас и будет в будущем. Хотя о как таковом будущем я думала сейчас меньше всего. В сущности, я вообще ни о чем не думала, дышать забыла, смотря в его глаза, лаская его прекрасную рельефную грудь. Ощущения от каждого прикосновения к его идеально-гладкой коже были такими странными, совершенно новыми для меня. Многое в его внешности изменилось навсегда, но все же остались нюансы, с которыми даже обращение не смогло ничего поделать, не смогло изменить, но лишь подчеркнуло. Я пропустила пальцы через иссиня-черные волосы на его затылке. Резкий холодок защекотал кожу, будто мои пальцы коснулись стекла. Гладкие как зеркальная поверхность, скорее всего, прочные, как сталь, жесткие,.. но такие же непослушные, как прежде. Раньше даже вода его прическу укрощала с большим трудом, сейчас же... - Сейчас они вовсе воду не впитывают, - улыбнулся Джон в ответ на мои мысли, после чего коснулся носом моего плеча. Он дышит, я это знаю, чувствую, как ритмично вздымается его грудь, и от этого еще сложнее становится понять, как он выдерживает или чего на самом деле ему стоит одно лишь прикосновение ко мне. - Как твоя ночная прогулка? – несмело, с сомнением спрашиваю, поскольку не могу знать его реакцию. – Национальный лес Пайк порадовал фауной? Он отводит взгляд в сторону и молчит, смыкая бледные губы. Джон не рад, что я спросила, он не хочет об этом говорить, мысли прячет. Он не хочет, чтобы я знала, предпочитая сражаться один на один с тем, что ему приходится делать каждый день. Значит ли это, что он просто не желает пугать меня, делясь со мной непримечательными подробностями, или же... причина лежит глубже, и он тихо, в одиночестве ненавидит себя, свою новую жизнь и любые, связанные с ней обсуждения? Пока у меня нет ответов, зато теперь мне известна его реакция и две возможные ее причины. Осталось выяснить наверняка, какая из двух, но... это позже, сейчас я просто разворачиваюсь к нему и обнимаю. Он теплый, радужка глаз ярко-алая, без темного окаймления, его сердце ритмично, часто бьется – это лучшее для меня доказательство, что ночная охота увенчалась успехом. Успехом, следовательно, он нашел то, что ему нужно. Все прочее неважно. Боковым зрением я замечаю, как светится браслет на его руке. Пока я еще не совсем понимаю, зачем нужен этот аксессуар, но догадаться не трудно, что блестит он неспроста. - Кто желает тебя видеть? – я поднимаю на него вопросительный взгляд. - Валери, - он коротко отвечает, при этом свечение браслета стремительно гаснет. – Еще рано, Лиз, пусть она научится ждать. - И который час? – в поисках мобильного я оборачиваюсь к тумбочке, но он мягко тянет меня к себе. - Без двух восемь, Лизабет. Мы везде успеем, а Фэй подождет, ничего с ней не случится. - Тебе в Вашингтоне нужно быть раньше двенадцати, правильно? У вас аудиенция с президентом плюс осмотр всего Дома правительства перед тем, как туда прибудут личные секюрити всей политической элиты. - Это идея Кадиса, не моя. Вот пусть он сам и осматривает, копается в сознаниях всех служащих и заодно налаживает контакт с Хейсом. Что до меня, то я не более чем,.. общий знакомый, что ли, которому предстоит свести напряжение встречи к минимуму, сгладив рознь менталитетов. - Такой «общий знакомый» называется посредником, - я улыбнулась, но уже секунду спустя серьезно задумалась над планами на сегодня. «Надо же,.. я планирую свой день! Невероятно. Жаль только,.. эти планы подразумевают расставание с Джоном где-то в районе десяти и до часа дня, возможно дольше. - Лиз... - он смотрит на меня проницательным взглядом, видит насквозь, от этого в его глазах вновь загорается решительное возражение. – Только скажи, любимая, и я никуда от тебя не уйду. Ни на шаг не отойду... - Джон, - я борюсь с желанием поддаться, согласится с его словами и вычеркнуть к черту из списка планов его поездку в Вашингтон, но,.. как бы ни хотелось, я этого не делаю. – Все будет в порядке. Мне пора заново учиться быть самостоятельной. К тому же,.. Валери останется со мной. Я справлюсь, а она поможет, подстрахует. - Вот так подстрахует? – он осторожно разворачивает мою руку внутренней стороной запястья кверху. Дискомфорт при движении кистью все еще чувствуется, а пальцы Джона белеют на темных отметинах. – Я ей больше не доверяю, Элизабет. И хуже всего, что я понятия не имею, как все сложится с визитерами из Преисподней. Один из них хочет проверить сдержанность вампиров на собственной крови. - Никто не позволит этому случиться. - Не хочу даже представлять, что произойдет, если кровь все-таки прольется. Ведь меня не будет рядом, в то время как ты останешься с ними, Лиз. Одна, с теми, кому я не могу доверять при всем желании. Что если... - Я справлюсь, - прижавшись к нему, я зашептала на ухо. – Мы справимся, обещаю. Это ведь всего несколько часов. Как сказал генерал О‘Нилл: Валери и Гера поспособствуют тому, чтобы состоялась лишь милая беседа, в которой я участвовать не буду. Всего-навсего удостою бюрократов своим присутствием, одновременно попытаюсь вспомнить для себя, как проводятся дипломатические встречи. Издав звук, очень похожий на стон обречения, Джон сдался, прильнув ко мне губами: «Неужели, действительно так хочешь вспомнить, что значит дипломатия?» «Хочу попытаться...»
***
Я хотела попробовать, он не стал мешать. Не хотел мешать, но чем ближе цифры на часах к злополучным десяти, тем сильнее напряжение. Его зрачки сужаются, из горла рвется шипение всякий раз, как мерцает коммуникационный браслет. - Валери! Еще раз, и клянусь Творцами... - Шшш, - я пропускаю ладонь через голографическое полупрозрачное лицо девушки, давая понять, чтобы та исчезла. – Тебе пора, - смотрю в его зеленые, вновь замаскированные линзами глаза. – Все будет хорошо, обещаю. Джон глубоко вдыхает, справляясь с эмоциями, и я не успеваю заметить, как оказываюсь сидящей на ночном столике. - Президент пунктуален... - неуверенно напоминаю, стараясь сохранить в голове хоть какие-то мысли, разбегающиеся под пристальным взглядом сверкающих изумрудных глаз. - А я не очень, - ехидная ухмылка на мгновение украшает его лицо, затем, слишком быстро, он вновь становится серьезным. Темно-синяя военная форма довершает образ решительного, строгого офицера, заставляя меня забыть обо всем на свете. - Джон... - бессвязным шепотом выдавила из себя я, и он отвел взгляд в сторону. Мне на мгновение показалось, что он собирается телепортироваться, но... только показалось, потому что Джон этого не сделал. Не говоря ни слова, он снял с пальца массивное кольцо, заставив его светиться, после чего взял мою правую руку в свою. Секунду он просто смотрел, словно что-то решал, затем медленно, осторожно надел перстень на мой указательный палец. - Велико размера на четыре, - я улыбнулась тому, как свободно болтается украшение, но уже секунду спустя смотрела на собственную руку, широко раскрыв глаза от удивления. - А вот и не правда, - он отвечает, когда кольцо начинает светиться ярче, сжиматься, в одно мгновение приобретая нужный диаметр. Мелкие, едва заметные иероглифы Древних проявляются и исчезают со сверкающей поверхности. Свечение распространяется на все тело, покрывая меня невидимой защитой. - Но... зачем? - с трудом оторвав взгляд от завораживающих надписей, я смотрю на Джона. - Чтобы мне было немного спокойнее. По правде говоря,.. не думал, что оно распознает тебя, потому что работает только у бессмертных и, видимо, я ошибся, - он прислонил свою ладонь к моей, чтобы я почувствовала, как образуется мнимая связь. Точно электрические разряды прошли под кожу, через всю мою руку, к кольцу и обратно. – Теперь оно будет тебя оберегать, как щит, при этом поддерживая постоянную связь со мной через браслет. - Я ее чувствую, - шепнула едва слышно, разъединяя наши руки. Расстояние образовалось, однако импульсы все равно никуда не исчезли, они были подобны сверхсильным магнитам, связующим две части устройства в единое, неразрывное целое. - Я тоже, - он одарил меня ангельской улыбкой. – Не снимай его, иначе Белый дом исчезнет в карты Вашингтона, если у меня вдруг появится повод думать, что с тобой здесь что-то случилось. Наши лица вновь так близко, снова голова кругом от его аромата и тепла. Он позволяет мне это, разрешает поцелуй, но... будто нарочно раздается мелодия телефонного звонка, от которой я вздрагиваю и отстраняюсь. Джон галантно промолчал, не озвучив вслух весь уготованный сотовому список отборных матов. Вместо этого он лишь тихо прошептал мне в плечо: - Я его на части разнесу. Прямо сейчас. Об стену. Сильно! Улыбаясь его эмоциональной реплике, я одновременно пыталась нащупать лежащий где-то сзади телефон, дабы отпустить бедному аппарату грехи перед неминуемой гибелью. Дисплей светится, отображая черную трубку вызова с подписью: «Неизвестный номер». - Очередной «привет» из прошлого!? – шипя, как разъяренный тигр, Джон забирает у меня мобильный, подносит его к уху и нажимает на ответ. – Справочное бюро преисподней! Мессир Дьявол слушает... Я вздыхаю, изо всех сил сдерживая приступ смеха, поднимаю глаза к потолку, как вдруг его лицо становится нейтральным, он отстраняется от меня и, кажется, внимательно слушает то, что говорят по ту сторону трубки. Джон отнимает телефон от уха, морщится, видимо, от громкости звука и слегка прикусывает губу. На протяжении минуты он ни слова не произносит, только слушает недоступную моему слуху речь, а на его лице стремительно проносится калейдоскоп эмоции. В самом конце разговора улыбка изменяет контур его губ. Он нажимает «сброс» и, не глядя, отправляет телефон в полет с конечным мягким приземлением на подушку. - И кто же... решился позвонить в ад? – насторожено поинтересовалась я, опасаясь возможных последствий. - Отпрыск Фрэнсиса, загадочным образом узнавший мой номер, - спокойно пояснил Джон, и я выдохнула. – Хотя... вроде обронил в самом начале, что отец поделился информацией во имя личной благодарности спасителя. - Ооо... - только и смогла произнести я. – Значит... - Жив, здоров и бодр паренек. Выписался из больницы и умудрился на полпути домой завалить меня благодарностями так, что я слова вставить не успел, прежде чем он прервал звонок. И, кажется, проскользнуло в его непрерывной эмоциональной речи слово «фото»... От его стремительного движения взметнулись мои волосы, но не успела я подумать о причине, как он снова оказался рядом, сжимая одной рукой многострадальную Моторолу, на маленьком экранчике которой зависла фотография молодого человека в окружении членов его семьи. Высокий, светлые, медового цвета волосы, ясные голубые глаза, улыбка и... ни следа того, что еще вчера он был неизлечимо, смертельно болен. Очень захотелось сказать «невозможно», но я осеклась, вовремя вспомнив, что рамок невозможного для вампиров не существует. По крайней мере... по отношению к людям. - Хм, – Джон задумчиво склонил голову набок. - С такой внешностью у юнца есть неплохие шансы познать все прелести жизни, а не только стены больничных палат в дуэте с пачками таблеток, которые эту самую внешность убили в зародыше. Жаль, не успел ему напомнить, чтоб не пустил второй шанс по ветру. - После этого, Джон, - я кивнула на электронную фотографию, - не мечтай убедить меня, что ты создан только для того, чтобы зверски убивать своих жертв. Не смей даже заикнуться про это, понял? Все равно не убедишь. Снова резкий звук, заставивший меня подпрыгнуть на месте. На этот раз стук в дверь: громкий, быстрый, не терпящий, чтобы его игнорировали. - Ты не выносима, Лэ Фэй! – обхватив мою талию обеими руками, он осторожно поставил меня на ноги. - Без пяти десять, - раздается убийственно-спокойный ответ из-за закрытой двери. - Генерал Лэндри теряет терпение. - Напугала кота сметаной! – Джон пожимает плечами. - Тогда, может, я все-таки войду, раз уж стою прямо под дверью? Понятия не имею, какой последовал ответ и был ли таковой вообще, только Джон пошел открывать. Нехотя, нарочито медленно, но пошел. - Валери?.. – я приоткрыла рот, отчаянно пытаясь отыскать в гостье хоть что-то, отдаленно схожее с той, кого я небезосновательно ожидала увидеть. - Все, действительно, настолько плохо? – с бледного лица в миг исчезает улыбка приветствия. - Нет, все прекрасно! Теперь я - не единственный клыкастый, похожий на клоуна, - раздраженно осведомился Джон. - Кадису Мал Доран тоже галстук презентовала, или все же инстинкт самосохранения возобладал над желанием сделать из Древнего бизнесмена? - И после этого я невыносима? – она скользнула по Джону беглым взглядом. – Кадис и Элеада уже десять минут ждут тебя в кабинете генерала Лэндри. Совершенно не заботясь о том, что мы не одни, Джон притягивает меня к себе для короткого поцелуя. При этом он накрывает мою руку своей, позволяя мне еще раз ощутить незримый магнетизм между браслетом и кольцом. «Если что, ты придешь и похоронишь их под обломками бетонных стен. Я помню...» -произнесла я мысленно, зная, что вслух все равно бы произнести ничего не смогла. Слишком сильна его власть надо мной. - Только им этого не говори, - Джон улыбнулся против моего лица, - меньше будут знать, дольше проживут. Мгновение спустя его поглотила яркая вспышка. - Ох уж эти бравые рыцари, - Валери цокнула языком, мягко прикрывая дверь. – Меня Рэй примерно с тем же рвением к тебе пускает. Боится, что от твоего подполковника я живой не уйду. - Уйдешь. Если что, я помогу, - невнятно ответив, я продолжила рассматривать Валери зомбированным взглядом. Я знала, что любые границы приличия уже давно перешла, но все равно продолжала смотреть. Сегодня ее волосы формируют высокую прическу, лишь несколько отдельных прядей ниспадают свободно. На ней одеты приталенный короткий пиджак, в районе застегнутых пуговиц которого видна черная полоса топа, юбка-карандаш до колена, туфли-лодочки на высоком каблуке. Все тон в тон светлое, а не привычное глазу серо-черное с блеском латексной кожи. - Ааа… для чего все это?.. – с трудом заставив себя моргнуть, я отвела взгляд. - Мы решили, что не стоит идти на дипломатические встречи в повседневной кожаной форме Селины. Нас, в частности, Кадиса и Элеаду в Белом доме неправильно бы поняли. - Вы?.. Решили? - Ну,.. я не все тонкости человеческого общества успела изучить, но... Вала мне очень помогла. - Вала?.. То есть... это она за все платила? Или,.. в чем я сильно сомневаюсь, МНК по собственной инициативе решил проспонсировать покупку делового гардероба для своих оппонентов по переговорам? - Проспонсировать? МНК? – в ее глазах сомнение. – Не совсем понимаю, что ты имеешь в виду, но за нашу одежду никто не платил, ее сегодня рано утром доставили через Врата с Селины, - подозрительно-оценивающим взглядом она осмотрела меня с головы до ног. – К слову сказать, я сюда пришла не за тем, чтобы покрасоваться и уж точно не для того, чтобы поторопить Джона. - Зачем тогда? – во мне зарождались первые признаки волнения. - Чтобы помочь тебе подготовиться, - спокойно ответила Валери. – Кратко пройдемся по изменениям на международной арене, немного потревожим архивы Комитета, посмотрим последние мировые новости, чтобы ввести тебя в курс дела, ну и, наконец, как смотришь на то, чтобы примерить на себя деловой костюм? Минуты две я просто смотрела на нее, лихорадочно пытаясь найти ответы на два вопроса. Первый: она серьезно или шутит? Второй: если не шутит, то какой пункт из всего, ею перечисленного наиболее важен для меня? С тем условием, что я не знаю ровным счетом ничего о нынешней ситуации на Земле, смело можно предположить, что первостепенной важности и внимания требует каждый пункт, за исключением последнего. - Вот и замечательно, - ее алые глаза заблестели в предвкушении чего-то грандиозного. – Сумку с чемоданом, как я понимаю, ты еще не разбирала? Я отрицательно покачала головой. - То есть, косметичку в руках не держала? - Какую... еще косметичку? - Все понятно, - Валери кивает и решительным шагом направляется к чемодану у стены. – Ты только успокойся, соберись с мыслями. У нас почти два часа в запасе, так что на все вопросы времени хватит, - вернувшись к кровати с непонятно откуда взявшейся миниатюрной сумочкой в руках, вампирша высыпала все ее содержимое на кровать. – Как спалось? Выглядишь отдохнувшей, стало быть... Арес и его цепные псы тебя не беспокоили? - Нет, - отозвалась я, рассеяно перебирая множество разных баночек, пузырьков и прочих вещиц, которые хранила в себе маленькая на первый взгляд сумочка. Откуда взялось в моем чемодане такое количество косметики, я уже не сочла нужным спрашивать. Взялось, так взялось, пусть хоть из воздуха. - Валери, - я окликаю, заставив ее смотреть прямо на меня. - Что-то не так? – на лице девушки беспокойство. - Мне уйти?.. - Нет. Конечно, нет, - спешу успокоить я. – Просто я хочу поговорить. Она понимающе кивает, не задает ненужных вопросов, но всего лишь садится рядом, готовая слушать. Разве что... ее озадаченный взгляд на мгновение замирает на моей руке. - Он отдал тебе кольцо? - В этом есть проблема? - Нет, не особо. Правда, мы всегда считали, что эта технология адаптирована исключительно под бессмертных. Дело в том, что у наручного устройства нет и никогда не было источника энергии. Материал кольца и браслета предназначен для того, чтобы черпать подпитку напрямую от носителя. И если для вампиров подобный энергетический обмен проходит незаметно, как нечто естественное, то из людей он, в прямом смысле, выжимает все соки. Поверь, мы пробовали много раз, результат всегда оставался плачевен для смертного носителя. - Тогда каким образом?.. - Он предусмотрительно отдал тебе лишь часть устройства, основная же энергия по-прежнему сосредоточена на браслете, то есть на Джоне, как ментально сильном носителе. - Значит, оно для меня безопасно? - Да, но все-таки будь внимательна. Если вдруг почувствуешь усталость, головокружение, сразу сними. - Ладно, - переведя взгляд с кольца на сосредоточенное лицо девушки, я поспешила вернуться к интересующему меня вопросу. – Валери, как у него дела? То есть,.. я же знаю, ты скажешь мне больше, чем он. Джон вообще ничего мне не говорит, только успокаивает словами «все хорошо», «я в порядке» и «не думай об этом». А я не могу не думать, потому что вижу, как он мучает себя, иногда даже... чувствую слабые отголоски его жажды, - поздно осознав, что сказала лишнее, я подняла на вампиршу умоляющий взгляд. – Ты только ему не говори, Валери, пожалуйста... - Не скажу, Элизабет. И все же... тебе, действительно, не стоит так глубоко проникать в его сознание или терзаться попусту вопросом, как ему помочь. Он тебе не лгал, когда сказал, что наша жажда – не болезнь, и она неутолима. - Но ведь должен быть способ! Он терпит боль, он близок со мной настолько, что никому из вас не снилась такая близость с человеком. Даже прожив тысячелетия, вы не способны контролировать себя так, как это делает Джон. - Ты права, его самоконтроль превышает все существующие приделы, - она кивнула. – Когда он тебя сегодня поцеловал, я... Такая сдержанность стоит за гранью моего понимания, но, как бы там ни было, ему это дается нелегко, хотя со стороны и кажется, что просто. - Мне не кажется, Валери, я вижу, что ему НЕ просто! И заметь, я не спрашиваю, что вчера между вами произошло, однако точно знаю, что-то случилось. Причем, из ряда вон, раз сегодня он снизошел до того, чтобы подпустить тебя ко мне без особых возражений. - Пойми, - решительность из ее голоса ушла, категоричность тоже, - в нашем мире и в наших взаимоотношениях все сложно, однако... я не знаю способа ему помочь. Ни ему, ни себе, никому из нас, потому что лекарства от бессмертия не было, нет и никогда не будет. Смирись! В остальном вы друг другу доверяете, а это даже больше, чем нужно. - Но как же Высшие? Они... - Они – Высшие, они – энергия созидания, и они способны сотворить иллюзию, чтобы усмирить нашу жажду. Но это не более чем иллюзия. - Ему будет достаточно... - Ты, - она взяла меня за руку, - сильна, с этим грешно спорить, но эта способность присуща лишь тем, чей энергопотенциал неограничен телом, тем более – смертным. Ты удивительна, но не стоит при этом забывать, что у тебя есть тело, живое, не гибрид органики с кристаллом. - Ну, конечно, - я невесело усмехнулась, - «удивительно» - мое второе имя, и я не успокоюсь, пока не добьюсь того, чтобы моя живая кровь не заставляла Джона страдать, до боли правдоподобно играя роль мученика. - Послушай,.. если бы я не была в тебе уверена, то прекратила бы этот разговор немедленно, но... - Но? - У меня есть одна теория насчет тебя и твоих способностей. Не знаю, насколько она правдива, но, во всяком случае, не лишена логики. - Что за теория? - С первого дня нашего знакомства я пыталась понять, по какому принципу ты используешь свои таланты. То есть, почему из сотен тысяч вариаций ментальных даров ты выбрала именно пирокинез и телекинез. - Спешу напомнить: сама я не выбирала ни то, ни другое. - Позже ты продемонстрировала телепатию, и мой вариант «случайно» разбился о твои прогрессы, как стекло о кварцевый кристалл. Ты не случайно делаешь то, что делаешь, ты... впитываешь и зеркально отражаешь увиденное, адаптируя это под себя. Объясняя проще, ты наделена энергией и вольна делать с ней все, что пожелаешь, придать ей какую угодно форму, будь то непроницаемый щит или возможность незаметно проникнуть в сознание вампира. - Для этого мне нужно лишь раз увидеть нечто подобное? - Ведь логично, согласись. Ты, конечно, не помнишь, но большинство приближенных отца владели телекинезом или же контролировали температуру окружающей материи. Ты подсознательно запомнила и впитала в себя таланты Эрика и Дарины, затем, окрепнув физически, ты научилась от Джона телепатии. - Что я, следуя логике, должна уметь после общения с тобой? Какой талант есть у тебя? - Я... контролирую время, - с запинкой озвучила Валери. – Вижу будущее, на короткие отрезки времени могу вернуться в прошлое в качестве наблюдателя прошедших событий. - Что ж... стрелки часов под моим взглядом пока не останавливались и вспять не обращались, - с облегчением выдохнув, я посмотрела на причудливой формы флакон из цветного полупрозрачного материала. Секунда – и предмет послушно, легко воспарил над кроватью. - Ты права, Высшие способны контролировать нашу жажду, но все напрямую зависит от силы и желания обоих. Я была сильной, Моргана тоже, но я боролась с ее воздействием, и она не смогла обуздать мои инстинкты. Джон был силен, Атор ослаблена, тем не менее, она легко подавила жажду подполковника, потому что он не сопротивлялся ее помощи. - Мне он точно не станет сопротивляться. - У тебя нет такой власти. Ты – не Атор и не Моргана! - А он – не ты! И рано или поздно я заставлю свои способности действовать именно так, как нужно мне! Обида и разочарование взяли верх на секунду, но этого хватило, чтобы сосуд в воздухе испарился. Просто-напросто исчез за одно единственное мгновение, а на кровать упала ничтожная горстка серо-белого пепла. Все прочее вокруг осталось нетронутым, предметы ни на дюйм не сдвинулись, даже воздух не нагрелся. Только полупрозрачной вещицы вдруг не стало. - Весьма эффектно, - Валери ухмыльнулась. – Теперь давай-ка займемся твоим внешним видом. Надеюсь, ты быстро вспомнишь, зачем нужна тушь и как ходить на каблуках. Ну,.. и чтобы оставшееся время прошло с пользой для дела, предлагаю одновременно смотреть фильм, - над ее массивным, с черными камнями браслетом возникла дымчатая сфера, которая быстро увеличивалась в размерах, становясь голографическим объемным изображением. Легким движением пальцев Валери переместила шар в середину комнаты. - Перед тобой вице-глава Комитета – Джозеф Кёниг, который две недели назад покинул свой пост. Формально, согласно общепризнанной среди политической элиты легенде – по собственному желанию, на самом же деле его отставке немало поспособствовал Джон. - Что он с ним сделал? – я задала вопрос раньше, чем осознала, что меня совершенно не интересует ответ. Если убил, значит было за что, если покалечил, значит тоже не просто так. - Ничего непоправимого, не волнуйся, - опровергла мои предположения Валери. - Поговорил по-мужски, как у вас, землян, это принято. Предложил выпить крови на брудершафт и... - Достаточно, - я спокойно прервала, подняв ладонь вверх. – Дальнейшее развитие сего сюжета оставим за кадром. - …если что, то он жив, - быстро договорила Валери и умолкла, в то время как перед моими глазами продолжали сменяться галообразы, повествуя упущенные мной события, напоминая о людях, чьи имена и лица давно мною забыты. Ставшее теперь 3D-проекцией видео с переговоров, где, кажется, я вижу, слышу саму себя, но при этом я себя не узнаю. Ни по статной внешности, ни по уверенности в голосе, ни по твердой и непоколебимой решимости при подписании соглашений. Я,.. она - мы, словно два разных человека. А когда все готово, и Валери подводит меня к зеркалу, я в тысячный раз убеждаюсь в справедливости своих предположений. Пусть на мне сегодня снова деловой костюм – брючный, светло-серого цвета, сидит идеально и смотрится великолепно. Пусть ногам непривычно в туфлях на каблуке, на лице макияж, а длинные волосы, к которым я до сих пор не привыкла, в прическе. Пусть все это так, но... это не я. Я вижу в зеркале не себя, а студентку, которой когда-то была. Так я выглядела, когда шла защищать свою первую докторскую по политологии. Прошло время, много времени, я уже не студентка, встречалась не с преподавателями и профессорами, а с президентами государств, вела переговоры не только между странами, но решала межпланетные, межзвездные конфликты... вот только внешность осталась та же, будто время остановилось. - Нам пора... - взгляд Валери рассеивается, она смотрит на стену и, кажется, видит через нее. – Гости прибыли, - пауза. Сосредотачиваясь, она опускает голову. – В их планы не входила наша полная осведомленность и готовность к встрече. Они рассчитывали на внезапность, а вышло так, что не они нас, но генерал Лэндри ставит их де фактум. Они разочарованы и внутренне злы. Они не планировали сойтись лицом к лицу с тобой, и от этой новости им не по себе. - Быть может, теперь я и похожа на студентку, но,.. будем надеяться, играть во взрослые игры я не разучилась. Пусть скажут спасибо, что Джон в Вашингтоне, - снова надев на палец его кольцо, которое на время пришлось снять, я уверенной походкой направилась к выходу из комнаты. «Дипломат обязан соблюдать пунктуальность – это первое правило, даже не надейтесь, что я его нарушу».
*Шеппард.*
Овальный кабинет президента! Вот неужели я мечтал когда-нибудь о том, чтобы гробить время своего заслуженного отпуска на посиделки с главой Белого дома!? В окружении немилосердно орущих со всех сторон людей! Атлантида и ее ментальный эфир в сравнении с ЭТИМ вообще – умиротворяющий шум прибоя. Стены здесь абсолютно не экранируют звуки. Биение сердец в одном только здании сводит меня с ума, притом, что я еще старательно игнорирую весь шум извне. Рычать нельзя, но в грудной клетке с первой минуты клокочет раздражение. Понятия не имею, как я выгляжу со стороны и какое выражение у меня на лице, только Кадису я сейчас завидую не по-детски. Что он, что его бизнес-леди – само спокойствие, естественность общения, ни намека скованности, напряжения или трудностей самоконтроля. С президентом белобрысый нашел общий язык и тему для разговора где-то со второй минуты знакомства. Что-то про национальную безопасность, мелькает тема спутников, вопросы личной охраны. Над браслетом Кадиса проносятся досье восьми дипломатов: президент России, представитель Италии... Красноглазый с выражением ненаигранного интереса задавал вопросы, Хейс со знанием дела на них отвечал, хотя, по большому счету, есть ли разница, в каком порядке мы сотрем этим «шишкам» память? Лично мне до фени, кто из восьмерки попадет под мое влияние первым. Кэмерон ли, Меркель ли или Харпер? Внушение одинаково действует на всех, исключение существует одно единственное и именно это «исключение» я оставил в Колорадо на растерзание бюрократов. Трудно поверить, что еще сорок восемь часов назад Лиз ни о чем не подозревала, а сегодня уже сидит за столом переговоров, защищая интересы кровопийц. Да, она сама захотела, я даже знаю, почему она настояла на моей поездке в Вашингтон, в очередной раз поставив никчемные жизни выше своих личных интересов. Она просто не хотела, чтобы у меня был лишний соблазн размазать смелую четверку по стене. Именно поэтому я здесь, а она там. Представляю, что они ей сегодня наговорят, и с каким лицом она меня встретит. «Надеюсь, генерал О’Нилл при помощи Рэя решит все проблемы в Пентагоне, а на столе у Лэндри через несколько часов окажутся новые документы Элизабет. И не дай Бог, этого не случится!» Ментальные реплики отвлекают меня. По мысленному шепоту мы узнаем о прибытии делегации политиков задолго до того, как советник президента сообщает, что нас ждут. Я смотрю в голубые глаза блондина и вижу за пленкой линз привычный ярко-алый оттенок. Он смотрит на меня, незаметно кивает. На часах без двух полдень. Пора. Вампирам не свойственно волнение, но оно присутствует. Не мое, но смесь чужих эмоций со всех сторон: от Хейса, от охраны, которая наводнила Белый дом и его окрестности, от приближенных президента и более всего от браслета. Через него я ощущал волнение Элизабет, ее неуверенность и внутренний страх. Наручник едва заметно мерцал, передавая мне ее чувства, слабое эхо ее мыслей. «Не волнуйся, любимая. Ты справишься, я в тебя верю». - Подполковник Шеппард?.. В ответ я кивнул и вышел из кабинета. Встречные взгляды я игнорировал, как мог, но в сознание раз за разом врывалась одна и та же мысленная картина, только с разных ракурсов. Три существа, чье неестественное происхождение никогда не скроют ни линзы, ни одежда, ни соответствующее обстановке поведение. Элеада идет посередине между нами, нашу сверхъестественность выдает каждое бесшумное движение, каждый взгляд, энергия, что исходит от нас. Волнение и прочие, витающие в воздухе человеческие эмоции нагнетаются. Напряжение подобно натянутой тетиве, человеческие сердца бьются часто, синхронно, адреналин наполняет горячую кровь охраны у распашных дверей в Зал дипломатических приемов. Рука одного стремительно взлетает к наушнику, второй преграждает нам путь, но... воле Кадиса и его ментальной власти противостоять невозможно. Бодигарды забывают о связи, оружии, отходят в сторону и прислоняются к стене. Двери распахиваются под взглядом Древнего, и нашему взору предстает поле нашей деятельности. Площадь, хоть и большая, не впечатляет, с таким количеством людей все равно тесно. Роскошью тоже не впечатлен, растерянно-испуганными лицами дипломатов и подавно. Из всех присутствующих относительно спокоен и не дернулся со своего места только Хейс. Остальные повставали, или вернее сказать – вскочили, сосредоточили на нас немигающий, стеклянный взгляд, мысленно, наперебой спрашивая, кто мы такие и как прошли охрану. - Спокойствие, господа, - осторожно начал Генри. – Это, никоим образом не террористический акт, для вызова охраны причин нет. «Лучше в лоб скажи, что охрану звать бесполезно. Не услышат, даже если фасад здания протаранит боинг», - стараясь излучать спокойствие и не сделать ментальную атмосферу еще хлеще, я медленно шел вдоль стола к трем свободным креслам рядом с Хейсом. На меня оборачиваются, разглядывают с ног до головы: форменный китель ВВС, погоны подполковника, чужие глаза лихорадочно ищут нашивку с инициалами. Я чувствую в мыслях некоторых намек на успокоение в отношении меня. Что-то вроде: «Офицер, значит здесь исключительно в роли советника, повествователя с места событий,.. того, на кого в случае необходимости можно перевести стрелки». Что до Кадиса и Элеады... Этих двоих никто не знал ни лично, ни косвенно, их инстинктивно боялись, сжимаясь под взглядом голубых глаз блондина, когда он проходил мимо. Слишком привлекательная и неестественная для человека внешность в сочетании с феромоном играла сегодня за нас, посему стереть воспоминания политиков, заменив их на заранее сочиненную легенду, будет предельно легко. Гораздо сложнее выдержать сам процесс поиска козла отпущения, не зарычав, не продемонстрировав клыки и никого не искусав. «Че-ерт! – я сглотнул слюну, желудок сковало кольцами звериного голода. – Гребаная должность! Гребаная жажда!! Гребаная политика!!! Свершись чудо, чтобы я выпустил их отсюда живыми и психически здоровыми, а не наполовину обескровленными, в конвульсиях, с полной амнезией и сдвигом по фазе!»
*Вейр.*
Мне не нравятся их намерения. Неприкрытая враждебность на их лицах лишь изредка сменяется снисхождением, когда говорю я, и они вынуждены смотреть в мою сторону. Ни один из них не воспринимают меня всерьез, в их глазах всякий раз читается странная смесь эмоций, суть которой мне пока недоступен. Передо мной лежит кипа папок, которую, судя по всему, я должна осилить прямо здесь, в их присутствии, но они даже не представляют, как сильно ошибаются. Я не намерена подстраиваться под чьи-то планы и угождать чужим амбициям. После того, как на без того высокую стопку ложится очередной файл, я решительно отодвигаю все нагромождение в сторону ближайшего ко мне бюрократа. - При всем уважении, мистер Пратт, я здесь не только затем, чтобы молча читать документы из архивов Комитета. А первостепенная цель нашей встречи – сохранение проекта «Звездные Врата» под грифом ‘секретно’, но никак не обсуждение действий руководителей этого проекта с последующим приданием общемировой огласке всех промахов, ошибок и просчетов в действиях военных. - Ознакомиться с бумагами или нет - зависит сугубо от вашего желания, доктор Вейр. Что касаемо снятия секретности, то, если мне не изменяет память, в две тысячи четвертом, когда Земля оказалась на грани уничтожения, а над Антарктикой зависла армада вражеских кораблей, вас саму меньше всего заботила секретность. - На тот момент обстоятельства были критическими. - Вам не кажется, что нынешняя ситуация мало чем отличается от две тысячи четвертого? Судя по предоставляемым на протяжении месяца голым фактам, а также тому, что мы только что услышали от наших, - он кивнул в сторону Геры, - формальных союзников, ситуация не только не отличается, она в тысячи раз хуже. - Андрэ, а вы уверены, что... – через стол на меня участливо посмотрела женщина средних лет, - доктор Вейр вообще понимает то, что мы здесь обсуждаем? - Если бы я не понимала, то вряд ли бы находилась здесь, - мне хотелось верить, что я достаточно профессионально скрываю растущие во мне недоверие и неприязнь, потому что оба чувства во мне начинали зашкаливать. - Не поймите неправильно, доктор, но у Комитета была весьма достоверная информация, которая недвусмысленно сообщала нам о том, что, – заминка с тщательным подбором слов, - ваше душевное состояние сильно пошатнулось, после всего, что вам довелось пережить. - Иначе говоря, вы полагали, что я сошла с ума? - Для протокола, доктор, ничего подобного я не сказал. - Я уже упоминал об этом, но считаю необходимым напомнить, мистер Пратт: доктор Вейр была допущена к переговорам по всем медицинским показаниям, - улучив момент, вставил свое веское слово генерал Лэндри. - В эти показания, если оные вообще когда-либо существовали, входит существенное доказательство того, что вы, доктор Вейр, не являетесь клоном? - Кем,.. простите?.. – я посмотрела на задавшего вопрос человека с удивлением, раздражением и подозрением одновременно. - Вы меня расслышали, доктор. - Господа, мы отходим от сути... «Элизабет, не обращай внимания...» - Поздно, Валери. Я уже обратила и хочу продолжить затронутую тему. Мистер Лоурэнс, что вы имели в виду? - Стало быть, вы даже не имеете понятия, - на лице мужчины появилась торжествующая улыбка. - Не говорите загадками, - я подалась вперед в своем кресле. - О чем именно я не имею понятия? - О том, что вы, возможно, причем, вероятность этого весьма высока, являетесь не более чем клоном реальной женщины, которая уже больше года считается официально погибшей. Этот факт подтвержден и юридически задокументирован. - То есть... как? – я была ошеломлена новостью, и соответствующие внутреннему состоянию эмоции у меня при всем старании не получилось стереть с лица. - То есть,.. у вас есть могила, доктор. Мне жаль, если я первый вам об этом сообщаю, но вы сами настояли, - дальше Лоурэнс просто отвел взгляд и собрался обсуждать что-то другое, игнорируя мою растерянность, замешательство и... шок. На этот раз я сама так глупо доказала им, что я пустое место, на которое можно смело не обращать внимания и не воспринимать как реально существующую, полноценную и психически адекватную личность. - Могила?.. – я переспросила односложно, вперив невидящий взгляд в деревянную столешницу. – То есть... на мне крест поставили в буквальном смысле? А... моя мать?.. Вы же ей не сообщили, или... сообщили!? - Элизабет, успокойся, - осторожно начала Валери, давая мне почувствовать ее напряженность. - Я спокойна! – оторвав взгляд от столешницы, с последней надеждой на розыгрыш, я посмотрела в глаза Лэндри. Но после того, как тот покачал головой, меня словно окунули в ведро с холодной водой, дав при этом пощечину. - Значит,.. клон, без документов и права голоса, с собственной могилой и по сути, никто на родной планете? Что ж, – я поочередно заглянула в глаза всем четверым. – Весьма-весьма, господа! Я польщена вашим участием до глубины души и ни в коем случае не смею навязывать вам свой взгляд на вещи, но... бессмертно-кристаллические факты, которых вам мало на бумаге, я прямо сейчас продемонстрирую наглядно. С тем умыслом, чтобы вы не удивлялись, когда в один прекрасный день Земля станет резиденцией дьявола во плоти, а все вы – его десертом. - Доктор Вейр, вы забывайтесь! - А вы не желаете видеть дальше папки с бессмысленным текстом! Кроме того,.. мистер Пратт, будьте благоразумны, лезвие, замаскированное под запонку, вещь опасная на переговорах с вампирами. - Какое лезвие!? – он вызывающе посмотрел на меня. - Доктор, вы уверены, что вам не нужен психотерапевт? Валери сказала, где спрятано острие еще в самом начале. Один взгляд, не прямой, достаточно скользящего, потому что я уверена в своих предположениях и силах. Огня нет, есть только быстрое движение. - Уверена, - холодно отвечаю, с силой вонзая запонку в столешницу прямо перед генералом Лэндри. – Как видите, дальнейшие дебаты едва ли возымеют результат. Это непрофессионально, бесчестно и просто верх унижения, господа. Насколько мне известно, дипломатов не учат плести интриги и заговоры за спинами тех, кто рискует жизнью. А вы из соображений первобытного страха и корысти сделали именно это, - я прикусила губу, почувствовав вкус помады, на секунду закрыла глаза, затем посмотрела на Валери и Геру. Лицо одной было взволнованным, другой – каменным и отрешенным. – Сотрите начисто. Все. От первого намека на определение «Древний», до последней секунды их пребывания здесь, - резко оттолкнувшись от стола, я встаю и быстрым шагом направляюсь к выходу. Они что-то говорили мне вслед, кричали, пытались оспорить решение, но я не разбирала слов. Обернувшись лишь на самой лестнице, я увидела Лоурэнса, напротив которого, как величественная богиня, застыла неподвижная Гера. Я чувствовала те энергетические сгустки, с которыми Древние-вампирши поглощали человеческую память. Еще было отрешение, прострация, безразличие. От этих эмоций хотелось как можно быстрее и как можно дальше уйти. Быстро взбежав по спирали ступеней, я покинула брифинг-зал с мыслью, что это, должно быть, самые худшие переговоры в моей дипломатической карьере. В пустую комнату возвращаться не хотелось, а бродить по коридорам не было ни смысла, ни сил. Единственным вариантом оставалась столовая, пустая, потому что большинство людей покинули базу, разъехались если не в отпуск, то, по крайней мере, в увольнительную на несколько ближайших дней. Родни с Дженнифер, Карсон с Лорой уже уехали, а вот нам с Джоном такая роскошь недоступна ни в форме отпуска, ни даже в варианте уик-энда. Его не выпустят за пределы базы дальше заповедника или земной орбиты, а у меня самой даже нет документов. «Заманчивая перспектива – месяц взаперти на родной планете», - опустившись на стул, я окинула взглядом пустое помещение. Есть не хотелось совершенно, кусок в горло не лез, просто мне необходимо было где-то находиться. Где-то, где можно подумать, вот только над чем, я пока не решила. Мысли разбегались в разные стороны, ухватиться за что-то конкретное было крайне сложно. Натренированное кошмарами, истерзанное воображение рисовало перед глазами все ту же, четкую сцену – кладбище, закрытый гроб, убитая горем мама кидает горсть земли на запаянную крышку. - И после этого говорят, что человеку не дано увидеть собственную смерть! - Разговариваешь сама с собой? Я дернулась от неожиданного появления Валери и обернулась, хотя девушка уже сидела напротив меня. - А как же... – рассеянным жестом я указала куда-то в сторону. - С корректировкой памяти мы закончили, а сцену из легенды Гера прекрасно разыграет без меня. Ты в порядке? - А разве клоны мертвецов бывают не в порядке? - Элизабет... - Сколько их было? Две, три, десять, сколько? Откуда вам знать, вдруг я действительно всего лишь копия. Репликаторы постарались, вампиры,.. да кто угодно мог, потому что я все равно не смогу определить, настоящая я Элизабет Вейр или так... персонаж очередного квеста. - Джон знал, что этим все закончится, - брюнетка вздохнула. – Ты узнаешь от них что-то, о чем он еще не успел тебе рассказать, и будешь расстроена и зла. - Расстроена?.. – я сглотнула. - Допустим. Но я не зла. - В самом деле? - На него – нет. Да и за что мне на него злиться, Валери? За то, что все вдруг завертелось в бешеном темпе? Джон говорил, что прошел лишь месяц, однако из этого месяца я помню только последние недели две, а до этого... туман... прострация, бездна все того же кошмара. Я... не знаю, как лучше дать этому определение, но я точно уверена в одном: невозможно вернуться к нормальной жизни из ада за один месяц. Такое восстановление невозможно ни при каких условиях, ни по каким критериям и исключения не предусмотрены. Это просто... невозможно. И... даже если забыть про невозможное, то на реабилитацию после такого должны были уйти месяцы, многие годы,.. неважно, какими возможностями и технологиями вы располагаете. - Элизабет, дело не в том, кто мы, но... кто ты, - девушка слегка акцентировала последнее слово, но ее голос остался все таким же мягким, доверительным. - За несколько дней, Валери. Двое суток с тех пор, как я узнала, а точнее, захотела узнать подробности окружающей меня действительности, по-прежнему балансирующей на грани реальности и сна. В моем словаре появилось много новых определении, рухнули барьеры тайн и неизвестности, вот только... все слишком быстро. Настолько форсировано, что некоторые моменты, вроде моей задокументированной смерти, просто ускользнули из внимания, - я закрыла глаза, стараясь сосредоточиться и найти подходящие слова для описания своих чувств, но... тщетно. Таких слов просто не существует. – Знаешь, - вновь попыталась, - я начинаю ощущать себя наполовину вампиром. Конечно, не в прямом смысле, потому что мое тело по-прежнему человеческое, смертное, я чувствую боль, усталость, у меня нет той сверхъестественной силы, которая есть у тебя или Джона. Но мои память, чувства, ментальное восприятие – словом все, что не касается физической оболочки, похоже на то, что происходит в сознании бессмертного. Быть может, мне так всего лишь кажется, ведь я и представить не могу себя на вашем месте, однако... все так стремительно, так быстро изменяется. Еще два дня назад ни мне, ни Джону в голову не могло прийти, что я смогу вести переговоры, одна, без него, при этом окружающее пространство останется целым и невредимым. А сегодня все было именно так. Мои мысли, способ общения и усвоения новой информации меняются со скоростью, свойственной вампирам, в то же время мое тело продолжает терзать Джона своей человечностью и удивлять все новыми и новыми способностями. После всего этого, - я подняла на Древнюю вопросительный взгляд, - кто я такая, Валери? К кому я ближе? Где точка соприкосновения и грань перехода одного вида в другой? - Ты не вампир, Элизабет, - она ответила спокойно, по предыдущим, коротким репликам прослеживалась ее немногословность, искреннее желание выслушать, чем она и занималась последние пять минут. Но вот, мое высказывание призрачных, интуитивных догадок себя исчерпало. Настал ее черед говорить. – Ты не можешь быть одной из нас, но ты и не простая смертная. Ты столь многого достигла, так изменилась со дня нашей первой встречи. Сейчас твои таланты уже ни от кого не зависят, помощь со стороны тебе не требуется, а совершенства ты добьешься сама. Джон лишь даст тебе силы и волю для этого. Время же,.. чтобы найти баланс между своим телом и разумом у тебя будет. Поверь, как бы стремительно не близился финал, мы дадим тебе это время, обещаю. - Его дашь мне ты. - Разница несущественна, - девушка слабо улыбнулась. – Кроме того,.. я единственная из всех, кому он будет доверять. - И кем же ты станешь, вернувшись к нему? - Тебе лучше этого не знать, - она отвела взгляд. – Ни тебе, никому другому. - Значит,.. сегодня мы видимся в последний раз? – я внутренне содрогнулась от страха перед ответом на заданный вопрос. - Нет, – в алых глазах внезапно загорелся тот самый огонек детского задора, к которому я успела привыкнуть за непродолжительное время нашего общения. – Конечно, нет. Меня на Терре еще ждут дела. Например: строительство спутников, а также интересные события, связанные с человеческой культурой и религией. Мы обязательно увидимся еще, - пообещала она, а бледная, словно выточенная из белого мрамора рука покрыла мою, заиграла контрастность цветов. – Я ни за что не пропущу Рождество. Да и потом... на этот раз я просто обязана вручить тебя Джону, целой и невредимой. Дважды проявлять снисхождение ему не свойственно, как бы положительно ты на него не влияла. От ее ответа стало чуть легче. Необъяснимое волнение и напряжение отступили. То, чего избежать не возможно, когда-нибудь все равно произойдет, главное... что случится это не сегодня. Я облегченно вздохнула, наблюдая за мерцанием защитной пленки на своих руках. Щит от кольца Джона был другим, отличался от того, которым я пользовалась прежде. Такой же прозрачный и незримый, он реагировал на частоту моего пульса, на мои вздохи и, кажется, дышал вместе со мной. Мерцал при чужих, малейших прикосновениях, но вовсе не реагировал на мои собственные. Словно кольцо уже стало частью меня, черпало из меня силы, желая отыскать второго носителя. Оно хотело, чтобы Джон был рядом не меньше чем я сама, но... - Мы быстрее справились, - объяснила Валери. - Тем более, что перед ними поставлена задача намного сложнее нашей. - Джон сказал, что стереть человеческую память для вас просто. - Я бы сказала – слишком просто. Однако, если процесс требует избирательной корректировки с подменой воспоминаний, здесь торопится нельзя, важна постепенность. - Джон не из тех, кто способен долго выдержать словесные пререкания. Он всегда отдавал предпочтения действию, продумывал тактику и стратегию только по мере движения вперед. Он – не политик, толкать нудные речи у трибуны – не его конек, тем более, если на момент этой самой речи в горле суше, чем на Марсе. - Ну,.. если Джон в очередной раз не устроил мне ментальный розыгрыш, то он строит большие планы на оставшуюся часть дня и, особенно, на вечер. Портить оные убийством кого-то из президентов он вряд ли захочет. - Что за планы? – с подозрением и интересом одновременно я поднимаю на девушку взгляд. - Не знаю, - уголки ее губ дрожат, сдерживая улыбку и смех. – Вернее, не скажу. И даже не проси! - Я и не собиралась, - пожав плечами, заправила за ухо прядь волос и снова принялась рассматривать кольцо на пальце. Оно принадлежало ему, было его частичкой, связующей нас, а я так хотела оказаться сейчас в его объятиях, услышать его голос, почувствовать его рядом. Он мне нужен... просто потому, что моя вера в реальность сходит на нет в отсутствии Джона. - Возвращайся скорее, - прошептала я, машинально поднеся кольцо к губам.
***
Стены комнаты казались декорацией, реквизитом, муляжом, словно еще секунда – и они рухнут, а вместе с ними развеется дымкой все, что меня окружает. Здесь было пусто, тихо, общая гнетущая обстановка дополнялась тусклым искусственным освещением и возникающими в сознании мрачными картинами, точнее – лишь одной... все той же сценой на кладбище. Я не удивлена их решению похоронить меня, вычеркнув из списка пропавших без вести. Юридически все соответствующие ситуации правила были соблюдены: имела место смерть, все мыслимые и немыслимые сроки прошли, не было исключающих факторов, которые хотя бы косвенно подтверждали, что я могу быть жива, а воскрешение нанитами никто даже не рассматривал. Им проще было считать, что я погибла, чем теряться в неизвестности. А мама... Сердце сжалось в груди. Расстегнув пуговицу пиджака, я сняла его и кинула куда-то на кровать, затем избавилась от туфель. Даже представить страшно, как это могло выглядеть. Один или два человека, скорее всего – в форме, с безучастными лицами, излучающими лишь холодный профессионализм, однажды позвонили в дверь моего дома в Джорджтауне. Им открыла ни о чем не подозревающая мама, затем... «Но ведь я здесь! Я жива, я вернулась... домой, а она верит, что я умерла! - в первую секунду инстинктивно я рванулась к мобильному телефону, но вся моя решимость исчезла, как только я положила руку на заветный предмет. – Пусть. Пусть она верит в мою смерть... и запомнит меня прежней Элизабет. Так лучше, ведь я... Она не узнает родную дочь, а я просто не смогу видеть боль и вопросы в ее неверящих глазах, заранее зная, что дать ответы, рассказать правду все равно не смогу. Все слишком сложно, опасно и поразительно схоже с ночным кошмаром, тем более... будущее обещает одну лишь неизвестность и холодный мрак. - Нет, - моя рука отпускает сотовый, медленно проскальзывая по поверхности стола, - я не причиню ей боль и не дам бессмысленную надежду». Взгляд прикован к телефону, снова медленно тянусь за ним, дотрагиваюсь до корпуса. В мыслях хаос, мучительная необходимость выбора, растерянность. В груди – ноющая боль. Я могу позвонить, я хочу это сделать... Судорожно зажав кусок пластика в руке, я стараюсь воскресить в памяти номер. Кисть дрожит, пальцы нажимают не на те цифры, соскальзывают с маленьких кнопок QWERTY-клавиатуры. Наконец, когда мне удается открыть телефонную книгу, я выбираю имя и нажимаю «вызов». В этот момент мое сердце будто остановилось, мысли исчезли, разбежались в беспорядке, закружилась голова... «Что ей сказать?..» - в ужасе опомнилась я, но не успела прервать соединение, как приглушенный женский голос автоответчика оповестил: - За отсутствие активности с 08. 12.2007* SIM-карта блокирована. С уважением, мобильный оператор «AT&T». «Да, оператор определенно умнее и прагматичнее меня. А ведь я забыла совсем, что в этом мире все упирается в деньги. Никто не оказывает услуги без должной их оплаты, и связь – не исключение из общих правил. Это не Атлантида, не другая планета. Это Земля, где коммуникации, будь то сотовая связь или Интернет-услуги, требуют денег», - оставив бесполезные попытки, я отвернулась в сторону. Мои глаза лихорадочно искали Моторолу Джона, а в сознании ожесточенно боролись между собой два желания. Я очень хотела услышать ее, пусть это будет всего лишь дежурное «Hello» в микрофон, бессмысленный разговор, мне все равно,.. а с другой стороны... Я абсолютно не знаю, что сказать,.. если в данной ситуации вообще имеют смысл слова. Раз за разом я проигрываю в мыслях возможные варианты диалога, содрогаясь при этом от каждого... - Мам, привет, это твоя дочь, вернувшаяся с того света... - ...извини, произошла ошибка. - Нет,.. это Элизабет. - Приехать не смогу, прости. Только с третьего раза мне удается ввести правильный номер в телефон Джона. Рука сильно дрожит, изображение расплывается перед глазами, я сбрасываю после первого же гудка. Затем еще раз пять чередую «вызов-сброс», пытаюсь дождаться ответа, но... не могу, прекрасно сознавая, что нельзя, да и незачем, ведь этим я только хуже сделаю. На глаза наворачиваются слезы, когда я в очередной раз отменяю набор. - Мама,.. прости, - отбросив мобильный куда-то в сторону, я уронила голову на руки. «Почему все это случилось именно со мной? В чем моя вина? За что?!»
*Шеппард.*
Я знал, на что способен. Благодаря воспоминаниям, хранящимся в крови, я представлял себе, как это произойдет. Не сложнее, чем внушить, тем более, что практика у меня есть. Ювелирное мастерство и осторожность при контакте со слабым человеческим сознанием мне также не чужды. С Элизабет мне ни раз приходилось совершать по истине невозможное. Я умел выделять из общего ментального потока отдельные фрагменты, мог управлять ими или изменять. Это было знакомо и легко. Всего под моим влиянием находились трое. Я уже сделал все необходимое по мере общения с дипломатами, сейчас остался лишь прямой зрительный контакт с каждым, чтобы ввести корректировки памяти в силу. Кадис посмотрел на Хейса, незаметно кивнул Элеаде, мне, и на этом все закончилось. Прекратилось одним мановением мысли, состоящей из трех синхронных приказов, отданных тремя вампирами. - Дамы и господа, - уверенно произнес Кадис, поднимаясь с кресла. – На сегодняшнем, 35 Саммите, было вынесено на обсуждение множество бесспорно важных вопросов мировой общественности, требующих решения на международном уровне. В то время как наши скромные силы позволяют нам взяться за рассмотрение и возможное решение лишь некоторых, наиболее острых из них. Сегодня мы все вместе пришли к справедливому выводу, что камнем преткновения для всего земного шара стали две темы – проблема глобального потепления и мировой финансовый кризис. На протяжении двух часов речь шла... Свою роль блондин исполнял блестяще. Мне до его уровня еще чесать и чесать, мерным шагом по ухабистой дороге вечности, и то – не факт, что я когда-нибудь смогу ТАК играть. Расположение к себе, йота небрежности и экспромта в речи Кадиса, реплики к месту, а вернее – к подтверждению выдуманной и продуманной до мелочей легенды. Он сыграл так, что невозможно было не поверить. В заключение ему дружно и искренне аплодирует каждый, начиная от президента России, заканчивая федеральным канцлером Германии. Никто из них больше не видит в нас инопланетную угрозу, не расспрашивает о сверхсекретном Кольце. Я для них – Советник президента США, Кадис и Элеада – представители ООН, а все без исключения папки с документами содержат лишь проекты разных стран, направленные на разрешение все того же кризиса и потепления. Древний вампир сегодня стал бесспорным фаворитом в глазах политиков, ему пожимают руку, кланяются, с улыбкой восхищения его многогранной личностью. Он знает подход к каждому. Для кого-то он приберег дань традициям, для кого-то – реплику на национальном языке. Одним словом: за несколько часов Кадис прогнул все верхи Земли под нас, обеспечив тем самым полную свободу действий своим кровососам, сохранение секретности и спокойную жизнь для людей в КЗВ. В четвертом часу, когда иностранные гости благополучно покинули Белый дом, а мы снова оказались в Овальном кабинете Хейса, тот в буквальном смысле не знал, каким узлом перед нами завязаться в знак признательности за столь оперативное решение международной головной боли. И, несмотря на реальную головную боль, которую мы трое ему обеспечили, Генри готов был ковриком стелиться. Впрочем, конкретно для меня с лихвой хватило того, что он не кинулся на радостях меня обнимать. Я и так еле сдерживался, чтобы не прикончить его прямо там, сидящим на кожаном диване. На сей раз дело было не в том, что он меня достал, просто... «Я не железный, черта с два! Закончите чаепитие с дружескими поболтушками на тему аванпоста в Антарктике как-нибудь без меня!» - я посмотрел на Кадиса, затем – на Хейса. – Извините, господин президент, но мое время вышло. Компромисс найден, спокойствие достигнуто, с наступающим вас Рождеством и до скорой встречи на тестовом запуске спутников», - произнес я на одном дыхании, догадываясь, чем обернется вдох, если я все-таки рискну разорвать предложение на несколько более коротких. Ждать ответа и тем белее, позволения, не было смысла, поэтому я телепортировался раньше, чем Генри внял моим словам. Если на чистоту перед самим собой, то стадию агонии я пережил где-то в середине заседания, потому вряд ли бы действительно загрыз президента. Жажда стала лишь предлогом, чтобы попусту не тратить время за не касающимися меня обсуждениями. Я был нужен Элизабет, я чувствовал эту потребность, как чувствовал и то, до какого состояния ее довели четыре комитетские крысы. Я не удивлен, поскольку знал, что не мытьем так катаньем они заденут ее. И Всевышний им хранитель, раз они успели убрать свои жалкие душонки подальше от КЗВ раньше, чем я вернулся из Вашингтона. - С возвращением, - Валери возникла прямо передо мной. – Как все прошло? - Спасибо, острых ощущений в избытке! Да, это сарказм. Да, я зол. Да, я хочу вцепиться тебе в глотку. Нет, я не стану этого делать и... Да, прямо сейчас я собираюсь пойти и успокоить Элизабет. Надеюсь, что ответил на все твои вопросы!? Замечательно! Теперь сгинь и не путайся под ногами до самого отъезда! - А как же ланч? - с видом невинной овечки вампирша протянула мне тугой алый целлофан. – Цельная, клонированная, доставлена с Селины час назад. Гортанное рычание наполнило коридор. «Почему тебе надо все по два раза повторять? Неужели так сложно просто забить на меня? Какого черта ты со мной нянчишься и зачем тебе это нужно!?» «Просто выпей пакет, - она приподняла бровь. – Или хочешь повторить свой вчерашний подвиг?» «Хвала Творцам, я скоро от тебя избавлюсь!» - выхватив клонированное пойло из протянутой руки, я исчез в полумраке коридора. Моя ярость грозила последствиями, ровно, как и жажда, но сегодня категорически нельзя дожидаться, пока я нашинкую кого-нибудь на фарш. Сейчас не самый подходящий момент, поэтому надо думать на два шага вперед, Шеппард. Думать трезвой головой, а не долбаным инстинктом вечно голодного кровососа. Пакет ушел на раз-два, весь, и ни капли не пролилось на пол или стены. Все цивилизовано, со всеми тонкостями гребаного этикета, ну... или почти, если учесть, что столовые приборы для моей трапезы нафиг не нужны. Опустошенная тара отправляется на покой в первую попавшуюся урну для... стало быть, бумаги. Но ничего, уборщики поймут и внегласно простят. Послав к дьяволу весь прочий информационный мусор, я сосредоточился на Элизабет и тех ощущениях, что исходили от браслета. Слишком мрачные, слишком тяжелые и при этом слишком сильные чувства. Печаль, растерянность, боль, обида, прострация, страх... с трудом сдерживаемые слезы. Она вновь потянулась за треклятым дебильником как раз в тот момент, когда я вошел в комнату. В другой ситуации я бы, скорее всего, не узнал ее. Прическа, одежда... - Лиззи, - стремительным движением я оказался за ее спиной, обвил руками горячую талию и сделал то, о чем мечтал без малого четыре часа – прижал ее к себе, одновременно забрав телефон из ее слабой руки. Она вздрогнула, и порывисто обернулась. Ее шелковые волосы коснулись моего носа. - Джон! – в любимом голосе столько отчаяния, а в широко распахнутых глазах сверкают слезы. Она прижимается ко мне так сильно, при этом неосознанно соединяет наши руки, что щит кольца сливается с энергией браслета, открывая мне беспрепятственный доступ к ее телу. Ее аромат, тепло, трепет при дыхании, нежность кожи – ничего из этого теперь не искажено силовым полем. Одинокие, изо всех сил скрываемые от посторонних слезы беспрепятственно стекают теперь по ее щекам, хрупкое тело дрожит в моих руках. - Я здесь никто... Всего лишь забытое сочетание инициалов в архиве. Без паспорта,.. всего лишь клон,.. пустое место... никто... - Тише, - осторожно, чтобы не испортить на удивление водостойкий макияж, я смахнул дорожки слез с ее горячих, покрасневших щек. – Не говори так, не плачь, эти уроды не достойны твоих слез. И мне не нужны ни одни документы, ни одна запись, ничье мнение не заменит мне того, что ты сейчас здесь, рядом со мной. Я слышу твое сердце, Лиз! Оно бьется под моей ладонью, твой аромат сводит меня с ума, а больших доказательств никому не нужно. Я не позволю никому требовать большего, слышишь? - Я могу быть клоном... - Нет, не можешь, Элизабет! Я не поверил ни одному существу, которое пыталось тебя скопировать. Ни живому, ни мертвому, ни репликатору... никому, - бережно я взял ее лицо в ладони и вгляделся в карие глаза, обрамленные пышными, черными как ночь ресницами. Она всегда была прекрасна. До, после – значения не имеет, но сейчас... даже с жемчужинами слез в уголках глаз она была неотразима. Ушла последняя бледность и тени под глазами, странным образом косметика маскировала все, наиболее острые линии ее лица, визуально исчезли впалые скулы, последствия истощения не то, что в глаза не бросались, они вообще отсутствовали. – Не плачь, любимая. Тебе нельзя, только не сегодня... - Мама, - выдохнула она единственное слово, и я услышал, как сбилось при этом ее сердце. – Я не знаю, как ей сказать... Я пыталась позвонить, но... я даже не представляю, как... - Не надо, - я дотронулся губами до уголка ее губ. – Такое по телефону не сообщают. - Но я не смогу, я знаю, что это невозможно. Мы не сможем встретиться. Мне нельзя покидать базу, тебе тоже. - Кто тебе наплел все это, любимая? Лоурэнс, Пратт? Кто? Впрочем, для верности я обоим вырву их чересчур длинные языки. - Но, – она смотрит на меня и моргает, - разве?.. - Здесь не тюрьма, Лизабет. Никто не станет держать тебя в этой чертовой горе насильно. - А как же ты? Тебя ведь не выпустят дальше заповедной зоны. Это противоречит секретности, безопасности. Они не возьмут на себя ответственность. - Во-первых, - я осторожно убрал выбившуюся прядь волос с ее лица, чтобы локон не мешал мне наслаждаться ее взглядом, - пытаться ограничить свободу вампира – все равно, что расписаться собственной кровью на собственном свидетельстве о смерти. Во-вторых: я сделал все, что от меня требовалось. Я исполнил роль посредника. Следующий ход за Джеком. - Какой ход? – она в непонимании нахмурилась. - Как я и обещал Шеппарду, все готово, - словно по заказу раздался из кабинета Лэндри голос О’Нилла. – Вот здесь, здесь и здесь еще нужны автографы нашей героини, но... эта формальность терпит. А сейчас... доставай-ка из сейфа золотые запасы, Хенк! Нужно срочно отметить столь внезапное и грандиозное возвращение Элизабет. Поди, не каждый день случается, что бюрократов профессионально отсылают по всем пунктам с первым же умелым ходом. - Да... с этой женщиной я бы точно не сел за шахматную партию. - Ее фигура – ферзь, Хенк. На то она и Элизабет Вейр. - Что? – Лиз настороженно смотрит на меня. – Что случилось? Я не о том спросила? - Нет-нет, - я ласково улыбнулся ее беспокойству. – Все хорошо. Просто нам лучше подняться сейчас в кабинет начальства. - Зачем? – она опустила взгляд и неуверенно покачала головой. – Нет, я... не пойду. Не хочу ни с кем встречаться. Сегодня... - ...было трудным, мой ангел, знаю, - я поцеловал ее лоб. – Прости. - Останься, - она вдруг попросила умоляющим голосом, схватившись за мою шею обеими руками. – Прошу, не уходи. Я боюсь быть одна. - Ты не будешь. Я рядом и никуда не уйду, обещаю, - проводя рукой по ее спине, я ощущал под своей ладонью каждый позвонок. – Без тебя не уйду, потому что в кабинет Лэндри мы пойдем вместе. - Это обязательно? – она поморщилась. - Мое сопровождение – да, идти к двум генералам – нет, но... желательно, - ловким, аккуратным движением я снял кольцо с ее тоненького пальчика. Как бы там ни было, слишком силен для нее этот предмет, а закрывать глаза на ее человеческую слабость я не собирался. Четырехчасового риска более чем достаточно. - Как все прошло в Вашингтоне? – Лиз разворачивается в моих руках, чтобы сесть удобнее. - Ну... столица все еще цела, особняк президента прочно стоит на фундаменте, ничьих похорон не намечается. - Я немного не о том, - ее теплая рука касается моей шеи. – Но,.. ладно. Прошло, как прошло, - она отстранилась с неохотой и свесила ноги с кровати. Ментально определив ее намерения, я метнулся, чтобы подобрать пару небрежно брошенной к прикроватной тумбочке обуви. Элизабет любила туфли, строгие костюмы, блузки, жакеты – словом, все, что только может быть связано с гардеробом женщины-начальника и дипломата. Жаль только, видеть ее в гражданской одежде мне доводилось не так часто, как хотелось. Большую часть времени, проведенного в Атлантиде, она носила лантийскую форму или... того хуже – иногда ей приходилось одевать полевую амуницию. - Ты прекрасна, - я произнес с благоговением, когда потянул ее с кровати на себя. На каблуках она была выше, разница в росте на время исчезла, и наши лица были теперь на одном уровне. Взгляды, губы, осторожный сладкий поцелуй... Сильнее магнита и гравитации. Стоит нашим лицам оказаться достаточно близко, устоять перед соблазном я не способен. Это переходит границы, животная страсть медленно, но верно дает себя знать, а я пока не совсем представляю, что с ней делать. В особенности, когда однажды настанет момент, и природа самца-хищника потребует большего. Сглотнув огненный всполох, я подавил мысли о большем, потянулся за ее пиджаком и как полагает истинному джентльмену, помог Элизабет его надень. Она полностью доверяла мне, а это было самым страшным. Она поворачивалась ко мне спиной, запрокидывала голову, открывая доступ к самым желанным точкам, в которых сосредоточен ее пульс и теплится ее жизнь. Конечно, Лиз делает это не специально, каждое ее движение естественно и не вызвало бы нездорового влечения у любого другого мужчины, но... только не у меня. А ее полное, неограниченное доверие только все усложняет. - Я не боюсь, - она проводит рукой по моим волосам. – Ты тоже не бойся. Доверяй себе, - она берет меня за руку, и мы вместе выходим из комнаты. Элизабет еще не знает, что ее ждет. В принципе, ничего сверхъестественно-особенного, мелочная бумажная формальность, но... уверен, ее обрадует новость. Ощущая меня рядом, она не волнуется, не боится, однако глубоко в ее душе все-таки нашло свое место чувство предательства и унижения, которое она гордо стерпела, а сейчас намеренно не придавала значения собственным эмоциям. Коротко учтиво постучав в дверь с табличкой «Генерал-майор Хенк Лэндри», мы заходим в помещение. Оба офицера тот час встают по стойке «смирно», обрушив на Лиз синхронные аплодисменты с двух сторон. - Браво, доктор, высший пилотаж! - Ни секунды в тебе не сомневался, - подхватил эстафету Джек. – Хотя... судя по рассказу Хенка, все прошло даже лучше, чем я себе представлял. Бравую четверку дебилов ты враз перевела в разряд круглых идиотов, опустив при этом ниже плинтуса. Трижды «Браво!», Элизабет! Лиз смутилась, ее щеки вспыхнули, она опустила взгляд в пол. - Да, ладно, - О’Нилла слегка удивила ее реакция. – Можно подумать, я сказал неправду. В моих глазах, как и в глазах половины хоть раз имевших с тобой дело, ты – признанная Королева дипломатии. И этот титул у тебя не отнять. - Найдется тот, кто рискнет, на части порву, - обронил я как бы невзначай, садясь в свободное кресло. Лиз села напротив и только тогда, осмелилась снова поднять взгляд. Ее щеки все еще пылали, но это было заметно только мне. - Едва ли понадобится, Шеппард, - Лэндри усмехнулся. – Четырех комитетских стервятников одной левой без вашей помощи, - он сдержанно кивнул на Элизабет. - Едва ли стервятники сочли королевскими речами все, что я им наговорила в отнюдь не профессиональной манере. В сущности, они даже не вспомнят ничего, не то, что оценят или как-то прокомментируют, - пыталась оправдаться Элизабет, тем самым отвести от себя повышенное внимание. - Главное, что мы вспомним. А выпады с их стороны спусти на тормозах. - Легко сказать, генерал, - она встретилась глазами с О’Ниллом. – Двое из них говорили весьма занимательные вещи касательно меня и моего статуса на Земле. - Понимаю, - Джек мгновенно упрятал козырный юмор обратно в рукав и надел на лицо серьезное выражение. – Тут мы все, за исключением подполковника, - он посмотрел на меня, - серьезно проштрафились. Я бы рискнул сейчас начать извиняться, но унизить тебя вторично мне честь мундира не позволит, ибо простые извинения к этой ситуации явно не пришьешь. Необходимо что-то весомее слов. - Я прекрасно поняла ваши мотивации, Джек. Два года – серьезный срок, и вы поступили так, как должно по всем правилам. Просто... слегка неожиданно такое услышать. - Что ж... наверняка, это можно было сделать намного раньше, а не ждать, когда тебя поставят перед фактом, но... - В общем, - Лэндри мягко открывает, затем закрывает ящик стола, - вот, - он кладет перед Элизабет глянцевые корочки. Недавно отпечатанные, потому что воздух в миг наполняет запах чернил, новой бумаги, пластика и лака от ламинированного покрытия. Глаза Элизабет расширяются по мере того, как она понимает, что именно перед ней положили. Ее дыхание сбивается, пульс становится чаще, когда она неуверенно берет дрожащей рукой первый, лежащий сверху документ. - Паспорт?.. – Лиз настороженно, словно не веря тому, что видит и осязает, открывает плохо гнущуюся от новизны обложку, пропускает первую страницу, а дальше, все по стандарту: белоглавый орел, американский флаг, колосья*, страница с ее фотографией и биометрикой. «Восемьдесят третий год рождения?» - Элизабет вопросительно и недоверчиво приподнимает бровь. «Любимая, я тебя предупреждал...» «Я помню. Просто, ты... так и не назвал тогда мой точный возраст. Стало быть,.. двадцать шесть», - Лиз откладывает паспорт в сторону и все остальные документы просматривает поверхностно. Глянцевое свидетельство о рождении, страховой полис,.. новехонькую кредитку «VISA». Я видел, как дрожали ее руки, а взгляд блестел слезами благодарности. Она сдерживала эмоции, изо всех сил скрывала влажные глаза и кусала в неуверенности губы. Первым инстинктивным желанием стало приблизиться к ней, обнять, успокоить, но я заставил себя остаться на месте из соображений приватности и еще не до конца утраченного уважения к старшим по званию. К счастью, долго бороться с собой мне не пришлось, потому что Элизабет быстро взяла верх над нахлынувшими чувствами, смахнула слезы с ресниц и улыбнулась настолько искренне, насколько вообще возможно в ее состоянии. - Спасибо, я... я не знаю, что еще сказать, но... Спасибо, Джек, генерал Лэндри,.. я очень благодарна. - Эээ нет, так не пойдет. Давайте не будем путать друг друга и меняться местами, - мягко пресек ее попытки О’Нилл. - Я сегодня не готовился принимать от тебя благодарности, поэтому внегласно опустим торжественную часть, гимн и прочие подобные моменты. - Джек протянул Элизабет шариковую ручку. – Помнишь, где нужно расписаться? Лиз согласно кивнула в ответ. А когда она поставила последний каллиграфический росчерк в графе «Подпись предъявителя» и посмотрела на меня сияющим взглядом, на стол Лэндри легкой рукой генерала опустился поднос с бокалами и коллекционным шампанским. Эмоциональная атмосфера сгладилась от начальственно-официальной до дружеско-посиделочной. Напряженность, витающая в воздухе последние несколько часов, развеялась. Элизабет стало намного легче. В сущности, она быстро привыкала к общению в разной обстановке, так же быстро возвращаясь к своему прежнему укладу жизни, однако... такая скорость очень утомляла ее. Я это понимал и был рад, что хотя бы после встречи с бюрократами она отошла, отвлеклась от тяжелых воспоминаний о доме и матери. Чисто физически я больше не мог терпеть расстояние, которое было между нами. Спасло то, что шампанское разливалось стоя. Возблагодарив небеса за возможность, я стал ближе к ней, удерживая в руках два хрустальных бокала. Она тоже неосознанно шагнула ближе, потакая моему животному магнетизму. Золотистая жидкость шипела в откупоренной бутылке, в то время как Элизабет вопросительно смотрела на меня. «Это не кровь», - она молча констатировала очевидное. «Нет, это обычное искристое. Крепость небольшая, но если что, я тебя отнесу, раздену и заботливо накрою одеялом, не волнуйся». «Я не об этом», - она улыбнулась. «Для меня алкоголь безвреден, любимая, не беспокойся». Как раз в тот момент, когда я отдал ей один из наполненных бокалов, раздался мерный стук в деревянную дверь – Кадис и Элеада, которые предусмотрительно не стали телепортироваться прямо в кабинет. Путем несложных математических вычислений к четырем хрустальным сосудам добавляются еще два, также наполненных золотистой шипучкой. На этот раз Элизабет реагирует на присутствие Кадиса вполне обычно, спокойно, улыбаясь и кивая в знак приветствия. Она протягивает Элеаде бокал шампанского, не испугавшись при этом зрительного контакта. Ее поведение естественно, без скованности и наигранной любезности. - Все международные беды, грозящие благополучию возведения спутников, решены, генерал, - Кадис принимает из рук Джека символическую порцию спиртного. – Завтра пребудет «Дедал», мы сможем приступить к строительству. - Насколько я понял, вы желаете начать с Антарктики. - Кресло, как вы его назвали, весьма полезная вещь для наземно-воздушной обороны и даже ручного управления спутниками. Мы хотели бы расширить и модернизировать уже имеющийся на южном полюсе аванпост, снабдив его энергией и комплектующими. - Похожий план модификации ждет весь комплекс Шайенн, - аккомпанировала блондину Элеада. – Если вы не против, мы с легкостью избавим КЗВ от финансовой зависимости и необходимости тратить миллиарды на обеспечение Врат энергией, но... подчеркну, это только в том случае, если вы не против. - Что там Вулси плел насчет семи с половиной миллиардов зеленых бумажек, кризиса, биржевого спада и инфляции мировой валюты? – О’Нилл обратился к Лэндри. - Полагаю, то же, что я сам лично наблюдал сегодня по «EuroNews», слышал от президента Хейса и даже формально обсуждал эту проблему с лидерами восьми государств. Также я поспешил заверить господина Хейса, что на строительство космической обороны из госбюджета США или Международного валютного фонда не будет потрачено ни цента. Материалы и средства на строительство наши, в оборудовании и оснащении мы не нуждаемся. Все, о чем мы смеем вас просить – это обширная территория, на которой мы сможем работать, прежде чем выведем скелеты спутников на орбиту, а также не менее обширные территории для... охоты. Впрочем, изучив современную карту Терры, я был приятно удивлен количеством диких и заповедных зон. Этого более чем достаточно для нас. - Значит, Гринпис снова пролетел, - сострил Джек. – И раз уж вы решили всё обсудить на трезвую голову, сообщаю подотчетно. Антарктика приветствует вас ледяными пустынями, Мексика – безлюдным военным полигоном «Белые пески», а НОРАД ждет не дождется апгрейда. И да, чуть не забыл самое важное, Шеппард, - он задержал на мне взгляд. – Китель на вешалку, армейскую выправку отставить и вперед, наслаждайтесь заслуженным отпуском. Когда я свяжу Картер по рукам и ногам и насильно заберу ее на дня два с Атлантиды, мы приедем к вам в гости. - Есть, сэр! – я улыбнулся и положил руку на талию слегка растерянной таким количеством текста Элизабет. – То есть,.. ждем, не дождемся, Джек. - Вот и чудненько, - он поднял свой бокал, глядя прямо на Лиз. Остальные, я в том числе, последовали примеру. – За ваши новые документы, доктор. Рад, что вы к нам вернулись. Звуковой эфир наполнил звон резного стекла ударяющихся друг о друга бокалов, шипение плещущегося напитка и синхронные глотки. В эмоциональном эфире чувствовалось разрядка напряжения, облегчение от решения стольких проблем сразу, а также слабые отголоски надежды, что в ближайшее время можно хоть чуть-чуть расслабиться, не имея причин постоянно думать о грядущем Армагеддоне. Лиз была сбита с толку более всего тем, что Джек сказал про отпуск и какие-то там гости. Она делала вид, что пьет шампанское, а в мыслях раз за разом воспроизводила его реплику, переставляя по-разному слова, как будто от этого мог поменяться общий смысл предложения. В конечном итоге, она пришла к выводу, что, видимо, ослышалась или же Джек завернул очередную свою остроту так, что она просто не поняла, в чем подкол. «Элизабет, будь я человеком, определенно подавился бы тем, что пью, от такого умозаключения. Ну, какая шутка?» Она отняла от губ почти не тронутый бокал, из которого хорошо, если раз отпила, и посмотрела на меня широко-открытыми глазами. Качая головой, я сгреб со стола кучу бумажек и указал ей на синюю обложку паспорта. «Он твой, Лиз. Новый американский паспорт. Настоящий. В него встроен твой чип, вписана твоя фамилия, заламинирована твоя фотография. НОРАД – не концлагерь. Мы можем уехать отсюда в любой день, когда скажешь». Элизабет мне верит, со мной она поедет куда угодно, к кому угодно, выдержит разговор на любую тему и встретится с кем угодно. Пока я рядом, она будет сильной, а этого более чем достаточно, чтобы выдержать жизнь в человеческом обществе. Неделю, месяц, да хоть вечность – мне не важно. Главное, чтобы ей было хорошо, комфортно и спокойно. С ней адское пекло в густонаселенном пригороде столицы обернется раем. А ее счастье легко погасит любую мою жажду. Осталось решить, когда и как мы окажемся в Колумбийском округе. Все прочее – старый добрый экспромт мирной жизни на Земле.
***
Бункер есть бункер, и замкнутое пространство нещадно давило на меня со всех сторон. В особенности после месяца жизни в апартаментах, где одна стена сплошь стеклянная с видом на небо, горизонт и океан. Полусонная Лиз думала примерно о том же, вернее... она пыталась думать, но засыпала прямо на глазах. Вроде не поздно, только начало седьмого, но ей сложно адаптироваться. Кошмары, бессонные ночи, постоянный страх перед наступлением темноты, а теперь еще смена планеты, которая диктует свои солнечные часы и продолжительность дня – все это непростое испытание для ее, еще не до конца окрепшего тела. В довесок к этому, насыщенный событиями день по-прежнему давит на ее хрупкие плечи. В эмоциях Элизабет присутствует волнение. Даже несмотря на все положительные моменты последних двух часов, которые позволили ей ненадолго забыться, она осталась поддавленной. - Просто устала, - оправдалась Лиз сонным шепотом, в то время как ее голова покоилась на моем плече. - Знаю, - медленно и аккуратно я высвобождал ее длинные кудри из плена замысловатых заколок и зажимов, а когда закончил – вьющиеся пряди свободно и красиво заструились по ее спине. Сначала она улыбнулась, промурлыкав что-то неразборчивое, но через несколько секунд вдруг отстранилась. - Что? – с беспокойством спросил, тут же убрав от нее руки. – Я настолько холодный? - Нет, - она нахмурилась, затем демонстративно вернула мои руки на свою талию. – Ты теплый, просто... я только что подумала... - И я не знаю, о чем? – пришла моя очередь нахмуриться. - Извини, - она улыбнулась. – Я не специально, - в то же мгновение Элизабет снова впустила меня в свое сознание. – Джон, я... могу попросить тебя об одной вещи? Я заглянул в ее глаза с удивлением и легким укором. Она меня интриговала, настораживала, слегка пугала, а в ее мыслях все было абстрактно, обобщенно и не проясняло мне общей картины. - О чем угодно, Лиз, - осторожно, подбадривая её, ответил я. – Ты же знаешь, любимая. Для тебя все, что захочешь. - Кроме того, чтобы ты всегда оставался рядом, я ничего не хочу, а именно это ты мне обещаешь. Я верю тебе, потому что ты не даешь мне причин сомневаться и... это невероятно. Все это, - она обвела взглядом комнату, - абсолютный предел для меня. Я на Земле,.. дома, в безопасности, ты жив, ты со мной. Я этого не ждала, не помнила, каково это, но сейчас... я снова понемногу узнаю. Я вспоминаю и хочу вновь почувствовать, что значит быть человеком. Обычным, который не связан с войной в галактике, разведками на других планетах, чтением рапортов об этих разведках и смертях людей от рук инопланетных созданий. Пусть это будет месяц, пара недель, как получится. Я просто хочу на это время забыть обо всем. Вместе с тобой я знаю, что у меня получится. Пусть предметы движутся, пусть они горят под моим взглядом. Я смогу не обращать внимания на те изменения, что со мной происходят, если мы попробуем вместе. Просто жить, как все,.. как обычные люди. - То есть так, как живут в эту самую минуту семь миллиардов землян? – я откинулся на подушку, потянув на себя Элизабет. – В обычном доме, с каждодневными пробками на дорогах, предрождественским лихорадочным ажиотажем в супермаркетах и просмотром фильмов по DVD вечерами? - Ночь не в счет, - перебила Элизабет и просияла. – Голодать тебе я в любом случае не позволю, - она изловчилась и чмокнула меня в шею. – Во всем остальном ты понял правильно и,.. если ты не против... - Это я должен быть против!? – одним быстрым движением я прижимаю Элизабет спиной к кровати и нависаю над ней, используя хрупкое изголовье в качестве жалкого подобия опоры. – Это Я против!? - покрывая торопливыми, дразнящими поцелуями ее лицо, шею, плечи, я заставлял ее звонко смеяться. Когда я отстранился, чтобы дать Лиз передышку, то увидел, что она буквально светится от счастья. Большие, искрящиеся глаза цвета горького шоколада широко открыты и смотрят прямо на меня. - Я только «за», мой ангел. Обещаю, я сделаю так, что этот отпуск станет для тебя незабываемым. Самым-самым лучшим! - Без КЗВ и неожиданных вспышек телепорта, сопровождающихся отчаянными воплями: «Вселенная гибнет! Вы обязаны ее спасти!»? - Никакого телепорта, - шепотом произнес я, склоняясь к ее уху, скрытому темными завитками волос, - никаких воплей. А МакКея, если он рискнет так материализоваться, я на кол посажу. Сразу, едва только погаснет остаточное свечение. - Ну,.. ты же его частенько отрывал от любимых дел именно таким способом. Вдруг он отомстить захочет? - У Родни инстинкт... – резко прервался, стоило мне задержать взгляд на ее приоткрытых губах дольше трех секунд. – Он не рискнет. На ее губах стойкая помада вкуса карамели. Сладость, аромат, напоминающий о нежности и осторожности. Ее сердцебиение оглушает меня, излучая живое тепло. Сердце ангела, сердце, которое бьется за нас обоих. Смертное сердце, но достаточно сильное, чтобы сохранить в себе одновременно две жизни – ее и мою,.. человеческую. «Мой ангел во плоти».
***
Я, конечно, все понимаю. Трупов мы за собой не оставляем, деревья и кустарники ломаем по-минимуму, но живность то в Пайке не возрождается, как феникс из пепла. Руководство охраняемого леса со дня на день заметит гробовую тишину, резкое сокращение особей, всполошится. А когда посчитает и поймет, что за двое суток кануло в никуда двадцать с лишним голов, вообще кипишь поднимет. Держу пари, такого упадка здешняя фауна не переживала со времен пожара в две тысячи втором. «Пора срочно менять место ночных прогулок. И окрестности Вашингтона – далеко не самая пропащая альтернатива. Потомак и леса на ее берегах, быть может, площадью и разнообразием фауны не блещут, но крест ставить рано. Плевая пробежка через три-четыре штата с курсом на запад – и да здравствуют просторы Йеллоустона!..» Рассмотреть возможные варианты заранее было просто необходимо, чем я, собственно, и пытался заниматься с переменным успехом. Точнее, абсолютно безуспешно, потому что мне нужно оценить обстановку не по карте, но предоставить это обостренным чувствам. Мне необходимо видеть местность собственными глазами, чуять запахи, слышать звуки, ощущать, как хлыщут по коже и ломаются голые ветви. Все остальное... не то! Не так! Бессмысленно и скучно! «Проблемы, пусть даже они касаются мест для охоты, проще решать по мере их поступления», – свернув голограмму, я рывком поднялся со стула, на котором сидел. Рань несусветная, Кадис со своей пестрой компашкой развлекает пингвинов в Антарктике. Стало быть, возможность отдохнуть у людей прекрасная, но... как обычно, все сикось-накось, потому что никто из заметно поредевшего персонала базы не спит. Называется, дудки вам, подполковник, а не сон! Все как один на ногах с трех ночи, кто-то и вовсе не ложился, чтобы не дразнить себя лишь несколькими часами беспокойной дремы. И виной коллективной бессоннице, конечно же, «Дедал», прибывающий на орбиту в начале восьмого. «Нужно как можно быстрее избавляться от формы и валить отсюда, иначе позже, в общей суматохе нам не дадут уйти спокойно. Черт!.. Снова будить ее!» Раздраженный надоедливыми мыслями и голосами, не в восторге от необходимости прервать святая святых – спокойный сон Элизабет, с дьявольской неохотой и поистине черепашьим человеческим шагом я шел по людным коридорам. В воздухе витала смесь разных ароматов. Сильнее прочих был запах жизни, таящейся в крови. Он, бесспорно, доминировал, но были и другие, достаточно резкие. Например: кофеин. Кто-то налег на его источник в виде кофе, кто-то – на пепси, от запаха которой меня кривило. «А раньше ведь пил! Правда, на то время еще не знал, что именно в себя вливаю. Зато теперь... Судя по запаху, в разрекламированной жестяной банке смешали всю таблицу Менделеева, включая элементы, напрочь несовместимые со смертным организмом. Одним словом, редкостная дрянь». Впрочем, травятся, так пускай себе травятся. Чем отвлекаться на запахи и перебирать список заповедников, лучше обдумать, как следует далеко идущие планы. Ехать решили утром по нескольким причинам. Во-первых: Лиз нуждалась в полноценном отдыхе. Во-вторых: у меня отсутствовало всякое желание везти ее зимней ночью на машине через четверть Штатов. И проблема не в наличии железного коня, уж точно не в моих навыках вождения, просто ее здоровье и комфорт слишком для меня важны. Намного проще воспользоваться телепортом или, если рассматривать сугубо земные способы передвижения, идеальный вариант – авиарейс «Денвер-Вашингтон». Однако, как ни сопротивляйся я факту, а трехчасовой перелет в салоне самолета, заполненного людьми, я не выдержу. Что до телепорта – вещь привычная, удобная, всегда под рукой, вернее, на ней, но его внезапность не сулит ничего хорошего. Элизабет нужно время, ей необходимо чувство постепенности, а не сумасшедшая скорость. Поездка в Вашингтон на автомобиле займет не меньше полутора дней. Она станет для Лиз отличной возможностью привыкнуть к ритму земной жизни и шуму мегаполисов. В дороге у нее появится шанс обдумать многие вещи, в том числе и встречу с матерью, из-за которой Лиз сильно переживает. - Полковник,.. – раздался несмелый скептический голос Лэм двумя уровнями ниже. Местного главного доктора слегка настораживала и сбивала с толку сама возможность подобного общения. – Не знаю, слышите ли вы, но... перед тем, как покинуть базу, пожалуйста, зайдите ко мне в кабинет. Вы и... Элизабет. «Непременно, док, - я обреченно вздохнул и только затем осознал, что этого делать не стоило. Горло полыхнуло, как спирт, к которому поднесли зажигалку. – Черт! И ведь это цветки в завязи! Ягоды ждут за пределами базы». Старательно подавив раздражение и необъяснимую логически ярость, я слегка толкнул от себя дверь комнаты. Мрак, царящий здесь, успокаивал. Глазам стало легче за отсутствие освещения, которое я намеренно не включил, чтобы не причинять неудобств Элизабет еще хотя бы минут пять. Ее неглубокое дыхание, ритмичный пульс, закрытые глаза. Темнота не скрывала от меня ни умиротворенного выражения ангельского лица, ни дрожащего от каждого ее вдоха локона, ни даже воронки воздуха, что образовалась против ее носа. Одна ее рука покоилась на животе, другая под щекой. Я просто замер посреди комнаты, наблюдая эту картину. Мне не верилось в то спокойствие, которое сопровождало каждый вдох, каждый удар драгоценного сердца. Я не мог отвести взгляда от ее лица вплоть до того момента, пока дисплей лежавшего на тумбочке телефона Элизабет не стал подавать отчаянные признаки жизни. Молча, в режиме «Без звука», конверт текстового сообщения мигал, отбрасывая блики на окрашенные стены и потолок. Я заметил, что это извещение от оператора, но трогать не стал, если Лиз захочет, сама посмотрит. Перевернув телефон экраном вниз, я сел на край кровати. Стрелки наручных часов за это время едва ли доползли до половины пятого. - Джон? – послышался за спиной тихий вопросительный шепот, а уже в следующий миг я ощутил ее прикосновение. – Джон, - убедившись в моей близости, она уверенно повторила, потянув меня к себе. - Доброе утро, - тихо и нежно ответил я, но поворачиваться к ней лицом не спешил. Красные, голодные глаза при свете – это одно, а сытые, горящие с расширенными зрачками в кромешной для нее темноте – это нечто совсем иное. Учитывая, что сейчас полусонная Лиз воспринимает окружающую действительность исключительно через звуки и чувства, я не готов к тому, чтобы посмотреть на нее таким взглядом. Перед тем как включить ночной светильник, я предусмотрительно отодвинул его подальше от кровати. К моему великому сожалению, уровень яркости у торшера земного производства не регулируется. От резкого потока световых частиц сужаются зрачки. Сию же секунду возникает непреодолимое желание уничтожить источник раздражения, но я старательно игнорирую инстинктивный порыв, потому что сзади раздается протяжное: - Ооох... - Лиз стонет и накрывает лицо одеялом. - Прости, - теперь без опаски оборачиваясь к ней, я осторожно приподнимаю край ее импровизированной защиты. – Ку-ку... Она смеется, затем резко откидывает одеяло в сторону и обнимает меня. В ее, все еще сонных глазах энергия, неистовый огонь стремления к жизни, любовь, доверие... - Мы свободны? – она задает волнующий ее вопрос, хочет, чтобы я своим ответом еще раз подтвердил для нее все то, что обсуждалось вчера. – Свободны? Мы уедем? С тобой вдвоем? Мне это не приснилось? - Нет, малыш, - я улыбаюсь ей сперва осторожно, затем, помедлив, даю волю эмоциям. – Это не сон, любимая. «Домой, - мысленно отозвалась Лиз. – Вдвоем», - с ослепительной улыбкой она прильнула ко мне для поцелуя. Наши общие, объединенные ментальным единством эмоции были настолько сильны и всеобъемлющи, что кроме них, мягкого касания губ Элизабет и запредельной нежности поцелуя я ничего не почувствовал. Никаких посторонних, портящих момент, безжалостно отвлекающих и требующих на себе концентрации, ощущений. Не было боли. На мгновение мне показалось, что пламя жажды угасло под эмоциональной взрывной волной. На миг, длящийся ничтожную долю секунды, я мог снова ощутить себя человеком. Рядом с ней. Благодаря ей. Вопреки всем законам.
***
Спутниковый прогноз погоды сулил скорее минусы, чем плюсы. Досадливо морщась, я водил в воздухе указательным пальцем, перемещая и увеличивая миниатюрные гало-изображения антициклона и облаков над североамериканским континентом. - День грозит быть до предела ясным, максимально солнечным, но при этом по-декабрьски морозным, - объяснил я стоящей за спиной Элизабет. – В сущности – сплошные минусы, кроме, пожалуй, солнышка, - обернувшись, я запечатлел короткий поцелуй в уголке ее губ. – Тебя оно порадует. - А тебя нет, - она протянула мне контейнер с линзами. – Снова их оденешь? - Ну,.. это же ты у меня такая уникальная, бесстрашная укротительница вампира, а приземленным, не сведущим людям и в ящик недолго сыграть при виде истинного цвета моих глаз, да еще в свете прямых солнечных лучей. Спорим, половина несчастных встречных тут же рванет в ближайшую церковь с безудержными воплями: «Сатана явился! Дьявол! Конец Света!..» – легкий, кажущийся ласковым касанием, шлепок по затылку вынудил меня замолчать. - Прекрати немедленно, - тихо с улыбкой приказала Элизабет, в то время как я взял ее руку и нежно поцеловал каждый пальчик. - Не делай так больше. Себе причинишь боль, а я даже не почувствую. - Еще раз тебя занесет в сторону Сатаны и иже с ним, я сделаю так, что шлепок станет ощутимым и для тебя тоже, - она хихикнула и показала мне кончик языка. - Грешно злить ангела. Возьму на заметку, - я подмигнул, после чего взял с кровати ее куртку. Пушистая отделка капюшона и гладкий мех подкладки клятвенно обещали, что Лиз не замерзнет, если наденет сей подарок Ле Фэй на себя. - Интересно, - Лиз осмотрела себя с ног до головы и задержала многозначительный взгляд на меховом изделии в моих руках. – Сколько я уже должна Лери за все это? Мировые бренды рядом не стояли... - Забудь. Валери сказала, что подрабатывает дизайнером бесплатно или, в крайнем случае, за обычное «спасибо». - Правда? - Элизабет машинально поправила волосы. – Хотела с ней увидится перед отъездом, но она занята, а нам уже пора. Готов? – серьезно поинтересовалась Лиз, осматривая комнату на предмет забытых вещей. - Я – да, а ты? – так же серьезно спросил я. – Не боишься? - Зная, что ты рядом, - она обняла меня за шею, – нет. - Хорошо, - по причине того, что обе руки были заняты, все, что я смог – это поцеловать ее в кончик носа. – Кэролин просила зайти к ней. - Зачем? - Лиз инстинктивно вздрогнула. - Она обещала мне собрать для тебя аптечку. - Рядом с тобой мне никакая аптечка не нужна, - Лиз нахмурилась. - Может, сбежим отсюда без посещения медчасти? - Кэр будет хорошо себя вести, обещаю. И на сей раз даже не проси, под дверью я ждать не останусь.
***
Ну, что могу сказать, - Лэм сдержано улыбнулась, снимая манжет тонометра с предплечья Элизабет, – сто двадцать на восемьдесят, доктор Вейр. Прямо сейчас можно в космос. - Космоса с меня довольно, - Лиз опустила рукав свитера. – Твердая земля под ногами роднее. - Давление в абсолютной норме, как и все прочие показатели. Кроме... веса,– врач подняла на меня взгляд. – Подполковник, к вам ответственное поручение. Не знаю, каким образом вы станете его выполнять, через рестораны ли, ужины на двоих или завтраки в постель, но чтобы через месяц, когда Элизабет снова встанет на весы, цифры показывали не меньше шестидесяти. - Непременно, док, - с серьезным видом кивнул, затем подал руку Элизабет, поднимая ее с кресла. - В таком случае, не смею дольше задерживать и смело вверяю заботу о вас, доктор Вейр, в умелые руки подполковника. Удачного отпуска. - Спасибо, - Лиз слегка улыбнулась в знак благодарности, пусть даже медицинский кабинет и не был тем местом, где ей хотелось улыбаться. Я придержал дверь, пропуская Элизабет вперед. Всё. Больше никаких препятствий. Валери до сих пор в Антарктике, значит, никто не станет читать мне нотации про осторожность, правила поведения и прочие «прелести», ожидающие меня снаружи. Вопрос ежедневной охоты решен, все остальное – по ходу дела. Что относительно начальства, то у Лэндри и О’Нилла, очевидно, хватило чувства такта, чтобы дать нам уйти без лишних свидетелей. Удачи Джек пожелал еще вчера, когда намекал на то, что новыми документами для Лиз подарки не закончились. Вникать в подробности я не счел нужным, но сейчас самое время задуматься, что именно имел в виду генерал. Пока лифт медленно двигался к поверхности, а кнопки уровней загорались, сменяя одна другую, Лиз молча приникла ко мне. Она по-прежнему не могла до конца верить в то, что происходит, и именно поэтому держалась за меня. Будто я был единственным доказательством реальности, к которой Элизабет не стремилась уже никогда. Одной рукой она прижала меня к себе, другой, дрожащей, достала из кармана сотовый. Она все еще надеялась позвонить, как то предупредить мать. - Лиз, не стоит, - мягко попросил я, целуя ее макушку. – Оставь. Завтра увидитесь. - Все равно SIM блоки... – она резко прервалась. - Что такое? – я встревоженно посмотрел на нее. - Джон... вчера оператор сказал, что моего номера не существует, а... Я забрал мобильный и взглянул на экран. Ага! Вот он, первый из обещанных сюрпризов. - И что в этом такого? Подумаешь, приспичило «AT&T» вернуть твоему номеру статус активного, перечислив на счет триста долларов. - Еще скажи, что по доброте душевной или в рамках какой-нибудь акции. - А тебе не все ли равно? – я пожал плечами, после чего приподнял ее за талию и вынес из открывшихся дверей лифта. - Ты что делаешь!? – протестующе взвизгнула Лиз. – Тут же полно... «...бедные-бедные сержанты, - закончила она про себя и покачала головой. – А еще погоны подполковника имеешь на плечах!» - Да-да, сорок лет, а ума все нет, - отшутившись, я бережно поставил ее на ноги. – Вольно, сержант Морисон. Сегодня я даже не в форме, не то, что при исполнении. - Есть,.. сэр... – дежурный нервно сглотнул. - Эээ,.. мэм? Я сжал губы и поднял глаза к потолку. - Морисон, просто дай нам бумажки, которые тебе поручено выдавать каждому, кто покидает базу. Мы их быстро подпишем и будем таковы. - Да,.. есть, сэр, - парень засуетился, как кипятком ошпаренный. – Извините,.. сэр. Простите, мэм, я... После десяти минут сплошной клоунады, подписи бесконечного количества бумаг о неразглашении, сканирования рисунка ладони и выдачи пластиковых пропусков, нам удалось, наконец, выбраться на поверхность. - Честь имеем, подполковник Шеппард! – в один голос отчеканили ребята, дежурившие снаружи, и у меня создалось впечатление, что караульные всю ночь репетировали. - Адьёс Амигос, парни, - отдавая честь в ответ, я лениво поднес правую руку к виску, прикрыв тем самым глаза от первых метких лучей рассвета. Линзы линзами, только сильно они не спасают, мои зрачки максимально сужаются, чтобы снизить количество проникающего в них света. Едва только мы отходим на достаточное расстояние от соглядатаев, Элизабет прибавляет шаг, чтобы затем стать напротив, ко мне лицом. Алый свет зари мерцал разноцветными бликами на ее завивающихся волосах. - Так лучше? – она опустила мне на глаза спасительные солнцезащитные очки. - Спасибо, любимая, - я улыбнулся, приобняв ее за талию. – Слава тому, кто придумал затемненные стекла. Идти, прижимая Элизабет к себе, мне не мешали ни чемодан, ни сумка, веса которых я вообще не ощущал. Были только я, мое бесценное сокровище и обстановка вокруг нас. Слабый ветер приносил со стороны города миллионы разных ароматов, цементированную землю под ногами покрывал слой морозного наста. Лиз глубоко вдыхала свежий воздух зимнего утра, словно пытаясь ощутить его вкус. Я слышал, как хрустит заиндевевшая поверхность при каждом осторожном ее шаге. - Та-аак, - добравшись до служебной парковки, также являющейся собственностью КЗВ, я огляделся кругом. – Вопрос на засыпку: где здесь наше, обещанное Джеком средство передвижения? - Ничего похожего на гражданское авто я пока не наблюдаю, - констатировала Элизабет. «В это раз шеф явно переборщил на радостях, - раздался в голове мысленный голос. – Вариант: «Он сам тебя найдет», - меня в корне не устраивает. И кому, спрашивается, я должен оставить этого четырехколесного зверя, не зная ни имени, ни внешности предполагаемого владельца... Военная база!? Охрана с пропусками!? Мистер Фрэнсис, вернувшись, я потребую надбавки за такие приключения!» Я крутнулся на месте в поисках источника мыслей, который, судя по запаху сгораемого топлива в атмосфере, находился достаточно близко. - Что случилось? – Лиз тоже заозиралась, но, в отличие от меня, мыслей водителя она не уловила, поэтому не понимала, в чем дело. На территорию базы тем временем беспрепятственно, как к себе домой, въехал предмет моих взысканий. «Да уж... либо здешний КПП совсем не к черту стал, либо, что более правдоподобно, эта вседозволенность – приказ Лэндри», - обернувшись лицом к воротам и скользнув оценивающим взглядом по черному внедорожнику, я многозначительно свистнул. – Не хрена себе! Вот это скромная благодарность у тебя, Николас!» - Кто это? – Элизабет в недоумении следила за медленно движущимся в нашем направлении автомобилем. - Скорее, что, любимая. Водитель подарком не является и с нами не поедет. - Что?.. - Счастливый папаша решил гулять на широкую ногу, - я помахал курьеру «скромного подарка» рукой. – Но, должен признать,.. вкус у горе-доктора что надо, практичная брутальность и чувство времени вообще на высоте. - Это... для нас? - Что-то около того, – я соединил наши руки, после чего мы вместе шагнули навстречу ониксово-черному «зверю», чьи передние фары величественно сверкнули, осветив логотип GMC на решетке радиатора**. Движок заглох с мягким, хоть и довольно громким для меня урчанием, затем щелкнул ключ в замке зажигания. Еще несколько секунд спустя стекло со стороны водителя с мягким шуршащим звуком опустилось вниз, явив нашим глазам лицо личного шофера Фрэнсиса. Стальной закоренелый профессионализм, мало, о чем повествующий изучающий взгляд с едва заметной смесью ступора и одновременно мастерски скрываемого интереса к моей, весьма странной персоне. Придя к логическому выводу, что я, скорее всего и есть тот загадочный ОН, человек сдержанно кивнул. Затем, двигаясь под стать биороботу, спешно покинул просторный, насквозь пропитанный запахом элитной кожи, салон. - Доброе утро,.. сэр, мэм, - с секундной запинкой неуверенности поприветствовал мужчина, протянув мне руку. - Прошу, прощения, но рук я не пожимаю... «...тебе во благо, приятель, не обижайся». Стараясь не сильно передо мной пасовать, водитель вперил взгляд в асфальт, как проштрафившийся кадет. - Прошу прощения, я не был информирован, с кем именно мне предстоит встретиться. Мой начальник, мистер Фрэнсис, пояснил лишь, что вы сами меня узнаете, - уверенный в том, что я поймаю, мужчина подбросил брелок в воздух. В следующий миг кольцо оказалось у меня на пальце. – Автомобиль теперь ваш, сэр. Все необходимые документы, подтверждающие этот факт, а также страховой полис вы сможете найти в бардачке, бак заполнен до отказа, все стекла, за исключением лобового, максимально тонированы. - Ага, а сам Ник в тоге с опахалом случайно не сидит где-нибудь на заднем сиденье? – вполголоса, на грани восприятия человеческого слуха поинтересовался я. - Вы что-то сказали,.. сэр? – сконфужено переспросил бедолага, не совсем представляющий, что ему делать дальше. - Говорю, что в шоке слегка. Удивлен щедростью, польщен своевременностью и, признаться, вообще не ожидал возврата бумеранга, - я нажал кнопку на брелке, и только что обретенная собственность сей миг дружественно подмигнула мне фарами. – Тем более, столь оперативного, да еще в такой солидной форме, как внедорожник GMC нынешнего модельного года. Твоему шефу что, хрустящую зелень некуда девать? Или он забыл, что я никакого материального вознаграждения не просил? - Что конкретно из сказанного вами мне следует передать мистеру Фрэнсису? - Хочешь – все. Хочешь – ничего. Главное скажи, что он слегка перегнул палку. Хоть и удачно, здесь ничего не попишешь, - снова крутнув брелок, я по-хозяйски открыл вместительный багажник, куда тут же без проблем отправил весь наш с Элизабет багаж. «Теперь, извини, приятель, но третий явно лишний», - я перевел взгляд с растерянно застывшей Лиз, на не менее дезориентированного и сбитого с толку водителя, который секундой позже испарился во всполохе света. В мгновение ока я приблизился к Элизабет. Ее слегка испуганные, широко открытые глаза медленно фокусируются на моем лице, горячие руки отчаянно ищут поддержки, из приоткрытых губ клубами пара вырывается теплый воздух ее учащенного дыхания. - Не бойся, - я погладил ее скулу и одновременно спрятал за ухо прядь каштановых волос. – Ник, вне сомнений, малек умом повредился от счастья. Его подарок весьма неожиданный, оригинальный, большой и слишком вычурный,.. но, - я мягко подтолкнул ее ближе к машине, - он не укусит. Тем более, салон уже прогрет, и места достаточно, даже чтобы лечь, не то, чтобы сесть с комфортом, - открыв перед ней дверцу с правой, пассажирской стороны, я уверенным кивком предложил ей сесть. - Я лучше просто приму, как данность, факт того, что она твоя, и больше ни о чем спрашивать не стану, - ответила Элизабет, устраиваясь с удобством на переднем сидении. Улыбнувшись ее растерянному выражению лица, я осторожно закрыл дверь, а уже в следующую секунду оказался по левую сторону от нее и положил руки на руль. Сказать: «Непривычно», - значит не сказать ничего, потому что мои ощущения на данный момент явно превосходят рамки этого определения. К хрупкости вещей я более-менее привык, но сравнивать джампер Древних с детищем земного автоконцерна – все равно, что титан с желатином. Также странно было сознавать положение собственного тела: рук, ног, а так же полное отсутствие ментальной связи с системой управления. В качестве информационного голографического интерфейса – двухмерные данные приборной панели, ментальному навигатору соответствует спутниковая система GPRS, вместо наборного устройства – коробка-автомат, а систему межкорабельной связи заменила навороченная магнитола . Вся отделка, начиная от кожаной обивки, заканчивая пластиком передней панели, выполнена в стиле Jet Blak. Преимущественное большинство стекол не пропускают внутрь яркий ультрафиолет, что делает комфортность нахождения в салоне максимальной. За шестьдесят секунд теплый воздух, идущий от работающей печи, наполнил ароматом Элизабет каждый квадратный дюйм закрытого пространства. Ее кровь начисто перебила запах находившего здесь прежде водителя, в напоминание о существовании которого остались лишь отпечатки ладоней на руле. - Так странно, - откликнулась Лиз в унисон моим мыслям. Ее рука быстро покрыла небольшое расстояние между креслами - наши ладони соприкоснулись, пальцы сплелись. – Странно чувствовать себя настолько живой, обычной и... свободной. Словно я – простой человек, который в одночасье получил все, о чем мечтал, включая то, о чем мечтать не смел. Я мягко коснулся румянца на ее щеке, затем нежно провел пальцем до подбородка, задержал взгляд на губах. Ее тепло манило, но я противился соблазну, потому что знал – подходящих моментов будет еще много. Теперь, когда ничто не отвлекает, не препятствует, я смогу, наконец, вернуть ангела в рай. В тот самый, которого она достойна, в тот самый, где я смогу вновь попытаться сделать то, что не успел раньше. Теперь я не один, Элизабет рядом, она жива, счастлива... - В этот раз все будет иначе, верно? – она смотрит на меня и улыбается. - Не так, как было раньше, потому что мы вместе. Чувство вины и одиночества в прошлом, – она сильнее сжимает мою руку. – Не думай о том, что было, Джон, не мучь себя воспоминаниями, вместе мы все изменим. Я рядом, здесь, - она расстегивает куртку, чтобы прижать мою ладонь к своей груди. – Я жива, и ты способен почувствовать это, как никогда прежде. - Лиззи... - я почти провыл ее имя, отчаянно ловя ладонью каждый удар. – Ты даже представить себе не можешь, как сильно я тебя люблю. Каким кошмаром обернулось время без тебя... «Ошибаешься,.. я знаю. Но только я. Никто больше», - она потянулась ко мне губами, и именно этот ответ таил в себе ее поцелуй. И снова жажда отступила куда-то на задний план, на край сознания. Я смог почувствовать ее отголоски, только когда Лиз отпрянула, чтобы сделать вдох. Ее щеки пылали, в радужке глаз отражалось солнце... - Валери здесь, - шепнул я в дюйме от ее лица, после чего отстранился и посмотрел в окно. – Хочет попрощаться. В футах восьмистах от нас, по ту сторону наэлектризованного ограждения мелькнула едва заметная тень. Лучи света отражались от волос вампирши, как от зеркальной поверхности. Коротко кивнув в ее сторону, я услышал сперва шорох одежды при движении, затем мягкий щелчок двери – и вот алые глаза уже сверлят во мне дыру с заднего сидения через зеркало. - Представь себе, даже соскучиться не успел, - обернувшись назад, я посмотрел на Ле Фэй прямым взглядом. Девушка, как всегда, мило и приветливо улыбалась, пропустив мой сарказм мимо ушей. - Представь себе, даже не надеялась, - она фыркнула, демонстративно повернув голову в сторону Лиз. – Доброе утро, Элизабет. Отлично выглядишь, как я и думала, пушистая вещица тебе очень к лицу. Джон мне за нее йеллоустонского гризли обещал... - Кого!? – он неожиданной новости о несуществующем обещании я невольно рыкнул. - Не было такого, Лиз. Она врет и не краснеет! - Да неужели? – улыбка маленькой ведьмы стала шире. – А вот на первой же охоте и проверим, - она снова сконцентрировала внимание на Элизабет. - Каждую ночь всеми правдами и неправдами гони его в шею. Кадис лично будет устраивать спортивные соревнования, пополняя меню образцами фауны из лаборатории. Если почувствуешь, что его дела совсем плохи, дай мне знать... - Эй! Ничего, что я здесь сижу, все слышу? - я снял очки и поймал алый взгляд вампирши. «Сделай милость, прикуси язык! Ее не обязательно посвящать в красноречивые подробности предстоящих мне геройств!» «Как знаешь. Да и потом,.. я лишь предупредила». - Элизабет, если у тебя вдруг возникнут вопросы насчет снов, необычных видений или... - Я поняла, Валери, спасибо. Если что, я обращусь через Джона, - Лиз скользнула по мне взглядом. - Тогда мне остается пожелать вам обоим счастливого Рождества. Если пригласите и выпадет свободная минутка, загляну в гости. Осторожно. Торжественно клянусь никого не напугать, с Джоном не пререкаться, - она тепло улыбнулась Элизабет, затем перевела горящие глаза на меня. «Тебе не терпится от меня отделаться, знаю, но прошу в последний раз: будь осторожен. Как бы ты ни отрицал свою сущность, она будет тебя преследовать». «Да, мамочка! Нельзя подносить спички к запалу динамита, будет бум! Сынок запомнил!» - раздраженно съязвил я, и вампирша исчезла. Тень от ее движения вновь появилась за ограждением. Тихое: «Fortune*», - было последним, что я услышал от нее перед тем, как повернул ключ в замке зажигания. Двигатель взревел и трехтонный «зверь» послушно, медленно тронулся с места, стрелка спидометра покинула нулевую отметку. - Готова? – я посмотрел на Элизабет. Она кивнула, наблюдая за тем, как я опускаю стекло, чтобы предъявить дежурному два пропуска. - Удачи,.. подполковник,.. доктор Вейр, - выдавил из себя парниша, я кивнул и нажал на газ чуть сильнее. ___________________________________ *Др. Удачи.
Пустынная с утра пораньше дорога «Норад-роуд» скользила под колесами внедорожника. Плавное, несмотря на ледяной наст, пусть и не быстрое по меркам вампира движение вперед. Шайенн и весь связанный с ней дурдом остаются позади, впереди – Колорадо-Спрингс, утренняя шумиха большого города, эхо которой мне доступно уже сейчас. Кроме того, бодрый голос обдолбившегося кофе ди-джея льется из магнитолы, повествуя слушателям не то плоскую шутку, не то название очередного трека. Лиз тем временем решает проверить бардачок на наличие упомянутых ранее документов... - Поздравляю, – она задумчиво рассматривает одну из бумаг. – Сам того не ожидая, ты стал полноправным владельцем GMC Terrain. Покупка оформлена вчерашним числом, на твое имя. Разве что подписывал явно не ты... - Правда? - я усмехнулся. – Ну, хвала Творцам, а то вот думаю-гадаю: когда успел в автосалоне побывать, приобрести выставочную модель и при этом начисто о ней забыть. Случайно не знаешь, любимая, такое в принципе возможно? - Понятия не имею, - она ответила на мою шутку новой улыбкой, ее глаза просияли, но уже секунду спустя карий взгляд сосредоточился на чем-то, бывшем в ее руках. – Джон... - Что там? – я повернул к ней голову, полностью доверив управление инстинктам. – Открытка «Внимание, вас разыграли!»? - Открытка, – она извлекла из папки синий картонный прямоугольник, с прикрепленным к нему конвертом. – Только без розыгрыша, - Лиз развернула предмет надписью ко мне. «Любая услуга подразумевает ее равноценную оплату, подполковник. И пусть в моем случае оплата равноценной не станет никогда, благодарности этот факт не исключает. Это не откуп, не попытка вернуть долг, даже не воздаяние, а простая человеческая благодарность. Надеюсь,.. вы поймете правильно». В конце были выведены инициалы. По наклону букв и нажиму на картон, я смог определить, что писал Фрэнсис быстро, на эмоциях, трясущейся от волнения рукой. Аналогичным подчерком заполнялся правый верхний угол конверта, сквозь поры коричневой бумаги которого я мог видеть дискету, какую-то микросхему и несколько предметных стекол. Подбросив посылку в воздух, я поймал ее нарочито так, чтобы микросхема и стекла треснули при ударе о мою ладонь. Дискета разлетелась, когда я метко зашвырнул сверток обратно в бардачок. Наблюдая за моими действиями, Элизабет никак их не прокомментировала, только ухмыльнулась, убрала папку с документами на заднее сиденье и снова принялась наблюдать за мной. С ее лица не сходила улыбка, в глазах горел огонек, она светилась не столько от лучей рассвета, сколько от удовольствия и счастья. Сейчас я намного чаще мог видеть ее именно такой, но все равно,.. наслаждался каждым мигом, каждой секундой, все больше понимая, что мне никогда не будет достаточно. Не важно, сколько времени будет дано: мгновение ли, случайные всполохи или же дни, недели и годы. Мне всегда будет мало... - А как же дорога? – глядя мне в глаза, Лиз спросила неуверенно и, наверняка, тут же забыла, каким был ее вопрос. - Дорога? – я вопросительно приподнял бровь, продолжая смотреть на нее, но никак не в лобовое стекло. – Лучше спроси это у моих инстинктов и рефлексов. Они лучше знают. Ее ангельский смех наполнил салон. Элизабет неосознанно подалась ближе, но в последний момент резко отпрянула назад, вжавшись в спинку сиденья. Она чувствовала движение машины, потому боялась меня отвлекать. Лиз еще не знала, что следить за дорогой мне вовсе не обязательно. Баланс между супертелом вампира и земными технологиями был найден с первых секунд нахождения за рулем, но, несмотря на это, я нарочно не стал отвлекаться. Наперекор инстинкту влечения, который давно пора укрощать, я не позволил состояться этому поцелую. Лиз все поняла. Без слов, без объяснений, и наставшее между нами молчание вовсе не было гнетущим, возникшим от нехватки слов или тем для разговора. Однажды, когда-то давно, еще будучи смертным, я вдруг заметил, что мне достаточно лишь ее присутствия рядом. В один прекрасный день я понял, что хочу видеть Элизабет не только как партнершу в постели, но везде, всюду, в любом настроении, состоянии, с улыбкой ли, со слезами – неважно, потому что она стала для меня воздухом, жизнью,.. всем. На ней в одночасье сошлась клином Вселенная. И это случилось задолго до обращения, не в этой жизни, однако то, что уцелело от прежних чувств, прошло вместе с телом через невероятные метаморфозы. Инстинкты зверя, эмоции человека, воспоминания о прошлом – это то, из чего ныне слагается моя новая связь с ней, новая зависимость,.. новое, невероятно изменившееся за два года и теперь уже вечное чувство – любовь бессмертного. Она чувствует меня, вслушивается в мои мысли, улавливает все эмоции. Ее поднятая в воздух рука против моей, дюйм за дюймом сокращается расстояние, касание начинается с кончиков пальцев, и вот уже ладони, затем руки в замке, тепло, улыбка, так много чувств в ее глазах, она так рада... - Джон... - Иди сюда, малыш, - я даю Лиз возможность прильнуть ближе, крепко обняв свободной рукой ее плечи, прижимаю к себе настолько сильно, насколько возможно без причинения ей боли или любого другого дискомфорта. Благо, небольшое расстояние между креслами, компактная форма и размеры коробки передач предоставили нам относительную свободу движений. Лиз устроила голову на моем плече, ее теплая рука безошибочно, рефлекторно легла на мою грудь. Тонкая ткань рубашки и надетой поверх нее кожаной куртки являлась слабым препятствием для живого тепла ее раскрытой ладони. - Я точно тебе не мешаю? – Лиз прошептала неуверенно. – Ведь машина – не джампер, на мысли не отзывается. - И это ее большой недостаток, - я ухмыльнулся. – Но руки-то у меня две, притом, что с рулем прекрасно справляется одна, в то время, как вторая, - я медленно провел по ее волосам, чувствуя, как пружинят под ладонью мягкие локоны, - наслаждается шелком твоих кудряшек. - Мы на въезде в город. - И что с того? Я же не врезаюсь во встречные автомобили, умудряясь при этом на автомате запомнить все номера и марки. - За последние пять минут ты вперед хорошо, если два раза посмотрел, - Лиз улыбается, я это чувствую, даже не видя ее лица. - Боковое зрение, слух, скорость реакции хищника... - ...Просто Джон, который мастерски управляет всем, что в принципе имеет способность к движению. Врезаться нам не грозит, даже если ты вовсе перестанешь смотреть в лобовое стекло. Просто... непривычно слегка, что ты смотришь на меня, а машина при этом набирает скорость, - она рассеяно играет с язычком молнии на моей куртке. – Хорошо, что за тонировкой стекол происходящее в салоне не видно снаружи. Другие водители, наверняка, побоялись бы ехать с нами в одном ряду. - Кто знает? В пробке спешащим на работу сам черт не брат, - на секунду я прикрыл глаза, отдаваясь чувствам. По возможности я старался не дышать, а если и делал вдохи через раз, то небольшие. Однако сейчас глубокий вдох был необходим, чтобы подтвердить догадку, поэтому я резко и глубоко втянул носом воздух. Миллионы, миллиарды его составляющих мгновенно ударили по сверхчуткому нюху. Были хорошо знакомые мне запахи, были и те, которые новым обонянием я чуял впервые. Ближе всех находился аромат Элизабет, родной и запретный; дальше... ...морозный воздух, металл, резина, мокрое от талого инея дорожное покрытие, бензин, плещущийся в баках автомобилей. Машин много, они стоят плотными рядами, двигатели молчат, далеко вперед улетает протяжный вой гудков... Примерно через милю калейдоскоп запахов становится резче. Из миллиардов на первое место выходят те, что более всего раздражают глотку. Гарь, дым, расплавленный металл,.. кровь... - Что такое? – Лиз насторожилась и хотела отпрянуть, но я успокаивающе погладил ее по голове. - Ничего, - мягко заверив, я сбавил скорость, подстраиваясь под общий поток машин. – Но если продолжим движение прежним курсом, рискуем застрять надолго. Авария на перекрестке, ближе к центру... Элизабет резко выпрямилась. На ее лице отразилось неподдельное беспокойство. – Я же говорила, что еду для меня можно было с базы взять, без необходимости посетить супермаркет Колорадо-Спрингс. - Ведь мы же договорились, что будем как обычные люди, верно? Она неуверенно кивнула. - Замечательно. Тогда просто едем в объезд, - я резко вывернул руль вправо. – У меня отсутствует всякое желание мучить тебя двухчасовой пробкой. - Джон, я... «Все хорошо, любимая, - поймав карий взгляд, я ласково улыбнулся. – Я в порядке, и все будет именно так, как мы с тобой планировали. Этому не станут помехой ни мое бессмертие, ни... твоя исключительность ни какие бы то ни было обстоятельства. Все хорошо, просто верь мне». - Я верю, - она решительно, без колебаний, кивает. - Тебе верю. - Значит, тормозим у кафе? - На въезде в город я видела «MiniMal»... – Элизабет сделала последнюю слабую попытку. - Кафе, – решительно заключил я, продолжая гнать машину вперед по узкому переулку. – Приличное, уютное, где можно заказать тебе нормальный завтрак и обналичить деньги с кредитки... Банкомат, – приметив в конце улицы заветный агрегат, я начал понемногу снижать скорость. С парковкой не заморачивался, ограничившись кромкой тротуара. – Шестьдесят секунд. Можешь начинать отсчет, - запечатлев быстрый поцелуй в уголке ее губ, я тенью покинул салон. Рядом с Элизабет легко отвлечься и забыться, но едва ли это сильно меняет общую суть. Все вокруг непривычно, все раздражает, бесконечный поток мыслей и звуков, от которого, кажется, голова вот-вот лопнет, как переполненный пчелиный улей. В дополнение к этой, на первый взгляд, первостепенной проблеме, жажда упрямо гнет свое, ухудшая положения в тысячи, если не миллионы раз. Все чувства обострены до максимально возможных пределов, будто я на охоте, и кровь наполнена азартом, адреналином, хищным фанатизмом в отношении загнанной добычи. Я стараюсь идти медленно, чтобы шаги были заметны, а ноги синхронно касались тротуара. Дело не в количестве свидетелей – улица пуста, просто, если я рискну ускорить шаг, к добру это не приведет. Жажда и инстинкты слишком сильны для того, чтобы случайное стремительное движение послужило телу условным сигналом к началу охоты. «Не здесь, не сейчас! - рыкнул про себя я и в следующую секунду где-то в машине зазвонил телефон. – Чертовски вовремя, братишка! Мне не помешает сейчас отвлечься хоть на что-нибудь», - насколько мог бережно я сунул пластиковую карту в узкую прорезь, и пока дожидался заторможенной реакции от земной техники, мысленно вернулся назад, в салон внедорожника. ...Ее вдох, манящий удар пульса, растерянный взгляд, направленный на требовательно звонящий, в припадке вибрирующий предмет. Она неуверенно тянет к нему руку. «Не стоит, Лизабет, не трогай». «Это снова он». «Позвонит и перестанет. Оставь...» «Сейчас или потом, но эту проблему все равно предстоит решить... кому-то из нас», - в ее эмоциях уверенность. «Не нужно, Лиззи», - я возникаю рядом с ней, но... ...«ответ» нажат, наполовину прикрытый локонами мобильный у ее уха, губы Элизабет произносят мягкое: «Hello», - в микрофон. На том конце молчание. Уверен, после такого количества безуспешных попыток дозвониться, брат уже и не ждал ответа. Хотя, наверняка, не сильно удивился, услышав в трубке именно женский голос. Держу пари, он сбит с толку неожиданностью, зол, пытается придумать что-то посодержательнее дежурного вопроса: «Туда ли я попал?» - Нет, – Лиз внимательно изучает выражение моего лица. – Нет,.. сейчас Джон не сможет взять трубку. Да, все в порядке... Я? – она прервалась, сглотнула и прикусила губу, подбирая определение. - Его коллега по работе. Диалог длился около трех минут. Я слышал каждое слово, по голосу угадывал эмоции. Фоновым звуком вне телефона стал нервный стук шариковой ручки о поверхность офисного стола, затем полетели на пол какие-то, случайно задетые документы. «Значит,.. среда, шесть вечера, Арлингтон?» - Да. Думаю, так даже лучше, - уголки ее губ чуть заметно приподнимаются. – До встречи. Несколько секунд я молчал, затем вслух озвучил вопрос: - И как ты представляешь себе нашу с ним встречу? - Это пришлось бы сделать Джон, - она отдает мне телефон. Ее секундное прикосновение, мобильный летит на пол, я прижимаю ее к себе, – когда-нибудь, - Элизабет виновато шепчет мне в шею. – Извини, я подумала, ты захочешь попрощаться, поговорить и... Господи, как же все это сложно! Зарывшись носом в ее волосы, я глубоко вдохнул их аромат. - Нет, - я слегка отстранился, чтобы видеть ее лицо. – Все очень даже просто, милая. Такие, как я, не оставляют о себе следов среди живых. Нельзя, да и не к чему людям знать или помнить нас. Дэйву, с его воззрением на мир, тем более. - Ты с ним встретишься? – в голосе Лиз звучала надежда. - Не сказал бы, что вариантов так уж много, - я осторожно поцеловал ее. «Спасибо, мой ангел. Сейчас все, что мне осталось - это посмотреть братишке в глаза». Вот так запредельно просто. Вроде бы есть человек, с который я связан, но один только взгляд мгновенно решит эту проблему. Я больше не нуждаюсь в прошлом, потеряла значение любая с ним связь. Теперь я лишь должен стереть последние воспоминания случайных свидетелей того, что я вообще когда-либо жил. «Готовься забыть Дэйв. Гриф ‘стерто’ я вынужден буду поставить и на тебя тоже». Лиз тяжело вздохнула, в ее карих глазах отразилось сожаление. - Все будет в порядке, малыш. Он просто не будет меня помнить. - Но ведь ты его будешь. Ты просто не сможешь забыть. - Смогу, Элизабет и забуду. Только на это уйдет больше времени. Последнее было далеким от правды, но я сказал так, чтобы ей было спокойнее. Я не в состоянии был видеть грусть в карих глазах. Не сегодня, не сейчас, потому что нет для этого причины. По крайней мере, разгоняя машину, чувствуя движение и прижимая Элизабет к груди, я не видел ни одной. Я был счастлив, потому что в это мгновение я имел для этого все: свободу, новое начало, новые планы, новую... жизнь. Будущее к черту, к черту чужие планы! Я хотел жить настоящим, а насчет будущего был уверен лишь в одном – ее не коснется никто, до Лиз больше не дотронется ни одна тварь, и значения не имеет, чего хочет Арес. - Мы вместе, - едва слышно произнесла Элизабет и закрыла глаза. – Навсегда. - Навсегда, - согласился я, а перед глазами в тот момент снова возникло секундное, запретное видение. ...Она рядом. Близко. Наши, одинаково бледные лица напротив, ладони соприкасаются. Ее взгляд уже не темно-шоколадный, но огненный, кроваво-красный, по ее телу растекается бессмертие. Оно меняет ее. Сильно. Глаза холодные, смотрят хищно, в них отражается голод. Вместо улыбки на губах оскал, кровь, чужая жизнь. «Я же знаю, ты никогда этого не сделаешь», - доносится откуда-то со стороны реальности родной мысленный голос. «Никогда и ни за что, мой ангел, - я приник губами к ее волосам. – Никогда. Будь спокойна».
Глава 17
Глава 17. Всадники Апокалипсиса.
Один конь бел, другой конь рыж - Копыта касались залатанных крыш. Третий конь черен, как зимняя ночь, Как стаи ворон, что уносятся прочь, Последний луч света скользит по холмам, По женским рукам и по детским щекам... Четвертый конь бледен, и синие вены Пульсируют в такт невесомым шагам.
//Галактика Пегас.//
*Эмма.*
- О чем только Кадис думает? Чем он думает? Неужели не видит, что происходит!? - Мы не контролируем происходящее, а захоти Арес прямо сейчас атаковать Цереру, мы все дружно отправимся на костер, в то время как атлантийцы, якобы находящиеся под нашей защитой, либо пополнят ряды новообращенных, либо пойдут им на корм, либо и то, и другое в комплексном извращенном сочетании. - Сэнкрад может использовать в свою пользу то, что одиннадцать из нас, самые одаренные и сильные, находятся сейчас за тысячи световых лет. В этот раз Кадис принял опрометчивое, нелогичное, нерациональное и попросту глупое решение. Разделяться опасно. Арес и его вампиры почуют брешь в защите Атлантиды и, вне всяких сомнений, нападут. Нас мало. Слишком мало, чтобы противостоять. Без Кадиса, Геры, Валери у нас нет шансов. - Оставить без защиты Терру - тоже не выход, а спутники сами собой из атомов не соберутся и на орбиту планеты не встанут. - Спутники Цереры нас не спасут, если в дело вступят Энергетики Ареса. По этой же причине никакие щиты не защитят Терру от массированной атаки одаренных бессмертных. Тектоники одной лишь мыслью влияют на ядра планет, делая их нестабильными за доли секунды. Вампиры, управляющие стихиями, ментально, с расстояния, превращают климат населенных миров в естественный, единый генератор микроволнового поля. Каждый из нас уже был этому свидетель, видел, на что способны творения Ареса. Кроме того,.. вложил ли Кадис хоть йоту здравомыслия в свои суждения, когда дал полную свободу Шеппарду? Новообращенный, не по возрасту сильный, эмоционально несдержанный вампир на Земле, среди стольких людей, соблазнов, вверенный воле случая и собственной удаче. Доверить ему жизнь последней и единственной надежды Вселенной - опрометчивое попустительство со стороны Кадиса! - Если бы Шеппард остался здесь, было бы в разы лучше для всех и, в частности, для него самого. Он силен как вампир, как военный – опытен и тренирован, у него есть дар, он смог бы составить достойную конкуренцию в битве со свитой Ареса, а именно достойных бойцов на нашей стороне сейчас в остром недостатке. Помимо перечисленного, есть еще много непознанных Джоном сторон бессмертия. Находясь на Терре и изводя себя жаждой, он их и не познает. - Подполковник Джон Шеппард – один из тех, чье имя внесено в список, найденный нами в матрице искусственного интеллекта заброшенного комплекса. Его имя там на первом месте, а это значит: чем дальше он от сражений, тем спокойнее и безопаснее для всех нас. В сущности, чем меньше на Атлантиде клейменых знаком качества, тем слабее желание Ареса уничтожить нас прямо сейчас. Что до Элизабет, то не вижу смысла держать ее здесь. Она человек, у нее есть чувства, душа, есть привязанности и прошлое, с которым ей только предстоит разобраться. Она не биоробот, обязанный существовать одними лишь тренировками, конечная цель которых – сделать из нее суперубийцу. В этом вопросе Кадис прав - гораздо полезнее Джон на Терре, потому что только у него одного есть подход к Вейр. И если есть во Вселенной кто-то, способный превратить Элизабет в смертоносного соперника в бою, так это только Шеппард. - Соперника в бою!? Она даже не вампир, Немезида! А стань она бессмертной, ее от равенства с Аресом отделяет более десяти тысяч лет! Как бы не рассуждал, во что бы ни верил и на что бы ни надеялся Кадис, Вейр его брату в подметки не годиться. А те фокусы, что творит ее смертное тело, любой, более менее опытный вампир смахнет с себя, как легкий порыв ветра. Она по-человечески медленна, слаба. Она смертна, и этого факта достаточно, чтобы понять и смириться с тем, что наша бесконечность стремиться к концу. - Не стоит также забывать, что если Арес чего-то хочет, он получает это сию же секунду. Он могущественен и неуязвим ни с нашей стороны, ни со стороны Высших. Что вообще мы можем предпринять в подобной ситуации, кроме как сидеть и наблюдать, не имея ни малейшей возможности что-либо изменить!? - ПРЕКРАТИТЕ! – я обхватила голову обеими руками и закрыла глаза, тщетно пытаясь отгородиться от чужой ментальной лавины. – Замолчите немедленно! Держите при себе эмоции, контролируйте всплески! Я дольше не могу и не хочу чувствовать все наравне с вами. Предстоящая нам миссия требует концентрации, мы должны быть спокойными и собранными, иначе от нашей помощи выйдет куда больше вреда, чем пользы. - Эмма, мы понятия не имеем, с чем или кем столкнемся, переступив в этот раз черту горизонта событий! На ту планету никому не следует идти, ибо ничего кроме ловушки нас там не ждет. - Там ждут помощи живые люди, Александр! В их эмоциях страх и мольба. Не тебе довелось почувствовать это, не тебе осуждать меня! - Живые люди, как приманка, Эмма. Пожалуйста, постарайся понять, что в этот раз лучше принять жертву, потому что иначе нас убьют, а заветная жемчужина в короне Ареса останется без защиты. Он грезит заполучить Атлантиду, и это не дает нам права на столь очевидную, глупую ошибку. - Я чувствовала их боль и страх, Алекс. Там есть дети... - Эмма... - Мы должны! - Нема, Атлант, Мила, Астей, - вампир прошипел, втянув воздух сквозь зубы, - остаетесь. – Морф, Бриджит, отправляемся через десять минут. Эмма, - алые глаза обратились ко мне, - доведи до сведения полковника Картер, что все, находящиеся в Атлантиде обладатели гена должны отправиться на Землю уже в ближайшее несколько дней. Неприведи Творцы, но в случае чего, опекунство новообращенных для нас непозволительное занятие. - Utique*, - я кивнула и переместилась в Атлантиду. Чужие, такие разные эмоции тут же хлынули на меня неистовыми волнами. Тяжело. Я к этому не сумела привыкнуть за десять тысяч лет, а сейчас еще труднее стало держать защиту от чужих сознаний. Таков удел всех Эмпатов. – Полковник Картер, - остановившись на входе в кабинет, я два раза постучала по стеклянному проему. - Проходите, – женщина медленно подняла на меня взгляд и наградила дежурной улыбкой приветствия. Меньше всего я хотела затягивать предстоящий разговор. Иной раз даже простые человеческие эмоции обращаются в кошмар наяву, когда чувствуешь абсолютно всё: позитив, негатив, чужую боль, проблемы, страхи... - Добрый вечер, полковник, - я тоже слегка улыбнулась и прошла в кабинет. – Вы, должно быть, догадываетесь, по какому я поводу? - Да, - она глубоко вздохнула. – Команды сформированы. Все до единого добровольцы, включая пятерых медиков. - Это хорошо. Мы признательны, но,.. к сожалению, я не только за этим, полковник. Вы просматривали файлы, присланные с Селины? - Какой из? – Саманта вопросительно посмотрела на меня. – Тот, в котором половина людей Атлантиды значатся, как кандидаты на обращение? Или тот, где приводится точный список имен, чьи обладатели бесполезны и сгодятся Аресу лишь в качестве пищи? - Оба, - сдержанно ответила я, активируя над браслетом голограмму-досье. – Джон Шеппард, Родни МакКей, Дениэль Джексон, Джек О’Нилл, Карсон Бекетт, Алексей Грэй... Это далеко не полный список интересующих Ареса личностей. Как носители гена, эти люди важны и будут обращены при первом же удобном случае. Их таланты, пробужденные бессмертием, а также знания о Терре, лишь ускорят восхождение Ареса. Этого допустить нельзя ни в коем случае. И если некоторые из упомянутых в списке уже покинули Атлантиду, находится в относительной безопасности, то кто-то до сих пор здесь. Своим присутствием в Пегасе они играют роль сигнальных огней, потому что отныне каждый, несущий в себе Древний ген – живая мишень. За их телами официально объявлена охота. - Каждый в Атлантиде получил возможность ознакомиться с информацией и сделать соответствующие для себя выводы. Восемь человек собирают вещи. Завтра они покинут город. - Это верное решение с их стороны, полковник. - Едва ли расстояние станет преградой и спасет тех, кого Арес захотел в свою коллекцию. Насколько я успела понять, это существо всегда добивается того, чего хочет и того, кого хочет. Любая попытка сопротивления пресекается на корню самым жесточайшим способом. - Атаковать Терру Арес не рискнет. Не в ближайшее время и уж точно не ради отдельно взятых личностей. У него на данный момент иные, менее очевидные и более грандиозные цели. Прежде чем послать флагман кораблей к Земле, он захватит Атлантиду и уничтожит живую силу Млечного Пути. - Сценарий весьма похож на правду, - серьезно, с плохо скрываемым волнением заметила глава экспедиции. - Основан на реальных событиях ближайшего будущего. - Мы не допустим развития этот сценария, полковник. Пока мы живы, пока жив Зевс – Терра останется неприкосновенной. - Лишь этой мыслью я могу себя успокоить, - женщина вымучено улыбнулась, в ее глазах застыла благодарность, смешанная с усталостью. - Эмма, все готово. Ждем тебя. - Советую вам отдохнуть, полковник, - на мгновение я позволила нашим взглядам пересечься, после чего телепортировалась на уровень выше, в ангар кораблей-разведчиков. В первую же секунду на меня обрушился весь массив человеческого волнения. Его было много, оно смешивалось со страхом, смелостью, храбростью, учащенным биением смертных сердец. Было также много негатива, ярости, ненависти, жажды отмщения... Человеческие чувства столь ярко выражены, столь очевидны, что ошибиться или проигнорировать их невозможно. Напряжение людей выдает аромат их крови, выражение их лиц. В таком состоянии они станут легкой добычей, быстро обратят на себя внимание Эмпатов. «Успокойтесь», - молча приказала я, принимая из рук Морфея кобуру с прочно закрепленным в ней импульсником. Gladium был заранее установлен на максимум, я об этом знала, поэтому без проверки и лишней траты времени защелкнула литые карабины на правом бедре. - Майор Тэлди, считаю нужным напомнить еще раз: вы, ваша команда, а также группа медиков, находящаяся под вашей ответственностью, идете на огромный риск. Шансы кого-то спасти ничтожно малы, а погибнуть, напротив – весьма высоки. - Мы знаем, что значит риск, и мы сознательно идем на него,.. мэм, - в голосе майора слышалась уверенность, в глазах всей ее группы отражалось бесспорное и единогласное подтверждение словам командира. - Хорошо, - вполголоса объявил Морфей. - Тогда я позволю себе краткий инструктаж. Как вы уже, наверняка, знаете из рассказов других ЗВА-групп, работающих с нами прежде, коммуникационных устройств, вроде раций мы не используем, общаться предпочитаем мысленно. Человеческий шепот улавливаем в радиусе трех тысяч футов. Сегодня мы отправляемся на миссию, не имея понятия, с чем или кем придется столкнуться. Цель сего безумства одна единственная - найти и забрать с планеты выживших. При этом не старайтесь помочь мертвым, не тратьте время на тех, кого нельзя спасти. Нам дорога каждая секунда. Опираясь на стандартную схему стерилизации населенных миров с первичным заражением атмосферы нанитами, экипировка прежняя. Из оружия только «Кинжалы», из персональной защиты – энергополя, которые вы не должны снимать ни под каким предлогом. Нововведение в виде линз, коими по нашей просьбе вы воспользовались немногим ранее – это термосканеры и ваше ночное зрение в одном устройстве, имеющем ментальное управление. О практической их значимости вы, полагаю, уже догадались. Позволит вам видеть в темноте, а также поможет отличить друг от друга живых, мертвых и бессмертных. При этом помните – вампирское сердце всегда отображается в спектре от красного до желтого, даже если все остальные части тела сканируются в сине-голубом... - Тогда почему все части вашего тела на данный момент красные? - Потому что я сытый, капитан Портер. - Это должно нас успокоить? - Гипотетически да, - Морф окинул взглядом тесное пространство. – Еще вопросы? – терпеливо выждав пять секунд, в течение которых не последовало возражений, вампир обратился ко мне. – Ты летишь с командой майора Тэлди, Бриджита – с медиками, я и Алекс пройдем через портал за вами на своих двоих. На большое количество выживших мы не рассчитываем, поэтому двух кораблей должно хватить. В случае чего используем телепорты наручных устройств, - после короткого финального наставления, намеренно произнесенного с такой скоростью, что вникнуть смогла лишь я одна, вампир незаметным для людей движением метнулся к лестнице. Пять секунд спустя звук становления червоточины достиг моих ушей. - Пора, - медленно, чтобы не сбивать с толку людей, я прошла в передний отсек. Корабль повиновался с полумысли, управлять системой было просто, гораздо проще, чем дышать, учитывая то, что у техники все же нет эмоций. Компьютеры боли не чувствуют, они не страдают, не испытывают страха, и это их главное достоинство перед людьми. - Почему вы столь неуверены в успехе этой миссии? – прозвучал где-то сзади скромный вопрос. - Потому что сегодня нас всего четверо, а их могут быть сотни, - как можно более безучастно пояснила я, наблюдая перед собой голубую воронку портала. Предварительное сканирование дало нам минимум необходимых данных. Причин этому могут быть тысячи: начиная от сильных вампиров-кибернетиков, блокирующих технику, заканчивая присутствием на планете Рафаэля и его свиты. И,.. если последняя догадка верна, до финала остались считаные месяцы. - Эмма! Отогнав прочь ненужные сейчас мысли, я направила корабль в воронку. Несколько мгновений длится момент перехода. Для людей это время ничтожно, однако я уже могу почувствовать первую атаку. Скрежет кристаллических когтей по корпусу судна, тяжелый удар, с последующей за ним встряской не справились даже гасители инерции. - Какого черта!? – крик из заднего отсека. - При выходе из Врат джампер находился достаточно близко к земле, чтобы охраняющие Кольцо вампиры смогли запрыгнуть на его корпус! Держитесь крепче! - я направила корабль перпендикулярно вверх. – Алекс,.. прости, - шепнула я в сторону, догадываясь, что, маневрируя, придется скинуть обоих сразу. Голографический дисплей, меж тем, сменял изображение за изображением, собирая терабайты противоречивой, большой частью совершенно неважной для меня информации. Атмосфера планеты оказалась практически стерильна, вопреки ожиданиям, в ней нет ни одного нано-робота. Зато наличествуют два неестественно огромных циклона, покрывающие собой оба полушария. Электричество, накапливающееся в ионосфере, препятствует сканированию орбиты, разряды создают сильные помехи, трущиеся друг от друга воздушные слои порождают громовые раскаты... - Эмма, на северо-запад... – доносится сквозь вой ураганного ветра голос Бриджиты. – Это «Тетраморфы». - На поверхности планеты личный флот Ареса, - произнесла я вслух, не видя причин скрывать от людей сей неожиданный факт. – Выражаясь языком подполковника Шеппарда: «Дело дрянь!» - Фиксирую скопление жизненных сигналов к востоку от нас! - Точнее, капитан Вега. Мне важны цифры! - Не могу определить точное количество, мэм. Много. Судя по тому, что жизненных сигналов больше нет нигде по поверхности планеты, в том месте собрали всех живых людей. - Зачем им вообще понадобилось сгонять людей в одну группу? - Чтобы тем самым привлечь нас, - несколько секунд я прожигала взглядом слившиеся воедино, мигающие точки, затем резко развернулась к напряженно ожидающим развития событий атлантийцам. – Это ловушка, приманка для нас всех и, в первую очередь, для меня. Они рассчитывали, что среди спасателей будет Эмпат, идущий по следам эмоций и страха. Они не ошиблись в своих предположениях... - Эмма, Бриджита, снижайте корабли! На земле вы станете менее очевидной мишенью, нежели в воздухе, - среди тысяч прочих звуковых раздражителей голос Морфея прозвучал глухо, едва слышно. Опираясь на этот факт, я могла предположить, что он сейчас где-то очень далеко. – Будьте осторожны. Нутром чую, сегодня контингент наших врагов состоит не только из ничему не обученных, юных новообращенных...
***
Двигаясь вперед по редким зарослям, я буквально утопала в волнах чужого энергетического фона. Воздух насквозь пропитался следами чужих ментальных голосов. Боль, всепоглощающий ужас, страх. Я могла слышать их крики... Все труднее становилось избавиться от чувства, будто с каждым посторонним, далеким воплем мое сердце пронзают ножом. Чем ближе мы, тем хуже становиться; окружающее пространство плывет перед глазами, все чаще сменяясь образами окровавленных тел и мертвых, но широко открытых человеческих глаз... - Эмма! – меня сильно встряхнули за плечи, вынуждая снова вернуться во мрак, разбавляемый запахом мокрой земли, и сплошной стеной дождя. – Эм, прекрати немедленно. Разорви связь с ними... - Не могу. Я чувствую их боль, Бриджит,.. чувствую, как их убивают. Медленно... - Прекрати! – она ударила меня по щеке. – Вернись к нам, и оставайся с нами! Ты мне нужна! Ты нам нужна, Эмма! - Они здесь... Под ними содрогается земля... - Что?! – Бриджита зашипела. - Просто слушай... – беззвучно произнесла я, концентрируя внимание на завывающем со всех сторон, ветре-родоначальнике исполинских торнадо. Пытаясь пробиться сквозь сплошной свист и хруст ломающихся деревьев, я закрыла глаза и глубоко вдохнула... ...Сырость, прелая листва, сочетание миллионов различных запахов, усиленных избытком влаги, кровь, разбавленное дождевой водой пепелище на месте, где еще совсем недавно стояли дома, в которых жили люди. Трава, вся растительность изжелта-черная, потому что ничто живое не выдерживает такого скопления посторонней энергии. Этот мир умирает в агонии... - RAPHAEL!!! ...Порыв ветра подхватывает ледяное ржание, мощные кристаллические копыта бессмертных животных срывают пожухлый дерн с насквозь пропитанной кровью земли. Очередной разряд молнии провозглашает начало последнего часа существования планеты. Все живое здесь гибнет. Боль невыносима, против воли с моих губ срывается крик... - ЭММА! Я открываю глаза и вижу над собой черное небо. С него на меня медленно падают крупные капли, лишь благодаря вампирскому зрению не сливающиеся в сплошную водяную стену. Что-то не так... В то мгновение, когда я это осознала, кто-то с силой ударил меня в грудь, от чего меня подбросило в воздух, ветер засвистел в ушах. Приземлившись на руки с двойным кувырком через голову, я зарычала, в ярости озираясь. Огонь слепил глаза и инстинктивно отпугивал. Вникнуть в суть происходящего я смогла лишь через долгих полсекунды, когда увернулась от вторичной атаки. Стеной пламени управляла Бриджита, так она пыталась защитить людей и себя от нападавших. Они были сильны. Достаточно могущественны, чтобы сравниться с нами по скорости движений и реакции. Двое надвое, победа была бы возможна, но с людьми наши шансы равны нулю. Огонь против них бесполезен, потому что их телах нет ни царапины, а без крови наша плоть не горит. Два бледных лица, два одинаково яростных, животных оскала, узкие вертикали зрачков, алые глаза горят в глазницах. Единственный признак, по которому их возможно отличить – неестественно длинные для самцов, прямые, бело-седые волосы. Передо мной стоят бывшие рейфы... - Александр! – закричала я сквозь двойной раскат грома, эхо которого тут же поглотило мой отчаянный призыв. Очередной удар пришелся в живот, но перед тем как отлететь, я все же смогла задеть противника ментально. Сгусток моей энергии попал точно в лоб вампира. Это дало мне необходимое время, чтобы снова встать на ноги. Надолго ли, я не знала. Совсем близко раздался душераздирающий вопль, который тут же затих. Бриджита отвлеклась, клыкастое детище генной терапии преодолело огненный барьер. Сержант Мехра пролетела пятнадцать футов, прежде чем врезаться спиной в землю. Персональный щит мог бы защитить ее, будь удар чуть слабее, но... поверхность прогнулась, девушку буквально вдавило в грунт. Жуткий хруст ее позвоночника заставил меня пригнуться и зашипеть от бешенства. Я рванулась к телу. Попытка разорвать добычу была мною пресечена, в разящий удар я стремилась вложить максимум силы. Тварь встретилась с толстенным стволом, проломила его, как бумажный лист. Ветвистое дерево начало стремительно давать крен, подчиняясь гравитации... - Бриджита! Я отвлеку их и уведу за собой. Помоги сержанту, и двигайтесь дальше! С планеты нас все равно не выпустят, – пинком отшвырнув перегородившее путь бревно с почерневшей, словно после кислотного дождя листвой, я втянула носом воздух, взбешенно рыча. – Жрать хотите!? – я пустила в обе стороны ментальные сферы, чтобы обмануть на мгновение их нюх. – Тогда поймайте меня! - кувырнувшись назад, я рванулась в чащу, увлекая вампиров за собой. «Теперь главное – бежать, не позволяя им отвлечься от погони за мной. Морф, Алекс, где же вы?» Пять миль однообразного бега раз от раза, когда кому-то из них удавалось меня настичь, разбавляли прыжки через расщелины, сальто, игра на спор с гравитацией и прятки в пожухлых, полуосыпавшихся кронах. Под конец я начала водить их кругами, потому что бежать дальше не видела смысла. Трещина в земной коре была шириной немногим меньше мили, как бы я ни хотела, мне ее не перепрыгнуть, а далеко внизу плещется жидкое мантийное вещество. Атмосфера, литосфера, гидросфера... Они подчинили себе всё, не оставив причин сомневаться – Всадники живы, они здесь, еще более могущественные, чем прежде, ведь со дня моей последней встречи с ними прошли тысячелетия. - MORI**! – над ухом раздалось ликующий рык. Чужие когти полоснули по спине, и в тот же миг я потеряла точку опоры, соскальзывая в пропасть раскаленных недр планеты. Сперва меня обуял звериный страх, упрямо навязанный сознанию инстинктом самосохранения, затем я выпустила когти, отчаянно пытаясь схватиться за крошащуюся, слишком размягченную породу. Жалкие ее крохи выскальзывали, не позволяя зацепиться. Геенна огненная была совсем близко, когда мне все же удалось приникнуть к оплавленной поверхности. Едва ноги получили должный упор, я мгновенно забралась выше, как можно дальше от огня. Царапины на спине обжигало, высокая температура тормозила регенерацию, от боли хотелось визжать, но вместо этого я лишь остервенело рычала, дюйм за дюймом выбираясь на поверхность по хлипкой, полутвердой-полужидкой отвесной поверхности. - Te sunt mortus***! – яростно изрекла я, рассчитывая силу для последнего прыжка. ______________________________________ Перевод с Древнего: *- Непременно. **- Сдохни! ***- Вы трупы!
- Давай руку! – на фоне мрачного, разверзнутого очередной вспышкой неба, прямо надо мной возникло лицо Морфея. Его губы были в крови, он тянулся ко мне, а Лекс тем временем скинул в пропасть два сильно потрепанных тела и, кажется, одна из отделенных белобрысых голов полетела в каком-то футе от меня. Я посмотрела вниз, на бурлящую магму. За тридцать прошедших секунд ее уровень заметно повысился. – Эм, руку! – нетерпеливо рыкнул Морф и сузил зрачки. Я зашипела в ответ, но все же подтянулась, чтобы схватиться за ледяные, скользкие от крови и дождя пальцы. Секундой позже, когда уже стояла на твердой земле, я кинула яростный взгляд в пропасть, которая еще минуту назад могла бы стать моей могилой. - У тебя кровь, - Морфей подошел непозволительно близко и почти коснулся продольных царапин. - Не тронь! – резко отскакиваю в сторону. – Сами заживут! – я вскинула голову навстречу ледяной воде, льющейся с неба. Тело быстро охлаждалось, раны затягивались, забирая с собой боль и дикий страх. Корсет и куртка почти полностью сгорели, от них остались лишь обугленные фрагменты, по обнаженной коже беспрепятственно струились ручьи влаги, сдуваемые резкими порывами ветра. - Возьми, - Александр снял свою куртку и протянул ее мне. – Прости, что задержались и чуть не опоздали. Секунду я оценивающе созерцала предмет гардероба, затем стремительным движением накинула вещь на себя и рванула замок. На животе, рукаве и правом плече черная кожа была разрезана когтями, но все же это лучше, чем нагота. Фыркнув в унисон собственным мыслям, я посмотрела на своих спасителей. Их горящие глаза, оскаленные клыки, напряженная оборонительная стойка, разрывающая грудную клетку ярость. - Нужно отыскать Бриджиту и остальных. Я заставила этих двоих погнаться за мной, оставив Бридж одну. - Мы знаем, где они, - Морфей кивнул. – Идем. Синхронно сработали наши браслеты, вокруг меня оформилось другое, незнакомое пространство. Запахи побуждали к рычанию, глотка начала плавиться от жажды, рот в одно мгновение наполнила слюна. Смерть витала в воздухе, врезаясь в меня ментальными всполохами. Эмоции страдания, боли, стоны, бессилие, страх... - Diabolum*! – я крутнулась вокруг себя. Люди, смерть, крик. У моих ног лежит ребенок. Его зеленые глаза широко открыты, вывернутая в противоположную сторону шея испещрена серповидными шрамами укусов. - Мари! Здесь еще живой! - К этому не подходите! - Сыночек! Малыш мой... - Я сказала: не подходить! – грубо остановила женщину Бриджита и буквально отшвырнула ее к стене. – Эмма, займись! Я послушно склонилась над дрожащей фигурой. Лицо, искаженное ужасом, чужой страх, пробирающийся внутрь, к бессмертному сердцу, слезы, которые сводят меня с ума и не дают мыслить связно, дрожащие губы шепчут имя мальчика... - Все хорошо. Все будет хорошо, - я внушаю, забирая боль, которая тут же становиться моей. Моя боль, мои воспоминания, мой страх... На глаза тут же наворачиваются кровавые слезы, а из горла вырывается сдавленное имя того, кого я никогда прежде не знала, но только что он словно стал мне родным сыном. Женщина затихает в моих объятиях, горячее тело перестает дрожать, ее сознание улетает в блаженную бездну внушения... По моим щекам кровавыми ручьями течет сожаление, рык беспомощности превращается в хриплый кашель. - Эм! – меня тянут за плечо. Непонятным для самой себя образом я оказываюсь у другого, бьющегося в конвульсиях тела. Я держу ее за руку, холодные слабые пальцы сжимают мою руку, раскосые глаза смотрят прямо на меня. Я не могу, я не выдержу... Глубина взгляда затягивает, увлекает в небытие, сердце бьется, как сумасшедшее, отчаянно проталкивая уже зараженную кровь по сосудам, и тем самым приближает момент смерти. - Сделайте же что-нибудь! Почему вы сидите?! – я пронзительно зарычала на медиков, которые не двигали со своих мест и сидели, как парализованные. После секундного замешательства, я рванула зубами рукав. - Стой! – возникший рядом Морфей зажал мое запястье, не позволяя прокусить. Я дернулась, но он лишь усилил хватку. – Наша кровь не поможет. Morbis был здесь. Он заразил людей. Против него мы бессильны, Эм. - Она умирает! - я снова попыталась вырваться, но безуспешно. – Она умирает, Морфей! Она умирает... – повторяла я как молитву, словно это могло что-либо изменить. Жуткий, булькающе-клокочущий звук вырвался из горла девушки. В последний раз она дернулась, в последний раз сжалось ее сердце, а потом... словно тело подбросили вверх. Она выгнулась дугой, изо рта хлынул фонтан бурой жидкости. Ее глаза... Смерть... Тьма. Я исчезаю вместе с ней... - Emma! – сквозь тьму я слышу голос, меня трясут, безжалостно вырывая из мрака. – Эм, не делай этого! Разорви связь, закрой сознание! - Они умирают... Морфей, я чувствую, как это происходит... - Посмотри на меня! – вдруг произносит чей-то голос сзади. Я инстинктивно оборачиваюсь, чтобы встретить еще один затухающий взгляд. Окровавленная рука тянется ко мне. Несмотря на жажду, постепенно становящуюся невыносимой, я повинуюсь и наклоняюсь ближе. Неожиданно мое плечо сдавливают с такой силой, что раздается хруст, глаза умирающего при этом вспыхивают белым светом, синеватые губы шепчут чужим, металлическим голосом: - Salutem ave Elizabetha, domina proxima**. Смертная рука соскальзывает с моего плеча, ударяется об пол, глаза человека закатываются, его тело бьется в судорогах. Я едва успеваю закрыть лицо от струи крови, вырвавшейся из его горла. - Забираем всех, кто не заражен и уходим отсюда. Немедленно! – Морфей толкает меня вперед. Где-то на заднем плане, сравнительно близко я могу слышать фырканье коней, их частое дыхание... Земля под нами приходит в движение. - Доктор Чен, вашей группе лучше разделиться. Корабля два, медики нужны и там, и там. - А как же команда майора Тэлди? - Мы идем с Эммой и Морфеем через Врата. - Сержант Мехра? - Я в порядке. - Дасти? - Черта с два, я сказала, что в порядке! Займитесь ранеными! - Но у тебя нет щита! Если... - Если я умру, то стану вампиром, майор, я знаю! А теперь, пожалуйста, оставьте меня! - Возьми мой... - Нет! – я встала между двумя женщинами. – Сержант Мехра пойдет со мной. Обещаю, майор Тэлди, я обеспечу ее безопас... Новый сейсмический толчок прервал меня на полуслове. Послышался грохот – всего в футах тридцати от нас разверзлась земля, образовав очередной разлом. - Как быть с зараженными? - Они больше не ваша забота, доктор Чен. Александр, Бриджит, уводите корабли. Сержант... - я протянула девушке руку... В следующее мгновение мы оказались на равнине Врат. Самое сложное ждало впереди, а картина, представшая нашим глазам, только лишний раз иллюстрировала уровень сложности. «Кто они?..» - Зевс, треклятый инфернит! – прошипел сквозь зубы Морфей. – Нашел время удовлетворять ностальгию по Терре! - Они знают, что мы здесь. Они нас не выпустят. Всё так, как гласит Писание. Они точно сошли со страниц древнейших пророчеств. Четверо: конь рыжий, конь черный, конь бледный, конь белый... Вellum, Famis, Morbis***, Raphael... Трое из них олицетворяют виды: Элементал, Псионик, Молекуляр. Четвертый, Raphael, – некто вроде надзирателя, тот, чьими глазами видит Арес. Черные мантии развивает ветер, лиц не видно, но это неважно. Нам известно, кого скрывают глубокие капюшоны, от них за милю разит чужой жизнью, а невидимая мощь, что исходит от них, в разы превосходит энергию Кадиса. - Вестники Апокалипсиса... - Библейские Всадники? За спиной одновременно раздаются два растерянных, полных неверия шепота. Они заставляют меня отвлечься на мгновение, но этого мгновения достаточно, чтобы я упустила из виду стремительное, сравнимое с порывом ветра, бесшумное приближение коня. И вот он уже стоит в восьми футах от нас, его наездник грозно возвышается над нами, в тени капюшона горят алые глаза, губы искажает снисходительная улыбка-оскал. Белоснежная шкура его бессмертного жеребца светится в ночи, мокрую гриву раздувает ветер, громовым раскатам вторит ржание – конь становится на дыбы, демонстрируя величие и мощь первого Всадника. - Raphael... - Terrans.... et selines****, - громко, но, между тем, проникновенно оглашает вампир. - Назад, Raphael! Не подходи! - Смелость, дерзость, глупость! Я могу видеть, как молниеносно вздымаются мощные копыта, и лишь в последнюю секунду успеваю отскочить в сторону. - Empath ! – темная фигура содрогается от надменного смеха. – Или всего лишь жалкое его подобие!? - Оставь ее! - Властитель сновидений – Morpheus, Emma et... mortem Lanties...***** - Смертные принадлежат нам, Рафаил! - Я заметил, - он глубоко, с шипением, вдохнул воздух. – Среди вашей собственности затерялась полукровка. Не могу же я оставить без внимания этот факт, - стремительно, хищно-грациозным прыжком он покидает седло. - Не приближайся к ней! – рычу я, преграждая ему путь. Вампир неожиданно послушно замирает, в горящих звериных глазах читается интерес, игра, задор. - На что ты способна, властительница чувств? Яви мне свой талант! Удиви меня, и тогда, возможно,.. я позволю вам уйти живыми. Все в нашей с тобой власти, Эмма. Тебе нужно лишь показать мне силу своего дара. Я и Рафаэль принадлежим к одному виду. Он тоже эмпат, но гораздо более могущественный, чем я, ведь он получил свое бессмертие от Ареса. В сущности, он был вторым, кому Арес даровал вечную жизнь. Он сильнее, опытнее, безжалостнее, хладнокровнее, решительнее меня. Я знала, что мне с ним не тягаться, но он не оставил мне иного варианта. Собрав воедино все темные эмоции, которые в это мгновение роились и переполняли мое сознание, я облекла их в ментальную сферу и выпустила наружу. Удар пришелся в цель, под капюшон. Из предыдущего опыта я знала, что такую мою атаку даже Кадис не всегда выдерживает... - Любитель! – оскалившись, вампир с поразительной лёгкостью стряхнул с себя остатки мою энергию. – Не более чем юное дитя! – его ответный удар был столь стремительным и мощным, что увернуться или защититься у меня просто не было возможности. Волной энергии меня подбросило в воздух, голову пронзила резкая, невыносимая боль. Весь эмоциональный мрак, все мучения и ужас, которые испытали этой ночью жертвы Рафаэля, передались мне. Остановить его воздействие не было сил... Все, что происходило дальше, я видела словно через затемненное стекло, цвета и общее восприятие были искажены, моим телом управляли инстинкты. Гигантские прыжки коней, их копыта в дюйме от меня. Их развивающиеся гривы и хвосты проскальзывает по лицу, по рукам. Конский волос, измененный кристаллами, легко разрезает мою кожу, вынуждая ощутить запах собственной крови. Я поднимаю голову вверх, чтобы видеть, как надо мной пролетает жеребец черной масти. Они уходят... Еще секунда, и за последним из всадников закрываются Врата. Морфей возникает перед наборным устройством, в следующую секунду заново устанавливается червоточина, где-то над собой, сверху, я слышу звук приближающихся кораблей. Мгновение спустя оба... джампера скрываются в горизонте событий. - Все живы? - я оборачиваюсь назад, не вполне уверенная, могу ли доверять собственному зрению и слуху. От всеобъемлющего страха четыре смертных сердца бьются настолько быстро, что готовы остановиться в любой момент. - Уходим! – где-то рядом рычит Морфей. – Быстро! Планета вот-вот взорвется! – смотря на меня, он подталкивает к порталу двух женщин. Доля секунды – и дрожащая гладь воронки скрывает от меня их спины. Я вновь оборачиваюсь. Огонь, тьма, ..лишь небольшой постамент, на котором стоят Врата, все еще цел и не поглощен приближающимися к нам реками жидкого огня. Двигаясь с максимально возможной скоростью, я увлекаю за собой оставшихся лантиек. До границы миров остается один шаг, как вдруг мой взгляд цепляется за неподвижное тело, лежавшее у самого края платформы. Ничтожную долю секунды труп остается неподвижным, мертвым, затем... стремительное движение, слишком резкое, смазанное... Непрекращающийся вой ветра неожиданно прервался... выстрелом. Я не вижу стреляющего, не вижу пули или сгустка направленной в нашу сторону энергии, только успеваю втолкнуть в портал капитана Вегу и закрыть собой оставшуюся без щита, напоенную вампирской кровью, сержанта Мехру... Сильный толчок чуть ниже груди, обстановка вокруг неуловимо сменяется. Обилие яркого света в зале Врат Селины неприятно ударяет по глазам. В следующее мгновение на смену дезориентации приходит резкая боль, не менее резко переходящая в неожиданно подступившую тьму. Оба чувства борются друг с другом в моем теле, не спрашивая позволения у меня, никак не считаясь с сознанием... - Em!? – я слышу требовательный оклик, при этом кто-то пытается разжать мои пальцы, мертвой хваткой вцепившиеся в хрупкие человеческие плечи. - Эмма, ты сломаешь ей шею! Все закончилось. Она теперь в безопасности. Просто отпусти... Я неуверенно повинуюсь, теряя при этом равновесие. Стремительно приближается мраморный пол. Одна моя рука безуспешно ищет опору, другая инстинктивно накрывает живот. Из горла тут же вырывается сдавленный, смешанный со звериным рычанием, крик. – Эмма!? – лицо Морфея надо мной расплывается, его голос улетает в темноту. Меня охватывает панический страх, граничащий с ужасом – я не понимаю, что творится с моим телом, почему оно больше не подчиняется мне, и почему так быстро слабеет, гаснет острота чувств... Медленно я опускаю глаза вниз, чтобы посмотреть на руку, которой зажимаю что-то пульсирующее, влажное с правой стороны, под ребрами: сквозь судорожно сжатые пальцы обильно, не переставая, сочится густая, бурая кровь... - Это невозможно! – я с трудом вторично сосредотачиваю взгляд на Морфее. – Это же невозможно, Морф. Нас нельзя ранить! Пулей нельзя... Невозможно... В его глазах и эмоциях царят непонимание, растерянность... неподдельный, не наигранный страх. Он хочет коснуться раны, а я больше не могу сдерживать визг дикой боли, рвущийся наружу сквозь стиснутые зубы. - Не смей трогать! – собрав все силы, я отталкиваю вампира от себя и выпускаю клыки, пронзительно рыча. – ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!________________________________________ Перевод с языка Древних: *- Дьявол! **- Передай Элизабет, что дама вольна начать первой. ***- Война, Голод, Чума. ****- Земляне... и селинцы. *****- Смертные лантийцы...
«Не может быть... Невозможно», - эта мысль была одной из немногих, что все еще удерживала меня на поверхности сознания. Отуманенный болью рассудок упорно не желал верить в происходящее. - Сознание или его отсутствие - это дефекты и несовершенства смертных! Не вампиров! Мы никогда не падаем в обморок, наши тела не чувствуют боли, мы... даже не живые существа! Всё неправильно, перевернуто, мрак не отступает, он все гуще, все невыносимей, он поглощает меня... - Emma, – недоступный человеку шепот соскальзывает с ее губ. Ее глазами я вижу мостик земного крейсера, вместе с ней говорю. Я в ее сознании... или, скорее, она в моем, или... я уже не различаю. – Кадис, – рука Элеады обхватывает локоть стоящего подле нее вампира. – Эмма... Она умирает! Дальше все происходит быстро, хаотично, ее движения слишком стремительны, я не успеваю воспринимать все происходящие изменения. Перед глазами не мостик, но серые бетонные стены подземного комплекса, люди растерянны, напуганы, они хотят объяснений. - Кадис, я не... Ты же знаешь, я никогда не читаю ее мыслей. Я не использую те узы, что образовалась между нами в момент ее обращения, но сейчас, буквально, десять секунд назад... Мы должны быть там, Кадис. Ты должен быть там! - Что происходит? Объясните, что... - Запланированный сеанс связи с Атлантидой только через три часа! Куда вы?! Элеаде не нужно позволение или доступ к компьютеру, чтобы открыть Врата. От одной ее мысли воронка вспыхивает бело-голубым свечением, материя заполняет весь диаметр Кольца. - Что у вас случилось!? - Кадис... - Нет, я вижу, но... как!? Мы неуязвимы для оружия! За десять тысяч лет мы не нашли ни одной пули, способной пробить нашу кожу или хотя бы задеть нас. А мы ведь искали, Кадис! Долго, упорно искали! - Похоже,.. Арес опередил нас всех, - он близко, я чувствую его прикосновения. – Сколько времени прошло? Давно она в таком состоянии? Пытались сканировать рану? Я слышу его голос, я ощущаю горячие касания его пальцев к лицу, но ответить я не могу, тело не слушается. - Эмма? Эм, ты нас слышишь? Эмма! – Кадис зовет, и я открываю глаза. Яркий свет раздражает сильнее обычного, вызывая дискомфорт, граничащий с режущей болью. Светлые волосы и лицо вампира, склонившегося надо мной, расплываются. - Зевс,.. вытащи это из меня... – во рту вкус собственной крови и он не избавляет от жажды, но только усиливает ее. Снова мрак. Всё, что я могу – это слышать их, но не видеть или говорить. Изо всех сил стараюсь усмирить животный страх, вслушиваясь в их обрывочные, короткие диалоги. - Мне необходимо знать, из чего сделана пуля. - Сначала вытащи ее, а уж после изучай, сколько захочешь! - Александр прав, Кадис. Извлеки ее, а позже... - Просто извлечь предмет, попавший внутрь бессмертного тела, не зная при этом составляющего материала, я не могу, Леа. Опасно! - ОНО в ней! ОНО препятствует регенерации и вызывает кровотечение! Вот это опасно! - Если это «ОНО» смогло проникнуть внутрь, не известно, как оно себя ведет при контакте с... - Чем? Что это, Кадис!? - Кристалл. Внутри нее кристаллическая пуля. В момент входа она раскололась надвое. Одна ее часть прошла через печень, почти насквозь. Другая... все еще глубоко под кожей и пока ничего не задела. - Пока? Что это значит? - Рельеф осколков и самой поверхности инородного объекта почти полностью совпадает с кристаллической структурой молекул, составляющих наши тела. Чем больше она двигается и напрягает мышцы, тем глубже войдут осколки. - Кристалла, повинного в нашем бессмертии, давно уже нет, а синтезировать чистое вещество, из которого он был изготовлен, невозможно. Единственный, когда-либо существующий во Вселенной образец был разрушен, чтобы своим разрушением породить вас, Кадис. Тебя и Ареса. Тот кристалл стал частью ваших тел. Он теперь в вас, и другого, подобного ему, не существует. - Подобное растворяется в подобном, Элеада. Только так возможно объяснить это. Наши тела неуязвимы, в них не проникает ни один материал, ни один металл или его сплав, ничего, кроме наших собственных когтей и зубов,.. состоящих из мутирующей кристаллической структуры. - Если... все, действительно, так, как ты говоришь... Понимаешь, что это может значить? «Сколько можно трепаться!? - во мне пробуждалась ярость. - Дьявол, я же вас слышу, я лежу тут, не могу пошевелиться, и слушаю ваши треклятые предположения, основанные, дьявол знает на чем!?» - стараясь пробиться сквозь густой, тяжелый мрак бесчувствия, я так глупо рвалась к сознанию. Глупо, ведь тогда вернется боль. Точно вынырнув из глубины бездонного океана, я инстинктивно глубоко вдыхаю. Воздух свистит, горло лижет огонь безумной жажды, а слабость не отпускает, наоборот, затягивает. - Кадис, мне все равно, из чего сделана эта штука! Мне неважно, каков риск! – я сосредотачиваю взгляд на его лице. – Вытащи это из меня! Прямо сейчас! – я подалась вперед, рыча. – Вытащи эту дрянь немедленно! Слышишь меня!? Четыре руки тут же прижали меня к поверхности стола. - Не двигайся! Осколки легко дробятся. Сокращением мышц ты загонишь их глубже. Расслабься. - Расслабиться!? - уже не рыча, но вопя, я сжала руку Элеады и перевела на нее взгляд. – Достаньте их из меня, иначе я сделаю это сама! – рванувшись из последних сил, я выгнулась. Дальше меня накрыла новая волна мрака. Боль, ощущение времени, какая-либо связь с реальностью – все исчезло. Я оказалась заперта внутри собственного разума, одна, без поддержки чувств и инстинктов, неизменно сопровождавших меня вот уже более ста веков. «Неужели это конец? Неужели,.. вот ТАК может умереть существо, прожившее тысячелетия!? Так просто, от пули...» - Emma! – чужой голос вероломно вторгся в окружающую меня тьму. Неожиданно, без предупреждения, вернулись все чувства, прогнав собой туман беспамятства. Первостепенной и непреодолимой стала жажда – дикая, безудержная, неукротимая. – Все закончилось. Ты сильная, ты справилась. Все хорошо, – я ощутила, как говорящий пропускает руку через мои волосы. Его запах манил, заставляя горло полыхать. - Ей нужна кровь. - Позволь ей себя укусить... - Нет, Леа, человеческая кровь.
***
Два окровавленных фрагмента неправильной формы – это все, что осталось от некогда цельного объекта, столь легко проникшего внутрь моего тела. Мысль о подобном до сих пор кажется мне чем-то... диким, разрушающим незыблемое постоянство, ставящим под сомнение все наши знания, всё, изучаемое нами на протяжении тысяч и тысяч лет. «Так не бывает! Бессмертие непреложно», – твердят инстинкты, а глаза, меж тем, видят, руки – осязают подтверждение обратному. «Против таких, как я, создано оружие», - звучит холодный, как никогда расчетливый ответ со стороны человеческого разума, логики, трезво оценивающей факты. Рациональность человеческого мышления во мне побеждает точку зрения зверя, только... это ничего не меняет. - Я чуть не погибла только потому, что ОН, во всем подобный мне, прародитель и создатель всей нашей расы, решил ее же и уничтожить! Это неправильно! Против природы, против всех мыслимых законов!» - яростно, остервенело зарычав на всю лабораторию, я скинула осколки со стола. Ничтожная доля секунды – кристалл дробится в пыль под моей ногой; еще мгновение – и эта пыль, к которой теперь примешивается металлическое покрытие, содранное с пола, летит в стену. Конструкция не выдерживает, расходясь в месте удара множеством трещин. - Эм, разгром помещения ничего не изменит, - убийственно спокойно замечает Кадис, после чего единственное, что его спасает от кипящей во мне лавы ярости, которую мне хотелось выплеснуть непременно на него, это расстояние, равное диаметру города. – Ненавижу! – пронзительно зарычала я. – Тебя и братца твоего! НЕНАВИЖУ обоих! На самом деле, все обстоит несколько иначе. Не Кадиса я ненавижу, а скорее факт его бездействия, который подразумевает под собой куда большие знания о всей сложности ситуации, чем может казаться со стороны. Ему известно гораздо больше, чем всем нам, включая то, как невероятно мне повезло сегодня, ибо доставшаяся мне пуля была лишь экспериментальным образцом. Так сказал Кадис, сказал, а после показал компьютерную симуляцию. Цельный кристалл первоначально имел обтекаемую форму, исключением стала граненая носовая часть, прямое назначение которой – стопроцентно успешное попадание с последующим разрушением внутри. Изначально пуля имела полость, сердечник, в завершенном образце обязанный нести в себе... что-то. Вещество, проникающее в кровь через рану посредством дробления кристалла. И... если бы моя пуля оказалась законченной, а сама я – не подопытным кроликом для промежуточного теста, скорее всего, я была бы уже мертва. На этот раз по-настоящему, без возрождения в ином облике, без воскрешения кровью, но просто... мертва. Как был мертв тот вампир в заброшенном исследовательском комплексе Ареса. Вампир, бывший первым, чье бессмертие обратили вспять; вампир, ставший подопытной крысой, тем, на ком создавалось смертоносное оружие, по совместительству – панацея от бессмертия. Возможно, моя кровь, также как и его, стала бы черной, закристаллизовалась прямо в теле, возможно... моя смерть была бы медленной, а боль при этом усиленной в миллионы раз, как, в принципе, и все мои чувства с момента перехода из мира смертных в мир бесконечного, неравноценного обмена жизнями... - Шесть спутников, чтобы замкнуть силовое поле, Кадис! – гневный рык с другого конца города прервал мои томные размышления, вынудив прислушаться к словам, тону, эмоциям, сопровождающим каждую реплику. - Четыре в обхват экватора планеты, два – на полюсах. Притом что над каждым должно одновременно работать трое. Минимум трое! Ты не забыл, что нас всего восемнадцать... шестнадцать!? Кочевница не в счет по причине того, что кроме жажды думает только о том, кем следующим покормиться, а Шеппард... Он не у дел, потому что у него... Что Кадис? Месяц ничегонеделанья? Медовый месяц? Счастливые Рождественские каникулы? Или... - Или, Морфей, или. Повторяю для всех, здесь присутствующих, еще раз: не трогайте его, если от этого вам станет легче – забудьте, что Шеппард вообще существует. Мне угодно, чтобы он оставался с Вейр. Денно, нощно, круглосуточно! На Земле, максимально далеко от всего, что связанно с происходящим в обеих галактиках! Если потребуется, я ничуть не сомневаюсь: он под пули себя подставит и строительством спутников займется, и в инициативе врагам глотки рвать фору вам даст, но... Я хочу, чтобы свою инициативу Джон сейчас задействовал в отношении одной единственной персоны, ибо для нее он воистину незаменим. - Что это изменит!? Что это даст нам и как поможет защитить Вселенную от насильственного перерождения с последующей сменой абсолютной власти в пользу твоего брата? Наличие незаменимого рядом даст нам супероружие? - Свое слово я сказал, Морфей, и далее обсуждать эту тему не намерен. Шеппард и Вейр стали центральными фигурами сего безумия не по своей воле, они не выбирали для себя подобной, весьма сомнительной чести, поэтому оставьте их в покое. - Ты не настолько глуп, Кадис, чтобы счесть свой последний аргумент весомым. Миллиарды людей тоже не выбирали для себя статуса добычи, тем не менее, они гибнут. И нам не разорваться, чтобы находится одновременно в двух галактиках! - Контроль над эмоциями – полезная вещь Морф, для каждого из нас. Я не стану напоминать, что случается, когда мы теряем бдительность, выпуская на волю животное, питающиеся яростью, преследующее свои, исключительно корыстные цели. Она – человек, а он никогда не станет одним из нас, потому что в нем человеческого больше, чем у всех нас вместе взятых. Они вдвоем живут смертной жизнью, не нам этому препятствовать. - Ради Творцов, Кадис, просто скажи, что ты уверен и знаешь, что делаешь. О большем никто из нас не просит. - Придет время – она докажет вам сама, Морфей. Но если вам необходимо мое слово, то... Да, я в ней уверен.
//Млечный Путь. Земля.//
*Шеппард.*
Федеральная трасса между штатами, семь утра, общее количество встречных авто легко рассчитать из соотношения: одна штука на три, а то и четыре мили. Не густо, что мне, собственно, на руку, если формально сбросить со счетов навязчивую идею-фикс перекусить случайным попутчиком, которому так некстати свезло оказаться в радиусе моих обостренных и жаждущих утоления голода чувств. Тело все настойчивее требует крови, отдачи энергии в движение, в погоню за добычей, в ощущение свободы, а не в одну только позу сидения за рулем и разглядывания дорожного покрытия, жутко медленно ускользающего под колеса внедорожника. При этом педаль газа вдавлена в пол до отказа, двигатель уже битый час работает на износ предельного максимума в сто восемнадцать миль. В любом случае, для меня медленно, как ни выкладывайся хваленый движок GM. Жутко медленно, раздражает, а показатель топлива, меж тем, все ниже. «Твою налево! С утра пораньше везет, как утопленнику! - прикусив губу, чтобы заглушить рычание, на раз-два способное разбудить Лиз, я скосил глаза в сторону GPRS-панели. Из очевидных плюсов: заправка недалеко; из не менее очевидных минусов: заправка недалеко, значит, люди тоже. – Нет, утопленнику, определенно, фортит куда больше, чем мне. По крайней мере, в его случае есть не хилая возможность утопиться», - горько усмехнувшись иронии и оскалив клыки собственному отражению в зеркале, я попытался отвлечься на ровное биение сердца Элизабет. В целом, необходимо срочно менять направление мыслей в сторону, максимально удаленную от жажды, иначе парнишу-стажера на бензоколонке в качестве чаевых ждет ужасная и мучительная смерть. Голодный, а поэтому раздраженный и злой, я несколько раз тряхнул головой, отгоняя прочь соблазнительные представления о завтраке, обеде и прочем синонимичном. Вместо навязчивых образов я старался концентрировать внимание на реальности: на Элизабет, спящей сзади в объятиях кожаных сидений. Все еще непривычным для нас обоих было отсутствие ночных кошмаров, которые неустанно преследовали ее из ночи в ночь на протяжении столь длительного времени. Лиз по-прежнему боится засыпать, ее бросает в дрожь от одной только мысли о возвращении в бездну ночного ада, хоть она и понимает, что этого не случится, пока остается в силе кровный договор Валери с тварью, возомнившей себя хозяином всего сущего. Фэй все же пошла на это. Зачем? С какой целью? Почему она вновь решила воссоединиться с тем, кого отрицает и от кого убегает без оглядки вот уже десять тысяч лет? Почему ради Элизабет она готова сделать это? Вопросов много, ответов нет. Валери скрытная. Несмотря на прочную связь наших разумов, в ее сознании много путаницы, много темных пятен, слишком много того, что было мне недоступно и непонятно с самого начала. Я не знаю ее, не могу предвидеть ее планов – это настораживает инстинкты, но в тоже время она помогла Элизабет. Действительно, помогла, потому я обязан быть благодарен загадочной Древней с сомнительной родословной. Благодарен за все: за спокойствие Элизабет, за отсутствие у нее кошмаров, за каждую ее улыбку, за звонкий смех и живой огонек в карих глазах. Ведь еще не так давно большее, на что я мог рассчитывать – это исполненный страхом, пустой и отрешенный взгляд, молящий о смерти. А еще раньше, до того, как Фэй своим появлением перевернула мир вокруг меня с ног на голову, я попросту сходил с ума, зная, что любимая страдает, но я не могу ее спасти, не могу помочь, не в силах оградить и защитить. Это время было... адом. Личной, не имеющей границ преисподней, в которой обитали демоны, созданные специально, чтобы мучить меня. Сначала появилась органический клон, похожий на Элизабет, как две капли воды, затем... репликатор, не имеющий ничего общего с женщиной, которую я любил, но в тоже время... бывший ею. Невыносимо было видеть чужое тело, машину, состоящую из трижды проклятых нанитов и одновременно знать, что в эту машину поместили абсолютную копию человеческой, столь долгожданной мною души. И репло-Элизабет верила, что она настоящая, верила до последнего, а я с первой же секунды понял, что она – всего лишь идеальный дубликат. В тот момент, когда чужое, совершенно незнакомое мне тело замерло напротив бездны, ведущей в космос, я готов был смириться, готов был принять копию, чтобы только не терять ее снова. Ее взгляд через плечо против бездны портала был для меня невыносим. В третий раз это случилось. Трижды я терял ее! Любой на моем месте давно сошел с ума. Наверняка, это должно было произойти и со мной тоже, если бы не кошмары. Каждый раз я закрывал глаза с надеждой видеть ее снова, быть с нею рядом, чувствовать ее через воспоминания, через сны, через видения. Они являлись одновременно и пыткой, и спасением. Только чужие, серые глаза, созданные когда-то МакКеем и им же названные «ФРЕН», я так и не смог забыть... - Сэр? - настойчивый стук, раздавшийся где-то в настоящем времени и пространстве, до боли неприятно выдернул меня из опять же неприятных воспоминаний. – Сэр, вы меня слышите? «Нет, твою мать, оглох!» - раздраженно шикнув про себя, я моргнул, чтобы окончательно избавиться от образа темноволосой фигуры в ареоле активных Врат. Вместо нее я теперь видел юнца лет под шестнадцать, который с явным нетерпением продолжал барабанить по стеклу со стороны водителя. Вовремя подавив инстинктивное рычание и желание вдохнуть воздух как можно глубже, я извлек из кармана купюру, на дюйм опустил стекло и просунул в образовавшуюся прорезь зеленую бумажку. - Полный бак, сдачу оставишь себе. - Спасибо,.. сэр. Может,.. вы хотите кофе или... - Исчезни, - я прилагал все усилия, чтобы только не зарычать и не измениться в лице. Преломленный стеклом свет, первый, но меткий солнечный луч, фиг знает, что подействовало, однако парень шустро, без вопросов ретировался. Это не сильно спасало положение, его запах остался, я слышал его шаги, его дыхание и биение сердца, но, по крайней мере, он теперь не маячил перед глазами. «Вот и попробуй, разбери, что лучше: флешбеки с эффектом реального возвращения в прошлое или пылающая глотка вкупе с мысленно-звуковым эфиром». - Джон... – сзади послышалось бессвязное сонное бормотание. Элизабет перевернулась, ее рука случайно задела картонную упаковку – шелест фольги об обивку, конфеты, одна за другой, медленно, стали соскальзывать под сиденье. – Ой, - прошептала Лиз несколько секунд спустя. - Доброе утро, моя радость, - сдержанно улыбаясь, я повернул голову, чтобы посмотреть на нее. Картина умиляла, заставляя меня улыбаться и теперь уже плевать на всякую осторожность в плане демонстрации клыков. Растрепанные локоны волос, чуть примятый мех куртки, все еще закрытые глаза и... ответная улыбка на губах. - Я что-то уронила, да? – она медленно, несмело осмотрелась, но стоило нашим взглядам встретиться, сомнения исчезли, в ее глазах сверкнул игривый огонек. В глазах Элизабет, карих – не серых, живых, а не принадлежащих машине. И на этот раз я имел возможность сохранить этот огонек, этот взгляд, улыбку, каждую черту ее лица, без необходимости прощаться навсегда. Она моя, настоящая, не клон, не видение, но живая, осязаемая, как никогда. Ее, медленное, такое заметное для меня движение, шоколадные локоны вздымаются, слегка пружинят, когда она приближает ко мне свое лицо. Губы соблазняют, глаза светятся, затмевая собой чужой, посторонний образ, преследующий меня в моих же собственных кошмарах. - Лиз... – с трудом произношу, перед тем как наши губы соприкасаются. Жар, тепло, сладость вкуса на языке. - Это мой ответ на твое «доброе утро», - мягко произносит она, отстраняясь на полдюйма и пытливо глядя на меня. – Значит, вот какой она была,.. одна из моих копий? - Она не была твоей копией, - мгновенно возразил я, разочарованный, что не успел вовремя избавиться от назойливых воспоминаний. – Никогда! - Если не тело, то, по крайней мере, сознание было скопировано. Она была мной,.. внутренне. - Нет, Лизабет, - я отрицательно покачал головой. - Тобой она не была, и я это знал. - Откуда? Почему ты так уверен в этом? Почему ты думаешь, что я настоящая, а она – нет? - А почему ты веришь мне? – я поймал в ее растерянный, жаждущий правдивых ответов взгляд. - Почему, даже зная, кем я стал, ты продолжаешь мне доверять. Ведь я ничем не лучше персонажей твоих снов. Я – такой же, созданный дочерью Ареса, убийца. - Неправда! – она повышает голос и хочет прижаться ко мне, но ей мешают кресла.– Не смей так говорить! - Вот видишь, - я успокаивающе провожу пальцами по ее щеке. – Ты просто знаешь и чувствуешь это. Когда аналогичный выбор вставал передо мной, я не узнал, не почувствовал в них тебя. Может быть... частичка твоей души и даже внешности присутствовала, но... все это было не тем, к чему я стремился. - Просто... Я... Мне нужно... Элизабет так и не смогла подобрать слов. После неудачных попыток это сделать она опустила взгляд, а затем и вовсе вышла из машины, осторожно прикрыв за собой дверь. Я ощутил ее растерянность и смятение в этот момент, но препятствовать не стал. Пусть даже морозный, но свежий воздух ей необходим, также как и свобода движений. Свозь тонированное стекло я мог видеть, что Элизабет просто стоит, рассеяно проводя пальцами по глянцевой черной поверхности. Дальше вытянутой руки она не отходила, дышала глубоко, ровно, и только мысли были надежно скрыты. Отчасти я был способен понять, насколько ей сейчас тяжело во всем разбираться, насколько болезненными иной раз оказываются подробности, но даже при всем понимании, телепатии и эмпатии, которыми я обладал, я не в силах оградить ее от ответов на тревожащие ее вопросы. - Сэр... – прежде зашуганный мною стажер теперь уже не рискнул стучать по стеклу и вообще держал дистанцию с фут. – Сэр, все готово, можете ехать. Удачного пути. - Спасибо, - монотонно ответил я, продолжая рассматривать силуэт повернувшейся ко мне спиной Элизабет. Замерев неподвижно, она вглядывалась куда-то вдаль, ветер раздувал ее длинные волосы. Прошло несколько долгих минут, прежде чем она обернулась, резко, порывисто открыла переднюю дверь и, забравшись внутрь, тут же прижалась ко мне. - Прости, - зашептала она мне в шею. – Прости, я... никак не привыкну. - Все хорошо, милая, успокойся, - начисто забыв о пылающей глотке, я приник губами к ее виску. - Так уже было, Джон, - Элизабет вздрогнула. - Я уже возвращалась домой. Много раз. Доктор из... той больницы в Вашингтоне... Я помню, как он привез меня домой и еще спросил: таким ли я помню свой дом. Я ответила, что в точности таким, а потом... Потом все повторилось. Снова, снова и снова. Затем появился ты. Уже ты забрал меня из больницы, ты обещал... – ее тихий голос прервался. «Мне страшно, - она посмотрела на меня полными слез и отчаяния глазами. – Я боюсь, что в этот раз будет так же. Что эта реальность тоже исчезнет, стоит мне только в нее поверить». - Тише, - я провел ладонью по ее затылку. – Не бойся, мой ангел. Сегодня будет иначе. Все будет по-другому, обещаю. «Я не хочу тебя снова терять, Джон. Я не смогу отпустить тебя», - она все сильнее вжималась в меня. Ее хватка казалась мне слишком слабой, но в тоже время я ощущал, как дрожат вокруг моей шеи ее напряженные руки. - И не придется, любимая, - аккуратно, медленно, я заставил ее ослабить объятия, затем также осторожно положил ее голову к себе на плечо. Она всхлипнула, я ощутил стороннее тепло, граничащее с жаром. – Лиз, тише, не нужно. Успокойся. - Жарко. Огонь... - Тише, - повторил я, вложив в голос и взгляд ментальные волны внушения. «Забудь о докторах. Забудь об этих тварях. Игры закончились, все позади». Я хотел ее убедить, но также понимал, что это невозможно. Не в полной мере, не в этой ситуации, потому что дьявольские отродья знали, на что давить, чей образ использовать, чтобы раз за разом причинять Элизабет максимальную боль и методично жестоко ломать ее волю. Они знали о ней все и, кажется, запустили свои грязные лапы в каждое ее воспоминание, каждую мысль, каждый образ, не оставив мне ни малейшей возможности что-либо изменить. Я очень хотел сделать так, чтобы она увидела, смогла почувствовать отличия в сегодняшнем дне, но разыгранных сценариев было уже слишком много. Ублюдки попались с чересчур бурной фантазией, придумать что-то новое я вряд ли смогу, да и выражение «попытка – не пытка» в моем случае, явно, не актуально. Особенно, с пылающей воображаемым огнем гортанью и температурой тела, постепенно опускающейся до температуры окружающей среды. Трение шин об асфальт прервало мои раздумья, сзади послышался протяжный вой гудка в сочетании с назойливо-громким мысленным ором водителя: «Ну и чего, спрашивается, встал? Забыл, где педаль газа находится или решил арендовать бензоколонку на целый день?!» Резко вывернув ключ, я за секунду добился того, что трехтонная махина с визгом рванула вперед, красноречиво отвечая на столь смелое заявление в мой адрес. «Стоит мне захотеть – все кюветы и столбы в радиусе мили будут твоими, так что, Творцов ради, не доводи до греха». С одной стороны: пока я занят и всецело сосредоточен на Элизабет – потенциальные храбрецы-самоубийцы могут спокойно радоваться жизни. С другой стороны: злить меня даже на данный момент – очень плохая идея, ведь я мало того, что злопамятный, так еще и безбожный садист с отменной памятью на запах. Как знать, что могут творить независимо от человеческой части меня вампирские инстинкты под покровом ночи. Земля круглая, в месяце тридцать ночей... «В общем, бедняга, ты даже не имеешь понятия, как сильно ты попал».
Жажда донимала нещадно, не упуская случая всякий раз напомнить о себе, хотя столица с распростертыми объятиями и населением в шестьсот тысяч человек ждала лишь впереди. На передний звуковой план выступал женский голос, бесстрастно чеканивший по радио новостную сводку, а где-то вдалеке я уже мог слышать быстрое, подгоняемое ветром, течение Потомака. - А я так наивно полагала, - задумчиво произнесла Элизабет после очередной реплики из динамиков, – что на Земле, в блаженном неведении о гуа'улдах, рейфах, репликаторах и прочих, реальных для нас с тобой существ, людям должно житься куда спокойнее и безопаснее, нежели на просторах рушащейся Вселенной. Вот только моя детская наивность, очевидно, не выдержала натиска двух криминальных сводок, - она усмехнулась, протянув руку к переключателю частот. – Думаю, в свое время на переговоры с гуаудами нужно было пригласить мексиканскую мафию. Интересно, долго бы продержались системные лорды? - Двум студентам USF* c факультета прикладной информатики удалось взломать систему защиты банка ‘Флорида нэшнл’. Подробности инцидента до сих пор выясняются властями штата, – на сей раз в роли диктора выступил мужской, более низкий голос, который так же быстро растворился в шуме помех при очередном переключении радиостанции. - Их бы таланты, да в помощь Родни, - мечтательно заметил я. – Глядишь, трудились бы ребята на благо матушке-Земле. - Главное, чтобы наш гений не научил юных коллег, как взрывать солнечные системы и, чего доброго, не показал им программный код репликаторов, - Элизабет пожала плечами, едва заметно улыбнулась, после чего вновь переключила частоту. - Все, - критично заявила она, наконец, отыскав, музыкальные аккорды взамен порядком надоевшей дикции. - Новости мы больше не слушаем и не смотрим, ибо на их фоне Арес, с неизменно шествующей за ним гибелью всего живого, начинает казаться мне не самым ужасным концом для нашей голубой планеты. Люди совсем перестали ценить жизнь как таковую, а ведь они еще знать не знают, что такое настоящий ад, действительно лишающий веры в жизнь и отбивающий всякое желание... существовать. Никто из них, не то, что к аду, к чистилищу еще не подобрался, - слова Элизабет сопровождались скрытым подтекстом, явным сожалением и пессимизмом, относящимся к будущему человечества. Еще присутствовали злость и тень обиды, но,.. возможно, в последнем я ошибся, потому что эти два чувства вполне могли быть чужими, пришедшими со стороны людного проспекта. «Старина Вашингтон! Недавно виделись, и что б ты знал, я тебе не рад». - Мне стоит спросить, почему мы едем через центр? – Лиз выпрямилась в кресле и, нахмурившись, кивнула в сторону забитого машинами перекрестка. – Снова захотел поиздеваться над собой? - Ну,.. не так чтобы очень, - я улыбнулся краешком губ и внимательно посмотрел на нее, чтобы сразу предупредить любые возражения. – Просто решил немного разнообразить твое возвращение домой,.. чтобы в этот раз оно меньше напоминало тебе предыдущие, - осторожно, помня о разнице температур, я накрыл ее руку своей. Элизабет сейчас казалась мне огненной, движение горячей крови под тонкой кожей влекло сильнее, чем обычно, но я все так же легко проигнорировал это. Гораздо важнее для меня была ее реакция, чувства, которые она испытывает, а не соблазн ее аромата. - Джон, - в карих глазах мелькнул слабый протест. – Я... Мне вовсе не это важно. Ты не... - Я хочу попробовать. Даже не знаю, получится ли, смогу ли я тебя удивить, но,.. пожалуйста, позволь мне попытаться внести отличия в то, что уже было сделано до меня. - Тебе ведь это неприятно. Ты даже не охотился ночью, - она продолжала упрямиться, пусть и знала, что это бесполезно. Вместо ответа я только покачал головой, улыбнулся и потянул ее на себя. - Сдайся на милость победителя, - смотря на нее, я попытался как можно правдоподобнее скопировать взгляд кота из детского мультфильма. – Пожалуйста... Она улыбнулась, страх и неуверенность в ее взгляде сменились доверием, жуткие воспоминания растворились в тени новых, более ярких и красочных, новые чувства – сильные, настоящие, подавляющие. Смех, заставляющий ее хрупкое тело дрожать в моих руках... - Что? – спросил я, с трудом погашая в себе желание смеяться в ответ. - Ты чего, любимая? - Ничего, просто, – новая, звенящая волна смеха, сбивающая ее горячее дыхание против моей шеи, - уж очень убедительный кот из тебя получился. Интересно, если за ушком почесать – замурлычешь? Последнее заявление пробило мою вампирскую невозмутимость насквозь. Плотину тщательно скрываемых эмоций прорвало, и теперь мне было все равно, что подумают случайные свидетели, нескромно пялившиеся на нас в лобовое стекло. Я глазом не моргну, даже если под нами вдруг обвалится земля или все океаны планеты внезапно выйдут из берегов. Сейчас существовали только я, она, и ментально-эмоциональная связь между нами. Связь, в сравнении с которой даже звериная жажда – не более чем фон – невзрачный, черно-белый, тусклый настолько, что становится незаметным.
*Вейр.*
От его сверкающих в солнечном свете глаз, улыбки, смеха, я не хотела отвлекаться ни на секунду. Я игнорировала воспоминания, изо всех сил подавляя непрошеные образы, всплывающие перед глазами слишком часто и навязчиво. Я не хотела, чтобы память о прошлом портила настоящее, чтобы мои мысли беспокоили Джона, и все же... забыться полностью я не смогла. И самым ужасным оказалось понимание с его стороны. Мне было стыдно, я злилась на саму себя за сомнения, за недоверие, над которым временами просто теряю контроль. Он так много сделал для меня, несмотря на то, что ему трудно и... больно, он всегда рядом, а я... сомневаюсь, едва противоречивый образ выплывет наружу из глубин подсознания. Вот и сейчас. Мы почти в центре города, и я могу лишь догадываться, какие чувства, как физические, так и эмоциональные, скрываются за его внешней невозмутимостью, бравой улыбкой и кошачьим, красноречиво выпрашивающим ласки, взглядом. «Я стала эгоисткой – это плохо, - сочтя бесполезными все мыслимые и немыслимые отговорки, я прижалась к нему настолько, насколько вообще позволяло его положение «за рулем» и моя роль капризного пассажира. - Очень-очень плохо», - закрыв глаза, я положила ладонь на его грудь. Холод, твердость, сердце молчит, нет движения в такт дыханию. Сколько еще он вот так продержится, я не знала, но и спрашивать не собиралась. Сейчас не время, не место для подобных расспросов и обсуждений. Конечно, можно попробовать ментально, но вокруг слишком много посторонних, чьи мысленные голоса подавляют своим количеством и беспорядочностью. Я боялась открывать сознание, уверенная, что не выдержу. По этой же причине я не читала мыслей Джона, понятия не имея, куда именно мы едем, и что за сюрпризы ждут меня в ближайшее время. Толпы спешащего на работу народа меня интересовали мало, ровно, как и пейзажи высотных зданий, декорированные фасады новостроек и пестрота неонового освещения. Архитектуру Древних и безбрежный океан, полноправно ставший ее частью, им все равно не превзойти, так что в окно я не смотрела вовсе, пряча лицо на плече у Джона. Так было до тех пор, пока машина не начала тормозить, медленно снижая скорость. К моему немалому удивлению, этот район города я хорошо помнила и знала... еще с детства. Это не центр, не окраина, но что-то среднее между тем и другим. Здесь мы часто гуляли по набережной с отцом, а с мамой покупали подарки и украшения к Рождеству. Насколько я могла помнить, здесь много частных магазинов, уютных кафе, даже когда-то была галерея... - Зачем мы здесь? – только и смогла произнести я, все еще поглощенная живым потоком воспоминаний. Он ответил поцелуем, в краткий миг объяснившим мне все, не оставив места для вопросов и сомнений. Секундное прикосновение его губ не обещало мне сверхъестественности, отсутствия перекрестков с иными, выдуманными для меня реальностями или полного избавления от преследующей меня лжи. Нет, этого не будет. Зато будет жизнь. Такая, как у всех людей, где все просто, где есть место для простоты, банальности, романтики... Сначала меня ждала прогулка. Морозный воздух со стороны реки освежал, придавал сил, делая свободу более настоящей, более правдоподобной и ощутимой физически. Джон всегда точно угадывал мои желания, всегда был джентльменом: лукавым, хитрым, бесконечно обаятельным, в меру безрассудным. Сегодня было также, только чувства в миллионы раз сильнее, ярче, выразительнее. Он все также неподражаем и неповторим. Веселый и милый мальчишка, сильный и мудрый мужчина, смертоносный и хищный зверь - все это относится к Джону, и я знаю, что теперь он всегда будет рядом, он защитит, несмотря ни на что, он поможет, поддержит, подарит спокойствие,.. любовь. Мы шли, но я не особо замечала, куда именно, полностью доверяя прохладе ведущей меня руки. Когда передо мной с легкой подачи Джона распахнулись двери одного из кафе, о возражениях я даже не подумала. Зеленым, лучистым глазам отказать невозможно – я вошла внутрь. Все было непривычно, обстановка манила и пугала одновременно, потому что я не помнила, когда последний раз была в подобном месте. Поведение людей в те редкие моменты, когда я вообще обращала на них внимание, вызывало улыбку. Приветливый с виду официант упрямо не желал обслуживать наш столик до тех пор, пока Джон мысленно не подтолкнул его, разубедив человеческую интуицию в чувстве опасности. Спустя две минуты передо мной уже стояла чашка горячего шоколада с палочками корицы, а Джону в качестве извинения за несвоевременно выполненный заказ принесли глинтвейн за счет заведения. Горячий алкоголь, вопреки моим ожиданиям, вовсе не оказался лишним. Джон старался быть аккуратным, ограничивать себя в скорости и силе по отношению к хрупкому стеклу, и только я одна могла заметить клыки, секундным всполохом блеснувшие в рассеянном искусственном свете. Вино, каким бы оно ни было, никогда не заменит крови. «Прости», - мысленно извинилась я, вновь ощутив, как пробуждается уже знакомое чувство вины. - Даже не думай, - шепнул он, отставляя в сторону пустой бокал. На его губах улыбка, тигриные глаза игриво смотрят на меня без тени внутренней борьбы. Я утопала в глубине этого взгляда, позабыв о волнении предстоящей встречи, и даже подумать не могла, каким будет следующий пункт нашей развлекательной программы...
***
- Джон, это было лишним,.. правда, - от избытка впечатлений мой голос прерывался. Насколько я могла доверять своим воспоминаниям и делать из них выводы: раньше я не раз была в магазине парфюмерии, но... ТАК мне еще никто не подбирал духи. - Держу пари, это потому, что тебе еще никогда не дарил духи вампир, - он посмотрел на меня проницательным, горящим от ничуть нескрываемого удовольствия взглядом. – Тебе, действительно, нравится? - Очень, - я обернулась, чтобы осторожно поцеловать его в знак очередной, не помню, какой по счету благодарности. В последние несколько часов бесконечный список моих чувств к нему стал еще длиннее. До этого я особо не задумывалась, не сравнивала, принимая его совершенство, как нечто, само собой разумеющееся, но... после взглядов посторонних, после энного количества открытых ртов и нескромных восхищений тех, кто никогда прежде не видел человека в облике бессмертного, во мне начали зарождаться намеки на бесконечную гордость и, что немного пугает, собственность. «Он мой. Этот мужчина любит меня. Он принадлежит мне, а я - ему». - Ууу... А я-то думал, у меня одного когти точились на ту консультантку, - Джон воздел глаза к небу. – Если бы в тот момент я не был так увлечен нашим с тобой разговором, она бы сильно пожалела о своем мысленном вопросе. - Я не собственница, - оправдалась я перед самой собой. – Не собственница. Хотя,.. ответ на ее вопрос мне тоже по-своему интересен, - смотря на него, я попыталась изобразить на лице самую святую невинность из всех возможных. – Что во мне нашел такой божественно прекрасный мужчина, как ты, подполковник Шеппард? Джон засмеялся вполне искренне, но в глазах отразилась все та же ледяная ярость, с которой он смотрел на совершенно незнакомую девушку, по незнанию затронувшую в своем сознании опасную тему. - Ты серьезно? – в бархатный голос закрались нотки обиды. - Конечно, нет, - трижды пожалев о том, что спросила, я обвила руками его шею. – Вопрос был жутко глупым. - Глупым или нет, мой ответ тебе давно известен, - его взгляд смягчился. Только я подумала о том, чтобы поправить растрепанные ветром волосы, как Джон сделал это за меня. Его рука на моей скуле, я закрыла глаза, наслаждаясь прикосновением. – Подожди секунду, - неожиданно прошептал он мне на ухо, - я сейчас... Он исчез, но испугаться его отсутствия я просто не успела. Резкое колебание воздуха за спиной, в котором слышно мое имя, я оборачиваюсь, заранее уверенная, кому принадлежит любимый голос. - Джон... – сорвалось с моих губ при виде огромного букета в его руках. Алые розы, много,.. очень много, я даже не пытаюсь сосчитать, да это и не важно. Когда моей руки касается хрустящая на морозе оберточная бумага, ноги подкашиваются. Джон поддерживает меня за талию, его глаза блестят от удовольствия, изучая мое лицо, на его губах улыбка ангела. - Любимая, ты только дышать не забывай, хорошо, - он игриво прищурился. – Знал бы я раньше о такой твоей реакции на розы, в приказном порядке заставил наших ботаников разводить их в Атлантиде... Лиз? – его рука сильнее обхватила мою талию. – Что случилось? Ты в порядке, малыш? Поцелуй был единственным, доступным мне сейчас ответом. Иначе выразить переполняющие меня чувства невозможно, а прощение за причиненную боль я попрошу позже. Его губы холодны, их идеальная гладкость не позволяет мне сделать все то, чего бы я желала в благодарность ему. Его сила и моя слабость ограничивают, слишком сильно ограничивают. Джону не нужно дышать, а я без кислорода не могу, я отстраняюсь слишком быстро... - Я обещал тебе рай, мой ангел, – низкий, хриплый шепот в дюйме от моего лица. Я взмываю вверх, удерживаемая над землей его сильной рукой. Теперь я выше, смотрю сверху в его глаза, а он, как прежде, улыбаясь, начинает кружить меня. От неожиданности вновь сбивается дыхание, очертания мира вокруг меня сливаются воедино, и так до тех пор, пока он не ставит меня на ноги. – Я исполняю обещанное, - всецело удовлетворенный произведенным эффектом, он снова целует меня. Откуда-то со стороны приходит вспышка, странным образом преломленная бледной кожей Джона. Он замирает, оборачивается, а до меня запоздало доходит, что это, скорее всего, чья-то фотокамера. - Прошу прощения,.. сэр, - нерешительно, отчасти испуганно произносит женский голос. Когда я нахожу его обладательницу, она скромно машет нам рукой и виновато улыбается, сжимая обеими руками фотоаппарат, – Тысячу раз извините за бестактность, просто... Вы так замечательно смотритесь вместе и... вы, наверное, единственная пара здесь, которая еще не забыла, что такое улыбка и эмоции в глазах, - случайным образом добившись нашего внимания, девушка еще больше смутилась и опустила взгляд в асфальт. – Простите,.. не смогла устоять перед соблазном такого фото. Особенно, когда вокруг все грустные, вечно заняты своими проблемами, а заданная тема моего проекта требует непременно позитива, - она посмотрела на меня. – В вашем взгляде много чувств, мэм. Такое редко встретишь, просто идя по улице. А вы, сэр,.. – она запнулась. – Камера вас любит. Вы... раньше нигде не снимались? Джон усмехнулся в сторону. Прошла пара минут, прежде чем он рискнул подойти ближе к случайной знакомой, чей фотопроект мы, очевидно, спасли от неминуемого провала. Еще через некоторое время мы попрощались. - Очередной стереотип землян о том, что вампиров нельзя сфотографировать, разрушен, - сделала вывод я, стараясь удержать цветы, притом, что обхвата одной моей руки явно не было достаточно, а судя по некоторым из сделанных снимков, моего лица вообще почти не видно за плотно прижатыми друг к другу бутонами кроваво-красного цвета. Другой рукой я пыталась держаться за Джона, хотя в этом не было необходимости – он сам прижимал меня к себе. Да, и... еще бы вспомнить, в какой руке духи, чтобы случайно не уронить. Слишком много для одного раза, слишком непривычно, после всего, что было, слишком... много нового, забытого, выжженного из памяти. Нет, раньше Джон тоже дарил мне подарки, устраивал сюрпризы, прогулки и вечера, он всегда был бесконечно щедр, чем поначалу удивлял меня, но... раньше нас обоих ограничивала необходимость сохранять отношения в тайне. Мы не могли рисковать, поэтому на Земле практически не встречались, а в Пегасе... Там полно своих, далеко не всегда приятных сюрпризов, которые чаще всего заканчивались лазаретом, засадой на миссии или... еще чем-нибудь подобным. Лучшим подарком для нас обоих было в конце очередного долгого дня найти друг друга живыми. Но сегодня все совсем, совершенно, абсолютно по-другому. Джон своего добился: такого дня во всех моих псевдо-жизнях еще не было. Они могли использовать его образ, могли обнимать, ласкать, убеждать, дарить подарки, но... НЕ ТАК! Не так, как это делал сегодня он. Просто... с непривычки для меня перебор... в эмоционально-чувственном плане. Я, вернее, мое тело, никак не может решить, как правильно реагировать. Смеяться ли, плакать, кричать или... все сразу. Чувства смешались, они слишком сильны, я... отвыкла от ТАКОЙ свободы. Страшно ее сознавать, страшно привыкать к жизни... - Нет, милая, - Джон посмотрел на меня. – Плакать я тебе не позволю. И поверь мне на слово, эти несколько часов были лишь началом, - он подхватывает меня на руки раньше, чем я успеваю среагировать. – Теперь моя леди готова вернуться домой? – зеленые глаза изучают, пытливо ждут ответа. - Да, - я глотаю непрошеные слезы и улыбаюсь. – Да, я готова, - обхватив его шею обеими руками, поцеловала ледяные губы. «Еще чуть-чуть любимый. Еще немного, и я избавлю тебя от боли». ________________________________ * Университет Южной Флориды. (Аббревиатура USF от английского.)
***
Как же все знакомо, каждый поворот, каждый дом. Джон никогда не был у меня раньше, но точно знает дорогу, хотя... может и был, ведь многое, включая мои похороны, случилось уже без меня. - Успокойся, - он осторожно сжимает мою руку. – Малыш, уйми сердечко, все будет хорошо. - Джон, она меня похоронила. Я для нее умерла, - до боли знакомый пейзаж за окном пугал. Чем ближе мы, чем сильнее паника, как змея, завивающаяся кольцами внизу живота. Несмотря на то, что рука Джона ледяная, мне жарко, но при этом меня трясет. Дрожь унять все сложнее. - Она твоя мать, Элизабет. Пусть я не смог долго смотреть ей в глаза в момент нашей с ней единственной встречи, мне показалось тогда, что она, также как и я, не поверила в твою смерть. Она даже не плакала. - Просто она сильная... О, Боже, - ладони стали липкими. – Я не знаю, что ей сказать. Ведь не правду же... «Успокойся, - тихий приказ прозвучал в мыслях, и я повиновалась, не желая противится. Ему можно. Его внушение несет облегчение, а не страдание. Мой разум для него всегда открыт. – Все будет прекрасно, доверься мне». «Всегда», - я обернулась к нему, концентрируя внимание на проникновенном изумрудном взгляде. – Мы близко. Ты можешь ее слышать? Он не ответил, только выпустил из рук руль. Я вздрогнула, медленно приходило понимание того, что пути назад нет, что все как раньше, как сотни жизней и смертей назад, только сегодня... реально и поэтому так страшно. Я испугано смотрю в окно. Все, как я помню, каждая мелочь: крыльцо, парадная дверь, покрытый инеем, но все еще зеленый газон, темнеющие с улицы окна... - Я боюсь, - невнятно проговорила, трясущейся рукой пытаясь открыть дверь. – Мне страшно. Господи, я не смогу. - Лиз, – он мягко развернул меня к себе. – Все будет в порядке, - тепло его улыбки мгновенно растопило сковывающий сознание, леденящий страх. Он поднял наши сплетенные руки. Его пальцы белели вокруг моей, судорожно сжатой руки. – Мы вместе. Я рядом. - Вместе, - повторила я, когда Джон, наплевав на риск быть замеченным и оставив человеческую скорость далеко позади, открыл передо мной дверь – холодный воздух ударил в лицо. Ноги предательски дрожали, но упасть я не боялась, чувствуя на талии ловкую хватку. Наверное, дай ему волю, он вообще меня из рук не выпустит. Впрочем, я нисколько не против. Через силу улыбнувшись, я шагнула было вперед, по направлению к двери, но Джон удержал... - Не спеши. Лучше мы их здесь подождем. - Их? - Тише, - он прижал палец к моим губам. – Ты не бойся. Слушай... Застыв в его объятиях, я повиновалась, но услышать то, что он имел в виду, смогла только время спустя. Лай, резко переходящий в отчаянный вой... - Сэдж! – я распахнула глаза. – Сэджвик! Как я могла забыть о тебе, - из-за угла дома, со стороны улицы к нам стремительно приближалась белоснежная собака. Ну, конечно, я ее помню. – Моя красавица! - Она тоже тебя помнит, - шепотом сказал Джон и отступил назад как раз в том момент, когда массивные лапы с разбега обрушились на мою грудь. Я присела, чтобы не упасть. Горячее дыхание, влажный язык без разбора лижет руки, лицо – все, до чего способен дотянуться. - Сэдж, – прошептала я в перерывах между отчаянными проявлениями собачей ласки. – Сэджи,.. а где мама? - Лиз, - руки Джона на моих плечах, Сэджвик рычит, но я уже не замечаю. Мой взгляд прикован к неподвижной фигуре в паре футах от нас. Наши взгляды встретились – я онемела, не способная ни двигаться, ни говорить. Глаза мгновенно стали влажными от слез, в горле встал солоноватый ком. - Мамочка, - я делаю шаг навстречу, затем еще, еще и еще. – Мама! – когда я обняла ее, мне на миг показалось, что земля ушла из-под ног. - Девочка моя, - она прошептала срывающимся от слез шепотом и прижала меня к себе. – Родная моя... Чувства накрыли с головой. Хотелось плакать, рыдать, хотелось прямо здесь и сейчас все объяснить, рассказать, если не всю, то хотя бы часть правды. - Мама,.. прости. Прости меня... – договорить я не смогла – не позволили ее поцелуи. - Не надо, родная, - она посмотрела на меня. - Это не важно. Теперь уже неважно. - Ты только не плачь, мамочка, - я пыталась ее убедить, хотя сама никак не могла унять терзания, заставляющие слезы течь по щекам. – Я здесь. Я вернулась. Я... жива... - Я знала, - она кивнула, смотря через мое плечо на Джона, - знала, что ты ее вернешь, - быстрее, чем я успела среагировать и воспрепятствовать, она приблизилась к нему, чтобы обнять. – Спасибо! За то, что привез ее домой, за то, что верил и боролся за нее. Джон не выглядел растерянным или удивленным, но он сомкнул губы на секунду. Когда он был человеком, то всегда так делал, скрывая от посторонних сильные эмоции. Он кивнул, медленно обнимая маму в ответ. Сэдж тем временем надрывалась от лая и рычания. Она прижала уши, оскалилась, готовая в любую секунду кинуться на Джона. Никогда ее такой не видела. Насколько я могла помнить, она всегда дружелюбна. Даже к чужим... - Что случилось? – я взялась за ошейник. – Сэджи, успокойся. Ты чего такая нервная? Она отреагировала на мой голос, завиляла хвостом, вроде успокоилась, но стоило Джону вновь пошевелиться, как она взвыла, рванувшись вперед. - Сэджвик, прекрати немедленно! – вмешалась мама. – Что на тебя нашло? Впрочем... это, наверное, от счастья, - переведя взволнованный, извиняющийся и полный благодарности взгляд с Джона на меня, она улыбнулась. – Моя Лиззи снова дома. - Дома, - подтвердила я, а на душе при этом стало так легко. Волнение и страх перестали мучить сознание своим постоянным присутствием. Она узнала, приняла меня такой, какая я есть, она не отвернулась, не испугалась, не возненавидела. Конечно, осталось еще бесконечное множество вопросов. У нее ко мне, у меня к ней... Их не избежать, я знаю, но, по крайней мере, самое страшное позади. Я медленно выдохнула, чтобы как можно быстрее привести в порядок пульс. Нужно было успокоиться. Я знала, чувствовала, как Джону сейчас тяжело, а его, медленно окаменевающее лицо, только подтверждало мою догадку. Я, мама, Сэдж, люди повсюду вокруг... - Идем, - шепнула я, незаметно прикоснувшись к его руке, и тем самым разрушив момент общей неловкости. Да, в подобной ситуации без нее никак. Мамины глаза все еще смотрели на меня, не отрываясь, в них отражалось неверие в происходящее и шок от неожиданной встречи. Я сама чувствовала растерянность, ноги и руки все еще дрожали, чувство реальности подводило. Так непривычно и в то же время все по-прежнему. То есть, внутри дома все по-прежнему, мало, что изменилось... - Сэдж, уймись! – я пытаюсь, но бесполезно. Пускать в дом вампира собака отказывается наотрез, хрипя от беспрерывного лая, она не сводит с него своих иссиня-черных глаз, скалится. Джон медленно протянул руку в надежде то ли погладить, то ли просто отодвинуть с дороги. Раздался истошный визг и скрежет скользящих по ламинату когтей – собака убежала, судя по доносящимся сверху звукам, на второй этаж. - Да что же с ней случилось? – мама всплеснула руками. - Милый звереныш здесь не при чем, - констатировал Джон. – Просто меня животные на уровне органики не переваривают. На это красноречивое, но мало что проясняющее объяснение, я тяжело вздохнула. Хотя, нет. Как раз для меня объяснение очень даже проясняющее, вот только... - Позволь помочь, - его руки легко и проворно сняли куртку с моих плеч, на его лице улыбка, и лишь в глазах... голод. Лишь глаза его выдают. «Джон...» «Все нормально», - его ответ уклончивый, он закрывает мысли. - Я надеюсь, вы останетесь? Хотя бы на пару дней... - Мы до Рождества, мам, - я обернулась к ней, чтобы увидеть карие, так похожие на мои, глаза, полные надежды и... счастья. – До Рождества, может, даже до нового года. Я... точно не знаю, но... мы... не скоро уедем. Обещаю, - в доказательство словам я обняла ее. Как же много нужно было рассказать, как много раз сознательно солгать, чтобы не нарушить секретность и защитить родного человека от ужасной истины. Господи, как же будет больно вспоминать, зная, что кроме лжи и размытых, перевернутых фактов сказать ничего не смогу... - Доченька... Я моргнула, скользнув взглядом по лестнице на второй этаж. Сэдж снова взвыла на весь дом. - Две минуты, мам, - я поцеловала ее в щеку. – Нам нужно всего две минуты, - сказав это, я быстро поднялась наверх. Несущаяся мне на встречу собака прыгала сразу через три ступеньки, а завидев меня, жалобно заскулила, тычась влажным носом в ногу, и буквально сталкивая вниз. – Сэджи, фу! – отмахнулась я, скрываясь в коридоре. Я надеялась, что останусь одна, но преследующий меня ритмичный стук когтей по гладкому полу опровергнул все предположения. Что ж... стало быть, теперь у меня два телохранителя. Осталось только сдружить их обоих между собой. – Джон, - негромко, зная, что все равно услышит, позвала я. Сэдж жалобно заскулила, аккомпанируя мне. Конечно, он был в моей комнате, сомневаться и искать долго не пришлось. Собака норовила последовать за мной, но я закрыла дверь прямо у нее перед носом. Через несколько секунд послышался проникающий в душу вой. - Она боится за тебя, - негромко произнес Джон, стоя у окна ко мне спиной. – Прости, - он обернулся. – Я должен был дождаться тебя, прежде чем... – снова отворачивается. – Получилось так, будто я к себе домой приехал, ворвался без спроса,.. живность до истерики довел. Вон, даже рыбы в аквариуме все попрятались, - отрывистый кивок в сторону коридора. - Ну... это теперь и твой дом тоже, - я улыбнулась. – А живность привыкнет, не переживай. Я ждала, что после этих слов Джон обернется, но он остался неподвижен, как статуя. - Лиз, все нормально. Просто... здесь пахнет тобой. Это лучше, чем все прочие запахи. Легче концентрироваться. - Джон... - Нет, Элизабет, не подходи! – его голос хриплый. – Спустись вниз. Кэтрин ждет, вам о многом нужно поговорить. Она ждет тебя. - Нас, - я исправила, – нас ждет, любимый, - я положила руку на его плечо. – Всегда вместе, помнишь? - Отойди! – впервые за все время он на меня рычит, его мышцы скованны настолько, что прикасаться боязно. – Лиз, пожалуйста, уйди, - он оборачивается, в зеленых глазах борьба и мольба одновременно. – Отойди от меня, - одной рукой он проводит по моей щеке, другой упирается в грудь, увеличивая расстояние между нами. – Малыш, я не хочу тебе навредить, - во взгляде боль. – Уходи! – снова звериный рык. - И не подумаю, - качаю головой, безуспешно борясь с его каменной рукой. – Джон, я знаю, что делаю, пусти меня! - Лиз, пожалуйста... - Я знаю, что делаю, любимый, - повторила я, заглянув как можно глубже в зеленые глаза, под которыми уже вырисовывалась темная паутина вен, не раз видимая мной в кошмарах. – Доверься мне, - мягко, едва слышно попросила я, опуская разделяющую нас руку и уничтожая тем самым малейшее расстояние между нашими телами. - Что ты делаешь!? – он растерян и напуган. – Лиза! - его клыки становятся длиннее, рисунок вен четче. - Не бойся, - я прижимаю ладонь к его шее. – Пожалуйста, любимый, доверься... Не сопротивляйся... В тот момент, когда он закрывает глаза, тщетно пытаясь собрать воедино последние осколки воли, я приникаю губами к его губам, приоткрытым в оскале, холодным... «Я должна это сделать! Должно получиться, иначе... какой во всем смысл?» Сплетение чувств, единство сознаний, энергии так много, что все тело, словно пронзают током. Перед глазами образы, размытые пятна, вспышки ослепляют, ленты света замыкают в кольцо... «Не сопротивляйся...» - моя рука на его затылке, я сильнее прижимаю его к себе, делая поцелуй более глубоким, менее напряженным, оставляя позади страх и оттесняя жажду прочь. Чужие лица, забытые имена, сокрушительная мощь Древних сознаний... «Ты рискуешь». «Мы не всем способны помочь». «Его сила и противостояние...» «...погубят тебя». «Я рискую. Ради него. Я помогаю ему,.. ни о чем не прося вас. Убирайтесь!» Чужая энергия ушла, ощущение созидательной мощи зарядов, текущих через все тело, исчезло. Только я и он, только его силу я теперь чувствовала, только он имел власть надо мной. Его поцелуй нежен, сладок, полон чувства меры и осторожности, но в то же время... свободы, легкости. - Лизабет, - он провел ладонью по моим волосам. Мягко, едва касаясь. На бледном лице отражалась растерянность, абсолютное непонимание, неверие. Горящий зеленый взгляд кажется немного диким, слишком стремительно его рука поднимается к горлу. – Как? – едва слышный шепот срывается с его губ. Он глубоко вдыхает и в первую секунду кажется, будто давится воздухом. – Лиззи, как? – он закрывает глаза и встряхивает головой. – Лиз, это... Это же невозможно. «Получилось! У меня получилось!» - я победно улыбаюсь, считывая все этому доказательства с его, вновь человеческого лица. - Лизабет, - он взял мое лицо в ладони. – Объясни мне, как ты это сделала? Ведь... люди этого не могут. Могут только... - Высшие, - кивнула я, соглашаясь. – Но... они здесь ни при чем. В этот раз ни при чем. Чайя тоже. Сегодня только я и ты. - Это опасно. Если... - Не надо, - я приложила палец к его губам. – Ничего не говори, просто... не сопротивляйся, и все будет прекрасно. Жажда больше не встанет между нами пока ты рядом со мной. - Лиз, - он улыбнулся и затих, очевидно, все еще привыкая к новым ощущениям, а вернее – к отсутствию прежних. Его рука по-прежнему у шеи, поэтому я мягко отнимаю ее, чтобы поцеловать углубление под горлом. Теперь до наступления ночи мы оба могли быть спокойны. – Мой ангел-хранитель, я так тебя люблю, – кольцо его рук сомкнулось вокруг меня, я взмыла вверх. - Я тоже тебя люблю, - хотелось ответить куда большим, чем просто словами, но сейчас нельзя, вернее,.. просто не стоит давать маме больше поводов для вопросов, сомнений и волнений. Она ждет внизу. Понятия не имею, как Джон изловчился открыть дверь, не спуская меня с рук, только он это сделал. Подтверждением стали новый визг Сэдж и ее поджатый хвост, который я прекрасно обозревала со своего, весьма комфортного и привилегированного местоположения. - Успокойся, звереныш. У нас с тобой общие интересы и, - он посмотрел на меня, улыбнувшись, как чеширский, довольный до умопомрачения кот, - хозяйка-укротительница тоже... общая, - дойдя до конца коридора, он поставил меня на ноги. Сэджвик тут же пристроилась с моей стороны и оскалилась, едва Джон взял меня за руку. Ассоциация взаимоотношений кота и собаки всплыла непрошенной, но весьма доходчиво иллюстрирующей ситуацию, что просто не могло не улыбнуть, хотя волнение предстоящего разговора уже начало овладевать сознанием. Пугала и отвращала ложь, коей суждено обернуться большей части моих слов. Садясь на диван в собственной гостиной, я почему-то дрожала, как осиновый лист на ветру, чашка чая в руках грозилась в любой момент выплеснуть свое содержимое, жидкость расходилась кругами, ударяясь о белый фарфор. «Это не расстрел, любимая», - он слегка сжимает мою руку в районе предплечья, чтобы унять дрожь. Не имеет смысла скрывать еще и факт нашей близости, поэтому Джон позволял себе некоторые вольности вроде долгого взгляда, касания, руки на талии или... - Ты мне о нем уже писала, - как бы между прочим напомнила мама, заметив очередное, мимолетное прикосновение. Я смутилась и покраснела как школьница, на что он улыбнулся и закатил глаза, красноречиво выражая что-то вроде: «Перестань, ведь давно уже не дети». Что ж, он прав, да и едва ли Джона вообще когда-нибудь останавливали родители его... избранниц. Смешно даже подумать. «Вот же Брут! Даже сейчас умудрился разрядить обстановку, чтобы заставить меня улыбнуться, - но миг прошел, спасительная разрядка тоже, и снова неловкое молчание, тишина, в которой я могу слышать частое биение собственного сердца. - Боже...» Не знаю, кого первого из них встревожило мое состояние, только Джон от греха подальше забрал у меня кружку, вернее, он ее поймал, уже готовую лететь на пол, а мама... Она первой прервала гробовую тишину. - Вы... оба, наверное, думаете, с чего начать разговор? – голос вкрадчивый, на удивление спокойный. – Не нужно. Придумывать истории тоже... не стоит. Тем более что истина сама напоминает вымышленную историю. Сердце в один удар выдало три, горячая кровь хлынула к лицу. - О... чем ты говоришь? – я спросила, но звука голоса будто не слышала вовсе. - В тот день, когда в могилу с твоим именем опустили пустой гроб, прямо там, на кладбище, ко мне подошел человек. Он представился генералом Джеком О’Ниллом, твоим коллегой и... другом. Поначалу я была удивлена, зная твое отношение к людям в форме с погонами, но позже поняла, удивляться этому едва ли была причина. Особенно на фоне рассказа о... Звездных Вратах, секретном военном проекте, исследовании жизни на других планетах, об экспедиции в один конец в далекую галактику,.. которую ты возглавила, об Атлантиде, где ты жила, работала, откуда писала мне письма, проходящие немыслимое количество инстанций перед тем, как я могла их получить... В самом конце рассказа генерал спросил, хотела бы я знать правду о том, как ты погибла. Когда я ответила «Да», - он рассказал мне о репликаторах и о том, как ты пожертвовала собой во имя спасения команды и всего города... - спокойный голос дрогнул, в родных глазах вновь появились слезы. – Еще он сказал,.. вернее, предупредил, чтобы я не надеялась зря, но... если когда-нибудь ты вернешься домой, то лишь благодаря Джону Шеппарду,.. единственному, у кого хватит веры... тебя спасти... - Мамочка, - я подбежала к ней, чтобы обнять. – Мама, все хорошо, - утешала я, но голос срывался, становясь бессвязным. Я готовилась лгать – вышло иначе, я боялась быть отвергнутой верой в собственную смерть – выяснилось, что с самого начала она меня ждала и верила в мое возвращение. Так не бывает, ведь жизнь - не сказка со счастливым концом, так идеально быть не может. Впрочем,.. вернее всего, моя жизнь лишь дала мне тайм-аут, чтобы подготовить к новым испытаниям и... Это не важно, сейчас не имеет значения, потому что после ТАКОГО перерыва я буду готова к любым, даже самым зловещим испытаниям, самым крутым поворотам судьбы, в прямом смысле предначертанным мне свыше. - Шшш, - Джон подошел сзади и обнял меня... нас обеих. – Все позади. Ты дома, в безопасности. Мой ангел-хранитель, мой рыцарь, мой спаситель, моя вера в жизнь и моя сила. Семья, дружба, доверие,.. любовь – вот он, мой ответ несущим гибель всему живому. В грядущей битве на моей стороне тоже будут всадники, менее заметные, но не факт, что менее опасные. Когда все начнется, я буду готова, ибо отныне я знаю, что противопоставить. Вновь обретя смысл и цель жизни, я также обрела желание за нее бороться. Я хочу жить и сделаю все возможное, чтобы выжить! Ради них, ради тех, кого... - ...бесконечно люблю, - прошептала я в мамино плечо.
Глава 18
Глава 18. Оглядываясь назад.
Отличие брата от друга в том, что брат может не быть другом никогда, в то время как друг – брат всегда.
*Шеппард.*
Последние девять часов я теряюсь в догадках, безуспешно пытаясь найти объяснение собственному физическому состоянию. В принципе, не первостепенной важности объяснение, Элизабет я доверяю без посягательств на вопросы, просто странное чувство, комбинация ощущений и восприятия... не та, к которой я привык за месяц с лишним новой... жизни. Вроде, зрение, слух, обоняние, как прежде, находятся далеко за гранью возможностей человека, сознание наводнено посторонними, чужими мыслями, сердце не бьется, следовательно, кожа тверда и холодна, как лед в морозилке, но наряду со всем этим глотка не пылает, отсутствуют любые проявления жажды. Несмотря на то, что к концу столь насыщенного соблазнами дня меня должно в буквальном смысле выворачивать наизнанку от голода, звуки обязаны раздражать, заставляя неровно дышать в плане незамедлительного уничтожения ко всему, что в зоне досягаемости, я... по-прежнему в порядке. К началу первого ночи я спокоен как удав, сдержан, животные инстинкты не заставляют тело плясать под свою дудку. Делая глубокий вдох, я не чувствую привычной жгучей боли, только бесконечное множество ароматов. При этом все, в чем на данный момент я хочу быть уверен – это в безопасности Элизабет, в том, что для нее подобное укрощение строптивого упыря безопасно и в дальнейшем не преподнесет сюрпризов, ведь сама по себе сила воздействия и затрата энергии с ее стороны должны быть колоссальными. Я об этом знаю, а поэтому не могу, не желаю подвергать ее такому, связанному со мной, риску. Элизабет не должна рисковать из-за меня, но она ведь упрямая. Если своего добилась – всё! Делай, говори, что хочешь – бесполезно. Отныне я могу лишь помочь ей, не препятствовать и... привыкать к тому, что понятие «жажда» с сегодняшнего дня в принудительном отпуске за свой счет, что вне сомнений, радует, вот только от удовлетворения потребности все равно не избавляет. Более того, стоит мне отойти от своего ангела на достаточное расстояние, как все вернется на круги своя, и охота необходима, необходимо уйти, иначе... даже без огня в глотке вампиризм вылезет боком. Опять и снова к исходному... «...к охоте под покровом ночи», - заключил я, бесшумно и незаметно покидая дом. За незаметность отдельное спасибо Лиз, ибо главный хвостатый предатель, до этого неустанно извещающий о каждом моем перемещении истошным визгом, сейчас растелилась живым ковриком у ее ног на втором этаже. С улицы я могу видеть, что свет горит в одной единственной комнате – спальне Кэтрин, там же сосредоточена жизнь в виде биения трех разных сердец, которым вторят три разных ритма дыхания. Остальная часть дома пустует, погружена в ночную темноту и... относительную для меня тишину. Их диалог по-прежнему доступен моему слуху во всех мельчайших подробностях, вплоть до интонации, я улавливаю мысли и чувства. Из услышанного за день выходило, что Джек рассказал матери Элизабет обо всем, известном ему самому на момент встречи. Вампиры в его рассказе близко присутствовать не могли, следовательно – самая главная тайна... осталась тайной, с раскрытием которой мы с Лиз пока повременим. Подобное известие сверх всего накопившегося – это слишком тяжкая ноша даже для такого сильного, понимающего и любящего человека, как Кэтрин. Сегодня я и так достаточно рисковал с объятиями. Риск, риск, тысячный раз риск! Да,.. вряд ли ставки в казино Вегаса сравняться когда-нибудь с моим нынешним положением. Оное, однозначно, выйдет покруче покера и русской рулетки вместе взятых. Пониманием этого приходится проникаться с каждым новым шагом, с увеличением расстояния и разрывом связи между Элизабет и мной. Ее воздействие ослабевает, мое тело и сознание медленно сдаются подкрадывающейся жажде, намеки первых искр будущего кострища обосновываются в горле. Под покровом темноты, пусть даже часто рассекаемой электрическим освещением всех цветов радуги, двигаться проще простого. Никто не видит, не слышит, не знает, не чувствует меня, в то время как я, напротив, волен чувствовать всех и вся. Количество, раскрытых, как книги разумов, столь разных и неизведанных мною смертных душ стремиться к бесконечности. Город спит, но голосов все так же много, триллионы звуков, моему слуху доступен каждый, сознание автоматически обрабатывает полученную информацию, извлекая много новых фактов, познать которые мой человеческий разум попросту не был способен. Это земная жизнь во всех ее проявлениях: движение, постоянные перемены, отличие одной судьбы от другой, но наряду с этим – частые повторы, размеренность, апатия, отрешенность с бесцельным существованием в собственном замкнутом мирке, вращающемся вокруг каждодневной рутины, лишенной интереса и смысла. Теперь я смотрю на людей Земли новыми, устремленными во тьму глазами хищника, но при этом вижу родной мир во всех его гранях и обличиях. Я циничен, расчетлив и холоден. Слишком быстро остаются позади огни мегаполиса. Асфальт, плитка, тротуары и прочие, донельзя хрупкие ваяния рук человеческих сменяются мерзлым грунтом, травой, редкой лесополосой, отчерчивающей границу пригорода Вашингтона. Еще футов сто – и пространство, окутанное тьмой, носит имя штата Мэриленд. Редкий ночной туман стелиться в низине оврага, однако моя кожа не ощущает ни влажности, ни действия опускающейся все ниже температуры, порывам ветра суждено раз от раза безуспешно разбиваться о мое тело, не причиняя хоть сколько-нибудь внешнего дискомфорта. Что касаемо внутреннего состояния, то вся эта обстановка лишь подстегивает, высвобождает разъяренного заточением зверя, глотка полыхает, как рождающаяся звезда, с эффектом нарастания огня по экспоненте. С последующим, слишком быстрым исчезновением возникает мысль о том, что девять часов принудительной спячки жажда возместит мне в полном объеме с нехилым авансом. Здравый смысл честно пытается сформировать самый, что ни на есть богатый список матов, но... жажда оказалась умнее, быстрее и... сильнее – речь оборачивается рычанием, животной потребностью заражены все человеческие мысли. Знакомое ощущение, которого я давно перестал бояться, вот только... обстановка сейчас другая, добыча слишком близка, слишком желанна, слишком... запретна, чтобы так просто сдать волю человека инстинктам. «Нельзя!» - в мыслях прорычал я, с трудом отводя взгляд от огней манящей жизнью и азартом столицы, которая... так близко. – Нет! – разъяренно крикнул я во тьму и сделал кувырок назад. Часть меня понимала, что проще и безопаснее телепортироваться, однако... деть куда-то силу, дать свободу внутреннему животному необходимо в любом случае. В подчинении инстинктам вся суть, ее нельзя игнорировать, запереть или отключить. Напоминает извращенную игру в «наоборот»: чем длиннее расстояние, чем больше скорость и быстрее бег – тем сильнее и быстрее я становлюсь. Прямо противоположно физиологии органических существ, когда с затратой сил и энергии приходит утомление. У вампира все иначе: миля за милей остается позади, меняются ландшафты, рельеф – я все быстрее. До этого изнывающее от ограничений тело, наконец, демонстрирует свой истинный потенциал. Впервые за сорок восемь часов по венам вновь струится сверхсила, ноги касаются земли через раз, шаг все вольнее и шире, а голые ветви деревьев и кустарников хлыщут, ломаясь, по рукам, ногам и телу. Их мягким касаниям не препятствует одежда, которую едва ли кто назовет «по сезону», но одевать на охоту что-то содержательнее борцовки с джинсами резона не имеет. Половина тряпок все равно останется в зубах и на когтях безуспешно защищающейся добычи. Северный ветер дует прямо в лицо, смешивая или, наоборот, разделяя бесконечность запахов. Воздух влажный, пахнет сыростью, водой, я могу слышать ее плеск, ограниченный озерной котловиной. Но это не привлекает мое внимание, гораздо больше интересует и заводит другое – добыча. Мелкая, она не сможет дать мне насыщения, но хотя бы в минимальной степени уймет голод, оросит желаемой жидкостью полыхающее горло... Иллинойс, Айова, Южная Дакота... Штаты проносятся незаметно, со сверхсветовой скоростью. Сердце бьется, я могу ощущать, как по мере движения меняется температура окружающей среды, до мельчайшей доли процента могу определить все незначительные, связанные с территорией, изменения погоды. Новые растения, новые животные, новые пейзажи с преобладанием красных оттенков ночного зрения, иная высота над уровнем моря... Северо-запад Вайоминга. Национальный парк Йеллоустон. На Земле это истинный рай для бессмертного, суливший полную свободу. Заповедная территория, ее общая площадь и почти идеальная форма прямоугольника, горный рельеф и климат, каньоны и долины порожистых рек, котловины вулканических озер, флора и... дикая фауна. Мой внутренний зверь довольно рычит в предвкушении веселья. - Вновь бьешь свои же рекорды, подполковник, - раздается голос позади, и женский силуэт мелькает в перекрестии покрытых инеем ветвей. Взбешенно зарычав, я в долю секунды нагнал вампиршу, чтобы грубо схватить ее за куртку и отшвырнуть в сторону растущей неподалеку сосны. Еще миг – и я прижимаю ее спиной к стволу, наши лица очень близко, настолько, что я могу ощущать ее горячее, сбивчивое от ответного раскатистого рычания, дыхание. От нее пахнет свежей кровью, в уголке губы алая капля, глаза сверкают рубиновым светом. Глубоко вдохнув притягательный аромат, я, играючи, сжал руку сильнее. Дерево затрещало, а девушка ощерилась... - Не подходить со спины! - прошипел я, сузив зрачки, и тут же разжал пальцы. – Ты сама меня этому учила, маленькая клыкастая мерзость. - Маленькая мерзость? - вампирша оскалилась в улыбке, смеясь сквозь грудной рык. – Ты – истинный джентльмен и непревзойденный мастер на комплименты, полковник. Как даме, мне чрезвычайно льстят твои слова. - Избави Творцы! Я на чужих не претендую. Более того, спарринг на почве животной ревности с твоим благоверным мне не улыбается ни в каком из ракурсов, - прислушиваясь к звукам и поддаваясь ощущениям, я закрыл глаза. – Рэй здесь? Элеада? Кто еще? – я посмотрел на девчонку. – Вы обломали меня по полной, товарищи-собратья! Я рассчитывал порезвиться в одиночку. - У тебя еще будет такой шанс, не переживай, - Валери запрыгнула на нижнюю ветвь и сверху посмотрела на меня. – Мы уже закончили, девятьсот тысяч гектаров в твоем единоличном распоряжении. Развлекайся, - она хотела телепортироваться, но оказавшись рядом в один прыжок, я удержал ее руку с браслетом. - Не радует перспектива гордого одиночества? - девушка ухмыльнулась, мгновенно переместившись на ветку выше. – Ладно, - игривый оскал и шипение, - тогда догоняй! – быстрее ветра она вновь оказалась на твердой земле, приглашая меня за собой. Детская игра с примесью хищного азарта постепенно брала верх над всей прочей рациональностью и здравым смыслом. Единственная светлая мысль: «Шеппард, остановись, детсадовский возраст давно позади», - была убита, едва родившись, чем-то наподобие: «Сорок лет – ума все нет. Впрочем,.. с таким раскладом, его и не предвидится», - утробно зашипев, я рванулся вперед, в чащу, преследуя черный всполох волос убегающей соперницы. Доминирующее, звериное сознание так некстати требовало, чтобы на месте Валери сейчас оказалась Элизабет, чтобы я играл с ней, причем, играл на равных, не как с добычей, а как с себе подобной, точно так же, как с Ле Фэй... Слишком часто эта, не имеющая права на существование, мысль возникала и продолжает возникать в голове. Обычно я ее подавляю, но когда в крови бурлит азарт, когда кипит адреналин, я не в силах ничего поделать с инстинктивными желаниями, и Валери очень скоро может перестать быть заменой... Воспользовавшись попавшимся на пути валуном, как опорой, я прыгнул, чтобы через несколько мгновений оказаться прямо перед девушкой. Мною управляли инстинкты и треклятое желание найти в теле десятитысячелетней вампирши знакомые, родные и бесконечно любимые черты. Я повалил ее спиной на землю, налегая сверху... - Элизабет... - но Валери – не она, я это знаю, и поэтому стремительно отлетаю назад, преодолев за раз тридцать футов и вдавшись спиной во что-то... деревянное и опять-таки... хрупкое. – Чееерт! – в ярости тряхнул головой, вырвав к чертовой матери и без того сломанный ствол. – Прости! - Забудь, - как ни в чем не бывало, отмахнулась вампирша, сверкнув алыми глазами. – Я смотрю,.. у Элизабет получилось претворить задуманное в реальность. Поделись впечатлениями, - она ненавязчиво улыбнулась. – Каково это? Каково вовсе не ощущать жажды? - Непривычно, - сухо парировал я. – К тому же... в данный момент все по-прежнему, и жажду я чувствую двойную. С выплаченной за полдня неустойкой. - Но ведь у нее получилось? – с толикой сомнения в глазах Древняя посмотрела на меня. - Получилось, вне сомнений. Только я не вполне уверен, насколько это безопасно для нее. - Кадис говорит, что безопасно, - ответила на мой, непрямой и неоформленный вопрос девушка. - До тех пор, пока Высшие не утратили своей власти, и не иссякли их силы, Элизабет в полной безопасности. - Стало быть, блондин внегласно прибывает в курсах всех дел? – по старой привычке я изогнул бровь. – Ладно, сей момент опустим. Что будет, когда Высшие при содействии твоего папаши склеят ласты?.. Что это?! – кожей я ощутил резкий скачок температуры, давление воздуха и влажность мгновенно снизились, а к привычным звукам ночного леса добавился странный скрежет прямо под ногами. Почва дрогнула. - Землетрясение, - спокойно отозвалась спутница, даже не моргнув. Это место – геологически активный центр. Судя по статистике, здесь ежегодно происходят тысячи мелких землетрясений, которые люди обычно вовсе не замечают, ну, а мы... - Такое возможно не заметить?! Нет,.. по Discovery, конечно, неустанно твердят про гигантскую бомбу под парком, супервулкан и прочую подобную фигню, но... - А судя по собственным ощущениям? – девушка с интересом подняла на меня взгляд. – По анализаторам твоего нового тела? Разве фигня? - Я не об этом. Про Йеллоустон я слышал раньше. Про гейзеры и источники тоже, просто... до сих пор странно понимать, что тело реагирует быстрее любой техники, будь она земной или инопланетной. Я... даже магнитуду смогу назвать, если спросят. Когда земля дрожит, и... к югу отсюда бьет кипяток из-под земли... Я ведь слышу и... чувствую то, что происходит там, - я указал пальцем себе под ноги, - под поверхностью. - И что скажешь? В дополнение к тому, что уже слышал по ТВ. - Упасите Творцы, эта штука с тикающими тектоническими часами надумает рвануть! Пол Северной Америки как не бывало, и вулканическая зима на долгие столетия планете обеспечена. Да, и... мы вообще-то ушли от темы. Слишком уж легко я отвлекаюсь по плевым пустякам, но, так или иначе, Валери, о своем предыдущем вопросе я не забыл. А в скором времени, наверняка, придется вспоминать еще и про старого доброго друга «Баретту», предварительно забив его обойму действенным содержимым взамен нафиг никому ненужному свинцу. Зачет Аресу! На Земле за такое изобретение дали бы Нобелевку! – грозно прорычав сквозь стиснутые зубы, я отвернулся в сторону. - Каждый из нас удивлен и шокирован не меньше. Эмма могла погибнуть. - Для тебя не новость. Ты знала, - прошипел я все так же в сторону. - Белобрысый тоже. - Кадис лишь предполагал... - От этого никому не легче, Валери! И что, позволь полюбопытствовать вслух, от меня хотят другие? Что их не устраивает в том, что я не сую свой, слишком юный нос в дела Древних, до которых мне далеко по всем параметрам? – порывисто развернувшись, я вполсилы пнул поросший мхом валун. – Какого черта всем им надо от Элизабет?! На Селине вообще кто-нибудь потрудился объяснить, что Лиз ничего, абсолютно ничего и никому не должна! Или Морфей ждет, чтобы пришел я и объяснил популярно!? В таком случае, пусть учтет – талант гипнотизера ему на сей раз не поможет! - Успокойся, Джон, - прозвучал в футах ста приближающийся голос Древнего. - Я уже сам всем и все объяснил. - Какое счастье! Премного благодарен за избавление от разговора по душам, Кадис. - Не за что, - спокойно отозвался вампир, спрыгнув с разлапистой еловой ветви на остатки только что размозженного мною камня. Видеть белобрысого в полной боевой и «не при параде» мне перепадало довольно редко, в чем повинна его извечная чертова аккуратность, но... конкретно сейчас, при должном желании задеть, поводов достаточно. Его волосы сегодня не зачесаны в хвост, а больше напоминают педантично начесанную и уложенную гриву, глаза и лицо... - Словом, Люциферу не снилось, - он усмехнулся, обнажая окровавленные клыки. Алыми были и его губы, и подбородок, и даже часть шеи. – Неприглядное зрелище. Соглашусь, что даже ты под конец охоты иной раз выглядишь куда лучше нынешнего меня. Впрочем,.. не в этом суть. - Да уж действительно. Земной гризли, очевидно, дал фору пегасским представителям медвежьих. - Я, пожалуй, пойду, джентльмены, - скромно улыбаясь, Валери скрылась за стволами сосен. Вскоре после этого я перестал ее слышать. - Как первые дни на Земле, подполковник? Уже привык к количеству мысленных голосов и запахам, или... - С твоего позволения оставим это за кадром. - Воля твоя, - блондин кивнул. – Как Элизабет осваивается? Воспоминания доставляют ей много проблем? - Время от времени, но на фоне всего она... неплохо справляется. Я помогаю, чем могу, отвечаю на вопросы. К слову, она не слишком часто интересуется... вами. Аресом вовсе, ну, а тебе... просила предать привет. На случай, если мы с тобой встретимся. - Правда? – на обычно каменном и безэмоциональном лице Древнего сейчас отразилось искреннее удивление. – Что ж,.. спасибо. Пусть в обществе альтеран подобная традиция не практиковалась, ей передавай ответный. - Брось. Уж кого-кого, а тебя она к своим кошмарам не причисляет, ненависти по отношению к тебе тоже от нее не ощущал. Расслабься по этому поводу. - Тебе в этом плане виднее, поэтому спорить, а уж тем более, задавать никому ненужные вопросы я не стану. Скажу лишь, что то, что она сделала для тебя, говорит о невероятном духовном потенциале. Не бойся довериться ей. Если вы будете действовать вместе, полностью открывшись друг другу, это не причинит ей вреда. Скорее даже наоборот, таким образом ты сможешь дать ей энергетическую подпитку. Чтобы помочь тебе, она будет использовать твою же собственную силу, без существенной затраты своей. - Ты уверен? - Это не от меня зависит, Джон. Она попросила тебя доверять, стало быть, не просто так. - Ладно, забыли, - я махнул рукой. - Что до спутников, прочих грядущих бед и ливнем льющихся с неба проблем... – с шумом втянув носом воздух, я заглянул в горящие алые глаза собеседника. – Всего месяц, Кадис. Пять недель, плюс-минус пара дней. Ты, мы все знаем, что может быть после. Что может ничего не быть, и этот шанс – последний. Не лишай ее возможности пожить еще хотя бы месяц. А без меня она и дня не продержится. Я не могу ее бросить и на две части тоже не разорвусь. Уж пусть простит меня Эмма, что не я сержанта от пули прикрыл и не побывал под копытами бессмертных жеребцов, но Элизабет я одну не оставлю, как бы при этом не хотелось разорвать Рафаэля голыми руками. - Несмотря на то, что продолжает возмущаться их внутреннее я, требуя, если не абсолютного равенства, то хотя бы справедливости, каждый из вампиров Селины давно понял и принял твои воззрения. Они не станут их оспаривать. Не всерьез. Что относительно твоей ко мне просьбы, – Кадис приблизился на шаг. – Я обязательно посмотрю, что можно сделать. Вещь красивая, эксклюзивная,.. не хотелось бы портить или сильно изменить ее вмешательством. - Вмешательство не принципиально, но,.. учитывая ситуацию, более логично, нежели оставить все без изменений. - Сделаю, что смогу, - пообещал блондин, после чего растворился во вспышке света. Их я больше не чувствовал: ни Валери, ни Элеады, ни Рэя – никого. Я остался один, наедине с инстинктами и нарастающим голодом, который не смогло утолить все то мелкое зверье, что попадалось мне по пути в Вайоминг. По яркости звезд и насыщенно темным оттенкам неба надо мной, я мог достаточно точно назвать время – час: начало второго. Где-то совсем близко плещется в своем зарождающемся русле Снейк, иллюзией неприступности манят Скалистые горы, замыкающие территорию Йеллоустона в гигантское каменное кольцо. Две минуты бега – и передо мной предстает подножье хребта Галлэтин. Ритмичный, медленный стук собственного сердца заглушается биением другой жизни, манящей и влекущей меня. Со всех сторон раздается биение звериных, массивных и не очень сердец. Рот наполняется густой слюной жажды, концентрироваться все труднее, но я держусь за сознание из последних сил. Еще остались вещи, требующие трезвого, рационального на них взгляда. Они привлекли мое внимание с самого начала, в Колорадо и Вашингтоне, особенно в сравнении с данными спутника. На календаре вторая декада декабря, минусовой температурой нынче никого не удивишь, однако... вампира едва ли можно отнести к категории «никого». Может, мне с непривычки, по зеленой неопытности, перетекающей в паранойю, так кажется, но... не слишком ли скачет и не сочетается температура со всеми прочими атмосферными явлениями? Кроме этого, не шибко характерны показания термометра для той или иной местности. Обычно в это время в Вашингтоне значительно теплее, ночью до трех минуса по Цельсию, не ниже, а днем вообще плюс. Обычно. Но вчера днем было минус восемь, ночью вообще – пятнадцать ниже нуля. И не факт, что к утру потеплеет. Ладно, если даже списать это на аномально холодную зиму – где снег? Где вообще нормальные осадки? Очень похоже, что так по всей стране. Даже горные районы северо-запада исключением не стали. Это часть Йеллоустона сейчас должна напоминать Антарктиду в миниатюре, сплошь и рядом занесенную снегом, со среднесуточной температурой минус двадцать. Что я вижу на деле? Снега нет и в помине, амплитуда от плюс двух, до минус шести с большой натяжкой. «Эй, климат, с тобой что?» - я присел, чтобы коснуться рукой влажной, сырой от ночного конденсата породы. Чувствительным вампирским пальцам тут же передалась дрожь и странное неожиданное тепло. Подножье было теплым, недра мелко, незаметно для человека двигались. Возможно, встряска земли для этого региона – явление привычное, и прежде, чем выводы делать, неплохо хотя бы Интернет навестить на предмет нужных статей, а сейчас... думать уже бесполезно, хоть и надо, ибо насущные проблемы себя не исчерпали. Борясь с желаниями тела, я пытался насильно удержать в голове человеческие рассуждения. «Дэвид. Два дня до встречи. Могила отца и я,.. резко помолодевший в глазах брата сразу на шестнадцать лет. До закадычных друзей и, тем паче, братских уз нам с ним, как пешком из Млечки до Пегаса, но он же не круглый идиот. Здесь даже сумерки не в помощь. Могу себе живо представить его лицо, медленно эволюционирующее из состояния раздражения, до состояния полного и затяжного офигения. Да, братишка... Лучше б ты не звонил. К тому же,.. втягивать во всю эту короткую историю с тупиковым концом Элизабет у меня нет никакого желания! - я зарычал, приникнув в прыжке к отвесной скале. Инстинктивно выпущенные когти вошли глубоко в кажущийся маслом камень. – Чертова жизнь, даже вампира сумевшая прогнуть под обстоятельства, за шкирку развернув назад во времени и дав пинок для ускорения, чтоб летел как можно дальше по пути бесцельно прожитых смертных лет. Черт! Сучка – человеческая жизнь! Ненавижу!» – грудную клетку вспороло рычание, которое мгновенно впитала в себя поверхность скалы, чтобы затем отразить. Гулкое эхо моих эмоций распространилось далеко за границы хребта, подхваченное ветром, оно последовало в сторону озера. Ответ пришел незамедлительно. Волчий вой, протяжный, близкий настолько, что удивил даже звериную часть меня. Добыча рядом, мощное сердце притягивает магнитом, неустанно качая горячую, сладкую кровь под покровом густого серого меха. Я напрягся и замер, рефлекс дыхания самоустранился. Обнажив клыки, я, не отрываясь, следил за движениями внизу. В ушах глухо отдавался собственный пульс, предвещая момент эйфории. Я слетел на небольшой выступ, легко балансируя на краю пропасти. Животное ощутило мое присутствие, с приглушенным рыком обернулось, чтобы дать мне возможность увидеть свои хищные желто-зеленые глаза и предупреждающий оскал. Ничтожную долю мгновения мы смотрели друг на друга, затем массивная лапа яростно полоснула по груди – точно погладила. В следующий миг я прокусил меховую защиту, отсчитывая доли от секунды, чтобы добраться, наконец, до источника наслаждения. Горячая, сладкая, пульсирующая... чужая жизнь. Теперь я был очень далек от мыслей обо всем на свете. У меня не было ни прошлого, ни связей с ним, ни брата, никого. Только настоящее, только я и умирающая жертва в моих руках. Я – убийца, не боящийся ни Бога и ни черта, просто потому, что сам сочетаю в себе черты и того, и другого. Пусть иной раз выходит, что от черта гораздо больше, но мне это безразлично.
*Два дня спустя.*
Жажда спит беспробудным сном, чужие мысленные голоса игнорировать легче простого, раздражение отсутствует. И все это благодаря тому, что мой ангел рядом со мной. Близко. Я чувствую тепло, чувствую и слышу, как она дышит, но при этом мне не нужно подавлять голод, его сейчас нет, я могу быть спокоен за ее безопасность. - Будем старательно делать вид, что мы всего лишь коллеги? – я смотрю на нее с ничуть не прикрытым сомнением. - Ну,.. ведь я ему сказала именно так, - она глубоко вдыхает. – Теперь мне это тоже не нравится, но... оставим все, как есть. Незачем вводить человека в заблуждение. - Очень и очень глубокое заблуждение, - я улыбаюсь, репетируя тем самым элементарную человеческую мимику, от которой, за редким исключением улыбок для Элизабет, уже порядком отвык. Брат вряд ли считает эмоции с лица каменного изваяния, как это иной раз приходится делать Лиз, притом, весьма успешно. - Каменное изваяние? – теплая рука ложится на плечо. - Не все так плохо, как тебе кажется. - Думаешь? – я накрываю ее пальцы своей ладонью. Нежные, мягкие, точно бархат, теплые, как солнышко. – Ладно. Минут через сорок, так или иначе, будем знать наверняка, - въезжая на паркинг и параллельно оценивая наличие свободных мест, я неожиданно сильно жалею о не компактности железного «подарка». Впрочем, парковкой пусть занимаются инстинкты, я же продолжал исследовать выражение лица Элизабет, все еще лелея слабую надежду ее отговорить. - Поверь, долгой беседы между нами не состоится, интересном она тоже вряд ли блеснет. Семейные отношения у нас с Дэвидом слегка... нестандартные для чего-то подобного, если вообще таковые когда-то имелись, - я поморщился, совершенно некстати припомнив последний семейный скандал, после которого наши дороги кардинально и насовсем разошлись. - Точно хочешь пойти со мной? Я мог бы отвести тебя, скажем,.. погулять по Национальной аллее. А позже, когда я, один на один, закончу с живым флешбеком в лице брата, мы могли бы сходить в кино или... ресторан. Пойдем, куда захочешь, тебе нужно только сказать... - Я иду с тобой, Джон, - она медленно качает головой, отрицая все вышеперечисленные предложения, – на встречу с Дэвидом. И мне все равно, насколько неинтересной и короткой выйдет беседа двух, мягко говоря, не близких братьев. - Но ты ведь знаешь, что мне придется сделать в конце. При этом не важно, как он отреагирует на нынешнего меня: ударится ли во все тяжкие, обвиняя, или ему просто будет безразлично. Сегодня мне придется заставить его забыть, Лиз. Навсегда забыть обо мне, и это... далеко не самый занимательный момент моей посмертной биографии, при котором я хотел бы, чтобы ты присутствовала. Это не для тебя, любимая. - Позволь мне это самой решить, хорошо? – ее голос мягкий, в нем слышна только просьба, без тени обвинения. – Никогда не поверю, что твой брат относится к той категории людей, от которых меня следует защищать. Ведь смешно же, Джон. Также как и то, что от него мне доведется узнать что-то сенсационно-новое из твоей... прижизненной биографии. - Ничего, сверх того, что я – пропащий бабник, пускающий слюни по каждой привлекательной юбке и любящий при случае просадить деньги в казино, он тебе не скажет, так что... - Тоже мне, новость! – она восклицает и ослепительно улыбается. - Джон, уж кого-кого, а меня твои геройства прошлого едва ли удивят. - Ну,.. братишка, наверняка, приукрасит, - я медленно сокращаю расстояние между нами, чутко всматриваясь в ее глаза и улавливая малейшие в них изменения. - Еще как приукрасит. - Это после двух Вознесшихся Древних, сердца которых ты покорил, живя в другой галактике? - Элизабет горделиво ухмыляется. – У твоего брата нет ни единого шанса заставить меня сомневаться. - Не в этом дело. И, собственно,.. мне все равно, - я резко ушел от темы, не менее резко, но осторожно прижав ее к себе, – потому что сейчас только ты, - прикоснувшись на мгновение к ее губам, я улыбнулся. – На других смотреть тошно, а за пошлые мысли в мой адрес не возникает иного желания, кроме как оторвать голову их обладательницам. Ты – мой единственный ангел, - снова завладев нежными губами, я запустил пальцы в ее шелковистые локоны. Она и только она мне принадлежит, я это знал, как знали и мои инстинкты. Это не были просто слова, ведь в моей крови живут сотни воспоминаний-примеров тому, что значат отношения, подкрепленные звериным влечением. Кадис с Элеадой, Рэй с Валери, Аполлон с Розмэри – они вместе уже тысячи лет, их страсти не угаснуть никогда, влечение не исчезает, не ослабевает со временем, на другого или другую они не смотрят просто потому, что нет и никогда не возникнет желания это делать. «В этом и будет заключатся первое, истинное заблуждение Дэвида», - Элизабет разрывает поцелуй, глубоко вдыхая. – Придется разъяснить ему, что за то время, которое вы не виделись, ты сильно изменился, притом, не только внешне. - Ага,.. превратился из пропащего бабника в такого же пропащего однолюба, готового и способного разорвать любого, посягнувшего на его единственную, – с легкой улыбкой, нарочито лениво отозвался я, продолжая играть с вьющейся прядью ее волос. – Дэйв этому не поверит, даже если пушку приставят к виску. К тому же, мы вроде как, коллег решили изображать?.. Или я ошибаюсь? - Гиблая затея, согласна, - критично ответила Элизабет, наблюдая, с какой дьявольской неохотой я отрываюсь от игры с ее волосами. Поправляя длинные пряди, она хмурится. – Нужно бы нанести визит парикмахеру. Никогда не носила такую длину. Непривычно. Услышав подобное заявление, я поспешил вернуть руку к пружинистым локонам. - А мне нравится. Тебе очень идет. - Они были короче два года назад, - хозяйка кудрявой роскоши слегка пожимает плечами. - Мне и тогда нравилось, что ты их отрастила, - я вновь смотрю на ее губы. Дюйм, еще дюйм... - Джон... – она слабо противится, я замечаю в ее глазах ожесточенную борьбу между желанием очередного поцелуя и нежеланием продинамить Дэйва, опоздав, неизвестно, насколько. В конце концов, побеждает второе, она отстраняется. – Нужно идти. Вполне возможно было доехать на машине прямо до места встречи, однако набережная в лучах раннего зимнего заката смотрелась так привлекательно, что в прямом смысле гипнотизировала на пешую прогулку. Как Лиз, так и я не смогли устоять перед соблазном получасовой ходьбы, притом, что я уже давно научился подстраиваться под ее медленный человеческий шаг, а погода как нельзя кстати продолжала выкидывать финты в виде полного отсутствия снега при стабильном минусе. - Как ты думаешь, хотя бы к Рождеству снег соизволит выпасть? – задумчиво поинтересовалась Элизабет, когда в ее ладонь с намеренно задетой туи посыпались редкие кристаллики инея. - Верить местному гидрометцентру – себя не уважать, так что надежнее спросить у Валери. Ее авторитетному прогнозу я склонен доверять больше, - с интересом наблюдая, как на теплой ладони Лиз льдинки становятся водяными каплями, я прервался. Стекла солнцезащитных очков, сквозь которые я наблюдал это зрелище, создавали эффект мини-радуги на ее ладони. Безумная красота. - Джон,.. подожди, - Элизабет вдруг замедлила шаг, обернувшись назад. Я проследил за ее взглядом и... конечно же – «Арлингтон Флауэрс». – Нужно... купить цветы, - вполголоса пояснив свои намерения, она неуверенно смотрит на меня. - Да,.. наверное, нужно, - согласно кивнув, я отпустил ее руку, на сто процентов уверенный в том, что сам, наверняка бы не додумался. Ну, не мой это конек – по кладбищам расхаживать, да еще букеты на могилу класть. Лиз, уловив в моем взгляде намек на растерянность, снисходительно и понимающе улыбнулась, давая тем самым понять, что выбор останется за ней. Так оно, в итоге, и обернулось. Правда, она еще платить сама собралась, но в этом уже я ее опередил, отдав стоявшей на кассе флористке свою кредитку. - Оберточная пленка,.. мисс? - девушка запнулась, несколько мгновений мысленно подбирая обращение. - Нет, спасибо, не нужно, - Элизабет осторожно уложила на руку девятнадцать*, никак не оформленных белых калл, после чего подняла на меня взгляд. «Теперь можно идти». Старательно игнорируя уже привычные мысленные вопросы к своей, не совсем скромной в глазах смертных персоне, я взял Лиз под локоть с левой стороны и, все так же провождаемый пристальными взорами, вывел ее из павильона. «Дэвид. Дэвид! Дэвид, черт тебя дери!» - это имя медленно, под стать разбавленной соляной кислоте, начинало выедать мой вампирский мозг. – Ну, какая муха семейной близости его укусила, дав охренительный побочный эффект под тривиальным названием «Брат, я за тебя беспокоюсь»? Именно сейчас! Именно тогда, когда он, вместе с его беспокойством, сдался мне ровно так же, как голодный рейф во время мирной разведмиссии! – выдохнув со свистом порцию воздуха, я опустил взгляд вниз, чтобы посмотреть на наши сплетенные пальцы. Присутствие любимой рядом тяготило и даровало облегчение одновременно. Иной раз... Почти всегда ее близость приносит облегчение: не только в плане жажды, рядом с ней все черное мгновенно становится белым. И мне откровенно плевать, как сентиментально-мыльно это звучит, просто потому что только с нею рядом я чувствую, что моя, проданная дьяволу душа, все еще чего-то стоит. Раз за разом она дает мне уверенность в том, что чужую кровь с меня, причем не только кровь добычи, но и смерти всех моих врагов, погибших в свое время от оружия в моей руке, еще возможно смыть, как-то оправдать. Элизабет – это яркий луч света, ослепительный всполох, осторожно, не позволяя споткнуться, ведущий меня по дороге, мощенной трупами, облитой кровью и запятнанной следами безжалостно отнятых жизней. Она единственное существо, вольное своей чистотой отпустить часть моих грехов... «Добро пожаловать на Арлингтонское национальное кладбище, самый священный храм нашей нации. Пожалуйста, ведите себя все время с достоинством и уважением. Помните, что это - священная земля», - как удачно, прямо параллельным с моими суждениями курсом выгравирована надпись на входе в... наше место встречи. Кладбище. Да уж,.. веселее не придумаешь, но... так решила мой ангел, а с ней я не спорю. Не имею на это права. Возможно, как и вторгнуться на... священную, судя по предупреждению, землю. Я-то уж точно святым не являюсь. «Я принадлежу к клыкастой братии. Я, как, вне сомнений, меня бы окрестили на Земле, если только знали о моем существовании, – демон, антихрист и так далее, и тому подобное в стиле «аля фольклор». Да, я тот, кто я есть, и не думаю отрицать, но, по крайней мере, рядом с ней я точно не безнадежный убийца. Рядом с Элизабет,.. вместе с ней... Впрочем, не столь это важно. Пусть простят меня авторы слов на табличке и глубоко верующие фанатики, но сегодня мне нужно здесь находиться». Память донельзя услужлива. Среди бесконечных рядов однотипных белых надгробных плит, я легко и быстро ориентируюсь. Отец не был военным, коих традиционно хоронят в Арлингтоне со всеми почестями и прочей, схожего рода клоунадой, следовательно, далеко идти не нужно, могила с восточной окраины. Морозный воздух на удивление чист, можно сказать, отфильтрован на предмет запаха живого человека. Все педантично убрано, ухоженно, всецело иллюстрирует патриотизм. Куда не глянь, всюду идеальные ряды мраморных камней, разбавляемые лишь сине-зеленым от настывшего к вечеру инея дерном. Только время от времени этот идеал загробного мира нарушают рассекающие его эмоции: редкие за небольшим количеством посетителей, но, между тем, внезапные, подобные шаровым молниям, слишком сильные и сражающие наповал, поэтому, от греха подальше, лучше не рисковать, закрыв от них сознание. - Кроме чувства утраты, сожаления и скорби здесь ничего нет, - тихим голосом отозвалась Элизабет, - а это самые безвредные из всех, известных мне эмоций. На самом деле,.. существуют места гораздо хуже этого. - Существуют, - я кивнул, приобняв ее за талию, - но мы сейчас не о них говорим, ведь так? - Так, - она прильнула ко мне на миг, чтобы затем отступить, неохотно прошептав. - Коллеги... Несмотря на ментальный барьер, мысли и эмоции брата легко проникли в мое сознание, стоило нам подойти на достаточно близкое к нему расстояние. В воздухе стал хорошо ощущаться его аромат, чем-то похожий на мой собственный. Острое зрение хищника приметило одинокую стоящую средь надгробий фигуру еще за футов семьсот. Я его видел и чувствовал, он меня – нет. Прошла еще пара минут, расстояние между нами значительно сократилось, прежде чем Лиз тоже смогла его увидеть. «Надо же, пунктуален», - машинально отметила она про себя. «А то! Он же – не я, и с ним мы не похожи совершенно, Лиз. Так что сравнить не выйдет». «Я все-таки попробую...» - она чуть повернула голову ко мне и незаметно улыбнулась. Дэвид все это время продолжал стоять к нам спиной и, будь я один, без Элизабет, наверняка шуганул братца до чертиков внезапностью появления, однако человеческая манера движения Лиз спасла-таки Дэйва от участи стать заикой. Он замечает нас, что исключает эффект внезапности. «Эх, ситуация ведь чисто анекдотическая. Только меня почему-то не распирает от желания истерически хохотать». Нейтрально-выжидающий взгляд Дэва говорил сам за себя, подсказывая, что его мыслей до кучи с меня будет многовато, лучше повременить, а то и вовсе не ворошить этот муравейник сплошных обвинений. Мужчина, наблюдавший за нашим приближением, спрятал руки в карманы пальто, и только стук его сердца выдавал волнение. - Ну,.. здравствуй, без вести пропавший, - негромко произносит он с выражением напущенной на лицо серьезности, тщательно блокирующей все остальные эмоции. – Могила отца в качестве места встречи... Очень даже в твоем стиле, Джон, - авантюрно-неожиданном, - сухое рукопожатие через тонкую черную кожу перчаток, быстрые, в чем-то даже неловкие объятия, представляющие собой, скорее, дань традиции, нежели проявление искренних чувств. Довольно быстро Дэвид переключает свое внимание с меня на Элизабет. На нее же обращает взгляд. – Чрезвычайно рад знакомству с личным секретарем своего брата, который прервал, наконец, порочный круг из ответов: «Абонент временно не доступен, занят, не может подойти к аппарату». Джон,.. не представишь... коллегу? Лиз, благодаря своей карьере, была не из тех, кого нужно представлять. Она привыкла делать это сама, вернее, ее дипломатическая натура побуждала ее к этому. Иным словом, издержка профессии... - Доктор Элизабет Вейр, - как я и ожидал, она, опередив меня, сама шагнула ближе и протянула брату руку для рукопожатия. - Дэвид Шеппард, – он неуверенно пожимает женскую ладонь. - Должен признать, доктор Вейр, столь официальное начало весьма неожиданно. Несколько удивлен, но... рад знакомству. - Взаимно, - Элизабет кивает, чуть отступая в сторону. Несколько секунд вынужденной игры в гляделки, во время которой я внимательно изучаю его лицо, стараясь предугадать дальнейшее развитие событий. В итоге, он первым отводит глаза, вперив взгляд в землю под ногами. Шевелятся его губы... - Подполковник,.. если ты по-прежнему являешься таковым и... доктор, - он снова смотрит на меня. – Джон, это вообще... сочетаемое сочетание? Или, – его лицо резко меняется, - здесь речь идет о медицинской иерархии? - Нет, скорее,.. о политической, - Лиз опровергает предположение. – К медицине я не имею никакого отношения. - Прекрасно! – он слегка повышает голос. - Чрезвычайно рад слышать, что на твоих чертовых Афганских и прочих рогах тебя не насадили на эти самые рога и не вышибли мозги! Поправка: не все мозги, но на мысль о звонке, очевидно, уже не хватает. Написать никак? Нажать «ответ» или хотя бы включить телефон не пробовал!? - Только давай без сцен свалившейся с пальмы заботы и нравоучений, хорошо?– ровным голосом предложил я, показательно осмотревшись и задержав взгляд на надгробье отца, - сбавь обороты, мы не в спорт-баре и не на пляже Калифорнии. В целом, не находишь, что только он, - я снова кивнул на ближайшую к нам могилу, - нас объединяет в последнее время? Избавь старика от нужды перевернуться в гробу из-за наших обоюдных амбиций, льющихся через край даже здесь. Мы давно не дети, Дэвид. «Извини, любимая. Я предупреждал, что это не для тебя, а наши с ним взаимоотношения застряли на уровне старшей школы. Это безнадежно». - Прошу прощения, - вторя мне, в первую очередь братец обращается к Элизабет, - действительно, по-детски вышло, но ты, - он гневно сверкнул глазами в мою сторону. - Больше чем два года ни слуху, ни духу! - Едва ли это первые два года нашего с тобой, абсолютного необщения? - сухо осведомился я. – Я не первый год служу, и раньше почему-то тебя это не особо заботило, по этой же причине ты не закидывал меня эмайлами на пару с смс. Впрочем,.. – я осторожно забрал у Элизабет цветы, - сей вопрос явно не предназначен для обсуждения здесь, - вновь приблизившись к надгробью, несколько минут я задумчиво смотрел на белый камень с гравировкой инициалов. Развивающийся американский флаг, воткнутый в землю рядом с плитой, нарочито отвлекает на себя мое внимание. Насквозь пропитанные иронией мысли роятся в голове. «Стало быть, на том свете, в который свято веруют смертные, нам с тобой встретиться не доведется, отец. Слишком избирательно Высшие даруют людям пропуска в свои пенаты, так что вопрос взаимопонимания между нами не решиться никогда. Каждый из нас жил и... умер со своей правдой...» - Он видел в тебе преемника, Джон, - привычно укоризненным голосом начал старую песню Дэвид, ставший чуть правее. - Он хотел передать тебе бизнес, а тебе вдруг втемяшилось поступать в Академию Вооруженных сил. - Мы это уже проходили, Дэйв. Спустя двадцать с лишним лет я ничуть не пожалел о своем решении. А была бы возможность переиграть все заново, я поступил бы точно также. Разве что, - я нагнулся, чтобы поверх красных роз брата положить белеющие на их фоне каллы, - постарался бы объяснить все вам, отцу в частности, раньше, чтобы не доводить дело до ссоры, длившейся впоследствии двадцать лет. После этого, весьма, на мой взгляд, исчерпывающего, но далеко не блистающего новизной и оригинальностью, объяснения, мы стояли некоторое время молча. Я чувствовал Элизабет позади, чувствовал ее желание подойти ко мне, прикоснуться, но она не делала этого, намеренно оставаясь чуть в стороне. - Ладно, - Дэвид, наконец, прервал затянувшееся молчание. – Думаю, теперь я имею право спросить, почему я в упор не вижу разницы между тобой прежним и тобой, все те же двадцать лет назад? Когда это служба в армии сказывалась на закоренелых вояках подобным образом? И... очки зачем? Солнце почти село. Шумно выдохнув, я обратился глазами к Лиз. «Ты смотри, в нем еще и внимательность к моим аксессуарам проснулась. Как думаешь,.. стоит?» Она едва заметно кивнула, уголки ее губ дрогнули в попытке улыбнуться. - Ну, что ж... – я снял очки и поднял на Дэвида выжидающий взгляд. – Любуйся. - Эээ... неудобно спрашивать, но... какое радиоактивное дерьмо ты разгребал под эгидой: «Служу Родине!»? – спустя шестьдесят секунд молчания осведомился горячо любимый родственник. – Или в наше время каждая пойманная пуля омолаживает своего счастливого обладателя? - Фильмов насмотрелся или в компьютерные игры переиграл? – я приподнял бровь, продолжая всматриваться в слегка ошарашенное лицо напротив меня. - Твой сарказм воистину бессмертен, Джон, - как и прежде, он не выдерживает и первым отводит взгляд. – Так я хоть в чем-то угадал? Настолько зелеными глазами раньше ты похвастать не мог. Так, где на сей раз военное ведомство провело испытания ядерной бомбы? «Сногсшибательная версия, Дэвид! Тебе бы в режиссеры апокалиптических боевиков податься с такой-то фантазией». - Нет, - я состроил гримасу, - к сожалению или, скорее, к счастью, ты не угадал ни с Хиросимой номер два, ни с чудо-пулями. Все прочее... в привычном режиме «секретно». Уж извини, такая у нас, у закоренелых вояк, судьба, решенная присягой и Уставом. - То бишь, на правду претендовать глупо, - в его словах не было даже намека на удивление, простая констатация факта, где-то глубоко в его сознании отозвавшаяся намеком на сожаление. – Ладно, на твою откровенность я и не рассчитывал особо. - На что же ты рассчитывал? - А с твоей персоной разве возможно что-то рассчитать? – во встречном вопросе явный скептицизм. – Ладно,.. могу я позаимствовать полчаса-час твоего свободного времени для... скажем, беседы на отвлеченные темы в кафе или ресторане, раз уж на фронте работы у тебя клеймо неразглашения военной тайны? - он обратил взгляд на Элизабет. – Надеюсь, твоя очаровательная, тактичная коллега, сумевшая выдержать обоих Шеппардов разом, не станет возражать? - Нисколько, - мгновенно оживилась Лиз, инстинктивно приблизившись ко мне на пару шагов. - А ты? - не двинувшись с места, Дэвид ждал моего ответа. - Согласен или нет? - Я - нет, но дама согласна, значит, едем туда, куда она скажет, - с большим трудом поборов в себе желание взять Элизабет под руку, я медленным шагом стал отдаляться. - Коллеги ли? – с сомнением бросил Дэйв мне в спину. Боковым зрением я отметил, с каким сомнением он посмотрел при этом на Лиз. – Не знаю, в курсе ли вы, но у моего брата никогда не было чисто деловых отношений, - он улыбнулся предательской полуулыбкой, – только не с женским полом. - Дэвид, – процедил я сквозь зубы. - Бабник! - Не удивил! Повторяешься при каждой встрече. «А ты мне сказал, что вы не похожи, - нагнав меня, Элизабет торжествующе просияла. – По-моему, очень даже. Во всяком случае, привычка язвить у вас общая, в одинаковой степени неискоренимая». «Тренировались в свое время друг на друге, ничего особенного», - я невинно моргнул, медленно отводя руку в сторону, навстречу миниатюрной ручке в черной лаковой перчатке.– Ни слова, Дэвид, - предупреждающе шикнул я, опередив шквал комментариев от идущего сзади. - Кто-то говорил... - Мы – не только коллеги, - акцентируя слова, я нарочно притянул Лиз ближе. – Конкретно этот момент ты угадал. Доволен? - Этот человек неисправим, доктор Вейр. Искренне сочувствую.
***
Вечер пора было заканчивать, но, похоже, понимаю это я один. Лиз старательно оттягивает самую неприятную часть, ну, а Дэвид вообще о таковой не подозревает. - Он, - Дэйв кивает в мою сторону, - доставит вам много проблем, Элизабет. - В самом начале Джон сам предупредил меня о подобном риске, - она ухмыляется. – Я рискнула. Собственно, не в первый раз. Нам обоим приходится делать это довольно часто. Работа такая... - Однако насколько я понял из нашего разговора, вы отношения к армии не имеете. В вашем случае риск... минимален. - Возможно, - ответ Элизабет уклончивый. Ее рука, сжимающая бокал, едва заметно дрогнула. - Кстати,.. чуть не забыл, - спохватился Дэвид, глядя на меня. – Мне Нэнси одно время весь рабочий и мобильный оборвала, пытаясь тебя разыскать. - Странно,.. в списке пропущенных моего телефона от нее только три звонка. Твой рекорд не побил никто. - Рад слышать, - раздраженно отозвался братец. – Дело, конечно, твое, но, будь я на твоем месте, перезвонил бы. В одном из разговоров она что-то упомянула про Департамент Национальной безопасности, про то, что по одному делу вы, якобы, работали вместе и... В общем, надумаешь ей звонить, узнаешь все сам. Наверняка, из первых уст объяснение выйдет куда доступнее. - Я обязательно подумаю над этим, а сейчас, - беглый взгляд на часы, - пора расходится. Официант, счет за двоих, пожалуйста.
Сославшись на забытый в машине мобильный и необходимость срочного звонка, Элизабет оставила нас наедине. - Не то ты влюбился? – провожая задумчивым взглядом Элизабет, не без удивления, осведомился брат. - Это так очевидно? – без явного выражения спросил я, вкладывая купюру в только что принесенный счет. - Ты весь вечер только на нее и смотрел. Причем, глазами слепого, впервые узревшего солнце. Не обижайся, но отсюда вытекает вполне логичний вопрос: ты точно мой брат? Тот, что сидя в подобного рода заведении, обычно не пропускает ни одной, проходящей мимо юбки, а пригубив спиртного, не преминет и рукам волю дать в отношении ничего не подозревающих официанток. На Нэнси ты сроду так не смотрел, впрочем, как и на любую другую свою пассию. - Тебе почем знать, на кого и, тем более, как я смотрю? - кивнув швейцару, открывшему перед нами двери, я незаметно сунул банкноту в карман его форменного одеяния. - Мы с тобой видимся раз через раз, не говоря уже о том, что сегодня было единственным разом, когда я пришел на встречу с тобой не один. Как ты верно заметил, не каждая моя девушка способна выдержать компанию братьев Шеппардов в течение целого вечера. - Да, твоя бывшая предпочитала нас по отдельности. Если же мы сходились... - ...уходила она, - досказав фразу, я резко обернулся к нему лицом. Дэвид и сам не заметил, как инстинктивно отпрянул, а его пульс участился в два раза. - И... насколько ты исчезнешь теперь? – он посмотрел мне в глаза. - Есть смысл подавать в международный розыск года этак через два-два с половиной? - Ну, зачем так радикально? После моего поступления в Академию ВВС вы с отцом знать меня не хотели. Я в ваш бизнес не лез, вы забыли мой номер, и я мог спокойно разъезжать по зонам военных конфликтов, с «Бареттой» в руках отстаивая интересы Соединенных Штатов. Все было шито-крыто, всех устраивало. С чего вдруг тебе вздумалось изменить семейной традиции? - За двадцать лет юношеские амбиции малость поугасли, отца больше нет. Такое, краткое объяснение прельстит вашу гордость, подполковник, или вам важна конкретика? - Забудь, Дэвид. - Что?.. «Забудь меня, - поймав его взгляд, я силой мысли заставил зрачки человеческих глаз расшириться. В раскрытое сознание моментально хлынул поток его воспоминаний: наших с ним общих, охватывающих период детства и частично юности, его личных, в которых я косвенно присутствовал, отдельные, хаотичные образы, тонкими нитями тянущиеся к моей персоне. – Забудь навсегда. У тебя никогда не было брата, и я никогда не был персонажем твоей жизни. Ты вырос единственным ребенком в семье, где Джона Шеппарда не существовало», - я внушал быстро, внося в каждое предложение единственно угодный мне смысл. С последним мгновением ментального контакта я выудил из подсознания брата последний, не нужный более образ... «Джон, Дэвид, немедленно прекратите! Вы мешаете отцу работать, - эхом далекого прошлого отозвался в мыслях укоризненный голос матери. Жаркое калифорнийское лето, в тени давно забытого мною дома мелькнул и сразу же исчез ее нечеткий, расплывчатый из-за несовершенности человеческой памяти брата, силуэт. – Дэвид, немедленно прекрати! Ты мешаешь отцу работать, - взамен прежнего, настоящего, прозвучало новое, ювелирно подкорректированное мною воспоминание, в котором уже не было слышно моего имени. Брат закрыл глаза. - Береги себя, - уже вслух, негромко попросил я и, как значилось в только что внушаемых мной напутствиях, исчез из его жизни навсегда. Чтобы теперь уж точно никто не подал на меня в розыск и долго не ломал голову над вопросом кардинального изменившейся внешности. - Все, - я хлопнул дверью, буквально залетев в салон внедорожника. – Одной проблемой, знающей о моем бытие смертного, меньше. - Мне жаль, Джон, - Элизабет неуверенно прикасается к моей руке, в то время как я, напротив, хотел бы почувствовать в ее прикосновениях всю их силу, всю уверенность и власть, которую они имеют надо мной. Она мне нужна, мой ангел и моя душа, та, единственная, знавшая прежнего меня, но при этом не обязанная поплатиться памятью за это знание. - Не о чем жалеть, Лизабет. Так будет лучше. Для него в первую очередь. - Он мог бы тебя принять,.. наверное. Не сразу, чуть позже, но он мог бы поверить даже в правдивый рассказ, если только... - Лиз, – я предупреждающе сжимаю ее руку. - Ты же знаешь, любимая, мы не в том положении сейчас, чтобы на будущее полагаться. Тем более, на связи с близкими людьми. Слишком опрометчиво, потому что... мы понятия не имеем, что случится через час, через два, какой очередной фишкой козырнет Арес завтра или... через пять минут. В идеале – меньше знаешь, крепче сон. Так вот пусть Дэйв спит себе спокойно, живя обычной жизнью обычного человека, без задней мысли о существовании родственника, воюющего где-то там и не вполне ясно, за что. - Ты забрал его память, подменил воспоминания, но... что случится... – Элизабет запинается и отводит взгляд. - Что случится с ним, если это что-то случится со мной? – двойным повтором закончил я ее вопрос. – Ничего сверх полного избавления от моего внушения. Вот такой вот минус, отрастивший себе ноги от нашего с ним кровного родства. - Ведь если бессмертный стирает воспоминания – это навсегда или же до того момента, когда этот же бессмертный возвращает то, что когда-то стер. Если наложивший внушение погибает, забранные воспоминания исчезают навсегда, жертва не вспоминает... - А Дэвид, благодаря ранее существующей кровной связи, вспомнит, - я провернул ключ в замке зажигания. – Только это дело пятое, потому что, так или иначе, я еще не встал в очередь на отрывание головы с последующей кремацией... - Думай, пожалуйста, что говоришь! – почти выкрикнула Элизабет, а в ее глазах отразилась смешанная со страхом злость. Воздух против ее лица опасливо дрогнул. - Прости, малыш, - свободной рукой я обнял ее плечи и прижал к себе. – Прости, занесло безбашенного упыря, - я поцеловал ее макушку. - Но ведь я, действительно, не собираюсь позволять сбыться чему-то подобному. Обломится Арес и все его лизоблюды, пока мне есть, кого любить, защищать и для кого беречь свою сорвиголову. - Джон, я не хочу о нем слышать, - она настолько прижалась ко мне, что я смог почувствовать тепло ее тела даже сквозь весь массив одежды. Ее ладонь, хоть приложенной силы я не ощущал, давила на мою грудь, под точеными пальчиками раздавались глухие, ровные удары моего сердца. – Не сейчас. - Прости, любимая, - я нежно провел губами по ее волосам. Часть приборной панели над бардачком охватило белым свечением. От яркости я прикрыл глаза, а когда открыл снова, прежде пустая поверхность предстала сплошь заваленной разного рода бумажками: открытками, записками, фотоснимками из семейного архива, журналами, плакатами... «Боже, Валери, неужели в доме Дэвида нашлось столько всякой хрени, способной напомнить ему обо мне!?» «Я половину выкинула, если что...» «Ааа,.. то есть было еще больше!?» - без капли интереса, но скорее от простого, враз зашкалившего под потолок удивления, я повертел меж пальцами одну их небрежно сваленных в стопку фотографий. Что-то сентиментально-слюнявое, кочующее по ленте времени назад в детство. – Прости за напряг. Думал, обыск ограничится документами». «Да что ты, какой напряг? Судя по фотографиям, ты был очень милым мальчишкой», - ментально эмоциональная волна передала мне весь ее детский восторг вкупе с отголосками смеха. «Ну, держись, маленькая мерзость! Мало не покажется!» «Боюсь-боюсь», - откликнулся затихающий при разрыве эмоционально-телепатической связи голос. - Валери права, - Лиз несмело забирает у меня пожелтевшее от времени фото. – Милый, - она улыбнулась, глядя на изображение. Я картинно воздел глаза и покачал головой, сдаваясь. Если Валери – маленькая неугомонная мерзость, то мнение Элизабет, всегда останется мнением Элизабет. - Пусть будет «милый», - покорно соглашаюсь. – Хочешь весь на меня компромат просмотреть? В ответ наваленная на панель кипа взмывает в воздух. На первый план медленно выплывает макулатура, клейменная печатями. Оной немного: пара бумажек из бухгалтерии фирмы, куда чудом затесались мои инициалы. Наверняка, дело рук отца еще при жизни... Лиз концентрирует взгляд, несколько секунд – и ближайшая к ее лицу документация начинает тлеть. Открытого огня нет, сильного жара тоже, но бумаги исчезают, дюйм за дюймом, по мере движения по ним оранжево-красной линии. Сперва документы, чуть позже остальной, менее важный мусор. Лишь несколько отдельных фотографий заслужили амнистию в глазах Элизабет. На теперь уже пустую панель аккуратно ложится невзрачная стопка. Наши взгляды пересекаются, на секунду соприкасаются губы, затем она прячет лицо у меня на плече. - Поехали домой, Джон, - ее голос тихий, в нем явно чувствуется усталость. В черте города, со светофорами, что натыканы через каждые полмили, разогнаться проблематично – это сильно напрягает. И, конечно же – чертов перекресток! «Сучка-жизнь, поклонница же ты театра!» - я обреченно склонил голову, когда на соседней полосе, в считанных футах от нас притормозил БМВ Дэвида. Стекло со стороны водителя было наполовину опущено, автомобильная стереосистема надрывалась голосом солиста «Kiss», в то время как сам Дэйв гипнотизировал взглядом напряженного ожидания бампер впередистоящего авто. Без умысла, спонтанно он поворачивает голову в мою сторону. Примерно секунду мы смотрим в упор друг на друга, но его взгляд не более чем случаен, как это часто происходит при поиске хоть какого-нибудь фокуса. Он меня не знает, мы другу абсолютно чужие люди, впрочем,.. таковыми являлись всю жизнь, так что ни для кого не сюрприз. От сегодняшней, последней встречи я ровным счётом ничего не ждал. - Возможно,.. когда-нибудь... - с надеждой в голосе Лиз провожает взглядом идущий на разворот влево «Бумер». - Когда-нибудь,.. возможно, – безучастно соглашаюсь я, повернув руль в противоположную сторону. Машина резко уходит вправо, - а сейчас... нам с ним не по пути.
Над горной фауной сегодня я решил не издеваться, ибо, по причине нежелательных встреч, отсутствовало всякое желание тащиться в Вайоминг. Ограничился ближайшим к колумбийскому дистрикту заповедником имени президента Вашингтона. Ассортимент и местность, конечно, оставляли желать лучшего, но то, что перепало, было вполне терпимо. Объектов охоты, не относящихся к виду homo sapiens, завались, на большее, идя туда, не претендовал. Конечный итог сполна оправдал все ожидания, включая наличие уймы свободного времени. На ходу скинув растерзанную окровавленную футболку, я отправил лохмотья в ближайший мусорный контейнер, который весьма кстати располагался прямо у стены дома, крышу которого я избрал своей дорожкой для пробежки. «Граждане-бомжи, если что, дико извиняюсь, но домой в таком виде мне категорически нельзя. Почуяв от меня запашок свежей крови, собака сперва всех перебудит, а после, чего доброго, сковырнется лапами кверху. Жалко животинку, а вы – ребята матерые, вам не впервой из помойки тряпки кровавые выуживать, - в надежде на то, что поймут и простят, я продолжил свой путь в туманном поднебесье небоскребов и просто городских высоток. Где-то внизу, унюхав меня, отчаянно завыли холеные доги, несущие ночную охранную вахту за воротами какого-то предприятия. – Спокуха, ребята, к вам в гости я пока не собираюсь, не то вы вконец лишите меня одежды». На смену высоткам довольно быстро пришли кварталы частной недвижимости, представленные по большей части разномастными коттеджами. По их крышам особо не побегаешь, слишком низко, на случай непредвиденной встречи со слегка с дуба рухнувшими сомнамбулами, которым во втором часу декабрьской ночи приперло в одиночестве брести по переулку. А ведь такие есть, и осторожности на них не напасешься. Но вот и знакомая живая изгородь, потрепанная аномальной погодой, примятый, успевший настыть, газон. С облегчением сознавая, что сегодняшняя вылазка прошла без приключений, я неподвижно стою у закрытой входной двери. Впрочем, сейчас для меня, что открытая, что закрытая дверь – всё едино, только бы... «Сэджвик, прошу, не заводи шарманку, - я осторожно поворачиваю дверную ручку и уже спустя мгновение оказываюсь в прихожей, не издав при этом ни звука. Я-то не издал, но вот мерный «тук» средь ночной тишины заставил меня прижаться лбом к стене и сильно пожалеть о том, что новое тело, в довесок к остальным чудесам, не обладает способностью просачиваться сквозь стены. – Черт! – медленно, очень медленно и осторожно я оборачиваюсь в сторону коридора. Четырехлапая «сигнализация» смотрит на меня своими черными невинно-бесстыжими глазами, из ее глотки вырывается глухой хрип, грудная клетка ходит ходуном – еще секунда, и безудержный лай поднимет на уши всех соседей, не говоря уже о Кэтрин с Элизабет. – Так, - я примиряюще поднимаю вверх руки. – Тихо. Я тебя умоляю, хвостатая, не шуми и не бреши. Ну, пожалуйста,.. – пристально всмотревшись в глаза предательницы, я демонстрационно прижимаю указательный палец к губам. От моего движения собака начинает скулить громче. – Стоп! – прикусываю губу. – Слушай, звереныш, я... прекрасно понимаю твою ко мне «симпатию» и то, как внезапно, без приглашения я нарисовался на твоей территории, но твой лай ни на кого не действует. Ты только будишь всех средь ночи и до утра не даешь заснуть. Вот сейчас, - я медленно кивнул на лестницу, – ну, разбудишь ты Элизабет, ну, увидит она меня полуголым, только что вернувшимся невесть откуда, но ведь это ее не удивит. Она знает, кто я, и своими ежеминутными на меня нападками ты ей новость не сообщаешь, - я умолк в мыслях, собака, к моему изумлению, умолкла в мире материальном. Опустив морду, лишь жалобно, тихо фыркнула один раз, прежде чем стихнуть совсем. Я сделал неуверенный шаг в направлении лестницы, вновь замер, оценивая ответную реакцию. Ничего. С упованием на это самое «ничего» я смог-таки дойти до ближайшего порожка, чтобы приземлить на него свою пятую точку. Слегка нокаутированная моим внушением ментальная слушательница, поджав хвост, собралась по-английски свалить на свою подстилку. – Эээ, нет, подруга, стоять! За целых шесть дней знакомства мы с тобой обязаны прийти хоть к чему-нибудь, помимо взаимной неприязни. Чувствуя внутри меня кровожадного зверя, ты боишься за безопасность своих хозяек, я понимаю, но... Элизабет цела и невредима, Кэтрин тоже. Тебя я не трогаю, хотя ты чувствуешь, что мог бы. Я... почти не претендую на твою территорию, близко не подхожу к твоей миске, мне не нужна ни одна из твоих игрушек, твой намордник и поводок мне слегка не по размеру. Еще я исчезаю в неизвестном направлении по ночам, а когда возвращаюсь, уровень и без того слишком высокой опасности, исходящей от меня, начинает больно бить по твоему инстинкту самосохранения, заставляя прятаться на чердаке. Прости, в этом я не виноват и, окромя бесполезных слов о том, что не собираюсь тебя кусать, ничем помочь не могу. Если же я перестану уходить, будет только хуже, я реально могу начать кусаться. Какое еще из твоих притязаний я упустил? – с истинным вопросом во взгляде я посмотрю на собаку. Я веду осмысленный диалог с СОБАКОЙ! Кошмар! Впрочем, мы с ней в чем-то похожи, оба звери, и она, судя по глазам, довольно неплохо меня понимает. Некоторым людям до ее понимания, как до Пегаса пешком, так что не суть важна, что передо мной всего лишь лабрадор. – Ну, - я развел руками, - еще претензии? Ах да, забыл о самой главной: ты ревнуешь ко мне Элизабет. Ты по ней так скучала, так долго ждала ее возвращения отказывая забывать, но из-за меня она к тебе холодна. Когда я рядом, то есть, почти всегда, она не подпускает тебя близко и уж тем более не разрешает тебе спать с ней на одной кровати и вообще заходить в свою... нашу с ней комнату, выгоняя тебя всякий раз, как ты пытаешься просунуть свой любопытный нос в щелку. За это ты отдуваешься на мне, да? Хорошо,.. идем, - я встал, чтобы обернуться лицом к лестнице, но упреждающее рычание заставило меня вновь застыть. – Ну, что еще? Ты хочешь попасть к Элизабет или нет? Да? Тогда, давай, прекращай шуметь». Обреченно повинуясь и привычно стуча когтями по ламинату, Сэджвик боязливо, но молча плелась за мной через весь коридор второго этажа. Когда я проходил мимо встроенного в стену аквариума, вода за стеклом характерно всколыхнулась – чешуйчатые жильцы ретировались кто-куда под грунт и камни. В общем и целом, не шарахаются от меня разве что стены, а также элементы интерьера, да декора, вроде впечатляющих размерами пазлов с изображением всех столиц стран, которые Элизабет когда-то посетила. Количество составленных из мелких фрагментов картин говорило само за себя, их с лихвой хватало для богатого украшения стен в доме, а я был рад узнать о существовании такого, не связанного с работой, увлечения Лиз. За спиной вновь раздается тихий жалобный скулеж... «Сэдж, молчи! И, - я резко вытянул руку вперед, - ради всего Святого, оставь в покое дверь. На ней и так одни царапины. Заметь, от твоих когтей, моих там нет и близко, - укоризненно посмотрев на ушастую морду, я сперва провел пальцами по испещренному глубокими бороздами дверному косяку, затем медленно повернул ручку. – Заходи,.. вандал четвероногий, - посторонившись, чтобы впустить, я всецело рассчитывал на содействие и инициативу, но собака встала в проходе, как вкопанная, уставившись на меня глазами, полными инстинктивного страха. Ощутив на себе мой взгляд свысока, она присела на передние лапы, прижала уши, но не преминула при этом оскалиться. – Давай уже, гарцуй вперед, хвостатая. Сказал же, не укушу!» С коротким жалобным взвизгом животное резко рвануло к кровати, копируя поведение горе-сапера, сдающего кросс на минном поле. «Эй! Осторожнее, шерстяной мини-слон, она же спит...» - обреченно взмолился я, когда достигнув желанной цели в прыжке с разбега, Сэджвик стала нарезать кругом себя круги, утрамбовывая вожделенную лежанку в ногах мирно спящей хозяйки. Пока еще спящей... – Сэдж, – прошипел я вслух, но к этому моменту кровать уже перестала опасливо пружинить, ибо виновница тому благополучно свернулась кольцом и, зевнув во всю пасть, удовлетворенно положила голову на бедро Элизабет. Только угольно черные глаза продолжили внимательно следить за каждым моим движением. Я очень хотел подойти, чтобы оказаться максимально близко к бьющемуся во сне сердцу, чтобы ощутить на коже ровное дыхание, чтобы просто быть рядом. В особенности сегодня, когда впереди столько времени, не затраченного на охоту... Предвкушая отличное времяпрепровождение, я размеренным шагом направился в душ. В привычном шуме льющейся воды, смывающей с меня остатки извращенного пиршества, ничто не предвещало беды. Ею не пахло и от махрового полотенца, хранящего в себе лишь стойкий аромат Элизабет, и от собственного ухмыляющегося отражения в зеркале... Но вот вибрирует и светится Наручник. Беззвучно матерясь и зная, что это явно не к добру, я посмотрел на браслет. Древние иероглифы слагали имя. «Валери, чтоб тебя!» - с этими мыслями я подношу к губам коммуникационное кольцо. – Полвторого ночи. Вас ничего не смущает, госпожа Фэй? - Извини, - мило проворковал невидимый, но до жути знакомый голос, - я помню, что ты обещал темную всем, кто смеет заикнуться о службе во время твоей увольнительной, но это срочно. Настолько срочно, что без тебя не обойтись. - Совести у вас нет, вот что! Ни у кого и ни грамма, - со свистом вдохнув, я пытался внутренне смериться с тем, что отличное времяпрепровождение, на которое я так уповал, прямо сейчас накроется медным тазом. Пообещав самому себе, что керамика ванной останется целой и невредимой вне зависимости от услышанного, я продолжил диалог. – Что за ЧП требует срочного присутствия черти где моей новообращенной задницы? Кого на сей раз подстрелили патентным изобретением твоего... папочки? - А ты... не мог бы... почтить нас своим присутствием, чтобы узнать обо всем, как сказали бы люди, из первых уст? - Уже спешу, перелетая через штаты, - досадливо язвлю я, с трудом подавляя гневное рычание. - А если серьезно? - Японский городовой, Валери! Мне, за сверхсрочностью, к вам прямо в полотенце явиться, или ты все же изволишь подождать секунд десять, чтобы я мог закончить принятие душа? - Конечно. Извини, - звучит из кольца, после чего сигнал прерывается. «Охренительно тактично и вовремя», - констатировал я, стараясь как можно быстрее избавится от гложащей нутро ярости, с которой, так или иначе, не попрешь против лома обстоятельств. Не имея ни малейшего представления, насколько в часовом эквиваленте меня приберут к рукам, подрядив хрен знает, к чему, я все же очень надеюсь, что успею вернуться до пробуждения Элизабет. На случай иного, слишком маловероятного развития событий, оставляю на прикроватной тумбочке кольцо, осторожно целую Лиз в лоб, затем, награжденный грудным рыком хвостатого бодигарда, исчезаю в свечении телепорта.
***
«Здравствуй, жопа, новый год!» - единственно-верная фраза, пришедшая в голову по просмотру одноименной гало-ленты. - В КЗВ за неполные двенадцать часов поступил сигнал SOS от трех союзных с Землёй планет Млечного Пути, находящихся в разных солнечных системах и удаленных друг от друга на десятки тысяч световых лет. В каждом из весьма обобщенных сообщений перепуганные до смерти местные жители говорили о разверзшихся небесах и спустившихся с них же существах, цитата: «С ледяными, пустыми глазами, без души, чьи тела распадаются пылью, которая затем уходит глубоко под землю, непроглядным туманом витает в воздухе, оседает на растениях, животных, проникает внутрь нас самих...» Одним словом – репликаторы выступили в полной боевой, - огласил Дэвис с натянутой, отчасти нервной улыбкой. - Пока усовершенствованные сканеры «Дедала» фиксируют наноткань только по периферии галактики. Они осторожны и неспешны в освоении новых территорий, но... вечность это длиться не может, позволять им уничтожать жизнь дальше противоречит смыслу нашего существования, Кадис. - Они ждут, они осторожны, потому что Арес хочет знать, как далеко мы готовы зайти и какие жертвы принять, чтобы уберечь Терру... - Опустим красивые речи, Кадис, - нетерпеливо перебиваю я. – В любом случае, реплотвари размножаются быстрее, чем возводятся спутники, - повертев в руках программируемый Элеадой кристалл – будущую извилину в кибермозге спутника, я положил его обратно на стол, рядом с пятидесятью такими же. – Если Млечный Путь и дальше продолжит закручиваться под дудку ручных терминаторов твоего родственника, ко времени пробного запуска оборонной системы, Земля останется единственной живой планетой в галактике. А так и будет, с учетом наличия у Ареса бесчисленной орды зомби, вооруженных, помимо собственных клыков, ментальным «хрен угадаешь, чем», кристаллическими пулями, приправленными свежим генноинженерным коктейлем, и до кучи – звериным голодом, следуя которому они сметают с пути все, что видят, без разбора. Впрочем, это дело ближайших двух-трех месяцев, на протяжении которых Армагеддон будет плавно перетекать в Апокалипсис, а сейчас... пока я еще не окончательно вышел из себя, скажи, наконец, на кой черт я был вам нужен среди ночи!? Шестое чувство подсказывает, что не только ради сообщения новостей о постепенном крахе Вселенной. Вы, вроде как, - я поднял с земли и подбросил в воздух отшлифованную металлическую бандуру, которую тут же ловко поймал Аполлон, - конструктор собираете? Если помощь не нужна, что я здесь делаю? - Твоя помощь нужна, - осторожно начала Валери, - только не здесь... - Валери, сразу нет! – отрезал я, наблюдая в ее мыслях иллюстрированное окончание фразы с видом на активные Врата и соответствующую комбинацию символов. - ...а в Пегасе. Сегодня и сейчас, Джон, - закончил за Ле Фэй Кадис. - Нет! – я резко оскалился в его сторону. – Тебе надо, ты иди и разговаривай! А мне проще головы поотрывать, чем вести беседу с группой прячущихся где-то на задворках Пегаса новообращенных, по-детски смешно и неумело пытающихся строить козни против Ареса. - Прежде всего: дети детьми, Джон, но их не по возрасту развитые таланты пару часов назад спасли Немезиду, Морфея и весь экипаж «Аполлона», пригнав сильно потрепанный, но с живыми и невредимыми людьми, крейсер в соседнюю с Церерой систему. - Отлично! Маленькие, удаленькие, но не окончательно забившие на человеческое «я», инкогнито, знающие о существовании Цереры. Кадис, это сугубо по твоей части, я тут ни при чем. - Джон, для меня самого, безусловно, важны эти, с позволения сказать, переговоры. Сейчас мы нуждаемся в союзниках, как никогда прежде, любых. Я буду благодарен за содействие каждому: новообращенному и неопытному, давнему знакомому или решившему в свое время отдалиться от меня, творению. Учитывая, что надежда на подобные встречи с каждым днем все призрачнее, шанс упускать нельзя. Почему именно ты? – алые глаза смотрят на меня проницательно. – Ты умело читаешь чужие мысли, угадывая намерения и скрытые планы. Тебя, за небольшим исключением, не знают в кругах бессмертных, значит, не знают и твоего истинного потенциала. Если это молодняк, он не испугается твоего появления, сочтя равным по силе, если же это кто-то из Древних, скорее всего, моей крови, то он не увидит в тебе конкурента и, как следствие – реально опасного врага... - Есть и другая причина, по которой найти отделившуюся от обоих полюсов стаю должен именно ты, - как всегда размытой фразой изъяснилась Валери. – Я не вижу конкретики, все абстрактно, но тебя и... одного из них... что-то связывает. Не спрашивай, что именно, не проси назвать имя,.. просто... он ждёт именно тебя. - В Святая-святых ловушку, организованную твоим папашей! – рыкнув на девушку, я оглядел четверку не занятых работой и так же выжидающе смотрящих на меня вампиров. Бедолага майор, присутствующий здесь в качестве осведомителя и своеобразного наблюдателя прогресса, готов был просочиться сквозь песчаник, чтобы только те стоять меж двух огней. – Ладно, удружили вы мне развлечение на ночь грядущую! Благодарности предела нет, поэтому я, пожалуй, пойду прямо сейчас, мне время до утра терять не охота. Дэвис, - я перевел взгляд на майора, - айда со мной. Объяснишь дежурным техам в Шайенне, зачем мне нужно в Пегас, ночью, без амуниции, в гордом одиночестве. Так объяснишь, чтобы ребята почем зря весь комплекс тревогой на уши не поставили. - Есть,.. сэр. - Ага. Только я не при исполнении, форма пылиться в шкафу, - невзначай напоминаю, когда мы уже идем по коридору Шайеннской горы, ведущему в зал прибытия. Точнее, иду я, а Дэвис, пытаясь не отстать, переходит на бег. Пол под ногами начинает слабо, но ощутимо для меня вибрировать по мере вращения Кольца при наборе. МНТ, пока еще «на сырую» подключенный к центральному энергощитку базы, делает свое дело, позволяя без проблем соединиться с Вратами другой галактики. «Что за черт!? - вопит в сознании чужой голос. – Кто влез в компьютер?» Не утруждая себя ответом, я скрываюсь в червоточине, предварительно отдав системе команду «отключиться» сразу после моего прохода.
***
Пойди туда, леший знает, куда, приведи к столу переговоров о сотрудничестве того, кого в глаза не видел. Не будь я клыкастым, сказал бы, что сея задача подпадает под разряд «Миссия невыполнима». Кроме того, подливает масла в огонь инстинктов, удерживающих меня от поиска приключений на свою бессмертную задницу, тонкий намек Валери на некую связь... «С кем, черт бы побрал всю эту ментально-эмпатическую мудодень!? Мутирующей кровью я не разбрасываюсь налево-направо, а полный, неограниченный доступ к моим мыслям и чувствам позволено иметь только Элизабет. Только ей, и никому больше! Враги, случайные знакомые, друзья... Не в моих правилах близко сходиться с кем бы то ни было...» Мои рассуждения и бесперспективный осмотр территории, по климату напоминающей гибрид саванны с пустыней, прервала мысль о том, что никого умнее местных страусов-гигантов, прячущих головы в песок, мне по всему здесь найти не светит. Ирония в том, что объект моих изысканий по манере поведения очень схож с этими страусами, - сбавив скорость, я огляделся кругом, однако взгляд упрямо мозолили лишь оттенки желтого спектра и дрожь раскаленного полуденным солнцем воздуха. - Страусы клыкастые, где прикажите мне искать ваши торчащие из песка задницы? – бесперспективно проорал я в пустынное пространство, как вдруг взгляд привлекло яркое, подобное внезапно вспыхнувшей и потухшей искре, свечение. Предметом, его породившим, оказался занесенный песком небольшой обломок кристалла. – Какая прелесть, - в секунду приблизившись к источнику преломления, я взял фрагмент на ладонь, - вы еще и вооружены, - от осколка повеяло запахом крови, - или... ранены, - закончил я логическую цепочку, в то время как мое сознание пыталось найти в памяти и облечь в узнаваемый образ предполагаемого хозяина. Тщетно. Это не человеческая кровь, но и не Древняя, иначе, по меньшей мере, я бы уже знал имя ее носителя. Оставалась версия новичков-повстанцев, у которых хватило силы воли и мозгов удариться в бега, дабы на фоне безразборной зачистки существовать тише воды, ниже травы. «Кто же вы такие, новички?» - во мне медленно пробуждался спортивный интерес. Следующая планета нисколько не добавила светлых пятен в общую картину, наоборот, нашинкованное в пазл «Мечту анатома», человеческое тело, за которое, по всему, остервенело сражались двое, враз перечеркнуло возникшую было версию о белых и пушистых. И это месиво было устроено в лучах солнца, днем, с таким азартом, что немолодой ельник подстригли не хуже, чем траву газонокосилкой. Намусорили прилично, но труп один и, несмотря на то, что на куски растерзан, кровь выпита вся, до последней капли. Так новенькие не поступают, тем более – они никогда не стали бы пить из одного. Ни экономны по природе, как, впрочем, все мы. Да и схлопотавшего пулю здесь точно не наблюдалось. «Фиаско, - подытожил я, набирая на Вратах новый адрес. Конечно, шанс успешного попадания равен предыдущим трем, то есть – одной тысячной, но чем Высшие не шутят. – Хвала Творцам,.. сумерки! – едва отдалившись от Врат, я с наслаждением поднимаю глаза к мрачному небу. С севера дует ветер, принося с собой информацию о новом мире, зашифрованную в запахах и отдаленных звуках. Хруст ветвей, шелест листвы, шум прибоя, но ничего постороннего, способного указать мне верный путь... Я просто двигаюсь, не прослеживая направления, не ожидая встречи, потому что окружающий мир на сотни миль от Врат привычен, свободен от малейших следов вторжения. Есть животные, довольно много, убегают они не иначе, как от одного меня. Вывод напрашивается сам собой: либо здесь убрали лучше, чем в операционной Келлер, либо... не за кем было убирать, потому-что здесь никого не было. С точки зрения логики второе уже начинало серьезно перевешивать первое, но инстинкты вели меня все дальше и дальше, до тех пор, пока логика не прикусила язык, налетев на речную долину, по ту сторону которой словно из под земли росла сплошная стена горной цепи. Притом, что Наручник, сканируя глубоко залегающие слои и рисуя по ним геологическую карту расположения тектонических плит с точностью до нанометра, упрямо, не без оснований, твердил, что гор на этом месте быть не может по всем законам, и... не было. По крайней мере, десять дней тому назад, а именно таким сроком пахнет от камней у подножья. Не обветрены, невероятно плотны для поверхностных пластов, в них мал процент кислорода, совершенно не тронуты растительностью – словом, создается впечатление, что горная цепь, протяженностью с Анды и максимальной высотой круче Эвереста, возникла здесь не за пяток десятков миллионов лет, а за... пару минут. «Не хилый среди вас Тиктоник осваивает азы своего дара. Продуктивно осваивает, я бы сказал... - запрокинув голову, дабы оценить истинные размеры детища чужих стараний, я одновременно благодарил вампиризм за возможность скалолазания по отвесным поверхностям без какого-либо снаряжения и опасности сорваться. И разрядка хорошая, за постоянной близостью к людям, не каждый день представляется возможность испытать максимальный потенциал измененного тела. Мышцы наливаются силой, чувственное восприятие обострено до предела, все анализаторы работают слаженно, молниеносно и безошибочно точно. За считанные минуты они приводят меня к месту кровавой оргии и источнику некогда желаемого аромата. Сейчас позариться нечем, брошенное в естественную каменную могилу тело обескровили до такого состояния, что кожа туго обтянула кости, низкая температура и разряженный воздух придали останкам белёсо-синюшный оттенок, только в области артерии хорошо заметны два симметричных прокола. Не глубокий оттиск всей челюсти, но лишь ювелирно аккуратный след от парных клыков. Далеко не все селинцы способны настолько контролировать себя в момент убийства, для меня это вообще за гранью возможного... - Собственно, мне и незачем постигать подобные, весьма сомнительные высоты. Людей я не убиваю ни гуманно, ни по-звериному – никак, этим все сказано; а лежащий передо мной человек – труп, убитый, очутившийся в горах за добрую тысячу миль от Врат безлюдной планеты уж точно не от большой любви к путешествиям и адреналину». «Свора гуманных, экономных, и осторожных как нейрохирурги убийц, среди которых один... или одна ранена, а другой или другая от нечего делать городит горы средь равнин. Зачётно, ребята! Вы мне уже симпатичны, только очень скоро мне надоест играть с вами в прятки», - оттолкнувшись ногами от небольшого выступа, я перебрался еще на футов тридцать вверх. Породы на гигантской глыбе шли точно в соответствии с наслоившимися за время существования планеты отложениями - чем выше, тем мягче и рыхрее. Фауны здесь нет и в помине, из растений только дерн, что не так давно рос на заливном лугу. – Ладно... – задумчиво протянул я. – Если животных нет, что здесь делает отдаленно похожая на зайца тушка, выпитая лишь на одну треть, а после в ярости добитая?.. – я провел пальцами по глубоким следам когтей, которыми рассекли камень, сплевывая в сторону те несчастные несколько глотков, сделанные из мелкой травоядной зверушки. – Решили попробовать животных, сочли отвратительным вкус, долго плевались и матерились, в итоге все равно пошли компенсировать недоужин человеком? Не настолько вы аккуратны, как я думал в начале... Твою мать!» – взревев от неожиданной атаки, я едва успел отскочить в сторону. Что-то подозрительно похожее на нож с полупрозрачным лезвием, ушло в скалу вместе с рукоятью. Метнувший его скомпрометировал себя и промазал. Теперь я мог его видеть, чуять, слышать, он двигался в разы медленнее меня, но до этого его словно и не было, словно он свалился на мои инстинкты из ниоткуда. - Эй! – крикнул я охрипшим от рычания голосом, изо всех сил стараясь не поддаться желанию растерзать нежданного врага в клочья. – Я пришел поговорить, а не убить или присвоить территорию! Меня прислал Кадис Ле Сэнкрад! Я пришел к твоему вожаку, не к тебе, остынь! Звериное рычание в ответ только подстегнуло желание незамедлительно убить напавшего исподтишка со спины. Сдержаться было поистине невозможно, а когда вампир извлек из камня кристаллическое лезвие с единственным намерением опробовать его на мне, инстинкт выживания стер к чертям все намеки на самоконтроль. Два хищника, один сильнее, быстрее, опытнее, другой юн, медлителен, его выпады очевидны. Один победитель, другой побежденный, и оружие в его руке ничего не решит. Выпад, блок, быстрее, чем он реагирует, я перехватываю руку с ножом в области запястья, а в следующий миг легко выламываю лучевую кость так, что острые осколки прорезают кожу, выступая наружу. - Щенок-малолетка, рвущийся в сторожевые псы! – я оскалился ему в лицо, продолжая сжимать сломанную руку. – Я сказал, что не намерен убивать, но если вынудить, мои намерения могут круто измениться! - вложив в бросок достаточно силы, чтобы лишить противника возможности зацепиться в процессе падения, я швырнул его вниз, навстречу подножью из застывшей магмы. Это замедлит его, но ненадолго и лучше не дожидаться второго раунда, иначе точно убью. Крутнув оставшийся в руке, теперь уже трофейный клинок, я выпрямился, чтобы осмотреться. Идей насчет внезапного появления агрессивного засранца не было никаких, так же как и предположений о местонахождении всей стаи. Я не чувствовал их ни физически, ни ментально – это бесило больше, чем мысль о том, что окажись юнец самую малость оригинальнее в своей атаке... «Чертовы Псионики, пудрящие мозги! Доберусь – конечности из суставов достану!» Во мне стремительно распалялся огонь ярости, берущей верх над истинной целью поисков. За покушение на жизнь инстинкты требовали возмездия, игнорировать которое становилось все сложнее. Такова моя хищная природа, и переступить через нее я не в силах... Множественное рычание, утробное шипение, горящие свежевыпитой кровью взгляды. Я вижу их впереди, позади, над и даже под собой. Меня замыкает в кольцо группа разъяренных клыкастых, ведомых исключительно звериной натурой. Ни единого намека на человечность нет ни в их глазах, под которыми проступили вены, ни в оскаленных клыках, ни в пересекающихся и сталкивающихся между собой эмоциях, бал которых правит животная ярость... - Я с миром, черт вас побери! – прокричав сквозь рычание, я попытался выпрямиться, чтобы доказать истинность своих слов, но безуспешно. Под горящими взглядами, хищно рыщущими по моему телу в поисках наиболее уязвимых точек, инстинкты сильнее гнут меня к земле, и чхать им на мир. – Эээ... – я предупреждающе поднял глаза вверх, на одного из вампиров, висящих на скале вертикально под стать летучей мыши, с упоением дожидавшейся момента, чтобы спикировать вниз и всадить клыки в мою шею, - Парни, хорош шутки шутить! Иначе я за себя не ручаюсь... Как это часто бывает, предупреждение подействовало прямо противоположно. Позарившийся на сохранность моей шеи заплатил целостностью своей, после чего улетел вниз. Перчатка брошена, спасаться бегством никогда не было моим правилом, остается одно... - Предупреждал же по-хорошему... – глухо прорычав, я легко уклонился от новой атаки, выламывая нападавшему руки. Я перестал себя сдерживать, двигаясь максимально быстро, вкладывая в ответные удары и защиту максимум силы. За считанные секунды ситуация была переиграна в мою пользу, что стало для молодняка полной неожиданностью. Они растерялись. После того, как одного за другим, я расшвырял их о камень, кроша цельную скалу осколками, они вскакивали, как ошалелые, будучи явно не готовыми к встрече с противником вроде меня. - Древний?.. – невнятно прошипела вампирша, чей занесенный для удара кулак я легко перехватил, отклоняя в сторону. - Самоубийца?.. – хрипло рыкнул я в ответ, собираясь отбросить ее, но в тот же миг меня накрыло волной энергии. Без того слишком хрупкий и почти отбитый непродолжительным боем выступ откололся от каменной глыбы, разлетевшись шрапнелью. - Не с такими справлялись! – раздался голос сверху, и когти его владельца вонзились в плечо, предотвращая падение вниз. - Да что ты!? – выворачиваясь из захвата, я полоснул удерживающую меня руку кристаллическим ножом. Пальцы мгновенно разжались, упырь взревел от ярости и боли, а воздух наполнился приторным запахом его крови. Уже знакомым запахом... - Скажи это тому, кто наградил тебя пулей, новообращенный идиот! – сделав кувырок вверх, чтобы обрести надежную опору, я увлек цепляющуюся за меня девчонку за собой в качестве не совсем живого, но надежного щита. – И не шибко полагайся на хлипкий талант Энергетика, что начал в тебе проклевываться. Иначе, - я запрокинул голову тщетно извивающейся в моих руках вампирши и приставил лезвие клинка к ее шее, - я отрежу ей голову этим уникальным чудоножичком, вспарывающим вампирскую кожу, как растопленное масло. Это касается вас всех! - осмотрев приближающихся, но соблюдающих дистанцию противников, я сильнее надавил на рукоять, усмиряя свой импровизированный щит. – В особенности, ваших несозревших фокусов, вроде энергетических сфер, сотрясающейся земли и прочей ментальной мути, с помощью которой вы полчаса водили за нос мой слух и нюх! - Перерезав глотку, ты ее не убьешь! Блефуешь... - По тому, как все вы замерли, не сказал бы я, что вы готовы позволить мне сделать это. Она – ваша надежная и незаменимая защита от ищеек Ареса. Пара минут ее бессознательного состояния – и на задний двор к вам явятся упыри в черном, верхом на... - Кто ты!? Откуда тебе столько известно о нас? - А в косяк было с этого начать? – я немного ослабил хватку. – Вместо того, чтобы метать в меня ножом? Воспользовавшись моим секундным отвлечением, девчонка рванулась из рук. В мгновение ока оказавшись за моей спиной, она в буквальном смысле села мне на закорки, сдавливая руками теперь уже мою шею, силясь при этом вывернуть ее под неестественным углом... - СТЕРВА! – израсходовав до последней капли весь запас лояльности, я резко отлетел назад, намеренно вдавшись спиной в скалу так, чтобы основной удар приняла на себя вампирша, размозжив своим же телом каменный массив. Жаль только,.. реакцию ее друзей я малость не рассчитал. Расплатой за упущение стал всаженный под ребра клинок, вынудивший меня согнуться впополам, сжав зубы от порядком забытого ощущения боли...
- Лион, хватит! – раздался нетерпеливый упрек от кого-то, кто стоял сверху, прямо надо мной. Спустя ничтожную долю секунды прыткого клыкастого, удружившего мне ножом в бочину, подбросило в воздух с последующим буквальным распятием на валуне. - Совсем страх потеряли!? В течение следующих двух секунд я занимался тем, что осторожно, всерьез опасаясь раскола лезвия, доставал его их собственной плоти, одновременно пытаясь опровергнуть подозрительное чувство, будто голос нависающего надо мной упыря мне не понаслышке знаком. Перед глазами со скоростью света проносились имена и образы возможных обладателей.
«Есть и другая причина, по которой найти стаю должен именно ты. Я не вижу конкретики, все абстрактно, но тебя и... одного из них что-то связывает...»
«Вселенная теснее, чем я думал», - ожидая реакции с моей стороны, мысленно рассуждал. .. - Форд!? – медленно оборачиваясь и поднимая голову, я лихорадочно строю цепочку из фактов и событий пережитого прошлого, а также почерпнутых за короткое время ментального контакта мыслей. – Это ты,.. сукин сын! – в один прыжок оказавшись с ним на одном уровне, я некоторое время ошарашенно всматриваюсь в алые глаза напротив, перебирая в мыслях все моменты его предполагаемой гибели. В итоге же... Вместо конченного наркомана, основательно сидевшего на ферменте, я встречаю не живого не мертвого кровососа во всей своей бессмертной красе, успевшего сколотить собственную стаю. – Я тебя на части разорву, вместе с твоим выводком! Дальнейшие события развивались по пути лучших традиций подготовки военного контингента Соединенных Штатов, совмещающих в себе рукопашный бой морпеха и летчика, не шуточно приправленный способностями бессмертных. - Стоять! – защищаясь от моих атак, Форд собственноручно отправил в нокаут рвущегося ему на помощь собрата. – Никому не вмешиваться! Сами разберемся, - он перехватил мой выпад, - не так ли, подполковник? Я отвечаю рычанием, для пущей остроты ощущений хватая оппонента по спаррингу за шиворот и прыгая в пропасть. Непродолжительное время мы летим в воздухе, вцепившись друг в друга, скалясь и рыча во всю глотку. Наши лица на расстоянии дюйма. Он не сводит с меня алых, с узкими зрачками и рисунком вен, глаз; я смотрю в упор на него. Под нашими ногами каменное подножье проминается, как мат спортзала, с той лишь разницей, что здесь пространство неограниченно, крушить можно все, что попадает в поле зрения. - Громим!? – прошипел я, пинком отшвыривая с «ринга» валун, намеренно избрав такую траекторию и силу удара, чтобы сопернику пришлось уклоняться не только от основных фрагментов камня, но и от шрапнели. Впрочем, с его отточенным до уровня «палец в рот не клади» телекинезом, от ювелирно метких осколков пришлось уклоняться мне. - Один: один, Шепп, - он торжествующе скалиться в улыбке, в то время как я считываю его мысли и, пользуясь существенным преимуществом в скорости, исчезаю из виду, зацепившись когтями за срез пористой породы, чтобы нависнуть прямо над ним. - Прятаться никогда не было твоим любимым делом, полковник... - Два: один в мою пользу, Эйден, - спрыгнув прямо на его спину, я заломил руки, насев сверху, а чтобы камни больше не летали, предостерегающе положил руку на затылок, вдавив парня лицом в трескающийся, недавно застывший оксидиан. «Да что ж такое!? Ты снова меня сделал! Как мальчишку! Как раньше, во время тренировочных боев в Атлантиде. Эй... Патрик Джейн, я сдаюсь, и я спокоен, - он без энтузиазма пытается шевелить головой. – У меня к тебе тоже много вопросов накопилось, но с набитым вулканическим стеклом ртом говорить неудобно, а мысли – не мой конек... – секундная заминка. – Так пустишь сам, или мне для разнообразия начать брыкаться?» - С твоей братвой, устроившей мне радушный прием, развлекся, на тебе пар выпустил, список вопросов обновил... – не спеша перечислил я, постепенно ослабляя хватку. – Ну, так что? Теперь можем поговорить, как люди? Или продолжим изъясняться как звери, по мере уничтожения друг друга и планеты, которая вообще не при делах? – я убрал руку, до сих пор невольно сравнивая три разных облика одного и того же человека, первозданно сохранившихся и воскрешенных в моей вампирской памяти. - Ну, да-да, я изменился, теперь оба глаза в одинаковой степени алые! – нетерпеливо выпалил Форд, резко, с кувырка, поднявшись на ноги. – На себя самого давно смотрел в зеркало? И вообще... когда успел клыки отрастить, Шепп? Откуда столько силы? - Эйден! – наперебой окрикнули с другого конца «арены» напряженные от ярости голоса. - О таком ты нас не предупреждал! - Ты сказал, что придет атлантиец, бывший человек,.. а этот... - Селинец! Его силе позавидовала бы Афина, будь она жива! - Ты не сказал... - Потому что сам не знал, - вампир скользнул по мне взглядом. – Подполковник Джон Шеппард. Атлантиец земного происхождения, мой бывший сослуживец, товарищ и... друг, с самого начала гуляющий по галактике с полными карманами сюрпризов. Чувство юмора весьма своеобразное. - Его мы уже оценили, спасибо за своевременное предупреждение, Эйд, - холодно прозвучало в ответ. - То, что от него на три мили шлейф человеческого запаха стелиться, - это тоже юмор земной? Он от кончиков волос до кончиков пальцев пропах самкой homo... - Заткнись сейчас же! – без предупреждений и лишних выяснений я настигаю чересчур говорливую красноглазую тварь, чтобы схватить ее за шею и поднять над землей. - Шеппард, ты чего?! Пусти! - Форд, с разницей в секунду выросший за спиной, положил руку мне на плечо. - Отпусти же! Мы сошлись на том, что весь пар уже выпущен и собаки спущены! - Прикуси язык, стерва, или я с радостью вырву его сам! – я стал сжимать пальцы вокруг шеи. - Ни слова,.. ни мысли о ее запахе, поняла!? - Уже не смешно, полкан, – едва только бывшему лейтенанту удается вклиниться между нами, я тут же отлетаю в сторону на тридцать футов. – Теперь вы, - удерживая меня прижатым к глыбе каменного мусора, он обращается к своей, ожидающей приказа вожака, стае красноглазых. – Вон отсюда! Все до единого! Слишком важно для нас заручиться поддержкой Древних и Атлантиды, чтобы я мог вот так запросто позволить кому-то из вас напортачить! Один за другим вампиры стремительно исчезли в глубине ущелья, унося за собой каждый свой запах, мысли, лишние звуки и прочие раздражители. - Прежде, чем к нам соваться, ты переодеться не мог? – отведя взгляд в сторону, Форд символически подал мне руку. – Человеческий аромат, тем более... такой – больная тема для меня и моих ребят... - Ну, и катитесь к черту! – оттолкнув его, я рывком встал на ноги. – Я не для того сюда притащился из Вашингтона, чтобы обсуждать, кем от меня пахнет! Не ваше собачье дело! - Полегче, приятель,.. все мы, вроде как,.. в одной упряжке, - он показательно оскалился и сузил зрачки. - Забыли! - Мы... - Я сказал, забыли, Форд! – зарычав, я пригнулся. - Вам нужна наша помощь, нам не помешала бы ваша. Это единственная причина, по которой я... первое – здесь; второе – до сих пор не разорвал никого из вас и не разжег погребальный костер. - Ладно,.. опустим. Обрисовываю тебе нашу ситуацию в двух содержательных коротких предложениях, - лейтенант посмотрел мне в глаза. – Первое: со дня на день всем нам кранты. Второе, которое мне совершенно не нравится, но выбора нет: пожалуйста,.. помогите нам, и мы поможем вам. - Чем же, если не секрет? Окромя того, что при случае сожрете, не подавившись, пол Атлантиды? - На свой страх и риск мы частенько обставляем склады и аванпосты Ареса. Трофеев накопилось немного, тем не менее... - Эйден! – парня окликнули, и он обернулся, чтобы поймать брошенный ему предмет. – То, что ты просил. Очень надеюсь затем, чтобы прострелить ему что-нибудь... Звук снятия с предохранителя, выстрел без прицела в сторону ... - Еще раз сунешься не в свое дело, Лион, и, как смелому инициатору, я прострелю что-нибудь тебе! Вернее всего – башку! Без рикошета о гранит! – мгновением позже ствол оказывается у меня в руках. – К сожалению, Шепп, не «Баретта», в руке не лежит, привыкать пришлось долго, но начинка на вес золота. Глянь внутрь. - Кристаллы? – предположил я, осторожно извлекая обойму. - Они самые, друг мой, они, засранцы. Забери парочку пуль в подарок блондину-прародителю. Пусть попробует размножить. У нас самих это, к сожалению, не получилось. - Считай, что уже забрал, - ухмыльнувшись, возрнул оружие владельцу. В заднем кармане брюк уже какое-то время лежали вожделенные образцы. - Значит,.. договор о взаимопомощи? – с сомнением, несколько небрежно Форд протянул мне руку. - Значит, договор, лейтенант, - я с готовностью пожал его ладонь. Мне известны его мысли, планы, я могу предположить всю ту выгоду, что он хочет извлечь от союза с селинцами. Я понимаю, что с нашей стороны это также выгодно, но более всего меня успокаивает то, что я его знаю. Его натуру я успел изучить с разных сторон: как солдата и незаменимого члена команды, как одиночку, умеющего выжить во что бы то ни стало, как приятеля и... друга. Он не придаст, его слову можно верить. Иного сорта людей я бы никогда не занес в список своих друзей, а Эйдэн таковым был. Он был мне другом и, возможно, когда-нибудь станет им снова. - У меня мало времени, Форд. Давай коротко о главном. Меня ждут на Земле.
Глава 19 (часть 1)
Глава 19. Рождественские сюрпризы.
Рождество бывает лишь однажды в году. Обычно этого более чем достаточно, Если только это не последнее Рождество, Которое грядет встретить планете Земля.
- Эй! Ау, народ, есть кто живой? Что взорвали? – сузив от едкого дыма зрачки, я с трудом продираюсь сквозь завалы... чего-то там, слишком обгоревшего, чтобы идентифицировать. - Шеппард?.. – не совсем уверенный голос откликнулся на зов и, судя по приглушенному скрежету, его хозяин был занят тем, что выбирался из огромной воронки, оставшейся после взрыва. - Твою... налево! – слегка ошарашенно высказался Форд из-за моего плеча, а ровно через секунду, после того, как отошел от первичного ступора, проорал хриплым от рычания голосом. – Гейл, Творцами клянусь, я тебя сейчас убью! Ты что натворил, хренов недоделанный энергетик!? – парень бросил в кратер испепеляющий взгляд. «Белобрысый нас всех четвертует...» - Спокойствие, лейтенант, подполковник, без паники, - в поле зрения возникла Гера. – Мы тренируемся. - Тренируетесь!? – переглянувшись, мы переспросили в один голос. - Кадис в курсе. Он одобрил. Гейл! – как ни в чем не бывало, Древняя повернулась к нам спиной и спрыгнула назад в воронку. – Хочешь или нет, эту громадину придется засыпать. И впредь используй одну руку. Для линейного, а не сферического удара. Твои сферы еще слишком... неуправляемы. - Близнец стопудняк оторвет мне голову, - мрачно подытожил Форд. - Расслабься, - я легко хлопнул вампира по плечу. – Если сказано, что все в ажуре - значит все в ажуре. К слову о близнеце... Кадис! – крикнул я в сторону леса, но получив ответ мысленно, телепортировал нас обоих в Антарктиду. - Ты хоть видел, что они там вытворяют? – риторически поинтересовался я, входя в наспех организованную Кадисом лабораторию по изучению безвозмездно отданных в его знающие руки образцов пуль, лезвий, шурикенов и прочей подобной кристаллической всячины. – Как успехи? – от нечего делать я метнул нож в герметичные двери. - Желали быть лучше, - отвлеченно ответил вампир и, не отрываясь от голограммы, остановил полет клинка в дюйме от цели, вернув его обратно на стол. - Ух, нефига... – чересчур эмоционально восхитился Форд, но вовремя опомнился. – Хотел сказать,.. мне еще далеко до умения останавливать предмет, не смотря на него. - Со временем научитесь, лейтенант, - оптимистично заверил Кадис. – Что до твоего предыдущего вопроса Джон, отвечу так: в полученной мною формуле чего-то не хватает. Понятия не имею, чего именно, но без этого кристалл останется простым кристаллом, коих полным полно внутри этого корабля, - клыкастый развел руками. – Для завершения опытного образца мне нужен катализатор или... закаляющее вещество, именуй, как больше нравится, только пока я его не нашел, придется пользоваться тем, немногим, позаимствованным, что у нас есть. - Это, насколько я понял, - плохая новость, - осторожно вмешался Эйден. – Если для стимула нужна более- менее хорошая, то мои парни уже доставили на Селину все, имеющиеся у нас, без спроса стыренные, запасы. - Элеада уже сообщила мне. Мы благодарны вам и вашим людям, лейтенант. - Людям? – Форд усмехнулся. – Как бы ни так... - Кадис, Светятся Творцы! – голосом Розмэри вскрикнуло кольцо на пальце Древнего. Когда мы снова оказались на полигоне в Нью-Мехико, окружающее пространство с трудом узнавалось. По меньшей мере, в месте телепортации точно. Воздух светился, из микроскопических витающих в нем частиц начинало формироваться нечто грандиозное, бандуроподобное, и это «нечто» стремительно увеличивалось в размерах. - Кадис... – я шагнул вперед. - Спокойно, - попридержал меня блондин. – Не мешай, пусть закончит. - Что за хрень он воздвигает? – Эйден заметно напрягся. – Тоби?.. - Я... – вампир, чье имя только что назвали, сглотнул. – Если б я знал, Эйд, – его пальцы при этом стремительно скользили по воздуху, - обязательно ответил бы, но пока... это подозрительно смахивает на ту штуку с чертежа того парня, который давеча представился Рэем. - Деталь спутника, что ли? – ни капли не впиливая в суть происходящего, я тупо уставился на угловатую формирующуюся из воздуха фигню, что была похожа на... фигню с трехмерной голограммы. - Если что, я не причем, Эйден! – тут же вскинулся горе-конструктор. – Ты же знаешь, я в контроле способностей не силен, а тут... - Успокойся и просто закончи начатое, - вмешался Аполлон. – Серьезных огрехов я пока не наблюдаю, – на правах опытного Молекуляра он вгляделся в то, что перед ним создавалось. – Кроме того, что у тебя карбониум по большей части графитовой структуры, а нам бы лучше алмазной... Помочь исправить? - Если не сильно затруднит, забери этого гиганта и дострой сам! – то ли с испуга перед размахом собственного таланта, то ли просто по зеленой несдержанности оскалился вампир, отшвырнув незавершенное творение и кувыркнувшись через голову назад. «Ну,.. и что ты об этом думаешь? - мысленно спросил Аполлон, смотря на кусок обшивки, размером с фюзеляж истребителя. – Со своей стороны могу сказать, что воссоздано почти идеально. Ему бы практики, терпения, да поменьше отвлекаться на жажду...» «Дорогу молодым, - подмигнул близнец, - а жажда – дело времени и привычки. Вот, что я думаю, друг мой, властитель микромира, - вампир посмотрел на меня скользящим взглядом. – Я сделал то, о чем ты просил, Джон. Теперь это два предмета». «Два? Я же...» «Я проявил инициативу и сделал парный комплект. Как у всех нас, чтобы было проще программировать, - мгновенное, едва заметное движение с прикосновением к карману моей куртки. «Спасибо...» «Всегда пожалуйста», - оприходовав с собой кусок материализованного спутника, блондин направился в противоположную сторону полигона. – Никта! Валери! Эреб! Готовьте все необходимое для вывода спутников на орбиту. Аполлон, займись, пожалуйста, каркасом. Мэри, ты со мной! Антигравитационные двигатели на стадии... понятия не имею, какой, надо исправлять. Завтра к полночи орлы должны встать на крыло! - Форд, - шепотом окликнул я, а когда парень обернулся, слегка повел головой в сторону. – Как насчет пробежки до Гила или Апача*? - Хочешь, чтобы я с десяток смертных порешил на радостях? – лейтенант сделал соответствующий жест ребром ладони у шеи. – Мне и здесь с трудом сидится, учитывая, что ближайший город сравнительно далеко. - Под моим эскортом от начала до конца. Думаешь, я забыл, какой соблазн предлагаю наркоману, всего-навсего сменившему одну зависимость на другую? Если что,.. придешь в себя лишь к утру. Я шеи сворачиваю наверняка. - Вот спасибо, успокоил! – зашипел вампир, но я видел, как секундой ранее загорелись азартом его глаза от предложения охоты на Земле. - К вашим услугам, - я сгримасничал, а затем, решив, что если гулять, так гулять по полной, без предупреждения перенес нас обоих в Восточно-сибирскую тайгу, где кроме крупных млекопитающих при всем желании кусать некого. Глушь – она и в Пегасе глушь, особенно, если на ее территории господствует русская зима.
***
- Удобная игрушка, - все еще не до конца разогнувшись от смеха, Эйдэн кивает на мою руку с браслетом, после чего резко изменяется в лице. – Нас так долго не было? Или ты с собой в качестве трофея столько снега из России притарабанил? - Нет, телепорт работает исправно и лишнего мусора с собой не тащит почем зря, - я шарахнул мыском ботинка по мерзлой, сплошь покрытой рыхлым снегом земле. – Похоже, это наш, местный. Гип-гип, ура! Он все-таки выпал! Надо бы в окрестностях Вашингтона приличную ель поискать, хотя... можно и в тайгу смотаться, там я одну уже приметил. - Так, значит, это правда? – Форд поддел меня плечом. – Ты живешь среди людей, с ней - человеком? – в его взгляде сомнение. – И... жажда вам не мешает? А как же ее запах, соблазн, твоя сила и скорость? Неужели ни разу... - Форд! - предупреждающе рыкнул я. - Ну, ты и зверь, подполковник! Черта с два, это же нереально! А она? Из чистой крови интереса, неужели тебя не боится? - Лейтенант, не беси! - Понял. Последний вопрос, - он предусмотрительно отошел в сторону. – Элизабет,.. действительно, та самая... пленница Ареса, способная погубить вампирский род? Хотя,.. можешь не отвечать, сам знаю, что бредово звучит. - Бредовей некуда, Форд, - холодно подтвердил я. - Захочешь наверняка проверить, просмотри на досуге те воспоминания, которые ты сегодня вкусил вместе с моей кровью. В них найдешь все доказательства. - Ладно, забудь, что я спрашивал... Черт! - парень вдруг схватился за голову. «Джилл, нельзя орать чуток потише, я не глухой, уже иду!» - Орет, значит, громко, – хмыкнул я. – Форд, ты чем думал, когда ее обращал, сам будучи бессмертным всего два года? - Афину к тому моменту мы уже порешили, не оставалось выбора, - от нежелания развивать тему небрежно ответил вампир. – Все, мне пора идти, - он тряхнул головой, - иначе они меня по кускам растащат за то, что я тут c таёжной рысью развлекаюсь, а они пухнут от жажды под надзором твоих друзей. К слову о них,.. как-то странно было узнать, что Командование так запросто пустило вампиров на Землю, да еще позволило им что-то строить. - У страха глаза велики, знаешь ли. Был бы у тебя выбор, ты бы сунулся в стаю Первородного? Держу пари, никогда и ни за что. Знающие верхи элементарно поджали хвосты и прикусили языки за неимением иной альтернативы. - Это как обычно. Лады, передавай Элизабет привет и... Не окажешь услугу?.. – лейтенант вновь посмотрел на мой браслет. На этот раз в его скользящем взгляде появились слабые намеки на желание иметь такой же, и даже некая зависть. Кивнув, но ничего не сказав, я просто телепортировал его на аванпост в Антактике, где, судя по услышанным прежде мыслям, уже собралась вся кровавая банда. «Не завидую я твоему статусу, лейтенант, ой, как не завидую, - я поднял голову к затянутому плотными снеговыми облаками небу. Мелкие хрупкие кристаллы замерзшей воды крупными хлопьями продолжали сыпать, обильно покрывая все пространство вокруг. На часах, чудом оставшихся в живых после охоты, минутная стрелка пересекла двенадцатичасовую отметку. – Сочельник». В ДиСи** и его пригороде картина была аналогичной, маслом писанной, а точнее – снегом припорошенной. «К утру вместо прогулки пойдешь со мной дом от снежного завала откапывать, хвостатая, - с осторожной улыбкой предупредил я, трепля собаку за ухом и одновременно вытряхивая снег из собственных волос. – Как всегда, несешь ночную вахту? Тебе повезло, я сегодня рано, звереныш. Пошли спать, - отпустив ошейник, я неспешным бесшумным шагом направился на второй этаж. Уже привычный путь, родной, любимый запах, ослабевающая, постепенно исчезающая с каждым моим шагом, жажда. В доме бьется два человеческих сердца, чем-то похожих друг с другом, качающих кровь, поразительно схожую по аромату, но, несмотря на всю схожесть, отличающуюся. Ее сердце и ее запах я ни с чем и ни с кем не перепутаю. И неважно, насколько одинаковыми делают кровь двух людей родственные узы. Прошло то время, когда намеренно напиваясь вдрызг, я мог назвать именем Элизабет любую, дежурившую у бара в ожидании клиента шлюху, которую я тут же, без разбора, пригребал к рукам, затаскивая в первый, попавшийся на трасе мотель... Воспоминания явились без предупреждения. Сознание, в отличие от незнающего усталости тела, измотанное постоянным ментальным эфиром, заманило меня в бездну сна раньше, чем я успел этому воспрепятствовать. Последний раз я позволял себе заснуть... в первый день бессмертной жизни и уже тогда понял, что вампирский сон не несет за собой ничего хорошего... - Ух ты,.. какой торс, – она занималась тем, что по ходу расстегивала на мне рубашку. – Интересно,.. он имеет какое-нибудь отношение к кобуре с опасной игрушкой, что лежит в твоей машине? – прогуливаясь по моей груди, ее руки обнаруживают жетон. – О-у,.. Джон Шеппард, значит? Военных у меня еще не было?.. Лениво и слабо я вырвал цепочку из ее рук, не желая акцентировать на ней внимание, затем потянулся к шее объекта своего забвения на грядущую ночь. В это мгновение долгожданным эффектом о себе заявили две бутылки виски, одна из которых была с наслаждением допита мною прямо за рулем. Под весом продолжающей меня раздевать девушки, я буквально ввалился в номер, с трудом удержавшись при этом на ногах. - И почему же офицер настолько пьян? Друга не спас или... - Не твое дело... – язык заплетался, лицо, что находилось в дюйме от меня, я даже не стремился рассмотреть сквозь хмельную дымку. Чем меньше ее черт я запомню, тем лучше. – Я тебе не за вопросы... деньги заплатил. Молчи, - закрыв ей рот поцелуем, я принялся срывать с нее одежду... Темные вьющиеся волосы чуть ниже плеч, последнюю концентрацию я тратил именно на них, в лицо не смотрел, лицо мне было не нужно. Тело, дыхание, прикосновения... - Что мы творим, Джон? Это же... Мы же... - Молчи, Элизабет, - тогда, в первый раз, я тоже поцеловал ее, чтобы не слышать возражений. – Лиз, - позвал я, тряхнув головой, но сразу же об этом пожалел. Воспоминание, такое реальное, такое... настоящее, развеялось, как туман, я снова оказался в номере отеля. – Элизабет, - перевернулся, подминая ее под себя... - Меня зовут Аиша, – звучит словно издалека. – Но если... - Заплачу больше, будешь Элизабет. Но это не так! Она не будет Элизабет, она ее не заменит никогда, сколько бы бутылок виски я в себя не влил. Даже на фоне пьяных глюков ее прикосновения омерзительны, поцелуи тошнотворны... - Стоп! – от очередного поцелуя я увернулся так, будто тот был роковым выстрелом или укусом кобры. – Вон отсюда! – я резко сел, грубо столкнув ее с себя. В глазах потемнело, повело в сторону, но я оперся рукой о тумбочку, чтобы не упасть. - Ты чего,.. офицер? - Я сказал, убирайся! – проорал я, насколько хватило голоса. Вышло по-медвежьи громко и хрипло. Девчонка не на шутку перепугалась, отскочив в сторону и, прикрываясь простыней, стала впопыхах собирать с пола свои шмотки. - Ненормальный контуженный придурок! Плати бабло, ты обещал... - Убирайся к чертям, пока не убил! – нащупав в кармане джинс бумажник, я, не целясь, запустил его в расплывающийся образ в дверях. Попал – не попал, мне было все равно, только жутко громкий хлопок дверью болезненным эхом ударил по вискам. – СУЧКА! - Браво, Джон! – раздался в ушах восхищенный голос. – Как я вовремя заглянул. Какие пикантные подробности,.. какое богатое воспоминаниями сознание. Твоя боль была сильна,.. теперь я вижу, что ты страдал без нее не меньше, чем она без тебя. Прямо с ума сходил... Каким бы реалистичным не казался сон, судя по всему, он закончился. Я замер, абсолютно не желая прислушиваться или понимать говорящего, но от вампирской остроты восприятия, увы, никуда не деться. - Ты что забыл в моей голове!? – как кипятком ошпаренный, я подскочил с кровати, что все еще оставалась в качестве декорации. – Выметайся, соглядатаев вроде тебя я не приглашал! - Джон! Любимый, что происходит?.. Джонни, проснись! – я почувствовал легкое давление на запястье. – Джон? - Она смертна, подполковник Шеппард, - с интонацией предупреждения сказала расползающаяся энергетическими лентами фигура. – Торопись, ее время подходит к концу... - УБИРАЙСЯ! - в бешенстве зарычав, я замахнулся на говорящего, выпустив когти... - Джон!.. – испуганно вскрикнула Элизабет, и только после этого до меня дошло, кому достался мой удар, в который была вложена едва ли не вся, доступная мне в тот момент, сила. - Лизабет! – лишь в последний момент я смог предотвратить непоправимое. От удара наотмашь Элизабет перелетела через всю комнату. Доля секунды, ничтожное мгновение – и она пробила бы спиной оконную раму. – Господи, Боже... – спрыгнув вместе с ней со стены на пол, я сразу же убрал от нее руки. Я не смел на нее посмотреть, я боялся прикоснуться к ее коже, я не мог вынести той хрупкости, которую чувствовал при малейшем касании и на которую так зверски посягнул... Запах крови, ЕЁ крови моментально распространился по комнате, сквозь прижатые к щеке тоненькие, дрожащие пальцы стремительно просачивались алые капли... - Бог мой,.. – моя рука против ее лица окаменела. – Лиз, я... - Ерунда, - она прошептала испуганным, дрожащим голосом, – ничего страшного. - ничего!? – меня обдало волной ледяной ярости, но я тут же отмахнулся от нее, упрятав подальше до лучших времен. – Дай, - я вновь неуверенно протянул к ней руку, - дай мне взглянуть. Я буду осторожен. Я больше не сделаю больно, малыш, – обещал я и за эти слова себя ненавидел. Ненавидел руки, которыми собирался ее касаться, чертов хищный нюх, который позволял мне ощущать всю многогранность терпкого аромат и мимо воли признавать, насколько он приятен для меня и страстно желаем даже без огня жажды. Я ненавидел телепатию, из-за которой я ощущал ее боль и одновременно понимал, что она нисколько не винит меня в произошедшем. - Все нормально, - опираясь на мое плечо, она попыталась встать на ноги, убедительно делая вид, будто ничего особенного не произошло. – Все в порядке, просто царапина, - ее сильно пошатнуло, по запястью по руке вниз потекла тонкая струйка, заканчивающаяся готовой упасть на пол, крупной каплей вишневого цвета. - Царапина?! - усадив ее, я пристально вгляделся в карие глаза и, не найдя в них искомого страха или хотя бы упрека, молча, не встречая сопротивления, отнял ее ладонь. Элизабет вздрогнула, но не проронила ни звука. – Ненавижу! – прорычал я сквозь зубы. От скулы до самого подбородка пергаментно-тонкая кожа была рассечена пятью жуткими кровавыми полосами: глубокими, ровными, как от лезвия. Из них не переставала сочиться кровь, теперь беспрепятственно текущая по шее вниз. Отдельные капли падали на ковер. Алой была и ее рука, которой прежде она зажимала раны. «Смотри, насколько она хрупка. Насколько слабо ее человеческое тело. Ее смертное тело,.. Джон. Пока не стало слишком поздно, пока ты ее не убил, исправь ситуацию, обрати ее!» Мотнув головой, чтобы избавится от треклятого голоса, назойливо шепчущего в голове, я резко, клокоча от ярости и ненависти, вонзил клыки себе в запястье. Я стремился прокусить как можно глубже, чтобы было больнее, чтобы дольше заживало. - Вот, - осторожно убрав падающие на лицо, длинные пряди за ее плечо, я поднес руку к ее губам. – Вот, Лиз. Знаю, это чудовищно, но... – окончание фразы не имело смысла: без малейшего намека на отвращение, возражение или хотя бы сомнение Элизабет приникла губами к кровоточащему укусу, чтобы сделать несколько уверенных глотков. – Прости, мой ангел. Я не хотел, - осторожно, почти не дотрагиваясь, я провел свободной ладонью по ее волосам. - Ты... ни при чем, - она приподняла голову, и я тут же убрал запястье. - Это не ты, и не нужно себя винить, - Элизабет обернулась ко мне, неуверенно проводя пальцами по щеке. От звериных порезов на ее лице не осталось даже шрамов, только кровь на зажившей коже, руке и белом пеньюаре – Ничего нет? – пытливо, отчасти растерянно она заглянула мне в глаза, которые я старательно отводил. – Ну, посмотри, же, любимый! Ведь ничего нет? - Прекрати, Элизабет! Не выгораживай меня! – со злостью бросил я, после чего поднял ее на руки и понес в ванную. Намеренно медленно, чтобы не испугать еще сильнее. - Я могу сама... - Я знаю, - на ходу сметя с парфюмерного столика все, стоявшие на нем склянки и стопку полотенец, я осторожно усадил на него Элизабет. - Джон, пожалуйста, выйди. С тебя крови достаточно. Я справлюсь сама, - она спрыгнула на пол и обернулась лицом к зеркалу. Застыла неподвижно, когда в неверии снова и снова проводила по щеке. В ее эмоциях царило удивление. – Невероятно... – прошептала она собственному отражению. «Нет уж, это вполне вероятно! Черт подери, ожидаемо! И после этого она еще беспокоиться о моем удобстве?» Проигнорировав предыдущую просьбу и никак не комментируя свои действия, я намочил полотенце, осторожно, боясь напугать неожиданностью, подошел к ней и медленно развернул к себе лицом. - Джон, я же... Я предостерегающе прижал к ее губам палец и отрицательно покачал головой, затем принялся аккуратно, стараясь сделать касания минимально ощутимыми, вытирать кровь с ее щеки, подбородка, шеи,.. губ... Она молчит, только смотрит, пристально, взгляд вынуждает, и я ничего не могу поделать, с тихим стоном я выполняю ее безмолвную просьбу – не препятствую поцелую. Я боюсь ее касаться, не хочу, чтобы она касалась меня, но на самом деле для меня важно каждое ее прикосновение, каждый вдох, каждый трепет груди в такт дыханию, каждый ритмичный толчок под моей звериной ладонью... Оторвавшись от губ, я покрыл поцелуями ее щеку, шею, ключицу, затем отстранился, чтобы мягко прижать ее к себе и уткнулся носом в теплое плечо. - Теперь я понимаю, почему никогда не видела тебя спящим. - Прости меня, малыш. Господи, как же мне жаль... - Прекрати. Мне не за что тебя прощать, а вот что в твоем сознании делал Арес – это другой вопрос. Чего он хотел? - Понятия не имею, - солгал я, но вспомнив про данную ей клятву, нехотя, с отвращением, признался. – Он хочет, чтобы ты стала бессмертной.
//Чиппева Фолс. Штат Висконсин.//
*МакКей.*
«Так,.. вроде, основное правило соблюдено – я собираюсь это сделать не в Атлантиде, а на Земле. Почему не в городе Древних? Да потому что он словно заколдован... Тьфу ты, какое колдовство!? Родни МакКей – гений астрофизики и лучший ум двух галактик не верит в колдовство! В общем,.. я не знаю, в чем именно прокололись Древние, но в Атлантиде категорически нельзя делать то, что я собираюсь сделать. В этом я сам лично убедился дважды. Когда собирался дарить кольцо Кэтти Браун, город любезно позаботился о том, чтобы я передумал и... это не плохо, ведь потом у меня все начало как нельзя лучше складываться с Дженнифер. Но, опять же, и вот тут уже явное западло – в тот день, когда я собирался сделать предложение Дженни, на Атлантиду из тумана веков налетел очередной провальный эксперимент косячных предков в лице, кто бы мог подумать, – вампиров! В общем и целом, сегодня все должно получиться, ведь мы на Земле, а завтра Рождество. Ну,.. в явление Христа народу я, конечно же, не верю, но это символично...» - Родни, – позвала меня сидящая напротив Дженнифер. – Я здесь, - она улыбнулась. – О чем задумался? Очередная теория имени доктора МакКея? «Ну, вот, опять...» - Нет-нет, что ты Дженни, никаких теорий. Я помню, мы договорились. Я даже карманный ПК в машине оставил, - просмотрев по диагонали меню, я понял, что это занятие бесполезно, потому что я волнуюсь. Причем, когда я волнуюсь, я обычно хочу есть, но сегодня у меня какое-то особенное волнение, не позволяющее мне даже меню нормально прочитать. - Уже готовы сделать заказ, сэр? «Да, десять раз готов, - я раздраженно посмотрел на подошедшего к нашему столику чопорного официанта. – Парень, ну, неужели не видишь, какой подвиг мне предстоит? Впрочем, если ты – не Шеппард, а ты слава Теории относительности, не он, то откуда тебе знать». - Да,.. готов, – я посмотрел на свою, без пяти минут, невесту. – Дженни, ты уже выбрала? Вскользь и незаметно прозвучали названия каких-то блюд. Улыбнувшись дежурной удовлетворенной улыбкой и записав все, что мы ему наговорили, официант удалился. Вожделенное «наедине». Только что говорить? Как себя вести? «Так, Родни МакКей, как любил говорить Шеппард, без паники! Это как формула. Выведенная до меня уже миллион и сто один раз. Ее нужно просто решить. Проще пареной репы. Вперед!» - Дженни... - Отец был очень рад, что мы приехали, - вдруг начала Дженнифер. – Мне даже показалось, что за те несколько дней, что мы здесь, ты успел понравиться папе. - Правда? - Ну,.. он, конечно, поинтересовался у меня, почему все время, которое он тебя видит, ты обнимаешь планшет, куда что-то яростно записываешь, но в целом – да, ты ему определенно нравишься. - Эм... очень рад слышать, думаю,.. после сегодняшнего вечера у нас с ним наметится весьма серьезный разговор. «Да где же ты? Чтоб тебя репликаторы! - я лихорадочно пытался отыскать в кармане брюк заветную бархатную коробочку. – Я же положил! Точно помню, что положил,.. или... Фух, вот ты где!» - Дженнифер, я хотел... - Ваш заказ, сэр, - передо мной опустили блюдо. – Мисс... «Чертовски вовремя!» Но вот бокалы, вино... Это очень даже кстати. Ждал два с половиной года, и пять минут планов не нарушат. К тому же, сделать это в середине вечера определенно лучше, чем в самом его начале... ...Но вот и музыка подходящая, атмосфера, персонал ресторана больше нам не помешает. «Сейчас!» - Дженнифер Келлер, - с решительным намерением я поднимаю на нее взгляд... – Джен, что с тобой? - Изви... – она быстро подносит к губам салфетку и буквально вскакивает со стула, роняя дамскую сумочку. – Извини, Родни, я... сейчас вернусь, - с этими словами она стремительным шагом отдаляется, скрываясь за колоннами, что отделяют VIP-зону от основного зала. «Да что же это такое!? От чего мне так везет? - нервно сжав пальцы вокруг главного героя сегодняшнего дня, я клятвенно пообещал самому себе, что вручу Дженнифер кольцо сразу, как только она вернется. Я даже намеренно, чтобы не отступится от клятвы, поставил коробочку на стол. – Мой бриллиантовый друг, теперь не отвертимся». Прошло пять минут. Отложив вилку и усилием воли стараясь подавить растущее нервное напряжение, я стал всматриваться в зал. Десять. «Расслабься, Родни...» Сделав ради приличия маленький глоток вина, я отставил бокал в сторону. «Неужели, заподозрила и решила, что «нет» для меня слишком прямой ответ? Или... что-то случилось? Мне показалось, перед тем, как уйти, она побледнела? Или я просто себя накручиваю! Да! В последнее время нервы совсем ни к черту. Мало ли, что может делать девушка в дамской комнате?» Пятнадцать минут... Нервы поневоле натянулись как струна. «Ладно... у них там разного рода штучки бывают. И это не повод для меня вламываться туда с вопросом: ‘Дорогая, ты скоро?’» Двадцать минут... «Нет, определенно, что-то не так». С нарастающим по экспоненте беспокойством осмотревшись и в который раз не обнаружив знакомой фигуры, я схватил со стола кольцо – единственно-ценный на нем предмет, после чего решительным шагом направился через зал на поиски дамской комнаты. - Доктор МакКей!? – раздался в другом конце помещения призывающий мужской голос. – Господа посетители, прошу меня простить, кто из вас доктор Родни МакКей? - Я! – инстинктивно вскинув руку, я чуть ли не бегом ломанулся навстречу метрдотелю. – Я – МакКей! Что случилось? - Там ваша девушка, сэр, – он неопределенно указал рукой куда-то за спину. – Кажется, ей плохо. Она потеряла сознание... - Бог мой, Дженнифер! ____________________________________ *Национальные заповедники в штате Нью-Мексико и Аризона соответственно. **Или DC. Американское сокращение от District of Columbia.
//Джорджтаун. Округ Колумбия. //
*Вейр.*
- Ничего себе! – медленно поднимаю голову к потолку, в который плотно уперлась, не оставляя зазора, верхушка гигантского хвойного дерева. – Ты... где взял такую,.. эм,.. условно маленькую ёлку, Джон? – улыбаясь от восторга, как ребенок, я одновременно пытаюсь рассчитать, на какой из уже нижних ветвей иссякнет тот скромный запас украшений, найденный мамой в кладовке, весь пыльный, раз десять перетянутый клейкой лентой. - Ну-у... – он отвел глаза, загадочно и хитро улыбаясь. – Тебе всю правду? - А что? – я с подозрением оборачиваюсь к нему и в шутку спрашиваю: – Уже успел нарваться на Гринпис? - Интересно, - задумчиво, по старой привычке, Джон чешет макушку, – сибирская тайга вообще знакома с товарищем по имени Гринпис? - Ты... – я задыхаюсь от удивления. – Ты ее из России приволок, что ли!? - Шшш, - он предостерегает, полуобернувшись к настежь открытой двери зала. – Кэтрин может неправильно понять, - всё с той же улыбкой заядлого авантюриста Джон наклоняется к моему уху и шепчет. – Волок не я, а телепорт. Вчера, когда приметили с Фордом эту красавицу, сразу подумал, что она неплохо бы украсила гостиную, – его лицо враз изменяется, взгляд темнеет от ярости, руки сжимаются в кулаки. Резко отпрянув, он слишком быстро выпускает меня из объятий. - Джон, - я шагнула следом, но выяснилось, что к пустоте, потому что он уже сидел на диване. Нахмурившись, я скрестила руки на груди, но следом не пошла – бесполезная трата времени. Если уж вынуждать его прикасаться и подходить ко мне ближе пяти футов, то лучше делать это менее очевидно. Чем я, собственно, и занимаюсь целый день. – Так вот ты какая, - как ни в чем не бывало, я оборачиваюсь к величественно расположившемуся справа от электрокамина, кое-где еще заснеженному, дереву, - настоящая русская ель. Впечатляешь! - я коснулась пальцами холодной темно-зеленой при неярком свете хвои. - Тебе нравится? – его проникновенный шепот звучит прямо над ухом, на талию неуверенно ложится теплая рука. - Очень-очень! - я победно улыбнулась, ибо дольше пяти минут он ни разу за целый день не выдержал. Эту закономерность я заметила еще с утра. Тогда и были первые, они же и последние пять минут, на протяжении которых он сторонился меня, боясь даже дышать в мою сторону, не то, что касаться. Позже, с каждым новым разом срок уменьшался, сводясь... - Я люблю тебя, - шепчет он на чистом русском, проводя носом по моей скуле. ...к чему-то вроде этого. Правда, столь кардинальной смены языка еще не случалось ни разу. - Вы... знать русский? – стараясь припомнить порядком забытую речь, запинаясь, наверняка, с кучей ошибок в трех несчастных словах и ломанным акцентом, спрашиваю я. – Ка-ка-я... кни-га?.. Мои попытки заставляют Джона улыбнуться, и от этой улыбки с трудом вспоминается английский, не говоря уже про русский. - В твоей библиотеке много занятных экземпляров, но если конкретнее: есть один, чьи страницы хранят больше всего твоих отпечатков, – беглая русская речь, отсутствует акцент, половина сказанного остается для меня за гранью понимания. - Я, – отрицательно качаю головой, - не совсем тебя понимаю,.. плохо помню. Давай вернемся к английскому, - я договариваю уже на привычно-родном языке. – Извини, наверное, мне сейчас проще изъяснятся на Древних диалектах, чем на всех языках Земли вместе взятых, исключая американский диалект английского. - Ничего, - слегка, лишь кончиками пальцев, он касается моего лица. – Я с удовольствием могу тебе напомнить, если, конечно, ты хочешь. - Это было бы здорово: ты в роли моего учителя русского языка, - выгнувшись в его объятиях, я запечатлеваю короткий поцелуй на все еще теплых губах. – Так какая книга или... стой, кажется, я уже догадалась. Михаэль Булгакоф? – называя предполагаемого автора, я вновь пытаюсь перейти на русский. Судя по снисходительному выражению лица Джона, выходит не очень убедительно. А ведь было время, я читала русские романы в оригинале, без перевода. - Практичное издание, уместившее в одном переплете сразу английскую и русскую версии одного и того же произведения, - он ловит и продолжает мои мысли. - Знаешь, - внимательный, чуткий взгляд зеленых глаз, - мне определенно понравилось. Роман в целом и, в особенности, диалоги на разговорном русском от лица свиты Воланда. - Азазелло, кот Бегемот,.. вампирша Гелла? – я поднимаю на него заинтересованный взгляд. – Персонажи «Мастера и Маргариты» или... я что-то путаю? - Они самые, все верно, - продолжая улыбаться каким-то своим мыслям, Джон пропускает пальцы через всю длину моих волос, – моя, божественно прекрасная Марго, - осторожное неуверенное прикосновение его губ. Неуверенность раздражает и немного злит, я кладу руку на его затылок, чтобы прижать сильнее. Он поддается на удивление легко, без борьбы. - Вот оно, - глубоко вдохнув столь необходимую порцию воздуха, я прислонилась к нему лбом, - доказательство существования той любви, за неверие в которую Сатана Булгакова обещал отрезать лгуну его гнусный язык. Верно, о, мой бессмертный Мастер? Он засмеялся, но в глазах отразился ледяной гнев, переходящий в ярость от бессилия изменить свою сущность. Притом, что для меня этот факт, действительно, мало что меняет. Боясь признаться самой себе, боясь об этом думать дольше нескольких секунд, я уже не единожды представляла себя рядом с ним, такой же,.. как он. Каждый раз в дрожь бросает от одного только образа, однако... после сегодняшней ночи я впервые взглянула на все с иной стороны. - Кэтрин идет, – он отступил, чтобы затем незаметно переместиться к елке, весьма убедительно сделав при этом вид, что ничем, кроме педантичного расправления постепенно оттаивающих ветвей и веточек, не занят. Глубоко, с наслаждением вдохнув уже достаточно долго витающий по дому аромат домашнего выпечки, я обернулась к двери. Сэдж, как обычно, бежала впереди мамы, дружелюбно повиливая хвостом и бросая осторожные, немного диковатые взгляды в сторону Джона. - Спасибо, мамочка, - забрав тарелку с печеньем, я улыбнулась и поцеловала ее в щеку. На секунду она сильно сжала мою руку, после чего с ответной улыбкой и легким изумлением в глазах осмотрела комнату, задержав взгляд на гигантских размеров хвое. - Вижу, вы здесь тоже без дела не сидите. Еще полчаса – и я совершенно не узнаю гостиную. И... мне все-таки любопытно, Джон, где в Вашингтоне продают такие рождественские ели? Будто поддерживая мамин вопрос, Сэджвик села на задние лапы перед елкой и залаяла. - А это, - он посмотрел на меня и, заговорчески улыбаясь одними губами, подмигнул, - секрет фирмы, миссис Вейр. Хвостатая, ты это чего? Никогда не видела елку? - Мы обычно обходились без традиций, - вскользь упомянула мама, опустив ту часть, в которой говориться, что ее взрослая дочь никогда не считала Рождество за важный праздник, обходясь двадцать пятого декабря не только без елки и ужина, но даже не вспомнив об этой дате в календаре. Как таковую веру я всегда обходила стороной, предпочитая ей знания и науку. Что изменилось теперь, я точно не знаю, просто... что-то изменилось, и притом, очень сильно. Теперь боязно упустить даже самую незначительную мелочь, страшно не сделать, забыть или проигнорировать, уже испытав не единожды то чувство, когда вся жизнь проносится перед глазами, безжалостно ускользая, но давая при этом понять, сколько всего упущено, не сказано, забыто. Я просто не хочу когда-нибудь снова испытать подобное чувство, иначе... второй шанс мне был дан зря. Джон начал играть с Сэдж, смахнув на нее капли талого снега с верхней ветви. Собака тряхнула головой, чихнула, после чего кинулась мстить. В конечном итоге, Джону пришлось спасать елку от Сэджи, а та, в свою очередь, спасалась от Джона, метко пуляющего в нее гирляндами, пряталась за мамой и мной. Мне стало не до внутренних размышлений, потому что мы обе истерически хохотали, поваленные на диван совместными усилиями двух, явно сговорившихся игрунов. В дополнение к этому, Джон решил защекотать меня до состояния истерического хохота, заставив извиваться на диване, в отчаянных попытках защитить уязвимые места. - Упс... – он вдруг остановился. В дюйме от моего лица сверкнули изумрудно-зеленые глаза. – На кухне никто ничего не забыл? Вопрос с исключительно домашним, духовочно-кулинарным подвохом, после которого мы с мамой вынуждены были устроить своеобразный кросс на время до кухни. Джон засмеялся нам в след, а когда, спустя десять минут, я снова вернулась в зал, он уже успел распаковать все украшения, расположится с довольным видом на подлокотнике дивана и... даже съесть несколько печений, одно из которых он надкусил как раз в тот момент, когда я вошла. - Кто, а главное – как полезет украшать верхушку? – я с сомнением кивнула на небольшой пуф, который увеличит мой рост, в лучшем случае, на дюймов десять. Ответ на собственный вопрос пришел неожиданно, и по причине его оригинальности я решила благополучно о нем умолчать. Пока... Придвинув ближе не блещущую разнообразием коллекцию украшений, я окинула холодным и незаинтересованным взглядом предмет, в дуэте с которым мне предстояло демонстрировать сомнительные чудеса скалолазания и умение держать равновесие. – Не нравится он мне, - вполголоса пожаловалась я выросшему рядом Джону. – Совсем не нравится. - Почему? – он в недоумении приподнял бровь. – Вполне себе нормальный пуфик. - Не-а, - капризно отозвалась я. – Вдруг упаду, или... Дальше все, что я успела сделать – это вскрикнуть от неожиданности, когда вдруг обнаружила себя сидящей у Джона на плечах. - Намек понят правильно? – хитро прищурившись, он смотрит на меня снизу вверх. – Вам там удобно, доктор Вейр? До середины елки теперь достаете без опасения упасть? Я рассмеялась, взъерошив одной рукой его волосы, а другой оперевшись на широкое плечо. Естественно, что о большем удобстве я даже не мечтала, и пуф с внезапным падением здесь совершенно не при чем, просто... Джон – есть Джон. Чем ближе я к нему, тем живее себя чувствую, тем реальнее мир вокруг, и поэтому я пользуюсь любым предлогом, не упуская ни единого шанса почувствовать, ощутить его рядом с собой. Эмоции переполняют меня, наши общие ощущения сливаются воедино: я слышу все, что чувствует и о чем думает он, он слышит и чувствует меня. Теперь все это естественно, идеал ничуть не портят даже мои способности. Наоборот, они нашли свое место, они теперь не пугают, не кажутся лишними, а контролировать их так поразительно легко... Хрупкое цветное стекло медленно воспаряет над коробкой. Один шарик подплывает ко мне, другой опускается на ладонь Джона, третий поднимается выше, украшая короткие веточки у самой макушки. Кроме шариков обнаруживаются также звездочки, капельки, несколько бантиков, пластиковые имитации карамельных тросточек и даже три свечки. В неуверенности я провожу пальцем по черным фитилькам – следов не остается, значит, не зажигались уже очень давно. - Мне сходить за зажигалкой или,.. сама попробуешь? – спрашивает Джон, выуживая из-под копны безнадежно спутанной мишуры небольшой подсвечник. И ведь удивительно здорово у него выходило удерживать меня на плечах, легко перемещаться при этом кругом ели, развешивать в две руки елочные украшения, не забывать двигать коробки, разговаривать со мной – и все это притом, что Сэдж, периодически выписывала восьмерки у него в ногах, норовя стащить с ветки яркую стекляшку или лизнуть меня. - Попробую сама, - я улыбнулась, - чуть позже. Украшения стремительно заканчивались, немногочисленные запасы, не будучи рассчитанными на девятифутовое дерево, истощались с невероятной скоростью... - Последняя, - констатировал Джон, отходя в сторону, чтобы дать мне возможность воздвигнуть средних размеров звезду под самый потолок, на верхушку дерева. – И того, - обращаясь со мной еще бережнее, чем с хрустальными игрушками, он усаживает меня на диван, затем осматривает плод наших совместных, весьма непродолжительных по времени усилий, - оскорбленно-обделенными у нас остались четыре шестых части елки. Есть идеи? - Мне и так нравится, - я задумчиво склоняю голову то на один, то на другой бок, оценивая, как смотрится дерево со всех возможных ракурсов. - Это не идея, Лизабет. - Ну, это же ты у меня мастер на планы «В». Кроме того, я понятия не имела, что... На полуслове меня прерывает телефонный звонок, а Джон незаметно перемещается в другой конец комнаты, чтобы затем также незаметно вернуться назад, но уже с телефоном в руках. - МакКей, - доведя до моего сведения и не поднеся трубки к уху, он включает громкую связь, чтобы я смогла услышать их диалог от первого до последнего слова. – Привет, Родни! Как отпуск? Канада? Висконсин? И прочие, ваши с Дженнифер, наполеоновские планы? - Привет, Ше... Джон! У нас все нормально. Канаду и Висконсин, как ты, наверняка, сам уже знаешь, завалило снегом по самые не хочу за одну только ночь. - Что-то твое «нормально» подозрительно звучит, Родни, учитывая, что из Шайенн ты буквально на крыльях улетел, - Джон скользнул по мне настороженным взглядом. – Что-то случилось? - Типун тебе на язык! Если я тебе звоню, это еще не значит, что Вселенная вот-вот расползется на части. - Ну, тебе не хуже меня известно, что с нашей работой в большинстве случаев иначе не выходит, правда,.. масштабы чуткарь менее грандиозны. До угрозы Вселенной дотягивают в единичных случаях. В общем, давай, переходи к делу, а то мы с Элизабет... гм, немного торопимся. - Торопимся? – прошептала я, вскинув от удивления брови. - Оу! .. Извините, если сильно вас торможу, – Родни мгновенно изменился в голосе. – В общем, мы,.. мы с Дженни сможем к вам на днях подъехать? Разговор не телефонный?.. Джон замер, с его лица мгновенно исчез весь сарказм и желание язвить. - Я думал, вы сейчас в Чиппева Фолс, у Дженнифер, разве нет? - Пока да и завтра тоже здесь будем, а вот послезавтра мы прилетаем в Вашингтон, если, конечно... - Родни, не смеши! Авиабилеты сразу после Рождества запаришься искать, особенно, в столицу. Откуда такая срочность? Что-то серьезное? - Так, стоп! – протестующе высказался динамик хорошо знакомым голосом. – Прямо сейчас отключи свое супернавороченное сверхвосприимчивое шестое чувство и просто послушай. Ничего экстраординарного не случилось, никто не болен, не при смерти! У нас все хо-ро-шо! Мне всего лишь нужно с тобой поговорить. Не по телефону, а лично, с глазу на глаз. - Да понял я, понял, Родни! – нетерпеливо вскинулся Джон. – Конечно, можете приезжать, - он снова взглянул на меня. - Если с билетами и погодой выйдет напряг, можем прямо сейчас оформить вызов меня любимого к вам на дом. - Спасибо, мы уж как-нибудь сами. Что до возможности визита – за это отдельная благодарность. Надеюсь, Элизабет не будет против, а то я как-то сразу тебе набрал,.. хотя, это все-таки ее... - Я здесь, Родни, – скромно сообщаю о своем присутствии. – Рада тебя слышать. Обязательно приезжайте, буду рада не только слышать, но и видеть. Точный адрес Джон тебе сейчас пришлет по е-мэйлу. - Э-э,.. – на миг растерялся мужчина. – Привет!.. Извини, поздоровался бы сразу, но не знал, что ты... – заминка. – Как ты? - Все хорошо, Родни, спасибо. Всеми подробностями, думаю, уже при встрече обменяемся. - Да-да, не по телефону же. Дженнифер передает привет, «спасибо» за то, что правильно поняли напросившихся гостей и... Да, точно! C наступающим Рождеством. - Всегда пожалуйста, МакКей. И вас с наступающим. Сбросив вызов, Джон еще несколько секунд смотрел на меня с немым вопросом: «Ну, и как это понимать?» - после чего, очевидно, решил все же отложить понимание и любые, связанные с ним объяснения непосредственно до момента встречи. Я последовала его примеру, чтобы не терзаться пустыми предположениями. В мыслях и так достаточно противоречивых тем, требующих обсуждения, но ни одна из них не подходит для сегодняшнего дня. Сегодня портить нельзя ни в коем случае. - А что это была за реплика: «Мы с Элизабет немного торопимся»? Я что-то пропустила или... - Нет, просто я не успел рассказать тебе свой импровизированный В-план, - он улыбнулся, бесенята заплясали в его глазах. - Который час? - Вроде,.. семи еще нет, а... что? – я подаюсь ближе. – Ты меня интригуешь... - Хвостатая! Сэджвик, гулять! – достаточно громко призвав собаку, Джон подхватывает меня на руки. – Мы идем докупать украшения для настоящей русской ели, а торопимся, чтобы успеть до закрытия, - запечатлев быстрый поцелуй на моих губах и не дав мне возможности как следует ответить, он ставит меня на первый порожек лестницы. - Одевайся теплее, там сейчас холодно... Кэтрин! – очевидно, реагируя на какие-то, недоступные мне звуки, Джон оборачивается в сторону кухни. – Кэтрин, подождите, - его голос мгновенно отдалился, став приглушенным, - я помогу... «Вот и как маме не удивляйся, когда он чудесным для нее образом успевает абсолютно везде», - благодарно, с бесконечной гордостью улыбнувшись, я потрепала по шее тычущую мне поводком в ногу Сэдж. – Мы идем-идем, Сэджи, Джон не шутил, - смеясь ее бурной реакции, я быстро взбежала наверх.
***
Уже какое-то время мне не снятся сны. Абсолютно. Я – единственная хозяйка своего сознания, более того, воспоминания больше не играют со мной, составляя причудливые пазлы из миллионов хаотичных образов, потому что я больше не вижу снов или... не видела. До сегодняшней ночи, до слов Джона, которые все изменили. ОН видит меня бессмертной, ОН желает, чтобы я стала вампиром, и... я знаю, он намерен мучить этой прихотью Джона до самого конца. За окном еще темно, только снег кружит пушистыми хлопьями, медленно опускаясь на землю – это хорошо видно из-за не полностью занавешенных штор... - Еще рано,.. спи, мой ангел, - ласково шепчет Джон. Я сильнее прижимаюсь спиной к его горячей груди и послушно закрываю глаза. Место, в котором я оказываюсь, походит на лабиринт, стены и пол которого единой, серебристо-металлической цветовой гаммы. От них веет холодом, одиночеством, забвением, они кажутся живыми, способными меняться и тем самым путать возымевшего «счастье» оказаться в этом странном лабиринте, но мне безразлично. Меня им не напугать и не запутать, я знаю дорогу через эту бесконечность, я все знаю об этом месте. Металлические стены исчезают, развеиваясь пылью, их заменяют кристаллические прозрачные и полые перегородки. Внутри одной из них, той, что напротив меня, я замечаю движение – медленное, будто находящееся в заточении тело пробуждается, приходит в сознание от долгого сна. Поразительно знакомое мне тело, абсолютная нагота которого позволяет мне узнать малейшие нюансы, все индивидуальные черты, благодаря которым ошибка исключена. Я замираю неподвижно всего нескольких футах от прозрачного запаянного со всех сторон кристалла, превращенного в тюрьму для... меня самой. Только белизна кожи при ярком свете режет глаза. Прежде лежа ко мне спиной в позе эмбриона, моя копия медленно оборачивается. Ее идеальные черты, плавные движения, темные волосы, свободно ниспадающие на белые плечи... Она пристально смотрит на меня, ее кошачий взгляд пылает кровавым огнем. В следующую секунду идеальное лицо уродует чудовищный животный оскал и... проступившие на белой коже под глазами вены. Молниеносно вскинув руку, она тянется ко мне, но ладонь ударяет по прозрачной, на удивление прочной поверхности перегородки... - Выпусти меня! Выпусти же, наконец! Вздрогнув, я открываю глаза. Это не был чужой, кем-то придуманный и внушенный мне кошмар. Это мой собственный, рожденный моим же сознанием, придуманный, детализированный мною же в течение вчерашнего дня. Я начинаю метаться, мысли об этом не желают отступать, раз за разом возвращая меня к одному и тому же образу. «Господи, нет! Пора прекращать, сегодня не положено, день сегодня не тот...» Рождественское утро, как и пару часов назад, с неба сыплет снег, только вот Джона я не чувствую рядом. Сигнал к тому, что пора вставать, идти в ванную и... встречать завтрак, который, наверняка, будет доставлен прямо в комнату. - Сэджвик... – простонала я, прячась под одеяло от холодных касаний пахнущей морозом шерсти. – Чего такая радостная? Отомстила ёлке или Джон тебе поддался на пробежке? - Лучше, - возникнув рядом как по щелчку пальцами, он награждает меня улыбкой и следующим за ней поцелуем. – Она сегодня смогла найти и принести палку, которую я ей кинул. - Даже так!? – я обнимаю его шею. – Выходит, вы уже неплохо развлеклись? Который час? - Неважно, - он отстраняется и кивает на тумбочку. Я оборачиваюсь, чтобы увидеть на ней поднос с очередным кулинарным изыском. – Располагайся удобнее, - с другой стороны кровати он притягивает ко мне подушку. – Завтрак подан, моя королева. Так начиналось мое утро уже почти две недели.
***
Если я и хотела с ним поговорить, задав больше вопросов, то не представилось еще подходящего случая. Я не боялась ни его гнева, ни отказа ответить, я просто не хотела причинять ему боль, заставляя ворошить неприятные воспоминания, чтобы с их помощью когда-нибудь сделать то, за что он будет вечность себя ненавидеть. Он никогда не сделает этого по собственной воле и уж точно не станет потакать чьим-то желаниям или приказам. Больше всего остального я ненавидела факт того, насколько сильна связь Джона с Аресом. Единственная прихоть, одно лишь его желание – и Джон моментально превратится в чудовище без собственной воли, на автомате выполняющее приказы. Меня это пугает, но более всего то, что однажды прихотью Ареса, вне сомнений, станет роковой бой, в котором победителей не будет, потому что нам придется сражаться друг с другом. Джону придется меня убить или... мне его. Я знаю, что так будет,.. не представляю, откуда и почему, но я уверена, что если я не найду способ прервать их кровную связь, для нас все будет кончено очень скоро. - Лиз, - зеленые глаза смотрят выжидающе. – О чем задумалась, любимая? Снова прячешь мысли... Я улыбнулась его взгляду и по-мальчишески обиженному выражению. Любимые мною и ничем неукротимые волосы, даже под резкими порывами ветра торчащие упрямым «ежиком» на макушке, сейчас были припорошены снегом. Сверкающий белый на иссиня-черном привлекал своей контрастностью, а цвет его кожи лишь слегка, на несколько тонов, отличался от снежка, который зажимала в ладони его горячая, несмотря на отсутствие перчаток, рука. «Вампир – да, убийца не по собственной воле – да, кровожадный охотник под покровом ночи – тоже да, но не бездушное чудовище, не марионетка в чужих руках! Никогда!» - я сделала несколько быстрых шагов ему навстречу с единственной целью обнять, почувствовать его рядом, прижать к себе. - Лизабет... - в легком смятении он смотрит на меня несколько долгих секунд, затем обнимает и приподнимает выше, чтобы поцеловать. Я с готовностью отвечаю. После всех жутких рассуждений мне это необходимо больше, чем дыхание, гораздо больше, чем безопасность и даже собственная жизнь. Его губы теплые и мягкие, их аромат сводит с ума,.. его клыки, которых он никогда не позволяет касаться... Монстр никогда не позволил бы своей жертве испытать все те чувства, что испытываю я в его властных, но ласковых руках, и если мне придется однажды стать убийцей, то лишь потому, что я никому не собираюсь позволить сделать из Джона чудовище. Запас кислорода на исходе, но я все еще не желаю отрываться от его губ. Откуда-то сзади приходит слабый толчок. Джон едва ощутимо вздрагивает, но не отстраняется, только его руки сжимаются вокруг меня чуть сильнее. Все! Воздух окончательно иссяк, вынуждая отпрянуть. - Какой кошмар! – восклицает знакомый голос, но за Джоном, все еще прижимающим меня к себе, я не вижу его обладательницы. – Элизабет, ты что творишь с вампиром?! Где теперь его инстинкты, где ответная реакция, где... острый слух и нюх? Полковник, я два раза попала в тебя снежком! Сначала Джон никак не реагирует на замечание, мягко опуская меня на землю. Уголки его губ приподнимаются в мстительной усмешке, глаза игриво вспыхивают. Он уже собирался метнуть в соперницу ответный снежный снаряд, но я остановила: «Подожди, - слегка прикусив губу, я удерживаю его руку. – Позволь мне», - легко отыскав в его мыслях картинку, определяющую местоположение Валери, я закрываю глаза, чтобы сконцентрироваться. Девушка, заснеженная ель, под которой она стоит, снежный нанос повсюду вокруг. Повинуясь моему желанию, снег слетает с верхних игольчатых ветвей, тревожит по пути вниз остальные и... Раздается взрыв нашего общего смеха, настигнутая незатейливым снежным обвалом вампирша встряхивает головой, чтобы избавится от снежной шапки, покрывшей ее волосы. - В яблочко, любимая! – смеясь, он целует меня в щеку. - Смотреть – смотри, но не трогай, - девушка продолжает заразительно смеяться. – Я запомню на будущее, Элизабет. - То-то же, а теперь мой черед, - зачерпнув горсть белоснежных хлопьев, Джон резко оборачивается – я перестаю его видеть. Валери тоже исчезает. Лишь неясные тени их обоих возникают то здесь, то там, по всей террасе, равномерный снежный покров которой стремительно беднеет, превращаясь в гигантские сугробы по периметру. Расплывчатые фигуры смеются наперебой, белая дымка и ветер, что они создают каждым своим движением, время от времени настигают меня, заставляя жмурится. В некоторых местах уже хорошо проступает трава и плиточная кладка дорожки, идущей от крыльца до калитки... - А вы неплохо откапали домик, - усмехнулась я в ту сторону, где по моим, весьма неточным предположениям, должен был находиться Джон. – Вы скажете мне, кто победил? Я не успеваю вести счёт... Как по приказу, их движения замедлились, став более заметными и менее смазанными. Теперь я могла видеть, что Джон весь в снегу, а короткий пуховик Валери... вообще, висит высоко на дереве. Каким образом и когда он успел там оказаться, для меня, наверное, так и останется неразрешимой загадкой, итог которой – Валери в блузке с коротким рукавом, обсыпанная снегом с ног до головы. Вдруг, так резко, что я невольно вздрагиваю, они срываются с места, я их не вижу вплоть до тех пор, пока с крыши не начинают сыпаться редкие сосульки. Редкие потому, что и половины из них до земли долететь не успели, исчезнув на полпути. Размытое движение – Джон слетает с крыши, дважды перевернувшись прямо в воздухе, чтобы от чего-то уклониться. Это что-то – большая сосулька, не задев цели, врезается в ствол дерева, разлетаясь осколками. Новое движение, мгновенное и невидимое. Джон и Валери на земле, в его руках тоже сосулька, он прижал ее заостренным концом к груди девушки... В ту же секунду все изменилось, будто кто-то щелкнул переключателем, выдернув меня из одного пространства-времени и зашвырнув в другое. Здесь я тоже наблюдала со стороны бой, но уже другой. Не беспечную и потешную игру на заднем дворе дома, а настоящий, кровопролитный, по-звериному жестокий и... для одного из его участников последний. Два брата, два идентичных существа сошлись лицом к лицу, чтобы уничтожить друг друга. В руке одного оружие,.. чем-то похожее на сосульку, что секундой ранее сжимали пальцы Джона, только эта не из воды, у нее есть грани, сводящиеся острием на одном конце, а внутри плещется жидкость, несущая смерть тому, в чье тело она попадет. Я вижу, как кол пронзает грудь одного из них, как ломается, выпуская яд прямо в сердце, как окрашиваются черной кровью длинные... светлые волосы, в беспорядке упавшие на грудь и закрывшие собою рану... - Кадис... – в ужасе произношу я, но сцена смерти исчезает так же быстро, как и возникла у меня перед глазами. Я снова вижу свой дом и снег, как и прежде, вижу борьбу двух вампиров, только подобие смертоносного оружия теперь в руках Валери, она прижимает сосульку к горлу Джона... - ОСТАНОВИСЬ! – закричала я так громко, как только могла. Меня била крупная дрожь, от которой предмет в руке вампирши расплавился за долю секунды. – Хватит! Прекратите немедленно! Оставьте это... – голос сорвался на шепот, я и моргнуть не успела, как Джон оказался рядом. - Малыш, что случилось? – в его глазах искреннее непонимание. – Это же, - он мягко обнимает меня за талию, - просто сосулька, Лизабет. Замерзшая вода, сыгравшая роль импровизированного, но бесполезного кола, которым, согласно смехотворным земным мифам, можно убить вампира. Смотри, - он легко сжимает кусок льда, и тот трескается, после чего мелкие осколки тают на бледной теплой ладони, становясь обычной водой. – Ты чего так испугалась? Сердечко сейчас выпрыгнет... – сгребя меня в охапку, он в долю секунды оказался под навесом, где с летнего сезона еще не были убраны деревянный стол и стулья, в один из которых он меня и усадил. – Что? – Джон присел против меня на корточки, взяв мои руки в свои. Тепло прикосновения я ощутила даже сквозь перчатки, которые, в отличие от Джона, мне были просто необходимы на таком морозе. - Ничего, - я сжала его руку и натянуто улыбнулась. – Просто... - Мы с тобой немного заигрались, - пришла на помощь с объяснением Валери. – Извини, Элизабет, увлеклись, - встряхнувшись, как кошка, вампирша бросила осторожный взгляд в окно. – К счастью, миссис Вейр нет дома, я права? - Мы ничего не разнесли – вот это, действительно, к счастью, - холодно парировал Джон. – А Кэтрин позвонили сегодня из университета, сказали, что-то срочное – она уехала на пару часов, так что, хвала Творцам, в могилу наш закидон никого, кроме соседей, свести не должен, - он порывисто оборачивается к двери. - Сэдж, закрой пасть, свои! В общем, намеренно или случайно, но инцидент быстро замяли, не заостряя внимания, не возвращаясь к причине, не задавая вопросов. Я была благодарна им за это, потому что не хотела снова вспоминать увиденное, ища объяснение, причины и следствия из этих причин. - Где сейчас Кадис? – как бы случайно поинтересовалась я, безуспешно пытаясь оттянуть выбежавшую из дома собаку, которая рвалась наброситься на Валери, хрипя от ярости. Но стоило девушке протянуть руку, Сэджвик истошно взвыла и спряталась за мою ногу. - В данный момент он в КЗВ, обсуждает с генералами нюансы расположения спутников вокруг Терры. А вообще он, да и мы все, заняты, планируем к ночи вывести спутники на геосинхронную орбиту. Последние несколько дней нам очень помогает лейтенант Форд и его вампиры, поэтому, несмотря на всю занятость, у меня все же выдалось время, чтобы к вам заглянуть. Хотела поздравить с Рождеством и... – она положила руки на талию, провела по груди, затем, произнеся что-то вроде: - «Ой, секундочку», - исчезла, но тот час вернулась, и на этот раз в куртке, из кармана которой извлекла нечто маленькое, изящно и празднично упакованное. – Вот, - она просияла улыбкой богини. – Мой... скромный подарок, - девушка протянула мне миниатюрную коробочку, венчаемую большим бантом. - Валери... – я не могла подобрать слов. – Спасибо большое, я право не подумала... - Джон тебе объяснит подробнее, что они такое и как они работают, но если в двух словах, то по принципу действия они отчасти похожи на коммуникационные камни. Одну половинку ты можешь отдать матери, а другую взять с собой, когда будешь возвращаться в Пегас. С помощью этого устройства вы сможете общаться на любом на расстоянии, и в отличие от камней, они будут использовать ваши с ней родственные узы для создания связи. Это гораздо более безопасно, чем обмен сознаниями, поэтому... - Валери, - я шагнула к ней, крепко обнимая. - Это всего лишь устройство, - она легко пожимает плечами, заключая меня в несмелые ответные объятия. – Но я рада, что тебе нравится. - Это не просто устройство, - я отрицательно качаю головой. – Это настоящее сокровище! На самом деле я даже не знаю, чем можно ее отблагодарить за избавление от страха перед расставанием с мамой. Если раньше это расставание могло значить лишь прощание, возможно, навсегда, то теперь... Теперь мне осталось лишь одно прощание, срока которому я не знаю. Скорее всего, она просто уйдет, когда настанет время, когда Арес ей прикажет. И тогда она не предупредит, она просто... предаст, примет сторону врага, снова станет убийцей. Таков их договор, и сегодня, быть может, тот самый день, а в ее слова: «Мой... скромный подарок», - стоит добавить «прощальный». - Кадис зовет, мне пора. Рада была увидеться, Элизабет, - она улыбнулась: ни грустно, ни весело, просто ее губы на миг дрогнули, а затем она исчезла во вспышке телепорта. Это Рождество обещало быть богатым на сюрпризы. Телефонный разговор с Родни, и их с Дженнифер внезапный приезд будут только началом. Началом чего, я могла лишь догадываться, но интуитивные предположения заставляли меня внутренне сжиматься и как мантру повторять: «Я не убийца! Но вскоре мне придется ею стать».
*Шеппард.*
Бесконечный поток чужих мыслей вонзался в сознание подобием жал тысяч пчел, одновременно поразивших одну и ту же цель. Даже ночью, даже когда люди по всем законам их природы обязаны спать, мысленный эфир очищается лишь незначительно, принося взамен дневным рутинным мыслям смертных их сны: абстрактные, путанные, бессмысленные. В отличие от моего тела, которое с первого дня выдало силу, приобретенную Древними лишь за десять тысячелетий, мои ментальные способности предстояло еще совершенствовать и совершенствовать. Хотя бы в плане барьера, позволяющего блокировать, а не лезть напролом через мысли каждого, кто оказывался в радиусе ментального восприятия. Одним словом, с этим напряжонка. В особенности, после того, как мою голову на правах хозяина-распорядителя посетил Арес! Я не смог ему помешать! Он наблюдал, управлял моими воспоминаниями, а я даже не заметил этого, пока он сам не заявил о своем присутствии. Нет,.. конечно, если на то пошло, то я даже рад, что он заявился в сон ко мне, а не к Элизабет, но то, с какой легкостью он это проделал, настораживало, злило вплоть до бешенства, и одновременно ... пугало. И причина посетившего меня страха была не в легкости и незаметности проникновения, не в ментальной власти, а в предупреждении о том, что если Элизабет не станет бессмертной, то умрет, и убью ее я сам. Только этим меня можно напугать, только она – мое слабое место, только она – мой страх, ведь я знаю, что угроза не пуста и клыкастая тварь слов на ветер не бросает. Он точно знает, на что давить... «Что, если разодранное лицо Лиз – только наглядная демонстрация? Что, если дальше будет хуже? Боюсь даже представить, что последует за предупреждением, учитывая, каким было это предупреждение...» - Джон, прекрати, - ее лицо возвышается над моим, потому что немногим ранее она попросила меня положить голову к ней на колени. – Перестань все время об этом думать, - ее пальцы в моих волосах. Теплые, нежные прикосновения. Приятно. Я закрываю от наслаждения глаза, старательно отбрасывая прочь все ненужные мысли. Из горла мимо воли начинает рваться извращенное вампирское «мур», которое я стремлюсь подавить. Неохотно открывая глаза вновь, первое, что я вижу – ее ангельская улыбка. Она просто счастлива, что смогла довести меня до состояния довольного мурлыканья. - Лиз, - я улыбаюсь и осторожно перехватываю ее руку, чтобы поднести к губам. Новые и новые волны аромата рождаются толчок за толчком, по мере ровного биения сердца – живого сердца, несущего и поддерживающего постоянное тепло ее хрупкого тела. Частый пульс стабильным эхом отдается в ушах, заглушая все прочие звуки, делая их малозначимыми, едва заметными. - Джон,.. его слова имели смысл, - она начинает неуверенно и сразу затихает. - И смысл этот в том, что однажды я, действительно, могу тебя убить. Я опасен для тебя! - Нет, Джон, я вовсе не о том смысле сейчас говорю, - она произносит решительно и чётко. – Арес упомянул о превращении, он... - Нет! - я резко сажусь, заново прокручивая в сознании только что подчерпнутые мною выводы и образы из ее мыслей. – Элизабет, никогда! – рычу в порыве секундной ярости. Но видя в ее глазах смятение, граничащее с испугом, добавляю уже более мягко, приобняв ее оцепеневшие плечи. – Это только его прихоть, Лиз. Его желание, которое мы не станем исполнять вне зависимости от тех условий, что он предъявит, - я мягко поглаживаю ее шею, стараясь как можно быстрее развеять все страхи и сомнения, посмевшие нарушить ее спокойствие. - Не бойся, любимая, что бы он ни говорил, тебя никто пальцем не тронет. Ни он сам, ни его зомби-марионетки – никто, слышишь? – слегка проведя пальцем по ее шейному позвонку, я наклоняю голову, чтобы поцеловать нежную кожу. – Я никому не позволю. - Я знаю, - тело Элизабет трепещет под моими губами, голос опускается до шепота. – Как знаю и то, что Арес – шантажист, не имеющий себе равных. Ему известно, насколько мы дороги друг другу, и он намерен этим пользоваться. Это его несокрушимый козырь. Если ему позволить – мы обречены, Джон, ты же понимаешь. И дело не в тебе, не в твоей силе, даже не в вашей с ним связи, просто это я слаба. Я смертна, Джон, уязвима не только для врагов и оружия, но и для таких банальностей, как болезни, усталость,.. мое тело меняется с каждым днем, я становлюсь старше с каждой секундой, мое время ограничено. И этот факт не изменит ни одна из моих способностей. Такой мне не место в эпицентре этой войны, а чтобы решить ее исход... - Ничего ты не станешь решать! – предусмотрительно отпрянув, на эмоциях выкрикнул я, но вспомнив о Кэтрин, с большим трудом заставил себя понизить голос. – Ты ничего никому не обязана. Ты не обязана плясать под дудку клыкастого выродка, потакая первому же его желанию. - Джон, я читала Кодекс. Там написано... - Мне плевать, что там написано, Элизабет! Мне чхать на мнение Высших, и тебя я никогда не подставлю под удар. Тебе не быть меж молотом и наковальней – я не позволю! - Джон, это решать не тебе, - проговорив вполголоса, она сжалась, ожидая новых нападок с моей стороны, однако долго разговаривать с ней на повышенных тонах я попросту не был способен. - Лиз, - я вновь приблизился, чтобы примиряюще взять ее руки в свои. – Нет, - медленно качаю головой. – Никогда, любимая. Это не для тебя. Ты не сможешь. Твои руки, - осторожно проведя по ее ладоням, я задерживаюсь на запястьях, - никогда не знали и не должны узнать, что значит оружие. Более того, они не должны сами стать оружием, Элизабет, - я отрываю взгляд от точек пульса на ее запястьях, чтобы пристально вглядеться в лицо. – Твои глаза, Лиз... Они не смогут видеть смерть и страдания жертв, - я взял ее лицо в ладони и прошептал: – Ты не сможешь, Лизабет, и... умоляю тебя, не нужно на себе экспериментировать и что-то кому-то доказывать. Не нужно, малыш, - мягко прижав ее к груди, я зарылся лицом в ее шелковистые локоны. Она промолчала, а в ее податливом доступном сознании я не встретил ни намека на желание оспорить мои слова. Поджав под себя ноги, Лиз просто уткнулась носом мне в плечо и замерла. Какое-то время моему слуху был доступен лишь учащенный пульс встревоженного сердца, затем из общего бесконечного потока стали медленно выделяться прочие звуки: рев автомобильных двигателей на шоссе, свист тормозов при повороте в узкие переулки и прокрутка шин о заснеженную укатанную поверхность. Одна за другой, машины проезжали мимо, мысли водителей были совершенно незнакомы, как и беспорядочное биение чужих сердец, слившееся в единый малозначимый для меня гул. Единственно важным звуком в этом клондайке могли бы стать следы долгожданных гостей в лице Келлер и МакКея... «Неплохой район, я бы сказал. Разве что народу много на квадратный фут. Для Шеппарда экстрим еще тот, - мысленный голос Родни проник в мое сознание, едва они подъехали достаточно близко. – С его чувством юмора возможное знакомство с любопытными соседями могло бы потянуть на целую комедию». - Вчера мы общались с Элизабет по Сети, - к мыслям МакКея добавились произнесенные вслух слова Дженнифер. – Я спросила у нее намеком, она заверила, что все в порядке. - Элизабет сидит в интернете? Нет, конечно, не вижу в этом ничего удивительного. Skype едва ли заменим в рамках земного примитива общения на расстоянии, который я, при всем желании и возможностях не могу сдвинуть с мертвой точки, просто... невольно вспоминается взгляд Шеппарда в ответ на вопрос о ее состоянии... - Ну,.. благодаря стараниям подполковника дело на месте не стоит. Элизабет лучше, Родни. Намного. - После ее приветствия в мобильник Джона, я смог лично в этом убедится. Не перестаю удивляться им обоим... Тьфу ты, рейф! – отчаянно завизжали тормоза. - Шеппарда на тебя нет, Шумахер недоделанный! Джен, все нормально? Судя по характерному звуку, в ответ девушка сглотнула, глубоко вдохнув разогретый печью воздух машины. - Мы почти на месте, Дженни. Вот и поворот, о котором Джон упоминал, - снова затараторил МакКей. – Открой окно... Моргнув, чтобы вернуться мыслями и слухом в окружающее меня пространство, я посмотрел на Элизабет: - Идем встречать гостей, милая. МакКею какой-то лихач на повороте чуть лобовуху не обеспечил, так он сейчас весь на иголках. Из машины вылезет, как морской расфуфыренный ёж. - Как думаешь, сдобные булочки для успокоения нашего гения подойдут? – она искренне улыбнулась, внутренне отгораживаясь от противоречивых эмоций и незавершенного разговора. – Пойду, поставлю чай. В дуэте с домашней выпечкой, на Родни он подействует не хуже валерианы. Мама, - взметнув волосами, Лиз уверенно направилась к выходу из гостиной, – помнишь, я тебе вчера говорила о внезапных гостях... «МакКей, МакКей, моли Бога, чтобы прямо сейчас мне изменила интуиция! Нам еще этого счастья на год грядущий не хватало!» - для отвода глаз накинув куртку, я хлопнул себя по ноге. – Хвостатая, ко мне! Пошли, встретим их от греха подальше, чтоб мимо не проехали. Скользя лапами по настывшей плитке, собака слетела с крыльца, виляя хвостом и часто выдыхая воздух, который мгновенно превращался в пар. Одно из тех преимуществ, что нашли во мне ее черные глаза – это возможность наскакивать на меня всем весом с разбега без последующего упрека о том, что сбила с ног. С щенячьей радостью снова выполнив сей трюк, она сперва оперлась лапами о мою грудь, а потом с игривым визгом отскочила назад. - Хитрюга, стой, – я предостерег ее от повторного прыжка, - мы не гулять, а сидеть и ждать гостей. Ясно? К слову о гостях, – я обернулся на звук двигателя и трение шин. – Вот и они. Хвала Творцам, без приключений, - метнувшись за калитку, я приветственно помахал рукой. – Тормозим-тормозим, ребята, не разгоняемся. Следующая остановка – другой адрес. Медленно выжимая тормоз, МакКей, не отрываясь, следил за мной до тех пор, пока машина не встала окончательно, и ему не пришлось отвлечься на мелочи вроде поворота ключа, открытия двери и выхода. Впервые за все время знакомства вижу, чтобы МакКей, вне угрозы жизни и спортзала, бегал. Да еще как, а главное – зачем. - Родни МакКей, да ты, оказывается, галантный джентльмен, - я ухмыльнулся, наблюдая, как ученый открыл дверь с пассажирской стороны и подал Дженнифер руку. - Не все тебе, Шеппард, не все тебе, - самодовольно откликнулся физик, после чего обратился к Келлер. – Все в порядке? Прошло, не тошнит? – в его голосе звучало ничуть не скрываемое беспокойство, на все сто подтверждающее мои опасения. Изменившийся аромат крови Келлер рассказал моему обонянию всю историю намного раньше, чем виновник этих перемен успел открыть рот в приветствии. Открыл, посмотрел на меня, на Дженнифер, закрыл, опустил взгляд. Дженнифер предприняла слабую попытку улыбнуться. Оба одновременно пришли к выводу, что дальнейшие объяснения мне едва ли необходимы. «Я тебя люблю, МакКей! Как друга, а посему прямо сейчас руки так и чешутся привязать тебя ремнями к стулу и заставить до посинения зубрить брошюру о контрацептивах! Впрочем, этим надо было раньше заняться...» - Проходите, гости дорогие, - я снисходительно улыбнулся, пропуская парочку вперед себя, после чего тихо процедил сквозь зубы. – Я тебе в доме скажу пару ласковых, Родни. Обернувшись, ученый кинул в мою сторону испепеляющий взгляд, а вдогонку за ним мысленный нервный полукрик: «Я примерно в курсе, что ты хочешь мне сказать, но прошу тебя, не в ее присутствии!» - Дженнифер! – Элизабет ждала нас в дверях. – Родни... - Сэджвик, без чрезмерной любви, – остановил я собаку, рвущуюся в широком жесте приветствия облизать Келлер с ног до головы. В конце концов, пока дело медленно, но верно продвигалось от приветствий и знакомства к чаепитию, я вынужден был смиренно молчать, разделяя мнение Родни о том, что разговор предстоит сугубо мужской, поэтому придется дождаться, пока дамы под мастерски придуманным Элизабет предлогом оставят нас наедине. - Пирожки – просто пальчики оближешь, - довольный, заметно менее напряженный после горячего чая Родни, наградил Кэтрин и Элизабет благодарной улыбкой. На ум мгновенно пришло выражение, которое по ситуации пришлось перефразировать до варианта: «В сытом теле спокойный дух». - Рада, что вам понравилось, доктор МакКей, - Кэтрин гостеприимно и тепло улыбнулась физику, затем, очевидно, интуитивно почувствовав нашу необходимость остаться наедине, забрала с собой снующую вокруг стола собаку и увела ее на второй этаж. «Интуиции этой женщины впору начать завидовать», - далеко не в первый раз отметил я про себя, провожая взглядом женскую фигуру и семенивший за ней следом, виляющий хвост. - Итак, - я моментально перестал изображать из себя фанатично жующего, положив недоеденную сдобу обратно в тарелку. – Не знаю, кто-как, но я вот думаю, есть ли способ помягче высказать мои к тебе претензии, Родни. У МакКея сию секунду все пролетело нежеваным, он напрягся и едва не подавился, когда отпивал чай. В довесок к этому, когда ставил кружку на стол, повернулся неудачно и вздрогнул, от чего стоявшая ближе всего к нему тарелка станцевала прощальный брейк, улетев в подстолье. Я хотел метнуться и поймать, но в этом отпала необходимость, потому как даже без моей помощи тарелка избежала смертельного для себя падения, воспарила над полом под пристальным взглядом Элизабет, а затем медленно, все так же под опекой взора Лиз, вернулась обратно на стол. - Волнение волнением, а посуду бить все-таки не стоит, - с невинной улыбкой прокомментировала Элизабет, смотря в обескураженное лицо гения. – И поскольку я понятия не имею, о чем вы уже успели переговорить по пути от машины до двери, повторите, пожалуйста, для меня, незнающей. - Не говорили мы ни о чем, - тут же насупился МакКей. – Не успели... - Отлично! Я ничего не упустила, – Элизабет просияла, обращая взгляд на молчаливую Дженнифер, и тут же меняется в лице. – Что и с кем из вас случилось? - Рождественский сюрприз у них случился, Лиз, - я поспешил опровергнуть все ее страшные, не имеющие ничего общего с реальным положением вещей, догадки. - Я беременна, Элизабет, - одной лишь фразой Дженнифер расставила все точки над «i», прояснив ею и цель визита, и причину волнения Родни, и прочие, могущие еще возникнуть, вопросы. - Оу,.. - Лиз слегка растерялась от неожиданной новости, - поздравляю. - Присоединяюсь, - я натянуто улыбнулся. – Опускаю все причинно-следственные связи, вопрос один: зачем надо было париться с перелетом из Висконсина в ДиСи, когда этой радостью вполне возможно было поделиться по телефону или интернету? - Джон,.. у нас к вам просьба... – упавшим голосом призналась девушка. - Во-первых, Дженнифер: мы с тобой знаемся не первый день, прошли вместе через то, после чего выкать друг другу в неформальной обстановке просто смешно. Во-вторых, - теперь я улыбнулся искренне, - ребят, вы уж меня, конечно, извините, но к геному вашего будущего бэбика я не имею ровным счетом никакого отношения. Как матушка-природа решит, так и будет, и прямо сейчас я вам сказать не могу, будет ли у ребенка Ген или нет. - Не совсем эта просьба, Джон, - набравшись смелости, МакКей посмотрел на меня с решительностью во взгляде. – Хоть и она тоже, но сначала другое, - на секунду он задумался, подбирая слова. - Мы не хотим, чтобы кто-нибудь, Командование в частности, узнал раньше, чем это станет очевидно. А ты, как, собственно, и предполагалось, сходу определил, что Дженнифер... беременна. - Не так уж это сложно, когда у здоровой девушки после поездки в машине ни с того ни с сего спрашивают про тошноту... - Шеппард, твою!.. – взорвался МакКей, натолкнув-таки меня на мысль о том, что самое время прикусить язык и дослушать. – Простите, - он посмотрел на Элизабет и Дженнифер. В общем,.. не мог бы ты поговорить с селинцами, чтобы они пока смолчали о своем всезнании, неизменно держащем их впереди Вселенной всей. - Напоминание о том, что в твоем состоянии, Дженнифер, к Пегасу лучше на пушечный выстрел не приближаться, как-то повлияет на ваше решение? Оба, как я и рассчитывал, отрицательно покачали головой. - Когда начнутся основные действа – Земля перестанет быть безопасной, а станет основной мишенью, - на одном дыхании вставил лепту МакКей. – Мы ничего не теряем. «Да уж, конечно! Куда больше-то, если мозги вы уже потеряли». - Насчёт селинцев дело в шляпе. Им все равно, рта не раскроют, не в свое дело не полезут, молчать будут, как советские партизаны на допросе гестапо. Другая история с молодняком Форда, который будет цепляться за всё и трепаться обо всем, что в новинку их чувствам. С ними поговорю. В остальном, – я посмотрел поочередно на обоих, и сухо, с ядовитой примесью лжи, закончил, - можете быть спокойны. «Вот так просто?..» - растерянно подумал ученый, переглядываясь со своим ненаглядным доктором. - Не дождетесь, - ответил я на его немой вопрос, после чего посмотрел на Элизабет, витающую где-то далеко, в воспоминаниях об Аресе и его загребущих лапах на младенцев. – Лиз,.. может, ты устроишь Дженнифер экскурсию по дому, пока... мы с Родни обговорим некоторые малозначимые детали? - Да,.. конечно, - она моргнула, едва заметно качнула головой и с готовой улыбкой обратила взгляд на Келлер. МакКей в этот момент почему-то вздрогнул и сглотнул. Молчание затянулось надолго и продолжилось даже после того, как дамы, при которых негоже было начинать разбор полетов, ушли. Биение их сердец, дыхание, звуки их движений и голоса доносились теперь со второго этажа. МакКей сидел, как парализованный, а я... Я от греха и соблазна подальше за долю секунды составил всю ненужную посуду и метнулся в другую сторону кухни, где и оставил стеклянное нагромождение отдыхать в мыльной воде. К физику я возвращаться не спешил, опершись обеими руками о гранитную столешницу и гипнотизируя взглядом разноцветные частицы в материале. Родни тем временем оттаял и стал медленно приближаться ко мне со спины. В иных условиях – самоубийца, но сейчас я кое-как заткнул инстинкты, оставшись стоять на месте, ничего не говоря до тех пор, пока МакКей на свой страх и риск подошел ко мне почти вплотную, встал по левую сторону, подперев собой столешницу. - Слушай, - я задавил в зародыше эмоциональное рычание, – горячо любимый гений, я прекрасно понимаю, что тебе закон не писан, особенно по части астрофизики, но не мог бы ты хоть изредка пользоваться гениальными изобретениями своих коллег!? Такими, как презерватив, например!? – громкость моего голоса росла в геометрической прогрессии. - Не сегодня-завтра жизнь из энного, даже неизвестного тебе количества галактик, вперед ногами вынесут, а он тут семью, понимаешь ли, планирует! Какой из своих гениальных извилин ты думал, МакКей!!? – высказывание против воли закончилось коротким рыком. - Давай только без лекций, ладно! – вскипел в ответ физик. Он был зол, его сердце отбивало двойной ритм, к лицу прилила кровь. – Уж кому-кому, но не тебе мне нотации по поводу безопасного секса читать! Я не тинейджер, в конце концов, а ты – далеко не образец монашеской жизни, да и, собственно, шел бы ты, обходя чужую интимную жизнь стороной! - Хорошо,.. согласен, - я разжал пальцы под которыми уже начал проминаться гранит, давая небольшие трещины, - перегиб с заносом в не касающуюся меня область. Извини. Но в целом, МакКей, на полном серьезе, не в той мы сейчас ситуации, чтобы о цвете нации думать. Ради всего Святого, не в той, МакКей! – я зарычал, порывисто обернувшись. – Тут бы самим концы свести с концами, до завтра дожить без сюрпризов, а вы еще... – тут я просто поднял на мужчину вопросительный, в чем-то даже сочувственный, а в чем-то, может, и завистливый взгляд. – Ответь честно, Родни, о чем ты думал? - Это вышло случайно, - стушевавшись, МакКей ляпнул древнюю, как мир, отмазку, вызвавшую у меня приступ хохота. - Слова... тинейджера, Родни, имеющего смутное понятие о том, откуда берутся дети, - все еще смеясь сквозь звериное фырканье, я всмотрелся в его бесстрастное лицо. – Думал, у меня одного на пороге пятого десятка острая недостаточность мозга. Впрочем, это уже не суть. Ты мне вот какую сказочку расскажи, на кой черт ты ее обратно в Пегас забрать хочешь? Тут уж недостатком серого вещества и выбросом эндорфинов не отвертишься, нужна причина весомее. - Нас обоих не особо радует перспектива писать прошение об отстранении в МНК и КЗВ, где, хотим или не хотим, причину указать придется. Кроме того, есть риск, что мне не разрешат остаться с ней, а напиночат в Пегас, как квалифицированного и знающего наблюдателя за концом Вселенной. Да и, – он посмотрел мне в глаза, - смекни, что останься мы на Земле, в курсе событий нас держать никто не станет. Мир продолжит катиться под откос, а нам придется делать вид, что мы ничего об этом не знаем. Как прикажешь быть в таком случае? - Родни, веришь – нет, но мне беременной Тейлы в Атлантиде хватило, во-от так, - глубоко вдохнув, я провожу ребром ладони под горлом. – А ведь тогда мы еще понятия не имели о клыкастых, в сравнении с которыми, Майки и его шайка-лейка гибридов – просто подтанцовка для разогрева публики. Логику включи, МакКей: на тебя, как носителя Гена в прямом и переносном смысле объявлена охота. Легко догадаться, что не ради того, чтобы поймать, благословить и отпустить, даже не ради удовольствия от твоей деликатесной крови. Аресу необходимо, чтобы ты сперва, еще будучи человеком, обеспечил ему генетически совершенное потомство, ну, а после подался в ряды кровопийц. С пунктом A ты и без клыкастого урода справился на: «Ура!» - Ты же сказал... - Я сказал, Родни, что не могу дать стопроцентного ответа, но навскидку довожу до сведения – вероятность высока вплоть до десятой доли процента. Банально перетасовываем ваши с Дженнифер спиральки с палочками, именуемые ДНК, получаем девяносто девять и девять десятых, что ребенок унаследует твой Ген, как бесспорно доминантный во всей цепочке. - Но ведь я – не природный носитель. - По барабану, Родни! Это эволюция вида, на фоне происходящего, должная повысить выживаемость человеческой расы. Объясняется просто – Высшим, численность которых стремительно сокращается, нужен генофонд. Этот же генофонд нужен близнецу. Такие вот у них соприкасающиеся замашки, которые ты, со своими шибко шустрыми головастиками, помогаешь реализовывать. Тебя мысль не посещала, что ваш «головастик» еще и родиться-то не успел, а у кого-то вездесущего на него уже дальновидные планы имеются, сводящиеся к обращению в кровопийцу... - Шеппард! – жалобно взвизгнул МакКей. – Как человека прошу, не сыпь мне соль на рану! Я – круглый идиот, и теперь уже с этим ничего не поделаешь. Заново прокрутив услышанное секунду назад, я окинул автора слов исполненным изумления взглядом. - А как же самый гениальный гений?.. – подколол я с улыбкой святоши, после чего незаметным для МакКея образом переместился к одному из подвесных шкафчиков, где хранился небогатый, но со вкусом подобранный запас спиртного, как было рассказано, большей частью – подаренный или привезенный в качестве сувенира. – Коньяк? Виски?.. Водка? - Я за рулем, - невесело буркнул Родни в ответ. - Ясно, берем, что покрепче, - оприходовав вискарь, я все так же незаметно метнулся к стойке за стаканами, затем – к холодильнику за льдом. - Я же сказал, не буду, - повторился физик, отодвинув в сторону виртуозно преподнесенный мной алкоголь. – Нам с Джен еще в отель возвращаться. Не хочу, чтобы первый же фонарный столб на перекрестке перебежал мне дорогу. - Творцы, МакКей! Я же тебе не из горла бутылки пить предлагаю, - без лишних разговоров всучив стакан прямо в руку ученого, я с самодовольной ухмылкой отметил, как стремительно тает вера друга в «сухой закон». - Я серьезно, Джон! Кто поведет машину? – его рука, меж тем, дрожала от напряжения. Легко чокнув о его стакан своим, я с наслаждением вдохнул благородный аромат крепкого спиртного. - Телепорт поведет, Родни, телепорт, - успокаивающе похлопав бедолагу по плечу, я поднял выше руку с бокалом. – Давай,.. будущий, блин, папаша, не дрейфь! Раз удружил сюрпризом к Рождеству, пей штрафной. За здоровье маленького МакКея!
***
Стоя в гордом одиночестве на мостике «Дедала», я отрешенно наблюдал за незаметно-медленным вращением изумрудно-голубого гигантского шара, окутанного плотными слоями атмосферы и совершающего свои последние витки на пути к завершению очередного цикла в триста шестьдесят пять дней. До года-рубежа десятилетий Земле оставалось семьдесят два часа, четырнадцать минут. Крейсер был фактически пуст. Экипаж, чтобы почем зря не просиживал себе штаны на орбите, был распущен. Исключение составляют небольшая группа техников, дежурные по мостику, которые на данный момент гоняют чаи в кают-компании, ну, и, конечно же, капитан... - Шеппард? Не знал, что вы здесь, – войдя в помещение, Колдвелл озадаченно прошелся глазами по пустым постам, - один. Распугали экипаж? – он усмехнулся. - Берите более правдивую версию, сэр. Экипаж халтурит. Уж больно интересно им в неофициальной обстановке обсуждать выход селинцев в открытый космос без скафандров. Сами понимаете, сэр, за такими обсуждениями не до приборных панелей. - В сенсорах дальнего радиуса уже нет особой необходимости. Достаточно посмотреть выпуск мировых Новостей по старому доброму ТВ-ящику, чтобы сделать соответствующие,.. не самые оптимистичные выводы. - Вы про внезапное извержение потухшего вулкана на Аляске или землетрясении в Японии с последующим за ним цунами? - Есть существенная разница? – встав справа от меня, предусмотрительно чуть спереди, а не сзади, Колдвелл также как и я две минуты назад, принялся гипнотизировать взглядом громадных размеров планетарную сферу. – Только вот думаю, стоит ли спрашивать о причастии к последним мировым событиям вампиров? - Все зависит от того, хотите ли вы услышать ответ, полковник, - привычно спокойным голосом откликнулся за меня Кадис, мгновением ранее возникший на мостике во вспышке телепорта. Командира корабля внезапное появление вампира едва ли удивило, но он все же кивнул в сторону открывающегося перед нами вида на Землю, ее орбиту и шесть бесформенных громадин, выступающих из мрака вакуума своими недостроенными резко выдающимися в пространство фрагментами. Слабое, но заметное для глаз вампира, свечение испускали двенадцать активных антигравитационных движков. «Как, однако, у вас все просто!» - в мыслях восхитился Колдвелл. – В космический вакуум и обратно – как к себе домой. Ни тебе скафандров, ни щитов, ни баллонов с дыхательной смесью...» - Крепежными тросами мы все же пользуемся время от времени, - заметил Кадис. - Они бывают полезны. - Майор Дэвис после посещения смотровой палубы восхищенно повествовал на ковре у генерала Лэндри несколько иную историю. Сказал, что Форд безо всякого троса на обшивке спутника такие акробатические этюды выдавал, что дело едва ли не дошло до очередной драки. - К сожалению, молодо – зелено, - прокомментировал вампир. – Но если закрыть глаза на все их стычки, то благодаря их помощи строительство спутников не только на месте не стоит из-за необходимости отвлекаться на проблемы иного рода, но даже значительно ускорено. Пока мы охотимся и устраняем последствия стихийных бедствий, команда лейтенанта Форда не позволяет замерзнуть прогрессу на орбите. - Пока на орбите прогресс, у земной фауны регресс, - избавившись от посторонних мыслей, вернув внимание настоящему разговору и действующим лицам, я смотрю на блондина. – Форд на днях предложил нам устроить чистку уличных притонов и тюрем на предмет контингента с пожизненным за особо-тяжкие. - Насколько я помню, его идею я отмел, едва он ее озвучил. Лейтенант и его стая станет охотиться подобным образом только через мой пепел. Об их несдержанности и вспыльчивости упоминать не стану, тебе самому известно. Согласно кивнув, я вновь сосредоточился на космическом пространстве по ту сторону обзорного стекла. Кипела работа, до слуха доносились разного рода звуки, громкие, отвлекающие внимание и в чем-то схожие с громовыми раскатами. С трудом верилось, что... - И ведь никто этого не замечает? – вопрос Колдвелла случайным образом попал в такт моих мыслей. – Такие махины, замысловато петляющие меж всех остальных спутников Земли, и притом, совершенно невидимые. - Будь они видимыми, полковник, наше с вами спокойствие, а вместе с ним и исправно выполняемую работу можно было перечеркнуть одним жирным крестом за подписью «Мировые СМИ, растрезвонившие общественности правду о Звездных Вратах и связанном с ними конце времен». Тут сработал корабельный интерком, по которому полковника срочно вызвали в техотсек. Хотя нам с Кадисом, как никому другому, было известно, что все дело в моем банальном внушении одному из техников, дабы он своим вызовом забрал капитана с мостика. Нам с белобрысым необходимо было остаться наедине. Когда за Стивеном мягко закрылась герметичная переборка, я обернулся и выжидающе посмотрел на вампира. - Никакие спутники не защитят Землю от ментальных атак, я прав? Сперва мутили с погодой, теперь уже литосферу трясут, как боксерскую грушу. Не слишком ли быстрая смена ориентиров? – я инстинктивно сжал кулаки. - Насчет первого вопроса ты прав, но пока стороннее ментальное влияние минует Терру. Причина недавних событий в другом... - А-то как же! Потухшие вулканы у нас по два раза на день становятся внезапно действующими и низвергающими лаву. Привычное явление, волноваться не о чем. Выкормыш Форда полюбовно договорился с тектоническими плитами, поругал их, таких-сяких, за нестабильность, того гляди, все утряслось, и снова светит солнце! - Хотел бы я, чтобы все было так просто и понятно, Джон. Девон, действительно, сильно постарался, чтобы остановить начавшееся извержение и сгладить до состояния незаметности те последствия, что оно успело учинить. Пока он этим занимался, сказал, что не почувствовал никакого влияния со стороны. - Он молод, неопытен, его талант слаб и неразвит, а значит нельзя всерьез полагаться на его чувства. - Я сопровождал Ричардса лично и, в свою очередь, тоже не ощутил присутствия чужой остаточной энергетики. У всего происходящего есть гораздо более сложное объяснение, ведущее логические нити к тому, что Высшие уже не в состоянии уследить за состоянием материи – они не способны поддерживать ее постоянство и стабильность. - И что теперь? Не хватает надсмотрщиков – законы физики летят к чертям? - Планеты, звезды, черные дыры, галактики, само пространство – словом, все обличия, которые приняла когда-то материя Вселенной, теперь утрачивают то равновесие, в котором они пребывали от начала своего существования. Два неиссякаемых источника энергии, на котором изначально зиждется мироздание, должны уравновешивать друг друга, как плюс и минус, как тепло и холод, как свет и тьма. Если это перестает быть так, нарушается Баланс, Вселенная теряет способность к существованию. По крайней мере, в том состоянии, в котором знает ее все живое. В таком случае о законах физики можно забыть, – блондин как-то странно усмехнулся, сверкнув заостренными концами втянутых клыков. - То, что притягивалось, станет отталкиваться, то, что дарило жизнь, - в его мыслях на миг возник раскаленный шар Солнца, - может ее уничтожить, а то, что оставалось фактически неизменным в течение тысяч лет, - он мысленно представил себе Землю прошлого и сравнил ее с настоящей, - начнет меняться на глазах. - Заманчивый сценарий, черт возьми, рисуется! – я подошел вплотную к стеклу и опустил взгляд вниз. Даже по меркам вампира, масштабы воспринимаются с трудом. Еще совсем недавно мир казался непостижимым. Звезды, сжигающие внутри себя водород, были недоступны, их энергия казалась безграничной и необузданной. А сейчас... все это так хрупко, размеры иллюзорны и не внушают собою величия. Исчезла вся таинственность и неприступность. - Время неумолимо, Джон. Даже для нас. Могу лишь предположить, что ты обо всем этом думаешь и каковы твои мысли в эту самую секунду, но мое тебе напутствие, - неожиданно резко он ловит мой взгляд. – Элизабет была рождена человеком. Если попробуешь вмешаться и изменить это, она может погибнуть. - Хотел бы я тебя послушать, Кадис, очень хотел. Только вот у нее свое мнение на этот счет и... причины, которые нам никогда не понять. - Так или иначе, последнее слово за тобой. - Мое слово всегда при мне, Кадис. Но раньше случалось так, что я просто не успевал его сказать, - опасно сильно сжав в кармане куртки два хрупких предмета, я закрыл глаза и покачал головой. – В прошлый раз я опоздал. Я так и не сделал того, что хотел, что должен был сделать. Прежнему мне соревнования с судьбой оказались не по зубам. Сейчас же, - я открыл глаза и посмотрел на Древнего, - с ее жизнью больше никто не станет играть. Никто, и даже она сама! - Это мудрое решение, подполковник, - произнес вампир и сразу после этого растворился в яркой вспышке. - Это решение в пользу ее жизни, - произнес я самому себе после исчезновения Древнего. – Только и всего. Моя рука продолжала испытывать на прочность один из заветных предметов, который, несмотря на свой маленький вес, изрядно тяготил карман. «Не здесь ты должно находиться. Не здесь!» До нового года, меж тем, осталось ровно три дня, каждая секунда которого воистину бесценна. Однажды я свой шанс упустил, и делать это вторично не намерен, даже если на кону существование Вселенной.
Когда я появился во дворе дома, цвет горизонта уже подавал слабые признаки рассвета. Впервые за несколько последних часов на теле ощущалось давление атмосферы и действие гравитации, до этого я получил возможность насладиться невесомостью, космическим мраком, полным отсутствием каких либо запахов и свободой сознания от чужих мыслей. А самое главное – я с пользой промотал время, в который раз обломав Аресу весь кайф забраться в мою сонную голову, чтобы перепотрошить воспоминания. В дверях меня уже привычно встретила хвостатая подруга, придирчиво обнюхала, негромко поворчала на чужие запахи, после чего сопроводила в спальню. По ее звериным мыслям, представленным исключительно не детализированными картинками в ограниченном цветовом спектре, я смог получить достаточно полный отчет о произошедшем в доме за время моего отсутствия. В первых образах все привычно. Кэтрин и Элизабет о чем-то увлеченно разговаривают, а Сэдж в это время лежит напротив. Картинка вышла четкой, хоть и лишенной многих нюансов, но вот речь, к сожалению, собачий разум воспроизводил плохо. В противном случае все псы Земли уже давно могли бы разговаривать человеческим языком. Но раз уж эволюция пока до этого не дошла, приходится довольствоваться кино с заметно подпорченным звуковым сопровождением. Вот собеседницы обнимаются и расходятся по комнатам. Сперва Сэджвик устремляется за Кэтрин, но потом резко меняет свое решение. Какое-то время после передаваемые мне мысли-картинки перестают нести смысл, звуки, даже подпорченные, исчезают, но затем, с первым же возобновившимся образом, начинается показ того, что заставляет мои мышцы рефлекторно напрячься, а сознание целиком и полностью обратиться во внимание. Элизабет сидит за компьютером. Она сосредоточена, полностью поглощена тем, что делает, потому как совершенно не реагирует на попытки Сэдж ее отвлечь. Лиз смотрит только в монитор, причем, довольно долго. Собаке это надоедает, она собирается уйти, как вдруг что-то заставляет ее передумать. Снова возвращается образ Элизабет, все так же смотрящей в светящийся экран, только на этот раз однообразие сцены разбавляется летящим по воздуху стаканом с водой. Лиз даже не смотрит на предмет, она просто протягивает руку, ее пальцы обхватывают стекло, после чего она жадно выпивает порцию жидкости. Один и тот же образ повторился три раза. Элизабет выпила три стакана воды залпом, но, судя по всему, этого ей не было достаточно. Она отвлеклась и откинула голову на спинку кресла, затем развернулась. Глазами собаки я смотрел в ее уставшее лицо, и, ладно бы, видел в нем только усталость. Но нет, было иное, вызывающее неподдельное беспокойство. Темные волосы липли к лицу от пота, это стало хорошо заметно, когда моя «скрытая видеокамера» подбежала ближе, а еще... я смог увидеть кровь. Элизабет снова запрокинула голову, затем прижала пальцы к носу, надеясь тем самым остановить кровотечение... Достаточно узнав и отбив у самого себя всякое желание продолжать просмотр, я прервал ментальную связь. Компьютер со времени воспоминания так и остался включенным; хоть и погашена подсветка, процессор работает. На столе стоит пустой стакан с отпечатками ее пальцев и губ, кресло посредине между столом и кроватью. В комнате холодно, потому что всю ночь было открыто окно, даже подоконник успело припорошить снегом. Элизабет... «Творцы! Даже без одеяла!» - хлопнув оконной рамой так, что чуть не вылетели стекла, я подбежал к ней. Вся холодная, сжалась во сне и обхватила себя руками. Буквально в ту же секунду я укутал ее едва ли не с головой, накрыв вдогонку покрывалом, только это слабо влияло на общую ситуацию. «Почему? Что, твою мать, здесь произошло?!» – я снова осмотрел комнату. На прикроватной тумбочке с ее стороны стоял еще один стакан. Тоже пустой, но помимо капель бывшей в нем прежде воды, стакан сохранил в себе также запах и частички растворимой таблетки. Вздохнув запах, безошибочно ощутил в нем без малого убойную дозу парацетамола. Я точно знал, что в верхнем ящике тумбочки лежит упаковка «Эффералгана». «Что это значит? Ведь все было в порядке, когда я уходил...» – осторожно, боясь потревожить, я кладу ладонь на ее лоб – он холодный, нет температуры, ее сердце бьется в привычном ритме, дыхание ровное, будто несколько часов назад ничего не случилось. И только ее рука все еще сжимает салфетку со следами крови. - Лиззи, - шепотом произнес я, убирая с ее лица прядь волос. Беспокойство внутри меня скребло когтями, а смутные предположения абсолютно не проясняли сути, лишь уводили в дебри надуманных, натянутых за уши домыслов. В компьютере не нашлось ничего подозрительного и проливающего свет на истину. Все, что в нем было – это нескончаемые файлы с отчетами, а в окне браузера несколько вкладок с последними новостями вроде цунами и землетрясения. Именно их так напряженно и сосредоточено читала Элизабет. От злости и разочарования пнув ногой системник, я моментально добился того, что экран потух, процессор заглох, а в месте удара образовалась вмятина. «Чудно! Отдыхай!» - я порывисто обернулся, от чего и так жавшаяся к двери псина жалобно заскулила. - Джон... – невнятный голос заставил меня наплевать на собаку и метнуться к кровати. - Лиз, - я мягко сжал руку, которую она высвободила из-под одеяла. – Малыш,.. что случилось? Почему ты не позвала меня? - бросив быстрый взгляд на тумбочку, я убедился в наличии на ней кольца моего Наручника, затем вновь сосредоточил взгляд на ее лице. – Что произошло, любимая? Вместо ответа она потянула меня к себе, медленно качая головой. - Ничего. Все в порядке, - шепчут над моим ухом ее губы, обдавая шею теплым воздухом. – Все хорошо. - Ничего не хорошо, Лизабет, - отпрянув, я вгляделся в ее сонные глаза. – Меня обманывать бесполезно, ты же знаешь. Но не бойся, - я успокаивающе, доверительно провел ладонью по ее волосам, - через пару часов мы вернемся в Шайенн, Лэм тебя осмотрит, а Кадису я охотиться спокойно не дам, пока он внятно не ответит, что с тобой происходит. - Нет, Джон, никакого Шайенна. И Кадис ни о чем знать не должен. Ни он, ни кто-либо другой. Это должно остаться между нами. - Лиз, это ведь не шутки... - Только между нами, - она перебивает меня, настаивая на своем, а затем целует. «Никто не должен знать. Большинство из них и без того одержимы сомнениями. Незачем давать повод для большего недоверия и сокрушать последнюю надежду известием о том, что их единственное оружие начинает давать слабину». - Ты не... - Продемонстрировать врагу свою слабость – значит дать понять, что ты уязвим. Быть уязвимым – значит быть побежденным. Я помню, как ты говорил мне это, Джон. Ты учил меня быть сильной, и сейчас... прошу, никому. Никто, кроме нас с тобой, знать не должен». - Элизабет, ты не оружие! Ты человек, Лиз! Живой, уязвимый, как все люди. Это ни для кого не секрет. - Шшш... – она садится и пристально смотрит мне в глаза. – Не будем об этом. Пожалуйста, - ее взгляд умоляет, – пожалуйста, Джон. Глубоко вдохнув, чтобы хоть как-то унять шквал эмоций и сомнений, я повинуюсь, не способный ей перечить. Вместо этого обнимаю ее, ласкаю, целую нежную, все еще прохладную кожу. - Как ты сейчас себя чувствуешь? – глухо спросил я в перерывах между поцелуями. – Что-нибудь болит? Только правду, малыш. Хотя бы от меня ничего не скрывай. - Все прошло, любимый, правда, - в надежде убедить несколько долгих секунд она смотрит мне в глаза, а затем мягко, но настойчиво целует прямо в губы. «Хотелось бы верить. Прошло, оно, может, и прошло, но нет никаких гарантий, что не повториться вновь. Валери говорила, что ты в безопасности лишь до тех пор, пока Высшие у руля. Теперь это не так, а твои... способности изначально не были предназначены для смертного тела. Господи, Элизабет...» - все еще терзая мягкие губы в поцелуе, я прижал ее к себе настолько сильно, насколько только мог, не причинив при этом боли. Она не заслуживает ровным счетом ничего из всего этого, и когда, казалось бы, все закончилось, страдания прекратились, ее же собственное тело преподносит ей новые. - Джон,.. когда уходил вчера, ты обещал мне что-то показать. На рассвете, помнишь? – Элизабет отстраняется и смотрит на меня заинтригованным взглядом. – Сейчас самое время, - она улыбается робкой улыбкой. - Не сегодня, любимая, - я осторожно убрал выбившуюся прядь волос за ее ухо. – Ты должна отдохнуть, а рассвет – явление ежедневное, ни к чему не обязывает. - Джон, - одну ладонь она кладет мне на затылок, другую – на грудь. – Сегодня. Я в порядке и прошу,.. не оттягивай. Я кивнул в знак согласия и снова поцеловал ее, а двадцать минут спустя уже имел возможность любоваться полностью одетой Элизабет, стоящей посреди комнаты и смотрящей на меня заинтригованным и выжидающим взглядом. - Готова? Не ответив ни слова вслух, она лишь с улыбкой прижалась ко мне, отметая тем самым последние сомнения. Мгновение спустя телепорт исказил пространство вокруг нас, затем снова вернул ему стабильность, но мы находились уже совершенно в другом месте: долине канадской части Кордильер. Элизабет отпрянула, округлив от удивления глаза. Из ее чуть разомкнутых губ вырвался мгновенно ставший паром воздух. - Джон... – она отстранилась, чтобы осмотреть новый, совершенно незнакомый ей пейзаж, но при этом не отпустила, а наоборот, еще сильнее сжала свои руки вокруг моих. - Ты не раз мне говорила, что хочешь побывать в одном из тех мест, где я еженощно провожу время твоего сна, - чутко, не желая пропустить ни одной эмоции, я всмотрелся в ее сияющие от удивления и восторга глаза. – По мне, эта долина Кордильер – одна из самых достойных из всего списка. Особенно в рассветно-закатные минуты, - я медленно развернул ее лицом на восток, где часть неба в межгорье стремительно светлела, постепенно разжигая кроваво-красное зарево рассвета. Взгляд Элизабет устремился вдаль, на заснеженные, сверкающие кристальной белизной пики, к которым неотвратимо приближались скользящие алые языки первых лучей восходящего солнца. Она замерла, ее сердце забилось чаще, все без исключения мысли растворились в том пейзаже, который она наблюдала перед собой. - Какая красота... – она произнесла едва слышным шепотом и снова умолкла, не сводя взгляда с вида на долину. - Будь зрелище хотя бы на йоту менее потрясающим, я бы не показал его тебе просто потому, что оно недостойно твоего взгляда, - я прошептал негромко и, чтобы не портить момент чрезмерно навязчивой и ненужной сейчас речью, замолчал, мягко обвив руками ее талию. В той тишине, что на некоторое время повисла между нами, было что-то неописуемо прекрасное, в сочетании с доступным моему слуху биением жизни в неподвижно замершем теле любимой, дарящем минуты истинного наслаждения. «Будто огнем горят,.. и облака подсвечиваются... как дым», - все еще не решаясь говорить вслух, в мыслях тихо произносит Элизабет. - Если хочешь, – шепотом начал я, окинул быстрым незаметным взглядом склон бывшей справа от нас горы, определив безопасную для нее высоту, после чего неуверенно договорил, - можем подняться выше, чтобы поближе взглянуть. Она отчаянно закивала, оборачиваясь ко мне со сладостным предвкушением и отражением алых бликов зари в широко распахнутых глазах. - Только без телепорта, - она накрыла рукой мой браслет. – Пожалуйста, Джон, я хочу видеть, как меняется всё это великолепие. Постепенно, - безмолвная просьба во взгляде. – Прошу... - Не испугаешься? – я провел по ее, все еще затемненной отсутствием прямого света, скуле. – Рельеф крутой, я могу забраться высоко и... сделать это очень быстро. - Ничуть в этом не сомневаюсь, - она игриво улыбается, - а скорости и высоты я никогда не боялась. - В моем случае рамки как скорости, так и высоты слегка,.. впрочем, - я подхватил ее на руки, - не важно. Ты, главное, держись крепче и, если что не так, сразу говори мне. - Обязательно, - по-прежнему ослепительно улыбаясь, Элизабет обхватывает мою шею. Одна моя рука мягко, но крепко поддерживает ее спину, другая – под сгибом колен. Сквозь нашу с ней одежду я чувствую ритмичную пульсацию, выдающую ее нетерпение и трепет. Она такая легкая, двигаться, прижимая ее к груди, просто: ни равновесие, ни обзор и восприятие пространства не изменили своей совершенности. Все почти также как если бы я был один, разве что за высотой нужно следить внимательнее, чтобы давление воздуха и его состав оставались безопасными для человеческого тела Лиз. А еще скорость,.. ведь Элизабет хочет видеть изменения вокруг себя, поэтому гнать в шею лошадей не стоит. Мы никуда не торопимся. Перейдя на спокойный размеренный шаг, я внимательно посмотрел в лицо своей драгоценной пассажирки. Ее взгляд светился тысячей разных эмоций, на губах застыла легкая улыбка... - Выше экскурсии водить запрещено, мисс, - улыбаясь и осторожно ставя ее на относительно ровную поверхность заснеженного склона, я не упускаю при этом возможности слегка коснуться ее лица, - там воздух сильно разряжен. На той высоте, где мы сейчас находимся, багряные лучи уже правят бал, и светлая кожа Лиз не избегает их всеобъемлющей власти, засветившись оттенками красно-оранжевого, разбавленного отблеском снежных вершин. Огонь набравшего максимальную силу рассвета загорелся в радужке ее изумленных глаз. - Я... даже не знала,.. что на Земле существуют такие места, - прошептала она, запинаясь от переизбытка чувств, - подобные... Раю, - последнее слово я прочел по ее губам. - Именно его я тебе обещал, любовь моя, - я встал за спиной Элизабет, положил руки на ее талию и слегка потянул к себе. Пора! Как прежде сказала Элизабет – самое время. Но она так увлечена, так завороженно неподвижна, что я не способен просто взять и отвлечь ее. Причина для такого святотатства не столь важна, и время в целом... не для этого. То, что я собрался сделать, а главное, в преддверии чего, не иначе как сумасшествием не назовешь, хотя... В тот раз я думал точно также, решил подождать, пока убавится проблем, а вышло,.. что ничего не вышло! Шанс был так расточительно упущен, а после я проклинал себя за это два с лишним года, уверенный, что возможности не будет уже никогда, что она ушла навсегда, но... Сейчас она здесь, рядом, в моих руках! Я не настолько глуп, чтобы облажаться еще и в этот раз. «Сейчас!» Не быстро и осторожно я перемещаю руки с талии Лиз на ее плечи. Она реагирует на это движение, ее руки следуют за моими, в тот же момент я чувствую улыбку на ее губах. - Лиз... – я начинаю неуверенно. – То, что у меня на уме в это самое мгновение, вернее всего, верх глупости. Идиотизм МакКея по этому поводу оказался заразным, действенным даже на мое, ничем не прошибаемое, сознание и... думать сейчас следовало бы совершенно о другом,.. однако, – выпустив ее плечи, я осторожно разворачиваю ее к себе лицом. Ее щеки вдруг заалели, и зарево рассвета оказалось совершенно не при чем, просто горячая кровь хлынула к ее лицу, стоило нашим взглядам пересечься. На несколько секунд она закрыла глаза, позабыв сделать вдох, а когда вновь открыла, я медленно опустился перед ней на колено, держа на раскрытой ладони то, что не давало мне покоя вот уже больше недели. – Прости, пожалуйста, мою глупость и то, что моя клыкастая сорвиголова не смогла придумать ничего более человечного, чем ни свет, ни заря затащить тебя на склон Робсон, просто... выдержка совсем не к черту стала, - я взял ее левую руку в свою. – Элизабет Вейр, согласна ли ты рискнуть и стать женой такого отчаянного, кровососущего гуляки по галактическим просторам, как я? – улавливая все изменения в ее лице, я боялся упустить самые незначительные изменения в нем, самые малейшие признаки сомнений и растерянности перед ответом, которого я ждал. Чтобы сконцентрировать ее, враз исчезнувшие и упрямо не желающие появляться мысли, я повторил вопрос снова, только на этот раз без лишнего текста, без ноток юмора, более мягко, голосом и интонацией, которые она так любит. – Лиз, ты... выйдешь за меня? От прямого вопроса и не менее прямого взгляда Элизабет вздрогнула, ее пошатнуло, и мне пришлось сомкнуть пальцы вокруг ее руки, чтобы удержать на подкосившихся ногах. Несколько время после она просто смотрела на меня, ее губы дрожали, образовывая против ее лица то воронку при вдохе, то облачко пара при выдохе. Карий взгляд мерцал, в нем на секунду вспыхнуло и сразу же исчезло то жуткое чувство неверия в реальность, которое я встречал каждую секунду на протяжении первых недель... Оно появилось, сопровождаемое страхом, но Лиз его подавила. Кажется,.. теперь уже навсегда. - Да, – вырвалось у нее на выдохе. В следующее мгновение ее руки зарылись в мои волосы, а все, что я мог видеть перед тем, как наши губы слились в жарком нетерпеливом поцелуе – это ее бездонный взгляд, манящий и уносящий за собой куда-то очень далеко. Дальше, чем все проблемы Вселенной вместе взятые; дальше, чем опасность; дальше, чем... боль, страх и смерть. Куда-то, где Рай. Мои руки незаметным движением легли ей на талию, я поднял ее выше, следуя губами за головокружительным ароматом и вкусом. Я это сделал, я использовал второй шанс, не опоздал, и она, живая, настоящая, ответила: «Да»! Я абсолютно и безоговорочно уверен, что прямо сейчас во Вселенной нет ни одного существа, которое могло бы быть счастливее меня и испытать наравне со мной все те чувства, что бурлят в эту секунду в моей крови. Я целовал ее... нежно, осторожно, опасаясь, как бы моя эмоциональная волна не причинила ей боли. Я сдерживался, прилагая по отношению к ней еще меньше усилий, чем обычно. Все, чего я хотел – это суметь подарить ей бесконечное наслаждение... - Я люблю тебя, - Элизабет произносит едва слышно, делая глубокий жадный вдох морозного воздуха. Ее лицо все еще очень близко к моему, а ее руки отпускают мои волосы с неохотой. Сказать, что я ее люблю, значит не сказать ничего, потому что мои к ней чувства какое-то время назад уже стерли рамки данного определения, устремившись... Куда? Ответа я и сам дать не могу, знаю лишь, что далеко. Бесконечно далеко. Вместо слов я даю ей чувства, все, что есть во мне. Я пытаюсь впустить ее в сознание настолько глубоко, насколько вообще позволяют ментальные узы между бессмертным и человеком. Я помню, что она любит мою улыбку, потому возвращая ей опору в виде земли под ногами, я улыбаюсь, несколько мгновений выжидаю, чтобы для нее не было слишком быстро и путанно, после вновь беру ее левую* руку. Я ощущаю дрожь, когда осторожно снимаю перчатку с точеных, украшенных изящными ноготками, пальчиков. Эта дрожь передалась моим губам, стоило только коснуться в поцелуе теплой кожи. Сотни, если не тысячи раз я мысленно представлял себе эту картину, и кроме всеобъемлющей боли она ничего не несла за собой. Но только не теперь. Я не воображаю, это – не из разряда несбыточных фантазий, потому что ее рука в моей руке, ее безымянный пальчик, дрожа, отделяется от остальных, чтобы мне было легче... надеть на него кольцо. Идеально. Вот, где оно должно было быть, вот, кого оно ждало с тех самых пор, как отец отдал его мне в надежде, что я подарю его Нэнси, но... нет! Семейная реликвия, последней хозяйкой которой была моя мать, предназначалась не для нее, шестым чувством я это знал уже тогда. И не ошибся. Едва коснувшись Элизабет и почувствовав в ней жизнь, измененное Кадисом белое золото засветилось, энергетическим светом вспыхнули камни по всему диаметру. Ныне во всем подобное части моего наручного устройства, кольцо Лиз знакомилось со своей новой хозяйкой, запоминая ее как своего носителя. - Это?.. – от удивления Лиз разомкнула губы, рассматривая непростое украшение. - Я подумал, что помимо традиционной функции, кольцо могло бы обрести и некоторые иные... – договорить я не успел, она вновь приникла ко мне губами, а я с готовностью и всей доступной вампиру нежностью ответил. Когда Элизабет понабился вдох, я слегка отпрянул, прислонившись лбом к ее лбу. - Теперь все... станет по-другому? – она спросила дрожащим от эмоций голосом, еще не до конца определив, что подразумевается под этим другим. Да ей и не нужно определять... - Станет, - я медленно провел носом по ее щеке, после чего договорил шепотом: – И первое же изменение мы очень скоро внесем в твой, без того новый паспорт,.. Элизабет Шеппард. «Одним Творцам известно, как же долго я мечтал назвать тебя именно так, мой ангел! - нежно, но крепко прижав к себе свою бесценную драгоценность, чей пальчик только что украсила неприметная, но такая важная вещь, я вновь повторил греющие и окрыляющее сомнительно наличествующую душу сочетание.– Элизабет Шеппард». ___________________________________ *Граждане США почти все традиционно католики и обручальные кольца носят на левой руке.
Глава 19 (часть 2)
*Вейр.*
В который раз мой, будто магнитом притянутый, взгляд задерживается на собственной руке. Кольцо – его подарок и слова, которые мне никогда не забыть. Как не забыть и заснеженных гор, и алого рассвета, и его объятий, когда он, прижавши меня к груди, бежал, словно летел, по неприступному склону, которого вряд ли так уж часто касается нога человека, тем более, без снаряжения. Образы перед глазами встают такими яркими, живыми, каждый раз унося в белоснежные дали, а кольцо только служит катализатором, возрождает картины в сознании, не позволяя стереться ни одной мелочи, ни секунде воспоминаний. Само по себе, такое... простое по форме, видно, что земное, а не из другой галактики, как у самого Джона и остальных, но в тоже время... бесценно дорогое. Не потому, что из белого золота, не потому, что по всему диаметру ровной полосой сверкают рубины, но просто... бесценное сердцу. И эти камни с первого на них взгляда стали для меня вечными символами сразу трех переломных моментов моего существования: начала нового, отчертившего для меня черту, дня над Кордильерами, его взгляда, такого же горящего, как эти рубины и его крови, которая вдохнула в меня жизнь, подарив нам с ним еще одну попытку. Кроваво-алое на металлическом белом – этот подарок – не просто дань традиции, это частичка Джона, которая отныне навечно со мной, даже тогда, когда его самого рядом нет. Также я знаю, что у кольца есть партнер – браслет. С ним вместе они составят наручное устройство, не уступающее по мощности паре Джона, вот только мне нельзя его носить. Пока нельзя. Пока я могу лишь любоваться его изумительной красотой со стороны. Так же, как раз десять до этого, я медленно открываю верхний ящик стола, чтобы неизменно обнаружить там искомый предмет. Несколькими секундами позже мои пальцы уже скользят по обтянутому темно-синим бархатом футляру удлиненной формы. С тем же, что и в первый раз, трепетом, я открываю крышку – внутри, на сатиновой подкладке идеально ровной линией уложен второй подарок Джона. Подобно кольцу, широкий, с виду очень массивный браслет, усыпан крупными алыми каплями граненых рубинов, меж которыми проступает нечто очень похожее на белое золото, но золото только для не знающего, а я не из таких. Соблазн велик, магнетизм между двумя частями единого целого нарастает. Медленно я провожу по аксессуару пальцами, под кожей бегут электрические разряды. Пока он лежит на материале, трудно поверить, что попадая в руки, он становится таким легким, пластичный и извивающийся, как тонкая цепочка. Полоса невесомого и неизвестного мне вещества, шириной в полтора дюйма, стремится плотно обхватить мою руку, приняв ее точные очертания в том самом месте, где прощупывается пульс. На фоне моей светлой кожи рубины так соблазнительно сверкают... «Нет!» - я поспешно кладу браслет на место и, полюбовавшись им еще долю секунды, закрываю крышку футляра. – Скоро... Скоро я смогу надеть и его, но не сейчас! Еще рано», - без колебаний задвигаю ящик стола. Постояв некоторое время, опершись руками о край столешницы, я оборачиваюсь, чтобы осмотреть такое привычное и родное пространство. Грустная улыбка возникает на губах при мысли о скором отъезде, о том, что я, скорее всего, уже никогда не увижу свой дом таким, как сейчас. Я изменюсь или мир изменится, или... я уйду из этого мира... Не знаю, чем все это закончится, но прямо сейчас я просто смотрю на все это, на алые розы, которыми обставлена вся комната и которые банально не успевают вянуть, потому что при малейших признаках увядания букета, Джон заменяет его новым. Я подхожу ближе, смотрю сверху на плотно прижатые друг к другу, не до конца распустившиеся бутоны, мой взгляд замирает на одном единственном, крайнем. Бутон выбился из общей композиции, отклонился в сторону из-за надломленного у самого основания стебля. От этого быстро потемнели и пожухли лепестки, утратив привычную упругую форму и привлекательность. Мой обожаемый флорист, завидев такой цветок, моментально выкинул бы его и ему парный, однако... Джона сейчас нет, и я продолжаю смотреть на «гадкого утенка», зажимаю бутон меж пальцев, чтобы выровнять надлом, но этого мало, ведь жизнь к нему не вернется, если я просто соединю на некоторое время части стебля. Так странно – чувствовать жизнь, угасающую в собственной руке, при этом, ощущать и воспринимать именно как жизнь, а не просто увядшую розу. Так непривычно, немного пугает, но я не хочу, чтобы эти чувства исчезли, я закрываю глаза, отгораживаясь от всего, что может отвлечь. На внутренней стороне век остается четкий образ сморщенного потемневшего цветка, а через непродолжительное время рядом возникает другой,.. копия первого, только... живая, алая, еще не распустившаяся, как и весь букет. Я хорошо чувствую энергию, что течет по моей руке, сквозь запястье, ладонь и пальцы. Испуганно отдергиваю руку и распахиваю глаза, в неверии и смятении смотря на то, что только что сама же натворила. Умирающий «гадкий утенок» за считанные секунды был превращен мною в живого «прекрасного лебедя», ставшего в букет наравне с остальными розами. - Боже... - я едва не поперхнулась воздухом на выдохе, продолжая ошарашенно буравить взглядом свою руку. Рубины кольца светятся, заряженные остаточной энергией,.. моей собственной энергией. «Сколько еще это продлиться? Где пределы, рамки, в которых изменяется мое тело? Существуют ли вообще какие-нибудь рамки? Впрочем, глупо спрашивать у самой себя то, на что мне не узнать ответа». Время не стоит на месте, количество экстренных новостей, все чаще и чаще вносящих коррективы в ТВ- и радио-программу, с каждым днем все больше. Скоро мы должны уехать. Несмотря на то, что Джон молчит, не упоминает о возвращении в Пегас ни на словах, ни мысленно, я знаю, наш отпуск подходит к концу. А ведь кажется, приехали только вчера, только вчера я обещала маме, что мы уедем нескоро... Как же безжалостно время! Я так многого ей не сказала, я... вообще ничего ей не сказала! Даже о том, что Джон сделал мне предложение, потому что весь вчерашний день при ней я снимала с пальца кольцо. Это... верх несправедливости и неуважения к ней с моей стороны. Она заслуживает знать больше, гораздо больше! Я мельком глянула время на рабочем столе включенного монитора. Джон ушел утром, в начале девятого. Сейчас восемь вечера, он до сих пор не вернулся. Натянуто улыбнувшись фотографии на экране, той самой, где он кружит меня с букетом роз на набережной в Вашингтоне, гашу подсветку, затем медленно отворачиваюсь от стола в поисках кофты. Небрежно набросив одежду на плечи, я щелкнула выключателем и через минуту уже спускалась вниз. К ноге, в надежде на ласку и одновременно в качестве сопровождающего до кухни, пристроилась Сэдж. Несмотря на то, что в доме почти везде горел свет, мамы видно не было. «Должно быть, у себя в комнате», - предположила я, нажав кнопку включения на электрочайнике. Обычно закипает за две с половиной минуты, и особых проблем с терпением у меня никогда не было. Тем более, насчет закипающего чайника, но сегодня жажда явно брала верх над терпением, и перспектива ждать, пока заварится чай, меня, а вернее, мой организм, крайне не радовала. Бросив умоляющий взгляд на кухонный прибор и буквально через несколько секунд осознав, что к моим мольбам он глух, я открыла холодильник, ухватила с полки бутылку минералки и, открутив крышку, приникла к горлышку, делая жадные глотки. Наконец, спустя время, чайник щелкнул. - Как раз вовремя, – допив воду, я отправила пустую тару в мусорное ведро. – Теперь можно и чайку попить, да, Сэджи? – ласково трепля собаку за ухом, свободной рукой я бросила два пакетика в две чашки, которые прежде уже поставила на небольшой поднос, и залила их кипятком. Аромат черного чая с нотками жасмина наполнил кухню. – Идем, - я взяла поднос, - Сэджвик, идем к маме, - на первой ступеньке лестницы я обернулась, скользнув взглядом по выключателю, который весьма кстати прекрасно обозревался с того места, где я стояла. Одно лишь желание, легкий посыл невидимой глазу энергии – и свет гаснет. Пройдя по коридору до двери в мамину комнату, я взяла поднос на ладонь и легонько стукнула по деревянному наличнику один раз. - Лиззи? – ответил вопросом родной голос. – Заходи, родная. Можно было и без стука обойтись, я ничем особенным не занята. - Ты читаешь студенческие доклады, - пройдя и увидев папку в маминых руках, я сразу обо всем догадалась. Стопка аналогичных, разве что разноцветных папок лежала на краю ее рабочего стола. – И какую же тему реферата ты задала несчастным второкурсникам на рождественские каникулы? – прочитав шапку титульного листа, я только и смогла узнать, что автор доклада первое - был второкурсником; второе, судя непосредственно по названию, писал что-то о... периоде Средневековья времен Инквизиции. - Звучит так, дочка, будто тебе их жаль, - мама одарила меня подозрительным взглядом и теплой улыбкой. – Ничего, меньше молодые люди в Твиттере просидят, занявшись более полезным делом в виде написания доклада. - Мам, - я усмехнулась, протягивая ей чашку чая, - ты наивна. Думаешь, как они писали этот доклад? – киваю на папку. - Даю девяносто процентов, что половина твоих подопечных составляли текст по кускам, используя, если не Твиттер, то весь остальной интернет-контент. - Ну,.. – она снова улыбнулась. – В любом случае те десять процентов, которым ты дала шанс, определенно, написали что-то стоящее. Хочешь помочь с проверкой? - А стоит ли? – я задумчиво нахмурилась. – Мой конёк – политика и все, что с ней связанно, не история. - Брось. У тебя всегда был эй-уровень как по истории Соединенных штатов, так и по Всемирной. Тем более, период «охоты на ведьм», как называют времена Инквизиции в современной интерпретации, - весьма интересная тема для рефератов, – в ее глазах на миг отразилась притупившаяся было боль и волнение. – Поможет тебе вспомнить. - Мамочка, - сажусь против нее не край кровати, - я же тебе говорила, не волнуйся. Все в порядке. Теперь уже в порядке, и моя память почти полностью восстановилась, – не успела я закончить обнадеживающую фразу, как мама вдруг широко улыбнулась, на смену волнению в ее глазах пришла безграничная радость. - Он это сделал! – она подалась ближе ко мне. – Джон наконец-то сделал это. Какое красивое... Она смотрела на мою руку, которой я так непредусмотрительно обхватила кружку, где на белом фарфоре красные камни заявили о себе множеством красных лампочек. Наши взгляды встретились, я покраснела, а лицо и шея вспыхнули жаром. - Джон... Он очень жалел о том, что не имеет возможности просить... моей руки и сердца у моего отца... - И поэтому он спросил моего благословения, - она закончила за меня и тепло улыбнулась, но, видя в моих глазах непонимание и замешательство, пояснила: – Несколько дней назад у нас с Джоном был разговор. Он рассказал мне о своих намерениях, немного о чувствах и,.. знаешь, Лиззи, я ничуть не удивилась. - Я... эм,.. не знала, что... - Он тебе не сказал? – в моем излюбленном стиле мама вопросительно приподнимает бровь. – Наверное, дал возможность мне самой тебе сказать. - Честно признаться, – я не сразу смогла подавить мимолетные воспоминания и смех, который они вызывали, – Джон, не принадлежит к той категории мужчин, что придерживаются традиций. Не думала, что для него будет настолько важно твое благословение. - Как оказалось, очень даже важно, - мама пересела на кровать рядом со мной. – Я уверена, Элизабет, Джон станет прекрасным мужем и... когда-нибудь в будущем отцом, - она крепко обняла меня. – Поздравляю, дорогая! - ее голос дрогнул. - Я так за тебя счастлива! - Мам,.. мамочка, только не вздумай плакать, - я утишающе провела рукой по ее спине. – От счастья плакать не положено. - Напрасно ты так думаешь, дочка, – она отстранилась, улыбаясь сквозь слезы. – Впрочем, ты права, милая. Так... когда планируете свадьбу?
От этого вопроса я вздрогнула, как от струи холодной воды, внезапно прервавшей прекрасный сон. Сейчас я не могла ответить маме ни когда свадьба, ни будет ли таковая вообще. Он просто подарил мне кольцо. Просто потому, что боялся упустить шанс, потому... что наступило время делать то, для чего во время конца света попросту не будет возможности. Мы не говорили с Джоном о свадьбе, потому как оба понимаем, что можем до нее не дожить. Да и неважно для нас это! Как и многое другое! И дети... Мама ведь понятия не имеет, что у нас с Джоном никогда не будет детей. Останусь ли я по какой-то причине человеком, или стану бессмертной – неважно. - Все сложно, мам, - в конце концов, я нашлась, что сказать вслух. – Пожалуйста, пойми правильно. Мы... Для нас неважна свадьба, у нас с ним... все по-другому. Сложнее и... запутаннее. Я... не знаю, как тебе это объяснить... - Ничего не нужно объяснять, родная, - ее рука ласково коснулась моей щеки. Как тогда, в саду психиатрической лечебницы. По телу в сотый раз пробежала дрожь от воспоминания, но я отогнала ее прочь, забралась с ногами на кровать и прижалась к ней. Только не так, как было в воспоминаниях, навеянных репликаторами, а как в детстве, будто я вновь стала маленькой девочкой. – Не нужно объяснений, родная моя, я сама все вижу. - Нас связывают не только чувства, мама! Мои с ним отношения просто не могут быть такими, как у всех... на Земле. Мы вместе прошли и пережили то, что для абсолютного большинства землян еще очень долго не выйдет за рамки научной фантастики. Он знает меня лучше, чем я сама, точно также я знаю его. Он изменил мир вокруг меня, в корне поменял моё отношение к военным, войне и оружию, он... вернул меня из ада и научил жить с нуля. Джон... больше, чем просто мой возлюбленный, намного больше. - Я знаю, дорогая, вижу, как вы смотрите друг на друга. Ваши глаза обо всем мне рассказывают. Когда его вызывают по службе, я всякий раз вижу страх в твоих глазах, будто ты боишься, что, уйдя, он никогда больше не вернется. Но он возвращается, и тогда в твоем взгляде отражается такое счастье... Милая, я никогда не видела тебя настолько счастливой, какой ты становишься рядом с ним. - Он единственный, кто связывает меня с реальностью, - я подняла на нее взгляд. – Мам, прости, если слова обидные, но, – закрыв глаза, я сглотнула соленый ком, - лишь ему одному я верю. Пока он рядом, мой мир настоящий, как только он уходит... - Не нужно, доченька, не пытайся высказать словами, - она положила мою голову к себе на колени, - и не извиняйся. Тебе не за что. - Ты заслуживаешь знать правду, мама! Больше, чем уже знаешь, потому что после вашего с генералом О‘Ниллом разговора все изменилось еще сильнее. Мир меняется, а мы больше не в силах этому помешать. Все, что показывают в Новостях, происходит не случайно, и ученые не лгут, когда говорят с экрана, что не знают, почему происходят все эти катастрофы. Я хочу тебе все рассказать, но... - Джон тоже изменился, не так ли? - она начала неуверенно и осторожно. – После нашей короткой встречи в день твоих... - она запнулась, намерено опустив слово "похорон", - я запомнила его другим, - она вновь запнулась, теперь потому, что не могла подобраться слов. - Он выглядел иначе. Его личное дело отражалось в его глазах, на лице. Он был... другой. Был старше. А сейчас... - Это сложно, мамочка. Сложно, страшно, опасно и... неизменно. Только мне все равно, для меня он прежний. Он вернул меня к жизни, несмотря на то, что я молила его лишь о смерти. Чтобы спасти меня, ему пришлось отдать собственную жизнь. Да,.. да, - я c отчаянием закивала, - смысл слов тот самый, который ты слышишь, и ты можешь не верить ни одному моему слову, просто мне нужно кому-то все рассказать. Прости за то, что связываю тебя с этим, за то, что все так непонятно, но... я просто не могу дольше молчать. Я не могу больше тебе лгать. Джон изменился. Он стал сильнее, чем человек, намного сильнее, и его сила мне помогала... вспоминать прошлое, быть рядом с друзьями, не причиняя им боли. Он научил меня контролировать ту силу, которой наполнилось мое тело после... – я резко села. - Они делали со мной жуткие вещи, и мне пришлось защищаться! Защищаться так, как умела. Это страшно... - я глубоко вдохнула, успокаивая эмоции, вынуждающие сердце безудержно колотиться в груди. – Смотри, мам. Только... это не трюк и не кино. Я держу на ладони кружку, наполовину заполненную чаем. Не прикасаясь, я переворачиваю ее вверх дном, но чай не льется стремглав на пол. Огромной янтарной каплей-шаром он зависает в воздухе, будто парит в невесомости, взглядом я отделяю несколько капель меньшего размера, формируя абстрактный узор. На маму не смотрю, боюсь увидеть реакцию и ужас в родных глазах. Через полминуты я вновь собираю все капли воедино и подставляю под жидкую сферу кружку, моргаю – сфера распадается, сливаясь янтарным водопадом в сосуд. - Это... не все, что я могу, - говорю шепотом, все так же не поворачивая головы, - Раньше выходило не так безобидно, - осмотрев комнату, я задерживаюсь на подоконнике, где в маленьком кашпо стоит цветок с одним, свернутым трубочкой, желто-коричневым листком. Одна моя мысль, и засохшее растение вздымает в воздух, а через несколько секунд оказывается в моих руках. Достаточно лишь накрыть росток ладонью, закрыть глаза и сосредоточится. Когда я вновь смотрю перед собой – в небольшом горшочке зеленеет карликовый, но пушистый кустик. Я отрываю один листочек с краю, после чего взглядом отправляю растение зеленеть обратно на подоконник. Вздохнув, оборачиваюсь к матери, держа на раскрытой ладони оторванный листок. – Я... могу давать жизнь, – листок вспыхивает небольшой искрой и исчезает, - и уничтожать ее, - глаза жгут слезы, слишком быстро они стекают по щекам, в горле ком. – Мама, я не хочу быть такой! Я не хотела убивать. Никогда! Но они меня заставили! Они сделали это со мной, они заставили меня защищаться,.. мне пришлось... - Шшш, - она прижала меня к себе. Без страха, без недоверия, без ненависти. – Тише,.. тише, моя родная, все будет хорошо, девочка моя. Не бойся, он о тебе позаботиться. Если я не могу быть с тобой вечно, то, по крайней мере, я уверенна, что Джон останется с тобой. Он защитит тебя. - Нет... – я сглотнула соленую влагу. – Нет. В этот раз я сама должна. Джон рядом всегда, он поможет, он готов защищать меня вечно, но... он не хочет, отказывается понять, что эта игра моя! Если в этот раз он вмешается, его просто уничтожат, а я не могу этого допустить. Я не позволю страдать из-за моей слабости ни ему, ни тебе, ни друзьям, ни одному человеку. Поэтому я хочу, чтобы Джон кое-что сделал для меня. Кое-что... очень глупое и чудовищное, что-то, что можно сделать только однажды и навечно. Но он против! Для этого он слишком сильно меня любит, слишком сильно мною дорожит. Если я заставлю его, он себя возненавидит, а меньшее, чего я хочу – это чтобы он страдал из-за меня! Мама, - из горла против воли вырвался всхлип, - я запуталась! Я знаю, что должна измениться, стать другой, настолько другой, что ты меня уже не узнаешь... Господи! Мамочка, как же я боюсь. - Солнышко мое, - в ее голосе тоже были слезы, но вместе с ними уверенность, непоколебимость, - он тебя любит, и если ты дашь ему понять, что это необходимо, если ты убедишь его,.. так убедишь, чтобы он мог довериться твоим словам, он согласится с твоей просьбой, какой бы чудовищной она не была. - Но я изменюсь. И тогда мы можем никогда не увидеться вновь... - Элизабет, – она отпрянула, позволяя нашим взглядам пересечься, - ты уверена, что это необходимо? - Да, но... – я опустила голову, не в силах дольше выдержать ее проницательного взгляда. - Я уже ни в чем не уверена. - Тогда будь уверена в одном, дорогая, - она взяла мое лицо в ладони, чтобы снова поймать мой взгляд, - я приму любое твое решение. Чтобы вокруг не творилось, ты сделаешь верный выбор, даже если он будет чудовищным. Потому я, не колеблясь, соглашусь и всегда буду на твоей стороне, девочка моя, - она поцеловала меня в лоб. – Всегда, родная. Помни об этом. ...Мы очень долго сидели в объятиях друг друга, у меня не было ни сил, ни желания куда-то идти, а когда, часа через два с половиной, я все же смогла от нее оторваться, вспомнила о подарке Валери. Достав из кармана брюк половинку устройства, по форме напоминающую маленькую бронзовую статуэтку, я протягиваю вещицу матери. - Мам,.. чуть не забыла. Моя... подруга подарила на Рождество... Вернее сказать, это был подарок для нас с тобой. Он парный и предназначен для общения. Как телефон, - я попыталась выдавить из себя улыбку, - только без кнопок и соединяет на намного большие расстояния, чем мобильный. Когда... я уеду, при помощи этой вещи мы сможем с тобой общаться, где бы я ни была. Тебе нужно лишь взять ее в руки и мысленно представить мой образ, - вновь улыбаюсь. – Знаю, звучит фантастически, но на самом деле с ней просто обращаться. На ее глаза в который раз за вечер навернулись слезы. Она взяла статуэтку и крепко обняла меня. - Это не просто вещь, это сокровище! - Валери я сказала приблизительно также, - ответила я, спрятав лицо у нее на плече. «Я люблю тебя, мама. Прости меня за мой выбор».
***
Когда я вернулась к себе, на часах было пол-одиннадцатого. Сэдж решила составить компанию маме, а потому, едва оказавшись в комнате, я включила свет. Темнота в сочетании с одиночеством до сих пор пробуждали в сознании далеко не самые лучшие ассоциации. - Элизабет... Мелодичный голос заставляет меня вздрогнуть с последующим, медленным оборотом к окну. - Валери! – я готова была кинуться девушке на шею, но вовремя сдержалась. – Ты что здесь... Джон не знает? Когда он вернется? ¬- Сейчас почти все мы заняты на орбите, Джон в том числе. Через несколько дней мы планируем завершить оборонную систему, протестировав каждый спутник в отдельности и все вместе. Скоро Джона сменит лейтенант Форд, а пока... - У нас есть время поговорить, - нетерпеливо закончила я, кивнув на засланную кровать. – Присаживайся. - Элизабет, Кадис хочет, вернее, он только предложил, - девушка отступила на пару шагов к кровати, - чтобы первой в перепрограммированное Кресло на аванпосте в Антарктике села именно ты. Мы не стали убирать из защитно-опознавательной системы реакцию на Древний ген, но добавили новые протоколы, которые помогут уберечь спутниковую систему от взлома или внесения кардинальных изменений в командные коды. Также эти протоколы подразумевают ограниченный доступ для бессмертных, насколько бы не были сильны ментальные возможности Кибернетиков. - Ладно, - я кивнула, делая вид, что безоговорочно поняла каждое ее слово, хотя на деле восприняла аврал информации лишь фрагментально, - для чего вам нужна я? - Чтобы все эти изменения вступили в силу, для соответствующей их корректировки, Креслу необходим контакт с сильным человеческим разумом, а твоя ДНК послужит базой для шифрования всей системы. - Я никогда не делала этого прежде. Даже простого любопытства ради, я никогда не садилась в Кресло: ни антарктическое, ни тем более то, что в Атлантиде. Джон когда-то давно упоминал, что ментальная связь с техникой сильно изматывает. Даже не в этом суть, просто... я понятия не имею, что и как надо делать. Апогей моих успехов в общении с обычным компьютером – это установить стандартный пакет программ и какую-нибудь игрушку, да и то, этим у нас Родни всегда занимался. - Соединив свой разум с системой, ты будешь знать, что делать. Оно подскажет и покажет, тебе нужно лишь сесть в него, – она запнулась. – Если, конечно, Джон позволит. - Мы решим, - я кивнула и улыбнулась. – Кто, как не он, расскажет мне про управление Креслом. Когда... вы планируете тест? - Через два, а вернее всего, три дня, чтобы не портить экипажу «Дедала» новогоднюю ночь. Я вторично кивнула, однако, вспомнив про новость, вскользь сообщенную Джоном с утра, посерьёзнела. - Валери, как обстоят дела в Атлантиде? О шестой группе что-нибудь сообщали? В алом взгляде появилось сожаление и тщательно скрываемая, но все-таки заметная ярость бессилия. - Дела команды плохи. Измененный Морбисом вирус прогрессирует, никак не реагируя на медицинское вмешательство. Симптомы нарастают, состояние зараженных ухудшается с каждой минутой, и чем дальше, тем быстрее идет разрушительно воздействие на смертный организм. Вампирская кровь, в силу того, что штамм мутагенного вируса создан вампиром-Молекуляром, не действенна. Хорошая новость лишь в том, что вирус не передается воздушно-капельным путем, только через кровь. - Из всего того, что мне вкратце поведал Джон, я поняла, что капитан Нельсон и его группа добровольно пошли на риск и осознанно сняли щиты во время спасательной миссии на инфицированной планете. Они отдали свою защиту местным жителям... - После этого, несмотря на то, что знали, какая мучительная смерть их ждет от одной только капли инфицированной крови, они ринулись помогать зараженным, подставляя себя под пули и клыки. - Что ж... – вспомнились былые времена, когда молоденькие парни чуть не живым щитом защищали народ Пегаса, вынуждая меня проводить жуткие вечера за написанием писем с соболезнованиями их родным. – Я не удивлена. Это очень даже в стиле военных, служащих в программе Звездных Врат, - я взглянула на девушку, хотя заранее знала ответ на свой, еще не заданный вопрос. – Им возможно помочь? - Против Морбиса и его дара мы бессильны, Элизабет. Пока не слишком поздно, возможно обращение, но Кадис на это никогда не пойдет. - Сколько у них времени? - Сутки в лучшем случае, но и это не вариант. Куда гуманнее было бы убить их раньше, однако медики в КЗВ заявили, что такое у них не практикуется. - Заражение несуществующим в природе вирусом, вызывающим мучительную и медленную гибель человека, земляне тоже не практикуют, - холодно откликнулась я. - Это противоестественно и не практикуется нигде во Вселенной, - безэмоционально заметила Валери. – И... Элизабет,.. если честно, я пришла к тебе по несколько иному поводу. Узнай о нем Джон, разорвал бы меня, не задумываясь... - Так, - я внутренне напряглась, но не отвела взгляда, кивком прося продолжить. - Я пойму, если тема тебе неприятна, и ты не захочешь ничего слушать, но... это очень важно для меня, Элизабет. Даже не столько для меня самой, просто... – она сомкнула губы. - Представь на секунду, что случится, если ты вдруг уйдешь или... лучше подходит, умрешь, или... В общем, просто исчезнешь из жизни Джона навсегда и ничего ему не скажешь, не объяснишь, бросишь его так, будто он вовсе тебе безразличен, хотя ты будешь знать, что это совершенно, абсолютно не так! - Рэй, - односложно констатировала я, прервав ее, и без то слишком мучительные, попытки донести до меня суть. - Я не смогу ему сказать по многим причинам. Мне не известно, когда я понадоблюсь Аресу. Это может случиться в любую минуту, но даже если бы я знала точный срок, такое нет смысла сообщать заранее, просто незачем. Я хочу, чтобы он был в безопасности, а не нарывался на неминуемую смерть во имя бессмысленной мести, ведь между мной и отцом договор – добровольный и обязательный к исполнению вне зависимости от моих желаний. Только вот Рэю это не известно... - Валери, мне очень жаль, что так вышло. Ты не обязана была делать это. Не нужно было... - Если бы я не была уверена, что рано или поздно ты уничтожишь моего отца, я бы даже не подумала ни о чем подобном. Но ты поставишь его на колени, Элизабет. Я это знаю и хочу дать тебе время и подспорье, чтобы ты как следует подготовилась. Только я не хочу, чтобы в радиусе моего решения появился кто-то, кто дорог мне, потому что играть роль я буду наверняка, без малейшего шанса заподозрить двойственность. Он хочет, чтобы я вновь стала его дочерью, - она вздернула подбородок и оскалилась в улыбке, глядя куда-то вдаль. – Я ею стану! - Но что я могу сделать, Валери? Поверь, я хочу помочь, но... - Когда придет время, и меня уже не будет рядом, просто сотри его память обо мне. Твои таланты набирают мощь, я уверена, ты сможешь, более того, ты единственная, кто на это способен. Ни Кадис, никто из селинцев, кроме тебя. Ты... - Валери, я – человек. Со всеми своими способностями я не настолько сильна, чтобы хотя бы пробовать тягаться с разумом бессмертного. Ни таким, как Рэй, и вообще... ни с кем. Мне это не по силам. - Мне виднее, - она разочарованно втянула воздух, издав при этом тот самый, свистящий звук, который иногда вырывается у Джона. – Впрочем,.. я не намерена принуждать тебя, просто... я знаю, что ты сможешь, а с этой просьбой мне не к кому больше обратиться. Я... не хочу, чтобы он страдал... Мне пора идти, – она резко закрыла тему, собираясь встать, но я удержала ее за руку. - Подожди, - одними губами прошептала я, но вампирша расслышала и обернулась. Наши взгляды снова встретились. В ее алых глазах я прочла печаль, сожаление и извинение за столь неприятный разговор, который, к тому же, не привел ни к какому результату. – Валери,.. если у меня получится, если я только смогу и у меня хватит сил, я это сделаю. Обещаю, я избавлю его от страданий, но другие... - Они поймут и будут молчать. Каждый из нас представляет, или, вернее, хотя бы однажды пытался представить, каково терять вторую половинку. Никто не упомянет обо мне. - Тогда обещаю! – я поднялась вслед за девушкой. – Обещаю сделать все, что смогу. - Спасибо! – она обняла меня за шею, мгновенно стало нечем дышать, но, прежде чем попросить ее ослабить кольцо рук, я обняла ее в ответ. Она была холодной и твердой, но к такому я уже привыкла, это не было для меня сверхъестественностью. - Лери... - хриплым голосом пискнула я, чувствуя, что голову, без риска сломать шею, мне не повернуть. – Не могла бы ты... - Ой, - Валери мгновенным незаметным движением спрятала руки за спину. – Прости, я... - Все нормально. - Верь в себя, - девушка улыбнулась. - Доверяй своей интуиции и способностям, заставь Джона в них верить, и все будет хорошо. Ты сильнее Ареса. Уже сейчас ты намного сильнее его, потому что у тебя есть то, чего мой отец за сто веков своего никчемного существования приобрести не сумел. Доверяй тем, кого любишь, не бойся и, главное, не сдавайся, - концентрируя все внимание на ее словах, я не заметила, как девушка отдалилась и стояла теперь у окна. – На всякий случай, если больше не представится возможности, прощай, Элизабет. Спасибо за все. - Ты вернешься. Когда он умрет, ваш договор будет расторгнут. Будучи мертвым, он больше не сможет удерживать тебя возле себя... Она отрицательно покачала головой: - Обратной дороги нет. Предать, пусть даже во благо, можно лишь раз. Когда ты убьешь отца, я с удовольствием последую за ним. Прощай. И она исчезла. До этого не последовало яркой вспышки, только внезапный порыв холодного ветра, всколыхнувший занавеску. Я подошла к окну, закрыла раму и посмотрела вниз, на двор, заранее зная, что никого там не застану. Темнота зимней ночи, падающий с неба и кажущийся бесконечным снег. Вдоль позвоночника пробежали мурашки, а сердце сжалось так, будто чья-то рука безжалостно сомкнула на нем кулак. «Я стану сильной, обещаю! Ради вас всех я готова сыграть в эту игру!»
*Шеппард.*
Насыщенный сладковато-горький аромат свежемолотого кофе витает в воздухе компактной, все еще погруженной в утренний полумрак кухни. Над закипающей туркой в причудливые спирали закручиваются прозрачно-белые дымчатые ленты, разносящие за собой новые и новые порции стойкого запаха. Если раньше я думал, что аромат кофе способен начисто перебить собой все остальные, то сейчас, увы, никакими особыми привилегиями среди остальных он не выделяется. Разве что, его многогранность не исчезла даже с приобретением мной супернюха. По этому пункту кофеин стоит на втором месте после химических соединений, вроде медикаментов и спирта. Элизабет тоже любит кофе, особенно по утрам. И пока она спит, я всегда успеваю сварить именно такой, как ей нравится, – крепкий с корицей и шоколадом. Выкладывая пенку в чашки, я довольно улыбаюсь: «Наконец-то ты привыкла и перестала упрекать меня в том, что я тебя балую. Ничего подобного! А если и так, то ты этого всецело заслуживаешь... - донесшийся сверху звук шагов отвлек меня – я глянул на панель микроволновки. - 6:10, рановато будет, миссис Вейр». Притом, что я, как это завсегда бывает утром, хозяйничаю на кухне в гордом одиночестве, на расслабоне, в одних джинсах и, ко всему прочему, без линз... Ликвидировать следы деятельности и убраться с кухни в привычном стиле «ветром сдуло» – должно было стать самым первым и верным решением, посетившим мою клыкастую голову, но по какой-то, не до конца определённой мною причине я даже не дернулся. Надоело бегать и перешептываться за ее спиной. Кэтрин – не такой человек, она знает и, что немаловажно, подозревает слишком много, слишком близки ее догадки к истине, чтобы дальше продолжать бессмысленный маскарад. Элизабет сама показала матери достаточно, и теперь миссис Вейр знает большинство тех ужасных последствий, которыми сказались на ее дочери два года в лапах инопланетных чертей. С ней рядом в момент откровенного разговора я не был, потому не мог почувствовать подспудные эмоции, но это не принципиально важно. Отрицания от Кэтрин я не чувствую ни по отношению к Элизабет, что само по себе невозможно, ни к себе, что куда более вероятно. Оставить эту женщину в неведении не выйдет уже хотя бы потому, что не позволит ее интуиция, а еще... реакция. Обычный человек на известие о каких-то, бог знает, каких Вратах, дочери, побывавшей в плену у инопланетян и вернувшейся оттуда совершенно другой, а также набивающемся в зятья престранном парне, обычно реагирует иначе. Но у Кэтрин восприятие чудес реального мира такое же, как у Элизабет, – жаждущее истины, бесстрашное... - Мужчина у плиты в шесть утра? – она спрашивает, стоя в дверном проеме кухни и, судя по картинке в мысленном эфире, видит лишь мою выступающую из тени спину. – Джон, ты из теории невероятности, не иначе. - Ну... если из теории, то возможно и такое определение,.. Кэтрин. - Чем бы это ни было или, вернее, кем бы ни был ты, меня уже не напугаешь, Джон. - Забавное совпадение, - мысленно усмехнувшись, я взял обеими руками поднос, и стал медленно оборачиваться к женщине лицом, – в первый раз Элизабет сказала мне то же самое... «...однако сейчас, наверняка, убила бы за этот фокус-покус по отношению к вам». Повисло молчание, нарушаемое частым биением ее сердца. Все ее мысли были сосредоточены на моих алых, светящихся в полутьме глазах. В первую долгую минуту Кэтрин тщетно пыталась найти логическое объяснение тому, что видит, в ее глазах и на лице отражались противоречивые эмоции. - Элизабет - моя дочь. Ничего удивительного,.. что мы с ней похожи, а наше мнение и слова совпадают, - женщина, наконец, прервала ставшее неловким молчание и приблизилась ко мне на шаг. - Да уж, - я покачал головой и отвернулся, – абсолютно ничего удивительного... Простите, Кэтрин, мне не стоило этого делать. - Но ты сделал, и на то должна быть причина серьезнее, чем просто озадачить меня вопросом, кто же ты на самом деле. Честно сказать, я нисколько не озадачена. Между тобой и Элизабет существует настолько сильная связь, что все прочее на ее фоне теряет значимость. Уверена, ей известно о тебе гораздо больше, чем мне, и все же она безоговорочно тебе верит. Она верит, значит, я тоже поверю. Без лишних вопросов, Джон, кроме... одного... Я снова повернулся к ней, пытаясь определить причину того самого, действительно единственного вопроса, что формировался в ее мыслях. - Доверяешь ли ты ей также сильно, как она тебе? - Я всегда доверял Элизабет, - вложив в ответ всю возможную искренность, я посмотрел Кэтрин в глаза. – Безоговорочно доверял со дня нашей первой встречи, иначе бы не связал свою жизнь вечным грифом «совершенно секретно», ломанувшись с закрытыми глазами в неизвестность. - Это все, что я хотела узнать, - она кивнула и приблизилась еще на шаг. – Больших подробностей мне не нужно ни от тебя, ни от нее. Я уверена, что с тобой моя дочь даже на краю Вселенной будет в безопасности, - ее голос дрогнул. – Я... даже выразить не могу... свои чувства и мысли в тот момент, когда увидела ее там, - Кэтрин указала рукой за спину, в сторону входной двери, - на пороге дома, живую и... – женщина обняла меня, в ее глазах были слезы. – Одному Господу известно, как я благодарна тебе за то, что ты вернул ее домой, что был единственным, кто не терял надежды. «Вне сомнений, я пониже рангом буду, чем Господь, но, тем не менее, мне известно многим больше, чем вам кажется. Особенно в плане чувств», - я осторожно приобнял одной рукой её дрожащие плечи. – Обещаю, Кэтрин, я сделаю все возможное и невозможное, чтобы оправдать ваши надежды. Обещаю, и теперь уже сам лично: как только все это закончится, я верну вам дочь, живую и невредимую. - Я верю тебе, - поцеловав меня в щеку, она отступила, но положила руки мне на плечи. В который раз наши взгляды пересеклись, - и только потому, отпуская ее вновь, уже не так боюсь. Если раньше она была совсем одна наедине с этим, ни с кем не могла говорить, даже со мной, нося маску секретности, то рядом с тобой... - Я не Саймон, Кэтрин. Я не брошу ее. И когда я говорю, что никому не позволю причинить ей боль, то в первую очередь имею в виду самого себя. В самом начале я уже достаточно насмотрелся на одинокую Элизабет, прячущуюся за маской Железной леди и возводящую кругом себя баррикады из бесконечного количества отчетов, докладов и круглосуточной занятости. С меня прежнего этого было достаточно, а теперь, - я слегка пожал плечами, - учитывая цвет моих глаз, комментарии излишни. - Цвет глаз не имеет значения, - морщины в уголках ее губ разгладились при попытке улыбнуться. - Как знать, - устремив взгляд в пол, я попытался сформулировать вопрос, ответ на который, возможно, станет решающим. Но, как ни пытался я придать основному смыслу минимум очевидности, во всех вариантах он оставался на поверхности... «В конце концов, не напрямик же ее спрашивать!..» - ...Кэтрин, - я оторвал взгляд от пола и устремил его в сторону, по привычке сомкнув губы, - На самом деле... есть одна вещь, которую я не могу сделать для Элизабет. Не потому, что это невозможно, нет, совсем даже наоборот – это просто для меня. Только я не хочу этого делать, потому что... потому что это кощунство и зверство! – я посмотрел в ее глаза, надеясь найти в них вожделенную подсказку и поддержку. – Ведь я люблю ее! Я не хочу для нее подобной участи, о которой она сама же меня просит! - Но ведь ты ей доверяешь... - Кэтрин, вы не первая, кто говорит мне о доверии, только в этой ситуации одного доверия мало. Оно не решит и десятой доли всех последствий. - Джон, мне известно немного фактов, я не могу называть все, о чем вы говорите, своими именами, могу лишь угадывать общую суть, - женщина вздохнула. – Напрасно ты отдаешь доверию второстепенную роль, особенно после того, как с таким трудом добивался его от Элизабет после всего случившегося. И ты добился. Она тебе верит. Больше, чем кому-либо. Будь это не так, она не просила бы тебя о том, что выполнить настолько сложно. - Это несложно! – я порывисто отворачиваюсь. - Сделать из нее бесчеловечное чудовище проще простого, только назад ничего нельзя вернуть. Такое решается лишь раз и навечно... Она снова неуверенно кладет дрожащую руку мне на плечо. - Рядом с тобой она чудовищем не станет. Убедить меня в обратном даже не пытайся. Ты ведь рядом с ней не стал. - Вы этого не знаете, как и многого другого. Вы понятия не имеете, кем именно я стал! - Я знаю достаточно, Джон, - ее голос тихий, дрожащий, но в нем слышна неподдельная уверенность. - В то время как Элизабет знает все, - отдаляющиеся по направлению к двери шаги, слегка учащенный от волнения пульс и дыхание. Она в нерешительности оборачивается у самой двери. – Спасибо. За то, что в этот раз снял маску и показал мне свое истинное лицо. Для меня это было важно. И не думай, пожалуйста, что я, как ее мать, стану осуждать тебя за твое решение. Этого не будет никогда, потому что мы обе тебе доверяем.
*Вейр.*
- Джон, я смогу это сделать! - Нет, Элизабет! Человеческое тело – это не цветок! – его глаза предостерегающе сверкнули. – Оно сложнее в миллионы раз. - Я могу попробовать, - не отступалась я, даже не думая отводить взгляд. – В любом случае, вариантов не так уж и много. Точнее, их нет совсем, ведь Кадис ни за что не позволит их обратить. Джон, - я подалась ближе, но он отпрянул, - если я говорю, что смогу, значит, я смогу. Позволь мне попробовать, ведь попытка... - Пытка, Элизабет! Для тебя - пытка! С тех недавних пор, как власть Светящихся ничего-не-делающих-соглядатаев пошатнулась, твоя сила, вся энергия, что ты используешь, тебе во вред! Она разрушит твое, не предназначенное для этого тело,– на его лице отразилась жуткая гримаса, он отвернулся. – Не говори, что не заметила, не понимаешь этого или тебе безразлично на себя лишь потому, что это помогает другим. Твой сожженный изнутри труп точно никому не облегчит жизни, а именно им все закончится в скором будущем, если ты продолжишь пользоваться способностями, облекая собственные страдания в бесконечный альтруизм, - его слова лились единым, быстрым потоком, я едва успевала их воспринимать. – Лиз, – неожиданно простонал он, оборачиваясь, - почему ты не хочешь понять, что меня не волнует ничья судьба, кроме твоей? Меня не трогает смерть миллиардов, для меня неважно ни одно имя в списке трупов. Пусть Арес вырежет всю Атлантиду, пусть он отфутболит с орбиты Землю. Ради Бога, я не пошевелю и пальцем, если только на кону будет стоять, – он коснулся тёплой рукой моей щеки, - твоя жизнь. После этого не рассчитывай, что я позволю тебе измываться над собой, своими же руками загоняя себя в могилу. Нет, Элизабет, не дождешься! - Я не могу просто взять и перестать использовать это, Джон! – впервые за все утро я не выдержала и тоже повысила голос, от чего мне стало не по себе. – У моих способностей нет выключателя, по щелчку пальцами они не исчезают и не появляются! Если я буду держать их в себе, станет только хуже! Смертное тело не предназначено для энергии Высших, но... - И слушать не хочу! – пулей взвившись с кровати, прорычал Джон. – Забудь об этом, Элизабет! – за его словами последовало неосознанно задействованное внушение, которое я просто-напросто стряхнула, точно зная, что оно – не более чем случайность. – Кадис сказал, что попытка превращения лишит тебя способностей, вероятнее всего, даже убьет, так что забудь! Я еще не настолько выжил из ума, чтобы собственной рукой подписать тебе смертный приговор! Предыдущая попытка кричать была глупой, поэтому вторично я даже не старалась, только скрестила руки на груди: - Все это лишь его предположения. Кадис не может знать наверняка... - А ты, стало быть, можешь!? – темные брови моментально взлетели вверх над пылающими глазами, зрачки превратились в щели. – Элизабет, ради всего Святого, закроем эту тему! - Хорошо, - я пожала плечами и протянула руку к тумбочке, чтобы взять мобильный, параллельно отвечая на мысленные вопросы. – Ничего не странно, просто тебя не переспоришь, особенно, если ты не желаешь ничего слушать, летая по комнате из угла в угол. А звоню я доктору Лэм, в НОРАД... - Положи телефон, - его тяжелое от гортанного хрипа дыхание коснулось шеи, но его руки по-прежнему были далеко, он сохранял расстояние. – Пожалуйста. Вздрогнув от неожиданной лавины властных эмоций, сопровождающей его просьбу, я уронила мобильный на пол. - Зачем ты так поступаешь, Элизабет? - У меня теперь есть собственный телепорт, но если вдруг ты надумал его изъять, я без труда могу попросить Валери, Геру или даже Стивена с «Дедала» телепортировать меня в Шайенн. Городским телефоном ты мне пользоваться не запретишь. - Элизабет, - не спросив согласия, Джон развернул меня к себе лицом, вздернул мой подбородок и пристально посмотрел в глаза, на корню пресекая любые попытки отвести взгляд. Всматриваться в алую бездну с вытянувшимися в тонкую линию зрачками было невыносимо, меня начало трясти. - Джон... - Смотри же, смотри внимательно. В глаза, на вены, на белую кожу, на бесцветные губы, на клыки, разрывающие любую жертву легче, чем тряпичную куклу. Ты хочешь стать такой же?! - Прекрати! – изо всех сил я вырвалась из его объятий. – Хватит, Джон! - Нет, не хватит, Лиз! Я хочу, чтобы ты уяснила! Не теорию из воспоминаний, а реальность, которую ты себе уготовила! Реальность, в которой мир краснеет, а эмоции выходят из-под контроля при малейшей возможности. Радость, безразличие, слезы, гнев сливаются воедино и уничтожают все на своем пути. Без причины, без разбора, просто потому, что в каждой клетке тела есть сила, подобная урагану, которая требует неограниченной свободы. На предметы, на друзей, на тех, кто дорог, на самых любимых! И все это кажется разминкой при слабом намеке на кровь. Мы, как акулы, чуем запах за мили, он лишает нас рассудка. Мы убиваем безжалостно, и тебе тоже придется! Ты будешь этого хотеть. Будешь стоять рядом с друзьями, рядом с матерью и мысленно представлять, как в каждого по очереди вонзишь клыки и выпьешь до последней капли. Не останется места для морали, исчезнут все границы, будет только всеобъемлющая, ломящая тело боль жажды, утолить которую станет единственной целью твоего существования. И я тебе не страшилку рассказываю, я описываю тебе свое состояние! До того, как ты вмешалась и все изменила, я имел удовольствие прочувствовать все это на собственной шкуре, каждую секунду борясь с желанием растерзать тебя в клочья... - Замолчи, прошу тебя, не продолжай! - я схватила его руку и сжала так сильно, как только могла. В первый и, несложно догадаться, что в последний раз он был со мной настолько откровенен. Он ничего не скрывал, вместе с клыками обнажая все чувства. Всё наболевшее, всё, что он так долго утаивал от меня, теперь вылилось сплошным, леденящим душу текстом, каждое предложение которого оставляло насечку на моем, безудержно колотящемся сердце. Невидимым движением он метнулся к окну. На напряженных до предела мышцах его обнаженной спины заиграл утренний свет. - Этот приговор я тебе не подпишу, Элизабет, - тихо и ровно произнес он. – Для тебя это существование обернется ничем иным, как бесконечностью страданий, потому что ты не сможешь вершить смерть. Никогда не могла. Я все еще помню, как дрожала твоя рука, направляющая девятимиллиметровый в тренировочную мишень. Ты не убийца. - Два года со стальным ошейником на шее здорово повлияли на мои взгляды, - как можно более убедительно заверила я. Он усмехнулся коротким рыком: - Только рука действительно бездушного убийцы не дрожит, нажимая на курок. В отличие от меня, твоя душа все еще на месте, при тебе. Это далеко не слабость, Элизабет, и если уж свою душонку я угробил давным-давно, то, по крайней мере, твою душу я сохраню в неприкосновенности. - Ты себя ненавидишь? – спросила я, внутренне содрогнувшись. - Пока ты рядом, об этом легко забыть. Гораздо сильнее на данный момент ненависть к тому, что меня в который раз безапелляционно лишают выбора, - со спины я смогла увидеть, что его правая рука поднялась до уровня лица. – Аполлон, это Шеппард. Передай Кадису, чтобы потянули для шестой команды время. Десять минут. Остальные подробности на месте, - он опускает руку и вполоборота разворачивается ко мне. – Собирайся. Ему не нужно было повторять дважды. Едва получив долгожданное согласие, я опрометью кинулась к шкафу. Замедляло и огорчало лишь то, каким было это согласие. Слишком... односложное, совершенно лишенное эмоций. Будто он сказал это не мне, а стене, продолжив стоять неподвижной, одетой в одни джинсы, босой, повернутой лицом к окну статуей. Пока я в спешке одевала первое попавшееся, сорванное с вешалки, Джон ни словом со мной не обмолвился, ни один его мускул не дрогнул. Я начала чувствовать себя виноватой. Все сказанные ему до этого слова показались слишком резкими, где-то даже грубыми, их можно было выразить иначе или не говорить вовсе, кричать тоже не следовало... Разучилась я с ним ругаться, совершенно разучилась! - Джон, я... готова, - осторожно сказала ему в спину, но он не сдвинулся с места. - Когда мы летели на Асурас, у меня было аналогичное нынешнему чувство. Использование тебя в качестве козырного туза закончилось катастрофой. Интересно,.. чем закончится сегодняшний день? Не успела я и слова сказать, как он сорвался с места, пустив своим движением волну воздуха по комнате. Я не смогла уследить, что именно он делал, но когда он возник передо мной, спустя несколько секунд, на нем уже была одета кожаная куртка, из-под которой проглядывал ворот рубашки. - Прости, мой ангел, - он мягко прижал меня к себе. – Прости за то, что снова вел себя, как зверь. - Нет, Джон, это мне... Он бесцеремонно закрыл мне рот поцелуем, поэтому свое извинение пришлось высказать несколько иным образом. «Нам пора идти...» - слабо воспротивилась я, хотя дуэль губ была в самом разгаре, отгоняя прочь все посторонние мысли. – Джон... – нехотя отстранившись я разорвала поцелуй. - Смерть упряма, она не будет ждать. Он кивнул и поцеловал меня в лоб. - В таком случае, она вряд ли подождет, пока отвода глаз ради мы отгоним от дома машину, - Джон вскинул руку с телепортом.– И да простит Кэтрин наше внезапное исчезновение прямо из комнаты. Сосредоточив взгляд на его легкой улыбке, я не сразу заметила, как оформленная в классическом стиле, с легким утренним бардаком, комната моего дома сменилась спартанским, в бетонно-серых тонах интерьером военной базы в горе Шайенн. Не успела я толком сориентироваться, сильная рука Джона ухватила меня за локоть, увлекая в нужном направлении. - Нас ждут в брифинг-зале, - коротко пояснил он, хотя я сама уже догадалась, на каком мы уровне и в каком коридоре, неизменно заканчивающемся дверью в кабинет начальника комплекса. Только шли мы не туда... - Мне кажется или здесь что-то изменилось? - В коридорах по-минимуму, но вот в трансформаторной теперь едва ли кого-то шибанет током. Вместо лабиринта из разноцветных, понатыканных туда-сюда проводов там теперь одинокая прямоугольная бандура с двумя стандартными МНТ. Сайлер до сих пор не налюбуется. Кроме того, значимый апгрейд с нововведениями претерпела диспетчерская, сверхнавороченной техникой обставились медчасть и лаборатории... – ступив на круговую лестницу, он замолк - стали слышны одиночные голоса снизу. Преодолевая вслед за бесшумно-скользящими шагами Джона виток лестницы, я могла видеть сидящих в ожидании за столом: Лэндри, Лэм, Кадис, Элеада. Валери сошлась с людьми, обычно она к ним тянулась, но сегодня... ее не было. - Подполковник... доктор Вейр, - генерал кивнул в нашу сторону, приподнявшись с кресла. Лэм обернулась. От них обоих исходило волнение, которое я хорошо чувствовала, их взгляды были напряжены и сосредоточены, движения - минимальны, но отрывисты. Очевидно, сказывалось не только беспокойство за судьбу четырех морпехов, но и тяжесть ситуации в целом. Вампиры же, напротив, оставались убийственно спокойными, кажется, абсолютно ко всему холодными и безразличными, однако на самом деле это совершенно не так. Эмоции с лица Джона я научилась читать в совершенстве, хотя кто-то другой, наверняка, сказал бы, что их там нет и в помине. Они есть, и я их вижу. У Кадиса, у Элеады... Они тоже чувствуют, только менее очевидно для окружающих. - Это опасно для вашего тела, Элизабет, - не расходуя драгоценное время на предисловия, белокурый вампир обратил на меня свой гипнотический и властный взгляд. - Я готова рискнуть, - решительно ответила я, не сводя глаз с его, такого пугающе знакомого, но все же более человечного лица. - Их состояние близко к критическому, доктор Вейр. Быть может, я и давала клятву спасать жизни любой ценой, но конкретно сейчас... не думаю, что им можно помочь. Даже если это вам по силам... - Кэролин, мы не узнаем этого наверняка, оставаясь сидеть здесь и думать над «если» и «возможно»! - Бесполезно, - откликнулся Джон, скрестив руки на груди. – Вразумить ее я уже пытался. - Ну, коли это вам не удалось... – Лэндри сверлил меня подозрительным взглядом. - Меня пустят в карантин или нет? – прямо спросила я у всех сидящих. – Или вы думаете, что возвращать с того света трупы будет для меня безопаснее? - Доктор, - подала голос сидящая в тени Кадиса Элеада. – Таланту Морбиса не в силах противостоять ни один из нас. Во всяком случае, по силе воздействия на людей Всаднику, сеющему заразу во всех мирах, где он побывал, нет равных среди бессмертных... - Это вы мне вздумали рассказывать? Мне, которая не раз испытала его дар на собственном теле, смотрела ему в глаза, даже... заглядывала в сознание? – я не смогла удержаться от нервного смешка. – Я знакома со всеми четырьмя лично, как это ни странно, до сих пор жива и только потому, что это так, знаю, как помочь их жертвам! Я не преуменьшаю опасности, у меня нет чудо-лекарства в пузырьке и объяснений тоже нет. Я могу лишь пойти туда, прикоснуться к телам и попытаться! Для удобства определения можете назвать это игрой в желание. Исполниться или нет – на то воля Высших, - я замолчала, видя направленные на меня изумленные взгляды. – Что? - Твои глаза, Лиз... – за секунду Джон пересек бывшее меж нами расстояние. - Что с ними? – останавливая его руку, которой он при всех провел по моему лицу, я попыталась заглянуть в его мысли, чтобы увидеть себя со стороны, но выросшая за спиной Джона неподвижная фигура Кадиса заставила меня забыть о себе. - Вам лучше осуществить задуманное прямо сейчас, Элизабет, - напутствовал вполголоса Древний, а в следующий миг пространство вокруг меня утратило четкость, слившись в единое, неразборчивое пятно. В ушах был слышен свист стремительного движения воздуха... - Чем я могу помочь? – лицо Джона в дюйме от моего, его рука - на моей щеке, в пытливом взгляде читается напряжение, тревога, страх. - Все будет прекрасно, обещаю, - сжав на мгновение его руку, я отступила. Безошибочно узнавались стены лазарета, распашные, наполовину стеклянные двери, такие же стеклянные окна, обзору сквозь которые мешали опущенные жалюзи. Рядом с дверью радужными бликами энергетического щита поблескивал биозамок. - Лиз... – он удерживал меня за предплечье. - Поверь, я смогу, - шептала я одними губами. – Все будет хорошо. Легко высвободившись из его слабого захвата, ровным шагом, не колеблясь, я направилась к двери. Биозамок установлен с целью строго ограничить доступ медперсонала в палату, но для меня он препятствием не стал. Я приложила к панели ладонь, лазерная линия сканера пробежала от пальцев до запястья – раздался приглушенный щелчок. В палате пахло смесью медикаментов. Резкие запахи били в нос, свет ламп – в глаза. Общая атмосфера, если это вообще можно назвать атмосферой, буквально валила с ног: океан боли, страданий, отсутствие надежды и неритмичный писк четырех разных приборов, несущих каждый свое биение сдающихся сердец. На секунду меня охватил ужас, захотелось убежать отсюда далеко, не оглядываясь, но, вопреки отчаянному желанию, я этого не сделала. Наоборот, я медленно подошла к первой кровати. Бинты, провода, трубки, фиксаторы на запястьях и щиколотках. За всем этим почти невозможно разглядеть самого человека. Было жутко, воздух застревал в горле, мешая вдоху, непрошеные воспоминания острыми иглами били по вискам, отвлекая и мешая концентрации. «Я здесь, любимая, - прошептал в мыслях мягкий голос. – Не бойся, давай. Ты сможешь, малыш, я знаю». Я резко обернулась, будто меня кто-то дернул за руку, и увидела его сосредоточенное лицо за стеклом закрытой двери. Его алый взгляд следил за мной, уголки губ приподнялись в слабой, но такой ободряюще-милой улыбке. Чуть заметно улыбнувшись в ответ, я вновь сосредоточилась на сплошь обмотанной бинтами, неподвижно лежащей фигуре, более напоминающей сейчас древнеегипетскую мумию, нежели человека. Из ближайшей ко мне, безжизненно скованной фиксаторами руки отходила прозрачная трубка, по ее стенке бежала капля снотворного. «Что ж, если моя попытка будет неудачной, он, по крайней мере, не узнает, что таковая вообще была», - осторожно освободив запястье от оков, я зажала пальцами предполагаемую точку пульса, затем посмотрела в лицо - туда, где оно должно быть за слоем повязок и дыхательной маской. Ментальный импульс, способствующий проникновению в сознание, не должен был быть сильным, но вышло так, будто его голова сперва врезалась в лобовое стекло, затем отскочила обратно на подушку, как каучуковый мяч. Поджав от волнения губу, я закрыла глаза. Ощущения были совершенно иными, нежели при попытке возвратить к жизни растение, но все же знакомыми. Энергия заполнила меня, электрические заряды потекли по всему телу, не пропуская ни одной вены, а перед глазами возникли светящиеся белые ленты. Много, гораздо больше, чем в прошлый раз, гораздо мощнее... Одна из этих лент слилась с моей рукой, передавшись бессознательному мужчине, другие всполохи составили в моем сознании светящийся образ его свободного от повязок и трубок лица. На призрачных губах играла благодарная улыбка... Я не ответила, лишь выпустила его запястье и разорвала нить, связующую наши разумы. Треклятый прибор из моих кошмаров верещал без умолку, рисуя закономерно-повторяющийся зигзаг. Проигнорировав его и все пространство палаты, я шагнула к другой кровати, желая лишь, чтобы все повторилось вновь. И оно повторилось, только на этот раз было проще, потому что в этом теле жизнь была сильнее, и мне не пришлось привыкать к ощущению тока внутри собственных вен, он сохранился после первого слияния, став в разы сильнее. Те же ленты света перед глазами, лицо – без улыбки, шокированное. Я не обратила внимания, не объяснила, молча отходя к следующей кровати. Вновь одни бинты вместо человека. Я повторила все то же самое, что и с двумя другими, только собственные ощущения на этот раз были острее. Они превратились в боль, особенно в ту секунду, когда свет проходил через мою руку. Будто обжигая огнём. И призрачное лицо перед мысленным взором... смотрело на кого-то сквозь меня. Я почувствовала постороннюю энергию, не мою, сильную настолько, что у меня подкосились ноги. Ухватившись за перила кровати, я закрыла глаза. Размытые лица других – чужие, незнакомые, их сознания неприступны, а намерения... Высшие пришли, чтобы... - НЕТ! – я резко обернулась, заслоняя собой пленника реанимационной кровати. Моя рука коснулась его плеча, но самого прикосновения я не чувствовала, точно моя ладонь прошла сквозь его тело. Свет. Моя рука светилась, ее очертания были размыты лентой энергии. – Вы не можете их забрать! – крикнула я белым сгусткам, наводнившим палату и замкнувшим меня в кольцо. Невозможно было разобрать ни одного лица, всполохи источали лишь бесконечный свет. - Они нужны нам. Нам нужна энергия. Нужна для баланса, который ты нарушаешь, принудительно возвращая их к жизни. - Я не могу позволить им умереть! - Ты не позволяешь им Вознестись. - Им этого не нужно. Не сейчас! Их жизнь еще не закончена! - Нам не хватает сил, чтобы сдержать Ареса и тех, кого он посылает в обитель Высших! – голос одного из всполохов изменился, превращаясь из холодно-металлического в высокий женский. Светящейся форма передо мной обрела черты человеческого тела. Её лицо было мне знакомо. - Моргана?.. - Нам очень жаль, но мы больше не способны тебя оберегать. Его сила растет... - Мама! – меж парящими сгустками света появилась Валери, рядом, на шаг впереди, - Джон, поодаль – Кадис. - Нет, Джон! Не трогайте его! – выкрикнула я, стремясь помешать, но он сделал еще один шаг ко мне, и шары света отбросили его назад, не жалея для удара энергии. За ним разрушилась стена. – Джон... – инстинктивно я метнулась к нему, но Моргана преградила путь. Я лишь могла видеть, как Кадис и Валери держали Джона, предостерегая от повторной попытки прорваться сквозь энергетическое кольцо. Я кивнула им в знак одобрения. - Пусти! – я посмотрела в полупрозрачное лицо Вознесшейся Древней. - Не могу, у нас мало времени. Наше появление здесь опасно, но, чтобы предупредить тебя, не было иного выбора. Арес силен, и его мощь растет с каждой минутой. Мы не можем ни остановить, ни сдерживать его. Пока у него есть тело, мы бессильны. Его плоть для нас неприступна. - Что будет, если его тело погибнет? Если я сделаю то, для чего родилась, и уничтожу его воплощение? - Творцы смогут забрать его энергию и рассеять по Вселенной... – она замолкла, а в следующую секунду вдруг обратилась сгустком света. Другие тоже пришли в движение, за этим последовало нечто очень похожее на удары. В воздухе появились новые шары, не белые... Сферы сталкивались, сливаясь, от них летели искры, во всполохах мелькали разъяренные подобия лиц. - Не тронь ее! – обжигающий толчок в спину – меня заслонила светящаяся расплывчатая фигура того, кому мне помешали помочь. Его крик металлический, эхом отдавался в ушах, а его тела больше не было. Он слился с темно-серой лентой и исчез во вспышке противостояния. Волной энергии меня отбросило в сторону, спина до боли врезалась в пол, а сверху на меня налетел град металлической пыли. «Откуда... они здесь?..» - в ужасе и панике я посмотрела снизу вверх на происходящее. Одна за другой, светящиеся формы исчезли, выбрасывая в пространство палаты блестящую пыль. Мои руки и ноги точно опустили в кипяток, перед глазами была пелена, в ушах отголоски далекой и вечной борьбы. - Элизабет! – лицо Джона надо мной, нечеткое, стремительно уплывающее куда-то в темноту. – Лиз... нет! – его прикосновение такое холодное, приятное, но алый взгляд почему-то наполнен диким животным страхом. – Малыш, останься со мной, - вновь прикосновение к лицу, - пожалуйста, Лиза... Я хотела видеть его алый взгляд, хотела выполнить его просьбу, но почему-то сегодня оказалось слишком сложно сделать это. Глаза сами закрывались, на смену его прекрасному лицу приходила кромешная, давящая тьма и пустота. Я пыталась бороться с ними, но безрезультатно. Стало слишком жарко, будто внутри меня бушевало пламя, забирая последние силы... - Лизабет! Прошу, любимая... Я слышала его голос. Звенящая мольба и волнение в нем заставляли сжаться отбивающее тройной ритм сердце, но посмотреть на него я уже не могла. - Прости... – невнятно прошептала я, прежде чем окончательно потерять связь с собственным телом, сознанием и отчаянно звавшим меня голосом. Мрак победил.
*Шеппард.*
Частое биение ее сердца, прерывистое, хриплое дыхание – это всё, что я слышу, на что реагирую и за что молюсь всем богам и чертям. «Бейся! Просто продолжай биться! Не позволь ей умереть!» - как молитву, повторяю я, прижав ладонь к ее огненно горячей груди. На то, что твориться сейчас кругом нас, я не обращаю внимания, все прочие далеко за гранью восприятия, лишь на нее я смотрю. Чувствую, как стремительно ускользает ее сознание, спеша оградить ослабленное тело от боли. Ее глаза по-прежнему светятся, даже ярче прежнего. Радужка объята белоснежным сиянием, делая цвет глаз практически неразличимым. Выделяется только черный, расширенный зрачок. - Лизабет! Прошу, любимая... – взмолился я, вынужденный наблюдать, как медленно смыкаются тонкие веки, и тень ресниц ложится на ее лицо. - Будь со мной. Слушай мой голос... - Прости... - едва слышно шепчет Элизабет, выдыхая небольшую раскаленную порцию воздуха. Ее губы бледные, сухие и покрыты мелкими, но так хорошо заметными для меня трещинками, из которых начинает проступать кровь. Собственный инстинктивный вдох отзывается болезненной, резкой вспышкой жажды, что может значить лишь одно: Лиз сейчас далеко. От меня, от сознания, от всего и всех. Только дробь ее пульса и частые толчки под ладонью твердят мне о наличии жизни в ее, казалось бы, безжизненном, неподвижном и на глазах истощающемся теле. - Вы... знали. Знали, твою мать, что ничего кроме вреда ваше присутствие ей не принесет! – не отнимая ладони от пылающей жаром груди, вполоборота обращаюсь я к единственному, оставшемуся в помещении столбу света. – Зачем, черт вас дери, вы явились!? Какого дьявола вы над ней издеваетесь, но при этом ни разу не появились там, где действительно нужны!? – рычание и крик вспарывали тлеющую жаждой глотку. - Вы должны принять решение, Джон, - свет колеблется, а голос, исходящий из него, становится далеким, звучащим больше у меня в голове, чем в реальном мире. «Валери, надеюсь, однажды ты меня простишь... и все поймешь. Арес ждет нас. Время сводить кровные счеты, дочь моя». Новая вспышка ослепила, исчезновение светящейся сферы породило волну энергии, мгновенно распространившуюся от центра по всей палате, сметя на своем пути все кроме чудом выстоявших стен. За долю секунды до этого я успел накрыть собой Элизабет, ощутив грудью ее горячее прерывистое дыхание. - Вселенная вздохнет с облегчением, когда, в конце концов, последний из вас исчезнет! – разъяренно рычу я. – Бесполезные твари, делающие все лишь с выгодой для самих себя! - Джон... Резко обернувшись, я отбросил вампиршу к стене, затем метнулся следом, чтобы, не жалея сил, сомкнуть пальцы на ее глотке. - Не смей приближаться! Не смей слова сказать в ее защиту! Я увидел и услышал достаточно! Теперь, будь любезна, из моей головы и катись вместе с Морганой обратно к Аресу! Меньше будет проблем! – раскрошив бетон и проломив ее спиной каркас арматуры, я приподнял вампиршу над полом и швырнул со всей силы в коридор. – Не... подходи! – грозно рыкнул я, сузив зрачки, когда поймал на себе предостерегающий взгляд блондина. - Элизабет нужна помощь, - бледное лицо Кадиса источает тошнотворное, никак не вяжущиеся с только что случившимся спокойствие. С огромным трудом и мыслью о том, что прямо сейчас это никак не поможет Лиз, я подавил в себе желание наброситься на вампира и в бешенстве разгромить комплекс. - Нужна, - хрипя от грудного рычания, я обернулся к телу, пугающе безжизненно лежащему среди инертных останков, когда-то бывших репликаторами и с благословения Ареса отправившихся бороздить Высшие просторы бытия. – Но не твоя, поэтому, прошу, отойди, - вновь склонившись над лежащей на полу Элизабет, я быстро и осторожно стряхнул с нее блестящую пыль. С волос и одежды это оказалось сделать легко, а вот с ее руками все обстояло куда хуже. Меня передернуло при виде волдырей ожогов, к сукровице от которых липли нано-частицы. Обе ее руки от кончиков пальцев до кистей выглядели так, будто их только что обварили в кипятке. - Господи Боже, - автоматически произнес я, зная, что упование на него абсолютно ни к чему не приведет. Осторожно, боясь малейшим движением навредить еще сильнее, я поднял Элизабет на руки. Все ее тело пылало, даже одежда ничуть не препятствовала ощущению жара, исходящего изнутри нее, – остаточной духовной энергии, на которую физическая оболочка попросту не была рассчитана. – Будьте трижды прокляты, Высшие!.. Доктор Лэм! – позвал я в постепенно вновь наполняющийся отходящими от первичного шока людьми, полуразрушенный коридор, после чего взглядом отыскав в толпе растерянное лицо врача, тщетно пытающегося проникнуться пониманием, внушил ей следовать за мной. На прочих ее возможных пациентов, включая троих, насильно возвращенных Лиз с того света, мне было плевать. Помимо завладевшего всем моим вниманием состояния Элизабет, я малодушно и цинично думал лишь о том, что было бы куда лучше, если бы все они умерли. На секунду, под давлением вновь пробужденной жажды, захотелось незамедлительно поочередно вонзить клыки в шеи воскресшей троицы, которую по просьбе Лиз так и не забрали Вознесенцы. Отогнав соблазнительную, но нелогичную и заведомо подлую мысль о тройном убийстве, я сосредоточил все инстинкты на Элизабет и торопливых шагах Лэм за моей спиной. Безмолвно чертыхаясь на ее медленную скорость, я ногой открыл дверь ближайшей палаты. Первым делом мой взгляд упал на главный атрибут интерьера - реанимационную кровать. Определенно, Лиз будет в ужасе, когда, очнувшись, обнаружит себя на медицинской койке.
- Прости, малыш, сейчас это необходимо, - бережно уложив ее голову на подушку, незаметным движением я избавил ее от обуви, после чего так же незаметно, но с аккуратностью ювелира разрезал когтем сначала один рукав ее кожаного жакета, а затем другой. Материя распалась, чтобы я смог увидеть покрасневшую, но еще не покрывшуюся пузырями кожу от запястий до сгиба локтя. Стиснув зубы, дабы не выпустить рвущийся на волю дикий вой, я занялся тем, что осторожно разорвал кожаный жакет на груди Элизабет, затем с не меньшей осторожностью вытащил из-под нее явно лишние на данный момент куски материи, оставив Лиз в одной блузке, короткие рукава которой не касались обожжённой кожи и не мешали обозревать пораженные места. - Вы... ведь можете дать ей своей крови, - прозвучал неуверенный голос позади меня. - Логично думать, доктор, что если бы в данном случае это действовало, я бы напоил ее уже давно, - безуспешно пытаясь скрыть раздражение и ярость бессилия, отвечаю я. - Сейчас от моей крови ей только хуже станет, поэтому мне и нужны вы. Вздрогнув от моего прямого взгляда, но быстро совладав с инстинктивным страхом, главврач кивнула, неуверенно подступив на шаг ближе к кровати. Сжав кулаки и на секунду прикрыв глаза, чтобы унять беснующие эмоции, я позволил ей подойти к Элизабет максимально близко, безмолвно умоляя, чтобы дело от бесполезного с моей стороны осмотра как можно скорее перешло непосредственно к оказанию помощи. Ведь я без статоскопа улавливал не только сам ритм сердца Лиз, но и малейшие в нем изменения, мне не нужно было смотреть на раны, чтобы определить их тяжесть и способ лечения... «Мне не нужно! Но если я хочу, чтобы ей помогли, Лэм должна провести осмотр, как полагает, а поскольку она не вампир, на это нужно время... Черт! - рывком отвернувшись, я в жесте человеческой привычки запустил пальцы в волосы. – Какое может быть время? Она без сознания, с температурой под сорок два!..» - На лицо все явные признаки сильного, я бы сказала, даже критического обезвоживания, слизистая оболочка губ сухая, ожоги с первой по третью степень, - четко, со знанием дела, Лэм начала описывать то, что мне самому было давно известно. Опустив ладонь на лоб Элизабет, врач с неподдельным беспокойством оборачивается ко мне. – Нужно снизить температуру, иначе могут начаться судороги... Николь! – выкрикнула она кому-то в наушник. – Ампулу с жаропонижающим и капельницу с физраствором в палату 22B. Срочно! Доктор Камминс... Координируя действия подчиненных, Лэм еще что-то кому-то говорила, пыталась объяснить невидимым коллегам ситуацию, но я не слушал всю эту отрывистую болтовню. До тех пор, пока в помещение не вошла медсестра, я не слышал, вернее, не хотел слышать ничего, кроме пульса и дыхания Элизабет. Но вот, помимо Кэролин, за Лиз собираются взяться еще одни проворные руки в перчатках. Слух начинает резать плеск жидкости в силиконовом пакете капельницы, резкие запахи хлора, калия, спирта,.. крови... Обвив пальцами металлический борт кровати, я инстинктивно зашипел, едва ассистентка Лэм приблизилась на расстояние фута. Девушка мгновенно отпрянула, разомкнув от испуга губы. Ее растерянный взгляд метнулся от меня к Кэролин, затем к заслоненной мною Элизабет. - Подполковник, - Лэм встала напротив меня, наши взгляды встретились, - прошу вас, позвольте нам делать свою работу. Мы не собираемся вредить ей, - ее интонация была вкрадчивой и осторожной, она не знала, какой реакции от меня ждать, - вы... должны это понимать, Джон. Пожалуйста, - она положила руку на мое предплечье. – Прежде всего, необходимо ввести в ее тело комбинацию препаратов, понижающих температуру, затем мы проведем сканирование на наличие внутренних повреждений и обработаем ожоги, после поставим ей капельницу с физраствором, чтобы восстановить тем самым объем жидкости в ее организме. Сейчас все это жизненно необходимо ей, но если... - Просто сделайте, что считайте нужным, - прерывисто выдохнув, я отступил. Рука врача задержалась и скользнула по рукаву моей куртки. – Только... Бога ради, не лепите к ней провода с электродами. Не хочу претворять ее ночные кошмары в реальность с действующим на нервы писком кардиомонитора. На секунду задумавшись, Кэролин согласно кивнула, после чего взялась за шприц. Вид иглы, пусть даже в умелых руках и во благо пронзающей тонкую кожу, являлся для меня невыносимой пыткой. Влажный след тампона, движение поршня, вводящего лекарство – все так ужасно медленно. След крови в месте прокола, на игле... «Со слов Дженнифер - еще пару дней назад с ней было все в порядке. Даже больше, чем в порядке, а теперь... Будто неделю у нее ни глотка во рту не было...» - совершенно не ко времени в моей голове эхом отразились сосредоточенные мысли Лэм. - С ней и было все в порядке! – взорвался я полукриком-полурычанием при виде толстенной иглы катетера, с которой секундой ранее сняли колпачок. – Было! Буквально десять минут назад, и вы сами имели возможность в этом удостовериться! Чееерт!.. – запрокинув голову, я вновь провел пальцами по волосам, чувствуя, как выпущенные когти царапают скальп. Боли не было, а если и была – я не почувствовал. Наблюдать, как инородный предмет сперва ранит нежную кожу, затем медленно обосновывается в тонкой, почти прозрачной для моих глаз вене, оказалось куда больнее всего прочего. Даже жажда и пожирающий изнутри голод не шли с этим ни в какое сравнение. Издав глухой короткий вой, я вихрем вылетел из палаты, будучи не в состоянии дольше видеть, что вытворяют с ее бессознательным телом. Кошмаром наяву обернулось трезвая мысль о том, что все это должно ей помочь, что так ей станет легче, о ней позаботятся, ведь медикам КЗВ доверяют свои жизни сотни, если не тысячи, с учетом инопланетных гостей, человек... «Не имеет значения! Элизабет единственная, кто важен для меня!» - со всей силы я ударил ногой в закругленную тоннельной аркой стену – бетон угловатыми кусками осыпался на пол. Отломки, застрявшие в арматурном основании, я выбил рукой. - Приятель, хорош крушить! – из глубины смежного коридора раздался голос Форда. - Как-никак, комплекс подземный. Раздолбаешь еще парочку несущих стен – и НОРАД сложится, как карточный домик. Проигнорировав замечание, я занес кулак для нового удара. Внутри меня все клокотало. От бессильной ярости и перспективы просто сидеть и ждать, казалось, закипала кровь. Сегодня ее жизнь зависит не от меня! «ПРОСТО ЖДАТЬ!.. Пока она там, одна, борется за жизнь, а ее тело пытается укротить неукротимое...» Посторонние мысли, чувства, звуки и запахи слились в едином коктейле, каждая отдельная капля которого сказывалась на моих обостренных чувствах отбойным молотком. Я отвык от постоянного чувства жажды, за этот месяц я принял за незыблемое правило, что Элизабет всегда у меня на глазах, всегда в безопасности, улыбается, однако сегодня, вопреки всем клятвам, я вновь подверг ее опасности! Позволил рисковать... Ради кого?! Ради тех, кого она никогда не знала и в глаза не видела! Теперь они здоровы и вольны радоваться жизни, а Лиз... - Форд, уйди! Стоймя статуей за моей спиной, ты меня бесишь! - Охотно верю. А еще догадываюсь, о чем ты думаешь, но спешу огорчить: всех троих сейчас обхаживает белобрысый прародитель, так что вряд ли тебе повезет полноценно восстановить справедливость. Издав лающий звук, за которым подразумевался смешок, я монотонно ответил: - Зверь, я, может и зверь, но не до такой степени ополоумевший, чтобы подло, исподтишка убить тех, за чьи жизни Элизабет отдала едва ли не всю себя. Так что расслабься. Ты сам при удобном случае скорее пустишь их на десерт, нежели я трону хоть пальцем. Теперь уйди! По-хорошему прошу, оставь... меня... одного. - Почему ты так категоричен к идее обратить ее? Ведь это решило бы все проблемы, сделав вас равными друг другу... - Закрой пасть! – быстрее, чем Форд успел среагировать, я сжал его шею обеими руками. – Почему, твою мать, так сложно просто оставить меня в гребаном одиночестве!? – я напряг мышцы, готовый переломить шейные позвонки. – Объясни мне, зачем нужно соваться не в свое дело, рискуя и без того сомнительно наличествующей жизнью? - Сыграл... с огнем, - его ответ прозвучал хриплым прерывистым голосом, - не подумал, извини... Впредь не заикнусь!.. Пусти, Шеппард! «Подполковник», – вкрадчивое, но неожиданно властное предупреждение Древнего заставило меня разжать кольцо рук. – Джон, - вампир вырос в десяти футах от меня, незаметно поведя белобрысой головой в приглашающем жесте, - пожалуйста, на пару слов. Оказавшись на свободе, Форд любезно поспешил избавить нас от своего присутствия. Мы с Кадисом остались наедине, в пустом и порядком потрепанном моими трудами коридоре. - Парой слов можно обменяться и здесь. Дальше этого уровня я никуда идти не намерен, троицу, вместе с их россыпью благодарностей и сожалений, держи от меня подальше. Лично я для них ничего не сделал, а Элизабет не в том состоянии сейчас, чтобы на чужое «спасибо» ответить. - Как только температура ее тела упадет до приемлемого уровня, ты сможешь безбоязненно дать ей выпить свою кровь. Она устранит все последствия. - Возникнут новые! – прорычал я ему в лицо. - Ее тело не выдерживает, Кадис! Ты видел сам. Ее глаза,.. руки светились изнутри! Ее реакция на других... Какого черта они вообще явились? - С их стороны это было предупреждением, в связи с которым запуск спутников будет проведен уже завтра. Если все пройдет хорошо, через два дня мы вернемся в Пегас. Известием я не был удивлен. Ничего не ответив, лишь склонил голову, посекундно отвлекаясь на звуки, доносящиеся из лазарета, а когда снова посмотрел перед собой, блондина уже не было. «Я не знаю, что делать дальше. Ты, судя по всему, тоже, а незнание в войне равносильно поражению». - Проклятье! – вновь я обрушил свою ярость на стену – по коридору плотным облаком разлетелась бетонная пыль. – Впервые в жизни я в упор не вижу света в конце треклятого тоннеля! Дальше рушить все вокруг не имело смысла. Ситуация от этого светлее в любом случае не станет, от моего урагана эмоций Элизабет не перестанет сгорать изнутри, да и... не одобрила бы она погром без надобности. Пора успокоиться. Тяжело, хрипло выдохнув, я чертыхнулся на полоснувший горло огонь, перепрыгнул нагромождение фрагментов стены и по возможности не спеша направился обратно в лазарет. Рядом с Лиз я гарантированно ничего не сравняю с землей и никого не покусаю, особенно, если Лэм уже успела воткнуть в Элизабет все возможные иголки. Не хочу снова стать этому свидетелем... - Подполковник?.. – заметив мое присутствие, врач невольно напряглась в ожидании нападок. Помедлив на входе в палату, я мирно приподнял руки, одновременно стараясь изобразить на лице некое, хотя бы липовое выражение спокойствия взамен присутствующей на нем, отнюдь не располагающей к доверию, звериной гримасе. - Извините, док. Честно постараюсь больше на вас не рычать и клыков не демонстрировать, - пообещал я, но мысленно был далек от своих слов, демонстрируя пусть не клыки, но весь доступный мне потенциал телепата, находя в мыслях Лэм необходимую информацию раньше, чем оная была озвучена вслух. Мысли смешались с отголосками чувств, которые придали отчету о состоянии Элизабет максимальную красноречивость и откровенность, без дежурного врачебного такта, подборки слов и обхождений. - Сканирование не обнаружило серьезных внутренних повреждений, температуру удалось понизить до тридцати восьми, она продолжает падать и... Впрочем, - Кэролин натянуто улыбнулась, - вам и так уже все известно. В чем-то даже больше, чем мне, - закончив приготовление какого-то, сильно пахнущего травами, раствора, она протянула мне стакан, прежде утопив в его содержимом соломинку. – Капельница капельницей, но когда Элизабет придет в себя, ей придется восполнять запасы жидкости также и естественным путем, - она указала кивком на полный до краев графин. – Чем больше она выпьет, тем лучше. Уверена, у вас дело пойдет куда быстрее, чем у всех медсестер комплекса. В знак благодарности я лишь кивнул, посчитав гиблым делом попытку улыбки. К счастью, как и все, знакомые мне врачи, Лэм обладала неплохой интуицией с задатками психолога. Свое общество или помощь сверх уже оказанной она не навязывала, с мягким звуком закрывшейся двери покинув палату. Буквально в эту же секунду я, как спущенный с поводка голодный пёс, метнулся к кровати. Одного биения сердца и дыхания мне было недостаточно, не хватало и того обзора, что я имел, стоя на входе... Сейчас она прямо передо мной. В той же одежде, что и была – ее не стали переодевать в стиле лазарета, когда один только стерильно-белый цвет рубашки подчас толкает на мысль о наличии нимба над головой и пары оперённых крыльев. Стандартным дополнением к кровати не шли мониторы – ее грудь, виски и забинтованные неподвижные пальчики были свободны от всех видов датчиков с отходящими в разные стороны проводами. Дышала Элизабет сама, причем, теперь уже не хрипло и поверхностно, а ровно и глубоко. Это было несомненным плюсом, но, тем не менее, по зорким глазам больно били также все имеющиеся минусы: руки до кисти в повязках, от кисти до локтя обмазанные толстым слоем послеожоговой мази; она же голубоватым оттенком поблескивает на ступнях и щиколотках ног Элизабет; за недоступностью вен на тыльной стороне ладоней, капельницу поставили на сгиб локтя. Именно в этом месте в тело Лиз входит единственная тонкая трубка, начинающаяся в силиконовом пакете. Кровь Элизабет уже успела поменять свой аромат на более насыщенный, разбавленная солями, она стала менее густой, что заметно облегчило ее движение по телу. С лица Лиз сошла мертвенная бледность, сменившись на едва заметный румянец. - Все будет хорошо, любимая, - прошептал я, опустив прохладную ладонь на ее по-прежнему горячий, но уже не огненный лоб. Медленно лекарства делали свое дело, в том числе, успокоительное и болеутоляющее. Поводов для волнения должно было стать меньше, но ожоги до сих пор стояли отдельным пунктом, и я готов был начать отсчет на секунды до того момента, как смогу дать ей крови. Осторожные, неуверенные шаги по ту сторону двери привлекли мое внимание. Раздался одиночный стук, несколько секунд спустя в проеме появилось знакомое лицо. - Пока я шел сюда, мне уже сказали, что я самоубийца, бетонный завал продемонстрировали, - губы О’Нилла дрогнули в попытке улыбнуться собственной сомнительной браваде. – Можно войти? Я ответил движением век. «Не успела дочка Лэндри пинками выгнать меня с базы на два дня, как здесь уже ЧП, погром от разъяренного вампира и, - его встревоженный взгляд скользнул по кровати, - Вейр снова в лазарете». «Видать, такова наша судьба,.. сэр. Возникает мысль, будто кто-то свыше внегласно оформил мне прописку в медчасти. Причем, далеко не в роли пациента». - Что говорит Лэм? - Кроме того, что она половины из произошедшего не поняла, сказала, что сегодня Элизабет повезло. Могло быть намного хуже. Ничего не ответив, Джек стал в изножье кровати и только минуту спустя решился посмотреть на меня. - Давай выйдем. Пока она без сознания, у тебя здесь крыша съедет, что очень нежелательно. - Джек! - Брось, вряд ли стена, разделяющая коридор и палату, станет для тебя, в случае чего, препятствием. Я же не предлагаю тебе на другую планету уйти. В загробном молчании, разбавляем лишь звуками второго плана, я рискнул-таки покинуть персонализированную комнату пыток, сменив ее на чуть более облегченный вариант – коридор. «Да ну! Ребята, вы чего?» Народа - сидящего, стоящего, ходящего, под дверями палаты заметно прибавилось. Лэндри, Джексон, воскресшее трио, с присутствием которого, похоже, мне нужно просто смириться,.. МакКей, не вполне ясно каким местом прознавший о случившемся, Кадис, Элеада. Даже держащийся особняком в стороне Форд, явно испытывающий не самые приятные ощущения, но все же не намеренный уходить. Всем скопом они устремили на меня вопросительно-кричащие взгляды, наградив общим, мощнейшим импульсом волнения и беспокойства. «Спасибо! Будто своих собственных мне недостаточно! Впрочем, люди – они и есть люди». - Шеппард, не молчи! – взвизгнул Родни, подскочив со стула, как ужаленный. – Мы не читаем мыслей! Как она? - Все еще без сознания, МакКей, - я поморщился. – И не кричи, пожалуйста. С меня вполне хватает ваших мыслей. - Извини,.. я просто... Мы... - Я понял, Родни. Спасибо, - пройдясь скользящим взглядом по лицам всех присутствующих, я остановился на неопределенном выражении лица Нельсона. – Всем спасибо. Разве что, дежурить здесь все равно бессмысленно. - Убедите в этом сперва самого себя, подполковник, - перебивает меня Лэндри. - Поэтому, если вы не против, мы все же подежурим. - Составим тебе компанию, - обобщив мнение всей бригады, Джексон подмигнул в такт словам. – Виски организовать? - Ну и разруха! – появившаяся в дверях Мал Доран махнула рукой за спину, стряхивая с рукава осевшую на нем бетонную пыль. – К вам прямо не пробраться, ребята, – встретившись со мной глазами, она невольно понизила голос. – Эээ... пакетик крови? - Вала! - Хорошо, Дэнни, другой вопрос: как себя чувствует доктор Вейр? «Люди», - молча заключил я, сползая по стене и усаживаясь на пол, между подпирающим стену Джеком и успешно копирующей статую Элеадой. «Друзья», - будто бы невзначай исправил Кадис, немигающим взглядом наблюдая за молчаливо-неподвижным Фордом. Время я не засекал, но, как оказалось, все же инстинктивно отсчитывал его по ритмичному звуку жизни, ни на секунду не оставляющему мой чуткий слух. Влажные удары пульса, вдохи, текущие по прозрачной трубке капли, выдохи – на этом цикле было сосредоточено все мое тело, сознание и обостренные чувства. Вот только как не старался, ее мыслей я по-прежнему не улавливал. От Элизабет исходила звенящая тишина. - Шепп?.. - Джон? - Подполковник... - Оставьте его. Бесполезно. Безрезультатные попытки добиться моего внимания были прерваны Элеадой как раз вовремя. На фоне общего галдежа мыслей и голосов в первое мгновение я даже подумал, что ослышался, но... Нет! Ее вдох действительно был медленнее и глубже всех предыдущих. И притом, не один, цикл прервался, спокойное сердце забилось чаще, в сознании быстро, хаотично и путано заплясали вспышки образов – предвестники связных мыслей. «Элизабет», - отозвался я, поощряя ее попытки. – Все хорошо, любимая, я рядом, - вихрем оказавшись в палате, рядом с кроватью, я мягко прикоснулся к ее, свободной от капельницы, руке. - Ты в безопасности, не бойся. Ответом был всепоглощающий страх. Такой же, как тогда, в лазарете Атлантиды и лаборатории Селины. «Все сначала». «Нет, любимая, нет! Я рядом, - осторожно провожу по ее лицу. - Это я, Лиззи. Ничего не началось заново, все продолжается, все так, как ты помнишь, как было. Не бойся». - Джон... – неуверенно прошептав мое имя, она спешит открыть глаза. Свет заставляет ее вновь невольно зажмуриться, пробормотав на грани слышимости что-то совершенно неразборчивое. Она часто моргает, а когда ей, наконец, удается сфокусировать на мне свой испуганный взгляд, в уголках карих глаз сверкают слезы. – Это ты? Правда,.. ты? Моя реальность? – она резко подается вперед, но неверящий взгляд тут же теряет концентрацию, ее клонит в сторону. - Тише, милая, не так быстро, – придержав, я ласково провожу по ее волосам, затрагиваю висок, затем щеку – по ощущениям, температура не выше тридцати семи. - Я здесь, с тобой. Ничего не бойся. Она закрывает глаза, поворачивая голову вслед за моим прикосновением, медленно кивает, давая понять, что слышит и верит. - Насколько все плохо? – ее голос слабый и тихий, но он бальзамом разливается внутри меня, лаская слух. Элизабет снова открывает глаза, осматривается, шевелит рукой, но морщится, видя заклеенную пластырем иглу. Стон срывается с ее губ. – Это обязательно? - Лиз... - я качаю головой, пытаясь выдавить из себя хотя бы намек на улыбку. Попытка выходит слабой. – Малышка, как же ты меня напугала! - Джон,.. просто избавь меня от этого, - она указывает взглядом на трубку. - Лэм не разрешала трогать капельницу, - тыльной стороной пальца я осторожно погладил кожу вокруг места укола. – Ты потратила слишком много сил, нужно отдыхать. - Значит,.. вставать нельзя, - Элизабет облизнула сухие губы. – Ладно. А попить можно? Держу пари,.. в моем горле сейчас суше, чем в Долине смерти в жаркий полдень, - она улыбнулась. - Попытка шутить и улыбка – лучшее для меня доказательство, что тебе лучше. Вот, держи, - я поднес к ее губам стакан с торчащей из него соломинкой. – Не торопись. Заботливая доктор наказала тебе много пить, ну, а поскольку меня оставила наблюдать за надлежащим выполнением предписаний... - Зачем вообще?.. - Лиз попыталась говорить в перерывах между жадными глотками, но это оказалось труднее, чем она думала, поэтому выбор был сделан в пользу утоления жажды. Пока она опустошала стакан, я положил свободную ладонь под ее затылок, чтобы ей легче было удерживать голову. – Зачем мне вообще понадобилась помощь Кэролин, кровать и эта, жуткого вида штуковина, вливающая в меня неизвестно что? К чему бинты? Разве ты не дал мне свою кровь? – едва жидкость в стакане закончилась, и Элизабет разомкнула сжимающие соломинку губы, на меня обрушился шквал вопросов. Одни лишь стены медчасти неуклонно подводили ее под грань истерики. - Лиз, любимая, давай помедленнее, - я осторожно опустил ее голову на подушку. – По одному вопросу за раз, хорошо? - Почему я здесь? - Потому что тебе нужна была помощь медиков, - прижав палец к ее губам, я предостерег трату сил на новый вопрос, сходу дав на него ответ: - Потому не дал, что ты и так горела изнутри. Но, - медленно отнял палец, - если ты побережешь себя и прекратишь бунтовать, прямо сейчас я наверстаю упущенное. По-детски мило надув губки, она ухмыльнулась, молча наблюдая мои действия. Заново наполнив пустой стакан, я поднес к губам запястье, собираясь пустить кровь и добавить несколько капель в жидкость, которую, по всему, хотя бы не противно пить. - Джон, не выдумывай, - наблюдательница не смогла удержаться от комментария. – Есть способ гораздо проще и действеннее. - Лиз... - Просто дай мне руку, - она снова попыталась сесть, и снова я мягко обрушил ладонь на ее грудь, удерживая в лежачем положении. Наши взгляды встретились. Несмотря на то, что слез не было, подозрительный блеск все же присутствовал в ее глазах. Был в них и страх, сдаваясь которому, я просто выполнил ее просьбу, приложив кровоточащее запястье к чуть раскрытым губам. - Осторожно, - я сжал кулак, давая крови течь. - Не поранься, малыш. Не спеши. Делая глоток за глотком, она закрывает глаза. Свободной рукой я осторожно извлекаю ненужную больше иглу из ее вены. Глоток, еще глоток... Из-под глаз исчезают синяки, растрескавшиеся бледные губы вновь становятся гладкими, ярко-розовыми, хорошо заметным румянцем наливаются щеки. Не выпуская моего запястья, она легко садится. - Хватит, любимая, - чувствуя, как заживает под ее губами укус, я отвожу руку в сторону. – Достаточно. - Сделай это, Джон. Пожалуйста, - карие глаза смотрят глубоко внутрь меня, в мыслях я слышу мольбу, ощущаю потребность. – Прошу, сделай меня такой же, как ты. Обрати, - в уголках ее глаз слезы, на разомкнутых губах алые следы, готовые слиться в одну густую каплю. – Пожалуйста, Джон, – обеими руками она обхватывает мою шею и прячет лицо у меня на плече. Ее тело дрожит от беззвучных рыданий. - Не могу, малыш, прости, - сжав ее в объятиях, я зарылся лицом в растрепанные локоны, с отчаянной жадностью вдыхая волны родного аромата. - Я,.. мне на секунду показалось, что я больше никогда тебя не увижу. Ты... звал ме... меня. Я слышала, но... не могла... ответить. Я подумала,.. что снова умерла. А когда проснулась, испугалась, что это всего лишь новая игра. - Я тоже боялся за тебя, мой ангел, - проведя рукой по ее спине, я желал почувствовать ее всю, каждую клеточку драгоценного тела, каждый знакомый изгиб, нюанс, чтобы еще больше утопить в недрах сознания страшные мысли, буквально час назад роившиеся в голове, как дикие пчелы. - Я, действительно, могла умереть. И все еще могу. Оставаясь смертной, я каждую секунду рискую потерять тебя навсегда, ведь наряду с силой Высших, вечность тоже не предназначена для моего тела. - Не здесь, любимая, - я поцеловал ее в макушку. - Обещаю, мы поговорим об этом позже. Я выслушаю все твои доводы, мы все обсудим, клянусь. Но не здесь и не сейчас, Лиз. Слишком много ушей. Сжав мою шею, она всхлипнула. Ее горячее дыхание и слезы попеременным дуэтом касались моего плеча. Когда я усаживал Элизабет к себе на колени, ее трясло, даже на секунду она отказалась выпустить меня из объятий. «Успокойся, ангел мой, все хорошо. Я рядом». - Я должна буду убить его. Одна. Сама. Своими руками. Они сказали, что я единственная, кто на это способен. Другие,.. пошли против своих же правил, чтобы освободить Моргану от вечной борьбы с Адрией. После нашего разговора,.. ее энергию забрал Арес и... – она вскинула на меня покрасневший испуганный взгляд. - Шестая команда? Их забрали? - Тише... - Они забрали их!? - Только одного, Лиз. Остальных не тронули, как ты и просила, - насильно разжав ее, кольцом обвившую мою шею, руку, я поцеловал скованные бинтом пальцы. – Успокойся, любимая. Прямо сейчас всё это неважно. Тебе нужно успокоиться, - поддев край повязки, я принялся разбинтовывать ее руку. – Успокойся, родная. - Прости меня, прости, что не сдержала обещание. - Шшш... - отшвырнув в сторону бинт, я нетерпеливо прижал к щеке нежную, без следа ожогов, ладонь. – Главное, что теперь ты со мной. Об остальном забудь. - Домой... - с трудом выдавила из себя Элизабет, все сильнее вжимаясь в меня. – Забери меня... отсюда. - Уже, ангел мой, - переместив руки на ее дрожащую талию, я активировал телепорт.
***
Дневной свет несколько часов подряд, как не раздражал глаза. В окне не было видно луны, лишь сплошная серо-белая взвесь, резкими порывами ветра кружимая в воздухе. В соседнем доме до сих работал телевизор – четко-поставленный голос диктора который день к ряду вещал сводку экстренных новостей с дополнением в виде прогноза погодных аномалий. Мне давно следует быть на охоте, далеко от людей, мирной домашней обстановки и такого проявления цивилизации, как ТВ-ящик. Однако я по-прежнему здесь, не двигаюсь с места, чувствуя легкий вес Элизабет, свернувшейся калачиком на моей груди. Перед тем, как заснуть, она недолго выбирала себе место, оставив без внимания и подушку, и даже одеяло, хотя к тому времени я уже не был ни теплым, ни мягким. Охота необходима, но потребность быть рядом с Лиз, чувствовать и видеть ее после того, как мог потерять навсегда, была сильнее самых диких моих инстинктов. «Я нужен тебе,.. ты – мне. Сегодня для охоты просто нет времени, - нежно проведя по мягким как шелк волосам, я убрал с ее лица капризную прядку, затем, нащупав позади скомканное одеяло, притянул его ближе, чтобы накрыть Элизабет. Лежащая в ногах собака, ощутив движение, вскинула морду и негромко заскулила. – Никуда я не собираюсь, хвостатая, спи!» Повертевшись кругом себя, сотряся кровать и утрамбовав лапами край одеяла, Сэджвик все-таки улеглась, водрузив хвост и вытянутую заднюю лапу мне на ногу. «Отлично! Раз всем удобно, можно спать». Хотя, «спать» - это, конечно, громко сказано. Для меня стоящее за этим словом состояние непринципиально важно, да и нежелательно мне засыпать. Наверняка, клыкастый близнец только и ждет этого момента. «Хрен тебе в яблоках, а не легкий доступ ко мне в сознание, - осторожно отняв расслабленную руку Элизабет от левой стороны своей груди, я позволил нашим ладоням соприкоснуться, после чего медленно закрыл глаза, ожидая разделить на двоих мирный сон своего ангела. – Лиз, - позвал я, с интересом ожидая ее реакции на мое, весьма неожиданное вторжение. «Доброй,.. надо полагать, ночи, Джон. Очевидно, твой день выдался морально тяжелым, раз мне повезло застать тебя за неприглядным занятием сна». «Какого... дьявола!?» «Решил, что пришло время напомнить тебе об узах крови. Как бы там ни было,.. в твоих венах течет моя кровь и моя сила, которые ты столь благородным образом разделяешь... со своим ангелом. Сегодня она была близка, не так ли? Близка к тому, чтобы высвободить, наконец, своего внутреннего демона... Ты – циничный эгоист, Джон!»
*Вейр.*
Антарктика была местом, где все началось: новая работа, открывшая для меня врата в новый мир, суливший таинственную неизвестность, новые знакомые и связи, новые друзья, ставшие второй семьей, новое мировоззрение, невероятные знания,.. испытания. Моя настоящая жизнь началась в этом месте, глубоко подо льдами сурового континента, погруженного в вечную мерзлоту. Шесть лет прошло с тех пор. «Не так уж и много», - ответили бы многие люди. Но лично для меня в этот отрезок времени поместилось решительно все: жизнь целиком, полная самых разнообразных событий, война,.. смерть и даже последовавший за ней ад. Помниться, Черчилль советовал шествовать через Преисподнюю, не останавливаясь. Что ж,.. как раз этим я похвастать не могу. Был момент, и даже не один, когда я сдавалась, позволяя врагу ощущать его силу и власть надо мной. Все это было... в моем прошлом, и оно не забыто, никогда не забудется, оно просто... пережито. И вот сейчас я снова здесь, у самого начала, с тем единственным, кто все эти, показавшиеся вечностью годы, оставался со мной, в моем сердце. Мы вместе, как и в тот день, когда я, удивленная и растерянная неожиданностью, бежала на зов Карсона, чтобы увидеть сидящего в престранном Кресле, не на шутку перепуганного офицера, в широких глазах которого явственно читалось что-то вроде: «Чёрт! Я не виноват, что этот агрегат вдруг заработал прямо подо мной! Кто-нибудь, скажите, как его отключить!» - Ты уже тогда могла читать мои мысли? – Джон удивленно, со свойственной ему изящностью ангела, изогнул бровь. – Это не честно, Лиззи... - Я не читала, просто они были очевидны и написаны на твоем лице. - Да-да, как вчера помню: «Ма-а-а-мо-о-очки, что это за фигня?..» - непреминул внести свою лепту в разговор Родни. - МакКей! – Джон обернулся. – Ну, вот ответь мне на милость, ты ведь, судя по всему, очень занят осмотром нововведений и их начинки? - Да... – озадачено протянул гений, отведя взгляд от завладевшей его вниманием голограммы. – Нет, а... Вопрос с подвохом? – исполненные подозрения, глаза ученого метнулись от Джона ко мне. – Что у него на уме, Элизабет? Очередная язвительная острота? Специально для Родни я сделала вид, что сосредоточилась в попытке узнать, о чем именно думает Джон. На деле сосредоточенность была наигранна, ибо даже без концентрации я знала все его мысли, которые нашла для себя весьма забавными... - Джону сейчас почему-то вспомнилась Маргарита, держащая за ухо кота Бегемота и грозящая его ему оторвать, в случае, если он снова позволит себе впутаться в разговор. Глаза ученого расширились в непонимании, недоверии и легком смятении: - Говорящий кот Бегемот? Намекаешь на то, что у вампиров тоже бывают глюки? Прыснув смехом, Джон улыбнулся в невольном оскале: - Нет, Мэредит, мы оба тебе намекаем, что не стоит впутываться в разговор, содержание которого тебе неважно и, быть может, слишком приватно для двух собеседников. - Ладно-ладно, воркуйте голубки, я ничего против... не имею. Только объясните сперва, что за Бегемот такой? Кадис в лаборатории вывел новый вид, скрестив бегемота с котом? Джон закатил глаза, едва сдерживаясь, чтобы не разразиться диким смехом на весь аванпост. Мне самой после такого предположения было трудно держаться бесстрастной под стать общей обстановке – короткий смешок прорвался сквозь улыбку. - Эй,.. вы чего все? – обидчиво насупился ученый. – Сговорились? - Нет, Родни, клянусь, ничего подобного, - поспешила заверить я. – Кроме того, что теперь я знаю, какой подарок сделаю тебе сегодня вечером. И чтоб ты не переживал, кот Бегемот реально не существует, а является персонажем романа одного русского писателя. - В общем, проехали, МакКей. Позади тебя еще одна занятная новая бандура в стену вмонтирована. Взрывоопасно, что тебя должно заинтересовать, - Джон порывисто отвернулся, увлекая меня назад, к постаменту с Креслом. – Лиз, я... чувствую себя последней сволочью, обрывая твое непринужденное общение с любимым гением, но... тебе не помешало бы сосредоточится, перед тем как... Ты точно не передумаешь? - Джон, - я посмотрела на него с упреком. – Мы ведь договорились. - Я помню. Просто не мог не попробовать еще раз, ты же меня знаешь, - он поднял руки, несколько секунд подержал их в подтверждение, что сдался еще вчера, затем обрушил на подлокотник Кресла. – Так что, краткий инструктаж по пользованию,.. о, мой, ангелоподобный падаван? - Загнул, - я улыбнулась, не удержавшись от того, чтобы игриво поддеть его плечом. - Не отвлекайся, - он бесцеремонно обнял меня за талию и поцеловал в щеку. - Эй! – я легонько толкнула его руку. – Мы не одни. Дай повод, у Родни потом рот не закроется, кроме него еще... наши союзники, да и два генерала вместе с Вулси без пяти минут к нам присоединятся. «Гореть последнему в аду», - пронеслось в сознании Джона мимолетное желание, после чего он резко сменил вектор мыслей в сторону, целиком и полностью связанную со стоявшей перед нами технологией Древних. В его сознании появился мой четкий образ, образ прежней меня, сохранившийся в его памяти с момента первой встречи. Я знаю, что в самом начале интерес майора ВВС к моей персоне находился ровно на том же уровне, что и ко всей прочей женской половине экспедиции в Пегас. Был нюанс, вносящий различие – мой статус руководителя, через который мы оба очень долго не могли переступить. Даже тогда, когда осознали, что между нами складывается куда большее, чем партнерство по работе и дружба, начало которым было положено здесь. С Кресла все началось, ведь если бы не оно, не чудесный Ген Джона и его пронырливое любопытство... - Я бы в тот же день вернулся назад на МакМёрдо, продолжив рутинные полеты туда-обратно на вертушке, но... - Твое пронырливое любопытство свело нас вместе. - Отчасти, - самодовольно ухмыльнулся Джон, но тут же устремил на меня свой кошачий взгляд, полный бесконечного обожания. Тот самый, от которого у меня все время ноги подкашивались и сбивалось дыхание. – Однако давай не будем забывать, что ты тоже задействовала немалую долю инициативы, женского обаяния и своего влияния на О‘Нилла, чтобы включить-таки мое имя в список членов экспедиции. - После твоего полюбовного диалога на «ты» с этой игрушкой, - я коснулась рукой спинки Кресла, - убедить генерала не составило особого труда. - Да ну! А дать мне подполковника? - Это другое! – протестующе воскликнула я, но сию секунду притихла, отдернув руку в сторону, когда свет вокруг засветился ярче. – Ой... – оборачиваюсь к Джону. - Я ничего не трогала, ну, или... почти ничего, - поникшим голосом закончила я. - Первое правило, - его сильная рука легла на талию, внушая уверенность, - технику, какой бы навороченой и опасной она не являлась, не нужно бояться. - Хм,.. примерно то же самое отец мне в детстве говорил о лошадях. - Неплохая ассоциация, а теперь... - Так! Я понятия не имею, что ты сделала, но иди сюда, - Родни спешил ко мне, щелкая от нетерпения пальцами. – Ну же, ведь я не кусаюсь, - ухватив за руку, он потащил меня в противоположный конец залы, - и... не прошу тебя ничего делать, - добавил он под испепеляющим взглядом Джона. – Просто встань и спокойно постой во-от тут, - мужчина определил мне позу солдата «смирно», после чего шагнул к ближайшей голографической консоли. - Ааа,.. Родни, прости мой неквалифицированный вопрос, но... чем этот квадратный фут пола отличается от того, что, скажем, на дюйм влево? Пока МакКей, очевидно, пропустивший мой вопрос мимо ушей, с головой погрузился в данные с голограммы, Джон незаметно утянул меня обратно к себе, приподняв на своей ладони мою левую руку и кивнув при этом на светящееся кольцо. «Иди, откалибруй ему настройки интерфейса. Заставь его снова завидовать черной завистью. Он ведь только той мыслью себя успокаивает, что ни один смертный не может стать носителем наручного устройства. А тут такое разочарование», - его указательный палец пробежал по украшению на моем пальце. «Это ведь жестоко, Джонни», - я улыбнулась, переступив с ноги на ногу. – Родни,.. позволишь мне взглянуть? - Стой, - ученый вскинул взгляд, - на месте. Элизабет, я же просил... Что ты делаешь? Ты хоть знаешь, что это такое? Нет, я, конечно... Я сам еще не разобрался с тем, что здесь селинцы без меня понатыкали. Вдруг ты чего... - Родни, - я пристально посмотрела мужчине в глаза, - снова эго бунтует? - Меня всегда удивляла склонность людей к отвлеченной болтовне во время ответственной работы, - впервые за почти пятнадцать минут с момента нашего здесь появления, из смежного с главным залом коридора донесся голос. - Гера?.. – я вопросительно посмотрела на Джона – он кивнул, подтверждая моё предположение. - У вас хорошая память на слух, доктор Вейр, - в арочном проеме возникла темноволосая девушка. – Мы с вами виделись всего один раз, почти не разговаривали, а вы вот так сходу определили, - вампирша едва заметно повела плечом и отвлеклась на возникшую параллельно ее лицу голограмму. – Я закончила последние настройки. Основываясь на данных последних симуляций, могу сказать, что оборонная система готова к эксплуатации. - Хех,.. забавно, я думал, об этом объявит Кадис, - отозвался Родни, потирая ладони в предвкушении. Было заметно, насколько несосредоточен от волнения его взгляд, будто он хотел увидеть, потрогать и непременно разобраться во всем, что здесь блестело и сверкало, запитанное энергией МНТ и выводящее непонятные символы на множество виртуальных мониторов. – Ну,.. так что? Вперед, что ли? – взволнованным, но странно галантным жестом ученый пригласил меня к постаменту. - Хотя... я так и не разобрался: Элизабет, почему именно ты запускаешь спутники? - Долгая история, Родни, - отмахнулась я, давая понять, что дальнейшие возможные объяснения больше запутают, чем прояснят. - Доктор МакКей, - окликнула физика неподвижная слушательница. - Ваш телефон. Скоро зазвонит. - Скоро, это?.. - Уже, - ответила девушка с весьма странным подобием улыбки, когда карман Родни, словно по заказу, стал напевать аккорды стандартного звонка. - В Антарктике, на такой глубине, мобильные отродясь не ловили, - сбитый с толку, явно не ожидающий чего-то подобного гений, одарил недоверчивым взглядом дисплей. - Теперь, благодаря новым «пташкам» на орбите, ловят, - успокоил новостью Джон. - Ты только сотовым операторам об этом не скажи, Родни, не-то они на нас с колом охоту начнут за нарушение правил пользования сетями, с самовольным переносом точки доступа черти-куда за полярный круг. - Само собой... Привет, Джинни... Где? Ооо,.. скажу – не поверишь. Я сейчас в Антарктике! - с гордой выправкой и воодушевляющей улыбкой произнес ученый в телефонный динамик. – Ну,.. лично я бы столь категоричным не был. Да, именно там, где ты подумала. Ага,.. уже, - с этими словами МакКей нажал на ближайшей к нему консоли какую-то мерцающую точку, после чего воздух рядом с ним засветился яркой вспышкой телепорта, принудившей меня зажмуриться. - Ты... Теперь уже мы на южном полюсе, Мэредит. Над нами толща льда... А вообще, мог и предупредить, прежде чем в очередной раз забрать меня прямо из дома. - Джинни, – оборвал сестру Родни, - мы здесь вообще-то не одни, - он жестом указал на меня и стоящего за моей спиной Джона. – По большому счету в представлении никто не нуждается,.. разве что... Элизабет снова с нами, а подполковник Шеппард... - Стал ручным упырем, - с легкой беззаботной улыбкой, как будто речь о погоде, Джон продолжил мысль ученого. – Тебя... Мэредит уже посвятил в суть последних событий, так? - Да, он... рассказывал,.. кое-что даже показывал и... сперва я испугалась, что это очередной его провальный проект вылез боком для Вселенной. - Об этом можешь не волноваться. До наших, как оказалось, живых и здравствующих предков твоему брату еще очень далеко по коэффициенту косяков. И... раз уж ты вовлечена во все тяжкие, – Джон отступил в сторону, увлекая меня за собой, - будем считать знакомство состоявшимся. Перед тобой та самая Гера, именем которой пестрит древняя, до-наше-эровская история. Богиня... – он запнулся и посмотрел на вампиршу. – В общем,.. та самая. - Спасибо, подполковник, вы очень любезны, - бывшая богиня медленно шагнула навстречу сестре Родни, с сомнением и осторожностью протянув ей свою бледную руку. – На деле можно просто Гера. Титул богини давно похоронен под сенью тысячелетий. Дальше настал момент общей неловкости. По сути, сложно предсказать реакцию человека, впервые видящего вампиров, при этом непременно знающего, что они, первое: потенциальные хладнокровные убийцы; второе: одной из этих убийц больше десяти тысяч лет. Осторожность здесь едва ли перекроет неестественную внешность, грацию и изящество... - Джинни Миллер, - несмотря на явную напряженность и растерянность под взглядом алых глаз вампирши, Джинни все же не брезгует ответить на жест рукопожатия. Она непроизвольно вздрогнула от прикосновения, тем не менее, контур ее губ изменился в улыбке учтивости и уважения. – Рада знакомству. - Взаимно, - чуть склонив голову, Гера отступила, чтобы затем незаметно исчезнуть в затемненном коридоре. - Вот,.. как-то так и живем, - первым прервал неловкую паузу Родни. – И, скажу я тебе, это еще не самое захватывающее дух, - ученый резко пришел в движение, буквально взорвав пространство вокруг себя невидимой волной воодушевления. – Ты лучше иди сюда и полюбуйся на то, что наши новые союзники возвели на орбите. Это... не просто какие-то там спутники, Джинни! Эти «пташки» комплексно воплотили в себе едва ли не все выдумки научной-фантастики, что имеются в киношно-книжном запасе у человечества. Нет, мы-то все, конечно, знаем, что это не фантастика, а самая реальная реальность... Ну, смотри же! – поведя в воздухе пальцами, ученый развернул огромную голограмму, окрашенную в темные оттенки космического пространства, из которого, подобно гигантскому, правильной формы, астероиду выступал один из шести спутников. – Правда, прелесть? – как будто с благоговением уповая на святыню, осведомился Родни. – Интересно, им уже дали названия? - Мэредит! Удивляюсь, как тебя терпит доктор Келлер. - Мы, вроде, договорились, что ты не будешь меня так называть! - Это же твое имя! Да и потом, стараниями подполковника оно уже давно не секрет ни для кого. Ладно-ладно, Родни. Подвинься, дай мне посмотреть, потому как именно за этим я здесь, вместо того, чтобы с мужем и дочерью готовиться ко встрече нового года. Он, кстати, сегодня, - посмотрев на нас и найдя в выражениях наших лиц что-то, подтверждающее одной ей известную догадку, Миллер добавила с явным разочарованием: - Ребята, вы, что, забыли? Сегодня же тридцать первое... - Помним, только мы самую малость заняты сейчас и раз уж ты изъявила желание обо всем знать... - Если бы климат Северной Америки, а за ней и всей планеты не начал сходить с ума, я бы спала себе спокойно, не вздрагивая по ночам от ужасных догадок о том, что же опять вытворил мой брат с беззащитной голубой планеткой... - Тебе же уже сказали, что в этом не я виноват! – поджав губы, напомнил сварливо МакКей. - Теперь я об этом знаю, но пойми, не могла же я в самом начале подумать о причастии ко всему мифических существ... - Эй! – тренированным жестом рефери Джон вскинул руку. – Во-первых: мифическое существо, то есть я, во плоти стою перед вами. Во-вторых: семейка Адамс, вы, кажется, забыли об истинной цели нашего здесь пребывания. - Извините, - в один голос откликнулись родственники, устремив смущенные взгляды в пол. - Картер вы однажды уже развели так на ответное извинение, я не куплюсь. Да и не особо вы мне мешаете, просто... - оборвав Джона на полуслове, зал осветило сразу несколько синхронных вспышек. Его расслабленная поза с руками на моей талии моментально, как по щелчку пальцев, сменилась подтянутой, вышколенной годами службы, стойкой офицера при исполнении. – Генерал Лэндри, майор Дэвис,.. мистер Вулси, - при произношении последнего имени его губ коснулась незаметная другим усмешка снисхождения и хорошо скрытой неприязни. – Ричард, вы точно уверены, что вам необходимо здесь присутствовать? Вы, насколько я знаю, не ученый, не куратор проекта, Комитет уже энное время купается в блаженном незнании, следовательно, отчеты для него вам писать отпала необходимость... «Джон, притормози, - осадила я его. – Помнишь, я тебе как-то говорила, что он не из тех волков». - Помню и даже готов согласиться. Меня, иной раз, посещала чудовищная мысль забрать вас, мистер Вулси, с нами в Пегас, чтоб вы хоть одним глазком взглянули на все со стороны участника, напрямую вовлеченного в события по ту сторону Врат, а не просто читали отчеты в спокойной обстановке кабинета за чашкой кофе. - Хм,.. какая честь, - нервно усмехнулся мужчина, в обход взгляда Джона встретившись глазами со мной. – Интересно знать, на какую должность вы бы меня определили, подполковник, окажись я в Атлантиде. - Руководитель экспедиции, – навскидку обронил Джон, пожав плечами. - Чем вам не должность? - Вы серьезно? - Неприведи Господь! - широко улыбнувшись бюрократу, он, будто назло приобнял меня за плечи, ненавязчиво подталкивая в нужную сторону. Где-то позади нас снова вспыхнул телепорт. – Так... Раз все в сборе, а «Дедал» на подхвате, можно приступать. Прошу, - отослав к чертям официальность, он подал мне руку, собираясь по-джентльменски усадить в Кресло. - Постой, - я изловчилась обернуться, пытаясь отыскать среди только что прибывших самые важные лица. Безуспешно. Нет ни генерала О‘Нилла, ни Валери, ни даже Кадиса и Элеады, хотя, казалось бы, во всем, что касается спутников, никого важнее этих двоих быть не может. – Нужно подождать. - Генерал О‘Нилл вместе с шестой командой два часа назад отбыл в Пегас, - прочтя мои мысли, пояснил Джон. - Валери не сочла нужным присутствовать, а Кадис и Элеада срочно понадобились на Селине вчера вечером. - Кадис... вернулся в Пегас? – спросила я, не в силах подавить возникшее от неожиданного известия смутное предчувствие неминуемой катастрофы. «Почему ты не сказал мне об этом раньше?» «Лиз, давай отложим объяснения на потом. Сейчас постарайся сосредоточиться, техника не любит эмоций». - Ладно, - я кивнула, уверено ступая на мраморный постамент. – Если ничьего присутствия больше не предвидеться, можно начинать, - я снова на секунду оглянулась назад. Кажется, белокурого вампира у ближней консоли звали Аполлон, а вот его спутницу... С ней я не знакома и Джон никогда при мне о ней не говорил. Тоже блондинка, глаза алые, в них отражена надменность и гордыня. Позади нее и Аполлона неподвижными тенями стоят другие селинцы, все из числа тех, чьих имен я не знаю. Неприятный холодок пробегает по коже от ощущения объединенной энергии их сознаний. - Лиз, - Джон сжимает мою руку, заставляя перевести взгляд на него. – Если ты передумала... - Нет, - стряхнув с себя секундное наваждение, я расправила плечи. – Все нормально, я готова, - выпустив его руку и глубоко вдохнув, медленно опустилась в Кресло. В теории я знала, как все должно происходить, ведь не раз собственными глазами видела, как это делают Джон и Карсон. Разница лишь в том, что я никогда не представляла, что настанет время, когда я сама окажусь на их месте, способная управлять чем-то очень опасным и могущественным, пользуясь при этом одной лишь силой своего разума. Руки на подлокотниках, ощущение при касании гелеобразной поверхности очень схоже с тем, что возникает при контакте двух элементов наручного устройства. Холодок и электрические заряды пробегают под кожей, Кресло и платформа под ним синхронно приходят в движение, спинка медленно отклоняется назад, давая мне возможность видеть стремительно формирующиеся надо мной голограммы. - Ничего себе! На тебя оно среагировало еще быстрее, чем на Шеппарда. - Не задавалась целью сравнивать, Родни, - попыталась отшутиться я, рассматривая нематериальные, зависшие в воздухе объекты, которые из бесконечных жгутов закручивались в спирали. – И... что мне делать дальше? - Закрой глаза, - ответил мягкий голос Джона, стоящего ко мне ближе остальных, - и скажи нам, что видишь. Я подчинилась и, едва только сомкнула ресницы, передо мной словно иная реальность возникла. По крайней мере, таковой казалась движущаяся объемная картинка, которой не было обозримых границ. Пространство между спиральными линиями быстро, в последовательности, которую я не уловила, заполнялось идущими перпендикулярно короткими штрихами. Выходило подобие бесконечной, крученой лестницы... - Моя ДНК, - неуверенно озвучила я вслух спонтанно возникшую, но, я точно знала, что верную мысль. Собственный голос прозвучал приглушенно, – Цифры... в два ряда Древними символами. С одной стороны разные, с другой... только нули и единицы. - Шифр системы безопасности будет основан на вашем генетическом коде, преобразованном в понятный киберпространству язык. То, что у вас перед глазами – лишь начальная стадия процесса, должного довести защиту спутников до совершенства, ибо тому, кто захочет иметь хотя бы первый уровень допуска из трех возможных, понадобиться образец вашей крови в комбинации с нейронными импульсами вашего мозга. Иными словами, образец ДНК может быть внесен вами лично при помощи ментальных способностей, которых нет ни у кого, кроме вас. - Но... если, я трижды подчеркиваю «если», с Элизабет что-то случиться или... она будет слишком далеко, чтобы внести изменения в базовый шифр, то... от спутников не будет толку? Это не логично. - Система полностью автономна, доктор МакКей. Также как и каждый спутник в отдельности. Благодаря наличию матрицы искусственного интеллекта, спутники запрограммированы действовать самостоятельно, по ситуации, которая будет складываться из данных комплексного сканирования ближнего и дальнего космоса с последующей их обработкой. - Ну,.. наличие ИИ ведь не всегда во благо, если... - Родни! Именно затем, чтобы исключить все возможные и невозможные «если», в Кресло села Элизабет. - Но ведь она человек. Не пойми неправильно, но ведь в сравнении с Элеадой, Кадисом или даже тобой... - Где ты видишь здесь Элеаду? - Доктор МакКей, прошу, переключите свое внимание на то, что отображает сейчас ваша галопанель. Миссис Миллер, если я не ошибаюсь, вас интересовала энергетическая составляющая... - Учитывая все, на что, исходя из описания, способен каждый спутник, плюс силовое поле вокруг планеты, которое они совместно могут сгенерировать... Энергопотребление должно быть колоссальным. Даже МНТ не покроет такого расхода. - Постойте!.. Ты сказала щит вокруг планеты? То есть – поле, непроницаемое... А как же солнечный свет? Все живое без него загнется через пару часов. - Лично меня больше интересует синхронизация спутников с магнитным полем Земли и... специфические настройки на световые волны Солнца. Вот тут сказано, что-то про ультрафиолет... Их голоса, тот шквал информации, который они несли, отвлекал. Я старалась не слушать, все глубже и глубже погружаясь сознанием в недра того, что Аполлон назвал киберпространством. Сложно все это воспринимать на словах, ведь я не вампир и даже не Родни или полковник Картер. Мне проще видеть и чувствовать, а именно эту возможность дает мне Кресло. Я вижу их перед глазами... Спутники. Вначале все шесть одновременно, окружающие голубой шар планеты, затем каждый в отдельности. У них форма объемной звезды. Вокруг планетарной сферы они расположены подобно вершинам двух пирамид, совмещенных основаниями: четыре опоясывают экватор, два – над полюсами. Еще я вижу множество других спутников и далеко за ними корабль... «Дедал». Как будто в кино от первого лица я, вернее, мое сознание, приближается к одному из спутников, проникает внутрь него, сквозь лабиринт бесконечных кристаллов разных размеров и цветов. Ярко фиолетовым, не желто-оранжевым, а почему-то фиолетовым светится МНТ в самом сердце спутника. Он как-то связан с остальными пятью, все вместе они замыкают энергетическо кольцо, высвобождая колоссальную мощность для одновременного питания оружия, защиты, сверхчувствительных сенсоров, чьи невидимые щупальца простираются далеко, очень далеко. За пределы солнечной системы. И снова это странное чувство... Страх внутри меня, леденящий ужас перед тем, на что внезапно натыкаются активные сенсоры – резкое неожиданное препятствие, подобное высокому бордюру... - Элизабет? – вкрадчивый оклик Джона, глухим эхом отдавшийся в ушах, отвлекает меня. – Лиз, «Дедал» готов сделать тестовый залп по спутнику над нами. «Пташка» сможет оказать сопротивление или... ты предпочтешь, чтобы этим вопросом занялся Аполлон? - Нет... – я снова вернулась мыслями внутрь спутника. – Пусть стреляют. На полную мощность. И еще... можете отключать генератор маскировки на «Дедале». Автономная система защиты активировала собственный стелс-режим. - Вы... уверены, доктор? – сомнительно переспросил давно забытый мною голос полковника Колдвелла, насколько я могла судить, прозвучавший через канал связи аванпоста с кораблем. – Я имею ввиду стрельбу без особой необходимости... - Уверена, - ответила я, но, несмотря на всю убедительность ответа, ожидаемая атака последовала с заминкой в полминуты. Бело-голубой, тонкий луч света – таким я увидела направленный в цель удар, который, встретившись с непреодолимой стеной мгновенно возникшего щита, был рассеян и поглощен его поверхностью. - Щит вобрал в себя всю энергию выстрела. Невероятно!.. - Элизабет,.. спутник может продемонстрировать нам ответный залп? Наблюдая, как поглощенная энергия движется по кристаллам, заряжая орудия с одной стороны спутника, я не спешила отвечать на вопрос. Плотными сгустками сходился красный свет, так подозрительно похожий на тот, который я увидела...тогда, в конце прошлой жизни, когда брызнули в разные стороны стекла, а грохот взрыва оглушил меня и затащил во тьму, длившуюся больше двух лет. - Лиз?.. - Я не стану стрелять. Даже минимальный импульс пробьет щит «Дедала», нанеся крейсеру значительный урон. - Защиту «Дедала» питает МНТ. - А в распоряжении одного только спутника шесть модифицированных Модулей, равных по мощности трем стандартным, плюс поглощенная энергия от тестового выстрела. Я не рискну экипажем и кораблем. - Ясно. Что еще из своего арсенала могут продемонстрировать нам «пташки»? Кстати!.. Кто-нибудь уже думал об их полноценном названии? Надоело обходиться метафорами. - У строителей и авторов проекта нет особых пожеланий? - Нет?.. Что ж... Тогда, может, Звезды смерти? - Слишком очевидное название, майор. Я так и знал, что кто-нибудь обязательно сошлется на Звездные войны, но... определенно нет. Еще варианты? - Нужно посоветоваться с Джексоном. Он у нас знаток Древнего. Пусть подберет что-нибудь говорящее и со смыслом. - А как насчет имен архангелов? Их, вроде бы, тоже шесть? - Вообще-то семь. Да и Библию приплетать как-то не особо хочется... Пользуясь всеобщим отвлечением на такую маловажную вещь, как придумывание названия, я мысленно вернулась к данным сканирования. Чтобы голограммы, парящие надо мной, не выдали ненароком моего истинного занятия, я вывела на них изображение цепочки ДНК с быстроменяющимся набором цифр, какое-то время назад перешедших в третью, завершающую стадию кодировки. Первые два набора уже выстроились в последовательность, ожидая финального подтверждения. Процесс был завершен на девяносто два процента, у меня в запасе оставалось не так много времени, прежде чем мои действия породят вопросы. Прежде я должна разобраться в том странном чувстве ужаса, определить его источник, причем, сделать это сама, без осведомленности всех присутствующих. В конечном итоге,.. это ведь мое сражение. Один на один с врагами, с собственными страхами, с воспоминаниями и реальными кошмарами собственных снов... Репликаторы. Это их засекли сенсоры, о полчища их кораблей разбилась тонкая, чуткая паутина сканеров дальнего радиуса, их изображение стоит сейчас у меня перед глазами. Миллиарды нанитов, миллионы обличий, тысячи кораблей наводнивших далекое межзвездное пространство. Они не осторожно вторгаются в новую галактику, не медленно обосновываются на ее окраинах, они в самом сердце Млечного пути, там, где есть источник колоссальной энергии, где гравитационные поля способны ослепить своей мощью любые сенсоры... - Элизабет, что это? – вопрос Джона обрушивается на меня ведром ледяной воды. «Чертовы голограммы!» - Я не знаю, но сила этого велика, и они ею пользуются. Репликаторы строят корабли, много кораблей, питаясь энергией этой штуки. - Квазизвездный источник? - МакКей, забей на определение! Сейчас оно нафиг никому не нужно. Элизабет, прерви связь с системой, - голос рядом со мной прозвучал требовательным приказом. - Одно дело, посидеть в Кресле ради создания защиты, совсем другое... - Что-то не так, - я резко открыла глаза, почувствовав не менее резкий толчок в спину, когда устройство вернуло меня в перпендикулярное относительно пола положение. – У них там есть Врата, и я только что видела, как они вращались, устанавливая соединение. - Какое соединение, доктор? Точнее,.. с кем? - С Землей! Репликаторы открыли гипертоннель на Землю! – ловя на себе непонимающие, растерянные и взволнованные взгляды, я подскочила с Кресла так, будто меня кто-то вытолкнул из него. В тот самый момент, когда, пройдясь беглым взглядом по лицам остальных, я сосредоточила все свое внимание на глазах Джона, раздался странный звук. Хотя, нет, ничего странного, просто входящий сигнал по каналу связи, но он заставил меня вздрогнуть.
Над консолью оформилась дымка трехмерной голограммы, изображающей диспетчерскую Шайеннского комплекса на заднем плане и встревоженное лицо сержанта Харримана на переднем. - Генерал Лэндри, согласно Уставу, обо всех незапланированных активациях Врат надлежит сообщать вам лично! - Поменьше текста, Уолтер, - с трудом сдерживая нетерпение, попросил генерал. – Что там у вас? Очередной незваный гость на пороге пытается вломиться во Врата? - Щит активирован, сэр, он блокирует частоту передаваемого сигнала, но... - Это репликаторы, - озвучил другой голос, обладатель которого не спешил появляться на экране, однако я все же знала, что он не принадлежал никому из персонала. Говорил вампир. – Они пытаются передать через гипертонелль видео в реальном времени. - Адрес, Эреб, - двумя четко произнесенными, без наслоения эмоций словами обрывает Аполлон. – Соединение установлено из Млечного пути? - Адрес восьмизначный. Идентификационный шеврон Пегаса. Это... Подожди, а с чего вы взяли, что?.. - Червоточина из Пегаса? – внезапная вспышка телепорта ослепила, а следующее, произнесенное только что бывшим здесь вампиром, слово прозвучало уже по ту сторону голограммы. – Асуране, – алые глаза Аполлона смотрят из полупрозрачного, парящего в воздухе экрана прямо на меня. Под этим взглядом логическая цепочка в моих мыслях выстроилась с невероятно быстротой. Понимание грянуло громом внутри меня, а за хлынувшими из подсознания фрагментами, с невероятной быстротой складывающимися в единое целое, я не заметила, как Джон вновь приблизился ко мне. Не сразу почувствовала и его прикосновение к моей, сжатой в кулак, руке. - Элизабет? – он сомкнул свои пальцы вокруг моего запястья, затем я ощутила и мгновенно пресекла его попытку проникнуть ко мне в сознание. – Лиз,.. впусти. Почему ты?.. В ту секунду зал наполнился множеством световых всполохов, которые, с разницей в доли от секунды, поглотили всех вампиров. Отвечать на вопрос Джона у меня просто не было времени, прежде чем я тоже задействовала телепорт своего кольца. Место телепортации целиком и полностью зависело от моего желания и концентрации на нужном образе. Представить и пожелать оказаться в диспетчерской КЗВ не являлось большой сложностью, вот только... - Джон! – воскликнула я сразу, едва поняла, что вместо диспетчерской оказалась в далеком от нее и, ко всему прочему, совершенно пустом коридоре. - Тебе туда нельзя! – он удерживал мою руку. - С чего вдруг? – я резко обернулась, с вызовом встретив его взгляд. – С того, что ты даже вскользь не соизволил мне сообщить о возвращении Кадиса в Пегас? Быть может, с того, что Млечный Путь уже давно кишит репликаторами не хуже, чем разворошенный термитник? Или причина в другом, том, что ты опять же решил мне не рассказывать? «Ну же, Элизабет! Мы знаем, вы хорошо нас слышите? А вы знаете, что, несмотря на отсутствие ответа, мы можем быть очень терпеливыми в его ожидании», - раздается в голове множественное эхо чужих голосов, от которых дрожь пробегает по телу. Машинально я закрываю ухо рукой, хотя знаю, что это бесполезно, их зов от этого не исчезнет и тише не станет. - Лиз, – Джон осторожно касается моего лица. Его взгляд, настойчиво ищущий пересечения с моим, исполнен тревогой. – Тебе лучше уйти отсюда. Чего бы они ни хотели от нас, щит на Вратах не позволит пройти ни сигналу, ни чему-либо еще. Кроме того, Рэй, Аполлон и остальные позаботятся обо всем, - разжав мой судорожно сжатый кулак, он вложил в него свои пальцы. Вторая его рука обвила мою талию. – Они во всем разберутся, без нашего участия. - От «нас» они ничего не хотят, Джон. Им нужна я и только я, - опустив его руку с талии, я устремила взгляд в пол, избегая новой встречи взглядов. - Тем более, - в его ответе холодная злость. – Почему ты так легко хочешь удовлетворить их прихоть, хотя дрожишь от одной только мысли о встрече с ними через полупрозрачную панель? - Потому что мне надоело казаться слабой в их глазах! Я устала бояться, Джон! Я не слаба, и я больше не бесчувственная кукла, распятая на стене, которую можно по первой прихоти затащить во взятую из воздуха реальность! - Никто не считает тебя слабой. - Но они считают, Джон! А еще они, вернее Арес, что почти равнозначно, хотят знать, что изменилось во мне с тех пор. За этим они связались с Землей, затем, чтобы вновь увидеть меня! А я в свою очередь не упущу возможности доказать всем им, что полтергейст с летающими по лаборатории шприцами и бесполезные скачки температуры теперь в прошлом и больше не вызовут ни у кого снисходительно-надменной улыбки. Я больше не могу прятаться, оставаясь не у дел. Тебе же пора понять, что скрывать от меня правду бесполезно, во сне или наяву, я все равно приду к истине, потому что это мое сражение. Пойми, Джон, ни твое, ни Кадиса, никого другого – это моя партия! Рано или поздно ее придется разыграть! Я не готовилась сказать ему все это,.. не так! Я не хотела, чтобы мои слова обернулись градом осколков, настигших его неожиданно, как бесчестный выстрел врага в спину. Ведь я не враг, а боль, которую я причиняю ему, возвращается ко мне неосмотрительно брошенным бумерангом. Я не хотела, но... так получилось. Также как дрожь и бесконтрольный страх, о котором говорил Джон, слова вырвались сами, спонтанно, я ни секунды их не обдумывала, не было возможности, и, как оказалось, все правда. Правда, причинившая ему боль, которую он не заслужил. Далекие голоса снова наполнили голову, навязчивый шепот раздражал и мешал сосредоточиться, но лицо Джона для меня в этот миг было куда важнее всего прочего, поэтому я закрыла сознание, блокируя посторонний доступ в собственные мысли. Теперь это легко сделать, отныне я могу выставить их вон из своего разума без помощи Джона. Помимо этого, есть кое-что большее, что мне ныне доступно... - Что? – спросила я, когда Джон вдруг замер и опустил взгляд, прислушиваясь к чему-то, что не способен уловить мой слабый человечески слух. – Джон, что там? Что ты слышишь? - Аполлон... открыл защищенный канал, позволив сигналу репликаторов пройти. Они... - тень ярости пробежала по его лицу, а губы разомкнулись в неполном, инстинктивном оскале. – Ты права, они хотят тебя видеть и говорить лишь в твоем присутствии. - Джон, я должна... - Ничего ты никому не должна! – он сжал мою руку, заставив невольно задуматься над тем, что на запястье, наверняка, останутся следы его пальцев. - Отпусти! – я дернулась, рассчитывая на тщетность попытки освободиться, но его хватка неожиданно ослабла, каменные пальцы разжались. Пользуясь секундной возможностью, я вновь использовала телепорт. Пространство вокруг неуловимо быстро изменилось, на этот раз все же приблизив меня к желанной цели. Сориентировавшись, я узнала когда-то давно исхоженный мною вдоль и поперек, просторный, правда, не такой многолюдный, как раньше, коридор в диспетчерскую. - Элизабет, стой, - Джон снова опустил руку на мое плечо и быстрее, чем я успела это заметить, развернул меня к себе лицом. – Пожалуйста, объясни. Не закрывай мысли, покажи еще раз то, что ты увидела в Антарктике, я не успел разобраться. - Не сейчас, Джон. Меня ждут переговоры, - ответила я, опустила его руку и шагнула вперед. Из дверного проема я видела чужие спины. Людей в форме Командования, вампиров, закованных в черную кожу. Сейчас все стояли плечом к плечу. Только светящийся край голограммы, ставшей заменой прежним компьютерным мониторам, проступал в небольшом промежутке между двумя наблюдателями. За их фигурами я не видела изображения, зато... хорошо слышала голос. Теперь он был один, четким баритоном звучащий сквозь динамики. Не Оберот. - Диалог продолжиться только в присутствии доктора Вейр. Уверяю вас, дальше простого общения дело не зайдет, однако если... - Что вам нужно? – достаточно громко спросила я из-за широкого плеча Аполлона, заслоняющего большую часть монитора. Безудержная дрожь пробрала все мое тело от кончиков пальцев до кончиков волос при одном только беглом взгляде на полупрозрачное, неизменно бесстрастное и равнодушное лицо. Оно выглядело таковым, однако на самом деле, как и прежде, я видела в нем незаметную другим ледяную надменность,.. даже какую-то издевку. - Доктор Вейр? – губы репликатора зашевелились. Вполне себе человеческие губы,.. во всяком случае, любому непосвященному и в голову бы не пришло, что перед ним всего-навсего идеально копирующая человека машина. – Прозвучит странно, но я действительно удивлен, что добился вашего внимания. Непривычно видеть вас такой, твердо стоящей на ногах, с выражением решительности на лице. - Оставьте попытки выразить эмоции, у вас они выходят отвратительно. Радость от долгожданной встречи не взаимна, и я вновь повторяю свой вопрос: что вам от меня нужно? - Этот же вопрос я планировал задать вам, ведь именно вы пять минут назад пытались проникнуть в наше ядро данных. Отдаю должное, сегодня у вас это получилось намного лучше, чем раньше. «Заметили, - ноги подкосились, а сердце пропустило удар. – Они меня заметили. Не сами, не могли, но... Арес», - я моргнула, сосредотачиваясь и безуспешно пытаясь скрыть без того слишком заметный страх. Джон стоял за спиной, я чувствовала его, казалось, даже ощущала его прерывистое от упреждающего рычания дыхание на коже плеча, но сейчас... я просто не могла позволить себе отвлечься, ища в нем поддержку или защиту. - Вы, также, как немногим ранее ваши люди, столь бездумно, логике вопреки, пытались получить доступ к тому, что не предназначено для ваших разумов. Сейчас вы дрожите, как осиновый лист... Да, именно, не удивляйтесь, за то время, что мы провели в вашем сознании, нам стала доступна суть многих метафор и сравнений языка людей. Ваш страх так же силен, как и прежде... - Ближе к делу. Исток ваших эмоций и поведения мне известен, неясно лишь одно - вы сказали: «Мои люди». Что это значит? - Все, кто стоит позади вас, знают об этом. Почему бы вам не спросить у них? - Что значат ваши слова и как они связаны с флотом из тысяч кораблей в центре галактики? Планета и... то устройство на ней. Я видела... - Вы зашли далеко, Элизабет. Подобный доступ имеет свою цену, - лицо говорящего неожиданно развеялось серебристой дымкой, однако в следующий же миг бесформенный всполох обрел новые очертания: не лица, а четырех безжизненных тел, лежащих друг возле друга на примятой сырой траве. – Узнаете? – спросил невидимый, все такой же безразличный голос. Сперва просчитав варианты возможной ошибки, затем, осознав, что оная невозможна, я просто попыталась объяснить самой себе, как такое могло произойти. Ведь еще вчера Дениэль, Вала и полковник Митчелл... - Не трогай! Не смей прервать соединение! – я бросила предупреждающий взгляд на руку Джона, зависшую в паре дюймов над консолью, после чего снова вернула все внимание к галоэкрану, изображение на котором снова сменилось бездушным лицом репликатора. – Узнаю, но... как? Что вы с ними сделали? Озвучив эти вопросы, я ощутила перекрывающую страх злость. Почему я узнаю от них, врагов, то, что должна была узнать от своих людей, от друзей,.. от Джона в первую очередь. - Все просто, доктор Вейр. Как бывшему руководителю, схема вам должна быть знакома. Отряд на мирной миссии случайно встречает врагов, пытается проникнуть в их стан и устроить диверсию. Понимаете меня? Не совсем?.. В любом случае, итог попытки был только что вам продемонстрирован. Они пока живы, но это ненадолго – ассимиляция пройдет быстро. И имейте в виду, кровью вампира им уже не помочь. Попытайтесь – и все четверо испытают на себе то же самое, что мы когда-то опробовали на вас. Первый отряд – передовая, лучшая группа, на которую равняются все без исключения военные, связанные проектом Звездных Врат. Каким бы ни был состав первой команды, она была и навсегда останется элитой. Полковник Митчелл никогда не отдал бы такой бессмысленный приказ. Неважно, насколько неожиданной выдалась встреча. В первую очередь он подумал бы о том, как выбраться живыми. Ни о какой диверсии и речи идти не могло, если только... «О, Боже, нет!..» - Что за прибор я видела? – вопрос прозвучал неожиданно громко. – ЗВ-1 пытались уничтожить его? - Много вопросов, доктор. Прикованные к стене, вы были менее словоохотливы. Джон за моей спиной зарычал, но я не уделила этому внимания, продолжая напряженно всматриваться в голограмму. Внутри меня ожесточенно сражались чувства и эмоции, та человеческая часть меня, которой по желанию Ареса были навсегда лишены репликаторы и которую он сам же иногда прививал некоторым из них, чтобы их слова как можно больнее били по человеческому самообладанию и психике. Четкие, красочные и подробные воспоминания о годах плена заставляли мое тело инстинктивно дрожать, ладони, которые я держала на консоли, оставляли на полупрозрачном гладком материале след испарины. Внешне я просто не могла скрыть страх, но внутренне, сознанием и мыслями, находилась теперь в самом центре своего «страха», внутри него, в условном сердце, которое сами они называют ядром данных. Количество информации в нем стремиться к бесконечности и, если бы я только рискнула пропустить всю ее через свой разум, мучительная смерть была бы неизбежной, но... Медленно и осторожно я убираю с консоли руку, опустив ее вниз, за широки борт из темного, почти черного материала, отливающего глянцем стекла. Джон стоял близко, почти вплотную ко мне, так что найти вслепую его руку не составило труда, также как и ощутить неестественную скованность мышц, каменный, в ярости сжатый кулак. «Возьми мою руку. Только так, чтобы не заметили». Сопровождая прикосновение непониманием и замешательством, Джон все же беспрекословно выполнил просьбу, с привычной осторожностью сомкнув пальцы на моей руке. Я сжала свои вокруг его ладони. - Вам придется дать ответы на мои вопросы, - иронично процитировала я слова, которые еще не так давно произносились в мой адрес, - хотите вы этого или нет, - я прикрыла глаза, крепче сжав гладкую ладонь Джона. Ментально управлять новыми компьютерами и консолями диспетчерской было не сложнее, чем спутником при помощи Кресла. Чтобы снять с Врат энергощит, полноценно заменивший диафрагму, хватило лишь моего желания. - Элизабет, что вы делаете? – по резкому движения воздуха я почувствовала, как рука Аполлона молниеносно переместилась к светящейся точке включения защитного поля. – Для нас наниты, конечно, неопасны, но люди... – тонкий палец прикоснулся к индикатору, но это не принесло ожидаемых результатов. Щит по-прежнему был опущен. «Элизабет, что это? Что мы делаем?» – сквозь бездну данных, в которую стремительно погружалось мое сознание, я уже не слышала голосов остальных, никого,.. кроме Джона. Его мысли, как и прежде, звучали отчетливо, вместе со мной следуя вглубь моего страха. «Это их ядро. Одно из нескольких. Через две минуты произойдет синхронизация с остальными, включая то, что в Млечном Пути. Если репликаторы Асураса успеют передать информацию о том, что я делаю, ЗВ-1 убьют, а самой мне не запомнить и йоты этих данных, переписать их я не успею, но ты... сможешь запомнить». «Тебя, нас с ними разделяют миллионы световых лет. Как это возможно?» «Принцип моих ночных кошмаров. Разве что ныне... мы с репликаторами неожиданно поменялись ролями». «Что у тебя на уме, Лиз? «Сюрприз», - мысленно ответила я, разрывая ментальную связь. Джон попытался воспрепятствовать, но мои пальцы уже выскользнули из сплетения наших рук. Он запомнил достаточно и при необходимости легко воспроизведет, а сейчас я должна закончить то, что начала. Без его помощи. - Нас миллиарды, Элизабет. Вам с нами не тягаться, а план Создателя будет приведен в исполнение, едва закончиться калибровка и зарядка передатчика. Дабы удовлетворить напоследок ваше любопытство, сообщу: прибор называется «Атерро». Ваши друзья вам расскажут о его прототипе, если сочтут нужным, только ситуацию это не изменит. Очень скоро все Врата Млечного Пути будут уничтожены... - До этого момента вы не доживете, я вам гарантирую, - открыв глаза, я посмотрела на голограмму, с которой секундой ранее исчезло лицо. Оно рассыпалось пылью и, наверняка, образовало горсть на полу, которую мы со своей стороны видеть не могли. Видеть не мог никто, зато я могла чувствовать. Мне было страшно снова оказаться среди них, внутри их сознания, но теперь я не была беззащитна, сегодня я здесь – не униженная жертва, молящая о смерти я... «Кто? Хакер-убийца? Мессия, исполняющая свое предназначение? Нет... Я все та же Элизабет, что и два месяца назад, только теперь по другую сторону лаборатории, свободная от кандалов и... вольная отомстить. Самой, что ни на есть настоящей местью. Гори синим пламенем пацифизм, к дьяволу мир, о нем не помышлял ни один нанит в их телах, когда они заживо скармливали меня вампирам. Они заплатят, не все и не так жестоко, как того хочется, но... заплатят!» - я снова закрыла глаза, удерживая руку над панелью. Сознание тут же наполнилось бесконечностью голосов. Они говорили все вместе, но каждая их фраза заведомо являлась началом предыдущей, наглядно демонстрируя единство информации внутри их коллективного разума. «Одновременно активировались все МНТ...» «...в том числе те, что не были задействованы и находились в режиме гибернации...» «...Буферы переполнены...» «...Перегружены магистральные проводники...» - Отключите их. Немедленно перезагрузите систему! – приказывает голос, звучащий через динамики. - Не удается завершить! Отсутствует протокол подтверждения! «Посторонний доступ к центральному ядру...» «Источник!?» «Она. Это... она! След ее воздействия». - Закройте гиппертоннель Врат! Я прижала ладонь к панели набора адреса с моей стороны, препятствуя выполнению приказа. - Команда отменена! - Что!? - Она блокирует нас! - Предохранители сгорели во всех секторах! Критическая перегрузка через шесть, пять... - Лиз, одновременный взрыв такого количества Модулей уничтожит планету, - Джон касается моей руки чуть ниже плеча, очевидно, надеясь тем самым отвлечь мое внимание от деяний по ту сторону голубой воронки. - На то и расчет, - не открывая глаз, отозвалась я. - ...два, один, - едва металлический голос закончил отчет, я вновь активировала снятый на время контакта щит Врат, обрывая связь с коллективным разумом. Лишь отдаленное эхо мощнейшего взрыва достигло моего сознания через стремительно разрывающиеся ментальные нити. По полупрозрачной глади экрана прошла рябь, за которой уже невозможно было различить что-либо конкретное, хотя... На ничтожную долю секунды мне показалось, что где-то там, где теперь вездесущий огонь сжигал города репликаторов, стремительно испаряя в своей всепоглощающей пасти океан и всю поверхность планеты, мелькнул свет – слепяще белый, за которым скрывались алые глаза с вертикальными прорезями хищных зрачков. «Видел, значит?.. Что ж, гордись. Желаемого ты добился – вышвырнул меня на ринг». - Элизабет, твоя рука, - Джон оттянул меня от консоли. Быстрее, чем я это осознала, его рука коснулась щеки, слегка отвернув мою голову в сторону, навстречу встревоженному алому взгляду. – Снова, Лиз! Глаза... - Я в порядке, - отвергнув его поддержку, оперлась на консоль. Во мне стремительно набирали силу злость и обида на них, на него. Скользящего взгляда по панели хватило, чтобы планшет вылетел из рук явно пребывающего в прострации техника как пробка из бутылки шампанского. - Лиз... - Я в норме! Только... мне любопытно, почему никто ничего мне не рассказал? – я обернулась к Джону. – Почему ты молчал! ЗВ-1, зараженные нанитами, со вчерашнего дня черти где на краю галактики, и я узнаю об этом только сейчас от... от... Уже неважно! – откинув назад голову, я изо всех сил пыталась успокоиться и укротить эмоции, пока они не продолжили начатое на Асуре здесь, в Шайенн, или, что куда более вероятно, пока мое тело еще может с ними справиться без посторонней помощи. - Что за прибор Атерро? – я посмотрела перед собой, по-прежнему избегая пересечения взглядов, устремила взор в одну точку: на Врата, что были за бронированным стеклом уровнем ниже: «Не будь идиоткой, Элизабет! Тебе не все ли равно? Учитывая, что даже самый безобидный прибор, побывав в руках у Ареса, за считанные секунды способен превратиться в прямую угрозу Вселенной. И хорошо, если только одной. - Элизабет, пожалуйста, прекрати закрывать мысли. Я тебя не слышу и... - Полковник Митчелл с группой все еще живы и все еще где-то там. Вернее, - начертив пальцем на голограмме комбинацию символов, я мысленно преобразовала их в более узнаваемый, компьютерный вариант, - там. Нужно закончить то, что они начали и уничтожить случайно обнаруженную ими штуковину. - Лиз, только не говори мне?.. - Врагу мы не даем свободы действий, - я посмотрела на него, не сумев при этом удержать в себе ментальную волну обиды и разочарования, - а своих не бросаем в плену! Или ты забыл свой собственный принцип?
***
- Да, доктор, мы узнали об этом еще вчера, когда ЗВ-1 не вышли на связь в запланированное время, и мы послали зонд, - оправдывался Лэндри, традиционно сидя во главе стола, но слегка изменяя при этом генеральской выправке, устало откинувшись на спинку кресла. – Данные, пришедшие через тоннель, перед тем как зонд был уничтожен, нас, мягко говоря, шокировали. ЗВ-1 ушли на мирную миссию на одну из уже давно исследованных, заселенных планет. Что немаловажно, вчера утром, когда мы договаривались с местными жителями о визите, все было в порядке, никаких признаков угрозы вторжения. - Мы сами проверяли планету, - улучив момент, добавила Гера. – Она была чиста двадцать семь часов назад. Учитывая уровень развития местных жителей, никаких технологий, кроме тех, что оставили для исследования ЗВ-группы, там обнаружено не было. - Не было, я этого не отрицаю, но сейчас... – кивком я указала на двойную голограмму, проецируемую одновременно кольцом Джона и моим. - Планы у них, черт возьми, такие, что Наполеон с Гитлером отдыхают! – свирепо оскалился Джон, облекая в картинку очередной образ, позаимствованный им из коллективного сознания репликаторов. На этот раз, как, впрочем, и в большинстве предыдущих, это была формула из базового кода, которую вряд ли понял кто-то, кроме вампиров. - Но где хоть какая-то логика в этих планах? – угрюмо и подавлено спросил Родни, как всем известно, не привыкший чего-то не понимать и быть на второй роли в тени затмивших его гений совершенных вампирских разумов. – Уничтожением всех Врат в галактике, он подложит свинью в первую очередь себе самому и своему новообращенному выводку. Как же они передвигаться из мира в мир будут, чтобы добыть себе хавчик? И это при условии, что нужный им, да и любой другой хавчик вообще останется после того, как разом рванут все Врата. - У Ареса и его... выводка, - меня в очередной раз инстинктивно передернуло при звуке его имени, сошедшем с собственных губ, - достаточно планет для кормления в других, менее развитых и не оказывающих сопротивления галактиках. Если он уничтожит жизнь в Млечном Пути, это еще сильнее ослабит Высших и усилит его власть. Что до перемещения... Высшим не нужны подпространства и гипертоннели для путешествия по Вселенной. Они... как фантомы, их сущность позволяет им мгновенно оказываться в любой точке пространства с помощью одной лишь мысли. Репликаторы, если в них к тому моменту не исчезнет необходимость, смогут перемещаться на кораблях. Заметь, из устройства Атерро Арес устранил вовсе не побочный эффект, его он как раз усилил и сделал доминантным, а прямое назначение отключил. Гипердвигатели больше не взрываются. - Это все – безусловный плюс в пользу главного упыря Вселенной, который несомненно обернется многомиллиардным минусом человечеству, но разве мы не видели, как Вознесшиеся Древние используют Врата? Судя по отчетам ЗВ-1, да и в Атлантиде я своими глазами это наблюдал, когда Чайе срочно понадобилось вернуться на Прокулус. - У всего есть свои нюансы, Родни. Орлин из рапортов ЗВ-1 был ослаблен и лишен поддержки остальных, Чайя разрывалась между человеческой и энергетической формой. Это также оказало свое влияние. - Ладно. Ты... уж прости, что я один тут такой любопытный, но... откуда ты все это знаешь, хотя... уже неважно. Полчаса назад ты планету разнесла с расстояния в сотни тысяч световых. «Где только были их коллективные мозги, когда они над тобой издевались, зная, какое возмездие их ожидает в будущем?» - Родни поежился от собственных мыслей, а я от того, что услышала их. Все же, читать сознание кого-то, кроме Джона, было для меня непривычно и... совестно за приватные воспоминания, которые я случайно могла увидеть. Уловив немой вопрос ученого и мои о нем суждения, Джон странно посмотрел на меня. Не то, чтобы мне был в новинку этот его взгляд, просто сейчас мы не дома и даже не одни... Наверняка, это его раздражает, почти бесит, плюс ко всему общее волнение, напряжение и необходимость просматривать воспоминания репликаторов. Могу себе представить, они – вовсе не предновогодняя комедия для семейного просмотра. - Наконец-то! Почему так долго? – воскликнул Родни, вернув меня в суровую реальность из не менее суровых размышлений. По другую сторону стола материализовался Рэй, рядом с ним – полковник Колдвелл. - Разборка и последующая сборка гипердвигателя даже с нашей скоростью занимает время, доктор, - сухо обронил вампир в сторону МакКея, затем посмотрел на генерала. – Крейсер готов к вылету. Расчетное время достижения заданных координат – час пятнадцать. - Хотите сказать, «Дедал» пересечет галактику по диагонали за час с небольшим? – Стивен посмотрел на вампира с недоверием. - Что вы сделали с двигателем? Впрочем, вопрос уже не актуален. Меня больше интересует, куда именно летит мой корабль, и дальнейший план действий. Шеппард? – строгие глаза обратились к Джону. «Да, мистер Ясно солнышко!» - беззвучным сарказмом огрызнулся Джон, оборачиваясь ко мне вместе с креслом, которое, к счастью для самого себя, хорошо вращалось на все триста шестьдесят. – Лиз? Куда и зачем летит «Дедал»? - На орбите вокруг этой планеты, - я преобразовала символы координат из своих мыслей в визуальный образ, - три боевых крейсера и пять кораблей класса «Аврора». Правда, от как таковой «Авроры» в них сохранился разве что корпус, поэтому... Восемь боевых кораблей, вооруженных лучевым оружием, запитанным МНТ. Их прямое назначение – охрана прибора Атерро, его составляющих и энергогенератора на поверхности планеты. Вот здесь, - я указала область голограммы. - Достигнув координат, непосредственно в момент выхода «Дедала» из гиперпространства, задействуйте щит-маскировку, иначе поездка выйдет короткой и безрезультатной, - Джон продолжил за меня ознакомление с тактической частью. – Мы, в свою очередь, если к тому времени успеем вытащить ЗВ-1 и разобраться с этой хренью, взрывающей Врата, телепортируемся на крейсер и улетим благополучно домой, развеяв по Вселенной еще одну планету и восемь реплокораблей вдогонку. Если не успеем – вам придется подождать и... самим подумать, как предотвратить большой бум всех Врат в галактике. Но это так, план В на всякий случай. - Хорошо. Допустим,.. теория ясна, и на чем она основана, спрашивать не стану, - Стивен скользнул по мне нерешительным взглядом. - Почему селинцы не могут лететь с нами? Причина ведь не только в том, что «Дедал» для них – запаянная консервная банка, полная соблазна? - Люди для репликаторов и стоящего за ними Ареса - пустое место, они не считают нас за угрозу. В сущности, они ни с кем не считаются, кроме... вампиров, в особенности, таких сильных и талантливых, как селинцы. Как прародитель, Арес знает всех вас, - я посмотрела на Геру и Рэя, - ваши силы, слабости и хуже всего то, что он чувствует вас на расстоянии. Он – не ваш создатель, но он намного сильнее Кадиса, и с каждым из вас он был знаком лично. Ваше приближение к планете выдаст и «Дедал», и нас, заставив репликаторов запустить устройство, несмотря на уровень его заряда. - Но подполковник Шеппард, лейтенант Форд и его вампиры идут с вами? – Гера обратила на меня свой пылающий взгляд. «Если учесть то, что одну он меня не отпустит никогда...» - ...Энергию Джона я смогу скрыть от Ареса, но не ручаюсь ни за кого из вас. Лейтенанта Форда и его группу Арес никогда не знал, на их ментальные волны не настроен. В худшем случае, они станут белыми пятнами в его видениях, что не вызовет серьезных подозрений. - С этим все более-менее ясно, - генерал Лэндри глубоко вздохнул. - Полковник Колдвелл, вы свободны. О старте «Дедала» доложите диспетчерам. - Есть, сэр! – Стивена поглотила яркая вспышка. - А мы... тем временем перейдем к самой неприятной части, - серые глаза посмотрели на меня вопросительно, но в тоже время с надеждой. - Если вы, вернее, тот репликатор, сказал, что кровью вампира ЗВ-1 уже не помочь, более того, единственный намек на вмешательство бессмертных – и наши люди мучительно умрут, то каким же образом вы собираетесь помешать этому случиться? - Имелась в виду иммунная реакция бессмертной крови на наниты внутри человеческого тела. Во всем остальном, дело времени. Кровь просто не успеет попасть в организм, прежде чем репликаторы заметят попытку и остановят их сердца. Или же... кровь попадет, но прежде, чем она подействует, сердца перестанут биться. И того... - Обращение. Что тоже не вариант. Одним словом: кто не успел - тот опоздал, - Джон посмотрел на меня проницательно, умоляюще, озвучив абсолютно не сочетающийся со взглядом вопрос: - Что все-таки намерена делать ты на планете, кишащей нанитами? - То же, что когда-то ты сделал для меня, и что не можешь сделать сейчас для них, не убив при этом. Заставлю бороться. И да... - я посмотрела на генерала. - Кто четвертый член команды, если Тил’к, насколько мне известно, сейчас на Чулаке? - Лейтенант Дженнифер Хейли. После того, как полковник Картер заняла пост руководителя экспедиции в Пегасе, полковник Митчелл долго искал ей замену, но в итоге счел затею провальной и просто запросил перевод лейтенанта из другой ЗВ-группы, сославшись на то, что она, хоть и не замена, зато похожа на Саманту по характеру. - Давно она в команде? - Чуть больше полугода. «Вот она, горькая правда службы на Командование. Всего лишь лейтенант, а уже как будто отслужила свое, положив непрожитую жизнь на плаху». - Ладно, народ, отправляемся через полчаса, - ветром взвившись со своего места, Джон также молниеносно оказался позади меня и отодвинул мое кресло, намекая тем самым, что в брифинг-зале мне делать больше нечего. «Идем, Элизабет, тебя ждет VIP брифинг и VIP инструктаж». «Похоже, смирился, - констатировала я, послушно следуя за ним к выходу из помещения. Конечно, полчаса – это слишком много, тем более, для вампиров, но Джон недвусмысленно определил, да и самой мне нужно время, хотя бы самое минимальное, чтобы с ним поговорить, чтобы... осознать, в конце концов, что я сделала полчаса назад и на что добровольно подписалась минутой ранее. Ведь быть так близко к ним, окруженной ими, знать, что вся планета, сам воздух заражен частицами, которые еще не так давно были внутри меня, в моей крови, в моем... разуме. – Господи, о чем я думала, взрывая Асурас? То был страх, эмоции, попав в их ядро, я увидела возможность и... и просто ее реализовала. Просто захотела. Неужели для того, чтобы уничтожить целую планету, мне достаточно лишь захотеть? Это ненормально. Неправильно, так не должно быть!» - я шла, дыша Джону в спину. Только ее я видела, он шел быстро, поравняться с ним я не могла, и молчал. Он вообще ничего не сказал о случившемся, никак не прокомментировал, не оправдал и того, что ничего мне не рассказал. - Джон, - мои пальцы проскользнули по его спине в безнадежной попытке притормозить. – Джон, ну, пожалуйста,.. не молчи. Ты обещал мне инструктаж. - Еще я обещал... Нет, я клялся, что впредь никогда не подвергну тебя опасности! – он обернулся настолько неожиданно, что я врезалась в его грудь, не успев остановиться. – Что ты творишь? – он хватил меня за плечи. – Зачем ты снова связываешь себя с ними? Два года не научили, не отвратили, примером не стали?! - Джон! - Что Джон!? Ну, что, Лиз? – его глаза метали молнии. – Прямо сейчас у меня возникает чертовки соблазнительное желание связать тебя по рукам и ногам, надеть черную повязку на глаза, накачать снотворным и запереть в совершенно пустой камере. Знаю, ты мне подобного никогда не простишь, как и я сам, но, во всяком случае, ты хотя бы жива останешься, а не развеешься прахом, спасая Вселенную! Спасая жизни других, но убивая себя, Элизабет! Его руки крепко меня держали, а стальная решительность в темно-алом взгляде насильно заставляла поверить в то, что еще чуть-чуть, еще одно слово наперекор – и он действительно меня запрет, проделав все то, что только что перечислил. - Ты не посмеешь, - я напрягла руку, стараясь освободиться, но с таким успехом можно было пытаться вырваться из захвата статуи Свободы. – Джон, больно, отпусти! - Прости, – внезапно он прижал меня к себе, осторожно положил руку на затылок и провел по волосам. Вместо прежнего хриплого, его голос стал мягким, тихим. – Малыш, ведь я прав. Тебе ведь страшно, ты боишься встречи с ними. Реальной встречи, не общения через монитор, когда между вами было огромное физическое расстояние. Если ты пойдешь туда, все будет по-другому... - Арес сделал репликаторов умнее, он многому их научил в том, что касается противостояния бессмертным. И теперь никто, кроме меня, не сможет помочь ЗВ-1, ты ведь понимаешь. Я должна, у меня нет права и времени угождать собственным страхам. - Тише, не объясняй, я все понимаю. Я понимаю, и поэтому я пытался оградить тебя от этого. Я не рассказал тебе ничего, потому что хотел потянуть для тебя время. Оставить тебе еще хотя бы четверть шанса на нормальную жизнь. Хотя бы пару недель... - Их у меня нет, Джон. Он мне их не дает. Он убивает моих людей, он изобретает устройства массового уничтожения – все для того, чтобы я приняла бой. И прямо сейчас я бы рада ни о чем не знать, но этой возможности у меня тоже нет. Мое предназначение не позволяет мне не знать о том, что люди гибнут. - Не бойся, любимая. Я рядом. Я буду с тобой от начала до конца и не оставлю нано-выродкам ни единого шанса тебе навредить. - Спасибо, - я сжала его в объятиях так сильно, как только могла. – За то, что рядом, - у меня не было сил выразить, насколько важны для меня его слова. Насколько важна и незаменима его поддержка и защита, его объятия, его... присутствие рядом. С ним у меня есть все шансы снова научиться быть сильной и доказать моим мучителям, что я не слаба, не беззащитна. И дело не в том, что он – могущественный вампир, просто он был и навсегда останется моей опорой, моим рыцарем и якорем среди бездонного океана, кишащего акулами, жаждущими порвать меня и все дорогое, что есть вокруг меня, на мелкие куски. Даже если где-то в глубине, а иногда вовсе не в глубине души Джон не согласен с моим решением, он все равно найдет способ и возможность меня поддержать. Так было раньше, так есть сейчас. – Я люблю тебя, - успела прошептать я, прежде чем он увлек меня за собой в какую-то дверь. Какую именно, я не увидела, не следила за обстановкой вокруг, прижавшись к его груди, чтобы слышать редкие, обрывающиеся удары нечеловечески сильного сердца.
Глава 19 (часть 3)
***
Как давно это было, как редко случалось, чтобы я готовилась к внепланетной миссии. В Пегасе это была большая редкость. В основном я сидела в своем кабинете, читала отчеты и ждала возврата групп. Иногда все проходило гладко, иногда время ожидания растягивалось, и тогда... бессонные ночи, кофе литрами, случалось, даже успокоительное. Ждать и знать, что с командой что-то случилось, было кошмаром, переживая который, хотелось оказаться по ту сторону, с ними. Во всяком случае, мне казалось тогда, что убегать от свистящих над головой пуль куда менее ужасно, чем просто ждать. Особенно, если ушла и не вернулась в назначенное время первая группа. Джон... Случалось и так, что я ходила с ними на задания: переговоры о торговле, которые Джон под час терпеть не мог, или в качестве переводчика. Тогда, если было решено, что без меня никак не обойтись, из брифинг-зала я возвращалась в свой кабинет, оставляла там планшет, бумаги и направлялась в раздевалку. Из всей полевой амуниции, которую приходилось на себя одевать, я больше всего ненавидела бронежилет. Десять килограмм дополнительного веса, без учета всего того, что можно было распихать по его карманам, а список там отнюдь не маленький: от бинта и ножа, до гранат и C-4. Как-то Джон, перед миссией на планету рейфов, в шутку надел на меня полностью укомплектованную броню. - Я помню, - по привычке, бесшумно приблизившись сзади, он обнял меня за плечи. – Ты тогда еле на ногах устояла, пришлось поддержать. - Ага, и как раз в этот момент зашел Ронон, застукав меня в мужской раздевалке в твоем бронежилете и, ко всему прочему, в твоих объятиях. Наше счастье, что он не сплетник, и вы оба очень торопились нанести визит жизнесосущим инопланетянам, - я обернулась к нему с улыбкой. – К слову о «застукал»... Джон, это ведь женская раздевалка. - Но здесь нет никого, кроме тебя, - игриво, с лукавой улыбкой дьяволенка, он медленно одернул на мне футболку, защелкнув при этом пряжку ремня брюк. – А скажи мне, - его глаза сверкнули в свете ламп. Насыщенно рубиновые, сытые. - Есть ли хоть дюйм твоего тела, который я еще не видел? Как человек и... как вампир? - В этом ты преуспел как никто до тебя, - с интересом я всмотрелась в его лицо. Ничто, кроме цвета глаз, не выдавало: ни следа на губах, спокойное выражение на лице, теплота прикосновений. – Был в лазарете, успел переодеться... пока я лишь до раздевалки успела дойти. Вот скажи, если когда-нибудь я стану такой же быстрой, как ты, мне это будет казаться странным? - Поначалу да, но... когда привыкнешь, куда больше тебя будет удивлять, почему все вокруг такие медленные, - вопреки ожидаемой злости и молчанию, ответ на щекотливый вопрос оказался спокойным и даже каким-то поучительным, словно на будущее. Не желая давить, я просто ушла от темы, вывернувшись в его руках, чтобы достать из шкафа куртку. С его помощью дело пошло быстрее. - Так значит,.. в Пегасе Арес принялся за селинцев? – спросила я, не поднимая взгляда от «язычка» молнии, с которым тщетно пыталась справиться. - Через ментальную связь Кадис увидел вчера, как цепные псы Ареса напали на Морфея и Александра. - Прямо на охоте? - Таков его извращенный план. Либо перебить нас всех по очереди во время вылазок, либо ослабить голодом, заставив питаться сугубо пакетированной кровью. Как ни хреново признавать, но клыкастый выродок знает наши слабости, как свои пять пальцев, и поскольку живыми людьми мы не питаемся... - Кто-нибудь пострадал или... погиб? – я вздрогнула. - Нет, - он покачал головой. - Кадис с Элеадой успели вовремя. Реальных жертв удалось избежать, если не учитывать того, что Алекса пришлось по частям собирать. Теперь он в норме. - А Кадис? - С ним тоже все в порядке. Навешал агрессивным засранцам по самые не хочу, спалил лес до тла – словом, поразвлекся. Генерал О’Нилл сказал, вечеринка вышла зажигательная, по его меркам, даже слишком, поэтому он и хочет забрать оттуда Картер на пару дней. Собственно, за этим он и вернулся в Атлантиду, пропустив запуск спутников. - Было бы неплохо. Я имею в виду, собраться вместе пока есть возможность. - Согласен, было бы неплохо, - он хмыкнул, глядя на мою, по-прежнему расстегнутую куртку, про которую я благополучно забыла. Ловко забрав у меня «язычок» застежки, он за долю секунды справился с ним и медленно потянул вверх. - Вот только Саманта такая же упрямая, как ты, поэтому Джеку предстоит долго ее уговаривать или же... последовать моему дельному совету, перекинуть несговорчивую даму через плечо и пронести сквозь Врата, не обращая внимания на восклицания и протесты. - Ну да, ты же уже проверил это на мне, - я показала ему язык, но он никак не отреагировал, даже не съязвил, склонившись, чтобы закрепить кобуру на моем бедре. Оружие мгновенно и с непривычки заметно отяжелило ногу. – Зачем?.. – поинтересовалась я, но от того, каким взглядом он меня удостоил, прикусила губу, послушно сжав в руке то, что вложили в нее его теплые пальцы. Непривычно удлиненная форма, гладкая холодная поверхность. - Зовется «Кинжалом», нано-тварей убивает с первого, даже неточного выстрела. Достаточно зацепить. Отдача при залпе небольшая, уронить не бойся, перезаряжается сам в течении двух секунд, кнопка активации, - он накрыл мою руку своей, медленно ведя мои пальцы в нужном направлении, - здесь. Реагирует на отпечаток твоего пальца. - Замечательно, - я улыбнулась уголками губ, убирая опасную штуковину с глаз долой до поры до времени. С легким щелчком оружие угнездилось в кобуре. – Это все? Бронежилет ведь мне теперь не нужен, его полноценно заменит кольцо, от девятимиллиметрового и P-90 все равно нет толку... - Я все время буду рядом, Лиз. Тебе оружие вовсе не понадобиться, я близко их к тебе не подпущу. Это, - где-то там внизу его рука коснулась «Кинжала», - на всякий случай. Чтобы ты не осталась беззащитной, если что-то... - Пойдет не так? Джон... – я заставила себя улыбнуться, нежно проведя по его гладкой, как зеркало щеке. – Твои укусы для них смертельны, и репликаторы от них будут умирать быстрее, чем от М-импульса. Лейтенант Форд и его... вампиры нас прикроют... – я замолчала, внезапно осознав, кто, помимо Джона, взялся меня сопровождать. – Он... Эйден сильно изменился? - Не сильнее, чем я, Лизабет, - его взгляд внушил спокойствие. – Он и его парни будут вести себя тише воды, ниже травы, на тебя косо не посмотрят, не бойся. - Я и не боюсь, ведь ты будешь рядом. Только, - я положила голову ему на плечо, - предчувствие плохое или... просто нервы не на месте. - У меня и то и другое, - теплые губы Джона касаются шеи, волны пьянящего аромата его кожи накрывают меня с головой, ощущение его рефлекторного дыхания сводит с ума, ноги подкашиваются, но он не позволяет упасть, держит крепко. - Джон,.. прекрати, - слабым шепотом, через силу выдавила я. – Мне нужно быть сосредоточенной... Мне нужно... - Прежде всего, тебе нужно... почувствовать себя в безопасности, - хрипло дыша, он уткнулся мне в плечо. – Обычным человеком, любимой женщиной,.. моей малышкой, - он отстранился и пытливо заглянул мне в глаза. Мы смотрели друг на друга. Долго, его взгляд даже успел показаться мне бездонным, затем он внушил мне моргнуть, а когда снова позволил открыть глаза... - Вот, - он держал передо мной сжатую в кулак руку, на запястье которой парными отверстиями красовался свежий укус. Густые кровавые капли выделялись на фоне бледной кожи, странным образом маня, притягивая, увещевая сделать глоток. – Еще одна страховка. - Тебе ведь самому нужно... - Пожалуйста, Лиз, - его умоляющий тон не оставил места для сомнений, я просто поддалась притяжению, обхватила его запястье с двух сторон и приникла губами к ране. Кожа была все такой же твердой, кровь густой, но горячей... Все это я чувствовала, делая первый глоток, после... Окружающий мир его глазами, яркий взрыв его эмоций, пусть небольшая, но все же часть его силы. Сегодня, сейчас, он давал мне гораздо больше, он не останавливал меня, позволяя делать новые и новые глотки даже тогда, когда укусы стали заживать... «Черт!» - внезапно прозвучало в его мыслях, и в то же мгновение не закрытая на замок дверь в раздевалку открылась. Я увидела этот образ в сознании Джона, как в своем собственном: ничего не подозревающая девушка замерла в дверном проеме, будто громом пораженная. В ушах в тот момент близким эхом отразилось предупреждающее рычание. Я резко отпрянула назад, рефлекторно повернувшись лицом к незванной гостье. - Уходи, - тут же приказал ей Джон. – Ты ничего здесь не видела, ясно? Быстрый и отрывистый кивок в ответ, зеркальные, потерянные глаза и щелкнувший с внешней стороны замок. - Все в порядке, она никому не скажет, - он успокаивающе положил руки мне на плечи и в который раз за полчаса завладел моим взглядом, тихо прошептав: – Сколько бы раз я не видел это, никогда не привыкну, - мрачная тень пробежала по его лицу. - О чем ты? – я прикоснулась лбом к его лбу, запустив пальцы в волосы на его затылке. «Никогда не привыкну к твоим окровавленным губам», - в мыслях объяснил он, затем мягко, но настойчиво поцеловал. Ноги снова подкосились, однако в этот раз Джон остановился на удивление быстро, выражение его лица стало неопределенным. - На всякий случай, - шепотом сказал он, опуская манжет куртки на свое зажившее запястье. - Именно, - я кивнула, поправляя выбившуюся из наскоро собранного хвоста прядь, затем неуверенно подняла на него взгляд. – Своих не бросаем, верно? - Никогда, – он коснулся моего подбородка, а в глазах при этом вспыхнул огонь, в котором смешалось все: ярость, желание мстить, необходимость сражаться и защищать, страх. Животный страх вновь совершить тот единственный промах, когда обстоятельства заставили его отступиться от принципа, бросив меня ради спасения Атлантиды. – Никогда, Лиз! Впредь ни при каких обстоятельствах! - Я знаю. Это все знают, - активировав щит кольца, я сделала первый неуверенный шаг в направлении выхода. – Надеюсь, ЗВ-1 еще об этом не забыли.
Неподвижные, холодные... определение «мертвые» напрашивается само собой, едва ли не срывается с языка, но взгляд Джона успокаивает. Он слышит биение их сердец, слышат и остальные, а значит, надежда еще есть. Я здесь не зря, они не мертвы. - Лиз, чем еще мы можем помочь? – Джон стоит рядом со мной, он старается, чтобы голос звучал мягче, человечнее, но следы прежней ярости все же вторгаются в его вопрос, клыки наполовину оскалены, глаза горят дикой злобой, а руки сжаты в кулаки также сильно, как и пять минут назад, когда на нашем пути возникли репликаторы. - Не отходите далеко, - прошу я, и голос искажается страхом при виде нанитной пыли, толстым слоем покрывшей дерн у гигантского постамента с треклятым устройством, накрытым куполом энергетического щита. - Лиззи, мы рядом, - Джон ободряюще сжимает мою руку и вместе со мной склоняется над телом доктора Джексона. - Напоите их кровью сразу, едва они очнуться. Я не вполне уверенна, смогу ли заставить их поверить мне и пойти против реальности, которую создали для них репликаторы, так что... если они откажутся бороться сами, у меня будет лишь несколько секунд, прежде... - Лиз, мы тебя поняли, - Джон оборонительно кладет руки мне на плечи. «Любимая, у нас мало времени». - Я... постараюсь не затягивать, - обещаю, после чего опускаю ладонь на лоб Дениэля. Слияние происходит само, я не улавливаю конкретного момента, на «до» и «после» тоже не могу разделить, просто... я вынужденно переступаю через свой кошмар, по собственной воле оказываясь в иной, выдуманной реальности чужого разума. Его сознание должно быть сильным благодаря тому, что он пережил и кем был в прошлом. Именно через него я соединилась с нанитами, уверенная, что Дениэль намного сильнее других, что он вряд ли бы сдался легко, купившись на искусную реалистичность псевдо мира. Он должен мне поверить, должен бороться... - Доктор Джексон! Сперва я пытаюсь звать, но в ответ слышу вовсе не то, что ожидаю и хочу услышать. В едином гуле смешивается множество человеческих голосов, разных, совершенно незнакомых: от низкого мужского шепота, до высокого женского и даже детского альта. Это Земля. Безошибочно узнается атмосфера именно земного общества, хотя конкретное место мне не знакомо. Время явно не современное. Об этом говорит одежда на людях, обстановка вокруг. Холл здания, в котором я нахожусь, напоминает музей, археологический, если судить по обилию артефактов на постаментах вдоль стен. Я тщетно всматриваюсь в лица людей, без особой надежды ищу знакомое, как вдруг... в дверном проеме одной из галерей совершенно случайно замечаю ребенка, мальчика лет шести. Он стоит ко мне вполоборота и задумчиво смотрит на то, что происходит в соседнем зале. - Дениэль! – стряхнув с себя секундную растерянность и неверие, я чуть ли не бегом бегу к нему навстречу. Впрочем, возвращение в прошлое – пройденный и далеко не самый страшный этап. С другими поступили гораздо хуже. Я даже не запомнила, у кого какая реальность была, кого и как я убеждала, о чем говорила и как так вышло, что под конец я сама осталась верна своей, единственно-настоящей реальности. Внутренний страх, потерянность в пространстве и времени, одновременное общение сразу с несколькими сознаниями, плененными общим коллективом репликаторов. Моя собственная защита отнюдь не совершенна, по мере того, как соединяются в моем сознании образы разных реальностей, ментальный щит дает слабину, я теряю связь с Джоном, он больше не держит меня за руку... - Элизабет! – кто-то выкрикивает мое имя. Выдуманный мир перед глазами стремительно меркнет, лица исчезают, прерывается ментальный контакт. – Элизабет, нет! – новый крик сопровождается сильным ударом в грудь. Не понимая, что происходит, не видя реальности, в которой оказалась, я врезаюсь спиной во что-то твердое. Яркая вспышка слепит глаза, но боли от удара и последующего за ним столкновения с чем-то сверхпрочным я не ощущаю – щит кольца выдерживает. - Доктор Вейр, вы в порядке? – передо мной словно из воздуха появляется вампир. Не Джон, не Форд – я инстинктивно сжимаюсь и отползаю назад, но сильные руки опережают мой защитный рефлекс, хватают и рывком ставят на ноги. – Вы в порядке!? – звериные глаза требуют немедленного ответа. - Джон?.. – зову его, одновременно пытаясь сориентироваться и выхватить из общей неуловимо меняющейся картины хоть что-нибудь вразумительное. Очертания смазанные, их движения слишком стремительные, чтобы я могла их уловить на мрачном фоне, навеянном грозой и сплошной стеной дождя. – Джон, кибернетик нужен живым! – выкрикиваю я, в надежде, что он рядом и слышит. – Только тот, кто программировал, способен отключить устройство! Только он знает код... Позади меня что-то... кто-то приземляется в бесшумном прыжке. Я не слышу и не вижу, зато чувствую ярость, она почти сбивает меня с ног, но чья-то рука хватает меня за предплечье. - Не падать! – рык раздается прямо над ухом. - Не-то я буду следующим в черном списке Шеппарда. - Лейтенант?.. – я сосредотачиваю взгляд на его оскаленных клыках. Одной рукой вампир поддерживает меня, другой... Валу. И,.. собственно, ее он не столько поддерживает, сколько несет, перекинув безжизненную руку через плечо. Растрепанные черные волосы Мал Доран без устали треплет ветер, мешая видеть лицо, однако очередной росчерк молнии, пронзившей небо, подсвечивает голубыми бликами ее подбородок и губы. Они алые от крови, смешанной с дождевой водой, что ручьями стекает по ее лицу. От жуткого зрелища меня отвлекает очередная ментальная волна. Я оборачиваюсь к ее источнику и вижу пригнувшегося в прыжке вампира, точно так же как Форд, поддерживающего бессознательное тело полковника Митчелла. Лейтенант Хейли и Дениэль тоже под защитой, оборонительное кольцо сжимается, меня подталкивают с двух сторон, пока, наконец, мы все не оказываемся спиной к спине, прижатые друг к другу и окруженные разъяренным врагом, момент появления которого я упустила. Рычание, сталкивающиеся в воздухе сгустки невидимой энергии, ярко-алые глаза, пожирающие меня с расстояния фута через энергетический барьер... Кто, что, откуда – я уже ничего не могу понять и логически осмыслить. Единственная мысль в голове: «Где Джон?» Форд, Гейл, Лион... их вижу и чувствую, даже узнала их изменившиеся в скоротечной бойне, озверевшие лица, но Джона среди них нет. Я не видела его, с тех пор, как он оттащил меня от Дениэля... - Где Джон?! – я в панике обращаюсь к стоящему справа от меня вампиру. – Где?.. Ответом служит содрогнувшийся против моего лица щит Гейла. Мощный удар, пришедший откуда-то со стороны, заставляет энергетический барьер опасливо колебаться – тень возникает на его поверхности. Сейчас в нем не осталось ничего общего с человеком. Поза, положение тела слишком... звериное, куртка разодрана в клочья, как и обнажающая напряженные мускулы футболка, а когти с громким скрежетом скользят по гладкой поверхности. Его рычание поглощается раскатом грома, новая атака остается для меня невидимой, как и его противник, как и все, что происходит во мраке по ту сторону щита. Я только слышу обманчивые звуки, не способная различить, громовые ли это раскаты, удары ли двух бессмертных тел друг о друга или же лязг клыков пронзающих и рвущих на части чью-то плоть... Он там, один против двух Древних, пока я стою здесь и просто наблюдаю, не в силах ему помочь. Мое тело не может помочь ему, оно слабо и беспомощно против чудовищной силы бессмертных. Я бесполезна, а он не всесилен! Форду и его вампирам не по зубам такая схватка, кроме того, они защищают меня и ЗВ-1. Джон один, а противников двое – Энергетик и тот, кто нужен живым, тот, кто убьет Джона, едва он отвлечется достаточно, чтобы не успеть увернуться от одновременной атаки с двух сторон. Оружие в когтистой руке, грани пуль зловеще мерцают в обойме... Конечно же, я этого не вижу, зато чувствую, что еще больше усиливает подступающую волну ужаса. - Нет! – я кричу так громко, как могу и со всей силы ударяю ладонью по энергобарьеру. - Даже не думай! - Форд хватает меня за предплечье, но я оборачиваюсь и взглядом отталкиваю его от себя настолько, насколько позволяет купол щита. - Двое надвое – это, по меньшей мере, справедливо! – я делаю шаг вперед, отключая защитное поле кольца и заменяя его своим собственным, более мощным щитом, энергия которого струится изнутри меня. Высокие языки пламени, рожденные моим взглядом и подвластные ему, заставляют мрак и рванувшийся, было, на мой запах молодняк расступиться и невольно отпрянуть назад. – Ты меня знаешь! Ты пил мою кровь! Ты хочешь и можешь сделать это снова! Давай же!.. – я намеренно ослабляю защиту. «ЭЛИЗАБЕТ! – отчаянный крик Джона в мыслях. – НЕТ! Только тронь!..» Дальше все происходит как в тумане. Я ощущаю волну желания и хищного азарта, которая выдает невидимое приближение, внезапный порыв ветра за спиной – меня хватают за плечо и отбрасывают в сторону, в ушах при этом раздается хлопок одного выстрела, затем другого, затем крик ярости, мгновенно переросший в агонию, еще и еще выстрел, яростное рычание... Я вижу обнаженную, разодранную царапинами спину Джона, заслоняющего меня и остервенело выпускающего пулю за пулей в уже мертвого врага. - Джон, стой,.. остановись... Внезапно изуродованное тело исчезает в яркой вспышке, похожей на взрыв, волна высвободившейся при этом энергии сбивает с ног и ослепляет, но боль отсутствует, есть только чужая мощь, секундой ранее принадлежавшая Древнему-энергетику, а теперь, в момент его смерти, поглощенная мной. Он мертв и больше не защищает прибор Атерро. Более того, его смерть дала мне возможность узнать то, что мне необходимо от другого бессмертного, напрямую связавшего свой ментальный дар с компьютером устройства. Второй вампир лежит, лицом в землю, задетый и обездвиженный предсмертным финтом своего напарника, что дает преимущество Джону. - Он нужен живым! – я напоминаю, когда мой защитник, рыча и скалясь, пинком отшвыривает тело. - Мразь! – в прыжке он настигает вампира и наседает на него сверху, обеими руками отклоняя назад шею. - Джон, у нас нет на это времени! Осталось пять минут, нам не взломать блокировку самим, кроме того, - с отвращением и внутренней дрожью осмотрев поле боя и не найдя среди наслоений инертной пыли ни одного уцелевшего репликатора, напряженно договариваю, - мне нужен хоть один целый, способный открыть доступ к командному коду, - всматриваясь в алые глаза, я почти умоляю: «Джон, пожалуйста,.. месть подождет. Устройство заряжено и активируется меньше чем через пять минут». В глазах разъяренного зверя зажглась искра человеческого понимания. Глухо и тяжело прорычав, он рывком вскочил на ноги, подняв уязвимого противника за собой и с громким хрустом вывернув ему руки. - Игрушка тебе больше не нужна! – Джон срывает с вампира наручное устройство, зашвырнув окровавленный браслет в неизвестном направлении. – Форд, кольцо возьми себе и доставь на борт «Дедала» репликатора. Имей в виду, репликатора, а не горсть инертных нанитов. Гейл! Ублюдок-хакер на твоем попечении!.. Лиз, - незаметно приблизившись ко мне на расстояние фута, он зачем-то поднял вверх руки. – Все хорошо, любимая, это закончилось, никто не причинит тебе вреда. Я тебя не обижу... Господи, как же много крови! Его руки до локтя, грудь, губы, подбородок... И как бы ни хотелось, какой бы болезненной ни была необходимость, но сейчас я просто не могу себе позволить разбираться, где его кровь, где чужая, где глубокий порез от когтей, а где просто косой след дождевых капель, смешанных с кровью. Едва ли не со слезами поборов в себе отчаянное желание прижаться к его груди, я посмотрела в горящие, по-прежнему наполненные яростью глаза: «Нужно спешить». Кивок в знак согласия, телепорт, мостик «Дедала». Судно сотрясает мощный удар, ощутимый даже сквозь щиты, пол уходит из-под ног, но Джон придерживает меня, не давая упасть. - Полковник Колдвелл, устройство не может быть отключено дистанционно. Кроме того, существует бесконечное число последовательностей... - Часы тикают, доктор Ли! - Пусть Элизабет попробует, - поддерживая за плечи, он ведет меня к консоли. Из-за спины, помимо звуков искрящейся аппаратуры, доносится наперебой яростное и приглушенно-обреченное рычание, короткие испуганные вскрики людей,.. тяжелый удар. – Форд, полегче! – предостерегает Джон, но тут же, вопреки собственным словам, хватает репликатора за горло. – Истек срок службы, терминатор! – он зажимает его руку и, подавляя сопротивление, насильно кладет поверх моей. В момент соприкосновения мое сознание вновь сливается с коллективом репликаторов. В который раз за сегодня я открываю для них свой разум в поисках нужной мне информации, перебирая терабайты цифр, формул и знаков. Раньше это причиняло мне боль, а сейчас, на фоне секунд, отсчитывающих время до взрыва всех Врат галактики, и уменьшающихся процентов мощности щита «Дедала», я просто не обращаю внимания на себя. Боль и боль, главное, чтобы не было крови, и я оставалась в сознании до тех пор, пока с прибором Атерро не будет покончено раз и навсегда. ...Строчки, столбцы, схемы, редкие изображения. Драгоценные мгновения уходят на поиски нужной комбинации, само существование которой под вопросом. «Ну же! Ты должна быть! Арес всегда держал вас на коротком поводке...» Они препятствуют, не пускают меня, намеренно уводят от единственно-ценной области своего ядра. Программа самоуничтожения... Вот она, осталось подтвердить, но фрагмент слишком длинный, слишком много символов, я не успею переписать его и внести в список действующих процессов. «Я займусь, Лиз...» «Нет, у тебя нет доступа. Мы вместе должны». «Время...» «Знаю, - сжав его руку, я разделяю на двоих информационный поток. Ему я доверяю, доверяла всегда, причем, иной раз намного больше, чем самой себе. Он сделает все правильно, он... - Готово, - от звука его голоса я вздрагиваю, сильнее сжимая пальцы вокруг его скользкой от чужой крови ладони. «Уничтожить», - подтверждая команду, я ни секунды не медлю, во мне не остается места страху или сомнениям, ибо в опасности мои люди, те, кто спасает жизни других ценою собственных, те, кто бесконечно дорог мне... Джон в особенности. Боль пронзает все мое тело, я ощущаю, чувствую наравне с ними, и когда наниты гибнут, несуществующая для них агония становится реальной для меня. - Элизабет, - едва слышный шепот над ухом и сила объятий, не позволяющих упасть. Только не у всех на глазах, только не перед ним! Я кусаю губы, сглатывая стон. Сейчас у меня нет на это времени. - Создатель всегда знал толк в женщинах, - ровный голос прорывается сквозь боль, ломающую тело, а слово «создатель» встряхивает меня, как электрический разряд, – даже в человеческих. Я восхищен, Элизабет! Развеять прахом нано-клетки на таком расстоянии... Вы явно преуспели с тех пор, как мы виделись последний раз. - Ты труп! – читая мысли вампира, Джон остервенело скалится, но прежде, чем он рвется на глазах у всех претворять сказанное в реальность, я успеваю схватить его за руку. Он оборачивается ко мне с оскалом, полными ярости глазами, обличием монстра на изменившемся лице и разрывающейся от рычания глоткой. «Все в порядке, - я сжимаю его запястье. – Позволь мне самой». Между мной и Древним-извергом расстояние в пятнадцать футов, несколько консолей управления, кресло капитана. Его удерживают прижатым к стене четыре сильные руки не на шутку разъяренных Гейла и Лиона. Рядом со мной Джон и Эйден. Я не оборачиваюсь, боюсь смотреть в глаза бывшему палачу, не хочу, чтобы мое лицо и взгляд красноречиво продемонстрировали ему мой страх. Впрочем, для того, чтобы осуществить задуманное, мне не нужен зрительный контакт. Теперь уже не нужен. Глазами других я могу видеть его безуспешные попытки освободиться. Сквозь сознания людей я смотрю с разных ракурсов на полный дикой злобы взгляд и оскал. Я чувствую его голод, пробуждаемый одновременным биением сотен человеческих сердец. - Ты скажешь мне код, - не оборачиваясь, я на удивление легко добиваюсь того, что вампир начинает биться в агонии, рыча от боли в чужом захвате, - а я прекращу практиковать на тебе дар Беллума. Так его звали, верно? Одного из элиты Ареса, Всадника, олицетворяющего войну и мастерски владеющего талантом причинять боль одной лишь силой мысли. Я его помню, - обернувшись, я стала медленно приближаться к беспомощно извивающемуся на полу вампиру, чей гортанный рык теперь превратился в безудержный дикий вопль, который меня, впрочем,.. нисколько не тронул, - и его дар тоже. Настолько хорошо запомнила, что без труда повторяю на тебе. - Элизабет, - рука Джона сжалась на моем плече, - не подходи... - Мне нужен доступ к компьютеру прибора! – не обращая внимания на предостережение и не сводя взгляда с унижено вопящего тела, я продолжила сокращать расстояние между нами. – Введи код! Ответом стал новый крик и скрежет когтей, оставляющих на гладкой поверхности пола глубокие следы, подобные отметинам ножа на консервной банке. - Я не блефую – раз. Два, - взглядом поднимая его над полом и прижимая спиной к стене, всматриваюсь в безумное выражение чудовищного лица, - ты ослаблен и у тебя кровь бьет фонтаном из ран, а значит, я могу отправить тебя на суд Творцов в любую угодную мне секунду, - подняв правую руку до уровня лица, я наглядно продемонстрировала сферу раскаленного воздуха, дрожащую на ладони. – Разблокируй защиту компьютера. Сейчас! - Ты... не убийца... – прохрипело в ответ. – Не сможешь... убить намеренно,.. глядя в глаза. - Зато я смогу!.. - Джон, не вмешивайся! – не имея возможности предотвратить расправу физически, я разделяю их ментальным барьером. – Я не ангел всепрощения, Тэрей, и поверь: у меня не дрогнут ни рука, ни взгляд пока я буду медленно, дюйм за дюймом, превращать твое тело в пепел, - освобождая еще больше энергии, я чувствую, как мнимый ток в крови стремительно превращается в ощущение жара, а за ним и новой волны боли... «Неважно! Времени почти не осталось...» Закрыв глаза и в мыслях умоляя Высших стереть мне память об это моменте, я исполняю предыдущую угрозу – даю волю огню. За безудержным криком и воплями, за смерчем слившихся воедино эмоций, принадлежащих одновременно всем присутствующим, я уже не помню ни причин, ни следствий. На краю сознания воображаемый циферблат отсчитывает последние тридцать секунд, условно бессмертная плоть сгорает, в адских муках исчезает десятитысячелетнее сознание, унося с собой в небытие единственный шанс на отключение устройства. Из-за моих эмоций он мертв. По моей вине через двадцать секунд исчезнет жизнь в галактике. Жутко открыть глаза и увидеть лица других: обвиняющие, осуждающие, напуганные. Впрочем, едва ли сейчас найдется время на обвинения, даже высказанные через взгляд. - Нужно... улетать, – вместо отчаянного крика, которым должны были обернуться эти слова, я невнятно шепчу хриплым голосом. – Нужно... - Как ты узнала? – вопрос звучит удивленно, но не по ситуации спокойно, будто ответ на него, действительно, не безразличен. На талии при этом смыкаются сильные руки, ощутив которые, я буквально падаю лицом в обнаженное плечо, ощущая губами соленый вкус и запах крови. «Узнала... что, Джон?..» - Что я успел его укусить и вместе с кровью выпить часть хранящихся в ней воспоминаний, - он умолк, и холодные губы коснулись моего лба в коротком поцелуе. - Я не мог полноценно ими воспользоваться, пока этот упырь-кибернетик был жив и до последнего держал защиту, но когда ты его... Неважно. Уже все закончилось. - Майор Маркс, избавьте нас от цели на радарах, - решительно приказывает Колдвелл где-то позади меня. – И вызовите медбригаду на мостик! - Есть,.. сэр!.. - А... что делать с кораблями, сэр? Согласно показаниям сенсоров, нано-ткани нет ни на одном из них. Если прикажите уничтожить?.. - Ломать – не строить, а боевые крейсеры в космическом вакууме просто так не валяются, - вынужденно встревает Джон, его хватка вокруг моей талии слабеет, а когда он отходит в сторону, мне ничего не остается, кроме как тратить все оставшиеся силы на то, чтобы твердо стоять на ногах без поддержки. – Планета на месте, Врата целы – значит, экономии времени ради, мы можем пройти через них. Определим ЗВ-1 в лазарет, отрапортуем начальству, что очередной крах галактики отсрочен, после уже решим, куда приткнуть трофейные посудины. А сейчас... домой. Как раз после этих его слов мое тело окончательно израсходовало весь запас спасительной бессмертной крови и бурлящего в ней адреналина. Сердце, еще минуту назад отбивающее в висках барабанную дробь, сейчас, казалось, вовсе замерло. В глазах потемнело, окружающая реальность утратила четкость, звуки стали отдаляться... - Кто-нибудь, Бога ради, сметите пепел! - Шепп,.. примерь, - смазанное движение по воздуху – в руках Джона оказывается чья-то куртка. - Все же лучше, чем в полуголом виде люд до полуобморока доводить. Преклоняюсь, Элизабет, это было зрелищно. - Подполковник, по возвращении жду от вас рапорт с подробным объяснением. - Да, сэр! - С объяснением за двоих, Шеппард, - я ощутила на себе тяжелый от противоречивых эмоций взгляд командира крейсера. - Будет, сэр! - Эй! У нас терпение не железное! Им нужно в лазарет. А нам – подальше от всего, что пахнет человеком! - Любимая, все закончилось, - Джон снова сжимает меня в объятиях. Дальше все фрагментами, одиночными вспышками: нестабильная воронка Врат, момент входа и выхода из червоточины, взволнованные, встревоженные, напуганные голоса и лица, суетящиеся медики, вампиры, чьи инстинкты грозят вырваться из-под контроля в любую секунду. Меня тоже не оставляют без внимания, смотрят с подозрением, но как только фигура в белом халате делает шаг в моем направлении, Джон вежливо, а может и не совсем вежливо, отсылает ее. Сказанных для галочки слов я не слышу, стараюсь не пропускать через себя его эмоции, последние капли концентрации расходуются на то, чтобы просто идти. Коридор, поворот, снова коридор... Я не могу себе позволить его поддержку, она выдаст мою слабость. Я не могу упасть без сознания в его руках и снова очнуться в лазарете, чтобы все кругом знали о моем состоянии. Нет, только не сейчас! Еще немного... Судорожно глотая собственную кровь, я из последних сил толкаю заветную дверь. - Элизабет! – он хватает меня за руку и разворачивает к себе лицом. В слабом свете, проникающем в комнату из коридора, хищно светятся его глаза. – Кровь, Лиззи. У тебя кровь... - Отойди. Тебе не за чем... - я стараюсь оттолкнуть его, но сил на это уже нет. Тело упрямо отказывается мне подчиняться, сдаваясь жгучей боли, притупившей собой все остальные чувства. Остается лишь явственно-неприятное ощущение металлического привкуса соленой влаги на губах, во рту. Кровь мешает сделать вдох, очередная попытка заканчивается клокочущим всхлипом. В первое мгновение это меня пугает, но потом, кое о чем вспомнив, я успокаиваюсь и перестаю бороться с манящей бездной темноты. - Лизабет, - страх и зеркальное отражение моего лица в его мыслях становятся последней, ярчайшей вспышкой сознания. После – всеобъемлющий мрак, отсутствие чувств, невозможность быть с ним и сказать, что все хорошо. Что все... будет хорошо! Ведь часть его силы по-прежнему в моих венах. Моя кровь смешана с его, а значит, сдавшись сейчас, через несколько часов я обрету то, к чему стремлюсь – бессмертие, как шанс неограниченной борьбы. Тогда время исчезнет, исчезнут все ограничения...
Резкий толчок, секундное ощущение падения в пустоту, которое заставляет меня вздрогнуть и открыть глаза. Надо мной нависает, полностью загораживая обзор, нечто большое, мохнатое, горячо дышащее в лицо... - Сэдж... – простонала я, но звука голоса не услышала. Впрочем, он не был важен за волной противоречивых эмоций, разом охвативших столь резко вернувшееся сознание. Глаза закрылись сами. «Сон?.. Неужели только сон? Такой реалистичный... Все воспоминания в нем, все события миссии в точности, как по шаблону, повторились... А что если?.. О, Боже!.. – я оцепенела, все внутри меня буквально инеем покрылось от ужаса догадки. Снова и снова в мыслях возникали сцена последней секунды сна. – Его кровь была во мне, я...» - Джон! – выкрикиваю хриплым голосом, открываю глаза и порывисто сажусь, все с тем же, не на йоту не ослабевшим леденящим ужасом обнаружив себя в собственной комнате, лежащей на собственной кровати. В горле сухо, сглатывать густую слюну неприятно, но всерьез приурочить это чувство к обращению в вампира я не успеваю, воспоминаниям и логическому объяснению противоречит новая волна ощущений, не эмоциональных – физических. Слабость, вынуждающая меня откинуться обратно на подушку; комната плывет перед глазами, в голове, если не считать основанный на событиях миссии сон, сплошной туман. Ни конкретики, ни остроты восприятия, ни хронологии событий, ни даже сколько-нибудь ориентации во времени. Вампиры так себя не чувствуют. Не должны, насколько я могу судить. Если забыть о голоде, они вообще не чувствуют дискомфорта физической оболочки, я же... чувствую жажду, в горле першит, губы сухие. «Что если все остальные противоречия – всего-навсего следствие голода новообращенной, еще не успевшей вкусить первую кровь и завершить трансформацию? Если так, почему я одна? Почему дома? Джон бы никогда не допустил подобного. Он бы забрал меня от людей как можно дальше, от всех, и в первую очередь от родных, он бы... Но его нет рядом! Почему?.. - в мыслях мгновенно сформировался образ-воспоминание его окровавленного торса, глубоких царапин на спине. – Ранен? На охоте? Злится на меня за то, что я добилась желаемого? Быть может, как бессмертная, я стала ему безразлична? Или... – мысли неуловимо сменили полярность, оттеснив в сторону вариант обращения и противопоставив ему более правдивую версию: - Это просто не моя реальность, и на самом деле я лежу сейчас без сознания рядом с ЗВ-1 на той, зараженной нанитами планете. Запутавшись во множестве реальностей, уготованных первому отряду, я разделила участь доктора Джексона, полковника Митчелла, Мал Доран и лейтенанта Хейли... Мое сознание снова слилось с коллективом репликаторов, и теперь мир вокруг – подделка, в которой нет места Джону, тем более, в облике бессмертного. Сейчас я спущусь вниз, а копия мамы с правдоподобным выражением сочувствия на лице скажет, что никакого Джона не существует, что ЗВ-1, проект «Звездные Врата», Атлантида, Селина и прочие, такие реальные для меня вещи – банальная игра воображения, сон, последствия разрыва с Саймоном, что угодно, только не правда, в которую я имела неосторожность поверить». От этих мыслей, наполнивших сознание, хотелось кричать. Я внутренне сжалась от инстинктивного страха. От одного лишь призрачного намека на возвращение в бесконечность кошмара и адских мучений расхотелось жить, чувствовать и вообще существовать в какой бы то ни было форме. «Кольцо!.. – подняв к лицу левую руку, я с замиранием сердца не обнаружила на безымянном пальце заветного украшения. – Ну, конечно,.. я ведь доверилась, привыкла к мысли, что все позади, а теперь...» - Сэджвик, исчезни! – будучи на грани истерики, я со всей силы пихнула собаку рукой. Вожделенная идея обращения развеялась прахом от ощущения сильного сопротивления. Обижено взвизгнув при падении на пол, животное зацепило лапами одеяло, почти полностью стянув его с меня – по коже пробежал неприятный холодок. На мне не было формы, которую я сама же одела перед миссией, на мне вообще не было одежды, за исключением нижнего белья и... футболки. Той самой, черной, форменной, которую одергивал Джон, перед... Резко сев, я осмотрела более внимательно себя и пространство вокруг. Голова от резкой смены положения пошла кругом, в глазах потемнело, но усилием воли проигнорировав настойчивую необходимость лечь, я осталась в сидячем положении. Только голову опустила, от чего волосы упали на лицо, ухудшив видимость, однако я была этому несказанно рада: «Мои волосы!.. Они при мне, я не бритая наголо, они ни короче, ни длиннее, а такие же, какими я их запомнила за два месяца. Моя комната не изменилась, все мои,.. наши вещи на местах. Рубашка Джона, его напульсник и жетон... Мое кольцо! - взгляд, отчаянно мечущийся в пространстве от одной приметной и памятной вещи к другой, остановился на тумбочке. Алый блеск рубинов на светло-серой поверхности... – Оно – не фантазия, оно существует, - насколько смогла быстро, я вернула украшение на палец, и мне было решительно безразлично, по какой причине его сняли. От уже знакомого ощущения электрического тока под кожей сердце забилось быстрее, грозясь сию секунду выпрыгнуть из груди от внезапного счастья. - Мой мир - не иллюзия! Джон никуда не исчез, он просто... Где он? – любопытство, беспокойство и множество второстепенных вопросов завладели сознанием, властно оттеснив инстинктивный страх и панику на задний план. Минуту назад грубо отвергнутая Сэдж снова подошла ко мне в надежде на снисхождение, и теперь уже я, молча извиняясь, растерянно запустила пальцы в шерсть на ее шее. В разбежавшихся по самым темным уголкам сознания мыслях постепенно формировались детали. Подобно мозаике, они фрагментально собирались вокруг основных воспоминаний. Планета, дорога от Врат до местонахождения устройства Атерро, потом... Все, произошедшее потом, упрямо не хотело вспоминаться и, что еще больше пугало, восприниматься, как объективная реальность. Качнув головой, я медленно встала с кровати, в очередной раз поставленная перед фактом своей, постепенно становящейся все более болезненной, со всеми вытекающими, человечности. Казалось, мое тело в данный момент находилось отдельно от сознания. Не по причине боли, она была вполне терпимой, чего нельзя было сказать о слабости. Ноги казались ватными, пришлось в буквальном смысле силком заставить себя дойти до ванной, при каждом осторожном шаге перестраховываясь, чтобы пол оставался на месте, и комната не вращалась перед глазами. В зеркале над умывальником отразился персонаж из хоррора с участием зомби: бледная, с синюшными мешками под глазами, сухими губами, растрепанной и запутанной до состояния «лучше остричь, чем попытаться расчесать» гривой волос. Я застонала, закрыв глаза, чтобы хотя бы полминуты не видеть весь этот ужас. Память будто ждала этого момента. Моментально вспомнился каламбур сознаний, просьб, убеждений и одновременной борьбы за свободу собственного разума. Затем... толчок и полет с падением на спину, стена щита, звериная, оборонительная стойка Джона, его разъяренное рычание и звуки выстрелов в упор... Обняв себя руками, я рефлекторно задержала ладони именно там, где, судя по воспоминаниям, меня поддерживали руки Джона. Открыла глаза, нехотя убрала ладони, чтобы, ничуть не удивившись, видеть синие-фиолетовые отметины, до точности повторяющие контур его сжатых пальцев. Синяки были на обоих предплечьях, на плечах, кольцом на правом запястье,.. едва заметные следы присутствовали на скуле, там, где он брал мой подбородок, чтобы развернуть к себе лицом. «Не важно! Не смертельно, все остальное со временем пройдет, - раздраженная тем, что позволила себе заострить внимание на подобного рода мелочи, я машинально повернула кран холодной воды и подставила руки под струю. Глаза, меж тем, неосознанно продолжали замечать в пространстве разного рода предметы – безделушки, но слишком необходимые моей вере в реальность происходящего: его зубная щетка в стакане, его полотенце с эмблемой ВВС, контейнер с линзами на второй полочке зеркального шкафчика, в точности там, куда я его ставила. Незначительные вещи, но каждая из них, подтвердив свое существование, питала мою надежду, успокаивала, укрощала мои внутренние страхи, усмиряла крупную дрожь, из-за которой еще сложнее было устоять на ватных ногах. – Все хорошо, Элизабет. Он внизу, помогает маме, смотрит DVD и ждет твоего пробуждения. Все в порядке», - я пыталась себя успокоить, старательно отгоняя прочь навязчивые эмоции, подспудные им сцены борьбы и душераздирающие крики чужой боли, причиной которой стала я. Я причиняла адскую боль. Мой взгляд поставил Древнего-вампира на колени, заставив его униженно извиваться в ногах. Мое сознание смогло убить, безжалостно уничтожить и замести все следы физического воплощения десятитысячелетнего существа. Отразив лишь ничтожную часть их возможностей, я превратилась в убийцу. – Я... убийца! – нервно швырнув щетку назад в стакан, едва не скинула его. Расческу ожидала многим худшая участь. Она вспыхнула и осыпалась пеплом на белую керамику после первой же, неудачной попытки гребня продраться сквозь мои волосы. Дальнейшие увещевания вроде «все хорошо» потеряли актуальность, вопрос: «Где Джон?» - стал первостепенным, затмившим собой все остальные и требующим незамедлительного ответа. Обычно Джон всегда был рядом, о моем пробуждении он узнавал быстрее, чем я открывала глаза, он слышал, как я дышу, находясь в другой комнате, а то и вовсе за пределами дома. Я сама вот уже почти месяц чувствовала его присутствие благодаря растущей ментальной связи между нами, но теперь... в сознании пусто, я одна и не ощущаю никого рядом. Попытки найти, почувствовать, привычно взглянуть на мир его глазами или хотя бы услышать его мысленный голос отозвались тупой болью в висках. «Лиз,.. малыш, ну, почему ты такая упрямая? - тихо, едва слышно прозвучало в мыслях. – Я только хотел, чтобы ты, твое сознание отдохнуло от постоянного моего присутствия, чтобы ты не тратила на меня свои силы, – через ментальные узы мне передался его ненужный, но такой по-человечески тяжелый вдох. - Спускайся вниз, я всё объясню на словах». Этого краткого диалога, закончившегося приглашением, мне хватило не только на то, чтобы спуститься, но и по возможности, сделать это как можно быстрее. Замедляло головокружение и беспощадно овладевающая телом слабость, но, благодаря поручню лестницы, преодолеть по две ступеньки за раз получалось исправно и довольно быстро. - Джон! – воскликнула я, повиснув на его шее и не думая отпускать. – Где тебя?.. – договаривать вопрос резко расхотелось, едва я физически ощутила его близость. Неважно, где он был, главное – сейчас... рядом, близко. Чтобы унять страх, еще полминуты назад леденящий и терзающий душу, я нетерпеливо поцеловала его шею – первое, до чего дотянулись губы. В это мгновение мне было безразлично абсолютно все: вопросы, место, время,.. мама, наверняка, бывшая где-то рядом и, возможно, наблюдающая за нами. Все, что я хотела, это чувствовать рядом Джона. - Где меня черти носили? – его губы зашевелились в дюйме от моей шеи, обдав кожу свежестью прохладного дыхания. – Здесь, Лиз, я все время был рядом. Просто решил заночевать в гостиной, потому что не хотел мешать твоему сну. По этой же причине закрыл от тебя свои мысли и очень старался не слушать твоих... – он замолчал, едва мы перешагнули порог кухни. - Мам... – окликнула я, отвлекаясь от разговора с Джоном, как вдруг сознание резко перемотало назад предыдущие тридцать секунд. Мой настороженный взгляд метнулся к окну. Светло – ни поздний рассвет, ни ранние сумерки. «Сколько прошло времени с тех пор, как мы вернулись с миссии? Быть не может, чтобы...» - Заночевать? – поочередно я с сомнением заглянула в глаза обоим, тщетно стараясь при этом вспомнить хоть что-нибудь, определяющее временные рамки. – Хотите сказать?.. - С новым годом, девочка моя, - мама тепло улыбнулась, протягивая мне большую кружку с чем-то теплым. - За окном первое января две тысячи десятого года, - Джон притянул меня к себе так, что я почувствовала спиной его грудь, хотя самих объятий почти не ощущала – настолько слабыми они были, - полчетвертого вечера. Ты немного пропустила, не волнуйся. Слишком быстро я принялась утолять жажду, не подумав о возможных последствиях объяснений Джона. Едва дело дошло до даты,я подавилась чаем: - Меня... не было целые... сутки?! - Во сне время летит незаметно, доченька, - мама придвинула ближе стул, чтобы я смогла сесть, после, убедившись, что я в надежных руках, которые не под каким предлогом не позволят мне путешествовать по кухне, она вернулась назад к плите.– Могу поспорить, ты проголодалась. Прислушавшись к ощущениям тела, я могла бы назвать, по меньшей мере, десяток самых сильных, среди которых лидировали жажда, головная боль и ноющие мышцы. На голод не было намека, от представления самого процесса еды к списку лидеров добавилась еще и тошнота. Чтобы подавить ее, я снова вернулась к чаю, с твердым намерением опустошить кружку без происшествий. С запросами моего организма жидкость закончилась довольно быстро, но и в горле при этом перестало першить. - Стало быть, новый год не отмечался. Удивительно, но чувствую я себя так, будто не просто отметила его, но еще и с размахом, злоупотребив непропорционально смешанным алкоголем. Жажда, странная головная боль, в зеркало лучше не смотреть, да и общее состояние... странное. - Действие обезболивающего проходит, - Джон забрал у меня пустую кружку, чтобы снова налить в нее чай, - потому и странное. - Обезболивающее? – обреченно застонала я, вспомнив поговорку из какой-то статьи или книги, гласившую: «Как встретишь новый год, так его и проведешь». - Получается, я встретила его без сознания, под кайфом от болеутоляющего. Замечательно... – уронив голову на руки, я запустила пальцы в спутанные волосы. «Очередной год накрылся репликаторами». - Идем, - прошептал Джон, осторожно коснувшись моего плеча и проведя по ниспадающим в беспорядке прядям, - помогу тебе с ними справиться. - Только недолго, ужин остынет, - напутствовала мама, услышав его предложение. - Пять минут, плюс-минус пара секунд. И ужин, – он произнес с внешне непринужденной улыбкой, которая, меж тем, слишком не соответствовала эмоциональной волне, переданной через взгляд, - это для нас с вами. А кое для кого – только завтрак, - продолжая ехидно ухмыляться, Джон поднял меня со стула и бесцеремонно унес из кухни. Он шел медленно, но так, что его движений я не чувствовала, с наслаждением уткнувшись в прохладную грудь, ритмично вздымающуюся в такт рефлекторному дыханию. Сейчас не было крови, только расслабленные мышцы, рельеф которых скрадывала серая ткань рубашки. Ничто, кроме холода и цвета глаз, не выдавало теперь его природы: спокойное выражение человеческого лица, бледные губы сжаты, надежно скрывая клыки, плавные, естественные, никак не выдающей внутреннего зверя движения. - Ты меня напугал! – накинулась я на него с обвинениями, едва дверь комнаты закрылась. – Я проснулась... одна, тебя нет, пытаюсь звать – ты не отзываешься, в мыслях гробовая тишина. Ты хоть представил, что я успела себе надумать? - Вряд ли это было ужаснее того, что надумала моя больная вампирская фантазия за двадцать два часа, которые ты была без сознания, - усадив меня на кровать, он поспешил отстраниться вопреки моему отчаянному желанию прижаться к нему, осмотреть, выкинуть, наконец, из мыслей жуткий образ-воспоминание глубоких царапин на его спине и груди. – Влить в тебя еще крови, сверх той, что в тебе была и вся выгорела, не успевая устранять последствия твоих ментальных способностей, я не рискнул. Хватило пары секунд в КЗВ, когда мне показалось... – он не договорил, напряженно сглотнув. - Мне... тоже так показалось. Когда я проснулась и почувствовала жажду, подумала, что... - Твое сердце не остановилось, - он непроизвольно смял пальцами край покрывала. – Моей крови хватило, чтобы не позволить твоему телу вспыхнуть проспиртованным факелом, но на большее... - Большее не важно, Джон, - я потянулась к нему, но он снова отпрянул. – Любимый, что не так? – меня окатило волной беспокойства. – Что случилось? - Ты уже видела себя в зеркале, – он произнес холодно. – Плечи, руки, запястья, даже лицо. Это все мы, Элизабет! Я, Форд, его вампиры. Это мы так тебя защитили! – из его горла вырывался страшный звук, напоминающий одновременно вой и рычание. – Я молчу уже о влиянии твоих способностей на твое тело. То, как ты их использовала, оказалось сильнее лошадиной дозы крови, которую я тебе дал. Ты сутки не приходила в себя, Элизабет! - Джон, - я хотела коснуться его руки, успокоить, но он переместил ладонь так быстро, что я заметила лишь последствия движения – разрезанную выпущенными когтями простынь. - Этот след на твоем подбородке... Я чуть шею тебе не свернул! Хотя все, чего хотел на самом деле – это видеть твое лицо! - Самобичевание – твоя индивидуальная черта, за которой ты просто отказываешь видеть в списке виноватых кого-то еще, кроме себя, и которую я заметила еще в тебе - человеке, читая отчеты о первых миссиях ЗВА-1. Я свыклась с этим, Джон, но иногда... ты переходишь все границы! Хватит! Твоя сила в сотни раз превосходит человеческую – это неизменный факт. Ты реагируешь на опасность по-другому, нежели человек – это тоже факт. Ты все время сдерживаешь себя и ограничиваешь настолько, что никому и в голову не приходит, какой ценой тебе это дается. Вот только мне известна эта цена, и пока я мирюсь с тем, что я смертна, ты прими, в конце концов, за факт, что твой внутренний зверь, не важно, насколько он властен над твоей человеческой частью, никак не влияет на мое к тебе отношение! Я не делю тебя надвое, я не могу сказать, что Джона-человека я люблю, а монстр, которого ты показал мне вчера, мне не нужен, и пошел он к черту. Я люблю всего тебя, любого тебя, Джон, с любым лицом и цветом глаз! Не будь дураком, чтобы это отрицать, притом что я понимаю, – далеко не всегда ты сможешь оставаться настолько сдержанным, чтобы сдувать с меня пылинки! - То есть... тебя можно искалечить, изуродовать, искусать, сказав при этом, что случайно, и ты ответишь: «Ничего страшного, я же люблю кровососа!»? – он рыкнул, отвернувшись. - От того, что ты перестанешь ко мне прикасаться, читать мои мысли, впускать меня в свое сознание и вообще – мы будем ночевать в разных комнатах, на разных этажах, ничего не изменится. Кроме того, что я разозлюсь окончательно. Я и так чуть с ума не сошла, вспоминая события миссии и не чувствуя тебя рядом. Я успела подумать, что обратилась, потом – что репликаторы снова устроили мне чистку памяти. Была даже версия, что ты ранен или погиб... – резкая боль пронзила висок – я замолчала, вскинув ко лбу руку. «Похоже, волшебное обезболивающее прощается со мной в связи с окончанием срока действия, непредусмотрительно уменьшенным столь эмоциональным разговором», - я откинулась на подушку, когда в глазах заплясали темные пятна, а комната начала вращаться. - Лиз... – он положил прохладную ладонь на мой лоб. Легче стало нисколько от температуры прикосновения, сколько от самого факта. Открыв глаза вновь, я была рада обнаружить в нескольких дюймах над собой алый взгляд – взволнованный, виноватый. - Все в порядке, любимый, - я улыбнулась, протянув руку к искаженному тревогой лицу. – Только давай договоримся впредь не ночевать раздельно и не скрывать мыслей, объясняя это тем, что так для меня безопаснее. Ничего не безопаснее, я так быстрее седеть начну... от страха. - Иди сюда, - Джон покачал головой, улыбнулся через силу и лег рядом, обняв меня за талию одной рукой. Его вздох был тяжелым. – Насчет болеутоляющего... Малыш, если сильно болит... Лэм дала мне несколько ампул, - предвидя вопрос: «Ампул чего?» - он вложил ответмне в руку. - Промедол? – я прочитала надпись мелким шрифтом на стеклянном предмете. – Джон,.. оно же очень сильное, наркотическое, если память мне не изменяет. - Исходя и того состояния, в котором ты была, Лэм сказала, что это – самое подходящее. - А в каком я была состоянии? – приподняв голову, я посмотрела на него с подозрением. - Лучше тебе не знать, - он отвел взгляд и сжал губы. - Джон?.. Резким движением он перевернулся так, чтобы я оказалась под ним, замер, молча и долго смотрел на меня сверху. Его взгляд всегда был глубоким, изучающим, говорящим, проникающим глубоко в разум, в сердце, в душу, отчасти хищным и даже каким-то, ставящим метку, кричащим: «Моя!» Сейчас все это затмилось, стерлось беспокойством, которым лучились его потемневшие глаза. - В настолько плохом, что от страха чуть не поседел уже я, - нехотя прошептал он, а затем буквально впился в меня губами. Поцелуй оказался неожиданным, жадным, нетерпеливым, немного диким, таким же осторожным, как всегда, но почему-то... недолгим. Слишком быстро он оставил мои губы, уделив внимание подбородку, шее, плечам. Обделенным прикосновением его губ, сводящих меня с ума, не остался ни один синяк на моем теле. Я тем временем тоже не бездельничала, целуя и лаская его в ответ. Мне нужно было убедиться, почувствовать, знать, что с его телом все в порядке, но рубашка на нем мешала, она скрывала его торс... - Ты в порядке? – потребовала я ответа между продолжающимися поцелуями и попытками снять с него одежду. - Теперь более чем... – хрипло ответил он, его дыхание приятно охладило кожу за ухом, мое собственное сбилось от удовольствия, как вдруг Джон просто слетел с меня, едва не врезавшись при этом спиной в компьютерный стол. Причина столь внезапной перемены мне была ясна – мы увлеклись и зашли непозволительно далеко. – Прости, - часто дыша, он отошел к окну. - Что я пропустила, помимо наступления нового года? – намеренно резко сменив тему, я перекатилась на кровати, чтобы лучше видеть его затемненный игрой света профиль. – ЗВ-1? Как они? - Мистер-оригинальность в лице Митчелла скоро выпьет все запасы кофе на базе, стараясь отсрочить момент сна, Джексон оборвал мне телефон, волнуясь за твое состояние, Мал Доран... думает, как бы исхитриться отомстить нано-ублюдкам за устроенный спектакль, Хейли... попросилась в увольнительную, едва покинула лазарет. В общем, бессмертная кровь сделала свое дело. Что до психики... Они - крепкие ребята, справились. - В игре репликаторов не имеет значения, насколько ты крепок. Наниты ломают самую жесткую волю. - Я знаю, - отвернувшись от снежного пейзажа за окном, он посмотрел на меня. – Они,правда, в порядке... благодаря тебе. И,– он повернулся лицом к двери, – Дениэль снова на проводе. Кэтрин говорит, что ты перезвонишь. - Обязательно, - я кивнула с улыбкой, снова перекатываясь, на этот раз, чтобы встать. Голова и мышцы мгновенно отозвались болью, за которой последовал едва ощутимый толчок в спину. - Не вставай, - без лишних комментариев Джон вновь усадил меня меж сдвинутых подушек. - По мне плачет душ, - я возразила, на что он лишь улыбнулся, вооружился расческой и ловко запрыгнул на спинку кровати. Секундой позже прохладные пальцы взялись за мою, не чесанную полтора суток гриву волос. – Я обещал тебе помочь с ними. Спорим, у меня дело продвинется быстрее? - Главное, чтобы безболезненнее, – чуть откинув голову назад, я закрыла глаза. – Иначе я их состригу. Легкие, едва ощутимые прикосновения к вискам. Он убирает тяжелые пряди назад, холодок касаний на шее приятен разгоряченной коже. Это намного лучше, чем обезболивающий наркотик, намного действеннее и безопаснее. - Блаженство, - запрокинув голову, чтобы он видел мое лицо, я довольно улыбнулась. По потоку воздуха от его дыхания я почувствовала, как Джон склонился надо мной. - Прости меня, ангелочек, - тихо произнес он, игриво дразня, коснувшись моих губ. – И не волнуйся, ночь на диване в гостиной мне жутко не понравилась. Вряд ли я захочу повторить горький опыт. - Ты... мог пойти на охоту. Ты должен был пойти, - имея возможность смотреть в его глаза с расстояния пары дюймов, я с сожалением разглядела в них подтверждение своей догадке – темный, почти черный ободок вокруг радужки. - Охоте я предпочел биение твоего сердца сквозь голос Джонни Кэша и бутылку коньяка, - нехотя, с плохо скрытой ноткой отвращения, пояснил Джон. – Потом, где-то после трех ночи, занял разговором Кэтрин, чтобы отвлечь ее от беспокойства за тебя. - Что ты ей сказал? – услышав о маме, я взволнованно открыла глаза. – Как объяснил?.. - Сказал правду, объяснил... полуправдой, - его взгляд вновь помрачнел. – Она очень переживает. Тебе нужно быть с ней сейчас. - Мне нужно быть с вами обоими, - я улыбнулась, игнорируя его намек и одновременно пытаясь найти более удобную позу, в которой голова, если не перестанет болеть, то, по крайней мере, не будет кружиться, так очевидно приводя пространство вокруг меня в движение. – Давай поторопимся. Ужинать я точно не буду, ибо ручаюсь, что любая попытка впихнуть еду в мой организм закончится плачевно, но... мама просила не задерживаться. Джон,..я надеюсь,.. ты... успокоил ее? - Если ты имеешь в виду внушение... – он сжал губы. – Я был аккуратен, Лиз. - Знаю, все в порядке, - я успокаивающе провела по его, застывшей на моем плече руке, уверенная, что моего неодобрения он боялся больше всего. – Спасибо. Ей лучше не знать всех подробностей. - Зато их знаю я, Лизабет! Мне никто не внушит безмятежное спокойствие и не заставит не думать о том, что ты страдаешь, что... ты умираешь, Элизабет! Эта энергия убивает тебя! Медленно,.. мучительно... - Ты обратишь меня, и все будет в порядке. - Ты просишь, чтобы я убил тебя, Лиза! – он повысил голос и напрягся. - Джонни, пожалуйста, не злись. Извини, сегодня я не хотела об этом говорить. - Только сегодня?.. – он метко швырнул расческу на тумбочку, оставив щербину в деревянной поверхности. - Уже все? – я удивленно провела ладонью по волосам на затылке. – Джон, я даже не почувствовала. - Только сегодня? – упрямо не желая уходить от темы, он повторил свой вопрос. - Нет, - каким-то чудом умудрившись развернуться между ног Джона и встать перед ним на четвереньки, я настойчиво встретила темный взгляд, желая лишь одного – унять страхи и волнения, гложущие изнутри его бессмертную душу, – не только сегодня. Я вообще не хочу впредь первой затрагивать эту тему, - копируя его фирменный жест, я приложила палец к уже разомкнутым в ответном аргументе губам. – И я не надеюсь, что ее затронешь ты. - Тогда какой смысл? - Я надеюсь на твое добровольное согласие, - не дожидаясь эмоциональной вспышки, я прижалась к нему, коснувшись губами щеки. – Поверь, любимый, мне вовсе не безразлично твое мнение, мне не все равно, какие эмоции и чувства ты испытываешь, и поэтому я не хочу, чтобы ты страдал из-за моего решения. Ты просто должен понять... - Что понять, Лиззи? – из его горла вырвался обреченный стон. - Кадис ошибается в своих предположениях, Джон. Превращение не убьет меня, но сделает такой же, как ты. Мы будем вместе всегда, столько, сколько захотим, настолько близко, насколько захотим, сможем делать вместе то, о чем сейчас не можем даже думать. Не пытайся меня убедить, что никогда не мечтал об этом. - Я мечтал, Элизабет! Каждый раз, отдаваясь инстинктам на охоте, я мысленно вижу тебя рядом с собой! Это самое страшное! Я,.. часть меня хочет... - Я не умру, а стану вампиром. Это разные вещи. - Едва ли. - У меня останется душа, мое сердце будет биться, я продолжу мыслить и любить тебя. Вампиры – не мертвецы, они просто другой, отличный от людей, вид, - нежно проведя носом по его виску, я медленно подобралась к уху и ласково прошептала: - Прекрасный вид. Потому я очень надеюсь, что скоро мы сможем охотиться вместе, деля на двоих одно бессмертие и... кровь одной добычи, - я положила руку на его затылок и прижала к себе сильнее. «Доверься мне, Джон, пожалуйста. Все будет хорошо».
*Шеппард.*
Сколько раз мы просили об этом друг друга. Сколько и какой ценой я добивался его от Элизабет. Было время, когда я молился всем существующим и несуществующим богам, только чтобы увидеть малейший проблеск доверия в ее опустошенных, безжизненных глазах. В итоге я получил намного больше того, что вымаливал, потому что сейчас она не просто верит мне, она доверяет моим инстинктам зверя, всему нечеловеческому, что есть внутри меня. Ее вера безоговорочна, непоколебима, я вижу это в широко открытых, лучистых глазах. Разве что... теперь они чаще закрыты, ее тело медленно и неотвратимо сдается переполняющей его энергии. А ведь сама она даже не помнит, что случилось в Шайенн по возвращении с миссии. Лиз не знает, как пылало жаром и выгибалось от боли ее тело, при этом она не крикнула ни разу, банально не хватило сил... Она не запомнила этих мгновений, зато я запомнил, в подробностях. Я до сих пор ощущаю тот жар и хаотичную дрожь ее мышц, и... свой страх, когда её жизнь в очередной раз была подвешена на волосок удачи. Будто ставка в игре,.. будто чертов покер!.. Только ее жизнь – не покер! Я никогда не хотел ставить Элизабет на кон! Я просто... не способен на такую ставку, я... устал ее терять, в сотый раз задавая себе одни и те же вопросы: «Почему из всех пар Вселенной эта участь досталась именно нам? Что мы такого совершили, чтобы не иметь возможности быть вместе так, как это нам угодно, любить друг друга, как любят другие, а не беспомощно наблюдать за мгновениями на часах судьбы, методично разграничивающими промежутки от расставания до расставания?» Еще одного ее ухода я не выдержу – это абсолютный предел выносливости даже для вампира. Предел, грань, конец, который в скором будущем мне предстоит лицезреть, потому что она умирает,.. у меня на глазах, под надзором треклятых вампирских сверхчувств, которые бессильны это остановить! Я не могу препятствовать – только следить за тем, как ее тело убивает само себя. Это кошмар наяву, круглосуточный ад, не прекращающийся для нас обоих даже во сне, даже когда она в безопасности, мирно спит и, казалось бы, ничто не может ускорять процесс. Согласно логике не может, но факт есть факт – она исчезает, а я лежу рядом и наблюдаю. В объятой ночным мраком комнате я гипнотизирую взглядом запечатанную ампулу, лежащую на тумбочке и помеченную сверху желтой риской, в медицинский кругах значащей «наркотик». Что называется: докатились – анальгин свои позиции сдал, как и все прочие более слабые обезболивающие, чей спектр побочных эффектов, в отличие от Промедола, не зашкаливает под потолок. «Черт, что же мне делать!? Что мне делать!? - рывком перевернувшись на живот, я буквально вгрызся в подушку, чтобы заглушить рычание. – Кадис за три миллиона световых лет, Валери... Она что есть, что ее нет, вечно на своей волне! Собственные воспоминания... Едва ли они помогут мне сделать выбор, задайся я целью детально воскресить в памяти весь процесс обращения, продираясь сквозь подводные камни личной жизни каждого из вампиров, с которым я против воли связан кровью. Попытка обернется для меня пыткой с еще большими сомнениями, которые сведутся,.. уже сводятся к тому, что я просто не могу ее убить. Я не способен это сделать!» «Но она уже умирает! Ты не настолько ослеплен человечностью и любовью, Джон, чтобы не понимать очевидного. Элизабет умрет очень скоро, и эта ее смерть будет в тысячи раз мучительнее для тебя, чем те несколько минут, на которые ее сердце перестанет биться». «Предвещал приятный досуг? Явился помучить в излюбленном стиле? – я спросил апатично, безо всякого выражения. – Поздновато ты заглянул. Прошлой ночью в моей голове, действительно, было, чем поживиться, а сегодня... шапочный разбор, к великому для тебя сожалению». «Не перекладывай вину на других, подполковник, ибо прекрасно знаешь: ты сам виноват. Право, я вовсе не вижу проблемы и причин так убиваться. Посмотри на все с логической точки зрения. Что ты теряешь? Ее человеческую форму, которая несет вам обоим лишь бесконечность ограничений и боль? С темпом роста ее внутренней энергии, у вас ничтожных пару месяцев в запасе, большая часть которых пройдет для нее в адских муках. Для тебя это время ничего не значит, оно пролетит незаметно, а что после? Ты продолжишь любить прах, ушедший в анналы Мироздания? Это глупо, Джон, расточительно, по отношению к тому, что ты приобретешь, связав себя и ее узами кровного родства. Бессмертными узами любви, преданности,.. вечности, в конце концов. Неужели тебя не соблазняет ее тело, и твои, природой заложенные, инстинкты не хотят ее как самку? Неужели ты никогда не мыслил о совместной охоте или глотке ее крови, не влекущем за собой никаких последствий, кроме обоюдного наслаждения?» «Прожорливая кровососущая тварь, всерьез претендующая на Вселенское господство, в жалких потугах изображающая эмоции и чувства, которыми отродясь не обладала, и уж, тем более, не представляла себе, любовь как таковую... уйди, прошу тебя! Найди себе иное развлечение, например,.. разнеси планету, поглоти парочку Жрецов... Что угодно, только не объясняй мне, зачем тебе выгодно обращение Элизабет». «Не пытайся сопротивляться, Джон. Против моей крови, текущей в твоих венах, ты бессилен. Кроме того, ты ведь не хочешь, чтобы я резко укоротил ее бренное существование от нескольких месяцев до нескольких секунд. Не забывай, мой и твой разумы сейчас едины как никогда, стоит мне пожелать...» «Чего еще, кроме ее смерти во всех мыслимых контекстах, ты хочешь!?» «Изобрази из себя смиренного слушателя и внемли моим словам – сегодняшней ночью этого будет достаточно. И помни: я уйду тогда, когда сам захочу. Попытаешься выгнать или заставить молчать – хуже будет». Вот она, долгожданная ловушка, которой я так избегал и опасался едва ли не с самого первого дня бессмертия. В иной ситуации я бы стал сопротивляться, несмотря на его ментальную власть и кровное родство, но сейчас, когда любое мое неповиновение грозит негативно отразиться на Элизабет, мне ничего не остается, кроме как подчиниться. «Какого черта тебе от меня надо?!» - я с ненавистью вгляделся в спирально закручивающиеся вокруг меня ленты света. «Тебя никогда не мучили вопросы сомнительных обстоятельств твоего приобщения к миру бессмертных, Джон? Кошмары, ставшие невыносимо реалистичными, твой подбитый корабль, Валери, таинственным образом нашедшая тебя среди обломков? Именно Валери, чья кровь даровала тебе размах бессмертной силы уже с первого мгновения. Ты не спрашивал, как ей удалось так легко освободить Элизабет, без борьбы и сопротивления со стороны меня и моих творений? Нет? Что ж, сегодня я пролью тебе свет на истину, ибо сомнения, терзающие тебя, начинают вносить ненужные коррективы в мой изначальный план». «Не пойми неправильно, но этому я только рад». «Ты весьма предсказуем, Джон, особенно, в отношении к ней. И все же, чтобы помочь тебе определиться, вернемся к причинно-следственным связям, начиная с пятичасового сна Элизабет, во время которого наниты собирали для меня информацию о ней – той, чей приход в этот мир я имел неосторожность поставить под сомнение. Да, я недооценил плод совместного труда Зевса и Творцов – Хранитель баланса Мироздания воистину обрела физическое воплощение. Более того, она находилась даже ближе ко мне, чем я мог предполагать. Ее уникальное тело и разум оказались столь податливыми, незащищенными и доступными для изучения, что истинное предназначение этой женщины вновь показалось мне абсурдным. Как выяснилось позже, лишь показалось, ибо я узрел ее мощь, ощутил энергию и знания, хранящиеся в крови ее смертного тела. Очень быстро пришло понимание того, насколько же мы с ней похожи: оба наделены абсолютной силой, способной дать верховную власть. Нашей с ней воле подчинены все стихии Мироздания, мы способны распоряжаться энергиями обоих знаков, созидать и разрушать, перерождать и подчинять. В ней я увидел искаженное неведением отражение самого себя,.. соперника, ведь отражение не имело права существовать, как и сама мысль о делении власти, ибо Властелин есть и всегда будет один. В то мгновение, когда я убедился в нашем равенстве лично, я возжелал уничтожить ее незамедлительно. Как угрозу, того требовали совершенные инстинкты моего материального тела, и в тоже время, Высшая энергия жаждала справедливости, поэтому я позволил ей жить. Я хотел, чтобы вначале она осознала свою мощь, чтобы училась и одновременно воспитывала новую расу, которой суждено стать началом перерожденной Вселенной, а за ней и всего Мироздания. Я хотел добиться апогея ее силы, чтобы затем сойтись с «последней надеждой Творцов» лицом к лицу, в битве, знаменующей мою победу и всевластие. Я рассчитывал воспитать в ней врага, действительно, опасного и равного, я делал все, чтобы она демонстрировала мне свои возможности, я предоставил ей лучшие и сильнейшие таланты, созданные мной еще во времена истоков бессмертия. Словом, в ее восхождение я вложил все, к чему на тот момент имел доступ, но ее разум по-прежнему держал надежную защиту, не демонстрируя и доли процента от общего потенциала. Причину искать долго не пришлось, достаточно было соединиться через нее с тобой – к тому моменту единственным, оставшимся в ее сознании воспоминанием. Ты оказался смертным, вовсе не тем, кому нашлось бы место рядом с источником Высшей силы, поэтому это пришлось исправить, причем, так, чтобы ты стал достойным учителем для нее и доступным в контроле процесса обучения для меня. Валери прекрасно справилась как со своей первой задачей, так и со второй. Ты обрел бессмертие и способность распоряжаться жизнью Хранителя баланса по своему усмотрению. У тебя появились возможности, которыми не обладал и, надо полагать, до сих пор не обладаю я – тотальный контроль над ней и ее силой. Посмотри же на нее теперь! Сравни результат своего труда с тем, какой она была всего два месяца назад. Ты для нее бог, ведь только богам дано возвращать душу в мертвое тело». «Я не для тебя старался, сукин ты сын!..» «Поначалу все шло прекрасно, за ничтожно короткий отрезок времени ты добился того, чего не смог я за два года, твоими успехами я восхищался, однако затем, полковник, твоя излишняя осторожность и трепетное отношение в Элизабет начали, как выразились бы люди, путать мне карты. Мне было угодно, чтобы она знала, понимала сущность врага, а ты все затягивал и затягивал маскарад. Чтобы наставить вас обоих на путь истинный, мне и Валери пришлось вмешаться. Было очень интересно узнать, ослабнет ли твой контроль над ней, когда она узнает о твоей новой природе и своем предназначении. Как выяснилось, с ее прозрением ваша связь только больше окрепла. Все вновь пошло по плану, рост ее духовной силы поражал, распаляя во мне азарт и еще больший интерес. Битва между нами обещала стать эпической, всколыхнувшей все уровни бытия... Если бы ты снова не оказался столь упрямым, Джонни! Обрати же ее, наконец! Прекрати ее страдания и позволь развиваться ее силе вне рамок смертной оболочки! «С обращением исчезнут все ее способности, Творцы лишат ее силы, самоустранится прямая тебе угроза! Ты об этом меня просишь!? Чтобы я явил тебе на блюде Вселенское господство!!? Даже не мысли, я этого не сделаю!» «Она умрет, и Вселенское господство явится ко мне само. Ничего, кроме азартного сражения с себе равной я при этом не потеряю. Вселенная, напротив, потеряет свой последний призрачный шанс, а ты... Мне перечислить, что теряешь ты, в очередной раз потакая своему эгоизму? Ведь так уже случалось, однажды ты уже заставил ее страдать из-за своей слабости и нежелания отпустить. Ты мог бы отключить наниты до того, как она очнулась, но ты потратил время на злость, на бесперспективный спор с самим собой, ты просто не захотел ее терять, тем самым обрекая на два года страданий. Ведь так все было, Джонни, от меня не скроешь противоречий души. Ты по-прежнему ставишь тот день себе в вину, боясь повторения событий. Не будь жестоким эгоистом, Шеппард! Дай ей шанс не умереть униженной и слабой, подари ей возможность сразиться со мной на равных! От тебя ведь требуется так мало: всего лишь капля крови ей на глоток и йота мужества, чтобы прервать ее жизнь!» «Замолчи!.. Прекрати...» - я судорожно сжал кулаки, одновременно с мучительной ясностью сознавая собственное бессилие. «Эгоист! Ты всерьез желаешь видеть ее стоящей передо мной на коленях, не способной достойно сопротивляться!? Если так – ты величайший глупец, которого знала Вселенная! Я ведь даю тебе реальный шанс подготовить ее, сделать это настолько хорошо, насколько в принципе возможно». «В конце концов, ты все равно ее убьешь! Дьявол тебя дери, в твоих глазах Элизабет заведомо кандидатка на уничтожение в извращенной игре!» «Либо она умрет, пресмыкаясь на коленях, либо, сопротивляясь, гордо глядя мне в глаза. Как это будет, решать тебе и только тебе. А принимая решение, знай, не хватит духа у тебя, я приму меры. И тогда ее обращение произойдет куда более болезненно, с рядом нежелательных последствий, от которых ты по собственной глупости отказался ее избавить, предпочтя любви и привязанности закоренелый эгоизм. Выбор за тобой. И мой тебе совет: не затягивай».
***
Моим глазам открывается вид сверху на ночной Балтимор. Никто из смертных здесь даже не подозревает о том, что величайший зверь Вселенной таится сейчас на крыше ничем непримечательного здания, эмоции рвут мою хищную глотку безудержным рычанием, а неутолимая жажда окончательно ломает мою некогда человеческую волю. Я загнанный в угол, голодный хищник. Манящая чужая жизнь доступнее, чем когда-либо прежде, все запреты меркнут на фоне множества желанных запахов, опаляющих ноздри мнимым огнем. Для полноценной охоты осталось лишь вломиться в чей-либо дом и распотрошить мирно спящих жильцов. Сегодня я действительно готов на это, зная, что никто меня не остановит. Кадис для этого слишком далеко, Фэй слишком погружена в себя и в реальном мире существует только для своего кровососа, Элизабет... слишком слаба, человечна и поэтому далека от бессмертных желаний. Сегодняшняя ночь стала последней каплей. Слишком долго я подавлял свою природу, слишком глупыми были мои попытки отрицать кровные узы. Я сопротивлялся его власти и своим инстинктам, добившись тем самым того, что он поставил мне ультиматум: я должен подчиниться или умереть. Вернее, умереть за мое неподчинение суждено Элизабет, но это все равно, что самому отправится в небытие. - Ненавижу!!!! – прокричал я максимально громко, вскинув лицо к иссиня-черному небу, равнодушно высыпающему на Землю нескончаемыми запасами снега. Как и предыдущие восемь, эта ночь была безлунной экстремально холодной и наполненной чередой локальных мини-катастроф, о которых большинство удаленных от эпицентров людей узнает лишь к утру, из очередного выпуска «Новостей», в узких кругах КЗВ прозванных «Апокалиптиканьюс». В Исландии вновь взорвался спящий вулкан, а потому в связи с продолжающими ухудшаться погодными условиями и облаками пепла в атмосфере, закрыты все аэропорты Европы. Дальний восток России сотрясают бесконечные землетрясения, люди напуганы, верующие взялись в очередной раз перечитывать сценарии Конца света. Такова общая картина, собирающаяся в единое целое из тех информационных фрагментов, которые становятся доступны моим сверхчувствам по мере удаления от Вашингтона: пустынные улицы, сплошь заваленные снегом с редкими частицами принесенного ветром пепла; неопределенность, напряжение и скоропалительно переходящий в панику страх, оставленные в воздухе людьми за короткое время светового дня. Я вынуждено считаюсь с чужими эмоциями, не могу игнорировать эхо чужих мыслей и в то же время не в силах справиться со своими собственными чувствами, в дуэте с голодом, безжалостно пожирающими меня изнутри. Ядовитая злость безысходности и осознания собственного бессилия изменить сложившуюся ситуацию, животная ярость, сковывающие тело инстинкты, усиленные пылающей глоткой. В таком состоянии я заставил себя уйти подальше от столицы, убежать от Элизабет, чтобы Арес не смог через меня причинить ей вред, однако эта предосторожность вовсе не гарантирует безопасности другим людям. Запах, меж тем, приближается, становится сильнее, теплее. Не имеет значения, что забыл на улице в такое время и погоду человек. В моих глазах он уже и не человек вовсе, он – моя добыча, желанная, на фоне целой улицы частных коттеджей, чересчур доступная, лишающая шанса на азартную охоту. Биение сердца, дыхание, шаги, приближающие тепловую волну – эти звуки, слившись воедино, управляют мной. Двигаясь бесшумно и невидимо, я спрыгиваю с крыши, не потревожив при этом даже снежный нанос. Я вижу дрожащую тень в слабом рассеянном свете уличного освещения, она увеличивается. Шаг, еще шаг... Моя атака стремительная, лишающая жертву возможности бежать. Игриво приподняв добычу за шею над землей, какое-то время я позволяю ей смотреть на меня, желая видеть в глазах напротив замешательство, растерянность, страх. Наши взгляды встречаются, мы оба не дышим. Я – потому, что хочу растянуть удовольствие; человек – от моей хватки на своем горле и всепоглощающего ужаса. - На спор искал приключений? – я задумчиво склонил голову, мысленно погружаясь в легкодоступное сознание. – Ты их нашел. Последние в своей жизни, - произнеся слова вслух, я ненамеренно захватил воздух, аромат которого мгновенно обжег язык. Решительно не способный дольше ждать, я зажал хрупкую шею сильнее, заставив главную артерию пульсировать еще более заметно и маняще... «Джон, остановись. Прошу тебя... Люди ни в чем не виноваты». «Элизабет?..» - я замер от неожиданности, но человека не отпустил, продолжая рефлекторно усиливать захват. «Он не виноват в происходящем, Джон. Убив его, ты не исправишь ситуацию, а кровь, пусть даже человеческая, не станет забвением надолго. Отпусти, пожалуйста...» Я чувствовал ее присутствие, она видела моими глазами, вместе со мной смотрела в лицо жертвы, умоляя не убивать. Окажись сейчас на ее месте Валери или Кадис, или кто-либо другой, я бы не сомневался, но Элизабет... Ее просьбу не в силах игнорировать даже мой внутренний зверь. Я разжал пальцы – и бессознательное тело свалилось к моим ногам, как тряпичная кукла. Вожделенная артерия, приковывающая взгляд, осталась неповрежденной, продолжив, как и прежде, ритмично сокращаться, поддерживая такую близкую, но... не мою жизнь. «Возвращайся домой, Джон, - шепотом прозвучало в сознании. – В отличие от беззащитных людей, я могу постоять за себя и... в отличие от них, я знаю, что ты – не только убийца». «Нет, Лиз! К тебе я не вернусь, иначе...» «Арес ничего мне не сделает. Он не переступит через нашу с тобой ментальную связь». «Я три дня не был на охоте. Эта тварь воспользуется этим...» «Если рискнет, результат будет не в его пользу». «Элизабет...» «Ты слишком далеко... – ее мысленный голос прервался. – Я... не могу долго... Возвращайся...» «Далеко?.. Другой штат, четыре десятка миль, бесконечные препятствия в виде чужих сознаний, и ты все равно додумалась искать меня среди этого хаоса! Элизабет...» - рыкнув от злости и разочарования, я все же воспользовался телепортом, предвещая, что очень и очень скоро пожалею об этом. – Лиз, почему ты?.. – вопрос должен был закончиться словосочетанием «себя не жалеешь», но слушать окончание было некому – комната оказалась пуста. Над кроватью, со стороны Элизабет испускал рассеянное свечение включенный бра, косыми линиями желтого спектра освещая сброшенное на пол одеяло, измятую,.. разорванную в нескольких местах простынь. Элизабет была на кухне, оттуда доносился калейдоскоп звуков в виде биения ее сердца, частого дыхания и звона стеклянных предметов друг о друга и о поверхность столешницы. Плескалась вода, переливаемая дрожащей рукой из графина в стакан. Тенью преодолев небольшое расстояние, я заключил в отчаянные, жадные объятия ее горячее тело. - Элизабет, - я мягко коснулся губами ее обнаженной ключицы. – Ты вся горишь... - Но ты здесь, - ответила она, ставя пустой стакан на стол и сильнее приживаясь ко мне спиной. – Холодный... ммм... - Лизабет, - я осторожно развернул ее к себе лицом, медленно проводя ладонью по пылающей жаром щеке. – Это уже ничуточку не смешно. Даже не улыбает... - Думаешь, меня улыбает то, что ты голодаешь третий день? – с секунду она смотрит строго, но затем взгляд смягчается, она прячет лицо у меня на плече. – Джон, не верь ему, ни единому слову, слышишь? Не позволяй ему влиять на тебя. Он хочет и может заставить тебя убивать. Сегодня ему это почти удалось, если бы ни я... - Он рассказал мне правду, Элизабет, - я рефлекторно напрягся. – Все, о чем он сегодня говорил, правда, а она, как известно, колит глаза. - Что?.. – Элизабет отстранилась, подняв на меня непонимающий взгляд. – Правду о... о чем, Джон? Мне не хотелось раскрывать ей все подробности, в конце концов, половина второго ночи – не то для изможденного тела и разума время, когда нужно сообщать, что некий вездесущий урод без ведома и согласия разрабатывает игру Вселенского масштаба, в которой выжить суждено лишь одному, а на кону существование привычного всему живому Мироздания. Игру, в которой двое основных игроков, остальные – не более чем пешки, предназначенные для заполнения фона. - Для меня ты не пешка, Джон, как и никто из дорогих мне людей и всех людей вместе взятых. - Я как раз-таки не пешка. Мне изначально была отведена куда более фееричная и далеко не последняя роль. Валери обратила меня, чтобы я, в свою очередь, сделал из тебя идеального бойца, выпустил на поле боя, зная заранее, что тебе все равно не выжить, что он тебя уничтожит при первой же возможности. - Меня одну вне сомнений, но не нас, Джон, не пока мы вместе! Слишком сильно он просчитался, решив воссоединить нас. - Он знал, что вечно это не продлится, и рано или поздно передо мной встанет выбор! - Это не только твой выбор, Джон. Это и мое решение, добровольное. - Когда выбираешь между смертью реальной, и смертью, как переходом из одной ипостаси в другую, выбор по сути своей не может быть добровольным, Лиз! – с трудом подавив рык и желание пререкаться, я осторожно поднял ее на руки. - Я могу сама! - тут же воскликнула Элизабет. – Джон, тут всего-ничего... Ну, я же так ходить разучусь... Игнорируя скромные возмущения, я только перехватил ее удобнее под спину и колени. - Сиди смирно, наездница. Ангельская улыбка расцвела на заметно осунувшемся всего за несколько дней, бледном и покрытом испариной лице. Она всегда лучше всех знала, чем меня успокоить, что и как сказать, чтобы я забыл о провалившейся миссии, она... была и есть лучшее мое забвение. - Все в порядке? – с неподдельным беспокойством поинтересовался я, когда, опуская между подушек на кровать, ощутил ее напряжение и внезапную волну дрожи. - Все хорошо, - судорожно сжав мою руку, она отвернулась. - Где болит? – не касаясь ее лица в надежде развернуть, я сам переместился на другую сторону кровати, сев напротив искаженного непрекращающейся мукой взгляда. Вместо ответа она только головой покачала и потянула меня к себе, укладывая на подушку рядом. Жар волнами распространялся от ее тела, усиливая аромат, но сейчас это не сводило меня с ума, не пробуждало инстинкты и голод. Рядом с ней жажда вместе со всеми ее признаками привычно отступали. - Лиз, пожалуйста, прекрати расходовать на меня силы. - Мне это нужно, Джон, - Элизабет прижалась ко мне всем телом, очевидно, в поисках холода. – Я должна давать энергии свободу, иначе... – она замолчала, не договорив, и закрыла глаза, когда я положил на ее горячий лоб холодную ладонь. «Ты не эгоист, Джон и никогда им не был, иначе большинство воевавших с тобой плечом к плечу людей давно бы умерли. Я в том числе». - Не оправдывай меня, Лизабет, пожалуйста. - Обрати меня, - приподнявшись на локте, она озвучила без лишних предисловий, глядя в глаза. - Чтобы дать тебе возможность не умереть, стоя на коленях перед этой мразью? Она усмехнулась, вьющаяся прядь при этом упала на ее лицо: - Чтобы дать мне возможность сражаться наравне со всеми и победить, - в тени волос и слабого освещения не осталось незамеченным, как сверкнули секундной вспышкой ее глаза. Глубоко вдохнув разогретый воздух, я коснулся ее бледной щеки. - Обещаю, я поговорю с Кадисом, как только мы вернемся в Пегас. Уверен, не имея другой альтернативы, кроме как потерять тебя, он согласится на риск обращения. Он или Элеада сделают это намного лучше и безопаснее, чем я. У них больше опыта и силы. - Не намного, Джон, - она покачала головой. – Обращая тебя, Арес позаботился о данной тебе силе. - Вместе с этой силой он наградил меня вечной кровной связью. Обратив тебя с помощью своей крови, я заведомо сделаю тебя пленницей твоего врага, ты не сможешь скрыть от него ни одну мысль, ни одно намерение или решение... - Джон, погоди увеличивать список аргументов в чью угодно пользу, кроме самого себя. У меня он все равно будет больше, и первый же пункт в нем гласит о том, что я ни под каким предлогом не стану пить кровь кого-то другого. Не важно: Кадис ли это, его творения или сами посланники Творцов. Я не разделю память, чувства и все то, что делает меня мной, ни с кем, кроме тебя. - Но тебя свяжут с ним неразрывные узы! Арес этого ждет, он жаждет подчинить тебя, как подчиняет меня и сотни других бессмертных, в чьих венах, по добровольному согласию или без, течет его кровь, его линия кристаллов. - А теперь послушай меня, Джонни, - она снова приподнялась, перегнувшись через мое плечо так, что шоколадный водопад волос, соскользнув по ее плечам, устремился мне прямо в лицо. – У тебя более, чем достаточно сил, чтобы обратить меня, и притом, сделать это не хуже, чем сам первородный. Я соглашаюсь на это добровольно, более того, я действительно знаю, на что соглашаюсь, поэтому опыт здесь роли не сыграет. Мое и твое сознания уже давно связаны, мы имеем неограниченный доступ к мыслям друг друга, делим на двоих одинаковые чувства и эмоции, так что ментальная связь со мной тебя не обременит... - Обременит!? Элизабет, о чем?.. - А ты о чем? Чтобы стать бессмертной, мне не нужны ни Кадис, ни Элеада, ни, тем более, Арес или кто-то из его свиты. Не придумывай сложностей ни для себя, ни для меня, все будет элементарно просто, если... - Но я не хочу этого делать, Элизабет! Не хочу, но придется, потому что у меня не осталось выбора, я не могу просто наблюдать твои страдания, однако это вовсе не значит, что будь у меня иной выход, я стал бы тебя обращать, обрекая на то, с чем сам мирюсь лишь благодаря тебе. - Думаешь, если мы оба будем в одинаковой степени изнывать от жажды, смирение потеряет актуальность? Или ты боишься, что став вампиром, я не смогу остановить тебя, когда возникнет такая необходимость? - Хорошо, - я закрыл глаза, стиснув на секунду зубы. – Хорошо, я сделаю это. Как только мы вернемся в Пегас, где есть надлежащие для этого условия и максимальная, гарантированная окружающим смертным безопасность, я обращу тебя. Ради тебя, малыш, ради того, чтобы у тебя был шанс победить, - вдохнув глубже ее аромат, я опустил руку на горячее плечо, без труда укладывая ее рядом с собой. После недолгого путешествия по моей груди, скрытой футболкой, ее ладонь привычно замирает на левой стороне, хотя сегодня слушать и чувствовать там решительно нечего. Мое сердце глухо и мертво, как у любого другого, считавшегося физически мертвым существа.
- Ты голоден, - она произносит мягким шепотом спустя тридцать секунд молчания. - Я не хочу оставлять тебя одну. - Ты говорил то же самое вчера... и позавчера. Я могу блокировать само ощущение жажды и некоторые из ее последствий, но лишь некоторые, потому что от иллюзии ты не насыщаешься. Твое тело слабеет, а вместе с ним, даже еще быстрее, ослабевают твои ментальные возможности. Ты сам даешь Аресу возможность контролировать тебя. - Я не хочу, чтобы пострадали люди, а именно это произойдет, стоит мне сейчас уйти от тебя. - Уходить необязательно, - ее рука, до этого мирно лежащая на моей груди, пришла в движение. Горячая ладонь ласкающим медленным движением поднялась от груди до горла, невесомые хрупкие пальчики задержались на яремной впадине, затем коснулись подбородка и щеки. Я прикрыл глаза от наслаждения, никак не ожидая того, что последует за секундным отвлечением... - Лизабет, ты в своем уме!? – ошарашенно, на октаву громче, чем нужно, воскликнул я, отталкивая ее запястье, которое недвусмысленным намеком оказалось в дюйме от моего носа и губ. – Я никогда... Лучше я резню средь ночи в городе устрою, под окнами Белого дома, но тебя... Лиз, никогда! Забудь об этой, с позволения сказать возможности! - Попробовать стоило, хоть я и предвидела именно такую твою реакцию, - невинно улыбнувшись, она обернулась на закрытую дверь, по ту сторону которой раздавался характерный скрежет когтей по деревянному наличнику и короткие, но настойчивые завывания. Подчиняясь взгляду Лиз, дверная ручка повернулась, после чего Сэдж довершила дело, толкнув дверь лапами. – Сэджвик, - Элизабет улыбнулась, садясь. – Сэджи, иди сюда, иди ко мне, - она вытянула перед собой руку, маня собаку. - Лиз, ты меня сегодня пугаешь. Что у тебя на уме? Она не ответила, лишь улыбнулась, когда четвероногая забралась на кровать с ее стороны, аккуратно переступила через ее скрещенные ноги и улеглась посередине между нами. Взявшись за ошейник, Элизабет развернула вислоухую морду к себе. Значение их взаимного долгого обмена взглядами осталось для меня за кадром. Впрочем, интуиция подсказывала мне достаточно, чтобы я предусмотрительно отодвинулся от обеих. - Элизабет – это собака. Типичный лабрадор, пусть и взрослый. Условно говоря, в ней ложка крови. Даже если я выпью ее всю, чего в здравом уме никогда не сделаю, это ничего существенного не даст, будет только хуже. - Доверься мне. - Причем тут доверие, Элизабет? Ты просишь, чтобы я прямо здесь, у тебя на глазах убил твою питомицу, не стану упоминать, что любимую, а после, как ни в чем не бывало, соорудил холмик с импровизированным крестиком на заднем дворе? - Джон, прошу тебя, - она подалась вперед, не сводя взгляда с моего лица. – Доверься. - Это полнейший бред, Элизабет! - Это не бред, Джон, это реальный вариант, который я тебе предлагаю, тоже будучи в здравом уме. И заметь, я ничего не говорила о холмике с крестиком. Даже не упоминала. - Надеешься на мою сдержанность? – я невольно оскалился. – Напрасно! Чудом будет, если, растерзав ее, я не накинусь на тебя, или на Кэтрин. Играть с инстинктами вампира, все равно, что двухлетнему ребенку дать в руки гранату, показав наглядно, как выдернуть чеку. - А я шутить не собираюсь, Джон, – ее взгляд сверкнул серьезностью и решительностью. – Пожалуйста, Джонни. Я бы не предлагала, если бы не знала, как все произойдет и чем закончится. - Элизабет, я ее убью, тебя напугаю или, упасите Творцы, причиню тебе боль. Такой риск не оправдан, Лизабет. Ради всего святого, не парой глотков собачьей крови! Вместо продолжения явно бессмысленного с ее точки зрения спора, она потянула Сэджвик за ошейник –щелкнула застежка, и кожаный ремешок, пусть не сильно, но все же скрывающий от меня соблазн, остался в ее руке. Не глядя, она бросила его куда-то в угол комнаты, а собака, тем временем, как зомбированная, без страха и сопротивления, улеглась прямо ко мне на колени, обдав волной живого тепла, идущего от точки пульса под светлой шерстью выше холки. Дальнейшие пререкания потеряли всякий смысл. Я не хотел, чтобы Элизабет сомневалась в моем к ней доверии, самое ужасное, я больше не мог игнорировать голод, пробужденный манящим движением крови в венах и артериях под тонкой шкурой. «Ненавижу!» - мысленно прорычал я, понимая, что пути назад нет. Теперь либо собака, либо Элизабет. Выбор не заставил себя долго ждать. Стремительным движением прижав животное к кровати, я не менее стремительно оказался сверху, чтобы мгновением позже вонзить клыки в мохнатую шею. Кровь хлынула пульсирующей, двойной струей. Горячая, в отличие от моей собственной, жидкая, доступная, как никогда прежде. Впервые за время моего бессмертия, жертва не сопротивляется мне,.. нисколько, даже впервые секунды. Ни инстинктивной попытки освободится, ни предсмертных трепыханий, ни даже визга, будто я сперва убил, и только после начал питаться. Но ведь это не так!.. Кровь! Мои глотки все более жадные. Забыв о всякой осторожности, я безжалостно вгрызаюсь в теплую плоть, забирая все больше и больше жизни. По крайней мере, мне так кажется, вот только сердце не слабеет, оно, как и прежде, отбивает ритм, все так же сильно и полно жизни. Кажется, я уже выпил намного больше, чем было в несчастной хвостатой, однако стойкий пульс все так же неистово бьет отбойным молотком по моему слуху... «Что это, черт возьми?» «Все хорошо, Джонни. Все хорошо, не бойся», - ее пальцы путаются в волосах на моем затылке. Я ощущаю прикосновение и, понимая краем сознания, что это Элизабет, пытаюсь сдержать утробное рычание – не выходит, она отвлекла меня, я разжал челюсти, и звук клокочущего рычания распространился по комнате. - Отойди! – прохрипел я, тяжело дыша. На миг наши взгляды встретились. В ее раскрытых мыслях и поразительно спокойных глазах я увидел свое отражение. Всего на долю секунды, ничтожное мгновение, но оно пробудило во мне достаточно здравомыслия, чтобы исчезнуть в ванной, ненамеренно хлопнув дверью так, что дрогнула стена. «Докатился! Кто следующий? Кэтрин? Или, быть может, сама Элизабет?! Ну а что!? Ведь ее собакой, которую я сам выгуливал и с которой дурачился, сбивая потешной игрой хищную спесь, я не побрезговал,.. убил без задней мысли!» - дрожа от ярости и взбешенных свежей кровью инстинктов, я провел рукой по плиточной мозаике, оставляя на ней продольные царапины. Не существовало таких слов и мыслей, которые смогли бы описать то отвращение, которое я сейчас испытывал к самому себе. И Элизабет меня не оправдывала. Да, это ее идея, она предложила, но я согласился, пустив инстинкты на поводу звериных желаний. За безудержным рычанием, разрывающим глотку, я не прислушивался к звуковому фону, стараясь игнорировать соблазнительный влажный ритм, учащенные вдохи,.. короткий, секундный визг, слишком внезапно возникший и растворившийся в относительной тишине. Я не обратил на него внимания, зная, что такое вполне возможно, и уже не единожды мне приходилось слышать в своем сознании ментальный импульс мертвой жертвы. Обычно это меня не задевает, даже доставляет удовольствие, но сейчас... Движения за стеной, Элизабет что-то говорит, но я не хочу ни слышать, ни понимать смысла ее слов. Льющаяся вода помогает в этом, минимально, но все же затмевая собой звуки второго плана. Я напряженно вслушиваюсь в каждую летящую под всеобъемлющей властью гравитации каплю, пытаясь обуздать освобожденное кровью, второе «я» – сущность монстра и убийцы, воистину не знающего границ. «Не заходи сюда! Не приближайся ко мне, Лизабет!» - я мысленно предостерег ее, тщетно пытаясь избавиться от навязчивого ощущения, будто она не одна. Острый слух настойчиво терзали двойное биение жизни, легкая поступь след в след за Элизабет, не ее дыхание и запах, животный, по-своему притягательный, манящий... Дверь распахивается настежь. Влажный воздух мгновенно вбирает в себя обновленную волну ароматов, чутко уловимых вампирским обонянием. Человеческий, неприкасаемый – Элизабет и звериный – Сэджвик; оба они в одинаковой мере сильны и реальны для моих ощущений, оба принадлежат дышащим, излучающим тепло, живым существам. Лиз подходит ко мне, я с закрытыми глазами чувствую, как стремительно сокращается небольшое расстояние, ощущаю прикосновение слегка дрожащей, теплой руки, причем, именно теплой – не горячей, какой она была пять минут назад. - Малыш, скажи мне, что я не сошел с ума. - Ты не сошел с ума, - уверенно подтверждает Элизабет и улыбается в нескольких дюймах от моего лица. Ангельская улыбка, которую я ощущаю ментально, недвусмысленно просит объятий, но я не решаюсь коснуться ее, отступаю назад. Открываю глаза и с минуту ошарашенно, растерянно смотрю на мохнато-хвостатое создание, примостившееся на задних лапах в углу. - Ладно, - моргнув, я отвел взгляд от собаки и потряс головой, - допустим, ты права, но... тогда, объясни, как!? – я кивнул на Сэдж. – Ладно, чем черт не шутит, говоря, что у котов девять жизней, но мы в реальности живем, и я точно не шутил, вгрызаясь в ее глотку... Нет, Элизабет, – увернувшись от ее прикосновения, я сомкнул окровавленный губы. Мне до боли не хотелось, чтобы она видела таким мое лицо, но она упрямо смотрела, а я с сожалением не мог найти в спокойных глазах ни намека на отвращение. – Тебе лучше уйти, - я отвернулся, тыльной стороной ладони стирая с подбородка свежую кровь. - Я оправдала твое доверие? – она взяла меня за руку и, не пытаясь развернуть, прижалась к моей спине, положив голову мне на плечо. - До сих пор ни одна моя добыча из мертвых не воскресала, - озвучив вслух назойливую мысль, я сжал ее руку. Лиз нужна мне не меньше, чем кровь, и, несмотря на то, что я всегда стремлюсь держать ее подальше от своей кровожадности, я не могу отрицать, что она важна не только для человеческой моей части. Становясь зверем, я не перестаю ее любить. Ее близость всегда успокаивает, рядом с ней исчезают границы невозможного как для меня самого, так и для мира вокруг. – И теперь немного... странно видеть свой поздний, а самое главное, состоявшийся ужин живым, - я напряженно сглотнул. - Просто до сих пор ни одной твоей добыче не посчастливилось оказаться рядом со мной, - она вновь улыбнулась и поцеловала меня в плечо. – Теперь вам обоим не помешал бы душ, - Элизабет отстранилась, скользнув оценивающим взглядом сначала по мне, затем по четвероногой любимице. – Кто первый? Глубоко вдохнув, чтобы совладать с эмоциями, я стянул с себя футболку. - Полагаю, тот, кому дольше всех сохнуть, ну а я... искупаюсь в процессе. - Отлично! – Лиз повела плечами, давая шелковой ткани халата беспрепятственно соскользнуть с ее плеч, оставшись в пеньюаре. – Сэджи!.. Собака повиновалась ей с полуслова, сорвалась с места, дружелюбно виляя хвостом, подбежала к нам и даже не побрезговала обнюхать меня, пока я во все глаза смотрел на ее шею и хребет, которые, согласно всем мыслимым и немыслим представлениям, должны быть переломаны, а само мохнатое тело, обескровленное и разорванное на куски, – валятся по разным углам комнаты. - Прости меня, звереныш, - наклонившись, я максимально осторожно притянул животное к себе и запустил пальцы в слипшуюся от крови, всклокоченную шерсть, под которой скрывалась мягкая, гладкая, без следов укусов и шрамов шкура. – Лиз,.. я даже представить боюсь, чего тебе это стойло? Регулируя воду, она лишь покачала головой, давая понять, что это не та тема, которую она хотела бы затронуть, в начале третьего ночи купая питомицу. - Думаю, собачий шампунь искать придется долго, поэтому будем тебя мыть гелем для душа. Джон, подай, пожалуйста... Вот так все просто в ее понимании. Всего-навсего смыть следы того, что я сделал и как страшный сон забыть. Ни обвинения, ни страха, ни отвращения к крови, которой для любого нормального человека здесь чересчур много. - Джон?.. Эй, мы здесь, – она слегка потрясла меня за плечо, на ее лице продолжала играть легкая безмятежная улыбка, но стоило мне сфокусировать взгляд, Элизабет посерьёзнела. - Перестань попусту себя терзать. Я в порядке, Сэджвик тоже, тебя не мучает голод, и при всем при этом Аресу не удалось заставить тебя убить человека. Что, кроме этого, не так, любимый? - Все так, Лиз, - я прижал ее ладонь к своей щеке, наслаждаясь нежностью кожи. – Все так, любимая, кроме того, что ты всему свидетель. Ты видишь весь этот кошмар и... - И это абсолютно ничего не меняет, Джон, - она потянулась ко мне за поцелуем, но я в очередной раз отпрянул, чем заслужил струю разбрызгиваемой душем воды прямо в лицо. Пользуясь моментом, Элизабет придвинулась еще ближе, упершись руками мне в грудь. Одежда на нас обоих постепенно намокала, прилипая к телам. Красные ручьи, закручиваясь воронкой, стекали в водослив, а шерсть Сэджвик, пропитываясь влагой, уменьшалась в объеме, свисая с покатых боков и лап, делая собаку все больше похожей на гигантскую выдру-мутатнта. Не отвлекаясь от сего зрелища и не желая причинять неудобств расположившейся на моих коленях Лиз, я вслепую нащупал рукой какой-то флакон, так удачно свалившийся с верхней полки. - А что? Весьма недурно, – смотря на темно-синюю наклейку, красноречиво гласящую «Сила и блеск», я приобнял за плечи Элизабет. – Хвостатая, тебе ведь не принципиально важно, мужским или женским шампунем тебя намылят? Мне он все равно не нужен, только срок годности зря капает... - Давай я, - ухмыльнувшись, Лиз со знанием дела забрала у меня флакон. – Сэдж, я знаю, какой любовью ты всякий раз проникаешься к пене, но сегодня без нее никак. Иди сюда. Сидеть... Вот так, - Элизабет взъерошила шерсть на загривке собаки, после чего от души полила образовавшийся «ирокез» гелеобразной прозрачной массой шампуня. Хвостатая недовольно заворчала, потрясывая головой, но стоило подключиться к процессу купания мне, как все недовольство мгновенно испарилось. Животинка не знала, в какую позу ей стать, и в какой из полусотни морских узлов завязаться, чтобы только нам было удобно ее отмывать. По мере размыливания шампуня выдра-мутант эволюционировала в живую мочалку, которая грозилась вот-вот... - Сэджвик, умоляю, только не это!.. – Лиз предостерегающе выставила вперед руки, но было поздно. Чуткий собачий нюх не выдержал натиска пены и мыльных пузырей – раздался глухой «чих», а за ним, как по инерции, собака сгруппировалась, напряглась, встряхнувшись от кончика носа до кончика хвоста, полминуты методично забрызгивая пеной нас, пол, стены – словом все, что только было в ванной. - Насчет: «Искупаюсь в процессе», ты... оказался прав, - сквозь прерывающийся смех, плавно, но неотвратимо перетекающий в заразительный истерический хохот, заметила Элизабет. Голубоватая пенистая «шапка» покрывала ее мокрые волосы. Насквозь пропитанный водой пеньюар прилип к телу, будто нарочно выделяя самые желанные особенности точеной женской фигуры. Запретные мысли и фантазии завертелись в голове с невероятной скоростью, уследить за собственными действиями и звериным магнетизмом, направленным не в то русло, было уже невозможно, как вдруг Сэджвик с игривым визгом прыгнула мне на грудь. За эту, казалось бы, мелочь, я возблагодарил небеса. В полный рост на задних лапах собака доставала мне до шеи, а ее игривый настрой в купе с по-прежнему разбрызгивающейся пеной отвлекли меня достаточно, чтобы я смог снова овладеть собой. Элизабет тем временем набросила халат и подобрала мокрые волосы в незатейливый хвост. Ей было весело, с ее лица не сходила улыбка, глаза светились от счастья, вот только где-то в его тени была усталость, которую Элизабет за долгое время совместной работы научилась скрывать ото всех, кроме меня. - Пара заканчивать ночные помывалки, - подняв с пола брызжущий душ, я сделал напор послабее. - Ко мне, хвостатая. Коли уж наломал я дров, пора самому подключаться к исправлению. А ну сидеть!.. Лапы вверх... Боком, боком... А теперь изобрази из себя невинно убитого зайца, - я повалил собаку на спину лапами кверху. – Извини, подруга, по-другому никак, у тебя в подшёрстке дофига шампуня... - Как считаешь, она до утра сама высохнуть успеет? – Элизабет улыбнулась, успокаивающе трепля собачье ухо. – Или нам придется сушить ее феном? - Ага, в четыре руки, - мысленно представив сею процедуру, я сам не заметил, как улыбнулся. Видя мою улыбку и очевидно чувствуя, как постепенно успокаивается во мне все нарочно потревоженное этой ночью, Элизабет просияла в ответ. Капли воды стекали по ее уставшему, но счастливому лицу, а в эмоциях царили спокойствие и долгожданная уверенность в завтрашнем дне. Я чувствовал все, что чувствовала она, я верил в эти чувства и понимал одно: даже у таких как я, бездушных убийц с каменным сердцем, есть ангелы. Разумеется, не у всех, но я один из немногих, кому повезло. Мне выпал шанс быть рядом с той, которая сознательно искупает мои грехи. – Мой ангел, - медленно, ласково я провел по ее щеке, убирая в сторону мокрую прядь. Для меня она была не только женщиной, которую можно любить и целовать, не только самкой, ради которой звериная часть меня растерзает любого, но и хранителем моей души. В ней весь я: мое сознание, мое сердце, мои мысли, желания и страхи. – Я люблю тебя, - осторожно, ненавязчиво я коснулся ее губ в медленном, сладком поцелуе. Ответ прозвучал ни вслух, ни мысленно, он был передан через эмоции и подтвержден действиями, с добавлением еще одного значимого словосочетания: «Вместе навечно».
*Вейр.*
Новости распространялись в мировых СМИ подобно вирусу. По спутниковым каналам из часа в час вещали одно и то же, необдуманно демонстрируя вопиющее бессилие человечества, сея зерна паники даже в тех удаленных уголках планеты, куда информационная свалка «Интернета» еще не добралась. Частоты радио, известные и не очень сайты, все телепередачи, чудом выходившие в эфир между нескончаемыми экстренными репортажами с мест катастроф, пресс-конференциями властей, докладами ученых, пытающихся скрыть свою растерянность и незнание за потоком научных терминов, непонятных простой общественности цифр и основанных на них же сомнительных прогнозах, пестрили красноречивыми заявлениями о судном дне планеты Земля. «Это уже ни в какие рамки! – после десяти минут безуспешного поиска приличного, не танцующего брейк-данс на нервах канала, я швырнула пульт в кресло напротив. Проследив за полетом предмета, до этого мирно лежащая в моих ногах Сэдж издала грудной визг и встревожено завиляла хвостом. – Можно подумать, если без умолку твердить об этом каждую минуту, что-то существенно поменяется в лучшую сторону», - приласкав собаку, я медленно, без особого энтузиазма, повела свободной рукой в воздухе, пролистывая очередную галостраницу. Изначально мне нужна была только тектоническая карта, но стоило через кольцо подключиться к информационной сети спутников – на меня обрушился шквал побочных данных, которые отодвинули первичную цель на задний план. Но вот, наконец, полтора часа спустя, искомое передо мной - полупрозрачное масштабированное изображение Земли, ее поверхности, подобно пазлу, сложенной из литосферных плит. «Подумать только! В какую область тебя занесло, Элизабет? В геологию! Впрочем,.. интуиция подсказывает: это далеко не придел. Итак, вопрос на засыпку: что я в этом понимаю?» - мысленно беседуя с самой собой, я уже догадывалась, что как таковое понимание и знание мне не потребуются, главное – шестое чувство, с которым сегодня происходит что-то, явно выходящее за рамки привычного и уж тем более, стандартно-человеческого. В отличие от ученых, связанных или не связанных с проектом Звездных Врат, но в любом случае посвятивших свои жизни и карьеру изучению Земли и ее эволюции, я, последний раз открывавшая учебник географии в средней школе, могу сделать куда более развернутый и точный прогноз, чем они. Я понятия не имею, каким образом, но просто рассеянно водя пальцами по карте я, сама того не замечая, отмечаю эпицентры еще не произошедших бедствий поверх разломов земной коры. Перед мысленным взором одна за другой проносятся даты, города, места вплоть до координат в градусах по широте и долготе. Сент. Хелен, Везувий, Кракатау, Фудзияма, Эльбрус, Исландия и Тихоокеанский огненный пояс, Сибирь,.. Йеллоустон... Эти катастрофы только ждут своего часа, только произойдут в будущем, а то, что есть сейчас, от чего гибнут люди – не более чем подготовка к основному действу, лишь развлечение для Ареса и... стимул для меня. Как будто страданий Джона мне не достаточно! Как будто смерть сотен на Земле и миллиардов в обеих галактиках – не очевидное подспорье, не дерзкая пощечина наотмашь и открыто брошенный мне вызов! - Элизабет, - мама окликнула привычно-спокойным голосом, но я все равно вздрогнула. Расшатанные нервы с недавних пор заявляли о себе прямым текстом, вынуждая меня дергаться и подскакивать на месте без малейшей на то причины. В довесок к этому еще и Джон с шести утра пропадает черти где в западной Канаде на месте очередного, начавшегося извержения. – Доченька, тебе необходимо отвлечься, - сев рядом, вновь заговорила мама, заботливо и покровительственно положив руку на мое колено. – В конце концов, пока ты еще здесь, и есть такая возможность... - Я пыталась. Вот только как-то плохо получается читать книгу, прекрасно зная, где и чем заняты на данный момент мои коллеги, друзья и в частности Джон. И я не зацикленная собственница, избалованная его вниманием, просто мне было бы сейчас куда спокойнее, если бы он просто задержался на работе или в пробке застрял. К слову сказать: задержался на нормальной работе, а не у подножья извергающегося вулкана, и застрял в обычной пробке из-за час-пика, а не из-за того, что главные автомагистрали разворочены землетрясениями, и... Прости, - глубоко вдохнув, я покрыла ее руку своей, - кажется, я начинаю думать вслух. По сути... не остается ничего другого, если в эфир выходят одни новости, да передачи на религиозную тематику, красноречиво призывающие человечество покаяться в своих грехах, - я нервно усмехнулась. - А когда вере расцветать, если не в преддверии Армагеддона? – пересилив себя, мама улыбнулась в ответ. По ее глазам и лицу было заметно, что улыбка намеренная, будто наклеенная на лицо, но сам факт и попытка... - Я больше, чем уверена, духовенство сделает на этом большие деньги. Со времен раскола государства и церкви, им долго пришлось ждать, пока грянет гром, и люди добровольно начнут креститься. Судя по мировым событиям – свершилось, вожделенный момент настал! Странно только, что статистика и картография катастроф еще не попала в широкие массы, иначе Штаты постепенно обретали бы статус последнего оплота человечества, от которого и до священной земли не далеко. Только посмотри на это, – мановением руки я рассеяла над нами голографическое поле. – Европа, Азия, Южная Америка, Африка... Это происходит по всему миру: на континентах, в океанах. И только Вашингтон с прилегающими к нему территориями восточного побережья похож на райский оазис. Ничего опаснее плохой погоды и снежных завалов здесь не наблюдается, а по утрам даже иногда солнце сквозь облака вулканического пепла проглядывает,.. на пару минут. И для того, чтобы это продолжилось, мне даже делать ничего не нужно, достаточно просто сидеть здесь и одним своим присутствием внегласно обеспечивать защиту нескольким штатам. Я... понятия не имею, даже не ощущаю, как и когда это происходит, но закономерность очевидна, ее причина тоже. - Ты уже говорила об этом с Джоном? - Нет,.. предлога не было, да и необязательно говорить. Я – причина, он сам уже давно сопоставил факты и сделал соответствующие выводы. Мама ничего не ответила, только вздохнула тяжело и прерывисто, родные глаза наполнились слезами. - Мам,.. не нужно, прошу тебя, - я подалась вперед, чтобы ее обнять. - Доченька... – неожиданно она прижала меня к себе. – Девочка моя, разве могли мы с твоим отцом знать, что все так для тебя обернется. Ты ведь родилась, как все и... росла, и училась, как обычный ребенок. Ну, была в чем-то лучше сверстников, отличницей, не по годам целеустремленной, раньше окончила школу и поступила в университет. Так разве мало таких? - Мамочка,.. в этом не виновата ни ты, ни папа. Я была обычной, по крайней мере,.. нам так казалось. Только теперь я начинаю понимать, вспоминать, как легко располагала к себе людей, будучи ребенком, как годами позднее умудрялась найти компромисс на самых тупиковых переговорах, где бессильными оказывались любые доводы и аргументы. А как легко я учила языки, всякий раз отмахиваясь от чувства, будто уже их знаю. Особенно латынь! Ты вспомни, как впервые открыв словарь, уже через полчаса я читала взахлеб оригинальный том Тита Ливия. Мне всего десять тогда было... - Помню... – она улыбнулась, смахнув катящуюся по щеке слезу. – А еще ты не сказала, что взяла книгу, а я потом ее обыскалась. Мне ведь и в голову прийти не могло, что ты возьмешься читать такую литературу. - В итоге ее случайным образом нашел папа, - я тоже улыбнулась, предаваясь детским воспоминаниям. - Вернее, он нашел тебя, спящую в гостиной с толстенным томом на груди. - Ага,.. было такое, - я поцеловала ее в щеку. – Он еще тебя потом упрекнул в том, что ты делаешь из меня ходячую энциклопедию истории... – я умолкла, отвлекаясь на мысленный образ отца. Почему-то лучше всего он запомнился мне молодым, без намека на серебристую проседь в жгуче черных волосах, улыбающимся... - Говорят, девушки всегда стремятся найти себе спутника жизни, похожего на отца. - Что?.. – я растерянно моргнула и с удивлением для себя обнаружила, что задумавшись, непроизвольно создала голограмму на основе мысленного воспоминания. В воздухе, в каких-то дюймах от наших лиц парил полупрозрачный, но от этого не менее реалистичный портрет отца. Мама неуверенно протянула к нему руку, пропуская через изображение пальцы. – Мам, ты о чем? Джон не похож... - Конкретно в этом воспоминании, – она кивнула на проекцию, - даже больше, чем просто похож. Поверь, сравнивать я умею. - Я скучаю по нему, - тихо ответила я, приблизив руку к мерцающей голограмме. – Очень скучаю... А еще знаю, папа, наверняка, не одобрил бы то, с чем я себя связала. Он всегда говорил мне, что жажда войн и власти – величайшие пороки человечества, которые, в конце концов, сведут в могилу все живое. - Одобрил или нет, но в любом случае отец гордился бы тобой, милая. После всего, что ты пережила, его слова не потеряли для тебя актуальность – это главное. - Мне его не хватало... в Атлантиде,.. и тебя тоже. Когда в первом часу ночи дочитывала отчет, перебирая в мыслях варианты очередной похоронки, зная при этом, что все без исключения подчиненные видят во мне лишь сильного лидера, непоколебимую железную леди, я больше всего на свете хотела снова стать ребенком. Без забот, без обязанностей, без бремени ответственности за чужие жизни. Просто ребенком, которому разрешено быть слабым, плакать, засыпать и просыпаться под звук маминого голоса. Я очень по вам скучала и... буду скучать, когда снова вернусь в Пегас. - Я тоже буду скучать, родная моя, - она поцеловала меня в лоб, глубоко вздохнув от переизбытка чувств, – и очень ждать твоего возвращения. Теперь я точно знаю, что ты не одна, и там, в Атлантиде, с тобой будет тот, кому мы обе можем доверять, кто никогда тебя не предаст и поможет тебе несмотря ни на что. Вы вернетесь, я в этом уверена и потому, как я уже говорила Джону, мне не так страшно снова тебя отпускать. Я просто... наберусь терпения и подожду. Когда-нибудь это закончится, и я смогу, наконец, увидеть долгожданное спокойствие в твоих глазах, доченька. «Мне бы твою уверенность, мама, - сглотнув подступивший к горлу ком, я намеренно, чтобы не выдать свою готовность расплакаться, прижалась к ней. – Хотя бы чуточку,.. самую малость. Кем я вернусь домой, если вообще вернусь? Будет ли Джон по-прежнему рядом? Останется ли Земля моим домом? Выстоит ли планета в грядущем противостоянии, чтобы нам было, куда возвращаться?.. Дождешься ли ты меня? Помимо очевидных препятствий, ты ведь... не молодеешь, не обладаешь бессмертным телом и вечной жизнью. Творцы всемогущие, у меня нет ответа ни на один вопрос из стремящегося к бесконечности списка. Я не уверена даже в ближайших нескольких часах, не то, что в завтрашнем дне, и это сводит с ума. Может, и впрямь, пора отвлечься, попытаться не накручивать себя, заставить истерзанный тревогой мозг подумать о чем-нибудь стороннем, не завязанном на ситуации? И снова вопрос: о чем? Когда вокруг все, каждая мелочь так или иначе крутится вокруг происходящего или, вернее, происходящее крутится вокруг меня». Сейчас я бы все отдала за возможность вмешаться в историю. Я бы душу подарила дьяволу, только чтобы эта извращенная игра со смертью никогда не началась, чтобы я была нормальной, чтобы Джон был человеком, чтобы наши друзья и любимые были в безопасности, однако... Все так, как есть! История идет своим чередом, стремясь в отнюдь не радужное будущее, а навязчивое предчувствие того, что сегодняшний день обязательно закончится катастрофой, не покидает меня с самого утра. Именно сегодня, в оставшиеся несколько часов что-то должно произойти, что-то непоправимое, что-то... грандиозное.
***
- Джон, либо у меня паранойя, либо... судный день настал, - я закусила губу, нервно сминая пальцами занавеску. Меня трясло как от лихорадки – по тонкой ткани бежали легкие волны. «Лиз...» - сперва он отозвался мысленно, не желая перекрикивать шум льющейся воды, но секунд десять спустя сильные руки уже легли на мои плечи, властно, не оставив ни единого шанса на сопротивления, оттянули назад от окна. – Любимая, так не пойдет, слышишь? Тебе нужно успокоиться и отвлечься, - развернув к себе лицом, он пристально посмотрел на меня. Алый взгляд гипнотизировал, каждая черта его лица притягивала как магнит, усиленный теплой водой душа и недавней охотой аромат кружил голову, затмевал сознание. Впервые я ощутила на себе ту степень его власти, которая доводит до опьянения и подчиняет сильнее любого спиртного. Все мысли вдруг куда-то разбежались, поглощенные мерцанием рубиновых глаз, тревога, волнение и страх исчезли, как и любые протесты, способность и желание что-то говорить. Будто мое сознание, воля и тело уже мне не принадлежали, они самоустранились, отдав меня власти слабых человеческих инстинктов. Его губы пахнут ментолом, они горячие, но все равно идеально гладкие, наши дыхания смешиваются, когда я в бесконечный по счету раз пытаюсь соревноваться с его возмутительной проворностью, вопиющей бесстыдностью и всеобъемлющей властью. Он ведь знает свое превосходство, всегда знал, а теперь словно поиздеваться решил... - Джон... – едва слышно выдохнула я, судорожно сглатывая вкус его поцелуя. «Что ты творишь со мной? Прекрати... Джон... Ну, прекрати, пожалуйста», - взмолилась я, одновременно борясь и желая, чтобы это продолжалось. Каждое касание его губ казалось раскаленной меткой, впрыскивающей под кожу неописуемое наслаждение. Горячий воздух, который я судорожно вдыхала, откинув назад голову, казался приторно сладким – его феромон наглейшим образом пленил и убил все мои слабые попытки защититься от внушения. Осознав свое бессилие, я сдалась, сжала руки на его волосах и перестала сопротивляться дальнейшим сладким издевательствам. Слишком хорошо он меня знал, имел слишком неограниченный доступ в мой разум, он и только он мог так мной манипулировать. Медленно, постепенно, чувство контроля возвращалось, туман, сковывающий сознание, рассеивался, но теперь уже я не стремилась к свободе, наоборот, я хотела, чтобы это продолжалось, хотела каждой клеточкой тела, чтобы внушение, эта вольность и бесстыдство, которые он себе позволил сегодня, продолжались настолько долго, насколько возможно, бесконечно, вечно... Конечно же, это прекратилось. Последние сгустки туманной неги, контролирующей волнения и тревожные мысли, развеялись, резко швырнув меня в суровый мир реальных ощущений. Беспричинный страх вновь свернулся змеей внизу живота. Я хотела назад, окунутся с головой в безмятежность внушения, в забвение его ласки, но... не могла. Нельзя! Уткнувшись носом в его шею, я закрыла глаза, дожидаясь, когда успокоится неистово колотящееся сердце. Какая-то часть меня при этом слабо, но все же заинтересовалась вопросом, какой же выдержкой ему нужно обладать, чтобы сперва нахально вытворять такое, а потом просто взять и остановится, зная, что большему между нами не быть. Как бы мы оба не желали, пока я человек, дальше поцелуев дело не зайдет. Сложно чувствовать границу, сложно ее проводить, когда он вот так, без предупреждения доводит меня до невменяемого состояния. Ему должно быть сложно, в тысячи раз сложнее, чем мне, его инстинкты сильнее и требовательнее моих, а сила воли, очевидно,.. стальная, раз он способен ограничится поцелуями. - И... как это называется? – глухо озвучила я единственный, более-менее сформировавшийся вопрос. – Что ты только что сделал? - Это называется «отвлечение», - он невинно улыбнулся, рассеянно, медленно пропуская пальцы сквозь мои волосы. – И я всего лишь напомнил тебе на практике один из вариантов. Хочешь еще попрактиковаться? – ангельская улыбка мгновенно превратилась в дьявольски-обольстительную, скользящие прикосновения – в обжигающе-желанные, а губы... - Черт, Джонни, перестань! Прекрати, это не... – дыхание прервалось от жара новых поцелуев. Вцепившись руками в его плечи, я откинула назад голову и закрыла глаза. – Не честно... Ладно... Хорошо, я сдаюсь! Мы поедем,.. только... В очередной раз проводя губами по моей ключице, он вдруг замер, мгновение спустя отстранился и посмотрел на меня торжествующе, хищными глазами победителя. - Поедем? – его взгляд сверкнул при неярком свете. – Мне показалось или?.. - Прекрати немедленно, - я уперлась кулаком ему в грудь и закрыла глаза. – Ты – шантажист, без зазрения совести практикующий ментальное подчинение, феромон и свою дурманящую привлекательность. Ты нагло пользуешься тем, что одному тебе позволено вить из меня веревки и... ты вьешь из меня веревки, Джон Шеппард! – игриво толкнув, я запечатлела мстительный поцелуй на его шее. – Нахал! Ведь знаешь же, что можешь! Словом,.. куда мы едем? - Сильно обидишься, если я отвечу, что это сюрприз? - Нет, если ты заверишь, что сюрприз хороший, - улыбнувшись, я не глядя нашла его запястье и слегка прижала пальцами пульсирующую точку. Он легко догадался о значении этого жеста, поэтому лишних вопросов не задал, а полминуты спустя мое сознание уже витало где-то очень далеко, в ином мире его чувств, его всепоглощающих эмоций, волной захлестнувших меня с глотками теплой крови. Я не вампир... пока, однако за эти два дня кровь стала для меня привычной, во всяком случае, я сознательно предпочитала ее Промедолу, который помимо обезболивания, здорово усыплял. - Скоро это закончится, любимая. Обещаю, как только мы вернемся на Селину, я обо всем позабочусь. - Знаю, - я прильнула к нему сильнее. - Я знаю, а пока... нам лучше поторопится. Иначе ребята решат, что мы проигнорировали их приглашение. - Подсмотрела? – стремительным движением он сомкнул руки на моей талии – пол тут же ушел из-под ног. – Подсмотрела, да? – он поднял меня выше своего роста, позволив опереться руками о широкие плечи. Его глаза сияли, на губах играла мальчишеская ухмылка. - Если так, ты, наверняка, уже поняла, что я сам далеко не во все посвящен. Джек-таки научился скрывать мысли, когда ему это очень приспичит. - Пересказывает наизусть Древний алфавит? - Ну,.. – Джон недоверчиво свел брови к переносице. – Бери реальнее. Алфавиты – это фишка Дениэля. Джек же во время нашей с ним встречи два часа назад мысленно прокручивал серии Симпсонов и эпизоды полюбившихся комедий. Банально просто, но... эффективно, против таких ленивых телепатов как я, - он ухмыльнулся в сторону, затем вновь обратил на меня хитрый взгляд. – Не суть. Чем стоять и гадать, лучше одевайся. Во что-нибудь теплое и комфортное, в чем удобно будет на свежем воздухе развлекаться. - Это намек? - Собирайся, давай, - он улыбнулся, опуская меня на кровать. – Не-то МакКей по-хозяйски заграбастает весь шашлык. Эх... надо было Картер нашептать на ушко секретный рецепт маринада с лимоном. - Саманта на Земле!? - Собирайся, - заманчиво прошептал он, поцеловал меня в макушку и исчез, оставив наедине с интригующими намеками, из которых в мыслях стремительно формировались различные варианты дальнейшего развития событий. Впрочем, одиночество раздумий я постаралась свести к минимуму. Отгородившись от посторонних терзаний, позволила простому человеческому любопытству оттеснить интуицию и предчувствия на задний план. Джон был чересчур убедительным, чересчур профессиональным личным психологом, так что его, нарушающая все правила, игра в сюрпризы просто не могла оставить меня равнодушной. Пошло все к черту, жизнь все равно одна! Хотя... может, у меня и не одна, все зависит от того, с какой стороны смотреть, но в любом случае, настоящая – эта моя жизнь – одна! Она такая единственная и последняя, грех не воспользоваться, пока есть шанс.
***
Скорость наряду с инстинктом движения у него в крови. В который раз я в этом убеждаюсь, с интересом наблюдая за светящейся в темноте салона стрелкой спидометра, стабильно подрагивающей на отметке сто десять миль в час. Предел возможностей для авто такого класса. Для трассы же с дюймовым слоем ледяного наста, сверху припорошенного немалым количеством снега, - истинное самоубийство. Свистят шины. Белесое марево, летящее снежной сетью в лобовое стекло, мгновенно сметается скоростью и дворниками, однако впереди все равно ничего толком не видно. Для моих человеческих глаз. Любого здравомыслящего пассажира такой экстрим на ночь глядя мог бы напугать, но только не меня. Я ведь прекрасно знаю, кто за рулем. - А я и не предполагала, что у генерала имеется недвижимость под Вашингтоном, - моргнув, я отвела взгляд от приборной панели, я посмотрела на слегка подсвечивающийся, божественный профиль любимого гонщика. - Ну,.. ты в общем-то не обязана, - идеальный контур губ дрогнул в легкой улыбке. – Насколько я понял, это так,.. холостятская берлога, которую Джек приобрел на случай непредвиденной командировки в столь нелюбимой им столице. - Интересно, как бы отреагировала полковник Картер на твой термин «берлога», в придачу еще и «холостятская»? Кроме того, что это за «берлога» такая, куда Джек великодушно пригласил сегодня едва ли не все Командование? - Ну... – расплывшись в улыбке чеширского кота, интригующе протянул Джон. – Домик такой, в излюбленном стиле Джека максимально соседствующий с природой и отдающий дань традиции насчет не в меру нескромного водоема на заднем дворе. К слову сказать, кишащего рыбой. Лично проверил. - Даа?.. В таком случае его можно поздравить со столь удачным приобретением. Хотя, честно признаться, я никогда не понимала увлечение мужчин рыбалкой. - Правда, что-ли? – он удивленно приподнял бровь. - Ну-у... – я смутилась. – Ладно-ладно, почти никогда. Ты с удочкой на пирсе – это другое. Да и Карсон в роли рыбака мне куда легче представляется, чем генерал О‘Нилл. - Хм... Это ты еще Картер не видела. В толстовке, со спиннингом в одной руке и ведром рыбы в другой. - Как? И Сэм тоже!? – округлив глаза, я безуспешно попыталась вообразить только что описанную картину. – Она, вроде как, физике посвящала свободное время? - Тут, что называется, с кем поведешься, от того и наберешься. В конечном счете, Джек любого уломать способен. Заметь, безо всякого ментального дара. - Это точно. Особенно, если Саманта при этом еще улов пожарить успевала, - не прекращая улыбаться, я засмотрелась на снегопад снаружи. Внезапной яркой и неожиданной вспышкой перед глазами возникла посторонняя картина, в миг разрушившая окружающую меня реальность, в ушах эхом зазвучали далекие голоса, или, вернее сказать, – голос, женский, странно мне знакомый и в тоже время слишком давно мной не слышимый, забытый. Смутно я догадывалась, кому он принадлежит, однако странности это не убавляло. - Что такое? – Джон спросил с интересом, без привычной настороженности, судя по всему, уже зная причину внезапных изменений в моем лице. Он не был взволнован, скорее наоборот, его взгляд выражал спокойное выжидание. На лице обосновалась терпеливое и доверительное выражение. - Тейла? – моргнув, я потрясла головой. Видение развеялось, но от эха мыслей оказалось избавиться сложнее обычного. Контакт не прервался по первому же моему желанию, лишь ослаб, став в большей степени звуковым, нежели образным. Это удивило. Я привыкла к тому, человеческое сознание куда более хаотично и податливо. – Она... сильная, - шепотом заметила я, подняв на Джона растерянный взгляд, - мысленно. - Догадываешься, почему? - Из-за ДНК рейфов, – ни секунды не колеблясь, ответила я. – Собственно, дело не в этом, - вновь осторожно прислушиваясь к собственным чувствам, я прикрыла глаза, чтобы не отвлекаться. – Тейла тоже на Земле? Ты не предупредил меня ни о ней, ни о Саманте. - Что и требовалось доказать: Санта Джек – мастер рождественских сюрпризов, - он прикоснулся ко мне свободной рукой. – Не обижайся, ангелочек. Я сам до сих пор не в курсе всех подробностей заковыристого генеральского плана. Стопроцентно уверен лишь в том, что будет весело, потому что сабантуй намечается грандиозный. - Сабантуй? Звучит очень по-русски, - я снова улыбнулась, на этот раз его мыслям. – Кстати, мне показалось, или Тейла не одна? Я почувствовала кого-то еще рядом с ней. - Наверняка Канаана с Торреном. Если свой народ она еще может покинуть на какое-то время при условии гарантированной им безопасности, то семья всегда у нее на глазах, в частности, карапуз. - Неудивительно. Особенно, если учесть историю с Майклом и обстоятельства рождения малыша. Сколько ему сейчас? - Уже большой парень. В конце декабря два исполнилось, - Джон усмехнулся. - Что? - я насторожилась. - Да так, просто вообразил кое-что. - А подробности? – заново проиграв хаотичные мыслеобразы и по-прежнему не уловив сути, я выжидающе посмотрела на него. – Я тоже хочу посмеяться. Причем тут Атлантида до детского сада? - Пока, слава богу, ни при чем, но, – он прикусил губу, – если быть оптимистами и смотреть в перспективу на будущее... Представь, каким будет демографический взрыв, когда по окончании всей этой истории нашедшие друг друга в Атлантиде половинки захотят последовать примеру МакКея и Келлер? - Ооо, это будет грандиозно! Живо представляю себе каменные лица членов Международного комитета, когда у них откроется второе дыхание, они с новыми силами завалят город проверками и в пылу ревизий неожиданно наткнуться на целое поколение подрастающих атлантийцев. - Думаешь, к тому времени на Земле соизволят узаконить титул гражданина и гражданки Пегаса? - А почему бы и нет? В нашей ситуации, с нашими долгосрочными поездками туда-обратно по Вселенной, давно пора американское гражданство поменять на пегасское или Млечного пути. Ой... – машина резко вильнула с главной трассы вправо, от чего меня повело в сторону. Пришлось крепче ухватиться за руку Джона. Шины внедорожника зашелестели громче, скользя по мерзлой, неасфальтированной дороге. Фары освещали стремительно улетающее под колеса пространство. Футов через сто из непроглядного снежного мрака дальний свет начал выхватывать очертания припаркованных автомобилей, отбрасывающих в ночь стальные заиндевелые блики. - Ух ты ж, сколько народу! – Джон снова вывернул руль, легко лавируя между другими припаркованными авто. – Я так подозреваю, сегодня не только мы с тобой сказали категорическое "нет" ни в чем не повинному телепорту. Смотри, - он кивнул в окно. - Вот и холостятская берлога Джека. - Джон, прекрати! - я игриво толкнула его руку и в сомнении прищурилась, глядя на освещенную, заснеженную и заполненную людьми террасу весьма внушительного по размерам коттеджа. – Этот домик не похож на жилище медведя. Даже отдаленно, - смеясь над его гримасой, я помахала в ответ на улыбки встречающих, но. вовремя вспомнив о тонировке, поспешила опустить стекло. - Привет! – на правах гостеприимного хозяина, генерал радушно улыбнулся. – Ребята, ну вы даете! Живете по-соседству, но, чем вас дождаться, быстрее в международный розыск подать. - И загнать до полусмерти бедных овчарок? Джек, ты же не садист. Элизабет. - Полковник Картер. - Субординацию на сегодняшний вечер единогласно решено оставить в пределах Шайенн. Так что никаких званий. Просто Сэм. - Ладно, - я послушно кивнула. – Без званий, так без званий. Едва я успела выбраться из машины, Саманта тут же заключила меня в объятия, увлекая за собой в женскую компанию. Дженнифер, Лора, Амелия, Кэролин. Знакомые улыбающиеся лица излучают фонтан ярких эмоций. Меня накрывает волной непринужденной искренности и позитива. Сидя дома, я редко имела возможность практиковать ментальные возможности на ком-то кроме Джона и мамы, потому теперь немного непривычно одновременно чувствовать столько новых сознаний, столько незнакомых прежде мысленных голосов. Я чувствую, что они рады, и удивлены, и немного растеряны. Когда они видели меня в последний раз, все было иначе. Слишком сильно я тогда боялась причинить боль кому-то из них. - Отлично выглядишь! - Дженнифер дружески подмигнула и приобняла меня за плечи. - Спасибо, - я улыбнулась, ловя себя на мысли, что давно не слышала подобных комплиментов ни от кого, кроме Джона. Очевидно, полчаса у зеркала в компании косметички и очередная доза бессмертной крови все же сотворили чудо с моим внешним видом. Хвала Творцам, мои старания заметны, и теперь не придется объяснять двум, трем, если Карсон тоже здесь, наблюдательным и ответственным светилам медицины обеих галактик, что за противоестественный кошмар творится с моим телом. - Ради интереса, кто-нибудь помнит, когда мы последний раз так собирались? И что немаловажно, по инициативе наших дорогих мужчин? - А мы вообще когда-нибудь так собирались? Да, кстати, все хотела спросить, как у вас там с Рононом? Атлантида, между прочим, давно слухами полнится. Давай, делись подробностями в скромном женском кругу, пока дорогие мужчины дружно заняты барбекю. - Надеюсь, в маринад никто лимона не добавил? Родни не простит: у него на шашлык грандиозные планы. - Та-ак... - я протестующе покачала головой. - Стойте. Раз традиция девичников Атлантиды плавно перекочевала на Землю, можно все еще раз и подробнее? Я много пропустила и за пять минут успела порядком запутаться. Амелия, – я посмотрела на девушку, - и Ронон? Вы, значит, вместе? Ронон тоже здесь? – я обернулась, словно сатедианец непременно должен был стоять у меня за спиной. - Да, Рон где-то... – так же как и я секунду назад, собеседница окинула беглым взглядом людную террасу, хорошо обозреваемую нами с последней ступеньки крытого крыльца, - где-то рядом, - она неопределенно пожала плечами, но затем вдруг подняла руку, указывая направление взгляда. – Нашла! Вон там, с подполковником Шеппардом у мангала. Машинально реагируя на косвенный оклик, Джон обернулся в нашу сторону. Я не смогла сдержать улыбки. Он тоже. Красный отблеск огня играл на его лице, рубиновые глаза светились спокойствием. Пусть временным, но не наигранным, настоящим. Хотя бы на несколько ближайших часов мы с ним могли отвлечься – это прекрасно. А завтра... наступит завтра. - Элизабет, – меня позвали и потянули за руку. – Идем. Пока мальчишки греются у костра, мы побалуем себя горячим шоколадом. Надеюсь, маленький сластена оставил взрослым тетям хоть немного. Вала, Тейла! Это случилось! - снимая куртку, позвала Саманта вглубь дома, после чего обернулась ко мне. – Собираемся редко, но метко и грандиозно, так что сильно не удивляйся. Джек едва ли не всех в шею выгнал с Атлантиды наверстывать упущенные праздники - массовка еще та. - Ага, – я кивнула, осматривая мигающие гирлянды и оставшиеся с Рождества композиции из омелы. - О масштабах я уже догадываюсь. Елка в половину гостиной? Полковник заулыбалась. - Проходи, сама увидишь. Такое гостеприимство, раскрепощенность, и неформальная обстановка общения были мне в новинку. За годы работы субординация превратилась для меня в издержку профессии, доведенную до автоматизма. Изменить привычке подчас бывает непросто. - Элизабет! Ты приехала! – лицо атозианки просияло, стоило мне войти в комнату. – Рада тебя видеть! - Ура! Явилась моя спасительница! – пулей сорвавшись с кресла, Вала налетела на меня и стиснула в объятиях. – Мы уже всерьез забеспокоились, что ты не приедешь! А ведь я еще не говорила тебе спасибо. Дениэль тогда звонил Джону, но ведь это не то! Я даже сама приехать к тебе собиралась, но генерал неожиданно решил организовать вечеринку. Представляешь, Джек сам, в здравом уме и трезвой памяти отдал мне ключи от этого дома, чтобы я могла все подготовить, пока он летал в Атлантиду за Сэм и остальными! Да,.. я уже говорила тебе спасибо?
Все, кто наблюдал сцену, дружно рассмеялись. - Вала, может, ты все-таки пропустишь Элизабет дальше дверного проема? – как бы невзначай поинтересовалась Кэролин сквозь непрекращающийся смех. – Теперь уже точно все знают о героическом подвиге генерала. - Торрен, нет. К Элизабет на ручки нельзя. Она только с улицы пришла, холодная. Ну,.. сыночек... Обернувшись к Тейле и поймав на себе взгляд карих глаз малыша, я не смогла сдержать улыбки. Для меня в детях всегда было что-то необычное, а теперь, наверняка, дело в ментальном притяжении, к которому детские разумы очень чувствительны. Выкрикнув непосредственное: «Хочу к ней!» - мальчик снова брыкнулся в руках атозианки. - Элизабет, если что-то не так, я могу позвать Канаана, он заберет его на улицу. Торрен, пойдем к папе... - Тейла, все хорошо, - поспешила заверить я, усаживаясь на диван рядом, чтобы ребенок мог беспрепятственно перебраться ко мне на колени. - Все в порядке, - я заботливо придержала непоседливое чадо под спинку. – Хочу, значит, пусть будет хочу. Сегодня можно. Давай знакомиться, - я с улыбкой всмотрелась в довольные детские глазки. Про себя решив, что Элизабет – сложно и длинно, тетя – слишком обобщенно, я остановилась на любимом варианте Джона. – Меня зовут Лиз. А тебя?
***
Полчаса спустя нас можно было смело назвать друзьями не разлей вода. Оторвать Торрена от меня решительно не представлялось возможным, даже когда нас позвали на улицу. Все, на что он согласился, - это одеться без моего участия, однако на крыльце теплая ладошка размером с четверть взрослой снова сжалась на моей руке. - Лиз, покажи еще лаз... собачку, - по-детски неумело, глотая звуки и искажая слова, попросил мальчик. - Торрен, - Тейла улыбнулась, поддерживая сына за вторую руку, пока он упрямо старался сам преодолеть явно слишком высокие для него ступеньки. Впрочем, с нашей страховкой с двух сторон у него это неплохо получалось. – Элизабет и так уже целый земной зоопарк тебе показала... - Мама, у нее живая собачка! Она бегает и лает. Вот так... Ав-ав! А лев лычит: лллллл... Покажи, Лиз, ну, покажи, пожалуйста. - Иди сюда, - я подняла мальчика на руки и сбежала с ним по оставшимся ступеням. – Тебе какая больше понравилась? Та, что команды выполняет или та, с которой можно играть? Глаза ребенка вспыхнули восторгом. - С ней можно иглать? - Ммм?.. – я сняла с левой руки перчатку. – Думаю, можно и поиграть, – поведя ладонью в воздухе, я сперва заставила мерцать отдельные его частицы, а затем мысленно представила образ Сэджвик, придав голограмме законченный реалистичный вид. - Так пойдет? – я присела на корточки, переведя вопросительный взгляд с голограммы на восхищенного мальчика. - Да... – только и сумел выдохнуть он, прежде чем побежать следом за удаляющейся светящейся «игрушкой». - Решено! – воскликнул Джон, наблюдая, как фантомное животное легко просачивается сквозь него и идущего на шаг позади Канаана. – На следующий день рождения дарим тебе щенка, парень, - он поднял Торрена на руки, после чего в сомнении покосился на Тейлу. – Надеюсь, мама с папой не убьют дядю Джона за такой подарок? - Постараемся, - сдержанно пообещала атозианка. – Надеюсь только, что к тому времени он все еще будет хотеть собаку, а не, скажем, детеныша царя земных зверей. Ну а что? Ты же отловишь, перевяжешь ленточкой с бантиком и подаришь. - Подарю, - Джон горделиво ухмыльнулся. - В таком случае, вы сами и станете ему дрессировщиком, - внес свою лепту отец счастливого семейства, приобняв жену за плечи. – Мы ваш подарок потом у Врат Нового Атоса посадим, чтобы гостей радушно встречал. - Заметано! Ну а пока льва не завели, беги, развлекайся, - Джон осторожно поставил мальчика на ноги рядом со смиренно дожидавшейся его голограммой. «Тебе не сложно, любимая? - от его мысленного вопроса повеяло беспокойством. - Голография кольца требует энергии». «Со мной все хорошо. Я хочу это делать, - я ответила ему улыбкой, когда он неожиданно оказался за моей спиной, оттренированным движением сомкнув сильные руки на моей талии. – Мне это не навредит, ты же знаешь». - Знаю, - тихо прошептал он. – Просто убеди меня еще раз, что ты в порядке. «Я в порядке, любимый. Все просто прекрасно! Я... Это не описать словами, Джон! Когда такое случалось? Вот так. С друзьями, с тобой, далеко от пистолета у виска и необходимости выбирать между жизнью и смертью, – я говорила, желая, чтобы он знал, чтобы прочел мои чувства, чтобы то же ощутил сам. – Не уверена, возможно ли выразить, но...» - И не нужно, - в его глазах загорелось пламя эмоций. – Я сам всё вижу, и... О, Господи, малыш, как же я мечтал видеть тебя такой, видеть столько счастья в твоих глазах! С трудом отведя завороженный взгляд от его лица, я осмотрелась вокруг и, удостоверившись, что излишнего внимания мы не привлекаем, а Тейла с Канааном тактично поспешили оставить нас наедине, прильнула к нему в коротком поцелуе. «Прости, что все было так плохо тогда. Хвала Творцам, я действительно многого не помню о тех днях, но сейчас, в этот миг я хочу, чтобы ты знал. Любимый, я безмерно счастлива, что живу! Теперь я верю, что это все настоящее. Самое главное: что бы там ни было раньше, какими бы ни были тот ад и та боль, жизнь стоила борьбы, и я ничуть не жалею, что боролась со смертью». Он долго молча смотрел на меня, только бесконечные эмоции в рубиновых глазах сменяли одна другую молниеносно, для меня едва заметно. - Был момент... – он вдруг сжал губы так сильно, что мне на секунду показалось, будто в тонкой бесцветной линии проступила кровь. - Не будем о грустном, - я поспешила сменить тему, коснувшись его лба своим. – Я всего лишь хотела сказать, что благодарна тебе. Кроме всего очевидного за то, что ты проигнорировал тогда мою дурацкую просьбу. Смерть – это для слабых, для тех, кто с нею ничего не теряет. Мне же, – я посмотрела через его плечо на веселящихся, наконец-то отдыхающих после столь трудных месяцев службы людей – друзей и просто знакомых, глубоко, с наслаждением вдохнула обжигающий морозный воздух и улыбнулась светящемуся всполоху голограммы, возникающей то там, то здесь по всей террасе, с которой до сих пор не надоело играть самому маленькому моему другу, - пришлось бы потерять слишком многое. - Я рад, что ты так думаешь, мой ангел. А теперь, и правда, не будем о грустном. Форд, - негромко позвал Джон в сторону. – Раз уж ты сегодня в роли дисжокея, смени, будь любезен, пластинку. На что именно?.. Гм... – он вновь посмотрел на меня, теперь уже более спокойно, по-кошачьи, мечущиеся языки огненных эмоций во взгляде угасли. - Пусть будет Джонни Кэш «Walk the Line». Для тебя, любимая... Лицо вспыхнуло жаром от первых же строчек, прорвавшихся сквозь мощные динамики. К тому, что в отношении меня Джон уже давно не ведает скромности, я знала, и все же... - Краснеем-краснеем... Ладно тебе, здесь все свои, и уже прекрасно поняли, кому и от кого, - справедливо заметил возникший за спиной лейтенант. «На нас же теперь все смотрят!» - чтобы не ловить на себе многочисленные взгляды, я уткнулась лицом в плечо Джона. - Смотрят потому, что загорелись идеей. Мой ментальный эфир уже полон заказов. Сейчас Кэш отыграет, сменим трек - будут так же смотреть на другую сладкую парочку. Кстати об очевидном, за год работы под вашим началом, доктор, ни разу не видел, чтобы вы краснели. Думал, не умеете. - Издеваетесь, лейтенант, да? - Над вами? Никогда, мэм! - Господа и прекрасные дамы, прошу минуточку внимания! Да-да,.. я с микрофоном, но не в форме, не у трибуны и даже без Врат за спиной. Нонсенс,.. однако все когда-то случается впервые. Так же, как например перенос Нового года с первого на четвертое января. А что делать, если устаканившиеся даты в земном календаре мы с вами благополучно спускаем на тормозах миссий, ночных дежурств и внезапных катастроф. Поскольку собрались все мы только сегодня, большинство привыкло к часам Цереры, где сейчас день, и, судя по всему, спать этой ночью, - Джек подмигнул гордо восседавшему на плечах Канаана Торрену, - никто не намерен, предлагаю-таки встретить, как полагается две тысячи десятый! На моих часах без пяти двенадцать, так что прошу, - широким жестом генерал пригласил внимательных слушателей его импровизированной речи к накрытым столам на защищенной от непогоды, освещенной разноцветными небольшими светильниками части террасы. Судя по тому, чем мы дружной женской компанией занимались в доме – горячие напитки и блюда будут в ассортименте, не говоря уже о барбекю. Мангалы все еще демонстрировали нам свое незатейливое файершоу, создавая атмосферу тепла несмотря на мороз. Запах костра и аппетитного жаренного мяса, перебивал обжигающую свежесть воздуха. - Гулять, так гулять? – с улыбкой предвкушения я посмотрела на Джона. - Шампанское, госпожа, - ловким движением фокусника, материализующего предметы из воздуха, он преподнес мне бокал. Оставалось четыре минуты. Я знала это с точностью до секунд, хоть и часов у меня не было. Я чувствовала ход времени, мгновение за мгновением. Мне было так спокойно сейчас, так безопасно, казалось, в эти секунды тают последние крохи страха, что прятались до этого в глубине души; казалось, я знала заранее, каким будет этот год, и почему-то он не пугал, мне не страшно было переступать стартовую черту, начиная новую главу книги под названием «Жизнь». Отпустив локоть Джона, я поднялась к микрофону. Никогда не была мастером на тосты, учитывая, что произносила их всего раза два, да и то лишь по просьбе страждущих, однако сегодня сказать было нужно, мне самой этого хотелось, пусть слова я еще не придумала. Экспромт – прекраснейшая вещь! - Работа далеко за пределами Земли такова, что о пролетевшем на родной планете годе если и вспоминается за пару часов, то ничем кроме кружки кофе на рабочем столе не отмечается. В пределах Атлантиды новый год ну никак не получалось встретить должным образом, проверено на личном опыте, - я усмехнулась, припоминая новогодние вечера в Пегасе. – У города Древних явный пунктик на праздники землян. Однако сегодня, благодаря инициативе генерала О’Нилла, - я обернулась к Джеку, наградив его благодарной улыбкой. - все немного по-другому, включая праздничную атмосферу со снегом вместо океанических просторов. И, пусть я, скорее всего, не совсем подходящая кандидатура для подведения итогов ушедшему... простите, для нас все еще уходящему году, поскольку большую его часть была не с вами, я все-таки искушу судьбу... Если не в плане итогов, которые подводить не всегда приятно и легко, то, по крайней мере, в плане поздравлений. Я безумно рада, что все мы сегодня здесь, вместе, несмотря на то, что наша работа не предусматривает праздников, выходных и отпусков. Многое изменилось за этот год, я не ошибусь, если скажу, что каждый из нас изменился в той или иной степени – и это только начало, ибо грядущий год ознаменован не только началом нового десятилетия, но и кое-чем большим. Впереди нас ждут новые испытания и перемены, новые решения, вероятно, самые трудные в нашей жизни, однако за всем этим нельзя забывать, за что именно мы боремся, ради кого принимаем решения и для кого живем. За десять лет существования проекта Звездные Врата его участники стали друг другу не просто коллегами, даже не только друзьями... – я сглотнула. – Думаю, сейчас каждый согласится со мной в том, что все мы – одна большая семья. И, раз за разом шагая в тоннель Врат, в неизвестность, мы не выслуживаемся перед начальством, страной или планетой, мы делаем это для родных и близких, которые ждут нас по эту сторону Кольца с семью печатями секретности. Мы рискуем во имя их безопасного будущего, во имя миллиардов воистину бесценных жизней, которые превыше любого риска. И сейчас мы дружно вступаем в новый год! Открываем новый, чистый лист в тетради жизни, на котором каждому из нас только предстоит оставить свою запись. Мы вместе сегодня, и я искренне надеюсь, что год спустя мы все вновь соберемся здесь, чтобы так же, как в эту самую секунду, - я вгляделась в лица слушателей, - поднять бокалы! За рассвет будущего! За новые поколения! За любимых! За бесконечность жизни! С Новым годом, дорогая семья! Раздался взрыв синхронных аплодисментов. Град благодарностей наперебой, ответные поздравления, которые неуловимо быстро сменились мигом, когда слова иссякли – за выражение чувств взялись наши сердца. Я обернулась к своему ангелу. На самом деле, ни он, ни я не могли знать, что готовит нам этот год, лишь одно было очевидно – неизвестность мы встречаем вместе, рука об руку. - Я люблю тебя. И всегда буду рядом. - Я тоже тебя люблю, - слова слетели с языка, но к горлу подступил ком. Я впилась в его стеклянные губы с таким отчаянием, будто мир грозил исчезнуть сию секунду, будто это были последние мгновения рядом с ним, последняя возможность показать, как же много он для меня значит. Я забыла об осторожности, о приличии и сдержанности, я действительно боялась, что это последний миг... Сердце сжалось в груди, выпустив в кровь, кажется все имеющиеся у организма запасы адреналина. Боль пришла внезапно, из-ниоткуда. Невыносимая, всепоглощающая, бесконечная, незаслуженная, ломающая тело, туманящая разум. Мне показалось, в грудь вонзили кол, провернули, затем вогнали еще глубже. Я задохнулась от немого крика. - Элизабет? Любимая, что?.. - Элеада… – из горла вырвался хрип, грудь по-прежнему обжигала боль, воздуха не хватало. – Я тебе... говорила... - Любимая, что происходит? Где болит? – он рванул молнию моей куртки. - Н... нет, - я попыталась откашляться, сжав его руку, чтобы только не закричать во весь голос от новой волны боли, в глазах потемнело. «Не делай этого, умоляю тебя!» - Элизабет! Лиз, смотри на меня! Смотри на меня, Лизабет! – Джон схватил меня за подбородок. – Будь со мной! - Мне... нужно... к Вратам, - прошептала я, вглядевшись в его испуганное лицо. - Лиз... - Сейчас, Джон! – я ухватилась за его плечо. - Немедленно! Пространство изменилось, слегка ослабла боль, во всяком случае, в груди уже не бушевал огонь, зато яркий свет полоснул по глазам, и сознание заполнилось чужими эмоциями: страхом, бессилием, дикой злобой. Так же, как минутой ранее чужая агония, мое тело пронзили чужие чувства, слишком сильные. Голова, казалось, сейчас расколется. Вдобавок ко всему этому, душу рвало на части собственное чувство вины. Ведь я предвидела... - Не делай этого! - сквозь пелену боли, перекрикивая сирену и властные мысли вампиров, я посмотрела на активную голограмму. - Все справедливо, мой драгоценный хранитель Баланса. Кровь за кровь, - в пределах галополя появилось изувеченное до неузнаваемости тело, с посеревшей кожей и проступившей на ней паутиной вен и сосудов неестественного черного цвета. Только светлые волосы, закрывающие лицо, еще подсказывали имя их обладательницы. Они еще хранили в себе великолепие мнимого бессмертия греческой богини... Элеады. - Жизнь за жизнь, Элизабет. Месть за любовь. Уверена, Джон сейчас прекрасно понимает Кадиса. - Что она тебе сделала? – я спросила с холодным отвращением. - Тот, кто любит, должен разделить участь того, кого он любит, - безучастно процитировала строки земного романа внезапно возникшая по ту сторону экрана женская фигура, статная, закованная в черные доспехи с укрывающей плечи мантией. Лицо скрывал глубокий капюшон, но я узнала голос. - Ле Фэй... – прозвучал чей-то глухой шокированный шепот за моей спиной. – Что она там делает? Всматриваясь в решительные, горящие огнем чужой крови глаза дочери Первородного, занявшей свое законное место по правую руку моего врага, я едва заметно кивнула. В голове меж тем эхом отдавалось единогласное: «Proditorem! Сhimera! Bifax!..*» Частицы голографической дымки незаметно перегруппировались, явив нашим взорам черноволосую копию Кадиса, чьи равнодушные глаза, помимо крови, светились внутренней энергией. - Это он? - Они близнецы?.. - в спину мне продолжали сыпаться вопросы растерянного персонала, не вполне уверенного, стоит ли верить своим ушам и глазам. Впрочем, на данный момент их непонимание волновало меня меньше всего. - Я сделаю все, что ты хочешь! Я выполню твои условия, стану бессмертной! Я научусь сражаться и убивать! Только отпусти его, умоляю... Когда-то давно, не в этой жизни, у меня был принцип: я не вела переговоры с террористами и не под каким предлогом не выполняла их требований. Тогда я была гордой, непоколебимой, сильной, теперь же... я готова стать на колени. - Пожалуйста, не делай этого. Он же твой брат! Вы одной крови! Прошу... - У каждого из тех, кто стоит сейчас за твоей спиной, есть выбор. Мы с вами одной расы! Но если раньше вы подчинялись создателю, повинуясь узам кровного родства, что сплотили вас в сильную, неприступную стаю, то сейчас... – он взял из руки Валери удлиненный, заостренный с одного конца кристалл. - Умоляю, нет!.. – я покачала головой, дрожа от ужаса перед тем, что он вознамерился сделать. – Quaeso, Ares! Place**... Голограмма вновь изменилась, молниеносно, мгновенно. От увиденного я содрогнулась, сильнее ухватившись за борт консоли, чтобы устоять на ногах. Меня трясло не от того, что впервые видела окровавленный мужской торс, даже не от того, кому он принадлежал, а скорее – от лица пленника, от черных, как бездна, глаз, в которых не было и следа ненависти. Быть может, она была когда-то, но теперь от нее осталась лишь усталость. Тысячелетняя усталость и злоба, бессильная ярость от того, что не защитил ее – ту, которая была для него ангелом и хранила его душу. Теперь он хотел смерти – я это чувствовала. Оружие в руке убийцы всегда совершенно и действует наверняка. Смазанное до незаметности движение, удар – смертельный яд поражает уже мертвое сердце. Теперь они оба исчезли, прожив десять тысяч лет и почти успев поверить в истинность бессмертия. - Лидер мертв. Стая без лидера – ничто, легко уязвима. Пресловутая неприступность Селины только что канула в небытие вместе с моим братом. Путь к Атлантиде свободен,.. если только, - он посмотрел на меня с вызовом, но, трижды провалиться мне на месте, с уважением, - ты не рискнешь занять его место. Подумай над этим, тебе был бы к лицу статус Первородной. - Никогда! - Оглянись вокруг! Они либо глотки за тебя рвать будут, либо пополнят талантливые ряды моей свиты. Решай, Хранитель, за тобой очередной ход. У тебя еще есть возможность увести из-под удара город Творцов. Их ментальная энергия переполняла меня, я ощущала их безудержную ярость, их неверие, их... падение с олимпа вечности в распростертые объятия того факта, что создатель, давший им вечную жизнь, наставник и вожак мертв. Они рычали, шипели и выли одновременно. Я боялась оборачиваться, едва держась на ногах от скопления смертоносной энергии, в считанные мгновения заполнившей пространство. Я боялась, что растерзают... Джон закрыл меня собой, из-за его широкой спины я вовсе перестала замечать перемещающиеся тени, только чувствовала, как они образуют вокруг меня кольцо, окружая невидимым барьером своих сознаний. Разъяренные мстительные взоры, все как один устремились в экран, от чего по нему пошла рябь. - Ты хотел игры на выживание? – сжав зубы, я гордо вскинула подбородок, отступив на шаг от Джона. – Считай, что дебют партии начат! - В таком случае желаю нам обоим удачи. Искренне надеюсь, это, - мою правую руку обожгло огнем, - тебе пригодится. Скрасит вживание в новую роль. Пошатнувшись, я опустила взгляд на то, что секундой прежде материализовалось во вспышке огненного света. Мои пальцы судорожно сжимали два наручных устройства. Одно – мертвого прародителя бессмертной расы, другое той, что любила и разделила участь того, кого она любила. _______________________________ *- Предатель! Химера! Двуликая!.. **- Прошу, Арес! Пожалуйста...
Глава 20
Глава 20. Седые ангелы.
Тысячелетний страх Колени преклонит, И мёртвые уста Словами жгут гранит: «Я не забуду о тебе Никогда, никогда, никогда! С тобою буду до конца, До конца, до конца, до конца!»
*Кадис.*
Они в порядке. Хвала Творцам, никто сегодня не погиб и не был ранен новым изобретением Ареса. Злы, голодны, покусаны – да, но все это поправимо, главное – они живы, чего нельзя сказать о наших противниках, убитых собственным оружием. Оружием, воистину достойным того, кто его создал, таким же безжалостным, жестоким и мучительным, как мой брат. Только ему могла прийти в голову эта чудовищная мысль – убивать своих же детей тем, что когда-то обрекло на вечную жизнь нас – его и меня. «Творцы Всемогущие, в кого ты превратился?! Во что ты превратился?! Ведь мы были братьями, когда все начиналось, помнится... родными, от одного отца и матери». - Что это? – вкрадчиво поинтересовался из-за спины мягкий голос. Я моргнул, вновь приходя в движение. Не знаю, сколько я вот так стоял, упершись руками о столешницу и бесцельно смотрел на энергетический шар с образцом отравленной крови, только Элеаде, по-видимому, надоело за мной наблюдать. Она решила сообщить моим витающим в терниях воспоминаний инстинктам о своем присутствии. - Это измененная кристаллами кровь, - взглядом я поднял энергосферу выше над столом. – Вернее, то, что когда-то ею именовалось. - Так, значит, это правда? Кристаллические пули с сердечником, колья, наполненные веществом, разрушающим саму структуру наших тел? Кадис, возможно ли обратить вспять симбиоз чистой человеческой ДНК с сущностью кристалла, пользуясь этим же кристаллом? Подобное действует на подобное – да, поэтому отныне нас можно ранить, но... это, - она кивнула на парящий шар. – Что может быть общего у этой мерзости, которая разъедает даже твою кожу, с тем, что внутри каждой клетки наших тел? Медленно обернувшись к ней, намеренно стараясь при этом соблюдать дистанцию между нашими телами, я рассеял над нами голографическое поле. - Помнишь обращение Борея и Эола? - Хотелось бы забыть... – она запнулась, но оба мы знали, что подразумевалось. - Они умерли, потому что доза кристаллов, вернее, энергия, которую они в себе несли, оказалась куда мощнее потенциальной энергии человеческого тела и души вместе взятых. Симбиоз, так необходимый кристаллической сущности, в условии отсутствия равновесия энергий не возможен, поэтому носители погибли. - Насколько я помню – это была теория Ареса, - с холодком отозвалась слушательница. - Сколь ни отвратительно нам это признавать, но она верна, Леа. Была верна с самого начала. И я сейчас не ради нее побеспокоил прошлое, просто иногда... наши ошибки помогают лучше понять настоящее. Так вот, те ошибки, что я себе до сих пор не могу простить, открыли нам с Аресом прямой путь к дальнейшей бесконечности ошибок, которые мы оба сознательно совершали, продвигаясь все дальше и дальше в адское пекло. Наши тела выдержали трансформацию, следовательно, помимо правильной дозировки, мы оказались подходящими носителями как по силе физической, так и ментальной. Симбиоз произошел, но не полный,.. далеко не полный. По крайней мере, в моем случае. - Что ты имеешь в виду? - Метод ключа и замка, Леа, или двух половинок единого целого не был реализован в моем случае. Я стал носителем кристаллов, их возможностью существовать и размножаться, но не более. Истинный потенциал слияния живой и неживой материй я не оправдал. - Ты говоришь только о себе, а как же Арес? – она спросила удивленно и в то же время слегка настороженно. - Если ты не возражаешь, о нем не будем. Брат – это слишком отдельная тема. - Как скажешь, - беспрекословно повинуясь, она неосознанно подступила ко мне на шаг. Я с благодарностью посмотрел на нее, задержал непозволительно долгий взгляд на свободно ниспадающих с оголенных плеч волосах. Искра между нами всегда вспыхивала с одного лишь вздоха. Раньше нам достаточно было ментально чувствовать друг друга, чтобы взрыв физического влечения был неминуем. Большую часть нашего существования мы с ней как огонь и порох. Контролировать это почти так же тяжело как жажду крови в отношении к людям. Особенно сейчас, когда доступной, приемлемой для нас пищи все меньше, а опасность все реальнее, и шанс на такие минуты наедине, как сейчас, все призрачнее. Я вскинул руку, желая сию же секунду притянуть ее к себе, коснуться маняще сверкающих в искусственном свете волос, но вовремя опомнился. Шанс на это еще будет, очень скоро, как только я закончу это чертово объяснение, в которое вряд ли поверит кто-то другой кроме нее, и уж тем более, – сочтет нужным выслушать. Вдохнув бесполезный воздух, я вновь начал проецировать свои мысли на голограмму... - Так вот, в крови каждого из нас, Древнего или человека новой вехи эволюции, связанного родством со мной или Аресом, течет строго определенное количество кристаллов. Только не смейся. Поверь, этот факт так же реален и логичен, как и тот, что ДНК наших человеческих форм содержало двадцать четыре хромосомы, а современных людей Терры – двадцать три. Мы те, кто мы есть только потому, что в наших телах уравновешенно в той или иной степени количество живого и не живого. Однако затем, чтобы поддерживать это равновесие, мы вынуждены убивать. Питаясь кровью живых, мы тем самым не даем кристаллизоваться нашим сердцам - единственному органу в наших телах, менее всего затронутому метаморфозами обращения. С возрастом наша сила растет, как растет и число кристаллов внутри нас. Постепенно, начиная со скелета, который, если ты заметила, у нас с тобой почти прозрачный, они заменяют собой всю органику. Это делает наши тела еще более выносливыми, чем они были у нас-новичков. Меняется также и степень нашей жажды. Мы лучше ее контролируем, мы можем себе позволить питаться реже, чем молодняк. - Несмотря на это, жажду мы по-прежнему испытываем не меньшую, и последствия голода те же. Я кивнул, подтверждая ее слова, затем полуобернулся к энергосфере с черной субстанцией, сейчас куда больше напоминающей чернила, смешанные с алмазной крошкой, нежели кровь, коей являлась согласно логике вещей. - Что-нибудь напоминает? «Кроме чернил с алмазной крошкой?», - она усмехнулась в мыслях, уголки ее губ дрогнули в попытке выразить вспыхнувшую в сознании эмоцию. – Ладно... – воздух чуть слышно засвистел в ее горле. – Если серьезно, то напоминает кровь тех, кто долго голодал. Когда мы наткнулись на тела бессмертных в космическом вакууме, их кровь была похожа на эту... отдаленно, - поспешила добавить Леа, с растущим подозрением косясь на образец. - Если по какой-то причине мы перестаем питаться, равновесие сущностей в наших телах нарушается в пользу кристаллов. Сначала это отражается на цвете наших глаз, изменяющемся по мере свертывания в организме крови, затем на ментальном потенциале. В большинстве случаев уже этой стадией вампир заканчивает голодовку любыми доступными ему способами, ибо инстинкты и голод побеждают воздержание. Если же отсутствие подпитки обусловлено другими причинами, например, пустотой космоса, где кровь при всем желании взять неоткуда, в бессмертном организме начинаются куда более серьезные изменения. Кровь в нас продолжает сворачиваться, кристаллизуется сердце, после чего наступает своего рода... анабиоз. И продолжается он неограниченно долго, вплоть до возобновления поступления в организм живого биоматериала. Из всего этого следует, что мы – не симбионты, как считали раньше, а всего лишь несовершенные носители, обеспечивающие им минимальные условия к существованию. - Ладно,.. допустим, что так. Как это связано с оружием Ареса? И почему оно дает, - она снова обратилась взглядом к энергетическому сосуду, - такой эффект? Конечно,.. додумать, исходя из твоих суждений, не сложно, но я все равно не понимаю, зачем ему это? Зачем повторять историю Борея и Эола на тех, кто уже обращен? Им или тобой, или мной, или... кем-то другим из нашего вида. В нас уже есть кристаллы, максимально возможное для взаимного сосуществования количество. - Для него логика проста, как ядерный синтез. Пользуясь доступными ему знаниями об устройстве всего сущего, он воспроизвел исходную субстанцию, чистое вещество, когда-то изменившее нас, и теперь им же убивает, вводя его в тела уже измененных, посредством ранения и вторичного заражения крови. Равновесие живого и неживого нарушается искусственным путем, пули и колья убивают нас, особенно, если поражают сердце, следовательно, и тех, кто за счет нас существует в этом мире. - Чем он думал, когда это творил!? Он один из нас... Я медленно покачал головой. - Нет, Элеада. Он – не один из нас. И в действительности не был им никогда. Мы бессмертны, наши энергетические сущности заперты и обменены на вечную телесную оболочку. Арес же... Он Высший, Леа. Он тот, кто волен обитать одновременно в двух формах, а если задуматься, то даже и не в двух. Он – не просто носитель для кристаллов, он с ними - единое целое. - Но ты сказал... Две минуты назад, ты говорил, что абсолютный симбиоз для нас невозможен. - Для нас, Леа. Для нас,.. но не для него. Наступило молчание. За тысячелетия оно перестало быть для нас сверхъестественным, нам не нужны были слова для понимания друг друга. Со временем даже потребность в мыслях исчезла, ибо мы научились общаться эмоционально. Теперь же, впервые за очень долгий срок между нами воцарилось истинное молчание – словесное, мысленное, эмоциональное, чувственное. Она закрыла глаза, ее грудь перестала вздыматься и опускаться в такт рефлекторному дыханию, а постепенно замирающее от растущей жажды сердце пропустило свой и без того редкий удар. - Как давно ты об этом знал? – наконец, спросила она, продолжая сидеть так неподвижно, как могут только мертвые, мраморные изваяния и... бессмертные, вроде нас. Я не ответил. Медленно, она подняла на меня взгляд. Он был таким же, как тогда, слишком запоминающимся, голодным, потерянным, усталым и полным ненависти. Из темно-рубиновых глаз в миг исчезли всё смирение, мудрость и величие, волей-неволей приобретенные и отпечатавшиеся на наших лицах за столько веков. В глазах других, и особенно людей, мы совершенны, не испытываем эмоций, не имеем слабостей, величественны как боги и незаменимы как лидеры. Мы такие для всех каждую секунду вот уже десять тысячелетий, и только друг перед другом мы еще помним о своих слабостях, можем их показать и, что не менее важно, заметить. Сейчас передо мной неподвижно сидит не статная бессмертная, на глазах которой гибла, заново возрождалась и развивалась жизнь, не та, что с горделивой улыбкой наблюдала исчезновение звезд и планет, и даже не та, кто помогал мне создавать этот город и сплотить его жителей... В это мгновение Элеада вновь стала той, чьи горящие ненавистью глаза вернули мне человечность после трех веков игры во всемогущего властелина. Тогда же, глядя в ее окровавленное, искаженное болью лицо, я впервые увидел, как плачут бессмертные боги, впервые почувствовал отвращение к тому, что растекалось желанным жаром по телу. Я ощутил, что значит упасть с небес на землю, когда чужая кровь вдруг стала ядом, сжигающим вены, а за спиной сгорели мнимые крылья величия, причиняя вовсе не мнимую, адскую боль. Это был конкурс, соревнование – очередная наша извращенная игра. Правила, как обычно, придумали мы с Аресом. Ограниченная территория, а именно – каждому из участников по небольшому отрогу суши в разных уголках планеты: от жаркого экватора, до ледяных полюсов, куда в привычном для нас порядке случайного отбора телепортировалась группа людей. Обязательное условие – так называемый нами кроссинг: если смертные родом из жарких мест, их определяют в Антарктику, если с равнинных – высоко в горы, и наоборот. Выигрывает тот из нас, кто отыщет и вкусит еще живую кровь как можно большего числа смертных из телепортированной группы. Естественно, до того, как они умрут сами, будучи совершенно неприспособленными к внезапной смене места обитания. В тот день, вернее, ночь в числе абсолютных лидеров нас осталось трое: я, Арес и Селина, как его бесспорная фаворитка, отличившаяся кровожадностью и просто потому, что брат явно был к ней не равнодушен. Не любил, нет, скорее, его прельщала преданность и покорность одаренной вампирши. Элеада, хоть и не проигрывала, но значительно уступала сестре, и особенно в желании быть преданной кому-то, кроме самой себя. Несмотря на все это, разность характеров и противоположность мнений, сестру она любила, а меня и Ареса уважала как создателей. - Я рассчитывал, что нас будет как минимум четверо для азартного продолжения веселья, - раздосадовано изрек Арес. – Элеада, - он бросил мимолетный взгляд на сборище внизу, у подножья, – может быть, ты желаешь к нам присоединиться? Брат с братом, сестра с сестрой. Должно быть интересно. - Смотря в чем заключается твой интерес, темноволосый бог раздора, - запрыгнув на скалу, она прыснула смехом. – Нет, меня все же шокируют терране! Из тебя такой же бог, как из меня Вознесшаяся! - Но они же верят, - брат ответил со странным, посторонним блеском в налитых кровью глазах. – Кроме того... - Предлагаю в качестве финального испытания нам четверым развеять в зачатке любые их сомнения, - звучно объявил я, обрывая на полуслове начинающийся спор, который грозил слишком надолго затянуться. - Подробнее, братишка? – Арес заинтересованно обернулся ко мне. - У каждого из нас помимо физических возможностей есть так же ментальный талант. У каждого свой, особенный и, насколько мы можем судить, неповторимый. Правила просты: используя свой дар, удивить друг друга так, чтобы было зрелищно и феерично. Кто не справится с поставленной задачей – проиграл... - Кадис, - позвал голос из настоящего. – Кадис, не самое лучшее время для таких воспоминаний. Мы ведь здесь, сейчас. Настоящее, пусть не идеально, но оно лучше воспоминаний, светлее, – положив руку мне на плечо, она кивнула едва заметно на разворачивающееся перед нами зрелище заката. Прекрасное зрелище, вроде бы ежедневное, характерное для всех планет земного типа и... в то же время столь редко нами наблюдаемое. - Красиво, - я прошептал, с нежностью касаясь ее руки. - Так... что насчет моего вопроса? – положив голову мне на плечо, она закрыла глаза, глубоко вдохнула, после чего сама озвучила ответ: - Ты не просто знал, ты создал его генетическую копию. - Не копию, скорее – только аналог. И не создал, а лишь подтолкнул эволюцию в нужном направлении, позволив Торцам довершить процесс, не нарушая законов Мироздания. - Но она не носитель кристаллов и никогда им не была. Творцы доверили ей свою энергию, она – их воплощение в материальном мире. Их, – не кристаллической сущности, чем или кем бы она не являлась. За неимением альтернативы, Высшие предпочтут ее смерть, нежели отдадут как идеальный сосуд для противоположной по знаку силы. - Противоположной по знаку силы, Элеада. В этом ключ к истине. Если предположить, что Мироздание изначально создавалось из двух диаметрально противоположных энергий, протоэлементы, частицы которых мы ныне наблюдаем абсолютно во всем, будь то атом любого вещества с неизменно положительным зарядом ядра и столь же неизменно отрицательными электронами, белые и черные дыры, жизнь и смерть. Словом, если гипотетически поставить над энергией Высших условный знак «плюс», а над кристаллической сущностью «минус», и предположить... только лишь предположить, что их возможно привести в абсолютное равновесие... - Кадис, я давно забыла, что значит ощущать себя богом, но рассуждая о подобного рода вещах... начинаю вспоминать, - она невольно содрогнулась. - Я сейчас не о нас говорю, Леа, - медленно развернувшись к ней лицом, я улыбнулся, с наслаждением проведя по ее щеке, окрашенной закатными лучами в медно-золотистый оттенок. – Мы свой шанс давно упустили и, если честно, получить новый не очень-то хочется... - ...Слишком долго мы прожили в этом мире, слишком много всего совершили, - она без труда продолжила за меня нашу общую мысль. – Проще говоря, мы слишком стары и грешны, для того, чтобы пытаться заново отрастить себе крылья. - Есть те, кому не надо их отращивать, однако они даже не подозревают, что имеют их. Они просто никогда не сравнивали и не пытались заглянуть дальше нашего с тобой возраста и статуса. Мила, Эйден, Джон... чтобы они ни думали о своей сущности, в сравнении со всеми нами – они воплощение святости. Что до Элизабет, с которой, к слову, я до сих пор не соизволил объясниться,.. она не сможет существовать, олицетворяя лишь одну конкретную сторону. Oна не ангел, как многим может показаться, но и демоном не станет, ибо она есть главный, незыблемый закон природы – олицетворение Баланса. Она рождена, чтобы привести все живое к равновесию. - Хорошо. Когда мы собираемся посвятить ее хотя бы в половину из только что оговоренного? - Посвящать следовало раньше, Леа. А сейчас, благодаря Джону и Валери, она достаточно окрепла, чтобы принимать самостоятельные решения. Ко всему прочему, Арес питает к ситуации слишком личный интерес, что меняет дело. - Боюсь узнать, где логика у этого интереса, - она прижала раскрытую ладонь к моей груди, чуть выше сердца. - Он игрок, любимая. Бесстрашный, необузданный, азартный, а главное – до сей поры не имеющий себе равных. Сейчас он, как изморенный голодом хищник, наконец-то отыскавший достойную жертву. Он ни перед чем не остановится ради того, чтобы разыграть с ней эту партию. Она промолчала, только в глазах вспыхнула тоска воспоминаний, сделав прекрасное лицо еще более мрачным и усталым. Развернувшись в моих объятиях, она прижалась спиной к моей груди. Я мягко коснулся губами ее шеи: - Te amo, mea diva*. - Infinite te amo**.
Я закрыл глаза, наслаждаясь моментом уединения. Перед мысленным взором всплыли картины наших общих воспоминаний. С чего все начиналось, первые прикосновения, нередко приводящие нас обоих в ярость, первые интимные жесты и взаимные пересечения взглядов, после которых окружающее нас пространство неотвратимо приближалось к состоянию, напоминающему взрыв сверхновой, когда в разнос неудержимой страсти шло всё и вся вокруг. Вспоминались первые совместные охоты, когда мы в бешенстве кидались друг на друга, а многим позже долго и упорно пытались приучить себя ко вкусу и специфической особенности животной крови, как вместе голодали и срывались, убивая, как учились контролю, буквально по каплям цедя донорские, холодные и до тошноты противные пакеты, изводя терпение друг друга, как вместе учили и также изводили других, пытаясь привить им свои воззрения, как вместе сражались и защищали, пытаясь вновь сблизиться со смертными. - Человек, - прошептала Элеада, обрывая поток реалистичных воспоминаний. – На Селине человек, я чувствую его. - Думаешь, стоит обсудить эти визиты с Никтой? - Возможно, но точно не теперь. Нам нужна охота. С последней нашей вылазки на Терре прошло почти две недели, дольше ждать просто не разумно, а пакетов, даже если бы они нас спасали, на всех не хватит. - Что подумают остальные? Им, в свете последних облав, мы запретили охоту в других мирах. - Рано или поздно придется рисковать. По очереди, прикрывая, тщательно выбирая планеты, но придется, иначе мы начнем срываться на людей, - со свойственной ей одной проницательностью она вгляделась в мое лицо. – Ну же, не время ставить личные рекорды, у тебя сердце не бьется, глаза потемнели, а завтра наверняка, наметится очередная война мировоззрений с зомбированными новичками. Нам понадобятся все силы и концентрация. - Куда ты хочешь пойти? – я спросил с подтекстом, как бы невзначай подталкивая ее к выходу с балкона. - Что думаешь насчёт Плантары? Мне кажется, я легко взломаю защитный код. - Не сомневаюсь, но она заповедна. Элизабет нам не простит, если узнает. Валери говорила, она успела подружиться с представителем местной фауны. - Плантара безопасна, а это сейчас превыше всего. Идем, - она потянула меня за руку. В мгновение ока мы оказались в контрольной зале центральной башни. Голограмма Селины встретила нас привычным кивком, ожидая распоряжений. Я уже собирался дать команду о наборе адреса, но мелькнувшая на балконе тень отвлекла мое внимание. - Mила? – спросил я, подняв голову. Девочка поняла, что попалась и незамеченной не уйдет, поэтому пристыжено, как нашкодивший питомец, опустила взгляд в пол. Совсем еще человеческие привычки поведения с головой выдавали цель ее, столь позднего ко мне визита. Даже без телепатии я видел ее насквозь, включая красные дорожки на бледных щеках. - Я... пришла извиниться, - пролепетала девушка, не осмеливаясь поднять взгляд. – Мне... не следовало так себя вести сегодня. Элеада, простите. - Все в порядке, Мила. Мы понимаем. - Зато... я не понимаю... как вы можете это терпеть? Как вы выдерживайте? – она подняла на меня взгляд затравленного волчонка. – Их мысли, их... запахи, вы находитесь с ними так близко, вы?.. – девочка порывисто отвернулась, взметнув растрепанными волосами. Сведенные плечи задрожали. – Я ведь стараюсь, я действительно стараюсь, но... у меня никогда не получится, как у вас! Я... не такая как ВЫ! – она закричала, оставив каблуком выемку в мраморном полу. – ОН сделал из меня монстра, во мне его кровь!.. Мы с Элеадой лишь молча переглянулись. Улыбка снисхождения коснулась ее губ, а в глазах отразилось искреннее сочувствие. «Похоже, тебе пора кое-что разъяснить более детально, милая», - я приблизился к юной вампирше, успокаивающе положив ладони на дрожащие плечи. В первое мгновение она инстинктивно рванулась из объятий, но затем замерла, нерешительно повернув ко мне голову. - Извините... Вместо ответа я кивком указал ей направление взгляда. Она покорно проследила – ее заплаканные глаза вперились в стеклянные стены моего кабинета. - Туда позволено заходить всем и каждому на Селине, даже тогда, когда меня самого там нет. И ты не исключение. Не думай найти там что-то сверхъестественно-неприкосновенное. Делать из кресла, в котором я сижу, святыню тоже не имеет смысла. Третья полка сверху, с правой стороны, от шестой книги и левее. Нашла? - Да... – она растеряно кинула. - Можешь брать любую. Поверь, после прочтения трети одной из рукописей, твое о нас представление очень сильно изменится. - Ру... рукописей? - Тебя это удивляет? Иногда записывать мысли вручную куда приятнее, чем создавать виртуальную комбинацию цифр в памяти компьютера. В отличие от него, бумага умеет хранить эмоции. Ты в этом убедишься, если возьмешься за прочтение. Я не могу быть уверен, что тебе это поможет, но... как знать? Иногда чужие ошибки учат. Можешь забрать к себе, можешь остаться читать здесь – как тебе будет угодно. Поверь, Мила,.. святых не существует, идеалов тоже. Все прочее, – я смахнул с ее подбородка слезу, - зависит от нас, но ни коим образом не от крови, что течет в наших венах. Она – лишь подспорье уступить инстинктам, оборвав тем самым чью-то жизнь. Понимаешь, о чем я? - Но вы такой, потому что сами этого захотели. Вы сами выбрали такую жизнь! - А вот здесь ты права, - я кивнул ей с улыбкой. – В своих грехах мне некого винить, кроме самого себя, ибо я сам себе творец. Постарайся понять, в чем, кроме возраста, между нами разница. Я ощущал ее дрожь и внутреннюю скованность, поэтому не усердствовал в убеждении. - Вы... – она помедлила в неуверенности, по человеческой привычке сглотнула и покосилась на Элеаду. – Вы скоро вернетесь? - Скоро, - Леа подбодрила девочку теплой улыбкой. – Просто нам нужно побыть наедине какое-то время. А после, вероятно, у тебя появится шанс нормально поохотиться. Не проронив больше ни слова, вампирша удалилась из зала управления, притом, сделала это так быстро, как только могла. - Она чем-то напоминает мне Валери в первые столетия бытия бессмертной, - полушепотом заметил я, провожая взглядом тень на стыке стены и потолка. «Она еще дитя, Кадис, дитя, у которого нет и сотой доли того, что имела в свое время Лери. Она лишилась семьи, народа, которому принадлежала, возможности обрести нашу генетическую память – словом, всего, что обычно удерживает живое существо в этом мире. Все бы ничего, если бы не факт ее бессмертия, из-за которого она застряла здесь навечно. Свершится чудо, если эта девочка когда-нибудь снова обретет себя...» - Готово. Можем идти, - добавила Леа вслух, не преминув тем самым прервать мрачные размышления. – Портал установлен, и он стабилен. По ту сторону, – она сверилась с полученными данными, – небольшая облачность и ночь, вторая ее половина по местным звездным часам. - До рассвета успеем, - улыбнувшись, я резко притянул ее к себе, приподняв над полом. В следующую секунду мы в синхронном прыжке оказались на нижнем уровне. За мгновения полета она успела вывернуться в моих объятиях так, чтобы приземлится позади и запрыгнуть мне на спину. Глухое собственническое рычание сопровождало ее поцелуй. Я ответил тем же, а мгновение спустя мы уже были нежданными гостями другого мира. Горизонт событий закрылся за нашими спинами, а в лица подул, разнося в беспорядке волосы, теплый ночной ветер. Он, каждая отдельная его частица пахла заповедной жизнью, проникающей в наши мертвые тела с каждым глубоким вдохом. Сегодня, сейчас голод действительно был слишком доминантен над всеми прочими мыслями и действиями, я бы даже сказал – непривычно доминантен, он затрагивал сознание, что с некоторых пор я редко допускал. А еще... он пробуждал воспоминания. Слишком нежелательные, слишком темные, но вместе с этим, слишком идеально детализированные и так не вовремя демонстрирующие все совершенство памяти кристаллов, наполняющих мое тело. Теплый ночной ветер. Горизонт на западе почти также чёрен, как шкура жеребца, неистово взрывающего рядом со мной каменистую землю. - Пора начинать, друг мой. Они ждут. - Подождут еще десять секунд, Зевс. - Валери! – порывисто обернувшись от неожиданности, я утробно зашипел. – Разве Арес не учил тебя не приближаться со спины!? - Идиот! – она зарычала, оскалившись. – Ты даже представить себе не можешь, во что и с кем собрался играть! - Тогда может, объяснишь!? – я грубо схватил ее за шею. – Или продолжишь язвить, пока отец не видит? - Руки прочь,.. дядюшка! – она неожиданно легко высвободилась из моего захвата, без видимых усилий приложила меня спиной о землю и насела сверху. – Сворачивать шеи ты можешь своим обращенным людишкам на побегушках, а для меня силенок вряд ли хватит. Удивлен? Уже хорошо! А теперь, будь любезен, дослушай. С отцом тебе не тягаться, как и никому из бессмертных! Очень скоро все вы станете безвольными куклами в его руках, и, если жизнь для тебя хоть немногим дороже азарта, одумайся! Он уже давно тебе не брат. Ни по крови, ни по воззрениям! Ее неожиданная сила и явное превосходство должны были насторожить меня, но, как она сказала, я был идиотом, ослепленным жаждой азарта. Нас снова было четверо в ту ночь, мы правили балом и чувствовали себя полноправными хозяевами планеты и всего живого на ней. Брат против брата, сестра против сестры. Конечно, это была игра, мы собирались сражаться, но не физически, сегодня грозным оружием должны были стать не клыки и когти, а наши разумы. Каждый из нас знал, что может противопоставить, каждый продумал грандиозность и фееричность своего представления. Самое время демонстрировать... ____________________ *- Люблю тебя, моя богиня. **- Бесконечно люблю.
Атмосфера вокруг молодой Терры была воистину удивительна для того уровня развития, к которому мы принадлежали, будучи в свое время плодами первой эволюции человеческого вида. В ней не было спутников, не содержалось искусственно внесенных веществ и частиц, ее состав оставался истинно природным, следовательно, легким в контроле. Мне не составило труда управлять движением воздушных пластов, заряжая и разогревая газы, сталкивая облака и производя тем самым такие разряды, что небо, казалось, грозится расколоться миллионами фрагментов. Это и был первый в истории Терры Всемирный потоп от разгневанного, вернее, просто ищущего азарта бога Зевса. Следующей была Элеада. Она не обладала талантом подчинять стихии, время или затрагивать грани жизненного созидания, зато в ее неоспоримой власти находился кибермир, любые его проявления, от элементарных цифровых комбинаций, до тотального контроля над всеми системами боевых кораблей. На этом поприще ей воистину не было равных, и особенно,.. той ночью. - Никому из нас доподлинно не известно, кто и когда создал Атлантиду, какие еще тайны сокрыты величественными шпилями нашей с вами общей родины. Благодаря одной из таких тайн каждый из нас стал на шаг ближе к Творцам Мироздания. Однако сам город поныне остается единственным и неповторимым. Другой Атлантиды не существует нигде в этой Вселенной, я права? – начав с грандиозной речи о том, что вот уже три столетия покоится в бездне океана, Элеада закончила неоднозначным, весьма странным вопросом. Конечно же, другой не существует, каждый из здесь присутствующих это знает, благоразумно умалчивая об управляющей городом силе. - К чему столько текста, Леа? Уж не думаешь ли ты удивить нас и смертных одной лишь пламенной речью? Кадис тебе в пример! Его финт всколыхнул всю планету меньше чем за десять минут,– Арес улыбнулся, глядя на очередной бело-голубой росчерк молнии.- Давай, мы жаждем зрелища! - Я создам ее копию, - прямо заявила вампирша. – Я создам копию города Творцов. - Ооо,.. какое смелое заявление! – до этого молчаливая Селина надменно усмехнулась, но искра неподдельной заинтересованности все же мелькнула в ее глазах. – Уже определилась со сроками строительства? - Я не шучу, Лина! – шикнула девушка, бросив в нашу с Аресом сторону средних размеров ярко-синий кристалл. – Это сердце будущего города, не в обиду Творцам - младшая сестра Атлантиды. Знакомьтесь. Правда, у нее пока еще нет имени. - Хочешь сказать, - я удивленно взглянул на вампиршу, вертя в руках информационный носитель, излучающий мощный, шифрованный бикодом сигнал. – Ты смогла создать искусственный интеллект, подобный Атлантиде? - По образу и подобию, Кадис. Разве не это сближает нас с Торцами? - Что ж... Воистину достойно, Элеада, - секунду подержав кристалл в руке, Арес вернул его девушке. – Воистину подобно, - его лицо казалось непроницаемым, сложно и ошибочно было сказать, что его хоть что-то из только что увиденного поразило. - Теперь твоя очередь, брат, - я посмотрел на него в предвкушении. Вот, кто действительно знал все о грандиозности. Всегда и по отношению ко всему, будь то научный эксперимент, соревнование, охота или что-то другое. У него любая затея выходила так, что дух захватывало, однако никто не решался повторить... кроме меня в отдельных случаях. Между нами двумя всегда присутствовал дух соперничества, и он себя всецело оправдывал, ибо только с моим мнением брат соглашался, только со мной был откровенен, только меня считал себе ровней. Мне это льстило, и я с готовностью разделял его взгляды. - Ну что ты, Зевс! Как я могу!? – он обернулся к Селине, грациозным жестом подал ей руку и вывел вперед себя на пару шагов. - Девушки всегда вперед. Прошу, Дива-Луна. Блистай! - У меня есть подарок для тебя, Арес. Я уверена, ты будешь удивлен, - в ловкой руке вампирши обманчиво блеснул металл. Обманчиво потому, что на запах это не было металлом, во всяком случае – ни одним из привычных и знакомых мне сплавов. Предмета было два: кольцо с намертво влитым в псевдо-металл граненым квадратом лунного камня и браслет с такими же камнями, закрепленными по периметру. О свойствах подобных камней с кристаллической структурой, их способности запоминать, хранить и воспроизводить информацию мы знали давно, вот только... - Я так понимаю, - глаза брата, к моему немалому удивлению, загорелись долгожданным интересом, в них снова сверкнуло что-то постороннее, что я в очередной раз приписал отблеску молнии. Он бесшумно переместился, став к вампирше вплотную, - это не только дань эстетике и забота о моих вкусах. Позволь, - он попросил с нетерпением и, не дожидаясь ответа, сжал оба предмета в руке. Несвойственная бессмертным дрожь прошла по его телу. Она, казалось, коснулась всех нас, меня пошатнуло. - Арес, что это? – я приблизился к нему, положив руку на плечо. – Откуда столько энергии? - Держи, - он вложил мне в руку меньший из двух предметов – кольцо. – Посмотри сам. Едва я соприкоснулся с не имеющей на первый взгляд температуры поверхностью, в сознание ворвался бесконечный поток информации. Цифры, последовательности, программы, сливающиеся в единый массив кода... - Репликаторы!? – я посмотрел на него, затем на Элеаду и Селину. - Это устройство, - медленным, выжидающим и, тем не менее, заведомо собственническим движением он защелкнул браслет на запястье. – Ключ к тотальному контролю над ними. Их коллективное сознание отныне, как мое собственное, их численность, способность реплицироваться и производить нано-клетки, их изменчивость и потенциальная эволюция... Все здесь, в этом устройстве! Теперь мы вольны управлять ими, Кадис! Дива-Луна, ты – чудо! – он с восторгом посмотрел на Селину. - Мы были созданы, чтобы их уничтожить! – воскликнула Элеада, резко вырвав из моих рук кольцо. – Мы были рождены, чтобы стереть их как вид, а не управлять ими, используя в собственных целях! - У тебя древние, покрывшиеся пылью столетий воззрения, подруга, - Арес забрал кольцо, снова, с немеркнущим интересом, всмотрелся в камень. – Забудь о них, иначе они обернутся непреодолимой преградой на твоем пути к Творцам. - Она права, брат, - в первый раз сознательно не разделив его мнение, я вступился за Элеаду. – Борьба с ними в нашей крови, в каждой клетке наших тел. Да и потом... для чего они могут нам пригодиться, кроме развлечений? А учитывая, что они рассыпаются от наших укусов, есть ли смысл? - Я это предвидел, Кадис. Уже давно наши взгляды относительно места и степени власти, которую таким как мы позволено иметь над Вселенной, различаются. Или ты полагаешь, что обретя вечную физическую оболочку, мы не должны стремиться к Высшим, к чему-то большему, чем власть над жизнью одной планеты? - Ладно, это оставим для более подходящего случая, - я непринужденно отмахнулся от его тирады. - Сейчас же... Ты – последний, брат. Время показать себя. - Ооо... Кадис, ты даже не представляешь, насколько точны сейчас твои слова. Показать себя... – он произнес проникновенным шепотом, подняв лицо навстречу дождю. В это мгновение его тело объяло свечением, в ночном спектре цветов, кажущимся серебристо-голубым. Его глаза по-прежнему оставались хищными, с узкой вертикалью зрачка, только уже не алыми, ибо цвет радужки затмился свечением внутренней энергии, той самой, что доступна Высшим, обретшим ее взамен смертной плоти, но... не нам, не бессмертным! - Aδύνατος*... – я, все мы ошарашено смотрели на него, впервые за столь долгий срок своего существования в лоне совершенных тел не доверяя обостренным чувствам. – Арес,.. ради Творцов, этого не может быть! Наши тела для такого не предназначены... - Tempora mutantur, frater mea. Est inveritas**... И еще одна, более насущная истинна в том, что я удивил вас всех, следовательно... – от прежде единой энергоформы отделилась светящаяся лента. Медленно, но верно, она приблизилась к Селине. Та инстинктивно зарычала и хотела отпрыгнуть, однако все оказалось не так просто, ибо девушка продолжила рычать, не двигаясь с места. Я, впрочем, как и Элеада лишь ошеломленно наблюдали, не представляя, чего ожидать дальше. Приглушенное рычание зарождалось грудной клетке.- Брат, что ты задумал? Оставь... - я шагнул вперед. - Следовательно, я выиграл сегодня, - волной невидимой энергии меня оттеснило в сторону, Элеаду отбросило к ближайшей скале. Ничтожно мгновение спустя энергетический отросток, похожий на щупальца, пронзил обездвиженное тело Селины, в точности там, где тугой корсет сковывал упругую женскую грудь. - Селина... НЕТ! – Элеада подхватила падающее тело сестры, не позволяя ему улететь в пропасть обрыва. – Лина! Plece,.. Selin, non mori! Non relinquo me!*** - За что? - я посмотрел в глаза Аресу, как ни в чем не бывало, снова принявшему телесный облик. Привычный облик, прежде видимый мною тысячи раз, но сейчас почему-то едва узнаваемый. - Она проиграла, а если на чистоту, просто не имела понятия, какую чудесную игрушку создала. Мне нужна эта прелесть, в единоличное пользование, а для того, чтобы так было, чтобы обмануть ментальный отпечаток, непреднамеренно оставленный на нем дивой-Луной, я должен, - его кровавые глаза вспыхнули жаждой, под ними проступили вены, - забрать себе ее энергию. В следующую секунду он в прыжке накинулся на тело Селины, снова отбросив Элеаду, обращаясь с ней при этом немногим лучше, чем с мертвым, уже обескровленным человеком. Лязг клыков, пронзающих прочную кожу, клокочуще-сосущий, жадный звук... На этот раз мы попытались остановить его вдвоем. Никогда не думал, что дойду до того, что буду оттаскивать брата от чьей-то шеи, однако вся проблема в том, что... - Она одна из нас! – я остервенело зарычал, с силой отшвырнув Ареса от девушки. – Она не смертная, которыми мы вольны питаться в любых количествах и творить с ними, что нам вздумается! Она ОДНА ИЗ НАС, Арес! - я бросил взгляд в сторону неподвижного тела, над которым склонилась, закрыв завесой светлых волос Элеада. – Ты что наделал, брат!? – ловя чутким слухом обрывающийся шепот и мольбы Элеады, я впервые за три века вернулся к мысли о том, что абсолютное бессмертие непостижимо даже для нас. - Ты кого из себя возомнил!? Зачем?.. Затем, что и так принадлежало тебе? - Я возомнил!? - он усмехнулся, рыча. – Помнится, однажды мы с тобой вместе сыграли в богов, создав новую расу. Элеада подлетела к нему со спины, разъяренно рыча. Все, что происходило дальше, было лишь игрой для него, и я ничуть не был бы против, если бы не суть... Ведь они – такие же как мы, бессмертные, в них обеих течет наша кровь – моя и его. - Eleada, desine!**** – я удержал ее от очередной попытки свести счеты. Как любой другой на ее месте, она рвалась мстить, ослепнув от ярости и не думая о том, что с ним сражаться бесполезно. Вся в крови, продольные рваные раны банально не успевают затягиваться в промежутках между нападениями, при том, что его она так и не коснулась ни разу, ибо даже прямые удары, казалось, проходили сквозь него. Светящиеся во тьме ночи глаза равнодушно наблюдали ее попытки. – Элеада, довольно! Хватит! Он тебя убьет, а ее все равно не вернуть! Перестань, Элеада! – я зажал рукой ее горло, но она не перестала извиваться. Боясь сломать шею, я обрушил ладонь ей на грудь. Извернувшись, она укусила меня за плечо, вонзив клыки настолько глубоко, насколько позволяла их длина и раскрытый рот. В иной ситуации я бы ни за что не позволил, но теперь... пусть. Зажав мою руку, она продолжила вгрызаться, делая глотки и уже не вырываясь из захвата. - Я убийца, Арес, тебе это известно, как никому другому. Но не своих! Не по такой причине и не исподтишка! Какой бы не была ставка, опомнись, брат, тебе она не по зубам! С Творцами шутки плохи! Подумай, чем это может закончиться!.. - Войной на истребление и перерождением Вселенной, брат мой. Творцам пора передать корону наследникам. С порывом ветра он исчез. Вскоре после этого в роковую ночь улетел протяжный, душераздирающий вой: - SELINA!.. Невольно взвыв в такт воспоминаниям, я припал к земле. Листва деревьев справа от меня шелохнулась, инстинкты сверхтела среагировали мгновенно, преследуя источник утоления жажды. За сто веков я стал идеальным убийцей, впрочем, вампиры таковыми являются с первого мгновения, остальные комментарии излишни. Ровно как и попытка отрицать, что убивать мне нравится. Это необходимость, и она неискоренима, посему я даже не пытаюсь оправдываться. Ни я, ни она. Мы просто делаем это реже, менее жестоко, стараемся не срываться на людях, во всяком случае – на живых. Чему-чему, а сдержанности мы научились за десять тысяч лет экспериментов на себе-клыкастых. Кроме того, животная кровь вошла в привычку, и даже более – мы научились не только выживать на ней, но еще и получать удовольствие. Довольное грудное урчание подтверждало мои мысли. Элеада с наслаждением облизнула губы, смотря на меня горящими, хищными глазами. В них безошибочно читалась преданность, любовь, страсть. Как мы пришли ко всему этому? Как от ненависти, отрицаний, обвинений и просто личной неприязни, во многом навеянной моим внешним сходством с убийцей ее сестры, мы добрались до такой сильной и неразрывной связи? Я посмотрел на нее, она мгновенно прочла все вопросы через взгляд. Верхний клык соблазнительно прикусил губу, из горла вырвался хрип животного удовольствия. Преодолев бывшее меж нами расстояние вытянутой руки, она властно повалила меня на землю, впившись окровавленными губами в мои. В страстном поцелуе, его аромате и вкусе таились все ответы. Я слегка укусил ее, позволив каплям сладкой крови еще сильнее углубить поцелуй. Очень быстро она повторила за мной, сорвав с меня куртку и приникнув к моему плечу. Наши сердца бились под нашими губами в едином ритме, разогревая застывшую кровь. Ее щеки розовели... - Мea angelus! Она все для меня, она та, кто заново научил чувствовать мертвое сердце бессмертного бога, кто напомнил мне о страхе потерь, о забытом чувстве боли, кто вновь привил мне способность дорожить, боготворить и оберегать нечто большее, чем собственное бессмертие. Ее боль, ее крик во мрак роковой ночи заставили меня задуматься над тем, что я творю, кто я, и, в сущности, ради чего пришел в этот мир. Тогда мне впервые стал омерзителен вкус чужой жизни на губах, и теперь, спустя века, лишь ее кровь по каплям наслаждения я пью, как вино, зная, что это не прервет чью-то жизнь. Мало, кому в действительности известно, насколько дорог мне этот сребровласый ангел. Огненные поцелуи, ее пальцы путаются в волосах на моем затылке, в ее алых глазах наслаждение, та грань любви, которую смертным не дано понять, когда едины не только тела, но и души, и мысли, и все те секреты, которые мы знаем друг о друге, и которые не знает больше ни одно существо во всей бесконечности Вселенных... - Кадис... – она позвала шепотом, неохотно отняв голову от моей груди. – Скажи честно, ты испытываешь к нему хоть какую-то долю ненависти? После всего, что он сделал, после стольких душ, которые он сгубил с момента той ночи, когда погибла Селина,.. после того, что он творил с Элизабет... Должно же быть хоть что-то? - Имеешь в виду ненависть и жажду отмщения? – так же негромко спросил я, медленно проводя по ее обнаженной спине. – Ты же знаешь, Леа, и то, и другое было на нашем веку. Было и большее, вот только... это утомляет своей безрезультатностью. Арес ненависти не заслужил, он не заслужил питаться нашей злобой и яростью. И особенно – моей. Подпитку я ему не дам, что бы он ни совершал. - Это трудно. Когда изо дня в день видишь смерть. - Трудно, но необходимо. Мы должны дать ей шанс, потянуть время для нее. - Она справится? Я имею ввиду... мы ведь тоже думали, что у нас хватит сил. - В отличие от нас, Элизабет никогда не мнила себя богом. В этом ее сила, и если она сохранит ее до конца, она победит. Я в этом не сомневаюсь. Мы долго лежали молча, без движений, устремив взгляды на полудиск луны, медленно уходящей из зенита в сень деревьев. Близилось время рождения нового дня, и нам пора было возвращаться. Селина ждала от нас внимания, ее жители – совета лидеров, а люди... Люди ждали поддержки и защиты. - Наперегонки? – игриво улыбаясь, Элеада соскочила с меня. – Через озеро, у Врат – финиш. Улыбнувшись, я запечатлел еще один жадный поцелуй на ее губах. Сам не знаю, почему, но он вышел каким-то странным, последним что-ли... Сердце екнуло, пока я молча наблюдал за всполохом светлых волос, стремительно уносящимся во тьму. С некоторых пор я мог играть только с ней, притом, что выходил победителем лишь изредка. Я не любил побеждать ее, поэтому всегда давал ей фору. Она всегда была впереди, сегодня не стало исключением, и пожалел я об этом только тогда, когда чуткого слуха достиг звук разрывающегося пространства в атмосфере планеты. Шестое чувство красноречиво подсказывало, что это точно не случайные гости, по ошибке заблудшие в ничем не примечательную солнечную систему на краю галактики. «Элеада!» - мысленно призвал я, следуя за ее запахом. – Леа, будь осторожна! – прокричал я вслух, ощущая мощнейший всполох чужой ментальной энергетики. Знакомый, слишком знакомый, слишком мне близкий. Еще вчера я с ней говорил, смотрел в ее глаза, видел в них человечность... - Валери? – я остановился напротив нее, соблюдая дистанцию в несколько футов. Горящие глаза, но холодный взгляд, сомкнутые губы, подобранные стальными кольцами волосы, совсем иная выправка, одежда и... наручное устройство – вот, что случилось за сутки с девушкой, которая так походила на человека, всякий раз скрывая алые глаза линзами, а инстинкт убийцы – милой улыбкой. – Лери, где Элеада? – настороженно спросил я. Она не ответила, продолжая смотреть на меня в упор. - Ты не одна, я прав? Арес, его свита? Кто еще с тобой? – я чутко вслушивался в звуки ночного леса. – Где Леа? – я приблизился к вампирше. Заранее зная, что так просто она не пропустит, я был готов к атаке. Бесстрастная маска на ее лице дрогнула, она упреждающе зарычала, сделала резкий выпад, но я уклонился. Ее когти лишь скользнули по предплечью. Мне не хотелось с ней сражаться, не хотелось выпускать зверя, но выбора не оставалось. Она уже не девочка, грезящая стать человеком. Тяжелое бряцанье рукояти по крепежам кобуры на ее бедре, оружие в руке, щелчок взвода... Как это не похоже на нас, на тех, против кого не существует оружия, и пули отскакивают от наших тел, не оставляя следов. Элеада за спиной, я чувствую, вижу боковым зрением смазанные движения, слышу ее рычание. «Уходи. Беги к Вратам. Я сам разберусь!» «Она не одна», - Леа прижимается спиной к моей спине, ее грудь вспарывает рычание. - Арес... – я стремлюсь обернуться к гостю лицом, но звук выстрелов разрывает ночь. Я ловлю светящиеся пули взглядом, закрывая Элеаду до тех пор, пока Валери не опускает оружие, признав затею бесперспективной. Ее лицо в тени капюшона вновь каменеет. – Что тебе нужно, Арес? Мое мнение и отношение к твоим планам ничуть не изменилось. Меня не прельщает и половина той власти, о которой ты грезишь, а Вселенная меня всецело устраивает такой, какая она есть. - Сколько слов, взамен банального приветствия. - Готов согласиться, что я мешаю тебе, и у тебя давно точатся клыки на мою персону. Давай! Почту за честь отправится в небытие, глядя на себя в зеркало. Только сперва отпусти ее, - сжав руку Элеады, я продолжил смотреть в его светящиеся глаза, пытаясь уловить малейшие проблески эмоций, которых не было на мраморно-белом лице. – Позволь ей уйти, и мы решим десятитысячелетний вопрос нежелательного родства. - Что такое бессмертная любовь, Кадис, я узнал еще на Терре. Умрет один – другой не сможет жить. Инстинкты вампира устроены так, что за самку сражаются до последнего, сражаются так, как ни за что иное. В бою я тебя видел, я знаю, на что ты способен ради добычи. Но на что ты способен ради своей самки, брат? Я хочу на это посмотреть. Валери... - Нет! – я зашипел, пригнувшись, но меня с силой отбросило назад. - Дивы сами разберутся, брат мой, - он вырос за спиной, лишая меня возможности двигаться. Его взгляд был намного сильнее моего, мои ментальные возможности, казалось, исчезали с каждым мигом зрительного контакта. Выстрел, еще выстрел, рычание, крик боли... - Леа, НЕТ!.. – в ярости закричал я, чувствуя, как ослабевает его воздействие. Пользуясь возможностью, я обернулся. Сплетение тел, белые и черные всполохи волос, запах крови и судорожно сжатая на горле рука. Они держат друг друга за шею. Разница лишь в том, что Валери сверху. Это дает ей превосходство, она сильнее, ее свободная рука уже тянется к кристаллам на поясе... - Valery, non!.. – я смотрю на нее, лишенный возможности вмешаться. – Plece… Это ведь не игра, Лери. Борись с ним, ты сильная! Сильнее, чем я... Мои слова ее не задели, но они дали Элеаде время, она вырвалась, и... Резким движением полупрозрачное острие вонзается в ее спину. Я слышу, как дробиться внутри кристалл – кровь образует черное кольцо вокруг светящегося кристалла, из ее горла вырывается хрип... Я не знаю, откуда взялась сила, быть может, Арес намеренно ослабил влияние и не стал вмешиваться, когда я налетел на Валери, схватив ее за горло. Она сопротивлялась, даже яростнее, чем прежде, но мне было все равно. Я не считал, сколько пуль она выпустила в упор мне грудь, стремясь лишь к одному. Ее шея была защищена металлическим кольцом, очевидно, для вида, ибо я сорвал его одним движением. Клыки прошлись по ледяной коже, хрустнули кости, рот наполнился кровью. Отделив голову от тела, я отпрыгнул в сторону. Не глядя на то, что сделал, я приблизился к Элеаде, упав перед ней на колени. Яд, когда-то давший вечную жизнь, теперь ее забирал, растекаясь по венам черными змеями. Алые глаза потемнели за мгновения, кошачий зрачок расширился, заполняя радужку. Она смотрела на меня, а взгляд стекленел... - Te amo,.. mea deus*****... – едва слышно прошептали серые, в черной крови губы, слабые пальцы соскользнули по моей щеке, бессильно упав на траву. Огонь вечности в широко открытых глазах погас. Моя душа погасла, как гаснет пламя свечи на ветру, исчезнув в мрачной бездне небытия. - Ты ждешь, что я буду мстить? – держа руку на ее груди, я поднял взгляд на молчаливо-неподвижную фигуру. - Пойду на поводу животных инстинктов, ненависти, ярости? Ты ошибся, Арес! Я уже мертв, меня убила твоя дочь. Мертвые не мстят! Разве что... – я слизал с губ кровь Фэй. – В последний миг пытаются. Давай закончим это прямо сейчас! Здесь! Он смотрел на меня, я – на него. Зеркало друг друга, два отражения некогда близких душ, два разных выбора, два разных взгляда на место в этом мире... Он не дождется от меня ненависти, не сегодня. Меняется пространство, исчезают ночь, деревья и земля, но я по-прежнему стою на коленях, удерживая руку на окаменевшей безжизненной груди. Отравленная кровь обжигает ладонь, но это не важно. Уже ничто неважно и, если вдруг Арес изменит своим планам, за мной еще останется право на последний глоток. - Не делай этого! – Элизабет кричит, не жалея голоса. Кричит так, будто в этом есть смысл. Напрасно – смысла нет. - Все справедливо, мой драгоценный хранитель Баланса. Кровь за кровь, жизнь за жизнь, Элизабет. Месть за любовь. Уверена, Джон сейчас прекрасно понимает Кадиса. «Какая месть? Арес, ты воистину сошел с ума», - заключил я, склоняясь над Элеадой. Десять минут назад я ошибся, тот поцелуй не был последним, вот этот – последний. Я коснулся приоткрытых губ, с наслаждением, в последний раз ощущая их вкус – горький, обжигающий до боли, но все равно прекрасный. «Amare est momento,.. est veneno******», - сглотнув отравленную кровь, я прислонился к стене, ожидая момента, когда вены начнут гореть, кристалл за кристаллом испепеляя ложное бессмертие. - Умоляю, нет! Прошу, Арес! Пожалуйста... «Творцы! Элизабет, прекратите! Я не стою и йоты ваших усилий! Не теряйте гордость! - я посмотрел в ее глаза сквозь голографический барьер, разделяющий нас расстоянием в миллионы световых лет космического вакуума. Впервые за все время, упустив реальную возможность встречи с ней, я посмотрел на ее полупрозрачную голограмму, на бестелесный фантом той, которую я незаслуженно обрек на страдания. Извиняться поздно, а вот убедиться лишний раз... Ее глаза горят огнем, в них всё: сила, гордость, мужество, стойкость,.. обещание, безмолвная клятва не сдаваться, идти до конца не смотря ни на что. Когда кристаллический кол пронзает сердце, несколько мгновений я еще смотрю в глаза избавителя. Да – он приближен к Творцам, он создал, он же собственной рукой уничтожил, но он не Творец! Я отвернулся, чтобы сквозь дымку затухающего сознания в последний раз взглянуть на своего мертвого ангела. «Вечность – это не срок», - пронеслась в голове последняя мысль, ставящая жирную точку в истории несуществующего бессмертия.
В гробовой тиши Провозгласим мы тост: «За упокой души, ЗА ВЕЧНУЮ ЛЮБОВЬ!»
____________________________________________________ *Греч. - Невозможно... **Лат. Времена меняются, брат мой. В этом истина. ***Лат. Пожалуйста,.. Селина, не умирай! Не оставляй меня... ****- Элеада, оставь! *****- Люблю тебя,.. мой бог... ******- Любовь это миг,.. это яд.
Глава 21
Глава 21. Обещание.
Игры в любовь и смерть Вечны, как мир, Где проходит души излом. И нужно решать: Кем быть и к чему стремиться. В мире, где правит страх, Чувства сжигая в огне костра, Делая ход, ты поймешь, что устала бояться.
*Вейр.*
Все мое тело горит и ломит. Неосознанный крик срывается с губ, от чего горло саднит, как при запущенной ангине. - Лиз! Лизабет!.. Проснись, малышка! – Джон прижимает меня к себе, холодные губы касаются лба в поцелуе. – Это сон. Только сон, милая, все хорошо, - он продолжает сжимать меня в объятиях, холод его дыхания беспорядочно ласкает лицо, шею, плечи. – Сон, родная... только сон, - успокаивающий шепот на ухо. – Вот, выпей... – быстрее, чем я успеваю сосредоточиться, в минимальной степени стряхнув с себя последствия очередного кошмара, он усаживает меня, придерживая под спину. В глазах темнеет, голова раскалывается, я фактически вслепую приникаю губами к холодному стеклу и жадно пью воду. - Снова Кадис? – спустя какое-то время абсолютного молчания он тихо спросил, поглаживая меня по спине. - Нет, - устало прошептала я ему в шею, - не он,.. не Элеада и даже не репликаторы. Просто... воспоминания. Что-то, - я закрыла глаза, с трудом сосредотачиваясь, - о наручном устройстве Ареса. Том... браслете с лунными камнями. Он вздохнул, поцеловал меня в макушку и прошептал тихое: «Спи». - Вставать пора, - я приподняла голову, чтобы посмотреть на свою говорящую подушку. – Сегодня насыщенный день. - Подумать можно, ты ложилась, – он произнес с гримасой на лице. «Начинается, - я закатила глаза, с трудом высвобождаясь из его объятий. - А я как раз собиралась пожелать доброго утра», - два раза перекатившись на воистину громадной кровати, я осторожно спустила ноги на ковер, предусмотрительно опершись рукой на угол тумбочки. В висках часто пульсировало, раз за разом обдавало жаром лицо, что весьма убедительно походило на чреватый сотрясением удар головой. Едва только я встала на ноги и отступила на шаг от опоры, пол предательски ушел из-под ног. Я упала назад на кровать, неприятно ударившись поясницей о кованый борт. – Я решительно не представляю, как ты намерена работать в таком состоянии. - У меня есть выбор? – не смотря на него, я потерла ноющую от удара, да и не только от него спину и потянулась за халатом. – Никто не виноват, что я третью ночь не сплю! Джон, я даже имен их не знаю, до вчерашнего дня в глаза не видела, ровно как и весь этот город! Комната размером с этаж коттеджа без стен – это по сути все, что я здесь видела до того, как мы ушли на Землю! И в этом не было бы ничего сверхъестественного, если бы не факт, что мне придется, хочу я этого или нет, занять место мертвого,.. слышишь, мертвого лидера, и пытаться выполнять его обязанности! И им сейчас, - я неопределенно кивнула в сторону, - откровенно плевать, в каком состоянии я буду это делать! Мне, честно говоря, тоже! Пока хожу, я должна и буду пытаться! – хлопнув дверью в ванную, я прижалась спиной к холодному металлу, пытаясь отдышаться от столь эмоциональной речи. Я снова на него кричала. С самого утра, без весомой причины, не дав возможности и слова вставить. «Господи, что это? Нервный срыв, психоз, затянувшийся шок, переутомление?» - Шшш, - не иначе как сквозь стену просочившись, он оттянул меня от двери и прижал к себе. – Тише. Успокойся, малыш, ты не одна. Мы вместе справимся, все будет в порядке. Ты не одна, Лиз... – он повторял, все крепче и крепче обнимая меня. - Я до сих пор не могу... поверить, что он... они мертвы. Они были лидерами, они... вели за собой остальных, а теперь... их нет, значит стаи тоже нет, единства нет. А я не смогу... - Ты не обязана. И все это прекрасно понимают. Они не младенцы, Лиз, прожили достаточно, чтобы думать своей головой и самостоятельно принимать решения. Никто не ждет, что ты сходу сядешь в его кресло и станешь ему заменой. - Зато он ждет! Арес ждет этого от меня, Джон! - Успокойся, - он посмотрел мне в глаза. Просьба проникла глубоко в сознание, мысли и чувства надежно сковал туман безразличия, позволяя внушенному спокойствию распространяться по всему телу. – Все будет прекрасно, вместе мы справимся, - Джон поднес к моим губам прокусанное запястье. «Все будет хорошо», - тихо добавил он в мыслях, когда наши сознания в очередной раз объединились, а хранившиеся в его крови эмоции проникли в меня, устраняя слабость, жар, ломоту и головную боль. - Все будет прекрасно. Вот увидишь, малыш, - смахнув с моих щек слезы, он поцеловал меня в лоб, затем, помедлив, неуверенно спросил: - Сама здесь справишься? – он обвел взглядом непривычно большое и... слишком металлическое помещение. - Да, - я кивнула, с неохотой отстраняясь от него. - Отлично! Тогда я смотаюсь в столовую. Что будешь завтракать? Две минуты назад меня, скорее всего, вывернуло бы наизнанку при одном только слове «завтрак», но сейчас, когда спасительная кровь сделала свое дело, желудок ответил на вопрос Джона красноречивым урчанием. - Все ясно, - снова целуя меня, он улыбнулся. – Считай, что я уже в столовой, - он почти активировал браслет, но в последнюю секунду я блокировала телепорт, оставив любимого мужчину рядом с собой. - Эй!.. – Джон посмотрел на меня, возмущенно прищурившись. – Тебе нужно поесть! - И я это сделаю. Чуть позже, а пока, – я глубоко вдохнула, стараясь успокоиться и придать голосу уверенности, - нам стоит обсудить сегодняшнюю миссию. - На голодный желудок? - Джон! – я снова повысила голос, стараясь при этом не смотреть ему в глаза. – Пожалуйста, не сейчас. Вы уходите через... – машинально взглянув на руку и не обнаружив на ней часов, я лишь нервно поправила волосы. – Вы уходите. Не известно, насколько, не известно – куда. И я не имею в виду конкретно планету, на которую ты вчера тыкнул пальцем, я говорю о том, что вы понятия не имеете, что вас там ждет. - Нам не впервой... - - Фактически без оружия? Уповая лишь на физическое превосходство перед новообращенными, развитые таланты и сомнительную сдержанность? В рукопашную против бесчисленного количества полных обойм и кольев? Держу пари, впервой, Джон! Зато я... Я как обычно буду в безопасности, как раньше, сидеть здесь, ждать и гадать на кофейной гуще – вернетесь ли вы домой! Вернешься ли ты, Джон Шеппард! Ведь это уже совсем другая игра! Другой ее уровень, который даже Кадис умудрился проиграть! - Элизабет... – он шагнул ко мне, но я выставила вперед руку, предостерегая. - Выйди, - я посмотрела на него. - Просто дай мне пару минут. Всего пару минут, и я буду в порядке. И,.. пожалуйста, передай остальным, чтобы дождались меня. Я... не Кадис, но мне есть, что сказать. Джон ответил кивком, после чего телепортационная вспышка заставила меня прикрыть глаза рукой. Сейчас я обязана быть сильной как никогда прежде. Я должна! Мне нельзя показывать слабости, отвлекать их на свою человечность и заставлять сомневаться. Мне нужно быть сосредоточенной и объективной. Как прежде, как тогда, когда все начиналось. Я... обязана соответствовать своему статусу. Душ в темпе «аллегро», вывернутая на кровать косметичка, изрядный слой тона, чтобы скрыть не проходящие даже под воздействием бессмертной крови синяки. Приводить себя в порядок меньше чем за десять минут я научилась давно, приятно было убедиться, что до сих пор не разучилась. Вот только с длиной волос стало больше проблем, но... не до них сейчас. На данный момент больше всего меня волнует предстоящая миссия и то, что мы с Джоном второй день к ряду не можем найти точки соприкосновения. Он обещал изменить меня, как только мы вернемся, однако мы в Пегасе уже три дня, а он так ни разу и не заикнулся, слова об этом не сказал, даже не намекнул. Я не хочу на него давить, не хочу принуждать, поэтому молчу. Ждать я умею, даже если это болезненно, а где-то там воображаемые часы уже давно ведут отсчет времени, отпущенного мне на ответный ход. Я ведь играю. Теперь я должна помнить об этом каждую секунду, помнить о том, насколько важны сейчас мои решения, мои действия, которые в совокупности приведут меня либо к победе, либо... к смерти. И правил здесь не существует. - Доктор Вейр, - приветствует возникшая в полумраке коридора голограмма аватары, едва я покидаю комнату, – доброе утро. Вас ждут в зале Совета. - Спасибо, - я кивнула, в неуверенности помедлив. – Селина, скажи,.. возможно ли скопировать часть данных с наручного устройства Кадиса в твой банк данных? В свободном доступе, без шифрования. - Какие именно данные вам необходимы? - Всё, что касается последних исследований и экспериментов с образцами кристаллического оружия. - Возможно. Мне запустить процесс копирования? - Если возможно, пусть это сделает Атлантида. - Как прикажете. Что-нибудь еще? - Благодарю. Пока это все. Кивнув, голограмма исчезла в неярком всполохе света. С минуту постояв в одиночестве, я несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, чтобы отогнать прочь лишние мысли. От меня ждут внимания, уединение – непозволительная роскошь, поэтому помедлив еще секунду, я воспользовалась кольцом для телепортации. Как и прежде, они молчаливы и неподвижны, словно статуи. Приветствуют лишь взглядами, одинаково темными и тяжелыми от таящихся за ними эмоций. Их чувства, выходящие за рамки сознаний, смертельно опасны, ментальные способности сильны и сокрушительны, как никогда. Любой обычный человек, находясь в такой обстановке, давно бы умер или сошел с ума, я же... пока держусь. Пока еще на ногах. - Это все, что есть? – я осматриваю беглым, далеко не профессиональным взглядом их снаряжение. У кого-то – Джона и Эйдена – пистолеты, учитывая дефицит патронов – полупустые; у кого-то – трофейные ножи и прочего рода кристаллические безделушки, чьих названий я не знаю; у кого-то вообще... ничего, кроме несомненно совершенных навыков боя. - Это все, что осталось от... натыренного мной и моими парнями, мэм. Запасы-таки не бесконечны, особенно, если их не пополнять. - Исчерпывающий довод, Форд! – рыкнул в сторону лейтенанта Джон, смерив при этом таким взглядом, что он затих на полуслове. - У нас больше нет оружия, - монотонно высказалась Гера. – Кадис... не смог добиться от синтезированных им кристаллов свойств, необходимых для взаимодействия с нашими телами. Расходовав последнее в этой миссии, мы останемся ни с чем в следующей. - Соразмерим ли риск, Гера? Ради небольшого поселения на той планете мы еще сильнее ослабим защиту Селины. Впредь мы не можем полагаться на оборону спутников так, как это было прежде. Элеада отныне не контролирует ядро компьютерной системы, стало быть, так легко стороннее вмешательство или сбои в автоматике нам не отследить. Церера уязвима, как никогда прежде. - Предлагаешь благословить новообращенным их первую кровь? Живыми, ни в чем не повинными людьми? Детьми!? – вампирша резко обернулась к Эребу, оскалилась и зарычала, пригнувшись. – Кадис бы не позволил! Он бы рискнул даже ради одного человека! - Заткнулись оба! Живо! – рыкнул Джон не своим голосом. Его лицо изменилось. – Хватит грызться друг с другом! За три дня поперек глотки! За все то время, что мы здесь, Джон впервые обратился к ним в подобном тоне, из его груди рвалось приглушенное рычание. - Джон... – я попыталась успокоить его, но жест, которым он меня остановил, говорил сам за себя. Горящие глаза метали молнии. - Я молчал три дня. Я слова не сказал, когда город превратился в минное поле ваших, далеко не самых светлых эмоций, которые вы, черт возьми, не в силах обуздать! Кадис мертв! И на этот раз он не восстанет из праха, чтобы сказать вам, кого можно убивать, а кого нельзя; кого следует спасать, а кого – нет. И она, - он бесцеремонно указал пальцем на меня, - тоже не обязана этого делать! Вожак погиб, а значит теперь каждый из вас сам за себя! Если же хотите сохранить единство, – Джон втянул клыки, вновь придал лицу человеческий облик и договорил вполголоса, - прекратите цапаться друг с другом. - Новичкам оружие не доверяют, - я поспешила вставить слово, пока эффект громогласной тирады Джона себя не исчерпал. – Они слишком не уравновешены, быстрее перережут и перестреляют друг друга, нежели врагов. В крайнем случае, при них будет колюще-режущее. Лишь самым сдержанным могут доверить пистолеты, заряженные пулями-пустышками. - Даже пустышки могут убить. Смотря, куда стрелять и насколько быстро извлечь пулю. Для тебя, - Аполлон кивнул на Форда, - и твоей стаи любая разновидность пуль одинаково опасна. Особенно, если попадет в сердце. - Учтем на будущее, - лейтенант едва заметно кивнул, а его рука инстинктивно метнулась к кобуре на поясе. - Итог: наша сдержанность, хоть и относительная – главное преимущество против новообращенных. Нашу физическую силу, наверняка, уравновесит их количество, но и она не на последнем месте. Пули не транжирить почем зря, излишней грязи не устраивать, - Джон вновь с очевидным намеком посмотрел на Форда. – По части смертных вы, лейтенант, на вторых ролях. И того,.. брифинг закончен, у кого какие вопросы – прошу на всеобщее рассмотрение, пока мы еще здесь. Вопреки моим ожиданиям, никто и рта не раскрыл, хотя я чувствовала явное раздражение, витающее в воздухе и раз за разом испытывающее на прочность мой ментальный щит. Как вожак, пусть даже временно исполняющий его обязанности, Джон их не прельщал, да и не метил он на эту роль, если бы не лидерские способности, которые сейчас проявлялись в нем, как никогда. Чисто инстинктивно, по большей части в помощь мне, он внес сейчас решающую лепту и, что удивительно, урезонил их, чего при всем желании не могла бы сделать я, оставаясь человеком.
***
Все встало на круги своя. Как прежде, он уходит, а я бесстрастно наблюдаю за этим с балкона. Пусть теперь это не Атлантида, не первый отряд, идущий отвоевывать беззащитную планету у рейфов, все равно суть прежняя. Мы не целуемся, не обнимается, всего лишь обмениваемся многозначительными взглядами. Он обещает скоро вернуться, я скромно улыбаюсь, зная, что свои обещания он выполнял всегда, и теперь будет также. - Ну что, ребята? Надерем задницы непослушным детишкам? – он улыбается во все тридцать два, затем снова поднимает на меня взгляд. - Удачи, - я желаю шепотом, зная, что каждый услышит, затем добавляю в мыслях, которые разрешено слышать только Джону: «Будь осторожен и не теряй связи», - натянуто улыбнувшись, я сильнее сжала руками перила. «Обязательно,.. доктор Шеппард», - также мысленно откликнулся он, секундой позже растворившись в голубой бездне портала. Когда за ним исчезли остальные – Селина отключила Врата. Мне оставалось только ждать. Час, два, сутки... Нужно было срочно чем-то себя занять. Отчетами, налаживанием отношений, знакомством с дневниками Кадиса – словом, загрузить мозг новой порцией информации так, чтобы он не смог думать ни о чем другом. «Итак... проблемы на повестке дня – пустая оружейная, взаимное недопонимание и куча новых данных из области «сверхсложно», с которыми мне, кровь из носу, предстоит разобраться. Атлантида... Надеюсь, ты не откажешь мне в помощи», - отведя взгляд от кольца Врат, я обернулась в нерешительности на кабинет Кадиса, в очередной раз решила, что к такому не готова, и телепортировалась в Атлантиду. Благо, с перемещением теперь проблем нет, и кланяться никому не нужно, чтобы беспрепятственно попадать из города в город. В Атлантиде, несомненно, легче находится в плане ментальной энергетики, несмотря на всю схожесть обоих городов, гораздо привычнее. Тот же зал Врат внизу, тот же интерьер, только народу больше, оживленнее, и человеческие сознания не столь подавляющи. Перспектива провести день здесь куда более радужна, нежели за то же самое время пытаться не сойти с ума на Селине. Буду весьма признательна, если мне выделят где-нибудь скромный рабочий уголок... - Полковник... – я помедлила в дверях, дожидаясь внимания от хозяйки офиса. - Элизабет, - Саманта приветственно кивнула, отвлекаясь от плоского монитора лэптопа. – Проходите, - она жестом указала на свободное кресло, придвинутое к рабочему столу. – Знаю, это мы уже обсуждали, но... точно не желаете этот кабинет обратно в личное пользование? - Спасибо, но, – я усмехнулась иронии, – определенно не сейчас. Вряд ли я справлюсь с прямыми обязанностями главы экспедиции в свете последних событий. Две должности параллельно – это как угнаться за двумя зайцами. Вряд ли у меня хватит на все сил и времени. - Сэм, он и его... подчиненные, бог знает кем прикрепленные к экипажу «Аполлона» определенно хотят моей смерти! – прямо заявил влетевший в помещение Родни. - Доктор, что?.. - Они чуть не пустили по ветру восточный сектор! Они ни черта не соображают в тех экспериментальных образцах, что мы с Зеленкой так скрупулёзно по винтикам собирали! - Родни, ты можешь внятно... - Две недели работы Зеленки и три дня моих иратусу под хвост, Сэм! Они угробили нашу работу и наше время! А мистер Зазнайка их покрывает! Он сказал, что это я не уследил! Я, Сэм, который вник в суть дела неполных три дня назад! - Родни... - А еще Эллис заявил, чтобы я засунул свой гонор куда подальше и продолжал с ними работать потому, видите ли, что нет альтернативы. - Родни!.. - Это у меня гонор!? Ему вообще кто-нибудь объяснял, в чем отличие гонора от гениальности, требующей профессионализма?! Я не могу доверить этим... приматам даже элементарных вещей! Я лучше один буду горбатиться за десятерых, но вот так запросто пороть работу не позволю! - Родни! – я посмотрела на ученого. – Будь так любезен, сядь и успокойся. - Чтоб вы знали, он меня достал до ручки! – эмоционально высказался гений, выдохнул и, кажется, затих, усевшись на диван. - Это заметно. Спасибо, Элизабет, - кивком отблагодарила Саманта за возможность вставить слово. – А теперь все заново и менее сумбурно, Родни. - Менее сумбурно!? Да вы хоть представляйте... - Родни, - я снова посмотрела на взвинченного мужчину, слегка задействовав при этом ментальные возможности. – Успокойся. Иначе с твоего объяснения я решу, что полковнику Эллису пора побывать на Селине. Минут этак пять, исключительно в воспитательных целях. - А можно?.. - ученый мгновенно оживился, заерзав на месте в предвкушении. - Нет, - весомо отрезала я. – Если конечно ты не пророчишь ему мучительную смерть. - Почитай мои мысли, и ты узнаешь все, что я думаю и чего желаю этому,.. этому... - Спасибо, Родни, воздержусь, - я улыбнулась. - Я серьезно, Элизабет. Еще раз... - Я поговорю с ним, Родни, - авторитетно вмешалась Саманта. - Он и его подчиненные больше не будут тебя доставать. Доволен? - Что значит, не будут меня доставать? И что значит, доволен? Я, промежду прочим, во благо общественности... - Мы это поняли, Родни. Еще претензии? - Нет... пока, - замялся в растерянности ученый. – Я... пойду, наверное, - он рассеянно указал рукой на выход, - помогу Зеленке... - Отличная мысль, - подтвердила полковник с улыбкой. – К вечеру отчет мне на стол. Проводив ученого взглядами до самой диспетчерской, где народ дружно угибался с разбора полетов, мы многозначительно посмотрели друг на друга. - Вот на это,.. Сэм, у меня точно времени хватать не будет. Так что этот кабинет, если ты не против, по-прежнему остается за тобой. Мне бы что-нибудь более скромное, - я посмотрела на нее просительным взглядом, - чтоб можно было так же закопаться в бумажках и файлах, но без необходимости отвлекаться на... что-то подобное, – я проследила глазами путь Родни, чтобы показать на примере, что подразумеваю. - Ясно, - полковник понимающе кивнула, к счастью не задав ни единого вопроса о Селине, связанных с ней мрачных событиях, делах и обязанностях. – Сейчас посмотрим, что у нас свободно, - она несколько раз коснулась панели планшета. – Лаборатория ботаников в западном крыле, моя лаборатория, до которой у меня все никак ноги не доходят и вряд ли в ближайшее время дойдут, кабинет доктора Эммерсона,.. бывший кабинет Джона. В общем, выбрать, есть из чего, дальше дело за тобой. Компьютер и рабочее место везде организованно. Можешь забирать, - она кивком указала на маски, статуэтки и прочие подобные вещицы, украшающие стены кабинета, - и облагораживать интерьер у себя. - Спасибо, - благодарно кивнув, я скромно улыбнулась. – Коллекция и здесь неплохо смотрится. Мне главное сейчас где-нибудь в спокойной обстановке привести в порядок мысли. А дальше... дальше, как говорит Джон, по обстоятельствам. - Прорвемся, - Саманта усмехнулась и сжала кулак. – Удачи. И учти, я пришлю к тебе кого-нибудь в обед, чтобы отконвоировал тебя в столовую. - Джон внушил? – я подозрительно прищурилась. - Нет, Карсон приказал. Одну секунду, - задержав меня в дверях, она коснулась наушника. – Полковник Эллис. Это полковник Картер. Будьте добры, ко мне в кабинет. Прямо сейчас. Ладно... – Картер раздраженно воздела глаза к потолку, - через пять минут. - Что-нибудь еще? – я вопросительно обратилась к Сэм, едва она отняла руку от наушника, продолжая смотреть на меня так, будто оставался еще один важный вопрос, подойти к которому она все никак не решалась. - Ты,.. только не подумай ничего такого, - она смутилась. – Это не сплетни, просто такой... гм... аксессуар сложно не заметить. Я машинально коснулась безымянного пальца левой руки, хотя о кольце как таковом речь не заходила. - С ним что-то не так? Или Эллис уже успел вставить свои пять копеек по этому поводу? - Нет, что ты, тебя мистер Зазнайка вообще стороной обходит, просто... ко мне уже человек пять подошло с одним и тем же вопросом: «Как к тебе обращаться?» - То есть? – в первую секунду я искренне удивилась такому, весьма странному на мой взгляд вопросу, но потом до меня таки дошел его изначальный смысл. – Ааа, ты об этом... - Доктор Вейр, доктор Шеппард? – полковник покраснела от смущения. - Кто-то даже предлагал двойной вариант? - Если они с намеком на личное предпочтение... – я задумчиво устремила взгляд в пол, - тогда Шеппард. «Вейр осталась в прошлой жизни». - Многим будет непривычно, - полковник улыбнулась. – А кому-то, имена оставим за кадром, даже в тягость. - Я полноправно рассматриваю оба варианта. Так что пусть не беспокоятся на этот счет и,.. имеют в виду, - я мысленно усмехнулась, - носить бейдж или ставить на стол табличку с полными инициалами я не намерена. На выходе из кабинета я чуть ли не нос к носу столкнулась с обсуждаемой пару минут назад персоной. - Полковник Эллис, - только и успела поприветствовать я, прежде чем мужчина, будучи явно не в духе, влетел к Саманте на ковер. - Полковник Картер, вызывали? А в его мыслях, меж тем, пронеслось совсем иное приветствие, основанное на расфуфыренном докторишке с завышенной самооценкой и блондинке, по которой плачет Трибунал за многократное нарушение пунктов Устава. Стряхнув с себя последствия случайного контакта, я решила, что припомню ему всё, едва представится возможность. А пока – кабинет Джона. Прошествовав через диспетчерскую и так некстати поймав себя на мысли об отсутствии Джона, я поспешила в его кабинет, мечтая там закрыться и погрузиться с головой в работу, в которой, к счастью, не было недостатка. Однако, чего и следовало ожидать, я не закрылась, решив, что могу кому-то срочно понадобиться. Стол, кресло, компьютер,.. даже мини-вертолет на столе вместо карандашницы – все, как прежде. Он не менял ничего. Рассеянно поиграв с серебристой статуэткой, я отодвинула ее подальше, чтобы включить, наконец, компьютер. К моему немалому изумлению, в нем изменения были кардинальные, начиная с отсутствия пароля, заканчивая опять же отсутствием... операционной системы! «Эй, - я легонько постучала ладонью по монитору, когда тот, после минуты проекции знаменитой картины Малевича ни с того ни с сего начал рябить, - чудо техники! Ты мне нужен работающим! Иначе я сейчас Родни позову!» Либо имя гения за время моего отсутствия успело стать магическим по части настройки техники, либо... - Доктор Вейр, - поприветствовал засветившийся монитор высоким женским голосом. – Прошу прощения, но доктор МакКей вряд ли решит эту проблему. Тем более, вы сами меня просили о помощи. Долго воспроизводить мой голос этому компьютеру не позволит его мощность, поэтому, если вы не против, мы будем общаться с вами через ваше наручное устройство. Информацию я буду выводить на монитор этого компьютера по мере ее запроса. - Ладно... – я неуверенно кивнула, ошарашенная поворотом событий. «С чего... посоветуешь начать?» «Последнее данные, с которыми работал Кадис Ле Сэнкрад», - на мониторе при этом одна за другой появились сплошные страницы древнего текста, дополненные двухмерными графиками, схемами и формулами. «Ааа... Что из этого предназначено для моего понимания?» Как и ожидалось, Атлантида не сочла нужным ответить. - Отлично! Это не для меня. Давай начнем с чего-нибудь более приземленного. В базе данных людей существуют отчеты, тематика которых совпадает с информацией на наручном устройстве Кадиса? «Да», - на мониторе поверх остальных окон появилось новое, на этот раз с проранжированным по датам и значимости списком отчетов. Кликнув на первый попавшийся файл, я уже с первых минут прочтения утонула в лавине информации. Она отвлекла меня от реальности, затянув в воспоминания и основательно запутав в причинно-следственных связях. Я потеряла счет времени. - Доктор, - кто-то словно бы издалека постучал три раза по дверному косяку, заставив меня моргнуть, - я могу войти? «Чертовски вовремя!» - с трудом заставив себя оторваться от чтения, я подняла взгляд на дверной проем. – Полковник? – при виде широкоплечего командира Аполлона, скрестившего руки на груди, я не смогла не удивиться. – Это вы... - Так я могу войти? - Разумеется, - я потерла переносицу, указывая на стул. – Проходите. Вот только... не стану скрывать, ваш визит весьма неожиданный. - Полковник Картер настоятельно советовала к вам заглянуть, - он выдвинул стул, садясь. - Что еще более удивительно, - подытожила я, перелистывая очередную страницу. – И по какому же вопросу? - Вы... намерены вести разговор со мной или с компьютером? – раздраженно осведомился мужчина. - Извините, - из вежливости я мельком глянула на собеседника, но после снова вернула взгляд монитору. – Просто я немного занята сейчас, поскольку не планировала беседу с вами. Я же не глава экспедиции и... не консультант по военным вопросам. Хотя... помнится, даже когда это было наполовину так, вы не очень желали прислушиваться к моим советам. - Вижу, вы настроены читать мне нотации, - сухо заметил он, и я ощутила, как растет при этом его раздражение. - Я не ваша совесть, полковник, не психолог и уж тем более, я не собираюсь учить вас, как работать в команде при критических обстоятельствах. Последнее относится к нынешней ситуации и вашему персональному к ней отношению, а точнее, вашему отношению к коллективу, в котором вы работаете в узких рамках ситуации. - Вы очень изменились, доктор, - мужчина встал, намереваясь уйти. Я это скорее почувствовала, нежели увидела, поскольку продолжала смотреть в экран компьютера, выстраивая в мыслях логическую цепочку. – И я не только о вашей внешности сейчас говорю. - Перестала быть обходительной и до последнего тактичной? Полковник, поверьте, не по собственной воле. Каждый в этом городе вынужден был прогнуться под обстоятельства, работая в команде с теми, кто им, мягко говоря, не приятен,.. ввиду разных причин, включая вред здоровью и прямую опасность для жизни. Впрочем, догадываюсь, что полковник Картер прислала вас ко мне вовсе не за маралью... Перед глазами внезапно вспыхнуло воспоминание, мгновенно переместив меня в иное пространство и время. Я увидела себя со стороны, неподвижно прикованную к столу в окружении бесчисленного количества тонких трубок красного цвета. После нескольких секунд видение преобразилось: также со стороны я смотрела на сотню-другую алых пакетов, рядом с которыми, на столе трудно-обозримых размеров лежало отдельно бесчисленное количество обойм с патронами, клинков, закругленных пластин и прочих предметов, именованных оружием. Поверх этой мысленной картины возникла надпись древними символами, когда-то сошедшая с уст Кадиса и им же запмсанная: «Должно существовать вещество, вступающее в реакцию с кристаллами и закаляющее их до приобретения нужных качеств». - Доктор, - меня требовательно окликнули. – Доктор, вы здесь? – Эллис позвал, ограничившись дежурной фразой, не выходящей за рамки делового общения, но где-то в его сознании шевельнулось труднопреодолимое желание щелкнуть перед моим носом пальцами и крикнуть: «Ау!» Как ни хотелось, он этого не сделал, однако я почувствовала, что импульс был. - Здесь, – кивнула я, подняв трясущуюся, горячую и влажную ладонь к губам, - наполовину. Доктор Келлер, это доктор... Вейр, - неуверенно проговорила я в кольцо, должное заменить мне стандартный наушник. – Вы на рабочем месте? - Да, что-то случилось, Элизабет? – спросил настороженный голос. - Пока нет, но очень надеюсь, что скоро случится. У вас еще осталась моя кровь, найденная на заброшенном исследовательском комплексе Ареса. - Вы о... о чем сейчас? - девушке потребовалось время, чтобы вникнуть в сам предмет моих взысканий. – Да,.. должна быть, а что собственно... Элизабет, что произошло? Вам нужна помощь? - Кажется,.. да. Только без визита на дом, я сама к вам приду. Через пару минут. Приготовьте, пожалуйста, донорский пакет. Элизабет. Конец связи. Захлопнув крышку ноутбука, я отключила его от сети и встала с кресла, готовая едва ли не бегом бежать в лазарет. - Извините, полковник, это очень срочно. Что до морали... – я обернулась уже в дверях. - Полковник, мой вам совет, и прошу, не примите его за намек сослать вас на Землю, ибо как вы, так и весь экипаж вашего корабля незаменимы для нас сейчас, но... вам действительно лучше взять увольнительную на пару недель. Насколько правильно я помню, у вас есть семья на Земле. Самое время уделить внимание ей, ибо жизнь ныне еще менее предсказуема, чем прежде. - Звучит, как пророчество Нострадамуса о конце времен, доктор, - скептически заметил Эллис, однако на сей раз без тени насмешки. - Все возможно, полковник, все возможно, - туманно ответила я и, ненамеренная тратить больше ни секунды, направилась к ближайшему транспортеру. Телепорт кольца, конечно, вещь благословенная, но чем чаще я его использую, тем больше сил трачу, а Джона рядом нет, чтобы помочь мне в обход лазарета, куда я не горю желанием попасть в роли пациентки.
- Элизабет, что случилось? – сходу взволнованно спросила Дженнифер, едва я переступила порог ее кабинета. Осмотрев меня профессиональным взглядом с головы до ног и, очевидно, не найдя ничего, требующего срочной реанимации, с облегчением выдохнула. - Умеешь же ты напугать. - Извини, при Эллисе я не могла распинаться о причинах. Да и вряд ли бы я объяснила доступнее, чем здесь, - поставив компьютер на стол, я открыла крышку и заново включила монитор, - написано. Мельком глянув, Дженнифер свела брови к переносице. - Эээ... я с трудом осваиваю стандартный медицинский справочник на Древнем, а это... – она посмотрела на меня. – Что это? - Проще показать. Если, конечно, это работает так, как я себе представляю. Ты принесла кровь? - Ее Карсон должен... - Дженнифер, что за странные запросы? Впрочем, о чем это я говорю? Мы же с вампирами дело... Элизабет! – мужчина поднял взгляд и тут же замер в дверях как вкопанный, сжимая в руке два силиконовых пакета. – Что-то случилось? – в сознании врача хаотично завертелся калейдоскоп домыслов: от самого банального головокружения, до ранения с потерей крови и нападения кого-то из селинцев. – Полковник Шеппард уже в курсе? - Боже, Карсон, уверяю, со мной все в полном порядке. Кровь нужна не мне. То есть, мне конечно, но... - Элизабет, - звучно окликнул голос со стороны двери. Я обернулась. – Вы просили принести образцы кристаллов из лаборатории Кадиса, - темноволосый короткостриженый вампир подступил к нам на пару шагов, положив на край стола несколько полупрозрачных пластин. – Могу я узнать, зачем? - Спасибо, Рэй, - отблагодарив легкой улыбкой, я задействовала часть своих возможностей, чтобы скрыть аромат крови, облегчив тем самым положение вампира. – Надеюсь, что смогу ответить на все ваши вопросы опытным путем. Прошу сильно не удивляться, если... – взяв на ладонь образец кристалла, я прикусила губу. Пятьдесят на пятьдесят, что воспоминание – не глюк больной фантазии, а основанная на нем теория верна. Пятьдесят на пятьдесят, что это сработает. Дрожащими пальцами свободной руки сняв клапан со скользкого от испарины пакета, я перевернула его верх дном над кристаллом и сжала, давая крови течь на прозрачную поверхность. – Как выразились бы французы – вуаля! – снова перевернув пакет, я, не отрываясь, продолжила наблюдать за тем, как кристалл, подобно губке, впитывает всю вылитую на него кровь. Сердце билось, как сумасшедшее, казалось, свой пульс сейчас ощущаю не только я сама, но и все, находящиеся в кабинете. - Что это, Элизабет? – спросила Дженнифер, не сводя округлившихся глаз с моей ладони. - Невероятно... - на шотландском диалекте прошептал из-за моего плеча Карсон. - Хотите сказать, - Рэй подступил ко мне почти вплотную, неморгающим взглядом буравя кристалл, - ваша кровь – это ключ? – бледная ладонь коснулась гладкой поверхности, будто бы желая через прикосновение уловить все изменения. - В этом есть смысл. Иначе, зачем Аресу хранить столько моей крови в пакетах, не питаясь ею и под страхом смерти запрещая приближаться к ней кому бы то ни было, кроме себя и своей свиты? - Но,.. они же питались вашей кровью, - возразила Дженнифер, неуверенно, дрожащей рукой забирая у меня вскрытый пакет. – Значит... - Сама по себе моя кровь не яд, поскольку генетически я все же человек, но в сочетании со структурой кристалла... - Ваша кровь превращается в смертоносное оружие, - закончил мою мысль Рэй. - Подобное растворяется в подобном... - Есть только один способ проверить, верна ли теория, - по-прежнему удерживая кристалл на ладони, который к слову, оставался все таким же прозрачным, я нерешительно посмотрела на Рэя. Тот в свою очередь оказался куда более решительным, особенно по части действий. Не успела я и глазом моргнуть, как прозрачный предмет, перевернутый заостренным ребром, оказался в его руке, прижатый к его запястью. Звук медленного движения неприятен, точно гвоздем по металлу, однако результат на лицо – кровавая полоса исчертила белое, как мрамор, запястье, по краям раны проступил рисунок прежде спрятанных глубоко под кожей мелких сосудов и капилляров. - Верна и наглядно доказана, доктор, - заключил вампир, бесстрастно наблюдая, как заживает порез. - Отлично! – не без гордости воскликнула я. – Половина головоломки решена. - Половина? – в один голос недоуменно спросили Дженнифер и Карсон. - Существует два вида пуль, - поспешил объяснить Рэй, как более сведущий в поставленном вопросе. – Одни, называемые подполковником Шеппардом «пустышки» – цельные, состоящие из монолитного граненого кристалла. Другие – многим более опасны. Они имеют полость внутри, содержащую некую жидкость, извлечь которую невозможно, если она заразила кровь. А это неизбежно происходит, потому что как первый, так и второй вид пуль легко разрушается, оказываясь внутри наших тел. Этой же жидкостью, полагаю, были заполнены колья, которыми... закололи Элеаду и Кадиса, - вампир в секундной ярости скрежетнул челюстями. Ему стоило больших усилий сдержать ментальный импульс, дабы не навредить людям. - Над природой жидкости я пока не думала. Но вряд ли это окажется также просто, как с догадкой о моей крови. Аресу не выгодно раскрывать сразу все карты, позволяя нам сравнять счет. Рэй, - я обратилась к вампиру взглядом, - кто-то должен написать для Селины программу в соответствии с нашими запросами по типу и моделям оружия. Сильно сомневаюсь, что смогу заняться этим сама, поэтому... - В этом нет необходимости, Элизабет. Вы сделали достаточно. Дальше мы сами этим займемся. Доктор Бекетт, нам нужна вся, имеющаяся у вас кровь доктора Вейр. - Большая часть в любом случае... - Я помню, доктор. Так или иначе, нам понадобится всё, что есть и у нас, и у вас, - вампир сгреб кристаллы, предусмотрительно не притронувшись к темно-алым целлофанам, и исчез во вспышке света. Переглянувшись с врачами, я снова потерла переносицу. Еще не полдень, а голова уже болит. Зато проблема пустой оружейной решена. Странно, конечно, что Кадис сам не додумался до чего-то подобного, но... в конце концов – это мои воспоминания и моя кровь. Вероятно, все заранее предусмотрено так, чтобы со своей кровью лишь я одна могла экспериментировать. Арес – исключение. - Дженнифер, не угостишь аспирином? – как можно более ненавязчиво поинтересовалась я, удерживая руку у пульсирующего виска. – Пара таблеток пришлась бы мне весьма кстати сейчас.
***
День подходил к концу. Я наблюдала, как солнечный диск склоняется все ниже к далекому горизонту, стоя в шаге от пропасти стеклянной стены. Резкие перемены погоды, как и многие другие, потерявшие стабильность, процессы на планете, являлись следствием гибели Кадиса, отсутствием его ментальной энергетики. С этим фактом я смирилась, поэтому ясный горизонт и алое солнце стали полной неожиданностью. Они красноречиво демонстрировали конец дня на Церере – с момента ухода Джона прошло почти восемнадцать часов. За это время они ни разу не связались ни с Селиной, ни с Атлантидой. По идее, я должна уже лезть на потолок от волнения, сгрызть все ногти, перебрать в голове все возможные сценарии его ужасной смерти, однако ничего этого нет... пока. Возможно, потому что я не чувствую явной опасности, как это было в случае с Кадисом, да и кольцо при надобности исправно установит с ними связь. Другой вопрос, что я не пользуюсь ни кольцом, ни прямой связью наших с ним сознаний только потому, что закончится это плачевно. Кровь Джона почти исчерпала себя, а рискнуть потерять возможность связи с ним, загремев в медчасть, где меня нашпигуют обезболивающими, я не готова. Нужно держаться на ногах, нужно найти способ урезонить энергию, продлив тем самым действие его крови. Еще не помешало бы отвлечься. Это хорошо хотя бы по той причине, что опасности нет, шестое чувство молчит. Конечно, такое возможно. Как говорила однажды Валери, предчувствия могут быть субъективными и объективными в зависимости от того, насколько спонтанно принято решение, предшествующее событию. Арес давно решил судьбу Кадиса, поэтому у меня и было видение его смерти. С Рэем вышло намного сложнее. Я не предвидела уход Валери, не была готова стереть ему память. В действительности, я и сейчас к этому не готова, и если бы ни Джон – он сам, наша с ним связь и его кровь, наверняка, у комнаты Рэя до сих пор дежурил бы конвой, методично сворачивая вампиру шею всякий раз, как тот приходит в себя. К счастью, или нет, но я смогла выполнить обещанное через Джона. Конечно, не без последствий для себя, но зато теперь вампир свободен от воспоминаний. Миниатюрная голограмма Валери – единственная вещь, которую я забрала себе, когда другие убирали ее с Рэем апартаменты, теперь стоит на журнальном столе. Она напоминает мне в первую очередь о том, что решения, определяющие будущее, в наших руках, и далеко не всегда их можно предвидеть. Я закрыла глаза, старательно прислушиваясь к собственным ощущениям. После пяти таблеток аспирина, выпитых мною на протяжении дня, головная боль все же решила оставить меня в покое. В остальном пока тоже терпимо, температура рекордов не бьет, равновесие и ориентация не подводят. С подобными размышлениями о собственном физическом состоянии, я решила-таки почтить визитом столовую Атлантиды. Второй раз за день. Что ж, неплохо, учитывая, что оба раза я дошла сама, без дышащего в затылок эскорта. Есть не хотелось, в основном – пить, но для отвода глаз я все же поставила на поднос в дополнение к бутылке минералки тарелку супа и стаканчик желе. Время, вроде, то самое – пора ужинать, но столовая почему-то пустует. Пройдясь взглядом по единичным занятым столикам и не обнаружив хорошо знакомых лиц, я уже решила было разделить компанию гордого одиночества, как вдруг приметила широкую спину Ронона, уединившегося за столиком на балконе. Не поленившись пройти через всю крытую часть столовой, я тактично остановилась на расстоянии двух футов от стола, терпеливо дожидаясь, пока меня заметят. - Не помешаю? – я спросила, когда сатедианец обернулся ко мне со слегка удивленным выражением на лице. - Нет, - мужчина приглашающе кивнул на стул. – Одна? – он огляделся, очевидно, ожидая найти моего привычного компаньона. - Сегодня да, - поставив поднос, я устроилась на стуле напротив. – Джон на другой планете. - Миссия? – Ронон удивленно приподнял бровь. – И в Атлантиде об этом ни слова? - В этот раз ЗВА-команды не участвуют, поэтому Джон решил не нагнетать лишний раз обстановку. Поставлена в известность только полковник Картер и медперсонал, чтобы были наготове в случае чего. - Ясно, - односложно ответил мужчина, без энтузиазма перебирая вилкой в тарелке. - Не по вкусу еда? – предположила я, намереваясь приложиться к горлышку бутылки. – Или одиночество упрямо гонит прочь аппетит? - Ну,.. насколько тебе известно, Тейла улетела к своим вчера вечером, а с Амелией у нас планы только после десяти – у нее смена заканчивается в половину. - А как же тренировки? Или ты уже не практикуешь избиение военного контингента экспедиции в целях совершенствования их боевых навыков? - Это намек на что? – сатедианец посмотрел на меня с подозрением, от чего я почти поперхнулась водой, до которой наконец-таки добралась. - Ни на что не намек, - как можно убедительнее опровергла я внезапное предположение, все еще не выпуская из рук бутылку. - С чего ты взял? - Не помню, когда последний раз ты заводила со мной тему тренировок. - Ну, я вообще-то тоже, - как можно более непринужденно заметила я, но мужчина упрямо продолжал смотреть на меня подозрительно. – Ладно, сдаюсь, - я демонстративно подняла вверх руки. – Как смотришь на то, чтобы дать пару уроков мне? Пришла его очередь подавиться и округлить глаза. - Ты в порядке? – спросила я несколько секунд спустя, когда мужчина, наконец, откашлялся. - Смерти моей хочешь? Я, может, и не в ладах с местными кровососами, но об их отношении к противоположному полу слышал и лично видел достаточно. Шеппард меня порвет на части по возвращении с миссии, а уж если застанет нас обоих в спортзале... Извини, здесь я пас. - Начнем с того, что на данный момент Джона здесь нет. А когда появится, поверь, я смогу с ним объясниться. Кроме того... я прошу с расчетом на то, что ты не будешь усердствовать. Все-таки я – не двухметровый закаленный морпех. - Разницу я уже заметил, не волнуйся. Только вот не пойму, зачем тебе это? - Ронон спросил с ярко-выраженным сомнением. – В отсутствии Шеппарда? Под конец дня? - В этом вся соль, Ронон. Джона нет целый день, и мне нужно отвлечься от его отсутствия. - А как же... - Работа и компьютер уже не помогают. Дарц, что на двери в кабинете Джона, тоже пробовала – бесполезно. Не хочу дожидаться, пока возникнет желание что-нибудь спалить. А ты, помнится, говорил, что спарринг помогает направить в нужное русло накипевший негатив. - Это было до того, как Шеппард всерьез положил на тебя глаз и стал вампиром. Улыбнувшись и состроив милую просительную гримасу, я посмотрела мужчине в глаза. - Обещаю, Джон даже не узнает. Скользнув взглядом по моей, почти нетронутой порции, он взял свой поднос и молча встал со стула. - Иди, переоденься. Твои брюки не очень подходят для тренировки. Жду в зале через десять минут. - Спасибо! – просияла я. – Через десять минут в зале. Я твоя должница, Ронон, - произнесла вслед удаляющемуся сатедианцу.
***
«Это будет более чем просто странно, - размышляла я по пути к оговоренному месту встречи. – Ронон в качестве тренера. Не чересчур ли высоко ты подняла планку, Элизабет? Тейла – это еще куда не шло, но тридцатилетний гуру рукопашного боя, на которого ты смотришь обычно снизу вверх и который тренированных парней доводит до изнеможения? Не усердствовать... Он вообще так умеет? Ты ж завтра не поднимешься! Впрочем, ты сама напросилась! Давно пора начать задумываться о физической форме. Так почему же не сейчас?» - Выглядишь сосредоточенной, - задумчиво изрек мужчина, подпирая в ожидании дверной косяк. - Скорее уж задумчивой. Это плохо? – спросила я, когда Ронон посторонился, пропуская меня вперед. - Это придаст тебе сил, - обнадежил тренер. - Как много их мне потребуется? - Вряд ли больше, чем ты ежедневно тратишь, находясь среди плотоядно смотрящих на тебя упырей. Как ты выдерживаешь их постоянную компанию? Я как-то пробовал на спор с Шеппардом, еще до вашего отпуска на Земле... - И?.. – я заинтригованно изогнула бровь, становясь напротив своего условного противника. - Спроси как-нибудь у Келлер, - уклончиво ответил сатедианец, криво усмехнулся и указал взглядом на вспомогательное орудие спарринга – деревянный бантос. - Ну,.. что касаемо меня, - не сходя с мата, я взглядом приблизила к себе палку, надежно зажав ее в руке, - уже привыкла. Положение обязывает, хотя... поскольку сегодня помогать мне некому, я решила перебраться на день в Атлантиду. Здесь,.. гм... атмосфера более... живая, что ли, - я пожала плечами, одновременно скопировав первое, нарочито медленное движение Ронона. - Ты в хорошей форме, - заметил он, подступая ко мне еще на шаг. Проследив взглядом его, все такое же медленное движение, я чуть отступила назад. - Спасибо, - поскольку, одна моя рука все еще была свободна, я машинально одернула ею майку, непривычно оголившую живот. – Если сравнивать со мной прежней. Два года назад мне было под сорок, теперь же... на женщину-кошку, конечно, не претендую, но... чему-то научиться отныне более реально. - Почему ты отдаляешься? – он спросил, и на это раз его движение было более быстрым, но также как и прежде, я отступила. Концы наших палок скрестились. - Потому что хочу сохранить расстояние, - уверенно ответила я и, теперь уже предвидя движение противника, переместила палку туда же, куда и Ронон. Раздался характерный звук соприкосновения. - Шеппард научил? – он спросил, ухмыляясь. - Когда-то давно показывал. Снова шаг и удар палок друг о друга. На этот раз помимо движения назад пришлось уклоняться. Все его движения были медленными, показательными, словно он осторожно прощупывал почву, что давало мне реальный шанс положиться на ощущения. Противника я держала на расстоянии не столько из-за прошлых наставлений Джона, столько потому, что чувствовала грань безопасной дистанции, будто она была физически видимой и осязаемой. Спиной ощущая границу матов с полом, я начала двигаться в бок, полностью доверив обращение с бантосом рефлексам. - Ты двигаешься раньше, чем я, - Ронон заметил, судя по интонации, несколько удивленно, когда наши бантосы скрестились не на концах, а в самой середине. – А еще ты хорошо чувствуешь мат. Будто у тебя глаза на затылке, - он резко увел свое орудие мне за спину, наращивая тем самым темп ударов. Неожиданно, но я увернулась, вновь скопировав его движение, с той же скоростью. Палки снова скрестились, но разошлись не так быстро, как прежде, проскрежетав друг о друга. Предсказывать наперед стало сложнее, но я все еще ощущала пространство зала. Скорость, частота и сложность выпадов росли, я уже не могла держать то же расстояние, что и прежде, все чаще уклоняясь от ударов, нежели блокируя их. Это не пугало, наоборот, сердце гулко стучало в висках, ладони вспотели, когда мне пришлось пригнуться к самому мату, успев при этом скрестить бантосы. Его движения стали непредсказуемы, но именно этого мне хотелось. При очередном ударе палка выскользнула из моих рук, отлетев за пределы матов. Ронон мгновенно остановился, прекратив атаки, но я молча попросила его продолжать, даже не подумав о том, чтобы взять тайм-аут и вернуть свое орудие. - Продолжай, - я сказала, шагнув ему навстречу. - Ты безоружна... - Я справлюсь. Продолжай, - сдув с лица назойливый локон, я сконцентрировала взгляд на палке в его руке. Мужчина неуверенно направил бантос в мою сторону, но я оттолкнула его взглядом точно так же, как если бы у меня в руках тоже был деревянный шест. С последующими ударами я поступила также, притом, нематериальное оружие дало мне куда больше возможностей разнообразить движения. Вернулась предсказуемость атак. - Как ты это делаешь? - Делаю что? – непонимающе спросила я, уклонившись. – Отсутствие материального предмета вовсе не означает, что его нельзя вообразить. - Ты видишь спиной... - Это получается само собой, извини. - Что у тебя с глазами? - Не обращай внимания. Бывает... – отразив очередной его удар и нанеся ответный, я неожиданно почувствовала, как стены зала буквально расплываются, увлекая меня в прострацию. Перед мысленным взором вспыхнула воронка портала... Ронон, очевидно, не заметил перемен в моем состоянии и потерю концентрации, поэтому продолжил в том же духе. Удар пришелся точно под колено, сбив меня с ног. Я невольно вскрикнула от неожиданности. - Прости, - Ронон рванулся ко мне, отбросив бантос. – Элизабет, я... Но его извинений я уже не слышала, поскольку перед глазами стояла совсем другая реалистичная картина, а в ушах наперебой звучали другие голоса, крики и утробное рычание. - Джон... – прошептала я, с трудом возвращая сознание обратно в стены спортзала и концентрируясь на лице Ронона. – Все нормально, ты ни при чем и... прости, мне нужно идти сейчас, - ухватившись за протянутую руку, я снова поднялась на ноги. Боли от удара я не ощущала, ее глушил разыгравшийся в крови адреналин, поэтому не медля, я переместилась в зал врат Селины. На смену дезориентации очень быстро пришло понимание обстановки, чему немало поспособствовали теперь уже реальные крики, рычание, удары и грохот рушившихся конструкций. Я стояла на верхней ступени центральной лестницы, когда в считанных футах от меня возникла вампирша и ее потенциальная жертва, которую она сжимала мертвой хваткой. Позади нее материализовался Аполлон, но девушка пригнулась и оскалила клыки, грозясь свернуть еще живой, пребывающей в сознании, жертве шею. Вампиру пришлось попятиться, дабы лишний раз не провоцировать девушку. Я оказалась меж двух огней. - Отпусти, - увещевающим голосом обратилась я к вампирше. – Отпусти, иначе ты его убьешь. Она зарычала громче, сильнее стиснув руки на горле мужчины, безвольно висящего в ее руках, как тряпичная кукла. - В нем вампирская кровь! – не отступалась я, глядя прямо в хищные, горящие яростью и голодом глаза. – Ты убьёшь его сейчас, и через пару часов он станет таким же, как ты. Ты не оставишь ему выбора. Сделаешь с ним то же самое, что сделали с тобой. Ведь себя ты ненавидишь! Отпусти,.. дай ему шанс, которого не дали тебе. Отпусти, Мила... - я уговаривала ее как маленького ребенка, давая Аполлону возможность подобраться ближе. Она застыла неподвижно, вслушиваясь в мои слова, даже перестала рычать, но шею человека не выпустила. - Я хочу пить! Мое горло,.. все мое тело горит, а его сердце бьется, обещая погасить огонь! Оно бьется в моих ушах, внутри меня! Это больно и ты понятия не имеешь, каково это! – она вдруг пронзительно закричала. – Как ты можешь говорить мне что-то, когда ты никогда не чувствовала того же!? Ты не знаешь, каково ощущать, будто твое тело плавится, но при этом ты не умираешь, а продолжаешь существовать, чувствуя ЭТО! – громогласно зарычав, она приготовилась вонзить клыки в человеческую шею, но Аполлон оказался быстрее, отшвырнув ее так, что она просадила головой мраморную колонну. К моим ногам посыпались куски мрамора, бессознательное человеческое тело осталось лежать среди осколков. Я хотела подбежать к нему, но внимание отвлекло очередное видение. Сердце замерло, когда я с криком обернулась на зал, где разворачивалась бойня. - Джон, нет!.. Внутри своего сознания я вижу, как окровавленные пальцы раненого вампира быстро находят силы, чтобы дотянуться до пистолета. Молниеносным движением он вскидывает оружие, направляя его в человека, оглушительным эхом гремит выстрел. Граненая пуля, заполненная ядом, летит в цель, небольшое расстояние стремительно сокращается. До человеческой груди остается всего лишь дюйм, но... Джон успевает раньше. Пуля пронзает ЕГО грудь, ЕГО плоть, ЕГО... сердце. - НЕ-ЕТ! – едва ли не кубарем слетев с развороченной лестницы, у которой местами вместо ступень были обломки мрамора и выбитые воронки, я рванулась в противоположный конец зала. Мне было все равно, сколько вокруг неубитых чужаков и каков шанс мне самой получить такую же пулю или быть укушенной. Все, что я видела перед собой, это медленно оседающего на пол Джона, человека, которого он заслонял и... клыкастую мразь, посмевшую... «Нет-нет-нет!.. - отчаянно запричитала я, не в силах закончить навязчивую мысль даже в собственной голове. – Не убить. Не убить!.. Нет!..» Вампир обернулся в мою сторону, мешая мне видеть Джона, его глаза горели, а лицо... В нем читались все подтверждения моим запретным мыслям. Окровавленные губы исказил оскал. - НЕТ! – выкрикнула я, хрипя от кома в горле. Вампир сделал шаг в моем направлении, но я предчувствовала это так же, как предчувствовала атаки Ронона. Спиной я ощущала пространство, предметы и действия существ в нем. Чувства были остры как никогда, я не совсем поняла как и когда, только в руке вдруг оказался ледяной стержень, грани которого до боли врезались в судорожно сжатую ладонь. Мгновением позже разъяренный чужак набросился на меня, влекомый запахом моей крови. В последнюю долю секунды перед тем, как клыки прокусили бы мне артерию, я вонзила кристалл в каменную грудь. Откуда взялась сила? Откуда скорость реакции? Я не знала, вот только этого оказалось недостаточно, я пронзила только кожу... - Элизабет! Нет!.. - раздалось совсем близко чье-то яростное рычание. Рэй и Форд, они оттянули существо от меня и довершили начатое, с невыносимым хрустом вдавив кол в его грудь и буквально пригвоздив к полу. Я наблюдала за этим в течение первых секунд, затем... - Джон! – снова позвала я, в панической истерике расталкивая кольцо собравшихся вокруг него вампиров. – ДЖОН!.. Нее-еет! – упав рядом с ним на колени, я в неверии уставилась на оголенную грудь, с которой чьи-то проворные руки уже успели сорвать всю одежду. Белая кожа, точно повторяющая скрытый под ней рельеф мышц, жетон и... небольшое отверстие красного цвета на левой стороне груди, вплоть до дюйма совпадающее с положением сердца. От раны радиально в стороны проступал четкий рисунок вен. – Нее-ет... Умоляю, пожалуйста... – трясущимися, непослушными руками я приподняла его голову. – Пожалуйста,.. Джон, - бессвязный шепот слетел с немеющего языка. – Джон... - мир в одночасье рухнул, время остановилось. – Джон...
- Джон... – я продолжала шептать его имя, глядя в стекленеющие алые глаза. То ли шок и ужас, то ли ступор, то ли... Я сама не понимала, что со мной происходит. Я не могла пошевелиться, не могла вымолвить ни слова, кроме его имени, которое за считанные мгновения превратилось в молитву. - Элизабет, - кто-то окликнул и настойчиво потянул меня назад от него... от Джона. - НЕТ! – выкрикнула я, будто на меня опрокинули таз со льдом, и подползла назад. – Не трогайте! Не смейте! Я сказала, НЕ ТРОНЬТЕ ЕГО! – истерически завопила я, когда бледной груди коснулись чьи-то руки. Я не разбирала чьи, мне было все равно, я просто отшвырнула взглядом их обладателя, приложив все усилия, которые только были во мне и не касались огня. Огонь сейчас нельзя, ведь у него кровь... «Его кровь! О, Господи!» – я запустила одну руку в волосы, чтобы убрать их с лица, до боли впившись при этом ногтями в кожу головы. Нужно было успокоиться и срочно что-то решить трезвой головой. Счет шел на секунды. Я закрыла глаза, вдыхая воздух как можно глубже. – Не трогайте его, - членораздельно повторила я, оборонительно держа над ним раскрытую ладонь. – Пуля расколется, если вы вздумаете его перемещать. Отойдите! – раздраженно и нервно процедила сквозь стиснутые от напряжения зубы. Когда они повиновались, давая мне пространство и свободу действий, я встала перед ним на колени. «Творцы всемогущие, как же страшно... - снова закрыв глаза, я поместила ладонь в дюйме над раной, стремясь почувствовать пулю, ее положение и форму внутри его скованного болью тела. – Расслабься, любимый, пожалуйста, - взмолилась я без слов. – Расслабься, прошу тебя». В одном я была уверена: единственное неосторожное движение, мое или его – неважно, неконтролируемая дрожь мышц на его груди – и случится то, что уже не исправить. Мысленно ухватившись за инородное тело, я попыталась обезопасить его, пока оно еще внутри, но использовать несколько способностей одновременно было слишком рискованно, поэтому я отвергла эту идею, медленно, ювелирно осторожно продвигая пулю к поверхности раны. Казалось, я была уже не я, казалось, мир вокруг не существует, время замерло. Я перестала дышать, буравя сосредоточенным взглядом отверстие с кровавым ободком. Любая, малейшая оплошность... Едва только чертова дрянь, насколько я могла судить своим несовершенным человеческим зрением, – целая и невредимая, оказалась вне его тела, я взглядом подбросила ее в воздух, испепелив в процессе полета дотла. Однако для него это мало что изменило. Джон оставался все так же неподвижен, все еще напоминал труп, а маленькое аккуратное отверстие не затягивалось, продолжая уродовать собой прекрасную грудь. - Джон, - со слезами в голосе позвала я, осторожно прикасаясь к его разодранной в схватке щеке. – Пожалуйста, любимый, вернись ко мне... – умоляла я, а слезы мешали видеть. Потерянно, бесцельно озираясь кругом себя, я сама не знала, кого или что ищу. Неожиданно взгляд замер на валяющиеся повсюду вокруг нас обломках стекла и мрамора, затем на собственной, уже раненой кристаллическим колом ладони. Логическая цепочка выстроилась в мыслях за доли секунды. Моя кровь – смертельный яд в сочетании с кристаллами, при иных условиях я такой же человек, как и все. С той лишь разницей, что в моей крови куда больше энергии, чем у других людей. Взглядом притянув к себе ближайший осколок, я, не раздумывая ни секунды, схватила его и что было силы шарахнула острым концом по запястью поперек вен – хлынула кровь. Не медля склонилась над неподвижным Джоном, приподняла его голову над полом и прижала кровоточащее запястье к белым, бескровным губам. – Ну давай же! Любимый, умоляю... В первые несколько мгновений ничего не произошло, его глаза оставались закрытыми, веки неподвижными и только мертвенно белые губы окропила кровь. Затем... все случилось очень быстро. Настолько, что я даже не уловила тот миг, когда что-то... клыки, вонзились в мое запястье, а обе его руки, прежде неподвижные, молниеносно-незаметным движением обхватили мою руку с двух сторон, сильнее прижимая к теперь уже приоткрытым в оскале губам. То, что я при этом чувствовала, не было болью. Нет. Только не теперь, когда я на себе ощущала его силу, знала, что она у него есть, что он все еще здесь, рядом со мной. И как бы он ни сжимал, как бы жадно ни вгрызался, сколько бы ни забрал, глоток за глотком высасывая из меня кровь, я не против, я с радостью отдам всю, лишь бы его сердце вновь забилось. Я не издала ни звука, даже когда он неожиданно схватил меня за локоть и властно притянул к себе ближе, лишая возможности самой держать равновесие. Его грудь дрожала от рычания, а стальная хватка становилась все увереннее, глотки – чаще... - Элизабет, достаточно, - окликнул кто-то за спиной. – Хватит, он вас убивает. Будто реагируя на предназначенное мне предупреждение, Джон резко открыл глаза. Хищный взгляд – бездна расширенных от болевого эффекта зрачков с тонким алым кольцом радужки. Невидящие, разъяренные, голодные. Очень быстро зрачки сужаются до вертикальных щелей... - Довольно, полковник! Недурно и меру знать, - с этими словами меня резко потянули назад. Неожиданно сильная боль пронзила руку, когда Джон в ответ на попытки остановить, только сильнее вгрызся в мое запястье. Как я прежде не старалась, кусая губы, но этот стон сдержать не смогла. - Нет, оставьте! – крикнула я, вырываясь из чужого захвата. – Пусть... Ему нужно. Нет! – всю боль, которую ради него старалась стерпеть молча, я вложила в слова отрицания, но другие все равно распорядились по-своему. Меня по-прежнему держали за плечи сзади, а Джона прижали к полу, буквально отрывая от моей руки. – Пустите его, нет!.. - Он вас убьет! – рыкнул Аполлон, продолжая на пару с Рэем удерживать Джона. – Полковник, достаточно, вы её... Он все понял сам, без них. Громогласное рычание вырвалось из его горла, в нем слышалось искаженное подобие моего имени. Мгновение спустя Джон резко сел, освобождаясь от чужого захвата, а затем отлетел назад, со всей силы вдавшись спиной в колонну и стену за ней – обе конструкции с треском и грохотом разрушились. Два вампира едва заметной тенью последовали за ним, заставив колебаться воздух против моего лица. - Эмма, забери ее отсюда! Сейчас же! – приказала Гера, когда Форд и вся его стая устремили на меня хищные взгляды. - Нет! – тщетно пытаясь отбиться от бессмертной, я лихорадочно следила глазами за Джоном. – Зачем вы вмешались?! Джон... – смотря на него через весь зал, я старательно фокусировала взгляд, но фигуры казались размытыми, движения незаметными, звуки отдаляющимися. – Джон... На его лице, обращенном в мою сторону, дикий оскал, руки сжаты в кулаки, в хищных глазах неудержимая ярость, жажда и едва заметное за всем этим сожаление. - Джон!.. – в очередной раз брыкнувшись в стальных объятиях, я рванулась к нему, но они его забрали. Накинулись вдвоем, он не сопротивлялся, а в следующую секунду все трое исчезли в свечении. – Отпусти!.. – я бессильно обмякла, в глазах потемнело. - Лейтенант, нет! – крик, звук массивного удара и невыносимый скрежет заставили меня вновь распахнуть глаза. – Эмма, убери ее отсюда немедленно! Ее кровь сводит их с ума! В глазах снова потемнело. По мере того, как притуплялись чувства, ослабевала пульсирующая боль в руке, успокаивалось неистово колотящееся сердце. - Доктор Келлер! - Что... О Господи, Элизабет! Что произошло? - Она потеряла много крови. Изо всех сил я цеплялась за их голоса, чтобы оставаться в сознании. Пусть зрение подводило, волны беспощадной слабости, одна за другой вынуждали меня закрывать глаза, но я их слышала. - Джон... С ним все в порядке? – пересилив себя, я открыла глаза, чтобы посмотреть на Дженнифер и стоящую за ее спиной Эмму. – Где он? - Доктор, - бессмертная поднесла свое прокусанное запястье к моему лицу, но я отвернулась, плотно сомкнув губы. – Элизабет, вам это нужно, - она настойчиво развернула меня к себе, подавляя сомнительное сопротивление. - Нет, - выдавила я сквозь зубы, опасаясь лишний раз открыть рот. – Нет. Ничью, кроме его, - я посмотрела в горящие решительностью глаза, - я не стану пить. Я не буду! – подавшись вперед, попыталась оттолкнуть ее руку. - Тише, спокойно, Элизабет, - Дженнифер придержала меня, когда Эмма отступила в сторону. – Успокойтесь. Мари! Оставь его, - она оглянулась на медсестру, опекающую кого-то из вновь прибывших пациентов, - бессмертная кровь быстро заживит раны. Мне нужна ампула морфина и пакет физраствора,..а лучше первой отрицательной. Быстрее! Да и... похоже, придется шить, разрез глубокий, края раны рваные. Элизабет, - врач посмотрела мне в глаза, - мы о тебе позаботимся, только держись и оставайся с нами, хорошо? - Нет, - я покачала головой, пытаясь встать с кушетки. – Мне нужно к нему. Я... - С ума сошла!? Никуда ты отсюда не уйдешь, - она толкнула меня назад, не сильно, но у меня не было сил сопротивляться, поэтому я упала назад на подушку. – Не в таком состоянии. - Он ранен, - я снова попыталась встать. – Джон ранен... - Ты тоже, - тренированным движением она воткнула шприц в мое предплечье. Я дернулась, сопротивляясь, но успокоительное подействовало мгновенно – глаза сами закрылись. – И пока ты истекаешь кровью, даже не мысли сбежать. Подполковник позже нам спасибо скажет. Мари, придержи... Вот так, нужно остановить кровотечение и обработать эту жуть. - Доктор, это... полковник Шеппард сделал? - Не знаю, Мари. Честно, мне все равно, кто это сделал. Главное сейчас не дать ей умереть от кровопотери. Доктор Чен, приготовьте все для переливания. Они говорили, наивно полагая, что усыпили меня, вколов снотворное, но я по-прежнему все слышала, ощущала их прикосновения, могла предугадать действия. Руку в месте укуса обжигала боль, даже не шевеля ею, я смогла понять, что не чувствую ни пальцев, ни ладони, вообще ничего, что находится ниже кисти. Что это значило, мне было все равно. Я не заморачивалась с поиском ответа, сейчас больше всего меня беспокоило одно... - Джон, - с трудом разлепив свинцовые веки, я повернула голову и посмотрела безразличным взглядом на свою руку. Бинты и тампоны в умелых руках медиков были красными от крови, само запястье напоминало кровавое месиво. - Доктор... – медсестра в растерянности покосилась на меня. – Она не спит, хотя доза препарата была максимально-допустимой для ее состояния. - Мне нельзя... спать, - прошептала я заплетающимся языком. – Я... должна знать. Он умирал... у меня на руках... - Полковник умирал? - Она бредит, Дженнифер. - Нет, я не брежу! – я попыталась сесть, но тело упрямо отказывалось выполнять команду. – Позовите Геру,.. Эмму, Рэя, кого-нибудь! Я должна знать, что с ним. Сил не осталось даже на слова. Если я смогла побороть действие снотворного, то с морфином справиться не в силах – наркотик действует, он обездвиживает, приковывая меня к кушетке, снимает боль и туманит сознание. Я уже не различаю ни лиц, ни голосов, ни мыслей – в голове сумбурная каша. Я не могу сконцентрироваться даже на мыслях близкой ко мне Дженнифер, не то, чтобы искать среди Древних сознаний мысленный голос Джона. Я не знаю, жив ли он, я его не слышу...
***
- Кости на удивление целы, но разорваны запястные вены и сухожилие, значительная кровопотеря, - негромкий, будто бы издалека, голос прорывается сквозь давящий мрак безвременья. «Где я? Сколько прошло времени? Почему так жарко? Почему его нет рядом?» – вопросы возникали в голове один за другим, стремительно возвращая сознание из бездны небытия и бесчувствия. Не открывая глаз, я прислушалась к голосам. - Пару минут назад мы закончили накладывать швы и поставили ей капельницу с донорской кровью. Когда она очнется – зависит от силы организма, но учитывая то, что при такой кровопотере она до тех пор не потеряла сознания, пока мы ее не усыпили, не думаю, что это займет много времени. У нее невероятно сильное сердце. Не каждый бы смог... - Она долго пила его кровь. И... доктор, вы сняли кольцо? «Пару минут, значит? - я открыла глаза, старательно отгоняя прочь назойливо мельтешащие в зоне видимости темные пятна и одновременно пытаясь сориентироваться. – Да,.. либо я себя недооценила, либо... мне вкололи недостаточную дозу морфина. Так или иначе, - сорвав фиксирующий пластырь, я выдернула непослушными пальцами иглу и отбросила ее в сторону, оставив истекать кровавым раствором в стороне от моей руки, - капельницу к черту!» - Как он?.. Как полковник Шеппард? Мысленно расцеловав Дженнифер за достойный врача вопрос, я замерла, прислушавшись. В ожидании ответа сердце болезненно сжалось. - Зол до безумия, - односложно сообщил мужской голос, заставив меня невольно ощутить раздражение. «Ну почему нельзя сказать одно единственное слово. Всего одно слово...» Повернувшись на бок, я посмотрела на собеседников сквозь матовое стекло. Судя по размытым силуэтам, их было больше, чем двое, просто другие молчали, пока говорил Рэй. Как оказалось, в палате я была не одна, вот только, кажется, очнулась первой. Со всех сторон наперебой противно пищали мониторы, вызывая у меня нестерпимое желание убраться отсюда прямо сейчас, вот только кольца на пальце не оказалось, а значит, и телепорта. Мысленно чертыхнувшись, я села, безучастно разглядывая забинтованное запястье. Трудно было охарактеризовать ощущения. Боли не было, вместо нее состояние, приближенное к алкогольному опьянению – действие морфина, к которому добавлялся странный жгучий зуд под белоснежной повязкой. Впрочем, все это неважно, главное – встать на ноги. Что я и сделала две минуты спустя, воспользовавшись отсутствием медперсонала. Нетвердой походкой, по стенке, я благополучно добралась до двери, разделяющей два помещения. Вампиры знали, что я пришла в себя, я была в этом уверена, но они не сочли нужным посвятить в свое знание ни Дженнифер, ни Карсона вплоть до тех пор, пока я сама не вышла к ним, облокотившись спиной на дверь. - Элизабет! – воскликнули в один голос ошеломленно оба врача. Карсон, стоявший ближе, тут же метнулся ко мне. - Милая, я понятия не имею, каким образом вы ходите после всего пережитого и дозы морфина в пять кубиков, но вам следует немедленно вернуться в постель, - он взял меня под руку. – Это не обсуждается, на то вы и наша пациентка. - Я вернусь, Карсон, но к себе, а не на больничную койку, - заплетающимся языком, как мне самой казалось, непозволительно растягивая слова, заверила я. После этой реплики сложилось ясное впечатление, будто у меня тяжелая черепно-мозговая, а не кровопотеря с парой швов на запястье. Чертов морфин! – Джон на Селине? – я посмотрела на остолбеневших вампиров; от моего внимания при этом не укрылись пакеты с кровью, лежащие на столе. – Я должна его видеть. - Элизабет, может, объяснишь, как ты вообще на ногах держишься? – Дженнифер посмотрела на меня с изумлением и упреком одновременно. – Ты должна лежать сейчас, под капельницей. В тебе крови едва ли не вполовину меньше, чем нужно. О Селине и думать забудь, эту ночь ты проведешь в лазарете. Тебе уже подготовили отдельную палату. - Спасибо, конечно, но... – я закрыла на некоторое время глаза, пытаясь совладать с головокружением. – Дома все же лучше, чем в больнице, - оторвавшись от двери, я сделала пару неуверенных шагов до стола и оперлась на него обеими руками. В глазах потемнело, но я проигнорировала это, крепче ухватившись за столешницу. Сознанием я была готова бежать к Джону, а потому ужасно злилась на свою физическую слабость. - К нему сейчас нельзя, - в тон моих мыслей прямо заявила Гера. - Мне можно, - возразила я, хотя в голове завертелись всевозможные варианты ответа на вопрос: «Почему?» - Не в вашем нынешнем состоянии. Доктор Келлер права: лучше и безопаснее для вас будет остаться в медчасти этой ночью. Чтобы не тратить силы на заторможенный разговор вслух, я медленно покачала головой. Мне нужно было его видеть, жизненно необходимо – этим все сказано. Видеть, слышать, осязать – ощущать всеми своими несовершенными человеческими чувствами, что он жив, что рядом. Он не пришел и не придет в лазарет, я прекрасно понимала причину, поэтому собиралась пойти к нему сама. - Зачем здесь кровь? – я вопросительно посмотрела на пакеты, предвидя не очень утешительный ответ. - Среди беженцев есть новички, - ответила Гера, буравя взглядом тугой пакет. – Они голодны, их нужно чем-то кормить. Трое в процессе изменения, но скоро очнутся. - Сколько всего новичков? - Восемь. Двое нашей крови. По опрометчивой неосторожности с нашей стороны. Остальные... Притянув к себе один из пакетов, я непроизвольно сильно сжала его в здоровой руке. - Ненавижу эту тварь! – едва ли не по слогам произнесла, смотря в алые глаза напротив. От бессильной ненависти пора было переходить к действиям, я это понимала, оставалось реализовать на практике. - Элизабет, вам действительно следует остаться, - снова попыталась Келлер, на что я лишь слабо улыбнулась. - Он меня не тронет, вы все это прекрасно знаете, - взглядом притянув еще один пакет, я воспользовалась на правах хозяйки лежащим в кармане халата Дженнифер кольцом, определив его местонахождении на расстоянии благодаря существующей между им и мной своеобразной ментальной связи. Стены лазарета неуловимо сменились полумраком пустого коридора в жилом секторе Селины. Забинтованной рукой, обколотой убойной дозой местных анальгетиков, не очень удобно было держать пакеты, но выбора не оставалось – другой я зажимала не надетое на палец кольцо. Перед глазами плясали темные тени, сердце, несмотря на недостаток крови, работало в усиленном режиме, от чего в висках и поврежденном запястье весьма ощутимо пульсировало. Кроме того, жар слишком неожиданно сменился дрожью, ноги тряслись, меня шатало. «Каким я увижу его? Все ли в порядке? Хватило ли моей крови, чтобы заживить его рану? Не ошиблась ли я, извлекая эту проклятую пулю? Что если...» - Джон, - едва слышно позвав, я застыла в дверях. Сердце дрогнуло в ожидании ответа. Он стоял далеко, у окна, до того, как я вошла, в абсолютной темноте. Сейчас же на обнаженной спине заиграли редкие блики рассеянного света, выдав мне его напряженность и абсолютную неподвижность. Он молчал, тем самым еще больше походя на мраморную статую. Как ни хотела я услышать его голос, вторично звать не решилась. Медленно и молча подойдя к журнальному столу, стоящему сравнительно недалеко от входа, я оставила на нем пакеты. Новичкам, конечно, нужна кровь, но и Джону сейчас она нужна не меньше, а если выбирать... Голова закружилась, не дав мне закончить мысль. Трясущейся рукой я подобрала волосы с лица и снова посмотрела на Джона. Он оставался все так же неподвижен, молчалив и... зол. Теперь я находилась достаточно близко, чтобы ясно ощущать его чувства, его злость, звериную, подавляющую, а еще – личную ненависть, такую же подавляющую и бесконечную. - Джон... - я попыталась, хотя знала, что сейчас это бесполезно. Поборов отчаянное желание прижаться к нему, положить руку на грудь, вслушаться в стук сердца и поцеловать в горячие, живые губы, я лишь прикусила изнутри собственную губу, изо всех сил сдерживая запоздалые слезы страха. Не слова не сказав, я направилась в душ, оценивать масштабы катастрофы. Меня шатало и трясло все сильнее. К тому моменту, как я стянула с себя одежду, встав под горячий душ, меня колотило так, что зуб на зуб не попадал. Мысленно я держала воду подальше от запястья и бинтов, но на прочие ссадины и царапины она все же попадала, обжигая. Жгучий зуд под повязкой, не имеющий никакого отношения к воде, становился все невыносимее, дрожь неотвратимо перерастала в бесконтрольный колотун. - Ч-ч-чёрт! – заикаясь, выругалась я, когда отвлеклась и не уследила за потоком воды, который тут же залил повязку. Впрочем, затея изначально была обречена на провал: как не пыталась я согреться под горячей водой – стало только хуже. Меня трясло изнутри, швы на запястье горели, будто кто-то невидимый выжигал по их контурураскаленным прутом извращенный рисунок. Не в силах нормально одеться, я всего лишь замоталась в полотенце и по стенке вернулась в комнату, силком вынуждая себя сосредоточиться и вспомнить, куда по возвращении с Земли засунула аптечку. - В шкаф на нижнюю полку, - безэмоционально, на одном дыхании бросил Джон. Нотки ледяной стали в его голосе пугали. В первую секунду я даже растерялась, обратившись взглядом к неподвижному силуэту у стеклянной стены. - Д-джон?
- Я мог убить тебя! – он возник передо мной настолько неожиданно и посмотрел при этом так, что я попятилась назад, внутренне сжавшись. – И я хотел это сделать! Даже когда понял, что это ты,.. твоя кровь, я все равно хотел, я не... не мог остановиться. И если бы у остальных не хватило сил меня остановить... – на его лице возникла жуткая, мучительная гримаса. – Я бы убил тебя, Элизабет! Я отрицательно покачала головой, вспоминая момент, когда он отлетел, ломая стены. - Ты сам... – я шагнула к нему, желая прижаться к сильной груди, но он отпрянул так резко, что я чуть не упала, лишившись вожделенной опоры. – Ты сам смог. - После того, как чуть не сломал тебе руку! А я был к этому близок. И не только к этому. Я был в шаге от того, чтобы на части тебя разорвать. - Джон, прекрати, - я взмолилась, глядя в его, искаженное ненавистью лицо. – Ты чуть не умер. Ты тоже был близок к тому, чтобы умереть, чтобы... исчезнуть навечно из этого мира. В ту секунду, впрочем, как и сейчас, мне все равно, что бы ты со мной сделал, - я снова шагнула к нему и в этот раз бы точно упала, если бы он отступил, но он этого не сделал. С приглушенным стоном я принялась покрывать поцелуями рельефную теплую грудь. От ранения не осталось и следа, его сердце глухо и тяжело билось под моей ладонью. – Господи, как же я испугалась! – снова поцеловав его, я услышала хрип, непроизвольно вырвавшийся из моего горла, глаза наполнились слезами. – Умоляю,.. ангел мой, больше никогда так... не делай. Это была не твоя пуля, не в тебя стреляли, ты не должен был. И мне нет дела до других, пусть они умирают, пусть их всех перестреляют, обескровят или обратят, но только не тебя! Не тебя, слышишь!? Потому что от них не зависит моя жизнь, они никто для меня, а ты... - Тише, - он, наконец-то обнял меня в ответ. Сильные руки сомкнулись на моей талии – я почувствовала, как ноги подкашиваются. – Успокойся. Малыш, ты не понимаешь, о чем говоришь, а когда поймешь, уверен, сочтешь все глупостью. Ты всегда ставила жизни большинства превыше собственных интересов. Когда Колья скармливал меня... - Глупостью!? – я подняла на него ошеломленный взгляд. - Джон, ты... - Шшш, - он положил руку мне на затылок, прижав мою голову к своей груди. - Все позади. Я жив, я здесь, рядом с тобой, - он поцеловал меня в лоб, - благодаря тебе, мой ангел. Больше он ни слова не сказал, только поднял меня на руки и уже секунду спустя опустил на кровать. Не успела я моргнуть, как в руках Джона появилась аптечка. - Я сама, - в тщетных попытках унять дрожь и сесть прямо, я потянулась за кейсом. – Тебе сейчас ни к чему. Я сама справлюсь. - Тебя трясет так, что ты и бинта не вскроешь. Попытайся расслабиться и посидеть спокойно, - он накинул мне на плечи одеяло, притянув ближе подушки. – Дай я взгляну. - Джон... – я в сомнении прижала забинтованную руку к груди. - Хуже, чем есть, я не сделаю, - он отвел взгляд, садясь на край кровати. – Если боишься, я позову Келлер, она все сделает как надо, без риска убить тебя. - Хотел сказать, переделает? – я протянула ему руку. – Я не боюсь твоей реакции на кровь, скорее... Он скрежетнул зубами, а из груди при этом вырвался непонятный звук. - Как она вообще выпустила тебя за пределы лазарета в таком состоянии? – он слегка прикоснулся к бинту, но тут же отдернул руку, сжав пальцы на аптечке так, что пластик треснул. - Она и... не выпускала, - ответила я, клацая зубами и сильнее кутаясь в одеяло. - Я так и думал, - сообщил Джон скорее самому себе, чем мне, вновь взявшись за мое запястье. Разматывая мокрый бинт, казалось, он вовсе ко мне не прикасается, движения смазались до незаметности, и только его лицо оставалось каменным, а губы – сжатыми в тонкую линию. – Прости меня... – почти провыл он сквозь грудной рык, когда последний, красный виток повязки соскользнул, обнажая свежие швы, двойным красным полумесяцем украсившие мое запястье. Укус невыносимо жгло, я с трудом подавляла желание почесать зудящую кожу, понимая, что при этом непременно разорву не перестающие кровоточить швы. - Это фермент моей слюны в действии. Он препятствует свертыванию крови и вызывает жжение. Келлер этого не учла, когда обрабатывала укус кровопийцы, - с ледяным отвращением заметил он, вскрывая упаковку с какой-то, явно не земного производства, мазью. - Что это? – спросила я, без особого интереса наблюдая за тем, как бледные пальцы едва ощутимо прикасаются к покрасневшей коже, покрывая ее тонким прозрачным слоем чего-то холодного, но мгновенно снимающего зуд. - Валери когда-то сунула в аптечку, - небрежно сообщил Джон, отставив баночку с чудо-лекарством в сторону. – За что ей спасибо. Легче? – он неуверенно поднял на меня взгляд. Его глаза светились алым, но было в них что-то, что делало их темными, хищными, отталкивающими. – Лизабет, я... – недоговорив, он закусил губу и дальше уже все делал молча, никак не комментируя, ни о чем не спрашивая. На его лице обосновалась непроницаемая маска, за которой невозможно было прочесть чувств. Да я и не старалась особо, полностью доверившись тому, что делали его ловкие руки. Закончив с перевязкой, после которой жгучий зуд как рукой сняло, а новая повязка плотно облегала мое запястье, Джон сгреб все подручные средства в одну кучу и перебазировал их на тумбочку. Я следила за ним глазами, молча гадая, ляжет он рядом или нет, а учитывая, что меня до сих пор трясло, мне бы этого хотелось. - Держи, - подсев рядом, он поднес к моим губам кружку с чем-то горячим. – Это поможет согреться. Я сделала первый осторожный глоток - горячая, приторно сладкая жидкость проникла внутрь, согревая и слегка обжигая. Знакомый вкус черного чая был приятен, несмотря на то, что напоминал сироп. - А... там ложка случайно не стоит от количества сахара? - я поморщилась с улыбкой. - Пей, - мягко попросил он, убрав с моего лица назойливую прядь. – Это,.. к сожалению, все, что я могу для тебя сделать сейчас, - он скрежетнул зубами. Обняв кружку руками поверх его, я пыталась согреться и пила до тех пор, пока влезало, но, судя по размеру, в округлом сосуде было не меньше полулитра, осилить которые в один присест я даже не чаяла. Слабость все сильнее давала себя знать, голова кружилась, перед глазами плясали темные тени, ухудшая зрение. «Господи, какая же ты ледышка, - пронеслось в его мыслях, когда он таки забрался под одеяло, позволив мне прижаться к нему и положить голову на теплую грудь. – Прости меня, любимая! – он прижал меня к себе, горячая ладонь легла на спину. – Творцы, мне так жаль! Малыш, я не хотел... брать столько. И... вообще... Как тебе в голову такое пришло!? Если бы я не остановился...» «Если бы та чертова пуля не попала в цель, если бы я не видела, как ты падаешь замертво, если бы не чертова незаживающая рана... Тебе нужна была человеческая кровь, и я дала тебе ее. Обсуждать остальное не имеет никакого смысла. Просто... - я всхлипнула, уткнувшись носом в его грудь и чувствуя ритмичные толчки. – В этот раз было так близко», - до боли сжав пальцы на его гладком каменном плече, я в очередной раз укусила себя за губу, чтобы сдержать крик совсем иной боли, той, от которой не спасает ни морфин, ни даже бессмертная кровь. – Так близко, Джон! Он ничего не сказал, только прижал меня к себе так сильно и отчаянно, будто хотел, чтобы в этот миг мы стали единым целым. Мне даже показалось на секунду, что он вздрогнул, целуя меня в висок. Я чувствовала его страх и растерянность. Происшедшее выбило его из колеи. Сегодня его бессмертие чуть было не оборвалось и, если бы пуля раскололась раньше, чем я ее извлекла, если бы моя кровь не была так сильна... Его сердце билось, он дышал, он был рядом, живой, теплый. Постепенно это тепло передавалось мне, согревая, питая слабость, но теперь уже я не противилась, ни ей, ни действию морфина, ни туману сознания. Теперь он был рядом. Я его чувствовала, сжимала в объятиях и уже могла себе позволить потерять сознание. Теперь я могла уснуть и проспать хоть сутки, хоть двое, главное – он будет рядом, когда я проснусь. Вероятнее всего, тогда я и напомню ему про обещание, которое он непременно исполнит. Но это случится завтра, а сегодня мы просто уснем в объятиях друг друга, чтобы на несколько ближайших часов забыть о пережитом кошмаре, о чувстве опасности, близости смерти, и постоянном страхе за жизни друг друга. Вопреки ожидаемому забвению, эта ночь оказалась такой же беспокойной, как и предыдущие три. Несколько раз я просыпалась, обнаруживая над собой взволнованный алый взгляд. Он сидел, лежал, глядя в потолок, ходил по комнате – словом, глаз не смыкал. В котрый раз оказавшись где-то меж сном и явью, я наблюдала его неподвижный силуэт против светлеющего пейзажа за прозрачной стеной. Я бы очень хотела, чтобы эта ночь принесла ему хоть немного облегчения, но... похоже, это несбыточная мечта. - Джон!.. - неосознанно позвала я, пытаясь избавиться от настойчивого красочного видения картины его смерти. В комнату сквозь стеклянную стену уже какое-то время проникал дневной свет. Не яркий, скорее всего – утренний, и проснулась я вовсе не из-за него. Казалось, кто-то вылил на меня ведро кипятка. Болело все, вплоть до прилипших ко лбу волос, голова раскалывалась на части, руку дергало, дышать было трудно в первую очередь из-за того, что вдыхаемый воздух был раскален и, казалось, обжигал легкие. Я хотела позвать его, но повернула голову и успела вовремя прикусить язык, обнаружив его спящим на другой половине кровати в позе свернутого калачиком кота. «Все-таки уснул», - я улыбнулась, боясь лишний раз пошевелиться и вдохнуть, чтобы не прервать его чуткий, такой недолгий, но такой необходимый сон. Осторожно перекатываясь, я была почти уверена, что это его разбудит, но... нет, он все еще спал, когда я нерешительно склонилась над ним, всматриваясь в расслабленные, такие спокойные и идеальные черты мальчишеского лица. Неукротимая челка стояла торчком, отбрасывая на бледный лоб темную тень. Он был прекраснее любого мужчины, любого ангела и бога, любого существа, известного Вселенной. Не желая нарушать внезапный покой, обусловленный отсутствием Ареса в его сне, я не стала целовать бледные губы. Стараясь двигаться как можно тише и осторожнее, я встала с кровати, набросила халат, взяла с тумбочки статуэтку-коммуникатор и направилась к выходу. Странно, что после всех моих манипуляций, бесшумных для меня, но достаточно громких для вампирского слуха, Джон все еще спал. Возможно, все дело в моем нежелании его будить. Пора привыкать к тому, что моей мысли иной раз бывает достаточно, чтобы влиять на материальный мир. До сих пор спящий вампир – наглядное тому подтверждение. Не оборачиваясь лишний раз, я махнула рукой перед сенсором, ступая босой ногой на холодный металлический пол коридора. Воздух здесь был прохладнее, чем в комнате, что ненамного, но все же облегчило дыхание и охладило разгоряченное тело. Мимолетное желание в сочетании с телепортом кольца сделали свое дело, мгновенно переместив меня на просторный балкон Атлантиды. Океан, алеющий полудиск солнца на горизонте. Свежий бриз раздул волосы, подарив долгожданное ощущение прохлады. Я глубоко вдохнула и не спеша подошла к перилам, обхватив их руками. Запястье мгновенно пронзила боль, но я отмахнулась от нее, продолжая завороженно смотреть вдаль, на спокойную, ало-золотую в лучах восхода, гладь океана. «Вот такие в Атлантиде рассветы, мамочка, - подумала я, вертя в руке подарок Валери. – Красиво, правда? – я вздохнула полной грудью. - Мне бы так хотелось, чтобы однажды ты увидела их своими глазами, стоя здесь, рядом со мной». В ответ мне передались ее чувства: волнение, переживание, любовь, страх... «Со мной все хорошо, мамочка, - поспешила заверить я, желая, чтобы она почувствовала самые светлые, самые искренние мои эмоции. – Все хорошо, правда. Люблю тебя и очень скучаю, - подумала я с улыбкой, мысленно представляя мамино лицо. Подумав несколько секунд, добавила, но уже так, что она не могла меня слышать: «Прощай». У меня было совсем немного времени наедине. Сильно сомневаюсь, что в такое время сюда зайдет кто-то посторонний. Во-первых: рабочий день в городе еще не начался; во-вторых: никто кроме нас с Джоном не имел привычки коротать здесь время. По крайней мере, раньше. Однако проблема в том, что у меня уже нет времени наслаждаться одиночеством. «Как же давно я здесь не была», - осмотрев любимое некогда место досуга, я с тем же, что и раньше наслаждением вслушалась в умиротворяющий шелест волн, омывающих подножья башен древнейшего и совершеннейшего из городов Вселенной. Несмотря на то, что прямо сейчас на моем теле в полной мере отражались события вчерашнего дня, неумолимо подталкивая меня в объятия давней и закадычной подруги с косой, на душе было спокойно. Я не боялась ни крови, которую уже чувствовала на верхней губе и которая мешала дышать; ни выбора, который передо мной стоял и который я сознательно делала; ни даже того факта, что этот рассвет должен стать последним в моей человеческой жизни. Также, как и прошедшая ночь, и разговор с мамой, и все это – мир вокруг, на который я смотрю человеческими глазами. Пока еще человеческими, и пока еще смотрю, видя красоту восхода над бескрайним океаном, а не равнодушно просчитываю возможность утоления жажды, безучастно разглядывая вечно алое небо, воду и солнечный диск сквозь призму новых, совершенных глаз сильнейшего из хищников. Каким будет мое... наше с ним завтра, когда я перестану быть человеком и уже не смогу избавить его от жажды, сходя с ума от собственного огня, сжигающего меня изнутри и толкающего на бесчисленные убийства? В кого я превращусь, когда мою кровь наводнят кристаллы? Я уверена, что переживу обращение, но вот что ждет меня после? Гнев Творцов, которые лишат меня своей энергии? Бесконечность борьбы с инстинктами, звериный голод и неподконтрольная ярость? Чем Арес ознаменует мое посвящение, когда узнает, что важнейшее условие игры выполнено? Как воспримут мое перерождение остальные? Ведь Кадис при жизни внушал им, что я не могу стать бессмертной? Бесконечность вопросов, ответы на которые я узнаю все сразу через несколько часов, когда открою глаза, пробужденная нестерпимо пылающей глоткой. В этой, сплошь мрачной перспективе есть лишь один светлый всполох – Джон. Он будет рядом, он не позволит мне наделать глупостей, на какое бы безумство меня не толкали необузданные инстинкты новообращенной. Мы – ангелы хранители друг друга. Хочется верить, что даже после моего обращения мы также продолжим заботиться друг о друге и оберегать. Конечно, все сильно изменится, исчезнет трепетная осторожность; со временем, когда я остепенюсь немного, можно будет задуматься о чем-то большем, чем поцелуи и ласки, о чем-то, что может существовать только между нами двумя. - Наш укромный уголок, - мягко произнес Джон, опуская холодные ладони на мои плечи. – Я точно знал, где тебя искать. - Доброе утро, - я улыбнулась, жалея, что не могу к нему обернуться. Он в любом случае чуял кровь, но не издеваться же над ним, позволяя смотреть на алый фонтан из моего носа. Ко всему прочему, в горле сильно першило, я уже не могла сдерживать приступ кашля, хотя знала, что ни к чему хорошему попытка откашляться не приведет. Грудь непроизвольно содрогнулась, я едва успела прикрыть рот рукой. Все время, пока я пыталась восстановить дыхание, он страховал меня сзади. - Господи, любимая, - мягко потянув меня на себя, давая надежную опору, он испуганно посмотрел на мою окровавленную ладонь. - Мое время пришло, - отозвалась я низким, хриплым голосом. – Ты должен сделать это сегодня. Прямо сейчас, Джон, - я сжала его руку. - Лиз... – он почти взмолился. - Джон, нельзя дольше откладывать неизбежное. Непозволительно дольше ждать. Кадис и Элеада мертвы, Валери стала его правой рукой, тебя вчера... чуть не убили! Я не намерена дожидаться, пока незаслуженно пострадает еще кто-то, кто дорог мне. Поэтому, - я несмело развернулась к нему лицом, - сегодня. Это должно случиться сегодня, Джон. - Боже милостивый, - прошептал он, увидев мое лицо. – Лизабет... - Вчера было последней каплей. Мое смертное тело сдает позиции. Он посмотрел на меня с невыразимой мукой в глазах. Лицо исказила гримаса боли, когда он заключил меня в несмелые, слишком трепетные от опасения еще сильнее навредить объятия. Секундой позже рассвет за его спиной исчез, сменившись видом на стеклянную стену и пейзаж за ней. - Ты боишься, я это знаю. Я знаю, как мучительно тяжело тебе будет не слышать биения моего сердца. Но это не продлится вечно, а вот бессмертие, которое меня ожидает, грозит быть очень долгим, возможно, я даже успею прировнять его к вечности. И теперь я тоже боюсь. Как ты говорил, убивать – не мое, но мне придется это делать. Мне придется смириться с желанием убивать, которое навечно станет частью меня. Мне придется существовать в теле, которое создано убивать. И мне страшно это сознавать, Джон. Я боюсь, что переродившись, перестану быть собой, перестану чувствовать к тебе тоже, что чувствую сейчас. Но наряду со всеми небеспричинными страхами, я также знаю, что выбора у меня нет. Я должна! Ради... мамы, ради друзей, в память Кадису и Элеаде, ради... тебя. Умоляю, пойми и ты! Не заставляй меня просить кого-то другого сделать то, что можешь сделать ты. Усадив меня между подушек на диван, он сел рядом, осторожно прижав полотенце к моему кровоточащему носу и губам. - Ты совсем не того боишься, любимая, - прошептал он, нежно касаясь моей пылающей щеки. - Все происходит совсем не так, как ты себе представляешь. По крайней мере,.. со мной было не так, ведь я остался собой,.. частично, и этой части хватило и... хватает, чтобы быть рядом с тобой. Что до новых чувств и ощущений, – он натянуто улыбнулся, касаясь моей руки. – Они не исчезнут, Лиз, жажда их не отменит, только усилит и обострит. И будь уверена, я никогда не позволю тебе совершить что-то, что будет после вечность тебя мучить. Я буду рядом, здесь. Ты проснешься и увидишь меня, мы... вместе пойдем на охоту, - он попытался усмехнуться, но смешок вышел больше похожим на грудной рык, и глаза остались такими же мрачными. – Заглянем в гости к пегасским пумам или... к рейфам на огонек. Все будет хорошо, мой ангелочек, - прильнув ближе, он поцеловал меня в лоб. – Тебе нечего бояться. - А как же остальные? Они наверняка заподозрят неладное, если я до обеда, а то и целый день не появлюсь на виду. - Первое, что одновременно предположат и они, и атлантийцы – это то, что я за ночь вовсе тебя добил. - Не смешно, - я посмотрела на него строго. – И, вообще-то, я о том, что другие против моего обращения. Когда они поймут, что ты сделал... - Сюда никто не войдет и к тебе не прикоснется, - в его алых глазах с новой силой вспыхнул потухший было огонь ярости, - никто, любимая. - Я знаю, - ответив шепотом, я удержала его руку, запястье которой он собирался прокусить, пустив себе кровь. – Подожди, - я прикрыла глаза, готовясь выдержать шквал отрицаний. – Сначала ты. - Нет, - он покачал головой, резко отстраняясь. – Нет, даже не думай! С меня хватило вчерашнего, когда два матерых головореза лишь с третьей попытки оттащили меня от твоей руки. - Твоя связь с Валери и Аресом непозволительно сильна и опасна, особенно теперь, когда они воссоединились. Есть лишь один способ разорвать кровные узы, - дрожащими пальцами я поддела край бинта на запястье. – Это свяжет нас, Джон. Мы будем связаны кровью только друг с другом. Ты со мной, а я с тобой. Никакой Валери, никакого Ареса, больше никаких пресмыкательств перед ним. Ни во сне, ни наяву. Все, что требуется от нас – это обменятся кровью. - Нет! До нас с тобой подобное случалось тысячи раз. Создатель зачастую выпивает кровь своей жертвы, прежде чем обращает, вот только... – он отвернулся с хриплым вздохом. - То, что я превращу тебя, не отменит моей связи с Фэй. Это не взаимозаменяемо, Элизабет, - он перехватил мою руку, чтобы я прекратила разматывать бинт. – Лиз, умоляю... Я не смогу остановиться. Я буду брать до тех пор, пока твое сердце не прекратит биться, и тогда уже ничья кровь тебя не вернет. - Доверься мне, - отодвинув в сторону разделяющую нас подушку, я всмотрелась в наполненные животным страхом и неуверенностью глаза. – Я – не обычный человек. Связь между нами будет отличаться от стандарта, и, поверь, она будет крепче твоих уз с Валери. Не бойся, я помогу тебе почувствовать грань. Я остановлю тебя, когда это будет нужно. - Лиз, пожалуйста, - он сжал подушку, косясь на уродливые, вспухшие швы на моем запястье, – не заставляй меня снова через это проходить. Я не хочу пробовать тебя на вкус и забывать о том, как дорого мне твое бьющееся сердце. - Доверься. У нас обоих это хорошо получается, - сев на его колено, я прикоснулась к прохладной шее, ласково поглаживая, затем чутко всмотрелась в алую, манящую бездну его глаз, под которыми уже проступал ветвистый рисунок вен. – Не бойся. Одной рукой он придерживал меня под спину, чтобы мне было удобнее сидеть, другой осторожно взял мое запястье и стал медленно приближать его к плотно сомкнутым в тонкую линию бесцветным губам. «Позволь мне хотя бы боль забрать», - он вдруг посмотрел прямо мне в глаза. Бархатный, увещевающий голос при этом прозвучал глубоко в моем сознании, посторонние мысли будто ветром выветрило из головы за считаные мгновения. Не отдавая себе отчета, я закрыла глаза и буквально в тот же момент ощутила ледяное прикосновение. Ожидаемой боли и жжения не последовало, я даже удивилась в первую секунду, решив, что он передумал и впереди еще долгие уговоры, однако... нет, он укусил. Сосущий звук был тому подтверждением, хотя все подспудные ощущения отсутствовали. Кроме, пожалуй, стремительно растущей слабости, перетекающей в непреодолимую сонливость. Я и понять не успела, в какой именно момент оказалась плотно зажатой между ним и кожаным сидением дивана. Через соприкосновение наших тел я ощущала его напряжение и частую дрожь наслаждения, которое дарили ему глотки моей крови. - Хватит, - прошептала я едва слышно, безуспешно пытаясь оторвать голову от подлокотника. – Джонни, остановись, - я положила руку на его затылок, отчаянно борясь с подступающим мраком бесчувствия. – Остановись, - произнесла я беззвучно, потому что язык и губы уже мне не подчинялись. «Остановись...» Сила и тепло его крови ворвались в меня неожиданно, в тот самый момент, когда я уже забыла о необходимости бороться и во что бы то ни стало заставлять сердце биться. Приторно сладкая, горячая, несущая его чувства и эмоции, его невыносимую боль и сожаление, его бесконечные извинения и отвращение к собственной сущности. Я открыла глаза, жадно вдыхая воздух и глотая кровь, которую он давал мне, придерживая голову, чтобы мне было легче. Его глаза надо мной светились рубиновым светом, на разомкнутых губах алели крупные капли. Я жадно пила, чувствуя, как стремительно возвращаются силы в ослабленное тело, а Джон не останавливал, молча наблюдал и сильнее сжимал кулак, не позволяя укусу регенерировать. Наконец я сама отпрянула, запоздало поняв, что с меня достаточно. Сознание вновь стало ясным, боль, ломота и жар исчезли, слабость отступила, позволяя мне без труда принять сидячее положение. Джон воспользовался моментом моего отвлечения на ощущения тела и отошел, вернее сказать, бесшумно отлетел в другой конец комнаты, став ко мне спиной. Приближалась самая страшная для него часть, и он не брезговал ни одной секундой, чтобы отсрочить ее. Скользнув равнодушным взглядом по зажившему без шрама запястью и окровавленному полотенцу, буквально вдавленному в стык между спинкой и подлокотником дивана, я встала и легкой поступью, не спеша подошла к нему. Успокаивающе, ласково погладила скованную напряжением спину, нежно поцеловала в плечо. - Все будет хорошо, - я сказала с улыбкой, осторожно заглядывая в его лицо. – Это всего лишь несколько минут. После, когда начнется перерождение, ты снова услышишь мое сердце. - Несколько минут, Лиз. Твое сердце будет мертво несколько минут. Сколько? Две? Десять? Тридцать? Ведь у всех по-разному. А что, если я сделаю что-то не так? Что, если что-то пойдет не так? Ведь назад уже ничего не вернуть, это ведь твоя жизнь. - Шшш, - нежно проведя носом по гладкой щеке, я задержала недвусмысленный взгляд на окровавленных губах. – Не бойся. Не терзай себя сомнениями, - я поцеловала его, чувствуя на языке вкус собственной крови. Сперва осторожно, успокаивая, затем более настойчиво, пылко. «Я люблю тебя». «Я тоже тебя люблю. Ты даже не представляешь, насколько», - он целовал меня в ответ так, как никогда прежде. Столько противоречивых чувств, столько эмоций, столько всепоглощающей любви таилось в его властных губах. Его сильные руки осторожно двигались вдоль моего тела, медленно перемещаясь с талии на шею. Он взял мое лицо в ладони, не прекращая целовать, в его эмоциях царили страх и беспощадное чувство вины. «Прости меня, любимая. Мне так жаль, что я это делаю». - Все хорошо, - я подбодрила его нежным прикосновением к щеке. – Тебе и не нужно. Ты только знай, что все будет хорошо. Верь мне, - коснувшись его губ, я закрыла глаза, концентрируясь на частом биении собственного сердца. Через несколько мгновений моя человеческая жизнь в очередной раз оборвется. Теперь уже навсегда. Повинуясь сознательному желанию, мое смертное сердце замрет, готовое принять бессмертие во всех его противоречивых аспектах. «До встречи, мой ангел», - внушив ему свою последнюю человеческую мысль, я улыбнулась. В последний раз человеческой, его любимой улыбкой. Спустя миг я умерла. Снова.
Глава 22
Глава 22. Метаморфозы.
О, как убийственно мы любим, Как в буйной слепости страстей Мы то всего вернее губим, Что сердцу нашему милей! Давно ль, гордясь своей победой, Ты говорил: она моя... Год не прошел — спроси и сведай, Что уцелело от нея?
*Шеппард.*
«До встречи, мой ангел», - прозвучал в мыслях бесконечно дорогой и любимый голос. Я понимал, что должен сейчас сделать, я был к этому готов. Ее лицо в моих руках, хрупкая шея, тепло, трепещущая жизнь, и лишь одно мое движение, чтобы все это прервать, запустив необратимый процесс изменений. Я знал, что нет другого пути, что только так это происходит, через внезапную смерть, и я был готов убить ее, собственными руками сломать хрупкие кости, если бы... ее сердце внезапно само не остановилось. Неожиданно, на первый взгляд беспричинно исчез тот влажный манящий звук, что все время моего вампирского существования был у меня на слуху. Его резко сменила звенящая, противоестественная тишина. «Что это? - крепче перехватив безжизненное, стремительно оседающее на пол тело, я лихорадочно пытался найти объяснение. – Ведь я ничего не сделал! Просто не успел! Ее шея...» – бережно уложив ее голову к себе на плечо, я осторожно убрал в сторону длинные локоны и, едва прикасаясь, провел пальцами вдоль шеи – гладкая, все кости целы, на случай, если я, – законченный упырь без мозгов, вдруг взял и не заметил, как свернул шею. Это вполне реально для меня, учитывая все события последних суток, если бы не факт, что цел каждый позвонок, а ее сердце не бьется. Она сама его остановила. Как давно Элизабет этому научилась? Последнее недели моя кровь постоянно была в ее организме. Значит, она сама могла дать обращению зеленый свет в любую угодную секунду, независимо от меня, моего желания и согласия. Она могла сама себя убить,.. но не стала. Почему? И почему я узнаю о подобной рисковой возможности только сейчас!? Когда она уже мертва, когда нет обратной дороги и... жизни в ней тоже нет, во всяком случае, пока молчит ее сердце. Стараясь держать под контролем бушующие эмоции, которые, несомненно, могли навредить пока еще хрупкому телу, я осторожно, медленно опустил Элизабет на кровать. Мое, уже три месяца, как неживое сердце рвалось на части при виде ее окровавленных, теперь тоже неживых, но улыбающихся губ. Улыбающихся, черт возьми! Она знала и боялась того, что ее ждет через несколько часов, но все же улыбалась. Для меня, для того, чтобы мне было спокойно. Вот только ни черта мне не спокойно смотреть на ее улыбку, золотистые в солнечных бликах губы, будто бы живое лицо, но не чувствовать при этом жизни: ни сердца, ни дыхания, ни мыслей, ни эмоций – ничего, так же, как и у любого другого, кто умер на моих вампирских глазах. Это невыносимо! Тишина давит, отсутствие важнейших звуков кажется чем-то запредельно жутким, от чего хочется выть во всю глотку и лезть на стену. И то, что это – неотъемлемая часть обращения, прямо сейчас мало что меняет. Она мертва – это катастрофа, не имеет значения, что в теории обратимая. «Я доверил ее жизнь теории! Воспоминаниям! Тому, что сам лично прежде никогда не делал! Так... - со свистом зарождающегося рычания я выдохнул воздух и притянул к себе ближайшую подушку. – Джон, успокойся. Эмоции сейчас не лучшее подспорье ни для нее, ни для тебя. Ты нужен ей спокойным и мыслящим трезво, а не взбешенным зверем, словившим кайф на пару с волной инстинктов, коим был две минуты назад и без малого весь вчерашний вечер. Единоличная ненависть к звериной натуре потерпит до более подходящего случая! А пока, – я лег на подушку рядом с ней, мягко опустив раскрытую ладонь на неподвижную, покрытую шелковой тканью грудь, - личный ад в миниатюре, куда я попал по собственной воле». От нее по-прежнему исходило тепло. Незначительная часть того самого тепла, что струилось сейчас в моих венах и жгло их изнутри. Сознавать это, чувствовать в своем теле частичку ее, было сродни самой зверской пытке. Ее кровь – запретный плод для меня. По крайней мере, являлась таковой еще вчера, когда, перед отбытием на миссию, я смотрел на ее улыбку и не мог сдержать ответной. Еще вчера она была жива. Сегодня все переиграно, карты перетасованы, мне не повезло с комбинацией, и... вот итог. Человеческая жизнь Элизабет внутри меня, ее вкус у меня на языке, а внутри ее, уже мертвого тела, все необратимо меняется. Едва только кислород прекращает насыщать кровь, ее запах становится иным, все еще манящим, желанным, как и прежде, заставляющим горло полыхать от жажды, но... иным. Температура ее тела пока в пределах нормы, но скоро начнет понижаться до тех пор, пока не сравняется с комнатной. Под тонкой кожей больше нет движения, нет ритма, ничто не пульсирует и не заставляет ее трепетать... Только бы все прошло без осложнений! Только бы я нигде и ни в чем не напортачил, слепо полагаясь на генетическую память. А ведь с момента ее смерти уже прошло время, незначительное – две минуты, успевшие стать для меня вечностью. Ее сердце умерло, давая кристаллам возможность активировать процесс перерождения, размножится за счет поглощения ее жизненной энергии и начать замещать собой живые клетки ее тела. Как ни омерзительно мне признавать, на фоне последних событий сложились идеальные условия для обращения: непосредственно перед началом трансформации я пил ее кровь, последнюю неделю она ежедневно пила мою, что наряду с количеством выпитого ею должно способствовать идеальной физической совместимости между нами. Я сделал все возможное, чтобы свести к минимуму время превращения и сопутствующие ему физические ощущения, связанные с кардинальными изменениями тела. Я поступил так же, как в свое время поступила со мной Валери – отдал гораздо больше чем нужно, чтобы для Элизабет все прошло как можно незаметнее и безболезненнее. Она в очередной раз сделала выбор, который мне пришлось принять. Она сильная, она справится, всегда справлялась, а сегодня я просто должен ей верить, оставаться рядом и ждать. В сознании, меж тем, с бешенной скоростью пролетали непрошенные расчеты возможности удачного исхода и противоположной ему роковой ошибки. Я ничего не мог с собой поделать, мысли сродни независимым инстинктам, и они безжалостно убивали в зародыше весь, некогда присущий мне, оптимизм. Будто на моих плечах, не спросив меня, затеяли дискуссию черт и ангел, попеременно шепчущие каждый свой вариант окончания сегодняшнего, держу пари, самого длинного дня за все мое существование. От персонального мучителя в лице моего сознания меня неожиданно отвлек резкий, сильный толчок в ладонь. Затем еще, даже более сильный, чем прежде, и еще,.. и еще... Ее сердце забилось уверенно, неистово, громко, первым же ударом начисто разрушив давящие барьеры прежней тишины. Ее грудная клетка и живот синхронно приподнялись и опустились в такт глубокому учащенному дыханию. - Все будет хорошо, родная, - я улыбнулся, ласково провел кончиками пальцев по ее лицу от скулы до самого подбородка и, кажется, впервые за десять минут позволил себе вдохнуть полной грудью и выдохнуть без жуткого клокота в горле. Отныне не сдерживаемая усилиями Элизабет жажда дала себя знать в полную силу. Опять же, благодаря Лиз, я был сыт, но все равно хотел еще, запах крови раздражал, так же как и ее вид на драгоценных губах любимой. Обостренные чувства требовали продолжения, коему отныне никогда не бывать, ведь совсем скоро Элизабет перестанет быть хрупким человеком, а ее кровь утратит наркотическую притягательность. – Все будет замечательно, малышка, - прошептал я, склоняясь над ней, чтобы поцеловать. Сейчас я почти верил в то, что говорил. Во всяком случае, худшее позади, теперь настал самый важный, самый кардинальный этап изменений. Осталось лишь набраться терпения и подождать. Я уже вижу и чувствую, как стремительно движется внутри нее кровь, неся кристаллы в каждую клеточку ее тела. Артерии, вены, самые тонкие сосуды и капилляры ее кровеносной системы сейчас видны гораздо четче, образуя на пергаментно-тонкой коже замысловатый, путанный рисунок, легко заметный не только всевидящему вампирскому глазу, но даже обычному человеческому. Ее лицо в дюйме от моего, руки, грудь... Лилово-алая сеть покрывает все ее тело, сплетается и ветвится, пульсируя в такт сердцу. Слишком хорошо заметно, как движется внутри этой сети пока еще жидкая кровь, с новой силой разогревая неподвижное тело Элизабет. Если и дальше будет также, все закончится очень быстро. Не через два часа, как я предполагал, и даже не через час – раньше, ведь в ее сердце столько жизни, столько силы... Поцеловав ее в лоб и в очередной раз нежно проведя ладонью по ритмично вздымающейся груди, я рывком поднялся с кровати, намереваясь убрать в комнате все малейшие следы крови, которые, несомненно, доставят Элизабет болезненный дискомфорт, едва она начнет ощущать запахи наравне со мной. Пропитанное кровью до последней нити полотенце, красные смазанные следы на кожаной обивке дивана, отдельные капли на полу и, наконец, одежда на ней, ее лицо и губы. От всего этого нужно избавиться, причем, наверняка, чтобы и намека не осталось на лишающий рассудка аромат. Прежде всего, я раздел Элизабет и вытер с нее всю кровь, уделив особое внимание губам, которые уже начали едва заметно бледнеть, утрачивая яркую живую краску. - Селина, отключи терморегулятор и максимально очисти воздух, - бросил я вслух, со скоростью ветра перемещаясь по комнате и собирая все окровавленные тряпки и салфетки в одну кучу в металлическом умывальнике ванной. Туда же через несколько секунд отправился флакон одеколона, намеренно раздавленный мной в руке до состояния мелких осколков. Пахнущая гремучей смесью спирта и ароматических веществ жидкость сперва брызнула в разные стороны, затем ее капли вместе с битым стеклом стекли с моей руки, пропитывая окровавленную ткань и бумагу. Небрежный щелчок зажигалкой – и вспыхивает стойкое пламя, стремительно уничтожающее весь соблазн, а вместе с ним и последние капли прежней, чистой человеческой крови Элизабет. Теперь, наблюдая за дрожащими языками огня, я мысленно сжигал в них сожаление. «Поздно. Что сделано, то сделано. Скоро, – я посмотрел на свое красноглазое, контрастно белое даже на серебристо-металлическом фоне душевой отражение, после чего медленно опустил красную от крови ладонь в гаснущее пламя, - она станет такой же, как я – красноглазой, бледной, способной на безжалостное убийство, и по-прежнему бесконечно любимой мною женщиной. Моим ангелом-хранителем в менее уязвимой плоти». - Скоро, милая, осталось недолго, - одними губами прошептал я, склоняясь над ее обнаженным, до сих пор жутко изувеченным сетью вен телом. В случае со мной этот этап продолжался не так долго, потому-то атлантийцы не застали меня в таком жутком виде и ничего не заподозрили. У Элизабет же... гораздо дольше и выразительнее. Такое впечатление, что кожа растворилась, выделив то, что прежде было под ней скрыто. Нечто подобное я видел лишь однажды, в воспоминании Кадиса о смерти троих участников эксперимента. – «Хорош параноика строить, Шеппард! Ты ведь знаешь, что для обращения нет рамок стандарта! Все зависит от индивидуальных особенностей! – продолжая мысленно городить и тут же опровергать сомнения, я осторожно приподнял Элизабет, чтобы надеть на нее рубашку. – Хвала Творцам, кроме меня ее сейчас никто не видит, и кроме моих собственных мыслей относительно ситуации в моей голове нет больше ничьих: ни Дженнифер, ни Карсона, никого из атлантийцев или кровососов, что частично, но все же облегчает мне хождение по мукам собственной совести. Небезосновательно я рассчитывал, что все быстро закончится. Сила ее сердцебиения не могла обмануть, моей крови было в ней предостаточно, вот только, как советовал когда-то отец: «Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь!» Секунды растягивались в минуты; минуты – в часы; часы... - Селина, затемни стекло, свет раздражает! – рыкнул я, в очередной раз прикрыв глаза рукой от ярких лучей солнца, восходящего все выше к зениту. - С северо-запада приближается грозовой фронт. По моим подсчетам, звезду скроют плотные облака уже через три минуты сорок две секунды. - Я сказал, ЗАТЕМНИ СЕЙЧАС ЖЕ! – порывисто обернувшись к голограмме лицом, я разъяренно рыкнул, после чего покосился на неподвижную Элизабет и мельтешащие точно на ее лице яркие отсветы. – Ей это ни к чему сейчас! - Солнечный свет на процесс обращения не влияет, - будто назло возразила призрачная фигура, но витраж все же затемнела, практически до минимума снизив проникающее сквозь него количество ультрафиолета. В комнате воцарился блаженный полумрак. Обездвиженное тело Лиз покрыла тень, контрастируя с ее постепенно бледнеющей кожей. - Почему так медленно? – в сотый раз мерея полушагами-полупрыжками комнату, я обернулся к световому всполоху в надежде хотя бы от нее услышать ответ, раз уж ни с кем другим поговорить не могу, а диалог с самим собой уже начал сводить с ума своей бесполезностью. – Почти два часа прошло. Почему она не просыпается? Почему не меняется дальше?! - Она меняется, подполковник, но медленно. - Почему? – стремительным движением всколыхнув воздух, я оказался рядом с Элизабет, вглядываясь в застывшие черты ее лица. – Так медленно не должно происходить! Что я сделал не так? Дал слишком мало крови? Слишком много выпил? Может, дело в ее природе, и Кадис был прав, говоря, что превращение убьет ее? Ну, конечно! – я взвыл во всю глотку. – Я же пошел на поводу этого ублюдка! Я собственноручно убил ее, устранив последний сдерживающий фактор для Ареса на пути к Творцам и их власти. - Джон, успокойся, - раздался сзади негромкий голос, который я уже никогда не рассчитывал услышать за всю свою так называемую вечность. – Твои эмоции привлекут других. Зная каждого, могу с уверенностью предположить, они уже беспокоятся. И особенно ваши друзья из числа людей. - Кадис! – я вскочил с колен у изголовья кровати и порывисто обернулся. – Какого дьявола, мать твою!? – спросил я, в упор глядя на полупрозрачный образ светловолосого вампира, что заменил собой аватар Селины. - Не строй догадок, я всего лишь голограмма, спроецированная Искусственным интеллектом. По-видимому, Селина решила, что мой образ лучше других скрасит твое томительное ожидание, подведенное тобою же под грань безумия. - Компьютер ошибся! Смотреть правде в глаза я жажду сейчас меньше всего. Ты был прав, черт возьми! Прав! И я уверен, будь ты жив, ты бы вразумил ее раньше, ты бы не позволил мне... - Она не умерла, Джон. Ее сердце бьется, и ты это слышишь. От безысходности и секундного порыва я зарычал, снова опускаясь на колени рядом с ней. - Она больше не изменяется! – я положил одну руку на ее грудь, другой коснулся разметанных по подушке волос. – Да, сердце бьется... пока, да, кожа побледнела и,.. кажется, слегка утратила ранимость, - я посмотрел на свою ладонь на фоне ее груди и уже не заметил прежнего резкого контраста цветов. - А дальше? Цвет глаз? – осторожно, медленно и нерешительно от страха обнаружить еще что-нибудь сверхъестественное, я приподнял ее веко. – Они по-прежнему карие, и зрачок расширен! - Он и не должен быть сужен, ведь здесь темно. Не суть, - мастерски копируя Древнего вампира, голограмма едва заметно кивнула в сторону Лиз. - Смотри внимательнее. - Ладно, сейчас радужка ярче, чем была, цвет более насыщенный, но это не меняет сути! Пигмент, присущий ее человеческому организму, уже должен исчезнуть, и радужка стать красной от цвета крови в сосудах! Может, у меня и едет крыша, но отличить карий от красного я еще способен! И клыки... – теперь, когда я с прежней трепетностью приоткрыл ее рот, чтобы ощупать десны, показалось, что руки трясутся как у наркомана во время ломки. И хоть я подсознательно знал, что такая реакция вампирам не присуща и физически невозможна, я все равно ощущал странную дрожь. – Их нет! Даже зачатков внутри десен. Нет ни припухлостей, ни уплотнений, ни... Ау-ч! – нажав пальцем на ее передние резцы чуть сильнее, чем хотел, я инстинктивно зашипел, отдернув руку. На указательном пальце, которым я только что касался ее зубов, красовался небольшой, но идеально ровный разрез. Через мгновение он затянулся, но суть не в этом. Он был! Ее зубы ранили меня, мою непроницаемую кожу! - Что с ней происходит? Почему все не так, как должно быть? – я обернулся на призрачный образ. - Она изменяется. Просто в ее случае это займет больше времени. Посмотри на нее! Ты не можешь не замечать различий. Он... она права. Обостренное зрение помогало мне замечать каждую мелочь, каждую незначительную перемену в ней, будь то температура или структура кожи, или едва заметная морщинка. Вены, на этот раз ушли глубоко внутрь кожи, повлияли на ее цвет. На ощупь она уже не напоминает тонкий рельефный пергамент, не кажется мне горячей, не настолько ранима. Ее волосы, наоборот, потемнели в контрасте со светлеющей кожей, их медно-шоколадный оттенок стал насыщеннее, глубже. Блестящие, будто глянцевые, локоны увеличивались в объеме, медленно закручиваясь в еще более выраженные, чем раньше, пружинистые кольца крупных кудрей. Бессмертие меняло ее, с этим трудно было спорить, но с другой стороны: два часа десять минут, а я до сих пор не слышал от нее ни одной мысли – ни сознательной, ни даже бессознательной; не заметил ни одного движения. Ее лицо окаменело, на фоне всех изменений в нем, казалось, что передо мной лежит статуя, божественная, самая прекрасная во всех Вселенных мироздания, но всего лишь статуя, в которой нет жизни. Уголки чуть побледневших, но все также неестественно ярких для вампира губ будто рукой профессионального скульптура приподняты в легкой, застывшей в вечности улыбке. На идеально гладких щеках со слегка выделяющимся контуром скул ну совсем неуместный румянец. Не может его там быть по всем законам бессмертной физиологии! Может, мне уже кажется, и я выдаю желаемое за действительное?.. - Лизабет,.. пожалуйста, - я слегка коснулся ее губ своими и ощутил их неожиданную, непривычную упругость, рельефную форму, которую при моем прикосновении они обычно теряли, безальтернативно повторяя контур моих каменных губ. «Малышка, умоляю! Если можешь, дай мне знать, что все в порядке, что ты еще со мной...» Конечно, ничего не произошло. Ведь реальность – не сказка, где принцесса гарантированно просыпается от поцелуя принца. Ни одна черта ее лица не дрогнула в ответ на мою просьбу, руки с точеными пальчиками и заметно отросшими ноготками продолжали безжизненно покоиться вдоль тела. Слабо пульсирующие точки на обоих ее запястьях теперь нисколько не привлекали, вены не были видны, запах крови стал похож на мой собственный и жажду не пробуждал. Влечение к ней сменило полярность. Теперь она пахла и привлекала меня не как добыча, а как самка, как партнерша. С каждым ровным ударом сердца по комнате распространялись волны совсем иного аромата, не чужого, нет, – по-прежнему ее, родного и любимого, но добавилось к нему и кое-что другое – притягательное, влекущее, то, чего раньше мне очень не хватало. - Полковник, в Атлантиде люди начинают задавать вопросы о докторе Вейр. И если час назад Гера и Никта дежурно отвечали им, что вы еще не появлялись на виду, и Элизабет скорее всего, просто спит, то теперь никто в этом не уверен. Рэй приказал мне проверить и, в случае необходимости, подключить видеокамеры. «Раз приказал, нахрена меня спрашивать!? – я смерил голограмму Селины разъяренным взглядом. - Я же, по их нескромным домыслам, типа, уже выпил утренний фреш и благополучно отсыпаюсь рядом с обескровленным телом до наступления святая святых ночи!» - Мне включить видеокамеры? – не унимался компьютер, выжидающе глядя на меня в упор. - Если это предусмотрено твоим программным кодом, создай ложную симуляцию и успокой их еще часа на два, - безэмоционально попросил я, вернув взгляд лицу Элизабет. – Если нет, покажи, что здесь происходит на самом деле. Но также предупреди, что к ней я никого не подпущу. Бошки оторву и сожгу без сожаления, если сунуться, но до нее никто пальцем не дотронется, пока она не придет в себя! И еще, - я скользнул взглядом по трехмерному образу, - телепортируй сюда кровь из хранилища. Три пакета человеческой, с геном. И мне все равно, что в городе голодные новобранцы! В буквальном смысле вылаявшись на искусственном интеллекте, я протянул руку к тумбочке, где секундой ранее материализовались в телепортационной вспышке вожделенные пакеты. Горло обожгла назойливая жажда, но я не обратил на нее внимания, приблизив к себе холодный целлофан. Какая-то часть меня надеялась, что в присутствии крови дело пойдет быстрее: учуяв желанный запах, Элизабет проснется. - Ну же, любимая, – я слегка сжал пакет в руке, чтобы ускорить распространение аромата, затем сорвал клапан, взял немного алой жидкости на палец и провел по ее губам. Я не собирался насильно вливать, просто окропил ее губы, с большими, чем прежде усилиями разомкнул их в надежде обнаружить прорезающиеся клыки. Напрасно. Десны оставались такими же гладкими, разве что о прежней их ранимости можно было смело забыть – твердые как камень, а края вполне человеческих по форме зубов не по-человечески остры, способны прорезать кожу с легкого прикосновения, будто клинок кристаллического лезвия. В разнос моих приземленных мечтаний, на кровь Элизабет отреагировала не так бурно, как я ожидал. Только воздушные воронки вдохов против ее носа стали образовываться заметно чаще, сбился ритм дыхания, после чего губы плотно сомкнулись. Значило ли это что-нибудь, успокоило ли, я сам до конца не понял возникшего чувства, только почему-то такой поворот событий вызвал у меня улыбку. Я по-прежнему не ощущал ее ментальный фон, в ее сознании было пусто, но такая реакция, само ее наличие улыбнуло меня, породив грудной смешок. С ее лица, наоборот, улыбка исчезла. - Любимая, не бойся, - я зашептал, пропуская пальцы через густые, теперь более тяжелые и объемные кудри, рассыпающиеся в моих пальцах, затем снова сходящиеся в упругие локоны. Ощущение от касания к ее новым волосам были такими же, как и прежде, во всяком случае, точно не хуже, но при этом я не рисковал снять с нее скальп, накрутив на палец завитушку. – Не бойся, малыш, твои желания теперь естественны. Я играл с ее волосами, проводил кончиками пальцев от сгиба локтя до кисти, желая заново изучить каждую клеточку ее изменившегося тела и одновременно ожидая ее ответной реакции. Я был утомлен напряженным ожиданием, но заинтригован, точно зная, что ее новое тело уже не сможет выдавать чувств так очевидно, как прежде. Я ждал, я был очень терпелив, уже не сходил с ума и не рычал на Селину. Но вот,.. позади еще два с половиной часа. Очень долгих часа напряженного ожидания, и никаких изменений. Больше всего пугали ее глаза. За исключением обрамления густых, пышных ресниц и идеальных линий бровей в них ничего не изменилось – прежняя, темно-шоколадная радужка с обычным зрачком. Все отличие заключалось в светящемся золотом ободке, расширяющемся, плавно переходящем по радиальным линиям в ореол все того же карего цвета. Ее сердце даже не думало убыстрять или, что характерно для конечной стадии перерождения, замедлять темп. Оно билось спокойно и до автоматизма ритмично, будто подстраиваясь под стрелки часов из минуты в минуту. Я окончательно растерялся, не представляя, чем еще могу ей помочь. Самое ужасное – во всем массиве генетической памяти я не находил ни одного похожего случая, никаких подсказок, никаких намеков, ничего, что подсказало бы мне дальнейшие действия. Существовало лишь одно объяснение. Более интуитивное, нежели подкрепленное реальными фактами, и оно заставляло меня исходить бессильной яростью напополам с леденящим страхом за жизнь любимой, бывшей в эту секунду на грани двух миров, на лезвии между вечностью и смертью. - Арес! – процедил я сквозь сжатые зубы. – Упаси Творцы, это твоих рук дело! - Полковник Шеппард, - в абсолютном мраке комнаты возникла слабая, дрожащая тень голограммы, явно дающая понять, что за последние два часа за пределами моего персонального ада что-то изменилось. Причем, точно не в лучшую сторону, и причина этому явно не в грохоте из атмосферы или участившихся росчерках гигантских молний. – Полковник, двадцать минут назад я потеряла связь с Атлантидой. Синхронизация наших матриц была прервана в обход всех действующих протоколов безопасности. Этому сообщению я не был ни удивлен, ни обеспокоен, ни хоть как-то задет. Проще говоря, мне было до голубой звезды, что творится сейчас за пределами этой комнаты. - Другие сами разберутся, - безразлично фыркнул я, даже не меняя позы. - По-видимому, они тоже так считали, когда приказали мне вас не тревожить. Они телепортировались в Атлантиду один за другим. В данный момент на Селине остались только вы, доктор Вейр, Мила и новообращенные, которых по приказу Александра обезглавили и заперли, как только начались проблемы со связью, не восстановленной до сих пор. Также я частично утратила контроль над спутниковой системой – некоторые уровни киберпространства заблокированы для меня. В частности, планетарные сенсоры и буфер обмена данных сканирования. Я не могу узнать, что происходит в Атлантиде. - Я не оставлю ее, и мне безразлично, что за чертовщина там происходит! – прорычал я, инстинктивно положив руку поперек ее груди. - Пока они не явились на порог этой комнаты, напрямую угрожая безопасности Элизабет, я с места не сдвинусь. - Когда чужие явятся за ней на Селину, и вы не сможете их остановить, я вынуждена буду активировать процесс самоуничтожения. Это часть моего базового шифра. То же самое сделает Атлантида, если решит, что стороннее вмешательство угрожает ядру ее данных. - Самоуничтожение должен кто-то подтвердить! Думаешь, я сумасшедший?! - В исключительных случаях подтверждение делает сам компьютер, без постороннего участия. - Катись к черту, взрывай, что хочешь, мне все равно! – хрипло заорал я, перекрикивая громовые раскаты, но ровно через пять секунд, обматерив Ареса и Вселенную вдогонку за идеальный расчет времени, поднес к губам кольцо. – Рэй! Это Шеппард! На связь! Гробовая тишина в ответ, разорванная воем разочарования и ярости, непроизвольно вырвавшимся из моей дрожащей глотки. - Аполлон! Гера! Бриджита! Морфей, черт бы вас всех побрал! На связь! Никта! Ответьте, вашу мать! Требовательно повторив имена вампиров еще раз, выдерживая долгую секундную паузу между каждым в надежде на ответ. Однако, так и не дождавшись ничего более содержательного, чем шум помех и звуковой мусор из слившихся воедино звериных рычаний, криков и глухого эха далеких выстрелов, я через кувырок поднялся на ноги, остервенело прорычав во всю глотку:
- Милу сюда! Живо! И скажи, чтоб прихватила в оружейной ствол! Лучше два!
Шестьдесят секунд спустя я нетерпеливо считал ее осторожные шаги от начала коридора до самой двери. Впустив, мгновенно зажал ей рот, чтобы избежать недопонимания и лишних вопросов. - Без фокусов, - я прошипел ей прямо в ухо, стремительным движением отстегнув с бедра кобуру и забрав оружие, после чего медленно, тщательно оценив ее реакцию и самоконтроль, отнял ладонь ото рта. - Вы... чего? – Мила отпрыгнула, сверкнув в мою сторону алыми глазами, однако, как я и ожидал, слишком стремительно ее внимание переключилось с меня на Элизабет. Такая ее реакция была вполне предсказуема, но от этого она не стала менее раздражительной. Сначала девушка глубоко втянула воздух, сузив зрачки от витающего в нем запаха крови, после чего повернулась в сторону кровати, подозрительно, утробно шипя. Прошло несколько томительных секунд, прежде чем она сопоставила все, представшие ее глазам факты в связную догадку. – Ты обратил ее! – она обернулась ко мне, стремительно вскинув пепельные брови над алыми глазами с вертикалями зрачков. - Капитан Очевидность! – раздраженно прошипел я в ответ, проверяя поочередно обоймы обоих пистолетов и снимая с одного предохранитель. – Я без тебя об этом знаю и пытаюсь смириться пять часов подряд. Теперь к делу. Сколько времени прошло с тех пор, как ты осталась за старшую? - Десять с небольшим минут. - Пробовала вручную перезагрузить спутники? - Моей ментальной энергии для этого не хватит, тем более, при постороннем вмешательстве извне. Единственное, что я успела сделать перед тем, как система накрылась окончательно, это скопировать часть данных с буфера сенсоров и пересохранить их на наручном устройстве, - вампирша повела рукой в воздухе, активируя голограмму. – Первые шестьдесят секунд их присутствия, фрагментами, проекционный ряд разорван... - Сам вижу, - раздраженно бросил я, буравя разъяренным взглядом лица незваных гостей, шествующих через Врата Атлантиды, как через порог собственного дома. Нечеткая голограмма при этом мелко дрожала, на долю секунды образы гасли, затем вспыхивали вновь, утрачивая изначальную последовательность. Движения, лица, взгляды, знакомые мне из бесконечности чужих воспоминаний. Я непроизвольно сжал кулаки, когда энергетическая дымка спроецировала темную тень, отбрасываемую мантией на мраморный пол зала Врат. С иного ракурса видеокамеры на меня из глубокого капюшона смотрели алые глаза. - Famis, – прошипел я, рефлекторно сжав стальную рукоять обновленной под особенности моего нынешнего тела «Баретты». – Ну, держись, красноглазый сукин сын! – замахнувшись рукой с выпущенными когтями, я развеял начинающую здорово глючить и по этой причине – бесить, голограмму, хищно зыркнув при этом на девушку напротив меня. Во мне стремительно закипала ярость, мною овладевали инстинкты зверя, человеческое сознание отступало на второй план. Моя звериная сущность прекрасно понимала, кто они, зачем пришли, почему именно сейчас, и почему так легко победили клыкастых защитников Атлантиды. А их победили, я в этом не сомневался. Иначе эта тварь не смотрела бы на меня сейчас столь вызывающе-уверенно, налитыми кровью глазами, а давно бы грызла мраморный пол в тщетной борьбе за свою никчемную жизнь. К величайшему моему сожалению, Арес не склонен держать близ себя тех, кого легко поставить на колени. Для вожделенного визита в Атлантиду он точно приберег артиллерию куда тяжелее орды голодных новообращенных, а учитывая прямую цель и выбор времени... - Разорву! – прорычал я, оскалившись, но стоило моему невидящему взгляду задержаться на неподвижном, словно воистину мертвом теле любимой, готовое к атаке тело застыло. Я ведь обещал быть с ней вплоть до того момента, пока она не окажется далеко от людей, гарантированно не имея возможности им навредить. Я обещал быть рядом, но... боюсь, прежде чем сдержать обещание, мне придется оторвать парочку голов и устроить пепелище. - Прошу, останься с ней, - я обернулся к вампирше с просьбой во взгляде. – Против Древних ты в любом случае не выстоишь, а ей помочь сможешь. На случай, если вдруг она проснется, ты все ей объяснишь,.. не пустишь в гущу боя, как бы она не рвалась, - отрывисто инструктировал я, недвусмысленно определяя возможные действия по отношению к Элизабет. – В этой жизни у тебя больше опыта, ты ее сдержишь, я знаю. Я же, в свою очередь, позабочусь о том, чтобы ни одна тварь к вам не приблизилась, - крутнув в руке один из пистолетов, я вручил его застывшей в оцепенении девушке. – Сердце – голова. По одной пуле точно в таком порядке. Запомни это, и о прочем не думай, если вдруг придется встретить гостей. Селина, заблокируй двери во всех секторах и на всех уровнях. Ненадолго, но это их сдержит. - Ладно... – девушка произнесла одними губами, продолжая стоять неподвижной статуей. Я кивнул, снова взглянув через ее плечо на Элизабет – обездвиженную, молчаливую, по-прежнему слишком уязвимую для всех тех тварей, что явились за ней – бесценной жемчужиной коллекции Ареса. Стиснув зубы в попытке избавиться от заведомо ложного, щемящего чувства в груди, я в два шага пересек расстояние до кровати и опустился на колено в изголовье. - Никто тебя не тронет, любимая, - прошептал я, наклонившись ближе к ее прекрасному лицу. - Будь уверена, я никого к тебе не подпущу, и... главное – не сдавайся. Чтобы ни происходило, что бы на этот раз не устроила вездесущая тварь – борись! Ты сможешь, я знаю, – коснувшись на мгновение нежных, таких новых и в то же время таких родных губ, я вдохнул глубже волну ее аромата и воспользовался телепортом наручника. Иное пространство, иные мысли и эмоции, иной звуковой фон, иные запахи... Кровь! Слишком много крови: человеческой, вампирской, чистой, смешанной во всех возможных комбинациях со случайными пропорциями. В первые несколько секунд такой противоестественный микс приковал к себе внимание моих хищных инстинктов. Трезво мыслить было выше моих сил. Горло, грудная клетка и легкие горели, будто по ним разливался сжиженный металл. Моим сознанием и телом стремительно овладевал азарт охоты, предельно обостренным чувствам казалось, будто сам город состоит из крови: настолько силен был ее запах повсюду вокруг. Неожиданным пинком под дых, а по совместительству – прямым билетом в реальность из мира звериных грез стала для меня сокрушительная лавина чужих эмоций, чувств и прерывающихся истошных воплей. Так же внезапно как инстинкты и жажда, во мне с новой силой вспыхнула ярость. Я был зол до безумия на себя, свою сущность, гребаную жажду; на то, что слепо подверг драгоценную жизнь Элизабет опасности, а затем бросил ее одну; на клыкастых тварей, что посмели сунуться сюда именно сегодня и устроить черти что... Стремительным движением рассекая раскаленный запахом крови воздух коридоров, я ловил ментальные всполохи непонимания и страха от жавшихся к стенам, медленно сползающих по ним людей. Живых и, на первый взгляд, здоровых людей, значит не все так плохо, как казалось – Армагеддон для Атлантиды еще не настал. Хотя, это смотря для кого... - Не бродите в поисках приключений по коридорам и не паникуйте! Они чувствуют страх также остро, как кровь, - притормозив у выхода к лестнице в главную башню, я обернулся на растерянных, точно полупьяных людей, смотрящих мне в спину большими круглыми глазами. – Запритесь в каютах, лабораториях, лазарете... К слову о лазарете, - в мыслях пронеслась секундная вереница образов, расставив приоритеты в ином порядке. – Я надеюсь, Келлер в безопасности? Конечно же, нет! Спустя долю секунды я это понял, более-менее сконцентрировав внимание на одних конкретных мыслях среди общего гула, звукового наложения и переплетения сильных эмоций. Бледный, как полотно, парень по имени Майк в такт моим догадкам медленно показал головой, прошептав бессвязное: «Ее забрали». - Атлантида, что происходит? – воззвал я к искусственному интеллекту, прыгая из пролета в пролет, минуя разом все ступени. - Обрисуй ситуацию в двух словах. «Постороннее вмешательство в протоколы безопасности. Я не могу противостоять. Слишком сильно ментальное влияние». «Зашибись!» - подумал я и, не в силах говорить нормально, прорычал сквозь зубы. - Сколько в городе чужаков? «Установлено исходящее соединение Врат – число постоянно меняется. Ни один энергетический след наручного устройства не подлежит идентификации. Присутствия селинцев не фиксирую». «Вот теперь точно зашибись!» - я остановился, продолжая разговор с Атлантидой и параллельно надеясь с расстояния оценить сложившуюся в зале Врат ситуацию. По чуткому слуху отбойным молотком били человеческие сердца, приглушенные стоны и надломленные крики, вперемешку с заранее обреченными на провал попытками сопротивления. Фоном всему этому служили частые всплески горизонта событий, в который заталкивали или, вернее сказать, насильно затаскивали и зашвыривали людей. – Моих людей, черт возьми! Атлантида, выключи Врата и активируй самоуничтожение! – вскинув руку с наручным устройством, я спроецировал голографическую клавиатуру и дважды ввел свой личный код, затем повторил процедуру от лица Картер, пользуясь тем, что ее код «судного дня» мне давно известен не хуже, чем мой собственный. – Таймер на тридцать минут. Слишком щедрый подарок незваным гостям, но... я обязан дать шанс Элизабет». - За отсутствием вариантов будем ходить конем! – достаточно громко, чтобы быть услышенным, прорычал я, сорвав с наличника переборки блокирующую панель с кристаллами и двойным ударом ноги пробив дюймовый сплав. Ярость мести и инстинкт защиты территории полностью завладели моим телом, обрушив на окружающее пространство всю, жестко сдерживаемую прежде силу. Он был там. Как телепат, я наперед чувствовал его намерения, улавливал испускаемую им энергию. Ментальные волны расходились от клыкастой твари радиально в стороны, как круги от брошенного в воду камня, перекрывающие собой всю прочую энергетику. Общий ментально-звуковой фон непривычно искажался по мере моего приближения к залу Врат, что сводило к минимуму объективное понимание происходящего. Все, в чем я отдавал себе отчет, вдыхая невыносимо притягательный аромат, это в том, что чужаков много, они близко, и их привел сюда тот, кого я жажду порвать на куски куда сильнее, чем вкусить в очередной раз желанную человеческую кровь. Не застрелить из пистолета, не позволить кому-то другому сделать это за меня, а непременно самому, голыми руками растерзать его на части и развеять пепел над шпилями Атлантиды. - Отпусти! – грозно зарычал я, отбросив оружие и выпустив клыки. Я стоял выше их, на балконе, глядя сверху вниз на зал Врат, на то, что было им не так давно, а теперь превратилось в руины. Острое зрение то и дело вылавливало из общей неприглядной картины искаженные ужасом лица, прокусанные, свернутые шеи, отброшенные в сторону, уже обескровленные тела, под стать ненужному мусору сваленные в одну бесформенную кучу. Были среди них и фрагменты кристаллической плоти: оторванные головы, руки, ноги, просто вырванные куски. До жути знакомые мне фрагменты тел, еще несколько часов назад бывших говорящими, мыслящими и чувствующими существами. Белокурая голова Розмэри у моих ног, оторванная рука с наручным устройством – Александра, чей-то пепел в кругу недавно погасшего погребального костра. Они прошлись ураганом и уничтожили всех, кто не представлял ценности, остальных – владельцев ценного дара, – забрали, как и всех живых, чья кровь пахла Древним геном. - ОТПУСТИ! – дико заорал я, вслушавшись в слабеющее сердце друга и не досчитавшись ударов. Я смотрел на него, позади чувствовал их. Они окружали меня. Я видел свою спину их глазами, ощущал их ярость и азарт как свои собственные. В тот миг, когда в их мыслях сформировалось окончательное решение, я стремительно слетел с балкона вниз, увернувшись от захвата. Громогласный рокот разочарования заполнил зал, глуша предсмертные трепыхания Родни, беспомощно висящего над полом в стальном захвате красноглазого менталиста. - Ты все же решился покинуть свою подругу... – он прошептал удивленно, сглатывая кровь, намеренно делая это так, чтобы еще сильнее пробудить во мне жажду. Кровь на его губах и оскаленных клыках, стойкий запах, шея Родни в его захвате... – Я уже и не надеялся тебя увидеть, - он снова заговорил, весьма кстати отвлекая меня от назойливых мыслей о вкусе и аромате крови. Сглотнув слюну, я сжал кулаки и насильно заставил себя отвести взгляд от кровоточащего пульсирующего через раз укуса, надеясь при этом обуздать очевидные желания. Упоминание клыкастым Элизабет заставило мою грудь дрожать сильнее, а сознание – подернуться дымкой слепой ярости. - Отпусти его! – я кинулся на вампира, но от прямой цели меня отвлекла атака со стороны. Я увернулся, прыгнув выше противников, но преимущества это мне не дало, скорее, наоборот. Мой ответный удар лишь подхлестнул их азарт. Они были сильны, намного более сосредоточены, чем я, и они знали, чего от меня ожидать. Он точно знал! - Вознамерился уничтожить город? – Древний ублюдок вздернул окровавленный подбородок, прислушиваясь к обратному отсчету. – Уверен, Ясон укротит воинственный нрав Атлантиды, - он указал взглядом на застывшего без движений вампира, вцепившегося мертвой хваткой в консоль управления. Он стоял неподвижно, с закрытыми глазами, и только его веки дрожали, выдавая невидимую в обычном пространстве борьбу с призраком города Творцов. – Этот кибернетик посильнее Элеады будет, - сообщил клыкастый, глядя прямо мне в глаза. Его, кажущаяся безграничной, ментальная сила физически давила на меня, от чего мгновенно становилось ясно, почему не выстоял никто из селинцев – одаренных, опытных, натасканных Кадисом за десять тысяч лет до совершенства бойцов. Против него бесполезна любая физическая сила, и чем дольше я смотрел в алую бездну звериных глаз, тем сильнее это понимал, тем сильнее поддавался, впуская его в свое сознание... Элизабет, ее лицо, глаза... В этом образе присутствуют все ее индивидуальные черты, боготворимые мной, измененные до абсолютного предела совершенства новой природой, бессмертием, что текло отныне в ее венах. В утонченных, застывших чертах бледного лица несовершенным оставалось лишь одно – отсутствие жизни. В чужих руках, что небрежно выволокли ее в коридор из мрака комнаты, она напоминала фарфоровая куклу – прекрасную, но неживую. Мгновение, резкое движение – и она, моя фарфоровая куколка, падает на пол. С невыносимым хрустом оторванная голова ударяется о стену, покрытая россыпью глянцево-шоколадных волос. - НЕ-ЕТ! – я тряхнул головой, выныривая из жуткого видения, что он формировал, беспрепятственно читая мои мысли и чувства. – Нет! Не смей к ней приближаться! Она ему нужна! Арес лично тебя уничтожит, если с ней что-то случится! - Правая рука подчас понятия не имеет, что делает левая, - он оскалился в улыбке. – Не так ли, Джон Шеппард? – он повел рукой в воздухе, и в тот же миг его цепные псы отшвырнули меня в сторону диспетчерской с такой силой, что я пробил ограждения балконов и в дребезги разнес экран Древнего компьютера, прежде чем снова смог встать на ноги и оскалиться в сторону нападающих. Инстинкты жаждали реванша, тело переполняла сверхсила, и я мог бы ее воспользоваться; конечно, ровно настолько, насколько мне хватит удачи, на пару оторванных голов в месть за свою стаю, но... запах крови гнул свою линию. Ее было слишком, слишком много, чтобы я мог игнорировать жажду. - Картер... – сдавленно прошипел я, поднимая к лицу окровавленную руку и непроизвольно содрогаясь от тепла и аромата, источник которого бессознательно лежал под обломками размозженной мной консоли. Прямо сейчас я не мог не дышать, не мог об этом не думать, не мог не смотреть в сторону раненой женщины, из тела которой так маняще вытекала кровь. - Bysso, mea amico!* Создатель будет доволен таким поворотом событий, - быстрее, чем я успел отвести взгляд от Картер и сосредоточится на шелесте рассекаемого воздуха, он возник в футе от меня, небрежно, как ненужную более вещь, швырнул в мои объятия истекающего кровью МакКея. Теплое тело, ощущение пульсации, движения под кожей было выше моих сил. Рефлекторно я прижал мужчину к себе, вдохнул его запах, от которого рот мгновенно наполнился едкой слюной. Последние капли человеческой воли с треском разбивались об огненные кольца жажды, сковывающие каждую клетку моего тела. - Полковник,.. нет, - кто-то произнес обрывающимся шепотом, заставив меня обернуться, низко шипя от жгучей боли и ярости. Это техник,.. Чак очнулся и, очевидно, не будучи под внушением, узнал меня за маской зверя. – Пожалуйста... – сумел надломлено выдавить парень, прежде чем клыкастый выродок пнул его в стену, одним ударом сломав все, что только имеет свойство ломаться в человеческом теле. Я остервенело зарычал, продолжая прижимать к себе МакКея и озираться, как безнадежно загнанный в ловушку хищник. В действительности, так оно и обстояло. Жажда была моим слабым местом, а угроза Элизабет – куда более действенным на меня оружием, чем кристаллическая пуля или кол. «Элизабет! - ее имя пронеслось в голове порывом свежего воздуха, достаточно сильным, чтобы я смог задержать дыхание, остановив поток соблазна, разжигающего в легких кострище. Сплюнув похожую на кислоту слюну в сторону, я осторожно опустил МакКея на пол, скользнул мгновенным взглядом по безжизненному лицу, после чего прокусил себе запястье и приложил его к начинающим синеть губам. Все это время я не переставал слушать его сердце, которое сейчас забилось в три раза чаще, будто от электрошока. – Только скажи мне впредь, что сердце слабое!» - подумал я, наблюдая, с каким трудом и подспудным ужасом он открывает глаза. - Дженнифер... Они забрали ее, - полушепотом выдавил он, судя по бессмысленному выражению лица, не понимая ничего и в упор не видя меня. – Забрали... Они почувствовали в ней ребенка... - Я знаю, Родни, успокойся, - заслонив беспомощного мужчину, я упреждающе зарычал в сторону обступающих нас вампиров. - Они ее убьют! – Родни резко дернулся, пытаясь сесть, но тут до него, видимо дошел весь прежний ужас ситуации, потому как он начал метаться, цепляясь за меня и затравлено глядя на обредшую реальное воплощение байку о смерти в черном плаще с капюшоном. - Не приближайся! – хрипло предостерег я ближайшего кровососа, а когда тот все же двинулся к нам, налетел на него, сбивая с ног. Моей целью была шея, и теперь уже я не жалел сил, зажав голову и пытаясь отделить ее от тела. Это оказалось не столь просто, как с новообращенными. За века существования их кости достаточно кристаллизовались, чтобы сломать их стало невозможно. По крайней мере, для меня. Взревев от разочарования, я швырнул вампира с балкона, переведя разъяренный взгляд на Кибернетика, по-прежнему мутившего с Искусственным интеллектом. Не факт, что мне повезет свернуть шею ему, но попробовать стоит... Едва я об этом подумал, тело ринулось притворять идею в реальность. Вампир не боролся, не мог, потому что вряд ли знал о моем приближении. Его задача заключалась не в том, чтобы сражаться и защищать свою голову, за него это делали другие. От атаки его защитников я уклонился, запрыгнув на стену и вопреки всем законам физики преодолев бывшее меж мной и им расстояние. Он не пошевелился, даже когда я оказался в паре дюймов от него и схватил за шею, прижав спиной к своей груди, чтобы получить должный упор. Я уже отклонил его голову, как вдруг в мое сознание ворвалась вереница мыслеобразов, смешанных со свистом воздуха при молниеносном движении и замершим от неожиданности человеческим сердцем. - Не так быстро, Джон Шеппард, - громко произнес менталист, достаточно вызывающе, чтобы привлечь внимание моих инстинктов и заставить меня смотреть в его сторону. Родни снова был в его руках безвольной марионеткой, на этот раз живой, но это ничего не меняло, ибо щупальца внушения стерли с его лица все эмоции. В его широко открытых глазах была зияющая пустота, безразличие абсолютно ко всему, забвение. - Не... смей, - прошептал я, с ужасом наблюдая, как руки в черных перчатках медленно сдавливают хрупкую человеческую шею. - Одно неосторожное движение - и доктор МакКей обретет бессмертие почти одновременно с твоей дорогой подругой, мыслями о которой полнится сейчас твое сознание. Ты ведь не хочешь для него подобной участи. «Конечно, нет! Упаси Господь! Ипостась вампира не для МакКеевской натуры», - настороженно следя за руками, сжимающими горло Родни, я обреченно взвыл, выпуская Кибернетика целым и невредимым. Спустя секунду тот развернулся ко мне лицом и, мстительно сузив зрачки, врезал с ноги, метко угодив под подбородок, от чего я услышал хруст собственных костей и на несколько мгновений, пока длился полет через зал и регенерация, потерял связь с реальностью. Когда за моей спиной разрушилась стена, а готовые к ответным атакам кровопийцы окружили меня, рыча и скалясь, я не сопротивлялся, позволяя им обездвижить меня, заламывая руки за спиной и ставя на колени перед тварью в черной мантии, клейменой знаком личной свиты Ареса. - Оставь... его, - прохрипел я невнятно, пытаясь освободить шею из захвата, хоть это и было бесполезно, ибо иметь противников такой силы мне еще не доводилось за все три месяца новой псевдожизни. – Отпусти... - А ты все такой же, - он посмотрел на меня сверху вниз, продолжая одной рукой держать МакКея. Свободной схватил меня за подбородок, не позволяя отвести взгляд. – С момента ее воспоминаний о тебе ничуть не изменился. Даже клыки не помогли, - он презрительно рыкнул, передав МакКея как чемодан, одному из возникших рядом лизоблюдов. Тот, смерив Родни явно не равнодушным взглядом, раздул ноздри, глубоко вдохнув аромат Гена, после чего, с опаской покосившись на Фамиса, перекинул бессознательного физика через плечо и исчез из поля зрения. – Шеппард был последним. Здесь мы закончили! – громогласно объявил он, прошедшись взглядом по балконам. – Ясон, активируй Врата! - Milord?.. За обращение, очевидно, последовал вопрос, не доступный моим ушам. И ответ... Специально вслух! Чтобы я слышал! - Они больше не представляют для нас интереса. Жить им недолго осталось. Через несколько часов Атлантида будет кишеть голодными новообращенными, - переведя взгляд на меня, он мысленно воспроизвел сцену с Чаком, когда тот, пролетев пару футов в воздухе, врезался и отскочил от стены, оказавшись через миг под ее обломками. – Какая жалость. Ты даже внимания не обратил на то, что его кровь была смешана. А Никта так старалась его спасти... Пожертвовала головой. Не в силах говорить, я зарычал, рванувшись к нему навстречу, чем заслужил удар в полсилы в позвоночник. На самом деле, теперь уже мне было все безразлично: и Родни, и Кемпбелл, и Картер – все до единого. Никто из них не был мне важен так, как она. Я сдался и позволил им поставить себя на колени только ради нее, в надежде, что обретя желаемое, они покинут планету и не тронут Элизабет. «Разумеется, ее никто не тронет, - глубоко в сознании раздался проникновенный шепот, сопровождаемый потоком образов, звуком биения живых человеческих сердец, которыми еще полнилась Атлантида за пределами главной башни. – Слышишь? Этот влажный, желанный трепет,.. и запах. Мы их не тронули... и не тронем. Это все для нее. Арес приказал оставить живую кровь Атлантиды для нее, для Хранительницы, чтобы она без помех завершила свое обращение». - Нет! – неожиданно легко я освободился от захвата, буквально оторвав сжимающую мое горло руку от тела, и метнулся навстречу клыкастой твари. – Ты не посмеешь! – я занес руку для удара, но он оттолкнул ее в сторону так легко, словно отмахнулся от комара. Я попытался снова, но результат был прежним, с тем отличием, что я вновь услышал хруст своих костей, на этот раз в плече. - Уж не ты ли меня остановишь? – он спросил с издевкой, зажав мою шею так, что я не дернуться, ни даже зарычать не мог. – Или ее? Когда она проснется и захочет утолить свою жажду. - Иди... к черту! - сквозь зубы бросил я, пытаясь разжать его руку, обвитую мощным кольцом вокруг моей шеи, но судя по тому, какой раздавался скрежет, все мои попытки мгновенно свелись на нет. При этом немного странно было не чувствовать боли, прекрасно сознавая, что отрывают голову. А я не чувствовал, во всяком случае, не ту, что должен. Эта боль была иной, как и ее причина – перед мысленным взором горел пламенем новый образ Элизабет. Ее новое, божественно-совершенное лицо со странным румянцем на щеках, пронзительно-карими глазами и золотым кольцом у зрачка; яркими губами... - «Неужели этому ангельскому образу суждено стать последним, так сильно врезавшимся в мою память? Похоже, что так. Вот если бы еще увидеть ее живой... Впрочем, это желание слегка несвоевременно. Сперва оно растворилось в алом взгляде моего палача, а потом и вовсе исчезло. Очевидно, укатившись в небытие вместе с моей оторванной головой.
*Вейр.*
Что такое смерть? С чем она сравнима? Раньше мне казалось, что со сном без сновидений, с потерей сознания, когда ничего не видишь и не чувствуешь, выпадешь из реальности и перестаешь себя осознавать, просто исчезаешь... Позже я убедилась, насколько ошибочными были мои представления о смерти, и насколько правдивыми они же являлись в священных писаниях, вроде той же Библии, где не последнее место занимало описание Ада. Именно туда я попала, там существовала, там умирала в адских муках, воскресала и проклинала момент своего рождения. Оттуда меня вызволил мой ангел, отвоевав сперва мое тело, а затем и душу. Мой ангел, подаривший мне новую жизнь и оставшийся рядом, чтобы оберегать свой подарок, чтобы однажды забрать его и дать взамен другой, бесценный, теперь уже мой на веки веков. Но разве теперь я не должна умереть? Исчезнуть? Не помнить себя, не сознавать своего существования? И все только ради того, чтобы через несколько часов вдруг открыть глаза и словно впервые увидеть мир, своего ангела рядом, наконец-то ощутить крылья и за своей спиной? Все так! Ради этого я заставила свое сердце замереть! Но где я теперь?! Почему я все еще мыслю, помню, анализирую? Что-то не так? Я жива? Если да, куда так внезапно исчез Джон? Мгновение назад был рядом, а теперь... Где я, и где мое тело? Почему я чувствую растерянность, смятение,.. страх, понятия не имея, куда исчезло моё, пусть и несовершенное телесное воплощение? Я не ощущаю ничего физического, будто кто-то враз оборвал для моего сознания все нити, связующие его с материальным миром. Будто мою... душу, изъяв из телесной оболочки, забросили в пустоту, неизвестность, в космический вакуум. И хуже всего не проходящее ощущение, что так уже случалось. Меня уже делили на части, неоднократно, много раз! Раньше я этого не знала, вернее, не помнила, но теперь такое чувство, будто моя душа подобна разорванному на куски пазлу, составные части которого мне предстоит сейчас отыскать во всей этой бесконечной пустоте, чтобы затем соединить в единое целое. Почему я вспоминаю обо всем этом лишь теперь? То, как клонировали мое тело, пытались клонировать душу, но при этом они даже не представляли себе, что в действительности делали! Они рвали, буквально растаскивали меня по частям, полагая, что я никогда об этом не вспомню, не вспомнила, если бы ни... Что? Что такого должно было случиться, чтобы я вдруг увидела себя как минимум в трех ипостасях?! Мертвую, со сломанной шеей в разбитом джампере, застывшую, замершую в ледяной пустоте враждебного космоса, просто вырванную часть меня, неприкаянно мечущуюся в пустоте и отчаянно ищущую пристанища, любого: в системах корабля, в самом простейшем компьютере, который в принципе способен выдержать ее присутствие хоть сколько-нибудь продолжительный период времени. Это ужасно! Сейчас я здесь, в неведомом пространстве без границ и времени, бестелесная, собираю себя воедино. Теперь я знаю о потерянных частях своей души все: каждая секунда, что мы просуществовали порознь, теперь внутри меня. Я вижу то, что когда-то видели они, я это переживаю, я это... чувствую и впервые за очень долгий срок осознаю, что цела. Каждый потерянный осколочек моей искалеченной души теперь на месте, теперь точно неотделим от единого целого ни одной, известной Мирозданию силой. Вот только к чему это теперь, когда нет больше тела, и я ни чему не привязана... Зачем я так старалась? Ответ на этот вопрос крылся в еще одной ипостаси, видимой мной сквозь размытую грань... чего-то, опять же, не имеющего никакого отношения к материальному миру. Ее я уже видела прежде и помнила куда лучше всех прочих. Мое тело, мои черты, вернее, отдаленно похожие на мои черты, оскал разъяренного зверя на лице, жажда крови в горящих как рубины глазах. Она бьет что есть силы, а силы теперь предостаточно, и пробивает насквозь тот нефизический, но слишком прочный барьер. Теперь ничто не помеха, душа вольна воссоединиться с новым телом. Мы стремимся навстречу друг другу. По крайней мере, мне так кажется, вот только... Всеобъемлющая вспышка, слепящий белый свет, намного более яркий, чем все звезды Вселенной, созидающий. Тело, о котором я так долго мечтала, которое мгновение назад было так близко, исчезает, вместо него... что-то невероятное, пугающее и одновременно волшебное. В какой-то, явно упущенный момент я вдруг ощутила, что вернулась к началу. Да! Именно так, иначе не назвать! К началу всего, к началу своего существования... Вода. Ее здесь много, больше, чем я увижу когда-либо еще в своей жизни, больше, чем можно представить. Сейчас она – все для меня: воздух, пища, тепло, безопасность. Она – мой мир, в котором есть свои особенности, звуки, запахи. Я чутко улавливаю и распознаю каждый, реагирую на изменения. Вот что-то ритмично и приглушенно стучит. Оно совсем рядом – мамино сердце; дальше, где-то за пределами моего мира, голос – приятный, любимый... Папа! Он уже называет меня по имени. Я чувствую прикосновение его ладони... Стоп! Как такое возможно?! Я не должна этого помнить! Никто не должен! Тем более, так четко, безошибочно все понимать, осознавать каждый миг. Джон говорил, что память бессмертных совершенна, но он не уточнял, насколько. Он не предупредил, что я должна буду вспомнить до мельчайших подробностей каждое мгновение, каждое, даже самое незначительное, событие своей жизни. Проще сказать, должна буду заново все пережить. Рождение, первый вдох в этом мире, где вместо воды воздух, первый взгляд. Мама, папа, их лица, улыбки, прикосновения к моему маленькому телу... моему телу, живому, человеческому. Я вижу себя в зеркале, у отца на руках. Вижу и не узнаю. Странно узнать в этом маленьком беспомощном существе себя. И в то же время пора бы мне понять, что это – только начало странностей, ведь впереди еще долгий путь длинною в жизнь. Местами интересно, словно захватывающее кино с эффектом реального присутствия, местами стыдно, местами... грустно и даже страшно. К примеру, я понятия не имела, что когда-то мы держали кота. Черного, пушистого и по моим тогдашним меркам – гигантского. Поднять его я не могла, но когда он на свою беду приближался ко мне сам, я умудрялась-таки изловчиться и выдрать пару клочьев его шерсти. Вспомнить такое было забавно, однако, чем старше и сознательнее я становилась, тем меньше забав находила для себя в окружающем мире. Школа – новый этап, новые знакомства, сотни новых лиц, заново вспыхнувших в моей изменяющейся памяти. Подруги, позже – друзья, увлечения, вечеринки... Все завертелось в бешенном темпе. Знакомые мне люди сменяли друг друга столь быстро, что и вообразить было сложно, как я могла их всех знать? Когда я только успевала заводить все эти знакомства, при этом учиться и уделять время любимой семье? Невероятно! А вот, кажется, и тот самый день, который я хотела бы навечно забыть, если возможно, изменить, перекроить по-своему, сделать хоть что-нибудь, чтобы повлиять на финал. Но я не могу! Это не в моей власти. Я вольна лишь наблюдать ход событий. Так же последовательно, как и каждый миг заново прожитых мною четырнадцати лет жизни, которые теперь навечно в моей памяти. Чувства, воспоминания, эмоции – теперь я никогда их не забуду, ни одной секунды. Я снова вижу себя в зеркале. На этот раз с заднего сидения машины. Папа за рулем. Он ловит в зеркале мой взгляд и улыбается. Я улыбаюсь ему. Сегодня солнечное октябрьское утро. Осталась ровно неделя до моего пятнадцатого дня рождения. - Где собираешься праздновать? – отец спрашивает в тон моим размышлениям. - Сложный вопрос, - я отвожу взгляд. – Это же не шестнадцатилетние, так что, думаю, можно ограничиться обычным домашним ужином. К тому же, проектов много задали, некогда отвлекаться. - Понятно, - папа улыбнулся чему-то своему, припарковав машину. Окинув равнодушным взглядом людный в это время парадный вход школы, я потянулась за сумкой. Затем нажала на дверную ручку, толкнув дверь. Мне очень не хотелось уходить, но я это делала, потому что память не поддавалась изменениям, и как бы отчаянно мне не хотелось обернуться и сказать ему, чтобы сегодня он отложил слушанье, я не могла этого сделать. Я обернулась, в ответ на привычное: «Удачного дня», - помахала ему рукой, отметила про себя, что должна непременно спросить у мамы, как ей удается из раза в раз так идеально сочетать для папы рубашку с галстуком, после чего развернулась и зашагала в направлении школьного крыльца. Позади я слышала шелест шин отъезжающей машины. Все было как обычно. Тогда, в первый раз, я ни о чем не подозревала, идя навстречу очередному школьному дню. Два часа спустя меня вызвали к директору в кабинет прямо с урока, где попытались тактично, с осторожностью сообщить, что моего отца больше нет, что уже никогда он мне не улыбнется, не отвезет в школу и не пожелает удачного дня. Джеймс Вейр был известным, весьма авторитетным и дорогим адвокатом. Его знали и уважали не только в Вашингтоне. Часто из почтового ящика приходилось доставать письма с адресами других штатов. Отца славила непредвзятость, принципиальность, объективность и какая-то, природой заложенная привычка во что бы то ни стало докапываться до истины. Мама часто говорила мне что-то вроде: «Если за дело взялся папа – преступника накажут по всей строгости, а невиновного оправдают». Еще отец никогда не брал взяток, он люто ненавидел коррупцию. За это, в сочетании с прекрасным знанием законов и непревзойденным чувством справедливости, было немало тех, кто, в свою очередь, люто ненавидел его. Настолько ненавидел, что не побоялся застрелить прямо у здания Верховного Суда, как раз перед завершающим слушаньем очередного нашумевшего дела. В тот день, седьмого ноября тысяча девятьсот восемьдесят пятого года я впервые узнала, что значит боль от потери любимого человека. Впервые за свои неполные пятнадцать лет я ощутила истинную ненависть к тем, кто отнял у меня отца. Впервые подумала о мести... Всего лишь подумала, а чуть позже благополучно забыла это страшное чувство, глядя на могилу отца и обнимая убитую горем маму. Его могила, его надгробье и боль та же, вот только... надпись в камне почему-то другая,.. и дата:
Патрик Шеппард. Девятое сентября две тысячи восьмого года.
Образ Дэвида, брата Джона, на миг встает перед глазами. Чьи-то чужие, сильные чувства смешиваются с моими. Боль, скорбь, сожаление, снова боль... Спустя этот краткий миг все становится по-прежнему. Моя жизнь продолжается. Я пытаюсь не забывать друзей, улыбаюсь, даже веселюсь. Выпускной, университет, не тот, что я планировала, когда папа был жив, новый этап, новые лица, забытые и вновь воскрешенные в памяти до идеала, забыть который я уже никогда не смогу. Отец ушел, но в моей жизни постепенно появлялись и другие мужчины. Например, Саймон. Когда мы впервые встретились, он писал дипломную по медицине, а я корпела над хронологией конвенций, посвященных защите прав человека. Оба были заняты по самое «не хочу», но умудрялись выкроить в плотном графике время погулять, зайти в кафе, посмеяться с наивной бесшабашности первокурсников. Чем больше времени я проводила с ним, тем больше сознавала отнюдь не дружеское притяжение. Он понимал меня, поддерживал мои решения, оставался рядом, когда было трудно, любил меня... Сегодня он приехал за мной в аэропорт. По пути к моему дому мы долго обсуждали, как прошла моя стажировка в России. Когда я выдала ему целую фразу на русском, он долго молча смотрел на дорогу, пытаясь догадаться об истинном смысле. Когда я уже хотела перевести, отвлек телефонный звонок. Мама. В те десять минут, что я оставалась в его машине, перед тем как поблагодарить за встречу и сказать «до завтра», случилось то, о чем я тоже не хотела бы помнить. Не после моего знакомства с Джоном и моих воспоминаний о нем. Я хочу целовать лишь его, не Саймона, ведь то, что он сделал, вернее, сделает в будущем...
Моя душа кричит: «Нет!» - а воспоминания следуют ошибкам прошлого. Полумрак салона, дождь бьет по лобовому стеклу, чужой, уже давно не близкий мне мужчина собирается меня поцеловать. Я не препятствую, отвечаю ему взаимностью, и в тот самый миг, когда наши губы соприкасаются, все меняется. Я вижу себя со стороны, чужими глазами. Я – это не я. Это он – Джон – его воспоминание обо мне, его чувства, его точка зрения. Я,.. он смотрит на меня, внутренне гадая, сколько еще выдержит мой взгляд. Впервые за свой долгий, богатый опыт общения с женщинами он по-настоящему растерян; даже немного смущен, что ему в корне не нравится. Наконец, он злиться на себя за то, что тормозит в нерешительности как двенадцатилетний подросток. «В конце концов, ведь не сошлет она меня обратно на Землю за поцелуй! Ну, зарядит пощечину, ну пошлет на все четыре и уйдет!.. Нет, как раз этого я хочу меньше всего», - с этими мыслями он прижимает меня к стене коридора, пылко целуя. У меня в животе порхают бабочки от этого сладостного воспоминания. Его эмоции и воспоминания смешиваются с моими без надежды разделения, как соль и сахар, как две капельки воды, слившиеся в одну. Я помню до точности свою мысль в момент его агрессивного поцелуя: «Свершилось!» Его удивление моей взаимностью, его безграничная радость становятся моими. - Джон, что это? – я нехотя отстраняюсь, чтобы посмотреть на него. Мы сидим в машине рядом с моим домом, по лобовому стеклу, как прежде, барабанит дождь. – Не уходи, прошу тебя! – я взмолилась, глядя на его образ, подменивший собой Саймона. – Объясни, что это! Я не понимаю... – впервые я произнесла те слова, которые хотела, а не которые были запрограммированы моей памятью. Он исчез, ничего не ответив. Другой мужчина внимательно изучал мое лицо, ждал моей реакции, ведь именно с ним мгновение назад я целовалась, ему ответила взаимностью, ему с нежностью улыбнулась. Снова все по сценарию. Моя жизнь проходит год за годом. Закончена учеба, найдена желаемая, та самая работа в посольстве. В одном, в другом, затем, неожиданно, моей кандидатурой заинтересовалась ООН. Ее посредники присутствовали на последних переговорах. Им понравилось мое выступление. Собеседование, новая должность, связанные с ней командировки, разъезды по миру, новые знакомства, международные соглашения и конференции, выступления для СМИ, известность. Полжизни как не бывало. «Вот уже и третий десяток разменен», - не без внутреннего сожаления заметила я, глядя на свое отражение в зеркале собственной ванной. Наконец-то дома! Хоть неделю отдохну от перелетов и отелей. Может, даже найду время вызвать парикмахера на дом, чтобы он избавил меня от последствий внезапной дурости, когда мне ни с того ни с сего вдруг захотелось стать блондинкой. Кошмар! Да и Саймон, судя по всему, не оценил по достоинству последствий сего спонтанного эксперимента. Решено! Сегодня же звоню Йену, чтобы днем был у меня. Оторвавшись от зеркала, я заозиралась в поисках чуда техники – мобильного, но тут на глаза попался ежедневник. «Чееерт! Сегодня среда! Встреча в Белом доме с новым президентом и все такое. А еще с Кинси... Вот засада! Это когда-нибудь закончится?!» Глянув на часы и с ужасом для себя обнаружив, что до встречи остался час, я, раздраженно тыкая ногтями по клавишам, набрала номер службы такси. Своя машина с момента моего последнего приезда в Вашингтон стояла на стоянке, следовательно, ключ в замке зажигания не бывал уже три месяца. Обычно на сборы я тратила минимум времени, но десять минут для подготовки ко встрече с президентом – это рекорд Гинеса, не иначе. А с учетом столичных пробок именно столько времени было у меня в запасе, прежде чем к дому подъедет вожделенное авто. - А завтракать? Разве не будешь? – спросила мама, в растерянности наблюдая, с какой скоростью я перемещаюсь по дому в попытках одеться подобающе случаю и не забыть при этом ни одной нужной бумаги. - Извини, мам, катастрофически не успеваю, - я в спешке поцеловала ее в щеку и выбежала из дому, постаравшись не хлопнуть входной дверью. Прямо в руке зазвонил телефон. Контакт был подписан именем Саймона, от чего я виновато застонала, поднося прямоугольник к уху. – Любимый, доброе утро. Извини, сегодня не получится съездить. Я так замоталась последнюю неделю, что даже забыла о встрече с президентом. Ну,.. прости меня, пожалуйста... Завтра? Отлично! Я не стану на завтра ничего планировать. Целую, любимый. Эй... – едва успев сбросить вызов, я положила руку на дверцу машины. – Это я вызывала такси по этому адресу! – сообщила я мужчине по другую дверцу авто, который тоже намеревался сесть внутрь и уехать куда-то по своим делам. Ответ прозвучал на беглом русском и значил что-то вроде: «Ничего не знаю, кто не успел – тот опоздал!» Быстро сориентировавшись в смене языка, я придала лицу умоляющее выражение: - Я... прошу прощения за путаницу, но я опаздываю. Очень сильно. У меня через полчаса встреча в Белом доме, с президентом. По ответной гримасе я безошибочно прочла неверие напополам с легкой насмешкой. - Я оплачу вам другое такси, если вы подождете... – в очередной раз попыталась я, после чего мужчина просто сел в машину и уехал. «В мое, черт возьми, такси! – со злостью и завистью одновременно я смотрела вслед удаляющемуся авто. На мою удачу или нет, но и минуты не прошло, как подъехала другая машина, открылась дверь и сам вице- президент Роберт Кинси предложил мне услуги своего личного водителя с доставкой едва ли не на лужайку к Белому дому. Кто бы мог подумать, что этот день и эта встреча перекроят мою жизнь, перевернут все мои представления об устройстве Вселенной и жизни за пределами Земли. Через несколько часов я узнала о Звездных Вратах, о реальной, не натянутой за уши режиссерами-фантастами, угрозе всему человечеству. Через несколько дней от моего решения уже зависела жизнь человека и судьба родной планеты, а через неделю состоялись мои первые переговоры с представителями внеземной, враждебной и жаждущей галактического господства расы. В это же время я познакомилась с людьми, которые за считанные дни заняли каждый свое место в моем сердце. Из военных, к которым я никогда не питала интереса, скорее, наоборот, антипатию и даже некоторое презрение, эти люди превратились в дорогих мне друзей, тех, кого я ни за что не хотела бы потерять или вычеркнуть из своей жизни. Через месяц я возглавила исследование аванпоста Древних в Антарктиде, а еще через два уже формировала список членов экспедиции в далекую галактику на поиски легендарной Атлантиды. Все события шли последовательно, день за днем следуя по пути моих воспоминаний, а моя душа, знающая все наперед, ждала как Бога одного единственного события, случая, который, наконец-то воссоединит нас. Больше мне не придется целовать одного, а любить и мечтать о встрече с другим. Больше я не буду искать возможности побывать в его воспоминаниях, мы обретем общие. Мы станем ближе друг к другу... Снова все резко меняется. Я вновь обретаю заветную возможность побыть им. Ненадолго, всего на несколько мгновений рокового полета, когда в крови бурлил адреналин, а желудок подбрасывало сильнее, чем на американских горках. Ему это нравилось, каждый миг, каждый вираж доставлял ему неописуемое удовольствие. Теперь я сама могла почувствовать, чувствовала, что значит для него полет, движение... Для него это как воздух, без которого не возможна жизнь. И момент не портит даже опасная, прежде ни разу невидимая им штуковина, повисшая на хвосте вертолета и напоминающая управляемую сверхскоростную комету. Сперва комету, потом, когда она потухла и рухнула на снег, по инерции продолжая скользить к своей цели, – головастика-мутанта. Он удивляется собственному сравнению, но другого подобрать не может, как ни пытается. Им движет интерес, я чувствую, как он разгорается внутри него. Его чувства и отношение к месту, в котором он оказался, сильно напоминают мальчишеские. Хочется все потрогать, попинать от нечего делать коробки, подергать проводки, понажимать на кнопочки, но он не мальчик, он – майор ВВС, что исключает возможность удовлетворения праздного любопытства простейшим из способов. Его взгляд приковывает предмет, слишком выбивающийся из общего интерьера ледяного «иглу». Похоже на кресло, только больно странное. «Проектировщики точно не думали об удобстве и габаритах своего изобретения», - подумал он, расслабленно, без задней мысли опускаясь на жесткое сиденье. Дальше, конечно же, случилось то, чего я так ждала всю свою, заново проживаемую жизнь. Встреча с ним, пересечения взглядов, удивление и шок в зеленых глазах. Моя улыбка облегчения. Теперь он рядом, мы соединились, все должно закончиться, мне пора вернуться в реальность из глубин своей идеальной памяти, но... очевидно не все так просто. Мое сознание продолжает удивлять меня сюрпризами, моя жизнь продолжается... Все готово, подписаны все возможные бумаги и разрешения, известен точный список добровольцев, назначена дата. Завтра. Через двадцать четыре часа я по собственной воле переступлю границу миров без какой-либо гарантии на возвращение. Я собираю личные вещи, те, что мне позволено взять с собой, и одновременно пытаюсь обуздать ноющую боль в груди. Я ухожу, возможно, навсегда, и никому не вправе сказать, куда именно. Хотя, нет, Саймону могу, а маме... лучше не знать. Спокойнее и безопаснее. В моей руке часы отца, те самые, что всегда со мной, в любой поездке, везде, куда бы я не отправилась. Щелчок крошечного замка, движение секундной стрелки привычно, как и в детстве, приковывает мой взгляд. Движение вперед, в будущее... Я здесь, собираю вещи, точно зная, что случится завтра. А где в это мгновение он, чем он занят? Нет, мне известно, какое решение он примет, только это никак не влияет на мои воспоминания и чувства. Я волнуюсь, хоть и отказываюсь себе в этом признаться. Чего на самом деле стоил ему этот выбор? Он никогда мне не рассказывал... Внезапно стены дома растворяются. Исчезают все приготовления к поездке, вместо них... Городской парк, обрыв, полого снисходящий к искусственному водоему. Я сижу на траве, задумчиво рассматривая пейзаж. На ладони монета, в мыслях очень важный вопрос: «Орел или решка? Рискнуть или струсить?» Ловким движением серебряный цент взмывает в воздух, переворачивается, падает на ребро и... Орел. Еще раз и... Решка. Орел, решка, орел, решка... Что я теряю? Что меня держит здесь? Родные и близкие? Жена и дети? Известность, должность, неимоверные счета в банках? Смешно! Монета взлетает выше, чем прежде, вертится на фоне голубого неба несколько раз, падает в центр раскрытой ладони. Орел! Женщина-босс, значит? Отлично! С ней будет ненамного проще, чем в Афгане! Мальчишеская ухмылка не сходит с лица всю дорогу. Дорогу куда? Зачем, спрашивается, я сюда приехал? Тайно понаблюдать за семейной идиллией преуспевающих бизнесменов, где счастливый отец успешного сына нянчит на руках новорожденного внука... или внучку. Не знаю. Судя по розовому цвету свертка, у Никит[i]ы родилась девочка. Старик, определенно, счастлив. Конечно! Чего бы ему не быть счастливым, после того как Дэвид оправдал все его мыслимые и немыслимые ожидания. Определенно, показав себя с куда более лучшей стороны, чем я – майор ВВС в разводе, едва не ушедший под Трибунал за то, что хотел спасти члена своей команды.[/i] «Ненавижу Устав! – до упора подняв стекло, он повернул ключ в замке. – Надеюсь, до Пегаса он еще не добрался! И доктор Вейр о нем не знает, иначе в своей экспедиции ей придется обойтись без меня». Ну, нет! Не обойтись! И ты это знаешь, иначе бы я не нашла твое лицо этим утром среди прочих добровольцев, вызвавшихся пойти со мной на этот огромный риск. Я чувствую твою неуверенность и подспудный страх как свои, твоими глазами смотрю на дрожащий горизонт событий, таивший за собой иной мир. Ты закрыл глаза и шагнул в портал за Фордом. Этот краткий миг страха, сомнений, инстинктивного желания отступить. Секунда, спустя которую ты навечно забудешь, что такое страх. Будешь двигаться только вперед, по трупам врагов, через боль потерь, воодушевление новых открытий, желание исследовать и защищать вновь обретенное. Друзей, принявших тебя таким, какой ты есть, а не строящих о тебе иллюзии в попытках переделать на свой лад. Здесь твой... наш дом, семья. Этому месту отныне принадлежат наши души. Очередной долгий день позади. Я полна воспоминаний, эмоций, переживаний, страха, тяжелым холодным камнем залегшего где-то в моем животе. Я дипломат, мой пунктик – пацифизм, я никогда не держала в руке оружие и тем более, не была готова к тому, что оружие окажется направленным на меня. Дважды за день. В первый раз меня спас Родни, запудрив Колье голову словами о кодах, которые знаю лишь я одна, уверениями, что нужна, и далее в таком же духе. Во второй раз... Господи!.. Хватка на шее, ощущение спиной его груди, как он тащит меня к Вратам, потому что мои ноги отказываются идти добровольно. Ствол пистолета у самого моего виска. Я уже переживала это, по-настоящему, не вспоминала, наперед зная исход, но чувствовала с замиранием сердца держащую меня руку и пистолет... Страх и ужас прежний, ничуть не ослаб, память воскресила события идеально точно и последовательно. Взгляд Джона, когда он целился в лидера дженаев, прикрывающегося мной. Лицо страшное, глаза дьявола, руки сжимают автомат. Из-за сумасшедшего биения собственного сердца я не слышу выстрела. Не чувствую и того, как резко слабеет хватка Кольи… - Вы в порядке? - Джон требует ответа, глядя на меня в упор черными глазами, такими же беспощадными, как штормовая ночь снаружи. - Нет, - только и смогла выдавить я, напуганная и завороженная бурей в его глазах. - Будете! – он схватил меня за руку – точно током ударил, увлекая вверх по главной лестнице. - Буду, - шептала я в его шею час спустя, когда он принес мне кружку горячего кофе, а я, не найдя подходящих слов благодарности за спасение, кинулась ему на шею. Спустя пару месяцев Атлантида превратилась в мобилизованную военную базу, где повсюду ходили военные в амуниции, одевали в бронежилеты гражданских, раздавали им пистолеты и монтировали пулеметы на городских пирсах. Еще через несколько часов Джон Шеппард вдруг решил стать камикадзе, вновь посмотрел на меня своими страшными от гнева глазами, сказал, что я должна его понять, и ушел... на смерть во имя города. За те несколько минут, что я наблюдала на сенсорах его джампер с атомной бомбой на борту, я, кажется, постарела лет на десять сверх своего возраста. Тогда я не знала, что десять минут спустя у меня будет возможность вновь услышать его голос, браво и звучно объявивший на весь зал Врат: «Я дома!» И снова я кинулась ему на шею, проигнорировав всех свидетелей. Он был смущен, растерян, но... за всем этим чувствовал то же, что и я. Он был рад меня видеть, он не хотел запомнить слезы в моих глазах, когда я одобряла его просьбу уйти. Он все сильнее понимал, что я ему не безразлична. Пока всего лишь понимал... А потом вдруг случилось это. Мы, наконец, обрели заветную возможность побывать дома, на Земле, навестить родных, принять в свою семью новых членов. Впервые за столько лет, что мы были вместе, нам с Саймоном выпала возможность вместе работать. Невероятно! Учитывая, что он – преуспевающий хирург, а я – межпланетный дипломат и лидер экспедиции землян в другую галактику. Раньше работа часто вносила нежелательные коррективы в наши отношения, возможно, по этой причине мы до сих пор их не узаконили. Теперь же... какие-то несколько дней я была абсолютно счастлива. Все складывалось по-моему: Джон стал военным лидером Атлантиды; имя Саймона включили в список новобранцев; я встретилась с мамой и побыла дома целых три дня. Я готовила ужин в этот вечер, романтический, по всем традициям, даже купила свечи... Ими же обожглась, когда гасила, вникая в истинный смысл слов Саймона: «Я встретил другую».
Я его не винила, нет. Да и за что? Ведь это я постоянно ездила по командировкам, срывала вечера и встречи, сознательно променивала личную жизнь на пропаганду мира во всем мире и отказа от оружия. В конце концов, это я ушла в другую галактику, оставив за собой лишь цифровую запись с туманным объяснением. Он не был мне ничем обязан после такого, и неудивительно, что он решил устроить свою личную жизнь без меня. Вот только он мог раньше мне все сказать. До того, как я положила его личное дело на стол генерала Лэндри, до того, как приготовила все это, сменив вошедшие в привычку брюки на платье... Его слова врезались в спину кривым ножом, я укусила губу, пальцами дотрагиваясь до зажжённых фитильков. Мне было так больно, что хотелось разрыдаться. Я вернулась в Атлантиду одна. Совершенно одна, опустошенная фактом, что поставила на кон карьеры слишком многое, слишком сильно увлеклась, как азартный игрок, и не заметила, что жизнь прошла, а как женщина, я ничего не достигла. В тридцать шесть ни мужа, ни ребенка, ни даже банально любимого мужчины. Внезапная встреча в безлюдном темном коридоре оказалась судьбоносной. Тот поцелуй, как глоток свежего воздуха, полный неуверенности и столь явной для меня теперь любви.
Спустя месяц я незаметно для других сходила с ума, меряя шагами коридор медчасти. Там, за стеной и ширмой мой любимый мужчина медленно и неотвратимо превращался в монстра под влиянием чужеродного гена. Секунда за секундой умирало его человеческое «я», а мне нельзя было даже за руку его взять, чтобы не вызвать лишних подозрений и не спровоцировать МНК. Его боль становилась моей. Наша память объединялась, поэтому я все чаще имела возможность быть на его месте, в его теле, знать все, о чем он думает и что чувствует. Он меня любил, хотел, чтобы я держалась как можно дальше от чудовища, в которое он превращался. Никто не знал, как я рыдала в своей комнате, когда Карсон сказал, что шансы нулевые, и лучше готовиться к худшему. Но он боролся. Всем прогнозам назло, он сумел выжить, чтобы через пару недель снова вляпаться в очередную историю. На этот раз вместе со мной и частично по моей вине. По случайности ли или воле Высших, но мы оба, почти одновременно оказались в плену разнополых инопланетных сознаний. Тот наш поцелуй, пылкий, свободный, нескромный, видели все, но вряд ли кто-то подозревал, какой огонь пылал в тот миг в наших телах, какой ток бежал по венам... Он стал последней каплей, разбившей мою, все еще существующую, иллюзию неприступной леди и его образ ненасытного повелителя женских сердец всея галактики Пегас. Позже ему очень сложно было удержаться, чтобы не написать в рапорте для Колдвелла чего-нибудь лишнего, чего полковнику не следовало знать, и что в действительности было между нами в ту ночь, едва Карсон выпустил нас из лазарета. Помню, как досконально перепроверяла черновой вариант подотчетной бумажки на случайный компромат. Как Джон отвлекал меня опасно близким дыханием в шею... Приближалась точка отсчета. Точно следуя за хронологией воспоминаний и не имея возможности отступиться от нее ни на секунду, я знала, что мой первый круг ада неотвратимо близится. С леденящим ужасом я понимала, что мне предстоит все пережить заново. Так же, как и тридцать семь лет своей жизни, включая период до рождения; так же, как первый крик, вдох, шаг, смерть отца, встречу с Саймоном... Все заново воскреснет в памяти: образы, чувства, эмоции,.. мучения. Прямо сейчас я не могла вообразить себе причины, по которой добровольно пошла на такое. Я не могла! Я соглашалась на обращение, на бессмертие, на боль от необратимого изменения тела, но не на это! Только ни снова! Кто-нибудь, остановите это! Я не хочу! Умоляю, убейте прямо сейчас, только не... Никто не ответил на мольбы, никто не заметил мечущуюся в агонии душу. Это случилось снова. Побег с Асураса, удушливая хватка Ниама на шее, лунная дорожка над океаном, заваленный отчетами стол и... пробуждение под замком в психушке. Он сказал: «Все дело в балансе». Повторился дважды,.. четырежды. Может больше, если считать все псевдореальности и жизни, по которым от безысходности скиталась и до сих пор скитается моя душа. Теперь я понимаю, что значат эти слова. Наконец, я ясно вижу их смысл. Я – баланс. Дело во мне, моем теле, моей природе и возможностях. Только вот не помогли мне тогда мои возможности защититься от комы длинною в пять часов, успевшей показаться целой жизнью. Помню, как той ночью куталась в одеяло и жалась к краю кровати, боясь его прикосновений ко мне, чтобы он случайно не заразился нанитами, которые навсегда остались во мне без надежды извлечения. Помню, как я плакала, отбивалась от его объятий и утишающих ласк, интуитивно зная, что это не конец. Теперь они меня контролируют и при случае повторят все вновь. Первичный шок прошел, к утру следующего дня я позволила ему прикосновение, к обеду – поцелуй, к вечеру... Я не сопротивлялась, прекрасно понимая, что другой возможности для нас может и не быть вовсе. Сейчас он ко мне прикасается, целует, дарит наслаждение своего присутствия, а завтра... его похищают дженаи. Колья, сукин сын! Как же сильно мне хотелось приставить Баретту к его виску и выпустить всю обойму, наслаждаясь при этом каждым выстрелом, каждой дыркой в его паршивой голове. Второй раз в жизни я почувствовала, как во мне буквально закипает ненависть, от напряжения сводит челюсти, трясутся руки. Джоном кормился рейф. Голодный рейф – беспощадная тварь, медленно сосущая жизнь из дорогого мне человека прямо у меня на глазах. Один только раз увидев гримасу нестерпимой боли на родном лице, мысленно представив себе его крик, который в действительности исключал плотно завязанный рот, я точно знала, что должна сделать: немедленно, сию секунду выполнить требования Кольи. Для этого достаточно лишь кивнуть Ронону, чтобы он перекинул Лейдона через плечо и уже две минуты спустя доставил его Колье на любую планету Пегаса, куда тот пожелает. Я знала, как должна поступить, и знала, что это неправильно. В какой-то момент мне стало плевать на мораль и все мыслимые правила, но они освободили Джону рот, чтобы он мог говорить. Он мог, что угодно сказать: как ему больно и страшно, как он ненавидит Колью, или рейфа,.. или меня за медлительность и раздумье. Он мог сказать любое слово, а сказал лишь, чтобы я ни за что не выполняла требований Кольи, чтобы продолжала дальше наблюдать за его мучениями. И я продолжила. Обратившись в сталь, ненавистью стерев с лица любые другие эмоции, я смотрела, как седеют его жгуче-черные волосы, как стареет и вытягивается его молодое лицо, как старается он изгнать боль из темных глаз. А в трехчасовых перерывах между этими душераздирающими сеансами пыток я рвала на себе волосы, молилась всем богам, в которых отродясь не верила, пила успокоительное, уповала на чудо и зияющие дыры наших знаний о процессе кормления рейфов. Когда спасательная команда прошла через Врата – и все, что мне оставалось – это ад ожидания, я пошла к себе в комнату, чтобы умыться и привести себя в надлежащий вид. Вместо этого просто свалилась на кровать, как подкошенная, проспав все то время, что длилась миссия. Привел меня в чувства внезапный вызов интеркома. Поскольку я не потрудилась прежде достать из уха наушник, его сигнал напугал меня до полусмерти. Сообщенное известие напугало еще сильнее, заставив сердце бешено колотиться, с каждым ударом, кажется, затрагивая ребра. Они вернулись. Внутренне я была готова ко всему: к тому, что не узнаю седовласого старика; к тому, что он меня не узнает; даже к тому, что застану лишь мумифицированный труп, для снижения шокового эффекта прикрытый простыней. Ко всему, но точно не к такому... Когда я, ломая ноги в чертовых туфлях на каблуке, спотыкаясь о выступы орнаментной резьбы пола и узкие ступеньки лестницы в ангар джамперов, добралась до места массового скопления медперсонала и задержала дыхание перед последним шагом, в общем звуковом галдеже вдруг раздался его голос, спрашивающий обо мне. Я оцепенела, вслушиваясь в знакомые до боли нотки: мягкие – не огрубевшие от старости, размеренные и плавные – не предсмертный хрип. Мгновение спустя толпа белых халатов, обступивших его, разошлась... Я не верила собственным глазам. Слова застряли в горле комом, меня парализовало, я не могла двигаться, забыла, как дышать. Вспомнила лишь тогда, когда оказалась в его сильных объятиях, уткнувшись носом в пластырь на его груди. Мы были у всех на виду. На нас смотрел Карсон, его подопечные, а еще Ронон, Тейла и команда майора Лорна, но нам обоим было не до свидетелей сейчас, не до конспирации. Особенно теперь, когда впереди ждало куда более долгое и мучительное расставание. Впервые за десять тысяч лет глубокого сна на дне океана Лантии, Атлантида готовилась к межзвездному перелету. Это удивительно, волшебно, но также опасно и рискованно. В Кресле управления сидел, Джон, а значит, мне не о чем волноваться. Ему я доверяю больше, чем кому-либо, но, в конце концов, он – не Всевышний! Удачливый, с коэффициентом выживаемости выше максимальных ста, иногда факир и фокусник, тем не менее, заряжать древние системы энергией он еще не научился, а именно в этом сейчас проблема. Энергии недостаточно, чтобы вывести город в атмосферу и открыть гиперокно. Я прошу Джона снять щит, и он подчиняется, безоговорочно доверяя моим решениям. Город лишается защитной сени, а где-то там, выше облаков, красный луч уже пробивает астероид. Меня привлекает вид за окном: движение пластов воды, затем воздуха, когда город понимается над ее поверхностью... Зрелище завораживает, я подхожу ближе к стеклу. Шаг, еще шаг, следом – всеобъемлющий поток света и шум... Я рефлекторно закрываю руками лицо, и уже в следующий миг с головой ныряю в адский котел, поджидающий меня за гранью безсознания. Я вижу лица медиков, Дженнифер, разряд, от которого мое тело изгибается дугой, еще разряд, беспорядочные голоса в моей голове, потом, видимо, смерть, за ней – голос Ронона, совсем близкий, его лицо прямо над моим, снова смерть и... крик испуганной медсестры, пробудивший меня. Зачем они это сделали? Куда смотрел ОН, что проглядел самодеятельность Родни!? Они ведь ничего не знают, а он знает! Должен знать! Прямо сейчас его терзает чувство вины за собственный эгоизм. Он понимает, что должен был сделать, что так было бы правильно, но... он не смог. Я слишком дорога ему, слишком силен его страх за мою жизнь. Пусть я теперь наполовину репликатор, не страшно. Он душу из МакКея вытрясет, чтобы тот запрограммировал наниты восстановить живые клетки моего тела. До тех пор я должна оставаться в безопасности, далеко, очень далеко от коллективной сети асуран, в своей или его квартире, в его объятиях, под его присмотром и защитой... Но все складывается не так, как он хочет. И потому он зол, раздражен, сломлен выбором, который вынуждено делает. Его рука напряжена и дрожит от едва сдерживаемого желания прямо там, в джампере, зарядить МакКею так, чтобы ОН оказался на моем месте, с нанитами в кровотоке, и сам лично оказал ту самую посильную помощь в грабеже Асураса, о которой так пылко распрягает. Его команда, друзья, уходят, давая нам время наедине. Он хочет еще раз услышать мое одобрение, посмотреть на меня, прочесть чувства в моих глазах, пообещать, что все будет хорошо. Но ничего не будет хорошо, я это знаю. Чувствую движение в своих венах и знаю, что с этой миссии мне нет возврата. Так или иначе, Атлантида для меня дороже жизни, поэтому я тоже уверяю Джона, что все хорошо, надежно скрывая боль от осознания, что это последние наши с ним минуты наедине. Ему знать не нужно. Не прямо сейчас. Я целую его и незаметно прячу кулон – его подарок – в карман его брюк. Пусть хоть что-то останется на память... Боль невыносима! Ее взгляд и решительный приказ: «Уходи!» - оборачиваются пулями, пронзающими мою грудь. Нет, я не уйду! Я не брошу ее здесь! Не оставлю в загребущих нанолапах! Но она хочет, чтобы я ушел! Она гонит меня, потому что знает, как должно поступить. Она хочет одного – безопасности Атлантиды. Она отдает свою свободу и, быть может, жизнь, за город и жизни его обитателей. Я должен считаться с ее жертвой, иначе все ее усилия напрасны и с треском разобьются о мой эгоизм. А я не хочу, чтобы так было, ведь я люблю эту женщину, как никого до нее. Я должен принять ее жертву, должен уйти... И он уходит. Он спасется, он будет в безопасности, ведь репликаторы получили, что хотели. Контроль над нанитами в моем теле, над моей жизнью. Их распускают для размножения, чтобы они могли создать первую копию по моему образу и подобию и интегрировать ее в сообщество. Кусок моей души тогда отделился, уйдя вместе с ней – репликатором, а я осталась лежать на столе, уже не живая, еще не мертвая и слишком для них ценная. Почему? Что во мне особенного? Я простой человек, без Гена, без особых знаний... Вот только они считали иначе, когда спрашивали о неведомых мне вещах. В один прекрасный день они довели меня до такого состояния, что я уничтожила их, как уничтожает расщепитель, одним лишь желанием. Всего лишь захотела, и все сбылось, как по щелчку пальцами, которых на тот момент я не чувствовала уже очень долго. Я ничего не чувствовала, кроме боли. Которая оказалось ничтожной в сравнении с той, которую однажды принесли с собой совершенные существа, походящие на тени в моих глазах. Кем они были, я поначалу не знала, лишь потом поняла – демонами, терзающими меня за мои грехи. Их имена, способности, которыми они обладали, белые, как снег лица с кровавыми омутами вместо глаз – в моей памяти заново воскресло все, каждый миг адской боли, каждое слово, брошенное в мою сторону, каждый жест. Я давно потеряла счет своим смертям, мне надоело метаться в агонии, осточертел водоворот образов и собственные жалкие попытки защитится от их воздействия. Память Джона тоже не была спасением. Пусть теперь я могла выбирать из двух зол, его страдания ничуть не облегчали моих. Я смотрела на мир его глазами и видела все в темных тонах. Из его души исчез тот веселый бесшабашный мальчик, что встретился мне в Антарктиде. Остался воин, положивший жизнь во имя защиты города Древних. Больше не было вечеринок, мальчишников и выходных, когда бы он отжигал по полной. Возвращаясь с миссий, он предпочитал уединяться в комнате с «Войной и Миром», пивом и моей фотографией. Засыпая, он снова и снова видел меня, как будто кто-то насильно навевал ему эти видения. Он сражался за безопасность Атлантиды куда яростнее, чем за свою жизнь, в одночасье утратившую смысл. Он рвался в бой, наперерез опасности, стремясь защитить жизни членов команды и всей экспедиции. Когда кто-то умирал, даже не по его вине, он все равно ставил галочку в своем воображаемом списке, закапывая на своем воображаемом кладбище еще одно тело. Когда Майкл похитил Тейлу – его беременную подругу и незаменимого члена его команды, Джон почувствовал, будто снова предал меня, не оправдал моего доверия. Хотя, собственно, я была совершенно не причем, находясь в тот момент в реальности персональных пыток, отделенная от него и Атлантиды бесконечной спиралью адовых кругов. Помню, как проснулась от отсутствия боли, несмотря на то, что все еще висела на цепях в вертикальном положении. Снова я не досчиталась куска себя, в очередной раз насильно вырванного и засунутого в клонированное тело. Чем им не нравились мои копии, я понятия не имела, только чем больше их они создавали, тем больше ярости разочарования я ощущала от них. - Она не может быть клонирована! Особенности ее ДНК не подлежат дублированию, в этом мой брат потрудился на славу. Творцы обеспечили ей слишком надежную защиту от вмешательства... таким путем. Значит, пойдем другим, - холод пробежал по моей ноге, будто лезвие скальпеля. – Человеческим. Она должна родить мне ребенка, которому передаст все секреты своего тела. Рафаэль, подготовь ее! – он сказал в сторону, после чего вновь посмотрел на меня светящимися глазами. – Ты об этом не вспомнишь. Никогда! Сказав так, он забрал мою память, избавив от всех воспоминаний, что касались его новой идеи-фикс. Только на тот момент он, видимо, не предполагал, что однажды бессмертная кровь изменит мое тело и вернет все воспоминания, вплоть до незначительной детали, вроде запахов, далеких звуков, тактильного восприятия... Рафаэль в ярости от необходимости сообщить Создателю, что ничего не вышло. Ни в комбинации с человеческими генами, ни даже с ДНК бессмертных. Мне, с моей природой Высшей, не позволено иметь детей. Я надеялась, теперь он, наконец, убьет меня, но он всего лишь отдал меня на растерзание своим лизоблюдам, Колье, отныне воистину бессмертному. Я знала, что он сделает со мной, но я не собиралась оставаться и наблюдать. И пусть воспоминания не спрашивали моего желания, я легко могла оказаться на месте Джона, в его памяти, быть им, а не собой. Иногда это спасало, но ненадолго и лишь частично. Все это начало мне надоедать: обновление памяти; слияние моего сознания с сознанием Джона, чья кровь сейчас меняет мое тело, существующее где-то там, отдельно и слишком далеко от души. Я начинала волноваться и скучать по телесному обличию. Невыносимо хотелось вернуться назад, к моменту смерти, чтобы поподробнее расспросить Джона о тонкостях обращения, чтобы он заранее меня предупредил о перспективе пройти все заново от момента формирования моего тела в утробе матери, до... До чего? Где конец? Когда наступит тот миг, и мои глаза нальются кровью, а горло вспыхнет огнем жажды? Пожалуйста, я хочу, чтобы это случилось сейчас! Умоляю... - Умоляю, прекрати! – я нападаю на Джона с истерическими воплями, когда он пытается накормить меня бульоном. Мне страшно. Я ему не верю! Ничему, что он делает или говорит. Он не настоящий! Это Арес принял его облик или Рафаэль, или... Фамис. – Убирайся, я тебе не верю! – я кричу охрипшим голосом, а воздух дрожит, раскаленный моим взглядом. Он терпеливый, он подождет, сколько будет нужно, начиная с вечности, которая свалилась на него обличием жгучей красноглазой брюнетки с ангельской улыбкой – Валери ЛеФэй. Он мог бы ее ненавидеть, даже попытаться убить, но как в первом, так и во втором нет необходимости. Благодаря ей он спас меня. Благодаря извращенному плану ее отца, добровольно отпустившего меня под залог его обращения и ее верности. Арес выбрал его в качестве единственной кандидатуры на роль моего наставника и защитника. Он позаботился о превращении Джона, о его знакомстве с селинцами, которые сходу объяснили ему все тонкости новой природы. Это тварь предусмотрела все, клеймила меня, запустила ядовитые щупальца своей крови в Джона, раз за разом причиняя ему страдания. Гнев заполнил меня, ненависть разожгла всеобъемлющее пламя, лижущее в своей пасти нашу общую боль. Мою и его... Как я могла так поступать с ним!? Не верить, терзать его своими сомнениями, кричать на него за попытки показать, как сильно он скучал, как страдал без меня и как сейчас мучается от жажды только затем, чтобы я могла почувствовать себя в безопасности. Было очень похоже, что он упрямо стучится в закрытую дверь, получая пинок под дых за каждую попытку. Как у меня только язык повернулся просить его меня убить!? КАК Я ПОСМЕЛА!!? Выходит, посмела. Дважды. Дважды я собственной рукой пробивала дыру в его груди! Боль, что он ощутил, теперь ко мне возвращается, вместе со всеми мимолетными воспоминаниями, видениями, чувствами, эмоциями. Их становится больше. Намного больше, чем смогло бы вместить мое прежнее человеческое сознание. Очень напоминает две парные вены, сходящиеся в одном сердце. И эти две, главные вены, прямо сейчас разветвляются на сотни и тысячи других... Джон, Валери, Арес, Кадис, Элеада, Рэй, Аполлон, Гера, Немезида, Рэй, Никта, Александр... Всех имен не счесть. Их память, все, что когда-либо видели их глаза, к чему прикасались на протяжении ста веков их руки, теперь мне знакомо. Прямо сейчас мне открыты сотни и тысячи душ, все секреты чужих судеб у меня на ладони в это мгновение, таятся в биении сердца, внезапно поразившем мой чувствительный слух... Слух? У меня есть слух?! Сердцебиение?! Я чувствую свое сердце, я держу его на ладони и желаю, чтобы оно остановилось! Я хочу умереть! Снова вспышка света, всеобъемлющего, вездесущего. Я сливаюсь с этим светом. Отныне я – его частика, наравне с остальными. Я вольна создавать, у меня есть сила, чтобы разрушать. Я – это два огромных, размером с Мироздание, магнита. Любовь и ненависть, свет и тьма, жизнь и смерть. Мощь власти над всем этим теперь моя, я вольна распоряжаться ее, как никто до меня. Ибо подобных мне еще не существовало. Я – единственная, кто обрел все могущество Творцов. «Memento lance, Сustodis*», - звучит голос света, и я повторяю слова, как мантру, надеясь, что после обрету долгожданную возможность вернуться в тело. У меня больше нет времени! Я не могу дольше оставаться в пустоте и восхищаться тем, над чем ныне имею безграничную власть. Я хочу назад! В свое тело! Ощутить присутствие своего создателя-вампира, почувствовать жажду и сверхсилу новой плоти. Физическую силу, физически почувствовать! Прямо сейчас! Я отвергаю свет, меня перестает интересовать власть, мне омерзительно слово «Баланс». Я хочу в мир живых! В свой мир! Немедленно! Лишь один образ ныне имеет для меня значение – мое, искаженное яростью и оскалом лицо. Мое новое тело убийцы... В сознании взрывается звуковая бомба такой громкости, что голова, кажется, сейчас расколется на части. Биение сердца, как ритмичный молоток, отбивающий однообразный ритм прямо в моих ушах. И еще один, похожий звук, чуть более отдаленный – другое сердце. Воздух резко приходит в движение от моего глубокого вдоха... стремится через нос, по горлу, к легким. Слишком громко! И она дышит рядом со мной! Тоже громко! Скрежет... Кто-то царапает мрамор, клацает зубами. Они далеко, но я все равно слышу каждый их вдох и сопровождающийся рычанием выдох. Их одежда шелестит при движении. Что-то где-то,.. в главной башне, пищит, настолько раздражающе, что хочется уничтожить источник раздражения сию секунду. Этот звук и мимолетное желание быстро отходят на задний план моего кристально ясного сознания. Я слышу и отвлекаюсь на другое – оглушительный грохот массы воды, разбивающейся о волнорезы пирсов и укатывающейся назад в океан, чтобы набраться сил для новой безуспешной попытки. Во влажном воздухе формируются статические разряды – это я тоже слышу. Треск каждого в отдельности и всех вместе. Они порождают вспышку, видимую мной даже сквозь плотно сомкнутые веки, за ней следует взрыв в атмосфере... Порожденные им звуковые волны настолько сильны, что я зажимаю уши и рефлекторно сворачиваюсь в позу эмбриона. Все изменялось так стремительно, с одного на другое, со звука на звук я переключаюсь молниеносно. Ничто не привлекает моего внимания дольше сотой доли секунды, но от этого восприятие не становится менее ясным, информация не искажается. Я снова вдыхаю носом воздух – получается громче прежнего, и... внезапно понимаю, что вдох не принес облегчения, не дал мне ничего кроме информации об окружающем пространстве. Частицы пыли, микроскопические капельки воды, ткань, на которой я лежу и в которую одета, металл каркаса кровати, дерево тумбочки, стекло, обивка мебели, ковер на полу – всему присущ свой, отличительный, неповторимый запах, который я различаю и запоминаю сразу, едва он попадает в плен чутких рецепторов моего сверх-обоняния. Существует еще один аромат, намного более богатый и насыщенный, чем все прочие. Слишком сильно он отличается от остальных. Он ближе остальных, очень близко. Я облизываю губу, чтобы ощутить вкус... Кровь! __________________________________ * - Помни о балансе, Хранитель.
Глава 23
Глава 23. Меж огнем и водой.
«Кровь на моих губах!?» - я оцепенела, мгновенно остановила движение воздуха через легкие и с опаской прислушалась к напряженным до предела чувствам. Огонь нестерпимой жажды, жжение и спазмы в желудке, непреодолимое желание свежей крови, следуя которому из головы должны тот час исчезнуть все мысли, сменившись одной – звериным голодом. Прямо сейчас, явственно ощущая терпкий многогранный вкус, я должна озвереть, сойти с ума от боли, однако... На деле я даже глаз не открыла, продолжая лежать без малейшего движения. Ни запах, ни даже вкус крови не пробудил во мне большего интереса, чем секундное отвлечение на глубину восприятия, которой человеческое тело обладать не могло. Значит, я обратилась. А если так, то почему я не чувствую жажды? Почему так убийственно спокойна и равнодушна? Почему рядом со мной чужой аромат и... мысли не те, не того, кого я хочу слышать. - Что происходит? – я открыла глаза, резко села, затем не менее резко встала на ноги. Все почти одновременно с разницей в миллионную долю секунды, настолько стремительно, что я не заметила собственных движений. – Где Джон?! Я прошлась по комнате взглядом, крутнулась на месте и снова застыла, как парализованная. Окружающее пространство показалось мне неправильным, не просто неправильным, деформированным, сломанным: воздух наполнен пылью, витражная стена покрыта густой сетью микроскопических трещин и разводов с одной стороны, влажными следами дождевых капель с другой; ковролин на полу тоже весь в пыли, какой-то он чересчур прозрачный, сквозь плетеные волокна отчетливо проступает металлический блеск пола. Графин с водой на тумбочке мерцает бликами, на округлом стекле полно мелких трещинок и моих отпечатков, в самой воде – инородных частиц. На обивке дивана царапины. Они портят естественный замысловатый рисунок черной кожи. Черной, со странными переливами, которых прежде я в упор не замечала. На одном из подлокотников – три моих волоса, смазанные отпечатки ладоней, частички... шелковой ткани. Да, именно шелковой. Я отличила характерный блеск волокон, учуяла запах. Все вокруг изменилось, перестало быть идеальным для моих всевидящих глаз, и мрак отныне ничего не скрадывал, наоборот, выделял, подчеркивал изъяны. Трещинки, царапинки, вмятины, выступы, каждая складочка на покрывале и простыни, каждая зацепка нити, каждая отдельная чешуйка на кованом теле змеи, вьющейся массивными кольцами в изголовье кровати; мерцание ее зеленых глаз-изумрудов... Лишь одно осталось прежним в моих новых глазах, лишь одно не претерпело изменений – она, Мила. Ее лицо, как прежде, совершенно. Гладкая кожа, отсветы молний, играя на ней бликами, подсвечивают ее, кажется, всеми существующими оттенками голубого, подчеркивают ее идеальную гладкость. Овал лица в обрамлении русых волос, нос, губы и особенно глаза. Их цвет – переливающийся алый с вкраплениями более темных тонов. Живой и изменчивый блеск в них, каждая тончайшая линия радужной оболочки – преддверие в сознание девушки, в совершенно иную Вселенную. Только вот незадача... И как это я прежде не заметила? Предельное напряжение в каждой совершенной черте, не только в ее лице, но и во всем теле. Она неподвижна, точнее, ее тело неподвижно, а лицо... меняется, смещаются блики, уголки губ взмывают вверх, образуя на гладкой коже близ рта темные складки оскала, пухлые губы расходятся, обнажая кристаллические, прозрачно-белоснежные клыки. Теперь я ясно вижу, что они не белые, какими казались мне - человеку, а именно прозрачно-белые. И тот звук, что рвется сквозь них, сливаясь с тихим скрежетом... Ее грудь мелко, но заметно дрожит. Рычание зарождается в ее животе, медленно движется к горлу, задерживается там на целую секунду, но после все же вырывается на волю раскатистым рыком. Она сужает зрачки и тут же меняет положение своего тела, изгибается, как львица, готовая к прыжку... на меня. По очевидной реакции ее тела, по мыслям и чувствам в ее раскрытом как книга сознании, я догадалась о намерениях очень быстро, мгновенно, однако мое тело не сочло нужным ответить должным образом. Я не захотела, да и не смогла зарычать на нее. Я не зашипела, не изогнулась, не оскалила клыки и уж тем более не испугалась ее поведения, хоть и почувствовала довольно сильный укол раздражения от того, что на меня так нескромно, без причины, рычат. Все было мне в новинку, все отвлекало, взгляд стопорился на каждой мелочи, разум жаждал заполнить образовавшуюся в нем бесконечность свободного места всем, что видели мои глаза, улавливал мой слух, чувствовали мой нос и кончик языка. Отдать предпочтение чему-то конкретному было крайне сложно, но один вопрос все же главенствовал над избытком новых чувств и первостепенными желаниями. «Джон!» - я отчетливо повторила его имя в своих мыслях, концентрируя на нем максимум внимания. В комнате его не было, как и нигде поблизости – в этом я была абсолютно уверена. – Где он? – повторила я свой прежний вопрос, ощутив, как внутри меня формируется совершенно новое, неведомое прежде чувство: что-то отдаленно похожее на человеческое беспокойство и тревогу, только в сотни, нет, в тысячи раз сильнее. Не успела я толком разобраться и получить ответ на вожделенный вопрос, как снова самозабвенно отвлеклась. На искаженное призмой воды отражение в стеклянной плоскости стены. Незнакомое мне, чужое, завидев которое, я оторопела. Каждый мускул моего тела напрягся, как струна. Все чувства синхронно объединились в одно могучее, направленное на защиту. Отражение в точности повторило за мной. Я увидела, как меняется в пространстве ее тело, концентрируется взгляд,.. знакомый мне взгляд. Что-то общее в форме глаз, совсем немного в лице, в основных линиях... «Ну, нет! – мгновенно взбунтовалось сознание. – Это не я! Это не могу быть я! Не похожа! Я не могу так выглядеть! Это ведь должно быть мое прежнее тело, измененное, но... никак не до ее облика! Что в ней схожего со мной? Ее стать, неподвижность, лицо... внешность в целом. В чем-то она похожа на совершенную Милу: та же бледная, гладкая, с легким свечением, кожа, та же выразительность и утонченность черт... А волосы! Точно не мои! Все пряди, каждый волосок одной длинны, по пояс. Гладкие до глянца пряди одна в одну, вьются сверкающими в росчерках молний кольцами, создавая объем у самого корня, волнами ниспадают книзу, обрамляя прекрасное незнакомое лицо. - Глаза, - вслух произнесла я, запоздало осознав, что у всех представших передо мной прекрас имеются и пугающие странности. – Почему они не покраснели? – на миг я опять отвлеклась, вслушавшись в странно высокий и мелодичный звук своего голоса, но потом все же вернула внимание глазам. - Почему остались карими? Я не вампир? Что-то не так! – неожиданно для себя самой прокричала я, тряхнув головой, чтобы отвлечься от разглядывания в отражении особенностей собственного тела, облаченного в свободного покроя хлопковую рубашку, в которую меня, видимо, одел Джон... или Мила, нет, скорее, Джон... – Какая разница! – с растущим по экспоненте раздражением, я закрыла глаза, сосредотачиваясь на самом близком звуке – своем ровном и ничуть не меняющемся вслед за эмоциональными всплесками сердцебиении. «Сердцебиение! Разве мое сердце не умерло до первого глотка крови? Разве это не отличительная особенность того, кем я стала?..» - ДЖОН! – я нетерпеливо прокричала его имя, отметая тем самым все прочие мысли и снова возвращаясь к интуитивному беспокойству. – Где он? – я перевела взгляд на вампиршу, от чего та мгновенно перестала рычать и по неведомой мне причине вдруг попятилась назад. – Где все? – до моего сознания внезапно дошло, что звуковой фон, доступный моему обострившемуся слуху, прямо сейчас неестественно беден. По близости, в черте города, кроме новобранцев, голодных и справедливо разъяренных обращением с ними Древних, никого не было. Никто не говорил, не мыслил, не рассекал воздух движением, не дышал, не прикасался к выведенным из строя приборам. – Что случилось? – произнесла я одними губами, задержав вопросительно-подозрительный взгляд на пистолете, стиснутом в белых пальцах Милы как в тисках. – Джон?! – мой голос вновь прозвенел в тишине и, подхваченный ударом грома, улетел куда-то за пределы помещения, туда, где я могла найти ответ. В пространство, где существовала Селина. «Чужой!» - сознание пронзил одиночный импульс цифрового пространства, за которым последовал непрерывный поток информации, представляющей собой полный отчет событий последних шести часов. При этом, на каждый килобайт данных непременно приходилось одно сообщение о постороннем вмешательстве в систему и чужеродных программах, вписанных в зияющие дыры киберпространства. - Селина, перезагрузи систему с последующей отменой всех последних изменений. Мне нужен полный доступ к спутникам. А ты... – я уделила должное внимание свежему ментальному следу, повинному в созерцаемом мной бардаке. – Вон отсюда! Сию секунду! – сгруппировав доступную мне энергию в мощный импульс, я послала его через все уровни киберпространства в разум незваного гостя. Вдали от меня он взревел от невыносимой боли, на что я лишь мстительно улыбнулась, испытав небывалое удовлетворение. Мое сознание снова вернулось в четыре стены комнаты, но чуткий слух по-прежнему остался за ее пределами, собирать для меня информацию. Вот и желаемый звук, умеренно долгий, затихающий по мере своего распространения – аварийное отключение искусственного интеллекта. Везде по городу гаснет свет, с тихим шелестом где-то на нижних уровнях центральной башни синхронно поднимаются над постаментом все три МНТ. Воцаряется тишина, время от времени разрываемая буйством стихий взбунтовавшейся планеты. - Нужно сладить с новообращенными и объяснить им, что голов они лишились не просто потому, что Александру так захотелось, - я посмотрела на Милу, которая уже совсем прижалась к стене, постепенно проминая в ней гравюру собственным телом. – И ты этим займешься. А сейчас отдай мне пистолет, - стремительнее, чем хотела, я вскинула руку в просительном, отчасти даже требовательном жесте. Отсвет молнии попал на кольцо, напомнив мне одну важную вещь. Я тут же метнулась к прикроватной тумбочке, совершенно не ощутив собственного движения. Было похоже на мгновенный полет. Еще миг, и вверх по моей руке заструилось электричество, порожденное предметом на раскрытой ладони. Кольцо на безымянном пальце засветилось. В рубинах, усыпающих браслет, отразилось мое лицо. Мысли тут же потекли в ином направлении, в предрассветный горный пейзаж, напомнивший мне о прежних чувствах, эмоциях, прикосновениях, объятиях и... его присутствии рядом. Тряхнув головой, я с трудом принудила себя вернуться в настоящее, потакая магнетизму и невидимой неразрывной связи, что за считанные мгновения формировалась меж двумя элементами единого целого. Мою руку от кисти до кончиков ногтей на пальцах обтекало метавещество, напоминающее гель, которое тут же проникало под кожу, намертво сливаясь с моим телом и черпая энергию из пульса на моем запястье. Плотно сидящий аксессуар, видимый, но невесомый и в тоже время неподступно защищающий одну из точек жизни моего тела. Закрыв глаза, я попыталась ввести наручное устройство в общую сеть, связаться с другими, определить местонахождение Джона, однако меня поджидала лишь тишина и пустота. Ни одного сигнала или ответа, или биения сердца. Распахнув глаза от шока, враз пронзившего все мое неподвижное тело, я мгновение спустя оказалась у двери. - Отойди, - обронила я тихо, четко и быстро, вынужденная замереть перед преградившей путь вампиршей. - Он приказал никуда тебя не выпускать, - быстро затараторила девушка, испуганно сжимаясь под моим взглядом. – Полковник Шеппард меня просил... - Займись новичками, – я сделала еще один шаг вперед, и Мила отпрыгнула в сторону, будто бы я ее оттолкнула. Не теряя зря времени, я устремилась вперед по коридору, очень стараясь не отвлекаться на то, что чувствовала, когда рассекаемый воздух ласкал кожу, босые ноги едва касались мраморного пола, а легкий хлопок рубашки тихо шелестел при движении. От всего этого многообразия качественно новых ощущений внизу живота медленно рождалась эйфория, которой упрямо отказывалось придаваться сознание, полнясь такой яростью, что все тело начинала бить мелкая дрожь. Часть меня хотела как можно скорее разобраться в произошедшем и кинуться сломя голову на поиски Джона. В то же самое время другая часть моего сознания всерьез боялась оказаться в Атлантиде. Я медлила с телепортацией, потому что не представляла, чего ожидать от своих несосредоточенных, стремительно перескакивающих с одного на другое сверхчувств, при встрече с живыми объектами, если даже неживые порождают во мне такую эмоционально-чувственную бурю, что сконцентрироваться на конкретном предмете не представляется возможным. В отличие от живых людей, пыль в воздухе не думает, стекло не испускает эмоций, а у мраморных стен не бьются сердца. Насколько новой и незнакомой окажется человеческая жизнь, попав в ловушку моего нынешнего слуха, зрения, обоняния? Что если я не смогу сосредоточиться на важном, а стану отвлекаться по пустякам? «Нет! Джон важнее! О нем я просто не могу забыть! И мои друзья! Мои люди ждут помощи! Что, если в эту самую секунду, прямо в момент моих раздумий чье-то сердце сжимается последний раз, потому что какая-то тварь высосала из тела всю кровь? Что, если опасность угрожает моим друзьям? Моему маленькому другу, чья жизнь только началась?» - ЭЙ! – я окликнула звенящим, как хрусталь голосом, переместившись точно в то место, что секунду назад было лишь нечеткой картинкой-видением в моем сознании. – Для тебя обед закончен, не начавшись! – не касаясь, я лишь пристально смотрела на затылок вампира в течении нескольких мгновений, после чего тот сам оставил Тейлу, с диким ревом схватившись за голову. Чтобы он в конвульсиях ненароком не придавил собой атозианку, я брюзгливо пнула его ногой в сторону, не подозревая о том, что от такого пинка он пролетит через весь коридор, попутно содрав с пола слой мрамора, и проломит стену. – Ребенка оставь! - монотонно приказала я, подняв глаза на женскую фигуру в глубине комнаты и проделав с ней тот же фокус, что и пару секунд назад с ее напарником. Вопя и содрогаясь, вампирша свалилась, как подкошенная, в полуфуте от детской кроватки. Сполна удовлетворенная эффектом, я подала руку Тейле, поднимая ее с пола. – Все нормально? – спросила, стараясь при этом не смотреть на нее прямым взглядом. Только удостоверилась, что ей не успели нанести серьезных повреждений, и избавила от последствий внушения клыкастой двойни, добившись испуганного, но осмысленного ответного взгляда. – Все будет нормально, – доверительно пообещала я, после чего прошла в комнату, чтобы за волосы вытянуть оттуда верещащее существо. Я очень старалась не стопорить мысли на том, с какой невероятной легкостью все это делаю, полностью отдавшись затопившему меня инстинкту защищать попранную собственность. – Отбор и трапеза закончены! – я прокричала, слегка откинув голову назад, точно уверенная в том, что на сей раз услышана всеми. - Каждого касается! И тебя, Фамис, в частности! Отпустив вампиршу, я поспешила убедиться, что как она, так и ее друг уже стряхнули с себя последствия моей ментальной атаки и гарантированно последуют за мной. Бежать было еще удивительнее, чем идти, потому что мои ноги совершенно не касались поверхности, будто бы я летела вперед, не ощущая самого движения. Только воздух гладил обнаженную кожу и развевал за спиной волосы. Я совершенно не тратила сил, не чувствовала сопротивления, не теряла ощущение положения в пространстве. Сперва я бежала по лестнице, преодолевая по ступенькам этаж за этажом, но потом внезапно осознала, что для меня теперь неважна опора. «Верх, низ, вертикаль, горизонталь, пол или потолок? Какая теперь разница?» - с этими мыслями я резко развернула корпус тела, непринужденно нырнув в пустоту между этажами. С губ сорвался восторженный короткий вскрик, когда я беззвучно приземлилась на дно пустоты, чуть поджав ноги к телу, а одну руку выставив перед собой перпендикулярно полу для опоры. Подножье главной башни, первый, скорее даже подводный этаж, если учесть, что какая-то часть Атлантиды находится под поверхностью воды, зал энергораспределения и порт входа в ядро искусственного интеллекта. Они были моей прямой целью, достичь которую оказалось так поразительно просто и невероятно быстро. Мое тело полнилось сверхъестественной силой. Впервые за очень долгое время я не чувствовала физической боли, дискомфорта или усталости. Ничего подобного – лишь естественность и легкость, будто я все свое существование только тем и занималась, что убегала от разъяренных врагов и сигала с высоты восьми этажей на мраморную поверхность. Кроме того, я всерьез рассчитывала, что меня догонят... Почему нет? Я оказалась быстрее? Опаснее? Неважно, над этим можно подумать позже. Едва я добралась до вожделенного помещения, сознание мгновенно переключись на более насущные проблемы. Несколько мгновений я созерцала перед собой треугольный постамент с тремя светящимися цилиндрами энергетических модулей и консолью управления, поверхность которой покрывал рельеф Древних иероглифов, затем подлетела к ней почти вплотную, уверенно опустив раскрытую ладонь в углубление трапецеидальной формы. Я знала, что прямо сейчас не могу себе позволить долгого общения с Атлантидой, поэтому не стала погружать свое сознание в ее матрицу глубже, чем необходимо для ее полного отключения и прекращения энергоснабжения. Спустя несколько секунд над постаментом одновременно поднялись все модули, их свечение постепенно угасало, вместе с ним исчезал свет в зале, затухала подсветка ближайших консолей. То же самое в эту секунду происходило по всему городу от центральных помещений с важным оборудованием и компьютерными серверами, до складов и уборных. Окружающее пространство погружалось в темноту, от которой менялся цветовой спектр, становясь более контрастным. На полуслове, вернее, на одной минуте оборвался обратный отсчет самоуничтожения. С отключением основных и побочных систем в минимальной степени очистился звуковой фон, отделив живые звуки от тех, что создавали чужаки. Я искала Джона, пыталась его почувствовать, услышать, учуять его запах, связаться ментально, но все было четно. Абсолютно все, кроме, пожалуй, запаха. Его я безошибочно смогла распознать среди тысяч прочих, притом, точно знала, что этот единственный принадлежит Джону. Он обжег мне ноздри и горло, запав намного глубже, чем другие. Гораздо глубже, чем насыщенный, стойкий аромат человеческой крови. Приблизившись к залу Врат, я сбавила скорость едва ли не до прежней, человеческой, анализируя собственные чувства и напряженно вслушиваясь в незнакомые реакции нового тела. Я чуяла кровь, много крови, в моем сознании громко бились человеческие сердца, и я искренне не понимала, почему меня не влечет к этому влажному трепету, почему рот не наполняется слюной, почему нет голода? Еще я боялась, что жажда лишь ждет своего часа и вспыхнет тогда, когда я меньше всего буду к ней готова. Я не знала, чего ожидать, но была уверена, что мне нужно именно туда, в зал Врат. Со всех сторон ко мне летел звук их перемещения. Все те из вампиров, кто еще был в городе, направлялись сейчас в главную башню. Они шли за моим запахом. Я слышала их разговоры: между собой, реплики, брошенные ими в адрес людей. Мой слух ловил каждое их слово, которое тут же попадало в глубины моей памяти, как будто сохранялось на карту памяти в диктофоне. А еще запахи... чужаки двигались, воздух двигался, менялась концентрация частиц в нем, словно со всех сторон дул ветер, с каждым порывом принося новую информацию. - Джон! – я встрепенулась, неожиданно ощутив волну его аромата. Настолько сильного, что я подумала, будто он стоит сейчас у меня за спиной. Я обернулась, взметнув волосами, но разочарование не заставило себя долго ждать – Джона там не было. Только его запах. Мое подсознание, заполненное информацией и связными видениями генетической памяти, безжалостно твердило, что такой стойкий запах в отсутствии его обладателя возможен только в том случае, если... Каждая клеточка моего тела сжалась от ужаса, настолько сильного, что я приросла к месту и не смогла пошевелиться, даже когда услышала за спиной движение, размеренный стук бессмертного сердца и боковым зрением заметила направленный в мою сторону удар. Инстинкты среагировали в последний момент, отдельно от по-прежнему пребывающего в глубоком трансе сознания. Мое тело изогнулось, уклоняясь от атаки, и даже более того, за кувырком назад, от которого у меня-человека гарантированно сломался бы позвоночник, последовал реванш. Встав на ноги в шести футах от того места, где стояла прежде, я развернулась к нападавшему и рукой нанесла ответный скользящий удар по бледному, в венах, лицу. Воздух мгновенно наполнился запахом крови, на гладкой белой коже образовались сразу пять продольных линий, а ногти моей правой руки окрасились темно-красный вязкой жидкостью. Громогласный рык ярости и боли обрушился на мой слух, но мне это было безразлично. Вскинув руку с наручником, я направила в браслет и кольцо часть своей энергии, тут же преобразуя ее в вязкий, похожий на плазму шар, который, едва успев сойти с ладони, образовал у моих ног кучу черного пепла, испускающего в воздух волны приторно сладкого, удушливо-сиропного аромата сожженной плоти. Расправившись с неожиданным препятствием, я продолжила свой путь к залу Врат, теперь уже отослав к чертям все сомнения и анализ своих ощущений. Чувствительность зашкаливала под потолок, качественно новый уровень ярости бурлил во мне, как магма в готовом извергнуться вулкане. Они все здесь были, в воздухе до сих пор витают их запахи, но их самих нет. Никого! Из тринадцати никого не осталось,.. и Джона тоже. Спокойно, не обращая никакого внимания на прямые оклики, мысленный призыв и их непосредственное присутствие в каких-то футах от меня, я прошла через разрушенное до основания помещение, легко преодолевая преграды в виде деформированных конструкций, выбитых кусков стен, сдвинутых мраморных плит и стержневых обломков арматуры. Идти фактически по трупам, их фрагментам и телам раненых стоило мне больших, поистине исполинских усилий, но я заставила себя оставаться безучастной к тому, что вижу и ни разу не склониться, чтобы помочь. Мой немигающий взгляд был прикован к одному лишь предмету у противоположной стены. Его я заметила почти сразу, хоть он и был наполовину погребен под колонной и засыпан пылью. Также не спеша, не совершив ни одного резкого, провоцирующего движения, я отодвинула ногой обломок и расчистила стеклянную пыль, после чего медленно опустилась на одно колено, внимательно изучая рукоять пистолета. Оружие сохранило на себе запах Джона, металл рукояти в точности повторял контур некогда сжимающих его мужских пальцев, витиеватые буквы «J» и «S» причудливо сплетались, образуя инициалы. Медленно обхватив рукоять в месте оттисков, я прошлась внимательным взглядом по всему периметру зала. Кровь была везде, но один след будто бы сигналил моим чувствам. Целая лужа крови недалеко от Врат, а в противоположной от нее стороне – смазанный, протяжный след, обрывающийся в некоторых местах, после возникающий вновь. Словно что-то катилось... Все мое тело содрогнулось от четкой, красочной иллюстрации того, что произошло здесь за время моего непозволительно долгого отсутствия. Глубоко шокированное сознание словно отключилось, стремительно улетев в прошлое, в тот его момент, когда Джону отрывали голову. Из моего горла вырвался непонятный, пугающий звук, а живот мгновенно свело судорогой ужаса. Надежно зажав в руке оружие, но совершенно не заботясь при этом о его целостности, я молниеносно переместилась к ближайшему кровавому следу. Провела рукой, окуная ладонь и пальцы в холодную жидкость, поднесла к лицу, как можно глубже вдохнув аромат. Сомнений не осталось – ЕГО. Моего Джона обезглавили! Каждая клеточка тела сжалась, каждая мышца напряглась, показалось даже, что волосы на голове и мельчайшие волоски на моем теле встали дыбом от мощнейшего взрыва, создавшего, казалось бы, зияющее отверстие в моей груди. Подняв взгляд на образовавшееся вокруг меня плотное кольцо кровопийц, я тихо, от неуверенности, смогу ли говорить, членораздельно произнесла: - Кто это сделал?
Вопрос изначально являлся риторическим, с уже известным мне ответом, но за миг до этого я испытала жгучую потребность спросить. Непременно вслух, остановив невидящий взгляд на одном единственном лице из десятка обращенных ко мне в эту секунду. Я ощущала, как внутри меня все буквально с ног на голову переворачивается, меняется по второму кругу за последние сутки. Они скалили клыки и упреждающе, глухо, рычали, все сильнее смыкая кольцо вокруг меня. О, как же сильно я жалела, что не могу оскалиться и зарычать в ответ! Выпустить зверя, чтобы он заглушил человеческое, обременительное в этот миг сознание, обнажить клыки и слепо бросится в прямую атаку с очевидной целью – растерзать всех на куски голыми руками, порвать на части клыками, заживо вырвать и сжечь их сердца! Я так страстно этого желала, что все прочее растворилось в этом единственном желании. Меня с головой затопила ненависть и болезненное желание незамедлительного возмездия. Несмотря на это, я очень медленно поднялась с колен. Быстро не получилось, тело, казалось, застыло в одной позе. Один из них отделился от кольца и явно вызывающе сделал нарочито медленный шаг мне навстречу. Я не дернулась, пристально следя за его движениями и действиями остальных. Я не открывала сознания, не пускала в ход ментальные возможности, не желая слышать ни одной их порочной, насквозь пропитанной смертью мысли, хоть это и могло бы, наверное, дать мне преимущество. Не в нем сейчас дело, ибо если я позволю себе почувствовать их эмоции, то, как они убивали, через их сознания случайным образом увижу схватку Джона с Фамисом... Я не знаю, что со мной тогда будет, поэтому я надежно скрыла свой разум. Максимум, на который меня хватило, – это удостоверится, что в эту конкретную секунду, там, позади меня никто не умирает и никому не нужна срочная помощь. Удостоверилась, но облегчения не почувствовала, лишь усилившуюся, жгучую боль в груди. Вампир, тем временем, приблизился еще на шаг, замерев в футе от меня, склонил голову, с горящим в алых глазах интересом задумчиво рассматривая меня. Я ощущала на своем лице его дыхание, чуяла его запах, почти человеческий запах от свежей крови, которой был наполнен его рот и вены во всем его теле. - Какие необычные у тебя глаза. Какая сдержанность перед соблазном первой крови. Какая убийственно спокойная реакция на гибель друга. Ты покажешь нам клыки, радость моя? Создатель должен быть уверен... – тут он медленно протянул руку и взял меня за подбородок, чем спровоцировал вполне адекватную реакцию: я оттолкнула его руку. Мое сознание до сих пор витало где-то очень далеко от места событий, поэтому я не могла думать о силе удара. Корпус его тела лишь слегка накренился в бок, следуя по инерции за отвергнутой мною рукой. – Агрессивная куколка! – прорычал он раздраженно, после чего отвел руку за спину, замахиваясь для удара наотмашь. Я легко могла бы его остановить, но не стала, и мгновение спустя услышала громкий, как громовой раскат, хлопок от соприкосновения его ладони с моей щекой. Моя шея должна была вывернуться в противоположную сторону от такого удара, а сама я – пролететь в воздухе приличное расстояние и рухнуть замертво на облитый кровью пол, однако на деле ничего из этого так и не произошло. Моя голова лишь немного отвернулась в сторону, боль и вовсе отсутствовала. Вместо нее во мне с новой силой запылала ярость. Я ощутила такую гремучую смесь отнюдь не светлых чувств и эмоций, что могла бы в одно мгновение уничтожить вся и всех в радиусе десятка миль. Могла бы и не шевелится вовсе, чтобы это сделать, но я не хотела для них столь легкой смерти. НЕТ, черта с два! Не заслужили! Стремительно выставив перед собой руку, я сжала пальцы на шее вампира, с наслаждением слушая хруст его костей. На мгновение мной овладел неподдельный ужас от осознания собственной силы и того, насколько легко я могу отныне убить существо, которому даже могучие селинцы со всеми своими дарами не смогли ничего сделать. Замешательство продлилось ничтожно короткий период времени даже по меркам вампирских сознаний, поэтому моя первая жертва не успела даже сопротивления оказать, прежде чем я обрушила вторую руку на его плечо, удерживая тело надежно прижатым к полу и теперь абсолютно беспрепятственно отрывая голову. Каждый вопль, каждый хруст, расползающаяся в месте разрыва кожа и, наконец, кровавый фонтан и голова в моей руке... С силой отбросив ее в сторону, я рефлекторно нажала на курок пистолета, с громкими хлопками выстрелов выпуская пули в успевших приблизиться почти вплотную врагов. Я не особо размышляла над тем, откуда такая ловкость в обращении с тем, что прежде редко попадало ко мне в руки, откуда меткость профессионального стрелка в сочетании с отточенными до рефлекса движениями тела, когда я уклонялась от ударов, захватов и извращенных выпадов, умудряясь нападать в ответ. Прямо сейчас мое тело творило такое, чего прежде не то что не могло, но даже не представляло, что это предусмотрено законами природы. Мне было глубоко безразлично, на каком расстоянии от пола и в каком положении я нахожусь. Когда тело выгибалось колесом для кувырка или сжималось для прыжка в высоту, я принимала это как данность и благодарила память Джона за переданные мне умения, уловки... Используя стену, как опору, я пробежала по ней, сделав кувырок и тем самым освободив свои руки, после чего почти одновременно вырвала первые позвонки, соединяющие шеи с головами у обоих вампиров. ... и хитрости, благодаря которым вокруг меня, прежде содрогающейся от одной лишь мысли об убийстве, образовался свежий слой из крови и деформированных частей расчлененных тел. От вида всего этого: плоти с торчащими из нее прозрачными, а значит, невероятно прочными и, тем не менее, сломленными мной костями, – я не испытывала отвращение, ничего подобного. Лишь чувство слабого отмщения за все те смерти и страдания, что эти чудовища учинили в Атлантиде всего за час своего присутствия, за тех, кого они успели забрать, за Джона... Хотя, похоже, что я непозволительно форсирую выводы. Месть за Джона только впереди! - ФАМИС! – звучно призвала я. – Иди сюда, мразь красноглазая! Хочу проверить, насколько сейчас тебе поможет твой дар! - Элизабет, берегитесь! – окликнул чей-то хриплый голос, и в тот же момент мой обостренный слух уловил шелест воздуха, рассекаемого запущенным в свободный полет предметом удлиненной формы. Я стремительно обернулась. Как раз вовремя, чтобы остановить кристаллический кол в каком-то дюйме от своей груди, рефлекторно отклонившись при этом назад, не позволив острию коснуться кожи. Посмотрев в ту сторону, откуда донеслось предупреждение, я увидела Розмэри. Выглядела она до неузнаваемости жутко, но это была она, живая, пусть и сильно изувеченная. Благодарно кивнув, я вернула заслуженное внимание тому смельчаку, который секундой прежде рискнул меня заколоть. - Еще жив? – презрительно хмыкнула я, глядя на Кибернетика теперь уже своими собственными глазами, а не через цифровое пространство. – Ну, так сдохни! – я молниеносно выбросила в пространство мощную волну телекенетической энергии, которой вампира буквально вдавило в стену. После чего перевела взгляд на его шею. Секундная концентрация – и раздался хорошо знакомый хруст, тело безвольно сползло по стене на пол и... тут же исчезло, подброшенное в воздух двумя озверевшими вампирами, извергающими из себя физически ощутимую ненависть и жажду куда более содержательной расправы для незваного гостя, нежели свернутая шея. «Поддерживаю! Вперед, мальчики, он ваш до последней капли!» - я удовлетворенно кивнула, видя, с каким остервенением Эйден и Лион впиваются с двух сторон в выгнутую для пущего удобства шею чужака. – Розмэри! – я рванулась было на помощь девушке, так опрометчиво забыв при этом о самом главном персонаже. К счастью, он не преминул о себе напомнить, слетев, как гигантская летучая мышь, с балкона, и приземлившись в нескольких футах напротив меня. Капюшон соскользнул с его головы, из-под широкого рукава накидки показались черные в перчатках пальцы, сжимающие кристаллический кол. Я ухмыльнулась сквозь зубы, вздернув подбородок, и крепче перехватила свое трофейное оружие. Один на один! Око за око! Кровь за кровь! Прямо сейчас я была готова к самой жесточайшей и кровавой схватке. Его крови я жаждала как ничьей другой, но так же знала, что прежде мне придется уничтожить всех остальных. И я уничтожила. Пришел его черед! Я бросилась в атаку первой, отказываясь дольше ждать. Мои пальцы с первой попытки уже коснулись его, хватательным движением сорвали и отбросили в сторону накидку. Выпад, удар, кувырок через голову, перехват, снова удар, на этот раз ногой в челюсть. С упованием я слушала, как ломаются от удара кости и наблюдала его полет. Жаль недолгий, ибо он быстро вновь определил для себя положение пола и потолка. Я приготовилась к прыжку, чтобы сократить образовавшееся меж нами расстояние, но что-то вдруг заставило меня остановиться. Сперва я не поняла, что, но через секунду живот с правой стороны пронзила резкая боль. Я замерла в растерянности. Мало того, что боль, которую я уже списала за неактуальностью в жизни после смерти, так еще и беспричинная. Я опустила взгляд, чтобы посмотреть на то место, и ничего не обнаружила. Боль, меж тем, вспыхнула с новой силой, теперь выше, под ребрами. В глазах потемнело, чем сполна воспользовался мой противник, обрушив на меня всю мощь своего акробатического выпада. В ушах засвистел воздух. Впервые с момента пробуждения в новом облике я потеряла равновесие, шарахнувшись со всей дури в одну из чудом уцелевших стеклянных стен. Естественно, размозжила ее в дребезги, пролетела еще фут до более стойкого препятствия, после чего рухнула на осколки, успев только минимально сгруппировать тело и выставить перед собой руки. Ни удар, ни полет, ни осколки, которые прямо сейчас крошились подо мной в пыль, не причинили мне вреда, не вызвали даже слабых отголосков болевых ощущений, в то время как режущая боль в животе не отпускала, становясь сильнее. Я знала, что Фамис не дремлет, и в эту секунду, пока я лежу на осколках, не в силах подняться, он имеет реальную возможность прикончить меня... - Чее-ерт, - простонала я сквозь стиснутые зубы, видя по правую сторону от себя, совсем близко, его силуэт. Он приближался медленно, смакуя каждое мгновение моей беспомощности. Не выдержав, я издала низкий стон. В глазах стало совсем темно... ...Чья-то другая фигура вдруг четко обосновалась перед моим мысленным взором. Очень похожая на Фамиса, в черной накидке с капюшоном, в глубине которого скрывалось неразличимое лицо. Тонкие пальцы в черных перчатках так же, как до этого мой противник, сжимают кристаллический предмет. Не кол – короткий кинжал с зазубринами по обоим краям прозрачного лезвия. Он весь, почти до рукояти в крови, а моя боль становится невыносимой. Вместо ожидаемого крика из горла вырывается полноценное звериной рычание, смешанное с воем. Едва только повреждения регенерируют, их наносят вновь... и вновь. Замкнутый круг. Горло и все тело изнывают от боли и растущей с кровопотерей жажды. Руки и ноги надежно скованны кристаллическими кольцами, освободится едва ли возможно, особенно, когда на живую делают харакири. В эмоциях ярость, всепоглощающая ненависть и невыносимая боль, никак не относящаяся к вспоротому животу. Она мертва... «Джон, - прошептала я мысленно, поняв и оказавшись на мгновение в источнике своей странной боли. Не моей, его, что почти равнозначно, ведь теперь мы – единое целое. – Любимый... – в первое мгновение я не нашлась, что сказать, но потом почти прокричала в собственной голове. – Джон, не верь им! Не позволь сделать с тобой то же самое, что они сделали со мной! Не верь ни единому слову! Я жива, слышишь?! Жива!» - Ты лжешь! – раздался надо мной равнодушный голос. - Сейчас жива, а через секунду, – он резко поднял меня за шею над полом, выдернув тем самым из бессознания и безжалостно оборвав ту единственную ниточку, неожиданно связавшую меня с любимым, - мертва. Вы – ахиллесовы пяты друг друга! Его боль – безотказное оружие против тебя. Миг твоей боли – и он уже в цепях, - когтистая лапа, в которой без труда уместилась вся моя шея, сжалась на моем горле. Оборвалась тонкая цепь с подвеской – и металлический пегас с тихим звоном упал на пол. - Не прощу! – прохрипела я, стойко встретив его взгляд. – Боли Джона... никогда и ни за что! – подняв свободную руку, я с ненавистью впила ногти в тыльную сторону его сжатой ладони и вырвала целый кусок. Обеспечив свободу своей шее, ударом ноги отбросила противника, вложив в удар максимум доступной силы. Через зал он пролетел почти также незаметно, как я оказалась на краю балкона, чтобы воочию наблюдать гигантские трещины в несущей стене башни, паутиной расходящиеся от того места, куда врезался вампир. Мгновение – и вся конструкция начала рушиться. Куски мрамора, металла и цветного стекла от некогда существующего витража устремились наружу, за пределы башни, образуя зияющую дыру. - Стой! – предостерегла я Форда от намерения последовать за тварью, очевидно, всерьез решившей переосмыслить все сомнительные преимущества своего положения и попытать удачу сражения в другом месте планеты. – Ублюдок мой! - в гигантском прыжке преодолев расстояние от балкона до самого края пропасти, я посмотрела вниз, вслед стремительно улетающим потокам дождевой воды. Находясь на приличной с точки зрения человека высоте от подножья, я видела и автоматически рассчитывала все: расстояние, угол приземления, кривизну поверхности. – Нет! – я стремительно отвела руку в сторону, удерживая Эйдена от новой попытки. – Не смей! Он мой! – произнесла я с вызовом и шагнула навстречу содрогающимся платформам пирсов, омываемых беспокойным океаном. Приземлившись, как кошка, на четыре лапы, я не раздумывая, нырнула в пенящийся водоворот, являющийся чем-то вроде естественного бассейна, ограниченного со всех сторон высокими бортами пирсов. Сила и плотность воды никак не повлияли на мою скорость, ориентацию или органы чувств. Я больше не нуждалась в воздухе, тело его не требовало, его недостаток остался для легких незамеченным. Особенно в тот момент, когда в поле моего зрения появилась цель, стремительно уплывающая в черные океанические глубины. Все остальное потеряло значимость. Ярость и презрение заглушили во мне все прочие чувства. Я схватила его за ногу и резко потянула назад на себя, сжала руку на шее и потащила к поверхности. «Ты и твой создатель крупно ошиблись, когда вынудили меня убить в первый раз. Это, знаешь ли, затягивает даже самых рьяных пацифистов!» - с этими мыслями я вынырнула из воды, швырнув вампира вверх, все на ту же центральную башню, и с разницей в миллисекунду последовала за ним, оставив не у дел силу гравитации. Мои ногти вонзились в гладкую стену, как в масло. Босые ноги дали надежный упор и прекрасную возможность карабкаться вверх со скоростью ураганного ветра, без труда выслеживая и настигая свою жертву. Именно жертву, до врага он уже не дотягивал. Воспользовавшись ближайшим выступом как опорой для финального прыжка, я оказалась преимущественно выше вампира, схватила в свободном полете за кадык и протащила несколько футов, прижимая к рельефной поверхности. До вожделенного отверстия в стене мы добрались на удивление быстро. Едва мои ноги устойчиво встали на пол зала Врат, я переместила руку с выступа гортани на его загривок, чтобы затем швырнуть вперед головой через все многострадальное помещение. Проделав это, метнулась следом за траекторией полета и всем весом собственного тела вдавила вампира в пол, насев сверху ниже лопаток. Выгнув спину, я прильнула грудью к его спине и тихо, в ярости, зашептала в самое ухо: - Тебе не стоило показывать мне его страдания. Не стоило, Фамис. Не узнав о них, я бы убила тебя быстро, а теперь, - запустив руку в его раскрытую в оскале пасть, я сжала пальцы на верхней челюсти, резким движением вырвав с корнями все передние зубы, включая клыки, - с каждой каплей его боли, что я почувствую, с каждой царапиной на его теле, я буду продлять твою агонию. И если с ним или с кем-то из моих людей случится что-то, что я не смогу исправить, готовься к тому, что я по каплям буду впрыскивать яд в твое тело, чтобы ты подыхал настолько мучительно и долго, насколько хватит твоего десятитысячелетнего иммунитета, - сглотнув слюну и уверив собственное отчаянно сопротивляющееся сознание в том, что это самый быстрый и легкий способ узнать нужную мне информацию, я приникла к шее вампира, стремясь максимально погрузить зубы в вампирскую плоть. В отсутствии у меня клыков это было сложно, не хватало фиксации, кровь из прокуса все время норовила стечь по гладкой коже, но несколько ее капель все же попали мне на язык. Я почувствовала живой вкус и тепло... почти человеческое тепло в своем горле, оно было приятно и сладостно, но не настолько, чтобы лишить меня рассудка и заставить забыть об истинной цели... В моем сознании ярчайшим всполохом возникла комбинация символов Врат, положение искомой планеты в пространстве среди звезд, корабли на ее орбите, даже фрагменты плана комплекса на ее поверхности. Место оказалось мне знакомо. Достаточно. Из его крови я узнала все, что мне нужно, больше пить и раздражать чужеродной субстанцией организм не имеет смысла. Разжав зубы, я принялась отплевываться от выпитой крови в попытках заполнить легкие более-менее чистым воздухом и освободить горло от вязкой жидкости. - Мэри... – все еще прерывисто дыша и седлая вампира, я обратилась к девушке. – Забирай. Тебе его содержимое сейчас куда полезнее, чем мне, - кувырнувшись через голову назад, я напрягла мышцы, взмывая ввысь, к потолку зала. Отсюда отрывался наилучший обзор на окружающее пространство и все происходящее в нем. Зоркие глаза быстро и безошибочно определяли и разделяли цели исходя всего из двух критериев соответственно на две группы: свои и враги. Я удовлетворенно наблюдала за тем, как белокурая вампирша стремительно иссушает свою жертву, забирая его силу себе и восстанавливая свое искалеченное тело. В другой стороне, там, где раньше была главная лестница, Форд и Лион дружным дуэтом лишают еще одно, последнее тело, головы. – Эйден, там! – я указала взглядом. – Это Александр. Всех наших заберите подальше отсюда. Тела, головы, все, что найдете. Чужаков не трогать... Лейтенант! – нетерпеливо закричала я, чтобы отвлечь парня от излишней резни и инстинктивного желания вслед за головой оторвать от чужака и все остальное, растащив его буквально по кускам. – Хватит! Сейчас у нас нет на это времени! – терпеливо дождавшись, пока он обратит на меня свой разъяренный хищный взгляд, я пустила в ход внушение. «Наши люди, Эйден,.. и вампиры. Сделайте то, о чем я прошу: уберите их подальше отсюда». На мою просьбу вслух быстрее всех среагировала Розмэри, оставив обескровленного вампира лежать бесформенным мешком костей у стены и метнувшись спасать членов своей стаи от гиены огненной, что грозила разверзнуться здесь с секунды на секунду. Мои намерения она поняла очень быстро, ровно как и мое нежелание ждать. Дело пошло быстрее, когда к ней присоединились Эйден и Лион, довольно сноровисто разгребающие завалы металла и мрамора. Исходя из всего, что было мне ныне доступно из массива генетической памяти и знаний Творцов, можно сказать, что я повидала многое. Убийство и смерть точно. Вот только на этот раз все иначе, ведь я участвую в этом сама, я вижу куски плоти и пепел своими глазами и знаю, кому они принадлежат. Я не их истинный лидер, не создатель, я – не Кадис, но мне больно от всего того, что я вижу, как, наверное, было бы больно ему. Кроме того, здесь люди – смертные, уязвимые, мои друзья из человеческой жизни, те, кто когда-то пошел за мной в неизвестность и умер сегодня по моей вине... Энергия вырвалась из меня на свободу безо всякого предупреждения, подобно взрыву бомбы или извержению вулкана. Из тысячи тысяч доступных форм она обратилась одной единственной – огнем, немилосердно сжигающим все на своем пути. Я им управляла, даже не просто управляла, - я была им; он был мной. Я направляла каждую его частичку, каждый отдельный язык пламени, будто в эти мгновения мое тело превратилось в огонь. Я знала, чего хочу, отныне у меня была сила, чтобы претворить желаемое в реальность, поэтому я не боясь того, что сейчас моими желаниями целиком и полностью управляли гнев и жажда расправы. Я не пощадила никого, безжалостно обратив в пепел всех, кто пришел сюда сегодня без приглашения и посмел прикоснуться к моей собственности. - Это мой город, Фамис! – сосредоточив взгляд на теле вампира, я подняла его над полом и швырнула об стену, вдавливая головой в мрамор и одновременно переместившись тенью по потолку, чтобы стать к нему ближе. – Здесь живут мои люди! – ослабив огонь, я быстро нашла на очищенном от трупов и крови полу вожделенное оружие, ничуть не тронутое пламенем. Направив в его сторону скользящий взгляд, через мгновение я со всей силы вонзила граненое острие в плечо клыкастой твари. Не в сердце, не в голову – именно в плечо, чтоб мучился дольше. - Моя стая! – я провернула кристалл, ломая его внутри тела. - И я никому не позволю причинять им боль! Никогда! – отведя взгляд, я легко спрыгнула на пол, попутно вбирая в себя последние огненные языки. Пространство предстало передо мной девственно чистым. Ни выбитого камня, ни осколков, ни обломков, ни тел или их фрагментов – пламя выжгло все, даже следы крови.
Закрыв глаза и глубоко вдохнув, я мысленно представила себе зал энегрораспределения, треугольную консоль с МНТ и Древние символы – код для входа в киберпространство Атлантиды. Так же мысленно активировала модули и соединилась с искусственным интеллектом... Моего слуха в ту же секунду достиг шелест медленного движения, короткий звук фиксации МНТ и массивный выброс энергии от них в магистральную проводку города. Яркой вспышкой по закрытым глазам ударил свет. Звуковой эфир наполнился подтверждениями активации различных систем, голосом Атлантиды. «Запусти полное сканирование, оцени и по возможности изолируй все повреждения. Отчеты, как итоговые, так и промежуточные – мне на наручное устройство. И, пожалуйста, составь список погибших, раненых, а так же всех тех, кого увели через Врата», - мысленно попросила я Атлантиду и добавила вслух, для остальных. – Нужно связаться с «Аполлоном» и сообщить о возникших проблемах. Пусть срочно возвращаются. Полет к системе «Ноя» придется отложить до лучших времен. Розмэри, займись этим вопросом. Эллис, в свою очередь, пусть сообщит о ситуации на Землю. Отчета напрямую с места событий Командованию придется подождать, - легко оттолкнувшись от пола, я вновь повисла над ним вниз головой, беспрепятственно перемещаясь над завалами аппаратуры в диспетчерской. – Bone deus*... – слетело с губ, едва моим всевидящим глазам предстал излишне живописный вид на смежный с залом управления коридор. Прошло несколько непозволительно долгих мгновений, прежде чем я совладала с рефлекторным оцепенением и приблизилась к первому телу. Опустила раскрытую ладонь на грудь Саманты, снова закрыла глаза, концентрируясь на слабом биении сердца в моих ушах и медленном токе крови, что передавался мне через прикосновение. Я не была полностью уверена, что мне позволят делать это теперь, когда я избавилась от обременительной смертной плоти, и в то же время не попробовать я не могла. Теперь я чувствовала все намного острее, чем прежде, и в этот конкретный момент это не являлось преимуществом, скорее, наоборот... Особенно, в ментальном плане. Слишком реальной была для меня чужая боль, забирала слишком много сил, намного больше, чем сражение с целой стаей Древних вампиров и тет-а-тет с Фамисом... «Ну же!.. – мысленно взмолилась я, направляя энергию через руку к замирающему сердцу. – Пожалуйста! Вы не можете просто так запретить мне... Глубокий вдох, сопровождающийся движением воздуха, наполняющего грудную клетку под моей раскрытой ладонью, резкая, рефлекторная судорога, с которой теплое тело изгибается кверху, как от удара электрошоком. - Тише, - я открыла глаза, чтобы поймать на себе потерянный, полный ужаса взгляд продолжающей инстинктивно извиваться женщины. – Все хорошо, Сэм. Все закончилось, - нарочито медленно, не желая пугать стремительностью, я поднесла руку к лицу Саманты, слегка отклонила ее голову в сторону и также осторожно стерла кровь с ее шеи, удостоверяясь, что рана затянулась. «Все позади, - мягко внушила я, пристально вглядевшись в голубые глаза напротив. – Они мертвы, и больше никого не тронут. Все будет хорошо», - я убеждала, легко стирая из податливого разума всю панику и страх, помня при этом об осторожности и риске случайным образом перегнуть палку. В одном из наиболее ярких и четких образов, хаотично вертевших в этот миг в мыслях женщины я с трудом узнала себя, свое... мысленное отражение. Волосы, хоть и совершенно сухие после заплыва в океане, всклокочены темной гривой; глаза сияют белым светом так, что за свечением не видно ни радужки, ни даже зрачка; подбородок и губы в крови; рубашка разорвана, местами свисает окровавленными лоскутами, руки в крови... Этот мыслеобраз, на котором я позволила себе задержаться дольше остальных, шокировал меня не меньше, чем прежде реалистичное видение оторванной головы Джона. Я вновь застыла, оставшись стоять на одном колене перед Самантой, и только моя рука непроизвольно дернулась к губам в попытках хотя бы с них стереть кровь. Мне стало по-настоящему жутко... - Доктор, - кто-то... Эйден (волна его запаха достигла моего носа) окликнул меня. Он находился близко, очень близко, столь неосмотрительно подойдя ко мне со спины на расстояние вытянутой руки. Я почти ощущала затылком его хриплое, сбивчивое от остаточного рычания дыхание. – Элизабет... Вы не ранены? – от его слов в мой адрес повеяло смятением, сомнением, непониманием, волнением и даже явным инстинктивным страхом. - Нет, - я порывисто обернулась, взглядом давая мужчине понять, чтобы он отошел подальше. – Но здесь достаточно тех, кто ранен, и кому нужна помощь, - поднеся кольцо к губам, я произнесла в него на одном дыхании. – Говорит Вейр. Город безопасен. Незваные гости, – на мгновение я прислушалась к агоническим крикам Фамиса, доносящимся из зала Врат, - за что боролись,.. на то и напоролись. Нужны медики в центральную башню, техники и... просто свободные руки с крепкими нервами и желудком. Еще... – осмотрев коридор, задерживая секундный взгляд на каждом теле, в жилах которого текла новообращенная кристаллизованная кровь, я машинально рассчитывала оставшееся время и наиболее вероятный ряд последствий их пробуждения, - нужна кровь. Вся, что есть, - опустив руку, я обернулась к Форду. – Людям я помогу, - переместившись к неподвижному телу Чака, я всмотрелась в бледное лицо, легко прощупав скрытые губами, твердые как камень бугры прорезающихся клыков. – Ими займетесь вы. Связывать бесполезно, сворачивать шею до их первой крови опасно. Проще и человечнее дать им то, что они хотят... Чее-ерт! – прикоснувшись рукой к еще одной груди, я с ужасом обнаружила холод и абсолютное отсутствие движение. Глаза были стеклянными, шея – вывернутой и вспоротой клыками со стороны сонной артерии... - Элизабет, - снова кто-то позвал, отвлекая... Розмэри. Я не обернулась, прислушиваясь к звукам за пределами главной башни. Голоса, мысли, образы,.. кровь, чья-то голова, отделенная от тела. Я моргнула, отгоняя видение прочь. – Все будет хорошо, - в очередной раз шаблонно внушила я, глядя в бездну испуганных глаз. - Все закончилось. Мэри... – я мельком глянула на девушку. – Идем. Ты мне нужна, - я без объяснений взяла ее за руку и телепортировалась в нужное место, то самое, что непроходящим видением стояло у меня перед глазами. Лужи крови, смазанные отпечатки, разбросанные по всему лестничному пролету части тела, окутанная темной завесой волос голова... - Что с этим делать? – спросила я, не скрывая растерянности. – Как... как?.. – подходящих слов для формирования полного вопроса не могло найти даже мое нынешнее, обновленное сознание с идеальной памятью. После двух безуспешных попыток, я озвучила первое, что вертелось на языке: - Как собрать это воедино? Вероятнее всего, где-то в моей голове уже хранился ответ, причем не только пошаговая инструкция, но и наглядные воспоминания о том, как это делали другие за тысячи лет до моего рождения. - Нужно максимально сблизить части, - вторгся в мои раздумья уверенный, сведущий в этом деле голос. Когда я сфокусировала на вампирше взгляд, возвращаясь из глубин услужливой памяти, она уже держала в руках голову, притом так, будто это вовсе не оторванная голова, а какой-нибудь посредственный, неодушевленный предмет, вроде футбольного мяча. Меня перекривило от этого зрелища, и больше всего от мимолетного воспоминания о том, как совсем недавно я сама точно также держала оторванную мною же голову живого существа. – Свежая кровь станет катализатором и завершит процесс восстановления. Элизабет... вы точно в порядке? – она положила мне на плечо свободную руку. – Ваши глаза... Вам нужна кровь, вы не питались. - Нет, - я неопределенно качнула головой. – Мне не нужна, - коснувшись рукой обезглавленного тела и взглядом притянув ближе все остальные куски, я подумала о перемещении на Селину. Для моего нынешнего восприятия пространство менялось непозволительно долго, но в конечном итоге светлый коридор сменился затемненным залом, мои обостренные чувства пронзил новый калейдоскоп раздражителей. На первом плане снова замаячил аромат крови. - Дай сюда, - я подняла голову и полуобернулась. – Мила! Дай пакет! – я протянула руку и, не дожидаясь ответной реакции, взглядом притянула пакет. Совместив голову с шеей и плотно зажав ладонью грубую линию разрыва, я прислонила защищенный металлическим кольцом клапан к бело-серым, инстинктивно разомкнутым в оскале губам, и сжала целлофан, вливая кровь. В этот миг мною движил вовсе не альтруизм, не необходимость оказать помощь, которую прекрасно оказали бы без меня, уж точно не желание тратить драгоценное время, которое можно было бы потратить на спасение Джона и остальных. Просто я должна была увидеть, научиться это делать, чтобы знать, как помочь Джону и не растеряться, если вдруг мне придется также спасать его. Я чувствовала движение и сопровождающую его тепловую волну от стремительной регенерации клеток. С тихим хрустом вставали на место и срастались кости, затягиваясь новой кожей. Широко распахнутые угольно черные глаза стремительно алели, по линиям радужки растекалась свежая кровь, устраняя последствия кровопотери. Из груди вампирши вырывалось угрожающее, голодное рычание, после чего она с силой вырвала почти полностью опустошенный пакет из моей руки, разорвав силиконовую пленку. Остатки крови брызнули в стороны. В тот же момент она хрипло вдохнула, и воздух воронкой завертелся против ее носа, группируя пыль. Во вспыхнувших разом эмоциях и чувствах царили ярость, ненависть и жажда отмщения. - Где Эреб? – с окровавленных губ Геры сорвался рык, смешанный с утробным шипением, рвущимся из глубин ее тела. – Где он?! – она повторила свой вопрос, стремительно поднимаясь на ноги и лихорадочно обыскивая хищными глазами помещение. Я лишь головой покачала, прежде чем сгруппировать желание в сферу ментальной энергии и выпустить ее в пространство, направив прямо в лоб девушки. Не успев уклониться, она потеряла сознание и начала медленно оседать. - Зачем? – Розмэри подхватила ее, уложив на ближайшую кушетку и с явным недоверием посмотрев на меня. – Что ты с ней сделала? – ее верхняя губа чуть приподнялась, рефлекторно обнажая клыки. - На время избавила ее от беспокойства за друга, а нас – от необходимости сдерживать ее звериную потребность бросится на его поиски, не щадя никого на своем пути, в том числе себя саму. - Можно было объяснить! – белокурая вампирша зашипела. – Некогда объяснять. У нас есть проблемы посерьезнее, - я кивнула на стену, за которой, в пустом зале под надзором Эйдена приходили в себя первые из десятка новообращенных. – Девять людей обращены, Мэри. Достаточно, чтобы убить всех в Атлантиде, а сам город растащить на части, погребя в пучине океана. Не говоря о том, что вы сами не в лучшей форме сейчас, дабы легко игнорировать соседство с людьми. Теперь, прочувствовав на себе, я понимаю, что такое вампирское чутье. - Понимаешь?! – она напряглась и застыла в оборонительной стойке. - Меня ты тоже оставишь здесь без сознания?! Они забрали Аполлона! - Они забрали Джона! – не сдерживая эмоций, закричала я в ответ на грозное рычание. – Они оторвали ему голову, после заковали в цепи и теперь испытывают на нем свои кристаллические игрушки! Если вы сунетесь туда вместе со мной, вас уничтожат! А я спасать не стану – приоритеты поменяются! - В этом все дело! – она зарычала громче, ее тело изогнулось и задрожало, готовое к прыжку. – Он – твой единственный приоритет! Если встанет выбор между ним и... - Я выберу его, ты права. Но прежде я сделаю все возможное, чтобы исключить подобный выбор. А теперь, - я прошла на несколько шагов вперед нее, - если не хочешь безмятежно заснуть рядом с ней, помоги Форду с новичками, – мгновенно переместившись в зал по ту сторону стены, я обрушила ладонь на грудь юного вампира, вдавливая его в металл кушетки. – Спокойно, сержант. Без резких движений, - взглядом я прижала его руку вертикально вдоль извивающегося тела, коробя при этом метал. В отличие от Эйдена, у меня было более, чем достаточно сил, чтобы легко удерживать новообращенного в лежачем положении, только вот не сильно это облегчало ситуацию. Темно-алые глаза с преобладанием буро-карих оттенков свернувшейся крови смотрели на меня одновременно и хищно, и разъяренно, и испуганно. Острые клыки удлинялись в сравнении с остальными зубами, выдаваясь вперед и вынуждая мужчину скалиться. Из его горла вырвался первый в его бессмертной жизни рык, короткий, куда больше испугавший его самого, нежели меня или Форда, или кого бы то ни было еще. – Тише, - я произнесла мягко, чуть ослабив давление взглядом. – Все нормально, не бойся. - Элизабет? – в его взгляде мелькнуло замешательство. - Что про... произошло? – с хрипотцой и свистом выдавил он, выгнув шею, чтобы посмотреть на мою руку, по-прежнему давящую на его грудь. – Почему?.. – он спросил, и в тот же миг в его сознании завертелся водоворот красочных и четких воспоминаний, на несколько мгновений выдернувших его из реальности. Взгляд стал рассеянным. Только челюсть продолжала двигаться, очевидно, на уровне остаточного человеческого рефлекса пытаясь избавиться от инородных объектов, болезненно разрезавших десны. – Никки... Она напоила меня, - он отрывисто потряс головой. – Потом полковник Шеппард... – взгляд снова обрел осмысленность. Он поднял на меня глаза и застыл, прекратив инстинктивные попытки освободится. – Я превратился? Тогда почему вы?.. – он замолчал, не договорив. «Ты тоже?! – он спросил в мыслях, когда я соединила наши разумы, пустив светящуюся ментальную сферу в его лоб. «Да. И сейчас это не имеет значения. Ты должен сконцентрироваться на другом, на чем-то важном для тебя». «Я теперь бессмертен. Как и она! Как Никта!» «Нет, не то...» - я попыталась направить его мысли в иное русло, но образ, видимый им за моей спиной и моментально отражающийся в моем сознании, в одночасье разбил все попытки. - Никта! – он прокричал вслух, пытаясь сесть. Когда я не позволила, разъяренно зарычал, схватив меня за запястье и пытаясь оторвать мою руку от своей груди. – Никта! Что они с ней сделали?! Отпусти! Она жива?! Кто-то сильный и до безумия злой оттолкнул меня в сторону, схватил парня за грудки и, грубо стащив с кушетки, вдавил в ближайшую стену. - Слушай внимательно, юнец, и запоминай! – Александр зашипел Чаку в лицо, продолжая держать его над полом. – У нас всех достаточно проблем на сегодня помимо вынужденной необходимости заниматься праведным воспитанием! Так что уймись и, Творцы всему свидетели, рой себе могилу, если хоть один смертный пострадает по твоей вине! – он разжал пальцы и обернулся к Форду. – Дай ему пакет! Отдайте все, что есть, пусть жрут, но за пределы сектора никто не выйдет! Ясно!? – он свирепо посмотрел на еще одного новичка за спиной Милы, который старательно выжимал последние капли из выданного ему пакета. – Никто не выйдет!– он вдруг обратился взглядом ко мне. - Ты кормилась? Глаза темные... - шагнув ближе, вампир остановился, предусмотрительно сохраняя дистанцию. – Ты отдала слишком много энергии, тебе нужно восстановить силы, - он протянул мне пакет. - В этом нет необходимости, - смерив порцию крови равнодушным взглядом, я машинально натянула на плечо лоскут разорванной материи, который, впрочем, уже ничего не скрывал. В эмоциях Древнего промелькнула секундная растерянность, но он довольно быстро заглушил ее, приподняв уголок губы в едва заметной усмешке. - Остаточный адреналин прежнего человеческого тела сделал свое дело, но этот эффект не вечен. То, что сейчас ты не чувствуешь голода, не означает его полное отсутствие. Так не бывает, ты должна понимать. - Понимаю. И мой ответ прежний, - забрав протянутый пакет, я отдала его Розмэри, чтобы та помогла Никте. - Я не голодна. - Это ненормально! – его взгляд загорелся сомнением и настойчивостью. - Рамки нормального и ненормального мы установим позже, – обогнув застывшего в оцепенении вампира, я склонилась над неподвижным телом, определяя время окончания трансформации по деснам и цвету радужной оболочки. – Уже скоро, - подняв голову, я обратилась к Миле и Розмэри. – Готовьтесь к сюрпризу. В ее крови Ген и подарок в наследство в виде близкой кровной связи с Аресом. Будет не... Жадно захватив губами ненужный воздух, я схватилась за грудь и тихо охнула, опершись рукой о весьма кстати подвернувшийся дверной косяк, вот только не рассчитала приложенную к хрупкой стене силу, от чего та, вместо вожделенной поддержки, промялась с хрустом как фольга. Из расползшихся в одно мгновение трещин посыпалась пыль. - ...просто, - хриплым от болевого шока шепотом закончила я, опираясь на плечо подлетевшего ко мне Александра. – Спасибо, - обронив чуть громче прежнего, я снова устойчиво встала на ноги, но отвергать поддержку не спешила. - Тебе нужна кровь! - он бесцеремонно сунул мне в руку вскрытый пакет. – Сама подумай! Не на святом же духе существует твое тело, с учетом всей колоссальной энергии, что ты затратила! - Не в крови причина. И эта не моя боль! – все сильнее раздражаясь, я резко швырнула пакет на стол, вырвалась из объятий и тенью скрылась в коридоре. При этом я явственно ощущала намерение вампира меня догнать. Решение стремительно оформлялось в его мыслях, определяя дальнейшие действия и события, как неожиданно его остановил Эйден. - Я с ней поговорю, - тихо озвучил лейтенант мне вслед, и в то же мгновение засвистел рассекаемый стремительным движением воздух. Безошибочно распознанный моим чутким обонянием запах красноречиво известил сознание о наличии преследователя. Все мое тело рефлекторно напряглось. - Плохая идея, Эйден, - холодно заверила я, с трудом подавив желание развернуться и со всей доступной силой впечатать мужчину в стену. – Мои рефлексы с некоторых пор слишком самостоятельны, и прямо сейчас им крайне не нравится твой эскорт. Меж тем, достигнув желаемой цели, я, хоть мне подсознательно хотелось все сделать максимально быстро, вынужденно сбавила скорость и вскинула до уровня лица руку с наручным устройством, скрепя сердце отжалев могущие стать раковыми секунды на активацию искусственного интеллекта и спутников. - Что ты намерена делать? – спросил Форд, застыв в нескольких шагах позади меня и вместе со мной всмотревшись в проецируемую моим наручником голограмму. - Для начала нанести ответный визит лизоблюдам Ареса и вернуть наших людей домой. Потом, если повезет, разнести эту планету, - я повела пальцами, увеличивая трехмерное изображение солнечной системы и заостряя внимание на единственно-важном объекте, - к чертям собачим, дабы на один «Освенцим» во Вселенной у Ареса стало меньше! - Э-э... тише, тише, - он заметил, как под моим непроизвольно сжатым кулаком промялась литая столешница. – Я,.. конечно, знаю из опыта прошедших лет, что тебя лучше до греха не доводить, но чтоб от тебя такие выражения... - Сейчас я отнюдь не к переговорам готовлюсь, - раздраженно оправдалась я, вновь проецируя на галоэкран голубовато-зеленую планетарную сферу. - Только не говори, что ты готовишься пойти туда. - Не смей даже думать о том, чтобы мне помешать, - я смерила вампира предупреждающим взглядом, на корню пресекая формирующиеся в его голове мысли. - Прежде, чем соваться в одиночку в стан врага, разберись в том, что с тобой происходит. Ты ведь теперь вампир. Помимо сверхсилы у тебя появились и слабости. Во всяком случае, должны были появиться... - Эйден, мне сейчас не до самоанализа, - развеяв голограмму, я развернулась лицом к массивным стеллажам, идущим от пола до потолка вдоль трех стен зала. «Вряд ли мне пригодиться много оружия, учитывая его хрупкость и далеко не стопроцентную эффективность в ближнем бою одновременно с несколькими противниками. Особенно, если придется бежать. Куда проще по мере необходимости раздобыть на месте обойму-другую ядовитых пуль или безотказно действующий кол», - мое сознание с невероятной скоростью анализировало ситуацию, наперед рассчитывая все возможные варианты, иллюстрируя каждый реалистичными образами, мгновенно выделяющими все имеющиеся пробелы и несостыковки. – Мне нужны пули для «Баретты» Джона, запасная обойма и... что-то, с помощью чего можно сравнять с землей пару десятков квадратных миль за раз, - озвучила я вслух, но большая часть моего сознания все еще была занята просмотром возможных альтернатив. «Они, наверняка, уже знают, что я приду. Арес знает, и он их предупредил. Что они сделают, чтобы меня остановить? Станут дальше испытывать мои возможности, предела которым я сама толком не знаю? Или они выберут более действенный способ воздействовать на меня через людей, судьбы которых мне не безразличны? Через Джона? Его раны заживут, свежая кровь восстановит любые повреждения, но что, если... они его отравят? Всего капля, небольшая трещина в светящемся кристаллическом коле – и...» - Чертовы твари! Я же камня на камне там не оставлю! – сжав губы, я решительно шагнула вперед, видя перед глазами лишь арочный проем выхода. – Селина, запрограммируй спутники на усиленный режим защиты. Следи за показаниями сенсоров и будь готова поднять щит над планетой. В мое отсутствие Атлантида должна оставаться неприступной. - Послушай меня внимательно! – Форд преградил мне путь, обрушив обе руки на предплечья. – Одна ты туда не пойдешь! Исключено! Шеппард найдет способ с того света вернуться, чтобы мне заживо оторвать голову, если с тобой что-то случиться в его отсутствие. Их там будет больше. Гораздо больше, чем пришло сюда! Они будут на своей территории. Они будут знать каждый квадратный дюйм и защищаться намного яростнее, чем сражались здесь. Поверь, я и мои парни знаем, что представляет собой цитадель Ареса! Даже без его непосредственного присутствия планета кишит кровососами, как термитник термитами! И этот термитник принадлежит им! Пойми, они не оставят тебя в живых, если ты хоть раз проявишь слабость или замешкаешься на секунду! - Я больше не жалкая смертная, Эйден! И я не замешкаюсь! - Как в схватке с Фамисом? Или две минуты назад в лазарете? Мы боли не испытываем, если, конечно, дело не доходит до расчленения на куски. Живот у нас не болит, и за сердце мы не хватаемся... - Значит, я – особый случай. Все прочее - пустая трата времени, лейтенант, - упершись вампиру кулаком в живот, я без труда отодвинула его от себя на расстояние вытянутой руки. – Селина, настрой сенсоры дальнего радиуса на координаты планеты. Мне важна каждая мелочь, от массы и фазы активности локальной звезды, до погоды на поверхности планеты. И... неплохо, если через подпространство ты поближе познакомишься с искусственным интеллектом, управляющим комплексом. Следы вмешательства я скрою, тебя не заметят. Всю полученную информацию сразу перепиши на мое наручное устройство, не сохраняя в своем ядре данных. Чревато нежелательными сюрпризами от компьютерных гениев Ареса. - Прости за любопытство, но... – со странным, не поддающимся мгновенному анализу выражением лица, Форд осмотрел меня с головы до босых ног, неосознанно предоставляя мне возможность видеть свое отражение в его мыслях, как в зеркале. – Ты собираешься пойти туда... так? - От того, как я выгляжу, мне ни холодно, ни жарко, лейтенант. В прямом смысле слова. - В таком... виде, Элизабет, они за миль десять вас учуют и начнут охотиться за исходящим от вас запахом крови, - скептически заметил голос со спины. Какой-то частью сознания не переставая следить за ситуацией в других секторах, я знала о его приближении заранее, с расстояния уловив его ментально-эмоциональный фон и запах, но упорно проигнорировав. – Мокрая ткань хорошо впитывает и распространяет аромат, как вы уже, наверняка, заметили. - Александр, свое слово я уже сказала, – удостоив вампира скользящим взглядом поверх плеча, я недвусмысленно дала понять бесперспективность любых попыток расстроить мои планы. – Либо вы мне поможете тем, что приведете здесь все в порядок и позаботитесь о новичках, либо просто не станете мешать. Будет еще лучше, если вы оставите меня одну, - со щелчком зарядив пистолет обоймой прозрачных пуль, я вкинула его дулом вверх, машинально задержав палец на курке. Заметив это, Форд инстинктивно отпрянул назад, коротко фыркнув. «Злая вампирша со взведенным стволом, - промелькнуло в его мыслях. – Черт, а ведь застрелит, и рука не дрогнет», - он сжал губы, скрывая рефлекторно выпущенные клыки, после чего воздух против его лица исказился, задрожал от незримых энергетических нитей, идущих в моем направлении. Под воздействием этих «нитей» оружие в моей руке пришло в непроизвольное движение, стремясь вылететь из расслабленного захвата, но я не позволила, надежно сжав рукоять пистолета до образования вмятин в металле. Еще через миг незаметным движение головы я развеяла в пространстве всю направленную энергию. – Достойная попытка, лейтенант, - молниеносно вскинув руку, я сформировала на ладони белесый, напоминающий сферическое облако тумана, сгусток, - но не сегодня! – рассеивающим движением пальцев я направила сферу в грудь вампира – раздался звук массивного удара и треск заряженного воздуха от соприкосновения в пространстве наших, одновременно задействованных сил. Незначительный промежуток времени я просто держала барьер, позволяя двум энергиям соприкасаться, а Форду – пытаться найти брешь, но мгновение спустя я вдруг ощутила, как его ментальная проекция слабеет под натиском моей, стремительно сжимается, уменьшая радиус действия, пока, наконец, не исчезает вовсе. В тот же миг Эйдена с силой отбрасывает к литым полкам. Оружие и снаряжение с них тот час летит на пол, коробится металл, не выдерживая всей мощи удара вампирского тела и последующих за ним инстинктивных попыток Форда вновь обрести опору, цепляясь когтями за выступы в стене. - Прости, - прошептала я одними губами, и, непреминув воспользоваться общим отвлечением на погром, схватила прежде выбранные пистолет с обоймой, и вылетела прочь из оружейной. «Он напросился сам! - отчаянно воскликнула часть моего сознания в оправдание перед несвоевременными нападкам совести и чувством вины. – Не стоило мальчишке играть с огнем!» - безальтернативно разрешило мгновенный спор внутреннего «ангела» и «демона» праведное желание сию же секунду пойти и развеять пеплом по Вселенной то бездушное создание, битый час истязающее Джона. «Творцами клянусь, Рафаэль, я лично вспорю тебе глотку, чтобы Джон мог утолить свою жажду твоей кровью!» - вздрогнув от пронзивших мое тело болезненных ощущений, я всмотрелась в равнодушное лицо вампира глазами Джона и его же губами произнесла: - Уничтожу! - после чего старательно попыталась собрать в себе все, более-менее светлые чувства, которые только смогла отыскать во мраке всепоглощающей ненависти. – Любимый, держись...»
«НЕТ! – в то мгновение, когда он ощутил мое ментальное присутствие и осознал все теневые стороны существующей меж нами связи, наши неразрывно связанные мысли заполнил его истошный вопль, затмив собой все мои эмоции и чувства, что я стремилась передать. – Не смей сюда соваться! Элизабет, нет! Они этого ждут! Я – лишь приманка! Пожалуйста,.. – взамен боли, страха, что он испытал, думая о моей смерти, меня внезапно затопило волной теплоты, нежности и незнающей расстояний любви. – Будь в безопасности, умоляю тебя...»
«Буду, обещаю», - я мягко накрыла ладонью правый бок, почти по-настоящему ощущая тепло и липкость крови, сочащейся из раны на его теле, находящемся сейчас за сотни световых лет от меня, прикрыла глаза, тяжело прислонилась к стене и озвучила вслух, прежде убедившись в том, что он меня не слышит. – Когда лично оторву этой твари голову, - сделав несколько шатких от стойкого эха его боли шагов по направлению к переборке, разделяющей два помещения, я тенью проскользнула за нее, закрывшись изнутри. Как бы не была омерзительна чужая кровь на всем моем теле, некогда, да и незачем мне заботиться сейчас о собственном комфорте и внешнем виде. С другой стороны, я не хочу с первой же секунды столь очевидно себя компрометировать стойким шлейфом кровавого аромата. А еще,.. что намного хуже для моих внутренних убеждений и растущих противоречий, я не хочу, чтобы Джон видел меня такой, похожей на тронувшуюся умом маньячку, чей внешний вид красноречиво говорит сам за себя. Возможно, что в действительности так оно и есть, но теперь мне некогда во всем этом разбираться. Поочередно закусив губы, я слизала с них начавшую подсыхать кровь, задержала секундный отрешенно-равнодушный взгляд на своих окровавленных руках, после чего резким движением сорвала с себя давно висевшую лоскутами рубашку, моментально обратив ее пеплом. Повинуясь моим мыслям, в паре футов за моей спиной направленной распыляющейся струей полилась вода, но я будто бы не заметила. Не захотела заметить, чтобы не отвлечься в очередной раз на всепоглощающую лавину новых ощущений. Старательно игнорируя чувственное восприятие, я шагнула в искусственный дождь душа с единственно логичным намерением – смыть с себя кровь. Все прочее потеряло значение, мир померк для всех моих сверхчувств. По-прежнему ясными остались лишь четко определенные цели. ___________________________ Перевод с Древнего: * - Боже праведный...
Кожаная форма с эмблемой луны на предплечье плотно, но все также невесомо облегает мое тело. Отлитые из сплава триниума, но в моих новых руках податливые и мягкие карабины фиксируют кобуру вокруг правого бедра. Оружие для меня ничего не весит, словно его вовсе нет, не стесняет движений, нисколько не отвлекает и не замедляет, словно оно – есть неотъемлемая часть моего тела, рожденного убивать. Скользнув оценивающим взглядом по миниатюрным сферам импульсных бомб, я небрежным движением отправила все три шара в карман куртки. Джон с ребятами при случае найдут им достойное применение, если конечно... Содрогнувшись от мысли, я поспешила всеми правдами и неправдами вытолкнуть ее прочь из головы, но чувство вины не позволило, впрыснув в сердце свой безотказно действенный яд под названием боль. Все мое тело сжалась, как пружина. Подобно планетам, вынужденным все свое существование кружить вокруг одной звезды, мои мысли так же безвольно завертелись вокруг единственного центра гравитации – имени Джона. Только о нем я могла сейчас думать, только на нем концентрировалось мое несобранное, слишком остро реагирующее на каждый незначительный раздражитель сознание. - Отойдите! – переместившись в Атлантиду, я почти выкрикнула, заметив посреди опустошенного зала Врат одинокую человеческую фигуру. – Совсем ума лишились, Бенкс?! – схватив Амелию за руку, я насильно потащила ее прочь от распятого на стене вампира и ментальных волн, что он продолжал источать, даже содрогаясь в предсмертной агонии. – Эй! – развернув девушку к себе лицом, я встряхнула ее за плечи и заставила посмотреть в глаза. – Может, он и похож на обтянутый кожей скелет с выдранной челюстью, приколотый колом к стене, как редкий жук к бархату, но он был и по-прежнему остается телепатом, способным уничтожить каждого, кто посмотрит ему в глаза! Держитесь от него подальше, если не хотите остаток жизни провести в психушке! И не трогайте компьютер! – усадив Амелию на стул в диспетчерской, я с предупреждающим криком обернулась к уцелевшей консоли управления. – Пока не трогайте. В буфере сохранились данные последнего набора, включая персональные коды допуска, предназначенные для идентификации искусственным интеллектом комплекса в момент открытия входящей червоточины. Раскрытая мужская ладонь зависла в паре дюймов над консолью, ее обладатель в нерешительности попятился назад, не сводя с меня испуганно-растерянного взгляда. Судя по разомкнутым губам и резкому захвату воздуха, образовавшему воронку против приоткрытых губ, техник собирался что-то сказать, вот только слова безнадежно застряли в его горле, скованные инстинктивным страхом. Он меня боялся. Не только он, но и все, кто был в эту минуту в зале и смотрел на меня. В их, по-человечески несовершенных эмоциях царил страх, в мыслях отражалось мое бледное в неярком свете лицо, зеркально видимое мной с разных точек обзора. Они не уловили и трети сказанного мной, но один лишь тон и взгляд заставил их сердца биться чаще, формируя на моем чутком слуху импровизированную, влажную мелодию биения десятка испуганных сердец. К сожалению или к счастью, но у меня не было времени, чтобы развеять их страхи. Я не могла себе позволить отвлекаться. Не сейчас! Потревожив стремительным движением воздух, я спрыгнула с лишенного ограждений балкона во тьму разрушенного зал Врат. Обоняния мгновенно достиг свежий, влажный воздух океана, вместе с дождем и резкими порывами ураганного ветра врывающийся в полуразрушенную башню через дыру в стене. За спиной раздуло волосы, кожи коснулся, словно лаская, очередной необузданный порыв, в ушах на мгновение стихли душераздирающие вопли, сменившись ударами волн о подножья башен. На мгновение этот близкий, доминантный звук стал утешением, унял терзания, рвущие меня изнутри также немилосердно, как океанские ветра разрывали главную башню, но... лишь на мгновение. Глубоко вдохнув и омыв легкие свежестью проливного дождя, я вновь сконцентрировалась на том, что кипело внутри меня. Страх, вина, боль,.. всепоглощающее пламя. «Гори, тварь, гори в аду! Помнится, я обещала тебе его после нашей первой встречи», - медленно обернувшись лицом к тому месту, куда немногим ранее самолично пришпилила иссушенное в живую мумию существо, я нашла лишь развеянную ветром кучу пепла на полу, под растрескавшейся стеной. – Минус одна пешка с твоей стороны, Арес», - я моргнула, сосредотачивая внимание на сдвинутых, буквально вырванных из фиксирующего углубления в полу Вратах. Мановение руки, мысленный приказ – и древний круг вспыхивает голубым свечением, заполняя ограниченное пространство материей горизонта событий. Звук искривления и разрыва, формирование воронки... Выброс нестабильного вещества подобен бурлящему гейзеру, достаточно близкому, чтобы задеть меня, но теперь это неважно, теперь любая материя подвластна моей мысли и не коснется меня, пока я не позволю. На несколько мгновений всепоглощающе-неукротимый вихрь податливо изгибается в нескольких дюймах от моего лица, а затем отступает, привычно растекаясь голубой гладью в ореоле каменного кольца. - Удачи, - за спиной раздался полушепот, заставив меня стремительно обернуться. – После того, как вы с Джоном станцуете танго, вряд ли от планеты и ее обитателей хоть что-то останется, - Эйден криво усмехнулся, предусмотрительно соблюдая безопасную дистанцию. - Estote solliciti, et... fortune,*- в тон лейтенанту напутствовал Александр. - Я... мы свяжемся, как только появится возможность, - на секунду заглянув вампиру в глаза, я вновь вернула внимание грани между мирами. Еще спустя ничтожное мгновение я решительно шагнула вперед, в портал, ощутив при этом, как тело исчезает, буквально растворяется, обращаясь чистейшей энергией. При этом я продолжала мыслить, чувствовать, осознавать. Звезды, планеты, целые системы и космическое пространство между ними стремительно проносилось мимо меня. На лету я видела и запоминала все, казалось даже, дотрагивалась до всего видимого, и вольна была по желанию сей же миг оказаться где угодно во Вселенной, не пользуясь Вратами. Я была энергией, всеобъемлющей, вездесущей, стремительно несущейся навстречу своей цели. Воплощение Высших в этом мире, полноправная хозяйка их силы, но, в отличие от них, – имеющая физическую плоть, оболочку, дающую мне возможность существовать одновременно в обоих мирах – Высшем энергетическом и материальном телесном. Теперь Арес не был одинок по своей природе, ибо нас стало двое. Двое смертельных врагов, час последней схватки которых неотвратимо, как волна цунами, близится, грозя смести все на своем пути. И пока будущее остается в тени неизвестности, настоящее очевидно – я хочу, могу и буду убивать. Не важно, кем я была, главное – кем стала, ради защиты и мести наступив на горло собственным принципам и страхам. Они знают, что я здесь, они чувствуют, но этого недостаточно. Клыками, когтями и слепой животной яростью они не смогут навредить сгустку энергии. Даже смешно ощущать и видеть подобные попытки... Мои малейшие прикосновения обращают их в пепел. Сиропный запах и горький вкус витают в воздухе дрожащими лентами серого дыма. Несколько секунд я равнодушно наблюдаю это зрелище, оставаясь невидимой в энергетической форме, после в свободном прыжке касаюсь ногами каменистой земли. Снова в теле, снова слышу, осязаю и ощущаю физически, через чуткие органы чувств. Нос, горло и язык щекочет запах гари, на слуху – все возможные звуки: от малейшего дуновения знойного ветра, до медленных движений литосферных плит под поверхностью раскаленной полуденной звездой планеты. Глазам не приятен яркий свет, он ослепляет и раздражает, но, к сожаления, я не могу сузить зрачки, чтобы снизить количество проникающего света. Сухой воздух приносит с собой пыль, песок и стойкий запах далеких пожаров. Мне это не нравится: ни ясный полдень, ни сухой разогретый ветер, ни огонь. Я ожидала других декораций, и сейчас могу вполне поспособствовать их смене. Подняв глаза к ясному, кажущемуся оранжево-красным небу, я нашла на нем кроваво-алый, в два раза больше солнца Цереры, диск локальной звезды. Ни одного облака, ни единого намека на желанную бурю. Пока...
Закрыв глаза, я на секунду представила молнию, рожденную из небольшого заряда где-то очень далеко в атмосфере, затем - подобное перу скопление водяного конденсата, постепенно вырастающего в плотную грозовую тучу; одинокую каплю дождя, упавшую мне на лицо...
«Начало положено. Дальше – дело матушки природы и времени», - я открыла глаза и мстительно улыбнулась палящему диску, хотя перед мысленным взором уже некоторое время стояла реалистичная картина, не вызывающая даже слабых намеков на эмоции подобного рода. Ощущения были двойственными: восторг от осознания собственного могущества ожесточенно боролся за первенство со страхом перед тем, в кого или, вернее, во что я превратилась, с болью Джона, эхо которой стало еще сильнее с моим появлением на планете. Его глазами я больше не видела. Могла бы, но его боль и жажда были слишком сильными, чтобы он пытался смотреть на что-то, кроме клыкастой твари перед ним.
Первое место среди хаоса его чувств принадлежало уже не боли от бесчисленных ранений. Она не шла ни в какое сравнение с болью от жажды, что пылала безудержным огнем во всем его теле. Прямо сейчас он молил об одном: чтобы люди оставались далеко, и никому из правящих балом клыкастых уродов не пришло в голову поразвлечься, сунув ему под нос прокусанную руку того же МакКея или Ронона, или... кого еще они забрали?.. Ему не хотелось думать над вопросом, жажда глушила все человеческие мысли. Он не выдержит... Если хоть капля, хоть отголосок запаха или эхо единственного влажного удара... Он убьет. Не задумываясь, выпьет и разорвет на части друга, сослуживца, женщину, ребенка... Это не будет важно. Не в тот момент, когда горячая, густая, сладкая... Он взвыл в моей голове. Его рука, скованная кристаллическим браслетом, задрожала от напряжения так, что по кольцу пошли трещины раскола. Небольшие, но их хватило, чтобы он высвободил запястье и замахнулся в попытке схватить своего мучителя за шею...
Я моргнула, напряженно сглотнув, и снова обратилась сгустком энергии, чтобы беспрепятственно и как можно скорее проникнуть внутрь комплекса, сквозь толщу земли и силовых полей, надежно защищающих гигантское строение от воздействия жидких мантийных пород. Слабоосвещенный коридор, преобладание холодных серо-голубых оттенков, минимальное количество консолей и приборов, обусловленное наличием искусственного интеллекта, энергия в воздухе, смешение запахов и различающихся по силе ментальных фонов... - Вот ты какая... обитель дьявола изнутри, - я произнесла губами, прикасаясь ладонью к стене. «Запустить процесс удаления базы данных. Всей, от бита до бита, включая твое ядро, Дэймос. Через двадцать минут материнские кристаллы должны быть девственно чисты. С этой минуты компьютер контролирую я», - оставив в металле обшивки оттиск своей ладони, я решительно устремилась вглубь лабиринта коридоров и зал, выпуская вперед себя одну смертоносную ментальную волну за другой. «За два года ада, за всю боль, за все смерти, за Джона!» - остановившись перед преградившими мне путь вампирами, я какой-то время пристально вглядывалась в глаза одного из них, после единственным резким ударом ноги переломила ему шею, а остальных заставила пасть на колени, истошно вопя от внушаемой боли. Пролетев за раз несколько десятков футов в свободном прыжке, я развернулась в воздухе и сжала пальцы на шее очередной помехи, ногтями пуская кровь и огненным взглядом довершая дело. Я входила во вкус, все больше сознавая свою неуязвимость. Отныне ни один их дар на меня не действует, лишь поглощается и отражается моим ментальным щитом, расширяя и обогащая коллекцию моих талантов, питаемых яростью. И чем ближе я подбиралась к персонализированному чистилищу Джона, тем более жестокими становились избираемые мной способы уничтожения. Чем ближе был его мысленный голос и запах его крови, тем быстрее во мне исчезало все человеческое. Я превращалась в совершенную машину смерти, зиждущейся на всепоглощающем желании мстить. Не утруждаясь поисками входа, я разнесла стену направленным ударом энергетической сферы и, тенью пролетев над обломками, замерла в дюйме за спиной Рафаэля, приставив дуло пистолета к его покрытому капюшоном виску. - Regred!** – я произнесла сквозь сжатые зубы, как завороженная, устремив взгляд поверх его плеча на закованного в кандалы Джона. Наши взгляды на мгновение пересеклись, но затем мое внимание переключилось на нож в руке вампира, сверкающее острие которого находилось в дюйме от обнаженной груди Джона. Взглядом выбив опасный предмет из когтистых пальцев, я отбросила его к противоположной стене, свободной рукой отклонила голову вампира, сильнее вонзаясь ногтями в скальп. Я должна была уничтожить его прямо сейчас. Сей же миг сойтись в смертельной cхватке один на один и растерзать на куски, глядя прямо в горящие глаза, но... Прежде другое, прежде... Воспользовавшись секундной заминкой и преимуществом того, что моя хватка и так заставила его прогнуться колесом, он кувырнулся через голову, не пожалев куска своего скальпа, чтобы, освободившись, обрушить прямой удар ногой мне в лицо. Я отлетела, выронив пистолет, но подвернувшийся стык стены с потолком позволил мне вновь восстановить равновесие, нависнув над противником вниз головой. Слух поразил дикий вскрик Джона; перед глазами вспыхнул четкий образ из его мыслей – сам момент удара и мой стремительно-неконтролируемый полет в воздухе. Его ярость и страх за меня только усилили мою ответную атаку. Поймав взгляд Рафаэля в смертельную ловушку своего, я выпустила в его лоб темный от кипящей ненависти сгусток ментальной энергии. Нефизическая атака отбросила вампира в стену, заставив его голову отклониться назад точно так же, как если бы я ударила кулаком. Не дав врагу возможности оправиться, я спрыгнула с потолка, поджав ноги к телу, и в повороте кругом себя, обрушила всю мощь своего сверхтела на его грудь, отбросив далеко за пределы зала. И хоть меня магнитом тянуло последовать за ним и закончить начатое, я, с огромным трудом, но все же заставила себя повременить с вожделенной расправой, обернувшись к тому, кто был сейчас намного важнее. Наши взгляды снова пересеклись, на этот раз дольше, чем на мгновение. Из его угольно-черных от жажды глаз лучилась ярость, а вместе с ней – страх, неверие, упрек. Лицо и все его тело застыло в глубоком ступоре, впрочем,.. как и мое. Очевидно, это общая особенность наших, теперь похожих, тел; защитная реакция на эмоциональную бурю, бушующую глубоко внутри, за каменными масками бесчувствия и равнодушия. Все мышцы в моем теле мелко и часто содрогались, а слова застряли в горле, смешались с чем-то, очень похожим на всхлип отчаяния, вырвавшись наружу бессвязным, непонятным звуком. В горле и уголках глаз вдруг стало невыносимо горячо. Не успела я воспринять и идентифицировать новое проявление эмоций, как по щекам ручьями заструилась обжигающая влага. Укусив до боли губу, я рванулась к Джону, ослепнув от безудержного потока никому не нужных слез. Резкими отрывистыми движениям я принялась рвать цепи, попутно стремясь зажать ладонями наиболее страшные на вид раны. - Элизабет... – он позвал, останавливая мои руки. Голос прозвучал хрипло, все еще шокировано, но сильно, что немного, но уняло рождающуюся во мне, неконтролируемую истерику. – Лиз, - самостоятельно сорвав последние фрагменты оков, он, не глядя, швырнул их в сторону, продолжая добиваться моего внимания. - Прости... - невнятно, захлебываясь в противоречивых чувствах, шептала я, разрывая кожаный манжет куртки. – Вот... – я приблизила оголенное запястье к его губам. – Это поможет, она не отличается от... - Элизабет, - он прикоснулся к моему подбородку ледяными руками, моля поднять взгляд, но я не спешила, борясь с его руками, удерживающими мое запястье. – Я же... просил тебя быть в безопасности. Ты ранена!? – его голос резко взлетел на две октавы, вырвавшись сквозь зубы хищным рычанием. Его рука застыла в дюйме над продольными следами когтей, в нескольких местах прорезавшими мою одежду. «Странно... Я даже не почувствовала», - на миг я отвлеклась, пытаясь мысленно воскресить в сознании те моменты, когда меня могли задеть, однако ощущение раскрытой ладонью мраморной твердости и холода грубого кольцеобразного шрама на его шее очень быстро направили мои мысли в иное русло. - Не важно, - переместив ладонь на его затылок, я властно прижала его голову к своему плечу, как можно ближе к обнаженной шее, старательно блокируя при этом волну новых ощущений, внезапно пронзивших каждую клеточку моего застывшего тела. – Тебе нужна кровь. Кусай... «...Ну же, любимый! Клянусь, ты мне не навредишь, - мысленно убеждала я, прекрасно зная, что этого он боится больше всего, но не позволяя отнять голову. Впрочем, он и не пытался особо, а если и пытался, я не ощутила сопротивления. – Кусай! Я могла лишь догадываться, насколько по-другому для меня все будет на этот раз. Насколько сильно мои нынешние чувства будут отличаться от прежних, человеческих, когда один лишний глоток мог обернуться для меня смертью, а клыки причиняли нестерпимую боль, вонзаясь в хрупкую смертную плоть. Конечно, сейчас все иначе! Совсем иначе! Касание холодных, бархатных губ напоминает удар тока, заставивший все тело трепетать, а голову – откинуться назад для большего удобства. Ледяное дыхание,.. укус: не болезненный, не звериный, не жадный и грубый, но нежный и мягкий, словно поцелуй. Теперь не имеет значения, сколько он возьмет. Моему телу все равно, оно восстановится быстрее, чем проявятся последствия. Моя новая кровь даст Джону силу, гораздо большую, чем любая человеческая, но такую же манящую и желанную, полную моих извинений за медлительность и всевозможных признаний в любви. Я хочу, чтобы он знал все, больше, чем уже знает, чтобы понял, насколько дорог мне и насколько сильно я боюсь его потерять. - Еще, - я шепнула, продолжая сжимать его в объятиях также сильно, как и он меня, притом, что еще вчера мы оба и подумать не могли о подобном равенстве. – Еще! Пей, сколько нужно... Его дыхание прерывистое, раз через раз от испытанного наслаждения. Горящие глаза цвета алой розы, с плещущейся по ту сторону радужки живой, горячей кровью. На разомкнутых губах – сверкающие рубиновые капли... - Мой... ангел, - он успевает невнятно прошептать, прежде чем наши губы соприкасаются в нетерпеливо-жадном новом поцелуе. Вместе с ароматом и вкусом моей крови, в меня врывается аромат его губ... мягких, теплых, возмутительно-бесстыжих... - Джон... – вырывается из глубин моей груди, когда я мягко прикусываю его губу в отчаянной попытке вспомнить, где мы находимся и что делаем. – Пожалуйста... Когда под его руками опасно затрещала и без того разорванная в нескольких местах куртка, я все же поймала в своем сознании ту самую, важную и стремительно ускользающую мысль: «Мы в стане врага, который, – спиной ощутив близкое присутствие чужаков и направленные в нашу сторону ментальные удары Рафаэля, я спроецировала щит, пульсирующей сферой разошедшийся от наших с Джоном сплетенных тел на расстояние пятнадцати футов и моментально поглотивший все атаки, - пытается нас убить», - я застонала, вынужденная отстраниться от того, единственно-дорогого, которого чуть не потеряла навсегда. Джон, тем временем, не спешил выпускать меня из объятий, разъяренно оскалившись в сторону нападавших. Его грудь, прижатая к моей, содрогалась от рычания, лицо мгновенно изменилось. - Не подходи! – он хищно ощерился на Рафаэля, толкая меня назад, за себя. Все его тело напряглось и изогнулось в защитной стойке, губы разошлись, чтобы красноречиво продемонстрировать клыки, готовые рвать на куски всякого, кто рискнет подступить еще на шаг. Рафаэль, меж тем, буквально просверливал во мне дыру глазами, надеясь найти брешь в моем щите, что еще сильнее бесило Джона. Он был готов атаковать, все его тело сжалось, ноги едва заметно согнулись для прыжка... «Стой, - я сжала его руку, отвлекая от необходимости сей миг свершить вендетту. – Вот», - взглядом притянув оброненное прежде оружие, я вложила рукоять пистолета в каменные от напряжения пальцы. Он даже не взглянул на пистолет, продолжая упорно толкать меня в тень своей спины. Будь я человеком, давно поддалась бы, но теперь в этом не было необходимости. Продолжая держать ментальную защиту, я вышла на пару шагов вперед, ровняясь с Джоном и переплетая наши руки в замок. - А сейчас будет немного больно, - заглянув в глаза вампиру, я дословно процитировала его слова, раньше часто произносимые в мой адрес. Одновременно с этой репликой, я расширила и преобразила свой щит. Теперь все, кого он касался и накрывал своей волной, падали ниц, вереща и содрогаясь в конвульсиях внушаемой боли. – Добей, - слегка повернув голову к Джону, я указала взглядом на «Баретту» в его руке, затем снова обратилась к Рафаэлю. – Ad eum… Еam personalis!*** Мы метнулись навстречу друг другу одновременно, одинаково стремительно, различались только цели. Я жаждала отомстить и уничтожить. Он – испытать мою силу и дать своему создателю возможность через свое тело сойтись со мной в первом, пробном бою. Иначе говоря, Арес мастерски ходил своей пешкой, проверяя на уязвимость мое новое тело и его потенциал. Глаза Рафаэля полыхнули былым светом, затмившим узкие зрачки. Первый открыто брошенный моей природе вызов, первое па смертельного танца, должного приблизить меня к концу всей шахматной партии на доске размером с Мироздание. «Уходи! - мысленно приказала я Джону, делая шаг одновременно со своим противником и формируя вокруг себя кокон из прозрачно-белых дрожащих лент энергии. – Я не хочу тебя задеть!» _____________________ Перевод с Древнего: * - Будь осторожна, и... удачи. ** - Назад! *** - Что до него... Это личное!
*МакКей.*
Сознание возвращалось медленно, неохотно, словно отходя от наркоза после тяжелейшей операции или комы. Хорошо, если так! Сейчас я бы все отдал, чтобы мой гениальный мозг перестал думать, лихорадочно стремясь вспомнить все, предшествующие столь малоприятному пробуждению события. У меня не было ни малейшего желания продираться сквозь весь тот не по законам физики тяжелый туман, наполняющий мою раскалывающуюся голову, точно ядовитый газ – газовую камеру. Этот чертов оглушающий рев, куда больше напоминающий ультразвуковую атаку, нежели сирену. Затем клыкастые соседи в своем излюбленном репертуаре, возникшие из воздуха. Потом... Потом черт знает, что такое! О чем я не хочу думать! Совершенно! Только почему в моем, готовом взорваться, мозге так назойливо засел образ Шеппарда, похожего на... разъяренного, слетевшего с катушек вампира?.. - Нее-еет... - простонал я, почувствовав, как виски моментально пронзают тысячи игл. – Только не это... – в первый миг я попытался открыть глаза, но потом неожиданно решил повременить с возвратом в пугающую реальность. «Ладно, гениальный гений, не дрейфь! Что бы там ни произошло, Шеппард с друзьями уже наверняка все решили. Ну, да! Как же иначе! Чтоб Джон, да не решил... – снова поддавшись рефлексу, я попытался открыть глаза. Все бы ничего, но свет в одночасье подвел головную боль под ту ее верхнюю границу, когда содержимое желудка подкатило к горлу. - Родни! – кто-то надо мной воскликнул высоким женским голосом. – Родни... - что-то мягкое и теплое коснулось щеки. – Пожалуйста, открой глаза... Разве мог я проигнорировать эту просьбу? Конечно, нет! Лучший врач двух галактик всегда точно знает, о чем просить своего пациента. Снова во мне вспыхнула потухшая было надежда, что все обошлось, и супердрузья Шеппарда под его непосредственным началом навешали нехилых люлей непрошенным гостям, кем бы те ни были. - Дженни... - я ответил, честно стараясь выполнить ее предыдущую просьбу. Перед глазами все плыло, рассмотреть что-то конкретное было очень сложно, но вскоре из сплошного бесформенного тумана начали проступать очертания лица Дженнифер. «Слава Эйнштейну, с ней все в порядке!» - пронеслась в голове шальная мысль, по какой-то, неведомой причине заведомо отвергшая тот вариант, в котором на деле со всеми нами все в порядке, и я благополучно проспал всех слетевших с катушек кровососов. – Все хорошо, ведь правда? Мягкая постель, горсть аспирина – и все это недоразумение забудется, как страшный сон? – я спросил с надеждой, всматриваясь в нависшее надо мной лицо. – Джон ведь?.. – я замолчал, забыв, что хотел сказать. Мысль затерялась в гудящей голове. По лицу Дженнифер текли слезы, ее губы были плотно сжаты, а обычно аккуратно уложенные волосы странно всклокочены. - Пожелал бы доброго утра, доктор, да, боюсь, мы с вами не в том месте, где хотелось бы проснуться. - Очень... смешно, майор, - машинально съязвил я в ответ, скатываясь с колен Дженнифер на... твердый, холодный и мраморный пол! – Не в том месте? – я сжал руку Дженни, придвигаясь к стене в надежде опереться. – Кто... – закрыв глаза, я попытался сосредоточиться, но неожиданно понял, что не могу вспомнить ничего конкретного и абсолютно не знаю, что произошло и... до сих пор происходит. – Кто-нибудь знает, где мы и что мы здесь делаем? Дженни, все будет хорошо, не... - Мы неизвестно где, дожидаемся, пока нами покормятся красноглазые упыри, МакКей. Это все, что нам позволили запомнить. - Спасибо за прямолинейность, Ронон! – я глянул из-под лобья на сатедианца, сидевшего, как и я, на полу у противоположной стены. Непривычно спокойно сидящего и не предпринимающего абсолютно никаких попыток выбраться. Ни при помощи коллекции ножей в дредах, ни станнера, ни даже воодушевляющего благого мата со спецификой жителей Сатеды. - Не вижу причин скрывать. И, кстати, тебе несказанно повезло. В тебе кровь Шеппарда, - он сжал зубы, а в глазах отразилось такое, что меня передернуло, в животе еще сильнее раскрылились паника и страх. Я сильнее прижал Дженнифер к себе, приобняв ее за плечи. - Повезло?! – я воскликнул раздраженно, поморщившись от звука собственного голоса, по закону бумеранга ударившего в висок. - Если я правильно вспомнил, доктор, меня напоил кто-то из здешних обитателей, что не есть хорошо, - без энтузиазма сообщил Лорн, косясь на Декса. – Один из тех, кого селинцы однажды клеймили Всадниками Апокалипсиса. - По-вашему, это должно меня успокоить?! Кровь Шеппарда, Апокалипсис... Интересно, что мы вообще здесь делаем до сих пор? - Родни, прошу, не кричи, - Дженнифер взмолилась, в конце реплики понизив свой голос практически до шепота. - Где селинцы? Где Джон, в конце концов?! Они же не думают нас здесь бросить? – паника во мне нарастала, становясь все более неподконтрольной, хоть я и желал бы ее скрыть в присутствии любимой. - Родни, пожалуйста, - Дженни заметно напряглась. Ее взгляд почему-то замер на глухой стене, и в этот момент я запоздало понял, что в помещении, где мы находимся, отсутствуют двери. Совсем. Просто четыре глухие стены, образующие прямоугольник. Ни консолей, ни сенсорных панелей, ни выступов или дыр для вентиляции – ничего. Глухо... Внезапно одна из стен прямо на глазах начала меняться. И, судя по схожему поведению двоих мужчин, разом подскочивших на ноги, я один понятия не имел, что значит это изменение, когда стена, посылая к чертям все известные мне физические законы, вдруг распалась на отдельные, напоминающие пар, частицы. Встав на ноги, я поднял Дженнифер за собой. Она тут же прижалась ко мне, дрожа. Судя по ее испуганному взгляду, напряженно прикованному к злополучной стене, она чего-то ждала или... кого-то. - Самка пойдет с нами! – сходу, на грани восприятия, заявило красноглазое существо, подобно призраку, просочившееся сквозь стену и представшее перед нами, как выросшая из-под земли статуя. И теперь уже мне было все равно, как он это сделал или как он заставил стену раствориться. Из его слов я понял достаточно. Он пришел за Дженнифер. - Вы не заберете ее! – встав между ней и вампиром, я посмотрел в налитые кровью глаза. И пусть я знал, что это не поможет, что ему достаточно лишь мысленно приказать, чтобы я сам отдал ему Дженни, или же одним незаметным движением свернуть мне шею, - не попытаться я просто не мог. Да, должно быть, выглядело это жалко, да, от превращения в такого же как он, – ходячего мертвеца меня отделяет несколько мгновений, но ведь иного мне не остается! Пусть он сейчас меня убьет, зато есть вероятность, что обратившись, я смогу сам за себя постоять, и за Дженнифер. Может быть... Прочтя все мои мысли, кровопийца оскалился в улыбке. - Omnia tempus habent, mixti* , - он ответил все с той же, не сходящей улыбкой, причем, слова прозвучали скорее в моей голове, глубоко в сознании, передав мне их прямой смысл и сделав головную боль невыносимой. – Самку – к Госпоже на осмотр! Если в геноме ребенка не окажется Гена – приведите назад, накормим ею Шеппарда. Или… кого-то из вас, - он сделал в воздухе едва заметный жест рукой, и в тот же миг кто-то невидимый оттащил меня в сторону, сжав тиски своих рук вокруг моего тела так, что казалось, во мне разом сломались все кости. Я даже закричать не смог, настолько сильным было давление. В глазах темнело, но не достаточно стремительно, потому что я все еще видел и слышал, как в стены камеры, словно ненужные манекены, влетели и бессознательно сползли по ним Эван и Ронон, тоже пытающиеся защитить Дженнифер. – Дженни, нет! - я прохрипел, безвольно наблюдая, как ее уводят сквозь странную дымчатую стену. Уводят в неизвестность, туда, где тьма-тьмущая кровопийц, жаждущих ее крови. - Осторожнее! Она тебе не просто сосуд едой! ДНК ребенка в ней содержит Ген, а значит, тебе предстоит пылинки с нее сдувать вплоть до самых родов. Что-нибудь пойдет не так, лично ответишь перед Создателем! - Да, Госпожа! - Сопроводи ее в надлежащие покои, дай еды и воды. И проследи, чтобы она сама не стала чьей-нибудь едой. - Слушаюсь, Госпожа! Этот странный диалог стал последним, что я услышал, прежде чем сжимающие меня тиски исчезли, создав за собой все ту же глухую непроходимую стену серо-голубого цвета. - Дженни, НЕТ! – я закричал, упав на голый пол. Я бы и рад был потерять сознание, забывшись, рад бы и умереть, чтобы только не думать о ближайшем будущем, но померкнувшее на некоторое время сознание теперь вновь стало кристально ясным, головная боль отступила, а сломанные кости будто никто и не ломал вовсе. «Вампирская кровь», - пронесся в голове ответ на вопрос, не оставив мне иного выбора, кроме как просто сесть и смотреть на проклятую стену, по ту сторону которой, где-то среди исчадий ада, совсем одна, осталась моя Дженнифер. - Чертовы кровососы! – прорычал Ронон, пнув со всей силы стену, которая, впрочем, осталась совершенно равнодушной к его ноге. – Именно в такие моменты я действительно начинаю жалеть, что не упырь! - Ну,.. сейчас ты не слишком далек от того, чтобы им стать, - поддел сатедианца Лорн, тяжело поднимаясь с пола у противоположной стены. – Как думаешь, сколько еще раз им придется приложить нас об стену, чтобы волшебная кровь перестала действовать? - Достаточно одного, верного, чтобы я сам по прошествии пары часов приложил кого-нибудь из них! Так, чтобы голову по всему Пегасу искали! - Они увели Дженнифер! – я воскликнул, решив было, что либо они не заметили ее отсутствия, либо просто издеваются над моей беспомощностью. - А вы, док, не рассказывали, что у вас с милым доктором все настолько серьезно, - Лорн криво усмехнулся, подавая мне руку. – Поздравляю. - Если это твоя попытка разрядить обстановку, то иди к черту! – поднявшись на ноги без его помощи, я посмотрел на Декса. – Ты слышал, что сказал кровопийца?! Они ее скормят! Вот так просто возьмут и скормят, если только у нашего малыша не окажется нужного гена! Нужно срочно что-то делать! Придумать что-нибудь... Кстати о... – припомнив слова красноглазого насчет возможной судьбы Дженни, я вздрогнул, - Шеппарде. Почему этот тип сказал, что скормит Дженн Шеппарду? Разве Джон вместе с нашими Древними-друзьями не обдумывает план нашего спасения? Разве?.. - Доктор, успокойтесь, - Лорн положил руку мне на плечо, но я нервно стряхнул ее, теряя и без того слабое самообладание. - Мы здесь не одни, так? – я с надеждой и намеком огляделся кругом. – Ну не могли они напасть на Атлантиду ради четверых человек, притом, что у вас двоих и Гена-то никогда не было. А если в Атлантиду они явились пополнить ряды потенциальных кровопийц, то здесь как минимум четверть населения города! Шеппард так дело не оставит! Никогда не оставил бы… - Полковник мертв, доктор! – Лорн нетерпеливо оборвал мою тираду. – По крайней мере, был, когда мы видели его последний раз. - Поправка, майор: мы видели его голову. Где все остальное и сохранилось ли оно вообще, понятия не имеем. - То есть… как… голову? – я тупо уставился на сатедианца, чувствуя, как пол стремительно уходит из-под ног. – Мало ли, чью голову вы видели!? – спустя мгновение ступора, я принялся отчаянно опровергать факты. – Вы уверены, что вам это не внушили? Да и мало ли голов можно увидеть в обители стольких кровопийц!? - Ну, конечно, МакКей! – раздраженно вскинулся Декс. – И каждая вторая похожа на голову Шеппарда! Сядь и не чуди, пока на твои крики не сбежались голодные клыкастые! - Просто сидеть!? С каких это пор ты такой?.. - Я сказал, сядь и заткнись! – повысив голос, Ронон скользнул по мне недвусмысленным взглядом. – Кроме нас у них полно забот, только их здесь достаточно, чтобы каждому уделить внимание. - А голов и всего прочего здесь хватает, доктор, вы правы. Половина, если не больше селинцев так же как и мы, распиханы сейчас по камерам. Только мы пока в целом виде, а они… напоминают пазлы аля «Инквизиция средневековья». Словом, зрелище не из приятных. Если смотреть дольше пяти секунд, содержимое желудка начинает упрямо проситься нару… О… кажется, к нам снова гости… - майор прервался на полуслове, когда стены карцера, на сей раз все четыре, начали мелко дрожать, меняться, до тех пор, пока не исчезли совсем. Куча новых, прежде не слышимых звуков тут же обрушилась на мою больную голову, заставив виски пульсировать барабанной дробью. - Черт, что это? – я огляделся, в попытках понять происходящее, и при помощи Лорна встал на ноги. - Похоже, нас переселили, док, - майор похлопал меня по плечу, но отходить не спешил, - поближе к... прежним соседям. - Голодным и злым соседям, - поспешил дополнить не внушающую ни грамма оптимизма картину Декс, ставший с другой от Лорна стороны и так же заслонивший меня. - Просто отойдите подальше, - раздался хриплый голос за спиной, от которого по спине пробежали мурашки. Судя по тому, как одновременно вздрогнули и резко обернулись Ронон с Эваном, не у одного меня сердце ушло в пятки. Едва ли возможно было определить, кому принадлежал этот хриплый, грубый голос. Мужчине, женщине, союзнику, врагу… - Мы… ничего не обещаем, но нам будет проще, если вы отойдете как можно дальше и попытайтесь успокоить биения своих сердец. - Аполлон? – я обернулся, не вполне уверенный, верна ли догадка. - Не приближайтесь! – он предупредительно выставил вперед руку. - Они все равно пахнут! На их одежде кровь! Мы долго не продержимся. Особенно, когда Эреб придет в себя… Морфей, нет! – взревел другой вампир и исчез из поля зрения. Через мгновение послышался удар. До боли громкий, оставшийся звенеть неприятным эхом в моих ушах. Скрежет, рычание, снова скрежет и удар... Обернувшись на звук, я так и застыл, ошарашено уставившись на округлый предмет у самых моих ног. - Это… это, типа… его голова?! – прикрыв рот рукой, чтобы сдержать инстинктивный позыв к рвоте, я попятился назад. – За… зачем? - Иначе бы он вас убил. - Справедливо, - холодно буркнул Ронон и, в прямом смысле взяв меня за шманты, как чемодан, отволок в дальний угол. Обернувшись на Лорна и убедившись, что тот тоже последовал совету клыкастых, сполз по стене рядом, уронив голову на руки. – Дело – дрянь! Не сожрали рейфы, сожрете вы, теперь это лишь вопрос времени! - Мы постараемся… - Не лезь ко мне в мысли! – сурово оборвал вампиршу Ронон. – Без тебя голова раскалывается на части! Наступившая тишина, время от времени обрываемая тяжелым хриплым дыханием кого-то из собратьев по несчастью, медленно но верно сводила с ума. Едва я начинал думать, что сильнее голова уже просто не может болеть, именно это и происходило – боль росла по экспоненте. - Чего они ждут? Зачем мы тут сидим, зазря прожигая влитую в нас кровь? – неизвестное время спустя спросил я, даже не будучи уверенным, что кто-то услышал мою нечленораздельную реплику. - Они ждут, пока мы вас съедим, доктор. Или же подчинимся, поклявшись Аресу в верности. - Первое случится скорее. Хотя,.. когда вернется Фамис, наступит и второе. Он легко заставит нас забыть обо всех узах, связующих нас, личных взглядах и желаниях, даже о клане, к которому мы принадлежим. Мы станем сражаться на их стороне. За интересы Ареса, на остаток вечности забыв о своих собственных. - Как Валери… - Не сравнивай! Это был ее личный выбор! - Мы этого не знаем… - Мы знаем достаточно! Она была и всегда оставалась его дочерью! - Помолчите, - невнятным шепотом осадил перебранку Лорн, немного приподняв голову. – Голова раскалывается… Черт, я бы даже предложил вам побыстрее с этим закончить. Выпейте на брудершафт, чтоб не тянуть кота за хвост. Повезет, через пару часов снова встретимся. Повезет вдвойне, не встретимся. И у меня наконец-то перестанет болеть ГОЛОВА! «И у него еще хватает сил кричать…» - я застонал, зажав виски руками. - Эреб! Эреб!.. Стой! Не дыши.. Нет, Эр, прошу тебя… Снова этот звук… Свист воздуха, удар, будто что-то взорвали, невыносимый скрежет, а потом... Потом новшество. Другой крик. Истошный,.. кажется, женский, но за звериным рычанием разобрать сложно. Что-то разрывается, как будто растаскивают на части металлический лист... Мне это безразлично. Я даже не пытаюсь смотреть на происходящее, все больше соглашаясь с Лорном. В любом случае, выхода нет, чудесного спасения не предвидеться, а значит, есть ли смысл терпеть? Им, нам?.. - SATIS!** – чей-то властный голос ворвался в сознание, мгновенно пробудив панику, ужас и страх, отступившие на время под натиском дурноты, граничащей с полуобмороком. – Вижу, выдержка у вас железная, или же… мазохизм зашкаливает. Отрывать головы своим собратьям ради бессмысленного продления жизни жалким смертным, которым все равно не жить… - Отойди! – голос прозвучал совсем рядом, от его обладателя повеяло замогильным холодом и металлическим запахом крови. – Тебе будет проще убить нас… - С радостью, - также угрожающе близко раздалось проникновенное шипение. Я вынудил себя открыть глаза, чтобы посмотреть в глаза своей близкой смерти, но именно в этом момент волна энергии и вспышка отсрочили мою гибель. Селинец,.. кажется, Аполлон, застыл против меня раскинув руки в оборонительной стойке. Позади я запоздало ощутил чье-то дыхание. Ледяные руки легли на плечи, оттаскивая меня в сторону. - Вы их не тронете! – вампирша зарычала совсем как зверь, толкая меня ближе к Ронону и заслоняя собой нас обоих. Звуки стали сливаться в единый гул, пространство перестало узнаваться, расплывшись, как краска на рисунке двухлетнего ребенка. «Ребенок… Дженнифер, и наш, еще даже нерожденный малыш». - Убей меня! – я потянул каменную руку Древней, чтобы она обратила на меня внимание. – Ты станешь сильнее, если выпьешь крови! Это даст вам шанс, вы потяните время… - Как благородно, доктор МакКей. Вы хотите стать бессмертным по собственной воле… «Ну же! – проигнорировав насмешливую реплику, я посмотрел в черные как ночь глаза той, чье имя вертелось на языке, упрямо не желая вспоминаться. – Убей! Убей, так чтобы я не воскрес клыкастым. Обескровь, сверни шею, разорви…» «Я не могу… - прозвучал неуверенный отказ в мыслях. При этом я был уверен, что она уловила и признала смысл в моих словах. В каждой черте ее лица с новой силой вспыхнула жажда. С жутким свистом воздух пролетел по ее горлу. – Не могу. Не хочу… Нельзя…» - ее губы разомкнулись, в глазах и неуловимо изменившемся лице отразилась ожесточенная борьба, а хищные движения уже выдавали ее решение, звериное желание. «Убей!» - продолжал настаивать я. Животные инстинкты в ней пересилили человеческую сторону, она сделала шаг ко мне, как вдруг что-то ее отвлекло. Ее лицо в двух дюймах от моего замерло, в глазах отразилась неопределенность. Ее рука вроде бы дернулась к моей шее, но потом резко, неуловимо для моих глаз опустилась вдоль тела и застыла, как у статуи. Такие близкие и бледные губы плотно сомкнулись, а черный дьявольский взгляд прояснился. В нем по-прежнему горела жажда моей крови, что-то будоражащее душу, заставляющее все мое тело сжаться в ожидании расправы, только… «Полковник Шеппард… - раздался ее голос в моей голове. – Я чувствую его… эмоции. Они его выдают… То, что он сделал…» - ее взгляд рассеялся, рука поднялась ко лбу, после чего вампирша снова вышла вперед меня, рыча и скалясь. – Людей не получите, пока не убьете нас! А ведь мы, очевидно, нужны Аресу не меньше, чем эти смертные, иначе вы давно бы нас сожгли. Решайте! Или вам необходимо личное благословение Господина на то, как должно поступить? - НЕ-ЕЕЕТ! – новый крик пронзает мой слух, пространство деформируется до неузнаваемости. Беспорядочные движения, свистящие звуки, удары, дикие вскрики и рычания, кровь. Снова... «Да когда же это прекратится!..» - осознав, что пятиться дальше не позволяет стена, я сполз по ней, рефлекторно сжался в комок, как кот, которого собираются топить, закрыл глаза и просто... молился, чтобы это закончилось. Ради всего святого, кровавая резня вампиров не предназначена для человека! Смертные не должны на это смотреть... - Господи Иисусе, хватит! – заорал Лорн трудно узнаваемым голосом. – Оставьте ее! Хочешь меня сожрать, жри! Наслаждайся! Хочешь обратить – давай! Сделай это, пока не поздно, только прекрати, дьявол тебя дери! Следующее, что я помню, это тишина и непроглядное облако пыли перед глазами, медленно оседающей на пол и приобретающей красно-коричневый цвет. К горлу поднялся ком рвоты, сдерживать который было все сложнее. - Эмма,.. зачем ты это сделала? Зачем спровоцировала? Как и следовало ожидать, вампирша не ответила, потому что именно ее голову я видел сейчас в двух футах от себя. Короткие волосы, торчащие ежиком, широко открытые глаза с подкатанными вверх зрачками... Уткнувшись взглядом в пол, я сильно пожалел о том, что не могу дышать как амфибия, через кожу. После прямого ментального контакта с Древней, фон которого присутствовал в моем сознании даже после того, как ей оторвали голову, я мог поклясться, что потерял большую часть клеток своего гениального мозга. - Она услышала мысли Шеппарда, - я невнятно прошептал, медленно перекатываясь на спину. – Она узнала... Он сказал... тянуть время, – закрыв глаза, я погрузился в огненный шар внушенных чувств. Чужих, болезненных, тысячами закаленных в кислоте игл пронзивших каждый нейрон в моей голове... – Est hic Eli… Elizabeth.*** Стойкое эхо разума вампирши, что до сих пор удерживало меня на краю собственного сознания, стремительно ослабевало. Больше ничто не препятствовало мне нырнуть в блаженный мрак бесчувствия и безвременья, отгородившись от всего этого тошнотворного ада и населяющих его тварей. Смерть должна стать одновременно и избавлением, и проклятьем... «НЕТ! Только не обращение! Я не хочу становиться клыкастым! Это не для меня!..» Я кричал, но крика не слышал, все больше сознавая, насколько мои жалкие попытки, должно быть, смахивают на трепыхания утопленника, к шее которого привязан каменный валун. Я утопал в бездне собственного бессилия и всеобъемлющего ужаса перед неизбежностью проснутся с красными глазами, клыками и горящей глоткой. «Господи Боже, если ты где-то существуешь, пожалуйста, не дай этому случиться!» - отчаянно взмолился я, прежде чем Вселенная, изучению которой я посвятил едва ли не всю свою сознательную жизнь, обратилась черной дырой и исчезла. Для меня-человека исчезла. Наступил мой личный конец света. _______________________________ *- Всему свое время, полукровка. **- ДОВОЛЬНО! ***- Сюда идет Эли... Элизабет.
*Вейр.*
Я просила его уйти, просила не без причины, но, конечно же, никуда он не ушел. Даже не подумал об этом, и теперь наблюдает за тем, как я убиваю. Более того, он не хочет оставаться в стороне от этой схватки, только не сейчас, когда я в одиночку пытаюсь убить десятитысячелетнее, смертельно опасное и вплоть до сегодняшнего дня поистине неубиваемое существо. Первые несколько мгновений в моем сознании живет пугающая и запретная мысль о том, чтобы сделать с ним то же самое, что я сделала с Герой на Селине – лишить сознания и насильно оградить от опасности, однако... есть одна существенная разница. Он – не Гера! И впредь я больше никогда не должна допускать подобных мыслей в своей голове! Моя сила, в особенности, отрицательная ее составляющая, никогда не должны быть направлены на Джона! Ни сознательно, ни бессознательно, не зависимо от обстоятельств и цели. Никогда! - Это не твое тело, Арес! Оно не ровня моему! – удерживая кругом себя подрагивающее сплетение лент, одновременно и защищающих, и высасывающих силу противника, я, не моргая, смотрела ему в глаза. Сквозь него, на кукловода, который где-то там управлял медленно умирающей под действием его сокрушительной энергии куклой. - Хочешь узреть мою истинную силу? Потрудись явиться и посмотреть лично! – ощущая, как энергетическая волна, проводником которой являлось изначально неприспособленное для чего-то подобного тело, слабеет, я улыбнулась, не в силах сдержать удовлетворения, и лишь усилила поток доступной мне энергии. - Est provocatio, Сustodis?* – металлическим, не своим голосом, осведомился вампир, подпуская меня все ближе к себе, не способный дольше держать защитный барьер. - Это то, чем все в итоге должно закончиться, - холодно отозвалась я, уничтожая последние футы расстояния между нами и беспрепятственно опуская руку на плечо Рафаэля. Ему теперь не жить, я это понимала. Каким-то невероятным образом не погибни он сейчас от моей руки, его уничтожит Арес при первой же аудиенции, ибо после проигрыша мне этот вампир более не достоин быть ни в числе ближайшей свиты, ни тем более, правой рукой. Такова одна из непреложных заповедей природы, сполна реализованная обществом высших хищников – вампиров: выживает сильнейший. Направив ленту энергии через свою руку, давящую на плечо Рафаэля, я легко поставила его на колени, переместившись при этом за его спину, чтобы видеть Джона. Уже давно нам не требовались слова для понимания друг друга. Теперь для этого не требовалось и мыслей, ибо мы мыслили одинаково. Особенно сейчас, в это конкретное мгновение. Джон приближался медленно. Очень медленно для вампира, прямая цель которого – убить. Но для меня в этом не было ничего странного. Я, как никто иной, знала, сколько ненависти в нем пылает, какие сокрушительные ее языки вырываются в пространство с каждым его осторожным, грациозным и мягким, как у льва, преследующего свою добычу, шагом. Его лицо застыло, не открывая эмоций никому постороннему, и лишь я одна могла заметить мстительную ухмылку, неуловимо изменившую идеальный контур его губ. При этом его горящие глаза с вертикалями зрачков все время, безотрывно, смотрели на меня, ни разу не сменив фокусировку взгляда на ненавистное нам обоим лицо. Посмотрел на свою жертву Джон лишь тогда, когда его рука с блеснувшим на безымянном пальце кольцом и выпущенными когтями легла на верхнюю челюсть вампира, кверху от нижней. С глухим рычанием сжав зубы, Джон медленно, с явным и нисколько не скрываемым удовольствием, оторвал голову и за волосы отшвырнул ее прочь от тела, сей миг безвольно обмякшего в моем захвате. - Спасибо, - он произнес хрипло, все еще рыча, затем поднял тело за то, что осталось от шеи, стремясь как можно быстрее убрать его подальше от меня. Не убрать, отшвырнуть, не смотря, куда, главное – подальше. Проделав это, он застыл неподвижно напротив меня. Близко, меж нами только фут. Его изучающий взгляд как прежде, безжалостно гипнотизировал меня, заставлял все мысли разбежаться. – Спасибо, что позволила мне это сделать, - молниеносно приблизившись вплотную, он положил руку мне на талию, мягко прижимая к себе, но не на секунду не прекращая всматриваться в мои глаза. - Ты боялся, что я не справлюсь с отрыванием головы у твари, которая на тысячи лет старше меня? – в отместку за нескромные объятия, я мягко провела пальцем по его подбородку, чуть ниже губ, стирая кровь. От прикосновения по коже пробежал ток, я перестала дышать, перестала трезво мыслить и стратегически оценивать ситуацию, до разрешения которой было еще очень далеко. – Боялся, да? - Нет, - он отрицательно покачал головой и усмехнулся, отводя взгляд. – Как раз наоборот. Я боялся, что сможешь и... оторвешь. В то время как я вынужден буду стоять и наблюдать за тем, как моя малышка разрывает своими, слишком не предназначенными для чего-то подобного, руками живое существо, - он едва заметно улыбнулся в дюйме от моих губ, когда наши лбы соприкоснулись. – Прости,.. к такой кардинальной перемене я не приготовился, - он снова прижал меня к себе, я обняла его, спрятав лицо на его шее. Мне вдруг стали абсолютно безразличны все и вся, находящиеся за пределами этого зала, не касающиеся нас двоих. – Если в эти несколько секунд Вселенная исчезнет, я не стану себя винить, – прошептала я, наслаждаясь ароматом, идущим от точки стойкого пульса прямо под моими губами. – Ты голодна? – Джон вдруг напрягся и слегка отпрянул, чтобы посмотреть мне в глаза. Не первый раз за все время, вот только теперь в его взгляде впервые промелькнуло удивление, вызванное не чем иным, как цветом моих глаз. Я ощутила его секундную растерянность, подспудное вопросу смятение. – Хочешь пить? – он повторился, с большей внимательностью изучая мое лицо и реакцию на вопрос. - Разве это не видно по моим глазам? - В том и беда! – он неожиданно высвободился из моих объятий и взял мое лицо в ладони. Также бережно, как и всегда, будто я так и осталась для него хрупкой Элизабет, которой запросто можно сломать шею, лишь только выдохнув сильнее, чем нужно. – В твоих глазах, в лице я мало, что вижу. Я... ничего не вижу, из того, что должен по всем законам. Даже когда ты сражалась и была в ярости, и... грозилась убить, твое лицо не менялось. Не как мое, не как вампирское, будто в тебе вовсе нет ничего хищного. Ты ни разу не зарычала! - Тебя это огорчает? - Нет! – он вздрогнул, раздраженно сверкнув глазами, будто я его ужалила. – Конечно, нет! Просто... – он вновь обнял меня, мягкий звук тихого рычания вырвался при этом из глубин его груди, - все слишком быстро и слегка вразнос моих ожиданий, поэтому... Просто ответь, - Джон нежно, едва прикасаясь, провел пальцами по моему горлу, задержавшись на впадинке, - хочешь пить, или я могу быть спокоен и на этот счет тоже к числу всех прочих? - Не хочу, можешь быть совершенно спокоен, - послушно и правдиво ответила я на мучивший его вопрос, после чего осторожно вывернулась в его объятиях, чтобы стать лицом к разрушенной стене. Мои сверхчувства отключились, едва полностью сосредоточились на единственно-доступном центре притяжения, но теперь пора бы снова их включить... - О нас наглейшим образом забыли? – Джон вкрадчивым шепотом спросил над моим ухом. – Или тебя, по пути сюда, никто не заметил? «Хорошо бы...» - я подумала про себя и закончила вслух: – Вряд ли забыли, просто им слегка не по зубам мой ментальный барьер. - Какой барьер? – Джон огляделся, в поисках обозримых физических преград и, естественно, в пределах этой залы ничего не нашел. Ухмыльнувшись, он небрежно добавил: – Знаешь, Высшие заслужили в моих глазах зачаток уважения тем, что все еще тебя покрывают. - У них нет выбора, но... полагаю, к концу этого чертового дня они пересмотрят возможность наличия альтернативы, ибо будут очень злы. - Ты о чем? – он посмотрел на меня с подозрением. - Не сейчас, - я поспешила закрыть малоприятную тему. – У нас здесь еще работы непочатый край, начиная с того, что надо бы позаботиться о безопасности наших людей и прикрыть всю эту лавочку. Сними с него кольцо. Оно - единственно доступный для многих здесь выход на поверхность. Спутниковая система блокирует телепорты наших наручных устройств, а времени на перекодировку у меня нет. Дождавшись, пока Джон стащит с вампира ненужный ему более аксессуар, а заодно и свалит все трупы горой в одну кучу посреди залы, я выпустила в пространство огненный сгусток, руками придала ему форму плазменной сферы и легким отталкивающим движением пустила его в нужном направлении. Полыхнуло пламя, моментально окрасив стены залы в красно-оранжевый цвет. Джон, стоявший чуть позади меня, рефлекторно отпрянул от волны жара, распространившейся радиально во все стороны от гигантского кострища. Сузив зрачки, он поравнялся со мной и соединил наши руки в замок, пустив по сплетенным ладоням ток от контакта двух наручных устройств. - Могу я кое о чем тебя попросить? – он тихо спросил, глядя на наши руки – соединенные и одинаково сильные. «О чем угодно. Всегда...» - Пока я рядом, оставь право рвать на части за мной. Не сомневаюсь, ты сделаешь это не хуже, просто не хочу, чтобы ты это делала, когда рядом есть кто-то другой, способный на это, кому абсолютно нечего терять по части давно отсутствующей души. - Джон... – я собралась возразить, но он недвусмысленно дал понять, что здесь и сейчас это не имеет особого значения. Снова я испытала непреодолимое желание остаться с ним наедине, там, где бы нам никто не мешал, не пытался убить и не испытывал мой щит на прочность каждую долю секунды. Я хотела с ним говорить, рассказать, что чувствую, не мысленно, вслух, слышать его голос, его мнение, все то, что бы он мог мне сказать: о моем новом облике, о способностях, быть может, что-то новое о себе самом, что мне-человеку он просто не мог рассказать. Я этого хотела, но... не могла получить. Не сейчас, когда в моем сознании стремительно копиться чужая боль, страдания, страх и беспомощность перед тысячами клыкастых тварей, возомнившими себя истинными богами. – Родни... – прошептала я, старательно избавляясь от галереи видений, заполнивших мое сознание, едва я выпустила на волю обостренные чувства. На мгновение мной овладела паника, смешанная с отчаянием.
Я бежала так быстро, как только могла. Быстрее, чем в Атлантиде, когда впервые, с осторожностью, опробовала свои новые возможности, намного быстрее, чем ветер. Мною движили видения, чужие мысли, эмоции... чужая боль. Когда я застыла в нескольких шагах перед вампиром, то не смогла сказать ни слова, только наблюдала за тем, как кольцо его рук сжимается вокруг хрупкой, слишком хрупкой для такого захвата шеи. Слишком высоки были ставки, слишком хрупка человеческая жизнь в руках бессмертного. Ведь Ронон, при всех моих воспоминаниях о нем, восходящих к моменту первого знакомства, не бессмертный, не Джон, чьи раны заживают от глотка свежей крови. Он, не феникс, хотя... сейчас, наверное, ближе к природе этого существа земных мифов, чем когда-либо. «Как и Родни, - затаив дыхание, я посмотрела под ноги клыкастого выродка. – И Лорн... - мною завладели растерянность и страх от единственного мимолетного представления, что Родни – человек, выдающийся ученый, будущий муж и отец с секунды на секунду переступит ту грань, из-за которой нет возврата, и в конце которой ждет лишь один возможный вариант будущего – сущность зверя, необузданная, жаждущая крови. – Нет...» – осмотрев и оценив безвыходность ситуации, я едва заставила себя перевести взгляд с распятого на стене Аполлона на ухмыляющееся моей растерянности лицо вампира. – Exsultet,** - тихо, но внятно попросила я, по-человечески медленно выставляя перед собой руку. – Оставь его. Сохрани его смертную жизнь, и я сохраню твою, бессмертную. Вампир зашипел сквозь улыбку, не спеша выполнять мою просьбу, однако я этого и не ждала. Я всего лишь давала Джону время и возможность подобраться к врагу со спины. Как можно незаметнее, как можно ближе... Я видела одновременно и цель перед собой, и ее же – со спины, сверху, глазами Джона, нависшего вниз головой и нетерпеливо ожидающего от меня знака. «Сейчас», - мысленно произнесла я, невидимой тенью рванувшись вперед. Мы были с Джоном единым целым, наши тела сработали как одно, одновременно, слажено, стремительно. Он скрутил вампиру руки за спиной, я ослепила ментальной атакой. Дальше Джон без труда доделал все сам, пока я отвлеклась на помощь Ронону. - Все нормально… – заверил тот, едва открыл глаза, понял, кто перед ним, и заново вник в суть происходящего. – Нормально! Живой я, живой! – мужчина хрипло, но убедительно крикнул, толкая меня и мысленно упрекая в том, что я впустую трачу на него драгоценное время. – МакКей и... Лорн. Им ты нужнее, если конечно... – он нерешительно покосился на два бездыханных тела, застывшие в неестественных позах в пяти футах друг от друга. В первый и, возможно, последний раз в глазах бывшего беглеца, не боящегося ни бога и ни черта, я увидела страх. Явный, ничуть не скрываемый, которого не было и в помине пять секунд назад, когда участь стать бессмертным грозила ему самому. «Мертвы», - мысль проскользнула в его сознании приговором. - Сколько времени? – склонившись над ближайшим ко мне Родни, безжизненное лицо которого скрывала густая тень от фрагмента стены, я подняла вопросительный взгляд на Декса, не прекращая при этом отсчитывать секунды, неумолимо ускользающие в воображаемых часах песчинками, сыплющимися через узкое отверстие стекла, проходившими без надежды возврата грань между жизнью и вечностью. – Сколько времени прошло с тех пор, как они пили кровь? - Около двух часов, - озвучил хриплый низкий бас справа от меня, несколько выше человеческого роста, - с момента смешения его крови. Пятьдесят две секунды с момента остановки сердца. Внутри меня, казалось, все покрылось льдом, когда я опускала ладонь на бездыханную грудь Родни. «Кто угодно, только не МакКей, - мысленно произнесла я, отвлекая чувства от всего прочего, совершенно в этот момент неважного. - Он обращен, - прозвучал позади тихая констатация факта от Джон. Он мягко опустил руку мне на плечо. – Мне жаль, Лиз... - Нет! – покрыв его руку своей, я резко обернулась. – Еще нет. Выпей его кровь, - заглянув в непонимающие алые глаза, я поспешила объяснить. – «Я знаю, что делать, Джон. Для него это еще не конец, но ты должен мне помочь. Нужно выпить кровь. Всю, до последней капли. Я бы не стала тебя просить, если бы сама могла, но...» «Ты мне поможешь? – он спросил с решимостью, придвинувшись ближе к телу и осматривая его на предмет наиболее удобных и уязвимых точек. Запястья, шея... – Остановится? Сделать все правильно и не отправить его на тот свет?» «Конечно», - я положила руку поверх его руки на моем плече. Он услышал то единственное, что хотел, и дальше не стал тянуть время, одним стремительным движением разорвав прорезиненный манжет, скрывающий пухлое запястье ученого. Джон пил быстро, но не жадно и аккуратно. Кровь Родни была для него скорее дополнением, нежели болезненной, ломающей волю, необходимостью. Моя кровь уже сполна насытила его, а мое близкое присутствие избавило от мучительной жажды. В самом конце он даже не отлетел назад, как это обычно делают вампиры, если хотят оградить жертву от своего присутствия и дать ей шанс остаться в живых. Без напряжения, спокойно, он отнял губы от запястья и отстранился, предоставляя мне дальнейшую свободу действий. «Родни», - мысленно воззвала я, снова опустив ладонь на грудь мужчины и разделяя с ним долю своей энергии. – Родни, возвращайся. У тебя еще есть, ради кого жить. Ты нужен нам! – закрыв глаза, я соединила наши сознания, не позволяя душе учёного выскользнуть из тела и слиться с общим потоком высшей энергии.
«Отпустите его назад! Вам ведь нужна жизнь! Жизнь, ограниченная плотью, которая уравновешивала бы и распределяла вашу силу. Вам важен баланс! Позвольте ему жить!» «Тот, кто должен умереть, должен умереть! Возвращать нельзя! Противоестественно! Бессмертные и без того уже вмешались, перекроив этот закон Мироздания под себя!» «Для вас важно, чтобы я оставалась сильной! И я останусь, если во Вселенной будет достаточно живых существ! Я за всех не прошу. Но его верните!» «Vos ambuletis in extremis!***» - множественное эхо далеких голосов заполнило мое доступное сознание, буквально вышвырнув из общего потока и заставив меня рефлекторно зажать голову руками.
- Элизабет! – напряженно воскликнул Джон где-то за спиной. Я ощущала его близость, руки на моих плечах, поддержку. – Лиз, что случилось? Твое тело... «Так теперь часто будет. Во всяком случае, до тех пор, пока мои метания между мирами не станут для Высших камнем преткновения. Все нормально», - ободряюще коснувшись его руки, я улыбнулась уголками губ. – Лорн... – стремительно переместившись к телу майора, я так же, как в случае с Родни, прикоснулась ладонью к его груди, хотя предельно обостренное чутье заранее вынесло вердикт: «Поздно». По ряду причин. Во-первых: имело место физическое повреждение, а не ментальное, как у Родни после близкого эмпатического контакта с Эммой; во-вторых: глаза открыты, в них попал прямой свет, а значит, мозг уже начал изменяться. Это видно по реакции сузившихся зрачков на фоне помутневшей радужки. И, наконец, определяющее, то, что я не смогу обойти при всем желании: кровь Рафаэля – прямая связь с Аресом, его полноправная власть, его ментальное клеймо, снять которое я бессильна. - Прости, - прошептала я, медленно занеся ладонь над лицом мужчины, чтобы затем мягким прикосновением к векам закрыть глаза. – Мне жаль, - всхлип отчаяния сорвался при этом с моих губ, а скопившаяся и нагнетенная внутри меня волна боли и ярости вырвалась наружу, изменяя свойства щита и расширяя радиус его действия. Я резко обернулась, сомкнула на миг ресницы, чтобы избавиться от назойливого влажного жжения в уголках глаз. Внезапно слух поразил рык дикой боли, скрежетание зубов, усилившийся запах крови...
*- Это вызов, Хранитель? **- Отпусти. ***- Ты ходишь по лезвию ножа!
– Стой! - взвившись с колен, я подлетела к полуразрушенной стене, в центре которой, как Иисус на кресте, за руки и ноги был пришпилен Аполлон. – Джон, осторожно, - я предупреждающе посмотрела на его руку, намеренную выдернуть первый из четырех кольев. На счастье, цельно-кристаллических кольев, без полости с ядом внутри. - Достаньте... их! – раздалось глухое шипение над нашими головами. – Немедленно. Взглядом приблизив к нам истекающее кровью тело мертвого вампира, я запрыгнула на стену, чтобы дотянутся до приколотой к стене в районе запястья руки Аполлона. - Теперь, - кивнув Джону, я одновременно с ним рванула кристалл, извлекая его из мраморной, фактически обескровленной плоти. Мгновение спустя мы проделали то же самое со второй парой кольев. Едва пленник оказался на свободе, инстинкты его искалеченного тела не заставили себя долго ждать. Спрыгнув на пол, Аполлон остервенело накинулся на своего обидчика, жадно иссушая его, уже мертвое стараниями Джона тело. В мгновение ока закончив с праведной расправой, Древний поднял алый, мечущий молнии ярости и мести взгляд, обыскивая помещение на предмет нового источника утоления жажды. - Нет! – Джон грозно рыкнул, метнувшись ему наперерез и заслонив Ронона. – Не забывайся, приятель, своими не питаемся! Замерев неподвижно, я закрыла глаза, выпуская в пропитанное запахом крови пространство ментальные волны, стремительно поглощающие и блокирующие все влечение и соблазн. То, что раньше я могла делать лишь для Джона, теперь было доступно мне в гораздо большем масштабе. Со свистом захватив воздух, вампир стремительно поднял руку к горлу и замер в ступоре от новых ощущений. - Как? – он стремительно обернулся ко мне лицом. Изумленно-вопросительный взгляд застыл, обращенный ко мне. – Это ты сделала? Как? – вновь ощупав свое горло, вампир отрывисто потряс головой, вдохнув полной грудью. Его хищный взгляд стал осмысленным, жажда отступила. - Просто скажи спасибо и лови момент, - посоветовал Джон, медленно от опасения за жизнь друга отходя в сторону. – Это все, конечно, прекрасно, - не без гордости и подспудного удивления, граничащего с изумлением, осведомился он, глядя прямо мне в глаза, - но лучше бы найти реальный источник утоления жажды, ибо им, - он кивнул на растерзанные тела, - вряд ли можно помочь внушением, - подойдя к изувеченному телу Эммы, Джон несколько секунд задумчиво смотрел на него, после метнулся к разрушенной стене за ее оторванной головой. Оставшись неподвижно стоять посреди залы, я погрузилась на мгновение в образы, роящиеся в моей голове вперемешку с гулом чужих мыслей и эмоций. Отдельное место средь общей лавины информации занимала прямая связь с компьютерной системой. Последовательно, распространяясь о центрального сектора энергообеспечения, отключались МНТ, стирались все программные протоколы, с компьютерных терминалов терабайтами исчезала информация. - Арес знал, - я произнесла, не открывая глаз. - Он был готов. Комплекс фактически пуст. Здесь нет и половины того, что обычно содержат подобные его имения. Нет пленников,.. кроме наших людей, нет важной информации. Большинство тех, кто здесь был, сейчас на орбите, готовят к отлету корабли. «Валери... - открыв глаза, я поймала взгляд Джона. – Она тоже здесь». «Нет... - он мысленно прислушался и отрицательно покачал головой, как будто я спрашивала, а не утверждала. – Я не чувствую ее присутствия. Ни мыслей, ни эмоций...» «Ты не должен. Как и никто другой. О ее присутствии знать не должны. Иначе не оберемся проблем. Тем не менее, она здесь». - Идем, - отдалившись на десяток футов, я обернулась в безмолвной просьбе о компании. – Нужно найти кровь, помочь остальным и разобраться, как взорвать эту штуку. Беспрекословно повинуясь, Джон устремился за мной по пустому коридору, но его мысли ни на мгновение не покидало сомнение. - Там Родни, Лиз, Ронон и... Лорн. Думаешь, Аполлон отдаст дань уважения твоим стараниям? Если не собственноручно удавит, то просто уйдет искать свою вампиршу, оставив их одних, без защиты. - Не удавит и не уйдет. И прежде всего потому, что я уже сказала ему о безопасности Розмэри. Кроме того, данное Мэри обещание я выполнила. Осталось выполнить еще одно. Ты Рэя видел? - Последний раз в Атлантиде, – вместе с ответом на словах, он передал мне четкий мыслеобраз, совсем свежий, пропитанный еще не до конца угасшими эмоциями и чувствами. «Черт! – продираясь сквозь наслоение видений, я упорно искала среди них одно, содержащие информацию о конкретном существе, его местонахождении, мыслях, возможно,.. чувствах. – Я не могу его найти! Не вижу, не слышу, не чувствую...» «Лиз, если бы его сожгли, мы бы уже знали об этом. Знали бы все, услышав и ощутив ярость Валери на другом конце Вселенной, если не в иной реальности», - в попытке разрядить гнетущую обстановку, он мысленно усмехнулся. «Как знать... - рассеяно отозвалась я на ментальную волну оптимизма. – В любом случае, я не успокоюсь, пока своими глазами не увижу его живым. А прямо сейчас я никак его не вижу. Ни мысленно, ни эмоционально, ни тем более, воочию. - Лиз... – в прыжке уничтожив ослабленного моим ментальным воздействием вампира, Джон застыл, не спеша уходить с места событий. – Келлер. Ты ее чувствуешь? Знаешь, где она? - Нет, - я покачала головой, пытаясь сосредоточиться под натиском информации, лавиной льющейся на меня из киберпространства. – Пока нет. Сюда, - определив нужное направление, я схватила его за руку и потащила за собой. – Недалеко должен быть банк крови. - Страшно представить, - односложно фыркнул он, также как и я, принюхиваясь к калейдоскопу растворенных в воздухе запахов. – Надо полагать, здешнее население донорских пакетов и зверья не приветствовало. - Людей не будет, - я успокаивающе сжала его ладонь, опровергая предположение. – Эта кровь предназначалась для пленников. Оживлять их... или же пытать. Она не принадлежит живым людям. Джон поморщился и хищно скрежетнул зубами. От видения, которое секундной, неконтролируемой вспышкой возникло перед моими глазами, я вздрогнула, сглотнув огненный сгусток, полоснувший горло резкой болью. Его мимолетное воспоминание оказалось слишком реалистичным для нас обоих. Не отдавая себе отчета, я прижала Джона к себе, уткнувшись лицом в его гладкую, без следа кольцеобразного шрама шею.
- Знаешь,.. раньше я даже подумать не мог, что мне будет так легко, - он вдруг задумчиво произнес, обшаривая и сметая с полок все сосуды, склянки и пакеты, имеющие красный цвет и источающие соответствующий аромат. - Ты о чем? – застыв с пакетом в руке, я обернулась, желая смотреть на него. - Легко... от того, что ты рядом, - он возник полуфуте от меня и заключил в объятия, - рядом, когда я занят тем, что напрямую обнажает мою сущность кровожадного монстра. При этом я не рискую тебя напугать или причинить тебе боль, - медленно, осторожно, он забрал влажный от холодной испарины пакет из моих рук, не спеша вскрыл мудреный клапан, нажал, пуская воздух и заставляя алую жидкость под давлением медленно подняться к самому краю сосуда. – Ты, правда, этого не хочешь? Тебя это не привлекает? Не толкает на мысль о том, чтобы душу дьяволу отдать и сделать, что угодно, только бы глотнуть, ощутить, как оно растекается по твоим венам? - Нет. И мне это странно. Очень странно. Я не так себе представляла первый день бессмертия, - честно призналась я, смотря на его руку, обвивающую мою талию. – Я не... думала, что проснувшись, сразу смогу и... мне придется заниматься чем-то подобным. А еще... концентрация. Почему с ней так сложно? Почему я хочу и занимаюсь не тем, чем должна? Вместо того, чтобы спасать сейчас чью-то жизнь, я просто стою здесь и не могу думать ни о чем и ни о ком другом, кроме тебя? - Закрой глаза, - он попросил мягко, спокойно, увещевающе. Я беспрекословно подчинилась, ощущая как тепло его рук перемещается, скользит вдоль моего тела к плечам. – Расслабься и вдохни, - также мягко инструктировал он, проделывая вместе со мной все, о чем говорил. – Теперь выдохни и просто следуй за своими чувствами. Туда, куда они тебя влекут. - Почему мне кажется, что они влекут меня во все четыре конца света? Мне кажется, я везде, чувствую все, что только можно почувствовать. Например, то, что ты сейчас улыбаешься... - Это нормально. Для наших чувств нормально. Не бойся. Лучше скажи, что видишь? - Все. - А что-нибудь, важное для нас? - Валери, – распахнув глаза, я порывисто обернулась. – И Дженнифер с ней,.. и Рэй. И часы тикают! Запущена программа самоуничтожения! Нужно торопиться!
***
- Ты постаралась? – Джон спросил, на бегу поднимая лицо навстречу ледяной воде, стремящейся с неба на опаленную жаром землю. - И да, - я также запрокинула голову, чтобы посмотреть на темный не по времени горизонт, затянутый плотной, серо-черной пеленой облаков, - и нет, - посмотрела на землю, по сторонам и себе под ноги, чтобы увидеть огненные расщелины, стремительно и неотвратимо прорезающие поверхность планеты все новыми и новыми шрамами разломов, из которых, подобно крови из ран, сочилась жидкая огненная масса. – Я никогда не хотела уничтожения планеты. Даже не мыслила! - Я знаю, - он сжал мою руку, пока мы продолжали бежать, настороженно следя за нестабильной опорой под ногами. Бежали вместе, одинаково быстро, обгоняя ветер и заставляя воздух свистеть за нашими спинами. Наши руки все время были соединены, что придавало происходящему большую долю реалистичности. Мы бежим вместе! Держась за руки! Нога в ногу. Как будто и не было никогда всех тех различий между нами, сперва обусловленных моей должностью и образом жизни, а потом его превращением в вампира и силой, которую дала ему Валери. Теперь мы равны! Наконец-то одинаковы! - Осторожно! – крикнула я на бегу, и лишь благодаря тому, что бежала уже какую милю и имела приличный разгон, смогла перепрыгнуть образовавшийся за считанные секунды разлом, края которого по мере нашего свободного над ним полета расходились все дальше и дальше в противоположные стороны. – Атлант! – как только мои ноги обрели должный упор, я отпустила руку Джона и стремительно обернулась, метнувшись к краю пропасти. – Держись! – схватив мужчину за руку, я потянула его на себя, задействовав помимо физической силы, от которой раскаленная почва предательски крошилась, телекинез. - Все живы? – Джон осмотрелся, буравя напряженным взглядом раскаленные недра на труднообозримом дне пропасти. – На часах три минуты, народ, надо двигаться к Вратам! Аполлон, как дела наверху? Угнанная посудина не сильно брыкается? – поднеся кольцо к губам, Джон отвлекся на разговор. Я же сконцентрировалась на далеком голосе того, с кем он говорил, его мыслях, сквозь которые я беспрепятственно могла видеть Родни, Дженнифер и остальных людей, находящихся в эту минуту высоко в воздухе, далеко от жестких условий окружающей среды, литосферы, в частности. - Держите щиты, Аполлон, воздух сильно заряжен, - предостерегла я, ловя чутким слухом каждый новый разряд молнии. – Джон, я должна уйти сейчас, - произнесла я несколько мгновений спустя, отстраненно глядя перед собой и со всей доступной мне концентрацией вслушиваясь в ментально-звуковой фон, сопровождаемый шквалом новых видений, подозрений и страхов. – Я их уведу за собой, а вы бегите дальше. При подходе к Вратам сделайте круг к северу, там меньше эрозия почвы. - Ты пойдешь с нами! – он посмотрел на меня, в ярости сузив зрачки. – До того, как планета превратиться в облако пыли, осталась пара минут. Ты не успеешь. - Я ей обещала... - Рисковать потерять тебя второй раз за сутки – это перебор, Элизабет! Нет! – он схватил меня за руку. – Мы тратим время. Бежим! Высвободив руку, я поймала его взгляд: «Я обещала ей, Джон. Я обещала, что Рэй будет в безопасности. И я намерена исполнить обещанное, ведь свое она исполнила. Она защитила Дженнифер. Она внушила тому вампиру привести ее к нам». «Не факт...» «Для меня факт», - одновременно с прикосновением к его руке я почувствовала довольно мощный удар, вновь испытавший на прочность мой щит. – А теперь уходите! – старательно перекрикивая громовые раскаты, приказала я. – Бегите! - Элизабет... «Все будет хорошо», - заверила я, стремительно отдаляясь и уводя преследователей по следу своего запаха. Я бежала, летела, рассекая воздух и отсчитывая секунды по ровным ударам своего сердца. Секунды, которые так неумолимо ускользали, утопая в реках лавы, поднимающихся все выше и выше к поверхности. «Нет, Лиз! Ты не перепрыгнешь!» - раздался в мыслях отчаянный возглас Джона, когда я остановилась в шаге от пропасти, глядя вслед улетающим в огненную бездну крупицам потревоженной весом моего тела породы. «Это и не нужно, - спокойно ответила я, ощущая близость чужаков и победно ухмыляясь. - Пришло время узнать, чья способность к выживанию выше», - увернувшись от неминуемого с точки зрения врага подлого удара в спину, я шагнула в пропасть, навстречу оранжево-алой глади из жидкого огня. Как и прежде, при прыжках с высоты, мои новые глаза видели все словно в замедленной съемке. У меня было предостаточно времени, чтобы в мгновение полета перевернуться головой вниз, ныряя в лаву, точно в воду. Мое тело вовсе не ощущало жара, не вызывало дискомфорта, боли или еще чего-то подобного. Это было странным, в высшей степени странным, даже на фоне всех тех невероятных вещей, которые я успела испытать за несколько последних часов. Моему сознанию подобное казалось невероятным. Я не горела! Я по-прежнему четко и ясно видела все, слышала и ощущала. Близкий цокот копыт, шумные дыхания, голоса и мысли...
«Элизабет, умоляю!.. Он не дает мне времени. Я уже должна быть далеко отсюда... - от этих слов, эхом прозвучавших в моем сознании повеяло неподдельным отчаянием. – Я не могу его убить! Если Арес узнает...»
- НЕ-ЕТ! – Валери закричала во весь голос. – Рэй, нет! – в унисон громовым раскатам зазвучали выстрелы. – Я уничтожу тебя, Лисса! Несколько секунд я наблюдала за происходящим со стороны, стоя спиной к расщелине и ловя себя на мысли про огонь и полымя. Что конкретно огонь, а что – полымя, я решить не успела, ощутив стремительное приближение и копыта гигантского зверя, вставшего на дыбы и занесшего кристально белые копыта прямо над моей головой. Сама не знаю почему, но конь успел показаться мне удивительным и вызвать мимолетное чувства восторга, как у маленького ребенка при виде ожившего существа из фантастического фильма. Дух захватило вовсе не от того, что меня грозились растоптать, не от наездника в черной накидке с капюшоном, чьи глаза сверкали яростью в темноте. Мне нравился конь, я ценила его жизнь, как, в сущности, и любую другую, но также я понимала, что должна сделать. Резко увернувшись от удара массивных копыт, я прыгнула выше, оказавшись вровень со всадником, и, кувырнувшись через голову, выбила вампира из седла. Под неустанно роющими землю копытами исполинской силы обрушилась нестабильная почва. Дикое предсмертное ржание пронзило мой слух, очередная неминуемая смерть отразилась эхом боли в моем сознании, но я проигнорировала ее, уклоняясь от нового нападения. Выставив руку, я схватила вампира за шею, со жгучей ненавистью всмотрелась в алые глаза, радужка которых слишком четко отражала силуэт моего обнаженного тела. - От... пус... ти... – он прохрипел униженно, признавая поражение, однако все, что мне было нужно от этой твари – это его развивающаяся накидка. Сорвав ее, я шагнула ближе к краю трещины и разжала пальцы, давящим взглядом ускоряя полет и предупреждая все попытки спасения. – Ад – он ад для всех, а не только для меня одной. Насладись сполна, - набросив на плечи весьма сомнительный трофей, я ощутила как ткань заструилась по коже, окутывая тело подобно крыльям летучей мыши, спящей навису в тени пещеры. Оставалось мало времени. Считанные секунды. Скорую гибель планеты я ощущала всем телом, и это было многим больнее любых ударов, царапин и захватов. «Elizabeth...» - ее оклик отвлек. Содрогнувшись от громового раската, я обернулась, заранее зная, кого увижу. Валери не была похожа на себя. Я не смогла воскресить в своей памяти ни один ее образ, который был бы столь прекрасен, величественен и одновременно ужасен. Она смотрела на меня свысока кровавыми глазами дьяволицы. На губах застыла свежая кровь обидчицы Рэя, поплатившейся жизнью за свой опрометчивый поступок. Конь под ней был чернее ночи, из раздуваемых в такт дыханию ноздрей вырывался воздух, мощное тело дрожало в напряженном ожидании. Еще миг – и оба они исчезли во вспышке телепорта, оставив за собой два безжизненных тала. На то, что дальше – обезглавленное и изуродованное проступившими от яда венами, я даже не взглянула, пустив в его направлении огненную волну. Зато другое... «Она себе подобного никогда не простит...» - с сожалением подумалось мне, когда я поднимала с земли изувеченное тело Рэя. Странно было сознавать себя на месте Джона, постоянно организующего спасательные миссии и вытаскивающего напарников и друзей из гущи проигранного боя, когда кругом донельзя правдоподобная обстановка преисподней. Однако,.. ведь он всегда справлялся и справляется до сих пор, значит, я тоже смогу. «Лизабет, поторопись! - Джон кричал в моих мыслях. Я явственно ощутила его напряженность и волнение, стремительно перерастающие в неконтролируемый страх от невозможности повлиять на ситуацию. – Быстрее! – он кричит вдали от меня. Я могу видеть секундный образ его глазами и чувствовать, как он с силой отталкивает от управляющей консоли Аполлона, намеренного закрыть портал. «Нет времени! Если взрывная волна от планеты повлияет на локальную звезду...» «Назад!» - Джон остервенело зарычал. Произошедшее в следующие доли секунды я не уловила, отвлекшись на мощнейший взрыв ощущений. Взрыв во всех смыслах, который я явственно ощутила и сознанием, и телом. Разрушение материи, высвобождение энергии, опустошение, хаос, боль... Реальная, физическая боль во всем моем бессмертном теле, которую мне причиняет преждевременная гибель целой планеты. Снова очко в пользу Ареса, снова он на три шага впереди, точно знающий все мои слабые стороны. Их легко определить. Моя слабость в том, что дает силу ему; его слабость – моя сила. Диаметральные противоположности, антиподы друг друга... Пространство, искаженное воронкой, мелькает в моем сознании: образы звезд и обращающихся вокруг них планет подобны ядрам атомов, вокруг которых кружат в вечном танце электроны. Мгновенное зрелище завораживает и отвлекает сознание, но ненадолго. Пространство снова обретает стабильность, пугающую действительность разрушений и смерти, стремящуюся за мной через тоннель между двумя мирами: живым, хранящим в себе силу Творцов; и стремительно умирающим в агонии. Понять происходящее по эту сторону Врат было делом ничтожной доли мгновения. Отбросив от себя Рэя, я развернулась в воздухе, оттолкнулась ногой от стены и с силой отшвырнула очередную неожиданную противницу прямиком в распростертые объятия и смертельно-обольстительную ласку губ и клыков Джона, в холодном поцелуе легко отделивших голову от тела. В следующий миг, повинуясь мысленному желанию, мое тело исчезло, обратившись сверкающими лентами энергии, достаточно мощными, чтобы удержать взрывную волну внутри червоточины и не дать ей пересечь горизонт событий, обрушившись на этот мир смерчем тотальных разрушений. Жизнь, которой полнилась Атлантида, само стремление и ожесточенная борьба людей за существование, стойкое биение их сердец, хаотичный калейдоскоп их мыслей – все это подпитывало мою силу, дарило невиданную мощь, сокрытую в возможности воплотить часть их подсознательных желаний. Для меня несложно вернуть окружающему пространству идеальную целостность. Металл, мрамор, стекло и пластик изначально состоят из базового набора элементарных частиц, которые мне несложно вернуть на место, в состав той структуры, в которой они были изначально, создавая совершенное, на века замершее во времени великолепие главной башни Атлантиды – колыбели жизни, созданной Творцами в самом начале времен. Это неповторимое, пугающее и для абсолютного большинства непостижимое ощущение, когда осознаешь, что возрождаешь из руин и пепла, когда в невероятном и завораживающем танце кружат осколки стекла, бесформенные куски камня и декоративных элементов. Всё, каждая частица подчинена моей мысли, моей энергии, что удерживает их вокруг меня так же, как ядра атомов удерживают электроны. Постепенно движение ускоряется, разрозненные частицы сближаются, вместе со светящимися лентами сжимаются. Из разрозненных образов в чужих сознаниях составляется единый – шар слепящего белого света, парящего над полом посреди пустого зала. Этот образ видят сейчас все, даже те, кто далеко, и, тем не менее, внесли свой вклад, свое желание и энергию в процесс созидания. Высшие тоже здесь,.. некоторые из них. Они злы на меня за расточительство сил и использование астрального тела без особой надобности; разочарованы тем, сколько раз за сегодня я перешла черту дозволенного, уничтожая не столько ради защиты, сколько из ярости, гнева и праведной мести. Я нарушила правила: буквально силой вернула Родни, убила Рафаэля с мыслью о мести за мучения Джона и, как позже выяснилось, за незаслуженное бессмертие Эвана...
«Я не могу блюсти ваши чертовы правила, бесстрастно наблюдая за гибелью людей, судьба которых может зависеть от моего решения! Вы должны понимать, что нынешняя ситуация уже перечеркивает собой все существующие законы! Они неприменимы в этой извращенной игре по определению истинного Бога, в которую я оказалась втянута по вашей вине! Несмотря на изначальное отсутствие выбора, я готова, я буду играть, защищая вас и всё, что мне дорого! Только вот правила здесь будут моими! Моими и Ареса, достаточно извращенными, чтобы мы смогли играть на равных!» «Ты обязана понимать, насколько велика ответственность и призрачна грань! Незаметно для самой себя ты пересекла ее сегодня. Поддаваясь ненависти, ты становишься ближе к нему, чем можешь себе представить! Это огромный риск!» «В таком случае вам не остается иного, кроме как довериться мне. Безальтернативно. Мне ведь пришлось в свое время довериться вам, чтобы не сойти с ума от того, что без предупреждения рвалось изнутри наружу, медленно убивая мое человеческое тело. Теперь, раз уж судьба всего сущего в моих руках, развяжите мне их, и я восстановлю Баланс, вернув вам былое могущество!» «Разучись ненавидеть и мстить за прошлое, иначе станешь падка на соблазны». «Слишком туманное предостережение. Даже для вас».
- Элизабет... – осторожный голос из реальности позвал меня. Легкое прикосновение к плечу мгновенно разбудило во мне инстинкт самозащиты. Раньше, чем сознание проанализировало информацию и убедилось в отсутствии реальной опасности, я с силой обрушила руку на плечо Джона, удерживая его на расстоянии. – Лиз? – в его вопросе четко прозвучало замешательство. - Прости... – отдернув руку, я машинально спрятала ее за спину и осмотрелась. Не-то чтобы конечный результат меня удивил, только уж слишком сильно он отличался от того, что я оставила после себя, уйдя на другую планету. Теперь не было оплавленных огнем развалин, битого стекла и разрушенных стен, сквозь которые в башню врывался бы беспощадный ветер и прочие звуки безжалостного буйства стихии. Мрак сменился ярким светом от Древних надписей на главной лестнице. От произошедшей пару часов назад битвы не осталось и следа. «Если бы также легко было стереть все следы из памяти и сердца...» - промелькнула в голове секундная мысль, мгновенно исчезнув под гнетом общей боли, ярости и осознания потерь. В захвате Эреба и Геры все еще извивался незваный гость, очевидно, прошедший через Врата немногим ранее меня и Рэя. Эреб крепко держал пленника, не оставляя ни единого шанса вырваться, но его мысли были далеко, очень далеко, в пламени костра, уничтожившего Бриджитту, в ядовитой пуле, пронзившей сердце Атланта, в том мгновении недавнего прошлого, когда голова его драгоценной подруги слетела с плеч, и он едва ли не поверил в то, что видит ее последний раз... Стряхнув с себя оцепенение, навеянное чужими воспоминаниями и эмоциями, я метнулась к Рэю. Джон тенью последовал за мной и помог мне развернуть бессознательное тело. - Черт!.. – гортанное шипение вырвалось из его горла при виде пулевых отверстий темно-алого цвета. – Не повезло. «Ты о ком конкретно? – я спросила в мыслях, взглядом аккуратно извлекая первую пулю из отверстия на плече вампира. – О нем? – чуть заметно кивнув на Рэя, я отбросила в сторону первый окровавленный кристалл. – Или о нем?» – мысленно продемонстрировала Джону эпизод из ближайшего будущего, в котором Эреб и Гера с улыбками предвкушения на лицах отпускают чужака, чтобы секунду спустя Рэй впился клыками в его шею. - В таком случае... – Джон ухмыльнулся яркому мыслеобразу, продолжая удерживать ладонь чуть ниже груди Рэя на тот случай, если он очнется. – Об обоих сразу. Э-э-эй!.. Полегче, приятель! Все нормально! Не дергайся... Лиз? Занеся свою ладонь над раной на левой стороне груди, я выпустила в лоб Рэя сгусток ментальной энергии, должный заменить обезболивающее, после чего резким движением сорвала ненужную одежду и принялась осторожно извлекать из сердца последнюю, самую опасную пулю. Закончив, зажала ее в ладони, кроша кристалл отколками и намерено раня собственную ладонь. Первые мгновения Джон наблюдал, приоткрыв рот в изумлении и непонимании, потом, когда я приложила кровоточащую руку к ране Рэя, он понял смысл действа. Что, впрочем, стало слабым для него успокоением. «Осторожно... - он взволнованно предостерег и, после того, как я отняла ладонь от зажившего отверстия на чужой груди, взял мою руку и внимательно осмотрел на наличие повреждений. Его пальцы мягко и нежно прошлись по моей ладони. – Черт! Мне будет сложно к этому привыкнуть. Сложнее, чем я представлял», - закончил он с заметным облегчением, когда не обнаружил ни порезов, ни даже шрамов. Я обернулась и незаметно кивнула Гере, затем одним прыжком переместилась к дальней стене, предоставляя пространство и полную свободу действий. Дальнейшие события развивались в точности так, как и предполагалось. Для меня было важно убедиться в верности предсказания. Переглянувшись с до сих пор явно пораженным Джоном, я улыбнулась, мягко сжав его руку в своей. Когда Рэй закончил вершить справедливость и насыщаться, я мысленно попросила его повременить с самой главной, неотъемлемой частью действа и пока не отрывать голову. Грозно рыкнув, разъяренный вампир стремительно поднял с пола обескровленную жертву, зажал ей горло рукой и, рассекая воздух незаметным движением, опустил ее на колени в двух футах от меня. Джон презрительно фыркнул, непреминув по явно неискоренимой привычке оборонительно положить руку на мое предплечье, когда я вышла вперед него, приблизившись почти вплотную к существу, отживающему последние секунды своего жалкого бытия. - Я знаю, что сейчас ты слышишь меня, Арес! – небрежно вздернув туго обтянутый ледяной кожей подбородок, я всмотрелась в черные от недостатка крови и жгучей жажды глаза. – Я стала бессмертной, как ты и хотел, я готова сыграть по твоим правилам и я хочу, чтобы теперь ты уяснил одно: оба города отныне под моей защитой, ровно как и все мои люди. «В тебе проснулся Кадис, мой дорогой Хранитель?» «Скорее возможность исполнить данное ему обещание – прикончить тебя раз и навсегда!» Несколько мгновений я наблюдала, как сияют белым светом мрачные глаза напротив меня, после чего единственным движением свернула шею и взглядом превратила тело в кучу пепла, упавшую к моим ногам. При этом странная дрожь прошла вдоль позвоночника, вызванная ощущением направленных на меня взглядов. Удивленных, ошеломленных, неверящих, благодарных... Я ощущала все сторонние эмоции. Совместно, в отдельности, даже промежуточные, в моменты неопределенности, противоречий и стремительного перехода одного чувства в другое. Мой внешний вид: черная накидка и белеющее на ее фоне непроницаемое лицо с горящими глазами - инстинктивно настораживал их, пробуждал в их сознаниях звериный страх. Они меня не узнавали, смотрели в упор, но не видели в моем облике прежней Элизабет. Никто не видел, кроме... Джона. В беспричинном ужасе и смятении сжав на мгновение его руку, я тут же выпустила ее и одним стремительным прыжком оказалась на балконе, невидимым призраком устремившись по ярко освещенным коридорам. «Что случилось? – быстро нагнав, Джон последовал за мной на шаг позади. – Ты куда, Элизабет?» «Мне нужно снять это с себя! Немедленно! Ты видел, как остальные на меня посмотрели? Они испугались меня. Высшие правы, я действительно похожа...» - Стой! – он прыгнул и миг спустя оказался прямо передо мной, обрушив руки на мои плечи. – Что за бредовая мысль, Лиз? Никто тебя не боится! И ни на кого ты не похожа. Вернее, похожа, на саму себя. - Прежняя я не придумывала извращенные способы убийства, не реализовывала их на практике и не улыбалась, видя как живому существу отрывают голову! И... прежняя я не носила ничего подобного, - с небрежным отвращением я приподняла двумя пальцами плотную черную ткань, - венчаемого личным знаком Ареса! Учитывая все, что случилось и чему остальные стали свидетелями, это перебор! Для них перебор. Для меня тоже. Это все слишком чудовищно, едва начинаешь анализировать трезвой головой. Я... не была готова к чему-то подобному. К жажде – да, к убийству ради утоления жажды – тоже да, а что на самом деле? Я убивала из мести, желая каждому столь ужасной смерти, что психически адекватный человек такого даже не представит. Я чувствовала их страх и боль, как свои собственные, я знала, что они живые существа, и я сознательно их убивала, я... - Лиз, успокойся, - Джон попросил мягко и в тоже время убедительно. – Послушай меня. Не паникуй, - приобняв, он втолкнул меня в какую-то дверь, не желая продолжать разговор посреди коридора. Наверное, мне бы тоже стойло подумать о приватности, но эмоциональное состояние не позволяло. Прежде сдерживаемые слова рвались из меня наружу с такой скоростью, что простой смертный банально не успевал бы вникать в смысл сказанного, чувства зашкаливали, и это только лишний раз напоминало о том, кем я ныне являюсь. Слух, нюх, скорость движений и восприятия... – Я знаю, что это, - Джон продолжил, обняв меня и поглаживая по голове. – Я знаю, каково это, и я бы все отдал, только бы дать тебе больше времени все осмыслить и свыкнуться с калейдоскопом обостренных ощущений. Не бойся. Это нормально. Кое-что, конечно, не совсем, и нам обоим предстоит ко многому привыкнуть, но в целом все даже лучше, чем просто нормально. Даже в бессмертии ты удивительна в лучших смыслах этого слова. Удивительна, уникальна, прекрасна... - Пожалуйста, прекрати, - я остановила его ладонь, ласкающую мое лицо. – Не надо продолжать, просто... для меня слишком много новшеств на сегодня, - глубоко вздохнув, я спрятала лицо у него на плече и замерла без движений, пытаясь привести в порядок мысли и эмоции. Он тоже стоял, не шевелясь, тоже молча, явно наслаждаясь мгновением. В его сознании вспыхивали и моментально гасли яркие противоречивые образы. Сначала мое, еще человеческое лицо и произнесенная эхом тихого прежнего голоса просьба о доверии; потом - последний осторожный поцелуй и его руки, медленно движущиеся от моей талии к шее; затем все быстро, хаотично, запутанно. Мертвая тишина и страх ошибиться; резкий толчок моего пульса в его ладонь; его восторг, почти физически ощутимое безграничное счастье, когда он смотрел в мое изменившееся лицо, сияющее в искусственном свете подземного чистилища, сжимал меня в объятиях и медленно осознавал, что прежний кошмар, весь страх и неуверенность позади. - Ты – лучшее, что было и когда-либо будет в моей вечной жизни, Элизабет, - он прошептал на одном дыхании и зарылся лицом в мои волосы, глубоко, с наслаждением вдыхая их аромат. – И если раньше одна только мысль о твоем бессмертии была запретна, теперь, видя и чувствуя, кем ты стала на самом деле, я не могу вспомнить дня, счастливее, чем этот. То, о чем я тайно мечтал каждое мгновение своего бессмертия, теперь реально. Ты – все еще ты, все та же Элизабет, и это неоспоримо, - он трепетно взял меня за подбородок и пристально всмотрелся в лицо. – Карие глаза, румянец на щеках, живые, яркие губы и сердце все так же бьется, все так же умеет любить, сострадать, дорожить, жалеть и... боится убить. Все, как прежде, только теперь все идеально. - Я люблю тебя, - тихо произнесла я, мечтая о том, чтобы этот миг забвения никогда не заканчивался. Но вот, где-то за пределами моего личного рая раздались звуки, моментально опустившие меня с небес на землю. Я приподняла голову и отстранилась, чтобы посмотреть на Джона. Судя по маске секундной рассеянности на его лице, он тоже обратился вслух и чутко улавливал каждое сказанное вдали от нас слово, каждое движение, каждую мысль и частую дробь человеческого сердца. - МакКей... – он произнес в сторону и моргнул, фокусируя взгляд. – Думаю, нам нужно там быть. Родни любит устраивать панику, а после всего, что он пережил, будет сложно вдолбить ему, что он все еще человек, - снова соединив наши руки в замок, он метнулся прочь из темного помещения. Раньше я бы потеряла его из виду и уж точно не смогла бы бежать вместе с ним, но теперь легче легкого было следовать за ним шаг в шаг, притом, ноги почти не касались пола, а каждое синхронное движение рождало ветер. - Его и Дженнифер нужно отправить подальше от лазарета, - вслух рассудила я, пролетая коридор за коридором. – Пусть отдыхают. И Карсон, кстати, тоже. Медчасть как-нибудь переживет их отсутствие. Гера и Мэри уже занимаются ранеными. - Мне, стало быть, предстоит заняться обучением новичков, - сбавив скорость до человеческой, Джон серьезно и озадачено посмотрел на меня. – Пятнадцать новобранцев, большая часть из которых кровно связана с Аресом и сверх того наделена ментальным даром. Будет напряжно жить с ними под одной крышей. Достаточно вспомнить, как Древние поначалу восприняли мое внезапное вторжение в сложившуюся тысячелетия назад стаю. А ведь я был один, и у меня была ты, что изначально исключало кровожадные бойни по пять раз на дню и вечное желание кого-нибудь сожрать. - Что ж... - я вдохнула пропитанный запахом медикаментов воздух. – С ними будет не так просто, но я надеюсь, мы справимся. Насколько я успела понять, Александр неплохой наставник, - по привычке из человеческой жизни я провела рукой перед сенсором переборки, хоть в этом и не было особой необходимости. «Неплохой, возможно, но не для пятнадцати голодных пираний в сверхчеловеческих телах, способных та то, что они еще не научились контролировать, - Джон криво усмехнулся. – Похоже, Селине придется в ближайшее время сменить место дислокации, подальше от Атлантиды и всего, что пахнет людьми». «Решим это позже», - я чуть заметно кивнула, сосредоточившись на происходящем в помещении. Для людей наше появление стало внезапным, мысленный диалог остался незамеченным, а злополучная черная накидка, что до сих пор оставалась на мне, мгновенно приковала к моей персоне озадаченные, отчасти испуганные взгляды. - Элизабет... – не сводя с меня встревоженного взгляда, тихо произнесла Келлер. Переглянувшись с Джоном и скользнув взглядом по остальным присутствующим, для которых, видимо, в свете последних неприглядных событий положение Дженнифер уже не являлось тайной, я медленно приблизилась к ней. При этом я ясно ощутила напряжение Ронона, стоявшего в стороне, недоверие и подспудный страх медсестры, пришедшей немногим раньше меня, чтобы забрать Дженн на сканирование. - Дайте нам пять минут, - доверительно попросила я, вложив в просьбу слабое эхо внушения. Почти моментально, не задав ни единого вопроса, Ронон и Мари покинули палату. Джон метнулся за ними. В тот же момент мне передалась вся противоречивость чувств любимого. Его все еще беспокоило состояние Родни, терзало смутное чувство вины за ситуацию с Эваном, при всем при этом он ни на секунду не забывал о Рононе, Тейле, Саманте и обо всех остальных своих подчиненных, кого не обошло стороной все случившееся. «Эллис, черт бы тебя побрал!» - Джон тихо зашипел по ту сторону двери, уловив чутким слухом грохот открытия гиперокна в атмосфере планеты. «Джон, помягче, - я мысленно предостерегла и в то же время медленно и осторожно опустила руку на живот Дженнифер. – Ему и так непросто будет примириться с фактом внезапного и необратимого превращения семи членов экспедиции». «Ну раз так, то у меня уже нимб над головой светиться, - язвительно ответил Джон, иллюстрируя мысли соответствующим образом. – Надо бы Картер найти, иначе я банально придушу этот афро-американский бильярдный шар». «Она в диспетчерской», - для облегчения поисков предупредила я, после чего целиком и полностью сосредоточила внимание на Дженнифер. – Ты вся дрожишь, расслабься, - мягко попросила я, свободной рукой укладывая ее на кушетку. - Почему ты молчишь?! Что-то не так? С малышом что-то не так? – она спросила срывающимся, дрожащим от волнения голосом, даже не думая внимать моей предыдущей просьбе. Опершись на локти, она не сводила взгляда с моей ладони, покрывающей ее небольшой, но для моих нынешних глаз уже достаточно заметный живот. - Все в порядке, - убедительно заверила я, заглянув в ее отчаянные глаза чуть глубже, чем прежде. Темные зрачки под действием моего внушения слегка расширились. Дженнифер покорно легла и закрыла глаза, в то время как я сосредоточенно вслушивалась, пытаясь отделить друг от друга два разных ритма частого сердцебиения. Тепло под ладонью, движение, сила, растущая жизнь... – Хочешь, чтобы я сказала, кто это? – улыбнувшись мимолетным ощущениям, тихо спросила я. Будущая мама тоже улыбнулась, в уголках голубых глаз появились слезы облегчения и счастья. - Только когда Родни придет в себя, - она скользнула обеспокоенным взглядом по соседней кровати. – С ним, действительно, все будет хорошо? Ронон сказал, он умер с кровью вампира в своем теле, - в ее взгляде снова отразились прежние страх и неверие. – Разве возможно, что после этого он останется человеком? - Дженн непроизвольно вздрогнула, мысленно представив Родни в бессмертном обличии. - Джон забрал назад то, что дал, - ободряюще улыбнувшись, я приблизилась к Родни и осторожно обхватила его запястье. На самом деле, в подобном не было необходимости. Не менее точно я могла бы сосчитать пульс мужчины, будучи в другой палате или даже в другом секторе города, но для Дженнифер важно было видеть мои действия. – Все будет хорошо, - снова заверила я. – И с Родни, и с тобой, и с вашей малюткой тоже. - Из того, что случилось на планете я... многого не помню. Все будто в зыбком тумане, - по коже ее обнаженных рук пошла столь очевидная для меня дрожь, будто от холода. – Пытаюсь вспомнить – затягивает, как зыбучий песок. - Это последствия сильного внушения. Быстро пройдет, тебе только нужно поспать. - Я когда-нибудь вспомню о произошедшем? - Не думаю, что тебе нужно об этом вспомнить, - снова вернув внимание Родни, я осторожно прикоснулась ладонью к его лицу. – Э-эй, доктор МакКей, пора вставать, город жаждет вашего внимания. Слабый стон сорвался с прежде неподвижных губ, дрогнули веки, по застывшему лицу прошла мелкая дрожь, постепенно оживляющая застывшие мышцы. - Родни! – воскликнула Дженнифер и буквально слетела со своего места, становясь в изголовье кровати и в нерешительности беря руку мужчины в свою. – Любимый, все хорошо. Мы в безопасности, в Атлантиде. Все закончилось, открой глаза... Тишина в ответ, только сердце иступлено забилось, заставляя голубоватую жилку часто пульсировать на виске и шее ученого, столь очевидно выдавая непонимание, растерянность и страх, граничащий с ужасом. На фоне всех этих кричащих чувств, в считанные секунды заполонивших слабое, еще не до конца прорвавшееся сквозь тьму бесчувствия сознание, маячила лишь одна четкая мысль, заезженной пластинкой звучащая среди хаоса неопределенности: «Я умер. Я мертв. Я обращен...» - Родни... – я предприняла первую, осторожную попытку вмешаться. «...Кровопийца, бессмертный упырь...» - Родни МакКей, вернись в реальность, - сгруппировав мысли в ментальную сферу, я пустила ее в лоб мужчине. «Ты по-прежнему человек, и безумная жажда, которой полнятся сейчас твои мысли – всего-навсего плод твоего воображения. Ты – живой, и все, что тебе сейчас нужно, чтобы прийти в себя – это выпить стакан-другой обычной воды и принять контрастный душ. - Родни, прошу... – Дженнифер сжала его руку и ласково провела по лицу, подбадривая. – Все позади. «Почему Дженни здесь? Почему рядом? И Элизабет?.. Разве это для них безопасно? Разве?.. Элизабет!» - определив первоочередной ориентир, Родни резко открыл глаза и посмотрел на меня ошеломленно, шокировано, будто очнувшись от кошмара, вдруг узрел его оживший персонаж. Зрачки дрожат, отчаянно ища фокус, сердце пропускает удары. – Я же умер. А значит... Бог мой! Дженни, отойди! – его умоляюще-невидящий взгляд метнулся с меня на Дженнифер. – Я не хочу тебе навредить. «...Или хочу, или... С ней вообще все в порядке?» - в несобранном, таком слабом и податливом человеческом разуме ожесточенно сражались противоречия, вспыхивали образы, подобно волнам прибоя, накатывали и тут же отступали чувства. – Как такое возможно? – он снова взглянул на меня, на удивление четко озвучив вопрос. – Я ведь умер с кровью Джона внутри себя. Я должен был... - Должен, - я согласно кивнула, не желая вносить путаницу более подробным объяснением. – Но не сегодня. - Так значит,.. я человек? – по-прежнему несмело переспросил мужчина, но от моего внимания не укрылось непроизвольное движение его руки, когда он, наконец, позволил себе сжать руку Дженнифер в ответ. – Мои глаза все еще серые, клыков нет, и я... никого не покусаю? – его свободная рука принялась рефлекторно ощупывать горло. - Определенно нет, - я улыбнулась и ободряюще похлопала ученого по плечу. Осторожно, несильно, стараясь не забывать о том, насколько сильно мы отныне различаемся. – А теперь отдыхайте, - отняв руку, я собралась уйти, дав двоим необходимое время наедине, как вдруг внезапная мысль Родни вонзилась в мою голову ультразвуком. Новая череда образов заполнила его сознание. Воспоминания, сравнения, сопоставление упрямых фактов, результат... - Подожди! Ты, что... тоже теперь вампирша? А как же... как же Шеппард пошел на это? Как же... - Родни, в действительности все очень сложно. Могу лишь клятвенно заверить, что не намерена пить твою кровь. Ни твою, ни чью-либо еще. Остальные объяснения подождут до лучших времен. Вам, правда, нужно отдохнуть сейчас, чтобы окончательно прийти в себя. - Я... Нет же, постой! – физик едва ли не сорвался на крик и неосмотрительно резко сел на кровати, от чего его мгновенно повело в сторону, навстречу руке Дженнифер, готовой поддержать. Долгих две секунды спустя мужчина, наконец, сконцентрировал на мне плавающий взгляд. – Я не могу отдыхать, не зная, что за черт кругом творится. Откуда я могу быть уверен, что все вот это, - Родни демонстративно развел руки в стороны, абстрактно указывая на пространство вокруг себя, - настоящее, а не последствие промывки мозгов? Вдруг меня заразили нанитами? Вдруг ты – это не настоящая ты, а клыкастая тварь, принявшая твой облик? Почему я должен тебе верить? И вообще... почему ты так одета?! – и без того напряженный голос резко взлетел на две октавы, ментальная волна недоверия и паники рухнула на меня как волна цунами на побережье. - Родни, милый, послушай меня, - взмолилась Дженнифер, отвлекая внимание ученого на себя. – Прошу, не паникуй. Я все объясню, только послушай. - Шеппард, Ронон, Тейла и все остальные? Лорн! – в его взвинченном разуме точно щелкнуло что-то, мгновенно вычленив из хаоса мыслей приоритетную. На передний план вышел нечеткий образ искаженного ненавистью и болью лицо майора. – С ним все в порядке?! «Все потом, Родни. Забудь обо всем на ближайшие пару часов. И да... чтоб сделать это было проще, займи мысли придумыванием имени дочке». - Малышка станет завидной красавицей, - я подмигнула и тепло улыбнулась Дженнифер, - очень похожей на свою маму. - Дочка? – Родни переспросил абсолютно непонимающе, будто впервые в жизни слышал это слово, но я уже не сочла нужным объяснять, свободной тенью летя по коридорам и ловя острым слухом звуки, слова и сопровождающие их интонации, которыми полнилась диспетчерская главной башни. - Как вообще подобное могло случиться? Три месяца подряд вы без устали убеждали нас, что Атлантида вне опасности, а что на самом деле? - Сбавьте тон, полковник Эллис! - Вы уверены, что вам не следует быть сейчас в лазарете, вместе с вашими подчиненными, которые так опрометчиво доверили вашим решениям свои жизни, полковник? «Ради всего святого, закрой рот!» - Джон взбешенно заорал в мыслях, и я невольно удивилась, как такой яростный крик не услышал весь город. Впрочем, тот, кому он был непосредственно адресован, язык-таки прикусил и с подспудного страха попятился от Джона назад. Видимо, кроваво-красные глаза на пару с пестрой прорисовкой вен под ними, изъяснялись доходчивее слов. - Бессмысленными обвинениями вы не измените ситуацию и не вернете жизнь погибшим, полковник, поэтому прекратите нагнетать обстановку, - холодно осадила я, встав по правую руку Джона, чуть позади, намеренно скрываясь в тени его спины. «Боже правый!» - воскликнул мужчина, невольно вздрогнув от внезапного порыва ветра, рожденного моим невидимым движением. – Вы... вы... Да что же здесь произошло, в конце концов? - Элизабет, - проигнорировав замешательство Эллиса, Картер обратилась напрямую ко мне. Судя по эмоциональному состоянию женщины, с ее сознанием уже качественно и осторожно поработали, прояснив все наиболее важное и максимально сгладив острые углы последствий прямого общения с Фамисом. «Ты ювелирных дел мастер», - внутренне восхитилась я, искоса взглянув в бесстрастное, покрытое маской равнодушия лицо Джона. Пожалуй, лишь он один в свете всех скверных обстоятельств мог так оперативно и осторожно подкорректировать Саманте память, чему я осталась безмерно благодарна. Сэм не шарахалась, не задавала лишних вопросов, не устраивала паники, не рассыпалась в обвинениях. Одобрительно и сдержанно кивнув, я обернулась лицом к консоли управления. - Ладно. А теперь пора сделать самое сложное, - мысленно назвав компьютеру адрес земных Врат, я задержала взгляд на мерцающем символе подтверждения. – Все готовы? В ответ молчание. Определенно, не готовы, но выбора нет. По привычке глубоко вдохнув, я взглядом подтвердила набор. Звук выброса энергии, легкая, едва заметная вибрация, сгущение пространства в периметре кольца, свечение частиц, волна закрученной вихрем материи и томительные мгновения ожидания. Незаметно-легким движением пальцев по клавиатуре Джон ввел опознавательный код. - Командный центр, это Атлантида, - негромко, но уверено произнесла я, как только открылся канал связи. - Знаю, мы заставили вас поволноваться. Простите за это, теперь мы снова на связи. Тишина, разрываемая помехами, свист и треск сигнала, подтверждение того, что частота принята, рябь на мониторе, медленно формирующая четкое изображение. - Атлантида! – закричал по ту сторону портала знакомый мужской голос, дрожащий, срывающийся, точно говорящий бежал к микрофону сломя голову. – Какого черта вы пропустили сеанс связи и отмалчивались восемь с половиной часов!? Ровно столько мы безуспешно пытались связаться с вами. Теперь у вас ровно тридцать секунд на внятные объяснения, должные компенсировать мне седину на нервной почве до последнего волоска! Время пошло! - Генерал О‘Нилл, - выйдя вперед Джона, я встала перед камерой. – Джек, тридцати секунд маловато будет. - Святые азгарды! – увидев меня, мужчина уронил голову на руки, прикрыв усталое лицо и обреченно выдохнул. – Элизабет, мне это сниться, да? – он рассеяно ткнул пальцем в монитор, а точнее, в меня, изображенную на мониторе. – Очередной кошмар, где ты... - он не договорил. - К сожалению, нет, Джек, - я опустила голову, скрыв изменившееся лицо за волосами. - Прошу, не делай поспешных выводов, мы все объясним. - Что ж, - тяжелый обреченный вздох. - Вам придется сильно потрудиться, доктор Вейр.
Глава 24
Глава 24. Многогранность бессмертия.
Старая пословица гласит: "Будь осторожен в своих желаниях, они могут исполниться". А если Вы желаете бессмертия, то вам придется жить с ним очень, очень долго.
Он ушел, точнее сказать, сбежал от необходимости быть на виду раньше, чем я, и, наверняка уже ждет меня в комнате. Нашей комнате, где у нас, наконец, появится долгожданная возможность остаться наедине, без необходимости ежесекундно опасаться за свои жизни, видеть гнетущую обстановку смерти вокруг и пытаться при этом сражаться и защищать. Кажется, прошло так мало времени с тех пор, как мы были вдвоем, здесь, на этой самой кровати. И в то же время все так сильно изменилось! Как сильно изменилась я, как изменился мир в моих глазах, став непозволительно хрупким, доступным, без йоты таинственности для моих новых, предельно обостренных чувств. - Джон, – не желая разрушать шаткое спокойствие, тихо, почти неслышно позвала я в ночной полумрак помещения. Он был здесь. Я слышала его сердце, дыхание, мысли, чуяла его аромат, во много раз усиленный водой, растворившей в себе его феромон и превратившейся от этого в самые потрясающие духи на свете, влекущие, желанные, навеки мои. Беззвучной тенью проскользнув по мягкому полу, я помедлила несколько секунд, прежде чем толкнуть в сторону единственное вставшее на пути препятствие, хрупкое и ничего незначащее, но все же отделяющее нас друг от друга. Как же многого мне хотелось одновременно: чувствовать его, говорить с ним, разделить на двоих мнения и подспудные страхи, неустанно копившиеся во мне последние несколько часов; в конце концов, просто сполна наслаждаться его присутствием рядом со мной. Только этого я сейчас хотела, только об этом могла думать... - Джон... – я почти простонала, заворожено наблюдая за тем, как капли воды медленно стекают по его обнаженной спине. – Мы... ведь не можем себе этого позволить сейчас. Слишком много всего, слишком много проблем, слишком много тех, кому необходимо наше внимание. Новичкам нужно охотиться, Эвану предстоит завершить обращение... - Вампиры от природы эгоистичны и самолюбивы, - он медленно обернулся ко мне лицом, от чего все внутри меня будто перевернулось за долю секунды, сжалось, как пружина, и задрожало. Не от страха, от всеобъемлющей взрывной волны ощущений, пронзивших все тело электрическим током, от предвкушения скорой бури, которую теперь уже ничто и никто не остановит. - Я... это заметила, - пролепетала я невнятно, всматриваясь в совершенные, божественно прекрасные черты лица и упрямо борясь с инстинктивным желанием перевести взгляд на что-то другое. «Пока нельзя, пока... нужно думать трезво. Хотя бы еще чуть-чуть...» А руки, меж тем, противореча мысленным убеждениям, уже расправлялись с черной тканью украденной накидки, покрывающей мое трепещущее тело. Под ней давно ничего не было: вся одежда сгорела, когда я нырнула в жидкие недра ныне мертвой планеты. Но сейчас и не нужно, чтобы что-то было, это только помешает, испортит момент. - Лиз, не надо... - он произнес сдавленным шепотом, застыв на месте мраморной статуей. Только его глаза пылали на вытянувшемся от неожиданности лице. – Нам нельзя... – заученные слова на автомате слетели с его языка, но взамен прежнему убеждению в них прозвучало явное сожаление и ожесточенная борьба с инстинктами. «Нельзя!? - я ухмыльнулась, легко поведя плечом, чтобы заставить ничем незакрепленную ткань свободно скатиться с моих плеч. – Ну, нет, Джон Шеппард! Не теперь!» - Лиз... – он вздрогнул и заметно напрягся, сжав зубы, когда я сделала осторожный, по-человечески медленный шаг ему навстречу. – Пожалуйста... Ты не знаешь, что это. - Тогда помоги узнать! - я улыбнулась, стремительно подлетев к нему и заключив в недвусмысленные объятия. – Прямо сейчас! – во мне вспыхнуло нетерпение - я поцеловала его коротко, дразня. - Это... не то, что ты думаешь, - он снова сглотнул и тяжело выдохнул, облав мои губы теплым дыханием. – Не так, как ты себе представляешь. Нельзя! – он положил ладонь на мою грудь, отталкивая. Из его горла при этом вырвался обреченный рык. - Можно, - легко поборов его руку, я занесла свою за его спину и игриво провела кончиками пальцев вдоль позвоночника. Он застыл без движения, только губы разомкнулись, выпуская на волю звук, давно рожденный в его животе, но до сего мгновения упорно сдерживаемый – глухое, мягкое урчание, напоминающее мурлыканье довольного тигра. Я торжествующе улыбнулась. Мне польстило, что я смогла одним касанием добиться такой его реакции. - Это и раньше случалось, просто... в большинстве случаев я не позволял тебе этого замечать, - в дюйме от моего лица он улыбнулся ангельской улыбкой, еще более прекрасной, чем когда я была человеком, а потом вдруг снова напустил на лицо серьезность и попятился назад. – Нет, Лиз. Опасно, глупо, безрассудно, не для тебя! Пойми, ангел мой, - он снова подступил ко мне, как обычно, бережно обняв мое лицо ладонями, - нельзя. Из всего того, что я сегодня видел, тебя в новом облике, - его пальцы пробежали по моей скуле ощутимее, чем прежде, но все так же мягко и нежно. – Твоя неуязвимость и сила, превосходящая мою, - в его секундной ухмылке промелькнула гордость. – Теперь я могу не бояться сломать тебя, моя куколка, но... – он резко умолк и отвел взгляд. - Но? – продолжая смотреть на него, я ощутила где-то внутри себя сильный пинок раздражения впополам с зарождающейся злостью. Я искренне недоумевала, какие еще «но» могут существовать. – Джон, это уже не... - Шшш... – он поцеловал меня, тем самым не позволив закончить. – Только не злись, пожалуйста, - на его лице возникла обезоруживающая улыбка. – Я уже достаточно видел тебя злой сегодня. И многое понял. - Что же именно ты понял? – я обрушила обе руки на его плечи, почувствовав при этом, насколько легко его тело ныне поддается моей силе. Теперь он не был для меня каменной статуей, которую невозможно сдвинуть с места. Во всяком случае, не на ощупь. - Ты не зверь, Элизабет. Не такая, как мы,.. как я. Даже близко! Твои глаза и лицо, ты не умеешь рычать, ты не зависишь от крови, ты свободна от инстинктов хищника, они тобой не управляют. Тобой нет, а мной да! Я по-прежнему зверь, и все, что бы я не делал, будет зиждиться на инстинктах зверя. Каждое мое желание, любое действие. - От чего же ты решил, что мои инстинкты не могут быть похожими на твои? Почему ты все еще думаешь, что мы не одинаковы? – соединив наши руки в замок и подняв их до уровня лиц, я игриво, слегка надавила. Он тоже, сопротивляясь. Я усилила натиск, борясь с его рукой, он улыбнулся, не спеша высвободил свою руку, чтобы затем взять мою и осторожно, с нежностью, поцеловать. - Ты сильная, - Джон заметил с ухмылкой, - менее ранимая, можешь за себя постоять. Я обещаю тебе, что когда-нибудь к этому привыкну, но ты не кровопийца, как я, и это многое меняет. - Ничего это не меняет! – властно обрушив ладонь на его грудь, я сделала несколько уверенных шагов к ближайшей стене, желая получить опору. Джону ничего не осталось, кроме как смиренно пятиться назад до тех пор, пока его спина не встретилась с металлической обшивкой, судя по характерному звуку, слегка промяв ее под рельеф упругих мышц. - У-оу!.. – он шумно выдохнул, положив обе руки мне на талию. – Полегче, малышка. Стены хрупче, чем тебе кажется. - А мне все равно! - в его излюбленном стиле я ухмыльнулась, затем взяла его руку, ту, которая уже начала медленное движение вдоль моего тела к бедру, и слегка прижала ее к плоскости стены. Послышался скрежет гнущегося металла, раздираемого одновременно и моим натиском, и и когтями Джона, когда он вонзил их в металл, сопротивляясь. – Мы ведь хищники! – отказываясь ждать, я впилась губами в его приоткрытые губы, страстно и жадно целуя. Несколько секунд я сжимала руками волосы на его затылке, безотчетно стремясь притянуть его к себе его ближе, но затем, очень стремительно, мое внимание переключилось на его шею, лаская, целуя каждый дюйм гладкой кожи. «Люблю тебя... хочу тебя...» Он глухо и протяжно зарычал, от чего его грудь ощутимо содрогнулась под одной из моих ладоней. Теперь нам обоим не нужно было дышать, а значит, поцелуи могли быть столь долгими, сколь мы оба хотели. И... боюсь, это желание теперь вечно...
Подтверждая мои мысли, его глаза вспыхнули, зрачки сузились, а с губ сорвалось громогласное звериное рычание, в промежутках меж поцелуями содержащее отнюдь не звериные, человеческие слова любви, окончательно рушащие все прежние барьеры, что стояли между нами. В это же мгновение в моих ушах засвистел рассекаемый движением воздух. Наперебой с руками Джона, он ласковым ветром прошелся по моему телу, чтобы внезапно прерваться мягкими, как пух, объятиями кровати. Он оперся ладонями где-то выше моих плеч, продолжая покрывать жадными поцелуями мое лицо, шею, медленно опускаясь все ниже и тихо рыча от удовольствия, огнем горящего в его глазах, ни на секунду не перестающих изучать мою реакцию... Он ее не забыл! Он очень хорошо ее помнил еще из человеческой жизни. Он знал мое тело наизусть, гораздо лучше, чем я сама...
О том, как дышать, я даже не пыталась вспомнить, волна за волной утопая в ощущениях, в которые раз за разом меня с головой окунало мое новое, удивительное, совершенное тело, дающее мне возможность отвечать на ласки любимого мужчины с той же страстью. Он снова довольно рыкнул, а я тихо засмеялась от восторга, откинув голову, чтобы дать ему больше пространства для поцелуев и... укуса. На него он пока не решался, продолжая упрямо бороться с собой. Хоть я все прекрасно понимала, видела его светящиеся в темноте глаза с узкими зрачками и наперед знала его желание. А его внутреннюю борьбу я очень скоро прекращу... Прошло время, когда он вынужден был себя ограничивать ради моей безопасности.
В тот же момент, когда я уже забыла, что во Вселенной еще существует что-то кроме него, где-то вдалеке, за пределами всеобъемлющего рая раздался странный звук. Слишком поздно я ощутила, как мои плечи продавливают что-то, по всем ощущениям, такое же мягкое, как и покрывало кровати, вот только звук... совсем иной.
Я снова засмеялась. Дрожь от смеха прошлась по всему моему телу и передалась губам Джона. Он замер и мгновение спустя поднял на меня вопросительный взгляд. - Мы ломаем изголовье, - я ответила с улыбкой, приподнявшись вслед за его руками. – И, кажется, тумбочку... – окончание реплики вылетело из головы, стоило ему приникнуть губами к моему животу, чуть ниже пупка. – Джон... – вырвалось у меня, и в тот же миг перед глазами всплыл непрошенным и нежданным совершенно иной, отличный от реальности образ, вынудивший меня застыть безвольной куклой в руках любимого. Растущее наслаждение в считанные секунды разогнали страх и паника. – Стоп! - не отдавая себе отчета, я с силой пихнула Джона коленом в грудь, отбросив его вверх и заставив в неконтролируемом полете перевернуться и повиснуть на потолке в позе приземлившегося на четыре лапы кота, со скрежетом вонзившего когти в покрытый металлом мрамор. Несколько секунд мы смотрели друг на друга: он с непониманием и диким разочарованием, я – очевидно, со страхом, медленно перерастающим в ужас. - Прости... – спустя время с трудом выдавила я, прижавшись к изголовью и почувствовав, как под моей спиной ломается очередное кованое сплетение, на этот раз змеиное кольцо, судя по рельефу обломков, соприкасающихся с моей обнаженной кожей. – Просто... Вспомнилось кое-что. Очень некстати. Извини, - я подняла на него виноватый взгляд, встретив полные ярости глаза и звериный оскал. – Прости, я все испортила! – дрогнувшим, но громким голосом констатировала я, слетев с кровати, подальше от всего, что могла теперь запросто сломать. – Моя совершенная память все испортила! - Нет! Ничего ты не испортила, - старательно подавляя рычание, он медленно, почти по-человечески, приблизился ко мне. Хотел обнять, я чувствовала его желание, как и то, что он его подавлял, боясь моей реакции. – Не говори так, малышка... - Не надо, - я закусила губу. - Пожалуйста, не читай мои мысли. Я не хочу, чтобы ты это видел. - Поздно. Я уже увидел, - он подошел совсем близко и мягко опустил ладони на мои плечи. Все внутри него клокотало, от чего его руки мелко и часто дрожали, выдавая реакцию его тела, которую раньше я просто не могла заметить. Его мысли, на которые я пыталась отвлечься, переполняла ненависть. – Как же сильно я жалею, что собственноручно не кастрировал эту мразь при первой встрече! Ржавым, тупым ножом. Медленно!.. – его ладонь на моем плече сжалась в кулак, поэтому он стремительно убрал руку. - Позже ты наверстал упущенное, - я развернулась в его объятиях и прижалась к обнаженной груди, не уставая напоминать своему бунтующему сознанию, что это Джон. Мой Джон! Мой мужчина, которого я люблю, и который любит меня. Не Колья, никто другой, и всё, что между нами происходит, от начала до конца добровольно. – Джон, почему? Почему мне так хочется кричать? И плакать? Я не могу это контролировать, - всхлипнув громче, чем хотела, я сглотнула пресный комок, что встал в горле. – На самом деле, я не хочу плакать. Они сами... - стремительным движением я стерла со щек назойливо бегущую по ним влагу. – Какого черта? Я не хочу плакать! Я говорила одно, а тело делало совсем другое, продолжая заливать слезами грудь Джона. Банальное, далеко не самое любимое мной прежде проявление чувств в новом теле вдруг приобрело масштабы неконтролируемой истерики. За это я была зла на себя, но, между тем, напугана и растеряна. «Почему я плачу?» - подняв на Джона вопросительный взгляд, я понадеялась прочитать в его глазах злость и упрек, а нашла лишь привычное бесконечное понимание и желание помочь. - Шшш... – он прижал меня к себе, заставив уткнуться носом в грудь. «Ничего не бойся. Все хорошо, просто наши эмоции намного сильнее человеческих. Иногда их бывает... очень сложно обуздать». «Тем не менее, - я пристыженно поджала губы, глубже вдохнув аромат его теплого тела. – Я еще ни разу не видела, чтобы ты также устраивал истерику». - Ооо, - он загадочно присвистнул, а затем поцеловал меня в лоб. - Любимая, я устраивал кое-что многим хуже истерики. Когда в первые дни хотел порвать на части все, что движется. И Колью в том числе. Ты этого просто не замечала. Все хорошо, - он прошептал, продолжив медленно пятиться назад, после чего медленно осел на диван и потянул меня на себя, усаживая меня к себе на колени. - Все очень странно, - шепотом призналась я, уткнувшись в его шею. – Мое тело... - Оно божественно прекрасно, – произнес он с предыханием, медленно проводя пальцами вдоль моего позвоночника и этим заставляя меня дрожать. – Как и твои слезы. Кристально чистые, не как у меня. - Нет, - я покачала головой, - я не об этом. Мое тело, то, на что оно теперь способно. Я убивала сегодня. Столько раз, что даже мой мозг, похожий на калькулятор, сбился со счета. И даже не это самое страшное! Гораздо хуже, что я этого хотела! Едва узнала, что Фамис сделал с тобой, меня буквально переполнила ненависть! Она управляла мной также, как тобой инстинкты, и я не могла думать ни о чем другом, кроме как всех их на куски разорвать за тебя, за селинцев и людей. Я хотела их смерти, хотела так сильно, что одна моя мысль могла убить. Я... - Тише, родная. Я все это знаю. Я сам прошел через это. И теперь... мне очень жаль, что тебе тоже пришлось. Видят Творцы, я этого не хотел для тебя! Но даже если так случилось, потому что не было иного выбора, для меня ты все та же, Лиз. Все такая же беззащитная, добрая,.. чистая, как ангел. Мой ангел во плоти. - Ангелов не существует, тебе ли не знать. Да и потом,.. если бы были... Они не убийцы. - И ты тоже, Элизабет! Ты не бьешь ради того, чтобы выживать за счет чьей-то жизни. Тебе незачем использовать чужую кровь, как единственный проводник энергии. Твое тело способно усвоить ее в любом виде, напрямую из окружающей среды. Чтобы питаться, тебе достаточно... - ...Чтобы люди были рядом, да. Не только люди, любая жизнь. И пока во Вселенной будет жизнь, я буду существовать. Чем больше ее будет, тем сильнее буду я, чем меньше, тем слабее. Но... Джон, я полностью не уверена, так ли все на самом деле. Это очень... тонкая грань. Если я ее пересеку, то, вероятнее всего, завершу свое обращение. - Ее просто не нужно пересекать, мой ангел, - он поцеловал мои волосы, вновь выдохнув теплый воздух мне в макушку. – Идем, - легонько, ненавязчиво он подтолкнул меня встать, но не успела я подчиниться, как оказалась на полу. - Джон... – я снова ощутила беспричинное напряжение, от которого безуспешно попыталась избавиться вот уже несколько минут подряд. - Не бойся, - он прошептал доверительно, мгновенно перекатившись на спину, чтобы дать мне возможность оказаться сверху. – Не бойся, любимая, - запустив руку в мои волосы, он медленно провел пальцы через пряди, улыбнулся, а глаза загорелись удовольствием. – Моя девочка, - в его голосе отчетливо прозвучала гордость от единоличного обладания. Он подался вперед, обвивая мою талию обеими руками. – Моя прекрасная богиня! Моя и только моя! – в алых глазах на мгновение отразилась животная собственность, но очень быстро он ее подавил, опасаясь вновь меня напугать.
Теперь он старательно, не без труда, но все же прятал звериную частицу своей сущности, пытался обуздать свои инстинкты, чтобы дать мне возможность и время привыкнуть к сверхчувствительности своего нового тела, чтобы при этом я почувствовала себя не жертвой в его руках, а полноправной хозяйкой ситуации, способной по желанию изменить ее, как захочу. - Твоя навечно, - я наклонилась над ним и поцеловала медленно, чувственно, стараясь не забыть, что в его бессмертной жизни это тоже случиться впервые. От напоминания самой себе об этом факте, мне становится совестно. За свою слабость в облике смертной и, о Творцы, за свое поведение сейчас! Когда и в помине нет той физической пропасти, что существовала между нами еще вчера! Гори гаром чертова совершенная память, из-за которой темное прошлое так реально. Я ведь понимаю, что было тогда, и что происходит теперь... Я должна заставить и свое тело это понять. И я знаю, Джон только поможет, он знает, как, он сделает для этого все...
Пространство пола не ограничивало меня, ничто не давило, не создавало пугающего чувства замкнутости, мягкость ковра дарила обнаженному телу лишь комфорт, а исполненные осторожности прикосновения любимого – уверенность в безопасности.
«Прости, я больше не буду капризничать», - внушила я, игриво заведя его руки за голову и прижав оба его запястья к к плоскости пола одной своей рукой, а другую мягко опустила на его напряженную грудь. Он не сопротивлялся мне, только алые глаза внимательно следили за моими действиями. Он ждал, полностью вверяя мне инициативу... Из его приоткрытых губ часто вырывался воздух, что говорило о том, насколько приятен был для него мой запах, насколько он хотел его ощущать. Сопровождаемый глухим протяжным рычанием, воздух прорывался сквозь его разомкнутые губы...
Медленно, желая доставить любимому лишь удовольствие и ничего другого, я провела вдоль его груди ногтем указательного пальца, при этом слегка надавив. Металлический скрежет поначалу заставил меня рефлекторно напрячься, ведь именно этот неестественный звук сопровождал меня сегодня полдня, именно он сопутствовал уничтожению ненавистных мне тварей, а теперь...
Вырвавшийся из горла Джона выдох удовольствия вернул меня в реальность из внутренних, не совсем своевременных размышления. Его горящие глаза сверкали в темноте, маняще переливаясь оттенками красного. В них не отражалось ничего кроме одобрения и безмолвной мольбы о продолжении. Которую я исполнила мгновение спустя. Затаив дыхание, я еще секунду завороженно рассматривая темно-алую в ночном спектре цветов, переливающуюся влажным блеском дорожку из мелких бисеринок крови на фоне белоснежной рельефной груди. - Элизабет... – Джон прошептал нетерпеливо, высвободил руки из моего захвата и сжал их на моей талии гораздо сильнее, чем делал это когда-либо прежде. Не до боли, нет. Наоборот, мне было приятно, что он, наконец-то проникается мыслью о том, что мы равны, и ему больше не нужно себя сдерживать. Обольстительно улыбнувшись его явному желанию, я грациозно выгнула спину навстречу его торсу и медленно слизала дорожку из кровавых капель. Ярчайший взрыв его эмоций, воспоминаний и чувств накрыл меня, в одно мгновение разрушив существующую реальность. Его вкус лишил меня рассудка, полыхнув в горле шаловливым языком огня. Тепло проникло в каждую клеточку, каждую мысль, направляя мои действия в одном лишь направлении. Всё, что я видела перед собой – это его глаза, алые, с узким зрачком, в котором заключалась для меня теперь вся Вселенная. Последнее, что успел уловить во внешнем мире мой, еще более-менее чуткий слух, это как что-то с грохотом разбилось или... мы так на что-то налетели, или... не имеет значения! Сейчас существуем только он и я! Только мы вдвоем и, боюсь, теперь это надолго, очень надолго! Навечно!
- Уже давно рассвет, - едва выкроив момент между непрекращающимися поцелуями, я прошептала, будучи плотно зажатой между Джоном и стеной, обшивка которой доживала свои последние мгновения. – Ну же... Давай хотя бы ванную сохраним в целостности. Он коротко рыкнул, когда я изловчилась взять его лицо в ладони. Его глаза горели страстью, губы блестели от крови, медленно образующей крупные капли, которые текли вниз, к его подбородку и шее. В кровавых следах была и его грудь, и плечи, и наверняка запястья. Я откинула голову, давая ему новую возможность. Усилив объятия, он оскалил клыки. Зрачки алых глаз в очередной раз сузились до узких щелей. Секунду спустя он приник к моей шее, и я почувствовала уже знакомый легкий укол в тот момент, когда теплые, мягкие губы коснулись кожи. Влажная горячая струйка потекла вниз по шее, заставив меня трепетать от волны наслаждения. Судорожно вдохнув смешанный аромат наших кровей, я воспользовалась вновьобретенной ловкостью, чтобы выбраться из его объятий и оказаться позади него, повиснув на его спине и крепко сомкнув ноги вокруг его талии. Запах и вкус его крови, сочившейся из свежих царапин, заживающих прямо под моим языком, дурманил мое сознание сильнее, чем любой наркотик. Все мысли разбегались, а близость и действия Джона не оставляли мне ни единого шанса, ни зачатка желания остановиться. - Нам нужно... Мы должны... Он зарычал, и этот звук метким выстрелом убил все мои попытки в зародыше. Сжав пальцы на его волосах, я впилась в его губы, снова и снова изучая языком новые для себя просторы. Его язык, клыки, вкус его крови от осторожного укуса за верхнюю губу, жар, заставивший мое тело воспарить. Краем сознания ощутив препятствие, с которым встретилась моя спина, я слабо, без надежды, что это заставит нас прерваться, уперлась ладонью в его грудь. Другая моя рука рассеянно блуждала по плоскости пола, ощущая пальцами оставленные в металле вмятины и царапины. Наконец, после долгих тридцати секунд сомнительно направленных поисков я нащупала искомый предмет. Отрешенное, точно вовсе мне не принадлежащее желание, ментальный импульс - и на слуху зазвучал шелест слабой струи воды. Подтянувшись, я осторожно, чтобы не сломать, сжала в руке душ и, продолжая целовать Джона, направила водяной дождь прямо в его грудь. Когда он отстранился, в мой рот попала вода. Ее вкус был совершенно иным, нежели я помнила из опыта своего человеческого бытия, и, если бы не кровь, капли которой примешивались к неорганической жидкости, придавая ей сладковатый вкус и затмевая собой всю прочую смесь привкусов, я бы, наверное, не стала ее пить. Но в данный момент я наслаждалась, по каплям сглатывая насыщенный вкус любимого. Его лицо застыло в дюйме от моего. Его приоткрытые губы, сквозь которые проступали заостренные концы втянутых клыков, постепенно очищались от крови. Только радужка широко открытых глаз светились, будто алая роза в лучах заката, отражая мое лицо, такое же окровавленное, покрытое водяными линиями насыщенно-розового цвета. - Твои глаза... - он произнес шепотом, с тихим рыком удовольствия скатываясь с меня, чтобы просто лечь рядом, приобняв меня за талию. – Теперь они скорее темно-бордовые, нежели карие. - Не вижу в этом ничего особенного, кроме того, что перед твоей кровью я не устояла, - обольстительно улыбнувшись, я сдула с лица прядь волос. – К тому же люди не настолько внимательны к изменению цвета на пару тонов. - Зато я очень даже внимателен, - он подался вперед и сел, потом встал и резко потянул меня с пола, снова навстречу объятием и бесстыдству своих рук. В искусительно-хищном и немного похотливом взгляде горело удовольствие, как и в моем собственном, что глупо скрывать, вот только в отличие от него, я хотя бы пыталась бороться. Это было очень странно на фоне сверхчуств, разрывающих мое тело при одном лишь скользящем касании к его бархатистой коже, но все же я упрямо пытаясь затмить свои чувства образами из моей не личной, не интимно-райской жизни. Вспоминая, я все больше убеждалась в мысли, что мир за пределами объятий любимого куда менее идеален и нуждается в нашем внимании. Окончательно осознав это, я застонала. Ровно секунду спустя захотелось кричать от ярости из-за неравной дилеммы, которая передо мной встала. Я помнила все события вчерашнего дня, я знала, что где-то там изнывают от первородной жажды новички, что некоторым из них весьма непросто мириться с тем, в кого они превратились, что селинцы, наверняка, разозлены нашим отсутствием, что на Земле ждут отчета, что Арес готовится совершить очередной, теперь уже открытый и куда более масштабный ход... Даже на фоне желанных прикосновений и близкого дыхания того, с кем мне хотелось бы провести вечность, я не могла навечно забыться. На ночь, на одну потрясающе волшебную и... слишком короткую ночь да, но не более. И опять же... все посторонние проблемы и обязанности, кажется, так далеко сейчас, а Джон, в отличие от них, близко, так близко, как не мог бы никто другой. Он так желанен и так доступен... Я готова была разрыдаться, когда его губы коснулись шеи, рисуя мнимый узор из поцелуев. Я не хотела, чтобы это заканчивалось, я готова была сжечь дотла всех, по чьей вине я вынуждена оставить своего любимого ангела как раз тогда, когда мы обрели, наконец, долгожданно-невероятную возможность такой близости, однако... - Джон, умоляю... - оттянув его голову от своего плеча, я поцеловала его в губы. Медленно, неглубоко, пытаясь тем самым выразить свою мысль о том, что пора заканчивать, что мы должны закончить сейчас, иначе это будет длиться вечность. - Разве тебе бы не хотелось... вечности? – он спросил немного хрипло от того, какие чувства ему приходилось сдерживать в эту секунду. В его мыслях и эмоциях вихрем закружились взрывные события сегодняшней ночи, что, впрочем, ничуть не облегчило мне внутреннюю борьбу. – Тебе не понравилось? Или эта джинайская мразь повлияла на твое отношение к сексу сильнее, чем я предполагал? - Дурак! – не жалея сил, я оттолкнула его от себя, задетая и обиженная такими словами. – Как ты можешь!? – я отвернулась и изо всех сил попыталась отвлечься на ощущение обнаженным телом сплошного потока горячей воды. Он стремительно приблизился ко мне сзади и обнял, положив голову мне на плечо, а руки на талию, что враз отбило у меня все желание сопротивляться. - Прости, - он зашептал в такт шелесту душа, и вся обида во мне умерла, едва родившись. Я судорожно вцепилась в его руки, чтобы он только не вздумал перемещать их. – Я дурак. Простишь меня, моя прекрасная богиня? - Джон спросил также тихо, после чего стал шептать мне на ухо такое, от чего я вновь оказалась на грани потери шаткого самообладания. Глубоко вдохнув, чтобы прийти в себя, я вывернулась в его руках и посмотрела в глаза, за радужкой которых маняще плескалась моя кровь. - Ты – лучший и, черт возьми, я не позволю тебе в этом сомневаться! – легонько оттолкнув его в сторону, я встряхнулась от воды, выжала ее из волос, после чего, будучи совершенно сухой, тенью метнулась в другую сторону душевой за халатом. – Что бы там ни было, ночи теперь всецело в нашем распоряжении. Я не смыкала глаз больше десяти часов и, судя по ощущением, сильно сомневаюсь, что впредь вообще когда-нибудь захочу спать. - Звучит как вызов, миссис Шеппард, - он хитро прищурился, скептично глядя на мой наряд, который, учитывая наше, теперь одинаково острое зрение, являлся лишь мнимой преградой. - Надо срочно снова менять паспорт, я начинаю привыкать, - я улыбнулась и поспешила сменить тему на более отвлеченную, прочесывая пальцами волосы в пробной попытке собрать их в косу. - Интересно, мне когда-нибудь посчастливится увидеть тебя в белом? – он спросил в дюйме от моего лица, теплым дыханием вскружив голову. - Обязательно, - выдохнула я, снова выскользнув из его объятий, чтобы мгновение спустя оказаться у двери. – Когда все закончиться, и нам не придется изо дня в день волноваться за сохранность Вселенных, мы обязательно обдумаем все детали, - я улыбнулась и, приглашая его за собой, слегка толкнула закрытую дверь. Намеренно слегка, только коснулась ручки, и... Ничего не произошло. Пришлось толкнуть сильнее, а поскольку до разграничения своей физической силы по степени ее применения мне было еще далеко, хрупкой преграде, как, собственно, и перевернутому креслу, которое помешало ее открыть, я приказала долго жить. Сперва от души засмеялась, мягко ступая босыми ногами по битому стеклу и металлическим фрагментам кровати, но когда по коже ног и рук прошелся легкий ветерок, я испытала неподдельный ужас. «Мы разнесли комнату», - констатировала я, все глубже погружаясь в шок от того, какие подробности наших ночных развлечений открывались моему, теперь уже объективному сознанию. В памяти завертелись пленительные воспоминания, правда, на момент, когда это все происходило, я вряд ли, а точнее, совершенно не думала ни о чем, кроме Джона. И это было вполне объяснимо с учетом того, что нам двоим одинаково комфортно и на кровати, и на полу – везде, даже там, где по всем законам физики комфортно быть не может. Сейчас, взглянув на все трезво, я застыла в оцепенении. Пол напоминал испещрённое вмятинами минное поле, покрытое смесью останков ковролина, порванного на мелкие кусочки поролона и горстей пуха, по которым, не иначе как динозавр прошелся, неосмотрительно наследив когтями. Похожая ситуация обстояла со стенами и потолком. «Потолок!? – запрокинув голову, я приоткрыла в изумлении рот, но,.. да, воспоминания красноречиво подтвердили все сомнения. Потолок тоже попал под раздачу, запечатлев в себе рельефы наших тел. Краем сознания я в ужасе задумалась, кто мог жить под и над нами, но все размышления мгновенно улетучились с новым порывом свежего ветра, смешивающего в себе одновременно и аромат леса, и относительно близкого океана. Стеклянная стена, та ее часть по краям, осколки которой уходили в стыки с несущими стенами, была густа покрыта радиальными трещинами белого цвета. Срединная часть и вовсе отсутствовала, образуя дыру, ограниченную полом, потолком и прозрачными зазубринами стеклянных сколов. Мебель была сдвинута, перевернута, некоторая – компьютерный стол – банально уничтожена, как и сам компьютер, составная часть которая лежала теперь у меня под ногами. Кое-где виднелись кровавые следы от того, как жадно и нетерпеливо мы вкушали кровь друг друга. На автомате приблизившись к самому краю пропасти, созданной отсутствием стеклянной преграды, я кинула взгляд вниз, в поисках осколков. Внизу их было множество, капли утренней россы играли на стеклянной крошке россыпью бриллиантов. - Похоже, мне предстоит генеральная уборка, - подытожила я, жмурясь от яркого солнца. - Ты хотела сказать – капитальный ремонт, - Джон исправил, обняв меня за талию со спины. – А это сугубо мужское дело. Чай, в развале до основания я принимал далеко не самое последнее участие, - он улыбнулся, я ответила на улыбку, обернувшись, чтобы поцеловать его. - Скажи, - я прикусила губу, - пока я была человеком и львиную долю времени проводила во сне, кто-нибудь из наших соседей ломал по ночам свои комнаты? - А-то как же! Каждую ночь! По сравнению с некоторыми сладкими парочками мы с тобой еще тихони! - Это мы то тихони? – взглядом притянув к себе средних размеров деревянную щепку, я с сомнением покрутила ее в руке, чтобы затем сжать, превратив фактически в опилки. - Ну да, мы развлеклись, - он пожал плечами, подхватывая меня, чтобы закружить в воздухе. – Слишком долго я жил с мыслью, что сегодняшняя ночь невозможна, так что я не слишком сдерживался, - в его взгляде огнем полыхнуло безграничное счастье от сбывшихся в одночасье несбыточных грез. Секундная эйфория захлестнула и меня тоже, от чего я восторженно вскрикнула, обрушив ладони на плечи своего любимого, единственного на веки мужчины. - Пора нам показаться на виду, - я улыбнулась, поглаживая его щеку. – Предпочтительно, в одежде. Еще более предпочтительно, в форме, чтобы не провоцировать лишних вопросов. - Хочешь надеть куртку с нашивкой? – он снова улыбнулся, разгладив шелковую ткань на моем предплечье в точности там, где на рукаве форменной куртки обычно располагался шеврон. - Почему бы и нет? – я метнулась к чудом уцелевшему, хоть и сильно потрепанному шкафу, телекинезом прокладывая себе дорогу сквозь завалы мебели и в мыслях благодаря обретенную в новой ипостаси легкость движений и координацию. - Ничего не имею против, - он бросил мне в след, в то время как я попеременно смотрела то на него, то на полку шкафа. – Лиз, слушай, ты случайно не видела... Взглядом приблизив к нему искомый предмет, я улыбнулась. - ...мой жетон, - Джон удовлетворенно хмыкнул, беря пластину на ладонь. «Цепочка порвана, - критично заключил он секунду спустя, зашвырнув предмет в дальний, заваленный осколками угол. – Если вампирская плоть сгорает, то расплавятся любые жетоны, так что баста!» - Джон... – позвала я спустя несколько секунд тишины, нарушаемой свистом ветра, далеким плеском волн и эхом голосов. - Да, любимая, - он подлетел ко мне, уже полностью одетый, и забрал из моих рук куртку, чтобы помочь мне ее одеть. - Ты научишь меня сражаться? – я замерла, в течение нескольких мгновений изучая его реакцию, после чего медленно обернулась, чтобы пояснить подробности. – Мое новое тело и кровь дают мне бесконечный потенциал, но генетическая память – лишь теория. Она ничто без практических умений, она не научит меня убивать, не ведая жалости к противнику, а это единственное, что делает меня уязвимой. - Не единственное, - он едва заметно качнул головой, в ясных глазах отразились сожаление и страх. И я не смогу обучить тебя безжалостности. Никто не сможет, пока в тебе жив человек, которому я не позволю умереть. Кроме того, стоит упомянуть, что я вообще не хочу видеть тебя в гуще этого боя, в особенности, когда наступит время финального хода? - Джон, я знаю, тебе все это неприятно. После того, как Арес рассказал тебе об истинной причине твоего обращения. - Я не для него делаю это, Лиз! Не ради него я спас тебе жизнь, не ради него я готов был звезду с неба достать, чтобы ты вновь почувствовала вкус к жизни. Не ради него я тебя обратил! Я для тебя старался! Для тебя одной, мой ангел, ведь я хочу, чтобы ты была сильнее. Сильнее, чем эта вездесущая тварь, которой самое место в аду, если таковой вообще существует для подобных ему. - И я буду сильнее, когда придет время, - взяв его лицо в ладони, я посмотрела в его глаза, беззвучно ища в них доверие. – Я отправлю Ареса в ад, обещаю. Если понадобиться, я собственноручно создам для него этот ад, только... сперва мы должны кое-что пообещать друг другу. Его лицо застыло в ожидании. Сосредоточенный взгляд заведомо выразил согласие с любой возможной просьбой. Выждав еще несколько секунд, я продолжила, вложив в голос и взгляд всю серьезность, которая была мне доступна. - Знаю, это едва ли возможно, но мы должны постараться не быть слабостью друг для друга. Это только все усложняет. Для тебя, для меня... – я прикусила губу, не в силах дальше выражать свою мысль. - Да, осложняет, - он кивнул, непроизвольно воскресив в памяти недавние события, когда я обращалась, а он пытался сражаться и защищать Атлантиду, не переставая при этом думать обо мне. Чувственным аккомпанементом воспоминанию служила боль. – Кроме этого есть кое-что еще, - он сглотнул, а мне передалось ясное чувство-воспоминание, полоснувшее горло раскаленным лезвием. – Прошу, больше не блокируй мою жажду. Вчера, когда тебя не было рядом, чертов голод вылез боком. - Теперь наша связь намного крепче. Неважно, насколько мы далеко, я смогу... - И я тебе всецело доверяю, но я также должен научиться доверять самому себе. - Уверен? – я прислонилась к его лбу, пальцами поглаживая впадинку под его горлом. - На все сто! Вздохнув, я прикрыла глаза, выдавив грустную улыбку. - Как пожелаешь, - я поцеловала его шею и открыла глаза. - В любом случае, я всегда рядом. Он отпрянул, поморщился и ощупал горло рукой, после чего подался вперед, чтобы поцеловать меня. - Спасибо, родная. Уже хотя бы за то, что я сыт, и при этом никто не умер, - он просиял благодарной улыбкой и, подбросив ногой фрагмент столешницы, точно футбольный мячик, метнулся к выходу, обронив шепотом: - Ремонтом займемся позже, а сейчас – чертов рабочий день. Одним прыжком нагнав, я взяла его за руку. «Сегодня мог быть тяжелый день, останься я прежней Элизабет, но смертное бремя позади, и теперь для меня все легко. Легче, чем дышать». - Селина должна покинуть планету сегодня, - произнесла я вслух меж внутренними размышлениями. - Судя по чужим воспоминаниям, жить на спутнике, не имеющем атмосферы не слишком комфортно. Хотя бы по той причине, что наше обоняние привыкло извлекать информацию из атмосферных газов. Однако, поскольку нет альтернативы, выбирать особо не приходится. Меньше всего мне улыбается перспектива отлавливать новобранцев при их попытках устроить обед в Атлантиде. - Одна удачная попытка, и мне придется убить зачинщика. - Я ими займусь, не переживай, - он слегка приобнял меня, но быстро отпустил, боясь увлечься. – Они у меня по струнке ходить будут. Так, что тебе и вмешиваться не придется, - на входе в импровизированный брифинг зал Джон выпустил меня из объятий. - Всем привет! Селина, будь добра свежие новости. - Аполлон? – проигнорировав мысли Джона, сравнивающие ситуацию с детским садом и няньками, я напрямую обратилась к белокурому вампиру. Перед ним на столе стояла полупрозрачная голографическая проекция Атланта, при взгляде на которую я почувствовала странную опустошенность. Странную от того, что я никогда не знала этого мужчину прежде. Во всяком случае, не лично, а теперь он мертв, и меня не покидает чувство вины за то, что не оправдываю доверие Кадиса. Он защищал членов своей стаи тысячелетиями, и за это время ни один не погиб, что до меня… – Мне жаль, - прошептала я заученные, но совершенно ничего не значащие слова, встав рядом с белокурым мужчиной. - Это не ваша вина, но, скорее, наша общая. Что было, то, к сожалению, прошло, и сейчас некогда об этом думать. Гораздо сильнее меня на данный момент беспокоит поведение одного из ваших друзей. У него явные проблемы с осознанием того, кто он отныне есть. И эти проблемы, по иронии судьбы касаются нас всех. - Я с ним поговорю, - скользнув взглядом по Джону, который оккупировал галопанель компьютера, изучая строение ближайшего к Церере спутника, я внимательнее прислушалась к доступным мне звукам. – Уже нашли подходящую планету для охоты? - Теоретически – да, практически – весьма самонадеянно будет позволить пятнадцати юным вампирам охотиться на одной планете. Тем более, хотелось бы отслеживать проявления их даров на добыче, а не друг на друге, что более вероятно, стоит кому-то из них сойтись достаточно близко в разгар охоты. - Значит, найдем еще одну планету, - отвлеченно бросил Джон и, после нескольких секунд изучения компьютерной симуляции, все-таки обернулся. – «Детишек» нужно бы разделить. Не хотелось бы, чтобы под молотки Ареса, в случае, если он явиться собирать свой «урожай», попали те, в чьих венах кровь Кадиса. Кстати о крови Кадиса... Как Кэмпбелл? - Он – самый последний, за кого следует переживать. Никта отлично с ним справляется, и не сказал бы, что это ей в тягость. Разве что... похоже, у ее «питомца» намечается ментальный талант. «Как технику, Чаку привили Древний ген для упрощения общения с системами управления Атлантидой», - в мыслях пояснил Джон, заинтриговано и обеспокоено ожидая продолжения начатого повествования. - И какой же? – форсируя события, спросил он, прежде чем Аполлон смог продолжить. - Прямо соответствующий занимаемой им должности. И боюсь, с учетом его знаний о технической составляющей Атлантиды, полученной им в период смертного бытия, а теперь дополненной генетической памятью, его талант кибернетика будет развиваться весьма прогрессивно. - Безумно рад, что хоть кому-то сложившаяся ситуация оказалась на руку, - Джон стремительным вихрем, след которого ныне был мне заметен от первого до последнего движения, оказался у переборки, разделяющей два помещения. – Лорну передай, что, если до него к концу дня не дойдет неизбежно-плачевный результат голодовки, я самолично волью в него кровь. Уж прости, майор, но человеческие жизни мне дороже твоей, заведомо неосуществимой мечты заморить себя голодом до смерти, - Джон сказал громко, на грани крика, обращаясь непосредственно к адресату слов. При этом я ощутила, как внутри него шевельнулась справедливое сомнение: «А услышит ли он, раз еще не пил крови?» «Не хорони парня раньше времени. Надеюсь, я смогу примерить на себя амплуа психолога и помочь ему раньше, чем за дело возьмешься ты». - Удачи, - он пожелал и исчез в проходе. «Тебе тоже. И, прошу, постарайся никого не убить», - мысленно напутствовала я, оборачиваясь лицом к вампиру в ожидании откровений или же напутствий. - Пакет позади тебя, - просто ответил Аполлон, после чего воспользовался телепортом, и яркий свет болезненной вспышкой ударил по глазам. Вздохнув, я равнодушно взглянула на целлофан с кровью и, оставив его преспокойно лежать на столе, телепортировалась в жилой сектор. Часть меня при этом понимала, что Эвана куда больше знает Джон в силу многих лет службы бок о бок, но на данный момент у Джона есть, чем заняться, в то время как я, возможно, единственный невампир, который в приватном разговоре с голодным новообращенным, ничем не рискует. Замерев неподвижно перед переборкой, я была почти стопроцентно уверена, что мое приближение и биение сердца не остались незамеченными даже для ослабленных жаждой сверхчувств. - Могу я войти? Едва я спросила, переборка скользнула в сторону. Сочтя это приглашением, я вошла в просторное, куда менее обустроенное, чем наше с Джоном помещение, в котором было заметно темнее в первую очередь за счет отсутствия витража и любого другого освещения. Односпальная кровать, тумбочка, шкаф – вся присутствующая мебель на весьма внушительной площади. - Буду предельно кратка и неоригинальна, майор. Вашего терпения хватит еще часов на шесть. И это в лучшем случае, после чего жажда возьмет свое так или иначе. - Зная, что во мне течет кровь вашего врага, почему вы оставили меня в живых? Почему не сказали полковнику, чтобы он оторвал мне голову и сжег. Это бы избавило вас от проблем! – яростное, но еще не полностью оформленное рычание донеслось из дальнего угла. - Я не убиваю и никому не позволяю убивать без причины. Тем более, что вы еще не дали мне прямого повода. - Так значит, вам всего лишь нужен повод? - Нет, не нужен. Не от вас, - я неспешно подошла ближе мужчине и также как и он, опустилась на пол у стены, согнув обе ноги в коленях. - Вы отличаетесь от остальных, - он заметил как бы между прочим, не спеша поворачивать в мою сторону лицо. - Предположим, на данном этапе да. Но речь сейчас не обо мне. - Вы чувствуете жажду? - Нет. И только потому, что мое тело не адаптировано выживать исключительно на крови. А твое – да, и скоро за твое изменившееся тело возьмутся инстинкты, диктующие тебе убивать. - Думаешь, я не понимаю!? – он внезапно зарычал, резко обернув ко мне бледное, помолодевшее лицо с темно-алыми глазами. – Думаешь, я мало клыкастых уродов повидал!? Думаешь, не знаю, на что теперь способен?! – мужчина в ярости обрушил руку на поверхность пола, со скрежетом промяв металл под точные очертания своей ладони. Его лицо исказилось в оскале, избежать которого помешали удлиняющиеся клыки. В ту же секунду я ощутила страх, почти ужас, который излучали в пространство его темные глаза. Точно по щелчку выключателя его лицо изменилось, став из разъяренного виноватым. – Простите, мэм!.. – Эван взвыл как подраненный и стремительно отдалился. На целую минуту воцарилась тишина, нарушаемая звуком моего сердцебиения и его редкого, поверхностного дыхания. – Я хотел этого в самом начале, – неожиданно начал мужчина и вдруг прервался, но я не стала торопить, избрав тактику терпеливого слушателя. – Хотел ходить на задания с полковником и селинцами, хотел не быть для них обузой, отвечающей исключительно за раненых, я хотел для себя равенства в сражении с врагом. Ведь я каждый день видел, на что способно измененное тело подполковника. Даже жажду я опускал, как незначительную цену за такие способности. Но позже, когда я узнал больше, осознал, насколько превращение меняет людей, не только их тело, но и характер, и все, что делает человека человеком... Я этого не хотел для себя! Я не хотел стать монстром и троянским конем в одном теле! Ведь во мне кровь чертова близнеца! Моя голова по швам трещит от его воспоминаний! От того, как он убивал, как пил... – он умолк на полуслове, судорожно сглотнув слюну. - Ты... надеюсь, теперь самое время официально перейти на «ты», - из уважения заметила я поскольку, в отличие от него, издержкой военной выправки привыкшего соблюдать субординацию, совершенно не видела в этой перемене проблем. Не в этот конкретный момент. - Ты сейчас говоришь об Аресе. Его образ в твоем сознании, но он не твой создатель, не напрямую. Тот, кто тебя создал – Рафаэль – мертв. - Что? – Эван посмотрел на меня с недоверием и страхом одновременно. - Я убила его. - Хорошо. Одним меньше. Но для меня это ничего не меняет. - Джона обратила Валери – родная дочь и по совместительству первое творение Ареса. Джон был связан с ними обоими намного крепче, чем ты или кто-либо другой из обращенных людей или Древних, тем не менее, он смог бросить им вызов. - Это все игра! Заранее продуманный ход, доктор! И вы, и подполковник об этом прекрасно знаете. Отныне я тоже! Подполковника обратили для вас, ради вас! А меня для чего? Для чего Аресу, с его силой и властью, такие, как я? Вы ведь знаете ответ! - Как распоряжаться обретенной силой, убивать или нет – зависит только от тебя. Напрямую контролировать тебя Арес не сможет, даже если захочет. Ты не его марионетка! - Сколько тысячелетий назад у селинцев была семья, кто-то близкий? Можно считать, что вообще не было. А у полковника? Родители умерли, с женой развелся, с братом не общается. Его ничто кроме вас и отчаянного желания жить среди смертных не держало. Он принял обращение, ничего и никого не оставляя позади. У меня же... У меня есть родные на Земле, доктор! Конечно,.. как офицер ВВС, я со дня своего первого серьезного задания понял, что рискую не вернуться назад, умереть, в то время как моя сестра и мать получат невзрачную похоронку в несколько сухих строк официального текста. Но ведь вампиризм – это другое! – мужчина закричал, с отвращением глядя на свои руки. – Я нежив, но я здесь! Я помню о них, знаю, что где-то там племянник ждет, что дядя Эван пришлет ему новую модель вертолета на день рождения, что нарисует ему военный аэродром, который он повесит в комнате, как плакат... В действительности я теперь даже фото свое прислать не смогу! Не потому что чертов конверт не прошел проверку секретности, не потому, что фотоаппарата рядом не было, даже не потому что меня сожрали чертовы инопланетные создания! Каково мириться с этим, доктор?! С тем, что вроде и жив, что не сдохнешь, даже если железнодорожный состав на полной скорости переедет, и в то же время мертв для всех, кто тебе близок! Что делать с этим, доктор Вейр!? - Жить дальше и защищать тех, кого любишь. Ведь это не конец, Эван, и Арес еще не мертв, а значит нам всем еще есть, от кого защищать любимых. Пусть в большинстве случаев это и приходиться делать тайно ради их спокойствия и безопасности. - В таком случае вам придется защищать людей и от меня тоже. - Не без этого, майор, но вы должны учиться контролировать жажду, сознательно управлять инстинктами, а не позволять им контролировать вас. Учиться управлять голодом, а не игнорировать его, нагнетая последствия. - Так что прикажете мне делать, мэм!? Пойти и начать тренировать силу воли в Атлантиде, на полковнике Картер или на своей группе? А что – идея! Райс подпрыгнет под потолок от восторга! - Эван, эмоции отныне ваша слабость... - Моя слабость – это горящие внутренности и непреодолимое желание убить вас только потому, что вы здесь! – мужчина стремительно приблизился ко мне. Не достаточно быстро для сытого вампира, но гораздо быстрее, чем человек. Полностью сформированные и прорезавшиеся клыки влажно клацнули в дюйме от моего лица. - На шаг назад, майор, - спокойно произнесла я, даже не отклонившись. Целую секунду в его взгляде еще теплилась человечность и подспудный страх от осознания действий, но в конце концов хищник победил. Легко оттолкнув занесенную для удара руку, я на мгновение задержала взгляд на удлинившихся, кристально-прозрачных ногтях, символизирующих полную трансформацию. - Прости, мне жаль, что так вышло, - вполголоса произнесла я, блокируя его атаку и одновременно с этим выпуская ментальную сферу в его лоб, чтобы затем без спроса перекинуть руку мужчины через свою шею и телепортироваться в зал Врат. – Джон! – тут же позвала я, и он мгновенно подлетел к нам, поддержав Лорна с другой стороны и тем самым давая мне возможность отойти. «Ты в порядке?» - непреминул мысленно осведомиться Джон, бегло осмотрев меня с ног до головы. «В полном», - едва заметно кивнув, я согнула ноги в коленях, чтобы мгновение спустя оказаться на балконе, выше остальных, получив прекрасный обзор всего и всех, кто находился снизу. В своей человеческой жизни я бы назвала это столпотворением, теперь же... Это в тысячи раз хуже столпотворения! Это абсолютно все голоса, мысли, эмоции. Вместе, сумбурно; в отдельности, упорядоченно – моему сознанию, как всеобъемлющей паутине, доступно всё. И это тяжело выносить. Видеть, как кто-то идет сам, или кого-то несут, еще полбеды, но чувствовать ментальную отдачу, эхо ярости, перекрываемое страхом, частичным непониманием или полнейшим отрешением. «Джон, я могла бы пойти с вами». «У тебя здесь достаточно дел, - он поднял лицо, чтобы встретить мой взгляд. – Мы справимся». «Их таланты...» «Справимся, Лиз», - настоял Джон, кинув свирепый взгляд в сторону начинающейся заварушки, до сих пор успешно сдерживаемой совместными усилиями Морфея и Эммы. - Атлантида, открывай портал, - отдав приказ, я продолжила следить за Джоном и не стала останавливать, когда он схватил за горло одного из чересчур буйных новобранцев. «Сами, так сами», - подытожила я, взглянув напоследок на Лорна. Майор твердо стоял на своих двоих без поддержки и необходимости заламывать руки за спину. Пока. Но инстинкты, окончательно пробужденные и подстегнутые присутствием потенциальных конкурентов, уже овладевали им, рычание рвалось из его горла, демонстрируя, ко множеству прочих, еще одну теневую грань новой сущности – борьбу за территорию и ресурс.
*Шеппард.*
Мне уже энное время не требуется пересчитывать предметы дважды, даже если их номинальное количество превышает несколько тысяч, не говоря уже о нескольких десятках развед-кораблей, что постоянно у меня на виду, стоит оказаться в верхнем ангаре города. «Один раз, второй, тре... Нет, достаточно!» - Стоять, народ! Инвентаризация не окончена. Точнее, не пройдена. Где еще один джампер? - А нам почем знать? – один из клыкастых юнцов обернулся ко мне в дверях. - Мы улетали и возвращались вместе с вами. У себя и спросите. Скрежетнув зубами, я сжал кулаки, изо всех сил пытаясь удержаться от того, чтобы размазать гаденыша по стене. Соблазн был очень велик, но трепыхающийся где-то на задворках сознания голос морали тихим шепотом увещевал внутреннего зверя не уподобляться клыкастой ясельной группе. С другой стороны, я уже достаточно побыл сегодня всепонимающим и всепрощающим ангелом, в то время как эта неблагодарная свора чертей каждую минуту методично пыталась вывести меня из себя. - Я еще не решил, чего в тебе больше: смелости или дерзости, поэтому сочту услышанное за неудачный сарказм. У самого себя я спросил в первую очередь и, более того, ответил на заданный вопрос. К сожалению, я по-прежнему понятия не имею, каким неожиданным сюрпризом могут козырнуть некоторый из вас, что закономерно возвращает меня к исходному вопросу: кто-нибудь знает, где джампер? – я улыбнулся, по возможности копируя улыбку Арни из фильма «Детсадовский полицейский». Этак мило, но с подтекстом. В ответ молчание. В мысленном эфире, который не сильно меня радовал по части красочных, применимых непосредственно ко мне эпитетов, тоже не нашлось криминала. Во всяком случае, не очевидного, если спустить на тормозах все мыслимые и немыслимые сценарии моей ужасной смерти, а так же мести Александру, Рэю, Морфию и без малого всем, кто последнюю неделю, не редко в ущерб себе держал в узде их звериные желания. Сжав кулаки, я с большим, чем прежде трудом усмирил собственные инстинкты, чтобы только меня перестало трясти от ярости. - Свободны! - процедил я сквозь зубы, после чего вскинул руку с браслетом до уровня лица. - Селина, за последние три часа кто-нибудь покидал верхний ангар джамперов? - Да. - Кто? – раздраженный необходимостью задавать повторный наводящий вопрос, рявкнул я. - Эйден Форд, Эван Лорн, Эли... - Достаточно. В следующий раз именем Элизабет начинай, а не заканчивай, - предупредил я и, кажется, успокоился, но удовлетворенного любопытства хватило лишь на то, чтобы подняться по лестнице, после чего до меня запоздало дошло, что Лиз сегодня не собиралась покидать город. По крайней мере, с утра она ни словом не обмолвилась о подобных планах. – Они на материке? – я снова осведомился у Селины. - Да. «Что, интересно, они там забыли? - спросил я самого себя, а глубоко внутри противно заскребло нехорошее предчувствие. Безосновательное, по большому счету, ведь они могли делать там что угодно, но это «что угодно» сполна устраивало лишь человеческую часть моего сознания, в то время как хищная часть рвала и метала. – Лорн, Форд со своими прихвостнями? Ну, нет уж! - враз отметя возникшую было мысль о том, чтобы дождаться их возвращения и спокойно спросить обо всем Элизабет, я телепортировался на побережье. – Лиз, вы где?» - мысленно позвал я, полагаясь на ментальную связь, но тут же об этом пожалел, ибо буквально врос статуей в песок от череды образов. Лион, Джилл... Их лица близко, ближе, чем предполагает простое общение. На втором плане, позади них – Эйден и Гейл, еще чуть дальше - Лорн. Вдруг все резко меняется, вампирша отступает, стремительно отлетает далеко назад, а Форд, наоборот, приближается. Ветер приносит звуки далекой борьбы, удары тел друг о друга, о землю, яростное рычание. Тряхнув головой, я опрометью кинулся к месту бойни, и мне было откровенно плевать сейчас, какой умысел она в себе несла и кто ее затеял. На Элизабет никто... НИКТО не смеет поднять руку! Во мне бурлила ярость, я был в бешенстве от того, что они посмели устроить в мое отсутствие, и в эти конкретные мгновения, пока летел сквозь лесную чащу, я был сильно далек от понятий «друг» и «сослуживец». И первое, и второе не существовало для меня как явление. «Они посмели тронуть ее, напасть на нее!» - вопило звериное «я», наблюдая за происходящим с вершины стофутового дерева, скрывающего меня в тени густой кроны. Первые пару секунд я видел все в красном свете и мог думать лишь о том, как лучше оторвать голову наиболее близкому к Элизабет противнику, однако несколько мгновений наблюдения изменили мое скоропалительное решение. Не-то, чтобы я перестал хотеть их смерти, но... это могло подождать. Львиная доля моего внимания была прикована к Элизабет, ее стремительным, резким, но от этого не менее грациозным движениям, которые делали ее похожей на охотящуюся тигрицу. Воплощение силы, угрозы, азарта сражения. Такую Лиз я видел впервые. Реальный бой – ее первый бой – это было другое, совершенно другое, там она вынуждена была убивать, все ее тело было сосредоточено на отчаянном желании уберечь собственную жизнь. И пусть сейчас общая ситуация ненамного отличалась для меня от реальной, я готов потерпеть, готов выждать необходимые секунды, чтобы насладиться зрелищем. Даже без своих способностей Высшей Элизабет сильнее их. Сильнее, быстрее, ее движения молниеносны и точны, ее защита идеальна, словно она – моя хрупкая девочка, которая раньше не знала, как пистолет держать, – на самом деле вечность изучала искусство рукопашного боя. Сверхъестественная мощь текла в ее венах, ее теле, во всем, что делало её ею, и теперь она этого не скрывала. «Разве что чуть-чуть, - я ухмыльнулся, от растущего напряжения впив когти в древесину, по-прежнему борясь с собой, чтобы не вмешаться и не испортить себе такое зрелище. Головы оторвать можно и потом, а сейчас, главное, чтобы Элизабет сама начисто отбила у них желание соглашаться на подобные тренировки за моей спиной. Еще бы! Кому понравиться попытка за попыткой отправляться в нокдаун, просадив головой толстенный ствол! Это изначально против вампирской природы совершенного хищника, привыкшего выходить победителем из любой схватки. – Та-а-к, а вот это уже серьезное заявление», - я напрягся и замер, обратившись в камень. От чрезмерного давления ветка под рукой опасно затрещала, обнажив белесые волокна разрывающейся древесины. С нарастающим шелестом сломанный сук устремился по стволу вниз, но я уже не обратил на это внимания. - Руки прочь! – самообладания едва хватило, чтобы хрипло произнести слова предупреждения, после чего я сорвался на звериный рев, всем весом собственного тела вдавив Лиона в землю. - Джон... - Уйди! - едва удостоив Элизабет скользящим взглядом, я обрушил руку на затылок клыкастого ублюдка. – Как ты посмел... напасть на нее... со спины... чертов клыкастый недоносок!? «Джон!» - мысленно окликнула Элизабет, но я проигнорировал. - КАК ВЫ ПОСМЕЛИ?! – сжав руку на шее Лиона, я прошелся испепеляющим взглядом по лицам остальных. Все они были точно в алом тумане от ярости, что бурлила во мне кипящей, готовой низвергнуться лавой. – На нее! В мое отсутствие! Она моя и только моя!!! - Джон, отпусти! Ты ему шею свернешь, пусти! – Лиз возникла рядом и попыталась столкнуть меня, но я не позволил, уклонившись в сторону, чтобы затем в кувырке швырнуть клыкастого ублюдка и последовать следом за траекторией его полета. Остальные предпочли воздержаться, никто не рискнул вмешиваться, и только Элизабет дышала мне в затылок, следуя за нами след в след. – Отпусти, Джон, он ничего не сделал! - Он на тебя напал! Со спины, как поршивая шавка! – я в ярости оскалился, а на попытки вампира вырвать шею из захвата только сильнее сжал руку. – Но даже не в этом дело! Какого дьявола здесь происходит?! Какого черта вы творите?!! - Джон, с этого следовало... - Я не тебя спросил! Форд! – на мгновение я закрыл глаза в попытке успокоиться, затем членораздельно произнес. – Забирай свою свору, и чтоб через секунду духу вашего здесь не было! Иначе пеняйте на себя! – разжав сжимающую горло руку, я швырнул клыкастого через поле, и был только за, когда гаденыш не вписался в пространство между деревьями, и направленным ударом своего тела снес два стофутовых хвойных гиганта за раз. – Имейте в виду, еще хоть одного увижу рядом с ней, и Вселенная станет непривычно тесной, пятый угол днем с огнем не сыщете! Кого-то не устаивает, решим проблему здесь и сейчас! – закончил я громогласным рычанием. К сожалению или к счастью, но продолжать никто не стал, только в отдаляющихся мыслях Лорна прозвучало явное извинение, которое для меня в нынешнем моем состоянии ничего не значило. - Что это было? – непривычно звонким голосом спросила Элизабет, едва все посторонние звуки стали достаточно далекими, чтобы не выделяться из общего лесного фона. - Забавно, - продолжая стоять неподвижно в готовой к нападению стойке, я перевел на нее взгляд. – То же самое я хотел спросить у тебя. - Не смешно, Джон! - молниеносным движением она сократила расстояние между нами, замерев в семи футах напротив меня. – Какого черта ты только что устроил?! – раздраженно сдув локон с лица, Элизабет скрестила руки на груди. Золотисто-карие глаза метали молнии. - Он на тебя напал, и ты была отвлечена на Гейла! Что, по-твоему, я должен был делать? - Я прекрасно справлялась сама, и поскольку до этого ты тридцать секунд за мной наблюдал, не смей сказать, что это не так! Кроме того, это была всего лишь тренировка! - А мне плевать, что это было! Они тебя атаковали, они, черта с два, оскалили клыки и посмели поднять на тебя свои лапы, и мне до голубой звезды, по какой причине! Я себе подобного не позволяю, так какого дьявола... - Мы тренировались, Джон! Парни устали торчать весь день в замкнутом пространстве! Мне самой под конец дня потолок начал ударять в голову, а стены красноречиво напрашивались на пару ударов кулаком! Ау, полковник Шеппард, сообщение для тех, кто живет вчерашним днем! Я бессмертна, и моей энергии нужен выход! Отчеты – это не то, я их помню наизусть, уже не только свои... - Элизабет, - я приблизился к ней и схватил за предплечья, взглядом заставляя замолчать. – Нет! Пообещай мне прямо сейчас, что такого больше не повториться! Это выше моих сил! - И моих тоже! – она вырвалась из объятий. – В конце концов, мы не полностью звери, и живем мы в частично человеческом обществе, с человеческим воззрением на мир. Уж прости, но со звериными инстинктами, в частности, с платонической ревностью, нужно что-то решать! Я – твоя, и, похоже, никто здесь еще очень долго не осмелиться оспорить данный факт, поэтому в следующий раз не надо рвать глотку и напропалую оскорблять каждого мужчину, который ко мне подойдет. Людей тоже! - Я не на человека напал, а между собой мы сами разберемся! - Не сомневаюсь! Только что мне делать, когда я завтра неизбежно встречу кого-нибудь из них в коридоре? Ты вообще подумал, как я им в глаза посмотрю, после пяти секунд этого... этого... того, что здесь было минуту назад! И теперь мне плевать, насколько плохим выдался твой день! Знай, что мои честь и достоинство ты только что с блеском угробил! – она резко развернулась, подошвой ботинок отчертив в земле полукруг оборота, и стремительно отдалилась. - Лиз, постой! – я сорвался с места, едва шоколадный всполох волос исчез из виду. – Послушай! Прости, я не подумал... - Самая правдивая из возможных отмазок, - раздраженно шикнула Лиз издалека, но остановилась, позволив мне сократить расстояние. – Ты вообще думал? – она посмотрела на меня одновременно и строго и обижено. – Обо мне? О, том, что я, вроде как, напрямую причастна к тому, что вытворяют твои инстинкты? - Причем тут инстинкты?! – я выплюнул раздраженно. – То есть, причем, конечно,.. но дело не только, или даже не столько в них. - Вот как? – Элизабет удивленно изогнула темную бровь, и я невольно отметил про себя, что она сделала это впервые с момента превращения. До этого мгновения она выражала эмоции куда менее явно, внутренне, не внешне. – Тогда в чем же? – она спросила из мести, потому что уже, наверняка, знала ответ. Ее взгляд при этом смягчился, однако я не спешил решать, хорошо это или плохо. - Они на тебя нападали, они могли, и для меня это уже предел дозволенного, тебя ранить, причинить тебе боль. Каждый из них мысленно продумывал наиболее удачную атаку, искал в тебе уязвимое место, пытался создать таковое, если не находил. - Джон, я больше не хрупкий человек. Мне стоит только захотеть, чтобы все они упали замертво... - Мне все равно! Я не позволю кому-то думать, как лучше тебя убить. Я не стану наблюдать, как эти мысли обращаются попытками, и не имеет значения, что неудачными. Это просто... предел для меня, - я подошел к ней вплотную и прижал к груди, прижал так крепко, как только мог, возблагодарив небеса за то, что больше не нужно каждое мгновение думать о том, как не задавить ее до смерти. - Прости, но я, кажется, никогда через это не переступлю. Не после всего, через что мы прошли, не после двух лет мысли о твоей смерти, не после того, что с тобой сделали и что пришлось потом делать мне, чтобы иметь возможность, как сейчас, ругаться с тобой из-за ерунды, просить прощения, обнимать тебя, целовать... – я приник губами к пышному каскаду волос на ее макушке. – Прости, но для меня ты навсегда останешься фарфоровой куколкой, которой можно только любоваться с расстояния, нежно ласкать и целовать, но никак не бить, словно боксерскую грушу на тренировке! - с окончанием реплики во мне с новой силой полыхнула утихшая было ярость на парней. Я глухо зарычал, отпрянув от плеча Элизабет. Одновременно с яростью, я чувствовал вину перед Лиз, ведь и правда, она то уж точно не причем до наших тараканов на почве неприглядного выяснения отношений через рукоприкладство. Такова особенность клыкастых как вида, и из всей честной компании вряд ли кто был сильно удивлен или обижен моим поведением. Мы все такие, заводимся с пол-оборота и дальше пускаем в разнос всех и всё, что видим. – Прости меня, любимая, - я заглянул в ее глаза, чуть сверху из-за разницы в росте. – Меньше всего я хотел тебя унизить. Она только головой качнула, в обиженных глазах снова загорелась задорная искра, а губы быстро нашлись с ответом. «Ты слова мне не дал вставить, прежде чем всех разогнать. Теперь придется извиняться». - Нет, не придется! – я разорвал поцелуй, ощутив новую волну раздражения. – Я не собираюсь перед ними извиняться. Черта с два, я все еще горю желанием поотрывать им головы! - Ты – да, но меня это не оправдывает, и корона у меня с головы не свалиться от прилюдного извинения. - Зато у меня свалиться, если ты это сделаешь! Ты здесь не причем! Ты не посмеешь! – я посмотрел на нее в изумлении, но видя непреклонную решительность во взгляде, только глухо зарычал от безысходности. – Я извинюсь! Мы все решим сами, только не лезь в это! - Не буду, - пообещала она, взглядом проверяя на прочность мое терпение, которого, собственно, и не существовало вовсе на подобные случаи. Каждая черта ее совершенного лица лучилась нежностью, глаза – теплом, от прежней обиды и злости не осталось и следа, и только остаточное напряжение все еще стояло между нами. - Иди сюда, - я потянул ее за собой, падая на траву, также, как делал это множество раз прежде, только теперь я не учел, что Элизабет достаточно сильна и ловка, чтобы сопротивляться моим действиям. Вывернувшись у самого дерна, Лиз на несколько мгновений прижала меня руками к земле, затем вдруг кувырнулась назад, стремительно, но грациозно, точно прирожденная акробатка. На ее промелькнувшем вскользь лице заиграла улыбка запредельного восторга, точно у ребенка, которому подарили Диснейленд. - Мне нравиться! – она вскрикнула от радости, после чего принялась и дальше вытворять недоступные человеческой плоти вещи, а меня вынуждая завороженно сидеть и наблюдать за тем, как она открывает новые для себя просторы в исключительно мирной обстановке и поразительно быстро свыкается с тем, что раньше было недоступно, а ныне легче легкого. – То, что теперь может мое тело! – сделав двойное сальто, Элизабет изящно и легко приземлилась ко мне на колени, сцепив руки на моей шее. – А тебе? - И у тебя еще хватает совести спрашивать! - с напущенной на лицо обидой спросил я, поглаживая ее скулу и не без внутреннего трепета наблюдая, как она жмуриться от удовольствия. – Ну и коварная же вы Леди, Элизабет! - Ты не ответил на вопрос, - она настойчиво поджала губы. - Да я в раю обитаю последние два дня! – мягко повалив ее на спину, я начал поцелуй с ее скулы, медленно двигаясь к желанной цели и растягивая удовольствие. «Месяц назад я с Ле Фей по лесам рассекал, тайно мечтая о том, чтобы на ее месте оказалась ты, а теперь ты здесь. И мы с тобой обнимаемся на голой земле, черти где в лесной чаще». - А есть разница? - Элизабет искренне удивилась, запрокинув голову. Ее дыхание стало поверхностным. - Ну,.. для тебя-человека определенно была, - подавив секундное желание попробовать ее на вкус, я только легко коснулся кончиком языка точки стойкого пульса. - Из теплой и уютной комнаты я бы не потащил тебя на ночь глядя в сырой и незнакомый лес, где полно мошкары. Да и... сильно сомневаюсь, что раньше тебе удобно было бы лежать на земле так, как сейчас. - Теперь более чем удобно, - она хихикнула мне в шею, обдув кожу теплым, свежим дыханием, затем села и, подняв меня за собой, не спеша устроилась в моих объятиях. – Теперь окружающий мир – приложение для меня, а не я – приложение мира. Теперь все так отличается от того, что было прежде. Кажется, нет никаких границ. И времени тоже нет. Я его чувствую только потому, что с людьми близка и потому что днем слишком светло, в остальном... все совершенно, точно я живу в иной реальности, где у нас вечность впереди. - Только вечность ли? – я спросил шепотом, рассеянно поглаживая ее спину. – Прости,.. если не к месту, но ты знаешь, о чем я. - Вечность, Джон, - она развернулась, взглянув на меня пронзительно-карими, с ореолом света вокруг зрачка глазами. – Я не допущу, чтобы было иначе. Я не позволю Аресу испортить наше будущее. - Обещай, – я уткнулся лицом в ее плечо. – Обещай мне, что будешь себя беречь, до самого конца бороться, чтобы в конце концов мы встретили победу и бесконечность будущего вместе, чтобы мне не пришлось снова тебя хоронить. - Обещаю, - она прошептала мне в самое ухо, так, что едва слышные слова проникли в кровь и за считаные мгновения дошли до сердца, засев там до скончания времен. И что немаловажно, я безоговорочно доверился, поверил в эти слова, успокоив внутренние сомнения. Она сильная, она справиться, а я всегда буду рядом, подготовлю ее к любой битве, помогу, поддержу. – А сейчас, - Элизабет подняла на меня взгляд, наскоро собрав руками волосы от растрепавшейся прически, – как смотришь на то, чтобы провести остаток вечера в компании друзей? Я с утра обещала ребятам заглянуть на огонек. - Вечер кино? – заинтриговано предположил я, не переставая любоваться сидящей на моих коленях женщиной. – Или просто посиделки в кафетерии? - В любом случае это стоит того, чтобы пойти и проверить, - она ослепительно улыбнулась. – Похоже, мне не отвертеться от разговора по душам с Родни. - Только не говори, что это из-за Лорна, - я встал, потянув ее за руку. - Именно из-за него. Родни принял всю эту ситуацию слишком близко к сердцу. - Придется исправить, - оптимистично улыбнувшись, я кинул приглашающий взгляд навстречу условно непроходимым зарослям. – Наперегонки? - Бойся проиграть, мой офицер, - она кокетливо провела пальцами по моей щеке, и в тот момент, когда я уже был готов забить на все, впившись, словно голодный зверь, в ее приоткрытые губы, Элизабет вдруг сорвалась с места и со скоростью неугомонного торнадо унеслась в чащу. - Вам проиграть – почту за честь, моя богиня, - произнес я в ответ на эхо заливисто-манящего смеха и метнулся следом, без труда улавливая и преследуя стойкий аромат любимой. Это было тем, что я хотел, пределом того, о чем мечтал. Она жива, она со мной, навечно.
*Вейр.*
- Пойми, Родни, это не было вопросом выбора между вами двумя! Никогда! – во второй раз, на этот раз более основательно, я взялась разубеждать ученого в том, что, кажется, уже стало для него незыблемой аксиомой. - Но ведь мы обращались почти одновременно. С той только разницей, что ты смогла найти способ вернуть меня обратно. - Поправка, МакКей, - вмешался Джон, перебив ученого, - она не просто тебя вернула, она в прямом смысле отбила тебя у Высших мира сего, лишив их готовой возможности заграбастать твою душу в общую копилку после того, как я тебя убил. Ай! – Джон стремительно перевел взгляд на свой левый бок, куда я, сидя у него на коленях и имея неплохую для этого возможность, слегка зарядила локтем. «Нет, и правда слегка! – тут же оправдалась я в мыслях, чувствуя, как некоторые из прежде устоявшихся для меня вещей буквально верх тормашками переворачиваются, включая факт того, что по моей вине Джон – неуязвимый, напоминающий статую вампир – только что айкнул. – Прости, - извинилась я под общий смешок со стороны МакКея и Дженнифер, - но твой комментарий был не к месту. Так, на чем мы, собственно, остановились? – потратив несколько незначительных для человеческого сознания мгновений на восстановление концентрации, я вновь вернула все внимание Родни. – Это была воля случая, Родни, твоя удача, подарок судьбы – называй, как больше нравиться, но я не выбирала, кого из вас спасти. - Тем не менее, я жив, я по-прежнему человек, а Лорн стал вампиром. И я не могу просто так взять и перестать думать о том, что все могло быть по-другому. - Но ты не можешь всю оставшуюся жизнь винить себя в том, к чему ты даже косвенно не причастен, - мягко и тихо начала Дженнифер, сжав руку Родни. – Если на то пошло, не ты делал этот выбор. Я вздохнула, и воздух неслышно для остальных просвистел по моему горлу, в то время как Джон от нечего делать и во избежание желания высказаться занял себя тем, что перебирал мои волосы. - У майора была свернута шея, - начала я, прервав затянувшееся молчание. – У тебя нет. У него были открыты глаза, и он лежал под потоком света, что ускорило реакцию головного мозга на симбиоз с чужеродной ДНК. У тебя этого не было. Мне продолжать дальше? Или ты просто примешь все, как есть, и поймешь, что так получилось, и у всей этой ситуации есть лишь один виноватый, - я замолчала и убрала руку со столешницы как раз вовремя, чтобы не раскрошить ее в пыль. – И это точно не ты, Родни МакКей. - Ладно, оставим. Я вообще-то надеялся отдохнуть от темы вампиров, - МакКей вздохнул и вдруг потянул Дженнифер с ее стула к себе. – Иди сюда. Поди, им можно обниматься перед всеми, так почему нельзя нам? – усадив Джен к себе на колени, Родни переглянулся с Джоном. – Вижу, вы оба с некоторых пор осмелели? - Если сюда вознамериться прийти кто-то из начальства, я об этом буду знать задолго до того, как этот кто-то переступит порог столовой. То есть, у нас будет куча времени, чтобы разойтись, - Джон подмигнул мне с улыбкой. – Как думаешь, много в Атлантиде тех, кто не знает о том, что мы пара и кому по-прежнему есть до этого дело? - Главное, чтобы Эллису не захотелось перекусить на ночь глядя. Он мне на нервы действует, едва только его сознание начинает маячить на периферии моего восприятия. - С каких пор? – удивленно спросила Саманта, и я медленно обернулась, ожидая и предвидя ее приход с того самого момента, как она с утра поделилась мыслью о том, что неплохо бы собраться вместе. – Всегда считала, у тебя профессиональная толерантность. Прежде ты умудрялась оставаться спокойной даже в тех ситуациях, где святой, наверняка бы вышел из себя. - Наверняка, с тех самых, как он натравил на Атлантиду репликаторов. А вообще, он просто человек такой. Первый из очень многих, к которому я испытываю явную антипатию. - Да уж, не хотела бы при каждой встрече читать его мысли, - опустив на стол поднос со скромным ужином, Сэм состроила гримасу. - Иначе давно пошла бы под Трибунал за убийство. А насчет явной антипатии ты не одинока. Пол Атлантиды его не выносит. Уж так он себя зарекомендовал, и как не пыталась я добиться от него лояльности – точно головой об стену билась. Кстати... – Саманта отвлеклась и хмуро глянула на наручные часы. – Рабочий день закончился. И где, интересно знать, честной народ? - подняв руку, она коснулась наручника. – Карсон? Насколько я знаю, лазарет пуст, в реанимации, при смерти никто не лежит. Если вы с Лорой ничего не запланировали на вечер, милости прошу в столовую. Сначала ответом стал лишь шум помех, ставший весьма неприятным моему обострившемуся слуху, после... «Полковник Картер, это Лора,.. то есть, капитан Кэдмен, мэм, - секундная заминка, - Карсон, как обычно, постарается придумать себе занятие на ночь глядя. У него, вроде, еще осталось около полумиллиона нечитаных страниц Древнего медицинского справочника, плюс последние отчеты, плюс куча прочей, натянутой за уши ерунды. В общем, вы его знаете, - замялась было девушка, но быстро нашлась. – Я найду предлог его отвлечь. Мы придем». Сэм улыбнулась этому, условно тайному диалогу, в то время как меня буквально захлестнуло поистине детским восторгом от того, что мне теперь не придется спрашивать у Джона, о чем был разговор, я все слышала наравне с ним. - Замечательно! – воскликнула я, удивившись тому, как высоко прозвучал мой голос. – Осталось найти Тейлу с Рононом. Займешься этим? – вывернувшись в объятиях Джона, я посмотрела на него с вопросом. - Если только ты не откажешься посидеть пять минут на стуле, - ангельская улыбка расцвела на его лице. - Уже, - ветром слетев с его колен, я приземлилась на сводный стул против него. – Ронон в диспетчерской, Тейла,.. кажется у себя, - я закрыла глаза, концентрируясь. - Но я не уверена, в жилом секторе слишком много народу, сложно сказать наверняка. - Несложно поискать, - ухмыльнулся Джон, и в следующий миг волна воздуха от его движения раздула мои волосы. Я не смогла сдержать короткого смеха в руку, ровно как и остальные, чей направленный или же случайный взгляд застал легкую тень, мелькнувшую в пространстве.
- Доктор Вейр, вы ныне даже еще более частый гость столовой, чем прежде, - донесся комментарий от кого-то со стороны, и я обернулась. - Наверстываю упущенное, - улыбнулась я девушке за соседним столиком, проигнорировав мысленные образы из ее сознания, напрямую относящиеся к тому, что я не человек. - Доктор, а правда, что Селина покидает планету из-за большого количества новообращенных? - К сожалению, да, капитан Пирс. Завтра утром мы переместим город на соседний спутник. Поверьте, это ради вашей безопасности и нашего спокойствия. Не стану скрывать, слишком много сил и драгоценного времени уходит на то, чтобы исключить нападения со стороны новичков. - Но ведь они нас знают. Сержант Саммерс, капитан Грей,.. майор Лорн, в конце концов. Мы с ними служили бок о бок. - Теперь это в прошлом и едва ли пересилит их жажду человеческой крови. - Но ведь полковник Шеппард... - Капитан, - я наклонила голову, избегая прямого пересечения взглядов, - на ваш первый вопрос я ответила. Остальное не для прилюдного обсуждения. - Но знать хотят все. - Столовая, конечно, заведение общественное, но она не обязана превращаться в копилку сплетен, господа, - вмешала Саманта, отложив вилку. - Я нахожусь в своем кабинете двенадцать часов из двадцати четырех и готова ответить на любые вопросы, в том числе и личные. На особо безотлагательные даже в нерабочее время. Конкретно сейчас я впервые за день дошла сюда поесть. Могу я сделать это без вынужденной необходимости повторно выслушать причины и следствия наших, наиболее острых проблем? - Конечно, можете, мэм. Извините, мэм! – по-уставному ответил мужчина, подхватил свой поднос и зашагал к выходу. - Народ, что за шум, а драки нет? – в полголоса, но от этого не менее доступно для меня упрекнул Джон, еще будучи в коридоре, но вникая во все происходящее не хуже нас. – Пирс, ты это куда? – он посторонился и для страховки придержал за рукав Амелию, выпуская капитана из двойных, но явно тесных для всей компании желающих пополнить запас калорий дверей. – Эгей, парень, здесь не все летать умеют! И спи спокойно, Лорн в порядке, развлекает короля зверей Пегаса! – крикнул он вслед уходящему, после чего по-джентельменски пропустил вперед Амелию, Тейлу и еще одну представительницу прекрасного пола, чье имя, кажется, Карла. - Торрен! – едва заметив в тени взрослых ребенка, Дженнифер мгновенно оживилась и, подвинув Родни на второй план своего внимания, поманила мальчика. Несколько секунд он колебался, его растерянный взгляд метался от одной цели к другой, а крохотное сердечко дробно и на фоне остальных необычайно легко трепетало в груди. Наконец, в его мыслях громким криком прозвучало решение. - Тетя Лиз! – он выкрикнул и, раскинув пухлые ручки, кинулся ко мне. Его родители рассмеялись, а мне ничего не осталось, кроме как с распростертыми объятиями принять маленького наездника к себе на колени. При этом мальчик вел себя совершенно обычно, как будто вовсе не почувствовал, насколько твердой для его ощущений стала моя кожа и насколько по-другому я теперь выгляжу. Только одного никак не могло понять его юное, но не по годам сообразительное сознание. Выразить на словах он не мог, не позволял пока еще скромный словарный запас, но в раскрытых мыслях обосновался из двух видений весьма доступный понимаю вопрос. Он поочередно смотрел то на меня, то на Джона, концентрируя внимание на глазах, точнее, на их цвете. Мы с Джоном молча переглянулись, наши губы одновременно дрогнули в незаметной остальным улыбке, после чего Джон метнулся пополнять коллекцию стульев вокруг нашего стола, а я отвлеклась на Бекетта. Его эмоции, мысли и чувства сильно тяготили в сравнении кристально чистым от тревог ментальным фоном двухлетнего ребенка. Я вздохнула, безошибочно ощущая новую вариацию вины и желания все переиграть. По его мнению, судьба уже давала ему достаточно шансов переиграть все с чистого листа, и теперь мужчина был крайне не согласен с ее решением вновь дать шанс ему, забрав его у других. «Нам очень нужны такие люди, как вы, Карсон, - я полуобернулась к ментальному собеседнику. – Нам нужны самоотверженные, гуманные и непредвзятые врачи, способные заботиться о тысячах и тысячах пострадавших. То, что вас защищали, вполне оправдано». Не сразу, но мужчина повернулся ко мне, безошибочно определив, кто ведет с ним безмолвную беседу. «И все же... Я не хотел бы, чтобы мою жизнь ставили превыше чьей-либо другой. А именно это и произошло. Кроме того, - он мысленно усмехнулся. – Зачем врачи, когда рядом есть вы, моя дорогая. В отличие от вас, я пациентов одним прикосновением оживлять, к сожалению не умею». «Прекрасно умеете! - я чуть заметно улыбнулась, глядя шотландцу в глаза. – Когда меня не будет рядом, я смогу без опасения доверить вам любую жизнь, целиком и полностью полагаясь на ваш талант. И это никоим образом не лесть», - я перевела взгляд на Джона, и уверенная, что он слышал весь диалог от начала до конца, молча попросила подтвердить. «Док, если б вы так же хандрили всякий раз, как вытаскивали мою человеческую, жадную до приключений задницу с того света, клянусь Творцами, я б вас скинул с центральной башни». - Кроме шуток, народ, хорош киснуть! – он озвучил во весь голос. – Так недалеко и пессимизмом заболеть! - Джон, ты ли это? – Тейла искренне удивилась, мельком глянув на меня. – Ты два месяца по Атлантиде витал как мрачный призрак, притом, что раньше умел пошутить даже тогда... – она внезапно осеклась. – Ладно, как говорят земляне, что было то прошло. Рада, что ты снова прежний, - она по-дружески, несмело приобняла Джона одной рукой, будто бы впервые встретила после очень долгой разлуки. - Ага, жаль только мне больше не светит поспорить с тобой на количество убитых на задании рейфов, - поддержал эстафету Ронон. Джон хотел привычно съязвить что-то насчет спарринга на бантосах, но умолк, едва поймал мой взгляд и волну моих мыслей. - Ребята, что случилось? - вслед за нами встрепенулись остальные. - Эллис, - хором оповестили мы, только у меня вышла обреченная констатация факта, а у Джона – ругательство. Тридцать секунд спустя во вспышке света явился не запылился командир «Аполлона».
***
По мере того как время неотвратимо близилось к полуночи, участники наших поздних посиделок поочередно, большей частью попарно расходились. Уже никто никого не стеснялся и не скрывал даже в присутствии Эллиса, которого сегодня точно подменили. - Встречу кого-нибудь из экипажа, обязательно спрошу, не клонировали ли они своего капитана? – Джон проводил Абрахама изумленным взглядом, крепче прижав меня к себе. – Слушай! – внезапно выпалил он, едва Эллис испарился в свечении телепорта. - Может, это новички практиковали на нем дар внушения! Точно, иного просто быть не может, если только кому-то из селинцев не надоели его вечные закидоны, и он не получил от Рея оплеуху. - Как в первом, так и во втором случае я бы уже знала об этом. - Но он ни слова не сказал, даже не подумал ничего о том, что ты почти все время сидела у меня на коленях. Он даже Картер не нашелся чем задеть по поводу Джека! - Люди меняются, - я пожала плечами. - Этот? – Ронон указал пальцем в сторону выхода и скорчил презрительную мину. – За три года не изменился. Хочешь сказать, что сегодня в Пегасе умер последний рейф, и на него озарение снизошло? - Ронон! – Бэнкс зевнула на плече у сатедеанца, явно недовольная его излишне эмоциональной тирадой, после того как почти провалилась в сон. Впрочем, Дженнифер, под громогласный бас Ронона только вздохнула глубже, сильнее уткнувшись в свою «подушку» в лице Родни. - Похоже, пора расходиться, - шепотом подытожил Джон, поймав общую мысль самых стойкий друзей, чьи вторые половинки явно проиграли битву за это звание. – Иначе придется рядом с табличкой «Кафетерий» вешать табличку «Спальня». Я тихо рассмеялась, легко и бесшумно выскользнув из его объятий. Не-то, чтобы я была против и не хотела дальше быть там, где с удобством провела последние два часа, но кому-то неспящему и не планирующему спать еще предстояло расставить все стулья, общими усилиями собранный вокруг двух сдвинутых столов. - Спокойной ночи, - шепнула я и мягко закрыла дверь за Родни и полусонной Дженнифер. - Мы одни, - прозвучало над ухом одновременно с мягкими объятиями, в которые я попала, отступив на шаг от дверного косяка. - И что ты предлагаешь? – я обернулась, делая вид, что не понимаю намеков. – Учти, я не намерена с утра пораньше объяснять всему городу, что за мамай разнес в дым столовую. - Мы можем аккуратно... - Мы? Аккуратно? – я даже дышать перестала. – Нееет, эта сказка точно не про нас, - запечатлев секундный поцелуй на его губах, я вывернулась из объятий, и на попытку поймать лишь метнула преследователю первый из стульев, который надлежало вернуть на место. Первый, второй, третий... Так, а вот это уже самодеятельность. - Поставь меня на место! – командным тоном приказала я, неожиданно оказавшись на том самом стуле, который метнула Джону. - Иначе что? – он хитро прищурился и только выше поднял стул, заставив меня свободно болтать ногами в воздухе. - Иначе я тебя стукну! - Да ну! – ухмылка стала шире. - Другим стулом. Или столом. Я пока не решила, но в моем распоряжении достаточно мебели. - И тебе ее не жалко? – он состроил скорбную гримасу. - Она казенная, - я улыбнулась, повиснув на его шее, едва он донес несчастный предмет интерьера и меня вместе с ним до места назначения. Еще мгновение – и столовая исчезла, сменившись знакомыми и до последнего дюйма принадлежащими нам апартаментами. Теперь здесь все немного по-другому, чем было прежде сделано умелыми руками Валери. Другая мебель, слегка иной ее стиль, другая цветовая гамма и общая обстановка, но от этого здесь не убавилось комфорта. Комната не стала нам чужой, и что-то мне подсказывает, что ныне нам вряд ли посчастливиться долго любоваться каким бы то ни было интерьером. Он банально не просуществует долго с такими-то жильцами. «Верно мыслишь, любимая, - не прекращая целовать, Джон одним движением сорвал с меня жакет, начисто проигнорировав наличие застегнутой молнии, которая разъехалась под аккомпанемент звука рвущейся материи. – Не упускай идею». - И не подумаю, - выдохнула я, беря ситуацию под свой контроль и выбираясь из объятий, чтобы рухнуть на кровать. - Устала? - вопреки ожиданиям, Джон не продолжил с прерванного места, а просто лег рядом, лицом в мои волосы. - Сильно удивишься, если я отвечу, что не знаю? - прикрыв глаза, я в слепую отыскала его ладонь и накрыла ее своей, наслаждаясь гладкостью теплой кожи. – Физически я по-прежнему чувствую себя так, будто в моей власти щелчком пальцев землю и небо местами поменять, морально же... Мне одной кажется, или Арес действительно вдруг взял и нажал стоп-кадр, прямо на моменте кульминации прервав все действия? Меня это настораживает, и больше всего то, что я теперь понятия не имею о его планах. Что он собирается делать? Когда он думает закончить все это безумие? Последняя пара дней начинает казаться мне затишьем перед бурей, вот только я ничего не вижу! Раньше я могла предсказать его действия во снах, теперь же... я не сплю и каждое мгновение настолько тесно связана с тобой, что кому-то постороннему просто нереально пробиться в мое сознание. Все мои способности усилились с обращением, а эта, пожалуй, единственная, которая не нашла лучшей альтернативы в бессмертии. Честно... – я вздохнула, глядя в потолок, - я начинаю чувствовать себя слепой, и это пугает. Ко всему прочему, с превращением я потеряла связь с Валери. - Так, а с этого места подробнее, - Джон неожиданно проявил интерес, глаза загорелись. Резко сев, он подмял подушки и приготовился слушать, глядя на меня сверху вниз. – Я не слишком любопытничал, пока невольно ощущал себя ее глазами и ушами, сейчас, когда это не так, может, все-таки расскажешь в двух словах, почему ты до сих пор на нее полагаешься? - Если я скажу тебе лишь определяющую причину, этого будет достаточно? - Вполне. - Она моя страховка, Джон. Если я ошибусь, она поможет исправить ошибку. Кроме того, я хочу знать, действует ли яд на Ареса так же, как на остальных вампиров. И только она достаточно близка к нему, чтобы это знать. - Возможно, что нет? – на его лице мелькнуло перекрывающее внутреннюю ярость удивление. - Он изначально отличался от остальных. Так что это стало бы вполне закономерно и объяснило бы, почему он штампует оружие против тех, кого сам же и создал без опасения за собственную шкуру. - Но ведь на тебя эта штука действует! - Мы этого не знаем наверняка, - во избежание эмоциональной бури, я прильнула к нему ближе, – и не собираемся проверять, но очевидно то, что в меня гораздо сложнее ранить. Аресу придется напрячься, чтобы сделать кол как минимум невидимым и как максимум способным поражать физическое тело пролетом насквозь через астральное, что в принципе невозможно, - я ободряюще улыбнулась, хоть и знала, что Джона такая бравада едва ли вдохновила. Меня тоже, ведь я прекрасно знала, на что способна эта тварь, насколько глупо и опасно ее недооценивать. – На самом деле, – я вздохнула, несколько мгновений лихорадочно соображая, стоит ли ему говорить, - я боюсь не за себя. Не на меня Арес обрушит свои силы в первую очередь. Сперва он будет стремиться ослабить меня... через вас, через тебя и всех, за чьи жизни я ответственна. Мишенью станет Атлантида, после – Земля, все те, кто мне дорог. Этого я боюсь больше всего Джон! Через это я не перешагну, я не смогу сражаться с ним, зная, что позади нас уже развеян пепел тех, ради кого я пошла на все это. - Лиз, - он прижал меня к себе, и я смогла ощутить, насколько сильно он напряжен. – Сверх того, что подобные мысли – далеко не самый лучший багаж в преддверии судного дня, могу сказать тебе лишь то, что я то уж точно от тебя никуда не денусь. Через мой труп тебе перешагивать не придется, кишка у близнеца для этого тонка. Во всем остальном, - Джон приподнялся и посмотрел на меня. В его взгляде таилась странная смесь из мельчайших льдинок ярости и лучей тепла, топящих в себе острый как бритва холод. – Будем стараться, чтобы эта тварь никого не достала. - Этого я и хочу, но мне не раздвоиться. А учитывая все, что происходит сейчас на Земле, именно там я и должна быть. Мировая финансовая система летит к чертям, экономика мировых держав рушиться из-за огромных сумм, что уходят в помощь пострадавшим от стихийных бедствий и эвакуацию тысяч людей из наиболее опасных зон. Там крутятся миллиарды долларов, затрата которых не окупается только потому лишь, что катастрофы не прекращаются. Люди гибнут, нарастает паника, а там, где паника, там и все мыслимые пороки человечества. Зависть, жажда власти, убийства, грабежи, теракты, интриги, ложь, предательство. Если так пойдет и дальше, мне нечего будет спасать. Земля окажется в руинах хаоса раньше, чем Арес всерьез обратит на нее внимание. - Тебе этого не изменить, Лиз. Ведь это люди, а они подчас еще опаснее нас. И если один человек – еще может зваться человеком, то толпа хуже самого безжалостного зверя. Особенно, когда легка нажива без угрозы наказания, а о ней они не знают, как не знают и не хотят знать о том, что твориться на фут дальше их собственного носа. - Но ведь есть те, кто знает и кому не все равно. Моя мама, сестра Родни и ее семья... - ...мой братец и до кучи все люди, которым без нас очень скоро наступит каюк. И даже несмотря на то, что большинство из них подлые и двуличные грешники, мы будем до последнего их защищать. И этим мы займемся утром, а сейчас у нас есть пару часов на отдых. Помниться, кто-то жалел, что не может спать. - Эй, я еще помню, как разуваться, - протестующе отозвалась я на его попытки снять с меня обувь. - Никогда не думал, что тебе приглянется стиль милитари с неизменной его атрибутикой в виде этих громоздких буцев, - начисто проигнорировав мое замечание, Джон легко стянул с меня один ботинок за другим, швырнув оба в сторону двери. Приземлились они с характерным звуком двойного тяжелого «бум», что стало полной противоположностью моим ощущениям, когда обувь еще была на ногах. - Раньше – может быть, - я слегка повела плечами, пытаясь нащупать подушку. – Теперь, для того, чтобы бить ногой в чью-то кристаллическую челюсть лучше и придумать нельзя. Если только не выкроить время поработать дизайнером, чтобы заменить обычную подошву и шпильку кожаных сапог на шипованную кристаллическую с заточенным под кол каблуком. - Звучит опасно, миссис Шеппард, - Джон обольстительно улыбнулся, после чего медленно, заранее исключая любые сопротивления с моей стороны, развернул меня на живот, лицом в подушку. Проворные пальцы пробежали вдоль позвоночника, расслабляя, хоть до этого, казалось, я не была ни напряженной, ни уж тем более физически уставшей. – Не хотел бы я попасть под такой каблучок, - он выдохнул теплый воздух мне в шею, продолжая поглаживать спину и тем самым успешно разгонять все мысли в моей голове. - Поздно, - на грани слышимости шепнула я, тая от его ласки, точно морская пена под лучами солнца. – Ты уже попал, - повернув голову на бок, я улыбнулась. - И знаешь, если ты продолжишь дальше делать то, что делаешь, я усну. - В этом и заключается мой дьявольский план, - он усмехнулся. – Никто не говорил, что в бессмертии сон невозможен. Просто нужно уметь расслабляться или, в данном случае, уметь расслабить того, кто сам этого не умеет. - Ты – коварный злодей, - шепнула я, но он наклонился и поцеловал меня в весок, что послужило моему телу радушным приглашением в царство великого Морфия. Не Древнего-вампира, нет, но истинного повелителя снов, чье имя впервые встретилось мне очень давно на страницах детской книжки.
Терра – мой дом, моя родная планета – прекрасная и по-своему уникальная среди тысяч ей подобных, существующих в бесконечных космических просторах. Я здесь родилась, здесь выросла, здесь любовалась ее прекрасными пейзажами, которые восхищали и завораживали мое человеческое воображение. Она прекрасна и как все прекрасное – смертельно опасна тем, что волей природы происходит внутри нее и на ее поверхности. Она – гигантская сфера, созданная энергией Высших из пепла и с тех пор, также как и все живое, хранящая себе часть их силы. Огонь, вода, земля, воздух – четыре стихии-стражника ее существования, призванные вечно отражать баланс и находиться в равновесии между собой. Теперь, когда все изменилось на уровне творения, четыре элемента разрывают Землю по частям, и этому не в силах препятствовать ни одна, даже самая совершенная техника. Огонь рождает земля, землю топит вода, воду вновь забирает огонь, и так будет до бесконечности, до тех пор, пока планета не опустеет, не иссякнет пламя в ее недрах, не высохнет океан, не развеются облака атмосферы, превратив райский пейзаж в безжизненную пустошь. «Нет! Слишком реальный, но, между тем, слишком чудовищный вариант будущего, чтобы позволить ему сбыться», - рассуждала я, свысока вглядываясь в суету неугомонной неутомимой жизни, что роилась далеко внизу, похожая на гигантский муравейник, не страшащийся ни катастроф, ни бедствий, ни неизвестности на пороге смерти. Я стояла и смотрела, ничуть не удивленная этим фактом, ведь для меня теперь не преграда ни пространство, ни время. Единственное насторожило – вместо того, чтобы оказаться в хорошо знакомом мне месте, если не дома, то, по крайней мере, хотя бы на североамериканском континенте, я стояла статуей на карнизе какого-то ветхого здания и равнодушно слушала чужую речь и мысли на неродном языке. Выцветшая от времени, припорошенная снегом вывеска, прикрепленная к выступу самого нижнего этажа, гласила печатными буквами русского алфавита: «Гастроном». На самом деле меня нисколько не удивило ни то, что, судя по всему, я в России, причем, точно не в Москве и ни в каком другом крупном городе; ни даже то, что я вдруг прониклась абсолютным пониманием того, что именно здесь забыла. Перед собой я видела человека. Принадлежал ли он к классу оборванных нищих или суровая зима русской глубинки всех рано или поздно доводит до подобного состояния, я не стала выяснять. Так или иначе, мне предстоит сделать это позже, а сейчас меня куда больше волновал запах его крови, который я ощущала, даже будучи бестелесным невидимым фантомом. Ненависть и страх, боль и секундная надежда, что все это мне только сниться захлестнули меня на мгновение. Мгновение, которого хватило, чтобы человек со стеклянными глазами зомби шагнул с карниза вниз, точно свято и бесконечно верующий шагает навстречу обещанному раю. - Нет! – прокричала я, забыв о том, что меня не услышит никто, кроме, возможно, Джона. Чужая воля, чужая, знакомая энергия, отличная от моей силой непосредственного присутствия в месте событий. Он тоже, как призрак, для которого неведомы законы пространства и времени. Преодолев тысячи световых лет в облике потока энергии, он, как одежду на каждый день, воссоздал себе физическое тело, ступив на Землю бессмертной тенью, оставившей далеко позади Врата, корабли, любые спутники и радары, которые могли бы предупредить о его присутствии. Теперь он здесь, на священной Терре, намеренный поливать своей мертвой кровью живые, заповедные семена, столь долго оберегаемые его братом. Он здесь – неведомый, незримый и беспощадный, за чьими плечами власть, стремящаяся к абсолюту. На миг я поддалась ярости бессилия и выпала из реальности кошмара, а когда вновь вернулась в нее – нашла себя в центе Вашингтона, смотрящей отрешенно на выступающий из предрассветной тени силуэт Белого дома. Город, в котором я выросла, город, в котором остался в надежде на безопасность единственный, близкий мне человек, город, с которым неразрывно связано мое прошлое, настоящее и, надеюсь, будущее. Сильным допущением было бы сказать, что я знаю здесь все темные углы и подворотни, но отличить центр от безлюдного переулка, где безродный пес грызет сухую кость, а озябший бродяга ищет приюта, я могу безошибочно. Собака воет, как загнанный волк, не в силах убежать от смертоносной энергии незваного гостя, падает на снег и в муках умирает, а человек... он не сильно удивлен приходом смерти, он дано ее ждал, он даже не испугался. Но вот огонь боли ворвался в его тело. Я смогла ощутить его на себе, во рту вкус крови, воздух пропитан запахом угасающей жизни. С ужасом ко мне приходит понимание, что наслаждения нет, нет жажды и необходимости. Он делает это не потому, что вампир, но просто в совершенстве играет избранную тысячелетия назад роль. Проходят мгновения, он обменивает выпитую кровь на пару капель своей, после чего оставляет тело лежать на снегу, тяжелым взглядом ломая шею. Через пару часов новичок проснется, готовый вечно служить своему Господину, и обрушит ярость голода на замкнутый мирок ни о чем не подозревающих смертных, сорвав шоры неведенья с их глаз.
- NO-OON! – я кричу во весь голос, разрывая навеянный видением мир клочьями тумана. Знакомая комната на Селине, мое тело, мои собственные чувства, отголоском кровавого привкуса саднящие горло,.. и Джон рядом. Смотрит с немым вопросом, непониманием и страхом в преддверии того, что я собиралась сказать. - Арес сделал очередной ход. И теперь я знаю, какой, - произнесла я странно спокойным, но ледяным, как сталь голосом, внутренне все еще пытаясь осознать масштаб увиденного. – Он создал на Земле вампиров.
Глава 25
Глава 25. Быть человеком.
За миллионы лет человек стал практически идеальным животным. Но не стоит подгонять процесс, который отнял у природы столько времени.
- Лейтенант Форд, вы мне нужны. Вы и некоторые из ваших людей. Немедленно! - Элизабет, вы на часы... - Твою мать, Форд! – хриплым басом крикнул Джон, грубым ударом о край столешницы зарядив прозрачную обойму в пистолет. - Ноги в зубы, жопу в горсть и бегом в оружейную! - Что, черт возьми, произошло? Мы планировали охоту. - Отлично! – воскликнул Джон, едва свечение телепорта Эйдена угасло. – Вам предстоит всего-то поменять место охоты. Ты, Лион, Гейл и... девчонку свою тоже прихвати. По пакету каждому, пушку на бедро и через две минуты в зале Врат. Идем на Землю отлавливать клыкастых зомби. - Полковник, если это твоя извращенная месть за вчерашнее... Сняв с оружия предохранитель, Джон направил его в тренировочную мишень в другом конце помещения, но при этом глянул на лейтенанта так, будто желал сию секунду взглядом распластать беднягу по стене и использовать вместо злосчастной мишени. Через мгновение грянул выстрел, и граненая пуля устремилась к своей цели, провожаемая сосредоточенным взглядом и злобно-напряженной ухмылкой Джона. Еле удержавшись, чтобы не разораться на обоих за трату бесценных мгновений, я одним прыжком подскочила к Форду и, схватив его за локоть, бесцеремонно отволокла в сторону, одновременно проецируя образы своего сна в его сознание. - Не имею ни малейшего понятия, насколько мои видения совпадают с реальным временем, относятся ли они к прошлому, настоящему или будущему, но если все же к настоящему, то я очень надеюсь застать новообращенных в точности там, где их оставил Арес, без необходимости искать по всему земному шару. А для того, чтобы у нас оставалась надежда на подобный вариант тихого и мирного решения глобальной катастрофы, нужно действовать немедленно, ибо я точно не знаю, насколько быстро кровь Ареса делает свое дело, отращивая у жертвы клыки. Он сам крайне редко обращает людей, полагаясь в этом на свою личную свиту. По мере просмотра внушаемых воспоминаний лицо Эйдена каменело, превращаясь в непроницаемую маску со смотрящими в одну точку в никуда алыми глазами. - Которую ты проредила. Полковнику Картер уже сообщили? – глухо спросил мужчина по прошествии долгих пяти секунд. - Да, Форд! А еще успели поднять на уши всю Атлантиду, позвонить в КЗВ, оповестить агентство нацбезопасности США и до кучи кого-то русского захолустья, чьего названия мы до сих пор не знаем! – закрепив пистолет в кобуре, Джон швырнул его лейтенанту. – У остальных минута, чтобы вникнуть в курс дела и собраться. Укомплектовав еще четыре обоймы, Джон сунул одну во внутренний карман своей, уже надетой куртки, другую – в крепеж на кобуре. Оставшиеся совершенно без надобности осмотрел вторично и только после этого положил на стол, поверх моего жакета. - Пусть секретность меня сейчас беспокоит меньше всего, нашивки лучше снять, - метнувшись к столу и подхватив куртку, я сорвала с предплечья шеврон луны. То же самое со своей меткой сделал Джон, после чего мы одновременно телепортировались в зал Врат. «Селина, установи портал на Землю», - мысленно приказала я, пока Джон кратко инструктировал сотоварищей по экстренно-неотложному заданию. - Вы идете с нами в качестве золотой середины между Древними, которые позарез нужны здесь, и новообращенными, от чьих инстинктов куда больше вреда, чем толку. Очень надеюсь, вам не взбредет в голову поохотиться на людей в разгар охоты на «посылочки с сюрпризом» от чертовой твари по имени Арес. Никаких объяснений, никаких разговоров, никакого внушения в пределах базы. Сейчас КЗВ для нас – лишь способ попасть на Землю, исключающий любые сложности с тем, чтобы покинуть Шайенн. Сначала поймаем и обезвредим упырей, потом будем объясняться с начальством. Пули не транжирить, перед смертными желательно не красоваться, шумихи не устраивать. - Что произошло? Куда вы... – скользнув взглядом по символам набранного адреса, Розмэри умолкла, ее лицо вытянулось, а в глазах загорелось подозрение. - Держите меня в курсе, - попросила я, не пожалев секунды на пересечение взглядов. – Боюсь, чтобы это не был всего-навсего отвлекающий маневр с его стороны, призванный убрать меня на время из Пегаса. Будьте предельно осмотрительны и покидайте планету. Селина, показания сенсоров дальнего радиуса обновляй каждые две минуты, если увидишь необходимость – чаще. Едва представиться возможность, я синхронизирую твое ядро с ядром ИИ спутниковой системы Земли. Мне нужны одновременно данные сканирования обеих галактик. Полковнику Картер о случившемся сообщите утром, делать это теперь нет необходимости. Нужно торопиться, дорога каждая секунда, - машинально коснувшись пальцами рукояти пистолета, я шагнула навстречу порталу, игнорируя позывные диспетчеров с Земли, чьи голоса наперебой звучали из динамиков. - Элизабет, не могла бы ты подробнее...
Голос Эйдена прервался моментом проходa через Врата, но я уловила окончание реплики мысленно.
- ...излагать свои планы, - закончил лейтенант вслух, едва мы перешагнули грань миров. На мгновение я утонула в океане чужих сознаний и хлынувшей в мои мысли волне вопросов, сопровождаемых растерянностью. Мы были быстрее, намного быстрее, чем люди думали или облекали свои мысли в действия, и это давало нам преимущество. Установить связь с системой спутников являлось для меня делом полсекунды, после чего весь земной шар встал у меня перед глазами единой картой огромного масштаба. При желании каждый укромный уголок, любая, самая недоступная и непроходимая глушь станет объемной голограммой на моей ладони с точностью до мельчайших колебаний рельефа. Добившись желаемого, я использовала телепорт, переместив всех нас на поверхность, к югу от горы Шайенн. До рассвета в Колорадо оставалось еще два часа. Прорезаемый стволами частых деревьев мрак раннего утра был приятен глазам, но несмотря на это слух и сознание наполнилось тысячами, если не миллионами звуков, разных и меняющихся каждое мгновение. - Российская Федерация, Иркутская область, город... Братск, - огласила я вслух, сравнивая и идентифицируя местность из своего сна с индивидуальными особенности поверхности Земли, включая сопоставление территории с политической картой Евразии. - Точные координаты найдете в своем Наручнике, лейтенант. Вы отправляетесь туда. Обыщите все, верх дном переверните этот злосчастный городишко, но вампир Ареса по нему разгуливать не должен! Да, туда идете все вы, лейтенант! – поймав волну мыслей Эйдена, я сходу ответила на возникшие в них вопросы. - В Вашингтоне мы с Джоном сами справимся. Для одного новичка, который, надеюсь, не успеет очнуться, чтобы в полной мере осознать, кто он, нас двоих хватит с лихвой. Ваш же будет четверо, что, надеюсь, сравняет шансы с учетом незнакомой территории. И не упустите его! Иначе можете начинать составлять списки и рисовать карты. - Какие списки? Какие карты? - Списки трупов, карты мертвых зон, Форд, - Джон посмотрел на лейтенанта именно тем взглядом, каким прежде всегда смотрел, когда вел команду на задание. - А теперь поконим! Да и... в отличие от нашего «детского сада» на Селине этим товарищам мы уже не няньки и против ментальной власти Ареса бессильны. Стрелять на поражение, рвать на части и жечь дотла, чтобы ни капли крови не осталось! Надеюсь, зажигалки у вас с собой. - Так точно, сэр. Будет исполнено в лучшем виде, сэр! - Тогда удачной охоты, – Джон пожелал ровным, но властным голосом, после чего вся четверка одновременно вспыхнула свечением одного телепорта и несколько секунд спустя исчезла, будто никогда здесь не стояла. - Я чувствую их, Джон. Они – точно две алые точки мигают на карте со спутника. - Только двое? - Не знаю, - я качнула головой. – Может больше. Не уверена. Слишком всего много. Это не Церера с одним необитаемым материком и двумя городами, в которых сосредоточено все живое планеты, – я закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями и частично защитить свое сознание от стороннего воздействия, как вдруг жуткий звук раздался в недрах планеты, глубоко под нами, и почва задрожала, мелко вибрируя, точно неосторожно задетая гигантская струна. – С этим пора заканчивать! – решительно заявила я, отказавшись от попытки укротить свои возможности ради концентрации на основной цели. Вместо этого я взяла Джона за руку, выпустив на волю всё, что большую часть времени сдерживала моя плоть. На ничтожный миг мы стали едины мысленно, чувственно, эмоционально. Он увидел все, что видела я, вник в каждую незначительную деталь и взглянул на ситуацию ровно с той стороны, с которой ее видела я. Невообразимо малую долю от секунды длилось перемещение, к которому не имел отношения ни мой, ни его телепорт. Джон закрыл глаза. Когда открыл – в алом ореоле радужки отразилась белыми искрами часть моей энергии, из лент которой постепенно оформлялось мое лицо. Несколько долгих секунд он смотрел на меня изумленно, после моргнул и бросил стремительный, сосредоточенный взгляд вниз, через засыпанный снегом борт высотки, на крыше которой мы находились. Внизу простиралась, точно полноводная река, забитая машинами дорога. Чуть южнее нее бился в редких, свободных ото льда полыньях неестественно замерзший Потомак. Вашингтон. Дом так близко и в то же время так далеко, а мое бессмертное сердце готово разорваться на части от беспокойства, ведь моя реальность воплощенного ада, которую я всеми правдами и неправдами стремилась держать подальше от невинных людей и единственного родного мне человека, теперь здесь, на свободе, так непозволительно близко к моему дому, к маме. «О Боже! Эта тварь о ней знает! Через кровь Ареса, который питался мной, наверняка знает все, вплоть до того, где и когда она выгуливает Седжвик и что ест на завтрак. А что, если к ней он и пойдет в первую очередь? Арес прикажет ради развлечения, и новообращенному сама Вселенная не мила будет до тех пор, пока сердце мамы будет биться». - Элизабет, притормози! – Джон окликнул меня, голос раздался приглушенно из-за расстояния, что за считанные мгновения образовалось между нами. Обратившись в невидимку, я летела вперед, к месту событий оставив весь прочий мир за незримой гранью. Он не существовал, всё в миг исчезло, осталось только я и роковой глухой переулок, ярким образом выжженный в моем сознании. - Его нет, Джон! Его здесь нет! – воскликнула я, эхом разлетевшегося пронзительного крика привлекая внимание людей, но в данный момент это меня совершенно не волновало. Одной мыслью я смогу стереть их воспоминания, оглушить и ослепить, заставить видеть то, чего нет, если только это будет необходимо. – Прошло пять минут! Куда он мог деться за пять минут? - Куда угодно, при условии, что в его жилах чистая кровь Первородного. Но дело не в этом! Просто прохожие ни с того ни сего проявили поразительную внимательность к трупу бомжа. Не удивлюсь, если и здесь без Ареса не обошлось. - Потрясающе! Псевдомертвецы исчезают в полдень! – рыкнул Джон, хищным взглядом обыскивая пространство на предмет выбивающихся из общей картины обыденности, подозрительных явлений. Его грудь дрожала от частых, глубоких вдохов. Наполненный недоступной смертным информацией воздух свистел в его горле. - Его запах остался, - подтвердила я, сглатывая горечь привкуса, навеянного человеческим ароматом вперемежку со стойким запахом мутированной крови. – Людской намного резче, он все перебивает, но вампир близко. «В катафалке? В морге? – Джон фыркнул в такт мыслям. - По сути вещей логично, где еще быть мертвецу? Я вот только одного никак не пойму, смертные, пусть даже под внушением Ареса, на крыльях его отсюда за пять минут переместили?» - Здесь недалеко есть госпиталь... Святой Елизаветы. - Думаешь, настало время тебе там появиться? - Не смешно. - Согласен, иронично. Это тот самый, где треть действующих построек используются под психушку, а в западном кампусе планируют с этого года разместить штаб-квартиру Министерства нацбезопасности? - Он самый, - ответила я, спрыгнув с крыши и бесшумно приземлившись на заснеженную дорогу, ведущую к центральному зданию госпиталя. – И это здесь, точнее... бессмертный здесь. Я чувствую. Его сознание набирает силу, нужно спешить. - Уверена, что Ареса здесь нет, и он тайно не охраняет своего выкормыша? - Я здесь, и это ему мешает, иначе планета просто не выдержала бы нашего одновременного присутствия. - Он мог бы на этом сыграть. Земля для него ничего не значит. - Не в его интересах. По крайней мере, сейчас, иначе он не стал бы обращать людей, - я умолкла и перестала дышать, напряженно вслушиваясь в звуковой аврал. – Этажей много, есть подвал. Помещений еще больше, достаточно людей, есть прекрасная возможность поохотиться, до поры до времени оставаясь незамеченным, поскольку это – больница, и с улицы сюда не каждый вхож. С учетом основного профиля – не каждый может выйти. Идеальный расчет. - На обращение психов? И вообще, Лизбет, тебе не обязательно туда идти. Я ведь знаю, что для тебя значит такая больница. Я этого выродка одной левой... «Помолчи, - слегка повернув голову к нему, я коснулась левой ладонью кирпичной кладки, затем правой – и вот я уже вишу вертикально на стене без снаряжения и любых других приспособлений. – Он сильнее, чем обычный новорожденный, намного сдержаннее за счет ментальной связи с Аресом, а значит, расчетливее. В отличие от преобладающего большинства новообращенных, мыслит трезвой головой. Наверняка, во избежание провала своего замысла, Арес передал ему память Древних. И того: кем бы ни был этот человек прежде, сейчас он – совершенная машина убийства, в чьем распоряжении вся полнота знаний и силы, данной обращением». «Лиз, не так быстро... - Джон мысленно окликнул, отстав на несколько футов. – Много людей. Попытка здесь поймать эту дрянь равносильна попытке пройти по минному полю, ничего не взорвав». «Извини, об этом... мне некогда думать. Хотя ты прав, людей действительно много, а в моей голове столько посторонних ментальных голосов, что если я в ближайшее время сама не сойду с ума – это будет чудом. Сложно концентрироваться, когда в голове прямой эфир». «Куда дальше?» - осмотрев внутренний двор и прикинув возможные варианты входа внутрь здания, Джон «отлип» от стены и, в свободном падении сгруппировав тело, бесшумно приземлился в снег. Видя, что я так и осталась висеть под карнизом, Джон поднял на меня вопросительно-недоумевающий взгляд. «Нужно разделиться, - пояснила я и закрыла глаза, концентрируясь на вспышках новых образов. - Он в подвале. Там... длинные коридоры, учитывая годы строительства здания, планировка не блещет современностью, но все без исключения двери на месте. Заблудиться несложно, но там люди толпятся, словно мухи, застрявшие в паутине, и если их не разогнать, то очень скоро они послужат обедом пауку. Займись этим, а я выведу персонал с верхних этажей. И... не дави ментально, внуши легенду попроще, не хочу, чтобы пошли слухи». «Будь осторожна, - на миг его алый взгляд вспыхнул тревогой. От меня не укрылось, насколько тяжело ему было подавить ее и не оспорить принятого мной решения. Он не хотел выпускать меня из виду ни на секунду, но также знал, что сейчас это необходимо, и выбора у него нет. – Помни, я рядом», - отчетливо, наперебой всех прочих голосов, прозвучал в моем сознании его мысленный голос, хотя мы уже значительно отдалились друг друга. Он двигался тенью, его сосредоточенные мысли тесно сплетались с десятками податливых человеческих сознаний, легко внушая задуманную, но безукоризненно правдивую ложь, а цель поисков меж тем приближалась, точно стремительно текущая по стеклу кровавая капля. Несмотря на быстроту движения и напряженные до предела чувства, мое сердце билось ровно, медленно в сравнении с оглушительно громким и почти единым пульсом новообращенного. Секунды исчезающей жизни, частые вдохи, слагающиеся в единое связное виденье мысли... «Кто это?» «Кто она?» «Она не из числа персонала...» - У нее пистолет... Я так погрузилась в чувства преследуемой цели, настолько поддалась инстинктам и текущему по венам азарту охоты, который диктовал мне красться за добычей подобно кошке, крадущейся за мышью, что начисто забыла о присутствии людей, их возможной реакции и необходимости держать их под внушением. «Уходите! Здесь нет пациентов, а значит, вам нечего здесь делать. Вы ничего не видели и ничьих трупов сюда не привозили. Забудьте все, что было», - недвусмысленно внушив выгодную версию событий всем, кто попадал под мое влияние, то бишь фактически всем людям в здании, я продолжила свой путь к заветной цели. Медленно, мягко, бесшумно и неотвратимо. «Элизабет!» - Джон окликнул, почувствовав наше стремительное сближение. Пока я его не видела, не видела ничего, кроме ряда дверных проемов, идущих вдоль двух параллельных стен узкого коридора, зато безошибочно чувствовала. Мысли, эмоции, ярость, адреналин в крови. – Это здесь? – толкая в спину человека, чтобы тот быстрее шел прочь, Джон кивнул на дверной проем в конце коридора. Я лишь отрывисто кивнула, направив пистолет на дверь. Сердце только что рожденного за ней существа не билось, он не дышал и не двигался, только слушал, собирая информацию об окружающем пространстве через звуки. Джон понял это одновременно со мной, его взгляд, молниеносно вычислив траекторию выстрела, замер на предполагаемой мишени, а тело напряглось. «Ну давай же! Утро наступило! Кристаллический завтрак с доставкой прямо в номер, сукин сын!» - беззвучно подначил Джон, и буквально в ту же секунду вампир по ту сторону двери решил опробовать вновьобретенные навыки движения. - Джон, нет! – попыталась остановить я, но выстрел уже грянул, а светящаяся пуля покинула ствол навстречу своей жертве. – Я должна... Рев дикой боли и кровавый запах мгновенно заполнили коридор и улетели за его пределы, на верхние этажи, для чуткого слуха – даже на улицу. Дольше я не видела смысла медлить в попытках спасти пока еще невинную душу. Взглядом выбив дверь, я тут же превратила ее в пепел и, дав волю внушению, лишила жертву возможности бежать. Синхронный шаг навстречу – пуля, шаг – пуля, шаг – сметь. - Зачем ты это сделал? – я спросила с ненавистью, глядя на изрешеченное пулевыми отверстиями тело того, кто еще несколько часов назад был человекам и знать ничего не знал ни о космических инопланетянах, ни о перспективе стать одним из них только потому, что безумному Древнему Франкенштейну захотелось поразвлечься. – Ты же знал, что я не позволю им выжить, что убью прежде, чем они осознают, кем стали! Ты это знал! Зачем ты их обратил!? - Успех эксперимента напрямую зависит от количества повторностей, в которых он был проведен. Ты достаточно умна, чтобы знать это правило, Элизабет, - темно-бордовые глаза, в которые я, как в зияющую бездну, смотрела сверху вниз, пылали белым светом. – Ты всех не переловишь. Согласно принципу естественного отбора обязательно останется тот, единственно-приспособленный, кто сможет выжить и дать продолжение виду. Удачной вам охоты и, пока вы оба здесь, советую вспомнить о забытом прошлом, подполковник Шеппард. - Катись к черту, тварь! – Джон грозно зарычал и в очередной раз спустил курок. Сопровождаемая звуком пробиваемой стали, граненая пуля легко прошла сквозь прочную кожу, оставив за собой темное отверстие во лбу трупа. – Там тебе самое место! Рычание рвалось из глубин его груди. Мне самой ужасно хотелось разорвать наступившую тишину громогласным криком ярости и разочарования, но я сдерживалась. Только пистолет выронила из руки, наделав шуму, который весьма кстати заглушил мой всхлип отчаяния. - Он умер... ни за что, - тенью приблизившись к изуродованному телу, я опустилась на одно колено. – Он не заслужил. - Лиз, он был бомжом. Вряд ли такая жизнь ему нравилась и сулила радужное будущее. - Кем бы он ни был, Джон, он подобного не заслужил. Он мог и стал бы убивать, но он не успел, умерев ни за что, - легко оттащив тело от стены, я положила его горизонтально на пол. Желание, взгляд, раскаленный воздух, горстка пепла и удушливый сиропный запах свежесожженной плоти, комом вставший в горле. – Ненавижу. Я ненавижу эту мразь! Видят Творцы, я его тело по кускам растащу, он кровью рыгать будет, и никакая Высшая энергия ему не поможет! - Эли... – Джон задохнулся, не договорив, и только тогда я заметила, что выпустила и до сих пор распространяю куда больше энергии, чем должно, совершенно наплевав на то, что моя ярость вредит тому, кому я меньше всего хочу вреда. В особенности, если я - прямая тому причина. - Прости! – виновато отозвалась я, тут же прекратив воздействие и вобрав в себя энергетическую волну. – Извини. Просто... этот сукин сын вывел меня из себя. Он играет, как чертов конченый наркоман, помешенный на азарте! Для него семь, почти восемь миллиардов жизней – просто фон для квеста «Место назначения: Терра»! Даже не еда, просто пушечное мясо для очередного эксперимента! НЕНАВИЖУ!!! - Лиз... – Джон подступил ко мне на шаг, но я отшатнулась, всерьез опасаясь навредить ему. - Все нормально, - выставив руку, я жестом попросила его не приближаться. – Я справлюсь, - неглубоко вдохнув, я понадеялась тем самым успокоиться, но горечь привкуса гари на корне языка заставила меня отказаться от этой затеи. На несколько мгновений я закрыла глаза и попыталась оградить сознание ото всех возможных звуков, включая чужие эмоции и мысли. – Нужно все убрать, - время спустя произнесла я, все еще не открывая глаз. – Убрать, проверить и перепроверить, впрочем, вряд ли здесь окажутся еще обращенные. Арес изобретательнее – он в случайном порядке прошелся по планете, наследив везде, где счел нужным, прекрасно зная, что я одна и не разорвусь, чтобы вовремя найти всех, обращенных им людей. Джон молча смотрел на меня долгих пять секунд, в его сознании один за другим проносились образы ближайшего, построенного на событиях последнего получаса будущего, после чего он медленно, все так же не сводя с меня взгляда, поднял руку к губам. - Форд, какие у вас новости? Надеюсь, уже справляете поминки у костра? В ответ молчание, тишина, изредка разрываемая звуками, идущими из кольца и доступными лишь острому слуху бессмертного. На том конце определенно все было не так гладко, далекий звук рассекаемого стремительным движением воздуха лишь подтверждал интуитивные предположения. На основе этой скудной информации в сознании мгновенно оформился весьма четкий образ стремительно меняющегося пространства.
Азарт охоты, погоня, ярость и звериный страх за жизнь, призывающий тело выжить любой ценой. Он боится, он хочет жить, он убегает от неотвратимо настигающей его беспощадной смерти.
- Элизабет? – Джон инстинктивно подступил ко мне, на его лице отразилось непонимание и досада от того, что он не в курсе происходящего. - Мне нужно быть там, - односложно пояснила я, не углубляясь в объяснения, а в следующую секунду вокруг меня оформилось иное пространство, ветром летящее куда-то за меня, за мою спину, в то время как я, не видя и не слыша никого, преследовала убегающее в отчаянных попытках спастись существо. Форд, Лион, Джилл, Гейл... они тоже были объектами моего внимания, где-то на периферии сознания, ровно настолько важными, насколько необходимо, чтобы защитить от их животной, неподконтрольной ярости и ментальных даров беззащитную жертву. – Назад! – выкрикнула я и резко развернулась, чтобы отразить энергетическую сферу Гейла. «Я сама займусь, уходите!» - властно и безальтернативно внушила я, чувствуя их отчаянное нежелание прекращать охоту в самый ее разгар. Уверенная в том, что меня поняли все без исключения, я вернула все внимание новообращенному. Мне не нужно было его преследовать, не нужно было использовать на нем ни один из множества доступных мне даров: ни запугивать, ни причинять боль, достаточно лишь внушить. «Я не причиню тебе вреда, все хорошо». - Кто вы? Что вам от меня нужно!? – мужчина сверкнул алыми глазами, повиснув на стене, как гигантский паук, и медленно пятясь назад, а точнее – вверх по вертикальной плоскости стены. – Что со мной происходит!? – он кричал сквозь рычание, глотая в ярости звуки родной для себя и новой, но в совершенстве знакомой для меня речи. – Я ничего не сделал, я... Кто этот человек? Где он? Я должен его найти! - Не должен, - в стремительном прыжке оказавшись рядом с ним, я выпустила ментальную сферу внушения в его лоб, исключая побег. - Не убивайте меня, прошу, - он посмотрел на меня взглядом затравленного хищника, с клекотом вдохнув носом воздух. Секундная игра в гляделки, и весь страх из взгляда бесследно исчез, резко сменившись бело-розовым свечением. – Ты ничего этим не изменишь! Мой господин обо всем позаботился. Его кровь уже попала, куда нужно, и скоро все... все, кого ты любишь, будут знать о нас и страдать, вынужденные утолять наш голод. На этой планете достаточно тех, кто потерял надежду, но с кровью Создателя они обретут ее вновь, чтобы обрушить ярость мести на жалких людишек. И он... тот, в ком ты души не чаешь, еще вспомнит свое прошлое. Оно еще причинит ему боль, ведь его брат... - Ни слова продолжения! – сквозь зубы процедила я, боясь признаться самой себе, насколько непреодолимым вдруг стало желание прикончить его сие мгновение. - Прошу... – новообращенный посмотрел на меня с новой вспышкой страха в темно-алых глазах. – Пожалуйста, я не виноват. Умоляю, не убивай меня, - вампир прижал мое правое запястье к стене, боясь, что я атакую. – Я ни в чем не виноват! – он зарычал, оскалившись и занеся руку для удара. Когда я уклонилась, он схватил меня за ворот куртки. В тот момент, когда мы оба упали на землю, его глаза вновь полыхнули светом, а обе его руки с неприсущей новообращенному силой вдавили меня в землю. Так, что под моей спиной промялся и слой укатанного снега, и даже асфальтное покрытие. Это длилось ровно мгновение, после чего я пнула противника ногой в живот и взглядом отбросила на расстояние. - Прости, - поймав вампира в полете, я сжала руку на его горле, и когда мы оба обрели надежную опору в виде земли под ногами, я прижала его голову к своей груди, свободную ладонь положила на затылок. – Прости, но я ничего не могу сделать, - шепотом произнесла я, чувствуя, как каменеют мышцы рук, наливаясь сверхъестественной мощью. – Ничего, кроме этого, - закрыв сознание, чтобы защититься от смертоносных эмоций, я сжала зубы. Одновременно с этим и руки, резким движением выломав шейные позвонки. В следующую секунду тьма, повинуясь направленной через взгляд энергии, разверзлась языками пламени, объявшими обезглавленное тело. Тенью отскочив в сторону, я сжала руки в кулаки, до боли кусая губы. - Ты ни в чем не виновата, - донесся голос со спины. - Джон, эта тварь запустила сюда свои корни! Этот ублюдок добрался до Земли и вздумал здесь чинить свой порядок! Творцами клянусь, ему это встанет поперек глотки! Ему и всем его творениям! - Элизабет, о чем ты думаешь? - Мне нужно в Антарктику! – предвидя его следующую реплику, я моментально отрезала все попытки. – Мне – да; тебе – нет. Ты и Форд вернетесь на Селину и позаботитесь о том, чтобы город благополучно перебрался на спутник. Следите за данными сканирования и пошлите «Санктус» с «Аполлоном» в систему Ной. Пусть активируют щит вокруг заселенной планеты. За атозиан и всех остальных я хочу быть спокойна хотя бы еще несколько недель. Да и... подготовьте новичков. Все обращенные члены экспедиции нужны мне здесь, на Земле. - Они к такому не готовы, Лиз. Они не смогут тебе ничем помочь, только глотки друг другу перегрызут, пустив под молотки людей. - Они были людьми, они выросли здесь, они знают Землю, знают ее жителей, образ их жизни и мышления. Они нам нужны. Кажется, мы здесь застряли дольше, чем на десять минут. И раз уж так, то я намерена навести на родной планете порядок!
***
Какие нервы нужно иметь, чтобы подобное выдерживать изо дня в день? Кем вообще надо быть, чтобы не сойти с ума? Бессмертной? Определенно не вариант. Тело не устает, оно точно каменное и способно выдержать абсолютно всё неограниченное количество времени, зато сознание работает на износ. Нервы каждую секунду натянуты, как струны, эмоции не выключаются, никуда не исчезают, они давят и давят, грозясь взорваться бомбой в груди и изнутри уничтожить сверхплоть. А на свой изначальный вопрос ответ я знаю. Для того, чтобы такое выдерживать, нужно быть вампиром, пить кровь и ею, как ядом, убивать в себе все эмоции: жалость, сострадание, страх, человечность. Нужно просто перестать быть человеком, превратившись в животное в человеческом теле. По-другому нельзя, иначе рано или поздно чувство вины убьет. «Рано... или поздно?» - задалась я очередным вопросом, напряженно вслушиваясь в шелест текущей воды, кровавыми ручьями уносящей в омут водослива причину очередной ссоры с Джоном – гвоздя в крышку гроба моему самообладанию под конец треклятого дня. Он был в бешенстве, когда узнал и, более того, увидел, как я пою своей кровью новообращенных. Это глубоко задело и его самого, и звериную сущность его вампирской природы, которая не привыкла и даже не брала в расчет, что мою кровь выпьет кто-то посторонний. Это... слишком интимная вещь, и я прекрасно об этом знала, вот только выбора у меня так или иначе не было. Я должна была связать новичков с собой самым прочным из возможных способов, и я это сделала... через свою кровь избавив их от жажды и установив над ними ментальный контроль достаточной силы, чтобы обуздать их первородные инстинкты. Сначала Джон банально не вник в суть, вертясь как белка в колесе под ритм общей суматохи, потом просто был в шоке, потом... закономерно и вполне справедливо захотел разорвать на части всех, чьи клыки оставили свой недолговечный след на моей коже. Ладно, общими усилиями бойни избежали, но это не мешает мне чувствовать себя в высшей степени паршиво. Мало того, что я сегодня собственноручно убила двоих, ни в чем не повинных существ, мало того, что где-то на Земле сейчас свободно гуляют другие обращенные Ареса, мало того, что единственный супервулкан Земли достиг своего критического состояния, предшествующего взрыву, так еще и Джон на меня злиться! Непроизвольно я сжала душ в руке настолько сильно, что слагающий его металл, точно мягкий пластилин, принялся под контур моих пальцев и по этой причине перестал пропускать воду к распылителю. - Черт! – выругавшись, я отбросила бесполезный предмет в сторону, непредусмотрительно сильным ударом раскрошив кафель. «Нет, я так больше не могу!» - запрокинув голову, чтобы вода могла стечь с волос, я глубоко вдохнула, наполнив грудь теплым влажным воздухом. Выждав несколько секунд, с шумом выдохнула через рот и слепо протянула руку за полотенцем. Ожидать от куска казенной махровой ткани чего-то изысканнее стандартного среднего размера в купе с патриотической раскраской под белого орла с государственного герба не приходилось, но сейчас мне это было безразлично. Обмотавшись и зажав подмышкой край импровизированного одеяния, я вышла из кабинки в общую женскую душевую. К счастью или нет, я все время была здесь одна. Он тоже – только не рядом, а там, за стеной, в аналогичном этому помещении, куда вела невзрачная табличка с надписью «М» на двери. Отказываясь дольше терпеть какое бы то ни было расстояние, я решилась опробовать дар Аполлона. До точности копировать талант просто, в этом плане Высшие меня не ограничивают, а значит, что стена есть, что ее нет, достаточно одного касания, чтобы изменить ее молекулярную структуру и шагнуть сквозь нее. Он стоит неподвижно, ко мне спиной, капли воды медленно очерчивают рельефные мышцы, одна за другой ускользая в складки такого же, как мое, полотенца, обмотанного ниже его талии. Он знает о моем присутствии, но никак не реагирует. Не смотря на успокаивающий шелест воды, который нередко помогает смыть с себя напряжение тяжелого дня, Джон скован и недвижим почти так же, как если бы готовился к атаке на охоте или в бою. - Все еще злишься? – тихо спросила я вслух, после каламбура из тысяч сознаний, который мне довелось выдержать за день, пренебрегая мысленным общением. - Да, - он ответил холодно, но не стал возражать, когда я несмело обняла его за плечи сзади, пальцами лаская скованные напряжением мышцы. Воспользовавшись его лояльностью и решив попытать удачу, я мягко поцеловала ярко выраженную среди светлого рельефа мышц, затененную линию позвоночника. Он по-прежнему стоял спокойно, не пытался избежать объятий, не препятствовал ласкам. - У меня не было иного выбора, Джон. Я знаю, что значит подобное для тебя, но я не могла поступить иначе. - Я знаю, - ответ прозвучал все так же холодно, а внезапная дрожь его мышц под моими губами заставила меня отпрянуть, чтобы дать ему возможность обернуться. Глаза холодные, темные, злые, кровь в них точно застыла, обратившись в лед. - Я пытался дозвониться Дэвиду сегодня, - он вдруг выдал на одном дыхании. – Не потому, что собирался напомнить ему о себе. Всего лишь хотел убедиться, что с ним все в порядке. - И... – не выдержав полуминутного молчания, протянула я, нутром чуя неладное. - Абонент не доступен. «Это ладно», - внутренне расслабилась я, но выражение лица любимого тут же подсказало: «Рано». - У Никиты тоже. Я проверил: оба лицевых счета неактивны уже две недели. Ровно как и городской номер, и IP-адрес, и кредитки. В новостном архиве DC News нашлось несколько невзрачных репортажей двухнедельной давности, в разделе «Происшествия на дороге». Я дважды пробил по базе номер БМВ Дэвида... - Что произошло? – упавшим голосом спросила я, не предвещая в возможном ответе ничего хорошего. - В отчетах бюро дорожного патруля все завязали вокруг неисправной тормозной системы. Машину занесло на перекрестке в час пик и ударом в задний бампер вынесло на встречку. В общем... опознавать было фактически некого, личность устанавливали по номеру и марке. Закрыв руками лицо, я тяжело выдохнула и машинально крутнулась на месте, пытаясь собрать в связный образ разбегающиеся мысли. Среди прочих отбойным молотком по вискам била одна, впополам с яркой картиной-воспоминанием. - Так... спокойно, - с трудом отняв руки от лица, я как вкопанная, замерла на месте, продолжая снова и снова, словно кубик Рубика, крутить в голове доступные мне воспоминания Джона. – Подожди. Дэвид,.. Никита... Девочка? Она тоже?.. – я стремительно подняла на него взгляд, желая мгновенно считать с лица все ответы. - Не знаю, - он произнес одними губами. Ни один мускул не дрогнул на его окаменевшем теле, лицо стало маской. – О ней вообще ничего не говорилось, - его губы шевелились, произнося слова, ровно секунду, после чего он превратился в мраморную статую без каких-либо признаков жизни. Голод остановил его сердце, эмоциональное состояние пересилило рефлекс дыхания, мышцы застыли, создав правдоподобный эффект того, что существо передо мной вообще никогда не двигалось и не было живым. - Джон... – едва справляясь с нахлынувшими чувствами и влажным жжением в уголках глаз, я подскочила к нему и обняла, щекой прижавшись к обнаженной, холодной груди. – Любимый, мне так жаль! Со свистом вдохнув, Джон наполнил грудь воздухом и в следующий миг сжал меня в ответных объятиях. Его губы коснулись моего лба, чуть ниже линии роста волос. - На самом деле... – он начал и резко смолк. Мне пришлось отстраниться, чтобы видеть его лицо и подбодрить взглядом. – Есть еще кое-что, - Джон прикусил губу, до крови раня бледно-розовую кожу, - очень странное. Одновременно с личными счетами четы Шеппардов, я проверил счета фирмы. - Но как они связаны с... - Все активы заморожены, договоры за последний месяц, включая страховки, аннулированы. Складывается впечатление, будто в делах фирмы конь не валялся уже с месяца два, что абсолютно не свойственно моему педантичному до мозга костей брату. К тому же... при последней нашей встрече, и это было не так давно, клык даю, у него все шло, как по маслу. - Думаешь, в ДТП не обошлось без посторонней помощи? - Не знаю, - в его глазах полыхнуло пламя ярости и звериной жажды мести. - Но когда узнаю, Творцы свидетели, на британский флаг разорву всех, кто приложил к этому руку! – он сжал кулаки и инстинктивно оскалился. - Не сомневаюсь, - подступив к нему вплотную, я медленно приблизила свое лицо к его, взглядом успокаивая. – Мы во всем разберемся, - прошептала я, мягко, не настаивая касаясь его разомкнутых губ. – Мы найдем правду и воздадим всем по заслугам. Вместе.
*Шеппард.*
Как же тесен мир! Как же тесна чертова Вселенная! Иногда и вовсе кажется, будто приходится ходить по кругу, из раза в раз, как баран, сталкиваясь лбом с одними и теми же персонажами прошлого. И ладно бы, обстановка была нормальная, но когда при каждом шаге со всех сторон веет опасностью, от которой моментально волосы дыбом встают на всем теле... «Ведь ученый уже! На эти грабли наступал не раз! И вот опять!» - не отдавая себе отчета, я зарычал, опасно сильно швырнув ключи от машины в слишком хрупкую для подобного финта деревянную дверь. – Пофиг! – проводив взглядом стремительно летящий предмет, я равнодушно наблюдал, как он оставил щербину в деревянной поверхности, после чего по инерции отлетел назад и с противным, до жути раздражающим звоном упал на пол. Эмоции били через край, роящиеся в голове воспоминания, домыслы и предположения мешали сосредоточиться, хотя, учитывая все то, что инстинктивно, без участия сознания, ловил в пространстве мой чутки слух – сосредоточиться стоило бы. Полтора месяца назад, когда я точно также, как сейчас сидел в этой комнате, запертый под землей с сотней-другой людей, я и предположить не мог, что настанет день, и я сюда вернусь, затем, чтобы пытаться поймать тех, кто, в отличает от меня не сидит под землей, не имеет исполинское терпение и неограниченный доступ к запасам донорской крови, а свободно гуляет сейчас по населенным улицам, не ведая запретов в утолении звериной жажды. Полтора месяца назад мне было бы все равно, что клыкастые отпрыски Ареса сотворят с Землей и населяющими ее людьми, с друзьями, братом и всеми остальными. Тогда мне были безразличны все, кроме Элизабет. Теперь же всё изменилось. Нет, ради Лиз я по-прежнему готов на всё и сделаю, что угодно, но сейчас она намного самостоятельнее, независимее и решительнее, чем была когда-либо ещё в своей жизни. Это лишает меня возможности сконцентрироваться исключительно на заботе о ней; а ее постоянная, ни на секунду не прерывающаяся связь с происходящим просто не позволяет мне и дальше оставаться эгоистичным пофигистом ко всему, что вокруг нас двоих происходит. В числе прочего: полтора месяца назад я, хоть и не особо вспоминал о существовании брата, мог быть совершенно уверен, что он в безопасности, за всеми своими бумажками и скучной жизнью бизнесмена совершенно далек от всего, что твориться во Вселенной. Я никогда не был с ним близок, никогда не питал к нему братских чувств, просто краем сознания помнил, что где-то там живет своей жизнью еще один парень с фамилией Шеппард. И что теперь? Что мы имеем на сегодняшний день?! Я – бессмертный кровосос, он и его семья – люди, смертные, а значит за них все решает случай. Сегодня живы, завтра нет. От большой занятости или просто по дурости, но мы – знающие имеющие ко всему происходящему прямое отношение – допустили, чтобы подобные нам свободно разгуливали по Земле! Я – круглый идиот, не иначе – допустил, чтобы каждый из них мог стать потенциальным убийцей моего брата, ведь Ле Фэй о нем знает, знает Арес, а значит и все его шавки, свору которых он спустил на Землю. Но это ничего, это ладно, решится если не сегодняшним рейдом по вашингтонским медцентрам с целью прошерстить все хранилища донорской крови, станции переливания, а за одно и всех пациентов, то завтра или послезавтра, или... уже не важно! Ведь есть чертов репортаж об автокатастрофе, который перечеркивает собой всю прочую опасность. И ладно бы, в этой гребаной аварии все было просто и ясно, но нет же! Есть куча-мала вопросов, в которых мне, при всем неограниченном доступе к информации любого рода, банально некогда разбираться! Некогда давать волю звериной жажде мести, некогда кидаться на поиски иголки в стоге сена – ребенка, существование которого подтверждает единственное воспоминание из моей человеческой жизни, когда я собственными глазами видел младенца на руках Никиты, и электронная версия свидетельства о рождении. Притом, что о девочке ни слова не было сказано ни в отчетах дорожной полиции, ни в любых других источниках, касающихся несчастного случая. Ну,.. разве что предположить, будто девочка вообще не принимала в нем участие. В таком случае, где она сейчас? И какого черта произошло с документами фирмы? Откуда в отчетах все эти числа, которых в помине быть там не должно? Почему все так быстро замяли, спустив инцидент фактически на тормозах, хотя Дэвид по своей должности заметно выделялся из списка рядовых жителей столицы? Те, кто его знал, а таких немало, должны были поднять кипишь вокруг якобы неисправных тормозов! Что за бред!? На чем на чем, а на собственной безопасности Дэвид никогда не скупился! - Подполковник! – раздался из кольца настойчивый голос, враз выдернувший меня из бездны стремительно сменяющих друг друга размышлений. – Подполковник, мы готовы и ждем вас. Доктор Вейр... - Я в курсе, Портер. Идите, мы скоро к вам присоединимся. - Вы... – секундное молчание. – Вы отпускайте нас одних,.. сэр? - Не забывайтесь, капитан. Лично я никуда бы вас не отпустил, если бы решение зависело сугубо от меня, но... мнению Элизабет я доверяю намного больше, поэтому идите, - мысленно переключив частоту, я обратился к невидимой собеседнице. – Эмма, присматривай за ними и сама будь осторожна. Земной госпиталь – это далеко не райское место досуга. Особенно, для тебя. И передай Кэмпбеллу, что он ответственен за видеокамеры по периметру здания, компьютеры на посту охраны и до кучи за основную базу данных. Все должно быть шито-крыто, - снова изменив частоту, я по привычке поднес кольцо к самым губам, но после передумал. «Лиз, нам пора», - мысленно, без использования наручника, оповестил я, подхватывая со спинки стула куртку. Мгновение спустя воздух вокруг меня пришел в движение – подул ветер – северный, для людей, наверное, холодный. В глаза сплошным потоком устремилась кристаллизованная вода, причудливыми формами снежинок отвлекая мое внимание от вида на дом, четкие очертания которого выступали из вечернего мрака и непогоды. В окне на первом этаже ярко-желтым цветосперстром горел свет; мой чуткий слух за воем ветра безошибочно различал два женских голоса, три абсолютно разных ритма сердца и не менее разных дыхания. «Зайди», - попросила Элизабет. От ее внимания при этом не укрылось, как встрепенулась Сэджвик, реагируя на мое появление в диапазоне ее обостренных животных чувств. Глазами Лиз я увидел ее вислоухую морду. – Иди, встречай, - Элизабет улыбнулась, обернувшись в сторону входной двери. Меня не нужно было просить дважды. Моргнув, чтобы ослабить ментальную связь наших разумов, я в один прыжок оказался прямо перед дверью, которая, благодаря способности Лиз дистанционно влиять на предметы материального мира, уже была открыта. Мне оставалось лишь нажать на ручку и слегка толкнуть от себя хрупкое препятствие. «Не прошло и полгода», - подумал я, осматривая знакомое пространство коридора на предмет серьезных изменений. Однако не успел я прийти к выводу, что с нашего отъезда прошло всего ничего времени, как в нос ударила волна характерно запаха – с громким лаем и вихляющимся из стороны в сторону хвостом собака налетела на меня, встав в полный рост и обрушив лапы мне на грудь. – Привет, хвостатая, - потрепав четвероногую подругу за ухом, я невольно подметил разительный контраст ее поведения между прошлыми моими попытками наладить с ней контакт и тем, как она приветствовала меня теперь. – Не забыла, однако, – легко отстранив животное на задний план внимания, я встретился глазами сперва с Элизабет, а затем и с Кэтрин. На лице женщины застыла теплая улыбка приветствия, в карих глазах не было ни намека на удивление от столь внезапного моего появления без предупреждения, шелеста шин подъезжающей машины или даже банального звонка в дверь, коим обычно сопровождается визит человека в не принадлежащий ему дом. Зрительный контакт длился долгих по меркам моего восприятия десять секунд, после чего я сделал несколько по-человечески медленных шагов навстречу радушно встречающей мягко говоря странного позднего гостя хозяйке с целью приобнять ее в знак ответного приветствия. Волна тепла и аромата человеческого тела накрыла меня на несколько долгих мгновений, после чего я отступил на шаг, желая поймать взгляд Элизабет. «Все в порядке?» - поспешил удостовериться я, моля Творцов о том, чтобы хоть в одной семье все было нормально, раз уж у меня черти как. «Все хорошо. Судя по всему, мама уже привыкла, что мы с тобой, как хамелеоны, при каждой встрече меняем внешность: молодеем, бледнеем, твердеем и так далее по списку перемен, приходящих с бессмертием», - медленно, тщательно отслеживая допустимую скорость перемещения, Элизабет покрыла бывшее меж нами расстояние и все так же осторожно обняла меня, не переставая мысленно извиняться за случившееся днем. «Я рад, что все хорошо», - не в силах больше злиться, я отмахнулся от внутренних возмущений и притязаний животной части своего характера, после чего обвил рукой талию Элизабет и мягко притянул ее к себе, целуя в теплую щеку. – Как я и обещал, мэм, - отстранившись от любимой достаточно, чтобы смотреть на Кэтрин прямым взглядом, но все так же обнимая Элизабет за талию, я сдержанно улыбнулся, – ваша дочь жива, здорова. - Ни секунды в этом не сомневалась, - женщина снова улыбнулась, так очевидно для нас двоих солгав и желая вновь завладеть вниманием дочери, но Элизабет одним только взглядом дала ей понять, что теперь не время. - Мам, прости. Мы должны уйти сейчас, нас ждут, - Лиз приблизилась к матери и поцеловала ее, свободной рукой потрепалав шею неустанно путающейся в ногах собаки. – Уже поздно, - она продолжила, глядя на Кэтрин, - не жди нас, ложись спать. Если к утру мы не освободимся, я обязательно позвоню, - с этими словами Элизабет сняла с вешалки явно не предназначенный для ношения в такую погоду пиджак и, накинув его поверх рубашки с коротким рукавом, развернулась лицом к двери. Все это при том, что на часах было начало одиннадцатого вечера, на градуснике минус двадцать восемь по Цельсию, а обозримый пейзаж за окном пестрил абстрактным белесым узором набирающей силу вьюги. Впрочем, если у Кэтрин и возникли вполне справедливые вопросы, породившие в ее сознании явную тревогу и сомнения, она старалась их не демонстрировать. В той степени, в которой обычно старается человек, не подозревающий того, кто именно перед ним стоит и насколько остро этот кто-то ощущает любые всплески эмоций, подкрепленные очевидными мыслями. От Элизабет я безошибочно уловил грусть и волну сожаления из-за необходимости вводить в заблуждение мать и заставлять ее волноваться, глядя на новые, еще более радикальные изменения, что произошли с ее дочерью всего за две недели разлуки. Впрочем, для обычного, не посвященного в тайны Вселенной человека, Кэтрин держалась очень и очень хорошо. Не каждый бы выдержал и половины того, что пережила она, вынужденно похоронив в действительности живую дочь больше чем на два года. «Все будет прекрасно, мамочка, не волнуйся, - внушила Лиз, заглянув женщине в глаза. – Я никому не позволю тебе навредить. Ни тебе, ни кому-либо другому на Земле», - она снова поцеловала мать, одновременно стирая из ее сознания все волнения и страхи, а уже в следующие пару мгновений мы были далеко от ее дома и в сущности всего, что было знакомо нашим чутким органам чувств. Дорогу до первого медцентра в нашем списке зачистки мы решили преодолеть пешком, вернее, бегом, с целью проверить улицы на наличие клыкастых личностей без определенного места жительства. Не-то, чтобы мы жаждали найти таковых, просто лишний раз перестраховывались. Элизабет все время молчала, тишина нарушалась всем, чем угодно, от далекого, приглашенного расстоянием хлопка входной двери, до хриплого кашля и завываний ветра, только не голосом Лиз. Лишь ритмичный стук ее сердца на пару с ощущением ее ладони в моей руке подтверждали присутствие любимой рядом. В сущности, этого мне было достаточно, а единственными, действительно опасными врагами для меня на грядущую ночь могли стать неопределенность ситуации с братом, несмотря ни на что забирающая львиную долю концентрации моего бессмертного сознания, и до кучи чертова жажда, в пределах больницы грозящая стать невыносимой. - Со второй проблемой я могу помочь, – начала Лиз, грациозной поступью тигрицы направляясь к центральному входу, за прозрачно-стеклянными частями дверей которого хорошо обозревалась обстановка на первом этаже здания. – С первой тоже, только вторая решительно не терпит отлагательств, учитывая то, чем мы планируем заняться. Это по меньшей мере несправедливо, ведь другим я помогла избавиться от жажды. - Мы об этом уже говорили, и в отличие от без году недели рожденного молодняка, я уже обжегся на этом. Я сам должен научиться контролировать жажду, и справедливость здесь абсолютно ни при чем. Просто следи, чтобы я не наломал дров, - улыбнувшись выражению ее лица, я придерживая дверь, пропуская Элизабет вперед себя. «А то меня жаба удавит, если я сорвусь перед новичками, в то время как они продолжат бесстрастно перебирать пакеты и пробирки». «Об этом не волнуйся», - Лиз улыбнулась в ответ, глядя на меня через плечо и медленно приближаясь к регистрационной стойке по правую сторону от входа. - Чем могу помочь? – дежурно улыбнулась моментально подскочившая со стула медсестра, но стоило ее взгляду пересечься с глазами Элизабет, все вопросы тут же исчезли из ее головы, сменившись абсолютным безразличием к странно и необъяснимо отличающимся от стандартных посетителей гостям. Как ни в чем не бывало, Лиз обошла полукруглую стойку, зайдя за нее. Мгновением позже темный водопад волос скрыл от меня ее склонившееся над компьютером лицо; проворные пальцы стремительно запорхали по клавиатуре, вводя нужные имена и данные в списки персонала. Я тем временем прислушался к звукам второго плана, определяя местонахождение поста охраны. - Чак, Эмма, вы на месте? – вполголоса осведомился я, уверенный, что если не юнец-кибернетик, то Древняя услышит обязательно. - Да, подполковник. Элементарно простая система видеонаблюдения полностью под нашим контролем, - ответ последовал с заминкой в секунду, после чего я уловил едва различимый на общем фоне шелест разворота чего-то небольшого и расположенного выше моего роста. - Сэр, я вас вижу, - донеслась издалека реплика Кэмбелла, и я поднял глаза на прежде услышанный звук, вперив взгляд в условно скрытую камеру, угнездившуюся в выступ между стеной и потолком. - Хорош развлекаться! - тут же осадил я, неприменув сгримасничать в объектив. Это не Атлантида, вряд ли здешняя техника проверена временем в десять тысяч лет и адаптирована под ментальный контроль бессмертного, сломать недолго. Кроме того, у нас дел по горло. - Джон... Обернувшись на оклик и звук стремительного движения, я рефлекторно поймал то, что бросила мне Элизабет. - Да ну, любимая, это чересчур! – я глянул сперва на бледно-голубую ткань медицинского халата, после чего перевел озадаченный взгляд на Элизабет, занятую прикреплением чужого бэйджа к карману аналогичного форменного одеяния. – Разве нет? – я состроил гримасу, хоть и отметил про себя, что Лиз такой наряд очень даже к лицу. - Лезть в сознание каждого встречного лишь затем, чтобы отмести вопросы относительно того, как несоответствующе уставу заведения мы одеты немного нелогично и напряжно в сравнении с возможностью воспользоваться этим и слиться с толпой. - У меня глаза как два горящих рубина. Куда уж менее логичная причина для внушения. Помимо того, учитывая все прочие особенности нашей внешности, нам крайне сложно сливаться с толпой. Если где-то здесь конечно нет морга для VIP-персон, куда привозят исключительно селебритис, погибших в юном возрасте. Вот там мы бы точно не выделялись, - я усмехнулся вслух, мысленно копируя из сознания Элизабет карту госпиталя. Лестничные пролеты мелькали один за другим по мере нашего движения к этажу с лабораториями по исследованию донорской крови. Горло тлело в огне жажды, но пока я не дышал, она была терпимой. Проблема в том, что дышать, хочу я этого или нет, мне придется, причем исключительно человеческой кровью, иначе чистую от смешанной не отличить. «Да уж, время подобрано не айс!» «Все будет хорошо», - Элизабет ободряюще сжала мою руку, и я возблагодарил Высших за ее присутствие рядом, дающее мне реальную возможность отвлечь свои сверхчувства на нее. В коридорах было светло, не ослепительно ярко, аккурат в меру нашего световосприятия, но со входом в лабораторию все резко изменилось. - Твою дивизию! – выругался я, мысленно недоумевая, какого черта нельзя было поставить регуляторы яркости, раз уж на ассигнации, судя по отделке и оснащению, клиника не жалуется. - Сэр, я предлагала скрутить парочку центральных ламп, - отозвалась Портер откуда-то из-за стеллажа высотой с человеческий рост. – Майор Лорн запретил. - Правильно сделал. Учитывая, что в действительности означает ваше намерение скрутить. Мы здесь тайно, и сносить перекрытия не входит в это понятие. Нашли что-нибудь? - Отделение реанимации с тремя десятками безнадежно больных считается,.. сэр? - Я спрашивал не об этом. - Подполковник, за всех не ручаюсь, но лично для меня все это похоже на неудачную покупку духов, когда перенюхал изрядное количество флаконов, не найдя подходящего и при этом порядочно притупил обоняние. После второй дюжины целлофанов, что пребывали в моих руках, я различаю только группы, - из глубины помещения раздался звонкий голос Дасти. - Притом, что кофе делу уже не поможет, - усмехнулся Лорн, швырнув мне только что извлеченный из холодильника пакет. – Случай не тот. Вот скажите, сэр, это первая отрицательная или первая положительная? - Это не то, что мы ищем! – рыкнул я, одним движением прижав летящий силиконовый пакет к поверхности столешницы. – Вы здесь не затем, чтобы познавать тонкости генетических составляющих крови. – А чтобы учуять запах первородного, экспертом быть не обязательно! - В таком случае его здесь нет! - Есть, - отрешенно перебивает Элизабет, привлекая наше внимание. – Но не здесь. Зараженную кровь уже готовят к переливанию. Арес все предусмотрел, включая то, что кристаллы, смешиваясь с человеческой кровью, делают ее подходящей донору с любой группой не зависимо от резус- принадлежности, - она стремительно обернулась к двери и тенью вылетала из помещения. В ее сознании четким образом оформилось видение одной из дверей в этом треклятом царстве боли и смерти. - Лиза, стой! – я метнулся за ней. – Подожди! Ее еще никому не перелили? Надеюсь, нам не придется никого доставать из реанимационной кровати с целью порвать на куски? - Не знаю! Для людей уже поздно. Никто никого оперировать не будет, никаких процедур, ставящих пациента на лезвие ножа между жизнью и смертью, в нашем конкретном случае – обращением, проводить не станет. Никто кроме дежурной реанимационной бригады и скорой. Но проблема в том, что у них был целый рабочий день на действия подобного рода. - Хочешь сказать, на данный момент полбольницы могут быть полукровками? - Если персонал успел заметить, как действует на пациентов такая чудо-кровь, у нас большие проблемы, - на раз-два, без пропуска и взлома расправившись с магнитной дверью, Элизабет бесплотным призраком просочилась сквозь нее. Мгновением позже ее пальцы уже сдавили первый попавший в ее руку пакет, воспламенив хранящуюся в нем кровь прежде, чем она потекла по руке и успела привлечь мое внимание чем-то большим, чем стойкий запах мутированной составляющей. - Давай будем оптимистами... - начал я, машинально принявшись за подсчет стоек с уже готовыми капельницами в виде тугих красных пакетов. Горло обожгло при вдохе, желудок свело судорогой голода, навеянного бесконечностью различных ароматов. От приторно сладкого юного, до более глубокого и насыщенного зрелого, напрямую говорящего о возрасте изначального донора. – Чееерт! – моя рука непроизвольно дернулась к горлу, и пока я тратил время на усмирение собственных инстинктов, Элизабет мысленно просматривала гигабайты информации относительно проведенных за день операций с использованием донорской крови, переливаний и прочего рода процедур с участием того, чем полнилась эта комната. Образы в ее сознании пролетали настолько стремительно, что я просто не успевал следить за всеми, только обрывочно улавливал номера палат, инициалы и выписки из медицинской карт с первопричиной попадания в это невеселое заведение. Закончив просмотр, Элизабет вдруг схватила меня за руку и без единого объяснения вытолкнула прочь из помещения. В следующий миг волна жара резко изменила температуру воздуха, смешав холодный поток из коридора и раскаленный едва ли не до состояния плазмы из палаты. Моментально исчез влекущий запах, под действием жара ослаб голод, а когда мне вновь было позволено шагнуть в «доменную печь», я лицезрел перед собой абсолютно пустое помещение, стены, пол и потолок которого совершенно не пострадали, будто их и вовсе не коснулось то действо, которое произошло здесь секунду назад. - Доктор Вейр, вы что там творите? – вопросительно-недоумевающей интонацией голоса Кэмпбелла ожило кольцо на пальце Элизабет. – Противопожарная система здесь весьма чувствительна! Вы бы хоть предупредили, прежде... - Лучше бы здесь лаборанты так же чувствительны были к мутированной крови, находящейся в их хранилище, - холодно заметила Элизабет, взметнув при развороте волосами. – Майор Лорн, - звучно, не заботясь о конспирации, позвала Лиз во мрак лестничного пролета. – Навестите местный склад на предмет униформы, воспользуйтесь линзами и вспомните, что значит быть людьми. На нашей совести полуночный обход пациентов всех отделений, включая детское реанимационное. - А туда нам зачем? – появившись в начале коридора, Элисон в искреннем недоумении округлила глаза. – Детский организм не принимает бессмертную кровь. - Знаю. Потому и важно проверить, - Элизабет подняла к лицу ладонь. - Эмма, займись. - Кто здесь? – послышался приглушенный мужской голос. Лиз вынужденно притихла, взглядом давая понять Портер, чтобы та исчезла. – Кто здесь? Я слышал шум! Раздраженный пронырливым человеческим любопытством, я закатил глаза, по шагам отсчитывая медленно сокращающееся расстояние между нами и охранником, совершающим свой стандартный обход этажа. «Линяем отсюда», - мысленно предложил я Элизабет, после чего мы одновременно сменили местоположение в пространстве с пола на довольно низкий потолок, тенью двигаясь к ближайшей лестнице. Однако не успели мы как следует увлечься свободой движения, как откуда-то из недр здания раздался не предвещающий спокойного окончания дня душераздирающий крик, едва ли не вой, с примесью хрипа и влажного звука быстрых глотков. «Началось!» - констатировала Элизабет, отдав телепорту мысленный приказ. Я последовал за ней с разницей в долю секунды, но это не помешало мне застать мастерски разыгранную в реальной жизни сцену из фильма ужасов с участием упырей. Приборы перевернуты, разорванная силиконовая оболочка капельницы лежит в луже прозрачного раствора, в который капают алые капли упущенной новорожденным крови, беззащитная жертва беспомощно бьется в его руках, слабея с каждым жадным глотком клыкастой твари. Замешательство и всесторонняя оценка ситуации длилась ровно секунду, спустя которую по помещению прокатилась пущеная Элизабет энергетическая волна. Не обращая внимания на застывший в оцепенении персонал, прежде сбежавшийся на отчаянные вопли о спасении, я метнулся к кровососу, не позволяя ему оправиться от ментальной атаки Лиз. Его шея в моем захвате, прижатая к стене, пересечение взглядов, горящие свежевыпитой кровью глаза, кровавый оскал с брызгами алой влаги на мое лицо и стойкий запах человеческой жизни... Несмотря на пробужденные инстинкты, я мыслил достаточно трезво, чтобы отдавать себе отчет в том, что Элизабет в эту секунду занята оказанием помощи жертве этого ублюдка, а значит, я единственный, кто в данный момент способен его остановить. Отвлекаться на жажду я попросту не имею права, иначе... Яростное рычание вырывалось из моего горла по мере того, как я, не жалея сил, вдавливал упыря в пол, сильнее и сильнее сжимая его глотку, наслаждаясь ощущением ломающихся костей: их громким хрустом и дроблением под моей ладонью. - Пора возвращаться туда, откуда тебя достали! – рык сорвался с моих губ, прежде чем я резко рванул его за ворот реанимационной рубашки, поднимая с пола, чтобы обрести более удачную возможность расчленить тело на части. Я был взбешен, и мне ничего не стоило прикончить это, едва рожденное существо голыми руками, но не успел я подавить сопротивление и как следует захватить шею, Элизабет подлетела к нам, и все, что мне оставалось сделать – это достаточно наклонить корпус тела клыкастого, предоставив Лиз идеальную возможность ребром вспыхнувшей белым светом ладони отсечь голову от тела. Быстро, ловко, наверняка – как нож режет масло. Всего лишь ничтожная доля мгновения – и округлый предмет слетел с плеч, тяжело ударившись об пол. Опаленные энергией края среза не позволили пролиться лишней крови. Несколько секунд Элизабет отрешенно, будто бы шокировано наблюдала за происходящим, ее тело так и застыло в полуприсяди рокового выпада, после чего из ее горла вырвался пугающе странный звук. Отрывисто-резким движением она метнулась, чтобы поднять откатившуюся к стене голову, но звук быстрых шагов и частого биения человеческого сердца, красноречиво предупреждающих о приближении новых очевидцев заставил Лиз застыть на месте. Произвольно или нет, ее пальцы сжались сильнее на подобранной части тела, затем она просто замерла, боясь обернуться ко входу и встретиться глазами с тем, кто там стоял. - Что здесь... происходит? – меж тем осведомился незваный гость хриплым от глубокого ступора голосом. Частота его сердцебиения росла из удара в удар, мысли упрямо отказывались анализировать и объяснять представшую его глазам картину каким бы то ни было образом. – Элизабет?.. – прозвучал на выдохе глубоко шокированный голос и в тот же миг я испытал поистине непреодолимое желание прикончить столь неожиданного персонажа из прошлого голыми руками, растащив части его тела по больнице, в которой он имел неудачу работать и остаться на дежурство именно сегодня, именно тогда, когда сюда пришли мы, когда я здесь, когда Лиз держит в своих руках чужую голову. «Саймон!» - мы подумали одновременно, с той лишь разницей, что я смотрел на него в упор, скаля клыки от ярости, а Элизабет сидела на корточках, полубоком к дверному проему и проклинала все на свете, желая в данную минуту оказаться где угодно, хоть на краю Вселенной, хоть в самом аду, только бы подальше от свершившихся событий и их неожиданного свидетеля. - Подполковник? – кольцо на моем пальце сверкнуло, разразив секундную гробовую тишину звенящим голосом Древней. – Джон, вам нужно это видеть! Немедленно! «Да ты издеваешься?!» - все, что я сумел придумать в ответ, разрываясь между двумя сущностями своего сознания и прилагая поистине неимоверные усилия, дабы не накинуться на стоящего статуей в проходе докторишку, который продолжал смотреть на Элизабет, открыв рот и тщетно пытаясь сформулировать в мыслях определение происходящему. - Прошу, полковник, это не может ждать! – продолжила настаивать вампирша, пытаясь достучаться до меня не только словесно, но и мысленно. Я ощутил ее вторжение в мое сознание, вынудившее отвлечься от окружающего меня пространства на образы, видимые в этот миг ею. Расплывчатые, смутные, абстрактные картины встали перед глазами, необъяснимая, ее тревога свела живот наравне с ощущением назойливой жажды, саднящей горло запахом детской, невероятно притягательной, но между тем странно пахнущей крови. «Джон, вы должны быть здесь! Прямо сейчас!» - отчетливо произнесла Эмма, и в то же мгновение ее взгляд выхватил из страницы сплошного рукописного текста медицинской карты запись, полоснувшую мое сознание раскаленным лезвием воспоминаний:
«Оливия Шеппард», - гласила строка, заканчивающаяся жирным вопросительным знаком.
"Какого чёрта?" - было единственным вопросом, терзающим мое, напрочь отказывающееся что-либо понимать сознание. Я фактически прирос к месту, глядя прямо перед собой немигающим взглядом. Отбрасывая какие бы то ни было причинно следственные связи, приведшие к подобному исходу, я мог быть совершенно уверен в двух вещах. Первая: там, за стеклом реанимационной палаты, окутанная несоизмеримо большим в сравнении с размерами детского тела количеством проводов и трубок, лежит та, которая, согласно общепринятым правилам родства приходится мне племянницей - существом, чье юное тело греет кровь, так удивительно напоминающая мне мою, человеческую. Вторая: безбожная мразь, повинная во всем, что я теперь вижу, еще жива, еще дышит, еще ходит по этой земле! "Что произошло?" - я спросил напрямую, даже не думая ослаблять ментальное воздействие и заботиться о сохранности сознания врача. Я не утруждал себя объяснением, не подстраивался под медленную скорость человеческого восприятия, даже временно забыл, кем являлся этот человечишка в прошлом. Я беспрепятственно проник в его сознание, подчинил его своей воле, заставил думать о том, что мне было нужно. Вся, доступная ему информация, любая зацепка, странность и профессиональный взгляд. Я не упускал ничего, безбоязненно практикуя на нем всю полноту способностей телепата. Через него я детально восстановил для себя картину событий недельной давности. "Ее привезли к больнице на машине, позвали врачей и тут же без объяснений уехали. Видеокамеры не зафиксировали номер. Девочка была в коме. Когда я получил результаты предварительного обследования и понял, чем вызвано подобное состояние, сразу известил полицию, но..." - Но!? - я обернулся и нетерпеливо поймал обращенный на меня, подернутый дымкой внушения взгляд: "Хочешь сказать, откормленные налогоплательщиками, коррумпированные ослы из госдепартамента и этот факт на тормозах спустили!? Ребенка наркотой нашпиговали и, как дохлого котенка, швырнули к дверям больницы, а они, мрази, даже не чешутся разбираться!?" "Джон... Джон, полегче! Ослабь ментальную связь, иначе твои эмоции отправят его в психбольницу", - вмешалась Элизабет. Я ощутил созданный ею барьер, непроницаемой стеной возникший между моими мыслями и сознанием Саймона. - Мне плевать, что с ним будет! - свирепо огрызнулся я, и, глядя прямо в лицо Уоллеса, сузил зрачки. - Но если он еще раз мысленно продемонстрирует мне сцену твоих похорон, я стану прямой причиной его собственных! Она жива, черт тебя дери! - я рыкнул на эмоциях, обращаясь непосредственно к тому, о ком секундой прежде говорил в третьем лице, но намеренно не сводя взгляда со стоящей в паре шагов Элизабет. - Живее и здоровее любого в этом здании! А за оторванную башку красноглазого и спасенную жизнь покусанной им медсестры мог бы ей спасибо сказать, а не звать охрану! - Джон, хватит, - стремительно преодолев разделяющее нас небольшое расстояние, Лиз положила руку мне на плечо. - Мы как пришли, так и уйдем. Только сначала... - она умолкла, мысленно продемонстрировав мне картину за нашими спинами. - Идем, - взяв за руку, Элизабет увлекла меня в направлении палаты. - Туда нельзя... - нерешительно, более интуитивно, нежели сознательно окликнул пребывающий в затяжном ступоре наблюдатель. Естественно, мы оба даже не подумали внять предупреждению. Элизабет потому, что не видела смысла тратить время на бесперспективные попытки объяснить, я - потому что был полностью сконцентрирован на состоянии ребенка и плевал на весь прочий окружающий мир. "Творцами клянусь, я их из-под земли достану и, прежде чем медленно выпью каждого, придумаю для них развлечение из самых мучительных пыток. Шантажа им захотелось, легких денег и бизнеса на халяву? Поиграли с ребенком, как с разменной монетой, убрали с дороги конкурентов, подстроив незаурядный несчастный случай на дороге... Браво! Теперь у меня есть повод убрать вас, каждому устроив такую предсмертную феерию, что полицаи при всем желании даже останков праздного пиршества не найдут! - непроизвольно сжав кулак, я подступил еще на шаг ближе к кровати, одной рукой вцепившись в металлические перила. - Лиз... - с трудом оторвавшись от мертвенно бледного, почти полностью скрытого дыхательной маской личика, на фоне которого не выделялись даже бывшие меловыми губы, я поймал взгляд Элизабет. - Мне нельзя. Я не смогу ей помочь, ты же знаешь..." Она ничего не ответила, только полные жалости карие глаза вспыхнули светом, мгновенно иссушив зачатки слез. Отодвинув в сторону одеяло, рука Элизабет стремительно незаметным движением порхнула под голубую ткань рубашки, соприкоснувшись с маленькой, едва вздрагивающей в такт дыханию грудью. Вторая ее ладонь легла на лоб малышки, чуть заметно поглаживая бледную кожу. Я знал, что она делает, чувствовал исходящую от нее волну энергии и безоговорочно доверял всем ее действиям, а потому без колебаний занялся освобождением хрупкого детского тела от ненужных более игл, датчиков и громоздких приборов, начинающих методично верещать вслед за стремительно изменяющимися показателями. - Все будет хорошо, - прошептала Элизабет и неспешно убрала ладонь из-под рубашки, чтобы затем осторожно отстегнуть кислородную маску и убрать ее прочь. - С ней все будет в порядке, - она подняла на меня взгляд, в то время как наши руки, синхронно с двух сторон поправляющие одеяло, соединились чуть ниже груди спящей девочки, чьи, теперь уже алые губки едва заметно дрогнули во сне. - Спасибо, мой ангел, - не найдя иных слов для бесконечной благодарности, прошептал я и слегка сжал ее руку, задержав секундный взгляд на пухлых щечках ребенка. Из глубин идеальной памяти услужливо всплыли покрытые тенью десятилетий, но все же идеальные воспоминания, когда Дэвид был примерно в том же возрасте, что и его дочь сейчас. Внешне девочка была миниатюрной копией своего отца. Чтобы заметить это, даже вампиром, с его памятью и способом восприятия мира быть не обязательно. Пусть я до недавнего времени не знал ее имени, не был с нею близок и вообще внушил ее отцу, что меня не существует, я никому не собираюсь позволить причинять им боль. Никому и никогда! - Я люблю тебя, - сказал я Элизабет, прежде чем еще раз бегло взглянуть на малышку и отойти от кровати. При этом я чутко ловил слухом каждый влажный удар часто бьющегося детского сердца, каждый вдох и сопровождающий его выдох, не особо отвлекаясь на звуки второго плана. Мне было все равно, что произошедшему есть свидетель, что он, мягко говоря, офигел уже от того лишь, что мы сходу, без разбора повытягивали из вен катетеры и отключили аппарат жизнеобеспечения у пациентки, которая, по его небезосновательному мнению, жить без него не могла. Что ж,.. две минуты назад действительно не могла, но теперь... его скудные, с ног на голову перевернутые представления о том, что мы в действительности сделали, вовсе не повод сюда заходить. Нечего ему тут делать и уж тем более, будить во мне зверя ненужными вопросами, или трогать девочку! - Лиз, - я обернулся лицом к любимой, которая все еще не отходила от кровати, молчаливой статуей застыв в изголовье, - мы можем забрать ее? Имею в виду, Кэтрин не будет против, если она побудет с нами до тех пор, пока я не разберусь во всей этой чертовщине? - Джон, - Элизабет подняла на меня укоризненный взгляд, выражение лица давая понять, насколько идиотским был вопрос. Мгновение спустя я получил возможность видеть лишь ее спину и свободно скользящую по плечам россыпь волос: Элизабет склонилась над реанимационной койкой, чтобы взять малышку на руки, не брезгуя при этом позаимствовать казенное больничное одеяло. - Вы... вы же не думаете забрать ее отсюда!? Девочке нужен квалифицированный медицинский уход! Более того, это незаконно, ведь вы не являетесь ее родственниками. Я не могу позволить вам... - Назад! - спиной ощутив приближение, я резко обернулся, неожиданно для себя самого застыв в оборонительной стойке, аналогичной той, как если бы существовала реальная опасность. - Не подходи! - по-прежнему загораживая Лиз и ребенка, я предупреждающе вскинул руку, едва сдерживая рычание и инстинктивное желание оставить Уоллеса без головы. - Ни шага ближе, иначе я за себя не отвечаю! - Джон... - я почувствовал, как Элизабет сжала пальцы на моем плече. "Он не угроза для нас, успокойся". - Отойди! - повторил я сквозь зубы, продолжая смотреть прямо в его глаза. - Не надо меня провоцировать, иначе я взаправду стану тем, кого ты представляешь, и случившееся этажом ниже покажется тебе сказкой со счастливым концом. - Кто вы такие?! Зачем вы пришли сюда? - его ошарашенный взгляд метнулся с меня к Элизабет. В его сознании тут же продолжилась начатая немногим прежде битва за реальность происходящего. - Это как-то связано с треклятыми Вратами? - вопрос был адресован Лиз, я ощутил от него явное предпочтение продолжать разговор именно с ней. Верил он, что она настоящая или нет, но он не ощущал от нее прямой угрозы. - Я был на твоих похоронах, я опускал цветы на твой гроб... - он потряс головой, будто пытаясь избавиться от галлюцинации. В доступных мыслях одно воспоминание сменялось другим. Нечеткие, расплывчатые, несовершенные, охватывающие период двадцатилетней давности, когда Элизабет действительно могла выглядеть в точности так, как сейчас. - Это не ты! - наконец, сделав собственные выводы, решительно изрек мужчина. - Невозможно! - он отпрянул. Удобнее перехватив завернутую в одеяло девочку, Элизабет только слабо качнула головой, словно заранее отметая любые попытки продолжить диалог. - Прости, Саймон. Тебе я не обязана все объяснять, - воздух против ее лба дрогнул, будто разогретый. Я почувствовал, как невидимый сгусток ментальной энергии устремился в направлении своей жертвы. - Во всяком случае, не на словах. Считанные секунды понаблюдав за разворачивающимися в сознании Уоллеса красочными картинами весьма поверхностных объяснений, я обернулся к Лиз, целиком и полностью сосредоточив внимание на ней и живом тепле малышки в ее руках, жавшейся покрасневшей щекой к ее груди. - Мы закончим здесь сами, - приблизившись к Элизабет настолько близко, насколько позволяла безопасность ее ценной ноши, я поцеловал ее в лоб, продлив прикосновение много дольше положенных мгновений. Затем, мягко приобняв, опустил взгляд с ее лица на лицо ребенка, зажатого между нами. Ярость и жажда отмщения полыхнули во мне с новой силой, но я не поддался, нерешительно и осторожно коснувшись кончиками пальцев выбившейся из плена одеяла ручки девочки. В сравнении с моей, удивительно маленькая, хоть уже и не младенческая ладошка, рефлекторно сжатая в крохотный кулачок. - Позаботься о ней, - прошептал я на грани слышимости. - Я скоро. Как только точно выясню, что случилось с ее родителями, - сказав это, я отступил, прикрыв глаза и отвернув лицо от световой вспышки телепорта, сопровождающей бесследное исчезновение обоих ангелов из этого жуткого чистилища. - Вы установили ее личность, так? - полминуты спустя риторически спросил я вслух, совершенно не требуя ответа на поставленный вопрос. - Ее зовут Оливия Шеппард. Достаточно ли этого для твоего личного успокоения и угождения профессиональной этике медика, но я тоже Шеппард. Тот, что подполковник, о котором тебе, должно быть, рассказывала Элизабет, до того, как ты сперва мастерски втоптал в грязь ее чувства, а потом с какого-то перепугу приперся на ее похороны. Впрочем, не бери в голову, просто в данный момент я зол до чертиков, и ты волей обстоятельств один из последних людей, которого хотели бы лицезреть мои инстинкты. Без обид. Чак! - я поднял наручник до уровня лица. - Вернись к компьютеру и воскреси в базе данных видеотеки всё, что касается двадцать второго числа текущего месяца. Найденное скинешь мне на наручник. - Там должно быть что-то важное для нас, сэр? - Нисколько. Всего-то компромат в пользу безнаказанного убийства ряда личностей, позволяющий мне впервые за три месяца пожрать как истинный бессмертный, человеческой крови, прямо из пульсирующей вены. - Не понял,.. сэр? - Выполняй! Или я сам займусь, ибо мне некогда ждать, пока ты удовлетворишь праздное любопытство. Лорн, в двух словах: что мы имеем на данный момент? Каюсь, на десять минут выпал из реальности. Надеюсь, поможешь наверстать? - Так точно, сэр! Сейчас у нас есть одна большая проблема и две поменьше. С какой начать? - С той, которая требует моего непосредственного присутствия. С остальными разберетесь сами, - сорвав со стены над кроватью бирку с инициалами внегласно выписанной пациентки, я оглядел помещение в поисках медицинских записей, прежде обнаруженных Эммой. Едва взгляд замер на вожделенных бумагах, с разницей в долю секунды они оказались сперва в моих руках, а потом и во внутреннем кармане моей куртки, два раза сложенные по линии сгиба с целью сделать формат А4 как можно компактнее. "Если исходить из принципа: решаем проблемы по мере их поступления, то самая насущная решена, можно вздохнуть с облегчением".
Вернувшись в Джорджтаун в начале третьего, я не спешил заходить в дом, оценивая ситуацию с расстояния: чутко прислушивался к звукам, ко всем произошедшим в мое отсутствие изменениям, не считая тех, что я воочию наблюдал снаружи. Из-за не прекращающегося снегопада заметно прибавил в высоте снежный покров, хотя, казалось бы, куда уж выше; плотными облаками затянуло небо, поредел сторонний звуковой фон, сменив активную фазу дневного бодрствования на менее надоедливую ночную с потемками коллективного бессознательного, выливающегося в абстрактные сны смертных. Как ни странно, но на всей улице лишь в одном доме горел свет, лишь из него, чуть приглушенные ветром, доносились звуки, куда более свойственные разгару дня, нежели середине ночи. Свет горел на втором этаже, в спальне Кэтрин. Бледно-желтым спектром светилось небольшое окошко ванной на первом. Там же одинокие настенные бра освещали кухню и гостиную. Ночную тишину, помимо жизненных ритмов, прорезали посторонние, менее созвучные и приятные слуху звуки: тихо гудел конвектор во включенной на разогрев микроволновке, медленно сливалась вода в ванной, фальшиво потрескивал статическими разрядами искусственный огонь в электрокамине. Не спеша, не вполне уверенный в какой бы то ни было пользе своего присутствия, я все же направился к входной двери, внутренне положившись на то, что Элизабет услышит мое приближение и захочет предупредить, если в моем присутствии будет проблема. В дом я зашел тише, чем призрак, так, что даже обычно внимательная к малейшему шороху Сэджвик ничего не заметила, продолжив смиренно лежать в гостиной, добровольно подставив мохнатую спину под маленькую, но цепкую ручку своей новой подруги. Впрочем, даже с расчетом на невнимательность собачьих инстинктов, оставаться незамеченным дольше нескольких мгновений пребывания в прихожей мне не посчастливилось. Дабы не пугать внезапным появлением Кэтрин, пришлось заранее о себе заявить: намерено задеть вешалкой стену, брякнуть ключами в кармане, приглушенно топнуть и шумно вдохнуть. Одним словом, бред в любой другой ситуации, но прямо здесь и сейчас, чтобы не являться бесплотным привидением из ночного мрака и доводить мать Элизабет до инфаркта, приходится играть человека. - Джон? - шепотом спросила Кэтрин с другого конца коридора. Женщина стояла аккурат на входе в гостиную, а ее силуэт темнел на фоне яркого пятна света из дверного проема. - Да, - в тон ей тихо ответил я, поспешив выйти из кромешной для ее зрения темноты в полутень рассеянной бледно-желтой световой дорожки. Улыбнувшись мне глазами, женщина вернула взгляд и внимание тому, за чем так увлеченно наблюдала до моего появления и что привлекло меня, заставив войти в дом, пренебрегая всеми последствиями присутствия вампира для шестилетнего ребенка. Я прекрасно знал, что сейчас лучше мне держаться подальше, но звук, пленивший мое внимание, дивный и слишком редкий, чтобы так запросто отказаться от шанса его послушать. Элизабет пела колыбельную засыпающей на ее руках девочке. Чарующий голос околдовывал и нагонял на всякого слушателя забвение блаженства, наверняка, даже сильнее и действеннее, чем мифические сирены околдовывали древних моряков. Притом, что у сирен перед Элизабет есть один большой недостаток: они были и все еще остаются мифом, в то время как Лиз – объективная во всех смыслах реальность, видимая, осязаемая, чей дивный голос заставляет забыть обо всем и отдать все, чтобы только он не прекращал звучать: - Hush, little Liv, don't say a word, mama's gonna buy you a mockingbird. And if that mockingbird won't sing, mama's gonna buy you a diamond ring. And if that diamond ring turns brass, mama's gonna buy you a looking glass. And if that looking glass gets broke, mama's gonna buy you a billy goat...* Тут даже не нужно было глубоко проникаться смыслом незамысловатых слов или задаваться вопросом, зачем убаюкивать вроде бы не грудного ребенка. Все дело в ассоциациях детского разума, в подсознательных воспоминаниях и,.. конечно же, в исполнении, в умышленном смысле, который вкладывала Элизабет в каждое слово, ангельской мелодией слетающее с ее губ. На автомате, не сводя взгляда с открывшейся моим глазам, поистине прекрасной и неповторимой сцены, я забрал из рук Кэтрин подушку и странным образом появившуюся в доме, где уже без малого лет тридцать пять не водилось маленьких детей, детскую пижаму, и бесшумной тенью скользнул в комнату. - Привет, - по губам прочел я, прежде чем Лиз подняла на меня взгляд и, как это обычно случается при какой бы то ни было разлуке, просияла улыбкой облегчения. – Как дела? – она спросила все так же неслышно, борясь с инстинктивным желанием прильнуть ко мне ближе. – Что-то вы долго. Теряете хватку? – подражая человеческой мимике, Элизабет изогнула темную бровь. «Никак нет, мэм! – я улыбнулся, зная, что подобная ее подколка ни в коем случае не в укор, однако после нескольких минут затишья прежняя злость и раздражение дали себя знать. - Больницу мы почистили, но, похоже, кому-то из клыкастых ублюдков при помощи безвозмездно подаренного продвинутым папашей девайса все же удалось сделать ноги. Эван и его женсовет обнаружили что-то очень похожее на остаточный след телепорта. Мой наручник подтвердил», - сообщив невеселую новость, я умолк в ожидании реакции Элизабет и нападок вроде: «Почему ты не сказал мне раньше?» Но, вопреки ожиданиям, она лишь прикрыла глаза в своеобразном кивке обречения. «Я уже знаю. И, должна признаться, меня начинает раздражать пунктуальность видений с разницей в доли секунды, прежде, чем это происходит на самом деле, - она вдохнула и, потому как резко против ее носа образовалась воздушная воронка, я смог понять, насколько сильно она раздражена. - Начиная с этой минуты никому из нас не светит пользоваться персональным телепортатором, ибо, стопроцентной гарантии ради, я запрограммировала спутники на блокировку всех телепортационных частот. Сами по себе бессмертные – мобильный вид, с доступной нам скоростью и невозможностью хоть как-то запеленговать, дистанционно отслеживать перемещения непросто. С телепортом еще хуже. Я не позволю им свободно путешествовать по земному шару, с каждой новой секундой меняя локацию с материка на материк. Даже если это в ущерб нам самим». Не желая далее развивать тему глобальных проблем человечества, в свете событий последних нескольких часов успевшего встать мне поперек глотки, я ничего не ответил. Тем более, отвлечься было, на что. Все же, не каждый день мне доводилось открывать для себя столько новых аспектов смертной жизни, которые я стороной обходил, даже будучи человеком, а сейчас стечением чертовых обстоятельств вынужден был столкнуться едва ли не лицом к лицу. - Что? – искоса наблюдая за мной, Элизабет выглядела растерянной. Очевидно, тем, что читала в эти мгновения на моем лице. - Ничего, - я небрежно приподнял уголок губы, не желая делиться мыслями, но стоило Лиз состроить умоляющее выражение, я тут же сдался, протянув руку к ее сложенным колыбелькой рукам. – Просто... ты хороший психолог, - от мирно спящей девочки мой взгляд метнулся ко всем прочим предметам, как нельзя кстати подтверждающим мои слова. Пустая тарелка на журнальном столе, судя по сохранившемуся в воздухе запаху, некогда содержащая в себе съеденный ныне ужин. – Хороший аппетит – залог здоровья, - я улыбнулся, с наигранным подозрением косясь на собаку, притворившуюся спящей на стороне Элизабет. – Колись, четвероногая. Оливия все съела сама или тебе перепало доесть? – вопрос был чистой воды риторическим, ибо с мыслей Лиз я уже знал ответ. Как бы там ни было, под опекой воплощенного ангела девочка и поела сытно, и ванну приняла, и даже охотно поиграла с Сэджвик. - Ну, знаешь,.. у меня был хороший учитель, - робкая улыбка, тронувшая нежные губы, выдала мне ее смущение, которое с недавних пор не могло выдать ни ее сердце, ни, как следствие, россыпь густого румянца на щеках. – Но ты ведь не об этом думал, верно? Что это был за взгляд? – Элизабет не хотела отступаться. Я состроил гримасу, внутренне жалея, что вообще позволил этим мыслям родиться в своей голове. - Лиз, правда, ничего интересного. Кроме, - я сдался, - пожалуй, того, как ты сейчас выглядишь и на какой вывод это толкает меня в свете сложившейся ситуации. - И на какой же? – чтобы не смотреть мне в глаза, Элизабет отвлеклась на девочку, заботливо убрав волосы с ее лица. - Невозможность иметь детей – равновесный жажде чужой жизни минус бессмертия. Единственное его отличие от жажды – это то, что к минусам его относишь далеко не сразу. Не сразу сознаешь, сколько этим фактом теряешь. Только вот я, очевидно, с самого первого дня бессмертия ненормальный, наряду с десятитысячалетней силой, обрел и ускоренное понимание всех подводных камней вампиризма. На деле, невозможность обрести это, - я кивнул на малышку, - одна из основных причин, почему я не хотел заражать твою кровь кристаллами. В твоем нынешнем состоянии это невозможно и, если не сейчас, то лет через сто-двести... - Не надо, - она покачала головой, не позволив мне закончить мысль. – Джон, я ни о чем не жалею, и до, поверь, я все взвесила. Исключая то, кем я родилась, и какие последствия это повлекло за собой, мне должно быть сорок сейчас. Неужели ты всерьез думаешь, что за столько времени, еще до того момента, как я связала свою жизнь с проектом «Звездные Врата», у меня не было возможности? – Элизабет снова отвела взгляд. - Я... жила не тем, у меня были другие цели, я посвятила жизнь карьере и никогда не представляла себя в роли... матери, - Лиз странно запнулась на последнем слове. - Почему? – я спросил, зная, что, возможно, вопрос слишком не своевременный и не суливший за собой ничего более существенного, чем малоприятный, и, несомненно, слишком запоминающийся разговор. Я сам прежде об этом не особо задумывался, и сейчас могу назвать по меньшей мере десяток тому причин, но, раз уж тема затронута, я не успокоюсь, пока не услышу ответ от нее. Ее причины. Как назло, Элизабет притихла, закрыв мысли и отвернув лицо, тем самым лишая меня малейшей возможности узнать, что именно у нее на уме. Когда я уже приготовился извиняться за не ко времени потревоженные проблемы, которые Лиз, видимо, даже через кровь не хотела выносить из самого темного уголка своей души на обоюдное обсуждение, она вдруг обернулась, удостоив меня прямым, открытым взглядом. - Наверное, потому, что тогда в моей, теперь уже прошлой и... частично стертой жизни так и не появился мужчина, от которого мне бы хотелось иметь детей. И даже если бы он был: ты, Саймон, любой другой – не имеет значения, это бы ничего не изменило. Вынужденные разделить со мной свою власть, Творцы умело позаботились о том, чтобы я никому ее не передала. Это их страховка, - Элизабет лишь слегка пожала плечами, будто бы ей все равно, используя ребенка на своих руках как оправдание неопределенно выраженным чувствам, весьма похожим на безразличие, бывшее на деле искусстной актерской игрой. – Смертна я... или бессмертна, - она посмотрела на девочку, и я отметил, как при этом дрогнули, сильнее сжимаясь, ее пальцы, - иметь детей мне не суждено. Но не в этом сейчас суть! Я никогда не заботилась о ком-то столь беззащитном, при этом не считала и не считаю это упущением, просто, даже с учетом всего, мною пережитого, мне сложно представить, какой же тварью нужно быть, чтобы навредить ей, - Лиз посмотрела на ребенка, - невинному созданию, не познавшему и сотой доли окружающего мира. Ради чего?! – она непроизвольно повысила голос, так, что Сэдж, вскинув морду на резкий звук, тихо заскулила. – Ради чертовых денег, которые за пределами этого маленького мира, капли в бескрайней бесконечности Вселенной, абсолютно ничего не значат! Рейфам не дашь откат в обмен на жизнь, Аресу все равно, сколькими нулями исчисляется твой банковский счет! Даже чтобы купить еду или одежду, в Пегасе недостаточно просто достать из кармана пластиковую карту! – Элизабет шумно вдохнула. - Бессмертные, конечно, жестокий вид, но если сравнить прямые цели, ублюдки, без капли жалости сотворившие это, - на мгновение в сознании Лиз ярким образом возникла идеально воссозданная сцена из больницы, когда она впервые увидела бледное безжизненное лицо малышки, - куда большие звери без малейшего намека на душу, нежели вампиры, вынужденные убивать по природе своей. - Тише... - видя, как зашевелилась во сне девочка, я попытался успокоить Элизабет, хотя сам пребывал в куда более худшем эмоциональном состоянии, сдерживая кипящую внутри ненависть лишь близостью к ребенку. – Давать волю чувствам сейчас – плохая идея, кроме того... - Папа?.. Я умолк на полуслове, больше всего на свете возжелав в это мгновение раствориться в воздухе. - Милая, - Лиз отвлекла девочку на себя, дав мне предостаточно времени, чтобы убраться из комнаты искать линзы и без них на пушечный выстрел к ребенку не приближаться. Чай, племянница (которая состариться успеет, пока это формальное определение ко мне более менее притрется) не Торрен, рождена и росла на отсталой от проблем галактического масштаба Земле и ко всему прочему, в достаточно сознательном возрасте, чтобы знать, что у нормальных людей глаза не красные и в полутьме одинокого ночного светильника не светятся. – Все хорошо, малышка, - тихим шепотом увещевала Элизабет, в то время как в мое сознание, без позволения и любых усилий с моей стороны, ворвался сплошной поток образов: воспоминания, эмоции, чувства, мысленный голос, такой же звонкий и чистый, как и любой детский, который мне когда-либо довелось воспринять на слух. Откровенно пораженный увиденным и силой спонтанно возникшей ментальной связи, я моментально забыл о всех прочих намерениях и снова медленно осел на диван, повернув голову навстречу сонным голубым глазам. Элизабет приподняла девочку, чтобы наши лица оказались примерно на одном уровне. Такой поворот событий поверг меня в инстинктивное оцепенение, но я и не подумал возразить, когда горячая ладошка коснулась моей щеки. Я едва успел закрыть глаза, прежде чем перед моим мысленным взором ярким живым портретом вспыхнуло лицо Дэвида, затем Никиты, после еще целый ряд образов проник в мое сознание. Были среди них ясные, четкие, идеальные картинки, были и те, которые я ни за что бы не хотел смотреть так, как смотрю сейчас, через прикосновение, ибо все без исключения они стремительно будили во мне ту степень неподконтрольного бешенства, которая могла сию секунду превратить в развалины весь дом, не говоря уже о сохранности хрупкой жизни человеческого ребенка. Как только эмоциональная волна достигла своего пика, я отпрянул, отлетел бы, если бы только это не грозило напугать девочку. - Ты – не мой папа, - звонким, четким сопрано прозвучал вердикт, после чего Оливия спрятала лицо за завесой густых волос Элизабет, крепче ухватившись рукой за ее шею. Переглянувшись со мной, Лиз успокаивающе погладила малышку по голове. - Все в порядке, милая. Теперь ты в безопасности. Как и я, Элизабет прочла мысли девочки, причем, задолго до меня, с куда большими подробностями, учитывая время, проведенное наедине с ребенком. - Нет, я не твой папа, - как можно мягче, тщательно контролируя скорость движений и все остальные, наработанные за три месяца рефлексы относительно того, как быть человеком, я приблизил руку к затылку... племянницы. – Но обещаю тебе, Лив, я его найду. И папу, и маму. «...а плохим дядям забесплатно харакири сделаю и кишки замотаю вокруг шеи», - снова переглянувшись с Элизабет, я лишний раз убедился в том, насколько она похожа на воплощенного ангела. Причем, судя по тому, как отчаянно девочка искала в ней защиту, теперь уже не только в моих, предвзятых глазах. - Найдешь? – прозвучал неожиданный вопрос, и мне потребовалась целая секунда, чтобы разобраться, кому именно из нас двоих он был адресован. – Обещаешь? – девочка продолжала обнимать Элизабет, но спрашивала меня, я понял это, потому как рефлекторно она дернулась обернуться в мою сторону. - Конечно, - снова сымпровизировав человеческое поведение, я моргнул, на этот раз избежав прямой демонстрации красных глаз. - Поверь, радость моя, - Лиз тепло улыбнулась, - дядя Джон никогда не обманывает. Это я точно могу тебе сказать. На целых полминуты воцарилась тишина, в конечном итоге прерванная тихой детской мольбой, исполненной наивного, хоть и небезосновательного доверия. - Я соскучилась по маме. Я очень хочу к ней. Проблема не терпела отлагательств, а данное тридцать секунд назад обещание не предусматривало отсрочки. «Лиз, дочурка Дэвида, конечно, достаточно мне показала, но, прежде, чем брать быка за рога, мне нужно навести кое-какие справки. Будьте...» «Я с тобой», - не успел я сформулировать мысль, как Элизабет уже пришла в движение. «...здесь», - закончил я без выражения, прекрасно сознавая, что просьба едва ли возымеет результат. Предоставив диван в единоличное пользование маленькой принцессы и ее компаньонки... в лице, гм-гм,.. в вислоухой шерстяной морде Сэджвик, я молча вышел из комнаты. О девочке было, кому позаботиться в наше отсутствие, я это знал и в очередной раз черканул галочку в стемящемся к бесконечности списке благодарностей Кэтрин. – Ей пора памятник ставить, - озвучил я вслух, но настолько тихо, что лишь Элизабет могла меня расслышать. – И не быть мне подполковником, если по окончании всей этой истории я не реализую слова на практике, - в ожидании Лиз я прислонился к стене, случайным образом избрав себе такую удачную точку обзора, с которой прекрасно обозревались и действия в гостиной, где Кэтрин пыталась вторично уложить Оливию, и перпендикулярный комнате, заканчивающийся лестницей на второй этаж коридор, откуда доносился подозрительный шорох полиэтилена в купе с характерно-мгновенным звуком разрезанного кошачьим маникюром Лиз скотча. – Замерзла? – не скрывая удивления, я приподнял бровь, когда Элизабет предстала передо мной в некогда подаренном Ле Фэй полушубке. - Я - нет, а вот у Никиты под рукой вряд ли окажется верхняя одежда. Не забывай, - она потрясла кистью, демонстрируя браслет. – Они не работают, а на улице мороз, и если нам с тобой он нипочем, то на смертных очень даже действенен, - игриво подмигнув, Лиз сунула мне в руки дубленку, которую за ненадобностью я всего-то пару раз одевал. Для отвода глаз, чтобы не смущать народ, когда в прошлый наш приезд мы ходили с Элизабет гулять по городу. - Лизбет, кто из нас дольше живет в бессмертном облике? – я озадачено свел брови к переносице. – Сейчас мне кажется, что это я неделю назад обращенный. У тебя так естественно все выходит, ты так легко провела для себя грань между мирами. Древние за сто веков не смогли сделать это так идеально, - несколько секунд я с благоговением рассматривал ее лицо, но после, едва как следует вдумался в слова любимой, в то, что в действительности ее волновало, рефлекторно сжал кулаки. – Лиз, мы не знаем, живы ли они! Если все так, как я думаю, из-за бизнеса, и эту чертову автокатастрофу действительно сфальсифицировали для отвода глаз, чтобы незаметно для общественности загрести Дэвида в какую-то богом забытую дыру, где, под угрозой жизни Оливии, сунуть ему под нос бумаги для добровольной подписи о передаче фирмы в чьи-то дюже загребущие лапы, вряд ли эти самые лапы оставили его в живых, после того, как он оставил им свой автограф. - Они еще живы, - Элизабет посмотрела на меня с непоколебимой уверенностью во взгляде. – Эмоциональная связь девочки с ее родителями достаточно сильна, чтобы я смогла почувствовать это. Дэвид жив, - она вгляделась в мое лицо пристальнее, чем прежде, будто опасаясь, что я не верю, - и мы его найдем. - Не сомневаюсь, - во избежание нежелательных последствий, грозящих плачевно сказаться на целостности дома, я тенью вылетел во двор, резко сменив при этом ход малоприятных мыслей. - Вот интересно, самоубийца, который на это пошел, случайно не выходец из России эпохи лихих девяностых? А что, по сценарию весьма похож! И если вспомнить новости, попутным ветром репортеров доносимые до жителей Штатов, русские мафиози того времени решали свои проблемы весьма оригинальными способами... – я сузил зрачки, устремившись навстречу однообразным пейзажам ночного города. – Мне есть, где разгуляться! Да и... неплохо бы для начала вспомнить, где среди всего этого буйства сомнительных шедевров земной архитектуры находится дом брата.
***
Страницы текстового файла мелькали один за другим на мониторе медленного, как улитка ноутбука земного производства. Буквы-цифры, цифры-буквы: имена, счета, суммы, доверенности, маркера электронной подписи... - Не будь я бессмертным, нечерта бы здесь не разобрал! – как бы между прочим, но абсолютно не скрывая взрывоопасной смеси эмоций из нетерпения на пару с раздражением, бросил я, зная, что в какой бы части дома Элизабет сейчас ни находилась, непременно услышит. - Главное, чтобы ты нашел, что ищешь раньше, чем клавиатура сломается окончательно, - Лиз усмехнулась, но слишком коротко и невыразительно, что вмиг заставило меня отвлечься от информации на экране и обратиться во внимание. – Что-то нашла? – я спросил настороженно. - И да не убьет меня твой брат, но... Иди сюда, ты обязан это видеть? - Убьет? Тебя? Ты, что, обнаружила его любовницу, стечением обстоятельств запертую в шкафу? – тенью пролетев расстояние от кабинета до спальни, где Лиз все это время, без единой мысли о незаконном вторжении в чужое жилье, перебирала личные вещи моего брательника, я замер в футе от нее. – Что такое? Начисто проигнорировав мою предыдущую шутку, Элизабет продолжила буравить сосредоточенным взглядом бывший в ее руках предмет. Слегка сбитый с толку молчанием, я тоже посмотрел на листок бумаги, вдоль и поперек изрисованный простым карандашом. Посмотрел и... натурально офигел, встретив собственное, точно в зеркале отраженное лицо. - Выходит... он о тебе не забыл, - голос близкой ко мне Лиз прозвучал отдаленно. Я застыл без движений, мысленно воскрешая и стремительно погружаясь в память событий прожитых дней: нашу последнюю встречу на могиле отца, ужин в ресторане, мое внушение, его стеклянный, подернутый туманом вечного забвения взгляд. - Это не возможно, - машинально изрек я, едва смог произнести хоть слово, глядя на свой, до мельчайших подробностей воспроизведенный образ, отличающийся от живого меня лишь нормальной формой зрачков и отсутствием вен под глазами, алый цвет которых заведомо исключали сплошь серые оттенки растушеванного графита. – Я стер ему память. О себе, о тебе, о... Опустив рисунок, Элизабет устремила взгляд на кровать, где на застланном покрывале была разложена целая галерея черно-белых, рукой Никиты прорисованных с фотографической точностью портретов:
Лиз, на человеческом лице которой отражен страх, ужас и боль. Ее губы разомкнуты, глядя на них, я четко слышу ее голос, отчаянно умоляющий меня вернуться к ней. В груди, с левой стороны, эхом мнимой боли отзывается исчезнувшее без следа ранение.
Тряхнув головой, я перевел ошарашенный взгляд на другой лист. Снова встретил себя, на этот раз в ином ракурсе. Небрежные линии едва прорисованы, общие черты смазаны. Я вторично невольно поймал себя на мысли о зеркальном отражении. На этот раз не по точности рисунка, а скорее по мгновенному всполоху воспоминания, когда смотрелся в зеркало. Новый рисунок – новый образ. Элизабет. Ее преображающееся лицо с закрытыми глазами, будто только что извлеченное из закромов моей идеальной памяти о Преисподней томительного ожидания. Снова я... Неправильный я – человек, лет на двадцать старше, чем сейчас. - Хочешь сказать... – все еще пытаясь придумать объяснение видимому, я глаза в глаза смотрел на Рафаэля, готового вот-вот восстать из праха и сойти с двухмерной плоскости бумаги. – Все время, начиная с момента моей... смерти с чертовой кристаллической пулей, засевшей в сердце, Дэвид инкогнито шарил в моей голове?! – не сдерживая секундного порыва, я разорвал портрет ненавистного кровососа, предоставив горсть клочьев огненному взгляду Элизабет. - Помню, в день нашей с Дэвидом встречи, уже после нее, ты сказал мне, что внушение длиться до тех пор, пока тот, кто его наложил, не возвращает память, или... - ...или не умирает, - от едва сдерживаемого рычания глухо закончил я. – И только не говори мне, что это, - я кивнул на рисунки, - только вершина айсберга. - Вообще-то так оно и есть, - Элизабет посмотрела на прикроватную тумбочку и уже секунду спустя взглядом извлекла из верхнего ящика средних размеров и толщины очень напоминающую ежедневник книжку. – Но, думаю, у тебя не возникнет желания читать краткий пересказ от третьего лица наших, в частности, твоих рутинных будней, по совместительству - весьма реалистичных снов Дэвида и бонусом прилагающихся к ним комментариев психиатра, к которому твой брат регулярно обращался после внезапного сердечного приступа в разгар рабочего дня. - Веришь – нет, а мне сейчас не до чтения мемуаров, - я смерил книгу испепеляющим взглядом, жалея при этом, что не обладаю даром Лиз сжигать дотла. – Он копался в моей голове, параллельно со мной проживал обрывки моей, уже давно нечеловеческой жизни, а я даже не знал об этом! Он мою пулю прочувствовал на себе и видел кровососов, с которыми я имел дело! - Ну, если учесть, что при всем при этом он умудрился не сойти с ума и, более того, вполне по-человечески попасть под молотки отбросов земного общества, привыкших чужими руками жар загребать, то ты можешь смело им гордиться. - Чем конкретно? – я хмыкнул, сжав челюсти. – Тем, что он до сих пор не загремел в психушку? Или тем, что влип в передрягу. Впрочем, дело пятое, - я ушел от темы, пытаясь собраться с мыслями. – Тебе по контактам из прошлого имя Андрю Райдер случайно ни о чем не говорит? - Случайно нет. А должно? – занимаясь сбором рисунков в одну стопку, Элизабет подняла на меня взгляд. – Если верить базе Интерпола, некто с подобным именем, имеет весьма объемное досье, - Лиз подняла руку до уровня лица, через наручник проецируя файл в двухмерную голограмму. – В далеком прошлом известен под именем Андрей Рахимов, что полностью подтверждает твою теорию о русском происхождении этого... – Лиз запнулась, пролистывая галостраницу мановением пальцев. – Это он? – ее выжидающий взгляд застыл на моем лице. В ответ я только сжал кулаки, машинально отступив от нее на несколько шагов. - Имя этого ублюдка вписано едва ли ни в каждую графу последних соглашений, которые подписывал Дэвид. Три недели назад ему отошла половина акций, внегласно сделав его полноправным членом совета директоров, вместо друга отца – Хиггинса, который из ничего в свое время конфетку сотворил! – просмотрев еще несколько страниц текста в поисках адресных ориентиров, я мысленно набросал карту дальнейших движений по стране. – Держись птица божья, дыши, пока можешь, еще до восхода солнца я собственноручно выпущу из тебя дух. И... да, Лиз, я собираюсь его сожрать. Запугать, поиграть, дать набегаться в попытках спасти свою гнусную душонку, сполна насладиться его инстинктивным ужасом, а после выпить. Медленно, мучительно, чтобы он подыхал, сознавая и в полной мере ощущая каждый мой глоток. - Джон, если ты всерьез полагаешь, что я стану тебя отговаривать... - Твои мысли, Лиз, - я напомнил, коснувшись рукой виска. – Они красноречивы на этот счет. - Я не против мести нелюдям, Джон, не против каждому из них собственной рукой скальп на лицо натянуть и повыламывать кости в попытке хотя бы в мизерной степени свершить правосудие в противовес их немаленьким послужным спискам, сполна окупаемым такими же немалыми деньгами. Я согласна на это и, несмотря на то, что они люди по природе, у меня рука не дрогнет оторвать им головы так же, как вампирам, но я не хочу, чтобы из-за этой, откровенно говоря, падали рода человеческого, ты отступал от своего принципа, ведь... просто пить из человека и пить до тех пор, пока он не умрет – это не одно и тоже. Это скажется и враз перечеркнет все, что ты пытаешься сохранить. - Элизабет, я не намерен сейчас это обсуждать и уж тем более, заботиться о своей добродетели! Я голоден и, раз уж мы единогласно решили, что им не жить, я не намерен зазря проливать их поганую кровь, вместо того, чтобы использовать ее по назначению. «Ты зол», - по мере того, как мимо нас стремительно пролетали мили, оставляя позади городской пейзаж, Элизабет перешла со слов на мысли. «Чертовски!» «Джон, прошу тебя, - просьба Лиз приобрела настойчивый характер. – Убей, как угодно. Можешь выпотрошить наживую, можешь внушить застрелиться или утопиться в океане, но только... не пей». «Почему? - я замер посреди лесной чащи и резко развернулся, выставив руки, чтобы она тоже остановилась. – Помниться, в человеческом облике ты была менее категорична к моей природе и потребностям. Что изменилось теперь?» «Я изменилась! – она обрушила обе руки мне на плечи. - Раньше я не могла дать тебе то, что тебе было нужно. Теперь могу. Всегда, неограниченно, лучше, чем смогло бы любое другое существо. Раньше я не была окружена со всех сторон теми, кто сознательно, день за днем отнимает человеческие жизни. Действительно, стоящие жизни, действительно, отнимает, без надежды оправдать поступок кровной местью. Теперь это так. И таких миллионы по всему Пегасу, в Млечном пути, отныне даже на Земле. Прошу тебя, не становись одним из них. Кучка выродков смертного рода этого не стоит, - ее взгляд из настойчиво-убеждающего стал умоляющим, лицо в двух дюймах от моего застыло в ожидании. – Твоей души они не стоят».
Мною движили инстинкты, гнев, безудержная ярость и жажда отмщения. Пусть мы с Дэвидом стали друг другу чужими, которым бы на фотографии рядом не сидеть, не то что в жизни, но это вовсе не значит, что я спущу на тормозах его похищение с единственно возможным для него итогом. Он мог не быть мне братом на деле, лишь только по крови, мы могли не выносить друг друга вплоть до взаимной ненависти, могли быть разделенными континентом, планетой, галактикой. Пусть даже альтернативной реальностью! Я не позволю ему умереть! Не теперь, когда, познав бессмертие, я знаю истинную цену жизни, когда в моей власти на краю Вселенной найти выродков двуногого вида, смевших перейти дорогу брату и, более того, его ни в чем не повинной семье. Теперь все мои мысли, все доступные возможности и внимание были закручены вокруг одной лишь цели: растерзать виновников на части. От этого меня не удержат ни расстояние в купе с незнанием точного адреса их местонахождения, ни двери, ни замки, ни охрана, вооруженная до неуважения смешными игрушками, заправленными бесполезным свинцом. «Элизабет, ты не обязана идти туда со мной. Тебе дана сила, чтобы защищать людей, а не убивать их. Я это прекрасно понимаю». «Переживу». «Не нужно переживать!» – я резко обернулся, не без труда оторвав взгляд от средней высоты, с виду обычного офисного здания, фасад которого обманчиво защищал от моих чувств соблазнительно бьющиеся сердца. Аромат, который они излучали, направленными волнами прорывался сквозь стены, создавая подобие незримого купола на десятки футов вокруг. Их с потрохами выдавали теплые тела, громкие дыхания, движения с присущей всем смертным неуклюжестью, позволяющей мне видеть сквозь стены и перекрытия, прорисовывать в мыслях идеальную карту с нанесенными на нее жизненными сигналами. – Не нужно наблюдать мои действия и их непосредственный результат! Тебе не нужно! Это мое дело, и я решу его сам! – сквозь зубы, на грани рыка отрезал я и, не дожидаясь ответа, непринужденно шагнул с крыши, преследуя единственное намерение – наглейшим образом явиться на закрытую ночную вечеринку криминальной элиты международного масштаба. Этак мило постучать в награду за то, что ради их персон я глухой ночью притащил себя-клыкастого в Нью-Йорк. - Спасибо, - не оборачиваясь, я поблагодарил Элизабет, которая в очередной раз удивила меня тем, что странным образом безоговорочно вняла моей просьбе не принимать участия в резне. Поразительно! Ведь прежде редко слушала. Меж тем, уловив на слух далекий звук движения, подозрительно схожий с ударом наотмашь, я инстинктивно пригнулся и зарычал. Как бы там ни было, даже мысли об Элизабет и ее непосредственное присутствие рядом не могли надолго усмирить все то, что за последние несколько часов накипело во мне, готовое в любую секунду выплеснуться на прямую причину, пробудившую во мне зверя. Помимо прочего, исходя из чего уже можно было смело вершить смертный приговор, я читал их мысли, черпая из них всё больше и больше доказательств своей правоты насчет того, что ни одному из них нет места ни среди живых, с которыми их не роднит ничего сверх манящего запаха горячей крови, ни, тем более, среди бессмертных. Их голоса, слова, действия, даже вдохи мешали мне связно мыслить за пеленой дикой ярости. Теперь, когда я их нашел, когда нас разделяют считанные футы, а из единого ритма сердцебиений я без труда могу вычленить два важных, единственных, которым заказано выжить после моего визита, мне некуда торопиться. Единственно-человеческая мысль в моей голове прозвучала констатацией факта: «Дэвид жив!» Все остальное побочно, ибо пара синяков в дополнение к остальным недостаткам смертного тела брата стоят моей прелюдии. Оная окупит и синяки, и похищение с инсценировкой автокатастрофы, и манипулирование ребенком, и еще многое-многое другое. Легко преодолев снабженное видеокамерами, от больших денег еще и датчиками на движение, на взгляд незнающего вполне себе безобидное ограждение, я тенью метнулся к предполагаемому входу, разом минуя все детекторы, включая резонную со стороны любого гостя необходимость звонка в домофон. Выждав долгие пять секунд в предвкушении, я неспешно занес руку над металлической, не удивлюсь, если бронированной дверью. «Креативно, но бесполезно. Для того, кто намерен в нее постучать. Если заведомо исключить тот вариант, что я могу банально размагнитить замок, слегка потянув ненадежную конструкцию на себя, сколько моих ударов она в принципе выдержит? И насколько я должен сдержаться, чтобы она продержалась до тех пор, пока мне ее откроют? Сложный вопрос, однако…» - сопровождая удар тяжелым звуком соприкосновения, я приложил кулак о металлическую плоскость, придав той едва заметный рельеф. – Тук-тук! Имейте совесть, буржуины, ваша смерть тоже не прочь коньяка пригубить!» По мере того, как я дожидался хоть какой-нибудь, пусть самой банальной реакции от тормознутых обитателей якобы неприступной крепости, моя решимость дождаться ответа таяла с каждой секундой, разбиваясь о нетерпение перед тем фактом, что слабый слух смертных в сочетании с неразвитым воображением просто не способен был идентифицировать слышимый звук. Особенно, когда на втором плане Дэвид Гэхан горланил припев к «Enjoy the Silence». Наконец, когда мой кулак уже готов был пройти насквозь через металл, один из самых смелых и, что немаловажно, трезвых, кого упрямо не отпускало ощущение, будто кто-то назойливо ломится в дверь, соизволил отреагировать. - Трумэн, вы там что, ополоумели от скуки? Что можно делать, чтобы со второго этажа... Ух ты чёрт! Что проис... Глазами говорящего я несколько секунд заинтересованно рассматривал дело своих рук, вылившееся в средних размеров вмятину, прогнутую во внутрь. - Что происходит, того уже не миновать, - произнес я, лениво потянув за ручку, чтобы секунду спустя нос к носу столкнуться с первым блюдом своего богатого меню. – Кстати, помянув черта, ты попал в точку, - встретив застывший в одной точке пространства человеческий взгляд, я подмигнул, непреминув сыграть на том, как светились в темноте мои глаза и сколько подспудного страха нагоняли сжавшиеся в вертикальные щели зрачки. - Он уже давно прочит вас видеть. Ну,.. Чего молчишь? Забыл козырный жаргон или вовсе немой? – склонив голову на бок, я придирчиво осмотрел, обнюхал жертву, придя к неутешительному для себя выводу: - Вот урод! Как знал, что человеческую кровь и вискарь я не смешиваю, предпочитая эти благородные напитки сугубо в отдельности. Бурбон исключительно охлажденным; сам должен знать, теплый он похож на... Впрочем, твоя кровь на данный момент ненамного лучше, так что кыш отсюда, - я отступил на шаг от дверного проема, втолкнув в него оцепеневшего человечишку, так, что тот кубарем скатился с крыльца, оставив в моей руке лоскут своей рубашки и выронив пистолет, который неосмотрительно направил в меня секундой прежде, - если повезет, Лиз выпустит тебя живым с территории. Проводив взглядом в панике убегающего, я на мгновение вгляделся в черно-белое марево улицы. Янтарно-карие, сосредоточенные глаза Элизабет, так же как и мои светились в снежной ночи, исследуя пространство. Ее волосы раздувал ветер, донося до моего обоняния ее сладкий аромат. - Эта дрянь – всего лишь шестерка, причастная, в худшем случае, к подделке документов, так что... решай сама, что с ним делать, - шепотом обронил я, прежде чем углубиться в дебри чужой недвижимости, идя по следу насыщенного запаха. Происходящее все больше и больше напоминало мне начало захватывающей игры. Активной, азартной, реальной как никогда до этого, ведь за три месяца бессмертного бытия я еще ни разу не позволял себе так развлекаться. Лишь однажды, во время, которое я не хочу даже поверхностно воскрешать в своей памяти, я охотился в человеческом обществе, пил кровь из пульсирующей артерии, но... это было не то, не так, как сейчас, не на Земле, где вокруг сотни ни о чем не подозревающих людей, потенциальных свидетелей, а значит и жертв. Здесь ставки выше, причины серьезней, а главное, теперь меня не сдерживает инстинктивный страх перед мнением Элизабет. - Эээ-эй! Какого черта ты здесь делаешь? Как ты вошел? Харпер?.. - А ну сел на место! – одну руку я выставил перед собой полупросьбой-полуприказом опуская от неожиданности подскочившего обратно на диван, другую слегка отвел за спину, в направлении распахнутой двери, через которую только что вошел. – Харпер, мой тебе совет, оставайся лежать там, где лежишь. Ствол не ищи, он без обоймы где-то в другом конце коридора. Сидеть я сказал! – вполсилы пнув стол, я придвинул его вплотную к дивану, совершенно не заботясь о том, что всем праздно сидящим, наверняка, придавил ноги. Собственно, на то и был расчет. - Ты, ты и ты, - я поочередно кивнул трем бодигардам, прежде славно гоняющим цветные бильярдные шары. – Вон отсюда, с вашим боссом у меня приватный разговор, - я дал им реальную возможность уйти, ибо прекрасно понимал все тонкости работы охранников, которые за деньги добровольно превращались в безмозглых цепных псов на страже богатенького шефа, имея при этом собственную семью. Я предоставил им выбор, но, судя по красноречиво намечающим действия мыслям троицы, ни один из них не собирался принимать мое предложение, по совместительству – щедрейший дар жизни. «Что ж, нет так нет, - качнув головой, я только и успел, что передернуть плечами, спасая дубленку от участи превратиться в решето. – Но в любом случае мне не улыбается поить Дэва своей кровью только потому лишь, что он подхватит пневмонию на морозе». - Как же мне это нравится, - иронично процедил я сквозь зубы, стараясь сделать речь как можно членораздельнее за рвущимся на волю рычанием, дополненным звоном ударяющихся о мое тело, отскакивающих и подающих на пол пуль, - когда сначала на меня тратят обойму, а только потом задаются вопросом, стоило ли, - непринужденно поймав последнюю пулю у самой груди, я несколько секунд озадаченно наблюдал черно-белый узор, небольшими кругами прострелов украсивший мою рубашку. – Как видите, - одним движением я разорвал материю, избавляясь от испорченной вещи, - не стоило, - отшвырнув рванье, я оскалился в сторону троих остолбеневших бизонов, целую секунду позволяя себе питаться растущим в их сознаниях ужасом при виде моего меняющегося лица и ярости, отраженной в глазах. Прежде ни одно животное так меня не боялось, сознавая свою скорую гибель, не давало мне и сотой доли той эмоциональной подпитки, которую за считанные мгновения дал высший человеческий разум и самосознание. Это было сродни взрыву в моей голове, эйфории, не меньшей, чем сам процесс питания, когда жизнь жертвы, глоток за глотком, передается мне. В долю секунды я был поглощен ощущениями, осознанием своего превосходства над жертвами, звуком их частого сердцебиения, запахом ужаса перед лицом смерти. Я не дал им, взрослым, пожившим свое, не раз собственноручно убивающим амбалам, наверняка, прошедшим для этого не только физическую, но и приличную моральную подготовку, возможности униженно закричать, не дал ступить шага для попытки побега и, конечно же, не предоставил второго шанса на спасение. Их страх окончательно пробудил во мне зверя, я предоставил власть над телом инстинктам, с хрустом их хрупких, словно крекер шей лишь сильнее погружаясь в азарт и удовольствие. Их кровь, которую я чувствовал с каждым мгновенным прикосновением, стала для меня болезненной необходимостью. Держа в захвате свернутую шею одного из них, я глубоко вдыхал его запах, ладонью соприкасаясь с теплом стремительно угасающей жизни, в то время как жажда подстегивала каленым кнутом, сводила дикой болью живот, шепча, точно дьявол на ухо: «Сейчас или никогда». В конечном итоге, разъяренный, все еще голодный и не видящий воочию того, за кем пришел, я отшвырнул теплое тело в дальний угол, постаравшись при этом сделать это так аккуратно, чтобы ни одна случайная царапина на тонкой коже, не приведи Творцы, не выпустила на волю соблазн. Задержав дыхание, на несколько долгих секунд я позволил себе погрузиться в обостренные до предела ощущения тела, и только после того, как убедился, что мне не грозит сие мгновение слететь с катушек, осмелился посмотреть в сторону молчаливых, шокированных и весьма стесненных в движениях массивной столешницей наблюдателей. - Дико извиняюсь за это, - я скользнул взглядом по женской фигуре, наравне с остальными попавшей в ловушку, - право, не думал, что здесь окажутся дамы не из числа путан по вызову. Хотя,.. глупо с моей стороны, ведь смертный твоего сорта, - расслабленно, по-хозяйски опустившись в свободное кресло, я взглянул на организатора ночной развлекаловки, - просто обязан иметь при себе кого-то, кто в любой момент сможет удовлетворить как мужскую потребность, так и помочь провернуть очередное дельце. Два в одном, так сказать. Что ж... умно, - я ухмыльнулся, внимательнее прислушиваясь к звучащим в ответ мыслям. Мой русский формы трехэтажной матерщины, конечно, слабоват, зато восприятие эмоциональной волны остро как никогда, что вполне сгодится для доступного перевода. Черпая все новую и новую неожиданную информацию о себе любимом, я усмехнулся в оскале, пройдясь взглядом по столу, чопорную сервировку которого порядком подпортил мой финт с пинком. Естественно, привлекала меня вовсе не слетевшая с тарелок еда и не вывернутое блюдо с икрой разных сортов, от цветового калейдоскопа которых рябило в глазах, а от запаха мутило. Мой взгляд почти сразу пал на стеклянную бутылку, заполненную прозрачной, обманчиво напоминающей воду жидкостью. - Знаменитая русская водка! – я потер руки в предвкушении и потянулся было к предмету интереса, но, вовремя вспомнив о намерении поиздеваться, снова откинулся на спинку кресла, с не проходящей платонической ухмылкой заглянул в глаза одному из сидящих и, не жалея ментальной силы, внушил, диктуя приказ в слух: - Налей для пробы. Тебе очень повезет, если пресловутая беленькая приглушит мою жажду также хорошо, как проверенный временем бурбон. Если нет – не обессудь. - Кто... ты, черт возьми, такой? – отведя взгляд от тела одного из своих охранников, бесформенной грудой мышц лежащего у бильярдного стола, и в полнейшем, красноречиво отражающемся на лице офигении проследив за тем, как сидящий рядом с ним товарищ по несчастью беспрекословно ринулся исполнять мою просьбу, виновник моего визита решился-таки озвучить свой первый, наиглупейший вопрос. - Это последнее, что тебе стоит знать, - я требовательно протянул руку и щелкнул пальцами, ожидая получить заветную порцию спиртного, должного приглушить болезненное жжение в глотке. – Документы на внегласно приватизированную тобой фирму и ее, уже почти похороненного по твоей милости владельца сам мне вернешь, или я вынужден буду искать их, попутно разгребая все то дерьмо, в котором ты по уши себя утопил по долгу праздной жизни? Какое-то время мы смотрели друг другу в глаза. С лица смертного я безошибочно считывал непонимание, неверие, страх, но вместе с этим надменность, злость, закоренелую убежденность в превосходстве, причем превосходстве той его степени, которой вправе обладать лишь бессмертные перед загнанной в ловушку добычей, но никак не наоборот. - Кем бы ты ни был, живым отсюда все равно не выйдешь. - Правда? - первым инстинктивным желанием было расхохотаться от такого заявления, согнувшись в пополам, но... миг порыва угас, желание смеяться тоже, оставив за собой лишь дикую ярость. Стакан в моей руке лопнул, недопитая водка вместе с осколками брызнула в стороны. Я мог быть стопроцентно уверен, что еще ни один вампир за всю историю бессмертного вида не слышал в свой адрес подобной бесперспективной дерзости. Именно она и стала последней каплей, перевесившей мое желание претворить месть в игру, должную закончиться убийством без дегустации их крови. Вперив взгляд в мокрую ладонь, я монотонно, едва сдерживаясь, чтобы не сорваться на однообразное рычание, заговорил: - Ты – жалкий недоносок рода homo – своим существованием оторвал меня от важного дела по отлову мне подобных красноглазых. Ты позарился на собственность моего отца, ты держишь в подвале, прикованным наручниками к батарее, моего брата, твой цепной пес лапает сейчас его жену, а его дочь мне пришлось с того света вытаскивать, ибо ты, падла, влил в нее какую-то дрянь. Одного пункта из всех выше перечисленных мне достаточно, чтобы там, - я указал на стену, украшенную коллекцией голов-чучел животных, - вместо головы гризли оказалась твоя. С таким раскладом, ты с самого момента моего появления в комнате должен валяться у меня в ногах, открещиваясь святым распятием. На деле же твои, – я скользнул пренебрежительным взглядом по убитым, - орлята умудрились меня раздеть, чтобы, свернув их тонкие шейки, я имел сомнительное удовольствие слушать твои жалкие угрозы, приправленные нецензурными, опять же жалкими мыслями. Легче легкого догадаться, что простой смертью ты теперь не отделаешься, а меня убить ни у одного из твоих прихвостней силенок не хватит, - мгновенным прыжком я оказался на спинке дивана, по-кошачьи сгруппировав тело и выгнув спину навстречу близкому биению сердца. – Я хуже, чем все твои ночные кошмары вместе взятые, Эндрю, - проникновенно зашептал я, но не успел адресат слов повернуть голову на звук, я выдернул его за плечи из-за стола и швырнул в стену. Мгновением позже слух пронзил визг женщины и хриплый крик мужчины, насколько я понял из информации ментала – друга и подельника Райдера во всех его делах, непосредственно причастного к отказу тормозной системы в БМВ Дэвида. Громкость обоих звуков отвлекла меня, одновременный выброс адреналина в их тела заставил смертные сердца сокращаться чаще, от чего запах крови стал еще более соблазнительным. Спрыгнув на пол, я зарычал, разрываясь между тремя возможными жертвами. В конце концов, когда я окончательно определился с выбором, по-издевательски медленно приближаясь к вжавшемуся в стену жалкому человечишке с перекошенным от боли в сломанной руке лицом, приглушенный стенами звук заставил меня отвлечься, мгновенно переключив внимание с добычи на происходящее в подвале тремя уровнями ниже. Щелчок взвода, бряцанье металла о металл, другое сердцебиение, учащенное до такой степени, что напомнило мне единый низкий гул. На долю секунды я получил возможность взглянуть на убийцу глазами брата. Мгновения взгляда в дуло с замершим на курке пальцем мне хватило, чтобы забыть о близости добычи. Доверив ее произволу обстоятельств, я сорвался с места, на пределе доступной скорости минуя лестничные пролеты. Звук выстрела отдался в голове, свист пули слился со свистом воздуха от моего движения. С некоторых пор редко, очень редко мою голову посещает мысль о том, что время быстрее меня, но сейчас настал именно такой момент. Миг, когда секунды непропорционально множились на миллиметры, оставшиеся до лба брата. С самого начала, учитывая близкое расстояние между стрелявшим и его целью, у меня не было возможности вклиниться между ними, чтобы принять удар на себя. Оставался единственный приемлемый вариант... Схватив Дэвида за ворот рубашки, я отшвырнул его с траектории полета пули, чертыхнувшись на хруст кости в скованном наручником запястье. «Извини, брателло, но сломанную кисть поправить будет куда проще, чем дырку в черепе», - скользнув по Дэйву беглым взглядом и, к хорошо скрытому за дикой яростью облегчению, не обнаружив смертельно-непоправимых отклонений от нормы, обернулся к непосредственному виновнику смертельно опасного действа. Дольше рассуждать по-человечески я был не в состоянии. И если до этой секунды я пребывал в блаженном неведении того, что именно здесь творили с Дэвидом, то теперь, глядя в глаза его убийце, я видел все в красном цвете звериного бешенства. Сказать что-либо членораздельное я был не способен, медленно, как крадущийся хищник, приближаясь к добыче. «Беги», - с трудом отыскав в сознании хищника подходящее для человеческого восприятия слово, я внушил, желая питаться его страхом, играть с ним, раз за разом даря ему надежду на спасение, а затем безжалостно отбирая ее назад. Мою грудь раздирало громогласное рычание, перемены в лице я уже не контролировал. Пистолет затрясся в руке матерого, на убийствах съевшего собаку головореза, будто у девчонки, которая первый раз за свою жизнь случайно спустила курок. Вновь я ощутил ужас, подернувший мое сознание туманом удовлетворения и эйфории. Он высвобождал весь доступный потенциал моего тела и разума, и это была непознанная мною прежде грань удовольствия, так глупо упущенная в попытках заменить вино застоявшейся безвкусной водой. Дав своему, уже гарантированно помеченному завтраку фору с этаж, я одновременно растягивал удовольствие, предвещая взрыв многогранного вкуса во рту, который обязательно окупит боль долгого ожидания и сведет на нет все личные рекорды, поставленные силой воли. «Это мне не сниться? – в мое сознание на пару с образом моей обнаженной спины вторглись посторонние мысли. – Это... ты?» Я не думал над тем, кто задал эти вопросы, потому что вокруг на сотни и тысячи миль не осталось никого, кто был бы мне важен, никого, кроме моей добычи. Не удостоив источник мыслей ни взглядом, ни словом, я пошел на поводу инстинктов, без труда выслеживая в панике убегающую жертву. Впрочем, убегать от меня – все равно, что на всех парах нестись в объятия смерти, с каждым шагом только приближая собственный конец. Желая смотреть на жертву, видеть ее глаза и питаться отраженным в них ужасом, я прыгнул выше, чтобы в свободном полете зацепить человека когтями, зашвырнув его в дверной проем. Запах крови от глубоких царапин на его плече сковал горло огненными кольцами, пустой желудок свела судорога. Я судорожно втянул носом раскаленный воздух. - Прошу,.. не надо, - с трудом встав на четвереньки, добыча инстинктивно попятилась назад, глядя на меня снизу вверх туманным, жалким взглядом. – Не надо, умоляю... Помогите! – возопил он, сорвавшись с прерывистого лепета на полноценный крик, обращаясь при этом не иначе как к воздуху, ибо никто не собирался внимать его воплям. - Заткнись! – разъяренно прорычал я, протягивая руку, чтобы за горло поднять тело до уровня лица. – Поверь, то, что я собираюсь сделать, больно. Больнее, чем побои и пуля в лоб, ведь от куска свинца, застрявшего в сером веществе, смерть приходит мгновенно. Потеря крови же, в сочетании с разъедающей рану слюной, куда медленнее и мучительнее. Кормясь тобой, я очень,.. очень постараюсь сдерживаться и делать это настолько медленно, чтобы тебе хватило времени вспомнить всех, кого ты убил без суда и следствия, также как сейчас я, наплевав с высокой колокольни на все мольбы. Фамилию Шеппард ты в аду будешь вспоминать с содроганием, ровно как и день встречи с моим братом, - прошептав на грани слышимости, я схватил его руку, которой он безуспешно пытался отбиться от меня, высвободив шею из захвата. До перелома сдавив хрупкую кость, я приблизил запястье к губам. Под тонкой, разрисованной венами кожей пульсировала горячая влага. Никчемная, цента не стоящая жизнь, отныне принадлежала мне.
*Вейр.*
«Джон, прошу...» - вторгшись в его мысли, я попыталась в последний, заведомо безрезультатный раз, ибо его гнев был безграничен. Ярость, поглотившая его сознание, не позволила ему принять иного решения, и у меня не было права его осуждать. За что? За убийство того, кто едва не застрелил его брата? И способ, которым он намерен свершить возмездие, не играет здесь принципиальной роли. Он убьет, как захочет, как должен и как умеет. Я не стану мешать, даже если это поставит крест на моей объективности. В сущности, в отношении него я уже давно необъективна, намного дольше, чем он живет в бессмертном облике, дольше, чем, я сама себе в этом признаюсь. - Нет! Отпусти!.. Сукин ты сын, отпусти! – голос, долетевший до моего слуха сквозь молчаливую тьму, был громким, решительным, но между тем хриплым, в нем явно слышалось отчаяние. Будто бы его хозяйка уже давно потеряла надежду быть услышанной, а в бесчисленных попытках дозваться помощи только сорвала голос. Что ж, мне это знакомо не понаслышке и теперь, как бы я не хотела иного, все мои действия будут иметь исключительно предвзятый характер. - Босс дал добро, он отдал тебя мне. И прежде чем я выполню его приказ, вслед за твоими документами прикончив тебя, мы неплохо развлечемся. Да, киска?! - Да пошел ты, - в тщетной попытке оттолкнуть, она ответила хриплым шепотом, лично ему, а потом вдруг закричала, будто хотела, чтобы ее услышал непосредственный виновник ее нынешнего положения. – Где моя дочь? Я хочу знать, где моя дочь! Что вы с ней сделали?! Звуки жизни становились все ближе, они стремительно овладевали моим вниманием, выступая на первый план сознания. Движения, дыхания, два ритма сердца и перекрывающиеся волны тепла, задевающие мою чувствительную к малейшим перепадам температур кожу. За всем этим еще одна волна, не тепловая – невидимый сигнал, от которого электроника авто ожила, породив соответствующий, слишком раздражающе громкий для моего слуха сигнал отключения сигнализации. В теплых пальцах звякнули ключи, человеческий запах смешался с запахом металла. Неприятно. - Заткнись, стерва! – мужской голос был громким, уверенным, на пару с очевидными мыслями будившим во мне ярость воспоминаний. Моя рука непроизвольно дрогнула, оставив на кожаной обивке сиденья продольные царапины, а тело сжалось, окаменев. Желание вмешаться сей же миг стало непреодолимым, но все же я не двинулась с места, ни звуком, ни делом не выдав своего присутствия. Дверь машины открылась, впустив в салон странную смесь: холод пронизывающего ветра, но в то же время живое тепло, сокрытое в звуке бьющихся сердец. Мужчина грубо швырнул Никиту на заднее сиденье, от чего она буквально влетела внутрь, не устояв на ногах. Прядь ее растрепанных волос коснулась моей руки. Прижавшись к противоположной дверце и максимально отвернув лицо к стеклу, чтобы волосы скрыли серебристый при свете близкого фонарного столба блеск кожи, я с успехом осталась незамеченной во тьме салона. Хлопок двери резанул мне слух. Я закусила губу, борясь с подступающей яростью и инстинктивным желанием втянуть носом воздух, тем самым выдав себя раньше времени. «Спокойно, Элизабет. Осталось недолго», - убеждала я саму себя, считая шаги идущего к передней двери водителя по скрипу подошвы его ботинок об укатанный снег. Я слышала, как он взялся за ручку дверцы, как открыл ее, как подумал о... - Куда едем, златовласка? Если есть, что предложить, говори, будет исполнено. - Пошел ты к черту! – пнув коленом переднее сидение, Никита посмотрела на него с ненавистью во взгляде. В той позе, в которой я находилась, я не могла видеть ее лица, но эмоции ощущала чутко. Они смешивались с моими собственными, от чего мне все сложнее становилось сдерживаться. – Где моя дочь, ты, сволочь? – она резко подалась вперед и попыталась схватить его, но он ловко сел за руль, сиденьем закрыв спину и голову. В то же мгновение слезы появились на щеках Никиты, на мой слух обрушился всхлип отчаяния. Горячий воздух, вырвавшийся из ее горла при выдохе, повлиял на температуру ее тела и ритм сердца - мгновенная волна жара окатила меня с головы до ног. «Успокойся, - под аккомпанемент поворота ключа в замке зажигания, я покрыла руку Никиты своей, ощутив холод тонкой кожи, прежде трудно ощутимый за стремительным от страха и волнения движением крови во всем ее теле. – Я не позволю ему тронуть тебя, все будет хорошо». Новая вспышка страха, вызванного неожиданностью прикосновения, мгновенно распространилась в ментальном эфире, перекрыв собой все прочие, менее значимые эмоции. Ледяная рука под моей дрогнула, а человеческое сердце, в виду сложившейся ситуации и так работающее на износ, екнуло, сжалось, пропустило удар, после чего забилось в едином, неразличимом ритме, пытаясь тем самым защитить тело от невидимой угрозы. Больше ничего не сдерживало меня от того, чтобы перестать быть невидимой тенью и обернуться, убрав волосы, закрывающие лицо. Мысленного приказа вскользь хватило, чтобы всю электронику автомобиля коротнуло, и, несмотря на завод двигателя, машина осталась стоять на месте, лишь единожды прокрутив колесами по снегу. «Что за хрень!?» - чужой вопрос вторгся в мои мысли. - Далеко собрался? – устремив взгляд в зеркало, в котором отражалось мое лицо со светящимися глазами, я широко улыбнулась, в излюбленном варианте Джона продемонстрировав зубы. Не клыки, не в оскале, ведь моя улыбка в большинстве случаев абсолютно безобидна, однако она возымела желанный эффект. Сперва, не отдавая себе отчета, мужчина схватился за ручку двери и, не без внутреннего удивления обнаружив, что та заперта, потянулся к поясу в поиске огнестрельной игрушки. Обнаружив ее на месте, он легко смахнул с себя инстинктивное наваждение моей улыбки и, подняв взгляд к зеркалу, осклабился в ответ. Его мысли относительно распланированной ночи плавно потеки в ином, более насыщенном и разнообразном направлении. - Не представляю, каким макаром ты здесь оказалась, но знай, я не имею ничего против, ангелочек, - в его глазах при этом отразился щенячий, не имеющий и йоты общего с внешним малопривлекательным видом перешагнувшего четвертый десяток мужчины, даже какой-то сверхъестественно гипнотический восторг. Меня невольно передернуло от этого зрелища, но я быстро вернула сбежавшие мысли в нужное русло. Подавшись вперед, чтобы стать к нему ближе, я вклинилась между двумя сидениями и положила голову на соединенные в замке руки, продолжив мило улыбаться, не теряя при этом зрительного контакта с собеседником. - Начнем с того, что ангелочком меня вправе называть лишь один мужчина во Вселенной. К удивлению для тебя или нет, но это не ты, - поведя в воздухе пальцем, я легко извлекла ключ из прорези, приблизив брелок к себе и плавно опустив его на раскрытую ладонь. – Это первое и единственное, что тебе следует знать, прежде чем вернуться назад в здание и попытать счастье встречи с этим исключительным мужчиной, который только что с удовольствием выпил жизнь из твоего напарника и очень скоро возьмется за твоего босса. Совершенно спокойно, все еще с улыбкой, я наблюдала, как медленно в моем понимании скорости движений он извлекает оружие, взводит его, направляет в мою сторону, позволяя мне видеть ствол изнутри, через более темное отверстие, желоб в основании которого уходил в рукоять с полной обоймой. - Плохая идея, - я слегка отпрянула назад, вновь ободряюще сжав руку охнувшей от страха, абсолютно теряющейся в происходящем женщине. – Очень плохая идея, - задержав взгляд на пистолете, я мысленно погрузилась в его молекулярную структуру, едва ли не физически ощущая вкус каленного металла на корне языка. - Не горячо? Руки не жжет? – я ухмыльнулась, удовлетворенно наблюдая за тем, как маска боли сковывает прежде уверенное лицо, а серо-черная цветовая гамма пистолета стремительно алеет, сжижается, превращаясь в жидкий, растекающийся сплав. Проигнорировав вопль, я легко продолжила начатое, закончив тем, что сжала оказавшийся в моей ладони комок, швырнув его через опущенное стекло остывать на мороз. - Оставайся здесь и никуда не выходи, - броском отправив ключи на приборную панель, я сбросила с плеч верхнюю одежду, - и надень это, тебе нужнее, - тенью выскользнув из машины, я беззвучно закрыла за собой дверь, а уже в следующий миг выросла перед пытающимся сбежать человеком. – Пойдешь сам или мне помочь? – я вопросительно приподняла бровь, требуя немедленного ответа, но не услышав ничего кроме бессвязного бормотания, сопровождающегося инстинктивными попытками пятиться назад, ухватилась рукой за отороченный мехом капюшон куртки и поволокла мужчину в направлении здания. – Если бы я не была уверена, что Джон справиться лучше, уже давно бы сама вырвала тебе все, что можно и нельзя за одну только мысль на тему ночных развлечений. Кого-кого, - на миг сжав руку на его шее сильнее, чем нужно, я швырнула его в дверной проем, головой вперед, - а вас я ненавижу! - мгновенно оказавшись рядом, я несколько секунд просто стояла над ним, дышала запахом его крови и дожидалась, пока он отойдет от приступа удушья и перевернется на спину. Теперь на моем лице не было даже слабого намека на улыбку, только призрение, ненависть и страх. Страх перед тем, насколько совершенна моя память и насколько она властна над моими действиями. – Ублюдок! – пристально вглядываясь в его глаза, я процедила сквозь сжатые зубы и шагнула ближе, обрушив ногу, а за ней и весь вес своего тела на его промежность, после чего, сполна удовлетворенная результатом, ушла заметать следы деяний Джона, стараясь поскорее сбежать от воплей боли и сопровождающей их ментальной волны. - Помогите... Помогите, прошу вас! – едва я ушла от одного, мне навстречу с лестницы полусбежал-полуслетел второй. Он кинулся ко мне в ноги, но я инстинктивно отскочила в сторону, не позволив ему вытирать окровавленные руки о мои джинсы. Мужчина лет сорока пяти с едва заметной проседью в темных волосах ползал передо мной на коленях, причитая и протягивая ко мне руку, словно немой младенец. Вторую, в локте вывернутую под неестественным углом он держал прижатой к груди. Оборванная в следах крови рубашка висела лохмотьями. – Умоляю, пожалуйста... Снова отпрянув назад, я презрительно ухмыльнулась, глядя сверху вниз на это ничтожество, униженно вытирающее пол собственного офиса. - Приятно познакомиться, мистер Райдер, - сверкнув глазами, я уверенно произнесла его фамилию, глядя в перекошенное ужасом лицо, но не испытывая при этом ни тени жалости и не думая внимать мольбе. – С моей стороны ничего личного, - я развела руками, - считайте это божьей карой, - сказав так, я продолжила просто стоять, преграждая путь, и вслушивалась в происходящее за пределами видимости. Сердцебиение Дэвида частое, дыхание тяжелое, точно он бежал квартал, его кровь наполнена адреналином, мысли слишком абстрактны и путаны, в эмоциях все еще господствует страх. Я хорошо это чувствую, его шаги неуверенные, но твердые, он дезориентирован и никак не может понять, куда ему идти, а Джон слишком занят, слишком сильно далек от мыслей о брате, чтобы помочь... Я хотела сделать это за него, как вдруг сердцебиение Джона, его мысли и запах вышли на первый план моего внимания, затмив собой все остальное. Он был близко. Появившись в конце коридора, медленно двигался навстречу. Очертания его обнаженной фигуры медленно выступали из тени. Подтеки чужой крови на бледной коже по мере его приближения становились заметнее и, наконец,.. лицо... Не человеческое, звериное, в горящих свежей человеческой кровью глазах такое, что прежде я лично видела лишь однажды, давно, в человеческой жизни, когда он целился в Колью, стараясь при этом не задеть меня. То было неким подобием нынешнего его выражения лица. Теперь, учитывая его природу, все выглядело еще хуже. С алых губ стекала кровь, заливая подбородок и шею, клыки максимально обнажены, а грудь дрожит от рычания. В некоторой степени шокированная таким его образом, я не сразу заметила пистолет, который сжимали его окровавленные пальцы... Он подошел совсем близко, человек в моих ногах забился в истерике, глядя на неотвратимое приближение своей мучительной смерти, но Джон не мыслил останавливаться. Мне даже пришлось отступить назад, чтобы он мог схватить свою добычу и поставить ее на ноги, не столкнувшись при этом со мной и, чего доброго, не подумав, что я на нее претендую или собираюсь защищать. - Я тебя не убью, - Джон озвучил человеческим голосом, вполне осознано и связно, что стало для меня полнейшей неожиданностью, потому что в его сознании по-прежнему господствовал зверь, изначально не способный рационально мыслить. – Я не возьму ни капли твоей крови, это слишком просто! - встряхнув мужчину, точно куклу, Джон вложил пистолет в его здоровую руку, после чего тенью отлетел на пару футов назад. – Ты сделаешь это сам, - против его лба задрожал воздух, формируя мощный импульс, протягивающий свои невидимые щупальца к Райдеру. – Ты будешь понимать, что ты делаешь. Я не стану подчинять тебя настолько, чтобы сделать это стало безмятежно просто, ты не будешь этого хотеть, ведь жизнь тебе дорога, но у тебя не останется выбора, - Джон говорил монотонно, будто инструктировал, в то время как рука человека, словно у безвольной марионетки на ниточке, поднялась к виску, палец замер на курке. - Нет, нет, умоляю... - Ты не хочешь, но ты сделаешь, - Джон смотрел человеку в глаза немигающим взглядом, в каждое мгновение контакта вкладывая свою, намного более сильную, чем человеческая волю. Сегодня, сейчас его внушение, заряженное страхом и предсмертной агонией убитых им людей, было сильнее, чем когда-либо прежде. Даже если бы я захотела разорвать его связь с жертвой, прямо сейчас я бы вряд ли смогла это сделать, – настолько мощным и направленным было его воздействие. – Не хочешь, но сделаешь, потому что так хочу я! Потому что тебе не стоило трогать моего брата! Несколько секунд еще продолжалась борьба, Джон позволял ей продолжаться, еще дрожала в неуверенности рука, жертва еще пыталась себя спасти, но Джон сделал шаг вперед, улыбнулся и отдал приказ: - Стреляй! Звук выстрела прозвучал в унисон голосу Джона, смертное сердце выдало последнюю ноту своей песни и замерло под аккомпанемент падающего тела и ударяющегося об пол пистолета с теперь уже пустой обоймой. На несколько долгих секунд повисла тишина. Все это время, начиная с момента выстрела Джон смотрел на меня, прямо в глаза, словно искал оправдания поступку или ждал, что я накинусь на него с обвинениями. Напрасно, я не собиралась делать ни того, ни другого, лишь только думала, стоит ли сказать ему, чтобы он обернулся. Я посмотрела на труп, на Джона, снова на труп, на обстановку вокруг, после чего сосредоточилась на выражении лица Дэвида. Сложно было описать все, чем полнились в эти мгновения его мысли, но в одном я была уверена: лицо Джона – это последнее, что ему сейчас нужно видеть. Моргнув, я закрыла глаза и набрала побольше воздуха в легкие, стараясь упорядочить эмоции и унять терзающие меня сомнения. Это был не мой бой, не мой брат, не я мстила за попранную собственность, поэтому я не вправе осуждать выбор, который сделал Джон. Скорее всего, на его месте я поступила бы также, если не хуже. Так что сейчас все, что от меня требуется, все, чего он ждет от меня – это помощь в уничтожении улик. Никто не должен знать, что мы здесь были, никто не должен знать, что здесь произошло. - Прости, - он подошел ко мне близко, почти вплотную, так, что я смогла почувствовать жар человеческой крови во всем его теле, но все же не достаточно близко для объятий. Он мог обнять, хотел, но не стал, только провел пальцем по моей щеке, почти не прикасаясь, чтобы не оставить кровавый след, и пристально всмотрелся в мое лицо. – Прости меня. Иначе я не мог, - невидимой для человеческих глаз тенью Джон исчез из поля зрения, вернувшись через секунду с дубленкой в руках. Ни слова не говоря и даже не предупреждая Дэвида не то, что о своем намерении, но даже о своем присутствии за его спиной, Джон просто сгреб брата в охапку и растворился в проходе. Больше ничто не препятствовало мне сровнять это место с землей, спалив тела до состояния пепла, когда при всем желании и невероятных возможностях никто не сможет ни останков найти, ни тем более провести какое бы то ни было опознание или восстановление цепи произошедших здесь событий. Пусть люди сочтут это мистикой, пусть поломают голову, пусть испишут кипы бумаг и заведут сотни уголовных дел, до сути так или иначе не доберутся. Обернувшись энергией, я получила возможность быть одновременно в каждой комнате здания, каждой каморке и щели перекрытия. Перед моим мысленным взором предстали тела всех убитых, от меня не укрылся ни один кровавый след, бесформенный кусок свинца или осколок стекла. Вездесущий огонь, рожденный и подвластный моей мысли, за считанные мгновения добрался до всего, сжигая в своей пасти все улики, но не трогая при этом ни одной стены, ни на дюйм не выходя за пределы здания, оставив его нетронутым внешне. - Можно убираться отсюда, я закончила, - возникнув недалеко от машины, я объявила вполголоса, задыхаясь от жажды свежего воздуха и раз за разом жадно вдыхая в попытках избавиться от сладковатого привкуса гари, сковавшего горло. – Джон? – я позвала, озираясь и концентрируясь на звуковом потоке информации, которая в одно мгновение завладела моим вниманием. «Шепп, мне, черт возьми, до голубой звезды, чем вы сейчас заняты, но этот выродок битый час гуляет по Штатам и водит нас за нос! Без Элизабет нам его не отследить. Если кто-нибудь из вас не вмешается...» - Лейтенант, тайм-аут на две минуты, - я поднесла кольцо к губам и оборвала эмоциональный монолог на полуслове. - Дайте нам две чертовы минуты, и мы его найдем. Вейр. Конец связи. Одним прыжком преодолев расстояние до нужного авто, безошибочно минуя все остальные, я хлопнула передней дверью, машинально опустив ладони на руль. Непривычно. Навыки десятки раз похоронены, забыты и утрачены. Я не садилась за руль без малого четыре года, но сейчас, не думаю, что у меня есть выбор и время детально воскрешать в памяти азы вождения и уж тем более постигать их вновь. В процессе это будет сделать куда проще, особенно, если воспользоваться всеми прелестями моих нечеловеческих способностей. - Джон, пристегни их. Гололед, снегопад, отсутствие гасителей инерции плюс их смертная природа не внушают мне доверия. - Где моя дочь? Я не уеду отсюда без Оливии! Я должна ее видеть, должна знать, что с ней! - С ней все в порядке, и она уже давно не здесь, - Джон обронил вскользь, защелкнув карабин ремня безопасности, но стоило ему попытаться закрыть дверь, Никита схватила его за руку. - Где моя дочь?! Хрипло выдохнув воздух, Джон легко разжал сцепленные вокруг своего запястья пальцы и раздраженно закатил глаза. «Элизабет, прекрати это!» - он взмолился в моей голове, подпирая рукой дверь со стороны Никиты и не позволяя ей покинуть салон. – Или ты, - его взгляд метнулся от меня к брату, - кто-нибудь, успокойте ее! – в миг оказавшись с другой стороны автомобиля, он пристально вгляделся в лицо Дэвида. – Я все объясню, ты получишь возможность на меня наорать, мы опять поругаемся и благополучно забудем друг о друге. В общем, все как всегда, нам не привыкать, но только это потом. Сейчас я самую малость занят, а потому доверяю вас ей, - Джон посмотрел в зеркало, поймав мой взгляд, а уже мгновение спустя стоял рядом и, просунув голову в окно с опущенным стеклом, смотрел на меня прямым взглядом, глаза в глаза. «Я обещаю, что к полудню избавлю нас от проблемы новообращенных, а пока... просто увези их отсюда подальше». «Так точно, мой подполковник. Приказ принят и будет исполнен в лучшем виде», - я улыбнулась в попытке разрядить обстановку, после чего вдавила педаль газа в пол, срывая трехтонную груду железа с места. Несколько секунд мои уши раздражал звук работающего двигателя, машина исправно набирала скорость, без помех стремясь вперед, как вдруг стрелка спидометра неестественно дернулась, а передние колеса синхронно свистнули в прокрутке, будто кто-то приподнял автомобиль, слегка оторвав передний бампер от плоскости дороги. Впрочем, так оно и было. Повернув голову, я посмотрела на пальцы Джона, сжавшиеся на дверце с моей стороны, как раз там, где было опущено стекло, упрощая захват. - Прошу, будь осторожна, - в его взгляде промелькнуло беспокойство. – Во-первых: где-то там все еще разгуливает клыкастая нечисть, во-вторых... я обещал малышке вернуть родителей живыми. - Все будет хорошо, - я сказала уверенно, на этот раз без намека на юмор, и слегка сжала его руку. Я знала, что он мне доверяет, что ничуть не боится вверить жизнь брата мне и уж тем более не сомневается, что в случае необходимости я стану им лучшей защитой. Он боится не за них, он все еще боится меня выпускать из виду. – Скоро увидимся, - едва заметно улыбнувшись, я мысленно проиграла ему сцену поцелуя, недвусмысленно давая понять, что претворю фантазию в реальность сразу, едва представится возможность. В конце концов, увидев долгожданное спокойствие в его глазах, я вторично завела мотор. Как только машина прилично разогналась, рев двигателя смягчился, став однородным, а показатель скорости обрел стабильность, я окончательно доверила управление рефлексам, сосредоточив все внимание на физическом и эмоциональном состоянии пассажиров. «Он заставил его застрелиться, он... остановил рукой машину! Он...» - Дэвид, поверьте, это меньшее, на что способен с некоторых пор ваш брат, - я посмотрела на мужчину через зеркало, после чего в просительном жесте отвела назад руку, просунув ее между сидениями ладонью кверху. – Дайте мне взглянуть, - я попросила доверительно, но получив в ответ лишь ментальную волну сомнений, полуобернулась, желая напрямую видеть его лицо. – Не бойтесь. Вы же знаете, я могу помочь, - не дожидаясь позволения, я просто взяла его руку, легко, без давления сомкнув пальцы на сломанном запястье. От прикосновения мужчина вздрогнул, я ощутила напряжение, его рука в моей точно окаменела, но уже секунду спустя все изменилось. Часть моей энергии передалась ему, мое тепло заструилось по его телу и, судя по тому, как расширились от удивления и непонимания его глаза, он это чувствовал. Все мысли в его голове перемешались, став бессвязной сумбурной кашей, замешанной на туманных, малопонятных и для человеческого восприятия действительности невероятных фактах. - Кто же вы такая? – шепот изумления сорвался с его губ. Несколько долгих мгновений он смотрел на меня. Взгляд зеленых глаз проникновенный, пытливый, изучающий, глубокий, так поразительно схожий со взглядом Джона, когда тот был еще человеком, что на долю секунды я даже забываю, кто в действительности передо мной. Кажется, будто он смотрит и видит меня насквозь, видит больше, чем ему позволено, чем может его несовершенный человеческий разум, далекий от телепатии, эмпатии и всего, что связано со стандартными способами ментального общения бессмертных. Его глаза – глаза Джона-человека, и этого более, чем достаточно, чтобы сбить меня с толку и заставить моргнуть, вернув взгляд стремительно улетающему под колеса дорожному покрытию. Следующие слова Дэвида отдались в моей голове приглушенным шепотом, несмотря на то, что он сидел в полуфуте от меня. Мыслями я была далеко, очень далеко от замкнутого пространства салона угнанной машины. – Впрочем, это все не имеет значения. Я не прошу у вас объяснений, мне даже имя ваше не важно, только,.. умоляю, скажите на словах,.. вслух, а не в моей голове, - одну руку он прижал к виску, устало прикрыв на мгновение глаза, другой крепко обнял дрожащую от нервного напряжения и страха жену, - где сейчас наш ребенок? Поняв, что это единственное бесспорно доминантное направление их мыслей, занимающее все их внимание и концентрацию, я остановила все еще не полностью сосредоточенный взгляд на бардачке. Рука машинально потянулась открыть его в поисках мобильного. Для меня в телефоне не было необходимости, при надобности я могла позвонить в другой конец планеты и соединиться с любым телефоном или компьютером, используя для этого спутниковую сеть и наручные устройство, однако мне не стоит забывать, что смертным такой вид связи недоступен, а поэтому... - Алло. Мама, это я. Лив не спит? Она далеко? Передай ей, пожалуйста, трубочку. Торопливые детские шаги, учащенное волнением сердцебиение и дыхание... - Да? – робкий, не скрывающий замешательства голосок прорвался сквозь динамик. - Лив, милая! – едва услышав дочь, закричала Никита, сходу опуская ненужные объяснения с моей стороны, а вместе с ними и малейшую возможность вставить слово, прежде чем просто протянуть ей мобильный. - Малышка моя, с тобой все хорошо? - Мама! Мамочка! Я улыбнулась, медленно, наслаждаясь зарождающимся в груди спокойствием, вдохнула разогретый человеческим ароматом воздух. «Эта проблема решилась. Самое время сосредоточиться на следующей и поиграть с новообращенными в салочки на жизнь, - взглядом сняв с безымянного пальца кольцо, я отправила его на приборную панель, смекнув, что оттуда обзор на развернутую голограмму спутниковой карты будет лучше, - Джон, только не теряй связи,– беззвучно воззвала я, концентрируясь на его координатах и выводя на прозрачный бесплотный дисплей сверкающую точку его сигнала, - ты мне нужен! Очень нужен, так что постарайся не прятать мысли. По ходу дела нам предстоит обдумать ответный ход против Ареса».
Я не особо следила за дорогой, скоростью и уж тем более дорожными знаками или соблюдением формальных правил, которым смертные, при всех слабостях их природы, следуют через одного, не говоря уже о бессмертных вроде меня. Да, в некоторой степени мне льстит, что я отличаюсь. Что ко всему прочему ныне еще и тем, что не смертна, что способна на то, чего другим никогда не постичь. Я не человек – и это сильно расширяет границы. - Джон, они оба идут на запад. От вас милях в двадцати, между ними не больше трех. Если удачно подгадать момент и место, можно натравить их друг на друга. Тогда вам и делать ничего не придется. Разве что проследить за тем, чтобы смертные не пострадали, пока эти двое будут делить территорию. - Думаешь, прокатит? - Пусть даже единокровные с Аресом, они не лишены первичных инстинктов. Как бы сильно он их не подчинял своей воле, обойти это не сможет. «Ладно, спасибо, любимая, дальше мы сами. Сообщишь, если они захотят пойти другой дорогой», - недвусмысленно предпочитая телепатию общению через кольцо, Джон отчетливо произнес в моей голове. Аккомпанементом словам послужила мощная эмоционально-чувственная волна, от которой кровь во всем моем теле обманчиво ускорило свой ток. Я знала, что на деле это невозможно, но мне вдруг стало сложно усидеть на месте. Захотелось оказаться рядом с ними, бежать, обгоняя ветер, ощущать физическую мощь сверхтела, растекающуюся по венам с каждой преодоленной милей, сознавать, что нет и уже никогда не будет усталости, только безграничная энергия, неутомимость и совершенство бытия бессмертной. Я хотела быть там, я должна быть там, но вместо этого я здесь, сижу в замкнутом, раздражающе неуютном пространстве тесного автомобиля и ужасно медленно двигаюсь вперед, вынужденная признать, что большего из двигателя, чья технология далека от совершенства, просто не выжать. И дело не в самой машине, чья модель, судя по базе данных об угонах за последние полгода, одна из самых навороченных, просто для меня в этом мире с некоторых пор трудно найти совершенство. Уж точно не по части технологий, а с той скоростью перемещения, на которую физически способно мое тело, ни один автомобиль не сможет привлечь мое внимание. - Дорога до Вашингтона займет прилично времени, - несколько минут понаблюдав за пассажирами через зеркало, я все же решилась прервать напряженное молчание. – Конечно, вы можете поспать, поговорить друг с другом, продолжить мысленно выстраивать логичные и не очень цепочки из домыслов и предположений, но... если есть желание задать вопросы... – снова мой взгляд на мгновение попал в ловушку взгляда Дэвида. В его глазах таилась странная, весьма трудноопределимая смесь эмоций, заставляющая меня невольно чувствовать вину без сколь ни было весомой на нее причины. - Вы, вроде как... заняты? – не скрывая растерянности, мужчина кивнул на лобовое стекло, незаметно для меня самой ставшее голографическим интерфейсом, несколько ухудшающим его первоначальные обзорные свойства. – Или... выслеживание сверхбыстро перемещающихся точек, - несколько небрежно, отрывисто он кивнул на голограмму, - плюс управление машиной, несущейся по черт знает какой трассе с бешенной скоростью для вас занятостью не считается? - Учитывая все, вами названное, у меня в запасе достаточно концентрации, чтобы параллельно вести с вами осмысленный диалог, - я сдержанно улыбнулась. – И не волнуйтесь, ни машину, ни тем более вас на ближайшем крутом повороте я гробить не собираюсь, - заметив, как медленно и нерешительно в такт внутреннему спору о возможности продолжения беседы разомкнулись губы Дэвида, я поспешила опровергнуть его, еще невысказанное предположение. – Нет. Первопричина: вы не умеете воскресать из мертвых. Кроме того, машина числиться в угоне, и после всего, что произошло во владениях мистера Райдера, лучше бы вернуть ее законному владельцу без возможных нареканий с его стороны, тем самым избавив спецслужбы от лишней работы, а нас – от проблем с ними. - Вы все мои мысли слышите так, будто они ваши собственные? – этот вопрос прозвучал более уверенно, чем все предыдущие реплики из его уст вместе взятые, причем, то было, скорее, утверждение, нежели вопрос. - Мысли, эмоции, чувства... – я кивнула. – Как раскрытую книгу. Простите, должно быть, это не слишком приятно из личных соображений, но мне сложно этого не делать. Особенно по отношению к людям, пережившим сильные эмоциональные потрясения, подобные вашим. - Это должно меня удивить, успокоить или заставить всерьез задуматься о реальности происходящего? Это явь или сон, или... что все это такое?! – его голос стал громче, настойчивее, а взгляд решительнее. - Дэв, успокойся... - Нет, Никита, я хочу знать! Я, черт возьми, хочу, наконец, разобраться, где его жизнь, а где моя! - Дэвид, вам не хуже меня известна эта грань, - произнося слова, я вложила в них долю внушения, оставаясь при этом совершенно невозмутимой. - Во всяком случае, теперь. Прежде вы видели его во снах, закрывая глаза, становились им, от первого лица. Десять минут назад увидели со стороны. Он – это он, вы – это вы, сны отныне вас не связывают. - Сейчас вы так откровенны, так непринужденно обо всем рассказываете, - голос Никиты прозвучал устало, недоверчиво. – А что потом? – она резко подалась вперед из объятий мужа, чтобы посмотреть на меня через зеркало. – Опять сотрете нам память, будто бы ничего не было? - Последние несколько недель – пусть не самая лучшая, но все же часть вашей жизни. Мы не вправе стирать их из вашей памяти, даже учитывая все то, что вы узнали. - Он промыл мне мозги! Не спросив меня, он стер себя из моей памяти, уничтожил все документы, даже... Никиту обработал, не оставив и следа своего существования! А потом... потом я ни с того ни с сего оказался в больнице, где первой же ночью узнал, что у меня есть брат, что он живет в мире, о котором не знает ни один человек, что сам он – не человек и пули его не берут, и живет он... на чужой крови! - Что вас задело сильнее? То, что он стер вам память в попытках оградить от своего мира, о котором по ряду весомых причин никто не должен знать? Или то, что он питается кровью? - Мой брат,.. если он, конечно, действительно мой брат – клыкастый кровопийца, живущий жизнью зверя! По-вашему, это не должно меня задевать? - А вы неплохо сопоставили все факты. Даже определениями запаслись. - Неуместное замечание, не находите? - Что ж,.. опустим детали и ограничимся фактами, - во мне медленно пробуждалось раздражение. - Вы только что назвали своего брата, спасшего вам жизнь, моего мужчину и вампира, к слову, именно это определение вернее прочих обозначает его видопринадлежность, клыкастым кровопийцей. По-вашему, меня задевать это не должно? - Простите, я не имел в виду... – он резко сменил вектор мыслей. - Вы – Элизабет, доктор Элизабет Вейр, так? – в его сознании стремительно кружил вихрь воспоминаний, ему самому доступный лишь фрагментально, мне же, совместно с моей собственной версией событий дня нашего знакомства, в полной мере красочных подробностей. - Так, - я ответила односложно. - Рада вторичному знакомству. - Взаимно, - ответ прозвучал с заминкой в полминуты, после чего наступило молчание, затянувшееся многим дольше, чем на тридцать секунд. Впрочем, учитывая наличие разного рода звуков второго плана, тишина меня нисколько не тяготила, наоборот, давала возможность сосредоточиться на более насущных размышлениях и просчете перспектив относительно ситуации за гранью одной семьи, уже затронувшей всю планету, а не только конкретных людей. Лишь изредка мои чувства цепляли звук работающего двигателя, шелест движения и тормозов на поворотах, ощущение тряски машины от плохого сцепления шин с заснеженной поверхностью, из-за которой временами приходилось пользоваться возможностями, лежащими за пределами известной смертным физики. В отличие от пустынных магистралей, соединяющих штаты, на подъезде к Вашингтону, рассматривая помимо прочего наступление утра, сохранить максимальную скорость было едва ли возможно. Все чаще и чаще встречались другие автомобили, за рулем которых сидели смертные, имеющие далекую от совершенства реакцию, потому... скорость пришлось снизить, увеличив тем самым расчетное время возвращения домой. - Так... как часто он это делает? – столь долгожданный мною вопрос все же покинул пределы разума Дэвида, осторожным, неуверенным шепотом слетев с языка. – Я имею ввиду... – глубокий вдох решимости. – Как часто он питается? - Немногим реже, чем питаетесь вы или любой другой человек, - в тон ему я ответила тихо, мельком глянув через зеркало на задремавшую на плече мужа женщину. - Вы говорите так, будто нет никакой разницы между тем, чем питаются люди и... - И вам, и ему пища необходима – в этом разницы нет! Различие в проявлении голода, его степени и действиях, направленных на его утоление. Вы имели горький опыт побывать в сознании брата, на себе ощутили то, что ощущает он. Не слишком приятно, верно? И снова нет. В смысле, ответ на ваш вопрос – нет. Он не часто это делает. Он этого прежде не делал никогда, а из-за вас, ради вас, сделал. - О чем вы? - Дословно ваш мысленный вопрос звучал: «Как часто он убивает людей ради продления собственно жизни?» Мой ответ – никогда. Сегодня было единственным исключением. Хотите знать, почему? – я обернулась, чтобы посмотреть мужчине в глаза. – Почему он вас искал, почему заставил Райдера застрелиться и почему вообще вы о нем вспомнили, хотя не должны были помнить уже никогда? – я выждала несколько секунд, давая человеческому разуму время осмыслить информацию. – Потому что вы с ним одной крови, и для него этот факт значит гораздо больше, чем вы можете себе представить. Он решил вашу проблему, он спас вашу жизнь. И сделал он это не как ваш брат, не как человек, не как тот, кто, верша справедливость, руководствовался бы законом или моралью. Никакой дипломатии, только кровная месть, на которую пошел ваш брат, будучи клыкастым кровопийцей. - Я не спрашивал ни причин не следствий. Мне незачем узнавать о таковых от вас, если конечно... – он осекся, отвлеченный внезапной догадкой. - У вас еще будет возможность разговора с ним. Насколько личного и продолжительного – зависит от вас и только от вас. По долгу поездки я лишь избавила Джона от необходимости вдаваться в тонкости предыстории, которые, на мой взгляд, вы знать обязаны и о которых сам Джон вряд ли когда-либо с кем-либо заговорит, - устремив взгляд в одну точку пространства, за время поездки обретающего дневные, яркие краски, я медленно выжала тормоз. Заметив снижение скорости, Дэвид, все внимание которого прежде было сосредоточенно на нашем диалоге, заозирался, лихорадочно соображая, где находится. – Приехали, - я заглушила мотор. – Не совсем к вам домой, но уже гораздо ближе. Все же Джорджтаун – не Нью-Йорк, - отключив автоматическую блокировку дверей, чтобы пассажиры могли беспрепятственно покинуть салон, я занялась тем, что вторично пробила номер и марку авто через все доступные мне базы данных, легко получила доступ к нужной и удалила оттуда все малейшие намеки на заявление об угоне. Видя, что раньше меня салон покидать никто не намеревается, я озвучила вслух немногим ранее мелькнувшее в мыслях суждение: – Поскольку ваш автомобиль после недавних событий ремонту не подлежит, я бы вполне могла оставить вам этот, но, думаю, он послужит лишним нежелательным напоминанием, - снова провернув ключ завода, я одновременно вывернула руль, резко уведя машину влево – тяжелый удар передней подвески о высокий бордюр тротуара сотряс салон. Я подставила руку под приборную панель и поймала по инерции слетевшее с нее кольцо, не позволив драгоценному предмету затеряться под сидениями. - Раз так, пусть гниет на штрафстоянке, пока не объявится хозяин, - ловко вернув кольцо на палец, я поднесла руку к губам, давая мысленный приказ вызвать номер дорожной полиции. – Доброе утро, - непринужденным голосом ответила я на дежурное приветствие диспетчера. – Могу я вызвать эвакуатор? Чья-то машина наистраннейшим образом оказалась припаркованной прямо на тротуаре перед моим домом. Пройти не возможно, хозяина нигде не видно. Адрес? – мило улыбаясь удивленному выражению лица Дэвида, я продиктовала запрашиваемые данные, дослушала предупреждение о пятиминутном ожидании, после чего поблагодарила за помощь и прервала соединение. - И... у вас везде так? – мужчина посмотрел на меня с нескрываемым изумлением. – В смысле беспрепятственного доступа во всевозможные структуры? - ВВС, ВМФ, Министерство нацбезопасности Пентагон и Белый дом входят в ваше обобщение «всевозможные структуры»? – в который раз сдержанно улыбнувшись, я обернулась к Дэвиду. – Не берите в голову, это все наши заботы. И думаю, из машины нам сейчас лучше выйти, - обернувшись к окну, я ободряюще кивнула. – Дом прямо перед вами, заходите, буду рада гостям. Наверняка, Оливия уже заждалась. Машинально потянувшись к дверной ручке, Дэвид еще несколько долгих мгновений смотрел на меня, в то время как Никита поспешила выполнить мою просьбу и выбраться из машины, ни слова не говоря. От волнения замешкалась с карабином ремня, но это мелочь. Дэвид помог, и оба они покинули салон. Все их мысли резко переключились на дочь. Прочие отошли на задний план. - Сэджвик, назад! - ступив на порог дома и почти мгновенно ощутив инстинктивный порыв животного, я строго посмотрела на собаку. – Они друзья, им можно, – жестом приказав ей убраться с дороги, я тепло улыбнулась застывшей в оцепенении девочке. - Оливия! – пройдя вслед за мной, Никита кинулась к ребенку. – Радость моя! – заключив дочь в объятия, женщина в отчаянии принялась целовать ее. - Мамочка! – обхватив Никиту за шею и спрятав лицо у нее на плече, Лив замерла на несколько долгих секунд, затем подняла взгляд на Дэвида, протянув к нему руки. – Папочка! Ни слова не произнеся вслух, мужчина быстро пересек коридор и обнял обеих. Из его горла при этом вырвался тяжелый напряженный выдох. Прикрыв дверь, я улыбнулась собственному чувству облегчения, растекшемуся по венам подобно волне резкого тепла в пронизывающий холод. «Идем, - я тенью метнулась через коридор, став рядом с молча наблюдающей сцену встречи мамой. – Оставим их одних. Сэджи... - поманив животное, я не спеша направилась на кухню, исследовать содержимое холодильника на предмет того, чем можно было накормить гостей. – Джон, мы дома, ждем тебя, - сообщила я между делом, протянув руку за пультом от телевизора, который с задержкой в несколько секунд послушно подплыл ко мне. – Утренние новости обещают быть интересными. Ты успеешь к началу выпуска?» «Мы? Ждем?» – он передал мне ментальную волну сомнений, сопровождаемую недоверчивой усмешкой. «Я очень жду. На остальных мне плевать. Кстати, мне уже заняться их документами или позже ты сам все сделаешь?» «Если не затруднит, закинь удочку в нотариат. Пусть наколдуют генеральную доверенность на железного зверя, что стоит под окнами. Нам с тобой он все равно теперь не нужен, так что сплавлю его Дэвиду, чтоб зазря не ржавел». «Подарки вторично не дарят», - я улыбнулась, прикрыв глаза, чтобы четче видеть стремительно меняющееся вокруг него пространство. От убеждения в том, что он близко, улыбка на моем лице стала выразительнее, я даже не пыталась ее скрыть, попутно взглядом выуживая из подвесного шкафчика тарелки. – Мам, я сама, - обернувшись в ее сторону, я предостерегающе подняла руку. – Ловить не нужно, они не упадут. Всего-то немного полетают. «Эй, Лиз! Ты что там вытворяешь?! Пощади старомодные убеждения моего братца и его жены! Если ты сходу выложишь перед ними все свои козыри, у них точно сдвиг по фазе будет. Я даже в дом зайти не успею. Хотя... похоже, успею, – неощутимый для остальных ветерок едва заметно всколыхнул воздух. Хлопка двери не было слышно, как и шагов, и какой бы то ни было реакции со стороны бывших в прихожей, значит, Джон прошел незаметно. Для людей незаметно, но не для меня. Вместе с ним в дом ворвался его запах, биение его сердца, доносящееся сейчас со второго этажа. Слишком тихие для смертных, для меня звуки его движений были очевидны, выдавая его местонахождение и занятие. Треск рвущейся материи, шелест льющейся воды, стойкий аромат ментола... «Рада, что ты дома!» - в эмоциональном плане я была ничем не лучше маленькой Лив, дождавшейся, наконец, возвращения родителей. Они были всем для нее. Для меня этим всем и даже большим был Джон, так что вряд ли я когда-нибудь перестану, как ребенок, радоваться его возвращению, и неважно, насколько коротким было расставание. Пока мама занималась едой, по части которой у меня уже давно не возникало никакого соответствующего рефлекса, я прошла в коридор, чтобы помочь гостям сориентироваться. Сэджвик, тихо поскуливая на обилие чужих запахов, увязалась за мной, но, учуяв Джона, пулей унеслась к нему наверх, оставив чету Шеппардов в молчаливом недоумении. - Что это с ней? – умело пользуясь детской непосредственностью, спросила Оливия, взглянув на меня из-за плеча отца. - Убежала встречать Джона, - без утаек ответила я, намеренно переглянувшись с Дэвидом. - Я думала, он с вами приехал... – девочка в недоумении посмотрела на Никиту и уже через мгновение перелезла с рук отца к ней, снова повиснув на ее шее и начисто забыв о Джоне. – Мамочка, я скучала! - Как смотрите на то, чтобы пройти дальше коридора? – ненавязчиво спросила я, тактично выждав минуту. – Еще предстоит решить некоторые формальности относительно вашей смерти в автокатастрофе, так что придется вам немного погостить. Мама? – я позвала, и едва наши с ней взгляды пересеклись, жестом пригласила ее выйти к нам. – Думаю, Лив сможет вас познакомить, - я подмигнула девочке. – Я на пару минут, - сказав так, я быстро взбежала по лестнице, мыслями отстраняясь от всех прочих раздражителей и предвкушая момент встречи. - Вижу, ты им понравилась, - Джон встретил меня улыбкой. – Дэвид от тебя в полном восторге. - Я сильно не углублялась в аналитику их отношения к происходящему и ко мне, в частности, - заключив любимого в объятия, я спрятала лицо у него на груди, наслаждаясь запахом его кожи. – Но быть до конца объективной у меня не получилось. В результате: не думаю, что у твоего брата сложилось обо мне хоть сколько-нибудь положительное впечатление. - Мне плевать на его впечатление, - продолжая улыбаться и изучающе рассматривать мое лицо, Джон приподнял меня над полом так, что для удобства мне пришлось сомкнуть ноги на его пояснице. – Я знаю одно, - в его алом взгляде загорелась мгновенная злоба, - решение его проблем отняло у нас ночь. И это очень-очень плохо, – он тихо зарычал сквозь сжатые зубы, - для него. «Ужасно! – я кивнула, подыграв ему улыбкой, приникла лбом к его лбу и поцеловала коротко, дразня, слегка прикусывая за бледную губу. – Просто катастрофа!» - Стоит хотя бы примерно прикинуть, чем он намерен с нами расплачиваться, - на мгновение на лице Джона появилась дьявольская усмешка, затем он с явной неохотой отвел взгляд от моего лица, а в следующее мгновение уже разжал руки, позволив мне спрыгнуть на пол. – Кстати, глянь на тумбочку, - небрежно обронил он, метнувшись к шкафу за одеждой. – Вроде бы швырял куда-то туда, но за гравитацию не отвечаю, уж слишком мелкий предмет - эта флешка. - Ну,.. бумажный вариант покрупнее будет, - без особого интереса я пролистала глянцевые в файлах листы, подшитые в одну пластиковую папку. - Все ли на месте – судить не берусь. Пусть Дэвид со своей макулатурой сам разбирается. - Нам с тобой еще бы похлопотать над легендой их двухнедельного исчезновения и паспортами, а там, – я метнулась к нему, чтобы стать ближе и смотреть в глаза, - пусть возвращаются к обычной жизни. - Вполне последовательная цепь событий, - он одобрительно хмыкнул, в то время как я занялась пуговицами на его рубашке, - только ты пропустила одно важное звено. Мой с ним приватный разговор, во время которого тебе придется очень пристально за мной следить, чтобы у меня ненароком рука не дрогнула, когда он назовет меня придурком и начнет вспоминать всю подноготную сорока лет моей человеческой жизни. - Брось, все не так плохо. В худшем случае он этого не станет делать только потому, что побоится. - Он знает о Вратах, Элизабет. Знает намного больше, чем любой житель Земли, не имеющий при этом никакого отношения к программе «Звездных Врат». Он – не гений-ученый, не талантливый врач, не военный и даже не богатенький спонсор, непременно желающий знать, в какую зияющую дыру уходят его ассигнации. Более того, он знает о клыкастом виде и опасности, что за ним стоит. Слишком много на одну среднестатистическую американскую семью, не находишь? - Когда в последний раз нас беспокоила секретность? - Тогда же, когда о предмете секрета узнал мой брат, - Джон состроил гримасу. – Поверь, для меня это хуже общемирового рассекречивание проекта, где я во всеоружии без линз вынужден буду давать интервью перед сотней-другой одержимых жаждой новостной свежатинки репортеров. - Неужели Дэвид настолько болтлив? - Нет, - Джон обнял меня, и в очередной раз с удовольствием спрятала лицо на его плече. – Но он – заноза в пятой точке. Большая заноза, - снова взглянув на меня, Джон от безвыходности закатил алые глаза. – Идем. Рано или поздно мне придется это сделать, - соединив наши руки в замок, он сначала подвел меня к тумбочке, где забрал папку с документами и флешку, после чего также не спеша направился к двери. – Вопрос глупый, но... как я выгляжу? – он обернулся ко мне с вопросительным выражением на лице. – В смысле, лучше, чем два часа назад? - Определенно, - я одобрительно кивнула, совершенно без надобности, а скорее для вида поправив ворот его рубашки. Во всяком случае, теперь ты первое – одет, второе... – я осеклась, отложив продолжение до лучших времен. Он – нынешний, и он – два часа назад – это два абсолютно разных существа, остальное обсуждать не имеет смысла. – Ты прекрасен, - я притянула его к себе для нового, теперь более нежного и менее дразнящего поцелуя. – А это оставь и даже не вздумай при мне ими пользоваться, - забрав из его ладони контейнер с линзами, я отшвырнула их, в надежде на самый дальний, пыльный и недоступный угол комнаты. – Малышка тебя уже видела, а значит, ее родителям есть, к чему стремиться. - В отличие от родителей, у малышки вся жизнь впереди. Врата, другие галактики, заселенные красноглазыми существами, супернавороченные космические корабли и даже летающие города... Это ее мир, будущее, которое ее ждет, - он снова завладел моими губами, заставив меня погрузиться в забвение, на фоне которого я почти перестала воспринимать сторонние звуки, все, кроме его пульса и...
- Папа, а Элизабет, она кто? Джон называет ее ангелом, но ведь их не существует. И Джон,.. кто он такой?
Прервав поцелуй, я прислушалась в некоторой степени заинтересованная возможным ответом на непосредственный детский вопрос. Уловив направление моих мыслей, Джон тоже прислушался, все еще не выпуская меня из объятий и игриво накручивая на палец локон моих волос. Сначала была тишина, во всяком случае, вслух никто не говорил. Джон нетерпеливо приподнял бровь, выражение его лица, застывшего в дюйме от моего, буквально кричало: «Ну же! Ответь дочери, и я буду знать правду о том, что ты о нас думаешь...»
- Джон твой дядя, милая, - Никита нашлась с ответом быстрее мужа. – А Элизабет,.. думаю, нам стоит поверить в то, что сказал о ней Джон. - Но ведь папа говорил... - Я ошибался, малышка. Я очень сильно ошибался.
- Говоришь, хуже, чем раскрытие проекта? – я выжидающе посмотрела на Джона. - Хуже или нет, но я предпочту побыстрее от них избавиться. На повестке дня поездка в Вайоминг, которую вряд ли получится отложить. Йеллоустон снова бунтует. - Cнова? Насколько правильно я помню, впервые за шестьсот с лишним тысяч лет. Что не есть хорошо. Похоже, кто-то методично откладывает наше возвращение в Пегас. Нужно быть осторожными и просчитывать все на два шага вперед. - Почему на два? – Джон сострил. - Потому что Арес имеет обыкновение считать на десять. Ну, а мне... – я вздохнула, толкая дверь, - хотя бы на два научиться.
Глава 26
Глава 26. Апокалипсис.
*Картер.*
На часах десять. Вечер или... что-то около того, потому что за витражом, который весьма неплохо виден прямо из моего кабинета, кромешная тьма. Не сложно догадаться, что, выйдя на балкон, я не увижу ни лун, ни звезд, ничего сверх темноты, против которой мои глаза бессильны. Элизабет ушла, и с ее уходом этот кошмар, явно идущий в разнос всех известных законов природы, начался снова. А ведь только все успокоилось после смерти Кадиса! Если иметь неосторожность хоть на секунду отвлечься от работы и сосредоточить внимание на происходящем за рамками единоличных размышлений, за которые подчас цепляешься, как за спасательный круг, ветер, кажется, вот-вот разорвет город на части, а гигантские волны, отражающие в своих гребнях белесые росчерки молний, раз за разом без устали пронизывающих атмосферу, похоронят их в водовороте океанских глубин. И ладно бы, кто сказал, что это просто плохая погода, особенности планеты, на которой соотношение воды и суши примерно тоже, что было у Земли времен Пангеи, но... нет, этого никто не скажет. Не скажут и того, когда это закончится, потому что никто не знает. Ни мы, ни даже селинцы, здорово помогающие нам уже тем, что город до сих пор держится на плаву и, более того, в его неприступных за куполом щита стенах непогода практически не ощущается. Разве что по виду из окон и невеселым размышлениям, на которые этот вид наталкивает. «Так... На сегодня более чем достаточно, - я устало потерла ладонями лицо, откинувшись на стуле. Едва прикрыла глаза, в мыслях сверхскоростной расплывчатой вереницей завертелись наиболее памятные события дня: разговор с Эммой, драка в столовой, чьи зачинщики сейчас отлеживаются в лазарете, а Карсон, наверняка, ломает голову, как им помочь, с учетом того, что травмы у них не физические, просто дает себя знать фактор человеческой психики, сильно пошатнувшийся ввиду последних событий. Кажется, здесь уже ничто не властно, ибо набирает силу то, с чем человеческому разуму не тягаться. Никогда! И статус здесь не играет роли: военный, гражданский, ученый, дипломат – к такому не готовили никого, даже самых первоклассных офицеров,.. даже нас, закаленных в таких боях, которые большинству людей в кошмаре не синились, нас, призванных защищать Землю любой ценой. Гуа’уды, репликаторы, рейфы... В свое время каждая из этих рас казалась нам непобедимой, каждая угрожала нашей родине, каждая грозилась стереть Землю с карты Вселенной и... каждую мы победили, отразили все угрозы, по долгу борьбы сталкиваясь с неизвестным, с тем, чего не понимаем, с тем, что недоступно научному обоснованию и рациональному осмыслению, в глубине души опасаясь, что однажды настанет момент, и что-то из этого недоступного, неизведанного обраться нашим новым, самым опасным и воистину непобедимым врагом. Запретная мысль, до недавнего времени существующая лишь в самых темных и никому недоступных недрах наших сознаний, теперь всем известна, теперь реальна – пришла новая угроза, несокрушимая, обладающая мощью, которой нет и никогда не будет ни у кого из людей. Когда-то давно, после первого прохода через Врата и знакомства с Апофисом, я зареклась не верить в богов, никого не клеймить этим титулом, никому не молиться и не перед кем не склонятся, но теперь... теперь, я, кажется, начинаю понемногу отступаться от этого принципа, яснее ясного представляя, кто вправе называться богом и властелином. Ведь как бы там ни было, правда в том, что в этой битве мы – люди – пустое место. У нас нет ни власти, данной бессмертным их природой, ни их силы, ни их... бессмертия. Для них мы – еда, для Ареса и того меньше – пешки, при помощи которых он намерен играть до конца, до победы, пока в конечном итоге не останутся двое – он и она – Высшие, имеющие право сражаться друг с другом в этой войне. Это их сражение – не наше, и с этим следует просто смириться. «Смириться и ждать, пока кому-то из них не понадобится пешка, которой при очередном их ходе может оказаться любой из нас – враг, друг... Велика ли теперь разница?» - я глубоко вдохнула, и, пытаясь отвлечься, осмотрелась. В общем, моя комната должна быть уютной, светлой, просторной, но сейчас почему-то в ней нет ничего кроме дискомфорта, мрака, скованности и... одиночества. Одиночества, стальными тисками сковывающего грудь и не дающего вздохнуть. Беспричинный холод пробежал вдоль позвоночника – я обхватила себя руками в попытке сохранить внезапно исчезнувшее тепло. Освещение моментально среагировало на мысленный приказ, став ярче, чем прежде, но не достаточно ярким, чтобы резать глаза. Возблагодарив Древних за изобретательность, хотя бы в этом незначительном аспекте дошедшую до нас в форме блага, а не смертоносного проклятья, я быстро пересекла расстояние до кровати и рухнула на нее, как подкошенная. Какое-то время я так и лежала, уткнувшись лицом в покрывало и пытаясь привести в порядок мысли, в минимальной степени отстранив их от размышлений обо всем навалившемся. Сама не знаю почему, но после пяти минут безуспешных попыток утихомирить вышедшие из-под контроля эмоции, я вдруг вспомнила Дэниаля, четко представила себе его спокойное, даже в самые напряженные моменты рассудительное лицо. Опыт, который он обрел за время участия в проекте, помогает ему оставаться спокойным в любой ситуации. Как он сам часто говорил после того, как вернулся... с того света: «Важно, когда разум в гармонии с телом, и гармония эта достигается только посредством спокойствия». «С чужих слов, однако, легче воспринять, запомнив красиво преподнесенную фразу, нежели пытаться реализовать ее на практике», - я глубоко вздохнула, медленно перевернулась на бок и потянулась к тумбочке в поисках очередной чудо-технологии, в принципе работы которой я в очередной раз клятвенно пообещала себе разобраться и в очередной раз наплевала на собственное обещание, решив, что просто использовать ее по назначению куда важнее, чем разбирать на составные части, угождая жажде познаний. – Компьютер, как компьютер. Все они принципиально одинаковы, только этот сможет соединить меня со всеми, кто мне нужен в обход базы данных Атлантиды и компьютерного терминала КЗВ, - скинув обувь и подобрав под себя ноги, я села, чтобы впервые с момента появления этой штуковины в моей комнате, осмотреть ее, проявляя должное внимание, восхищение и благодарность к тем, кто мне ее дал. Судя по дизайну, - я задумчиво разъединила две тонкие, по внешнему виду, стеклянные панели, чем-то напоминающие рабочую платформу и экран земного ноутбука, - создавались специально для нас. Поставив один из прямоугольников перпендикулярно, в перекрест другому, я не без удивления добилась того, что прежде прозрачное стекло засветилось, хаотично проецируя строки букв цифр. Обычных, знакомых арабских цифр и букв английского алфавита – не Древних символов, для расшифровки которых приходилось пользоваться встроенным переводчиком. Еще через пару секунд полупрозрачное, подсвечивающее изображение на стоявшей перпендикулярно панели стало совсем привычно глазу, нижняя пластина превратилась в клавиатуру. Стоило мне повести рукой в воздухе, кажется, совершенно не касаясь при этом ни одной из стеклянных поверхностей, галоэкран стал перпендикулярен моему взгляду. Разводящий жест пальцами – проецируемое изображение увеличилось, покинув пределы стеклянного прямоугольника. Еще одно мимолетное движение рукой – сжатый кулак, импровизирующей сферу – и картинка из плоской превратилась в объемную. Лица на фотографиях из списка контактов точно ожили, вот-вот заговорят, подмигнут, улыбнуться, строго отчитают, вскользь обронят заготовленную на все случаи жизни шутку... Какое-то время мой взгляд был прикован к полупрозрачному изображению лица Даниэля. Из-за всей этой суматохи, что творилась вокруг последние несколько месяцев, слишком давно я с ним не общалась. Последний раз тогда, когда приказом Джека была без права выбора спроважена на Землю праздновать Новый год. Да и то, полноценного диалога у нас тогда так и не получилось – уж слишком сильно бывший Вознесшийся был занят изучением истории Древней расы из первых уст. Как выяснилось позже, не зря. Не зря Даниэль дорожил каждой минутой общения с Кадисом и Ле Фей, будто наперед знал... «Нет, - одернула я саму себя, меняя вектор размышлений. – Только об этом мне сейчас и не хватает думать», - моргнув и отогнав прочь назойливые воспоминания, я сосредоточила взгляд на полупрозрачных, таких знакомых лицах, едва заметно подрагивающих в дюйме от моей вытянутой руки. По каждому из них я скучала, за каждого переживала, с каждым бы хотела увидеться, прежде чем... станет слишком поздно, но... их много – я одна, и между нами сотни тысяч лет космической пустоши, а потому... Отвергнув фотографию брата, я отодвинула ее на задний план, чтобы она затерялась среди остальных. На переднем плане остались две. Еще целую минуту я думала, разрываясь между ними двумя, пока не поняла, что не о чем думать, решение изначально было очевидным. Без колебаний свернув изображение Даниэля, я сперва глубоко вдохнула, успокаиваясь, после чего коснулась пальцем единственной, оставшейся проекции. Закрыла глаза в ожидании, сердце от чего-то забилось чаще, кровь прилила к лицу. - Господин президент, если это снова вы, то слегка не вовремя, я уже три часа, как не в Шайенн. - И вам здравствуйте, сэр, - я улыбнулась. - Картер!? – голос собеседника резко взлетел на две октавы от удивления. Мне живо представилось, как в эту секунду он отнимает от уха сотовый и во все глаза рассматривает надпись на дисплее. – Я отрубился прямо за рулем и вписался в ближайший фонарный столб, словив глюки на почве бессознания? Или... С каких пор AT&T принимает звонки из другой галактики? - С тех пор, как на орбите Земли зависли спутники Древних, а мне презентовали сверхсовременный, до последнего винтика модифицированный ПК,.. сэр, - едва не забыв, поспешно добавила я предусмотренное субординацией, за столько лет до автоматизма заученное слово. - Надо же! В гаджете Древних есть винтики? - Вы утрируете, сэр. - Картер, убедительная просьба, прекрати выкать, раздражает. - Простите,.. - Не произноси это! Не смей, Картер! Тебе ведь подарили эту новую игрушку? Очень надеюсь, не для того, чтобы в научно-познавательных целях ты достала из нее материнскую плату. - Сэр, в ней нет платы. - Сэм! – он воскликнул раздраженно. – Не издевайся. Ты сейчас одна? - У нас начало одиннадцатого... - Значит, ты не только одна, но еще и у себя! – реплика прослыла стопроцентным утверждением. – Твой внезапный звонок при всем желании не может быть прослушан никем, кроме Вейр. То есть, никакого «сэра», никакого «генерала» я от тебя слышать не должен. - Есть, сэ... прости, от старых привычек проблематично избавиться, - я почувствовала, как к лицу прилила кровь, и мысленно возблагодарила старомодный, не способный проецировать изображения телефон Джека, до модификации которого селинцы, хвала их занятости, еще не добрались, ровно как и до того, чтобы снабдить его подобным моему компьютером. – Как дела? И... что это было за странное приветствие? - Ты это о моей попытке вежливо послать Хейса, переадресовав его звонок на красный телефон в кабинете Лэндри? - Насколько я знаю, президент не склонен звонить тебе на мобильный по пустякам? - Ну... аномальные капризы погоды волнуют общественность, общественность давит на местные власти, местные власти, причем, всех государств одновременно, давят на Хейса, которого вдобавок пиночат блюстители безопасности из Пентагона. Догадайся, на кого, в свою очередь, давит Хейс? Ах да! Чуть не забыл упомянуть гуляющих по Штатам юных кровососов и взведенную бомбу, на которой, без ведома населения, сидит весь континент. - Где же Вейр, Шеппард и все остальные, которых они запросили на Землю? Да, кстати,.. в КЗВ все живы? - Местами краска стёсана со стен, местами у дверей нет ручек, Лэм надоело у народа головную боль лечить, но... да, в целом все живы, Элизабет держит комариков на прицеле каблука так, что не подкопаешься. На сегодня незначительная такая проблемка состоит лишь в том, что я понятия не имею, где этих двоих нелегкая носит, и чем они занимаются в свободное от отлова красноглазых время. - То есть? – таким поворотом сюжета я была слегка сбита с толку. – Разве они... - Нет, они не в Шайенн. И что самое интересное: если в их первое пребывание на Земле перемещение Шеппарда по планете Вейр сдерживала в пределах восточной части Штатов, то теперь... эти двое совершенно неуловимы, и черт знает, что они сейчас творят! - Джек, что случилось? - безошибочно распознав злость в его голосе, я всерьез насторожилась, не в силах припомнить, когда в последний раз он был также раздражен в отношении Джона и Элизабет. В голове совершенно не укладывалась возможная причина. Я волновалась за новообращенных, за Лорна, Портер, за Форда и его группу, в конце концов, но никак не за этих двоих. – Что они сделали? - Уничтожили бизнес-центр в Нью-Йорке вместе со всеми, кто там был. С минуту я была в ступоре, мысленно перебирая все возможные причины и просчитывая вероятность ошибки. - Что? – с полминуты помолчав, в конце концов, односложно спросила я, прожигая взглядом голографический экран. – То есть,.. подожди, с чего ты взял, что это они? Новообращенные... - ...Без сучка без задоринки убрали за собой все следы, невероятным для местной полиции образом сожгли здание изнутри, не тронув при этом ни близлежащей территории, ни даже фасада. Никто, кроме Вейр на такое не способен, и нам с тобой это известно, как никому другому. - Группу из пятьдесят первой уже посылали? - Нет. И не собираемся. Меня сполна удовлетворил утренний видеорепортаж с места событий. - Они не могли... - Могли или нет, мы имеем то, что имеем. Ни один из них за целый день ни разу не подошел к телефону, их кольца блокируют входящие, а те, кому под силу их найти, отказываются от любых комментариев и, тем более, телодвижений в пользу начала поисков. Честно,.. я не знаю, что и думать, а поскольку я больше двух суток не спал и до ухода красноглазых в пределах базы вряд ли смогу, решил уехать. Лэм отпустила, Хэнк немного поворчал на то, что я его бросаю в одиночестве, пожаловался на свою горькую участь, но в итоге учел авторитетное мнение дочери и благословил мой отгул. - И... где ты сейчас? - Разве ты еще не засекла? - Считай, что я мастерски сменила тему. И если хочешь знать, мне не очень нравится твоя идея в полусонном состоянии ехать в преддверии сумерек непонятно куда и неизвестно, зачем. - Вообще-то я знаю, куда я еду. Зачем – тоже дело всем известное. - Мне стоит спросить, почему ты не воспользовался телепортом, чтобы беспроблемно попасть в Вашингтон и с комфортом отдохнуть в собственном доме, вместо того, чтобы искать приличный мотель в Колорадо? - Огромный, пустой дом, Сэм! Я там с ума сойду быстрее, чем в КЗВ, в компании вампиров. - На что намекаешь? - Я соскучился, Сэм. Сильнее, чем ты думаешь. И вообще, когда ты, наконец, поймешь, что с тебя хватит? В смысле, ссылки в богом забытую, отданную в вечное пользование кровососам и нановыродкам галактику с тебя хватит? - Джек, ты нужен на Земле, поэтому ты сейчас там. А я здесь. Потому что мое место здесь. Я нужна людям и городу... - В город вернулись его хозяева, Сэм. Он под их контролем. Уже давно. - Джек, это не аргумент! - Сэм, на случай, если ты еще не поняла, Атлантида нужна клыкастой твари. И эта тварь ни перед чем,.. ни перед кем не остановится, чтобы получить заветную жемчужину в своей короне! Наш мир летит к чертям, Картер, потому что кое-кто готовит костюмированное шоу! - Ты часом не пьяный? - Ни часом, ни минутой, ни секундой. Трезв, как стекло! Возвращайся домой, Сэм. Здесь, конечно, не рай,.. больше на ледниковый период смахивает, но все же безопаснее, чем там, где ты торчишь сейчас. - Джек, это невозможно, и ты прекрасно знаешь. Мы не бежим от врагов, трусливо поджав хвосты. - Я тебе не бежать предлагаю, а всего лишь выбрать. - Между чем, Джек!? – смутно понимая, к чему он клонит, я начала терять самообладание и от этого злилась. - Я не стану это говорить, ты сама знаешь ответ. - В таком случае, ты тоже. Так всегда было между нами, и теперь ничего не изменилось. Служба, сэр, устав, долг перед страной, перед человечеством. Он всегда стоял между нами, всегда был превыше наших чувств! - Это идиотизм, Картер! Высшей степени, ведь на протяжении десяти лет мы каждый день живем как свой последний! - До сих пор у нас это неплохо получалось,.. сэр, - мой голос дрогнул. - У Шеппарда и Вейр тоже. Целых три года. Поменьше нашего будет, но все же я не горю желанием наступить на их грабли. Я не хочу, тебя терять, Саманта! - Вам и не придется,.. сэр... – на глаза против воли навернулись слезы, которые до этого я упорно пыталась сдержать. – Джек, прошу, не продолжай! Бессмысленно. Я не за этим позвонила, я... просто... Просто я хотела,.. хотела услышать твой голос,.. убедиться, что с тобой все в порядке. - Со мной будет все в порядке только тогда, когда ты перестанешь ежеминутно подставлять свою шею под жадные до крови клыки. Когда будешь рядом со мной, и я перестану просыпаться среди ночи в холодном поту от мысли, что отправил тебя к черту на рога и по этой причине не смог защитить. - Джек, это бессмысленно. - Да. Уже десять лет как, - он усмехнулся. Я четко уловила смешок и резкую смену интонации его голоса. – Помнишь, что ты мне сказала, когда мы впервые встретились? Держу пари, не забыла. И знаешь, на протяжении десяти лет я только сильнее убеждался, что расположение твоих половых органов – большая проблема. Для нас с тобой. - Так и есть, сэр, - я улыбнулась сквозь слезы. Всегда улыбалась, стоило Джеку подключить к разговору неформальную тему начала наших отношений. - И, как оказалось, дело вовсе не в репутации ВВС. - Рада, что смогла вам это доказать, сэр. - К черту официальности, Сэм! Если тебе так проще, считай, что я напился, но я больше не собираюсь откладывать это в долгий ящик. Я люблю тебя, Саманта! И, чёрта с два, я хочу, чтобы ты, наконец, это услышала. - А разве прежде ты этого не говорил? - Точно не вслух. - Я... тоже тебя люблю, - произнеся слова, я вздрогнула. - И очень скучаю. - Сбеги через Врата, угони джампер с гипердвигателем, ну,.. или на крайний случай «Аполлон», я разрешаю. - Я подумаю над предложением, - представив себе его ухмыляющееся лицо, я не смогла удержаться от новой улыбки. - Если что, где мне тебя искать? - Если что, и в это «что» мне слабо вериться, то в большом пустом доме. - Я надеюсь... - Спокойной ночи, Сэм, - он прервал меня на полуслове. - Ээ... спасибо, - я была слегка обескуражена столь резким окончанием диалога, поэтому слова нашлись с некоторой заминкой. – Джек, я не... – вздохнув, я приблизила ладонь к панели. – Пока, - пропустив пальцы сквозь голограмму, я завершила диалог, поспешно свернула проекцию и убрала устройство прочь. Все, чего мне теперь хотелось – это заснуть, забыться, отключиться от действительности хотя бы на несколько ближайших часов, чтобы не анализировать ситуацию, не задумываться о будущем или, что становится все более и более вероятным, его отсутствии. Во всяком случае, для нас – представителей смертного человеческого рода. «Чему быть – того не миновать», - еще какое-то время понаблюдав за отблесками молний на шторах, я закрыла глаза в ожидании прихода сна. И пусть я уже давно привыкла к частым кошмарам, имеющим свойство навещать меня именно тогда, когда их меньше всего ждешь, сегодня я все же надеялась поспать без их участия. Хотя бы час или около того...
Темнота, пустота, бесчувствие, безвременье... Пространства нет, вернее, нет его границ, есть только бесконечная пустошь, в которую незаметно переместилось мое сознание. Не тело, лишь сознание, которое все также способно мыслить, анализировать, формировать вопросы, а ведь именно этих отличительных особенностей я мечтала лишиться на время сна. Что ж, выходит, не сбылась мечта. Бесконечная пустошь – космический вакуум с рассеянными в нем мельчайшими вкраплениями далеких звезд. «Что я здесь делаю, что забыла в пустом межзвездном пространстве?» - хотелось мне спросить у того, кто сможет дать ответ, но также я понимала, что если кто и поговорит со мной сейчас, так это мое собственное подсознание. Иного во сне я не ожидала. Каким же было мое удивление, когда сторонний ответ все же прозвучал. Мощный, всепроникающий голос, мгновенной волной разлетевшийся в пространстве, грозящий рано или поздно пересечь всю Вселенную, добраться до самых дальних и неизведанных ее рубежей. «Ты здесь, чтобы наблюдать». «За чем наблюдать?» - машинально спросила я, опустив вопрос относительно того, кому принадлежит голос. Я знала, и это знание не внушало мне ни спокойствия, ни хоть сколько-нибудь оптимизма. «Наблюдать – не задавать вопросы», - он сказал, и в эту же секунду то, о чем я имела неосторожность спросить, начало разворачиваться прямо у меня на глазах. В действительности, так ли уж на глазах, и что в это время происходит с моим физическим телом, я старалась не думать. Не хотела, чтобы он, не имеет значения, каким образом и с какой целью попавший в мой сон, наравне с моими воспоминаниями получил еще и мои страхи. При этом часть меня была уверена – бороться бесполезно, а значит, выход один – молча наблюдать за началом конца Вселенной, в красочных подробностях развернутым в моем сознании непосредственным его организатором. К чертям были отосланы все физические законы, превращающие видимую мной реальность во что-то мистическое, подпадающее под разряд апокалиптической фантазии. Стабильные звезды, находящиеся лишь в середине своего жизненно цикла, за считанные мгновения превращались в красные гиганты, сверхновые, пульсары, нейтронные звезды и... черные дыры. У меня сложилось впечатление, будто в моем сознании за несколько мгновений пронеслась вся история эволюции Вселенной, при обычном положении вещей занявшая у природы многим больше предполагаемых нами тринадцати миллиардов лет. Наконец, я стала невольным свидетелем того, как незыблемое, неприкасаемое и существующее от начала времен пространство, слагающее Мироздание банально исчезает, образуя зияющую дыру из... ничего. «Уничтожив Вселенную, ты уничтожишь себя! Где логика?» «Это не уничтожение, а перерождение, лишь начало сложного процесса созидания. Совпадает ли это с вашим мнением или нет, но для того, чтобы создать, нужно сперва разрушить. Время правления человеческого вида закончилось, структура Мироздания впредь не обязана отвечать его требованиям. Стало быть, она станет отвечать моим! Новый мир будет создан для бессмертных, о сущности которых человечество знает лишь то, что они питаются кровью живых. Вам не дано понять, что так лишь потому, что эта Вселенная и миллиарды ей подобных созданы вами же для вас! Жажда крови уйдет как явление, когда Мироздание изменится под наши потребности, и кристаллины получат возможность жить в собственном, сотворенном для них измерении. И прежде, чем это произойдет, homo должны знать, почему. Вы – во всем подобные тем, кто вас сотворил!.. своим богам, опрометчиво позволившим вам, своим жалким творениям, забыть об их существовании и прекратить поклоняться, возносить их, на практике осуществляя принцип подчинения Создателям! Вы были созданы, чтобы подчиняться, это ваша сущность, ваше предназначение, о котором вы благополучно забыли! Сами того не ведая вы лишили своих богов силы и возможности противостоять мне! Наказание справедливо, и если для того, чтобы вы, наконец, узнали свое место, вам нужна плеть, которую не способны взять сотворившие вас, ее с удовольствием возьму я!» «Этого не допустят...» «Кто? Элизабет? Да,.. вынужден признать, в отличие от вас, она преданна тому, ради чего пришла в этот мир. Преданна и верна до конца, но этого мало! Она осталась одна, и большая часть тех, на кого она тратит свои силы, даже не знает о ее существовании, не говоря уже о том, чтобы поступиться своими убеждениями и приклонили перед ней колени, дав ей силу своей веры. Более того, вам, смертным, чьи жизни она самоотверженно пытается спасти, не стоит забывать – стараниями моего брата и Джона Шеппарда Элизабет Вейр стала одной из нас. С недавних пор эта вариация Вселенной стала ее природе такой же чужой, как и всем бессмертным. Неужели вы верите, что она сможет этому долго сопротивляться и в конечном итоге не захочет все переделать!?» «Она – не ты! Она не грезит о господстве и не считает людской род скотом, выгнанным пастись на принадлежащую богам равнину!» «Действительно? А как же убийство десятка невинных людей на родной планете?» «На то была весомая причина, я не сомневаюсь. Те люди не были невинными, заслужив немилость Элизабет!» «Вы – слепцы и глупцы! Причина этому одна единственная, и для вас слишком поздно ее понимать. Свой шанс на спасение вы упустили давно, и Элизабет лишь пытается отсрочить неизбежное. Ваше время прошло. Смиритесь!»
Последнее слово криком яростного убеждения донеслось до меня сквозь давящую тьму. В один миг вернулись все чувства, всеобъемлющей волной нахлынула боль. Я закричала, схватившись за голову, кажется, зажатую в раскаленных тисках. Какое-то время я не могла сосредоточиться ни на чем другом, мыслей не было, все занимала боль. Только когда я более-менее привыкла к тому, что голова вот-вот лопнет, смогла подумать о том, чтобы вызвать медиков. И это оказалось самым простым в сравнении с тем, что для этого предстояло сделать. Я не была уверена, смогу ли открыть глаза и пошевелиться, чтобы дотянуться до наушника. Прежде чем попытаться, я глубоко вдохнула и облизнула губы – кровь отдалась во рту терпким металлическим привкусом. «Чееерт!» - неуверенно подняв руку к лицу, я зажала пальцами кровоточащий нос. Ментальное общение с вездесущей тварью давало себя знать, и я всерьез забеспокоилась, не входило ли в планы Ареса поджарить мне мозг своей лекцией. – Сукин сын! Я проклинаю день, когда ты родился! – хрипло крикнула я и сжала подушку, когда виски пронзила очередная волна боли. Из глаз брызнули слезы, которые я не могла, да и не захотела сдержать. Впервые за все время, что я знала о его существовании, мне стало по-настоящему страшно.
*О’Нилл.*
Она упрямая, самостоятельная, независимая. Всегда была такой, ее сложно в чем-то разубедить или заставить сделать то, чего она не хочет. И чем дальше продвигается ее карьера, чем меньше разбежка между нами в званиях, тем только хуже. Причину, по которой можно добровольно хотеть оставаться сейчас в Пегасе, я, при всем нехилом опыте службы черти где, понять не мог. Дело ведь давно не в служебном долге! Кто из офицеров когда-нибудь присягал защищать планету Земля от кровососущих, неубиваемых тварей, которые, рукой не шевеля, отправляют на тот свет?! Против их внушения гуа’улды, с их личностным подчинением, рядом не стояли. «Из чистой воды интереса, повстречавшись с нынешним Шеппардом, сколько минут спустя Апофис добровольно выполз бы из своего носителя, предпочтя два метких выстрела из зэта дальнейшей игре в «гляделки» с бессмертным подполковником. Еще веселее было бы, если бы змеюка попыталась в него вселиться,.. или в Элизабет, что при любом для нее исходе гарантировало бы месть Шеппарда, адресованную всем представителям ползучего вида. Да… во всем, что касается Вейр Джон шутить не любит, по крайней мере,.. не любил, пока она сама не стала бессмертной. А теперь… прямо-таки простор для фантазии! Чему-чему, а умению недоговаривать, смысл фразы из трех слов завязывая двенадцатью морскими узлами, за четыре месяца они научились отменно! Вампир Вейр, добрая Адрия в бессмертном теле, великомученица, воскресшая из мертвых, чтобы мстить своим мучителям или еще кто, до правды мне как раком до Пегаса». - Эй!.. Ауу… Парень, ты еще здесь? Ключи от номера не забудь, - звяканье ударившегося о столешницу предмета вернуло мое внимание в стены мотеля. – И что ж вам дома не сидится в такую-то погоду, - замечание прозвучало тихо, но я недалеко отошел от стойки, а потому с легкостью уловил в голосе насмешку. - Если бы все сидели дома, вы бы остались без работы и без навара, так что радуйся, что мою одинокую задницу на ночь глядя понесло именно в этом направлении, - с усмешкой подмигнув, я посмотрел на брелок. – Двенадцатый, значит?.. До утра занят. Без ужина, соседей, угодливых уборщиц, желающих развлечься. Если вдруг будут звонить на ресепшн по мою душу, будь другом, не выдавай. - Да кто позвонит в эту дыру?.. – вопрос прослыл сомнением в пополам с насмешкой. - Президент, министр обороны, бессмертный инопланетянин, в прошлом древнегреческий бог… - направляясь к лестнице, я как бы безразлично пожал плечами. – Я нужен многим, но не все делают скидку на то, что мне нужен банальный отдых. - Я б спросил, что ты курил эти три ночи…
«А было бы неплохо», - подумал я, лежа на кровати и глядя в потолок. Впоследствии он оказался последним, что я помнил, сознавая происходящее, как нормальное, последовательное течение событий, которые я мог контролировать.
Лёжа с закрытыми глазами и почти проваливаясь в сон, я вдруг ощутил чье-то присутствие, дыхание на лице и физическое давление, хотя… засыпал я вроде один – стало быть, нежно обнимать меня никто не должен. - Какого черта?! – я открыл глаза, с секунду ошарашено разглядывая нависшее надо мной красноглазое лицо, лик которого хорошо освещал слабый свет, включенный явно не мною. – Полковник! – воспользовавшись тем, что он отпрянул, я резко сел. - Шеппард, что б вас! – я прикрыл лицо руками, шумно выдохнув. «Ладно… это не самое худшее, что могло быть», - обнадежил я сам себя, потратив минуту на то, чтобы окончательно проснутся и утихомирить в себе отчаянное желание обматерить нежданного визитера на чем свет стоит. Отняв руки от лица, я запрокинул голову и, не скрывая раздражения, спросил: – Что на сей раз? И какого лешего ты меня разглядывал? Уж мог бы просто разбудить, шарахнув что-нибудь об стену. Это, знаешь ли, менее… Э-э-эй! - медленно повернув голову и вовремя заметив, насколько близко от моего плеча его лицо, я вскочил с кровати. – Джон, хорош шутить! Что б ты знал, я ненавижу черный юмор! Особенно, спросонок… Однако, чем дольше я смотрел на него, тем меньше мне хотелось продолжать разговор и тем сильнее я убеждался в мысли, что что-то здесь не чисто. Полковник сидел совершенно неподвижно, никак не реагируя на мои вопросы, не переводя взгляд и даже не моргая. Просто сидел статуей и рассматривал меня без какого-либо определенного выражения на лице. Его взгляд не внушал доверия, только страх, от которого я безуспешно пытался откреститься, ища происходящему логическое объяснение. Машинально я прошелся глазами по периметру комнаты, ожидая найти Вейр. Впрочем, я заведомо допускал как ее отсутствие, так и тот вариант, что она здесь, просто я в упор ее не вижу. - Полковник, я понятия не имею, что происходит, но я приказываю… - Приказывали рабам на пирамидах, Джек, веков этак сто-сто пятьдесят назад. Ну,.. еще офицерам, чье звание на ранг ниже, да дрессированным овчаркам, на время спущенным с поводка. Пора тебе заметить, что, вопреки вашим представлениям, я не отношусь ни к одной из этих категорий. Я давно не офицер, который с полувзгляда становится по стойке: «Смирно!» и по-собачьи рявкает: «Есть, сэр! Будет исполнено, сэр!» Я тебе не сторожевой пес в форме с погонами, посаженный на цепь, чтобы защищать Землю и всех ее обитателей, из столетия в столетие собственноручно стадами забивающих друг друга. Я, твою мать, не конченый мазохист, чтобы, живя среди жратвы, добровольно отказываться от того, чтобы использовать вас по прямому и единственному назначению! С самого начала, с первого мгновения моего перерождения ты, все вы – хавчик для меня и только! Я все думал… когда же вы, наконец, поймете, что всем вам изо дня в день полоскали мозги сладкими речами о праведных бессмертных, переступивших через собственные потребности. Этого нет! – гневное рычание сотрясло комнату. - Не было никогда! Ни донорских пакетов, ни животных, ни воздержания, ни исполинского терпения и желания уподобиться смертным, чтобы жить с ними в мире! Это сказка, идеализированная ложь, с первой секунды знакомства с Кадисом введенная в ваши разумы никогда не существующей реальностью! Лишь иллюзия, изначально давшая нам полную свободу действий и обеспечившая качественный и почти неограниченный запас еды. - Приятель, не напрягайся, - состроив нарочито безразличную гримасу, я равнодушно махнул рукой, - мозги мне промывали не единожды, как во сне, так и наяву, так что можешь дальше распрягать, а я пока сканворд поразгадываю. - О, брось, Джек! Оптимизм на сей раз тебя не спасет, ведь я не репликатор, на которых ты оттачивал мастерство ментальной защиты, не гуа’улд и даже не инопланетное устройство с нейронным интерфейсом управления. - Мне чхать, кто ты… - Правда? А твоему сердцу, отбивающему дробь в моих ушах, что-то не очень. Это не сон, Джек, это происходит не в твоем разуме, и прямо сейчас я также реален, как ощущают меня твои человеческие чувства! Я – физический объект, надо признать, голодный и умеющий кусаться, - он подлетел ко мне незаметно, буквально возник из воздуха в паре дюймов от моего лица. - Ждешь, что я заору как резанный и попытаюсь сбежать, заведомо зная, что ждет меня после? Шеппард, если это,.. конечно, ты, в чем я все больше и больше сомневаюсь, что на… тебя… нашло? – я смотрел на него, стараясь не моргать, хоть это и было проблематично с учетом удушливой хватки на шее. – Джон… - тщетно попытавшись ослабить захват, я понял, что борюсь с каменной статуей, которую едва ли возможно сдвинуть. - Твое будущее давно определено. Скажи спасибо своим генам, оно не совпадает с тем, что уготовано большинству представителей рода человеческого. Ведь ты особенный. Самую малость недотягиваешь до Древнего, но, тем не менее, просто пообедать тобой было бы расточительной несправедливостью. Ты один из тех немногих смертных, для кого открыты Врата в новую Вселенную. «Неужели теперь я должен подпрыгнуть от счастья?» - саркастически спросил я в мыслях, поскольку говорить уже не мог. Воздуха не хватало, а судя по сосущему звуку прямо над моим ухом, - моему телу не доставало не только воздуха, но и крови. - Дело твое, но это не вопрос личного выбора. Пей! – он прижал руку к моим губам, и тошнотворно сладкая влага заполнила рот, прорвавшись сквозь плотно сжатые губы. «Шеппард, если в тебе хоть что-то осталось: человеческое или животное – не важно… Убей меня – не обращай!» «Это тебя ждет, рано или поздно. Спокойной ночи, сладких снов, Джек… О‘Нилл», - внушили алые глаза, после чего его рука переместилась с моего рта на шею. Кажется, прежде, чем умереть, я все же успел услышать, как хрустнула шея.
Я должен был знать, что пробуждение не будет приятным, должен был быть к нему готов, и, если уж на то пошло, к боли мне не привыкать, но… похоже, я забыл, что боль бывает разной. Есть та, которую можно терпеть; есть та, которую не приходится терпеть потому, что сознание далеко от тела и всего, что с ним связано; и,.. наконец, та, самая худшая, которую нужно терпеть молча, чтобы ни одна живая душа не знала, насколько дикая боль ломает твое тело, заставляя мозг вытекать из черепной коробки. И самое ужасное – прямо сейчас я понятия не имел, чем именно она вызвана, голодный ли я вампир, способный слепо вцепиться в глотку первому встречному или… в глотку все же вцепились мне самому. С трудом перекатившись на бок, я едва не упал с узкой кровати, сжав руками немилосердно гудящую голову. Над тем, что именно произошло, было ли это сном или явью, я думать не хотел, да и не мог. - Шеппард, если ты еще здесь, то лучше добей, - еле ворочая языком, пробормотал я и, не получив в ответ ни слова, слепо сполз с кровати, надеясь, что холодный пол хоть как-то изменит ситуацию с раскалывающейся, словно гнилой орех, головой. Напрасно. От смены положения стало только хуже. Понятия не имею, сколько я пролежал, пытаясь притерпеться к ощущению отбойного молотка в обоих висках, только легче не становилось. Да и здешний интерьер я знал не настолько хорошо, чтобы вслепую совершать телодвижения, надеясь ни во что не врезаться. Вроде, зеркало где-то висит, а может, не висит… - К дьяволу! – в сердцах ругнувшись, я сплюнул кровь, опираясь на тумбочку, не спеша встал и побрел на автомате искать зеркало. Судя по тому, как тяжело давалось каждое движение, эхом пульсации отдававшееся в многострадальной голове, насчет одного я мог быть спокоен – до бытия вампира мне далеко. – Хотя,.. - встретившись с собственным отражением, я какое-то время тупо смотрел на кровавую струйку из носа, после чего закрыл глаза и прислонился лбом к холодной стеклянной поверхности, - киношные зомби определенно выглядят презентабельнее нынешнего меня. - Бессмертие это исправит, генерал. Оно исправит все: старость, слабость, боль, прошлое. Ваш новый мир будет идеален,.. как и вы сами, - проникновенный шепот раздался одновременно и за спиной, и в моей голове, заставив притупившуюся боль вспыхнуть с новой силой, пронзив виски тысячами раскаленных игл. Я отшатнулся от стены, и в этот миг в зеркале на долю секунды отразилась вспышка слепящего белого света. Ничтожное мгновение, всполох алых, горящих как неоны глаз – и зеркало взорвалось миллионами осколков, шрапнелью брызнувших мне в лицо. – Это началось, генерал. Смиритесь и склонитесь!
* МакКей.*
- Ну, наконец-то, Зеленка! Я тебя не за смертью посылал, всего-навсего за кофе. - Повара на раздаче предупредили, что если я еще раз приду к ним с протянутой кружкой, они погонят меня в шею. - А ты сказал им… - Говорил. И полдня твое авторитетное имя исправно срабатывало, но теперь… - Неважно. Поставь термос, - я огляделся в поисках свободного места и, не заметив оного, неопределенно махнул рукой, - куда-нибудь, и иди сюда. Пока ты там праздно гулял, компьютер закончил сборку и даже успел протестировать образец в виртуальной среде. - И как? Я надеюсь… - Да-да, в этот раз он не рассыпался на молекулы. Более того, - подхватив мраморный куб на ладонь, я повертел его, желая продемонстрировать чеху идеальную целостность незамысловатой конструкции. – Вуаля! Теперь юные клыкастые могут громить город в свое удовольствие, и нам не придется всякий раз кланяться златокудрому молекуляру, дабы он подлатал зияющие дыры в несущих стенах. Мы сможем сами все чинить! - Ну, мы и раньше могли это делать,.. и делали. В противном случае Атлантида давно бы повторила судьбу Титаника, учитывая, сколько всего мы здесь взорвали за время пребывания. - Конечно! Мы тут сами, от нечего делать взрывали гранаты и атомные боеголовки. Этак, радостно встречали гостей, раз за разом пытающихся уничтожить нас и город в придачу. Впрочем, я сейчас не горю желанием подсчитывать, сколько раз за все время я оказывался на волосок от смерти, так что не сбивай с мысли! – раздраженно заметил я, стараясь не отвлекаться от основного предмета размышлений. - Понятия не имею, с какой стороны ты оцениваешь наши последние разработки и достижения, но лично мне после знакомства с живыми Древними азгардские технологии, в частности, лучевая, кажутся прототипами, собранными в пещере эпохи неолита из металлолома. - Вообще-то у них одинаковый принцип работы… - Спасибо за очевидность, Радек! Только ты упустил одну важную вещь: наши теперешние друзья – вид бессмертный, не вымирающий, чего нельзя сказать про азгардов. У них, я имею в виду, бессмертных Древних, была Аврора и маленький джампер времени в запасе, чтобы, играя с нами, а заодно и со всей остальной Вселенной в прятки, совершенствовать свои, без того совершенные технологии. Братья же наши меньшие, то есть, серые, последний пяток тысячелетий занимались исключительно спасением генофонда своей расы. Безуспешно, как мы знаем, - налюбовавшись творением, я поставил его на стол, мысленно зарекшись не разбирать его, а непременно сохранить в качестве сувенира. - А теперь скажи мне, мой дорогой коллега, - не скрывая ликования, я вернул взгляд Зеленке, - в чем различие между палкой-копалкой, коими полнятся археологические музеи Земли и, скажем, - я ухмыльнулся, отыскав среди завалов аппаратуры подходящий для сравнения предмет, - вот этим, - покрутив меж пальцев стилус планшета, я отдал его собеседнику. – Эволюция, друг мой, эволюция! Азгарды же сами не заметили, как деградировали. И… это вовсе не значит, что я не благодарен им за все, что они нам дали и чему научили, но,.. в нынешней ситуации они бы вряд ли смогли нам помочь, учитывая, как лихо Арес использует их расу в своих опытах. - Ладно, проехали. С тобой затевать спор себе дороже, хотя начинается все обычно с безобидного замечания. Лучше скажи, как мы намерены использовать свое… новоиспеченное изобретение? - Глупый вопрос, тебе не кажется? - пальцами сдвинув голограмму результатов в направлении ученого, я занялся просмотром отчета, весьма ко времени предоставленного Атлантидой. «Радость моя, где бы ты ни пряталась, я все равно тебя люблю! Ты единственная всегда точно знаешь, что и как нужно сделать, при этом мне еще ни разу не случалось что-то за тобой переделывать», - мысленно воззвал я к искусственному интеллекту, после чего вновь обратился к Зеленке. – Ты новости с Земли когда последний раз получал? - Ежедневно, как и все, - ученый посмотрел на меня с искренним недоумением. - Ладно, перефразирую: когда ты их читал в последний раз? - Родни… - Я к тому, что там сейчас разруха. Побережье Тихого океана, острова Океании, Австралия, Великобритания и частично Европа со своим насаждением мелких полуостровных государств, расположенных аккурат в зоне тектонических разломов. Ты хотя бы смутно представляешь, сколько это разрушенных, ушедших под воду городов, погибших и оставшихся без крыши над головой людей? Забудь о том, что политическая и социальная стабильность уже давно в руинах и подумай над тем, каким образом мы собираемся все это восстанавливать, надеясь при этом исключительно на лом, кувалду и старый добрый рабочий класс? - Родни, а что мы можем сделать, когда все сверхсовременные технологии двадцать первого века мы можем беспрепятственно использовать только здесь? - он развел руками, крутнувшись на месте. – На Земле они либо летают в атмосфере, надежно сокрытые стелс-режимом, либо десятью замками заперты в пятьдесят первой. Уж не думаешь ли ты, что Пентагон даст добро на то, чтобы использовать это, - он указал на собранный из атомов мраморный куб, - для того, чтобы легко, просто и беззатратно возродить из руин и пепла целые города, а быть может и страны? - Именно об этом я и думаю, Зеленка. А про секретность забудь, она уже давно не контролируется Пентагоном. Ни им, ни Белым домом, ни МНК, ни даже комитетом Нацбезопасности. По правде говоря, там никто понятия не имеет, что в действительности происходит, а когда дело коснется их непосредственно, вряд ли они побрезгуют использованием каких бы то ни было технологий ради собственного выживания. И уж тогда, если мне посчастливиться дожить до момента, когда все кончится, я буду сам решать, каким способом и с помощью чего отстраивать свой дом. К слову о том, где он будет находиться, тоже мне решать. В Калифорнии на пляже в Малибу, в Атлантике на Канарах, да хоть в Антарктике в ледяном иглу с потайным тоннелем к аванпосту Древних! Как переживший конец света буду иметь полное право жить не хуже Била Гейтса, чей бизнес с выходом на рынок гаджетов моего производства благополучно накроется медным тазом, не выдержав конкуренции. Вряд ли его технари потянут широкое внедрение в оборот альтеранских технологий. - Да ты, я смотрю, себе Наполеоновских планов настроил, - Радек усмехнулся, движением пальцев свернув голографическое окно. - Да брось, неужели тебе в голову никогда не приходила мысль о том, как бы круто измениться жизнь на Земле, если бы всё, чем мы тайно занимались в течение десяти лет, стало доступно простому народу? – расслабленно рухнув в стоящее посреди залы кресло, я попытался мысленно себя убедить, что на сегодня пора заканчивать. «Так или иначе, это, - не скрывая удовлетворения, я улыбнулся голограммам, отображающим состояние и режим работы всех систем и приборов в помещении, - никуда от меня не денется, как и живые носители бесконечных знаний, которые обладают беспрецедентным свойством жить вечно, помнить все и при этом безвозмездно разделять с нами свои воспоминания. Ну и что, что иногда от них голова болит. Пустяк, главное, что об устройстве мироздания они знают все, начиная едва ли не с момента сотворения мира, а это значит, их точка зрения авторитетнее Эйнштейновской будет». - Допустим, приходила, - голос Зеленки прервал мои размышления, вернув в реальность. - Как время от времени всем посвященным в тайны проекта. Но ты думал, чем это чревато? Помимо бесконечных расспросов-допросов, грозящих дойти до уголовной ответственности за сокрытие, или того хуже, самосуда разгневанного семимиллиардного населения Земли. - Ты – пессимист, Зеленка, - одним движением свернув почти все голограммы, я несколько секунд привыкал к приглушенному освещению, вызванному отсутствием проекций, после чего повернул голову в сторону ученого, - а это плохо. Вот я, например, думаю о бесконечных пресс-конференциях, интервью, Нобелевке, в конце концов. Ведь мы ее заслуживаем как никто! - Мы? – он округлил глаза, будто я вдруг ляпнул что-то на смеси древнего с японским. - Мы, мы, не удивляйся и не смотри на меня так! Можно подумать, ты мало тут горбатился. Меня, конечно, не превзошел, иногда нехило косячил, чем выводил меня из себя и ставил в неловкое положение перед Элизабет, Шеппардом и Сэм, но с кем не бывает. Иной раз ты здорово страховал меня и заботился о целостности города в мое отсутствие. На худой конец, Древние тебя ценят, а с их мнением трудно спорить, так что… я рад, что мы изначально получили возможность вместе работать и неплохо сработались, - я резко повернулся вместе с креслом и встал, намереваясь хоть как-то прибрать бардак на столе, чтобы с утра ни на что не напороться. – Да и… учти, Радек, я сказал это вслух только потому, что ситуация обязывает, и если кто-то из нас вдруг умрет… В общем,.. не мастер я речей, но, я надеюсь, ты понял, что подразумевалось, - смахнув в урну результаты неудачного синтеза, я поднял руку к наушнику. - Дженнифер, я уже заканчиваю, можешь за мной не приходить. «Ты говорил то же самое час назад, - раздался в ответ недовольный упрек. – Впрочем, как знаешь. Можешь дальше глушить кофе, пользуясь тем, что кровь полковника Шеппарда избавила меня от беспокойства за здоровье твоего сердца, а я спать. И не смей завтра заявиться ко мне в лазарет с жалобами на головную боль!» - Теперь я и правда заканчиваю, Джен. Зеленка подтвердит. Хочешь, я по пути в столовую зайду? Наша маленькая непоседа хочет чего-нибудь? «Папу рядом. Немедленно!» - Понял, - отняв руку от уха, я бегло осмотрел лабораторию, после чего обернулся к выходу. – Лана, гаси свет, Радек, на сегодня мы закончили, можем собой гордиться. - Эээ… Лана? – с недоверием переспросил Зеленка, пока мы вместе шли к транспортеру. - Уменьшительно-ласкательное от Атлантиды. Чак придумал и теперь частенько к ней так обращается. Надо признать, это короче и удобнее, да и сама она, судя по всему, не против такого сокращения. - А ты у нее спрашивал? «Если б оказался на месте Кэмбелла, обязательно спросил бы, но пока мне невероятно повезло на этот счет. Все же, пока я единственный за всю историю существования вампиров, кто остался человеком после смерти с бессмертной кровью в теле. Пока лишь мне одному был дан второй шанс, и это что-то, да значит», - беззвучно размышлял, нажимая мерцающую точку на панели транспортера. Двери закрылись и с разницей в несколько секунд открылись. Умное освещение тут же разверзло мрак коридора жилого сектора. - Спокойной ночи, Зеленка, - вторично пожелал я, устремившись по пути постепенно загорающихся светильников. Зайдя в комнату, первое, что я увидел, и в сущности, что привлекло мое внимание – это пристальный взгляд и скрещенные на груди руки Дженнифер. - Ну,.. не злись, Джен, - я примиряюще поднял руки ладонями вверх. – Тебе вредно. - Городу грозит уничтожение? - Нет… - я ответил растерянно, не понимая, к чему был задан вопрос. - К нам летит вражеский флот и о нас некому позаботиться? - Нет. У нас же супер-соседи, - я неопределенно махнул рукой себе за спину, - и пташки их неустанно следят за ситуаций в галактике, - все больше теряясь под проницательным взглядом, я неспешно подошел ближе и нерешительно обнял ее. – Вообще ты это все к чему? - К тому, что у нас все в порядке и друзья у нас неспящие, которые вполне комфортно себя ощущают, продуктивно работая двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю, и, несмотря на это, ты все еще пропадаешь допоздна в лаборатории, - неуловимо быстро сменив гнев на милость, Дженнифер улыбнулась. При этом она постаралась, чтобы улыбка вышла как можно более естественной, но все-таки до конца стереть с лица следы усталости у нее не получилось. - Что-то не так? – тут же спросил я заботливо, отступив на шаг назад, чтобы она могла сесть. – Вампиры снова безвылазно сидели в лазарете, и у тебя теперь болит голова? - Вообще-то, селинцы не частые гости в лазарете, - она вымучено усмехнулась, оставив последние попытки казаться бодрой. – Дело не в них, просто… морпехи сегодня опять сцепились ни с того, ни с сего. Едва не застрелили друг друга, и если бы селинцы не вмешались… - Ну а ты-то тут при чем, Дженни? – я вгляделся в ее мрачное лицо. – Ты в этом не виновата. - Я не знаю, чем помочь им, Родни! Я не знаю, как избежать следующей драки, не знаю, кто затеет ее, кто окажется не в том месте, не в то время, чтобы попасться под горячую руку тренированных двухметровых парней, не способных контролировать свою агрессию. Им страшно, они сами не понимают, что ими движет, а я не могу сделать ничего иного, кроме как пичкать их болеутоляющими и снотворными. Родни,.. я сама боюсь, - она резко подалась вперед и обняла меня, с тихим всхлипом спрятав лицо у меня на плече. – За тебя, за нашу малышку, за будущее, которого у нее может не быть. - Шшш… Ну, что ты, Дженни, - я утешающе провел ладонью по ее спине, не на шутку растерянный таким ее состоянием, - не нужно. Успокойся, тебе нельзя, нашей крошке вредно… - Родни, я не хочу, чтобы она росла в таком мире, чтобы видела его,.. то, что от него осталось, даже не зная, каким он некогда был. Я не хо… хочу, чтобы она росла среди бессмертных, купающихся в лужах крови и сеющих вокруг себя хаос смерти. Она не заслужила, она… - Этого не случится, Дженнифер, - я сказал уверенно, все еще не выпуская ее из объятий. Наоборот, я намеренно сел так, чтобы ей было удобнее лечь, устроив голову у меня на коленях. – Элизабет никогда не допустит ничего подобного, - я рассеянно теребил ее волосы в надежде успокоить. – Знаю, ей многие не верят,.. я сам не верил, думал, такого не может быть, ведь эта война началась задолго до ее рождения, началась с руки существ, превосходящих человеческий вид во всем, но… Джен, для меня, для нас с тобой она сделала то, на что прежде никто не был способен. Она остановила мое превращение, и в тот момент,.. в те несколько секунд, когда наши сознания были связаны, я многое о ней узнал. Наверное, больше, чем любой смертный, и теперь я уверен – слова Древнего близнеца больше, чем просто правда. Ни ему, никому из нас не позволено знать, какая в самом деле сила ей дана. Те, кто нас создал, кто создал Вселенную, в которой мы живем и сотни ей подобных… Они всё отдали ей, всю власть, все свое могущество они доверили ей одной, от ее решений все теперь зависит. Именно поэтому я сейчас здесь, с тобой, все еще человек, а не красноглазый кровопийца. Она так решила, она позволила мне жить, и все, что я могу сделать для нее взамен – это верить, тем самым питая ее силу. В нас ее сила, Дженни, в нашей вере в нее, в то, что она сможет нас защитить. Это все, что ей нужно от нас. Не наша кровь, не наши сомнения и бессмысленные попытки понять, кто она и почему, будучи бессмертной, ни разу не показала клыков и вен на лице, - опустив взгляд, чтобы иметь возможность наблюдать за реакцией любимой, я ласково погладил ее щеку и тихо спросил: - Ты помнишь Адрию? - Одержимую верой и жаждой Вселенского господства предшественницу Ареса? – она тихо усмехнулась и подняла на меня взгляд. - Помнишь, как она добилась своего могущества? - Слепой верой и поголовным преклонением? – Джен вторично ответила вопросом на вопрос. - Именно в этом проблема Элизабет. Она – не Адрия, и добровольно никогда на это не пойдет. Она не примет молитвы и поклонения, хоть это и могло бы дать ей силу. Не только ей, но и всем нам, потому что мы связаны. - И что в таком случае нам делать? Как еще ей помочь? Как себя защитить, если для всех, кроме нее, мы пустое место, еда, которую ни во что не ставят? - Не думай об этом. У нас с тобой есть более важные вещи, о которых стоит заботиться, - я перевел полный трепетного обожания взгляд с ее лица ниже, где за одеялом, одеждой и ладонями Дженнифер скрывалось, все еще никак не выдавая себя, наше маленькое сокровище. – Знаешь,.. после того, что случилось, той ночью Элизабет просила меня об одной вещи. Сказала, что это станет лучшей благодарностью для нее. - И что же это? – она попыталась сесть, но я удержал, отрицательно качая головой. - Она просила, чтобы я берег тебя. Тебя и нашу девочку, потому что она и есть ключ к будущему. Она станет одной из тех, кто родится в новом мире, где все наши тайны станут явью, доступной каждому. К этому все идет, Джен, к правде, моменту, когда рухнут все барьеры, и больше не придется прятаться, пытаясь приспособиться к тому, о чем можно говорить, а о чем нельзя. Элизабет допустит только эту перемену, только на нее она пойдет, больше ни на что. Кем бы ни был Арес, что бы он ни планировал, против Элизабет он ничто. И раз в это поверили Высшие, кто мы такие, чтобы отрицать. - Ты все это от нее узнал? – устроив голову на моем бедре, она посмотрела на меня. - Через нее? - Это… тяжело объяснить. Те сны, что мне снятся и образы, что я вижу... Ее ли это память или что-то иное, но оно многое объясняет, больше, чем я хотел бы знать и достаточно, чтобы я понял, что чуть вас не лишился. Тебя и нашей маленькой принцессы, ведь вы – все, что у меня есть, все, что я хотел бы иметь, понятия не имея, насколько это важно и всякий раз подшучивая над Джинни за то, что она так бездумно предпочла выскочить замуж и завести семью, нарисовав при этом жирный крест на карьере ученой. Я был идиотом, думая так, и когда в следующий раз мы будем на Земле, напомни мне сказать об этом сестре и извиниться перед ней. - Она подумает, что это розыгрыш, - Джен улыбнулась. - Если ты будешь со мной, вряд ли, - я ухмыльнулся. – Сильно сомневаюсь, что в ближайшее время твоя беременность не станет очевидной, и тогда вопрос об отцовстве назреет сам собой. Уже представляю, как Джинни, заметив твой животик, станет надо мной издеваться, вечно твердя тебе о моей безответственности и готовности променять тебя и дочку на очередное грандиозное научное открытие. Учти заранее, все это... - прервав меня на полуслове, странная вибрация сотрясла комнату, от чего мелкие предметы полетели на пол со своих мест. - Клевета, - закончил я, растерянно наблюдая за тем, как упавшая заколка Дженнифер, коммуникатор и расческа ритмично подскакивают на полу. - Что это? – резко сев, Дженнифер сжала мое запястье. - Не знаю, - в замешательстве обронил я и встал с решительным намереньем поймать прыгающий наушник. – Но сейчас же выясню, - вставив интерком в ухо, я поспешил связаться с диспетчерской. – Стэйси, Говард, что происходит? В жилом секторе только что миниземлетрясение случилось, притом, что город в океане плавает, и его по всем физическим законам не должно… Эй! - с сомнением воскликнул я. - Меня там кто-нибудь слушает? Тишина в ответ, от которой сердце екнуло и живот свело недобрым предчувствием. - Родни, что происходит? – Дженнифер посмотрела на меня с тревогой во взгляде. - Держу пари, ничего серьезного, - я нагнулся, чтобы обуться, - для нас и для города. А вот техники и тот, кто устроил встряску, вылетят с Атлантиды завтра же утром, иначе не быть мне главой ученого сектора. Сколько можно?! Одни в карты режутся на дежурном посту и не заметят, даже если на радарах вдруг танк объявится, другие суют свои, явно растущие не из того места руки, куда совсем не нужно! – мысленно обматерив некомпетентный персонал, а вдогонку и тех, кто этих олухов царя небесного сажает на ответственные должности, я махнул рукой перед дверным сенсором. «Какого репликатора!? – ругнулся я, когда дверь не открылась. - Ну всё! Если вы еще и автоматику замкнули, то молитесь – будете месяц за уборщиков и посудомоек пахать, прежде чем я лично отошлю ваши личные дела на Землю, с жирной пометкой: «Не годны! Совершенно никуда не годны и в следующий раз лучше пришлите мне мартышек из Колорадо Зоо». Их реальнее научить выполнять элементарные действия…» - Родни, ты что там делаешь? – когда я приказал тусклому свету зажечься ярче и не получил никакой видимой реакции со стороны компьютера, принялся вскрывать панель с кристаллами, Дженнифер подошла ко мне со спины. Я заметил ее приближение боковым зрением. - Открываю двери. Пытаюсь открыть, - переставив кристаллы, я принялся вручную раздвигать две части переборки. – Придурки! Атлантида, и куда только ты смотришь, подпуская их к системам? – сетовал я, с трудом протискиваясь в то расстояние, которое мне удалось создать, не будучи Шеппардом, обычно вскрывающим герметичные двери, что банку с сардинами. – Джен, ложись и ни о чем не беспокойся. Как только выясню, кто напортачил, и удостоверюсь, что селинцы корпят над починкой, сразу же к тебе вернусь. Черт! Похоже, действительно что-то где-то коротнуло, – не без сожаления осознав, что свет не реагирует не только в нашей комнате, но и по меньшей мере, на всем уровне, я снова обратился к Дженнифер. – Там в тумбочке, - я указал пальцем, - где-то должен быть фонарик. Подай, пожалуйста. «Дожились, мать их! По городу Древних с фонариком!» - вооружившись источником света, я медленно пошел вперед по рассеянному треугольником белому следу, продолжая втихую материться. Черепашьим шагом двигаясь по пустому коридору, логически я отдавал себе отчет в том, что пуст и тих он по вполне понятным причинам – в такое время большая половина населения видит десятый сон, не имея причин шлындаться в темноте с фонариком, пытаясь определить причину неполадок; и в то же время внутреннее беспокойство набирало обороты, затмевая любую логику. Шаг за шагом ноги все очевиднее отказывались идти, по спине забегали мурашки, ладони стали влажными и на какую-то долю секунды мне показалось, что резко понизилась температура. Вот-вот – и пор повалит изо рта. - Кто здесь? – я замер на месте, когда рассеянный луч света в моей дрожащей руке выхватил из окружающей гробовой пустоши и тиши мелькнувшую и тут же исчезнувшую тень. – Ребят, ведь это не смешно! – зло бросил я, и голос тут же утонул во мраке за пределами светового ореола карманного фонарика. – Если вам скучно, и вы не спите, это вовсе не значит, что нам охота вас развлекать! Неужели вам в Пегасе планет мало для ночных развлечений? – сделав несколько неуверенных шагов, я крутнулся на месте, молча моля о том, чтобы пришел кто-нибудь из селинцев, включил свет и прекратил, наконец, весь этот балаган. Тишина давила, и как не старался я услышать хотя бы шорох или чей-то «чих», все было тщетно. Лишь странный, далекий гул, который на фоне обстановки смело можно было счесть за глюк воображения, время от времени долетал до моего слуха. Внезапно странная тряска повторилась вновь, на этот раз гораздо сильнее. Я еле удержался на ногах, выронив из скользких рук дарящий мнимое спокойствие свет. «Твою мать!» - я спешно наклонился поднять фонарик, но вибрирующий пол оказался быстрее и унес его далеко в сторону. Я чувствовал неотвратимое, уже рожденное в животе, а теперь распространяющееся по всему телу наступление паники. В конце концов, я просто потерял светящийся предмет из виду, не совсем поняв, толи он испарился, чего не может быть, то ли погас, что также маловероятно с учетом полной батареи, то ли просто завалился в какую-нибудь нишу или выступ, коих полным полно в мудреной архитектуре Древних. «Потрясающе!» - я остановился посреди очередного, неизвестного по счету коридора, оставшись в полной темноте и слушая лишь свое бешено колотящееся сердце. На миг мне показалось, что помимо собственного пульса я услышал чей-то далекий вскрик, что совсем лишило меня остатков храбрости, за которые я держался из последних сил. Мною стремительно овладевал ужас и желание крикнуть во все горло. – Кто здесь? – вместо крика с губ сорвался лишь тихий шепот. Я потеряно обернулся. – Что вам нужно? – уловив тихий, едва различимый звук вдоха с до жути знакомым грудным присвистом, я замер, как парализованный. Поднимать голову не хотелось, я отчаянно сопротивлялся рефлексу найти источник звука. Сознание отказывалось верить в происходящее. В конечном итоге, по собственной воле или под внушением, но я запрокинул голову, по какой-то причине, необъяснимой и жутко глупой причине отказавшись бежать без оглядки. Все, что было доступно моим глазам в первую секунду – это две горящие алые точки с прорезью узкого, словно вовсе не существующего зрачка, смотрящие на меня с высокого потолка. За глазами странным образом проступили и другие очертания: белый, как у призрака, лик лица, сияющие клыки, светящаяся где-то в стороне от общей композиции полоса, могущая быть браслетом наручного устройства. Я не стал разбирать, чем в действительности это было и что в Атлантиде делает чужак, я просто рванулся бежать, не отдавая себе отчета в том, что далеко так или иначе не убегу. Не в темноте, не от вампира! Я просто бежал, ну или думал, что бежал, чудесным образом умудряясь не врезаться в стены и преодолевать лестницы. – Помогите! – во всю силу легких закричал я, когда увидел полосу непривычно яркого света в приоткрытом дверном проеме. – Помогите, кто-нибудь! – я продолжал бежать, не оглядываясь. За мыслями о том, что меня вот-вот поймают, не сразу уделил должное внимание чвакающему звуку и неожиданно скользкому полу. Понял я это только когда ляснулся со всего роста, распластавшись на мокрой, залитой не весь чем поверхности. – Не-еет! – обреченно застонал я, как только на вкус попробовал то, в чем лежал. Мысли окончательно перепутались, я уже ничего не соображал, на автомате продолжая ползти к свету и ощущая, как чужая кровь пропитывает одежду. Я старался смотреть только на свет, поэтому поздно заметил, как наткнулся на перегородившее коридор тело. О том, что это тело, мне позволили судить очертания руки, слабо подсвечивающейся в темноте браслетом. Труп был твердый, точно каменный и, если забыть о факте, что вампиры мягкими не бывают никогда, можно подумать, что лежал он здесь без малого несколько суток, а то и больше. Желудок встрепенулся и, кажется, подпрыгнул вместе со всем содержимым к горлу, едва я нащупал шею трупа – скользкий твердый обрубок, оставшийся после оторванной головы. Мне стало дурно, я не сразу пришел к мысли о том, чтобы использовать свечение наручника для попытки узнать об окружающем пространстве больше. Ледяная рука и пальцы с когтями-бритвами были бетонными, самопроизвольно скользящими по полу со скрипом передвигаемой статуи, заведомо исключающей любые мои попытки поднять руку и осветить все тело. Я попробовал снять браслет, но не добился ничего, кроме электрического разряда, заставившего меня кричать от боли и злости, в то время как рука обезглавленного трупа сама по себе сжалась в кулак. В конце концов, я оставил эту затею и задержал дыхание, пытался отвлечь мысли от осознания того, что именно я собрался сделать, после чего принялся шарить по всему телу в поисках чего-нибудь похожего на оружие и хотя бы нашивку, по которой потом можно будет определить, кто это. Отодрав кусок ткани, я вслепую продолжил ползти, но очень скоро наткнулся на новое тело, о кол в груди которого порезал ладонь. Спасительный свет впереди тем временем погас, вновь оставив меня в кромешном мраке, время от времени прорезаемом ударами, криками, рычанием и стрельбой. Я должен был двигаться, должен был что-то делать, ведь я оставил Дженнифер где-то среди этого кошмара. «Когда всё случилось? Когда они успели напасть, ведь все было хорошо? Почему не было тревоги? Почему спутники не засекли их приближение? Почему город трясет и нигде нет света? - задавая себе эти вопросы, я не чаял получить ответа, лишь слепо шарил в темноте руками, боясь обнаружить новые сюрпризы. – Куда мне идти и что делать? – нащупав стену или что-то на нее подобное, я оперся в попытке встать на ноги. - Остался ли кто-нибудь в живых?» - снова спросил я себя, прежде чем оглушительный грохот взрыва затмил все мои чувства и уничтожил окружающее пространство.
Я был потерян, ничего не знал, не понимал, не помнил, не хватало воздуха, не просто не хватало – его не было. Океанская вода давила со всех сторон, разрывая меня изнутри, как воздух разрывает переполненный воздушный шар. Я должен был паниковать, ведь это водяная бездна, в которой я тону – мой ночной кошмар и моя непреодолимая фобия, но страх исчез, забрав с собой все ощущения и мысли. Я ничего не мог сделать, лишь беспомощно смотрел вверх, где виднелось стремительно отдаляющееся, расплывчатое нечто, чем-то похожее на лунный диск неестественно красного света. Еще были куски чего-то: большие обломки, мусор от взрыва и фрагменты тел, рассекающие далеко на поверхности водную гладь... Вдруг мгновенный всполох, глаза цвета крови прямо надо мной, лицо в ореоле черных расплывающихся водяными змеями волос и рука, тянущая меня за собой в неизвестность…
- Мой господин! – воззвал я, ощутив, как внезапно наполнилась воздухом грудь, вынуждая меня сесть. Глаза мгновенно встретились с буйством цветов, форм и текстур. Это был рай, совершенный, непознанный мир, который с первого мгновения я готов боготворить. Здесь нет и впредь никогда не будет боли и слабости, здесь воздух полон миллионами доступных мне запахов, здесь каждое движение неощутимо и легко, словно полет в невесомости. Моя рука... Я посмотрел на свои пальцы, на кисть... В голове с невероятной скоростью завертелись мысли, воспоминания, чувства, голоса. Все вместе, они переполняли мое, похожее на отдельную Вселенную сознание, они отвлекали меня и даже разозлили. Я раздраженно тряхнул головой, а из горла при этом вырвался звук, мгновенно заставивший меня оцепенеть. Грудь содрогнулась, я ощутил, как глубоко внутри меня клокочет прежде вдохнутый воздух. Дрожь стремительно продвинулась к горлу, и мне ничего не осталось, кроме как оскалиться и зарычать, все сильнее поддаваясь восторгу и неверию. Оторвав взгляд от своих рук, я огляделся и, едва зоркие глаза выловили из окружающего пространства искомый предмет, тут же метнулся к нему. Мгновенно, неощутимо, невзирая на преграды и расстояние. Просто в один миг я сидел на кровати, а в другой уже стоял перед зеркалом, завороженно рассматривая свое отражение. Это был не я, не тот смертный, жалкий я, утонувший в океане. «Совершенство! – эта мысль как нельзя полно описывала то, что я видел перед собой и в памяти моего создателя. – Бессмертие – это совершенство, у него нет изъянов, потому что кристаллинам оные не нужны, они делают своих носителей совершенными во всех отношениях. Возраст, внешность, сознание, ощущения, бесконечные возможности сверхтела, навсегда лишенного всех прежних недостатков. – Это ли не то, о чем я мечтал?! – я спросил вслух, громко, чтобы привыкнуть к звону высокого голоса, к свободе от необходимости дышать. Я хотел, чтобы меня услышали, чтобы знали, что я обращен, чтобы мой господин, мой проводник в новый мир и мой учитель знал, что мое перерождение завершилось, и я готов доказать ему свою вечную верность. Вновь я посмотрел на свои руки, на запястья, на которых не было вен, точно так же, как на ладонях не было ни единого следа прежней, отныне не существующей жизни. Я сжал кулак, наслаждаясь ощущением небывалой силы, чувствуя, как напрягаются мышцы, готовые стереть в пыль любое, известное Вселенной вещество. В мыслях и на слуху, кажется, способному уловить звук любой громкости с любого расстояния, меж тем, продолжали звучать голоса. Я их знал, всех их, не только голоса, но и их запахи, отдающие приторной горечью бессмертия. Сердца бились, много, громко, влажно... Распахнув глаза, я зарычал от резкой жгучей боли, к которой не был готов и о которой приготовился забыть. Прежде я был отвлечен от нее новыми чувствами, воспоминаниями и желанием как можно быстрее познать непознанное, теперь же... Биение чужих сердец и молчание моего собственного мгновенно испарило всё постороннее из моей головы. Остался только манящий звук, влажное движение и боль, судорогой сводящая живот и становящаяся всё более невыносимой от красочных представлений вкуса на языке. Я судорожно сглотнул едкую слюну и уже не мог думать ни о чем, кроме пути утоления безумного голода. Присутствие других вокруг злило, не просто злило, рождало небывалую ярость, следуя которой хотелось каждому из них вцепится в глотку и разорвать, ощутив, за недоступностью человеческого, хотя бы их вкус. Вдобавок глаза обжигал свет, которого не было в комнате, где я проснулся. Не было там и такого количества звуков, подобных гудящему пчелиному рою. Этот город не похож ни один город Древних, в котором я бывал человеком. Он огромен, наполнен лишь тем, в чем нуждаются бессмертные и лишен всего, что нужно смертным. Я стою на балконе и без малейшего страха смотрю но то, что происходит внизу. Смотрю ровно миг, после чего с рычанием обращаю внимание на тех, кто рядом. Я хочу их уничтожить, я могу, мой создатель дал мне достаточно силы, но сейчас это подождет. Сейчас не они мне важны. Я снова смотрю вниз. Склоняю голову перед создателем, когда мы смотрим друг на друга. У его ног тело, в руках – голова. С неким подобием удивления, присущего смертным, я обнаруживаю, что ничего не чувствую. Нет, я понимаю, чье это тело и чья голова, опутанная вьющимися темными волосами, но ничего не чувствую. Она никто мне и, в сущности, сама виновата в своей судьбе. Бросать вызов Творцу – величайшая дерзость и глупость, наказание за которые может быть одно единственное. - Где Шеппард? – я спрашиваю, с интересом обыскивая необычайно доступное всем моим чувствам пространство и желая видеть реакцию подполковника на смерть его дражайшей возлюбленной. - Он еще жив? Мой господин, позвольте мне его видеть. - Разумеется, - он отшвырнул голову Элизабет, и все останки тут же вспыхнули стойким пламенем. Я был достаточно далеко, но все же острое ощущение кожей тепловой волны заставило меня отпрянуть, прикрыв рукой глаза от невыносимо-яркого свечения. – Уверен, ты станешь избавителем для него, - он приблизился ко мне быстрее, чем я успел заметить и как-то среагировать. Мгновение проницательного взгляда свысока – и я пал на колени, вновь склонив голову: – Убить его почту за честь, мой Создатель. - Это подождет и теперь уже он вряд ли куда-то денется от вас, доктор МакКей, но сперва другое. Вы вправе видеть это и принимать в этом участие. Его взгляд был тяжелым, я чувствовал его физически, чувствовал, что не могу поднять голову, впрочем, я и не хотел. Когда он коснулся меня, энергия прикосновения пробежала по всему телу, как электрический разряд. Казалось, вся кровь, что осталась во мне после превращения, мгновенно превратилась в жидкий огонь и заструилась по телу. В едином, однообразном ритме забилось прежде мертвое сердце. Он убрал руку и отошел, ослаб гнет его ментальной власти, я смог подняться на ноги. Помещение, в которое мы переместились, было другим, менее просторным, стены сковывали, зато не было погребального костра, на уровне инстинкта внушающего ужас, и прожигающих во мне дыру алых взглядов тех, кого хочется убить лишь за факт существования. Здесь были только я, Создатель, Валери и... - Доктор МакКей! – вампирша обернулась с оскалом приветствия на лице. – Бессмертие вам чрезвычайно идет. - Дженнифер! – проигнорировав побочную реплику, я шагнул к источнику знакомого, человеческого аромата, но тут же замер – горло полоснуло раскаленным лезвием. Она не смотрела на меня, ее глаза были закрыты, а кожа в приглушенном свете казалась восковой с множеством проступивших сосудов, слишком сильно заметных для моего нынешнего зрения вен и многих прочих несовершенств смертного тела. Еще ее кожа блестела от пота, а сама она слишком сильно пахла кровью. Стремительный ток которой я ощущал слишком остро, видел влажные алые блики на ее животе и это сводило меня с ума. Я не мог, не хотел дольше ждать, метнулся к ней, но Создатель остановил. Его воля мгновенно прояснила сознание, оттеснив жажду назад, за ту черту, где ее возможно было терпеть, хоть и не без труда и раздражения. - Что вы с ней сделали?! – я дал ход волне накатившей ярости и готов был наброситься на Валери. – Что вы сделали с ней!? Она носила мою дочь! Ребенка, чье ДНК совершенна, как и любого из нас. Теперь же... умрет она – жизни внутри нее конец! - Как и все новообращенные, вы излишне эмоциональны, доктор, имеете особенность спешить, - Валери улыбнулась, на что я лишь раздраженно зарычал, - а еще вы – новички – плохо умеете пользоваться своими чувствами, направляя все их на один объект или событие. Вот если бы вы прислушались... – она снова улыбнулась, сверкнула кристальными клыками и отступила в сторону. То, что я увидел, повергло меня в ступор. Не потому, что несло угрозу, не потому, что пугало, просто... Валери права: слишком многому мне предстоит учиться, в том числе и эмоциональным реакциям, подходящим ситуации. К тому же можно сделать скидку на то, что в моей прошлой жизни ничего подобного не существовало. - Она такая маленькая... – я произнес губами, приложив ладонь к стеклянно-гладкой, прозрачной поверхности, отделяющей меня от крохотного, пока еще слишком слабо напоминающего человека существа. – Даже слишком... - Чтобы жить и расти, ей вовсе не обязательна утроба смертной. Самка хомо нужна лишь для зачатия, все остальное можно создать искусственно, - Валери встала рядом, с не меньшим, чем я обожанием рассматривая кристаллическую капсулу, заполненную жидкостью, в центре которой находилось живое создание, сердце которого дробно стучало в моих всеслышащих ушах. - Пока она - лишь отдаленное подобие человека, но скоро вырастет. Из младенца в ребенка, из ребенка в подростка, а после ты сделаешь ее одной из нас и обучишь всему, что к тому моменту будешь знать. - А с ней что делать? – я адресовал вопрос Создателю, порывисто обернувшись, чтобы посмотреть на него, но его уже не было. Я не заметил момента, когда он исчез, только почувствовал прежнюю жажду, стремительно стирающую рассудок. – Что со смертной? – нетерпеливо спросил я, обратившись к Валери и с трудом сдерживаясь, чтобы не набросится на источник утоления жажды, прежде чем будет позволено. Все тело ломило, оно горело огнем, росли клыки, заставляя скалиться, а волны аромата от бьющегося в опасной близости сердца были, точно плети. - Это вам решать доктор, – она ответила и исчезла. Вместе с ней во вспышке света исчезла моя дочь. Больше ничто меня не сдерживало. Одним прыжком я подлетел к бессознательному телу, коснулся раны на животе, чтобы ощутить, как рука погружается в такую желанную и такую доступную жидкость. Вдохнув воздух как можно глубже, я почувствовал, как буквально растворяюсь в этом запахе. - Родни... – едва различимый даже вампирским слухом шепот сорвался с меловых губ. «Странно... Я думал, она уже ничего сказать не сможет. И кто такой Родни?..» - смотря в слабо дрожащие мышцы на восковом лице, я краем глаза заметил, как на пальцах моей окровавленной руки удлиняются ногти. Я улыбнулся, медленно проводя ими вдоль ее тела и тем самым разрезая остатки одежды, чтобы добраться до нежной человеческой кожи. – Посмотри на меня, - шепотом попросил я, вздергивая ее подбородок. – Смотри же! – я добавил голосу нетерпеливой настойчивости, желая почувствовать ее страх. - Родни... Не делай... этого,.. умоляю, - снова слабый шепот. Она смотрит на меня, долгожданная эмоция рождается в затуманенном взгляде. «Пожалуйста,.. останови их. Они хотят убить нашу малышку... - на этот раз ее голос звучит только в моей голове. Я знаю ее намерение, чувствую, как напрягается ее тело, предпринимая жалкие попытки двигаться, от чего кровь из раны идет сильнее. Чтобы хоть как-то сдержаться, я слизываю кровь с руки. – Где она? Она больше не во мне?.. – в ее мыслях паника, в глазах еще больший страх. Я склоняюсь ближе к ее лицу, она вздрагивает, но мне достаточно лишь держать ее одной рукой, чтобы она не могла шевелиться. – Родни, остановись! – упрямо цепляясь за жизнь и сознание, она кричит, но я уже не слышу. Мои клыки острее бритвы, а человеческая кожа так тонка, что я не ощутил самого укуса, только кровь. Кровь. КРОВЬ!
«Бессмертие ждет вас, доктор. Либо оно, либо смерть. Спасать вас некому. Смиритесь и склонитесь!» - властный голос раздался в голове, резко вернув меня к моменту взрыва, когда, казалось, моя голова в одночасье разлетелась на части. Боль была безумной, хуже, чем жажда. Она была не во всем теле, концентрировалась в голове: висках и затылке. Я хотел закричать, но крик обратился хрипом и клекотом - я мгновенно вспомнил о крови. Не успел я толком разобраться, что к чему, рядом раздался другой, не мой крик, менее хриплый и более высокий. Не пытаясь что-либо понять, я открыл глаза: в тусклом свете все расплывалось, боль не давала взгляду сфокусироваться. Комната Атлантиды, кровать, на которой я полусидел, привалившись к изголовью. У меня на бедре, поперек кровати лежала Дженнифер. В первую секунду мы смотрели друг на друга, а потом она вдруг снова закричала, дернулась, задев ногой тарелку на тумбочке и разбив ее, скатилась с кровати и, продолжая хрипло кричать, убежала в душевую, захлопнув за собой дверь. - Джен... – еще до того, как дверь закрылась, я попытался ее остановить, но она точно вовсе меня не слышала. Я был напуган, тщетно старался понять происходящее, в то время как страх и боль прожорливыми червями ели меня изнутри. «Это сон! Лишь чертов сон!» - не без труда свесив ноги с кровати, я зажал руками виски в надежде, что боль ослабнет. Напрасно, только темные капли крови упали на пол, и слабость накатила волной. – Сон, только сон, – повторял я, пытаясь успокоиться. – А если так... – внезапная догадка пронзила меня и заставила вскинуть голову и в ужасе смотреть на закрытую дверь, - почему она смотрела на меня так, будто я действительно мог впиться ей в шею... Дженнифер! – я позвал и, невзирая на слабость и безумную головную боль, встал и шаткой, неуверенной человеческой походкой побрел к ванной, не упуская случая ухватиться за стену. - Не-ет! – истерически закричала Дженнифер, стоило мне появиться в дверном проеме. – Не подходи! Не приближайся ко мне! – она прижалась к самой дальней из стен и, осознав, что дальше бежать некуда, беспомощно сползла по ней и сжалась в комок, подтянув ноги к животу, а руки выставив перед собой в попытке защитится. - Джен... – такая ее реакция, взгляд, которым она на меня смотрела, слезы и окрашенные в алый кровью из носа губы, разомкнутые в немом крике о помощи, повергли меня в куда больший шок, чем я испытал в момент пробуждения, когда явственно ощущал во рту ее вкус. Я замер, схватившись за косяк и не подходя ни на шаг ближе, но все же я не мог не смотреть на нее: на лицо, шею, живот, который она отчаянно прятала. С расстояния осматривая ее, я боялся обнаружить следы собственных чудовищных деяний. Не увидев ничего, кроме алой струйки из носа, не найдя на ней открытых ран, а в себе – прежней непреодолимой тяги к запаху ее крови, я посмотрелся в висевшее на двери зеркало. В первую очередь меня интересовали глаза, на все прочее я даже не обратил внимания. – Это сон, Дженни, только сон, - на всякий случай ощупав десны в поисках клыков, я отвел взгляд от зеркала. Ножом по сердцу было видеть, как Дженнифер вздрагивает от каждого моего малейшего движения. – Джен, что такое?! – я встревоженно шагнул к ней, когда она перевернулась на живот и, встав на четвереньки, начала кашлять, задыхаясь. - Не... Не приближайся... – она произнесла невнятно, по щекам потекли слезы. – Не трогай,.. не трогай м... меня... - Это я, Джен, - встав перед ней на колени, я поддерживал ее пока приступ кашля не прошел, а после осторожно обнял, все еще не полностью уверенный, безопасен ли я для нее. Лишь прижав ее к себе и не ощутив от себя никакого другого желания, кроме как утешить ее и убедить в безопасности, я окончательно провел грань между нашим, очевидно, общим кошмаром и реальностью, к счастью, тоже общей. – Это я, - утешающе погладив ее по затылку, я прижал ее голову к своему плечу. – Я не причиню тебе боли, не трону тебя, - слегка отпрянув, я посмотрел в ее лицо, желая знать, насколько она понимает мои слова и верит в них. – Это я, Дженнифер. Я человек, не монстр, - кого именно из нас двоих было сложнее убедить, я не знал, но по мере того, как тень веры появлялась на ее лице, мне становилось спокойнее. – Все хорошо, все в порядке, - я снова прижал ее к себе, она судорожно вцепилась в меня.
- Доктор Келлер! – где-то позади нас раздался истошный вопль, и, прежде чем я вспомнил о возможности связи через интерком, сердце ушло в пятки. – Дженнифер, это Карсон! Пожалуйста, ты нужна мне!.. Лора,.. она... О Боже, я... кажется... задушил ее...
*Дэвид Шеппард.*
Бесспорно, сегодняшний день был самым тяжелым за всю мою жизнь. Даже две прошедшие недели плена с неизвестной судьбой дочери и ежесекундной мыслью о смерти не покрывали собой и сотой доли событий этого дня. Мой брат, как обычно, затмил своим появлением всё и всех. «Мой брат! Надо же! Еще вчера я ставил под сомнение саму суть существования этого... человека, все больше склоняясь к идее шизофрении, а сегодня я уже назвал его братом в собственных мыслях. Почему? Я сам не мог дать этому внятное объяснение, не знал, почему поверил ему. В принципе, возможно ли ему верить, после всего, что я узнал? Возможно ли поверить в то, что я узнал?» - Черт! – не сдерживая эмоций, вслух произнес я и почесал затылок, попеременно глядя то в монитор компьютера, то в папку с бумажными вариантом документов. В конце концов, осознав, что искать подвох как в первом, так и во втором случае – только время тратить, я отбросил бумаги и выключил дисплей. – Я... не знаю, как они это сделали, но все идеально сработано! Словно в эти две недели мы и не пропадали никуда! Наши кредитки, документы фирмы, паспорта... Представляешь, судя по активности лицевых счетов, мы даже пиццу в баре напротив заказывали. Три раза! – я обернулся к жене. – Никаких заявлений о нашем исчезновении, никаких сообщений об аварии, никаких упоминаний о том, что Лив лежала... в больнице, - на последнем пункте списка я осекся. Сердце сжалось в груди от мимолетного представления, как бы все было, сложись все иначе. – Он не вампир, он... чертов волшебник из страны Оз с идеальным чувством времени! – я нервно рассмеялся и всплеснул руками. – Он мой брат, который в одночасье явился из другой галактики, спас нам жизнь, позаботился о нашей дочери, будучи при всем при этом кровожадным мясником и космическим бродягой, жадным до приключений! - Дэвид... – Никита подошла ко мне сзади. – Потише, Лив заснула,.. наконец-то, - с тяжелым вздохом она медленно развернула меня к себе лицом. - Ты просто... ты лица его не видела, - я выдал на одном дыхании, в очередной раз тщетно пытаясь избавиться от образа, что весь день ярким пламенем горел у меня перед глазами, – его глаз. Он дикий, хищный зверь, не человек и даже ничуть не похож. Не был похож, когда руками ловил пули, точно они – пластиковые шарики для пинг-понга, рычал и приказывал Райдеру пустить себе в висок пулю. - Он нас спас. Всё остальное... - Неважно? Нет, важно, Никки! Для меня важно, ведь я передумал о нем все, что только укладывалось в рамки стандартного человеческого. Что он самовлюбленный, безответственный болван, заядлый игрок в покер, бабник, не мыслящий своего существования без управления чем-нибудь, движущимся быстрее двухсот миль в час. Сколько я его помню, он ни минуты не мог на месте усидеть спокойно или поговорить без своих пошлых шуточек. Он летал, воевал и убивал, прикрываясь звездно-полосатым флагом и выслуживаясь перед ВВС за звезды на погонах! А за что воевал? За мир во всем мире, за нефтяные скважины в Заливе или же... за существование планеты? Когда мы упустили тот момент, что научная фантастика, мифология и,.. чего уж там, комиксы с супер-героями перестали быть безопасной выдумкой и стали реальностью, грозящей нам сошедшими с киноэкранов клыкастыми тварями? Не горящими под солнцем и не боящимися серебра! Самое интересное, когда мой брат успел оказаться в эпицентре сего безумия? - Сам же сказал, Джон не большой охотник сидеть на месте. - Не настолько, чтобы компенсировать нехватку острых ощущений приключениями в далеком космосе! Нет, Никки, ты не подумай, что я ему не благодарен и все еще не верю, что он реален, просто... из его полной тараканов головы я узнал такое, после чего, действительно, хочется поверить в поставленный мне диагноз. Правда, так было бы проще, - я обнял жену. – Проще не быть посвященным в тайны, суть которых глубже, чем вся прожитая нами жизнь. - Того, что мы узнали, уже не изменить, - она посмотрела на меня влажными от стоящих в них слез глазами. – Если только ты не попросишь его снова стереть тебе память. - Соблазнительная перспектива, но, боюсь, на меня у Джона сейчас нет времени. Как бы неправдоподобно это не звучало, мой брат сейчас пытается не дать Северной Америке взлететь на воздух. Надеюсь,.. это у него получится. - Ну да! Пока эти двое будут играть в супер-героев, мы с тобой будем пытаться уснуть, ежесекундно с содроганием вспоминая «Суперизвержение» с Джутетт Обри в главной роли. - Держу пари, Элизабет ее затмит. Раз уж здания сжигает, вправляет кости и лечит раны она одним своим присутствием, что ей стоит... - Потушить супервулкан? – тихий голос Никиты прозвучал недоверчиво. - Да уж, это, по меньшей мере странно. И доку лучше об этом не рассказывать, иначе на сей раз он гарантировано упекёт меня в психушку. Эй,.. – я неуверенно сомкнул пальцы на запястье Никиты, когда она попыталась встать. – Ты куда? - Я… буду спать у Оливии. Сегодня, завтра, долго... пока не забуду эту чертову неделю ада. А ведь, - она вздохнула и обернулась ко мне, - они так и не сказали нам, что с ней случилось. Джон не показал бумаги из больницы, кинул в камин прежде, чем я успела слово сказать. Сама Лив ничего не помнит, без умолку говорит об Элизабет, о Джоне расспрашивает, да и... просит лабрадора завести. - Заведем хоть десять, только бы она побыстрее забыла всю эту историю. - Но я не забуду, Дэвид! – она высвободила запястье из моего захвата. - Ни одной секунды с того мгновения, как ее буквально оторвали от меня и увезли в неизвестном направлении! Ее могли убить,.. наверняка, убили бы, не окажись твой брат рядом! И мне уже все равно, что я его не помню, что не знаю, могу ли ему доверять, и вообще, не понимаю происходящее, - Никита вдруг посмотрела прямо мне в глаза. – Его жена, подруга, коллега… неважно! Она спасла жизнь нашей дочери! И мне неважно, как она это сделала и почему! Лив верит, что она ангел. Пусть будет так, пусть она верит хотя бы в одну красивую сказку среди прочих. И мне самой очень жаль, что я уже не ребенок и не могу поверить в чудо вместе с ней. Спокойной ночи, Дэвид. Спасибо, что подверг семью опасности. - Никита, постой!.. – я попытался ее остановить, но уже хлопнула дверь и послышались ее торопливые шаги до детской комнаты. Конечно, я понимал ее состояние, я не винил ее за такие слова,.. зато я винил сам себя и при одной только мысли об ином развитии событий всякий раз покрывался холодным потом. Зачем в лицо повторять то, что очевидно, кнутом ударяя по больному. Я проклинал тот день, когда Райдер перешагнул порог моего офиса, корил себя за каждую подпись, что я сознательно оставил на бумагах, и уж конечно я не мог простить себе день, когда я пригласил его на обед не в ресторан, а домой, дескать, познакомить будущего бизнес-партнера с семьей... Чем я думал, куда смотрел?! «Как бы там ни было, своему ночному кошмару я должен. По гроб жизни должен, - я вздохнул, закрыв руками лицо, - и не имею ни малейшего понятия о том, как намерен возвращать этот долг». Эта ночь была странной. Я привык, всякий раз закрывая глаза, оказываться в голове брата и вместе с ним чудить, неизвестно, что, неизвестно, где. Теперь, вроде бы, все прояснилось, впервые за месяц я мог поспать без радужных приключений, вот только сон упрямо не шел. Битый час я смотрел в потолок, а в голове роились назойливые образы и мысли. Я закрывал глаза и видел изуродованное венами лицо, окровавленные клыки и глаза беса, кажется, способного взглядом вытащить из тела душу. В ушах эхом отдавались слова Элизабет: «Он был человеком, Дэвид. Смертным бойцом на передовой, готовым жертвовать своей жизнью ради других. Лишь многим позже судьба устала стелить ему подстилку и превратила в вампира. И даже после этого неуязвимый бессмертный – это далеко не все, что определяет вашего брата. Он вампир телом, но сердцем человек. Страшно, когда выходит наоборот. Как у вашего похитителя, который, увы, не был одинок». - Кто же ты в самом деле, личный секретарь вампира с милым голоском и не менее милой улыбкой? – я спросил вслух и резко сел на кровати. Вслепую пошарил ладонью по стене в поисках цепочки настенного светильника. Отыскав ее, дернул и с непривычки зажмурился от света. Уже не однократно за всю бессонную ночь я хотел пойти к жене и дочери, лишний раз увидеть их, понаблюдать за их сном, убедиться, что они вне опасности, и в очередной раз что-то меня остановило. Я не знал, что именно. Возможно, я боялся их разбудить или не отпускало чувство вины, или… еще что… Я не знал, я снова выключил свет, лег и уставился в потолок. Время превратилось в бесконечность и тянулось также медленно, как за окном кружился снег. В конце концов, когда нечто похожее на рассвет занялось за окном, а на лестнице между этажами послышались одинокие шаги, я отогнал прочь затянувшиеся размышления и не спеша спустился на кухню. - Я хочу съездить в церковь сегодня, - без предисловий объявила Никита, едва я переступил порог кухни. - Хорошо. Ладно, - я ответил растерянно, пытаясь собраться с мыслями, - но... Лив не крещеная. - Значит надо покрестить. - А это как? – за нашими спинами раздался звонкий голос дочки, я обернулся. – Что значит «покрестить»? – она подбежала ко мне с ангельской улыбкой интереса, и я не мог не улыбнуться в ответ, когда поднял ее на руки.
- Здесь странно пахнет, - недовольным шепотом заметила Оливия, картинно сморщив маленький носик. – И говорит он непонятно. - Это ладан, милая и свечи. А говорят так, потому что не совсем на нашем языке. - А на каком? - Шшш, Лив, нельзя разговаривать, нужно слушать. - Но я не понимаю, что он говорит! Мне не нравится запах! - Оливия, замолчи, - Никита дернула девочку за руку, и она обернулась, на несколько мгновений послушно умолкла, а потом вдруг вскочила со своего места. - Оливия, сядь! - Но там Кэтрин! – Лив вытянула руку, указывая назад. – Мама Элизабет! Я хочу с ней поздороваться! - Нельзя сейчас, дочка! – я взял ее за руку и повел по проходу между лавами. - Что это? – Оливия уперлась обеими руками в кубок, едва тот оказался поблизости от ее лица. – Я не буду пить! Я не хочу! Не-ет! – крик дочери долетел до меня эхом, я не заметил, как выскользнули из моей руки ее пальцы. Раздался оглушительный хлопок, за которыми последовал дождь из мелких осколков стеклянного витража. Со стен полетели иконы, пол задрожал под ногами, буквально швырнув меня на битое стекло. Где-то позади затрещало подожженное множеством свечей дерево. Опершись перед собой рукой, я почувствовал, как осколок врезается в ладонь. - Никита! – я позвал, повернув голову. – Лив! Они исчезли. Только что были рядом и вдруг исчезли. На месте, где секундой прежде стояла Оливия, образовалась алая, медленно растекающаяся лужа из того, что было в кубке для причастия. Должно было быть вино. А на самом деле?.. Не успел я ответить на собственный вопрос, как что-то острое вонзилось в шею и выдернуло меня из завалов дерева и стекла. Я хотел видеть происходящее, хотел найти свою семью, видеть дочь и жену, но то, что секундой прежде достало меня из обломков, теперь с силой швырнуло меня обратно на стекло, на этот раз в другой конец залы. «Жалкие homo обратились к своим богам с молитвами! – всепроникающий голос раскаленными клещами вонзился в череп. – Поздно! Пали ваши боги, разрушен их Олимп, больше никто не внемлет мольбам! Дни смертного рода сочтены! На колени! На колени предо мной, и ваша смерть будет быстрой! Она станет избавлением!» - Никогда! – другой голос вмешался и частично прервал пытку, отвлек ту силу, ту невиданную мощь, что прижимала меня к стене и кричала в моей голове. – Ты никогда не обретешь полной власти, не сможешь, потому что власть над существованием жизни в равновесии. У тебя же его нет и никогда не будет! - Вы самоотверженно меняете смертную плоть на возможность отсрочить неизбежное. Вы глупцы, и от отчаяния она вольна вознести всех вас. Только это ничего не изменит. Рано или поздно ваша энергия сольется с моей, и вы сами нанесете ей решающий удар. Удачи в этом,.. мой очередной трофей из материального мира. Элизабет будет страдать, когда отвлечется от своего занятия. Будьте уверены, я обернусь для Земли громом средь ясного неба, и о смерти Хранительницы узнает каждый, каждое мыслящее существо Вселенной узрит, как сгорит в огне моего восхождения ее плоть. Вам не жить! Чем раньше вы это поймете, тем быстрее все закончится! Я поднял на него взгляд, не в силах пошевелиться, будто мое тело перестало принадлежать мне. Его лицо было таким же, как у Джона, его взгляд убивал. «Игра начинается, и homo в ней не более чем еда! – он произнес, а затем оказался рядом, настолько близко, что я ощутил его дыхание на своей шее.
- Нее-ееет! – я закричал, и новая боль пронзила тело. Давящая тошнотворная тьма сдавила грудь, от чего крик превратился в хрип. Не помня себя, я схватился за голову, мечтая умереть, лишь бы только боль прошла. - Оливия, нее-ет! – подобный моему крик раздался где-то вдалеке. Я не сразу понял, кто кричат, не сразу осмыслил происходящее. – Девочка моя, нет! Дэвид! Дэвии-иид! – Никита прокричала мое имя, и лишь тогда я стал понимать. Меня зовут Дэвид, Никита – моя жена... Достроив логическую цепочку до имени нашей дочери, я моментально забыл о готовой разорваться голове и опрометью кинулся в соседнюю комнату. Слишком нечетко все было, пространство вращалась, в обоих висках стучал отбойный молот... Ухватившись за стену, я буквально ввалился в детскую. Моя жена стояла на коленях в изголовье кровати и прижимала к груди нашу дочь. Постельное белье было белым, поэтому кровь яркими пятнами бросилась в глаза с первого мгновения. Несколько секунд я ничего не мог понять, только похолодел от ужаса, а сердце пропустило удар. Сделав несколько шатких шагов до кровати, я упал на колени рядом с Никитой и положил руки на ее плечи. - Никки, отпусти, ты ее пугаешь, - видя, что жена никак не реагирует, продолжая трясти испуганного ребенка, я попытался ее оттянуть. – Пусти, задушишь! – теперь уже я настойчиво крикнул и только после того, как окончательно разжал кольцо ее судорожно сжатых вокруг дочери рук, рывком развернул ее к себе. - Папа?.. – Лив в растерянности и страхе заморгала, наблюдая всю эту сцену. – Что происходит? – в голубых глазах сверкнули слезы. - Никита! – я снова встряхнул жену за плечи. – Смотри на меня, Никки! На меня! Вот так… - дождавшись, пока она выполнит просьбу, я мягко обнял ее, положив ладонь на затылок. – Вдох-выдох,.. все хорошо. Чем бы это ни было, оно закончилось. - Что... происходит? – Оливия смотрела на нас, и крупные слезы текли по ее щекам. – У тебя кровь, папа, - она коснулась своей верхней губы, - вот здесь. И у мамы... - Маленькая моя! – Никита вновь потянулась к дочери, теперь уже осознанно, без риска задушить в попытке уберечь от несуществующей в реальности угрозы. – Радость моя, - она взяла Лив на руки и, притянув ближе скомканное одеяло, укутала в него девочку и принялась баюкать точно младенца, срывающимся шепотом напевая колыбельную. Я сел рядом, приобняв жену за плечи. - Мамочка, почему ты плачешь? - Оливия высвободила из плена одеяла одну руку и протянула ее к лицу Никиты, крепко сжатым кулачком стирая слезы. - Лив, что это? – настороженно спросил я, заметив блеск серебряной цепочки, пряча которую, дочь отказывалась разжать кулак. Я перехватил ее руку, и когда Оливия выпустила драгоценность, у меня на ладони оказался обкрученный длинной цепочкой небольшой крест. - Тетя Лиз дала мне это. Она сказала, что если оно будет у меня, она всегда сможет меня защитить. Она сказала, ей самой это не нужно, она не любила это носить, потому что не верила в ангелов... Почему мама плачет? Почему она кричала? Ей приснился плохой сон?
*Вейр.*
Я стояла на краю огненной бездны и смотрела вниз. Ужас сковал каждую клеточку моего тела, от чего я замерла неподвижно, забыв дышать и моргать. При этом, боялась я вовсе не жидкого огня, не дрожащих из минуты в минуту земных недр, раз за разом грозящих скинуть меня в расщелину и потопить в бурлящей магме. Если было бы так, стояла бы я здесь? Вообще, смогла бы стоять на самом краю пропасти, легко игнорируя эрозию почвы вокруг и раскаленный воздух? Смогла бы не бояться пламени, не думать о близости смерти, будучи совершенно уверенной, что огонь мне не страшен? Не просто не страшен, он – часть меня, часть того, чем волей Высших я вольна управлять, полностью подчиняя своей мысли. В конечном итоге, сознавать это страшнее, чем перспектива сгореть заживо, обратившись в пепел. Умереть легче, чем признавать и сознательно использовать данное мне могущество. Не имеет значения, с какой целью, ведь на что бы я ни была способна, сознанием и мыслями я остаюсь человеком – существом, которое ни на йоту не должно приближаться к подобной власти. Я ведь не Древняя, не Арес и даже не Кадис, которые пришли в этот мир с идеей превосходства и контроля над другими. Я человеком родилась, им хочу оставаться столь долго, сколь это в принципе возможно. «Джон, уходите, теперь вам опасно здесь находиться! – мысленно приказала я, безучастно наблюдая за дальнейшим разрушением почвы и образованием новых разломов, источающих на поверхность вязкую светящуюся массу, моментально обращающую в ничто все на своем пути. Гигантская кальдера древнего вулкана постепенно и неотвратимо разрушалась внутрь от поверхности, скачки температуры и давления заставляли едкий, полный инородных составляющих дым клубиться над разверзшимися недрами. – Уходите! Ментально связанная с вами, я не могу сосредоточиться! Джон... – я настойчиво произнесла лишь его имя, заранее зная, что дальше он не станет спорить, и ему хватит власти над инстинктом вечно защищать меня, чтобы уйти из эпицентра извержения, позволив мне одной доделать то, что мы начали вместе. И снова это странное чувство, будто с момента моего перерождения мы с ним так и остались в разных мирах. Он – в материальном, в то время как я вынуждена метаться между двумя сущностями, в какие-то моменты буквально переставая быть той Элизабет, к которой он привязан. Во всяком случае, той Элизабет, которую нужно ежесекундно оберегать от собственных неконтролируемых способностей и которую он бы ни за что на свете не оставил в извергающемся супервулкане. Я изменилась сильнее, чем мы оба ожидали, сильнее, чем могли бы принять и смириться. И прямо сейчас у меня нет иного выбора, кроме как самозабвенно забыть обо всем человеческом, обо всем личном и важном, что связывает меня с материальным миром. Я Высшая, и отныне, похоже, единственная, у кого есть хоть какая-то сила, дающая призрачную возможность противостоять происходящему. Больше нет равновесия, нет постоянства и стабильности, поддерживающей существование Мироздания, нет условий для существования жизни, и мне уже не остановить того, что происходит. Земля гибнет, гибнет жизнь, ее создатели пополняют противоположную чашу весов, уходят к нему, оставляя меня в одиночестве. Раньше нас было множество. Стоило мне оставить физическое тело, голоса других звучали наперебой, они не умолкали, мощные фоны их сущностей поглощали мою, мы становились единым целым, теперь же... я осталась одна. Точнее: нас, способных к независимому существованию на этом уровне бытия, осталось двое. Я и Арес. При этом его могущество растет с каждым мгновением, ибо он не скрывает своего существования. Начало конца всему живому чувствует и по-своему осознает каждый, а это значит – в той или иной степени каждый знает об Аресе. Обо мне же не знает никто. Каждый момент времени он черпает силу из коллективного бессознательного страха людей перед неизведанным, я же с каждым мгновением его восхождения теряю то немногое, что в свое время дал мне Кадис. О моем существовании не знают, а те, кто знают, давно перестали доверять моим решениям. «Не лучший арсенал в преддверии финала нашего противостояния, не так ли, Хранитель?» «Останови это, пока не поздно! Тебе одному не возродить и не удержать в целостности то, что прежде было во власти миллиардов и миллиардов созданий. Мироздание – не дело рук одного существа, ты ведь это знаешь. Со смертными или бессмертными, но ты должен будешь разделить власть! Так все устроено и никак иначе! Жизнь – это коллектив, взаимосвязанный, взаимозависимый, из которого не выкинешь составляющих!» «Ты знаешь, что это бесполезно, Элизабет. Я познал устройство Мироздания и познакомился с его Творцами задолго до твоего прихода в этот мир. Не думай, что тебе известно больше меня. Слишком многого ты еще не познала, слишком много барьеров и запретов возвела кругом себя. Тебе дана Высшая влась, но при этом своими мыслями, стремлениями, желаниями ты не больше, чем просто человек. Это абсурдно до крайности, тем не менее, неизменно. Такой уж тебя создали. Станешь ли ты вдумываться в мои слова, или нет, но я хочу, чтобы ты знала: дорога в новую Вселенную для тебя открыта ровно так же, как и для всех бессмертных. Ты могла бы стать моим соперником в борьбе за власть, моим конкурентом и злейшим врагом, но от всего этого ты отказалась. Ты сдалась, ни разу не сумев проявить жестокость в той степени, в которой она присуща мне. Всё, что есть в тебе, исключая кристаллы и Высшую силу, - человеческое, слабое, непостоянное. Тебе не познать другого, ты не станешь иначе мыслить, а значит, и моим врагом тебе тоже не стать. Захочешь или нет, но наравне с другими ты склонишься предо мной и совсем скоро будешь свидетелем рождения нового Мироздания, в котором не найдется места человеческому образу мышления». «Еще недавно ты жаждал зрелищного и эпического сражения, грезил превратить меня в машину смерти, чтобы затем сразиться со мной и доказать свое всевластие. Почему сейчас ты изменил своим планам?» «Зрелищу не быть – ты уже побеждена. А машиной смерти может стать только тот, кто в своем существовании ни от кого и ни от чего не завит, ты же... человек, зависящий от человеческих желаний и привязанный к человеческим потребностям. Впрочем, это все теперь неважно. Смотри!» – он произнес, и в тот же миг вокруг нас оформилось прежде не привязанное к определенным координатам пространство. Я не стремилась узнать, какое именно, не пыталась понять, в какой именно момент мы переместились и по какой причине я последовала за ним. Сейчас я просто смотрела на то, что он мне показывал.
Сотни и тысячи кораблей зависли в межзвездном пространстве в ожидании начала действий. На борту каждого из них бессмертный экипаж, готовый и сгорающий от нетерпения опустошить еще живые миры, обрушив на каждый звериную ярость беспричинной мести. В центре этой замерзшей как сам вакуум картины – Врата гигантского диаметра, напротив них – Арес – образованная энергетическими лентами бесформенная сфера света, способная без существенных затрат для себя дать энергию для создания портала из другой реальности. Уничтожив одну Вселенную, он приведет их сюда, натравив на Терру и Атлантиду этого мира…
Он знал мою главную слабость, он знал, чем меня отвлечь, и был уверен, что я отвлекусь, не будучи способной концентрировать должное внимание сразу в нескольких местах. Он знал, что мне не хватит сил следить одновременно за несколькими Вселенными, поддерживая стабильность в своей собственной. - НЕ-ЕЕТ! НЕ ТРОГАЙ ИХ! НЕ СМЕЙ! – я закричала, в ужасе осознавав, что бессильна помешать. – Не-ееет! - снова крикнула, и на этот раз услышала свой голос в материальном мире. Ему вторил еще один близкий звук – ровное биение сердца. – Что произошло?! – резко открыв глаза, я встретилась с полным страха и тревоги взглядом Джона, светящимся в темноте ночного леса. – Где мы? – я осмотрелась кругом и, раньше, чем он успел сформулировать ответ в собственных мыслях, встала на ноги, ощутив, как куртка Джона проскользила по обнаженной коже и упала к босым ногам. Сотни ароматов, витающих в морозном воздухе, ударили по обонянию. Был среди них и приторный запах гари. Где-то далеко тлело сырое дерево, в воздухе наряду со снегом, маскируясь под него, витал вулканический пепел. В отличие от снежных кристаллов, он не таял, оседая на мою обнаженную кожу серыми хлопьями. Дышать им было неприятно, поэтому я остановила движение воздуха через легкие и внимательнее прислушалась к другим своим ощущениям. Земля под ногами все еще была горячей, но уже не дрожала и не расходилась трещинами как прежде, прекратился далекий звук тектонических сдвигов под поверхностью планеты. - Все хорошо, - внезапные слова, произнесенные осторожным шепотом, обрушились на мой слух, отвлекая. – Все прекратилось, он не взорвется, – Джон неуверенно начал снова, но я резко вскинула ладонь, заставляя его молчать. Он был напуган тем, что я была не с ним какое-то время, растерян и не совсем понимал произошедшее, но я не собиралась объяснять. Не прямо сейчас. Самое масштабное извержение на планете остановлено, я это знала, как знала и цену, которую заплатила за то, чтобы отсрочить неизбежное. Я знала, видела, чувствовала это прямо сейчас, но не хотела верить. «Не может быть, - я опустила взгляд на светящийся, плотно обхватывающий запястье браслет. Мгновение – и он телепортировал меня домой, в относительно далекий от Йелоустона Джорджтаун. Наверное, я бы закричала сразу, как только оказалась вблизи дома, если бы смогла справиться со вмиг окаменевшим телом. Немой вскрик застрял в груди, я не смогла даже губ разомкнуть. – Нет!» – мысленно продолжая сопротивляться очевидному, я ветром влетела в свой дом. Темно, тихо, безжизненно. Не таким он был еще час назад, когда я уходила, оставляя маму смотрящей телевизор в гостиной. «Нее-ет! – я упала на колени у дивана, положив раскрытую ладонь на мамину неподвижную грудь. – Нее-ет, мамочка!» Ничего не изменилось, все было почти также, как час назад, только теперь она лежала на диване, лицо с закрытыми глазами было мертвенно бледным, под носом, струйкой стекая к неподвижным меловым губам, виднелась в темноте алая кровавая полоса, а сердце не билось. - Мама, НЕЕЕ-ЕТ! – на этот раз у меня хватило сил и контроля над телом, чтобы закричать вслух. – Пожалуйста, нет! – я машинально надавила ладонью на грудь, думая лишь о том, что ничего страшного нет, что все как прежде, ведь я смогу все исправить. С чужими, неродными людьми могла, возвращала их к жизни, значит, и маму смогу. – Я смогу,.. я должна... – повторяла я, как молитву, но при этом не чувствовала никаких изменений. Я звала ее мысленно, пыталась проникнуть в ее сознание, но все было тщетно. Было похоже, что раз за разом я ударяюсь о глухую стену, о стену… мертвого сознания. – Пожалуйста, не уходи, не оставляй меня... - Не оставлю, - родной голос раздался за спиной. Я замерла, боясь понимать, что подобное значит. – Никогда! – она прикоснулась к волосам на моем затылке, провела по ним, утешая. - Нет, мамочка! – я взмолилась, закрыв глаза, чтобы не видеть того, что должно произойти. Я не хотела этого, не сейчас, не теперь, ведь Вознесение – это не спасение, не избавление и не новая жизнь – это чистилище, где ныне Арес – хозяин. – Не надо, – я прошептала, чувствуя, как исчезает ее тело, и рука выскальзывает из моего отчаянного захвата. Яркий свет больно бьет даже по закрытым глазам. Я не хотела для нее такой участи, но также сильно я противилась мысли о том, что означает смерть в обычном ее понимании. Я не хотела, чтобы она исчезла для меня навсегда, не желала признать или даже просто допустить в сознание любую другую мысль, кроме Вознесения. Ведь так есть шанс. Так я еще смогу за нее побороться, еще смогу что-то изменить... – Мамочка, прости, – я упала лицом в подушку, на которой секундой прежде лежала ее голова. С недавних пор это решала я, это было в моей власти, я могла Вознести любого, ни у кого не спрашивая разрешения потому лишь, что осталась одна, однако... это ничего не значит, ведь открыть дорогу в чистилище Высшего мира – не означает оживить, не означает сделать лучше. - Ненавижу! Ненавижу тебя, сукин ты сын! - я крикнула, резко запрокинув голову, а затем также резко впилась зубами в подушку, чтобы заглушить рыдания, которые с гортанным клекотом ярости и хрипом бессилия рвались из меня на свободу. Я не хотела ничего понимать, обдумывать или анализировать, все мои мысли затопила боль, превратившая мое тело в неспособный двигаться камень. Я немо кричала, сильнее и сильнее вгрызаясь в подушку и разрывая ногтями обивку дивана. Так боль медленно, но верно перерастала в ярость, возвращающую мне способность двигаться и формировать в сознании некие узкие и однообразные мыслеориентиры. Нехотя, я принялась копить в мыслях информацию об окружающем меня пространстве. Отняв, наконец, лицо от разорванной подушки и даже не попытавшись при этом разглядеть что-то за завесой жалких, никому не нужных и унизительных слез, я перевернулась на спину, чтобы сесть. Поджала под себя ноги, слепо пошарила руками в стороне от себя, провела ладонью по ковру, создавая характерный шелестящий звук, хоть и прекрасно знала, что уже никто на него не придет, не уткнется влажным носом руку, не положит на колени мохнатую морду... - Сэджи... – я прохрипела, сглотнула безвкусную влагу собственных нечеловеческих слез и чуть подалась в сторону, чтобы коснутся все еще мягкой, но уже неестественно холодной шерсти, под которой не было и впредь никогда не будет привычного мне трепета жизни. Он убил и ее. В моем сознании все перевернулось, все стало неправильно, запутанно, словно моя душа или что-то, что заменило ее в момент превращения, вдруг разбилось вдребезги и разлетелось в разные стороны. В который раз.
Джон, меж тем, все время был рядом. Краем сознания я чувствовала его присутствие, но при всем желании не могла дать ему знать, насколько важна для меня его близость. Важна была всегда, в какие-то моменты жизненно важна, но теперь, когда все, что делает меня мною, опять разлетелось на части, его присутствие – единственная причина, по которой все вокруг еще не превратилось в плавильный котел. Он ничего не говорил, а я не могла прочесть его мыслей, не видела лица, не чувствовала никаких других эмоций кроме собственной бесконечной боли и жажды отмщения. Я хотела его попросить, хотела сказать, чтобы не отходил от меня ни на шаг, чтобы отныне все время был у меня на глазах, но... я не смогла разомкнуть застывших губ. Когда он сел рядом со мной на пол, все, на что я оказалась способна, - это подползти к нему, положить голову на его бедро и сжать его руку так, будто прямо сейчас я падала в пропасть, а он был единственным, кто мог этому помешать. Похоже, он не ждал от меня слов, не рассчитывал, что я посмотрю на него или же ослаблю стальную хватку, однако он и не подозревал, как сильно в действительности я хотела с ним говорить. Чтобы успокоиться и вновь обрести контроль над телом, я попыталась дышать, но с первым же вдохом горло сжалось от нехватки в воздухе самых важных его составляющих. Отныне для меня этот дом навечно пропах смертью, а ею дышать невозможно. Я задыхалась и хрипела, пытаясь при этом не закрывать глаза, чтобы непременно видеть Джона. «Укуси меня... - я внушила и с трудом подняла непослушную руку к его лицу. Я хотела, чтобы он понял, что кровь – единственное для меня сейчас средство общения и забвения. – Укуси!» - я продолжила мысленно умолять, глядя снизу вверх в алые глаза, в то время как его рука медленно приподняла мою голову. Его лицо стало так близко, что я смогла почувствовать как поверхностно, через раз, он дышал, больше потакая рефлексу, чем жизненно-важной необходимости. Я ухватилась рукой за его шею и властно притянула к себе. Такой силы и нетерпения он не ожидал. Его подбородок врезался в мое плечо. Я запрокинула голову, давая ему пространство для укуса, и пока он тщетно пытался понять мои намерения, я разорвала рукав его куртки и оцарапала ногтем участок оголенной кожи, чтобы с заминкой в долю секунды слизать холодные темные капли густой крови. Его эмоции: боль от неспособности уберечь, сожаление, ярость и страх за мое состояние – все это стало мне доступно, в некоторой мере затмило мои собственные чувства, чуть притупленные удовлетворенной потребностью его присутствия. Краем сознания я ощутила, как кровь потекла по спине к лопаткам, как его язык зализал укус, как он зарычал и крепче прижал меня к себе. Это стало последней каплей для меня – прежде сдерживаемые эмоции вырывались на свободу. Сперва я просто закричала во весь голос, не в силах сдержаться, после чего одним резким движением сорвала с него курку и приникла к обнаженному плечу, вонзив в него зубы. Некоторое время я сидела так без движений, лихорадочно пытаясь сообразить, зачем это сделала. Не найдя достойного ответа, я осторожно лизнула укус, дождавшись, пока заживет, поцеловала, и, не спеша отстранятся и образовывать какое бы то ни было расстояние между нашими телами, монотонно, тихо заговорила: - Я родилась, чтобы спасти Мироздание, а на деле не смогла уберечь самое дорогое, что имела, - я закусила до крови свою нижнюю губу. – Он забрал у меня все. Он вынудил меня превратиться в расчетливое чудовище, он отвернул от меня друзей, заставив их сомневаться во мне и небеспричинно бояться моих способностей. В конце концов, он забрал мою мать, заставив меня выбрать между ее жизнью и жизнями миллионов. Он, – я усмехнулась и вздрогнула, когда нервный смешок стал похож на короткий неумелый рык, – даже мою собаку стороной не обошел, лишив меня ВСЕГО! – я вновь закричала, сильнее сжав вокруг него руки. Вдохнув его запах как можно глубже, я подняла на него взгляд. – Ты единственный, кто у меня остался! Больше никого нет! НИКОГО НЕТ, понимаешь?! – я смотрела на него, и непрошенные слезы превращали четкий образ в смазано-расплывчатый. – Никого не осталось, - я опять властно прижала его к своему плечу и зашептала в ухо. – Ты последний, - я поцеловала его в плечо, туда, где недавно укусила. – Ты – все, что у меня осталось в этом мире! Захлебываясь слезами, над которыми не способна была обрести власть, я продолжила целовать его плечи, шею, грудь – все, что видела и чувствовала под пальцами. В конце концов, добравшись до его губ и осознав, что на них односторонние ласки закончатся, я прижалась лбом к его лбу и на выдохе произнесла. – Пора. Пора мне убить эту тварь. Не знаю, как насчет жестокости, а причин для мести у меня достаточно.
*Шеппард.*
И снова моя добыча, до смерти перепуганная, но целая и невредимая, сверкая копытами, унеслась прочь. Я сам позволил ей уйти. Не смог достаточно сконцентрироваться, чтобы откинуть прочь человеческие мысли, с которыми любая охота изначально обречена на провал, и включить звериные инстинкты. Теперь я просто стоял, по колено утопая в рыхлом снегу, и бесцельно вслушивался в звуковой фон. Перед глазами ежесекундно вставал, затмевая действительность, образ Элизабет: человеческие слезы на ее бледном лице, светящиеся в темноте, но не способные краснеть глаза, руки, сжатые на моих плечах с такой силой, что ломали кости... Ее состояние, ее боль потери, ненависть и всепоглощающее чувство вины – это единственное, о чем я думал вот уже десять часов подряд. Все прочее я не воспринимал, оно было в не зоны досягаемости моих чувств, выше всех потребностей и желаний. Остальные могли хоть круглосуточно охотиться, погрязнуть мыслями во вкусе крови, стаями и стадами вырезать живность на всей планете, мне же сама мысль убийства стала поперек глотки, составив нехилую конкуренцию зарождающемуся огню жажды. - Рискни головой, - раздраженно шипя, предупредил я, чутко улавливая по мыслям неуловимы на слух звук приближения. - Да что с тобой такое? – вопрос-упрек четко прозвучал в голове, я ощутил намерения задавшего его, но не обернулся, и в следующее мгновение меня сшибли с ног, протащили по снегу и вписали в ближайший по траектории ствол, с треском разлетевшийся в труху после удара о него моей спины. – Мы сюда пришли не на правах лесничих реестр редкий видов составлять. Парень, мы кровососы на охоте! С кувырка поднявшись на ноги, я разъяренно зарычал и оскалился на запах свежей крови, исходящий от стоящего напротив. - Не нарывайся! – я предупредил хрипло, подозрительно легко подавив в себе желание ответной атаки, грозящей закончиться бойней на смерть за добычу и территорию. Соответствующий импульс возник, но я не дал ему хода, потому что мысли были заняты совершенно иным. – Смени столовую и утри слюни, - я поднес руку к лицу и продемонстрировал ему фальшивое движение, каким сам обычно приводил в порядок окровавленный подбородок и губы после удачной трапезы. - А не пошел бы ты! – он оскалился в улыбке, алые глаза вспыхнули безумной желанием нарваться на неприятности, которых я пытался избежать лишь потому, что мне приелось вечно быть по локоть в крови, лелея при этом надежду сохранить человеческие повадки. – Карманный вампиреныш, - мелкосортный выродок, сам не понимая, на что меня толкает, намеренно дразня, слизал с губ едва успевшую схватится на морозе и загустеть кровь, - изнеженный готовыми изыском, каждую ночь подаваемым прямо в постель. Что же сегодня? Перерыв, или фантазия иссякла? - в его мыслях при этом мелькнул вскользь роковой образ, враз перечеркнувший все мои попытки решить дело миром. То была грань, которую ни одной твари, живой или мертвой, пересекать не позволено! Пригнувшись для атаки, я громогласно зарычал, обратив все накипевшее во мне за последние двадцать часов в одну цель, чье тело я теперь готов был разорвать, а вместе с ним и любого, кто осмелиться помешать. Нападая в открытую, я стремился схватить противника за голову. Мне было безразлично на все его попытки защититься и атаковать в ответ. Физической боли я все равно не чувствовал. Ее глушила ярость от того, что эта сволочь, лояльно принятая мной в начале, теперь посягнула на святое. - Не сунь пасть не в свое дело! – не без труда включив более-менее членораздельную реплику в сплошное беспрерывное рычание, я в бешенстве обернулся к Форду и остальным, сбежавшимся на звуки бойни свидетелям, продолжая одной рукой прижимать шею без пяти секунд трупа к своей груди, другой держать его руку, уже сломанную в предплечье. – С такими мыслями жить со мной в одной Вселенной он не будет! – я снова сорвался на рык и резко откинул зажатую голову назад, готовясь впиться клыками в точку ровного пульса. «Стой!» – знакомый, но непривычно холодный и отрешенный голос прозвучал в сознании. В тот же миг вампир, шею которого я держал мертвой хваткой, вырвался из моего захвата, причем, и это я понял с задержкой в несколько мгновений, явно не сам и явно не на свободу, к которой стремился. – Не смей! – тот же голос, что секундой прежде отдался эхом в моем сознании, зазвучал вслух, еще более холодно. Прежде, чем мои собственные инстинкты успели взбунтоваться насчет вероломно прерванной расправы, Элизабет, держась на расстоянии нескольких футов и пальцем не прикасаясь к вампиру, взглядом подняла его над землей, медленно приближаясь. Ее глаза светились, преломляя солнечный свет, а лицо было каменным, без малейшего намека на эмоции. – Его трогать! Впредь никогда! – от ее лица в направлении клыкастого медленно, но неотвратимо распространялась огненная волна. Видя, как дрожит раскаленный воздух и не имея под взглядом Лиз ни малейшей возможности убежать или хотя бы моргнуть, прыткий новичок лишь с неприкрытым ужасом смотрел в глаза Элизабет, ожидая смерти. Не смотря на то, что я все еще должен быть в ярости от увиденного в его сознании мыслеобраза, сейчас я временно забыл о нем, немало ошарашенный тем, что в дело вмешалась Элизабет. Я смотрел на разворачивающееся действо и никак не мог решить, хочу я смерти клыкастого или нет. «Однозначно, хочу! Но не действиями Элизабет!» - Лиз... – предостережение само слетело у меня с языка, едва только раскаленный всполох заклубился аккурат против лица вампира, грозя сей миг превратить его в кучу серого пепла на белеющем снежном фоне. – Оставь, мы сами. Но только я поднял руку и вознамерился сделать шаг в ее направлении, дрожащий воздух превратился в плотный огненный сгусток, чуть приплюснутый под контур лица, в которое был направлен. - Касается каждого, кто это сейчас видит и кто узнает с ваших слов! – ее голос прозвенел в воцарившейся тишине всеобщего напряжения и инстинктивного страха сделать вдох. Все те, кто прежде сбежался посмотреть бесплатный мордобой и разнять лишь при крайней необходимости, теперь замерли как в землю вросшие. – За него я любого сожгу заживо без суда и следствия! Одна только мысль в любом ее контексте, скупой намек на грозящую ему опасность – и ад станет раем в сравнении с тем, что вас ожидает, - с очередным шагом вобрав в себя огонь, Элизабет с силой отшвырнула от себя вампира, со звуком тяжелого удара приложив его о мерзлую землю. Безразлично проследив момент падения и то, как Гейл метнулся на помощь собрату, я вернул ошарашенный взгляд Элизабет. - Лизабет... – я шагнул к ней. - Оставьте нас вдвоем! – она озвучила как приказ и исчезла из виду, растворившись среди заснеженных деревьев быстрее, чем уловило мое совершенное вампирское зрение. - Лиз! – начисто забыв обо всем и обо всех, я метнулся по следу ее запаха. При этом я понятия не имел о ее намерениях. За исключением редких моментов, когда она сама внушала мне свои мысли, за последние восемь часов я не уловил в ее сознании ни одного образа, ни шепота раздумий, ни отголоска каких бы то ни было решений. Ее состояние пугало меня все сильнее. Я боялся за нее. За прошедшие сутки случилось слишком многое, и, на чистоту перед самим собой, я понятия не имел, насколько сильно это сказалось на Элизабет. Слишком непредсказуемым было ее поведение. – Лизбет! – позвал я, снизив скорость движения до человеческой быстрой ходьбы и слегка запрокинув голову для лучшего распространения звука. Дневной свет, свободно проходящий меж оголенными стволами, резал глаза. Прикрыв веки, я вслушался в многогранный каламбур лесных звуков, пытаясь из него вычленить что-то, касающееся местонахождения Элизабет. Долгие десять секунд все было без толку. Сложилось мимолетное впечатление, будто она слишком далеко, или же вообще не здесь. Не успел я определить, какой из двух вариантов более вероятен, ветер с востока донес до меня звук движения. Слишком громкого и очевидного для присущей Лиз бесшумности и способности перемещаться по лесу, не оставляя следов и не задевая ветвей. Теперь же аккомпанементом хрусту дерева было неистовое сердцебиение загнанной добычи, ее терпкий запах, отдающий горячим, влажным привкусом. Напряженно сглотнув огненный ком, я открыл глаза, все еще не до конца сообразив, что намеряна делать Элизабет. Нет, понимать, я возможно и понимал, знал, что такое охота и как она начинается, но я никогда не отождествлял это неприглядное, у меня самого вошедшее в ежедневную рутину действо с образом Лиз. С кем угодно, но не с ней – моей малышкой, не знающей кошмаров убийства даже при помощи оружия, не-то что собственных клыков. - Элизабет, не делай этого! – я крикнул, очертя голову метнувшись за ней, чтобы остановить. «Что ты делаешь? О чем ты думаешь? И, ради всего святого, как это поможет ситуации?» - задавая эти вопросы, я не ждал ответов, лишь надеялся, что, заметив мое вмешательство, она не отреагирует так же, как отреагировал бы любой бессмертный на ее месте. – Лиз, не нужно! – в последний момент перед тем, как она настигла бы свою жертву, я спрыгнул на нее с ветки дерева, откуда прежде несколько мгновений наблюдал погоню, и всем весом тела прижал к земле. – Ты что творишь? – я спросил, смотря вслед убегающему волку. Когда она не ответила и при этом не предприняла ожидаемых мною попыток сопротивляться, я слез с нее и осторожно развернул на спину. Я боялся ее реакции, боялся того, что увижу в ее взгляде. - Зачем? – она глухо спросила, даже не пытаясь сесть. Просто лежала на снегу и безучастно смотрела на меня снизу вверх привычно карими глазами. – Зачем ты меня остановил? - Это не выход, Лиза! – я сел рядом с ней и всмотрелся в непроницаемую маску безразличия на ее лице, обрамленном разметанными по белому снегу, разительно контрастирующими с ним кудрями. – Не выход, и ты прекрасно понимаешь это, - добавил я уже гораздо мягче и с нежностью сжал ее руку. - Это отключит эмоции и позволит мне действовать инстинктивно. Я перестану думать рационально и каждое мгновение оценивать свои действия со стороны человеческой морали! Моя человечность – моя слабость, и пока это так, мне нечего ему противопоставить! Мне не откуда и не от кого брать энергию. Если я не начну получать ее через кровь... - Только через мой труп! - я оборвал ее на полуслове. – Пока я рядом, кровопийцей ты не станешь! - Я уже давно была к этому готова. - Я тоже. До того, как ты обратилась, и я понял, что от запаха и вкуса крови твое лицо не меняется. До того, как я почувствовал через твои мысли, что ты не ощущаешь жажды и от нее не зависишь! Ты не вампир, и не станешь им, пока я жив! - Джон, прекрати это повторять! – она сказала громко, на грани крика. - Ты жив и ты рядом со мной! По-другому никогда не будет! И мне все равно, кем мне придется ради этого стать! Отныне я уничтожу любого, кто осмелиться покусится на твою безопасность, - она вдруг села и потянула руку к моему плечу. Я ощутил исходящее от нее тепло намного сильнее, чем позволила бы одежда, будь она целой. Я опустил недоумевающий взгляд, чтобы увидеть продольный разрез на черной коже куртки, по краям которого виднелась и на запах ощущалась моя собственная кровь. Это стало неожиданностью. Очевидно, пытаясь оторвать клыкастую голову, я мало обращал внимание на наличие кристаллических когтей у ее хозяина. – Мне не важна причина, - меж тем, продолжила Элизабет, игнорируя мое замешательство. - Он мог подумать, о чем угодно, мог тебя спровоцировать, и ты убил бы его сам, я знаю, но в стороне от этого, - она покрыла ладонью разрез на куртке, - я не останусь. Теперь я не могу себе позволить такой риск. Каждую минуту, секунду и долю от нее ты будешь рядом со мной, у меня на глазах! - Ведь это уже давно так, - я улыбнулся, пытаясь тем самым растопить лед ее взгляда. - Мне нужна кровь, Джон, - она неожиданно резко сменила тему. – Нужна сила, сокрытая в ней, чтобы что-то делать, а не отсиживаться здесь, дожидаясь, пока флот из тысяч кораблей объявится в Солнечной системе и направит всю свою мощь на щиты спутников. Иначе я больше не могу питаться. Не страхом, паникой и отчаянием, навеянными на людей вездесущим присутствием Ареса, который в одну ночь стер все барьеры секретности, дыры в которых мы латали, как могли. Я не хочу первой наносить удар. С репликаторами я уже обожглась на этом, хоть и тогда говорила вам, что это гиблая затея. Я пыталась убедить в этом Эллиса, тебя просила меня поддержать. В итоге... - Не надо, - я вздрогнул от услужливо шевельнувшихся в сознании воспоминаний. - Не продолжай, прошу тебя. - Атакуя первой, я боюсь снова оступиться, боюсь ошибиться и проиграть! Что бы со мной ни происходило, сколько бы кругов ада я не прошла и что бы ни потеряла, войн из меня никакой. Я политик, стратег, когда-то имеющий авторитет, но теперь лишившийся и его. Я не хочу войны, не хочу принимать в ней участие. Я... не могу вести бой, не умею,.. у меня не достаточно для этого сил и мне неоткуда их брать, пока я цепляюсь за свою человеческую природу. - Ты единственная бессмертная, кому дана альтернатива существованию на крови от убийства до убийства. Не отказывайся от нее так легко. Я не позволю... - Но ты же понимаешь, что у меня нет выбора! – она закричала, отвернув в сторону лицо. - Есть, - в противоположность ее накалу эмоций я ответил спокойно. - Только я не пойму, почему ты его не рассматриваешь. - Никто в здравом уме на это не согласится. Ни Джек, ни президент, ни генерал Лэндри. - Твои решения уже не зависят от их согласия. Прошли времена приказов, когда они могли легко сделать по-своему, не считаясь с твоим мнением, - я подался вперед, чтобы легким прикосновением к подбородку развернуть к себе ее лицо. – Прошу, поверь, отныне я никогда не оспорю твоего решения, никогда не пойду против тебя. Пожалуйста, любимая, хотя бы сейчас сделай то, что лучше для тебя, а не для других. - После того, что я допустила этой ночью, они никогда не станут мне полностью доверять, а ведь это для меня важно. Они искали во мне защитника, который на деле проморгал присутствие врага в собственном доме. - Элизабет, это не твоя... - Ты прав, - она чуть заметно кивнула и, отстранившись, стремительно поднялась на ноги, заставив снежную паль осыпаться с ее одежды и закружить в воздухе. – Это нужно сделать, - в следующее мгновение она уже поднесла к губам сверкающее блеском рубинов кольцо. – Генерал О’Нилл, я передумала. В моем присутствии в Белом доме есть смысл. Предупредите президента. Никта, свяжись с Атлантидой и запроси на Землю полковника Колдвелла и Эллиса. Эван, Эйден, если не затруднит, погуляйте по стране и нанесите агитационный визит выпускникам военных академий. Мне нужны добровольцы. - Ты в этом уверена? – я спросил, когда она опустила руку. - Более чем. Спасибо Аресу, этот день история Земли будет помнить еще очень долго. Как и я. Идем. В кое-то веки мне стоит почтить визитом президента Хейса. Наверняка, он уже забыл, как я выгляжу.
***
Я стоял в дверях и молча наблюдал за тем, как Элизабет одевалась. Вопрос, что все время периодически всплывал в сознании, я всякий раз старательно гнал прочь, занимая мысли иными проблемами, чтобы лишний раз не играть на нервах Элизабет. Я знал: придет время – и она сама об этом заговорит, не заговорит, значит, сделает молча, как сочтет нужным. Хотя в одном я был почти стопроцентно уверен – домой она вряд ли захочет вернуться. В попытке направить упрямые размышления в иное русло, я отвлекся на чтение имен из списка, что был в моих руках. Дойдя до подозрительно знакомых инициалов, я раздраженно скрежетнул зубами. «Нэнси! – во мне шевельнулась бессильная злость на идеальную память, умеющую мастерски воскрешать в сознании те воспоминания человеческой жизни, о которых мне хотелось бы навечно забыть. - Что ж... С ее работой на департамент я был бы немало удивлен, если бы этого не случилось. Хотя сегодня, волей чертовых обстоятельств, не самый лучший день для очередного свидания с прошлым!» - Все в порядке, - отобрав список, Элизабет выдернула меня из реальности бесперспективных флешбеков. - Она лишь очередной человек, которому сегодня откроется правда. Не больше, не меньше. И если тебя волнуют ее по-человечески очевидные мысли в твой адрес, то меня они в любом случае не тронут, можешь быть спокоен. - Зато тронут меня, и я сильно сомневаюсь, что смогу остаться равнодушен к ее эмоциональной волне, зная при этом, что ты тоже все это увидишь и почувствуешь, - я обвил руками ее талию и притянул ближе к себе. – Как я уже рассказывал, во время инцидента с репликаторами на Земле мы с ней уже встречались. Правда на тот момент, Творцы миловали, я не читал ее мыслей и не мог знать ее истинных чувств, - по старой привычке из смертной жизни я вздохнул. Мне не хотелось дальше продолжать эту тему, Элизабет, судя по всему, тоже. - Нам пора, - она сказала и отступила на шаг назад. При этом Лиз странно передернула плечами и поморщилась. – О том, насколько непрактичен и некомфортен для бессмертного классический стиль гардероба, тебе стоило раньше меня предупредить. - По мне, тебе реально было обойтись без юбки-карандаш, - я осторожно улыбнулся краями губ. – Ты в любой одежде прекрасна и достойна присутствия на приеме в Букингемском дворце у английской королевы, не говоря уже про овальный кабинет президента США. - Ты тоже вполне мог обойтись без форменного кителя. Но на сегодня недопонимания между нами и людьми и без внешнего вида будет достаточно. Беспричинно судьбу лучше не испытывать, а стесненность движений я уж как-нибудь потерплю, - Элизабет слегка одернула черный пиджак, из-под которого проглядывала такая же черная тон в тон блуза. - Вместе мы справимся, - шепотом произнес я, удержав ее руку с браслетом, чтобы выкроить секунду для торопливого поцелуя. – Все будет хорошо, - я заглянул в ее глаза. - Все образуется. - Когда-нибудь, возможно, - она сильнее сжала мою ладонь. В тот же момент мы переместились, и Элизабет договорила неразличимым для смертных шепотом: – Но как прежде не будет уже никогда. Я чуть заметно кивнул, старательно блокируя волну подспудных эмоций, после чего прошелся удивленным взглядом по периметру пустого помещения. - Что-то не торопятся местные дворецкие снимать перед нами шляпы и расстилать красный ковер, как это было в прошлый мой сюда визит. Очевидно, в сравнении с Ле Сэнкрадом и его спутницей мы с тобой слегка не дотягиваем по степени значимости до важных посетителей. Обидно. - Визиту Кадиса не предшествовала ночь персонализированных кошмаров, затронувшая в той или иной степени каждого жителя Земли и, наверняка, не обошедшая стороной президента, его семью и в довесок всех его подчиненных. После такого, сильно сомневаюсь, что мы здесь желанные гости. - Да... – обернувшись лицом к выходу из комнаты и уже начиная в привычно скоростном темпе вникать в ментальную атмосферу, с первых мгновений контакта я не извлек из нее ничего хорошего. - Стоило мне одеть линзы. - Два месяца назад ты ровно так и поступил. Сегодня все иначе. К черту притворства и фальшь, отныне мне не для кого скрываться, - не касаясь двери, Элизабет легко распахнула ее взглядом, и бесшумной, несмотря на высокий каблук, должной вызвать у смертных множество справедливых вопросов походкой устремилась по коридору, коротко кивая ошарашенным встречным, которые жались к стенам и смотрели на Элизабет во все глаза. - Доктор,.. полковник! - Хейс мастерски продолжил эстафету летящих ото всюду мысленных восклицаний вслух, как только мы оба ступили на ковер его кабинета. «Ух и пестра компашка! - заключил я, осторожно и по этой причине неглубоко потянув носом смешение множества человеческих ароматов. Одни из них были хорошо мне знакомы и легко вышли на первый план обонятельных рецепторов, другие, тех, кто был в меньшинстве, я ощущал впервые, и это вовсе не добавляло мне комфорта нахождения в замкнутом пространстве. - Прошу прощения, господин президент. Утро выдалось непростым, - Элизабет попыталась сообщить реплике толику подходящих эмоций, но даже для моего умения воспринимать ее голос вышло слишком монотонно и сухо. Однако на недостаток эмоций жаловаться не пришлось, он длился в общей сложности секунду, пока смысл слов не начал доходить до человеческих сознаний, которые мгновенно взорвались десятками звучащих наперебой поддакиваний, замечаний, упреков. Все это смешалось в единый, малоразборчивый и громкий гул, чем-то напомнивший мне забитый помехами радиоканал. Возникло непреодолимое желание авторитетно рыкнуть на весь зал, разом прекратив весь этот ментальный дурдом. Однако, я не рыкнул и не заткнул, а всего лишь медленно, в рамках человеческой скорости прошел следом за Элизабет и, терпеливо дождавшись, пока она сядет, задвинул за ней кресло и опустился в свободное рядом, боковым зрением изучая контингент присутствующих, поголовно состоящий из заметно помятых «веселой» ночкой хоррора смертных. Была среди беззастенчиво разглядывающих мой бледный фэйс и Нэнси. - В этом плане вы не одиноки, доктор, - начал меж тем Хейс, выглядевший ничуть не лучше, а скорее даже хуже остальных. - Все здесь присутствующие скажут вам то же самое, а семь миллиардов землян в один голос подтвердят, - он резко прервал начатую мысль. – Мои соболезнования... – он предпринял опасно-глупую попытку, но Элизабет, отвлекшись от разглядывания естественного узора древесных колец на массивной столешнице, бросила в его сторону скользящий взгляд. Достаточно убедительный, чтобы все, прежде заготовленные, но невысказанные слова тот час исчезли из человеческого сознания. - Все мы здесь по иному поводу, господин президент. Его и только его я намерена обсуждать. - Так и предполагалось, но... - Замечательно, - Лиз отрывисто кивнула. - Для тех, кто видит меня впервые и по совместительству для тех, кто раньше знал, но теперь в упор не узнает – доктор Элизабет Вейр, - чуть приподнявшись с кресла в своеобразном поклоне, Лиз учтиво поприветствовала слет бюрократической нечисти, напустив фальшивую улыбку на лицо. О’Нилл, сидевший на другом конце стола, посмотрел на меня вопросительно-недоверчивым взглядом, в ответ на который я лишь незаметно передернул плечами. - Для тех, кому я не приснился сегодня в облике графа Дракулы – Джон Шеппард. Глаза красные от недосыпа, бледный от недостатка ультрафиолета, застрявшего в облаках вулканического пепла где-то выше тропосферы, - в тон Элизабет представился я, ни на ком из проходивших боевое крещение встречи с вампиром не задерживая взгляд дольше мгновения. То ли дело генералы Командования, Колдвелл с Эллисом и Джексон, по пять раз на дню энное количество лет пересекающиеся со сверхъестественным. На их измотанных физиономиях еще можно заострить внимание, со всеми остальными нужно быть осторожнее. - Полковник, все, здесь присутствующие прекрасно понимают накал ваших эмоций... - Человек десять от силы, - параллельно своим, никому не известным размышлениям озвучила Лиз, обведя собравшихся далеко не самым легким и внушающим доверие взглядом. - О чем вы, доктор? – Хейс посмотрел на нее с растущим по экспоненте недоверием и инстинктивным, пока еще умело скрытым, но для меня явственно ощутимым страхом. - Десять человек действительно понимают, ибо десять лет как находятся в эпицентре происходящего. Не считая действующего главу Пентагона, - Элизабет посмотрела на мужчину, сидящего по правую руку от президента. - Вы меньше, поскольку недавно заняли свой пост и взвалили на себя бремя тайны самого секретного проекта человечества. Вы знаете, что происходит, - Лиз поочередно отметила взглядом всех, кто был нам знаком и с кем мы работали бок о бок без малого шесть лет. - Остальные не понимают ничего и вряд ли поймут, даже если я начну объяснять с сотворения мира, то есть с находки тобой, Дениэль, каменного кольца в песках Египта. - По-вашему, если мы десять лет по незнанию не имели дела с этим,.. этим черти-чем, мы тупее обезьян? Я прикусил губу, чтобы заглушить смешок, должный обернуться рычанием. Элизабет замерла от неожиданности, все ее мысли враз сосредоточились на авторе высказывания, которого прежде она ничем особенным среди десятка прочих не выделяла. - Судя по тому, что вы, мистер Моррис, первый, кто за две минуты моего здесь присутствия осмелился задать столь прямой вопрос, - Элизабет развернулась в кресле лицом к собеседнику, - вы бы и дальше предпочли ничего об этом чёрти-чём не знать, так? - Вы новости смотрите? – иной вопрос, иной его автор, иная ментальная волна. – Вы видели, что в мире творится? Вы когда в городе были последний раз, чтобы знать, какой там хаос? Лицо Элизабет окаменело, ногти ее правой руки проскрежетали по столу и режущий слух скрежет разлетелся по залу. «Еще одна реплика – и озвучивший ее отправится куковать в психушку», - решил я, усилием воли заставив себя сидеть в кресле и не вмешиваться. Пока. - Сегодня! - Лиз снова повернулась на месте, на этот раз лицом к президенту. Я потерял возможность видеть ее глаза, но судя по тому, какая дрожь пробрала Хейса, пустив едва заметные, частые капли пота по уставшему лицу, Элизабет себя не сдерживала. – Здесь и сейчас, господин президент, в вашем присутствии... я раскрою все карты. Людям пора узнать первопричину происходящих повсеместно катастроф, а всем нам выползти, наконец, из секретных нор и прекратить сочинять легенды. Тихий омут реален, и черти в нем еще опаснее, чем принято о них говорить.
Повисло ожидаемое молчание, причем, не только словесное. Людские сознания были шокированы столь прямым и безапелляционным заявлением Элизабет. Не привыкшие и попросту не способные обрабатывать полученную информацию с той скоростью, с которой это делаем мы, люди просто не смогли с ходу что-либо сообразить. В ментальном эфире на несколько секунд выключили громкость, но, справедливо полагать, это стало лишь затишьем перед бурей. - Что? – запоздало переспросил Хейс, в растерянности глядя куда-то сквозь Элизабет, которая, в свою очередь, бесстрастно и молча наблюдала за возможной реакцией на свою готовность к откровению. Она же сама и предотвращала в зародыше дальнейшее развитие самых провокационных мыслей по затронутому вопросу, не позволяя им покинуть разумы их обладателей и обернуться устным высказыванием. – Доктор, при всем моем к вам уважении, вы... в своем уме? – не без труда оторвав зомбированный взгляд от Лиз, он посмотрел на меня. «Не лучшая альтернатива», - глазами дал понять я, рукой скрыв навязчивое желание улыбнуться. Не то чтобы в свете последних событий мне так хотелось зубоскалить, просто здесь я не выдерживал. Слишком уж узок у смертных кругозор и возможность воспринимать и соответствующе реагировать на ситуацию. - Несмотря на произошедшее, она адекватна и отдает себе отчет в своих словах и действиях, сэр. Если, конечно, вы это ждали от меня услышать. И я не намерен ее останавливать, - поймав на себе взгляд Эллиса, я добавил со скрытым подтекстом: - Не сегодня. - Вы... – Хейс запнулся и, помедлив секунду, протянул руку за стоящим на столе стаканом с водой. Другой рукой он попытался ослабить галстук. – Ради всего Святого, доктор, вы осознаете последствия? Мировое сообщество не в том состоянии сейчас, чтобы подобное узнавать. И подумайте, что станет со страной, когда весь мир накинется на США с обвинениями о десятилетнем сокрытии угрозы планетарного масштаба? - Я патриотка, господин президент. Подолгу нашего с вами знакомства вам это хорошо известно, но в данный момент я действую в интересах всей планеты. Галактики и Вселенной, если вам угодно, а не конкретной страны и конкретного народа отдельно взятой планеты. - Элизабет, это так не решается, - начал Дениэль, и все тут же посмотрели в его сторону. Все, кроме Элизабет. -Каждый из нас сегодня получил нехилый пинок от Ареса в напоминание о том, что он где-то существует и что он силен, но представь, что будет... - Дениэль, мне очень жаль! – на этот раз Элизабет высказалась гораздо эмоциональнее прежнего. Уловив ход ее мыслей, я обернулся к ней и рефлекторно чуть подался вперед в своем кресле, будто бы это могло изменить смысл того, что она собиралась сказать. – Мне жаль, и я у всех, здесь присутствующих прошу прощения за то, что допустила его так близко. Это моя ошибка! Миллионы людей по всему миру погибли этой ночью по моей вине, и впредь я не вправе просить вас доверять мне или же убеждать вас в том, что этого не повториться. Да, этого не повториться, но уже потому, что вы сами этого не допустите. Моя роль здесь сводится лишь к тому, чтобы объяснить людям, кто присутствовал сегодня в их снах, и убедить их в том, что они могут ему противостоять. Это всего лишь вопрос веры. Дениэль, ты можешь понять, почему я так поступаю, потому что ты знаешь все тонкости как никто здесь. - Но мы их не знаем, доктор! И я не думаю, что правительства мировых держав станут искать ответы на миллионы возникших за одну ночь вопросов в вере. Сегодня утром мир проснулся, чтобы обнаружить себя в шаге от Третьей мировой войны! Вам, как никому другому, должно быть известно, что это будет за война и сколько во временном эквиваленте она продлиться, стоит хотя бы одному президенту протянуть руку к пульту управления ядерным арсеналом. Второго пришествия это твари на Землю не случится лишь потому, что мы сами уничтожим планету! - Но он этого и добивается! – я привстал, едва сдерживая разрывающее глотку рычание. – Он ждет, что вы, как свора озлобленных волков, кинетесь рвать друг другу глотки и в итоге сами превратите Землю в аналог Марса! - Не мы, полковник! – Хейс на миг утратил контроль над эмоциями и повысил голос, но потом вдруг отрицательно качнул головой и продолжил уже спокойнее. - Не мы. Но Соединенные Штаты уже сейчас цель для всего мира, и на данном этапе мы никакими суммами не сможем откупиться, и не договоримся на словах. Нас просто не станут слушать. - В таком случае, объясните мне на пальцах, какая к черту разница, узнает мир подробности о каменном кольце или нет? Какая вам разница, когда секретности отныне нет и в помине? Или вы наивно полагаете, что незнание конкретики о кровососах и репликаторах остановит Россию от того, чтобы в ближайшие сутки спустить на Вашингтон пресловутую «Сатану»?! - Подполковник, вы забывайтесь! - Джон, – Элизабет вовремя удержала меня за руку, не позволив соответствующе ответить на бездумно брошенное в мой адрес замечание. «Если трудно быть здесь и слушать все это, составь компанию Эйдену и Эвану. Сдается мне, курсанты окажутся приветливее бюрократов. Я справлюсь здесь сама». - Я спокоен, - высвободив запястье из ее захвата, я вольготно откинулся на спинку кресла. – В отличие от остальных, здесь собравшихся, у меня в кармане вечность и голова круглосуточно ясная, так что я готов хоть вечность здесь сидеть и без толку трепать языком о том, насколько глубоко в заднице мы находимся. - Среди прочих проблем сильнее всего вас беспокоит риск развязывания ядерной войны? В свете последних научных исследований и разработок, почему только ядерной? А как же химическая или, того хуже, биологическая? – Элизабет вопросительно приподняла бровь и тут же снисходительно ухмыльнулась. «До чего к двадцать первому веку дошло человечество, перед лицом высшей угрозы продолжающее считать главным и опаснейшим своим врагом себе подобных? И зачем Аресу было вносить хаос в то, что уже на верном пути к собственной гибели?» - Наши опасения небезосновательны, Элизабет! И ты об этом знаешь! - Джек, достаточно тыкать меня носом в память о прошлом! Его я помню лучше, чем любой из вас! Помню, как бумаги подписывала, помню наизусть напечатанное в них, вот только этому изначально никто не намерен был следовать. Каллиграфический росчерк не более чем бумажная формальность на показ того, что стабильностью в мире кто-то управляет и этому кому-то страны беспрекословно подчиняются. На деле же ядерный арсенал после многостороннего подписания договора о нераспространении меньше не стал. Он стал секретнее и между тем больше, разнообразнее, смертоноснее. Я знала, что так будет, и я знаю, что произойдет, если все оставить, как есть. - Хотите предложить вариант иного исхода? – недоверчиво, с изрядной примесью скептицизма, осведомился Хейс. - Если позволите, - Элизабет обменялась со мной мгновенным взглядом, после чего незаметным движением сняла с пальца кольцо и метнула его по гладкой поверхности стола к его середине. В тот же миг, повинуясь мысленному желанию Лиз, в зале погас основной свет. - Что вы делаете? – прозвучал сторонний напряженный вопрос, прежде чем Элизабет рассевающим движением ладоней создала над столом голограмму планетарной сферы. Достаточно четкой и отвечающей действительному в реальном времени изображению Земли с ее атмосферой, за плотным коконом которой скрывались, доступные моему сверхзрению, все шесть континентов. Элизабет слегка повела пальцами, в ее мыслях сформировался соответствующий приказ – мешающие обзору поверхности облака исчезли, а поверх материковой части возник полупрозрачный слой политической карты. - Для полноты восприятия уберем те из стран, которые в данный момент не располагают ядерным оружием ни в качестве его производителей, ни в качестве покупателей, - Элизабет прокомментировала свои манипуляции с голограммой вслух. – Оставшиеся увеличим до возможности увидеть основные центры производства и хранения. Разделим их на действующие, - некоторые участки при этом засветились красным, - и законсервированные, а также те, что приобрели статус активных за последние двадцать часов, - Лиз намерено внесла контрастно-яркую цветовую гамму. Картина получилось излишне пестрой и довольно обширной в понятии географических координат. - Уверена, об одной трети того, что мы здесь видим, до этого момента не было известно ни одному, даже самому преуспевшему в своем деле разведведомству США. - Безусловно, и это значит одно: данная информация засекречена так, что ни одной разведке не удалось ею воспользоваться. Откуда эти данные у вас? – достаточно осмелев, в дискуссию вступила Нэнси, с ходу решив, что лучшая защита – это нападение. Может и так, но не в случае с Элизабет. - Так сложилось, мисс Грэйс, что мои источники достовернее, чем у департамента Национальной безопасности. И если мне будет угодно, с их помощью я смогу снежинку увидеть на горной вершине в Альпах или песчинку на дюне в Сахаре. Завод по производству ядерного оружия куда заметнее будет, и значения не имеет, насколько хорошо от него отведено внимание мирового сообщества. - Выходит, соединенные Штаты и лично вы владеете данными, за которые ведущие державы мира и их менее заметная эскадра готовы убивать прямо на международной арене. Вы вообще осознаете, скольких денег это стоит? - Нам с вами их в руках не держать, - Элизабет напряженно усмехнулась, продолжив мысленно, следовательно, для подавляющего большинства присутствующих незаметно выстраивать алгоритм программного кода, настолько обширного, что я невольно стал на него отвлекаться, теряясь в стремительно пролетающих перед глазами цифрах. «Лиз, земные технологии не настолько продвинуты и зоны их использования на планете чересчур неравномерны, чтобы пытаться...» «Шеппард, что она делает? - мысленный голос Джека резко выделился из общего гула прочих по причине прямого обращения. – На данный момент ты единственный, с кем она на одной волне...» «Джек, прости, - Элизабет вмешалась в бессловесный диалог. - Знаю, это мы не обсуждали, ровно как и адову ночь, но так будет лучше...» - ...для всех, - она досказала вслух, движением пальцев приблизив к себе помеченную красным область голограммы с координатами, находящимися в пределах США. Она просто дотронулась пальцем до мерцающей точки, после чего та исчезла, напоследок слабо моргнув. - Нейтрализует ядерные запасы планеты, вот что она делает, - невозмутимо пояснил я, наблюдая, как одна за другой, с карты Северной Америки исчезают все, прежде запеленгованные объекты. - Но это невозможно! – одновременно произнесли несколько голосов, глава Пентагона вскочил с места, а президент покрылся холодной испариной, слишком сильно заметной в голубовато-белом свечении голограммы. - Путешествия в другие миры, космические полеты в подпространстве, возвращение из мертвых и бессмертие возможно, а это нет? – я не сдержал усмешки. – Вы, видимо, забыли о наследии Первородного вампира, которое с вашего позволения, господин президент, он оставил на земной орбите. И не говорите теперь, что не знали прежде, какими возможностями тотального контроля над объектами земной поверхности обладают спутники. - Но вы... вы не можете... - Почему нет? – Элизабет обратила на президента мерцающий в полутьме взгляд. – Вы боялись Третьей мировой с использованием новейшего оружия? Тридцать секунд назад я решила для вас эту проблему. По завершении процесса, если кому-то понадобиться взорвать ракету, он должен будет сделать это вручную и никак иначе. В случае с радиусом действия ядерной боеголовки и стопроцентной смертностью вряд ли на это кто-то решиться. - Подобный контроль и вмешательство другие страны расценят как агрессию. - И пусть. Соединенные Штаты наряду с остальными странами также лишились оружия массового уничтожения. Наладить дистанционный контроль не выйдет, не пытайтесь. - У нас нет ядерных ракет, зато есть спутники. Правительства других государств справедливо... - Спутники, которые, к слову, все еще скрыты, не принадлежат США, господин президент! Ни вы, ни один из ваших подчиненных ими не управляет! - Попробуйте то же объяснить на камеру в прямом эфире перед всем миром, сообщив людям, в чьих руках действительно находится разрушительная мощь, построенная инопланетянами! - А это уже ваша работа, господин президент. С того момента, как вы заняли свой пост, вы знали, что рано или поздно это произойдет, и вам придется рассказать человечеству, что представляет собой Вселенная за пределами Земли. Осмелюсь предположить, что за столько лет незыблемой секретности вы так и не придумали достойной речи. Что ж... сегодня такой день, когда уже неважно, кто и как это сделает. Учитывая мой нынешний статус, мне откровение дастся куда проще, нежели вам. - Доктор, прошу вас, - Хейс наконец-то оставил попытки сделать акцент на своей должности и предпринял последнее, весьма сомнительное средство надавить на жалость. - Вы ведь сделаете это и уйдете в другой конец космоса, а мы останемся здесь! Нас и без ядерных ракет общественность на части разорвет. - За одну ночь мир изменился, господин президент. И он уже никогда не станет прежним! Не будет того контроля, что был еще вчера, не будет отлаженной системы, что существовала веками. И когда все закончится, кто знает, понадобятся ли людям президенты, министры, короли и королевы. - Значит, вы этого добиваетесь? Вместо того, чтобы избавить мир от угрозы, вы пытаетесь заставить его приспособиться к ней? «Умопомрачительный вывод!» - я низко зарычал, плотно сомкнув зубы и вперив взгляд в столешницу. - Все, что известно землянам в это мгновение, это то, что где-то, неизвестно где, существует угроза, явившаяся в их сны непобедимым сатаной. О нем люди узнали! Так почему же не сообщить им, что есть те, кто может с ним бороться, кто жизни свои отдает во имя их безопасности и кто ни за что не встанет перед ним на колени и не начнет возносить его как Бога? - Вижу, вы уже сами все решили... - Не я, господин президент. За меня решили. Примерно сто веков назад, на четыре столетия позже, чем провозглашенный ныне бог родился, будучи простым смертным, впоследствии обретшим всю свою божественность и мощь путем неудачных экспериментов. Он не властелин, коим вы его нарекаете в своих мыслях, наивно полагая, что я об этом не узнаю. Он лабораторная крыса, и вся его исключительность родом из шприца! Советую вам как можно скорее это понять, иначе мы все обречены. Adelea! – Элизабет звучно произнесла анаграмму имени Элеады, заставляя проекцию планеты измениться, приняв размытые очертания женского лица, немигающим равнодушным взглядом осматривающего присутствующих. - Доктор Вейр, – аватара Искусственного интеллекта обратилась к Элизабет. Микроскопические светящиеся линии обновления данных одна за другой бежали по проекции. – Полковник Шеппард. «Учитывая, что эта умная девочка стараниями Кадиса и вмешательством Элизабет подчинена только нам двоим, Хейс прав, у остальных есть повод опасаться того, чем управляет это милое порождение единиц и ноликов», - подумал я, в ответ на приветствие моргнув. - Какая часть информационных систем Земли связана на данный момент с твоей матрицей? - Сто процентов киберсферы планеты, доктор. - Сколько искусственных спутников помимо непосредственных носителей твоего ядра ты контролируешь? - Все. - Хорошо, - удовлетворенно кивнув, Элизабет откинулась на спинку кресла. – Можешь отключить генератор стелс-режима. - Доктор... – Хейс в очередной раз попытался, но я обернулся к нему, взглядом заставив молчать. - На попытки чужих спутников атаковать блокируй электронику их систем, но не стреляй в ответ. Не включай щиты и, если до подобного дойдет, не позволь им стрелять друг в друга. Дождь из обломков – последнее, что нужно планете и ее обитателям, ровно как и знание потенциала твоих боевых возможностей. Кроме того, прямо сейчас начни частичную, в порядке хронологии, загрузку базы данных в глобальную сеть с последующей трансляцией через все устройства, которые хоть как-то способны к передаче информации. Каждый компьютер, телевизор, радио или плейер на планете должен транслировать информацию из твоего ядра. Видеофайлы с Атлантиды времен Древних, с упором на последние эксперименты, видеотека нашего времени, текстовые отчеты и их видеоаналоги, бортовые журналы линейных крейсеров, личная оценка всех тех, кто посвятил свою жизнь и карьеру проекту «Звездных врат»,.. мое личное дело. Мне важно, чтобы знали все: африканец, в набедренной повязке бегающий по джунглям, эскимос в своем иглу, заключенные в тюрьмах. Если возникнет проблема с наличием наземных передатчиков сигнала, создай голограмму в нижних слоях атмосферы, чтобы вместо северного сияния на полюсе смотрели документальный фильм с гремучей смесью жанров от научно-познавательного, до кровавого фэнтези с элементами драмы и примесью трагедии. - Господь всемогущий... Доктор, что вы творите? – сдавленным шепотом произнес Хейс, когда аватара исчезла, сменившись неотвратимо нарастающим индикатором загрузки. - Пытаюсь выжить. И не беспокойтесь, господин президент, вас и вашу семью в ближайшее время никто не потревожит. Полковник Эллис, полковник Колдвелл, к вам у меня будет отдельная просьба, - Элизабет обратилась к обоим мужчинам, от чего те, и без того малоподвижные, статуями вросли в свои кресла. – Думаю, вы уже давно поняли, что людям в Атлантиде не место. Теперь, когда со дня на день за жемчужиной в короне своего создателя на Цереру явится элита бойцов Ареса, я готова разделить это мнение. Вратами пользоваться небезопасно, Арес способен отследить и изменить конечный адрес червоточины или же разрушить ее в момент перемещения через нее материи. Я знаю, что полет земных кораблей от галактики к галактике не менее опасен, поэтому я могу лишь просить вас о подобном риске... - Но мой корабль уже там, - Колдвелл стойко выдержал взгляд Элизабет, после чего начал уверенный диалог. - Вернее всего, вам не понять, что значит для капитана космическая груда железа, но зато вы отлично знаете, что такое команда. Моя команда там, в гостях у Сатаны, и раз уж вы говорите, что в аду закипает смола, я бы не прочь забрать оттуда своих людей. - Не так давно вы напророчили мне конец света, доктор. И после этого я заметил пугающую закономерность в том, насколько часто и доподлинно сбываются ваши предсказания. Да и... похоже, мне до конца жизни будет аукаться день, когда я спустил одно их ваших пророчеств на тормозах. Теперь же, в любом случае, я предпочту встретить судный день на родной планете. Того же хочу для всех, кто застрял сейчас в Пегасе. - Это значит, я могу на вас рассчитывать? - Как и прежде, если конечно в самый неподходящий момент не заявится Арес и не преградит нам дорогу, - Колдвелл кивнул, глядя Элизабет в глаза. - Его самого и всю подтанцовку с реквизитом предоставьте нам, - я позволил себе ответить за Лиз, немало удивленный лояльностью и непоказным героизмом Эллиса. – Кроме того, после последней встречи с репликаторами у нас остались трофеи. Пора сдуть с них пыль и вывести из доков на службу старушке-Земле. - Корабли, пусть даже с самой навороченной автоматикой, без людей бесполезны, а как раз их у нас нет, - О’Нилл, видимо осознавший масштабность обсуждаемого и не желающий оставаться в стороне, поспешил внести свою лепту. - На восемь кораблей нам при всем желании не укомплектовать и половины экипажа, не говоря уже о полноценном хотя бы для одного корабля. А есть ведь еще два крейсера селинцев. - Детища Аполлона, - я подтвердил кивком. - Златокудрый скорее заживо сгорит, чем подпустит к системам управления смертного, так что «Санктус» и «Либертум» предоставьте нам. Что до других кораблей... Все зависит от того, как скоро мы сформируем команды хотя бы для двух из них. Они полетят к Фонесу и займутся пегасским оазисом жизни, по совместительству – последним оплотом смертного вида в галактике. «Отлично! Только вот незадача. Если ты не волшебник, а ты не волшебник, то откуда нам взять экипаж?» - негласно клеймив последующую информацию грифом «приватно», Джек продолжил в мыслях. «Все зависит от того, в каком из множества смыслов ты рассматриваешь понятие волшебства, - ответил я, за неимением у ментального собеседника телепатических способностей, внушив ему свои мысли. – Еще ты явно недооцениваешь государственную программу США, которая предусматривает внушаемый со школьной скамьи патриотизм и, конечно же, скрытую подачу наших звездных идеалов кадетам военных академий. А поскольку вы энное время сеете по стране семена нового поколения, самое время собрать урожай». «Ты рехнулся? Как ты собираешься посадить за панель управления космическим кораблем двадцатилетнего шкета, о Вратах знающего из теории, преподнесенной ему на уроках в виде красивой истории о героизме незнакомых дядей и тетей, проживших полжизни и дослужившихся до энных званий». «Отчаянные времена – отчаянные меры. К тому же, восемь капитанов, я думаю, вполне возможно будет набрать не из числа шкетов». «О кандидатуре Сэм даже не мысли!» «Вообще-то я первым делом подумал о Митчелле, Форде и Лорне. Потом еще Кэмпбелла можно малек поднатаскать, пристроить Эмму за ним присматривать, и глядишь, уже появится, от чего плясать. И это я еще скромно смолчал о том, что кому-то из рекрутской зелени перепадет счастье меня лицезреть в кресле капитана». «А с каких это пор звание ‘подполковник’ выше ‘генерала’ по возможности командовать кораблем?» «Места вакантны, сэр, - я намеренно опустил сарказм, не желая отвлекаться. - За вами желание и выбор корабля. А также агитация курсантов, если не хотите куковать в консервной банке в гордом одиночестве». - Основное представление закончено, господа, - уже вслух продолжил я, видя и ментально ощущая, что Элизабет разгонять пребывающих в прострации зевак не собирается. - Персонализированное под восприятие каждого продолжение можете отправляться досматривать с комфортом к себе домой, по пути захватив попкорна. Кинотеатром станет компьютер, ТВ, радио, смартфон, по желанию – обычное стекло, на которое милашка Ада с радостью и при этом абсолютно бесплатно спроецирует вам занимательный фильм. Приятного просмотра и до свидания! – закончил я с ударением на последнее слово. - Мисс Грэйс, – никак не реагируя на шум, поднятый спешно покидающими зал и даже не взглянув в сторону двери, Элизабет обратилась к Нэнси, – если можете, останьтесь. К числу тех, кто ничего не знает, вы не относитесь. «Что за?..» - не скрывая замешательства на пару с раздражением из-за того, что не получиться легко и быстро отделаться от бывшей жены, я посмотрел на Лиз. - Джон говорил, однажды вы уже имели дело с визитерами из космоса. Не напрямую, ведь те репликаторы были созданы земным ученым на Земле, но сути контакта с неземными технологиями это не меняет. - Я понятия не имею, к чему вы об этом теперь упомянули, но если и так, тогда я понятия не имела, насколько глобальной может стать проблема. К слову будет сказано, на тот момент меня немало удивил тот факт, что, работая в правительстве и имея высокий уровень допуска к секретной информации, я так и не смогла ничего узнать о работе бывшего мужа. - Теперь узнали, - Элизабет ухмыльнулась, довольно легко, в отличие от меня, проигнорировав отсылку Нэнси к дебрям ошибок лихой молодости. - Весьма поверхностно, - она напряженно сглотнула. Мною не остался незамеченным частый стук ее сердца, румянец на щеках и подспудный страх, с которым она в очередной раз обратила на меня взгляд. – Джон... многого мне не сказал тогда. Например,.. того, что репликаторы, как вы их называете, способны возвращать из мертвых. - Меня воскресили не репликаторы, если вы об этом. И речь пойдет не о них. - О вампирах? Или о том, как вы десять лет скрывали от человечества инопланетную угрозу? - О, брось! – желая оградить Элизабет от лишних словесных баталий, я переключил внимание Нэнси на себя. - Десять лет у нас это получалось вполне успешно. Даже после инцидента с наследием Терминатора мы вышли сухими из воды, в то время как ты и твоё начальство вынуждены были довольствоваться сухими фактами из цикла фантастики. - Сейчас уже никто ничего не станет скрывать, а всё, что было прежде секретно, становится в это самое мгновение достоянием общественности, - Элизабет занесла ладонь перпендикулярно над столом и телекинезом приманила к себе кольцо, заставив его в буквальном смысле налететь на безымянный палец. - В отличие от этой общественности вы уже кое-что знаете, вы работаете в дочерней организации Пентагона на довольно высокой должности. Вы также имеете влияние на общественность. Вы можете, и, если это входит в ваши интересы, помогите сохранить порядок в стране. - Если вас так волнует порядок, зачем, после стольких лет, вы рассекретили ящик Пандоры? Вы только что сами выпустили из бутылки джина, который посеет на планете куда больший хаос, нежели повсеместные стихийные бедствия. Из чистого любопытства, сколько раз за это время визитеры из других миров пытались уничтожить Землю? - Столько же раз они отправлялись восвояси или в ад! В зависимости от того, успевали ли улететь живыми! – я зарычал, теряя терпение. – Теперь будет также, если только вы не удосужитесь поубивать друг друга прежде, чем состоится первый контакт человечества с инопланетянами. - Хватит! – Элизабет напряженно произнесла сквозь зубы. – Хватит обвинять друг друга! Что было, то прошло. И сейчас я прошу всех вас об одном: о взаимопомощи. Пока я здесь, я смогу контролировать ситуацию, сдерживать эмоции, панику и страх людей, предостерегать их необдуманные действия, но я не останусь здесь навечно! Я не смогу вечно поддерживать цветущим райский сад, рано или поздно вам самим придется этим заняться! И отныне это не вопрос межправительственных или межнациональных разногласий, не вопрос о подчинении режиму, Конституции, собственным убеждениям или чему бы то ни было еще! Это вопрос выживания и возможности существования человечества, как вида! – Лиз отодвинулась в кресле, а в следующую секунду уже стояла у двери, полуобернувшись ко мне. Пора было уходить, нас ждали другие дела, в другом месте. - Хотите мира, – не адресуя слов никому конкретному, произнес я, ровняясь с Элизабет, - готовьтесь к войне. Она не за горами.
- А я и забыл, как это может быть весело! – перепрыгнув перила, Форд отправился в свободный полет между этажами. - Йо-хооу, детки! Вы даже не представляете, на что подписались! - Детки? – приземлившись в трех футах от лейтенанта, я не смог сдержать надменной усмешки. – А ты, стало быть, взрослый? Напомни-ка, сколько тебе было на момент превращения? - Я не про возраст! - он зло огрызнулся в ответ. – Не про звездные погоны и не про количество нашивок на парадном мундире! А что случилось? Вам не нравится определение, сэр? Прошу меня простить, подполковник, не детки, – свежатинка! – он произнес нарочито громко, прекрасно зная при этом, что, или вернее, кто ожидает нас в соседней комнате. - Убавь громкость, Форд! – я предупреждающе рыкнул. – Не усложняй жизнь Элизабет, иначе, ты знаешь, я усложню ее тебе! - Поправьте меня, сэр, если я не прав, - невозмутимо продолжил вампир, легким пинком настежь распахнув дверь и, не смотря на контингент присутствующих, не думая затыкать свою, чересчур говорливую пасть. – Все новобранцы, – он раскинул руки в стороны и обернулся ко мне лицом, - лишь еда для нас, долгосрочный генератор свежей крови, способный первозданно ее сохранить до нужного момента. И когда этот самый момент наступит в их жизни, где гарантия, что Элизабет окажется рядом, чтобы спасти их тоненькие шеи? – он шел спиной вперед и смотрел на меня, зубоскаля во все тридцать два. - Едва отхватив погоны лейтенанта, забьёте на Устав, – пойдете по его стопам, - с поучительным советом обратился я к ротозеям-курсантам, не желая демонстрировать им истинную степень своего бешенства. - Так точно, сэр! – хор из нескольких десятков голосов, что прозвучал в ответ, с непривычки сильно и раздражающе ударил по слуховым рецепторам. При этом каждый голос в отдельности нес свою уникальную информацию, свой мысленный аналог, свой ритм сердца и дыхания. - Вольно! – произнес я, позволив воздуху в грудине усилить голос и распространить его по всему помещению. – Я тоже рад вас снова видеть, но предупреждаю сразу: сегодня не будет ни интервью, ни автографов, ни показных полетов с мертвыми петлями. На вопросы вроде: «Сэр, а это правда?..» ответ, как вы поняли, у меня всегда однотипный. Подробности уточните у светящейся фантомной леди в любое, удобное для вас время. И так... – обзорно пройдясь взглядом по лицам присутствующих, я машинально сопоставил их с теми, которые видел вчера. Сделав из этого соответствующие выводы и черканув галочки в воображаемом списке, продолжил: – Вчера был компактный гуманитарий в виде лирических отсылок к предыстории с целью познакомить вас с сущностью врага. Поскольку у нас с вами обучение ремеслу Блэйда экспресс-курсом, уже сегодня состоится полноценный практикум с проверкой вашего умения слушать, слышать и запоминать, с целью научить вас защищаться от врага и при случае удалять ему клыки. Надеюсь, девятимиллиметровый в руках держали все? – в качестве наглядной демонстрации я крутнул в руке собственную «Баретту», мгновением прежде извлеченную из набедренной кобуры. - Так точно, сэр! – снова многоголосный рёв, хотя на этот раз и не такой однородный, сопровождаемый явной растерянностью и нерешительностью. - Точно или нет, мы сейчас проверим. Как вы верно заметили, - я развел руки и медленно крутнулся на месте, - мишени по периметру помещения не только в качестве декораций висят, стволы у каждого из вас тоже не игрушечные... - О патронах не говори, - перебил Форд, подбросив в воздух и тут же ловко поймав другой рукой свою пушку. – Если вчера, юные коллеги, вы ушами не хлопали, то должны помнить: свинец вампиров не берет ни в каком количестве, - расплывшись в платонической ухмылке, Эйден выжидающе всмотрелся в лица слушателей. - Интересно посмотреть, как это на деле происходит? – он загадочно умолк на секунду, после чего метко добил в лоб человеческое любопытство. - Да ладно вам мяться, ребята! Я же вижу по глазам! В мыслях слышу, что хотите посмотреть! - Не положено, сэр! – прозвучали с разных сторон одиночные, неуверенные возгласы протеста. – Генерал Кэриган распорядился... - Час назад генерал подписал приказ о переводе вашего взвода под мое командование, – без особого энтузиазма, но просто как формальную данность сообщил я, взглядом и мыслями веля Форду убрать пистолет в кобуру и прекратить выделываться. - На чистоту, ребята, ваше детство закончилось... вчера. Сегодня вы уже не ученики, вы – солдаты, присягнувшие на верность стране, а за ней и всей планете. Я надеюсь, в скором будущем мы с вами найдем точки соприкосновения и прекрасно сработаемся в одной команде, но уже на данном этапе для меня честь быть вашим командиром! – я поднес руку к виску и отдал честь. «Прекрасная речь подполковник! Я почти поверил в твое искреннее желание подработать нянькой у ясельной группы. Теперь разреши заняться делом, иначе очень скоро я начну думать лишь о том, как часто пульсируют их артерии», – поджав губы, Форд нетерпеливо вышел вперед. – И так, господа новобранцы, разойдитесь, дайте кровопийцам развернуться и вздохнуть. Макс... – Форд вскинул руку, подзывая одного из парней. - Да-да, ты! Далеко не уходи, ты еще пригодишься. Пушка твоя тоже. Посмелее, пошустрее и, ради моего удачного ланча, не смотри на меня такими глазами! Я не Шрэк, а ты не кот. И сердце уйми. Когда стреляешь в упыря, рука не должна дрожать, как у алкаша, иначе промахнешься. - Сэр,.. я не... не могу... - Поднять руку или курок спустить? Давай, приятель! - Эйден ударил себя ладонью в грудь, указывая прямую цель. - Я состарюсь, пока ты надумаешь. - Но,.. сэр?.. – испуганный взгляд парня замер на мне, отчаянно ища поддержки, но в этот раз я не стал тормозить инициативного коллегу. «Стреляй уже, детеныш!» - внушил я беззвучно, и миг спустя уже удовлетворенно наблюдал первую, летящую в грудь Форда пулю. – В случае с реальным врагом у вас будет всего одна попытка, - скрестив руки на груди, стал комментировать я, абсолютно безучастный к звону пуль о каменную грудь сослуживца. – Ваша цель – сердце – единственный, действительно уязвимый орган бессмертного тела. Ни конечности, ни живот, ни пах, ни даже голова, хотя,.. если вы умудритесь попасть в клыкастую черепушку, браво вам, и считайте, что за вами автоматически закреплен дубль два. При любом раскладе цельтесь в грудь! Не попали – готовьте вену. - Буух! – Эйден стремительным прыжком оказался перед бедным юнцом и раньше, чем тот успел раскрыть в испуге рот, выхватил у него пустой ствол. – В реальном бою никто не станет ждать, пока вы подумаете. Пока вы будете это делать, мы – упыри – успеем вспороть вам яремную вену, - вампир влажно клацнул зубами в полудюйме от человеческого лица, от чего и без того белый как полотно курсант отскочил в сторону, издав непонятный звук. - Отставить, лейтенант! – я приказал, но не двинулся с места. – Когда я говорил, что будет практика, я не имел в виду максимально приближенные к реальности условия! «Головой соображай, идиот! Элизабет контролирует их эмоциональное состояние, но они нужны нам здравомыслящими, а не зомбированными марионетками!» - Иди сюда! – раздраженно крикнул я вслух, рукой подзывая его выйти в центр помещения. – Остальные назад! Никому не двигаться и желательно не отпускать комментариев, кроме вопросов по сути дела. Это, - я поднял «Баррету» и обзорно покрутил ее в руке, – не представляет из себя ничего сверхъестественного, обычный девятимиллиметровый самозарядный пистолет, разве что прокаченный под нас. При этом не только в плане стальной усиленной рукояти, способной выдержать наш захват, но еще и в плане начинки, - я извлек обойму, долю от секунды позволив ей свободно лететь вниз, после чего подбросил ее в воздух мыском ботинка и поймал второй рукой. – Господа, прошу любить и жаловать – патроны нового поколения, способные не только ранить бессмертного, но при удачном попадании даже убить. О том, из чего они сделаны, вы узнаете в процессе, а пока вам стоит усвоить азы. Первое, скучное и успевшее набить мне оскомину, но тем не менее, самое важное: у каждого из вас одна попытка. Второе: с этой одной попытки вы должны попасть в сердце. К слову будет озвучено, у нас, вампиров, оно находится ровно там же, где и у людей. И, наконец, третье: ваша цель не должна двигаться. Понимаю, звучит абсурдно, но, допустим, я сижу на закорках у Древнего клыкастого и тщетно пытаюсь оторвать ему башку. У меня не получается, но тут приходит на помощь кто-то из вас и метким выстрелом всаживает пулю в неподвижную, - я сделал упор на последнее слово, - цель. Или же, еще один пример: на вас в пылу сражения наваливается одноногий, однорукий, весь покоцаный кусок кристаллического дерьма в надежде вашей кровью восстановить свое тело. И вместо того, чтобы смиренно подставить свою шею под его клыки, вы опять же дырявите его волшебной пулей. Если же, я повторяю и буду повторять, ваша цель здорова, цела и... сыта, то вы не то, что не попадете в нее, но даже не увидите, в кого стреляете. - Сэр... - Не опережайте события и стойте там, где сейчас стоите. - Но, сэр... - Давай! – игнорируя замешательство большинства, я с вызывающей ухмылкой посмотрел на стоящего напротив Форда. – После всего, что ребята видели вчера, нам с тобой нужно доказать им, что это в самом деле действенно. - Ты нормальный? – Форд спросил, подозрительно прищурясь. – Хочешь, чтобы я тебя продырявил? - Можно и наоборот, - я пожал плечами, напоследок скосил глаза на личное оружие, после чего отшвырнул его в сторону, чтобы ненароком не воспользоваться. – Но ты вряд ли согласишься. Поэтому я даже не предложил тебе этот вариант. К тому же я всерьез рассчитываю на то, что ты не станешь пулять мне в сердце. «Брось, полкан, ты еще не настолько достал меня...» «Просто заткнись и спусти чертов курок! - я стремительно терял терпение. – Им нужно знать, что мы не такие непобедимые, как кажется на первый взгляд. Они должны убедиться в этом здесь и сейчас! И пусть лучше их первым живым примером буду разъяренный я, чем кто-то из лизоблюдов Ареса!» «Ладно, - он поднял свой ствол, прицелившись мне в руку, чуть ниже локтя. – Но имей в виду, Шепп, ничего личного, и, я надеюсь, озверев от боли, ты не захочешь перекусить ребятами», - помедлив еще секунды две, он все же выстрелил. Какую-то долю мгновения я напряженно следил за полетом пули, отчаянно борясь с инстинктивным желанием убраться с ее траектории, как вдруг передо мной, точно из воздуха материализовалась Элизабет. В самый последний миг, когда уже поздно было что-то делать... - Нее-ет! – я крикнул, но звук соприкосновения пули с ее телом заглушил мой голос. – Зачем? – я схватил Лиз за плечи и развернул к себе. Глаза мгновенно осмотрели ее тело, и когда все мое внимание застопорилось на кровавом отверстии с правой стороны ее живота, окружающий мир перестал существовать. – Почему ты не использовала щит? Почему?.. - Потому что нужно было, – Элизабет запнулась и поморщилась, – доказать, - она шагнула вперед, отвергая мою поддержку, и подставила руку под рану, чтобы пуля, отторгнутая стремительно регенерирующими тканями, упала на ее ладонь. – Потому что мне нужно было проверить, как это действует... на меня, - как ни в чем не бывало, Элизабет удостоила вниманием ошарашенных новобранцев, мило улыбнулась им и грациозной походкой ассистентки фокусника прошла пару шагов туда-обратно по комнате. – Выходит, действует, как и на любое другое существо. «Больше никогда,.. никогда так не делай!» - я последовал за ней шаг в шаг, отказываясь мириться с произошедшим. - Не буду, - все так же спокойно и непринужденно пообещала Лиз и взглядом подняла окровавленную пулю в воздух, пустив ее по рядам юных бойцов в качестве наглядного примера. – Мораль сей басни такова, господа офицеры – все мы смертны так или иначе и не имеет значения, насколько могущественны. У каждого есть слабость, и у вампиров она на поверхности. Они зависимы, и на поле боя эта зависимость проявляется не только в возможности и желании растерзать все живое. Кровь в ваших венах, биение ваших сердец, ваши чувства и мысли – все это способно отвлечь бессмертного, заставить замереть на месте, лишить преимущества в скорости. Да, как люди, вы уязвимы против них, но вы должны научиться обращать эту уязвимость в силу, а мы, в свою очередь, обязаны научить вас это делать. - Физические качества не единственное превосходство вампиров, мэм. - Верно. И мы этого не скрываем. Внушение – иллюзия, которой не так просто противостоять, но есть несколько полезных уловок. К примеру, феромон подчиняет соответственно половой принадлежности, так что бойтесь аудиенции с клыкастыми самками. И поменьше любуйтесь алыми глазами. Как вы верно заметили, смотря в них дольше нескольких секунд, человек начинает выкладывать все как на духу. - Мэм,.. сэр, разрешите спросить? - Разрешаю, сержант! – ответил я, расставив тем самым все точки над «i» в вопросе подчинения. - Когда... мы отправляемся, сэр? - Если все пройдет гладко, и вы докажете мне, что в отношении вас я не ошибся в выборе, через двадцать четыре часа. На некоторое время вопросы иссякли, все замолчали. Слышно было только, как со всех сторон маняще бились человеческие сердца и в унисон им щелкали обоймы в пистолетах, заряженных свинцовыми пулями, которых не жалко было для тренировки начинающих снайперов. «Пусть резвятся, детишки», - я переглянулся с Элизабет и чуть заметно улыбнулся ей. «Ты не хочешь мне ничего объяснить?» - она пристально смотрела на меня, не сводя взгляда, а затем кивком пригласила отойти. Я знал, что ее волнует, понимал, что разговор грядет непростой для нас обоих, но так уже случалось прежде, и с тех пор мало, что изменилось. - Ты не полетишь! – категорично воскликнула Элизабет, едва мы ушли достаточно далеко от всех свидетелей. – Я не позволю! Слишком многое на кону, слишком высоки ставки и близок конец, я не отпущу тебя! Арес этого ждет, он хочет заполучить тебя! Ты его последний живой трофей... - Шшш... – я примиряюще выставил перед собой руки ладонями вверх. – Тише, - шагнув к ней вплотную, я заключил ее в объятия, впервые за шесть чертовых часов этого дурдома на колесах. Вдохнув ее неповторимый аромат, ощутив ее тепло, я испытал одновременно и облегчение, и радость, и чувство вины от того, что не могу прямо сейчас сказать ей то, чего она так ждет. Какое-то время я просто сжимал ее в своих руках и успокаивающе поглаживал по спине, терпеливо дожидаясь, пока ее эмоции утихнут. – Я не могу не полететь, мой ангел. Ты знаешь, что не могу. - Я не могу лететь с тобой, - она прошептала, устроив голову на моем плече. – Но я не хочу давать ему шанса, не хочу снова терять тебя. - Ты не потеряешь. Клянусь, любимая. - Джон... - Помнишь, мы кое-что пообещали друг другу? – неохотно ослабляя объятия, я коснулся губами ее макушки. - Думаешь, для нас двоих это реально? Ты, правда, веришь, что мы сможем? - Мы должны. И если мы очень постараемся, все будет хорошо. - Ты моя слабость! И этого ничто никогда не изменит! - А ты моя. Единственная, до скончания времен. - И ты все равно полетишь? – она посмотрела на меня с мольбой во взгляде. - Я должен, родная. Чем раньше мы положим этому конец, тем лучше, поэтому я должен лететь. - Через двадцать четыре часа? - Через десять. Как только подготовят корабль, и мои детеныши выспятся.
Глава 27
Глава 27. Небо цвета крови.
Это было тяжело. Немыслимо тяжело. Даже учитывая идеальную память на события прошлого, я не могла себе представить, как раньше отпускала его от себя так часто, почти каждый день. Впрочем, то было раньше, не в этой моей жизни, не в этом рушащемся мире, не со мной. Теперь не видеть его, не чувствовать рядом, не иметь возможности прикоснуться – пытка, на которую я добровольно себя обрекла, ведь привязать его к себе я не могу при всем желании, как не могу и не хочу менять его характер, душу, а вместе с ней и все то, за что я его когда-то полюбила. Он боец, всегда первым рвется в бой, всегда готов защищать. И что бы я к нему не чувствовала, как бы не желала для него безопасности, не мне менять его сущность, не мне опровергать его убеждения. «Дьявол!» - я моргнула, желая избавиться от ведения, рушащего реальность, после чего устремила взгляд на голограмму, непроизвольно вцепившись рукой в подставку с такой силой, что металл покорежился. Реалистичные картины настоящих событий и вариаций будущего, раз за разом встающие у меня перед глазами, не внушали спокойствия, лишь безудержный гнев и жажду действия. - Должен признать, вам идет, доктор, - тот, кого я ожидала видеть с тех самых пор, как решение оформилось в его мыслях, бесшумно проник в кабинет. - Разве мы не перешли на «ты»? – я заметила ненавязчиво, проигнорировав своеобразный комплимент и сопровождающий его мысленный образ. – И, на мой взгляд, эта была издевка с твоей стороны. Я не намерена задерживаться в этом кресле. Это вынужденная, а посему временная мера. - В любом случае, вы здесь неплохо все благоустроили. Причем, старались явно не для президента Хейса. - Зришь в корень, не для него. Для самой себя, чтобы отслеживать и контролировать происходящее, - мановением руки я отодвинула с обзора бесплотную голографическую плоскость, чтобы сосредоточить максимум внимания на визитере. Направленный на меня взгляд был сконцентрированным, решительным, пытливым и ищущим ответов. – Чего ты ждешь от меня, Рэй? – я спросила прямо, без лишних предисловий, потому как видела стоящего передо мной насквозь. Все его мысленные предположения, догадки, смутные образы, отголоски подавленных чувств были мне доступны, и мне не пришлось долго размышлять над вопросом их истоков. - Я хочу правды, Элизабет. В конце концов, скажи мне ее. Скажи, что связывало меня с дочерью Ареса! – его голос звучал ровно, иначе быть не могло, но все же громче и настойчивее, чем я привыкла. - Дочь Ареса есть дочь Ареса, - в противовес ему я не вложила в голос ни йоты эмоций, изображая холодное равнодушие. - Она предала нас: Кадиса, Элеаду, всех, кто ей доверял, включая тебя, Рэй. Это вся правда, которая хоть сколько-нибудь важна в нынешней ситуации, - рассеивающим движением рук я отдалила от себя все проекции, напоследок сверив необходимые данные. - Этого мало! Я хочу объяснений! – как я и ожидала, вампир был настроен решительно. - У меня нет на них времени, Рэй. Я сказала тебе все, что могла. Теперь мне нужно идти, - я метнулась к выходу, но он преградил мне путь, встав прямо перед дверью. - Это не поможет, ты знаешь, - ни на шаг не отступив, я всмотрелась в его лицо. – Я заставлю отойти. - В силе твоего внушения я не сомневаюсь, но разве за два года, что ты была у Ареса, тебя не отвратила ложь? Не надоело терять память, чтобы за тем раз за разом заново вспоминать свою жизнь, собирая ее по кускам из хаотичных предчувствий, навязчивых видений и голосов, без умолку звучащих в голове? Ты прошла через все это, так зачем обрекаешь других? - Затем, что иначе не могу! – выслушав пламенную тираду, я с трудом подавила в подсознании не ко времени потревоженные воспоминания. - И я не ставлю своей целью мучить тебя, уж тем более не вымещаю на тебе свою месть. Просто нельзя иначе. Ты можешь думать обо мне, что хочешь, можешь ненавидеть, начиная с этого момента, но мне нечего тебе сказать. Извини. - Скажи то, что можешь сказать! – вампир продолжал гнуть свою линию. В его эмоциях я ощутила намек на отчаяние. - Я пойму, додумаю сам, если понадобится, только прошу тебя, поговори со мной об этом. Только ты знаешь всю правду! - Я обязана нанести визит знакомым Кадиса. Как насчет того, чтобы составить мне компанию? Вампир остолбенел от подобного заявления, а в его эмоциях мгновенной вспышкой родилась злость. Бледные губы на таком же бледном лице превратились в тонкую линию, из горла вырвалось рычание. - Мне некогда сидеть здесь и рассказывать тебе о твоем прошлом. Но если ты захочешь пойти со мной... - Куда и кому ты хочешь нанести визит? – подхватив мою мысль, Рэй мгновенно сменил гнев на милость. – В свое время у Ареса было много знакомых. - Его зовут Персей. Об остальных персонажах, думаю, не сложно догадаться. - Разве он не с Аресом? – вопрос прослыл недоверием. – Я думал, сейчас в галактике уже не осталось свободных кланов. - По большей части нет, и если мы продолжим стоять здесь, Персея и его компанию очень скоро постигнет горькая участь большинства, - я приподняла руку с браслетом, и в следующую секунду мы оба уже стояли в зале прибытия горы Шайенн. – В портал мы должны зайти одновременно, чтобы присутствовала моя энергия, иначе Арес может разрушить червоточину, - посоветовала я, мысленно диктуя компьютерной системе нужный адрес. Спустя десять секунд вспыхнула воронка, вынудив меня взмахнуть рукой, отводя от нас волну нестабильного водорода. – Идем, - чтобы максимально сравнять временной интервал входа, я взяла вампира за руку, после чего мы шагнули в портал. Планета на другом его конце встретила нас мрачными оттенка грозовой ночи. «Плохая примета», - подумалось мне, стоило поднять лицо навстречу льющейся с неба воде, капли которой тут же потекли по лицу. – Прежде, чем я начну рассказ, ты должен уяснить две вещи. Первая: я не верну тебе память, а лишь заново расскажу основополагающе факты и расставлю некоторые ориентиры. Вторая: она сама так захотела. Я изменила твои воспоминания, потому что Валери просила меня об этом. «Сколь многое ты изменила? – вопрос прозвучал в мыслях, поскольку мы оба перешли на бег, рассекая сплошную стену дождя и обгоняя порывы ураганного ветра. В его эмоциях, сопровождающих вопрос, четко прослеживались недоверие и настороженность, хорошо скрытая, но все же в полной мере доступная мне злость, постепенно превращающаяся в ярость. – Что могло связывать меня с этой безбожной тварью, виновной в смерти Кадиса?» «Любовь зла», - я безучастно процитировала часть земной поговорки, предусмотрительно умолчав о ее логической концовке, не подходящей случаю. «Я не мог... - вампир продолжал интуитивно следовать за мной, стараясь не отстать, но я ощущала, насколько сильно в нем желании замереть неподвижно и погрузится в омут хаотичных мыслеобразов. – Я не любил ее!» «Ты станешь бессмысленно отрицать очевидное, или все же позволишь мне продолжить?» - Очевидное для тебя! – он остановился сам, после чего рывком остановил меня, буквально вцепившись рукой в мое плечо. – Для меня лишь ночной кошмар и бесконечность не принадлежащих мне чувств, возникающих из-ниоткуда всякий раз, как я вижу пары вместе. Всякий раз я, сам не зная почему, представляю ее рядом с собой! Легко стряхнув его руку, я медленно развернулась к нему лицом, встретив пылающий взгляд. - В последний день своей человеческой жизни ты стал обедом Ареса. Он выпил твою кровь и ушел, оставив тебя умирать в мучениях. Валери об этом знала из видений будущего, но, не имея возможности остановить отца, она смогла лишь привести к твоему, едва живому телу Кадиса, чтобы он обратил тебя с помощью своей крови. Так она избежала твоей смерти, не породнила тебя с Аресом через свою кровь, и ты стал бессмертным, а Валери обрела спутника, разделившего с ней вечность. - Почему я должен тебе верить? – мужчина отрицательно мотнул головой. - Верят люди, а ты десятитысячелетний вампир, - я пожала плечами, после чего прислушалась к калейдоскопу звуков, старательно отсеивая те из них, что имели природное происхождение. На то, чтобы стабилизировать атмосферу планеты, требовалось время, тем не менее, гром уже унимался и не звучал столь раздражающе громко и часто как в момент моего появления здесь. – Сюда, - я указала рукой направление. – Думаю, будет лучше, если наше появление не покажется хозяевам территории излишне неожиданным и вероломным. - Мы использовали планетарные Врата. Наверняка, они уже знают о нашем присутствии. - Не имеют ни малейшего понятия, также как не чуют ни тебя, ни меня. И в этом нет моей заслуги. Сюда летит Морбис. Арес в свою очередь надежно скрывает его приближение ото всех возможных сенсоров, будь то интуиция бессмертных или любые радары. Это место превратилось в непроницаемый кокон, отделенный от основной Вселенной, в который войти может каждый, но ни один не покинет его живым, если не присягнет на верность Аресу. - В таком случае, что здесь делаем мы? – скептически заметил мой компаньон, понизив голос до едва различимого шепота. - Уводим добычу псевдо-Властелина прямо у него из-под носа. Стой, - я также шепнула на грани слышимости, обернувшись кругом себя. «Я их чувствую. Там. Их запах...» - сосредоточенные, управляемые инстинктом охоты мысли зазвучали в моей голове. «Они голодны и загнаны в угол», - моргнув, чтобы отгородиться от информации чужого сознания, я прислушалась к звучащим вдалеке голосам. Как и Рэй, я ощущала их запах, растворенный во влажном воздухе. Это не был феромон или аромат свежей крови, это был запах голода, коим полнились и их слабеющие тела, и их хаотичные, наполненные животной потребностью мысли. - Мы не враги вам! – я крикнула, обернувшись на звук приближения. Рэй в точности повторил за мной, устремив взгляд в мерцающую дождевыми каплями тьму ночного леса. - Вы явились без предупреждения, скрыли активность Врат и расстроили орбитальный сенсор. У вас обоих не бьются сердца и нет никакого запаха! – яростно озвучил хриплый голос. Его обладатель сохранял расстояние, но его темные, почти черные глаза замерли на моем лице, будто желая через взгляд вытянуть из меня всю информацию. «Напрасно, прошли те времена, - в ответ на прожигающий во мне дыру взгляд я чуть склонила голову в приветственном жесте, без труда проникая в его сознание. Несмотря на назойливый голод, занимающий большую часть его мыслей, он был максимально сосредоточен. Рэя он знал, поэтому им, за исключением отсутствующего запаха, не интересовался, не считал его за угрозу себе, а вот меня напротив. Глаза Рэя горели в темноте, мои были карими. «Голодная», - мелькнуло в мыслях единственно-возможное объяснение, хотя в действительности он понятия не имел, что это значит. Как не искал он мой облик в своей памяти, не находил, и эта зияющая брешь, невозможность почувствовать мой запах, через него определив мою видопринадлежность и возраст, разжигала в нем звериную ярость. Из его груди вырвалось рычание, все тело пришло в движение, предшествующее прыжку, лицо изменилось... - Не тронь! – Рэй встал между мной и нападающим, одним ударом отшвырнув вампира на двадцать футов. Персей был слаб, это сильно сказывалось на его скорости и возможности атаковать в ответ, но не на таланте элементала. Вода, в которой здесь недостатка не наблюдалось, за долю мгновения собралась из разрозненных капель в мощнейший вихрь. - Гостей вы не жалуете, это ясно, - выставив перед собой руку, я спроецировала щит, моментально рассеявший весь направленный на нас поток воды, определенно не способный нас утопить, но запросто могущий сбить с ног и дать недоброжелателям преимущества, - но я и не гость, требующий почетного приема. Я не посланница Ареса, мне не нужно от вас поклонение, мне не прельстит сражаться с вами или видеть вас мертвыми, после того, как по ваши души сюда придет Морбис. - Кто ты? Как ты нашла нас? – вампир упрямо пытался обнаружить брешь в моем щите, не желая признавать поражение. - Воспоминания твоего создателя помогли. Не трать напрасно силы, они тебе пригодятся. - Ты знала Кадиса? – настороженный интерес мелькнул в вопросе. - Не настолько близко, но достаточно хорошо, чтобы найти вас. Теперь у нас мало времени, ваша смерть уже летит за вами, и если хотите ее избежать, придется поверить мне. - Кто ты? - вампир был разъярен, я чувствовала это, но не хотела препятствовать, гася эту эмоцию. - Андромеда знает, - я устремила взгляд чуть дальше озлобленного лица, ощущая других поблизости. – Настало время сводить счеты, и мне будет проще начать с благодарностей. Мы с тобой встречались лишь однажды, и с тех пор вечность прошла. Тем не менее, я ничего не забыла. - Ты выглядела иначе тогда, - девушка с такими же темными, как и у Персея глазами вышла из-за его спины на пару шагов вперед. - И теперь всем нам есть смысл бояться тебя, но никак не испытывать жалость к измученной смертной женщине, цепями прикованной к стене. При взгляде в ее глаза мной на миг завладели воспоминания, с головой окунув в одно из событий прошлого.
Я так же смотрела на нее, видела те же бездонные омуты, затягивающие в бездну узкой черной полосы зрачка. Я смотрела на нее с ужасом, сковывающим каждую клеточку моего тела, и ждала очередной зверской пытки, сравнимой с адским пеклом. Подобные ей не ведают жалости, они дикие звери, не способные чувствовать. Я не надеялась, даже не помышляла о пощаде с ее стороны, только смотрела на нее, ожидая океана боли. Она подступила на шаг, склонилась надо мной, и тут же все исчезло: боль, любые другие чувства. В следующий раз, когда я очнулась, снова увидела ее. Мы были одни. Она сняла ошейник с моей шеи, кольца с запястий, дала мне воды и даже что-то из нормальной еды. - Он скоро будет здесь. Прочтя твои мысли, он будет знать, что я сделала и, видят Творцы, он заставит сделать по-другому. Я не хочу, поэтому должна уйти. Прости, я не могу сделать большего. Надеюсь, Зевсу будет угодно вмешаться и прекратить твои страдания.
Я моргнула, возвращаясь в настоящее. Воспоминания заняли лишь несколько мгновений, а поскольку мое бессмертное тело не имело свойств реагировать на эмоциональные всплески, вряд ли кто-то заметил страх, овладевший мною на несколько секунд. - Ты единственный персонаж моего прошлого, кому мне не за что мстить. А если бы я хотела, то давно бы уже отомстила и вряд ли прежде убеждала бы, что не враг. Я пришла помочь вам, и если вы думаете принять эту помощь, то сейчас самое время, - краем сознания улавливая постороннюю энергию, я пока лишь следила за ее распространением, предпочитая никак не реагировать. – Они уже здесь. Вас мало, вы давно не питались и вам не выстоять против дара Морбиса. От боевых кораблей и лучевого оружия не укрыться, - я подняла глаза к небу, мысленным приказом разгоняя облака на том его участке, где выше атмосферы, на орбите висели три крейсера. Алый огненный цветок контрастно расцветал на черно-сером фоне, ему вторил грохот взрыва, только что уничтожившего небольшой крейсер, принадлежащий Персею. - Элизабет, – Рэй позвал, привлекая мое внимание. Его настораживало поведение вампиров, он стоял напротив меня, не отступая ни на шаг в сторону, словом, вел себя точно так же, как на его месте повел бы себя Джон. Параллель возникла непроизвольно, и я поспешила от нее избавиться, не допуская в мысли образ возлюбленного. – Нам пора уходить, - Рэй вовремя отвлек меня, перенаправив мою концентрацию в иное русло. - Либо уйдем все вместе, либо не уйдет никто. Предупреди всех, - я посмотрела на Персея, во всем его облике читая недоверие. – Кадис мертв уже два месяца, как и Элеада, и Бриджита, и Атлант. С того момента, как ты покинул Селину, все изменилось, пали сотни убеждений. Теперь уже никто не станет учить тебя жизни, ровно как и ждать твоего возвращения, тем не менее на Церере сейчас куда безопаснее. Потешь сейчас свою гордость – и через пару часов будешь унижено вытирать пол в ногах Ареса или же доверься мне и останешься свободным. - Если Морбис здесь, сопротивляться бесполезно. Пять минут – и планета на атомы распадется! - Я знаю. Пять минут у вас есть, - я снова взглянула на небо, пылающее алыми тонами направленного на поверхность планеты лучевого оружия. Воздух медленно разогревался, земля под ногами дрожала, вдали по разным сторонам горизонта виднелись алые столбы. – Мне хватит. Рэй, ты знаешь, что делать, - на секунду я заглянула вампиру в глаза, после чего позволила физическому телу раствориться, обернувшись энергией. Теперь мне было доступно намного больше, информационная картина стала куда более полной, только цвета ничуть не изменились. Окружающее пространство осталось все таким же красным, без того невыносимый для обостренного слуха шум направленных ударов в астральном теле стал адским. Разница была лишь в том, что теперь я гарантированно могла положить этому конец. «Если решишь вмешаться, конец будет чуточку грандиознее», - я предупредила мысленно, находясь на мостике одного из кораблей и наблюдая сквозь обзорное стекло за поверхностью планеты и стремящимися к ней лучами алого цвета. Моего желания достаточно, чтобы направленный свет угас, а энергия, которую он нес, развеялась в околопланетном пространстве тысячами мелких искр. - Сложно посчитать молекулы бесплотной оболочки, не так ли? Проблематично клыки вонзить в то, что нематериально? Не пытайся, не сможешь! – на миг, играючи, я внушила вампиру иллюзию того, что я стою перед ним, воплоти, уязвимая. Он подлетел ко мне, но его рука прошла насквозь, вместо моей шеи поймав белесый дым, просочившийся свозь когтистые пальцы. Я рассмеялась, по крайней мере, хотела, не задумываясь над тем, каким мой смех покажется материальному миру. Должно быть, далеким эхом, и это не имеет значения. Я просто хотела мести. – За сотни смертей, - я произнесла, обездвижив бывшего палача кольцами энергии, закручивающимися вокруг его тела подобно гигантской анаконде, - за боль, от которой ты зубоскалил, за кровь, который ты, сволочь, не подавился! – теперь я действительно предстала перед ним воплоти, развеяв энергетические кольца. Взглядом прижав его к стене, выше над полом, я отступила назад, после чего прыгнула, повиснув на стене. Он был подо мной, я сжимала руками его плечи, вдавливая в плоскость стены, наши взгляды были на одном уровне. Мои глаза светились, и этот свет отражался в алой радужке напротив. – Пей! – я буквально вдавила свое запястье в его разомкнутые в безумном оскале губы и с силой сжала кулак, впрыскивая кровь в его тело. – Пей, сукин сын, пока тошно не станет! Я прекрасно знала нынешний потенциал своей крови. Один лишний глоток, и его тело начнет гореть изнутри, не выдерживая чистой энергии. Я этого хотела, страстно желала, чтобы он медленно тлел, в итоге рассыпавшись пеплом, но... что-то было не так, что-то останавливало меня, толкая на другой исход. Я отняла запястье. Долю секунды смотрела в алую бездну, под которой тонкими вздувшимися линиями прорисовывались вены, после, зажав одной рукой его шею, другой оторвала голову. «Соседние корабли уничтожить!» - отдав недвусмысленный приказ компьютеру, я наметила цели и сразу после этого воспользовалась телепортом. – Третий, - я сказала безучастно и разжала пальцы, позволив окровавленной голове упасть к ногам Персея. В атмосфере, меж тем, слившись воедино, прозвучали два взрыва, породив одну мощную вспышку, сопровождаемую едва ощутимыми на таком расстоянии волнами остаточной энергии. – Один корабль я сохранила, с его помощью долетите до Цереры. - А ты? – Рэй окинул меня недоверчивым взглядом. - Я нужна на Земле. Если что, дадите знать. Вампир кивнул, молча снял куртку и протянул ее мне. Только после этого рискнул напомнить: – Мы не закончили с моим прошлым. - Разве? – накинув одежду на обнаженное тело, я вернула ему взгляд. – Валери предала нас, она предала тебя, перечеркнув все, что между вами было. Этой правды ты от меня добивался? Что ж, ты добился. Только стоила ли она того? - Ты лжешь! - Мне жаль, если ты так думаешь.
Он многого не знал, да и не мог знать, потому что эта информация не могла покинуть пределы моего сознания. Иначе узнал бы Арес, а это недопустимо. Ему невдомек, что Валери так поступила ради него, и вряд ли он поверит, что она не предатель. Так или иначе, сказать ему я могу только это. «Прости, Валери. Потерпи еще чуть-чуть», - я закрыла глаза, стремясь увидеть мир ее глазами. Даже для меня, с учетом необходимости сохранить наш контакт незаметным для Ареса, это было трудно. Ее эмоции, мысли – все в ней было иным, не таким как я помнила. Она однажды сказала, что сыграет свою роль безукоризненно, что выстоит до конца. Я спрашивала тогда, кем она станет, она ответила: «Неважно».
- Неважно, - машинально шепчут мои губы ее мысли, а перед глазами голубая гладь атмосферы далекой планеты. Алые лучи ударяются о барьер щита, окрашивая его поверхность в красный. На корабельных сенсорах определены цели, на слуху металлический голос искусственного интеллекта начитывает данные последнего сканирования. - Моя госпожа, корабли землян прибыли. - Прекрасно. Шеппард не любит тянуть кота за хвост, битва будет недолгой. Возвращайся на свой корабль и прикажи начать массированный обстрел щита. Энергетики быстро истощат МНТ спутников, после чего можете делать с населением Фонеса, что захотите. - Вы не будете участвовать в битве? - Повелитель дал мне другое задание. Когда закончите здесь, присоединитесь к нам, а пока... Я поведу первую армаду кораблей к Церере. - На все воля Повелителя. Что-нибудь еще, госпожа? - Ты свободен. Антерос, я буду у себя. Еду не приводить, без крайней надобности не беспокоить. Когда прибудем на место, я буду знать, - перед глазами ярчайшей вспышкой возникло детализированное видение будущего. Я моргнула, после чего вновь сосредоточила взгляд на лице вампира. – Когда увижу больше, сообщу. - Как прикажете, госпожа! «Беллума и компанию оставляю Джону. В остальном... готовьтесь. Это началось», - Валери обратилась непосредственно ко мне. «Что с кристаллом?» «Я над этим работаю. Но, если честно, не слишком надейся на него. Кристалл – это не то оружие, что победит отца». «Другого у нас нет, Валери. Пара дней – и я закончу это безумие. Неважно, каким способом, если придется ради этого умереть – умру, но его заберу с собой».
*Шеппард.*
- Если синхронизировать энергополе спутников с магнитосферой планеты, можно выиграть еще часа два стабильной защиты, без брешей и накопления избыточного тепла под куполом, - сидя в управляющем Кресле, я рассматривал полупрозрачные графики, парящие на уровне лица, и без энтузиазма их комментировал: - Все это при условии, что в ближайшее время нагрузка на щит не возрастет, а железо в ядре не потеряет стабильность из-за резкого изъятия большого количества магнитной энергии. - Но разве Энергетикам небезразлично, какой вид энергии поглощать? - Не всем, не всегда, и суть не в этом, - на автомате ответил я, не заморачиваясь с тем, что автор вопроса – вчерашний курсант, которому в идеале нужно лекцию в подробностях читать. - Они высасывают энергию МНТ в спутниках и перенаправляют ее в системы своих кораблей. Судя по всему, сейчас максимум приходится на щиты и орудия, поэтому сражаться с ними на данном этапе решительно бесполезно. Защиту не пробьем, только потратим свои ресурсы и обратим на себя нежелательное внимание. Вывод: у нас два часа, чтобы перебить всех чертовых элементалов и уравнять возможности для боя. - Блестящий вывод, сэр! Звучит как Закон равновесия из уст преподавателя физики, вот только незадача: вместо физического процесса у нас тут куча мала энергетических вампиров. - Шутить осмелились, рядовой? – одарив парня взглядом через плечо, я поднял вверх большой палец. – Мне нравится. Так держать! И не волнуйся, тебя к бойне я привлекать не собираюсь, весовая категория слегка не та. Будет лучше, если ты присоединишься к другим группам и проследишь за местными жителями, чтобы никто из них почем зря не устроил паники и, чего доброго, не ударился в молебны. Боги уже давно склеили ласты и глухи к любым мольбам. - Как прикажете, сэр! Я кивнул, наблюдая за тем, как не по возрасту сноровисто юнец засунул ствол в набедренную кобуру и направился к выходу, не задав ни единого лишнего вопроса. - Да, Стоун... - напутственно бросил я вслед уходящему, - при встрече с местными сильно не удивляйся. Они, за редким исключением, ребята видавшие виды, не чета землянам, от людей в амуниции не шарахаются, не распинаются о нарушении личных прав и не вызывают адвоката. - Понял,.. сэр, - обернувшись на ходу, с некоторой заминкой отозвался боец. - Отлично! Поехали дальше, - я обвел взглядом тех, кто остался. – Что-то вас здесь многовато на квадратный фут. Гера, с твоей кандидатурой согласен, оставайся здесь, следи за уровнями энергии и буферами обмена. Гейл, ты явно ей мешаешь, двухчасовой таймер тикает, а на нашем счету еще ни одной клыкастой головы. Нехорошо! Так почему бы тебе не отправиться по душу одного из энергопожиратей? Прямо сейчас, - предвидя ответ вампира по его мыслям, я сходу отпустил комментарий. - И не парься насчет моего безделья. За тобой только один числиться, а на мне трое. Четверо, если считать последнего из Могикан – Беллума, так что мне найдется, чем заняться в ближайшее время. «Подполковник Шеппард, у нас возникла проблема», - как обычно очень кстати заговорило кольцо монотонным голосом селинца. «Что еще за черт?» - пронеслось в мыслях, прежде чем я поднес руку к губам для ответа: - Семь минут назад все было прекрасно. Что изменилось? - Вам лучше подойти и взглянуть самому, Джон. «Три наших корабля без передыху обстреливают, из спутников, что защищают планету от участи стать облаком пепла, сосут энергию, наготове у вражеской стороны голодный клыкастый десант, и вы все еще не в состоянии решить без меня гребаную проблему со смертными!» - Что? – требовательно, на грани раздражения, спросил я, переместившись к месту событий. – Тейла? – увидев атозианку прямо перед собой и минимально вникнув в ее мысли, я потерял дар речи и замер неподвижно. – Какого черта? – через секунду вновь обретя способность внятно говорить, я потребовал внятного ответа. - Не поняла? - взгляд Эммаган вспыхнул решимостью. За ее спиной, стоя на шаг позади, мастерски копировал взгляд жены Канаан. - Какого черта вы оба здесь забыли? Как вообще вы сюда попали? - Я лидер своего народа, Джон. Тебе ли не знать, что подобное значит и к чему обязывает. Я должна быть здесь, со своими людьми. Я должна, и поэтому я здесь, остальное... - Прежде всего, ты мать и должна быть сейчас со своим сыном, за чертову уйму световых лет отсюда! – я с трудом подавил волну мгновенно накатившей ярости. - Торрен в безопасности, с доктором Келлер, - Канаан ответил за жену. - Я уверен, она о нем позаботиться, и после того, как все закончится, мы встретимся с нашим сыном на Земле. - Естественно, встретитесь, - для вида я глянул на часы, - через пять минут. Не больше, не меньше, потому что «Дедал» и «Аполлон» улетят с орбиты Цереры через пятнадцать. И вы, - для пущей убедительности я указал пальцем, предусмотрительно не коснувшись при этом груди Тейлы, - отправитесь на Землю на борту одного из этих кораблей. - Джон, не смей... – атозианка попыталась, но ее предостережение и слабое сопротивление не имели ровным счетом никакого смысла, я уже поймал ее взгляд: - Вы вернетесь в Атлантиду. Немедленно, - вслух, властно приказал я, бесстрастно наблюдая как зрачки широко открытых глаз расширяются, впуская мою волю в подавленное человеческое сознание. Отведя взгляд от лица Тейлы, я без малейших сомнений и промедлений проделал то же самое с Канааном. – Это должно быть просто для вас, - упрекнул я Астэя и Немезиду. – Даже проще, чем, ни слова не сказав, волоком отволочь их туда, где им самое место, - задав браслету нужные координаты, я встал рядом со сладкой парочкой прирожденных лидеров и вместе с ними переместился к Вратам. «И как только вы добрались сюда живыми!» - эта мысль не отпускала меня, но все же это произошло каким-то образом. И сейчас абсолютно не имело значения, каким именно. Оставив двоих молча мяться с ноги на ногу в сторонке, я встал перед наборным устройством и бесцельно всмотрелся в глифы, как будто от моего взгляда вдруг могла установиться безопасная, недоступная вмешательству Ареса червоточина. В сознании при этом то и дело мелькали образы чужих воспоминаний недавнего прошлого, когда чертов близнец проделал этот трюк в первый раз, и вошедшие в портал атлантийцы так никогда из него и не вышли, а отправившихся на их поиски вампиров пришлось подбирать дрейфующими в космической пустоте. В конечном итоге мне решительно надоело пялиться на писанину Древних, и я набрал адрес. Первоначальный всплеск воронки осветил пространство, синий свет тут же вступил в контраст с теперь уже, кажется, вездесущим алым свечением от беспрерывно стреляющих по щиту лучей. Я закрыл глаза и положил ладонь на голубую полусферу, уже подтвердившую набор. - Возьмитесь за руки и идите вместе, - произнес я, не открывая глаз. – Второго шанса он нам с вами не даст, - мысленно подтолкнув супругов к порталу, я продолжил стоять неподвижно, держа руку в центре наборного устройства. Странное тепло распространялось по руке, оно зародилось секундой ранее где-то в локте и теперь медленно, вместе с кровью, бегущей по венам, потекло ниже, к запястью и ладони. Сквозь прикрытые веки я увидел свет, яркой, нарастающей вспышкой возникший в том месте, где моя ладонь соприкасалась с кристаллической поверхностью. Я не предал этому особого значения, только отдал мысленный приказ о том, чтобы они шли, а когда получил звуковое подтверждение в виде негромкого всплеска, выждал для страховки секунду, после чего убрал руку с панели набора. Врата погасли сами собой, а я ощутил, как огонь прежне едва ощутимой жажды внезапным пламенем полыхнул в глотке, медленно распространяясь на грудную клетку. «Чудно! - зло рыкнул я себе под нос. – На пару с жаждой самое оно добиваться аудиенции с королем маскарада!» - Сэр,.. вы в порядке? – последовал несмелый вопрос, едва я появился в толпе снующего туда-сюда народа. Буквально в этот же миг, явно не успев среагировать на мое внезапное появление посредством телепорта, свечение которого сливалось с окружающей обстановкой, в меня кто-то врезался. Кто-то явно не достающий мне по росту до уровня лица. Я опустил голову, чтобы встретить наивный взгляд серых глаз. – Полковник Шеппард! – одновременно и радостно, и испуганно воскликнул звонкий детский голос, перекрикивая остальной шум. - Рад тебя видеть, кнопка, - как можно мягче поприветствовал я в ответ, но улыбаться не рискнул. – А теперь беги, найди сестру, и отправляйтесь обе домой. Спрячьтесь там и свои любопытные носы на улицу не показывайте, пока все не утихнет. Ясно? - А нам, правда, не придется больше никуда уходить? – девчушка со страхом подняла глаза к небу. В них отразился все тот же ярко-алый свет. - Что, если это не прекратиться? «Прекрасно! И где же твои родители, хотелось бы мне знать?» - я вскользь прошелся по ближайшим к нам ментальным голосам в попытке отыскать нужный. – Значит так, кнопка, - я опустился перед ребенком на колено, чтобы смотреть в ее глаза не сверху вниз, а на уровне, после чего продолжил, максимально смягчая голос, - если я сказал, что вы никуда отсюда не уйдете, и все будет хорошо, значит, все будет хорошо. Я лично за этим прослежу. Джинто! – наткнувшись на мысли парня, я звучно крикнул в толпу, и едва его лицо с выражением заинтересованности появилось в поле моего зрения, жестом попросил его увести ребенка. «Просто отсидитесь в домах, пока мы наведем порядок», - мысленно напутствовал я вслед уходящему, и тут же, заранее предостерегая, поднял ладонь. – Изначальный вопрос я услышал и запомнил, повторять не нужно. Отвечаю: в полном. Разве по мне не видно? - Глаза у тебя потемнели, - констатировал Астэй, бесплотным призраком просочившийся сквозь скопище народа и вставший на расстоянии вытянутой руки от меня. – Что-то слишком внезапно. - Ничего удивительного, скоро я и вовсе ослепну. Это мерцание до чертиков достало, - прикрыв глаза рукой, я воздел взгляд к небу. Судя по подсчетам, которые без моего непосредственного участия беспрерывно вело мое подсознание, это продолжалось уже несколько часов к ряду. Время от времени изменялись лишь оттенки цвета и интенсивность свечения. – Эх, надо было очки захватить. У тебя случайно не завалялись в кармане? - я посмотрел на стоявшего передо мной вампира, затем бросил мимолетный взгляд на действующие лица второго плана. – Нет? Ну и ладно. Думаю, Беллум и компания не страдают чрезмерной внимательностью к чужим аксессуарам. Машинально нащупав на бедре «Баретту», я примерно сравнил число пуль в обойме с числом трупов при случае удачного попадания в сердце, навскидку рассчитал возможное количество экипажа на материнском корабле, а так же процент собственной удачи, после чего браво подмигнул наблюдателю, мастерски изображающему статую. - Чтоб духу вашего на орбите не было, - я предупредил на полном серьезе. - Этот динозавр мой, вместе со всем своим выводком, - зажав рукой оружие, я отдал мысленный приказ телепорту. Все это время я был абсолютно уверен, что щит корабля по случаю моего визита либо опустят, либо, что куда вероятнее, настоят на определенную частоту, ведь тот, за кем я шел, знал о моем визите. Не мог не знать, потому что на протяжении пяти месяцев я не скрывал свой жажды отмщения ни единой секунды. В первые недели, когда от рассвета до рассвета наблюдал страдания Элизабет, я держался за человечность и существовал лишь мыслью о мести, которая временами становилась самостоятельной, доминантной частью моей звериной сущности. Я закрывал глаза и видел лица всей четверки, подчерпнутые мной в сознании Лиз и с того момента навечно выжженные в памяти. Из крови Валери я узнал всю их подноготную, всю их грязную историю, силы и слабости, вплоть до индивидуальных особенностей и пристрастий. Я хотел медленно отрывать от них куски плоти, мечтал о том, чтобы каждый из них на своей гнилой шкуре прочувствовал все то же, через что по их вине прошла моя возлюбленная. Я люто ненавидел себя за то, что не мог притворить желаемое в действительное. Тогда, при жизни Кадиса, при Лиз, не способной и часа продержаться без моего присутствия, не мог. Позже Лиза сама свершила возмездие. А к сегодняшнему дню, моменту, которого я ждал так долго, Элизабет уже трижды лишила меня шанса, и только он, последний из дьявольского квартета, волей обстоятельств достался мне. Теперь я был на его территории, на борту его корабля, ощущал его эмоции и хорошо скрытые, едва доступные мысли, на слух улавливал биение его сердца. Он был готов, от него разило свежейвыпитой кровью, его сознание полнилось страхом недавно убитой жертвы, а также интересом, азартом... - Не относись к этому, как к игре, ведь я здесь затем только, чтобы на куски тебя растерзать! – разъяренно рыкнул я и, резко обернувшись, спустил курок, прекрасно зная, что в цель не попаду. Я и не стремился. Слишком легкой и быстрой в таком случае стала бы его смерть, а этого я не хотел. Как не хотел просто стоять, не мог дольше ждать, силой воли удерживая в голове человеческие мысли, без толку трепать языком и ждать четких образов из его сознания, красочно повествующих о том, сколько страданий он причинил Элизабет. Я зарычал, обнажив клыки, и снова выстрелил. Пуля снова беспрепятственно прошла сквозь воздух и в конце концов срикошетила от одной из управляющих консолей. Он стремительно перемещался в пространстве, избегая тем самым попадания, но не атаковал в ответ. – Сражайся! – я вновь спустил курок, в ярости сжав рукоять пистолета так, что деформировалась находящаяся внутри нее обойма. Я раздраженно рыкнул и отбросил хрупкое оружие в сторону. - Сражайся! Тварь клыкастая, сражайся голыми руками, когтями и клыками, а не теми игрушками, которые штампует твой хозяин-кукловод! – я пригнулся для прыжка, желая от него того же. Я хотел битвы, крови и мести. Только этого, ничего больше. - Юн, горяч и безрассуден ровно также, как в ее воспоминаниях. Правда, Элизабет помнила тебя человеком, чья жажда отмщения должна была быть намного слабее, чем у новообращенного вампира. - Не смей! – я хрипло крикнул, метнувшись к нему, но поймав пустоту, взревел от разочарования. Краем сознания я понимал, что этим он играет со мной, злит, что ему нужна моя ярость, а такая моя реакция только сильнее заводит его, доставляет ему удовольствие. Я понимал все это, но ничего не мог с собой поделать. – Не смей произносить ее имя! - В недавнем прошлом человек, а теперь голодный вампир со способностью телепата. Что ты можешь противопоставить мне, мальчишка? – вопрос прозвучал совершенно спокойно, лицо, за исключением чуть приподнятого вверх в ухмылке уголка рта, ничуть не изменилось. Вдруг, так стремительно, что я едва заметил, он напал. Не без труда, но я все же увернулся, повиснув вертикально на прозрачной плоскости, по ту сторону которой чернел космический вакуум. - Давай проверим! – я грозно оскалил клыки, глядя на него сверху. Такое мое положение было выгодным, оно гарантировало превосходство и давало возможность максимально сконцентрироваться на скрытой черным кольцом доспехов шее. – Прямо здесь и сейчас! Только ты и я! – смотря противнику в глаза, я через взгляд вытягивал из глубин его разума мысли, тем самым предугадывая действия. Вот он – шанс! Я прыгнул, намеренный задеть его когтями или хотя бы сбить с ног, что, несомненно, дало бы мне преимущество, равносильное скорой победе, но... Он оказался быстрее. Я этого ждал, думал, теперь, когда жребий брошен и выпущены на волю инстинкты, он не сможет и не захочет сдерживаться, однако он лишь отбросил меня от себя, продолжив изображать безучастное ко всему происходящему каменное изваяние. - Мальчишка! Ребенок, забавляющийся с тем, что тебе в новинку! Ни сдержанности, ни уважения, ни страха, что, впрочем, неудивительно, ведь ты новичок, отлученный от Создателя. Память Элизабет должна была многое тебе поведать, но, как видно, ты из тех, кто предпочитает личный опыт. Что ж... – прекратив говорить о том, чего я так или иначе понять не мог, сходя с ума от ярости, он снова застыл. Лицо превратилось в каменную маску, направленный на меня взгляд остекленел, разрозненность мыслей исчезла, оставив за собой единственную, пущенной стрелой влетевшую в мое сознание. Все вмиг изменилось. Сперва мое тело оцепенело, я не смог даже моргнуть, чтобы отвести взгляд. Потом появилось странное чувство, зародившееся в сердце и неотвратимо быстро распространяющееся от него дальше по телу. Я давно забыл, что значит это чувство, что оно вообще существует именно в том его проявлении, в котором я ощущал его теперь. После превращения все физическое обострилось в миллионы раз, боль исключением не стала, и я по-настоящему осознал это, только когда кристаллическая пуля застряла в моем сердце. Однако сейчас, в этот конкретный момент времени... «Я бы согласился на еще одну пулю», - пронеслось в голове мимолетное желание, и в тот самый миг, когда я почти позволил себе кричать от внушаемой адской боли не только в мыслях, но и вслух, все прекратилось так же быстро, как и началось. Снова вернулась ясность сознания и дикая ярость, растущая по экспоненте от осознания того факта, что я, хоть и не корчился перед ним в конвульсиях на полу, на колено упасть успел, а это хуже всего. Проглотив рычание, я лишь в бешенстве сжал кулак, после чего поднялся и посмотрел ему в глаза. Он не должен был ни о чем догадаться, не напрямую, поэтому разговор продолжился от моего имени, Элизабет принадлежала только формулировка, переданная мной дословно с поправкой на третье лицо. – Она умирала под твоим взглядом от болевого шока, смотрела на тебя и клялась, что настанет день, и бездумно запущенный бумеранг к тебе вернется. Она обещала, что однажды заставит тебя смотреть в зеркало! Вот и смотри! – я улыбнулся искре замешательства, мелькнувшей в алых глазах, под взглядом которых еще никто не в силах был улыбаться, твердо стоя при этом на ногах. Сменив улыбку яростным оскалом, я мстительно сузил зрачки, после чего направил всю доступную мне концентрацию в сознание жертвы, без труда ломая защиту. И вот, еще секунду назад полноправный хозяин ситуации, способный заставить меня молить о смерти, теперь сам сожрал то, чем тысячелетиями пичкал других. Я его не касался, стоял далеко, заведомо исключая любой телесный контакт, в то время как он медленно осел на колени, явно не способный сопротивляться действующей на его тело силе, которой я не жалел. Рычание стремительно превратилась в истошный, клокочущий где-то в груди вопль, оскаленные клыки, истекающие ядовитой слюной, перестали внушать что-либо кроме непреодолимого желания оторвать голову от тела по линии рта, а само тело распотрошить как коровью тушу на скотобойне. Он смотрел на меня, и я нарочито игнорировал этот взгляд, не вникая ни в одну эмоцию, что он выражал. Я медленно шел ему навстречу, с каждым новым шагом выкручивая его тело новым узлом, будто оно было тряпичным. Я не оставлял ему ни единого шанса на сопротивление, не давал передышки, из секунды в секунду лишь усиливая воздействие на его болевые рецепторы. Когда я стоял прямо над ним и свысока смотрел на его трепыхания , то воспринимал его ничуть иначе, чем раздавленного комара, успевшего вдоволь выпить нашей с Элизабет крови. При этом мне было решительно наплевать, кого из нас двоих он видит и чей образ сейчас в его сознании. Действительно важным было одно: эта мразь напоследок обязана понять, насколько сильно просчиталась. - Ответь мне теперь, кто кукла, а кто кукловод?! – Элизабет прокричала в моей голове, и этот крик тут же прорвался сквозь мои зубы, сопровождаемый рычанием. Беспрекословно повинуясь желанию Лиз и ничуть не препятствуя ее воздействию на мое тело, я поднял вампира за шею над полом, с интересом вглядевшись в отражение белого света в расширенных зрачках его глаз. Мои собственные глаза светились, причем, так, что за этим свечением растворилась радужка, оставив только узкую вертикаль зрачка. – Кто игрушка, а кто ее хозяин?! – Элизабет вновь потребовала ответа, и я притянул вампира к себе так, чтобы мои губы оказались на одном уровне с его шеей. - Кто жалкая смертная, а кто Бог, владеющий ее жизнью!!? – сознание затопила ненависть, огненным смерчем сметающая со своего пути все прочие эмоции и мысли. Я сильнее сжал пальцы, чувствуя, как нагревается плоть под моей светящейся ладонью, как она загорается, наполняя воздух знакомым приторно-сиропным запахом. – Добро пожаловать в одну из моих реальностей, Беллум, иначе говоря – в ад! - на мгновение Лиз подавила меня, полностью овладев моим телом и сознанием. Этой доли секунды хватило, чтобы четвертый всадник Апокалипсиса стал пеплом, осыпавшимся к моим ногам. Это являлось концом и в то же время началом. Точкой отсчета времени, отведенного на очередной раунд. Закончилась та часть игры, целью которой было возмездие. Настало время финала. Никогда не думал над тем, как именно и насколько скоро это произойдет. В любом случае, я точно не мог предположить, что это случится так. Я не был против, наоборот, я был несказанно рад, что Элизабет сейчас далеко. Ее тело далеко, все остальное стало делом случайных обстоятельств, неслучайного доверия и неразрывных уз, существующих между нами. Иначе она бы не смогла сделать того, что сделала. - Я вызываю тебя, Арес! – произнесенный моим голосом призыв Элизабет мощной звуковой волной распространился в пространстве. – Я вызываю тебя на бой! На жизнь или на смерть – Творцы рассудят, а мы с тобой закончим начатое. Как королеве бала, окажи мне честь: станцуй со мной последний танец!
*Валери.*
Так дольше продолжаться не могло. Это должно было закончиться. Если не для всей Вселенной, то хотя бы для меня одной. Напрасно считают, что вампиры не устают, напрасно думают, что мы совершенные машины смерти без единого изъяна. Такие, безусловно, есть среди нас и их немало, но я точно не из их числа. Я устала морально, я истощена, я уже давно не я, и себе не принадлежу. Я не могу так больше! Все, что я вижу и чувствую изо дня в день, каждое мгновение – это смерть. Ею насквозь пропитано все, что меня окружает, она сопровождает все, что я совершаю, она управляет моим телом и сознанием, а я ничего не могу изменить, ведь один неверный шаг, сомнительная мысль – и Арес будет знать. Я не должна забывать ни на секунду, какую роль исполняю в этой игре. Каждый момент времени я должна помнить, ради чего и кого я здесь. Даже когда безжалостно и жестоко отнимаю чью-то жизнь в обмен на доказательство своей преданности безумцу, по велению судьбы бывшему мне отцом, мне нельзя забывать об одном,.. о нем, о Рэе. Стоит мне забыть его, и я забуду себя, потеряю себя окончательно. Те крупицы своей человеческой личности, что я пыталась сохранить, доверившись в свое время Кадису, теперь исчезли, их уже не вернуть, и все, что у меня осталось – это память о единственной человеческой эмоции, достаточно сильной, чтобы противостоять стремительно поглощающей меня смерти. Отголоски любви, облик Рэя как единственное ее олицетворение. За этим обычно следуют и другие настоящие эмоции, такие как жажда мести, ярость, ненависть. Это помогает мне не сойти с ума от осознания собственной жестокости, перешагнувшей все мыслимые пределы, звериной сущности, которую теперь ничто и никто не в силах укротить. Рядом нет и никогда уже не будет того, кто заменил мне отца, не было, нет и не будет матери, с которой мы с самого начала жили в разных мирах, являясь представителями разных видов, с кардинально различающимися взглядами на Вселенную и наше место в ней. Так вышло, что она потеряла веру и отвернулась от меня раньше, чем Кадис, в глазах которого, как оказалось позже, я была не только чокнутой предсказательницей будущего, с детскими амбициями и бушующими эмоциями, способной при случае предупредить о грозящей опасности. Забавно, что для родного отца я именно что бесчувственная машина, по мере надобности выдающая репортажи еще не случившихся в реальности событий, чтобы с их помощью он мог беспрепятственно маршировать по Вселенной, оставляя после себя зияющую пустошь в лишенных жизни мирах. Для матери дикий зверь, для отца тот же зверь, по совместительству – отлаженный механизм, которым он вертит в свое усмотрение, уверенный, что я беспрекословно исполню любой его приказ. Так было раньше, так есть сейчас и так будет до тех пор, пока не закончится эта игра по извращенным правилам, придуманным самым безумным существом всех времен. Иначе быть не может, мне нельзя выдать свои истинные намерения, пока я не исполню обещание и в моих руках не окажется вожделенный предмет, который Элизабет превратит в оружие, способное положить всему конец и отправить Ареса если ни в ад, где таким как мы самое место, то хотя бы в небытие, где для него все закончится в одночасье, а Вселенная продолжит существовать и эволюционировать по пути, угодному лишь ее Творцам. «Как же я устала! Как я скучаю по тебе! – поджав под себя ноги, я уронила голову на руки, чтобы закрыть ладонями лицо. С точки зрения логики это было глупо и смешно, ведь я не человек, чтобы изменять позу по мере усталости, запираться в лаборатории, чтобы не слышать, о чем шепчутся другие по всюду вокруг меня или закрывать глаза в надежде, что это позволит мне не видеть того, что я так или иначе увижу, услышу и почувствую. От реальности вампирам спрятаться гораздо сложнее, чем людям, еще сложнее нам обмануть голод, инстинкты и память, при условии, что каждый наш шаг заведомо известен, и оступиться нет права. Иначе смерть. Неизбежная, мучительная, глупая, а ведь мне еще есть, ради кого жить и бороться. – Как скучаю,.. как сильно люблю, как боюсь за тебя». «Simulatio experimentum completur*», - металлический голос компьютера раздался в голове, в миг развеяв все лишние мысли и вынудив меня отнять руки от лица. Устремив взгляд в голограмму, я пыталась не только смотреть на нее, но так же видеть изображенное. Впрочем, моментально выключать эмоции и прятать их в самом темном уголке своего сознания было для меня привычным делом, поэтому давалось легко. «Сколько времени и ресурсов займет подготовка материала для моделирования с учетом последующего синтеза?» – отодвинув в сторону основной слой голограммы, я вывела на передний план данные энергозатрат, ранжированные по основным системам корабля. В данный момент максимум энергии потреблял гипердвигатель, однако после выхода из подпространства преимущество будут делить между собой одновременно и генераторы щита, и боевые системы, что может дать мне потенциальную возможность запустить процесс, оставаясь незамеченной для остальных. Арес, вне сомнений, узнает, как бы я ни скрывала, но, я надеюсь, это произойдет не так скоро. «Процесс воссоздания достаточно энергоемок и займет час с учетом придания образцу соответствующей формы», - нейронный интерфейс вновь озвучил ответ искусственного интеллекта в моих мыслях, что помогло избежать всеобщей осведомленности. «Не до формы сейчас, главное обойти основные протоколы и подключиться к МНТ так, чтобы нас не засекли. Показания корабельных сенсоров будут сильно варьироваться, когда энергия, после отключения гипердвигателя, пройдет по проводникам к другим системам. Одновременно включаться щит, внешние сенсоры, пойдет ускоренная зарядка орудий. В этот момент тебе и нужно запустить процесс. Ни секундой раньше или позже», - беззвучно инструктируя компьютер, я прикрыла глаза, отвлекаясь на очередные обрывки временных линии, хаотичными видениями наполняющие мое сознание. По большей части они представляли собой ничто иное, как детализированное повторение того, что я уже когда-то видела. Это не помогало, лишь отвлекало и злило, ведь я по-прежнему не видела самого главного. Ладно отец, он слишком непредсказуем, его намерения изменчивы и, за исключением давно намеченных целей, внезапны, как и пути их достижения. Элизабет, в свою очередь, научилась играть по правилам отца, потому с ней та же история, но Рэй, Джон и остальные... Я не могла понять, почему и их будущее в моих видениях настолько хаотично. Если за Джона я почти не волновалась, у него был телохранитель понадежнее меня, то о Рэе, прекрасно осознавая опасность во всех возможных ее аспектах и зная приоритеты Элизабет, я просто не могла не беспокоиться. Пусть мои чувства обнажат мои истинные мысли, пусть отец узнает о моих намерениях, пусть он сделает то, чего я всецело заслуживаю, – убьет меня. Ничто уже неважно, ибо конец близок, а чаша моего терпения в отношении происходящего переполнена. Я больше не могу методично нагромождать кругом себя трупы невинных существ, зная, что среди них в любой момент может оказаться тот единственный, за кого я готова умереть с улыбкой счастья на губах. Его образ перед моим мысленным взором, улыбка ангела на прекрасном лице, звенящий смех, глаза, в которых плещутся такие живые, такие близкие мне когда-то человеческие эмоции. Рядом с ним я никогда не чувствовала себя чудовищем, пусть даже в действительности именно им являлась. Как бы ни было это странно, в его объятиях я могла так легко забыться, так правдоподобно ощутить себя вновь человеком. Все это было так давно, что сейчас уже кажется сном, а должные быть идеальными воспоминания подернулись дымкой от того, что до этого мгновения были запрятаны слишком глубоко в моем диком, кровожадном сознании. Я знаю, что Рэй меня не простит, никто из них не простит, стало быть, терять мне нечего. Ощутив легкий толчок и последующую за ним волну, вызванную выходом корабля в обычное пространство, я снова взглянула на строки программного кода, отображаемые голограммой. На пальце вдруг стала ощущаться явная тяжесть от кольца, которое на деле никакого веса не имело. Я опустила взгляд на правую руку – через палец от печати, данной мне Аресом, находилась единственная вещь, связывающая меня с недавним прошлым и принадлежащая тому, кто тысячи лет был мне отцом, наставником и другом. «Терять мне и, правда, нечего,.. кроме возможности отомстить. За тебя, Кадис, за Элеаду, Бриджит, Атланта. За всех, кто был мне дорог». - Селина, инициируй подключение к МНТ и запусти протокол синтеза кристалла, - я приказала вслух, теперь уже не боясь быть услышанной, после чего обрушила ладонь с кольцом Кадиса на компьютерную панель. – Уж больно не терпится мне увидеть, как Элизабет пробьет им дыру в твоей груди,.. блудный папочка. - Подключение выполнено. По моим подсчетам, конструирование объекта заданных параметров потребует больше половины мощности МНТ. Долго скрывать отток такого количества энергии не представляется возможным. - Ты, главное, начни, а дальше посмотрим по ситуации. Так или иначе, стань счетчиком в моей голове, чтобы об окончании процесса я смогла узнать из параллельной Вселенной. Я сделала все, что было в моих силах, чтобы твоя активность оставалась незамеченной максимально возможное время. Местную хозяйку киберпространства почти нейтрализовала, так что по большей части корабль твой, можешь располагаться с удобством. Если все же что-то пойдет не так, не отвлекайся. С этого момента процесс моделирования твой единственный приоритет, - повторно сверив все данные, я активировала протоколы безопасности, предупреждающие любой посторонний доступ в лабораторию. – Как сказал бы Джон: «Гулять так гулять!» - злорадно ухмыльнувшись, я воспользовалась телепортом, чтобы попасть на мостик. - Мы на месте, госпожа. До контакта с атмосферой Цереры пять минут при максимальной скорости досветовых. Прикажете начать сканирование поверхности? - Планы изменились, Антерос. Мы улетаем. Прежде застывший без движения со вперенными в пол глазами, после моих слов вампир резко пришел в движение и поднял на меня вопросительно-удивленный взгляд. - Приказ Создателя... – уверенно начал он, но я резко подлетела к нему, зажала рукой шею, после чего сделала несколько шагов до ближайшей вертикальной опоры, не переставая всматриваться в его лицо, перекошенное инстинктивными и между тем безуспешными попытками освободиться. - Создатель приказал захватить Атлантиду – это я помню! – в ярости оскалившись, я зарычала вампиру в лицо. - Только ее, смертных и селинцев за редким исключением гена или дара, уничтожить! Они никто и ничто, лишь бурдюки с кровью! Мы не должны позволить им уйти, а именно это произойдет, если в ближайшее время мы не перехватим их корабли, а ты не прекратишь вспоминать почем зря своего Создателя, - я сжала руку вокруг его шеи так, что послышался хруст костей. - Ты подчиняешься мне, мальчишка! Запомни это, иначе скоро я сделаю кубок из твоего черепа и при случае буду пить из него за здоровье Повелителя! - с силой отшвырнув его в сторону от управляющих консолей, я тихо, с ненавистью и презрением, обронила: - Вон отсюда. Если среди присутствующих найдутся те, кто схожего мнения о подчинении, убирайтесь с мостика ко всем чертям. - Ждем ваших приказаний, Госпожа! – хором ответили замершие на своих постах, молча наблюдающие разборку и не рискующие вмешаться вампиры. - Измените курс в соответствии с координатами, что я уже внесла в компьютер, и запустите гипердвигатель, - приказала я, равнодушно понаблюдала несколько секунд за тем, как беспрекословно выполняется команда, затем развернулась, чтобы уйти. - Госпожа, – неуверенный оклик остановил меня у самой переборки. – Создатель уже послал корабли по заданным координатам. Два наших и три крейсера репликаторов. Этого более, чем достаточно, чтобы перебить смертный экипаж. Церера же уязвима как никогда, с нашей стороны неразумно упускать такой шанс. - Испытываете мое терпение? – спросила я, по-прежнему стоя к вампиру спиной. Рука, меж тем, сама легла на рукоять. Дальше я не думала, просто сделала то, что должна была. – Самонадеянно и глупо, - резко обернувшись, я выхватила пистолет из кобуры и единожды спустила курок. Грохот меткого попадания заполнил пространство на несколько долгих мгновений, после чего я безучастно наблюдала, как медленно оседает на пол обманчиво бессмертное тело, из левой стороны груди которого сгустками сочиться черная кровь. - Уберите его. Перед боем корабль должен быть чист. «Селина, активируй чертов двигатель, пока твое центральное ядро не просекло пользование с удаленного терминала, иначе ты же и спустишь на нас весь свой боевой арсенал, что очень нежелательно», - поднеся к губам руку с кольцом, я сообщила на частоте корабельного интеркома. - Мы направляемся к Сцилле. Расчетная готовность тридцать минут. По прибытии ждать приказаний, и,.. если хоть одна лучевая установка сработает без моего ведома, кол всажу меж лопаток, чтоб смерть легкой не казалась. Надеюсь, всем все ясно. Лэ Фэй, конец связи, - провернув кольцо, я шумно втянула носом воздух, пройдясь взглядом по присутствующим. Все без исключения смотрели в пол, застыв без малейшего движения. – Готовьтесь. Бой предстоит нелегкий, ибо за терран селинцы будут стоять до последнего. - Они ничто против могущества Повелителя! - Несомненно так. Но мы не должны сбрасывать их со счетов до тех пор, пока голова каждого не ляжет к ногам Создателя. Многим суждено погибнуть сегодня, в ближайшем будущем я это вижу. Надеюсь, вместе нам удастся обмануть судьбу, а пока... мне нужно подготовиться. - Вам нужна помощь, Госпожа? - Я в состоянии сама надеть доспехи, – предупреждающе сверкнув глазами в сторону вампира, я обернулась к выходу. – Это не мне месяц от перерождения, так что позаботьтесь лучше о себе. Сытый селинец любому из вас позвоночник одной рукой переломит сразу в нескольких местах. - Это предсказание, моя Госпожа? – вопрос был задан с напряженной настороженностью. - Скорее предупреждение, - я ответила равнодушно. - Таких как ты у Создателя слишком много, чтобы я опускалась до того, чтобы следить за судьбой каждого и оберегать вас всех от смерти. В любом случае, это весьма вероятный сценарий, ведь как я уже сказала, селинцев опасно недооценивать. Их мало – да, но каждому из них тысячи лет. Подумай над тем, как станешь защищать свой позвоночник и не забывай при этом про сердце. Не имея пуль в обойме, они запросто вырвут его, голыми руками выжав из него кровь как сок из цитруса, - резко развернувшись, я не менее резко вылетела с мостика прочь. Меня злило, в эмоциональном плане даже слегка утомляло поведение новичков. И дело было не в их бунтарстве, несдержанности и неповиновении, не в их фанатичной слепой преданности отцу, просто мне пришлось убить... в очередной раз. Жаль мне их или нет, я сама понять не могу, но точно знаю одно: их человеческая сущность умерла с глотком их первой крови, и теперь каждый из них подчинен воле Ареса, являясь потенциальным убийцей Рэя и неизбежной смертью в мучениях для любого человека. «Люди. Учитывая то, кто я, никогда не думала, что буду настолько скучать по их обществу, слабостям, медлительности, занудным, надоедливым и зачастую нескромным мыслям. Полгода назад у меня волосы на всем теле дыбом становились от одного только представления, что придется жить бок о бок со смертными, теперь же... как хочется вернуться на полгода назад, к моменту знакомства с атлантийцами! Как сложно было им привыкнуть к таким как я, как тяжело было довериться. А нам, в свою очередь, расположить их к себе. Что ж, у других, в конечном счете, это получилось, чего нельзя сказать обо мне. Да уж, влипла ты, Валери. Своеобразный лексикон Джона сейчас как нельзя кстати, ибо сложно найти моему положению иное определение. Селинцы люто ненавидят меня за смерть их лидера, люди - за предательство и ложь, Рэй ничего не помнит и, между тем, ненавидит меня наравне с остальными, новообращенные в глубине своих сознаний хотят меня убить за мой статус по отношению к Аресу, и будь у них прежде такая возможность, они бы с удовольствием ее реализовали. Кроме прочего, я сама себя ненавижу настолько, что ни одному существу не представить. Я секунды считаю до того мгновения, когда это закончится. Уже скоро. Достаточно мне уйти сегодня с этого корабля, и назад дороги не будет. Меня растерзают либо селинцы, либо новообращенные, а вернее всего их всех опередит отец. Он найдет меня, где бы я ни была и уничтожит самым извращенным из известных ему способов. Что ж, я нисколько не против, вступая с ним в эту игру, я знала об ее финале, я его ждала как избавления. И вот, наконец, он настал. Тот долгожданный день, когда сведутся все счеты, и каждый оплатит свой», - поведя в воздухе рукой, я спроецировала голограмму. Моим глазам предстал сгусток света, уплотненный в центре и развеянный в направлении от него. Все, что мне было теперь нужно, это время и немного удачи. Я очень надеялась, что мне повезет, но, конечно же, этого не случилось. Да и с чего вдруг? Фортуна склонна улыбаться лишь тем, кто этого заслуживает. А поскольку мне оставалось одно – пытка томительного ожидания в компании непрекращающихся видений, являющихся для меня единственным, пусть и шатким подспорьем, я отдала им все свое внимание.
Я видела, как позорно, униженно пресмыкаясь на коленях, от рук Джона умер Беллум, как разорвали на куски всех Энергетиков, как один за другим гибли и новички, и те, кто постарше. Селинцы от клыков знали свое дело, они умели воевать не только за добычу, они точно знали, когда отдаться инстинктам, а когда их придержать. Это являлось их большим преимуществом перед несдержанностью и первородными желаниями новообращенных, но все же не перекрывало численный перевес, а посему перед моим мысленным взором разворачивались не только воодушевляющие сцены побед. Я видела все, могла бы помешать, но вместо этого лишь сидела и смотрела, как терпят поражения те, кто мне не безразличен, как кого-то ранят, как кто-то умирает...
В моей руке зажата рукоять пистолета. Я моргаю, чтобы избавиться от видения и концентрирую на оружии взгляд. Не мое оружие, придуманное не моим народом, непривычное, не такое совершенное, как то, которым пользовались Древние. Его принцип работы не в энергетических кристаллах, оно не стреляет пучками энергии, не просто обездвиживает цель, а причиняет ей куда больший физический вред, что не всегда логично, и... наряду со всем этим оно – единственный известный способ ранить бессмертного. Земляне создали это оружие и принесли его в Пегас, мой отец дополнил – и вот результат – я, вампир, которому на протяжении тысяч и тысяч лет не была страшна ни пуля, ни бомба, держу в руках пистолет, созданный смертным и принадлежащий ему. Обращая Шеппарда, разве могла я предположить, что оружие, которое было при нем в тот день, совсем скоро станет моим? Разве думала я тогда, в кого превращусь через несколько месяцев? Разве знала, что Кадис с Элеадой погибнут, и я стану тому виной? Да, знала, только ничего это не изменило. - Госпожа, что-то должно случиться? – раздался за спиной встревоженный голос. – Мне предупредить остальных? - Выйди вон, Антерос! Прочь! – я порывисто обернулась, рыча и глядя на вампира сквозь алую дымку ярости. – Оставь меня одну! – я хрипло крикнула и закрыла глаза, боясь упустить промелькнувший секунду назад образ. Моя рука в это время сжались на консоли с такой силой, что послышался треск раскола. Не уделив этому должного внимания, я сосредоточилась на видении.
Смертные, все до единого знакомые мне. Полковник Эллис, экипаж и пассажиры его корабля. Кругом царит хаос, искрят приборы, заполняя пространство дымом и запахом гари. Ото всюду слышны крики, звучат выстрелы. Я тщетно пытаюсь сосредоточиться на чем-либо определенном. Мелькают знакомые лица, обрывки диалогов, имена... Полковник мертв, его тело я вижу там, где оно и должно быть, в кресле капитана, только вот на шее темнеют укусы. Рядом штурман лежит лицом в консоль, также потемневшую от крови... Снова звучат имена. Зовут доктора. Не медика, он здесь уже не нужен – МакКея. Его ищут, но не находят. Люди не находят, зато я вижу его прямо перед собой. Лицо ученого исказил ужас, с которым он смотрит на разорванное тело у своих ног. Оно мне тоже знакомо. Друг Джона, майор Лорн. В оторванной руке все еще зажат пистолет... Вдруг вспыхивает сияние телепорта. Оно быстро гаснет, оставляя после себя напряженную, готовую к смертоносной атаке фигуру. До боли знакомую мне... - Не надо, – позабыв о скрытности, в ужасе шепчу я, но он не может меня слышать. Он резко оборачивается, несколько мгновений я смотрю в любимые глаза, а затем кол пронзает его сердце, на прекрасном лице проступают вены, губы запоздало изгибаются в оскале, он делает шаг и медленно и опускается на колени, в неверии глядя на свою грудь, из которой выступает кристалл.
– НЕЕ-ЕЕТ! – истерически закричала я. Раньше, чем сознание успело что-либо проанализировать, рука уже выдернула из крепежей на стене аналогичный кристалл, а инстинкты на автопилоте повлекли меня в нужном направлении. Краем сознания я заметила изменение пространства, вызванное отключением гипердвигателя, услышала, как Селина фальшивым голосом известила экипаж о прибытии по координатам, после чего, так же фальшиво начала обработку каких-то данных. Это было неотъемлемой частью информационной лавины, которую машинально улавливал мой мозг, но прямо сейчас оно не имело никакого значения. Я не бежала, просто быстро шла, минуя коридор за коридором и игнорируя косые недоумевающие взгляды встречных. Перед глазами стояла пелена, мысли опустели. - Моя госпожа... – ощутив мое приближение, вампир порывисто обернулся, но даже если бы он мог меня остановить, то не было времени. Секундный инстинктивный ужас отразился в его глазах, прежде чем я с ходу зажала рукой его шею, с треском рушащейся конструкции прижала спиной к ближайшей опоре, а уже в следующий миг с силой вонзила кристалл в его грудную клетку. - За... за что,.. госпожа? – прерывающийся хрип вырвался из его горла, воздух заклокотал в груди. - Корректирую будущее, - сквозь зубы, на грани неразборчивого рычания произнесла я, после чего прильнула к нему максимально близко и на грани слышимости прошептала: – В котором тебе, Антерос, нет места, потому что я никому не позволю угрожать его жизни. Никогда, - вырвав обломок кристалла, на конце зазубренный линией раскола, я вогнала его вампиру в горло. – Он перебежчик! – объявила я во всеуслышание, развернувшись к свидетелям. – И так будет с каждым, кто вознамериться пойти против воли Повелителя! Очередная ложь. Скоро они перестанут слепо покупаться, и не менее скоро весть о моих деяниях привлечет внимание Ареса. - Данные сенсоров на галопроекцию! Я должна владеть ситуацией, - перешагнув истекающий черной кровью труп, я направилась к ближайшей консоли. – Орудия бою! Мне нужны четко определенные цели и карта точного расположения всех объектов в системе.
- «Аполлон» и «Дедал» - корабли людей с атлантийцами на борту. Щиты у них мощные, но температура плавления корпуса сравнительно низкая. При долгой нагрузке на защитный экран в пространстве между ним и кораблями будет накапливаться энергия, которая со временем начет разрушить обшивку. - Меня не интересуют консервные банки смертных, из которых их будет достать проще, чем моллюсков из раковин. Дальше! - Атлантийцев сопровождают два боевых корабля. Один класса «Стражник» с позывным «Санктус», второй – модифицированная «Аврора» репликаторов, позывной неизвестен. - На кораблях терран есть бессмертные? - Если и есть, то наш сканер их не фиксирует. Возможно, мешает защита. «Или сканер не исправен. Так держать, Лина». Имена капитанов эскорта? – задав вопрос, я нетерпеливо повернула голову, желая незамедлительно получить ответ, но наткнувшись на каменное выражение лица старпома, сама обратилась в камень. – Что такое, Деметра? - Сообщение с «Цербера», моя Госпожа, - на лице вампирши появился оскал ярости, ее ногти проскрежетали по панели. – Корабли, что были посланы в систему Фонес, к планете Ной... все уничтожены, Госпожа. «Гидра», «Флегетон», «Адмет»... – отступив на несколько шагов от консоли, она пронзительно зашипела, под глазами проступили вены, тело изогнулось, готовое к атаке. – Мерзкие твари, как они могли!? Как у этой жалкой шайки голодающих клыкастых и вечно таскающихся за ними по пятам сосудов с пищей хватило сил бросить вызов стольким кораблям и лучшим бойцам? Кто смог одолеть Беллума!? Это немыслимо! - Но это так! Им не нужна армия и сотни кораблей, у них есть Вейр, а у нее – Шеппард – ее вторые глаза, уши и в целом просто доступная для всестороннего контроля груда мышц, созданная убивать и ведомая праведной местью. Надеюсь, такое краткое досье на сладкую парочку атлантийцев содержало ответы на все твои вопросы? В любом случае, сейчас не время считать трупы. Прекрати бессмысленно брызгать слюной и займись делом. Что до тех, кто погиб... Клянусь Создателем, мы отомстим за каждого, и месть эта будет ужасна. - Мы последуем за вами в любое сражение, Госпожа. «В этом я не сомневаюсь. Другому вас не научили», - я опустила взгляд, поневоле сжав руку в кулак. Как бы я ни хотела иного исхода, выбора все равно нет. Во всяком случае, пока мне нужен этот корабль и свободный доступ к его системам. Дольше тянуть время опрометчиво, да и остальным кораблям я вряд ли смогу убедительно солгать о том, почему нельзя трогать атлантийцев. О поголовном подчинении моим приказам речь не заходит даже в кругах Древних, не говоря уже о новичках, чьи действия всецело подчинены инстинктам и жажде. Их не сдержать, когда основным трофеем объявляется кровь, их желания не обуздать. Никто из старших не станет этим заниматься, а рискни я отдать этот сомнительный приказ – в моих действиях начнут сомневаться, призовут отца, что в конечном итоге людям ничем не поможет. Продолжи я делать то, чего от меня ждут, и, возможно, я проживу еще достаточно долго, чтобы выйти из игры именно так, как было запланировано. Люди же умрут вне зависимости от решения, которое я приму, поэтому мой выбор зависит вовсе не от чувств и жалких остатков морали, что все еще тлеют пеплом где-то глубоко внутри меня, теперь все зависит именно от того, насколько я расчетлива, равнодушна, цинична и бесчеловечна. «Простите меня. Я знаю, вас станут защищать, и потому надеюсь, что спасется гораздо больше, чем погибнет». - Через две минуты «Цербер» позаботиться о том, чтобы с кораблей землян исчезли защитные экраны. Это не продлится вечность, но достаточно долго, чтобы телепортироваться. Дальше... – я сжала зубы, слова встали комом в горле, но я все же пересилила себя, опасаясь посеять в подчиненных сомнения. – Вся кровь станет вашей. Можете пировать на месте, можете забирать с собой. У меня, впрочем, как и у Создателя, лишь одно условие, через которое не вправе переступить ни один из вас: носители гена все до единого должны быть обращены, не убиты, а поскольку большинство из вас слишком юны для выполнения этой задачи, каждый, в чьих жидах течет Древняя кровь, должен быть доставлен ко мне... живым и здоровым. - Будет исполнено, моя Госпожа, - в знак омерзительного мне почтения вампирша наклонила голову. - Я обращалась не к тебе, Деметра. Ты десять тысяч лет как не новообращенная, умеешь придержать клыки, когда это нужно, а посему и поручение к тебе у меня иное. На одном из терранских кораблей есть девушка, зовут Дженнифер, с ней рядом наверняка будет один из будущих твоих подопечных. Пахнут оба весьма специфично на фоне остальных, в особенности девушка. Так вот, как только окажешься на корабле, найди их и приведи ко мне. Имей в виду, чтоб без единой царапины, иначе Создатель живьем снимет с тебя шкуру. У меня дрогнула рука. До того хотелось перефразировать угрозу так, чтобы потом, как можно скорее, самой же привести ее в исполнение. Впрочем, за меня это сделают даже быстрее. Взметнув волосами, я спрятала за ними лицо, ими же защитила глаза от множественных одновременных вспышек телепорта. За редким исключением я осталась на борту одна. Само по себе мое неучастие должно было стать подозрительным для остальных, но они сейчас слишком возбуждены, слишком подчинены инстинктам, чтобы отвлекаться на интуицию. Это к лучшему. - Селина, сколько смертных на борту? Скольких из них возможно оживить с учетом физиологического состояния, предшествующего криогенной заморозке, а скольких с учетом ненарушения клеточного цикла при попытке вернуть к жизни? - Пятнадцать в первом случае и только восьмерых во втором. - Чертовы ненасытные мясники! Неужели так сложно оставлять на месте голову, когда питаешься? Ладно, - я шумно вдохнула. – Последний вопрос был риторическим, Лина, не требующим ответа. Перекрой любой доступ извне в креогенный отсек и начинай оживление счастливчиков. Постарайся аккуратнее, всем будет легче, если они смогут двигаться сами. - Еще распоряжения?.. - Только не вздумай добавить «моя Госпожа», - сквозь зубы прорычала я, не в силах дольше удержаться от того, чтобы произнести это вслух. - Будь всегда на связи – по большему счету это все, что мне нужно от тебя. К сведенью на будущее, на случай, если я не смогу сделать этого сама. На кольце Кадиса, помимо твоей портативной копии, сохранена программа, предназначенная для одноразового соединения с искусственными интеллектами сразу нескольких кораблей; для внедрения в их банки данных любой команды среднего уровня сложности. И, если уж мы с тобой решили ходить козырями, не время их прятать, придется выкидывать сразу всех. Главное, не упустить момент. - «Санктус» против пяти кораблей один долго не продержится, притом, что главная их проблема уже не в сохранности земных крейсеров снаружи, а в защите их экипажей изнутри. Капитан неназванного корабля – майор Эван Лорн, с ним на борту еще пять вампиров, остальные люди. Не атлантийцы, потому что ни один из них идентификации по моей базе не подлежит. «Шеппард, ты из ума выжил, не иначе! – раздраженно констатировала я в мыслях, после чего увеличила голографическое изображение, бесцельно всматриваясь в полупрозрачные юные лица смертных. – Любопытно: ты их набирал с учетом качественной первой помощи после изнурительных битв? Или в качестве потенциальных кандидатов на обращение, что тоже не есть гуманно. Ладно, мое не дело, но лучше бы тебе явиться к ним на помощь». - Валери, если прямо сейчас мы не откроем по ним огонь, Аид явится сюда с проверкой. - Двойной удар от нас и «Теноса» щиты «Авроры» не выдержат! - Если мы не атакуем, атакуют нас. В глазах селинцев и людей мы враги. Кроме того, если ты хочешь, чтобы я закончила воссоздание кристалла за максимально короткий срок, я должна направить к нему максимум энергии. - Перенаправь всю от оружия к щитам, заблокируй все частоты телепорта, кроме моего, и выведи корабль на один курс с «Авророй». Лично я пока ничем им не помогу, но вот поставить на пути лучей эту посудину, не в обиду тебе, она все равно лишь временное твое пристанище, пожалуй, могу. Щиты держи на ста процентах и отслеживай процесс синтеза. Я сама отлучусь ненадолго, надо кое в чем убедиться. - Если ты уйдешь с корабля, я не смогу долго подавлять сознание Энио. - Долго не понадобится, скоро вернусь, - обнадежила я, а рука, меж тем, уже щупала крепеж, заполненный кольями, кристаллическим широким кольцом опоясывающий правое бедро. Перед мысленным взором горел четкий образ, а самым сложным в спонтанно придуманном мной плане было по пути не попасться на глаза никому из тех, с кем сражаться нет никакого желания. Определив координаты телепорта, я глубоко вдохнула по неискоренимой привычке из человеческого прошлого, после чего переместилась – точно в иной мир попала. Мир, за последнее время слишком для меня привычный, тот самый, который я всеми силами старалась удержать подальше от людей. Не вышло. Справа от меня, чуть позади, раздается крик, режущий слух истерический вопль. В тот же миг в цель летит один из кольев. Мне некогда убеждаться в том, жива ли жертва, некогда кидаться на помощь всем, чьи крики о спасении наперебой звучат сейчас в моем сознании. Я миную коридор за коридором на грани доступной моему телу скорости. Я чувствую других рядом с собой и от этого еще сильнее боюсь быть замеченной. Наконец, увидев свою цель, я вынуждена остановиться и прекратить быть невидимкой. Все, как в моих видениях, закономерность та же. Реальность от ее предсказания тем и отличалась всегда, что эпизод не обрывается с поправкой на спонтанность решения, а всегда имеет логическую концовку. У не было времени обдумать последствия своего действия или иной вариант, я просто реализовала тот, что первым пришел в мысли. Я посмотрела в алые глаза, затем в чернеющее дуло пистолета, а затем на рассекающую воздух пулю с заостренным наконечником, в котором сходились все грани... Доля секунды – и ужас всех бессмертных стал реальным для меня. Вместо живота Дженнифер пуля попадает в мой, с громовым хлопком пробив непробиваемую на протяжении тысяч лет кожу. Сдавленный хрип мимо воли вырвался из глубин моей груди, в горле превратившись в короткий, стремительно улетевший в пространство крик. - Это... очень... больно, - сквозь стиснутые от боли зубы, делая паузы между словами, взбешенно прошипела я, после чего метнулась вперед, и, вскинув руку, схватила вампиршу за горло. Она умела контролировать жажду, усмирять инстинкты и беспрекословно исполнять приказы – я была в этом абсолютно уверена. «Тогда почему пошла против меня?.. – несвоевременный вопрос родился в моем сознании, но дикая боль от ранения уничтожила в зародыше саму его суть, и уже через мгновение я вонзила клыки в шею Деметры, жадно высасывая теплую кровь в надежде, что регенерирующие ткани извлекут пулю из моего тела раньше, чем она расколется, и наполняющий ее яд разольется по моему телу. – И очень глупо, - прохрипела я, отняв губы, а затем резко отклонила голову назад, ногти свободной руки вонзила в горло, и, нащупав кость, переломила ее, вытянув наружу скользкий окровавленный фрагмент. С ледяным отвращением отбросив от себя две части разорванного тела, я тяжело, с рычанием выдохнула. В горле клекотала наспех выпитая кровь, живот обжигало тепло замедленной регенерации. - Отвернитесь! Не смотрите! - по-прежнему хрипя, грубо рыкнула я, обращаясь к застывшим в глубоком шоке людям. Краем сознания понимая, что после пережитого ни он, ни она еще долго не смогут внять моей просьбе, я сама повернулась к ним спиной. Живот мгновенно отозвался болью, а все тело жаждой, которую второсортная кровь бессмертной лишь усугубила. Боясь сильно углубиться в собственные ощущения и забыть об истинной цели, я поспешила сосредоточиться на чувствах близких ко мне людей. – Простите, наверняка я не та, кого вы прочили видеть своим спасителем, - накрыв рукой живот и скрежетнув при этом зубами, я медленно развернулась. – В любом случае, нам лучше отсюда уйти, - я сделала первый осторожный шаг им навстречу, как вдруг, и на этот раз совершенно спонтанно и непредсказуемо на меня вновь оказалось направлено оружие. - Не подходи... - рука мужчины дрогнула, до этого неистово бьющееся сердце пропустило удар. - Я тоже вам рада, доктор МакКей. Дженнифер, простите за жуткую сцену, положение обязывает, - проигнорировав пистолет, ходящий из стороны в сторону в немилосердно дрожащей руке, я подступила к ним вплотную, а уже в следующее мгновение активировала телепорт наручника. Долю секунды менялось пространство, и вот яркий свет снова ударил в глаза, а очевидные ужасы битвы остались за невидимой гранью. – Здесь вы будете в большей безопасности, чем на «Дедале». По крайней мере, на краткий отрезок времени. Попытайтесь успокоиться. - Не... не говори так, будто вовсе не собираешься нас убить, чертова кровопийца! – ученый отшатнулся от меня как от открытого пламени. – Не прикасайся к ней! – он закрыл собой Келлер. - Хорошо, - я отдернула руку и отступила. – У меня нет времени все объяснить, поэтому буду предельно конкретна, - по очереди я заглянула в глаза обоим. – Вы здесь потому, что нужны мне. Как только вы сделаете то, о чем я вас попрошу, а другие ваши корабли придут на помощь, я вас отпущу, проследив за тем, чтобы вам не причинили вреда. - Что вам... от нас нужно? – раздался нерешительный и от этого сильно дрожащий женский голос, и я внутренне расслабилась. «Если заговорила, значит в порядке». - Немного терпения в сочетании с возможностью не принимать меня за ту, которой я, по сути, являюсь. И еще... мне нужна ваша кровь, Дженнифер, - прекрасно зная, что последняя просьба точно не добавит испуганным людям чувства безопасности, я поспешила объяснить. – Я не собираюсь вам вредить, мне нужно немного, всего несколько капель. Я дам вам пробирку и сама уйду, чтобы вы могли сделать все самостоятельно. Простите, что ничего не объясняю, но просто прошу сделать. Это очень важно и не может ждать. Я легко могла вложить это знание в податливые человеческие сознания, чтобы не менее легко получить желаемое. Только время было неумолимо, со свойственной лишь ему одному скоростью разнося в пространстве информацию о вершащихся событиях. Чем больше проходило времени, тем больше их проникалось пониманием двойственности игры, в которую я играю, находясь меж двумя мирами, ни в одном из которых мне уже не найдется места.
- Я прекрасно знаю, что меня ждет, Аид, - спиной ощутив появление гостя, спокойно ответила я, наблюдая за тем, как стремительно прозрачная поверхность вбирает вылитую на нее кровь, как мутнеет при этом кристалл и алеет жидкость в его сердцевине. – И это мое дело. Мое и Ареса, вмешаться не посмеет ни один из вас, ибо отец уничтожит любого, кто рискнет. - Свое ты получишь, я не сомневаюсь, но прежде скажи мне одну вещь: как смогла ты обмануть доверие Повелителя? Кроме очевидных причин, на это не способен ни один из нас. Ему заранее известны намерения каждого. - У меня был хороший учитель и десять тысяч лет, чтобы научиться искусно обращать ложь истиной. Кроме того, Арес никогда не был моим Повелителем. Теперь лучше уйди отсюда, чтобы избежать соблазна убить меня собственноручно. - Эти двое, которых ты прячешь за своей спиной, принадлежат Создателю! - вампир подался вперед, яростно оскалившись. - Быть может, это тебя удивит, но люди принадлежат самим себе, что делает их намного сильнее бессмертных, - выхватив один из набедренных кристаллов, я подлетела к Аиду и приставила острие к его горлу. – Исчезни отсюда, иначе конец этой штуки сейчас окажется по другую сторону твоей шеи! - Корабли терран доживают свои последние мгновения, после чего сможешь найти им убежище в космосе, среди парящего в невесомости металлолома. - Этот сценарий будущего твой, - прошипела я, ногой отшвырнув от себя вампира. У меня была одна секунда и три цели, между которыми стоял условно равноценный выбор. Без кристалла, ради возможности создания которого я проторчала близ отца два месяца, сознательно сгубив за это время тысячи жизней, я уйти не могла. Как не могла и не хотела соглашаться с тем упрямым фактом, что прямо сейчас мне придется принести в жертву еще две жизни. Энергополе персонального щита распространялось по телу неумолимо медленно, отбирая бесценные доли мгновения до того момента, как я могла без опаски прикоснуться к светящемуся предмету, чтобы извлечь его из крепежей. После я обернулась к МакКею и Келлер, но было поздно. Аид был слишком близко, и он точно не намеревался осторожничать в обращении с хрупкими жизнями, в то время как меня от них отделяло расстояние. Я бы в любом случае не успела... Я закрыла глаза и, видимо, в этот самый момент что-то изменилось. Мимолетное ощущение меняющегося пространства было привычным и нисколько не озадачило меня, а вот пестрая череда ощущений, что последовала после телепортации, напротив, заняла часть моей концентрации на анализ новой обстановки. Рядом неизменно бились, каждое в своем ритме, два человеческих сердца, присутствовал эмоциональный фон, от которого, казалось, мое мертвое сердце разом к горлу подскочило. Не сдержав улыбки облегчения, я открыла глаза. Представшая передо мной картина ничуть не удивила, только лишний раз напомнила склонному к инстинктивно-рефлекторным движениям телу о том, что сейчас лучше постоять спокойно. Скосив глаза в сторону перепуганных докторов, которые вряд ли станут за меня просить, я медленно подняла вверх руки, переключив все внимание на десяток направленных в мою сторону пистолетов, надежно зажатых в руках тех, кто, в отличие от доктора МакКея, стреляет уверенно и, учитывая расстояние, без промаха. - Беру свои мысли на ваш счет назад, ребята. Кто бы вас ни обучал, свое дело вы знаете на сто один балл из ста. - Брось оружие! «Мне нужно видеть твоего командира, - внушила я ближайшему ко мне. - Сию секунду. Это важно». Отрывисто кивнув и не сказав ни слова в ответ, мужчина опустил пистолет, без каких-либо сомнений и подозрений развернулся ко мне спиной и под аккомпанемент растерянных полувзглядов сослуживцев спешно направился к выходу. - Сколько не учи – все рейфу в задницу! – близкий, знакомый, но еще не попавший в поле моего зрения обладатель голоса досадливо рыкнул, после чего сходу развернул посыльного назад. – Не смотреть в глаза, не поворачиваться спиной, не спускать с прицела! – не прекращая отчитывать, он втолкнул бойца в дверной проем. Сперва, секунды три, я видела лишь его профиль, затем, будто бы назло оттягивая момент зрительного контакта, он поднял на меня взгляд. Его рука тут же неуловимо переместилась к оружию на поясе, которое в итоге, как и все прочие, оказалось направленным на меня. – Родни,.. Дженнифер, - он сделал в воздухе жест рукой, - назад. Дэвидсон, сопроводите их в санчасть. Остальные займитесь прочими насущными бедами и оставьте нас наедине. - Сэр, вы в этом уверены? Вы выглядите... - Вон отсюда. Живо! – под его глазами проступили вены, что не оставило равнодушным никого из присутствующих. По прошествии десяти секунд за последним из бойцов закрылась дверь. - Это было грубо, - заметила я, в неуверенности пробуя опустить руки, - подполковник. - У меня нет времени нюни разводить. Ни с ними, ни с тобой, так что сразу к делу, - он приблизился ко мне, продолжая удерживать перед собой «Баретту». Я ничуть не возражала, когда он избавил меня от изрядно поредевшего набора кольев, пистолета, ножа и даже кристаллического гребня в волосах, но вот когда он обратил внимание на главный экспонат моей коллекции, я отшатнулась. - Не так быстро. Упаковать надежно не успела, ибо мои подопечные, к великому сожалению, Устава ВВС в глаза не видели, а посему не настолько покладисты, как твои. - У тебя десять секунд, чтобы внятно объяснить мне, почему я должен доверять тараканам, кишащим в твоей престранной голове, - Джон опустил оружие, при этом его чуть заметно повело в сторону, и он отрывисто потряс головой, будто смертный, отгоняющий дурноту. - Я думала, что встречу тебя в полной боевой. - Говорит безоружная командующая вражеским флотом, находящаяся на корабле противника с простреленным животом. - Ну,.. свои дела я закончила, так что вряд ли мое состояние окажется проблемой, а вот тебе стоило бы восстановить силы. - С этим я как-нибудь сам разберусь, - Джон на секунду состроил гримасу, но тут же снова надел на лицо каменную маску. – В двух словах просвети: что за презент ты с собой принесла? - Голыми руками желательно не лапать, не соприкасать ни с чем, что не имеет под собой органической основы. Лучше всего хранить подальше от любопытных глаз в контейнере со спиртом, органической кислотой или еще чем-то подобным. Не вздумайте окунать в кровь или любой другой генетический материал, иначе при использовании по назначению от него будет еще меньше толку, чем предполагается. И, наконец, самое главное: через собственный труп, но ты должен передать это Элизабет. Она знает, куда, а точнее, к кому, его применить. - Раз уж ты все равно здесь, весьма убедительно строишь из себя святую невинность, то сможешь сама проследить за тем, как я передам Лиз волшебный колышек. - Это вряд ли. Я отдала его тебе и из твоих рук он должен попасть к Элизабет. Теперь помолчи и послушай меня внимательно. Знаю, лично у тебя нет никаких причин мне доверять, когда на кону стоят сотни вверенных тебе жизней, но ты все же попробуй. Сейчас я вернусь на свой корабль и активирую одну программу. На несколько секунд она отключит систему защиты всех кораблей Ареса в системе. Этого мало, но все же даст вам шанс увести в гиперпространство поврежденные корабли и атаковать «Цербер» как основной носитель боевой мощи. Если у меня все еще будет доступ к киберпространству Энио, я попытаюсь взорвать корабль. - Если ты вернешься, тебя уничтожат. - Меня уничтожат в любом случае, но, если я не вернусь, уничтожат всех, кто станет меня защищать. Исчезнет всё, что будет в зоне досягаемости, когда Арес уделит мне внимание. Он уже знает, что я сделала, и подготовка атаки Земли скоро перестанет быть для него первоочередной задачей. Ты должен успеть отдать Элизабет кол. - Брось, Валери, он не всесилен! А ты собираешься просто явиться к нему и покаяться в содеянном? - Этот корабль станет пылью, стоит только ему пожелать. Я не пойду на такой риск, а ты не такой идиот, чтобы за меня поручиться! – я посмотрела в его глаза. Они были такими же угольно черными, как в день нашей первой встречи, когда он умирал у меня на руках. Часть моего сознания нашла этот факт ироничным. – Сейчас я уйду, и у вас будет время перевести дух и приготовиться к финалу. А когда все окажется позади, и ты после очередной охоты останешься наедине с Элизабет в какой-нибудь недоступной человеку глуши, прошу тебя, подумай над истинной причиной и, если сможешь, прости меня. - Ты представляешь, что он с тобой сделает? - Попроси Элизабет, чтобы отомстила, - я опустила глаза в пол, не выдержав его проницательного взгляда, - за смерти невинных. И, если сможет, пусть когда-нибудь скажет Рэю, что я его любила. В любом случае, спасибо вам за то, что взялись исправлять наши ошибки. Спасибо за все и удачи. Вам всем и особенно Элизабет. - Валери, - он шагнул мне навстречу, но я уже активировала телепорт, в последний миг шепнув: - Прости. Так вышло, что он стал первым и единственным за сто веков, кому я передала свою кровь, кто стал бессмертным по моей вине. Я знала, что он будет отличаться от других, но наряду с этим я никак не ожидала, что он окажется одним из очень немногих, кто воистину достоин бессмертия. На протяжении всей нашей истории таких были единицы, и волей Творцов Джон пополнил собой их число. «...и прощай. В целом все вышло даже лучше, чем мы с Кадисом задумали, ибо в этой версии будущего мы с ним тоже оплатили... и закрыли свои счета».
Глава 28
Глава 28. Танец с дьяволом.
Тень, свет, темп убыстряется, Жизнь, смерть перекликаются, Жар, бред, пытка надеждой и злость.
Вот вам - казнь и прощение, Все, все, все в восхищении! Тень, свет, сердце вдруг оборвалось.
- Это не вопрос выбора, Джон, желания или нежелания, - я прильнула к его губам, ощущая, как в момент касания по телу разлилась ноющая боль. – Это необходимость, мое предназначение и обязанность, которую я должна исполнить, - нехотя отпрянув, я медленно очертила пальцем его гладкую скулу. – Сегодня все закончиться. Сегодня я верну назад нашу с тобой вечность, чтобы завтра нам никто не помешал, никто не поторопил словами о том, что у нас мало времени, - я улыбнулась в дюйме от его лица. – У нас с тобой будет все время Мироздания. - Лизбет, прошу тебя, - он взял мое лицо в ладони. Алые глаза вспыхнули тревогой. - Не говори так, будто собираешься в супермаркет за покупками. Я знаю, кто он и на что способен. Я знаю, кто ты. Еще я знаю, что поставлено на кон. Это бой на смерть, Лиз! - он отступил на шаг, его рука неуловимо соскользнула с моей талии и сжалась в кулак. – И я не могу просто так с этим смириться. Я не могу со смирением жертвенного агнца принять роль стороннего наблюдателя, которую ты мне уготовила. Я не стану просто смотреть! - Тебе придется, Джон, - одними губами произнесла я, прижав его к себе с такой силой, что, будь он человеком, ни одно его ребро не осталось бы целым, а легкие не смогли бы функционировать. – Ты,.. все вы сделали достаточно и даже больше. Теперь же ты должен понять, что пора уйти в тень, уступить, - я доверительно положила руку на его щеку, не позволяя отвернуться, чтобы тем самым спрятать пылающий во взгляде гнев несогласия. – Это вовсе не значит, что ты слаб, любимый, просто Арес… слишком другой. Таких нас только двое во всем Мироздании. Я одна равна ему, я одна могу его уничтожить. Ты знаешь это. - От этого знания мне ничуть не легче, - он произнес громче, чем хотел. Несмотря на умелые попытки скрыть, я все же заметила отраженные в его глазах эмоции и безошибочно считала их. На ничтожно короткий миг прекрасное лицо исказила гримаса мучительной внутренней борьбы. Я не стала больше ничего говорить, ибо любые слова мгновенно обращались в ничто, утрачивая всякий смысл. Они не несли за собой ничего кроме боли подспудного страха. Впервые за полгода мы оказались физически отдалены друг от друга столь долго. И пусть по астрономическим часам срок вовсе не являлся для нас рекордом, всего несколько дней, в то время как раньше нам приходилось расставаться на недели, – теперь это не имело никакого значения, ведь суть в том, что его не было рядом, каждую секунду он рисковал жизнью. И после всего этого мы не могли позволить себе даже скромных радостей долгожданной встречи. Времени не было, а инстинктивные желания только отвлекали, пробуждали эмоции, а значит и слабости. - Нельзя, - я застонала, как прежде, стремительно теряя самообладание под взглядом алых, точно закат над океаном глаз. Смертная я или бессмертная, его близость действует на меня одинаково в любой ипостаси. Его дыхание на моих губах, тепло его прикосновений, его запах и глухое биение сердца. Все тревоги, беды и сомнения моментально исчезают из головы, стоит мне только прикоснуться к его губам. Сперва мною движет нетерпение, затем жадность, отчаяние и, наконец, болезненная судорога сводит живот от понимания вынужденной необходимости остановиться, ведь сейчас я просто не имею права слепо отдаться человеческим желаниям. – Нельзя, - вроде бы твердо повторила я, а на глаза навернулись непрошенные слезы, готовые в любой миг стечь по щекам безвкусной влагой. - Я соскучился, - глухо отозвался он, не спеша выпустить меня из объятий, но только сильнее сжимая вокруг меня кольцо своих рук. В его мыслях едва уловимым потоком пронеслись свежие воспоминания. Далеко не все из них были новыми для меня, ведь многое из произошедшего за время нашего расставания я видела одновременно с ним, и все же были в его сознании те образы, которые рождали во мне противоречия. «Не нужно, любимый, - беззвучно попросила я, уткнувшись носом в его плечо. – Все давно в прошлом». - Нет, - чуть отстранившись, он покачал головой. – Я отпустил ее, так же, как когда-то тебя. Часть тебя, запертую в ловушке, в теле репликатора. Я мог остановить ее, я хотел это сделать, Лиз, но я все равно позволил ей уйти с корабля. Я знал, что ее не ждет ничего кроме смерти, и я все равно позволил. Дьявол! – ловко выскользнув из моих объятий, он глухо зарычал сквозь зубы: - Я знал, что история имеет свойство повторяться, но чтобы так? Я предал тебя, теперь и ее… - Ты не предавал, - я шагнула к нему, вновь мягко опустив руку на его плечо. – Ты сделал выбор. Единственный верный в обоих случаях. Теперь посмотри на меня, - отчаявшись поймать его взгляд, требовательно, но все также мягко попросила я. Терпеливо выждав необходимые мгновения, пока он погасит внутреннюю ярость и подарит мне прямой взгляд, продолжила: - Я люблю тебя, - нежно шепнула я, прислонившись лбом к его лбу. - Лиз, когда я был человеком, то жил сегодняшним днем, не анализируя завтрашний. В этом был весь я – пропащий оптимист. Теперь же… я так не могу, потому что одновременно воспринимаю гораздо больше информации, чем человек. Хвала Творцам, я не вижу будущее, как Ле Фэй, зато я его чувствую. Звериное ли это чутье или усиленная наравне со всем остальным интуиция, я не знаю, мне все равно. Как вампиру, мне безразлично всё, кроме твоей жизни, - его мысли резко изменились, неуловимо скользнув в ином направлении. – И хуже всего то, что все уже решено! – он напрягся, его грудь задрожала от рычания, лицо изменилось. – Я этого не хотел, и сам никогда бы не допустил, а вышло так, что ты все равно превратилась в оружие! Это даже не твой личный выбор, просто тебя такой создали, и теперь ты обязана сражаться на смерть, отвоевывая чужие убеждения! Вы с ним равные друг другу по силе антиподы, но что, если в действительности все иначе, чем мы считаем? Что, если элементарный замысел Высших в том, что вы должны уничтожить друг друга, восстановив тем самым паритет в Мироздании? Быть может, тогда все и станет прекрасно… для всех, но не для тебя… и точно не для меня! - Зачем ты говоришь об этом сейчас, Джон? - Остановись, - он произнес с мольбой. – Для него все это игра, и если регулярно подпитывать его интерес и азарт, он будет играть в нее бесконечно долго. У тебя есть еще время, достаточно времени, Элизабет, а сейчас ты еще не готова с ним сражаться. - Джон, я никогда не буду готова! К такому невозможно подготовиться ни за день, ни за месяц, ни за год, ни даже за тысячу лет! А люди, меж тем, продолжат гибнуть. В эту самую секунду умирают миллионы в нашей Вселенной, столько же, если не больше, в других. Зная об этом, теряя друзей, ты просишь меня подождать еще? - Не прошу, - он отрицательно покачал головой. – Потому что ты не станешь ждать. Я бы тоже не стал, Лиз, только для нас с тобой это ничего не меняет. - Все будет хорошо, - подступив к нему вплотную, я снова сжала его в объятиях и зашептала на ухо: – Ты вдохнул в меня новую жизнь. Теперь я живу для тебя, потому что больше мне не для кого, потому что во мне твоя жизнь, потому что ты заново научил меня бороться. Ты дал мне смысл жизни. После всего этого, Джон, не смей думать, что я позволю Аресу так легко разрушить твои старания. Никогда! - Ты обещала себя беречь – это я хорошо помню, - на миг он прикоснулся губами к моему плечу. – Еще ты,.. мы обещали друг другу, что перестанем быть уязвимыми из-за наших чувств. Помнишь? - Укуси, - я попросила вместо ответа на вопрос, чуть сильнее прижав его голову к своему плечу. – Мои фокусы с подчинением слишком сильно тебя истощили. Ты голоден. «Тебе самой нужно, - твердый отказ прозвучал в объединенных мыслях. – Я не стану». «Пей, - настояла я, внушением разрушив его решимость. Прохладное дыхание коснулось шеи, чуть теплые губы быстро нашли точку пульса, клыки прошлись по коже… - И ни о чем не думай. Я всегда буду рядом». Отдавая ему свою кровь, я знала, что сегодня силы в ней намного больше, чем тело Джона привыкло получать. Даже значительно ослабленный, с бьющимся через раз сердцем, он просто не был готов к такому потоку энергии, в то время как я желала лишь одного – безопасности для него. В ближайшие несколько часов или даже дней может произойти, что угодно, центром происходящего буду я, а потому Джон должен быть далеко от меня. В особенности сейчас. - Доктор Вейр, вызывали? – вопрос прослыл настороженностью, глаза вышедшего из вспышки света вампира сверкнули в темноте, отразив свечение голограмм. - Да, сержант, - ответила я, все еще прижимая голову бессознательного Джона к своему плечу. – Сопроводите полковника на орбиту, - без лишних объяснений я осторожно перекинула руку любимого через плечо подлетевшего к нам Чака, после чего, удостоверившись, что вампир не собирается бросать своего командира, отошла к одной из управляющих консолей. - И… долго он?.. - Пару минут, - ответила я, мысленно уловив все сомнения, сопровождающие недосказанный вопрос. - Очнувшись, он найдет занятие и себе, и вам, а сейчас мне важно, чтобы он находился как можно дальше от меня, - сказав так, я задала координаты телепорту, а в следующие несколько секунд отрешенно наблюдала за исчезновением обоих мужчин. – Adelea, satus activate est shields*, - приказала я, едва свечение полностью угасло. – Высоту купола над поверхностью рассчитай с учетом нахождения в атмосфере кораблей, прочие объекты не учитывай. Если будут мешаться, уничтожай, все равно от них никакого толку. - Генераторы активны. Шестьдесят восемь секунд до полного слияния защитных экранов всех шести спутников в единую энергосферу. Показатели стабильны, нагрузка на нулевые модули распределена равномерно, все изменения в атмосфере компенсируются, не затрагивая процессов на поверхности планеты. - Прекрасно, - убрав с обзора все голограммы, я натянуто улыбнулась. – Рада убедиться, что Земля в надежных руках. «По крайней мере, пока, - отступив от управляющей консоли, я наконец-то уделила должное внимание предмету, который Джон по возвращении из Пегаса принес с собой. На первый взгляд, в нем не было ничего особенного, что могло бы выделить его из числа тысяч ему подобных. Разве что обычно кристаллические колья много меньше в диаметре и не заковываются в кольца, соединенные по всей длине полупрозрачной цепью. Впрочем, очевидно, что все это сделано ради защиты. Нисколько самого кристалла, которому до прямого контакта с бессмертной плотью ничто не страшно, сколько того, что находится внутри. – Спасибо, Лери», - мысленно обратилась я к девушке, не до конца уверенная, позволят ли ей услышать. В ответ на обращение в моем сознании раздался будоражащий душу вопль, моментально пробудивший во мне прежде тщательно скрываемую ярость. Часть меня прекрасно понимала, что сейчас нельзя поддаваться эмоциям. Они – удел обитателей материального мира, а я другая. Должна быть другой. «Не трогай ее!» - вызывающе закричала я в мыслях, стремясь переключить внимание Ареса на себя. – Хочешь выпустить пар? Хочешь соперника, способного сопротивляться?» – мгновенно преодолев разделяющее нас расстояние в тысячи световых лет космического вакуума, я оказалась прямо перед ним. – Вот она я, жду не дождусь, когда ты прекратишь отыгрываться на тех, кто слабее, и рискнешь замахнуться на того, кто тебе равен. «Custodi in lance est in carne**, - медленно, намеренно отделяя каждое слово, произнес он, обратив ко мне бледное лицо со светящимися глазами, больше напоминающими бездонные омуты, состоящими из высшей энергии. – Вероятность того, что ты сама ко мне придешь, была ничтожно мала, Элизабет, - заметил он, а в его мыслях, меж тем, стремительно развернулись красочные воспоминания недавнего прошлого, того самого момента времени, когда я оставалась наедине с ним в последний раз, перед тем, как меня спасла Валери. На ничтожную долю мгновения я отвлеклась, возрождая в сознании собственную версию пережитого. Ярость мести за ад, в котором я оказалась по вине стоящего сейчас передо мной стала последней эмоцией, переполнившей мое сознание, прежде чем все в корне изменилось. Исчез сдерживающий фактор в виде телесных оболочек, молниеносно переменилось восприятие пространства и времени, исчезли любые мыслимые границы. Полем битвы для нас была бесконечность существующих Вселенных, нашим оружием – энергия Мироздания, и нельзя было представить ничего, что могло бы нас остановить. «Наше противостояние будет разрушать Вселенную за Вселенной по принципу домино, обращая всё в ничто! В конце не наступит единоличного правления, потому что тебе нечем будет управлять, нечего контролировать, ибо ничто не будет прежним! Останемся только мы – две огромные неиссякаемые энергии, направленные друг против друга в вечном противостоянии». «Ты никогда на это не пойдешь. Тебя не создавали разрушать». «Это буду уже не я, а нечто совсем иное, с чем нам обоим лучше не сталкиваться». «Меня бесполезно стращать неизведанным, Элизабет. Таинственность – масть низших мира сего, не наша!» «В таком случае, ты знаешь: я права. Ничего не останется, если мы станем сражаться как Высшие. Иное дело, если мы в последний раз воспользуемся столь отвратительными тебе материальными телами. Астральное же останется привилегией победителя». «Ты все сильнее разочаровываешь меня, Хранитель. Твое физическое тело слишком слабо, слишком молодо для того, чтобы дерзнуть бросить вызов мне. Без своих ментальных способностей ты всего лишь новообращенный вампир, не пивший крови. Таких у меня предостаточно, но именно в тебе, в твоей связи с Высшими я когда-то почуял угрозу». «Хотя бы на время спустись с небес на Землю, Ле Сэнкрад. Так будет проще, намного быстрее и безопаснее для возможности претворения в реальность всех твоих планов. Всего-навсего уменьши масштаб задуманной феерии до рамок бренной плоти, старомодного оружия и примитивных эмоций, которые обычно правят бойцами в момент сражения. С моей стороны это будет месть – иного не жди, ибо ты перекроил мою нормальную жизнь, превратив ее в сущий кошмар. Все, что можно было, ты у меня забрал. Теперь же, будь любезен, доведи начатое до конца! Закончим это! Сегодня! Там, где все когда-то началось, где зародилась жизнь и где ты своей жизни лишился. Город Творцов ждет тебя, Арес, его Врата всегда открыты. Будет символично, если шпили Атлантиды рухнут одновременно со Вселенной, ведь появились они одновременно с ее рождением». «Хочешь, чтобы у твоего поражения непременно были свидетели? Хочешь, чтобы ОН увидел твою смерть? Ты вовсе не изменилась. Давно не будучи человеком, ты все еще по-человечески смотришь на мир. Странно смотришь, снизу вверх, в то время как тебе доступен оборотный ракурс. Шанс погибнуть достойно ты отвергла. Твое право. Теперь готовься», - до этого властно звучащий голос мгновенно отдалился, я перестала ощущать его прямое воздействие. Временно исчезла необходимость противостоять ему, из секунды в секунду, беспрерывно обмениваясь энергией. - Если и умру, то заберу с собой только тебя, - прошептала я самой себе, мертвой хваткой сжав в руке кристалл и мечтая о скорейшем наступлении того мгновения, когда я всажу его в сердце Ареса. Еще один, ничтожный для материального мира миг – и стены аванпоста в Антарктике растворились, сменившись похожим, в тех же холодных тонах интерьером зала Врат Атлантиды. Селинцы такому моему появлению давно перестали удивляться, их не смущала ни внезапность, ни моя нагота, ни даже отсутствие каких-либо объяснений. На миг все, кто стоял в диспетчерской, инстинктивно обратили внимание на произошедшее изменение, но ровно через миг каждый снова вернулся к своим обязанностям. «А вообще я планирую выжить. Тебе то пора помочь сдохнуть, слишком надолго ты здесь задержался, а вот мне еще рано. Свою жизнь, по твоей милости, я только начала». С такими размышлениями, полная решимости, я шла по коридорам древнейшего города. Именно шла, не летела. Преобладающая часть Атлантиды за исключением контрольных помещений с важнейшим оборудованием была пуста, поэтому заботиться о человеческом чувстве прекрасного мне не приходилось. Я не ловила на себе недоумевающие, смущенные взгляды, не слышала ничьих мыслей, содержащих картины из воистину безграничного воображения. Я медленно шла, впервые за несколько недель обретя возможность побыть в собственном сознании в одиночестве. Сегодня все решится, сегодня все закончится, и один из нас на веки веков уступит другому. Скоро он придет сюда, вернется к истокам своей расы, чтобы вынудить меня сражаться. Впервые в своей жизни… на смерть. «Легендарная колыбель человечества», - по ходу движения я отвела руку в сторону, чтобы кончиками пальцев провести по голубовато-серой, обманчиво гладкой плоскости стены. – На протяжении всей истории жизни сколько тайн ты открыла смертным и сколько еще откроешь, если только сегодня не станешь нам всем мраморным надгробьем», - махнув рукой перед дверным сенсором, через мгновение я стояла во тьме нашей с Джоном комнаты. Стараниями тех, с кем я, находясь на Земле, поддерживала ментальный контакт, здесь все было подготовлено. Один беглый взгляд на разложенную на кровати амуницию вызвал улыбку из-за красочного представления того, как, должно быть, прокомментировал ее МакКей, часто сетующий на стандартный бронекомплект ВВС. «Да, Родни, - я мысленно усмехнулась. - Кристаллические вставки в моем корсете – это не кевларовые пластины, и сапоги на кристаллической платформе явно тяжелее обычных будут». «Элизабет, сенсоры Селины засекли…» - чужой голос вторгся в сознание. «Я знаю, Эмма. Вы ничего не сможете сделать. Оставьте, как есть». «Быть может…» «Бессмысленно уводить город в космос. Здесь ему нужна только я и Атлантида в качестве основной фоновой декорации. На Селину он не нацелен, не станет трогать ни ее, ни вас. Во всяком случае, пока объектом его притязаний буду оставаться я. Если ситуация измениться, вы уже нигде не сможете укрыться». «Как быть с экипажем «Дедала»? После Сциллы крейсер сильно поврежден, длительного перелета в гиперпространстве не выдержат ни двигатели, ни корпус». «Посадите корабль на пирс Атлантиды, всех людей заберите на Селину. Окружите город щитом и приготовьте к межзвездному перелету. После этого вам останется только ждать. Прошу, не пытайтесь вмешаться или чем-то помочь. У вас не выйдет. Своими попытками вы лишь позабавите его и все усугубите. Селина, инициируй протокол отключения оборонной системы. К моменту появления Ареса ни один, питающий спутники МНТ не должен быть активен. Атлантида, подготовь программу самоуничтожения, выстави таймер, но отсчет не начинай. Когда придет время, я сама отдам приказ». «Faciam***», - прозвучал односложный ответ от искусственного интеллекта. На этом всякий инструктаж с моей стороны был закончен. Теперь уже бесполезно было бежать и прятаться, бессмысленно было что-то делать. Они могли только наблюдать со стороны за тем, как разворачиваются события и ждать.
Я смотрю на себя, отраженную в прозрачной, черненной грозовым пейзажем плоскости стены. За короткое время бессмертного бытия я привыкла к своему измененному облику, но все же я не хотела видеть себя той, которую видела в отражении напротив. Ничто во мне не осталось прежним, в моем теле под натиском кристаллов не сохранилось ни грамма хрупкой человечности. Лишь неизмеримая сила и непреодолимое желание как можно скорее со всем этим покончить. Защелкнув на бедре карабины кобуры для кола, я порывисто развернулась к выходу. От этого движения волосы взметнулись, водопадом заструившись по спине. В бою, на тренировке, при беге по ночным лесам с Джоном они часто мне мешали, сегодня не станет исключением. Длиннее, чем они были на момент обращения, они не отрасли, с приобретением мной бессмертия стали только легче, но все же в бою в распущенном виде они запросто могли стать моим уязвимым местом. Еще будучи человеком и имея возможность это сделать, я хотела их обрезать, Джон уговорил оставить. В тот же вечер он преподнес мне очередной оригинальный подарок с двойным смыслом. И этот подарок я держу сейчас в руке. Изящная заколка-гребень с тремя зубцами, заостренными по всей длине. Изумительный маленький шедевр, не несущий и грамма двусмысленности, если бы ни один малозначимый в любой другой ситуации факт: заколка была кристаллической. При необходимости и должной сноровке она могла послужить мне не только аксессуаром, но и орудием убийства. Уж я то точно знала, куда, помимо собственных неукротимых локонов, можно воткнуть три полупрозрачных зубца. Придется мне это сделать или нет, покажет время, а пока я наспех заплела косу, у самой головы закрепив ее гребнем. Что будет завтра? Наступит ли оно вообще? Я больше чем уверена, что для остальных наступит. Я смогу остановить Ареса, я сделаю то, чего от меня все ждут, я выполню свое предназначение, но гарантирует ли это наступление завтра для меня самой? Скорее всего – нет. И хуже всего то, что прямо сейчас мне это безразлично. Сейчас передо мной встала совсем иная цель, на пути к достижению которой меня уже ничто и никто не остановит. ______________________________________________ Перевод с Древнего: * - Начинай активацию щитов. ** - Хранитель Баланса во плоти. *** - Будет сделано.
***
Зал Врат. За шесть лет, что мы, земляне, прожили в Атлантиде, он и диспетчерская оставались в руинах без малого десяток раз. Здесь были драки с нежеланным визитерами, здесь взрывались Врата, здесь оружейные залпы со стрел рейфов редко, но метко проходя сквозь червоточину, взрывали колонны и лестницы. В конце концов, именно сюда пришелся основной удар спутника репликаторов, сюда, впервые за десять тысяч лет, пришли бессмертные, в первые минуты своего пребывания разрушив архитектурную целостность. Потом были еще сражения, и каждый раз, заслуженно или нет, это помещение оставалось в опаленных огнем мраморных глыбах. Такая уж ирония напополам со способностью магнитом тянуть к сердцу Атлантиды кровавые сражения. На протяжении истории так повелось, поэтому сегодняшней битве тоже суждено состояться здесь. Я не вижу особых причин переносить это эпическое действо куда-либо еще, тем более, что мы оба решили сражаться, не выходя за рамки телесных воплощений. Предъявив ему такой ультиматум, я очень сильно рискнула, но мне так проще. Знать, что я рискую только собой, а не всем и не всеми, кто меня окружает. - Привычка приносить жертву во имя других всегда была твоей слабостью, Элизабет. Я, было, понадеялся, что с приобщением к бессмертию ты от нее избавилась. Я ответила молчанием, послав в его направлении испепеляющий взгляд. Так вышло, что я стояла на ступенях главной лестницы, а он внизу, рядом, а точнее в самом кольце Врат. Между нами было расстояние, практически равное диаметру зала, включая высоту лестницы, поэтому я поспешила сойти, а вернее, слететь вниз, дабы сравнять формальные статусы, диктуемые инстинктами. Все мои чувства были напряжены до абсолютного предела и сосредоточены на единственной цели. Я понимала, что в любую секунду может произойти то, что потом никто и никогда не сможет исправить. Я догадывалась, что это последние мгновения, когда я еще способна принимать решения, руководствуясь человеческой моралью. - А я понадеялась, что это грандиозное событие коснется только нас двоих, - с ледяной яростью начала я, вынужденная соблюдать дистанцию и пока лишь наблюдать за тем, как его рука медленно сжимается вокруг непозволительно хрупкой груди Дженнифер. Находясь под внушением, девушка нисколько не сопротивлялась, не предпринимала никаких попыток освободиться, ничего не говорила и не кричала, хоть и находилась в сознании. Никогда еще мне не было так сложно заставить свое тело оставаться безучастной к видимому. Я знала, что любая попытка освободить Дженнифер силой закончится ничем иным как ее мучительной смертью. Мне оставалось одно: вопреки своим убеждениям в очередной раз сыграть по правилам врага. Понадеявшись на то, что Родни, как бы он ни рвался, сюда не пустят, а Аресу на данный момент ученый нужен ровно также, как последний в галактике рейф, я сделала первый осторожный шаг навстречу противнику. - Если ты надеешься, что, используя ее, сможешь мной манипулировать – ошибаешься. Из двух зол выбирать я умею хорошо. - Тогда ты быстро примешь взвешенное решение, - изводя мое терпение, вампир медленно запрокинул голову Дженнифер назад, бледное лицо утонуло в растрепанных светлых волосах. Долю секунды спустя я услышала, как засвистел нарочито медленно вдыхаемый воздух. – Прямо сейчас ты завершишь свое обращение, поэтому выбирай: либо ее выпиваешь ты, либо это делаю я. В случае последнего мы будем продолжать до тех пор, пока на Селине не закончится живой запас и в конечном итоге твоих губ не коснется кровь, отрастив тебе единственно верное для нашего вида оружие. - Оставь ее, - я сделала еще один шаг вперед. Я заранее знала, что так будет, что это возможный и наиболее вероятный вариант развития событий. Невозможность внести коррективы только подливала масла в огонь, делая мой внутренний гнев все более неподконтрольным. Альтернативы будущего существовали, но лишь до определенного, весьма непродолжительного момента времени, потому как все без исключения варианты заканчивались пустотой. Мне пришлось принять этот. Валери уже сделала это за меня. Закаляя кристалл, она точно знала, чью кровь я выпью. Кроме очевидного, я зашла слишком далеко, чтобы так опрометчиво оглянуться назад. Там, позади уже давно ничего не осталось. Я знала, что рано или поздно это произойдет. Сейчас уже мне абсолютно нечего терять, кроме того, что если ее кровь не выпью я, это сделает Арес. От этого он станет только сильнее, а мне достанется искалеченный труп. Дженнифер пострадает в любом случае. Надеяться можно только на то, что я смогу сделать это гораздо менее травматично и грубо. Смогу ли? В принципе, возможно ли это? У меня не оставалось времени на раздумья. Арес швырнул ее мне, точно куклу, а я машинально подхватила, не дав ей упасть на пол. Как бессмертная, я умела думать быстро и незаметно, только сейчас, в присутствии Ареса это не являлось преимуществом. У меня не было даже мгновения на оценку ситуации. Поддерживая голову Дженнифер одной рукой, другой я убрала закрывающие шею волосы, а уже в следующий миг, едва уловив одиночный стук и увидев, как близко от моих глаз вздрогнула голубая жилка, я приникла губами к источнику тепла и прокусила тонкую, словно пергамент кожу. Прежде я не раз делала это, я кусала Джона, но ведь его кровь другая, не человеческая, не настолько чистая и живая, поэтому я не имела ни малейшего понятия, чего мне теперь ожидать. Боль стала сюрпризом. В какой-то момент верхние десны буквально вспыхнули огнем. Я была готова забыть о кровоточащей ране и кричать, как вдруг все прекратилось. То, что причиняло боль, изнутри прорывая десны, теперь освободилось, глубоко вонзившись в мягкую плоть. Кровь двойным фонтаном наполнила рот. Горячая, сладкая влага бальзамом разлилась по горлу, а затем потекла дальше, наполняя каждую клеточку моего тела неописуемым чувством, которое прежде я никогда в своей жизни не испытывала. Не осталось места для мыслей, тревог, страхов, необходимостей и условностей. Я ни о чем не думала, просто пила, с головой погруженная в ощущения от каждого глотка. Кровь током бежала по венам, сердце, сбившись с привычно размеренного ритма, стало сжиматься в два раза чаще… «Элизабет, оставь ей шанс», - чужие мысли вероломно вторглись в сознание. Они прервали удовольствие, отогнали прочь забвение блаженства и вновь заставили мысли вихрем закружиться в сознании. За мгновение рожденная внутри меня ярость была запредельной. Разжав челюсти, я подняла голову и заозиралась в поисках автора предостережения. Из горла при этом вырвалось клокочущее рычание. «Валери?» - машинально я идентифицировала голос, отыскав в услужливой памяти его хозяйку. Мысли принадлежали ей, вот только ее самой поблизости не было. Ее я не видела, хотя другие были. Я остро воспринимала все, что меня окружило: кричащие мысли, бьющиеся сердца, направленные в мою сторону взгляды… - Браво, Элизабет! – Арес напомнил о своем присутствии, и я порывисто обернулась на звук его голоса. – Ты собираешь публику, жадную до зрелищ! Я сидела на коленях, сжимая в руках бессознательную Келлер и посмотрела на него снизу вверх. Теперь, впервые за все время, я видела его другими глазами. Больше не осталось никаких сомнений, никаких подспудных чувств, кроме бурлящей, разрывающей меня изнутри ненависти. Поддавшись инстинкту, я зарычала, обнажив в его сторону клыки. Еще миг, и я бы набросилась на него, если бы не обескровленное тело в моих руках. Я ненавидела себя, его, всех тех, кто позволил сегодняшнему дню войти в историю Мироздания. Все могло бы происходить иначе, если бы ОН попросту не существовал! - Прости, - обронила я бессмысленное извинение, зажав ладонью рваную рану на шее Дженнифер. Другую руку я положила на ее живот. Оба сердца еще бились, что не исключало возможность помощи. «Да, Элизабет, так низко ты еще не опускалась», - с ледяным отвращением к самой себе подумала я, легко подняла девушку на руки, после чего в один прыжок оказалась на балконе. За сдержанность других перед соблазном свежей крови я сейчас переживала меньше всего, поэтому передала девушку прямо в руки Эреба. Я ничего не сказала, лишь вскользь дотронулась до пульсирующей раны, заставляя кровь остановиться.
- Ты искал равного себе? – звенящим голосом осведомилась я, обернувшись лицом к залу и пройдя несколько медленных шагов до балконного ограждения. – Ты только что его создал! – несколько секунд я так и простояла. Как и всегда до этого я смотрела на своих подчиненных, теперь я также смотрела на него. Сверху. Сейчас мне нравилась эта разница, мне нравилось ощущать разрушительную мощь, текущую по разогретым венам, мне нравилось смотреть на мир в алом цвете новых глаз. Еще мне нравилось то, что отныне убийство не казалось мне чем-то запретным. Теперь я могла убить, не задумываясь, ни секунды не колеблясь. – Я тебя уничтожу! – сжав руку на кристалле, я перепрыгнула перила, а уже в следующий миг стояла прямо напротив него. Я дольше ждать не могла. Выхватив кол из крепежей, я первой нанесла удар. Он уклонился, и мы поменялись местами. Факт того, что он по-прежнему не считал меня за угрозу заставил меня яростно рычать. В отличие от меня он даже не использовал оружие, надеясь убить меня голыми руками. Быть может, мне и самой того хотелось, но даже став истинным вампиром, я сохранила способность трезво оценивать ситуацию. Он не новичок, которому одним движением можно сломать шею и вырвать сердце, он тот, кого ослабит и убьет лишь то, что когда-то его сотворило, на неопределенный срок продлив его жизнь. Увернувшись от удара, я нанесла ответный. Впервые наши тела соприкоснулись, породив грохот, моментально облетевший зал. Я все больше понимала, сколь долгим может быть этот бой, учитывая, что ни один из нас не способен полноценно ощущать боль, усталость, либо же проникаться искренним состраданием. Я больше этого не умела, теперь я не было той, кому свойственно сопереживание. Снова удар и грохот. Запах крови распространился в пространстве, хотя как таковая рана зажила бесследно, едва была нанесена. Столкновения и травмы меня не заботили, больше всего я боялась пересечения взглядов, за которым неизбежно следовало слияние наших мыслей. Я не хотела отвлекаться на образы, зная, что в этом плане ему по-прежнему есть, чем меня задеть. Его попытки управлять моими воспоминаниями, затрагивая личные, заставляли меня все чаще и чаще наносить спонтанные удары, не заботясь о том, был ли от них толк. Я потеряла над собой контроль, обезумев от ярости. Я уже не замечала, как под нашим телами рушится окружающее пространство, как сыплется кусками мрамор, поднимаясь в воздух, чтобы кружить в нем смертоносными снарядами. Я была сконцентрирована лишь на том, что, наконец, добилась того, чтобы пошатнуть его уверенность в победе. Я почувствовала это в его мыслях, ощутила его растущее желание использовать не только физическую силу. Сначала в ход пошел телекинез, затем появился огонь. Как первое, так и второе не было мне в новинку, я умела защищаться, если бы внезапно ни столкнулась с вынужденной необходимостью отдать свою защиту другим. Нужно было оградить остальных от всего того, что мы творили, если уж уйти они не могут. Очевидно, не могут не потому, что не хотят, а просто потому, что Аресу нужны свидетели. Не обязательно живые, главное, чтобы какое-то время они побыли наблюдателями. Вероятно, ему просто нужно меня ослабить, ведь он знает, что я предпочту безопасность других своей собственной. Моя защита теперь не при мне, она рассеяна сферой по руинам зала, удерживая происходящее между нами в определенных границах. Все, что осталось мне – это упование на выносливость и ловкость физического тела. Раскаленный воздух, меж тем, безжалостно обжигает раны, мешая заживлению. Откинув ногой часть разрушенной колонны, я облизнула окровавленные губы, незаметным движением стерев кровь с рассеченной продольной царапиной щеки. Порез заживал, но уже не так быстро, как все предыдущие. Не сводя глаз с противника, я одновременно пыталась отыскать давно погребенный под обломками стекла и мрамора кристалл. Пока Атлантида еще на плаву, пора это прекращать. Сейчас я была увереннее в той мысли, что, пусть он и старше меня на века, физически не намного сильнее. Я знала, что пришпилю его к фрагменту уцелевшей стены, едва вновь возьму в руки кол. Осталось лишь его найти. Огонь был везде. В пределах куполообразного барьера, который я возвела между нами и остальным городом осталось мало места, чтобы укрыться. Он то мог себе позволить окружить себя защитой, даже будучи раненым, оставаться невосприимчивым к огню и заживлять свои повреждения с прежней скоростью. Мне же пришлось надеяться только на телекинез, который мог держать подальше открытое пламя, но температуру в любом случае не понижал. Хорошо хоть, я могла не дышать, а потому ни отсутствие воздуха, ни сломанные ребра проблемой не стали. Я была готова продолжать схватку столь долго, сколь потребуется. Наши взгляды встретились, на какой-то ничтожно короткий миг я увидела в его мыслях свое отражение. В нем было мало отличного от того, на кого я смотрела. Мы атаковали одновременно, наши тела соприкоснулись в воздухе, мои когти впились в его спину. Я откинула голову назад и максимально оскалила клыки, готовая в любой момент вонзить их в шею Ареса. Его руки, меж тем, сжались кольцом вокруг моего тела, а когти глубоко разрезали кожу вдоль позвоночника. Новая рана мгновенно загорелась болью от опалившего ее огня. Мы приземлились на плавящиеся обломки, но я смогла сдержать крик и проигнорировать боль. Мое внимание сосредоточилось на подсвечивающемся белым светом предмете. Я машинально потянулась к кристаллу рукой, но удар ногой в грудь заставил меня отлететь, врезавшись спиной в барьер из собственной энергии. Он мгновенно подлетел ко мне, намеренный схватить за горло, но прежде притянутый взглядом кол уже был в моей руке. Мне оставалось выждать мгновение, пока он приблизиться, развернуться на спину и…
- Элизабет? Оборачиваясь для рокового удара, я услышала голос, мгновенно пронзивший страхом все мое тело и заставивший оцепенеть. На меня смотрели родные глаза, столь ненавидимая мною гримаса тревоги исказила бесконечно любимое лицо, неприкосновенная ни для чего иного кроме нежных поцелуев грудь вдруг оказалась в дюйме над острием кристалла. - Не надо, Лиза. Прошу тебя, - в алом взгляде на секунду отразился страх. Я уже была готова выпустить оружие из онемевшей руки, как вдруг уголки его губ приподнялись в злорадно-безумной усмешке. Все вмиг изменилось. Передо мной изначально был не Джон. Откуда ему здесь быть? Это был не его голос, не его глаза, не его грудь и даже не его тревога. Все было разыграно, и я так легко поверила, так глупо купилась на его просьбу и даже успела испугаться за его неприкасаемую жизнь. Всего на мгновение, на ничтожно короткий миг он вторгся в мое сознание, безошибочно отыскав в нем мою ахиллесову пяту – стопроцентно действенное оружие против меня. Моя единственная слабость оказалась на поверхности. А ведь я могла его убить, я была в шаге от этого, а теперь… Все, что я успела – это посмотреть в его глаза, чтобы окончательно убедиться, в какую подлую игру он со мной сыграл. Мгновение спустя он с силой вонзил кристалл мне в живот. Я попыталась удержать его руку, но от этого только хуже стало. Легко поборов мое сопротивление, он провернул кол прямо в моем теле и под острым углом вогнал его глубже, направляя осколки к груди.
От боли я не могла ни пошевелиться, ни даже закричать. Только хрип ярости и разочарования вырвался из моего горла, смешавшись с мгновенно подступившей к горлу кровью. Внутри меня вспыхнуло пламя, температура которого с каждым мгновением становилась все выше. Я смотрела в глаза убийце, надеясь на то, что этой секундой все закончиться, и я уже не стану свидетелем последствий своей секундной слабости. Я надеялась, что прямо сейчас он вырвет сердце из моей пылающей груди и этим все прекратит, но я даже боялась представить, как сильно могу ошибаться. А он, меж тем, стоял прямо надо мной и смотрел, внушением вводя в мое сознание образ за образом. Его глазами я видела, как замерли все остальные, как неверие и ужас исказили их лица, как одновременно разомкнулись для немого крика их губы. Конечно, на этом он не намерен был останавливаться. Простой моей смерти ему было недостаточно. Я обреченно закрыла глаза, когда он склонился, чтобы поднять меня. Я ощутила хватку на своей шее, услышала, как хрустят кости. - Вот она – надежда ваших Творцов! – он закричал, обращаясь ко всем, кто мог его слышать. – Вот она –легендарный хранитель Баланса Мироздания! Знаменитый на две галактики миротворец, возомнивший себя ровней мне! Зрелищности ради он поднял меня за шею над полом и вытянул руку вперед, наглядно демонстрируя свою победу. Я попыталась ослабить его хватку, но все было тщетно. У меня не было сил, даже чтобы ухватиться, как следует за его руку. – Это я создал того, чьи кристаллы в твоих венах! – он смотрел на меня с высокомерным презрением. - Я создал всех вас! Все вы – мои творения! Вы подчинитесь мне, или пойдете вслед за ней! – на секунду сдавив сильнее, он разжал руку – я рухнула к его ногам. У меня никак не выходило сконцентрировать разбегающиеся мысли, чтобы понять, от чего мне больнее. От яда, что смешивается с кровью, живьем сжигая мое тело, или все же от осознания того, насколько непростительно я ошиблась. «Так глупо повелась на уже знакомую уловку, так наивно поверила в эту чертову, пройденную от и до игру в реальное и нереальное! Как я только могла так оступиться!?» Поздно было отвечать на эти вопросы, поздно было что-то менять. Я проиграла, и за этот проигрыш, расточительно упущенную возможность, за которую изначально было отдано слишком много жизней, теперь придется расплачиваться всему Мирозданию. Не может все закончиться настолько неправильно! Не должно быть так, ведь у будущего всегда есть варианты. Всегда можно найти карман во времени, петлю, развилку, что угодно, что в конечном итоге повлияет на финал. Если в моем будущем из-за моей слабости все пошло не так, как я планировала, это еще не значит, что другим придется из-за этого страдать. - Нет, - сквозь зубы прошипела я, медленно перекатившись на бок. - Нет,.. черта с два, ты сдохнешь сегодня. Вместе со мной. Дождавшись, пока он расслышит мою бессвязную невыразительную угрозу и надумает обернуться, я оскалилась в улыбке, когда получила возможность заметить мелькнувшее и почти сразу же угасшее удивление в его взгляде. Такое настоящее, такое унизительно человеческое… - Нынешнее поколение смертных вышло у моих предшественников на удивление живучим, - он сделал шаг ко мне с твердым намерением прикончить. Я наблюдала, как вспыхнула на его ладони огненная сфера, как он направил ее в мою сторону и как она же настигла его самого, отраженная моим взглядом. В следующую секунду он отлетел, врезавшись спиной в колеблющийся энергетический барьер, который тут же обернулся лентами энергии, заключившими материальное тело Ареса в ловушку. - Я обещала… забрать… тебя с собой, - прохрипела я, сплюнув кровь. Я знала, что мое тело не даст мне много времени. При том, что предстояло сделать еще кое-что очень важное. Закрыв глаза и укусив губу, я взялась рукой за выступающую часть кристалла. Странное было состояние, вроде бы я и кричала, вот только ничего не слышала. На неопределенное время я вообще потеряла ориентацию и перестала понимать, где нахожусь. А когда все же сумела сфокусировать взгляд, первым делом увидела зажатый в руке окровавленный осколок, который сама выдернула из собственного тела; после, совладав с дикой болью, вспомнила об Аресе. Запоздало я посмотрела туда, где он должен был быть, встретив темное, расплывающееся бесформенным пятном пространство. Раздражающие слух звуки наполнили сознание. Ушли долгие секунды, прежде чем я смогла разобраться в происходящем. – Нет, Валери! – предупреждающе закричала я, но было поздно. Тело девушки оказалось в одной стороне, голова в другой, а все потому, что она в предоставила мне очередную возможность, приняв удар на себя. Это стало последней каплей. Полузакричав-полузарычав от ярости и боли, позабыв о смертельном ранении, я подлетела к Аресу. Он отвел руку назад, замахиваясь для удара наотмашь, но черный от моей крови обломок кристалла прошел насквозь через его ладонь. Не дав ему возможности опомниться, я запрыгнула ему на плечи, одной рукой зажала голову, а другую, с разрезанным запястьем, прижала к его губам, со всей доступной силой сжав кулак. Он сопротивлялся. Должно быть, впервые за свое долгое существование сознательно отказываясь пить кровь своей добычи. - Отрава не по нраву, да, ублюдок!? – запрокинув его голову до хруста шейных позвонков, я буквально вливала в него глоток за глотком. И так до тех пор, пока не почувствовала, как он слабеет, оседая под моим весом все ниже и ниже. Каким было мое удовольствие, когда я получила возможность также, как до этого он, встать над ним, всмотреться в почерневшие глаза и победно оскалиться. Через ментальную связь я чувствовала его бессильную ярость, его неверие в происходящее, его неподдельный страх перед неизбежностью смерти. Мне этого было мало. Я хотела,.. я обещала ему другое, клялась, что в один прекрасный день я растащу его тело на части, разорву его на куски и раскидаю их по параллельным Вселенным. – А знаешь, где-то я даже рада, что сама не жилец. Только так я смогу исполнить обещанное, смогу растерзать тебя, безбоязненно испачкавшись в твоей крови… - резко мое внимание переключилось на свечение лунных камней на браслете вокруг его запястья, чуть выше пробитой кристаллом ладони. – Это я заберу. Тебе он больше не нужен. И репликаторы… тоже… больше никому… не нужны, - стащив браслет и кольцо, я не глядя отшвырнув оба предмета в сторону и хищно зарычала, вдавливая руку с выпущенными когтями в грудь вампира. С наслаждением сжав кулак на его сердце, я моргнула, отгоняя прочь резко накатившую волной слабость, после чего с силой рванула руку из проломленной грудной клетки, выбросив прочь кусок черного кристалла. Я не была способна думать ни о чем, кроме мести: за исковерканную, а теперь и вовсе бесчестно отобранную жизнь, за попранную любовь, за всю боль, за игры без правил. Вспоминая моменты своего прошлого, я вонзала клыки в каменную плоть, со скрежетом и треском вырывая куски, руками ломая прозрачные кости. Я бы не остановилась, никто бы не смог меня остановить, если бы яркий свет в одночасье не заполнил зал, дикой болью опалив мне глаза. Сознание заполнил агонический крик, звучащий где-то там, где-то очень далеко от этого мира. - Gratias*, - хор из множества одновременно звучащих голосов едва не расколол мою голову на две половины. Я схватилась за виски, неразборчиво прохрипев то единственное, что хотела от них в благодарность.
- Пропадите вы все пропадом! Катитесь в ад вместе с ним! – хрипло крикнув, я задохнулась от пронзившей грудь боли. На смену яркому слепящему свету пришла не менее ослепляющая тьма. Чувства начинали мне изменять, я с трудом стояла на ногах. Кровь в моих венах стремительно и неотвратимо кристаллизовалась, превращая тело в недвижимый камень. – Атлантида, установи тоннель на Землю, - заплетающимся языком приказала я, нетвердым шагом преодолевая развороченные ступени. Не припомню, чтобы когда-нибудь прежде, и особенно после того, как я изменилась, центральная лестница казалась мне вертикальным склоном Эвереста. Сейчас все обстояло именно так, притом, что я не смела надеяться на помощь со стороны. – Не трогай! - с присвистом рычания остановила я Астея, отшатнувшись от его протянутой руки как от очередного нападения врага. Вместо его поддержки я тяжело оперлась на консоль, которая хоть и рисковала пострадать от яда моей крови, живым объектом не являлась. Не теряя зря времени, я сосредоточила все оставшиеся силы на том, чтобы избавить Вселенную и особенно Землю от наследия ныне мертвого псевдовластелина, под тотальным контролем которого все это время находились репликаторы. – Его не стало, так исчезните и вы! - пожелала я, послав через червоточину соответствующий код. - Твои раны… - произнес кто-то, стоящий рядом. Голос прозвучал отдаленно, и я проигнорировала его, не сочтя нужным ответить. На несколько мгновений мой взгляд задержался на консоли, прочный материал которой исчезал дюйм за дюймом под действием черных капель моей крови как исчезает снег от горячей воды. Видя это, я только головой качнула, продолжив незаметную остальным войну с собственным умирающим телом. «Пока нельзя, пока еще рано…» - немо бормотала я самой себе, через шаг спотыкаясь то о мраморные глыбы, что хоть как-то оправдано, то вовсе за воздух. Глаза отчаянно осматривали нагромождения камня, стекла и металла в поисках лунного браслета и кольца. Чтобы не потерять сознание, я боялась моргать, хоть это и было необходимо резко ухудшавшемуся зрению. Едва перешагнув в очередной раз с ноги на ногу, я, наконец, заметила искомый предмет, погребенный под слоем стеклянной пыли. Оставалось дело за малым: сжечь его к чертовой матери, отправив всех терминаторов Ареса вслед за ним, в небытие. Кажется, куда уж проще, если бы в опасной ко мне близости не сработали Врата, вырванные вместе с мраморным фрагментом пола и передвинутые в центр зала. Яркое свечение и чересчур громкий для моего слуха звук первоначального всплеска отвлек меня от поисков, заставив сработать инстинкт самосохранения. Зарычав, я отскочила в сторону, инстинктивно закрыв руками лицо. Все бы ничего, вот только прежняя координация и кошачья ловкость на этот раз мне изменили – я рухнула на расплавленное огнем стекло и больше уже не пыталась подняться. Повернув голову в сторону активных Врат, освещающих пространство привычно голубым сиянием, я не нашла целыми ни браслет, ни кольцо. Оба аксессуара исчезли, испаренные поглотившим их нестабильным водородом. Все закончилось, теперь я могла быть спокойна. Ничто не занимало мою концентрацию, ничто не отвлекало, принуждая меня бороться за каждое мгновение ускользающей жизни. Теперь всё освобожденное место моего сознания, все предельно напряженные чувства заполнились одним - безумной, всепоглощающей, нестерпимой, сводящей с ума болью, которая уничтожила во мне способность воспринимать что-либо еще, кроме нее. Казалось, еще чуть-чуть, и я начну метаться в агонии, истерически вопя о том, чтобы меня убили как можно быстрее, чтобы только яд кристаллов не тек по моим венам, превращая каждый отдельный сосуд моей кровеносной системы в доменную печь. Прежде, до тех пор, пока это было необходимо, я терпела, я заставляла тело двигаться, но вот,.. все закончилось. Незачем больше двигаться, незачем отвоевывать у стремительно сгорающей плоти каждый шаг. Арес мертв, его браслет, попав ко мне в руки, уничтожил всех репликаторов. Атлантида в безопасности, как и Земля, и всё Мироздание. Джон в безопасности, он будет жить, без меня, но будет. Мне становится жутко от такой мысли, ведь я обещала, я с самого начала клялась ему, что выиграю это сражение, что сохраню свою жизнь для него, но я и представить себе не могла, что окажусь настолько наивна и так непоправимо ошибусь. От этого страшно, страшнее, чем неизбежность превратиться в ничто.
- Прости... – прошептала я, смотря в его лицо, нависшее над моим. Это он активировал Врата, он прошел через них, и, конечно же, он даже не представляет, что я сейчас чувствую, какие противоречия рвут меня на части. Я не хочу, чтобы он здесь был, и в то же время прекрасно понимаю, что сейчас – последний, подаренный свыше момент моего существования, когда я могу его увидеть. – Прости. Я... снова… не сдержала обещание. Люблю тебя, - все, что я смогла сказать ему на прощание, прежде чем кровь поднялась к горлу и наполнила рот, опалив гортань огнем яда, вырывающего из моего тела относительное бессмертие. Все, что я теперь могла – это смотреть на него, на своего прекрасного ангела, любимого ангела, с которым мне отныне не суждено провести и пяти минут вместе, не говоря уже о вечности. «Прошу, ничего не говори, - я взмолилась в мыслях, опасаясь его слов, голоса и эмоций, которые наверняка выдадут слова. Я не хотела слышать боль в его голосе, а страха мне хватало своего. – Просто... скажи, если прощаешь». «Останься со мной, - умоляли алые глаза. – Не уходи». Отчаяние, страх и боль расставания затмили физическую боль. Я так хотела подчиниться его просьбе, я так любила его и так мало времени провела с ним вместе. Я так хотела жить! «Прости меня!» - я снова внушила ему свою мысль, видя, как кровавая, одинокая слеза катиться по его гладкой прекрасной щеке. Впервые на моей памяти он плакал, и это рвало мою душу в клочья. Я так хотела к нему прикоснуться, смахнуть кровавый след отчаяния, но... я не могла. - Я люблю тебя, Элизабет! Я так сильно люблю тебя, мой ангел! – шептал он вслух и мысленно кричал. «Пожалуйста,.. не уходи!» Я смотрела на него ровно столько, сколько могла держать глаза открытыми, борясь за каждую долю секунды. Но время неумолимо, и то, что отведено мне, вышло. Я разыграла партию, я выиграла, заплатив за победу сполна. Теперь я исчезаю... С мыслью о том, что он свободен. Он будет жить!
Битое стекло, Теплая зола, Здесь на одного Слишком много зла.
Глава 29
Глава 29. Liberatio.*
Я сидела, тяжело прислонившись спиной к перилам, которым явно не суждено было долго выдержать натиск моего тела. Ничего, долго и не нужно, для стороннего наблюдения этой жуткой картины внизу вполне хватит. Весьма иронично сидеть тут, наблюдая за происходящим свысока. Боль, причина которой вовсе не саднящий шрам от оторванной какое-то время назад головы, ненависть и страх в этой точке обзора достигают своего апогея. Пожалуй, это самая жуткая из всех тех немалых и поголовно неприглядных сцен, которую наблюдают мои глаза за тысячелетия своего никчемного существования. Такого душераздирающего крика боли я еще не слышала ни от кого, хотя на моей памяти в предсмертной агонии на погребальных кострах кричали тысячи и тысячи виновных и невинных существ. Такой боли я прежде еще не ощущала. Будто заживо, раскаленными клещами от тела отрывали душу... - Нет... – беззвучно, одними губами произнесла я, вынужденная бессильно наблюдать, как одинокая кровавая слеза медленно бежит по щеке Джона Шеппарда. Первая и, наверняка последняя слеза, которую я вижу. Прежде он никогда себе такого не позволял, однако сейчас, видимо, пройдены все пределы, разрушены все защитные барьеры, и ему уже все безразлично. Его жизнь кончена, душа убита, мир рухнул. - ЭЛИЗАБЕ-ЕЕЕТ! – дикий крик, вселяющий страх и безнадежность в души всех, кто его слышал, разлетелся по городу, ударяясь о стены, как слепая птица, ищущая выхода из клетки. Его грудь разрывало рычание, ставшее заменой человеческим агоническим крикам и рыданиям. Я ясно ощущала с расстояния неподконтрольную дрожь во всем его каменном теле. Его рассудок угасал, человек в нем умирал без надежды возрождения, уступая место зверю. Слова мольбы и отчаянный зов сменились безудержным громовым ревом. Он замер в позе дикого зверя, готовящегося к решающему броску, в то же время все еще ни на фут не отступая от мертвого искалеченного тела Элизабет. Хищник, единственное желание которого убивать, пролитой кровью глуша свою бесконечную боль, выбирал себе жертву. Отныне уже ничего не могло его удержать, не было той, ради кого он бы захотел остановиться. - Нет, Джон! – я метнулась ему наперерез, когда он гигантским прыжком приблизился к своей первой жертве. Он отбросил меня одной рукой, дико взревев от ярости. - Пожалуйста... – отлетев к стене и рухнув на пол, я оперлась рукой, приподнимаясь. – Пожалуйста, Джон, вспомни... Он подлетел ко мне рыча, с намерением схватить за горло, но в тот самый момент Рэй стремительно бросился на него сзади, обеим руками сдавив шею. Джон резким движением скинул его, затем, разъяренно рыча, обернулся лицом к диспетчерской, за время моего отсутствия успевшей наполниться любопытными и не знающими инстинкта самосохранения людьми. Все, кто еще был способен сражаться, встали полукругом, вновь готовые защищать смертных. На этот раз от своего же... - Нет... – тяжело поднявшись на ноги, я спрыгнула в зал, предупреждающе, успокаивающе и в тоже время нерешительно опустив руку на плечо Рэя. После всего, что я совершила ни он, никто из них не обязан меня слушать или даже терпеть мое присутствие, но я все же попыталась. – Не трогайте его. Гера, - я несмело подняла руку, просительным жестом веля девушке опустить проецируемый щит. – Пусть уйдет. Отпустите. - Он не в себе, - Рэй обернулся ко мне, сверкнув черными от жажды глазами. – Он будет убивать! - Нет, если вы позволите ему уйти, - я посмотрела на опасно хищную, но от этого не менее жалкую фигуру полковника, напоминающего сейчас раненого зверя, не ждущего и не желающего более ничего, кроме смерти. – Прошу, Рэй, – на глаза навернулись слезы. От хищного оскала на лице Джона мой взгляд метнулся к темной фигуре посреди зала, лежащей неподвижно в луже черной крови. – Уходи, – прошептав одними губами, я медленно шагнула из-за спины Рэя навстречу разъяренному мужчине. Тогда он исчез. Стремительной тенью всколыхнув воздух, растворился во мрачной бездне разбитого витража. С ним унеслась в ночь и невыносимая боль, ставшая его спутником на остаток вечности, что он вынужден будет существовать. Едва он ушел, я метнулась к телу Элизабет, упав на колени в дюйме от кровавого пятна, зловещим ореолом растекшегося от застывшей фигурки и кислотой сжигающего мрамор пола. - Она не могла... – прошептала я, не зная, с какой стороны подступиться к обескровленной и изувеченной бесчисленными ранениями женщине. – Она, как никто из нас, заслуживает жизни! Творцы не могли... Она же спасла их! Спасла всех нас! Она уничтожила Ареса! Неужели... - Она мертва, - тихо произнес Рэй, положив руки мне на плечи и затем осторожно потянув к себе, успокаивая, как прежде. Как будто я его не предавала, как будто Элизабет никогда не стирала из го сознания воспоминания о веках близости со мной. – Яду не смог противостоять даже ее организм. - Нет! Так быть не должно, Рэй! Это несправедливо! Творцы должны быть благодарны ей... - Стало быть, это и есть их благодарность! – с ненавистью произнес голос за моей спиной, с которым я готова была согласиться. Часть меня. В то время, как другая... - Нужно забрать ее отсюда! – отказываясь сдаваться, я поднесла руку к ее лицу, слегка коснулась черной полосы разреза... и зашипела сквозь зубы, рефлекторно отдернув руку, когда почувствовала болезненное жжение. - Осторожно! – Рэй снова оттянул меня назад, перехватил мою руку и внимательно осмотрел, как будто ему действительно было дело до моей безопасности. Очень хотелось, чтобы правда было, но я прекрасно понимала, что это невозможно после всей боли, которую я ему причинила. – Ее кровь отравлена. Если она прожжет твою кожу и попадет к тебе в кровь, ты тоже умрешь. - Тогда помогите! – настояла я, вновь приблизившись к телу. – Ей нужна наша помощь! Нужно очистить раны, дать ей свежей крови... - Она мертва, Валери. Посмотри на нее! – воскликнула Гера, вскинув руку и указывая на вспоротый живот Элизабет с жутко выступающими над раной крупными обломками кристалла. – На ней нет живого места, кровь во всем ее теле кристаллизовалась. Регенерация невозможна, – она добавила тихо, ее голос дрогнул. – Мы уже видели такое прежде. Никто не выжил, даже будучи в гораздо более приемлемом состоянии, чем она. Мне жаль, но я уверена, она бы предпочла, чтобы мы сейчас потратили свои силы на оказание посильной помощи тем, кому она действительно необходима. Мне,.. правда, жаль, - поджав губы, Гера резко отвернулась. Очевидно, затем, чтобы не видеть искалеченного до неузнаваемости трупа. Спустя секунду все они исчезли, оставив мертвое тело своей спасительницы беспомощно лежать в луже собственной крови. - Так же нельзя, – я растеряно обернулась лицом к Рэю – единственному, кто остался. – Нельзя просто так ее здесь бросить. Она этого не заслужила. Медленно обойдя тело, Рэй приблизился к нему с другой стороны. На его лице не было отвращения к тому, что он видел, лишь жалось и скорбь. - Она храбро сражалась с самого начала. И отдала свою непозволительно короткую в сравнении с нашими жизнь, чтобы спасти нас всех. Никакая благодарность не может быть соразмерна с такой жертвой, - мысленно активировав щит наручного устройства, он медленно опустил раскрытую ладонь на грудь Элизабет. Мгновением позже пространство вокруг нас исказилось. С помощью своего телепорта он перенес нас в одно из помещений Селины. Меня немало удивило, что город уцелел, хотя... одна небольшая зала еще не означает весь город, поэтому рано делать выводы. Не осмеливаясь смотреть на Рэя, я просто молча бережно подняла Элизабет, стараясь не прикасаться к ее коже напрямую. Это было сложно, потому что у меня не было щита, как у Рэя, но мне было все равно. Осторожно уложив женщину на стальной стол, который в теории должен был ненадолго противостоять разрушающему действию кристаллов отравленной крови. Вглядевшись с исцарапанное, туго обтянутое серой кожей лицо, на котором, точно в гравюре, застыло виноватое, полное сожалений выражение, я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. Но как ни старалась, ее будущего я не видела. Хоть теперь ничья энергия мне не мешала, не путала временные линии, делая множество прежде неопределенных вариаций ясными, как солнечный день над спокойным океаном, ее будущему среди прочих не было места. Не было вообще ничего, связанного с ней, словно ее никогда не существовало в этом мире. Тысячи и тысячи чужих судеб формировались сейчас в моем разуме, одной из которых была моя собственная, незаслуженно светлая и уже решенная, будто кто-то разом перечеркнул все то, что случилось прежде. Теперь, когда Элизабет мертва, исчерпало себя и ее внушение. Рэй вспомнил все, что между нами было и... он решил все оставить как есть, закрыв глаза на мое предательство и просто в очередной раз поверив мне. Была в видениях и смерть, и отчаяние, и болезненное прощание с теми, кто был нам дорог. Было всё, кроме нее. - Я замкнул энергополе вокруг стола. Должен выдержать, - сообщил Рэй, вырывая меня из пучины видений. - Творцы не могут все так оставить, - я посмотрела на Элизабет. – Они должны вернуть ее! Это по сути меньшее, что они должны ей за то, что она сделала. - Творцы редко воздают по счетам. Но уж если она не достойна их милости, я не могу себе представить более достойного существа. Видимо, его просто не существует. Не прикасайся к ней. Надень щит, - взяв мою руку в свою, Рэй зажал в моей ладони энергетическую пленку, которой обычно пользовались люди. – Позже мы найдем твой наручник, а пока воспользуйся этим. На секунду поймав его взгляд, я быстро отвела глаза, не желая испытывать судьбу или задавать волнующие меня вопросы. Вместо этого я сосредоточила все внимание на теле Элизабет. Жутко было видеть ее такой. Всегда... почти всегда статная, красивая, сильная и неуязвимая женщина теперь напоминала мумию, над которой порядком поиздевались. Это при том, что большинство повреждений скрывалось растерзанной в бою, но все же присутствующей одеждой. Моим глазам сполна хватало дыры в ее теле, чуть ниже солнечного сплетения, созданной кристаллическим колом, обломки которого вместе с кристально прозрачными ребрами до сих пор торчали из рваных краев огромной раны. Вся кровь, еще будучи жидкой, вытекла, оставив за собой лишь мертвую оболочку, затянутую в корсет и брюки. - Нужно почистить рану, - подступив ближе, я склонилась над телом, осторожно, но быстро вынув наиболее доступный осколок. – Некоторые отломки сидят глубоко, не знаю, как лучше... - Она мертва, Лери. Ей это уже не поможет,– забрав кусок кристалла из моих рук, он швырнул его к стене, не заботясь о том, что кровь на нем быстро возьмется за разрушение пола и стыкующейся с ним стены. - Нельзя же так все оставить! – чувствуя, как по щекам текут слезы обречения, я с трудом вырвала еще один осколок. – Как же так?.. Она должна жить! - Лери, успокойся, прошу тебя, - Рэй перехватил мои руки, не позволяя продолжать. - Она такого не заслуживает! – я закричала, отчаянно сжав его в объятиях. – За что?! Мои кровавые слезы падали на ее тело, на раны и прямо на моих глазах чернели, впитывая яд, что только подтверждало общее мнение о том, что кровь ей уже не поможет. - Побудь тут, - Рэй вдруг отстранился и через секунду исчез из комнаты, проронив тихое: – Я сейчас. Конечно, у них всех сейчас полно забот важнее, чем нежелание сдаваться и верить в смерть той, что немногим ранее спасла Вселенную от краха. Нет, они правы, желая помочь живым, тем, для кого еще не все потеряно, и все же... «Верните ее! Теперь у вас есть на это силы. Дайте ей шанс, умоляю!» - Валери... - Эмма, – я машинально обернулась на оклик, застав в дверях неожиданную гостью. - Она умерла, - на грани слышимости произнесла вампирша, ровняясь со мной и гладя на безжизненное тело. – Я... почувствовала отголоски эмоций Джона. Оставалась бы надежда, человек в нем боролся бы. - Для него это слишком. Он не проживет долго без нее. Через пулю с ядом или в битве за добычу, но он найдет способ пойти за ней и заберет с собой каждого, кто встанет на пути. - Ему больно. Мне тоже. - И мне, - сглотнув слезы и обуздав чувства, я снова приблизилась к Элизабет. – Нужно ее переодеть, - мягко коснувшись плеча женщины, я ожидала, что Эмма откажется помочь, сославшись на бесполезность усилий по отношению к мертвой, но она ни слова не сказала, только активировала свой щит и подошла ближе, быстро но ловко и осторожно срывая одежду с безжизненного тела. Через полминуты мы имели возможность созерцать весь ужас прежде скрытых ран. Шея, грудь, спина, позвоночник... Никто не говорил и не комментировал. Рэй предусмотрительно не входил, хотя я ощущала его близкое присутствие, сопровождаемое стойким, соблазнительным ароматом крови, от которого мой желудок мгновенно свело голодной судорогой.
Кровь Элизабет быстро прожигала ткань и губки, которыми мы в четыре руки осторожно омывали... труп. К ранам не прикасались, все равно бинтовать бесполезно. Я аккуратно приподняла ее голову, чтобы Эмма могла высвободить из-под спины всю россыпь длинных волос. Мы сняли все стальные зажимы, которыми Элизабет для удобства и практичности заколола волосы перед битвой. Вытащили еще один обломок кристалла. Как не странно, чистый, без крови. Видимо осколок той самой заколки – практичного подарка с двойным смыслом от Джона к ее превращению… С помощью своего наручного устройства и способностей эмпата Эмма активировала щит инертного наручника Элизабет, добившись того, что прозрачная энергетическая пленка плотно обтянула истощенное тело, чуть сузив и разгладив края больших ран и не позволив ядовитой сукровице выделятся наружу. Мы одели ее в эластичную кожаную форму, позаботившись о том, чтобы она скрыла максимум из возможного. Высокий ворот куртки закрыл все жуткие следы укусов на ее шее. Волосы мы оставили распущенными, только собрали вверх, разметав коричневым водопадом по серой поверхности стола.
Когда мы закончили, зашел Рэй. Он принес кровь. Немного, всего три пакета, по одному каждому, но и этого было более чем достаточно, учитывая дефицит запасов крови в целом. Я не питалась уже три дня, голод и без того был силен, не говоря уже о битве с отцом, которую... я проиграла и, наверняка, бы он забрал меня с собой в небытие, если бы не мама. Стремясь подавить воспоминание о нашей с ней недавней и нежданной встрече, я сорвала крышку с донорского пакета, желая лишь одного – утоления жажды, как вдруг горло сжалось, напомнив мне забытый тысячелетия назад, человечески рефлекс рвоты. Тошно стало пить кровь, продляя тем самым свою жизнь, когда Элизабет прямо перед нами, мертвая, обескровленная. Сглотнув слюну, я опустила пакет и отвернулась: - Я не могу. Мне станет комом каждый глоток! - Лери, тебе нужно... - А откуда мы можем знать, что ей не нужно? – я развернулась к Элизабет. – Никто из нас не знает точно, как действуют кристаллы, зато все мы знаем, что наши тела продолжают существовать, находясь сотни лет в космическом вакууме. Что если... - Что, если, что Лери? – он подошел ко мне и обнял, утешая. – Ты ее видишь? В будущем? В своем, в будущем Шеппарда или кого-то из нас? - Нет, - я отрицательно покачала головой. – Но, может, я ошибаюсь? Может, в ее будущим все иначе? Вдруг я... - Лери, прошу, выпей, - Рэй поднес моим губам свой пакет, но я отвернулась. Мне, действительно, была омерзительна кровь. Не здесь, не сейчас. Взяв свой целлофан, я приблизилась к Вейр, окропив кровью ее темно-серые губы. – Пожалуйста, верните ее! - взмолилась я со слезами на глазах, постепенно сдаваясь бессилию. Рэй снова отвел меня прочь. Я всхлипнула, повисла в его объятиях и в отчаянии закричала во весь голос. - НЕСПРАВЕДЛИВО! Она должна жить! Я владела временем, я знала будущее, но от всего этого в большинстве случаев не было толку. Уберечь ее я не смогла. Кровь на губах Элизабет осталась единственным ярким пятном, контрастирующим с серо-черными оттенками смерти. Эта женщина исполнила свое предназначение, она сделала то, зачем была создана. Больше она ИМ не нужна, больше им незачем делить с ней власть. Ее смертью все решилось, все... закончилось. ___________________________ Избавление.
***
Тьма небытия объяла меня очень быстро, я даже не успела заметить того момента, когда исчезло из виду прекрасное лицо. Исчезло все, даже обжигающая боль. Я исчезла, обратившись в ничто. Во всяком случае, именно этого я ждала от бесчувствия, не ведая, что именно ожидает меня по ту сторону. Однажды я уже сталкивалась с чем-то подобным, но тогда все было иначе, тогда, переступив грань, я слилась с Творцами, отдав энергию своей души в общий поток, теперь же... к ним мне нет дороги. Я познала бессмертие, и это оставило свой неизгладимый отпечаток. Дорога к Высшим для меня закрыта. «Ошибаешься», - голос, очевидно, являющийся частью того самого небытия, где я находилась, опроверг мои суждения. В то же мгновение я ощутила прежнее, уже знакомое мне чувство, когда исчезает любая связь с телесным миром, а на смену ей приходит всеобъемлющее, неизмеримо сильное чувство, будто я одновременно нахожусь везде и всюду, имею доступ ко всей информации Вселенной, ко всей ее энергии, могу видеть всё и всех, имею в своем единоличном распоряжении все время Мироздания. Только зачем мне оно? Зачем все это, когда я мертва? Вечность мне не нужна без тела, без возможности быть материальной сущностью. Она превратится в проклятье. Неужели, убив Ареса, я не заслужила иного? Если не жизни, то хотя бы исчезновения, которое не позволит мне мыслить и анализировать свое прошлое в мире живых, прошлое, которое я мечтала бы вернуть. Я не хочу вечность мучиться от мысли, что он где-то там, без меня, существует с воспоминанием о моем обещании выжить не смотря ни на что. Обещании, которое я не сдержала... «НЕТ! Я не хочу этого! Умоляю вас! Я хочу исчезнуть! Как и мой враг! Я хочу...» Пространство мелькало передо мной бесконечным водоворотом. Расстояние, материя, время... Я была всем этим. Одновременно. Как и другие, кто отдал свою жизненную энергию в общий источник. Мы существовали во Вселенной, мы же ее формировали, мы поддерживали ее существование, целостность и стабильность. Бесконечный цикл рождения, жизни и смерти являлся вечным двигателем Мироздания. Вечный и непреложный круговорот – стержень, на котором зиждется всё сущее... Пейзаж вечернего леса, первые минуты после заката, нет ветра, листва на деревьях точно застыла во времени. Застыло все. И он тоже. Я его вижу, слышу, чувствую. Я – воздух, который его окружает, тьма, которая укрывает его окроплённое чужой кровью тело, ветер, который ерошит его непослушные волосы. Я – весь мир вокруг него. И это ничего не значит. Мы в разных мирах, отныне навечно разделенные. Его уничтоженные болью потери чувства не могут меня заметить. Его хаотичные мысли... «...хочу быть с ним», - было для меня единственным приемлемой альтернативой исчезновения. Либо он, либо небытие, иного мне не нужно. Я не хочу быть Высшей, мне не нужно Вознесение и место среди Творцов тоже не нужно. Мне нужна жизнь... рядом с ним, ближе, чем теперь. Я была ветром, ласкающим его кожу. Кажется, ближе просто некуда, но все же эта не та близость, которая нужна нам обоим. Так он меня не слышит, не внемлет моим мольбам... - Убирайся! – внезапное рычание пронзает меня насквозь. Я вижу, как он разворачивается кругом себя, рывками, как раненый зверь, в его глазах ярость, постепенно уступающая место пустоте, зияющей дыре безжизненности и бездушия. – Убирайся к черту! Ты – не она! Ты – лишь чертово воспоминание! – он пятился назад, размахивая в воздухе руками так, словно кого-то гнал или отбивался от врага. - Я хочу не только видеть ее! – он провыл глухо, отчаянно. – Но и слышать, прикасаться к ней, дышать ее ароматом, осязать ее здесь! Рядом с собой! – наткнувшись спиной на ствол дерева, он снова отчаянно взвыл, затем медленно осел на землю. – ЭЛИЗАБЕТ! Это было невыносимо для меня. Может, я и умерла для мира живых, обретя взамен возможность быть одновременно всеми четырьмя элементами жизни, но сознавала и помнила я себя все той же Элизабет Вейр, для которой наблюдать подобное без возможности вмешаться было соразмерно аду. Я не могла видеть его боль и поэтому ушла,.. улетела, переместилась, мгновенно преодолев десятки и сотни световых лет в надежде убежать от его боли как можно дальше. «Невозможно убежать от самой себя, и ты это знаешь». «Я хочу…» «…вернуться назад? Мы можем исполнить твое желание, предоставив выбор, который ты заслужила». «Это против правил. Снова будет нарушен Баланс, за восстановление которого Мироздание уже заплатило немалую цену. Я не готова стать следующей, кто в этом повинен». «Каждый закон Мироздания, сводящийся к поддержанию Баланса сил от начала времен предусматривал допущения, которые, в свою очередь, вовсе не означали и не означают преступления против природы. Всегда были и будут те, кто находился на грани и кого возвращали к жизни в телесном мире. Если этому есть разумный предел, равновесие сил не нарушается». «То есть… это реально? Я могу вернуться?» «Если действительно хочешь этого, ставя прежнюю жизнь выше того, что обрела ныне». «У меня остались дела в материальном мире. Остались те, кто не был готов меня отпустить. И потом, ситуация на Земле не из лучших, после всего, что произошло». «Конечный выбор за тобой. Мы лишь его реализуем. Кроме того, если ты выберешь возвращение, сможешь закончить то, что начал Арес». «Я покончила с Аресом и больше не намерена делать ничего, что связано с его именем!» «Им начато перерождение Вселенной, и оно не может быть прервано, не завершившись. Процесс запущен, огромное количество жизненной энергии погублено, самое время сеять зерне новой жизни. Той, что столетие за столетием должна прийти на смену нынешним видам, населяющим материальный мир. Ты была создана ради сохранения жизни в той форме, в которой ее знает Мироздание, но ты сама – не одна из этих форм. Ты иная, единственная, соединившая в себе частицу материального мира и две противоположных сущности мира Высшего. Ты – новая ступень развития человеческой расы, и нам очень не хочется, чтобы ты оставалась единственной. Выбирая жизнь, ты ручаешься перед нами за то, что породишь новую. Это наше условие и благодарность одновременно». «Мое физическое тело на это не способно. Никогда не было благодаря тому, ради чего вы меня создали». «Будет способно, если ты согласишься». «Тогда я снова стану смертной?» «Все зависит от тебя. Но, если ты решишь сохранить прежнюю плоть, не думай, что это будет легко. Твое материальное тело сильно пострадало, и мы не властны исцелить то, в чем есть противоположность нашей энергии». «В чем двойственность предложения?» «Кристаллическая субстанция способна сама исцелить своего носителя при наличии должного количества энергии. Но равенство живой и неживой составляющих твоей плоти нарушено, поэтому это займет время. Возможно, больше, чем ты сможешь выдержать». «Вариться в адском котле заживо мне не впервой, если вы об этом. Я готова и хочу вернуться. Только... могу я узнать, почему удостоилась такой чести,.. в то время как Кадис и Элеада нет? Неужели, за свои, гораздо более долгие и насыщенные по сравнению с моей жизни, они не заслужили чего-то подобного? Если не возвращения, то хотя бы места среди Высших? Наверняка, за десять тысяч лет они спасли гораздо больше жизней, чем отняли». «У них выбор был. Весьма схожий с твоим. И оба они предпочли избавление, сказав, что просуществовали достаточно. Они предпочли забвенное ничто месту среди нас. Таким было их общее пожелание, и мы его исполнили». «Возможно ли... подобного хотеть?» «Ваше время среди живых еще не закончилось, Элизабет. Возможно, прожив тысячелетия, вы и ваш спутник будете склонны судить так же, как Кадис и Элеада. Тогда мы исполним и ваше желание тоже, а сейчас...» «Подождите!.. Последний вопрос: кем я стану, вновь обретя свое тело?» «Будущим, Элизабет. Будущим, поднявшим Вселенную из руин до совершенно нового этапа ее эволюции. Для этого вы и были рождены». В следующее мгновение меня вновь обступила тьма, и я ясно ощутила, что больше с ними не связана, не вхожа в их энергополе, их бесконечность информации более мне не доступна. Зато в полной мере доступно иное, внезапно грянувшее на меня как гром средь ясного неба. Сознание взорвалось чужими голосами, мыслями, эмоциями, которым не было конца и которые, вспыхнув на один ничтожно короткий миг, вдруг затмились дикой, невыносимой болью, пронзающей все моё тело. Я хотела закричать, но не смогла, попыталась открыть глаза – тоже не вышло, от боли я не могла пошевелиться, хотя все, чего я в этот миг хотела, все, о чем могла думать – это запах свежей крови, заставляющей мое горло полыхать огнем безумной жажды. Боль сводила с ума, жажда безжалостно сожгла все прочие мысли в моей голове, а такой близкий, но, между тем, недоступный аромат заставлял все мое естество биться в беззвучной, и кажется, никому незаметной агонии. - Элизабет! – громкий возглас где-то совсем близко ударил по моему слуху, разбудив прежде неведомую мне ярость. Раздражала каждая посторонняя мысль, каждый звук чужого движения где-то за пределами моего погребального костра. – Элизабет! Ты слышишь меня? Открой глаза, все хорошо... Эмма! Эмма, скорее сюда! Нужна кровь. Элизабет... Вместо ответа я глубоко втянула носом воздух. С громким хрипом и клекотом проскользнув по горлу к тлеющим в пламени легким, воздух разжег в них новое кострище. Я нетерпеливо облизнула губы, слизывая с них небольшие, но до адской боли желанные капли сладкой и одновременно обжигающе горькой жидкости. Что именно: боль или жалкие крохи крови, – придало мне сил и вернуло телу способность к движению, только открыв глаза, я завизжала от нового, нежданного болевого шока. В глаза, точно кислоту налили. - Свет! – крикнула я, не на шутку испугавшись чужого, грубого и хриплого голоса, который вырвался и глубин моей глотки лающим кашлем. – Выключите чертов свет! - Тише... Тише, Элизабет, - кто-то... Валери, занесла руку над моим лицом, затеняя болезненный световой поток. С ней рядом был кто-то еще... Рэй, судя по ментальному фону, и... Эмма. - Кровь! – все, что я смогла сказать, учуяв содержимое пакета в руке вампирши. Не в силах ждать, я рывком села. Не переставая рычать от вспыхивающей с каждым малейшим движением боли, я выхватила пакет и молниеносно слетела на пол, в наступившей с погасшим освещением блаженной темноте вгрызаясь в силиконовую оболочку, чтобы скорее добраться до того, что она скрывает. Я пила, жадно поглощая желанную жидкость, слизывая ее с рук и губ, и не позволяя ни одной капле пролиться зря. Но этого все равно было мало, капля в море, ни на йоту не усмирившая боль и пламя, бушующее внутри меня. Капля, иссякающая, но не принесшая хоть сколько-нибудь облегчения. Моя грудь, казалось, готова была разорваться, опалив скрывающимся в ней огнем всех, кто находится достаточно близко. – Еще! – прошипела я, от нетерпения раздирая ногтями металлическое покрытие. – Мне нужно больше! – сидя на полу и не в силах подняться, я лишь хищно посмотрела на Валери. – Больше! - Тише, Элизабет, - девушка склонилась надо мной, доверительно протянув мне руку. – Ты через многое прошла, постарайся успокоиться. Послушно прикрыв глаза, я тщетно попыталась не только услышать, но и внять словам вампирши. Перед глазами вспыхнули затуманенные болью фрагменты сражения с Аресом. Я помнила все очень четко, каждую деталь, каждое мгновение рокового боя, вплоть до того момента, когда зал наполнил всеобъемлющий свет, а энергетическую сущность Ареса, лишенную физической оболочки, в буквальном смысле растащили на фрагменты Высшие, распредели всю его энергию между собой. Не забыла я и того, как послала Творцов к черту, как потом смотрела в искаженное болью и страхом лицо Джона, не в силах сказать что-нибудь на прощание. Пожалуй, этот миг я запомнила также хорошо, как и момент своей слабости, когда я замешкалась с решающим ударом, и Арес реализовал обретенную возможность уничтожить меня, пронзив мое тело кристаллическим колом, полным яда. В моем несобранном, перевернутом жгучей болью сознании прямо сейчас упрямо не хотел укладываться факт того, что, несмотря на все эти события, я по-прежнему здесь, и в действительности мое прощание с Джоном не было таким уж вечным, как казалось на тот момент, когда он беззвучно умолял меня жить. Тряхнув головой, чтобы избавиться от воспоминания, я ощутила всю полноту прежнего желания, но все же произнесла имя того, о ком думала: - Джон. Он... нужен мне. Где он? Двигаться и говорить было невероятно трудно. Мое тело казалось каменным и совершенно неуправляемым, язык заплетался. Валери, сидящая на коленях подле меня, просияла улыбкой. В ее алых глазах явно читалась облегчение, словно из кромешного ада она вдруг переместилась в рай. Медленно обе ее руки потянулись ко мне, обнимая. - С возвращением! – прозвучало над моим ухом. – Ты нас всех напугала. Стиснув зубы от боли, которую причиняло каждое ее прикосновение, я молча стойко выдержала объятия, дождавшись, пока девушка отпрянет сама. - Я сама испугалась, - призналась я, оперевшись на Валери, чтобы подняться на ноги. После, все так же не без сторонней помощи Валери и Рэя, добралась до стола, на котором лежала прежде. – Джон… – выдохнула я, закрыв глаза и тяжело обрушив ладони на край покрытой силовым полем, низкой столешницы. - Мы его найдем, Элизабет, - далеким многообещающим эхом раздался голос Рэя, – и приведем сюда. - Нет, - с трудом принудив себя говорить и смотреть на вампира, я поймала его взгляд. – Он не станет вас слушать, не теперь, - с содроганием вспомнив, что мне довелось наблюдать на материке немногим ранее, я с тихим стоном встала на ноги, полагаясь на опору позади. – Он вам не поверит, только боль причинит. Я... сама должна. - Ты говоришь с нами не без труда, - в сомнении заметил Рэй, но переглянулся с Валери и не стал продолжать спор. – Ты права, слушать нас он не станет и не поверит даже нашим мыслям, что грозит обернуться нежелательными сложностями. Уверена, что помощь не нужна? – он подступил на шаг ближе, готовый подстраховать в любую секунду. - Не... помешала бы, - честно призналась я, - но это... слишком личное. Чужое присутствие только заставит его сомневаться. «Неудивительно, - подумал вампир, незаметно метнувшись к Валери, чтобы приобнять ее за талию. – Неприведи Творцы, окажись я на его месте, тоже сомневался бы». Видя на лицах обоих улыбку неподдельного счастья и все сильнее убеждаясь в мысли, что все кончено, я слабо, превозмогая боль, улыбнулась в ответ. Теперь будущее обещало быть невообразимо прекрасным, осталось только Джона в этом убедить и найти способ совладать с бушующим внутри меня кострищем. Шагнув вперед, я посмотрела на свое запястье со свободно болтающимся на нем браслетом. Как и прежде, хватило мимолетного желания, чтобы телепорт переместил меня ближе к любимому. Сориентироваться в вечернем лесу оказалось для меня намного сложнее, чем раньше, учитывая, что я тратила едва ли не все доступные силы только на то, чтобы держаться на ногах. Зрение подводило, раз за разом окуная меня во мрак поздних сумерек. Только отдельные звуки жизни, неизменно наполняющие лесную чащу, не изменили моему слуху, став надежным проводником. - Джон, – жутко хриплым голосом звала я, надеясь, что он услышит и найдет меня сам. – Джон, прошу тебя, отзовись... - я попыталась крикнуть, но боль в груди не позволяла мне вдохнуть достаточно глубоко для крика. Лишь только эхо попытки разлетелась в относительной тишине, а я схватилась за живот, продолжая воевать с равновесием и силой гравитации, так немилосердно тянущей меня к земле. Ответом, отнюдь не внушающим мне оптимизма, стал будоражащий душу вой, сильным и продолжительным эхом разнесшийся во влажной ночной тьме. Мое мертвое, пылающее в огне яда сердце, казалось, сейчас на части разорвется от этого отчаянного воя. - Зачем ты пришла? – неожиданно прозвучало за моей спиной. Я содрогнулась от неожиданности и отголоска мучений, что таил в себе тихий голос. – Мучить меня, да!? – он грозно зарычал, пригнувшись для прыжка. - Джонни, нет, - я утишающе подняла руку, делая шаг ему навстречу. – Все не так. Я не... – С меня довольно призрачных видений, порожденных идеальной памятью! Хватит играть с её образом, Морфей! Исчезни! – грозно зарычав, Джон стремглав рванулся ко мне, наверняка, напал бы, но, к счастью, у меня хватило сил отступить в сторону. Последних и весьма сомнительных сил, потому как наткнувшись на ветку дерева, я сломала ее вместе со стволом, когда потеряла равновесие и упала, коротко вскрикнув от боли. - Джон, умоляю, - прохрипела я, кусая губы и глядя снизу вверх в его алые глаза, невидящие ничего за дымкой ярости и боли. – Послушай, – я прошептала и улыбнулась насколько искренне, насколько могла. – Прикоснись, - чувствуя, как по щекам бегут жгучие слезы, я протянула к нему руку. -– Почувствуй. Я не воспоминание, не видение и не иллюзия Морфея. Я здесь, рядом с тобой, - стараясь внушить ему и пробиться сквозь барьер неверия, что окружал его невидимой стеной, я старалась достучаться до Джона-человека, но власть и убежденность хищника, образ моего неподвижного тела, выжженный глубоко в его сознании, сводил на нет все мои попытки. – Пожалуйста... - невнятно просила я, рефлекторно сжавшись, когда он занес надо мной руку для удара наотмашь. Я не могла уклониться, убежать или же ударить в ответ. Физически не позволяло тело, ментально – нежелание причинять ему большую боль. Его когти были в дюйме от моей щеки, я уже была готова к удару, когда его рука вдруг замерла, а из горла вырвался лающий звук. Эмоции в его глазах вспыхнули неожиданно, прорвавшись сквозь стену отрицаний и стремительно сменяющие друг друга во всепоглощающей буре двух противоречивых убеждений и ставшего меж ними страха поверить в нереальное. - Элизабет? – он спросил одними губами, неопределенное выражение застыло маской на его лице. Его сознание отказывалось верить в происходящее. - Да... – прошептала я, осторожно и нерешительно коснулась его застывшей против моего лица руки. Живое тепло, не огонь, полыхающий внутри меня, но другое, желанное, необходимое, растекающееся по его венам. – Пожалуйста, верь мне, – я потянулась к нему вторую руку. По-прежнему смотря куда-то сквозь меня и безуспешно пытаясь осмыслить происходящее, Джон рефлекторно подался вперед. Сильные руки сомкнулись кольцом вокруг меня, когда он поднял меня с земли и прижал к себе. Нерешительно и от этого не сильно, но все же я не смогла сдержать тихого вскрика, почувствовав всю силу небольшого давления на своем животе. Что-то проскрежетало внутри меня, острием кривого ножа вонзившись в правый бок. Судорога свела живот, все его содержимое моментально подкатило к горлу... - Прочь! – рыкнула я сквозь зубы, обеими руками оттолкнув его в сторону. В следующий миг щит, эластичной пленкой покрывающий все мое тело, отключился. Содрогаясь всем телом, я упала на траву, с клекотом и хрипом изрыгая кровь, черные сгустки которой заливали влажный дерн под моими руками. «Что... это?» – держась за живот, я отчаянно хватала губами бесполезный воздух, в то время как весь рот горел проспиртованным факелом. От вида черной крови мне стало страшно, прежде я никогда не видела, чтобы кто-то живой, неважно, вампир или любое другое существо имело внутри себя такую кровь, притом, что совсем недавно я пила вполне обычную. - Лиз... – он встревожено окликнул меня сзади. Я почувствовала, как его руки осторожно убирают назад мои волосы, давая тем самым больше свежего воздуха. Сначала я возблагодарила его за это, но потом, вспомнив, что щит больше не покрывает пропитанных ядом ран моего тела, ощутила неподдельный страх. - Отойди! – я вложила в голос все доступное мне убеждение. – Уйди прочь, я не хочу, чтобы ты рисковал! Отойди! – я попыталась его оттолкнуть, но сил едва ли осталось, чтобы просто говорить. – Для тебя это опасно... Он ничего не хотел слушать, его ничем незащищенные руки продолжали ко мне прикасаться, его близкое дыхание заставляло меня держаться на краю сознания, сражаясь с болью и жаждой. Мне нужна была свежая, горячая кровь. От яркой, живой картины пульсирующей вены, что вспыхнула в моем сознании, рот наполнила слюна, а грудь и живот продолжали гореть, хотя, казалось, все уже давно должно было превратиться в пепел. Я чувствовала, как одежда липнет к открытым ранам, вызывая дискомфорт и новые волны боли. Рассудок ускользал, стремительно растворяясь в единственной потребности, которая заразила все мысли в моей голове... «Кровь! Мне нужна кровь...» - не в силах сказать вслух, я попыталась внушить, фокусируя плавающий в прострации взгляд на глазах Джона, но он отвернулся, осложнив мне задачу, а еще через мгновение исчез, оставив меня в одиночестве лежать на влажной земле и сгорать заживо. Поблизости не было животных, их инстинкт самосохранения был развит достаточно сильно, чтобы знать об опасности и держаться от ее источника подальше. Лес молчал, биение жизни звучало слишком далеко, чтобы я могла до него добраться. Очень скоро я перестала слушать, все глубже погружаясь в воображаемое пламя, не вполне уверенная, от чего мне больнее: от яда и жажды или от того, что Джон меня бросил. Конечно, он это сделал ненамеренно, возможно, я своими поведением просто разрушила его шаткую веру, или... я так ужасно выгляжу, что ни на что кроме привидения из фильма ужасов не похожа... - Элизабет, - оклик прозвучал совсем близко, заставив меня вновь обратиться в слух и хищно зашипеть от неожиданности, оскалив клыки. Его сердце билось размеренно, источая лишь силу, заведомо непреложную для меня, в то время как другое сердце, тоже близкое, наоборот, билось громко и неравномерно. Звук пульсации был настолько частый, что сливался воедино, привлекая, маня своей доступной влажностью, теплом... Как завороженная, я потянулась за желанным запахом. Игнорируя боль, сломанные ребра и вездесущий огонь я вдыхала пронизанный желанным ароматом воздух полной грудью, позволяя инстинктам управлять моим телом. Желудок сжался, рот наполнила ядовитая слюна, из глубин живота вырвалось звериной рычание, а губы разомкнулись в оскале. Наслаждаясь страхом беззащитной жертвы, я нетерпеливо приникла губами к точке пульса, с легкостью прокусывая клыками мех и шкуру животного. Горячая жидкость хлынула в рот, орошая иссохшую гортань. Теплая, полная силы, пульсирующая струя. Не настолько притягательная и вкусная, как кровь Дженнифер или любая другая человеческая, но все же полная жизненной силы, такой желанной, такой незаменимой и необходимой каждой клеточке моего тела. Я пила, безжалостно вгрызаясь в плоть и надеясь, что мои раны начнут заживать. Напрасно. Уже сердце жертвы не бьется, уже почти не осталось крови в жилах зверя, а боль все та же и огонь ничуть не ослаб. Выпустив из рук обескровленную тушу, я глухо и протяжно зарычала, раздраженная близостью Джона. Хищной части меня крайне не нравилось его присутствие, в то время как человеческой он был жизненно необходим. Противоречия рвали меня на части, и пока я тщетно пыталась укротить свое звериное естество, Джон успел приблизиться ко мне почти вплотную и даже попытался в нерешительности обнять. - Не трогай меня! – неожиданно для самой себя я низко зарычала, едва только он приблизил руку к моему животу. Хоть рана и была скрыта курткой, но это было слабым препятствием для нас обоих. Боль ни на секунду не позволяла забыть о наличии рваной дыры ниже солнечного сплетения, которую оставил в моем теле кол. - Шшш… - не желая сдаваться, Джон взял мою руку в свою. Разительный контраст моей серой ладони против его белоснежной напугал меня сильнее, чем я ожидала. Жуткими черными змеями по всей руке выделялись вены. Кожа с костяшек на обеих руках была содрана, обнажая кристаллические фрагменты скелета. – Все заживет. Все будет хорошо, - он попытался улыбнуться, но каменная маска превратила его ангельскую улыбку в напряженный оскал. Он сам до конца не верил в то, что говорил. - Заживет,.. я надеюсь, - активировав щит наручника и убедившись, что Джону ничего не угрожает, я прижалась к нему, устало положив голову на его плечо. – А пока я похожа на восставшую из ада героиню фильма ужасов. - Мне все равно, на кого ты похожа. Главное, - он отстранился и посмотрел на меня горящим от избытка эмоций взглядом, - ты здесь, мой драгоценный ангел, - Джон подался вперед, целуя меня в лоб. И пусть самого прикосновения я почти не ощутила из-за энергетического поля щита, поцелуй подарил спокойствие и чувство безопасности. Мне стало безразлично, сколько еще продлиться боль и смогу ли я когда-нибудь ее прекратить, самое важное – он будет рядом. С ним любая боль терпима и покажется раем в сравнении с мыслью о том, что мне могли и не позволить воскреснуть. – Идем домой, - он вдруг стремительно поднялся на ноги, мгновение спустя оказавшись позади меня и, осторожно придерживая под спину, помог мне встать на ноги. Новая волна огня прокатилась по телу от кончиков волос до босых стоп. Не успела я привыкнуть к новому положению в пространстве, как Джон подхватил меня на руки. Пусть он и был предельно осторожен, сглаживая и минимизируя движения, я задохнулась от боли, когда очередной обломок кости сдвинулся где-то внутри меня. Зеркальная копия моих страданий и бесконечность извинений отразились в ту секунду на лице Джона. - Скажи, а... болевые ощущения у вампиров обострены также, как и все остальные чувства? – тяжело дыша, я попыталась выдавить улыбку. Получилось слабо, поскольку телепорт перенес нас в комнату, и Джон опустил меня на кровать. Теперь уже, не попав в такт дыханию, чтобы захватить воздух, я закричала, насколько хватило прежнего вдоха. Пропустив ответ на вопрос, Джон не прекращал извиняться, но я ничего не слышала. Лающий кашель разрывал грудину, а выпитая пару минут назад кровь снова попросилась наружу. Я едва успела слететь с кровати и добраться до ванной, где, содрогаясь, упала на гладкий пол, давясь и сгустками выплевывая черную кровь. Мое сердце не билось, мертвым камнем засев в груди, тем не менее, раны на всем моем теле ощутимо пульсировали, отказывались заживать и не прекращая источать кровь, которая без труда прожигала одежду, что была на мне. - Элизабет! Лиз, сейчас же опусти барьер! Дай мне войти! - Нет! Тебе... нельзя, - нечетко выговорила я, когда куртка на моей груди расползлась под действием яда и обнажила скрытую под ней, сплошь черную рану с рваными краями, из которой торчали крупные осколки ребер вперемешку с мелкими фрагментами раздробленного кристалла. Услужливая память сей миг воскресила сам момент смертельного ранения, когда кристаллический кол вонзился в мое тело и, вывернутый стараниями Ареса, распорол мою плоть до самой груди, раскалываясь ядовитыми осколками. - Элизабет, не глупи! Впусти меня!
*Неделю спустя.*
- Милая, уверена, что готова? – тихо спросил я, чутко вслушиваясь в малейший звук ее движений, приглушенный шелестом воды. Ее сбивчивое дыхание, редкое биение сердца, мысли, по-прежнему занятые слабыми отголосками прежней боли, притупившейся до терпимого состояния лишь спустя неделю беспрерывного кошмара. – Мы могли бы еще подождать. - Если мы еще хоть сутки подождем, Джек, Саманта, генерал Лэндри и все остальные в Командовании меня возненавидят, - вода в душевой прекратила литься – ее голос стал четче, ближе, приятная слуху поступь босых ног по ковру заставила меня улыбнуться. – Лютой ненавистью. И это еще не самое страшное. Боюсь, как бы они... – Элизабет запнулась, глубоко втянула носом воздух и судорожно сглотнула, - дружно в больнице не оказались, - она договорила ровным голосом, но приближаться не стала, наоборот, незаметной тенью метнулась назад, к двери душевой, держась от соблазна на максимально дальнем расстоянии. - Что при нынешней ситуации на Земле запросто. Судя по газетным заголовкам, о которых ты мне рассказывал, все население планеты дружно сошло с ума на почве произошедшего. - Это да, - я выдохнул, после чего стремительно подлетел к ней и заключил в осторожные объятия. – Я уже говорил, что в свете произошедшего тебе категорически нельзя там появляться? Она согласно кивнула, напустив на лицо выражение ужаса. - Боюсь, как бы мне не пришлось бежать и прятаться сразу же по выходу из земных Врат, - как будто тренируясь, Элизабет уткнулась лицом мне в плечо. – Это будет ужасно, - она издала низкий тон, больше похожий на грудной рык. – Ужасней, чем самый неуловимый папарацци, охотившийся на голливудскую знаменитость. И только потому, что теперь человечество объявит охоту на меня, оправдываясь по большей части религиозным фанатизмом. Ау, люди, я ведь не ангел, не второй Иисус и не объект слепого поклонения! – она закричала на эмоциях, воздев глаза к потолку. – Я, – ее взгляд прошелся по периметру комнаты, застыв, в конечном итоге, на том предмете, который уже давно привлек к себе ее внимание, - всего-то слетевшая с катушек вампирша, помешанная на крови, - она напряженно сглотнула, сомкнула губы, чтобы скрыть растущие клыки, и изо всех сил попыталась не дать лицу измениться. Напрасно, этот рефлекс у нас всегда был безусловен. – Джон... – ее руки вокруг меня сжались сильнее, - я уже... сама себя бояться начинаю, - она сказала сдавленно, воздух засвистел в ее горле. - Все хорошо, - я взял ее лицо в ладони и кончиками пальцев нежно погладил вспухшие серые вены под ее глазами с узким кошачьим зрачком, вертикальной щелью пересекающим багровую радужку. – Успокойся. Тише, мой ангел, задержи дыхание... – успокаивающе шептал я, не сводя с ее лица внимательного взгляда до тех самых пор, пока не убедился, что голод отступил, вернув ее лицу осмысленное выражение. - Надо же... – из ее горла вырвался хриплый смешок. - Кто бы мог подумать, что мы с тобой поменяемся местами. Теперь тебе приходится всякий раз сдерживать мой аппетит, - Элизабет потупила взгляд, пряча лицо за каскадом волос, в то время как я отвлекся на успевший стать привычным, пусть я не являлся врачом, осмотр. - Кто бы мог подумать, что за шесть дней я переплюну Бекетта по всем пунктам доселе неизвестной мне науки, - я улыбнулся, зная, что моя улыбка всегда была прекрасным способом ее отвлечь, а затем ловко поддел край полотенца, тем самым обнажив ее истощенное, покрытое свежими шрамами, а где-то даже открытыми ранами тело. Моя рука, как прежде, дрогнула и непроизвольно сжалась в кулак, а в груди знакомо загорелась пламенем предательская ярость. Чтобы справиться с ней, я закрыл ненадолго глаза. – Заживает, - произнес едва слышно, вслепую, медленно ведя указательный палец вдоль холодной, грубой полосы на ее плече. – С каждым днем все быстрее, - открыв глаза, я присел перед ней на одно колено, удерживая обе руки на ее талии, чуть выше того места, где, туго обтянутые кожей, неестественно выпирали тазовые кости. - Хочешь сказать, я престаю быть мечтой анатома-практика, и мои внутренности в купе с переломанными костями больше из меня не торчат? – она спросила скептически, вкладывая в слова самый прямой из всех возможных смыслов, совершенно не заботясь при этом о том, как это звучит. - Нет, - проигнорировав красочно-описательную часть ее реплики, я сосредоточил все внимание на том, что видел перед собой в данный момент. Тонкая, все еще с оттенком серого, будто бы пергаментная кожа, целую неделю с таким трудом заживляющая этот жуткий кошмар – окаймленную рваными краями дыру в ее теле. Еще вчера сочилась кровь, еще утром я видел ничем не прикрытые мышцы пресcа – и вот, наконец, кажется, вечность спустя я могу это сделать. Могу и сделаю. Прямо сейчас… - Джон, на тебе нет щита! – она отступает, едва ли не отскакивает, стоит моим губам слегка коснуться ее живота. – Что ты делаешь? – гневное рычание вырвалось из ее горла, лицо мгновенно изменилось, утратив человечность. - Он мне больше не нужен, - оставив без внимания ее эмоциональный всплеск, я шагнул следом ней, вновь заключив в трепетные объятия. – И даже если выражаться твоими словами, - мельком глянув на по-прежнему саднящую рану выше ее правой груди, я поспешил отвести взгляд, - то ты была моей мечтой, и я был тем самым горе-анатомом. Не волнуйся, - на миг я коснулся губами ее подбородка, - от сломанных костей, которые мне пришлось вправлять, на глазах бьющегося сердца и тока крови по твоим прозрачным венам мое чувство прекрасного нисколько не пострадало, - в который раз бегло осмотрев ее, я, не без внутренней борьбы с самим собой, все же допустил возможность охоты. Очень может быть, что свежая, горячая кровь – это всё, что нужно ее телу, чтобы окончательно восстановиться. Все-таки донорская – это импровизация на тему, нечто вроде капельницы с жизненно-необходимым для пациента, прикованного к кровати. Живая кровь – это другое. – Я помогу одеться, не спеши. Осторожно, – без спроса изъяв элемент гардероба из рук Элизабет, я тем самым минимизировал усилия с ее стороны. - Не торопись. Вот так... - Джон, я чувствую себя беспомощным младенцем! – Лиз возмутилась, неосмотрительно резко отвела руку за спину и... задохнулась от боли. - Ну,.. – поморщившись от ее стона, я нежно поцеловал ее плечо, то, которое мог за отсутствием кровоточащих ран, - ты же мой младенец, так что вовсе не вижу в этом проблемы, - осторожно отпустив эластичные края топа, я постарался расположить застежку как можно дальше от все еще слишком чувствительных к малейшему давлению мест на ее спине. – Со щитом легче? – машинально спросил я, хоть уже и привык к тому, что энергетическая пленка постоянно защищает ее тело и уже стала для Элизабет чем-то вроде второй кожи. Первой, если брать в расчет факт, что ее собственная кожа регенерировала даже медленнее, чем человеческая, и если бы не технология персонального щита, не знаю, как бы мы продержались всю эту неделю. - Однозначно. Вот если бы еще сверхчувствительность исключить, из-за которой даже со щитом малейшее нажатие словно... – она осеклась, боясь договаривать. – На кого будем охотиться? – умело сменив тему, Элизабет обернулась, чтобы смотреть на меня. Ее взгляд горел предвкушением. - А на кого бы ты хотела? – с осторожностью поинтересовался я, исследуя ее возможную реакцию. - Неужели выбор так велик? – первое мгновение взгляд Элизабет не выражал ничего сверх искренней заинтересованности, после она неожиданно подняла руку к горлу. В ее глазах с новой силой вспыхнула жажда, затмив собой любой другой интерес. - Достаточен, - обнадежил я и не стал препятствовать, когда она метнулась в противоположный конец комнаты, влекомая желанным ароматом.
- Это ненормально! – за считанные секунды приговорив донорский пакет, хрипло простонала она, судя по дрожащей руке, с невероятным трудом выпуская из прежде судорожно сжатых пальцев пустую силиконовую оболочку. – Ты... за месяц столько не выпил, сколько я за эту неделю. И моему телу все мало, мало, МАЛО... – помещение сотрясло громогласное рычание, ее тело напряженно сжалось, ноги согнулись в коленях для прыжка. - Это нормально, - я подлетел к ней и раньше, чем она сумела обрушить на меня свои дикие рефлексы, заключил в осторожные объятия. – Для той, кто ценой своей жизни спасла Вселенную, вернувшись оттуда, откуда прежде никто не возвращался. - Ты необъективен! - резко вывернувшись в моих руках, Элизабет явила мне свой алый взгляд, дополненный старательно скрываемыми клыками и влажным следом в уголке губы. - По отношению к тебе не был никогда, - осторожным, медленным движением я стер кровавую отметину. Запах был столь притягателен, что я приблизил свое лицо к ее, безотчетно вдохнув воздух полной грудью. Нарастающий голод, который прежде я старательно игнорировал, а то и вовсе о нем забывал, сейчас дал себя знать в полную силу. Без задней мысли о ее реакции, которая теперь в большинстве случаев оказывалась совершенно непредсказуемой, забыв обо всех возможных последствиях, я потянулся к ее губам, желая слизать с них капли алой жидкости. «Назад!» - ее крик протеста раздался в моей голове. Долю секунды длилось пересечение взглядов, после чего я даже не успел заметить, как опора ушла из-под ног, и я со всей дури влетел в стену, которая прежде находилась далеко от моей спины. - Прости, Лиз, я... Бесполезно, она не стала меня слушать. Едва подвернулся момент, Элизабет не упустила возможность покинуть помещение, за неделю успевшее стать для нее карцером с персонализированной камерой пыток. - Вернись! – крикнул я, несколько мгновений тщетно пытаясь проникнуть в ее сознание и сопоставить полученные образы в единое, связное виденье. Уловив ее прямые цели, я проникся всем ужасом, казалось бы, пустякового побега и рванулся за ней, преследуя шлейф ее запаха. Она еще ни разу не покидала комнаты, не встречалась с людьми, не знает, как ОНИ пахнут. – Лизбет, вернись! Лиз, пожалуйста, ты не сможешь себя контролировать!» «Джон, что такое?» - мысленный голос Валери ворвался в сознание, сопровождаемый привычным услужливо-обеспокоенным подтекстом. - Элизабет сбежала. Селина, заблокируй телепортационные частоты! - Ее наручник автономен и общим протоколам не подчиняется, - напомнила выбежавшая мне навстречу Лэ Фэй. Ее беспрецедентная способность секунда в секунду появляться в центре событий никуда не исчезла и существенных метаморфоз не претерпела. В этом по-прежнему была вся ее сущность. – Она в Атлантиде, - констатировала девушка, моргнув. Потратив секунду на анализ собственных чувств, я согласно кивнул. В следующий миг мы синхронно задействовали свои телепорты, переместившись следом за Элизабет. Смена обстановки и сопровождающий ее информационный поток мгновенно завладели частью концентрации, в нос ударили соблазнительные запахи… - Элизабет! – на бегу я прокричал ее имя, старательно игнорируя всё постороннее, на чем машинально стопорилось внимание. «Валери, тебе лучше уйти. Меня она еще может послушать, а вот твое присутствие ее только спровоцирует…» Лизбет! - заметив мелькнувшую тремя уровнями ниже тень, я прыгнул в пространство между этажами центральной башни, а затем, аналогичной тенью последовал за ней в коридор, ведущий к диспетчерской, где аккурат и собрался весь немногочисленный народ, привлеченный запланированным сеансом связи с Землей. – Остановись! – прокричал я ей в спину, и когда она порывисто обернулась, в ярости зарычав, я был готов: сохраняя расстояние, примиряющее поднял руки ладонями вверх. – Все хорошо, любимая, - начал я успокаивающе. - Это я. Это всего лишь я… Она застыла в готовой к нападению стойке. Все ее тело мелко дрожало от напряженной готовности к атаке преследователя, и только ее лицо стремительно менялось, становясь из опасно-хищного виновато-испуганным. - Прости… - наконец, произнесла она с уже привычной хрипотцой не полностью подавленного рычания. Звук собственного изменившегося голоса стал для нее ударом больнее жажды. Это было заметно по ее взгляду и разомкнувшимся губам, на которых лежала едва заметная тень от клыков. Взглянув на обстановку трезво, Элизабет медленно попятилась к стене позади себя, прижала руки к лицу и, наверняка сползла бы на пол, если бы я не поймал ее и не сжал в объятиях. – Держи меня, - прошептала она над моим плечом, с нечеловеческой силой сомкнув вокруг меня руки. – Держи и не отпускай, я не хочу некому вреда. Не хочу… Часть меня не хочет, в то время как другая часть… - она умолкла, ее подбородок задрожал от того, с какой силой она стиснула зубы. Я ощутил ее бессильную злость и бурлящую ненависть от свежих воспоминаний о вкусе и запахе человеческой крови. – С меня Дженнифер хватило. Я не хочу вспоминать то чувство. - И не нужно, - я покровительственно положил руку на ее затылок. – Сейчас мы просто уйдем отсюда и тебе сразу станет легче. - Нет! - все еще крепко держась за меня, она отпрянула достаточно, чтобы посмотреть мне в глаза. «Нет, - повторила она мысленно, теперь уже гораздо более мягко и менее настойчиво. В отличие от произнесенных вслух слов, ее мысли не звучали как приказ. – Просто держи меня, - Элизабет в очередной раз прижалась ко мне вплотную. - Крепко-крепко, чтобы я не вырвалась и никого не убила». - Малышка, - я заботливо убрал с ее лица кудрявый локон, - уйдем. К таким рекордам ты пока не готова. Ни слова не ответив, Элизабет уткнулась носом мне в грудь и замерла, чутко вслушиваясь в происходящее поблизости. Сперва я решил, что ничего кроме биения человеческих сердец она уловить не сможет, но потом, прочтя ее мысли, облегченно выдохнул и улыбнулся. - А вы знаете, что негоже так резко срываться с места, будучи при этом наполовину нагой, доктор Шеппард? – прошептал я с шутливой усмешкой, осторожно, стараясь не задевать повреждений, нащупал две части пояса не застегнутых брюк и медленно, без чрезмерного давления и резких движений, их застегнул. Поначалу она была спокойна, сдержанно улыбалась, прикрыв глаза, чтобы сосредоточиться, но потом резко посерьезнела и зажмурилась. Сколько ее помню, она часто так делала, выражая сомнение или недоверие к чему-либо. - Джон,.. а люди вообще знают, что я жива? – она открыла глаза и посмотрела на меня в упор, ожидая правдивого ответа. «Уп-с…» - я закусил губу, на что Элизабет тут же отреагировала, пытливо склонив голову на бок. Игра в гляделки продолжалась, причем явно на износ моего терпения. От того, чтобы дать ей исчерпывающий ответ меня удерживала невозможность предсказать, насколько адекватной окажется ее реакция. – Лиз, – я начал осторожно, издалека, - на этой неделе меня куда сильнее заботило твое самочувствие, а не их осведомленность. У меня не было времени на визиты в Атлантиду, даже кратковременные, но… - предчувствуя взрыв неодобрения, я поспешил оправдаться, - уверен, кто-нибудь из селинцев, наверняка, уже сообщил им. «А ты уверен, что селинцам это сейчас надо и у них нашлось то самое время, которого не было у тебя?» - беззвучно спросила Элизабет, и, к счастью, вопрос не сопровождался сильной эмоциональной бурей. Эмоции, безусловно, присутствовали, они были сильны, куда сильнее и опаснее человеческих, но Лиз старательно сдерживала их в разумных пределах. Надолго ли хватит ее самообладания, я не знал, но я был рядом, готовый в любую секунду подстраховать. - Все в порядке? – вкрадчиво поинтересовалась Валери, перегнувшаяся через перила лестницы и с кошачьей осторожностью заглядывающая в коридор. - У нас все в порядке? – в поисках ответа я посмотрел на Элизабет, ободряюще улыбнувшись отраженному в ее глазах сомнению. - Да, - Лиз сглотнула, вглядевшись из-за моего плеча в дверной проем, из темноты которого контрастно выделялось бледное лицо Валери. – Кажется,.. да. Спасибо, Лери, - неуверенно бросила она, после чего ее взгляд снова сосредоточился на моем лице. – Спасибо. Похоже,.. мое тело живет отдельно от меня и творит, что хочет. Если бы не ты… - Все хорошо. Ничего не произошло, - я поцеловал ее в лоб. – Я рядом. - Поможешь мне? – Элизабет в сомнении обернулась на звуки, доносящиеся из зала управления. – Судя по информации из их сознаний, они меня дружно похоронили и даже мысли не держат о том, что я могу быть жива. Не хочу быть мертвецом, по которому все скорбят. Нужно показаться на глаза, - она сделала первый осторожный шаг дальше по коридору. - Подожди, - я удержал ее за запястье, свободной рукой снял с себя куртку и набросил ее на обнаженные плечи Элизабет. - Ну да, совсем забыла, что на мертвеца я все-таки похожа, - поправив одежду и перебросив через плечо копну волос, Лиз спешно закрыла ими шрамы от укусов на шее. - Я не об этом, - осторожно притянув ее к себе ближе, я обнял ее за талию, перенеся на себя часть ее веса, - и за их психику нисколько не переживаю. Мне ты важна, - поцеловав ее в висок, я шагнул вперед, намерено медленно и осторожно, чтобы Лиз успевала реагировать на изменения запахов и следить за своей реакцией. – Это рефлекс, и подавить его сложно, но станет легче, если ты перестанешь дышать. - Никогда не думала, что буду настолько опасаться встречи с Родни. Это с его то способностью парой перегруженных научными терминами предложений вынести мне мозг так, что я до конца дня потом не могла нормально работать. - Были времена… - я усмехнулся промелькнувшему в мыслях воспоминанию. - Теперь я боюсь вовсе не его гения, - призналась Элизабет и оцепенела, сильнее вжавшись в меня. – Он пахнет даже лучше, чем Дженнифер, - она судорожно сглотнула. – Почему так громко? - Что громко, милая? – я тревожно посмотрел на нее. - Их сердца бьются громче, чем раньше. И думают они… слишком громко. Обо мне и… о тебе, а еще об этих чокнутых на Земле, причисливших меня… ЧТО?! – лицо Элизабет вытянулось, она напряглась, силясь вырваться из объятий, что являлось опасным предвестником. - Тише, - я не хотел сильно ограничивать ее движения, боясь этим причинить боль, но и отпускать боялся. - Все не так, Джек преувеличивает. На самом деле никто этого не делал, просто верующие земляне – слегка сдубарухнувшие чудилы. На все их выпендросы легче просто закрыть глаза и спокойно пройти мимо. - Сейчас у меня при всем желании так сделать не получится, - заметила Элизабет, нетерпеливо всматриваясь и вслушиваясь в происходящее за моей спиной. – Я их не видела всего неделю, а кажется, будто целую вечность… Это Дженнифер? – она повисла у меня на плече, с интересом рассматривая знакомые фигуры. – А малышка то подросла… Уже с трудом прячется за застегнутой курткой, - Лиз тепло улыбнулась, но затем ее лицо помрачнело, за мгновение став каменным от потока болезненных воспоминаний: «У меня не было выбора, – она вдруг начала оправдываться передо мной, точно пытаясь уверить в правде собственную совесть. – Арес грозился убить ее сам, если бы я не выпила ее крови!» - Она об этом знает. Никто тебя не винит. И… не думай сейчас об этом, - я мягко положил руки на ее плечи. – Будь спокойна, - едва слышно прошептал я, отметив, как изменились при звуке моего голоса черты ее лица. Резкость и напряжение исчезли, она покорно кивнула и приникла к моей шее, чтобы вместо аромата людей вдохнуть мой, менее провоцирующий. - Ребят, если обобщенно, то это дурдом на колесах, - меж тем, продолжал вещать Джек через видеосвязь. -Ручаюсь, что толпа репортеров, круглосуточным караулом дежурившая у меня под кабинетом – это худшее, что мы видели за все десять лет. Картер считает иначе, но, думаю, это потому, что я еще никому не проговорился о том, что она прилетела на Землю. Кстати,.. вам показать очередной стопарь газет, свалившийся мне на стол сегодня утром? Это самые настоящие хроники психушки… еще и с рукотворным портретом Элизабет на целый разворот. - Ээм… Генерал, а кто-нибудь вообще попытался… вложить в их безумные головы то, что они и без того должны были увидеть в своих сознаниях? Как все мы. Ведь каждый из нас видел момент… - Видимо, Дженнифер, смерть не является оправданием, - прервала рассуждения Элизабет, произнеся слова не тихим шепотом, как прежде, а довольно громко, чтобы остальные смогли услышать и узнать о нашем присутствии. Воцарилась ожидаемая, звенящая от напряженная тишина. Никто не говорил и не оборачивался, только людские сердца продолжили учащенно биться наперебой друг друга, и воздух тихо свистел при дыхании. В мысленном эфире вспыхивали, гасли, а после сменяли другими и снова вспыхивали противоречивые образы. От каждой более-менее четкой картинки и связного комментария меня коробило. «Подумать можно, я за эту неделю ужасов не насмотрелся и сам себе не надумал всего того, о чем каждый из вас задумывался лишь временами, отвлекаясь от прочих проблем. Вам повезло, она с вами не прощалась и не смотрела в глаза с отчаянной жаждой жизни. Не у вас на руках она умерла!» «Если нам это не послышалось, а всем одновременно послышаться не может…» - Элизабет? – учитывая стандартную реакцию Родни на внезапное появление вампиров у него за спиной, меня немало удивил тот факт, что именно он обернулся к нам первым. Было занятно наблюдать за тем, как стремительно менялся его взгляд: сперва в нем читалось неверие, затем шок от увиденного, по большей части именно от того, как жутко выглядела Элизабет, ступор, инстинктивный страх, сомнение, растерянность и, наконец… - Элизабет! Живая!.. – он необдуманно сделал шаг вперед. - Не нужно! – тут же зашипела на ученого Лиз, тенью отскочив за мою спину и рукой вцепившись в мое предплечье. – Не подходи! Сейчас мне это намного сложнее, чем раньше, Родни. Просто… стойте там, где сейчас стоите, - она обратилась ко все остальным. «Еще наобнимайтесь и, быть может, нацелуетесь в известно-дружеском смысле, а сейчас рисковать не стоит», - я предупреждающе глянул на Родни, после чего осторожно коснулся судорожно сжатых пальцев Элизабет и вместе с ней отступил на пару шагов назад. «Все хорошо, любимая. Ты молодец, прекрасно держишься». - Выжила, бестия! – воскликнули динамики голосом Джека, от чего взгляд Элизабет резко метнулся от лица МакКея к голограмме с изображением О‘Нилла. - Все-таки выжила! - Ага, - невнятно пробормотала Лиз, боясь лишний раз разомкнуть губы. – Вроде как. - Не вроде как, а совершенно точно, сэр! – в поддержку радостного настроя генерала, а заодно в доказательство, что Элизабет не призрак, я осторожно прижал ее к себе. «Мой ангел во плоти, рядом, живая». - Джон,.. а ты,.. кто-нибудь… мог раньше сообщить нам эту радостную новость? – со свойственной ей вкрадчивой осторожностью поинтересовалась отошедшая от первичного ступора Тейла. Лицо атозианки буквально светилось внезапной радостью, но, между тем, выражало явный упрек и подспудную злость за целую неделю молчания. - Раньше, Тейла, я сам с трудом верил в эту радость, чтобы кому-то о ней сообщать. Кроме того, - прикрыв глаза и неуловимо для остальных коснувшись носом щеки Элизабет, я подавил в искре эмоции, - были и все еще остаются кое-какие нюансы. Но,.. в общем и целом, - я интригующе улыбнулся, - можем планировать грандиозную вечеринку по случаю отмены конца света. - Отличная идея, полковник. Мы обязательно реализуем ее на практике и, ставлю на свои генеральские погоны, за тебя, Элизабет, дружно поднимет бокалы все Командование. Возможно, не только оно, однако… - он поднес к камере один из газетных разворотов. Отпечатанные черным буквы составляли очередную, неизвестную по счету статью, красноречиво повествующую о великом противостоянии света и тьмы с мелькающими в каждом абзаце подобранными по ситуации определениями вроде ангелов с богом и бесов с дьяволом. – До этого нужно что-то сделать с этим, - он состроил гримасу, от которой ледяная броня Элизабет растаяла. До этого она очень старалась не поддаваться эмоциям, зная, что тело отзовется на это действо далеко не самым приятными образом. Чтобы справиться с порывом засмеяться, Лиз уткнулась лицом мне в плечо и лишь благодаря обостренному слуху я смог уловить неслышный остальным, хриплый смех сквозь слезы. - Ладно ребята, - почувствовав, как в очередной раз полыхнуло жаждой горло, я едва сдержался, чтобы не зарычать. Хуже стало, когда я представил, каково сейчас Элизабет. - Мы отметились, а теперь извините, - этой нотой я планировал закончить эксперименты над силой воли, но Лиз, похоже, надумала поставить личный рекорд. - Простите, что отмалчивались, - она мельком взглянула на галоэкран. - События прошедшей недели мне только предстоит наверстать. После,.. Джек, даю слово, я подумаю над тем, чтобы вернуться на Землю и попытаться умерить пыл народных масс. Не обещаю, что у меня получиться вспомнить дипломатию и никому не свернуть шею, но я буду очень стараться. - После – это как минимум через месяц, генерал, - категорично заявил я, переборов жгучее желание помножить названный срок на двенадцать, после чего развернулся к Элизабет и бережно взял ее застывшее лицо в ладони, - а пока потрудитесь заменить кем-нибудь незаменимую железную Леди. И передайте Генри, если он все еще при должности президента нашей страны, что его непревзойденный посол мира сейчас на больничном, который в последствии должен плавно перетечь в отпуск, - улыбнувшись, я коротко, но по обыкновению нежно поцеловал холодные губы Лиз. Прямо сейчас меня не заботили ни ее принципы, ни даже свидетели, одним из которых являлся вышестоящий по званию генерал. – Затяжной отпуск, - добавил я, с неохотой оторвавшись от своего первоочередного занятия, - за свой счет. Зарплату можете не начислять… Дальше я вновь завладел губами Элизабет, в любую секунду ожидая встретить ее сопротивление, оправданное страхом за мою безопасность или же упреками в неприличии самозабвенно целоваться на людях. После того, как я неделю не мог до нее дотронуться, не говоря уже о том, чтобы поцеловать, мне было плевать на все, принятые в человеческом обществе нормы морали и любых возможных зрителей вплоть до Творцов собственной персоной. Элизабет, похоже, рассудила также, ибо, после слабых попыток вернуть контроль над своими действиями, вдруг с готовностью ответила на поцелуй, а потом и вовсе запрыгнула на меня, сомкнув ноги на моей талии. - Гм-гм, - чей-то смущенный кашель раздался на заднем плане и, вероятно, повторись он, я был бы очень зол, однако Джек поспешил вмешаться. - Оставьте их, доктор. Пусть снимают стресс. И напоследок,.. ребят, не пугайте нас больше, не пропадайте надолго, без вас двоих мир едва не стал черно-белым… - Мы постараемся, но ничего не обещаем, - прошептал я в дюйме от лица Элизабет, а затем подхватил ее на руки и уже через миг стоял в зале Врат, дожидаясь, пока Атлантида подберет подходящую для охоты планету и установит портал. – Да, мой ангел? – я с обожанием посмотрел на свою улыбающуюся ношу. - Никаких гарантий, что ближайшие лет триста мы сможем вспомнить о ком-то, кроме друг друга, - продолжая улыбаться, Элизабет отвернула лицо от ярко вспыхнувшей воронки. Пока она старательно избегала слепящего света, я пронес ее в портал, за мгновение доставив в другой, намного более комфортный и свободный ото всех возможных условностей мир – необитаемую планету с лесом близ Врат и гигантской луной на чернильном небе.
Элизабет взглянула на меня украдкой из-за завесы темных, слившихся в один тон с цветами ночи волос. Ее глаза с исчезновением раздражающе яркого света мгновенно изменились. Узкие зрачки расширились, заполнив почти всю радужную оболочку и сохранив вокруг себя лишь тончайший ореол вишневого цвета. - Здесь темно и совершенно не пахнет людьми, - тихим шепотом произнесла Лиз, осторожно вдохнув воздух и тем самым опробовав его на запахи. – Останемся здесь до рассвета? – просительно-умоляющий взгляд метнулся с лунного диска ко мне. - Мы пробудем здесь столько, сколько захочешь, - пообещал я, осторожно поставив ее на ноги рядом с собой и для страховки, а скорее по привычке слегка придерживая под руку. - Я не собираюсь падать, - заявила Лиз, неодобрительно покосившись на мои пальцы, сжатые вокруг ее предплечья. – Я в состоянии держаться на ногах сама. - Знаю, - я невинно улыбнулся, неуловимо быстро переместив руку на ее талию. – Готов поспорить, тебе не терпится размяться после недели постельного режима. - Думаешь, я бегать разучилась? – Элизабет подозрительно прищурилась. В ее глазах, которые до этого редко выражали что-либо помимо голода, теперь загорелся игривый огонек. – Думаешь, не догоню? - Ну,.. ты наверняка уже знаешь, о чем я думаю, - подразнил я, медленно отступил от нее на пару шагов, а затем опрометью бросился к ближайшим деревьям. Ответная реакция Лиз не заставила себя долго ждать. Я чувствовал ее позади себя. Слышал ее сбивчивое сердцебиение, движения, бесшумные для ночного мрака, но прекрасно уловимые мной. Ею управлял азарт погони, она наслаждалась этим незатейливым развлечением, внесшим долгожданное разнообразие в ее серые будни, вынужденно проведенные в заточении четырех стен. Несмотря на то, что я в полной мере понимал ее потребности, я также ориентировался и на возможности ее ослабленного организма, а потому не бежал в полную силу. Зная, что тело Элизабет еще не готово к подобным нагрузкам, я не хотел, чтобы она сильно отстала, или, что более вероятно, мучила себя в упрямой попытке меня догнать. Наверняка, я бы и вовсе не стал от нее бегать, если бы так хорошо не понимал, чего хотят ее инстинкты и насколько важна для нее сейчас эмоциональная разрядка и возможность сменить обстановку. Я хорошо улавливал разницу между Элизабет-человеком, которая жила в ночном кошмаре, боясь на два шага отойти от кровати, и Элизабет нынешней, которая, несмотря на боль от любого движения элементарно не была способна долго усидеть на месте. Вовсе не потому, что ей нравилось терпеть боль, просто у вампирской жизни есть свои условности. Например, инстинкты, с которыми не поспоришь и с которыми нужно считаться, умело находя компромисс между желанием и возможностью. Именно поэтому я подстраивался под скорость ее движения, под каждый ее шаг, намерено выбирая по мере удаления в лес такое направление, где меньше древесных завалов, дебрей, оврагов и прочего, требующего, помимо умения бегать еще и навыки преодоления препятствий. В конце концов, заведя нас обоих довольно глубоко в чащу, я все же позволил себе обогнать Элизабет. За тем только, чтобы, резко развернувшись, поймать ее и прижать к себе. - Догонишь, я же знаю, - прошептав ответ на ее прежний вопрос, я поцеловал ее волосы. Благодаря незапланированному побегу с Селины Лиз осталась босой, а потому сейчас, с ростом на полголовы ниже моего, она казалась мне еще более хрупкой. Я осознавал, что это беспричинно, но все же всерьез боялся неосторожным движением или неверно рассчитанной силой повредить ей что-нибудь. Боялся не так повернуться и задеть незажившую рану, или случайно толкнуть ее… - Ты поддался, - меж тем, пробормотала она шепотом, в один миг развеяв мои страхи. Ее дальнейшие действия направили мои мысли в совершенно иное русло. Я почувствовал, как легко, боязно и едва ощутимо ее губы коснулись моего плеча. Впервые за долгие, показавшиеся нам обоим вечностью дни, боль и жажда уступили место другим ее чувствам. Ее холодные губы и такой же холодный воздух, что сквозь них прорывался, моей коже казался горячим. Однако полностью отдаться вспыхнувшим чувствам мне помешал ее подспудный страх и неуверенность в действиях. Я чувствовал ее потребность и желание, но все испортила едкая горечь разочарования от того, что мы все еще не могли переступить через ограничения. Не могли ради моей безопасности. – Я хочу, - она застонала от отчаяния, прижавшись щекой к моей груди, - я так сильно соскучилась по возможности прикасаться к тебе без страха навредить и целовать тебя без риска отравить твое тело… - в ее срывающемся голосе стояли слезы, которые она сдерживала опять же из страха, что они попадут на мою кожу. – Я боюсь увлечься желанием, боюсь причинить тебе боль, ведь хватит одного неосторожного укуса, капли моей крови… или слюны… - У нас еще будет возможность, - я мягко прервал ее и отпрянул, чтобы видеть ее лицо, - будет время на все желания. Бесконечно много времени, а пока… - я осторожно убрал прядь вьющихся волос, прильнул губами к ее уху и тихо прошептал: – Я знаю другой способ. Он тебе понравиться, обещаю, мой ангел. Интрига вспыхнула в ее глазах, но прежде чем она озвучила вопрос, я приложил палец к ее губам: - Шшш… - одними губами заговорил я. - Охота как и рыбалка, разговоров не приемлет, не то вся живность разбежится. - Но… - так же беззвучно начала она, но я опять прервал, осторожно развернув ее лицом к застывшим во мраке деревьям. - То, что мы сейчас попробуем сделать, в той же степени прекрасно, ничем не хуже, а по-своему даже лучше интима. Ты сама как-то говорила мне об этой возможности, - видя ее растерянность, я попытался намекнуть конкретнее. - Кровь одной добычи, помнишь? При слове «кровь» и «добыча» Лиз оцепенела, вжавшись спиной в мою грудь. Все ее инстинкты предельно обострились, а мысли мгновенно сконцентрировались на одной цели – утолении жажды, в один миг ставшей невыносимой и причиняющей нестерпимую боль. Элизабет не тратила почем зря времени, и пока я, игнорируя собственный голод, сосредоточился на ее чувствах, пытаясь предугадать и направить ее действия, она уже отыскала среди множества лесных звуков единственный важный – биение сердца ближайшей жертвы. Не будь я сам вампиром, который неделю перебивался донорскими пакетами, мог бы придержать ее от охоты на такого крупного представителя местных хищников, но… вместо этого я лишь смиренно пошел на поводу у собственных инстинктов. Перед Элизабет у меня было преимущество как физическое, так и по части опыта. Она не смогла бы составить мне конкуренцию по ряду причин, самая важная из которых заключалась, пожалуй, в том, что Лиз – единственно существо во всей Вселенной, которому мой внутренний хищник готов уступать всегда и во всем, вне зависимости от ситуации. Окажись сейчас на ее месте любой другой вампир, я бы глотку ему порвал за одно только призрачное намерение вести парную охоту, тем более, на одну добычу. С Элизабет все иначе. С ней мир переворачивается и даже звериные повадки сдают позиции. То, о чем раньше я не мог даже подумать без подспудной ярости, теперь происходило как нечто, само собой разумеющееся: нас двое, перед нами одна жертва. В силе Лиз и ее способности убить я ничуть не сомневался, и все же не пришло еще то время, когда борьба с отчаянно сопротивляющейся добычей прошла бы для нее в той же степени бесследно, как и для меня. Пока она еще слишком уязвима… Сомнительной силы удары когтистых лап я принял на себя и лишь после того, как недолгая борьба за выживание сошла на нет, а проявившийся на практике естественный отбор себя исчерпал, я безбоязненно передал инициативу Элизабет. Обернувшись к ней лицом, я посмотрел на нее, подбодрил кивком, но даже после этого она не двинулась с места, продолжив бросать дикие взгляды с обездвиженного зверя на меня и обратно. Ее лицо изменилось, под глазами четко проступили вены, губы разомкнулись в оскале, а из груди вместе с воздухом на выдохе вырывалось рычание. Все ее тело дрожало от напряжения и нетерпения, но одновременно с этим она была зла и напугана моим присутствием рядом с такой близкой и, меж тем, недоступной добычей. Чтобы не терзать ее противоречиями, я отошел еще дальше от животного, давая тем самым понять, кому действительно принадлежит добыча. Терпение Лиз иссякло, пересилив даже инстинкт самозащиты. Она дольше не ждала, стремительно-невидимым движением оседлала добычу и в следующий миг жадно вонзила клыки в пульсирующую жилку выше хребта. Я не вмешивался, лишь только наблюдал с расстояния, давая ей возможность насытиться и погасить пламя жажды. Отголоски ее наслаждения все чаще и чаще врывались в мои мысли. Бесконтрольно бьющий в нос насыщенный аромат крови с новой силой будил во мне голод. Поддавшись искушению, я неосознанно приблизился. Элизабет, казалось бы, отрешенная от мира, среагировала мгновенно, резко вскинула голову и утробно зарычала. В ее алом взгляде отразилась ярость, она шумно втянула носом воздух и… застыла, несколько долгих мгновений глядя на меня с бессмысленным, отрешенным выражением на окровавленном лице. «Не бойся, - я сделал еще один, очень медленный шаг ей навстречу. – Все хорошо». Ее пальцы, до этой секунды мертвой хваткой держащие холку животного, разжались. Она моргнула, посмотрела на свою, сплошь красную от крови руку, потом на то, вернее, на того, на ком сидела, потеряно осмотрелась кругом и, наконец, снова вернула взгляд мне. В широко распахнутых глазах я увидел шок, ужас, всепоглощающее чувство вины. Я подошел к ней совсем близко, сосредоточив взгляд на приоткрытых дрожащих губах. Её всю трясло, от чего кровь на губах и подбородке быстро собиралась в крупные, тяжелые капли. - Все хорошо, - шепотом повторил я, пальцами пригладил гриву всклокоченных волос, спутанными кудрями падающих на ее лицо и тут же слипающихся от крови, после чего осторожно коснулся ее губ своими. Теперь они были теплыми, готов поклясться, даже мягкими и сладкими, как сахар, от крови, что на них была. – Ничего не бойся, это только зверь. Всего-навсего лев,.. или тигр, - я улыбнулся в дюйме от ее лица, - Поди, пойми все их мудреные породы. Ну же, любимая, - легко коснувшись пальцем ее подбородка, я почувствовал, как сильно она дернулась. - Я же чуть было не набросилась на тебя… - начала она, но я прервал все ненужные слова очередным поцелуем. Дав ей мгновение привыкнуть, осторожно лизнул уголок ее губы, тем самым пробуя на вкус алую жидкость. Приятным сюрпризом стала взаимность со стороны Элизабет. Осторожно проведя рукой по ее спине, я ощутил, как расслабились ее скованные напряжением мышцы, как стремительно улетучилась из ее мыслей дикая ярость и навязчивое чувство единоличной собственности. Теперь она хотела, чтобы я был рядом и нисколько не препятствовала моим попыткам присоединиться к трапезе. Наоборот, Лиз только всячески дразнила мои инстинкты и изводила мою силу воли вплоть до тех самых пор, пока я не сдался, с глухим рычанием вонзив клыки в ближайшую уязвимую точку сплошь покрытого мехом тела. Я наслаждался одновременно и вкусом доступной крови и тем, что Элизабет рядом со мной, так же как и я, пила кровь, испытывая при этом не меньшее наслаждение. Тому подтверждением было выражение ее лица, когда она запрокинула голову навстречу пробивающимся сквозь высокие кроны столбам лунного света; ее рубиновые глаза отражали этот свет и маняще светились в ночной тьме. Налюбовавшись луной, Элизабет посмотрела на меня, улыбнулась, а после сама потянулась ко мне. Наши лица сблизились, губы встретились. Жадно целуя, я снял ее с обескровленной общими усилиями бездыханной туши и попятился назад. Увлекая Лиз за собой, я тяжело осел на землю и дальше начисто забыл об окружающем мире, воспринимая только ее, реагируя только на ее прикосновения. Малейшее ее касание было для меня благословением свыше, ведь неделю назад я чуть было ее не потерял, чуть было не лишился своего ангела и не поверил в то, что у меня отобрали мою душу. Теперь же, чувствуя на себе тяжесть ее веса, раз за разом вдыхая ее аромат, вслушиваясь в ее ровно бьющееся сердце, я не мог ни о чем думать, не мог вспомнить для себя ничего важнее, чем ее жизнь, безопасность, здоровье и счастье. С привычной трепетностью я ласкал ее тело, не пропуская ни одного шрама, машинально замечая на ощупь все, даже самые незначительные изменения. Она специально немного переместилась, а я слегка приподнялся на руках, чтобы смотреть на нее. На прекрасном лице почти не осталось следов, грубые рубцы сгладились, став едва заметными, и только темные тени все еще лежали под широко раскрытыми глазами и скулы выделялись сильнее. Насчет этого я не беспокоился. Это была мелочь, в сравнении с тем, что я неизменно видел, опуская взгляд ниже лица. На ее шее со слишком выпирающими ключицами по-прежнему темнели следы грубых укусов, смотря на которые я всякий раз невольно сжимал челюсти… Всякий раз Элизабет тут же закрывала их волосами, и я переводил взгляд еще ниже, вынужденный переключить внимание на кое-что страшнее укусов. Меня и сейчас начинало трясти от одного только беглого взгляда на ее грудь и живот. Я мог успокоить себя только тем, что худшее позади: утихла боль, прекратились мучения, перестали быть тщетными попытки напоить ее кровью, которую ее организм требовал, и в то же время отторгал…
- Прости меня, - прошептал я, утроив ее голову на своей груди и с умиротворением перебирая пальцами шелковистые пряди. – Прости, если сможешь. Эта мразь сыграла на моем образе. Из-за твоих чувств ко мне он оказался сильнее и сделал это с тобой… - нерешительно и осторожно я приложил ладонь к темному, почти черному пятну на ее животе, покрытому тончайшей кожей, просвечивающей замысловатое сплетение мельчайших капилляров. – Мне так жаль, малышка! - Я сама виновата, - прошептала она, опершись рукой о мою грудь и приподнявшись, чтобы видеть мое лицо, - что в решающий момент оказалась такой легковерной дурой. Не тебе нужно извиняться, а мне. Ведь это я перепутала тебя с другим. Впрочем,.. все это уже не важно. Мне было страшно, безумно страшно… и вовсе не от того, что я проиграла Аресу, а от того, что тебе солгала, что не смогла выжить… - кровавые слезы наметились в уголках ее глаз. – Но теперь этой твари нет,.. больше нет нигде и ни в какой форме, а это значит одно – мы о нем забудем. Его больше нет в нашей жизни. - Поправка, - я шепнул, с трудом поборов в себе желание смахнуть слезы с ее щек, зная, что Элизабет подобного не одобрит, тем более в отсутствии щита, которым я из принципа пользоваться не хотел, - в нашей вечной жизни. Ведь теперь у нас впереди все время Мироздания. Элизабет широко улыбнулась, а потом вдруг запустила пальцы в волосы на моем затылке, легко взъерошив их. Точеным пальчиком другой руки она загадочно поманила меня ближе, и когда я безоговорочно повиновался, она зашептала мне в ухо под аккомпанемент шелестящих над нами крон. - В тот короткий момент, когда я оказалась среди них, они кое-что сказали мне… У них было одно усло… - она стихла на полуслове, а затем и вовсе отпрянула, будто бы я ее толкнул. – Условие, - глухим шепотом закончила она, вскинув лицо к небу. - Что такое? – я мгновенно насторожился, последовав ее примеру, и теперь, кажется, уловил причину внезапных перемен ее поведения. Мог бы заметить намного раньше, если бы хоть отчасти обращал внимание на окружающую реальность. Теперь же нас застали врасплох, и даже наручные устройства не помогли, не сумев «дозваться» ушедших в собственный мир хозяев. – Неужто, у меня дежавю? – рывком поднявшись на ноги, я подал руку Элизабет. – Чувства меня не обманывают, это правда… - Стрела рейфов, - Лиз проследила напряженным взглядом удаляющийся звук летящего корабля, после чего замерла с выражением глубокой задумчивости на лице. Из ее мыслей я понял, что она наверстывает упущенную информацию. – Они прятались здесь, - пояснила она отрешенно. - Лорды, королева и… - Останься здесь, я все проверю. - Мы проверим, - удержав меня за руку, Элизабет повернулась лицом к убитому зверю. Доля секунды – и иссушенное тело вспыхнуло пламенем, как сухой хворост вспыхивает от спички. Дрожащие красновато-рыжие языки раздувал ветер, вынудив Лиз инстинктивно спрятаться за меня, спасаясь от разлетающихся во все стороны искр. - Я думал,.. тебя от этого избавили, - несколько озадачено заметил я, прикрывая глаза рукой и сквозь пальцы глядя на огонь. - Это не в их власти, - коротко бросила она, уже успев скрыться в зарождающемся тумане между деревьями. Охота на живую добычу заметно прибавила ей сил. Это отражалось не только на скорости, но также на плавности и бесшумности движений. Она легко стала невидимкой во тьме лесного пейзажа, и я мог следовать за ней лишь по запаху и мыслям: «Они последние представители своей расы. Они изнурены голодом и боятся, что вампиры их найдут». «Не нашли бы, если бы они не пролетели прямо у нас над головами». «Но так было задумано. Они хотели привлечь наше внимание. Не других, нет. От других они прятались, а нас искали. Они хотели привлечь наше внимание. Твое и… мое». «Какого лешего им от нас надо? Надеются, что не съедим?» «Они хотят помощи», - кратко пояснила Элизабет и резко остановилась. – Джон, ты мне доверяешь? - Эм… - столь прямой вопрос застал меня врасплох. – Безоговорочно. Но… - Тогда займись, пожалуйста, дамой, - на мгновение она обернулась, подарив мне свой взгляд, а затем исчезла из виду, оставив за собой шлейф стойкого аромата. - Прекрасно, дорогая! В тебе проснулось чувство юмора – хороший знак! - прокричал я вдогонку, крутнувшись на месте в поисках вышеоговоренной особы. Память о прошлом сей миг услужливо откликнулась чередой видений. Знакомство с рейфами, иерархией их общества, силами, слабостями,.. коэффициентом опасности по отношению к беззащитной, спящей в недрах своей матрицы Атлантиде, и нам, ее нерадивым жильцам. Все же настало время, и справедливость восторжествовала, ибо превратившись в вампира, я смог почувствовать себя в высшей степени отмщенным не только за все сомнительные приключения, в которые неоднократно встревали военные Атлантиды, но еще и за все притязания жизнесосов на мой личный счет.
- Перекусить я успел, однако навязчивого желания завершить трапезу тобой это не исключает. - Об этом… мог бы не предупреждать, - прозвучал хриплый ответ от бледной фигуры, шаткой походкой вышедшей из-за густо растущих деревьев. - Тоже верно. Мог бы себя не афишировать, но какой смысл нападать исподтишка? Ах, да,.. – делая шаг ей навстречу, я ухмыльнулся, - думаю, тебе нужно это знать. Видок у тебя жуть какой потрепанный. Наверное, с хавкой напряженка? – я улыбнулся, продемонстрировав клыки. - Чем перечислять все то, за что ты меня убьешь,.. лучше сделай это молча! – донеслось в ответ злобное шипение. - Извини, не по адресу, подруга, я благотворительностью не занимаюсь, - мгновенно приблизившись вплотную, я проникновенно зашептал прямо ей в лицо: – Гордость засунь куда подальше, говори коротко и по делу: что нужно? - Возможность выжить, - придержав рефлекторное желание прижать руку к моей груди, она лишь отступила от меня на шаг назад. – Мы знаем о ретровирусе и обо всех условиях, которые выдвигал… ваш прародитель нашим собратьям за возможность им воспользоваться. Другие отказались, - она хмыкнула, и я ощутил от нее волну бессильной ярости, – и сейчас они все мертвы. Мы не хотим для себя того же. - Это ваши проблемы, - сухо парировал я. – Во-первых, наш прародитель, который лелеял надежду о сделке с вами, ныне мертв. Никто другой его стремлений относительно вас не разделял. Я и подавно. Во-вторых, у нас все еще достаточно проблем без вашего участия. Но, - я злорадно ухмыльнулся, - если вдруг в нашем плотном графике появиться окно, я непременно вам об этом сообщу. И коли до того времени вы дотянете, сидя на воздушной диете, посмотрим, что мы сможем вам предложить. - Лантиец, ты… - в болотно-зеленом взгляде вспыхнула ненависть. - Я всего-то вампир, который, на твою беду, очень хорошо помнит моменты человеческой жизни, касающиеся официальных приемов в мою честь в тронном зале материнского улья. Было время, когда твои сестрицы неизменно прогибали меня до колен. Отвратное ощущение, знаешь ли… Хочешь,.. на тебе эксперимент поставим? - На них внушение действует хуже, чем на людей. - За себя говори, - я перевел взгляд с королевы на ее сопровождающего, до этого момента скрывающегося в тени, но тем не менее с головой выдающего себя через мысли и запах. – Лично я на свои способности не жалуюсь. Наверное, потому, что чистокровный, чем, ты, собственно, козырнуть не можешь… Леголас.
Имя персонажа из экранизации «Властелина колец» само пришло на язык при одном только беглом взгляде на вампира, о богатом прошлом которого красноречиво повествовали и длинные белые волосы, и стиль одежды под стать рейфским лордам, и неискоренимые инстинкты, диктующие ему оберегать свою королеву даже в качественно новой ипостаси. «Словом, если я приволоку тебя и весь твой шабаш с собой на Селину, местная братва намылит мне шею! И это в лучшем случае». - Я наслышан о твоей инициативе давать плененным рейфам земные имена. «Интересно, откуда? - раздраженно скрежетнув зубами, я внимательнее присмотрелся к вампиру, за отсутствием всякого интереса к королеве совершенно позабыв о ней. – Вроде раньше знать не знались». - Жаль, уши у тебя не острые, не-то был бы вылитый эльф Средиземья, - сказал я скорее сам себе, сосредоточенно обдумывая варианты дальнейших действий. Сильнее прочих меня прельщала возможность по-тихому избавиться ото всех случайных встречных и не искать себе на задницу новых приключений, при том, что от старых еще не до конца избавились. С другой стороны, учитывая повсеместный мор, устроенный Аресом, сейчас любая жизнь на счету, пусть даже имеющая нехилый багаж грешков за пазухой. К тому же, кто я такой, чтобы судить. «Элизабет! – мысленно позвал я. – Милая, как думаешь, в память о прошлых разногласиях с их расой нам стоит еще повыделываться? Уверен, у меня и без внушения обаяния хватит, чтобы поставить королеву на колени. Она так голодна, что стоит ветру подуть сильнее, свалится. Лиз?..» – не получив ответной реакции, я настороженно окликнул еще раз и вторично не дождавшись ответа, сорвался на поиски, мысленно успев похоронить того, кто по любой причине посмел к ней прикоснуться. Если нарисовался один вампир, нет гарантии, что рядом не окажется других, запаха которых я не учуял за сомнительным… ароматом рейфов, начисто перебивающим все остальное в радиусе полумили. Что до мыслей… Дьявол знает, на какие фокусы способны гибриды Ареса, с ядерной смесью генов. – Элизабет! То, что предстало моим глазам в следующий миг, заставило меня сперва оцепенеть от неожиданности, а затем и вовсе попятиться назад. Пока я имел сомнительную честь встречи с последней рейфской королевой и ее бодигардом, Лиз нашла себе занятие намного занимательнее и, кажется, настолько увлеклась, что даже не ответила на мой призыв. Что ж, простительно, учитывая предмет интереса… - Милая, - начал я нарочито осторожно, но, между тем, с трудом сдерживая внезапный приступ хохота. – Чем, помимо головокружительной вони он успел тебя разозлить, а? Скажи мне, и он умрет ужасной смертью. Она не ответила, а я и не ждал, все еще сжимая зубы, чтобы не засмеяться. Лиз же продолжала стоять ко мне спиной и, вытянув перед собой руку, сжимала шею рейфа мертвой хваткой. На уровне инстинкта меня сильно напрягала визуальная разница весовых категорий между хрупкой с виду возлюбленной и двухметровым потомком иратуса. То, что последний беспомощно висел в нескольких дюймах над землей меня сейчас интересовало мало, ровно как и то, что навредить Лиз он при всем желании не мог. - Было дело, - Элизабет грозно зашипела сквозь зубы, игриво склонила голову на бок и придирчиво обнюхала свою жертву, ответив, насколько я мог судить, на невысказанные вопросы. – Нет, я не злопамятная. Хуже: сейчас я в ярости, голодная и хорошо помню дженайскую выходку, когда я стояла у видеомонитора в Атлантиде, смотрела, как ты им питаешься и сгорала от желания тебя уничтожить. Тогда я могла лишь мечтать о том, как разорву тебя, теперь же… - ее рука угрожающе сжалась, послышался характерный хруст. Одновременно с ним за считанные секунды раскалился и задрожал воздух, образовав вокруг Элизабет и рейфа дрожащее кольцо. – Я могу это сделать. - В таком случае, любимая, тебе полезнее будет его выпить, нежели испепелить. Лимфа рейфов дает силу, - ненавязчиво посоветовал я, между делом привалившись спиной к ближайшему дереву и со спортивным интересом ожидая развязки занимательных событий. - Он так воняет, что мне глоток в горло не полезет, - Элизабет бризгливо поморщилась, я смог увидеть это через мысли старого знакомого. - Извини, приятель, - я улыбнулся и развел руками. – То был наш с тобой договор. Она не принимала в нем участия. - Первое, - Элизабет разжала руку, позволив бесформенной массе свалиться к своим ногам, - о вашем договоре я ничего не знала до тех самых пор, пока Джон не написал мне о нем в рапорте. Второе, - не прилагая физических усилий, Лиз одним взглядом протащила рейфа по земле до ближайшего дерева, о ствол которого и приложила давнего обидчика, – пока ты медленно его убивал, я мечтала, как убью тебя. Разными способами, и теперь к тому немаленькому списку добавился еще и тот вариант, где я медленно, давясь от отвращения, но все же выпью тебя. Справедливость восторжествовала, пищевая пирамида перевернулась верх тормашками, подняв меня с низов до вершины. И, наконец, третье, - Элизабет резко прекратила все попытки распять рейфа на стволе, - приятно познакомиться,.. Тодд. Я та самая доктор Вейр, что кричала тебе прекратить. Закончив знакомство, Лиз резко обернулась ко мне. Ее лицо просияло ослепительной, больше милой, нежели хищной улыбкой, после чего она подскочила ко мне одним прыжком и обняла, не переставая при этом улыбаться. - Прости, любимый, не смогла удержаться от соблазна, - нежным голоском проворковала Элизабет и покосилась на рейфа тем самым взглядом, которым обычно провинившийся котенок смотрит на попорченную вещь хозяина. – Кажется, он хотел с тобой поговорить. Я пойду, не буду вам мешать, - она коротко поцеловала меня и, прежде, чем исчезнуть из виду, добавила: – Если он вспомнит о предмете разговора и по-прежнему будет рассчитывать на нашу помощь, что меня, конечно, немало удивит, скажи, что мы поможем. К счастью, возможностями располагаем, Атлантида почти пуста, до Земли три дня пути в гиперпространстве, которых за глаза хватит на все генные манипуляции по превращению их в людей, способных питаться нормальной пищей. Да и потом,.. когда прибудем на Землю, надо же будет кому-то отвлекать внимание безумной толпы от меня, - коварно улыбнувшись, Лиз развернулась, чтобы уйти, но встреча едва ли не лицом к лицу с двойником толкиеновского эльфа заставила ее попятиться назад и хищно зарычать, предупреждающе оскалив клыки. - Да-да, - понимающе откликнулся я, - сам не пойму, какого черта их угораздило выжить. - Не меня одного, - с очевидным намеком заметил бывший рейф, инстинктивно отступая от Элизабет назад и одновременно ища возможность обойти ее без риска спровоцировать. - А ты удивлен, - ухмыльнулась Лиз и сделала еще несколько шагов спиной вперед, пока не в конечном итоге не попала прямо ко мне в объятия, незаметно вздрогнув, когда я прижал ее к себе. - Весьма. Разве ты не должна была умереть, когда создатель... - Я бессмертна, - высоким голосом, раздраженная последним словом реплики вампира, ответила Элизабет, намеренно разбавив наигранное высокомерие столь же наигранной обидой. - Ко всему прочему, кому-то же нужно всё исправлять, попутно ставя на место таких, как ты. - Я так понимаю, с тобой лучше жить в мире? – темные, почти черные глаза оценивающе осмотрели Лиз с ног до головы. - Пусть ты и не похожа на великую воительницу. Вместо продолжения словесной перебранки Элизабет развернулась в моих объятиях и посмотрела на меня с вопросом во взгляде. Смотрела она на меня, прямо мне в глаза, в то время как клыкастый за ее спиной ни с того ни с сего выгнулся дугой, заверещав так, что в пору было уши затыкать. - У землян есть поговорка, - Лиз заметила совершенно спокойно, как будто вовсе не она была причиной заслуженной агонии клыкастого, посмевшего упомянуть при ней Ареса, да еще открыто усомниться в ее способностях. - Внешность обманчива. К тому же, признаю, твой... создатель сильно меня потрепал, поэтому сейчас я немного не в форме, чтобы демонстрировать кому-то вроде тебя свои боевые навыки. Во всем остальном, - Элизабет улыбнулась, прекратив воздействие, - ты схватываешь налету. На перспективу, как считаешь, у тебя так же успешно получится не взбесить наших друзей одним своим появлением на нашей территории, или есть смысл убить тебя здесь и сейчас? - Для начала стоит ребят хотя бы в известность поставить о том, как продуктивно мы с тобой поохотились, - я улыбнулся, нежно прикоснувшись к ее щеке и мельком глянув на показания браслета. – «Ух ты, как быстро пролетело время! Скоро рассвет. Тебе еще рано с солнышком встречаться, радость моя, так что пора возвращаться домой. Там уже и решим, что делать с неожиданной находкой», - незаметно для остальных я поцеловал ее в лоб и отступил на пару шагов, внимательнее присмотревшись к обделенному вниманием, изрядно помятому Тодду. – Как видишь, со дня нашей последней встречи у меня все сильно изменилось. У тебя же, как я вижу, коэффициент живучести бьет рекорды в прежнем темпе. - Это сарказм,.. Шеппард? – хрипло отозвался собеседник до дрожи знакомым голосом, глядя на меня снизу вверх. Выглядел он, как и все остальные, паршиво. Это мягко выражаясь. Невооруженным глазом были заметны все проявления конечной стадии затянувшейся диеты. - Скорее уж комплимент, что общей сути дела не меняет. Теперь я при всем желании не смогу предоставить тебе для кормешки свою грудь. - Неужели тогда ты делал это… по желанию? – смешок вырвался из груди рейфа хриплым кашлем. - Игра слов, не заморачивайся, - я протянул ему руку, предлагая помощь, без которой бедолага вряд ли сумел бы принять вертикальное положение. Вместо того, чтобы от безысходности согласиться, рейф только опасливо покосился в сторону Элизабет. – А слухи ходили, она дипломат… - Так и есть. Истребление нечисти – ее маленькое хобби, - подтвердил я с усмешкой и, не дождавшись согласия, рывком поднял собеседника с земли. – Ты хоть навыки пилота не растратил, сборщик слухов? Стрелу с ценным багажом пилотировать сможешь? - Смогу… - прозвучал на выдохе короткий ответ. - Имей в виду, Селина спасибо не скажет, если протаранишь ей хоть одну колонну, - как бы невзначай предупредил я, стараясь сильно не вспылить при напоминании самому себе о «багаже». Пускай оный и был незначительным, меня это не сильно воодушевляло на благотворительность, учитывая необходимость объясняться с соседями по жилплощади. – Эльфиец, ты с нами, - отрывисто кивнул я белобрысому, а затем тенью метнулся к Элизабет, чтобы взять ее за руку, - прогуляемся пешечком до Врат. Остальные подтягивайтесь по мере возможности. Надеюсь, к моменту встречи я не передумаю. - Бойтесь, если передумаю я, - холодно заявила Элизабет, задержав многозначительный взгляд на королеве, держащейся в стороне от общего накала страстей. – Надеюсь, ваши намерения в точности те самые, которые я нахожу сейчас в ваших разумах. Меня ничуть не трогает, что вы дошли до этого лишь под гнетом обстоятельств. Я знаю, что вами движет инстинкт выживания, но, между тем, вы должны понимать, что услуга, о которой вы нас просите, необратима. Если вы рассчитываете на иной исход, - она кивнула на бывшего рейфа, - такой, например, то я, не задумываясь, сверну вам шеи. Вариант выживания у вас один единственный, и с бессмертием он никак не связан. - Мы это понимаем, - ответил за остальных Тодд. - Ну вот и чудненько, - я приобнял Лиз и нежно поцеловал ее в плечо, тайно радуясь отсутствию куртки, потерянной неизвестно где еще в процессе охоты на тигрольва. – Нам пора домой. Что до вас, товарищи, - поочередно глянув на каждого, я оскалился в улыбке, – добро пожаловать… «…в ад», - тихо закончил я в шею Элизабет. Она улыбнулась, читая мои мысли, пока мы медленно погружались в туманные дебри. На самом деле, нам не было особого дела до этих неприкаянных. Если б их истребили, как остальных, было бы хорошо. Но всем назло они выжили и нашли нас, чтобы просить помощи. Ничего страшного, одним страдальцем меньше или больше, ресурсы Атлантиды от этого не обеднеют. Тем паче, короны с голов у нас не попадают, если мы снизойдем до помощи. А прежние разногласия впору забыть хотя бы на время. Если Творцы того потребуют, пусть Атлантида превратится в плавильный котел, собравший под своими шпилями представителей всех выживших рас. Пусть где-то я Высших ненавижу, небезосновательно, по длиннющему списку самых разных причин, но в целом я готов выполнить любое их условие… - Малышка, о чем ты хотела мне рассказать? До того, как наша романтическая ночь была безнадежно испорчена? - Я скажу, - она сильнее сжала мою руку, - но позже, когда мы будем одни. Я не видел ее лица, но безошибочно почувствовал улыбку на ее губах. Именно она намекнула мне о том, что это несказанная маленькая тайна – нечто прекрасное, нечто такое, ради чего я буду ждать того самого момента наедине с нетерпением маленького ребенка. - Люблю тебя, - не сбавляя скорости перед крутым обрывом, я подхватил Элизабет на руки. Две секунды спустя мы уже летели в свободном падении, влекомые к земле гравитацией. Руки Лиз инстинктивно сжались вокруг меня, а я сильнее прижал ее к себе. На сотни миль вокруг все исчезло, погасла восходящая звезда и сама планета прекратила вращаться по оси. Элизабет – мое всё, моя звезда, моя планета, мой источник гравитации. Остальное лишь дополнение, приятное, но не жизненно важное. Не смысл существования.
Глава 30
Глава 30. Второе пришествие.
Вид далекого космоса на красивых картинках загадочным образом привлекал меня с детских лет. Но разве будучи ребенком, я мог знать, что сорок лет спустя плоская картинка станет объемной реальностью, от которой я буду отделен только призрачным барьером невидимой энергии, удерживающим атмосферу и гравитацию вокруг космического корабля, размером с город? Что бы я ни думал тогда, сейчас именно так все и обстояло. Передо мной открывала все свои изменчивые грани пронизанная светом далеких звезд бесконечность космического пространства. Я всматривался в эту обманчиво непреступную бездну и по-человечески медленно шел вдоль ограждения. Я был совершенно спокоен, не видел абсолютно никакого повода для спешки и потому сполна наслаждался пребыванием в любимом месте досуга Элизабет, в данный момент превращенном в огромную смотровую площадку с видом на ошеломительной красоты Солнечную систему. Ради Лиз я сюда и пришел, чтобы она смогла увидеть всю эту красоту через мои мысли. Сейчас я чувствовал ее восторг, слышал выраженную через эмоции просьбу, в ответ на которую коснулся ладонями гладких перил и слегка повернул голову… Первые секунды свет беспощадно ослеплял, но потом глаза начали понемногу привыкать, – из сплошного пятна света медленно проявились очертания голубоватой сферы. По мере того, как Атлантида приближалась к Земле, визуально увеличивающаяся в размерах планета все сильнее затмевала собой остальное пространство… - Одно только это зрелище стоило того, через что мы прошли, как считаешь? – голос Валери был также осторожен, как и ее бесшумные шаги. Она боялась оказаться лишней, поэтому, ступив на балкон, не спешила подходить к ограждению. На заданный вопрос я ответил ни сразу, потому что не мог сказать ни уверенного «Да!» ни категоричного «Нет!» Каждый из нас прошел через свой ад, стало быть, цена избавления у каждого своя, и никто не вправе ее называть или же соразмерять. - Я никогда не узнаю и не увижу других вариантов, но на данный момент, мне кажется, это лучший конец из возможных, - я полуобернулся к гостье, легким кивком дав понять, что она не лишняя и пригласив стать рядом. – Как считаешь? - Лучшего и я не видела, - она качнула головой и подошла к перилам, несмело обхватив их руками. Какое-то время мы простояли молча, не нуждаясь в славах или обмене мыслями. Потом она вдруг наклонила голову, а я, боковым зрением заметив это движение, посмотрел на нее. Голубое свечение земной атмосферы зеркально отразилось от ее волос, скрывающих лицо. – Но,.. быть может, это тот самый, единственно верный вариант, где важен не наилучший результат, а именно равновесие? Между жизнью и смертью, между теми, кто выжил, и теми, кто должен был умереть. Не потому, что того заслуживает или же не заслуживает, а потому, что так было нужно ради восстановления баланса. - Финал, воистину достойный Творцов, - сделал вывод я, не удержавшись от того, чтобы на последнем слове состроить гримасу. Раньше Валери на мои фокусы редко реагировала нормально, точнее, иной раз она не реагировала вовсе. Она не улыбалась на шутки, смысла которых в большинстве случаев не понимала, каменным лицом отвечала на любые гримасы, высунутый по дурости язык и прочее подобное. В особенности сложно было ее расшевелить, когда разговор заходил о Высших и обо всем, что с ними связанно. Я думал, что сейчас будет также, что ничего существенно не изменилось в ее восприятии окружающего мира, однако… в очередной раз я был приятно удивлен. Она улыбнулась. При мне впервые с момента своего возвращения! - Ты прав, - она согласно кивнула. - Очень даже в их стиле. - В любом случае, - я подступил на шаг ближе, от чего девушка инстинктивно насторожилась, - я рад, что им было угодно тебя к нам вернуть, - не обратив внимания на ее замешательство, я сдержано улыбнулся, после чего до минимума сократил бывшее меж нами расстояние и обнял вампиршу за тонкую, совсем еще девичью талию. На чистоту перед самим собой, это был первый раз за все, успевшее показаться бесконечностью время, когда я делал нечто подобное по отношению к ней – моей создательнице, без спроса и согласия с моей стороны приведшей меня к бессмертному существованию со всеми вытекающими последствиями. – Спасибо, - негромко произнес я над ее ухом, вложив в голос всю искренность, на которую только был способен. – Спасибо за всё, что ныне есть у меня, за всё, что я обрел благодаря тебе, - неспешно отпрянув, я через пересечение взглядов разделил с ней наиболее яркий образ из своих мыслей. - За Элизабет и за бесконечную жизнь. Это лучшие подарки, которые я когда-либо получал. Валери лишь слабо улыбнулась в ответ на мое откровение. Ее губы дрогнули, без того красные глаза засветились ярче от сдерживаемых слез. Она не была удивлена сказанным, предвидела задолго до, но от этого ее эмоции не стали менее настоящими. Она предвидела саму возможность, но сомневалась, что я когда-нибудь позволю себе произнести нечто подобное вслух. - Мне жаль, что для вас двоих не было иного пути. - Иного не нужно, - я отрицательно покачал головой. – Нас сполна устраивает этот. Во всяком случае, теперь, когда мы оба точно знаем, чего ожидать от завтрашнего дня, - убедительно заверил я, намерено не выделив среди прочих слов те два, которые не так давно все определили. Я не акцентировал слов, но Валери и так все знала. Едва заметно кивнув, она запрокинула голову и глубоко втянула носом воздух, после чего снова посмотрела на меня, щурясь от яркого свечения. - Странно, что ты один, - в ее взгляде промелькнуло сомнение. - Где в городских лабиринтах потерялась Элизабет? - Приводит в порядок мысли, - в дополнение к словесному ответу я снова впустил девушку в свое сознание, наглядно продемонстрировав образ-воспоминание о Лиз, неподвижно сидящей посреди небольшой, погруженной во мрак комнаты в позе лотоса. - Полезное занятие, - прокомментировала увиденное Валери, немало удивленная тем, что я по собственному желанию разделил с ней мысли, позволив насильно оборванным нитям некогда существующей между нами связи срастись вновь. – Особенно в преддверии того, что нас всех ожидает в ближайшие дни. - Сильно сомневаюсь, что медитация поможет справиться с жаждой, - заметил я, после чего поднял до уровня лица руку с браслетом. – Сближение максимальное, подлетим ближе и коснемся стратосферы – придется садиться, что пока нежелательно. Лана, тормози, - приказал я компьютеру. - Повесим пока здесь. Чтобы скукой не страдать, пообщайся с ИИ спутниковой сети, собери для нас информацию об обстановке. Хочу быть во всеоружии, прежде чем соваться в разворошенный муравейник, когда бывший мне домом. И прогугли местечко для посадки. Желательно где-нибудь на воде, которая хотя бы на время создаст барьер между нами и вездесущими homo sapiens, которые, хвала Творцам, еще не научились ходить по водной глади. - Да… - озадачено протянула Валери, пока мы вместе направлялись к диспетчерской. – Родную планету ты любишь пламенной любовью. - Конечно! – улыбнувшись и на ходу проведя пальцами по клавиатуре, я подключил сервер Атлантиды к матрице спутников. – Планету просто обожаю, чего при всем желании не могу сказать о ее населении. Ну, сама понимаешь, я вампир, они – моя потенциальная еда, которая, подчас умеет здорово достать… - я прервался, обратившись взглядом к молчаливым наблюдателям моих фокусов с техникой. - Без обид, ребята, это все не про вас. Серьезно! Просто стоит нам сейчас приводниться, где-нибудь… пускай даже символичности ради в Атлантическом океане, спокойной жизни как небывало. А ведь я, между прочим, предлагал всем затариться выпивкой и хавкой и по-английски тихо свалить в заслуженный отпуск. В Пегасе, на какой-нибудь уютной луне какого-нибудь неприметного газового гиганта спецслужбы Земли верняк не стали бы нас искать за тем, чтобы допросить с пристрастием. - Кыш отсюда, искуситель! – шикнула на меня Бэнкс, а Ронон под общий смех остальных запустил в меня пустой кружкой из-под кофе. Естественно, я ловко увернулся, притом, так, что импровизированный снаряд с характерным «дзынь» ударился об одну из консолей и разлетелся осколками.
- А ты не мог просто поймать, Шеппард? – уже будучи далеко от места событий, я уловил адресованный мне вопрос сатедианца, сопровождаемый скрытым упреком. – Теперь стекло придется убирать… - А-то ты не догадывался, что промахнешься, – поддел Декса Родни. - Не попытаться я просто не мог, МакКей! – раздосадовано проворчал парень. – Будем считать это очередной неудавшейся попыткой мести за рейфов, - он сказал громче, обращаясь ко мне и непременно желая, чтобы я, если не ответил, то хотя бы услышал, - которых он из жалости приволок в город, да еще и взял их с нами на Землю. Уверен, Шеппард, - тут уже он обратился напрямую ко мне, - на Селине им было бы намного лучше!
- Похоже, Рон все еще на тебя обижен, - констатировала Элизабет, стоило мне появиться в поле ее зрения. - Ну,.. в какой-то степени я готов его понять, - признался я, в несколько широких шагов пересек помещение и сжал ее в объятиях. – Вообще-то я думал, ты занята другим, - проигнорировав ее слабые попытки вернуться к пульту управления прибором, я лишь победно улыбнулся, зарывшись лицом в ее распущенные волосы. - Ты безнадежный наглец, Джон Шеппард! - воскликнула Лиз, еще раз, для окончательно убеждения в собственном бессилии, шлепнула меня по руке, после чего признала поражение и перестала сопротивляться. Только ее взгляд по-прежнему пытался сосредоточиться на призрачном изображении, парящем над консолью. – Я занята очень важным делом, компьютер не сможет воссоздать все сам, а если и сможет, то результат выйдет ужасным! - Для начала, - я поцеловал ее щеку, а затем ослабил объятия и ради ее спокойствия подошел ближе к злосчастному прибору, - объясни мне, почему он черный? – ткнув пальцем в изображение, я с неодобрением покосился на начинающего дизайнера. - Я не говорю, что намечающаяся вечеринка блеснет зажигательным весельем и интересом, но все-таки, любимая, - я улыбнулся обескураженному выражению ее лица. – Мы не на похороны сюда прилетели, - пропустив пальцы сквозь голограмму с проекцией будущего наряда, я изменил его цвет на контрастный черному белый. Увидев результат, Элизабет недовольно скрестила руки на груди. – Тоже мне, Кристиан Диор! – она сказала возмущенно, но после коротко пояснила: - Моя кожа... – для сравнения она приблизила свою руку к моей, чтобы я мог наглядно сравнить все еще присутствующее различие оттенков. – В белом это будет заметней. Намного. Я буду выглядеть, как ходячая утопленница. Хочешь, чтобы неподготовленные люди инфаркт себе заработали при встрече со мной? - Не пробовала найти компромисс? – пропустив ответ на риторический вопрос, я задал встречный, вопросительно приподняв бровь в ожидании ответа. – Ибо черный тоже не вариант. Кремовый, бежевый, синий… Цветная палитра делового стиля допускает много цветов, даже больше, чем люди могут себе представить. И нет,.. - я ухмыльнулся, формируя в мыслях подходящий образ, - на звание великого дизайнера я не претендую, но, несмотря на это, я просто обязан знать, что моей женщине идет, - широким жестом я убрал голографический слой, заменив его новым, пустым, - а что нет, - прикрыв на секунду глаза для максимального контакта с компьютером, я материализовал свои мысли в картинку, которая мгновенно отобразилась на экране. Подумав, добавил еще несколько деталей, после чего подтвердил начало процесса по преобразованию только что нафантазированного в реально существующий материальный объект. – Даже с учетом всех временных недостатков, которые нужно скрывать, - я обернулся с улыбкой к Элизабет, осторожно взял ее руку и также осторожно раскрыл ее ладонь, чтобы разложить на ней широкую ленту из мелких, переливающихся в искусственном свете камней. - Джон… - губами произнеся мое имя, Элизабет задохнулась от изумления, усиленного, помимо прочего, внезапностью, с которой я организовал очередной сюрприз. - Милая побрякушка прекрасно дополнит твой образ, изящно замаскировав все то, что чужим любопытным глазам видеть не следует, - осторожно убрав назад пышные волосы, я приложил колье к ее шее, не без удовольствия наблюдая за тем, как гибкий материал в точности повторяет малейшие изгибы. Несложные манипуляции с застежкой – и в один миг все стало почти идеально. Плотно прилегающее к коже украшение замаскировало темные метки серповидных шрамов, завиток в форме капли улегся на свое место во впадинку под горлом, от чего выпирающие ключицы перестали столь очевидно бросаться в глаза. – Все, как я хотел. Прекрасно! - Шепп, ты когда успел обчистить земных толстосумов на такое количество брилликов? Мы же только час, как в Солнечной системе объявились! – раздался неуместный комментарий откуда-то сзади, наглейшим образом разрушив всю романтику момента. - Форд, шел бы ты куда шел, а? – не желая заводиться, лениво откликнулся я, даже не обернувшись на визитера. - А я с рейфятами наигрался. Они все какие-то вялые. Вроде физически в абсолютной норме, а шуток не понимают, в карты играть не умеют, в бутылочку на желание не хотят. - Вы бы их поменьше доставали, глядишь, они бы и расшевелились, - ненавязчиво посоветовала Лиз, повернувшись в моих руках к Форду лицом. – За эти дни в дуэте с Рононом ты в зародыше погубил их инициативу познать новую ипостась. Они же теперь люди, Эйден! Такие же, ну… или почти такие же, как и все. А вместо того, чтобы помочь им освоиться, вы только задевайте их за живое, как будто лично они вам обоим что-то сделали. - Вот чудная! – глаза вампира расширились. - Чем я могу им помочь? Помимо того, что каждый раз подходя к ним ближе, чем на пять футов, рискую невзначай кого-нибудь кокнуть. Вот ты, - Форд обратился ко мне взглядом, - хотя бы закорешился с одним из них. Знаешь к нему подход. Во всяком случае, с тобой он демонстрирует умение говорить и мыслить, что обнадеживает. - Они бывшие рейфы, Эйден, не зомби. Прекрати воспринимать их в таком свете и смотреть на них, как волк на ягнят, заговорят и с тобой, - освободившись от моих объятий, Элизабет медленно прошествовала к постаменту с только что созданными вещами, взяла в руки блузку и, резко обернувшись к Форду, приложила ее к себе, наглядно продемонстрировав вампиру свои дальнейшие намерения. - Сам дверь снаружи закроешь или мне помочь? – я сделал шаг вперед. - Меня, значит, выставляешь? – разглядывая Элизабет, парень наглейшим образом изводил мое терпение, улыбаясь при этом во все тридцать два. – А ему остаться можно? – Форд указал на меня пальцем. - Не дурей, Эйден, - Лиз вовремя тормознула оборзевшего гостя, удержав меня от намерения пинками выставить его за дверь. – Иди! Мы скоро. - Вы? Скоро? – он фыркнул. – Так я и поверил! Да, кстати… Побрякушка классная! – донесся издалека запоздалый комплимент, который я зарекся припомнить при первом же удачном случае. – Кофточка тоже, ничего такая… Этот его выпад я не стерпел, рванувшись из захвата Элизабет, но и мига не прошло, как она преградила мне путь, остановила в дверях и обрушила ладонь мне на грудь, втолкнув назад в лабораторию. - Ты куда собрался? – едва переборка позади нее закрылась, она сжала меня в объятиях. На ее губах заиграла улыбка. Сначала легкая, потом широкая, изменившая не только контур ее губ, но и все лицо в целом. Как же я любил, когда она так улыбалась… – Я еще не сказала спасибо! – она подарила мне дразнящий поцелуй. – За сюрприз… - шепотом договорила Лиз, взявшись перебирать пальцами вихор на моем затылке. Прикрыв от удовольствия глаза, я поднял ее над полом одной рукой. В следующую секунду она уже лежала на постаменте. - Зря Форд это сделал! – прорычал я, опершись на вытянутые руки выше головы любимой. Мое лицо нависало над ее, я ощущал кожей ее дыхание. – Очень зря! Теперь мы, действительно, застрянем здесь надолго! – сказав так, я жадно впился в ее губы, не держа в мыслях ни единой причины, которая могла бы заставить меня отвлечься. Как вдруг… - Атлантида! – браслет на запястье зажил отдельной жизнью, мгновенно распространив в пространстве голос Дэвиса. – С возвращением! Рады, что вы дома! Вцепившись рукой в гранитный выступ, я с рычанием уткнулся в плечо Элизабет, борясь с собой. «Ты даже не представляешь, как мы рады твоему звонку!» - мысленно прокричал я, матерясь отборным матом и даже не пытаясь избавиться от навязчивого представления того, как мои клыки впиваются в его глотку. - Спасибо, майор! – оперативно нашлась с ответом Лиз, пытаясь выбраться из-под меня и сесть по-другому. Ее голос прозвучал приветливо, однако Дэвису несказанно повезло, что он не мог видеть ее лица, ибо в глазах Элизабет горело дикое разочарование. «Хорошо, что он сейчас далеко, - подумала она про себя, - иначе был бы уже трупом». Мы тоже рады вернуться, - меж тем, как ни в чем не бывало продолжила Лиз в эфир открытого канала связи. – Сегодня великий день! – лицо Элизабет просияло в предвкушении того, что она собиралась сказать. - Атлантида вернулась домой! - Отпразднуем это позже, - пообещал я, радуясь счастливому выражению лица возлюбленной. – А пока, может, отыщете нам место на парковке? Ставлю стольник, что не каждый день у вас тут летающие города запрашивают разрешение на посадку. - Ставка принята,.. сэр, - Дэвис усмехнулся, немного нервно, насколько я смог определить по голосу. – Мы подготовили для вас уютное местечко в заливе Сан-Франциско, недалеко от моста «Golden Gate». - Почему именно там? На Земле океанов мало? - Никак нет, подполковник! Просто это территория Соединенных штатов, ко всему прочему в свете последних катастроф залив вышел из берегов, похоронив в пучине океана все близлежащее побережье, включая таких экономических гигантов как Сан-Франциско, Окленд и Сан-Хосе. На данном этапе все западное побережье страны – сплошная мертвая зона. - Прекрасно. Атлантида, ты его слышала. Начинай вход в атмосферу. - Как насчет стелс-режима, подполковник? – к диалогу подключилась Картер. – Это могло бы выиграть для вас время. - Оно нам не нужно. Мы здесь, чтобы решать проблемы, а не прятаться от них, - прямо заявила Элизабет. – Кроме того, мы на Земле дома, а не в гостях. - Справедливое замечание. Мы все ждали тебя, Элизабет. - И вот я здесь, - без энтузиазма откликнулась Лиз и, помолчав, добавила: - Что дальше? - Нью-Йорк, штаб-квартира ООН, - ориентировочно, не вдаваясь в подробности, известила Сэм. – Время зависит от тебя. Назови любое, и под тебя подстроятся. - Как только так сразу, - голос Лиз поник. – Кто-нибудь высказывал… особые пожелания? Молчание затянулось на целую минуту. Я грешным делом подумал, что Картер забыла о том, что мы висим на проводе. - Ты стала для людей символом новой веры, Элизабет, - донеслось из браслета в тот самый момент, когда я окончательно решил, что никто не ответит. - Иначе говоря, ты возродила из пепла веру людей в истинных богов. - Именно этого я и боялась, - на лице Лиз мелькнуло и сразу же исчезло выражение ужаса. – Впрочем, уже не важно. Раз уж я здесь. - Мы будем рядом, Элизабет, - этим многообещающим заявлением Картер я прервал связь. - Лиззи, - я перехватил ее запястье, когда она поднялась, умудрившись при этом вытянуть из-под меня пиджак. – Все будет хорошо, малыш, - я ласково коснулся носом ее щеки, глубоко, с наслаждением вдохнув ее аромат. - А что, если я сорвусь? – страх завладел ее эмоциями. - Земля ведь не Атлантида, здесь никто не будет осторожничать и подстраиваться под мое настроение… Резкий звук, неосторожная мысль, провоцирующее движение или, банально, кто-нибудь подойдет ко мне слишком близко… - Я буду с тобой. Я все время буду рядом. - Я знаю, - она подняла на меня взгляд и с нечеловеческой силой сжала мою ладонь. – Только поэтому я здесь. Другой причины быть здесь у меня нет, Джон. С этим миром меня ничто не связывает, он человеческий,.. для меня чужой. Здесь нет никого, по ком бы я скучала или мечтала увидеть, здесь нет ничего, что было бы мне дорого. Только соблазн… - Ты думаешь, я вспомнил бы к Земле дорогу, если бы ни ты? – я обнял ее и прижал к себе, бережно, будто цветочный бутон, но сильно, как будто от нее сейчас зависела моя жизнь. - У тебя есть брат здесь… Завладев ее губами, я не позволил ей продолжить. «У меня есть только ты. Больше мне никто не нужен». Когда неизвестное время спустя я разорвал поцелуй, Элизабет спрятала лицо у меня на шее и вздрогнула. - Мы вместе, Элизабет. И пока это так, все будет хорошо, - я сказал с уверенностью, успокаивающе ведя руку вдоль ее позвоночника. - Ты только все время будь рядом, - она посмотрела на меня с немой мольбой во взгляде. - Каждое мгновение. Всегда, - пообещал я и поцеловал ее в лоб. Ее бледные губы в этот момент дрогнули в улыбке. Так она без слов дала мне понять, что готова. Она дала мне знак, и я поверил. С неохотой выпустив из объятий, подошел к постаменту, где спешно собрал остальные элементы ее гардероба. Когда-нибудь это должно произойти, так почему бы не сегодня.
*Вейр.*
В очередной раз сглотнув огненный ком, я закрыла глаза и прислонилась лбом к стеклянной поверхности. Здесь и сейчас мне следовало забыть о своих желаниях, отключить потребности и перестать воспринимать окружающую действительность в том свете, в котором я смотрю на нее третью неделю. Вопреки убежденности моих обостренных чувств мир не состоит целиком из бьющихся сердец, наперебой звучащих голосов и бесконтрольных мыслей. Пространство вокруг меня не арена для охоты, а все происходящее не азартная игра. Я знала, что прямо сейчас должна четко видеть грань между дозволенным и запретным, но проблема была в том, что я совершенно потерялась. Я боялась доверять тому, о чем думала, боялась своих действий… Мне даже глаза открыть было страшно, ибо там, в паре футах дальше кабинета широкая полоса солнечного света пересекала коридор, там стояли люди, там дробно бились десятки человеческих сердец, с каждым ударом выбрасывая в пространство запах, от которого мои легкие пламенели… - Лизбет, - мягкий оклик шепотом, рука на плече. - Все нормально, - я постаралась придать голосу убедительность. Судя по выражению лица Джона, вышло отвратительно. – Ладно, - под его пристальным взглядом я сдалась, - все плохо. Мой организм по-прежнему ненавидит свет, и если тело закрыто одеждой, рукам и лицу терпимо, то глаза не спасают даже линзы. При свете мои глаза горят, как от кислоты, я ничего не вижу. Я не представляю, как я пойду… - Вот так и пойдешь, - оборвав на полуслове, Джон с ловкостью фокусника надел на меня невесть откуда взявшиеся солнцезащитные очки, черные, объемные и плотно прилегающие к лицу. – Да, а еще чертовски тебе идущие, - поддакнул Джон в такт моим мыслям. - Думаешь, я позаботился только о своих аксессуарах, а про тебя забыл? – хитрая улыбка тронула его губы. - Полковник Шеппард… - выхватил мой слух из общего звукового гула, и значило это одно – дольше держаться в стороне и избегать внимания решительно не представляется возможным. Меня передернуло. - Наш выход, - прочла я по его губам, после чего он согнул в локте руку, жестом, взглядом и мыслями предлагая мне поддержку. «Брось, Элизабет! – начал он в ответ на мое очевидное сомнение. – Ты дама, я джентльмен. Никаких других объяснений тому, что я буду вести тебя под руку ни у кого не возникнет только потому, что это, черт возьми, естественно!» Времени на доводы и раздумья у меня не осталось. Необходимость максимально обезопасить людей перевесила мое отчаянное желание не дать хода новым газетным заголовкам, пикантным фотоснимкам и соответствующим статьям. С трудом вытолкнув из головы лишние мысли, я крепко взялась за Джона и в ногу с ним шагнула в лучи ярчайшего полуденного солнца, холодного для других и обжигающего для меня; навстречу десяткам застывших в напряженном ожидании взглядов, голосам и подспудным мыслям, раз за разом выкрикивающим в моей голове мое же собственное имя вперемешку с именем и званием Джона. - Подполковник! Мэм! - все как один охранники вытянулась по струнке и сноровисто расступились по обеим сторонам лестницы, пропуская нас к автомобилям президентского кортежа. Со всех сторон на нас посыпались перекрывающие друг друга восклицания. - Для меня честь снова встреться с вами, подполковник Шеппард! - Доктор Вейр, мы рады вашему возвращению! - Мэм, для нас великая честь… «Стекхаус! Какого дьявола он стоит как вкопанный?! У «Кадиллака» дверца сама не откроется…» - Сэр, мэм, сюда, - тот самый Стекхауз, на которого так громко кричал в своих мыслях начальник охраны, сноровисто засуетился. - Доктор, подполковник, ваш автомобиль… - Элизабет! – перегруженный эмоциями оклик заставил меня обернуться. - Господин президент, - поприветствовала я, решив надеть на лицо самую безобидную из возможных улыбок и не снимать ее до тех самых пор, пока этот кошмар не прекратится. Все равно, мое имя звучать не прекратит, также как и всевозможные оды в мой адрес, на которые мне придется, хочу я того или нет, реагировать, если не словом, то хотя бы взглядом или кивком. – Рада встрече, - умело солгала я, прежде чем сильная рука втолкнула меня в затемненный салон автомобиля. «Зачем было устраивать весь этот цирк?! – вопрошал Джон с недоумением и растущим по экспоненте раздражением. Уловив это, я спешно подвинулась, чтобы он тоже смог сесть. Судя по тому, как «нежно» с его легкой подачи закрылась дверь, он был крайне недоволен уготованной ему ролью пассажира, притом, что на месте водителя сидел… человек. – Можно подумать, мы не в состоянии сами добраться до здания ООН, потратив на это минимум времени и ни грамма терпения!» «Генерал сказал, это необходимо», - успокаивающе начала я, прижавшись к нему для пущей уверенности в том, что водителю ничего не грозит. «Необходимо кому? – Джон непроизвольно фыркнул в такт немому вопросу. - Репортерам? Которым, наверняка, какой-нибудь крот растрепал и место, и время, и маршрут, которым тебя повезут! Что им действительно нужно, Джек тебе сообщить не потрудился?» «Им нужно зрелище, Джон. Как и тысячелетия назад, людям нужно зрелище. Они хотят видеть меня,.. убедиться, что я настоящая, знать мои передвижения, действия…» «Называй вещи своими именами. Они просто хотят довести нас до греха! - в его мыслях все еще присутствовала злость, но он не дал ей эволюционировать в ярость. Вместо этого мягко прижал меня к себе так, что я коснулась носом лацкана его кителя. – Дыши мной, будет легче», - он оборонительно положил руку мне на затылок. – А вам на будущее, - через его мысли я взглянула в зеркало над лобовым стеклом, - если снова придется работать на извозе вампиров: не используйте парфюм. От него только хуже, - Джон сказал это, и автомобиль тронулся с места. Рядом аналогичным образом пришли в движение другие, синхронно заработали двигатели, где-то впереди патрульные включили сирены и, судя по цветным отсветам, доступным моему зрению, красно-синие сигнальные огни. «Джек прав – дурдом на колесах», - подумала я и закрыла глаза, приникнув ближе к шее Джона. Непривычно было наткнуться на преграду в виде воротника рубашки и галстука, но я успокоила себя той мыслью, что сейчас это вынужденная необходимость. Кроме того, сложно оспорить то, насколько шла Джону его форма со звездами на погонах. А раз так, остальное второстепенно. Глубоко вдохнув его аромат, я с облегчением поняла, что он почти перебивает человеческий запах. Это придало мне уверенности, я расслабилась и устремила взгляд в окно, желая видеть меняющиеся при движении пейзажи родной планеты. Дорога была совершенно пуста, обзору не мешали ни другие автомобили, ни общественный транспорт, ни какая-либо иная активность как на самом проспекте, так и на смежных улицах. Один из самых густонаселенных и популярных мегаполисов страны, в котором жизнь не имеет свойства сбавлять своих темпов даже в темное время суток, сейчас, казалось, впал в анабиоз. Находясь в центре земной цивилизации, я не чувствовала того, что должна была, лишь пустоту, как будто у планеты разом иссякли все ресурсы… Ощущать это было больно, не настолько, как жажду, но все же я не могла избавить себя от навязчивого чувства пустоты, будто у меня отняли что-то крайне важное и забыли вернуть. Я даже перестала следить за ощущением времени, а перед глазами помимо реального вида из окна все чаще и чаще стали всплывать воспоминания из прошлого, живые, четкие, уносящие меня в иное пространство, далекое от сверхчувствительного восприятия запахов, звуков и чужих мыслей. Я постепенно проникалась верой в то, что я отвоевала свой билет домой, получив вместо поездки в один конец, на которую когда-то добровольно решилась, путешествие без определенных временных границ туда-обратно. Я вернулась в родной мир, теперь для меня чужой, но все равно оставшийся родным, несмотря на всё бесчисленное количество инопланетных миров, которые я успела посетить. Как бы там ни было, родилась я здесь, на Земле, здесь я росла в любимой семье, этому месту принадлежит большая часть воспоминаний моей жизни. Насколько бы ни казалась прекрасной Атлантида и ее безбрежный океан, несмотря на все крутые виражи моей судьбы, я всегда буду помнить свой дом: несовершенный, безнадежно испорченный людьми, разрушенный стихийными бедствиями и превращенный из укромного рая в мишень для всех желающих его уничтожить. Всем назло Земля выстояла в каждой из уготованных ей битв. Почему? Для чего? Верней всего потому, чтобы всё стало по-другому, и для того, чтобы люди захотели измениться. Терра теперь другая, и ее жители уже никогда не станут верить в то, что было до перемен. Привычный всем терранам уклад жизни, формирующийся на протяжении тысяч лет истории, ныне пал. Не будет всё, как прежде. А как будет, человечеству решать. Ему строить новый мир, в его руках чистая книга жизни, которую предстоит заполнять с первой страницы…
- Что это? – реагируя на новый, прежде неуловимый моим слухом звук, я открыла глаза и посмотрела на Джона. - Нечто очень мне знакомое, - он скривился, так как громкость звука продолжала нарастать, вынуждая меня бороться с инстинктивным желанием поднять голову кверху. Видя, что я по-прежнему не понимаю, Джон кратко пояснил: - Вертушки. Только над нами их не ищи, они впереди, - он указал направление легким кивком головы. - Но зачем?.. – я все еще смотрела на него в полном недоумении, хотя отдаленные намеки на понимание происходящего уже зарождались где-то глубоко в сознании. - Это нам с тобой ядерный взрыв нестрашен, а вот первые лица государств, как ты знаешь, без мобилизованной личной армии по миру не разъезжают. В особенности сейчас. - Догадываюсь, скольким пришла в голову светлая мысль воспользоваться крахом прежних режимов и учинить государственные перевороты, спокойно подвинув с дороги действующую политическую элиту, влияние которой слабеет с каждым днем. Даже боюсь представлять, какие меры были приняты, чтобы этого избежать. - Один хрен, делать их работу при случае придется нам. Иначе, дело верняк не обойдется без привета от какого-нибудь пропущенного спецслужбами снайпера и, как следствие, дырки в башке у какой-нибудь очень важной шишки. Потом начнут друг на друга валить, а, в конце концов, козлами отпущения станем мы. Никто даже не вспомнит, что, захоти мы убить, сделали бы это так, что никто не хватился бы пропажи. Оставив пылкую тираду без какого-либо комментария, я всерьез задумалась над одним вопросом, резко ставшим крайне важным: - Джон, а сколько их там будет? – спросила я ошеломленно и, кажется, даже слегка приоткрыла рот от внезапно пронзившей меня догадки. – Президенты, министры, послы,.. охрана… - автоматически перечисляла я, и с каждым разом мой голос становился все глуше. Горло сковал огонь. Пока еще терпимый, пока еще я оставалась спокойной, принимая предстоящий мне подвиг как должное, а не как адское мучение… - Это неважно. Главное: ты будешь там не одна. Я с тобой, я тебя подстрахую... - Я не… Резко стихло приевшееся глухое гудение двигателя, через открытое окно в салон перестали врываться потоки освежающего ветра, машина замерла на месте, напоследок едва ощутимо дернувшись. На этом изменения не прекратились: умолкли звуки серен, от чего шум от вращающихся лопастей вертолетов стал еще громче и невыносимее для моих чувствительных ушей, способных во всем этом балагане уловить, как размерено и, между тем, ужасно раздражающе тикают стрелки часов на руке у водителя. Не в силах этого выдержать, я просто мысленно остановила их. Вполне закономерно, тиканье не исчезло, оно чудесным образом переместилось. Теперь это были сотни часов, которые тикали одновременно на запястьях у сотен дышащих, ходящих, говорящих и думающих существ. В дополнение к тому, что и так зверски убило моё сомнительное самообладание, где-то совсем близко послышались шаги, кто-то взялся за ручку снаружи. Только я хотела крикнуть: «Нет!» - дверь открылась, и поток света хлынул прямо мне в лицо. Одновременно с ним пришли тысячи запахов, буйство цветов, изменяющихся и сливающихся на общем фоне в единое пятно цвета радужного спектра. Дав мне незаметное для людей время привыкнуть к обстановке, Джон сжал мою руку, а затем почти вытянул из автомобиля. - Улыбаемся и машем, - он шепнул мне на ухо, и я была так благодарна ему за то, что он заслонил собой основной поток солнечных лучей. Сцепив наши руки в замок, я осмотрелась, боясь, чтобы на лице при этом не отразилось что-нибудь лишнее. К счастью, рядом не оказалось беснующей толпы, которую я неизменно ожидала увидеть. Был только президент в окружении услужливой, выдрессированной до идеала свиты, по предупреждению или нет, державшейся от нас на достаточном для возможности свободно развернуться расстоянии. Приложив ладонь ко лбу, чтобы закрыть световой поток, я запрокинула голову и посмотрела вверх, на то, что происходило над нами. Вертолеты кружили над зданием, образуя довольно плотное для своих внушительных габаритов кольцо. На всех тех, кто был на борту ближайшего к нам, я смогла разглядеть черную экипировку и металлический блеск взведенных автоматов.
Дальше мне пришлось вспомнить, как переставлять ноги, поэтому я перестала рассматривать небеса. Тем более, что внизу моим всевидящим глазам открывался не меньший простор. Кольцеобразный подъезд к центральному входу в здание был полностью оцеплен ограждением из металлических низких столбов, соединенным между собой чем-то очень похожим на бархатный жгут красного цвета. Дальше этой преграды то там, то здесь были расставлены по одному охранники в гражданском. Они должны были остаться незаметными, но даже с расстояния, что нас разделяло, я видела наушники в их ушах, смогла заметить, как у всех до одного предельно напряжены правые руки, готовые в любую секунду взяться за оружие, спрятанное под одеждой. Уловив мысли одного из них, я смогла понять, что к охране Хейса они не имеют никакого отношения. Это хлопоты чьей-то иностранной спецслужбы… - Доктор Вейр… - снова зазвучало набившее оскомину слово- и мыслесочетание. Я обернулась на оклик и передо мной тут же распахнули двери. Отблагодарив кивком, который, очень надеюсь, был заметен человеческому вниманию, я переступила порог, обернувшись через плечо на Джона. Он держался рядом, хоть уже и не сжимал мою руку. Сейчас это меньше всего было нужно, сейчас я должна показать себя максимально независимой, чтобы никто не успел заметить моей необходимости в постоянной страховке.
Ковровое покрытие, устилающее пол в здании, мягко проминалось под каждым моим осторожным шагом; количество манящих запахов и бьющихся сердец по мере углубления в человеческую обитель продолжало бесконтрольно расти; чужие мысли, роящиеся в моей голове, я уже не могла идентифицировать по принадлежности к той или иной личности. Не помогало даже различие языков. - Шифроваться бесполезно! – кто-то… Форд снял с меня очки, проделав это с такой ловкостью, что я рта раскрыть не успела в попытке возразить. – Вас слышно и видно за милю, доктор, благодаря пестрому карнавалу, который неизменно шествует за вами. - Ты что тут забыл, Эйден? – прошипела я раздраженно, бегло осмотрела одетого в деловой костюм лейтенанта, после чего в недоумении оглянувшись на Джона в поисках объяснений. Тот только неопределенно пожал плечами и снова взял меня под руку. Форд в это время сноровисто пристроился с другой стороны. - Лишняя страховка в таком массовом сборище свежей еды для вас лишней не станет, доктор Вейр, - невозмутимо пояснил мужчина, также как и Джон идеально копируя мой шаг. – Этого, естественно, никогда не случиться, но, каким-то невероятным образом окажись я на вашем месте, взял бы себе в сопровождающие пару знакомых клыкастых, чем весь этот экипированный взвод, приставленный к вам разве что из желания испытать вашу силу воли. - О том, чтобы их ко мне приставить, меня никто не спросил, - прошептала я, окончательно прекратив сопротивляться его попыткам взять меня под руку. Как только он это сделал, я резко напрягла руку, насильно притянула вампира к себе ближе и едва слышно прошептала ему в самое ухо: - Раздавишь или потеряешь очки, сломаю шею! – после чего, невинно улыбнувшись, ослабила захват и оглянулась через плечо назад, чтобы лишний раз удостовериться, что никто не заметил моих «любезностей». - Элизабет! Подобного рода оклики, летящие ко мне со всех сторон из ментального эфира, я давно перестала воспринимать как прямое обращение, но сейчас обернулась. - Генерал О’Нилл! – я заставила себя улыбнуться искренне и уже приготовилась выдержать объятия долгожданной встречи, однако мои телохранители умело, ненавязчиво и без видимой напряженности сохранили расстояние, которое, вроде как, даже осталось в пределах естественного общения. – Полковник Картер! - Подполковник! Лейтенант,.. который по неясной мне причине пренебрегает ношением формы, - Джек отдал честь в ответ на аналогичный жест со стороны Джона. - А разве я до сих пор в звании,.. сэр? – с лица Эйдена мгновенно испарилась самодовольная ухмылка, сменившись искренним недоумением в глазах. Инстинктивно, по памяти о военном прошлом, он выпрямился, встав перед генералом в стойку «смирно». - Вопрос о несоблюдении вами, лейтенант, Устава ВMФ США решим потом, - Джек нарочито строго посмотрел на Форда, а затем добродушно улыбнулся мне, качнув при этом головой: «Как ты с ними управляешься, ума не приложу! Да... – он прервался в неуверенности. – Прости за все это, - он обвел взглядом пространство, показывая тем самым, что имеет в виду. - Я ничего не смог сделать». - Элизабет, не сочти за намек, - Саманта улыбнулась. – Но первая леди сейчас с тобой рядом не стоит. - Спасибо, полковник, - я сдержанно кивнула. – Мне было важно услышать непредвзятое мнение о том, что я не похожа на привидение. От Джона, так или иначе, правды не добьешься. - Эй… - Джон легонько ткнул меня локтем в бок. Одновременно с этим он еще хотел что-то сказать, но время спасительной разрядки закончилось, и мои мысли снова сконцентрировались на единственно важном вопросе: «Как долго я продержусь?» Меж тем, двери конференц-зала все ближе. Ближе черта, которую с секунды на секунду мне предстоит перейти, сознательно отказавшись от тени, в которой я искала себе убежище, не желая ни известности, ни почестей, ни славы, ни громких речей в свой адрес, ни даже благодарностей. Сейчас все мое естество вопило о необходимости вновь спрятаться за чужие спины, ухватиться за руку Джона, чтобы ощутить его поддержку, чтобы его мягкий голос в очередной раз прошептал мне два простых слова, которые мне так необходимо слышать. Я этого хотела, моя человеческая натура была так далека от всего происходящего, в то время как иная я понимала – быть, как прежде, уже не может. Сегодня я здесь не в качестве посредника в переговорах, переводчика или стороннего наблюдателя. Я теперь – ось происходящего, кругом которой все вращается. В извращенном понимании людей я стою выше всех, кто собрался сегодня в этом зале. Я их новый лидер, я – закон. Любое, сказанное мною слово автоматически станет превыше всего, превратиться в новую заповедь, моя речь сегодня положит начало новому укладу земной жизни, каждая мысль, покинувшая сегодня пределы моей головы, станет основой для новых религиозных трактатов, новых непреложных аксиом, нового шаблона, по которому отныне станет жить человечество…
- Элизабет? – рука Джона проскальзывает по моему запястью. Я оборачиваюсь, чтобы напоследок взглянуть в лица тем, кто все еще способен видеть во мне прежнего человека. В их глазах я нахожу такие важные для меня сейчас понимание и поддержку. Это придает мне уверенности, я снова смотрю перед собой и, не раздумывая дольше ни секунды, делаю шаг вперед. Джон остается позади, рядом, но недостаточно близко для какой бы то ни было физической поддержки. Еще несколько шагов – и сотни прежде отвлеченных взглядов в один момент оказываются прикованными ко мне. Почти физически я ощущаю на себе их давление, в мое сознание потоком устремляются бесконтрольные эмоции и вторящие им мысли, в которых мое имя произноситься с такой частотой, что я перестаю его узнавать в общем смешении тысяч голосов, говорящих на десятке разных языков. Они смотрят на меня все одновременно, зачем-то все как один поднимаются со своих мест, кто-то даже склоняет голову в жесте незаслуженного мной и ненужного мне почтения. Изо всех сил я стараюсь уделять окружающим минимум внимания, но это тяжело, когда каждый из них, сознательно или нет, манит к себе мою концентрацию, заставляя мои обостренные чувства разрываться между миллионами одинаково сильных раздражителей. Неужели каждый из них всерьез рассчитывает обнаружить крылья за моей спиной или увидеть, как вспыхнет нимб над моей головой? Я ведь даже двигаться стараюсь в рамках человеческих возможностей, хотя на деле хочется пролететь незаметным призраком и спрятаться где-нибудь на самом дальнем и неприметном месте. Конечно, я не смогу этого, ведь теперь придется мириться с тем определяющим фактом, что неприметность не мой конек. Мне уготована совсем иная роль и совершенно противоположное моему пожеланию место, расположенное в самом центре циклической, ряд за рядом возрастающей по высоте трибуны, где зачем-то стоит ненужный мне микрофон, бутылка минеральной воды и… резная табличка с моими полными инициалами, повторяющимися на трех международных языках. Растущая во мне паника немного отступила, когда я увидела инициалы Джона справа от своих, слева – фамилию Эйдена, а дальше еще свободные места, образующие кольцо вокруг того места, где мне предстояло сидеть, и предназначенные для представителей КЗВ. То, что рядом будут знакомые мне, те, кому я ни за что не хотела бы вреда, теоретически должно было облегчить мое положение, практически же все обещало быть намного сложнее. «Творцы, ну перестаньте же смотреть!» - беззвучным криком в собственной голове умоляла я, идя по проходу и мимо воли получая доступ к чужим сознаниям. Я ни за что не хотела заглядывать в чужие души глубже хаотичных мыслей, но спонтанного зрительного контакта с людьми было не избежать, а потому моя голова сейчас разрывалась на части от беспрепятственно проникающей в нее информации. Смотреть на происходящее чужими глазами, знать все их мысли обо мне, проникаться пониманием того, кто я в их глазах, было для меня невыносимо. - Далеко собралась? - голос Джона прозвучал отдаленно и глухо, я фактически не восприняла его, последовав не столько за зовом, сколько за рукой, вовремя увлекшей меня в нужном направлении. Несмотря на каблуки и стесненность движений в деловой одежде, мне несложно было преодолевать выстланные ковром порожки и прочие неровности многоярусной конструкции трибуны. Гораздо тяжелее мне было справляться с влечением к биению человеческих сердец, которое окружало меня со всех сторон также, как вода окружает тонущего, безжалостно затягивая в свой омут и не оставляя ни единого шанса на столь необходимый глоток воздуха. Тот сомнительный факт, что мое состояние до сих пор красноречиво не отразилось у меня на лице не иначе как истинным чудом назвать было трудно, а люди, меж тем, продолжали упрямо смотреть, ожидая увидеть чудеса в моем исполнении. Им было невдомек, что прямо сейчас я ни на что, кроме зверского убийства не способна, и мне плевать на все их ожидания. Все они ждут моего внимания, в то время как я в состоянии думать лишь о том, как побыстрее все это прекратить. - Джон, умоляю, скажи, что мне не придется толкать речь перед всем этим сборищем? – сев в кресло, я тут же машинально утянула его руку под столешницу, где что было силы сжала его пальцы в своей ладони. Он ничего не ответил ни на вопрос, ни на жест, и мне ничего не оставалось, кроме как закусить губу и медленно поднять взгляд на зал. Прежде я уже догадалась, что место для меня изначально подбирали с расчетом на то, что с него я буду иметь максимальный обзор публики. Теперь, когда перед собой я увидела сотни лиц, частью сознания автоматически определяя наиболее влиятельные в мировом сообществе, я только лишний раз подтвердила собственную догадку. Президент России, Франции, федеральный канцлер Германии, премьер-министры Канады, Великобритании Японии и Австралии, председатель Совета министров Италии и так далее по списку глав мировых держав. Каждый из них сейчас смотрел на меня, в ожидании… «Чего!?» - хотелось мне крикнуть, но я заставила себя молчать, хоть и прекрасно понимала, что начать предстоит именно мне. И как бы отчаянно не сопротивлялось мое сознание относительно божественной тематики, именно она являлась первостепенной. Вероятно, сейчас было бы намного проще не сказать, а показать, если б только у меня осталась такая возможность. Если б я все еще была на это способна, то были бы им и ангельские крылья, и нимб и даже долгожданное второе явление Христа народу, однако ничего этого во мне нет, и чем скорее боготворящие меня это осознают, тем будет лучше. Пока слова – это все, что я могу… - Игры в добро и зло – вопрос вечный. Он куда старше этой планеты и, если пойти дальше, то и всего Мироздания. Вы ждете истины из моих уст, красивого объяснения всему произошедшему, которое ляжет в основу всего того, во что вы станете верить, чему будете поклоняться и что будете превозносить до тех самых пор, пока не пройдут тысячелетия, не забудутся жертвы и пролитая кровь, а свершившиеся чудеса не превратятся в притчи и сказки, рассказываемые из красоты слога, но никоим образом не из веры в то, что это когда-либо имело место быть. Вы ждете, что я скажу вам, как жить дальше, стану учить человечество, с чего начать писать новую историю и как ее впоследствии продолжить. Нет! Я не та, кто должен этим заниматься просто потому, что не вижу смысла. История циклична, она повторяет раз за разом все те же ошибки. Однажды Творцы уже преподали вам уроки, они прислали учителей, которые написали для вас учебники жизни. Учебники, ныне забытые, как и сами доказательства существования богов, превращенные из символов их снисхождения в фетиш! Нельзя научить тому, что невозможно объяснить, нельзя объяснить то, что не дано понять! Единственная, достаточно простая истина, которую, быть может, упустили в свое время мои предшественники, пытаясь объяснить её иначе, заключается в том, что в Мироздании не существует абсолютного добра! Точно также, как нет в нем и при естественном течении вещей не может быть абсолютного зла. Не существует раздельно рая и ада, нет ангелов и демонов, святых и грешников, ибо во всё, из чего состоит известный нам мир, изначально были заложены и свет, и тьма. Две неиссякаемых энергии творения, которые все живое и неживое призвано сохранить в балансе…
- Элизабет, что происходит? – одновременно, одинаково взволнованно прозвучали в моем сознании голоса Джона и Эйдена. Они резко прервали сплошной словесный поток, бесконтрольно вырывающийся из моих губ и заполняющий ограниченное пространство звуком моего голоса, многократно усиленного десятком колонок, расставленных по периметру помещения. Боковым зрением я заметила, как оба вампира привстали со своих мест, и это вернуло мое блуждающее неизвестно где сознание в объективную реальность. Ушла целая секунда, прежде чем я осознала, насколько изменилась обстановка. Я напряженно сглотнула, и моя рука тут же дернулась к горлу. Жажда, которая была моим неразлучным спутником вот уже две с лишним недели, вдруг куда-то исчезла. Не была приглушена кровью и другими ощущениями, не обманута сном, не забыта, –она именно исчезла. Я перестала ощущать даже слабые намеки на голод, прежде безжалостно сжигающий меня изнутри, каждое мгновение вынуждая бороться с желанием. Биения человеческих сердец больше меня не привлекали, чужие бесконтрольные мысли перестали раздражать, напряженность отступила… - Лиз, что происходит? – снова, теперь уже более требовательно спросил Джон, провожая недоумевающим взглядом бутылку минералки, самопроизвольно скатившуюся с вибрирующей столешницы. Вид движущихся предметов заставил меня обратить внимание на растущую дрожь под ногами и впоследствии осмотреться кругом. Все здание пришло в движение, аналогичное тому, как если бы начиналось землетрясение… – Лиза?! – нетерпеливо выкрикнул Джон и схватил меня за запястье. У меня остановилось сердце от внезапного понимания того, что я не почувствовала прикосновения. Я видела, как он сжимает мою руку, как при этом расширяются от непонимания и страха его глаза, но я по-прежнему не чувствовала касания: ни давления его пальцев, ни температуры и текстуры его кожи. В первый миг я испытала дикий ужас, но за ним, очень быстро пришло объяснение: я почувствовала стороннюю энергию, ощутила кругом себя белесые всполохи, одним из которых я сама становилась… в очередной раз. Это было мне знакомо, только сегодня случилось иначе. Не так, как раньше, не так, как я привыкла, без предупреждения, без моего согласия… Кроме того, сегодня они забрали лишь мое сознание, тело же, непредназначенное для чего-то подобного, осталось в объятиях Джона. Я посмотрела сверху на бессознательную себя, а после – на любимого мужчину. Слепящий белый свет, который я излучала, будучи сгустком энергии, зеркально отразился в его глазах, полных неуверенности и страха. «Не бойся, - внушила я, не терпя того выражения, которое неизменно появлялось на его лице, стоило ему усомниться в моей безопасности и в том, что я по-прежнему рядом с ним. – Смотри!» Другие отдалились, переместившись в центр зала и увлекая меня за собой. Я повиновалась. Люди в это время смотрели на нас снизу вверх, прикрывая ладонями глаза от слепящего свечения. Они добились желаемого, их Боги снизошли к ним. К чему теперь оружие, к чему волнение и суета охранников, пытающихся защитить своих работодателей от того, от чего нет нужды защищать. Не будет никакого толка от пуль или от того, что они попытаются убежать. Нет для этого причины, нас не нужно бояться. Наша воля легко стирает из их сознаний саму мысль о необходимости применить оружие. Мы забираем само оружие, которое под властью нашего желания исчезает, обращаясь в ничто прямо в человеческих руках. Это происходит, и люди падают на колени. Не потому, что мы того хотим, а потому что такова их коллективная ответная реакция на происходящее… «Смотрите все и, заклинаем, узрите то, на что смотрите! - внушали мы одновременно тысячам сознаний, чтобы каждый мог слышать и видеть происходящее в своих мыслях. - Это дар вам от ваших Создателей, чтобы вы могли всё начать заново! Чтобы в истории Мироздания настала новая эра!»
Наше перемещение было незаметным, мгновенным, при этом я неизменно видела и воспринимала всё происходящее как единый, связный информационный поток. Малейшее движение, порыв ветра, мысль, голос, прочая бесконечность звуков, как природных, так и искусственных, была мне доступна. Я видела всё: леса и пустыни, океаны и моря, реки и озера, сотворенные для человечества задолго до его появления. Еще я смотрела на здания, дороги, технологии, созданные руками человека в процессе его самосовершенствования. Многое из этого теперь было разрушено, лежало в неподлежащих восстановлению руинах, погребенных под толщей земли и воды. Сотни земных городов, целых стран и островов вынуждены были повторить историю Атлантиды, ушедшей в глубины океана ради того, чтобы спустя тысячи лет восстать вновь. Естественно, земные постройки в первозданном виде восстать не смогут ни через тысячи, ни даже через миллиарды лет. Это и не нужно, ни к чему идти по следам того, что мертво и уже не сослужит службы ни смертным, ни бессмертным, ни богам, ни их последователям. На месте пепелища нет смысла пытаться возродить сожженное из пепла, намного легче этот пепел смести, воздвигнув новое, другое, более долговечное и совершенное, то, что сможет существовать, противостоя природе и, меж тем, не нанося ей вреда… Именно это мы сейчас делали, на месте пустоты из ничего создавали основу того самого, нового. Нам подчинялись стихии, мы сами являлись воплощением этих стихий, направляя их энергию в правильное русло. Творцы отдавали свою энергию, отдавали себя целиком без остатка, вкладывая бесконечность своей памяти и знаний в банки данных и ядра искусственных интеллектов. Опустошенные, изрезанные временем береговые линии материков за считанные мгновения превращались в плавные контуры, рисующие обновленную, идеальную карту суши, окруженную остепенившейся голубой бездной. Из недоступных человеку океанических глубин, из столбов морской пены и брызг к поверхности стремились затопленные острова, несущие на себе новые жизненные формы, прежде неведомые человеку, но от этого не менее прекрасные. Одновременно с этим зеленели и расцветали буйством красок мертвые, прежде загубленные стараниями человечества зоны: территории, выжженные радиацией и отравленные копящимися сотни лет отходами. Пышные, первозданные кроны тянули к небесам деревья, занявшие место вырубленных и сожженных в бесчисленных пожарах, порожденных огненной стихией вулканов и разломов планетарной коры. Творцы возвращали планету в ее девственное, предшествующее появлению человека состояние, в рай, не в понятии религии, а в понятии идеальных условий для существования вида homo – истинно первого, доминантного вида, заселившего множество Вселенных Мироздания, вида, на основе которого затем возникли все прочие, когда-либо существующие расы…
«Почему вы делаете это?» - решилась я на вопрос, на который не могла найти ответа, даже будучи единой с ними и имея возможность наравне с ними участвовать в процессе созидания. «Потому что можем. Благодаря тебе можем. Теперь наша сила неограниченна, мы ничем не рискуем, проявляя себя в материальном мире». «Это значит, закон о невмешательстве…» «…по-прежнему в силе. Но лишь после того, как с нашей стороны все будет завершено. Мы сделаем всё, что зависит от нас, создадим необходимые условия, а дальше… твоя очередь. Ты дала нам слово…» «…и я о нем помню. Я сдержу его, когда придет тому время». «Мы это знаем. И напоследок,.. существует еще одна жертва, которую ты нам принесла. Теперь самое время нам ее вернуть». «Но правила…» «Как мы уже говорили, любое правило можно нарушить, если не выходить за рамки. Мы больше не нуждаемся в подпитке энергией таких, как она. Она принадлежит твоей обители, не нашей, а совершенное тобой было вынужденным поступком, который мы не вправе оставить без внимания и должной благодарности». «Спасибо! - я сумела сказать только это и, не дождавшись ответа, оказалась в собственном доме, в Джорджтауне, месте, которое перестало быть моим домом с того самого момента, как… - Мама! – воскликнула я в собственном сознании, увидев ее лежащей без сознания на кровати. В следующий миг я уже была рядом. Я не верила в происходящее, мне нужны были доказательства того, что все это не являлось игрой моего воображения. – Мамочка», - снова позвала я и протянула руку к ее лицу, желая прикоснуться к ней, почувствовать тепло ее жизни, однако мои светящиеся пальцы, больше напоминающие нечеткий белесый фантом, прошли насквозь, не принеся мне никакой физической информации… «Твое тело ждет тебя, в твоем мире», - прозвучало эхо множества голосов, в одно мгновение поглотивших меня и увлекших во мрак, непривычно контрастный свету, в котором я пребывала до. Я перестала что-либо чувствовать, перестала воспринимать течение времени и осознавать себя. Впервые за очень долгое время я утратила потребность в чем бы то ни было, будь то чувство защищенности, кровь и даже Джон. Вовсе не потому, что в моих потребностях что-то изменилось, просто меня вдруг не стало. На какое-то неопределенное для меня самой время я прекратила существовать...
После, когда неопределенный временной промежуток истек, первое, что ко мне вернулось, это першение в горле, становящееся все более очевидным по мере того, как ко мне возвращалось сознание, а заодно с ним и все прочие ощущения. Не шевелясь и не открывая глаз, я вслепую пыталась понять, где нахожусь. Подо мной было что-то плоское и… очень мягкое, судя по ощущениям, которым я пока не спешила доверять. Моя голова была чуть выше тела, а щека касалась чего-то… бархатистого. Через тактильное восприятие я постепенно собирала информацию об окружающем пространстве и все сильнее убеждалась в пугающей мысли о том, что среди немалого списка моих анализаторов не хватает одного очень важного. Моё тело ощущало положение в пространстве, обнаженная кожа рук безошибочно определяла температуру, мягкость и текстуру ткани, которая была подо мной. Мое обоняние чутко распознавало все запахи в составе необычайно чистого воздуха, не содержащего никаких посторонних примесей: ни человеческого запаха, ни резких ароматов парфюмерии, ни медикаментов или еще чего-то подобного. Ощущался только слабый, едва уловимый след Джона – аромат его феромона, манящий и знакомый мне до мельчайших составляющих. В моем чувственном восприятии мира присутствовало всё, кроме… звуков. И это было очень странно, потому что благодаря обостренному слуху звуки неизменно сопровождали меня везде и всюду. Сейчас их почему-то не было, не в том объеме, который я привыкла воспринимать. Не было голосов, мыслей, сердцебиений, чужого дыхания, шагов, не было слышно даже отдаленных, приглушенных расстоянием звуков хоть какой-то активности. Единственное, за что мог зацепиться мой слух, – это плеск воды, возможно, близкой, но слишком спокойной, чтобы я могла наверняка определить расстояние. К тому же, где-то совсем рядом находился другой раздражитель, тоже вода, только в меньшем масштабе и наполненная газами, которые так раздражающе шипели, навевая мне мысли, от которых жажда проявляла себя четче. В конце концов, именно она вынудила меня открыть глаза. Поток света, который я ощущала на лице и которого боялась, вопреки моим предположениям, не оказался таким уж раздражающе слепящим. Сквозь сплошную прозрачную стену в помещение проникало достаточно дневного света, но он был мягок и приглушен тем, что солнце находилось с другой стороны. Это не могло не обрадовать, учитывая то, как неохотно с некоторых пор мое тело принимало ультрафиолет. Лишь удостоверившись, что поблизости нет очевидной опасности, я медленно села, после чего со сдержанным, осторожным интересом осмотрела сначала себя, сполна насладившись при этом возможностью движения, а потом окружающее меня пространство. В себе я нашла не так уж много изменений за исключением того, что кто-то, наверняка Джон, снял с меня туфли, пиджак и… колье, отсутствие которого я обнаружила, рассеяно ощупав шею и почувствовав под пальцами прежние неровности и холод шрамов. Это ничуть меня не заботило, намного сильнее озадачила окружающая обстановка: кровать, хоть и не уступала в размерах и роскоши той, к которой я привыкла, явно не являлась моей уже хотя бы потому, что в пространстве располагалась иначе, чем на Селине. Кроме того, я точно помнила, что на Землю прилетела именно Атлантида, где жилплощадь в силу иных потребностей жильцов намного скромнее будет. Все это я понимала, это было предельно логично ввиду моих воспоминаний о недавних событиях, и в то же время любая логика мгновенно разбивалась о видимые мной в упор особенности архитектуры, которые ни с чем невозможно перепутать. Серо-голубой оттенок, на свету отбрасывающий блики, идеальная геометрия линий, которую не в силах воссоздать люди, до недавнего времени не имеющие ни малейшего понятия о существовании Атлантиды и до сих пор не знающие ничего об ее устройстве. Учитывая этот факт, видимое мной сейчас просто не могло быть реальным. А если даже реальным, то в корне неправильным, и чем больше деталей в этом неправильном я замечала, тем сильнее становилась моя убежденность в том, что я вновь прокололась с реальностями. Я закрыла глаза, глубоко вдохнула, а затем машинально протянула руку к источнику раздражающего мое горло шипения. Моя ладонь встретилась с поверхностью тумбочки. Чувствительным кончикам пальцев тут же передался холод и мраморная гладкость, которая заставила меня рефлекторно отдернуть руку, обратив полный недоумения взгляд на странный предмет интерьера, никак не могущий относиться к известному мне земному пониманию комфорта, эстетики и дизайна. Я оцепенела, на какое-то время погрузившись в ступор. После, все еще пребывая в полнейшем замешательстве, я все-таки заставила себя пошевелиться, еще чуть позже – встать на ноги. Пол мгновенно отозвался босым ступням своей идеальной гладкостью и… теплом. Рефлекторно переступив с ноги на ногу, я грешным делом позволила себе мысль о том, чтобы включилась подсветка, которая незамедлительно включилась, тем самым окончательно, без надежды на воскрешение убив во мне все намеки на хоть какое-нибудь понимание происходящего. Растерянная, взволнованная и напуганная, я подняла к лицу руку с браслетом, желая проверить, на какой планете и, как это ни абсурдно, в какой галактике я нахожусь. Когда голограмма в ответ на мой запрос услужливо выдала последовательную надпись: «Галактика Млечный путь. Солнечная система. Планета Земля», - я вновь оторопела. На этом шокирующие обстоятельства не закончились. Запросив координаты Атлантиды, я все еще теплила глубоко в сознании надежду, что они совпадут с моими собственными, однако я никак не была готова к результату, который в итоге получила. Учитывая, что древний город по-прежнему находился на западном побережье США, меня от него отделял океан и целый Североамериканский континент. Тряхнув головой, я закрыла глаза в попытке найти в своем сознании хоть какие-то ответы. Перед мысленным взором навязчиво маячил единственный, подкрепленный обрывками видений вопрос: «Что, черт возьми, произошло?» Я точно помнила, следовательно, могла воспроизвести последовательность событий, свое перемещение по планете: из Атлантиды телепортом в Нью-Йорк, после недолгой поездки в президентском кортеже в сопровождении охраны в штаб-квартиру ООН, дальше пешком, под эскортом все той же охраны, через минное поле расставленных на каждом шагу спецагентов. Я помнила огромный конференц-зал, где меня встретили тысячи взглядов. После него… ничего, глухой тупик в лабиринте собственной памяти, которая до этого конкретного момента не имела свойств подводить амнезией. Точно не после того, как я приняла в свою кровь кристаллы и навечно стала их носителем. Сейчас я была потеряна, совершенно сбита с толку, раз за разом безрезультатно пытаясь вспомнить события, предшествующие пробуждению. Одновременно с этим я оставалась на удивление спокойна, хоть на деле спокойствие и не являлось той характеристикой, которой могла похвастать моя хищная натура. Так или иначе, сейчас меня в действительности совершенно не тревожили вполне подходящие ситуации, обобщенные вопросы о том как, когда и почему? Продолжая слепо исследовать закоулки собственного разума, я не паниковала, но лишь медленно брела по комнате навстречу стеклянной стене. В какой-то момент я обернулась через плечо и взглядом притянула к себе одиноко стоящую на прикроватной тумбочке бутылку минеральной воды, после чего снова вернула все внимание прозрачной преграде напротив и принялась сквозь нее исследовать мир, находящийся по другую от меня сторону. Мир выдуманный и слишком совершенный для того, чтобы претендовать на действительность, а не на сон. Все, окружающее меня, так очевидно походило на игру воображения, что мое объективное сознание наотрез отказывалось верить. Более того, оно безжалостно топило в противоречиях всю мою концентрацию, а заодно с ней и возможность реагировать на происходящие изменения, одним из которых стал звук телепортации, принесший за собой волну знакомого запаха. Только учуяв его, я поняла, что снова дышу. В сущности, только это я в данный момент и могла, ничего другого: ни двигаться, ни отвести взгляд или моргнуть, ни даже отвлечься на мысленное приветствие того, без кого эта, в высшей степени странная реальность просто не имела бы права на существование… - Ты не бездельничала. Панорама только лишний раз это доказывает, - нежно произнес над ухом знакомый голос, и я дернулась от неожиданности, также неожиданно поперхнувшись водой, которую незаметно для самой себя отпила из бутылки, до появления Джона так и не успев проглотить. Только сейчас я в полной мере ощутила ее отвратительный вкус, ее раздражающую и без того раздраженное горло слишком жидкую консистенцию. - Что… произошло? – хрипя и отплевываясь, я внутренне изнемогала от нетерпения сию секунду всё выяснить. Как назло, Джон не спешил отвечать на вопрос, с беспокойством наблюдая мои попытки откашляться и терпеливо выжидая, пока я приду в себя и восстановлю дыхание. – Почему все так?! - Зачем ты собралась ее пить? – Джон ответил вопросом на вопрос, с неодобрением буравя взглядом разлитую, валяющуюся в ногах пластиковую бутылку. – Все нормально? Отдышалась? - он подступил ко мне, обнял, прижал к своей груди, и только услышав и почувствовав мерный стук его сердца, я осознала, как сильно испугалась его отсутствия. Теперь же он был здесь, в точности такой, каким я его помнила, а это значит, что в реальностях я не потерялась, что я – все еще я. Это устранило страх и неуверенность, но не исчерпало первоочередные вопросы, касающиеся уймы не стыкующихся один с другим фактов. - Умоляю, объясни! – я пристально всмотрелась в его близкое лицо, в алые глаза, в которых я отражалась словно в зеркале. – Где я? И что все это… такое? – медленно, думая лишь о том, что представший передо мной пару минут назад футуристический пейзаж, теперь, наверняка, развеялся миражом, я развернулась в руках возлюбленного. Как прежде, мой рот рефлекторно приоткрылся в изумлении. Потревоженные моим выдохом микроскопические частички в воздухе засверкали золотом, попав в косую линию света. - Вообще, то же самое я рассчитывал разузнать у тебя… - он прошептал немного растерянно, но я никак не отреагировала. Как заколдованная, я смотрела перед собой и видела город необозримо громадных размеров, с высящимися к небесам шпилями, против высоты и величия которых известнейшие небоскребы планеты казались невзрачными карликами. Новые постройки сильно напоминали башни Атлантиды и Селины, только были намного выше, больше, прекраснее. Казалось, будто все они восстают прямо из воды, что находилась у их подножий и блестела где-то внизу всевозможными оттенками синего. Шпили купались в лучах закатного солнца, причудливо меняющего их цвет с серебристого на золотой и время от времени задевающего горизонтальные крытые переходы и мосты, неведомым мне пока маршрутом соединяющие многочисленные башни между собой. - Это… все мы сделали? – запинаясь, спросила я одними губами, опасаясь, что любое, слишком громко произнесенное слово тотчас развеет сотворенное волшебство. - Если бы это было всем, - странно выделив слово, Джон знакомо ухмыльнулся, а после продолжил с большей осторожностью и едва заметным недоверием: - Ты, правда, ничего не помнишь? - вопрос был задан тихим, нежным шепотом. Его губы на миг коснулись моего уха, но я словно не почувствовала этого, отвлекшись на образы, неконтролируемой, сверхбыстрой вереницей замелькавшие перед моим мысленным взором. Они стали единым ответом на все мои, еще могущие возникнуть вопросы. – Там, в зале, ты ни с того ни с сего зарядила такую тираду, с которой ни один переводчик не справился… - продолжал, меж тем, Джон, ненавязчиво вторгаясь в мои рассуждения. - В этом не было необходимости, - я сказала отвлеченно. - Язык создателей заложен в людской геном, его они поняли на ментальном уровне, услышав каждое мое слово в своих разумах. Что до моей памяти… - я моргнула, не переставая поглаживать руку Джона, свободно лежащую на моей талии. – Не думаю,.. что мне нужно помнить произошедшее и я этого хочу, - с минуту постояв в тишине и с трудом припомнив момент, когда я смотрела на свое бессознательное тело сверху, я осторожно развернулась в руках Джона. – Как долго меня не было? И… каким ветром меня занесло в Западную Европу? - С тех пор, как все прекратилось и планета перестала быть похожей на гигантский всполох света, прошло три часа, - с компьютерной точностью известил Джон. - И сюда тебя принес не ветер, а я, - он улыбнулся моей любимой улыбкой и провел теплыми пальцами по моей щеке. Из его взгляда в этот момент исчезли последние проблески тревоги и страха. - Почему именно сюда? – спустя пару минут молчания тихо поинтересовалась я, уткнувшись лицом в его теплую грудь и поймав ритм его сердца. - Честно, - он положил ладонь на мой затылок, - понятия не имею. Во время всей этой заварушки с явлением Высших телепорт взбесился, как, впрочем, и вся остальная наша техника. И этот факт, скажу тебе, мало кого волновал. В отличие от… этого, - Джон снова сделал акцент, и я почувствовала, как он кивком указал на вид за стеклянной стеной. – Так случилось везде, Лиз. На всех материках, местами в океанах, в Антарктике, на месте прежнего аванпоста, - он вдруг отстранился, заставив меня почувствовать холод вместо тепла его тела. Встречный взгляд мгновенно стал проницательным. – Скажи, ты знала? - он пытливо прищурился, от чего темная складочка легка меж его бровей. - Об их планах, о том, что они сюда заявятся? - Не имела ни малейшего понятия, - я отрицательно покачала головой, намеренно не сводя с него взгляда, чтобы в моих глазах он смог найти неоспоримое подтверждение словам. – После того,.. как они позволили мне вернуться, я потеряла с ними всякую связь. Джон, я даже предположить не могла, что они пойдут на что-то подобное. - На что-то подобное?! – на его лице отразился предел удивления. – Меньше чем за десять минут они с нуля перекроили планету, Элизабет! Теперь в каждом океане Земли по пять Атлантид, на месте каждого из разрушенных городов из воздуха явилась своя Селина, - он указал себе за спину, - на каждом континенте, в каждом мегаполисе теперь есть что-то от них, и это что-то черпает энергию из такого количества МНТ, которое при всех наших сомнительных приключениях ни один член экспедиции в Пегас в глаза не видел! С момента их изобретения ядерные реакторы, при условии одновременной работы столько не дали! - Джон, клянусь тебе, я об этом ничего не знала! Я и думать не смела, что нечто подобное в принципе возможно. Мне до сих пор сложно поверить, что это, - я резко обернулась, указав пальцем на открывающийся нам обоим вид, - реально и сейчас же не распадется на атомы, не уйдет назад, в глубины океана. Я не… Он покачал головой, а затем прижал меня к себе. - Я не прошу тебя оправдываться, Лиз. Я только, – он сглотнул, – хочу быть уверен, что они не намереваются являться сюда с заядлым постоянством, заставляя тебя сначала распинаться на мертвом языке на тему творения, а потом забирать тебя в неизвестном направлении, неизвестно насколько. - Обещаю, - я посмотрела на него, - ближайшие пару миллиардов лет этого точно не повторится. Творцы все еще строго блюдут закон о невмешательстве. - О да! – Джон закатил глаза. – Такого невмешательства Земля еще не знала. Кстати, - он резко изменился в лице, снова став осторожным, - не знаю, сказали ли они тебе и… помнишь ли ты…
Его слова воскресили в моем сознании новый образ.
- Мама! – не отдавая себе отчета, я резко рванулась из его объятий, но он удержал меня за руку. – Джон, они вернули ее, она… - сбивчиво и спешно объясняла я, надеясь, что он отпустит, но, вопреки ожиданиям, его хватка ничуть не ослабла, и от этого мне стало не по себе. – Джон? – я посмотрела на него недоверчиво. - Не бойся, - легко поборов мое сопротивление, он притянул меня к себе. – И не волнуйся. Я отправил Дениэля погостить к тебе, с расчетом на то, чтобы все утряслось, и ты… проснулась. До тех пор он позаботится о Кэтрин со знанием всех тонкостей ситуации. - Прекрасно! Уже все утряслось, и я проснулась. В чем еще дело, Джон? – во мне медленно пробуждалось раздражение от подсознательного ощущения того, что он чего-то мне не договаривает, или того хуже, сознательно что-то скрывает. - Да ни в чем не дело, Лизбет, - как и прежде, он произнес мягко, но в то же время неуверенно. Его руки при этом соскользнули с моих плеч, перестав сдерживать. - Что такое? – спросила я, старательно подавляя в себе инстинктивное недовольство. Я не хотела на него злиться, вместо этого осторожно взяла его руку в свою и медленно переплела наши пальцы. – Любимый, объясни мне, что не так? - Все очень даже так, - Джон поднес мою руку к своему лицу. Я вновь ощутила манящее тепло его кожи и только теперь, кажется, смутно осознала, почему он осторожничает. – Лучше представить нельзя. - Кроме того, - я прикусила от досады губу, - что я несдержанный вампир с исполосованным шрамами телом, которому опасно приближаться к собственной матери без должной подготовки... ее психики, прежде чем она увидит, в кого превратилась ее дочь. - Зачем ты так? – глухо отозвался Джон, и с его лица мгновенно сошла улыбка, в глазах отразились упрек и грусть. – Затем же, зачем пыталась влить в себя это газированное пойло? – он отрывисто кивнул на разлитую под нашими ногами воду. - Жажда не пройдет, если я не перестану всякий раз заглушать ее кровью. Ведь раньше я могла… Он обнял меня и ласковыми, теплыми прикосновениями заставил замолчать. - Обещаю, ты сможешь попробовать вернуть все обратно, я тебе помогу, но лишь после того, как твой организм полностью восстановится, - он осторожно приложил раскрытую ладонь к моему животу, именно туда, где тепло его руки ощущалось ледяной тонкой кожей наиболее остро. – Когда исчезнут шрамы, - его исполненный нежности взгляд вернулся к моему лицу; я устремила взгляд в пол, - уйдут из-под глаз синяки, на щеках взамен серых теней вновь появиться румянец, а губы не придется подставлять под свет заката, чтобы они казались розовыми, - легким касанием пальцев он приподнял мой подбородок и осторожно поцеловал меня. От этого я почему-то вздрогнула, будто он ударил меня током. - Джон, до этого момента мне придется… - Не придется, - он произнес уверенно. - Думаешь, по причине того, что я сам кровопийца, я не понимаю, насколько тебе это тяжело? - Джон снова поцеловал меня, и на этот раз я попыталась хоть как-то отреагировать, чтобы ему тоже было приятно. Я очень старалась скрывать клыки, но когда почувствовала на языке вкус его крови, от которой простое першение мгновенно превратилось в полыхающее в гортани открытое пламя, со злостью и сожалением поняла, что мне не удалось. – Все хорошо, - меж тем, прошептал Джон мне на ухо, ловко подставляя свое оголенное плечо под мои губы. – Укуси и возьми, сколько нужно. - Нет! - я попыталась сопротивляться, отталкивая его от себя. – Я не стану. Вдруг моя слюна все еще содержит яд? Я не рискну… - Прошло достаточно времени. Твой организм чист, Элизабет. И мне не трудно в любой момент пойти, убить что-нибудь и выпить… для нас двоих. Пей, - игнорируя сопротивление, он настойчиво прижал мою голову к своему плечу, - для тебя это легче, чем необходимость выбора очередной жертвы. - Прости… - сдавленно прошептала я и в следующий миг с силой вонзила клыки в его тело. В очередной раз я не смогла совладать с желанием и придержать потребности своего организма. Образы-воспоминания, которые содержала его кровь, ярчайшими всполохами врывались в мое сознание с каждым новым глотком. Смотря на мир его глазами, я все сильнее понимала, насколько неправильно поступаю. Я забирала его силу, причиняла ему боль, так опрометчиво рисковала его жизнью… – Нет! – отпрянув, я сжала зубы и уперлась рукой в его грудь. Я хотела быть сейчас вдали от него, чтобы обезопасить его от своего присутствия, но он не собирался отпускать, держал крепко, даже поднял меня над полом, от чего мне пришлось обвить ногами его бедра. – Не держи, пусти… - просила я, держа ладонь на его груди и тем самым сохраняя расстояние между нашими телами. Это было единственным сопротивлением, на которое я была способна. Иначе бороться с ним я боялась, не хотела причинять боль и срывать на нем внутреннего зверя. - Зачем? – обезоруживающе улыбнувшись, Джон как ни в чем не бывало поцеловал меня, слизав при этом всю кровь с моих губ. – В этот раз у тебя получилось очень аккуратно. И даже прическа почти идеальна, - свободной рукой он медленно убрал единственную, выбившуюся из плетения прядь. - Прямо сейчас можно назад к публике, - он усмехнулся, видимо, ничего не имея против того, что я так нескромно на нем повисла. – А если серьезно, - выражение его лица изменилось, - я принес твою любимую кожанку и джинсы. Уверен, тебе не терпится снять с себя классику. - Джон… - опершись руками о его плечи, я покачала головой, осознав, что эту битву, как, в прочем, и множество ей аналогичных, я проиграла. Мой противник не оставил мне никакого другого варианта, кроме возможности сдаться. Что я и сделала, скромно улыбнувшись в ответ на выжидающее выражение его лица. – Неужели, где-то за углом обнаружился отстроенный Творцами бутик, где достаточно мысленно представить нужную вещь и тут же ее получить, не потратив при этом ни цента? - Вообще-то, пока ты тут спала, я смотался к тебе домой за океан, где очень быстро нашел всё, что мне было нужно, также ни на цент не потратившись, - Джон с неохотой разжал руку, чтобы я с аналогичной неохотой могла с него спрыгнуть. – Кстати,.. видать Форд слишком буквально воспринял твою шутку насчет шеи за очки, - смазанным от быстроты и ловкости движением Джон извлек из кармана аксессуар. – Целехоньки. И, если мы планируем прогуляться и осмотреть местные достопримечательности, тебе они пригодятся. Дело к закату, но все же солнце еще не зашло.
Торопливо, но очень ласково коснувшись губами бесследно зажившего укуса на его плече, я уже хотела заняться вожделенной сменой некомфортной одежды, когда, пересекшись с его глазами, вдруг поняла, что всё это время он чего-то ждал. Он не упоминал об этом, не допускал это в свои мысли и, тем более, не намекал и не торопил меня, хоть это вовсе не значило, что он забывал об этом хотя бы на секунду с того самого дня, когда я впервые попыталась ему рассказать и была столь бесцеремонно прервана рейфами. - Неправда, - ответила я на не прозвучавшее вслух утверждение. – Я заметила твое терпение и оценила его, - мягко коснувшись рукой его груди, я заглянула в наиграно бесстрастные глаза. Его лицо искусно лгало мне, скрывая истинные эмоции, истинную силу его любопытства и желания узнать. – И я прекрасно знаю, что оно не железное. - Я тебя не тороплю, - тут же начал он. – Кроме того, если это что-то, чего мне знать не следует… - Можно вопрос? – я прервала его попытки уйти от темы, а заодно с ними и всевозможные догадки, которыми полнилось его сознание. - Любой, - мгновенно откликнулся Джон, и его немигающий взгляд замер на моем лице. - Я спрошу потому, что при мне ты еще никогда сознательно не допускал этот образ в свои мысли. Лишь изредка это проявляется хаотичными обрывками в твоей крови… Эти мои слова заставили его инстинктивно насторожиться, пусть он и не подал вида. - Я покажу всё, что ты захочешь, мой ангел, только скажи, что именно? Несколько секунд я молчала, размышляя над тем, каковы могут быть последствия моего любопытства. В конце концов, необходимость переборола осторожность, и я решила, что любой его ответ, ровно как и отказ ответить, я приму спокойно. - Лиз, умоляю, не молчи! - У тебя есть воспоминания о… Тейле. Несколько коротких моментов, полноту которых скрывает даже твоя кровь. Прошу тебя, расскажи мне, что ты тогда чувствовал. Впусти те чувства в свое сознание. Мне очень важно знать. - Какие чувства, Лизабет? – на его враз окаменевшем лице отразилось замешательство, он шагнул ко мне, хотел прикоснуться, но в последний момент почему-то отдернул руку. Тогда я подступила к нему сама, осторожно взяла его ладонь и прижала ее к своему животу. - Джон, что ты чувствовал, когда также прикасался к ней и ощущал под ладонью не холод и твердость, а тепло и… жизнь? О чем ты думал, когда держал её сына в своих руках в той… рейфской стреле? – озвучив вопросы, которые еще совсем недавно я клялась никогда не выпускать за пределы своего сознания, я отпустила его заметно напрягшуюся руку и отошла назад, а он так и остался стоять неподвижно, с поднятой рукой и раскрытой ладонью, на которую смотрел так, будто прежде никогда не видел. Долгое молчание и отсутствие какой бы то ни было реакции с его стороны заставило меня сильно пожалеть о том, что я с таким до предела легкомысленным неуважением отнеслась к личным моментам его прошлого. - Ты права, - вдруг начал он, посмотрев на меня с такой бурей чувств, отраженной в темных глазах, что я вздрогнула, - сам бы я никогда не позволил тебе узнать, что я тогда чувствовал. Но раз уж ты спросила… - снова молчание. - Забудь. Прости, мне не стоило… - глухим шепотом оправдывалась я, боясь поднять на него взгляд. Неожиданно он сам оказался рядом и обнял меня, несильно, бережно, но по-своему отчаянно. - Я даже близко не хотел узнавать, какого это. Но Тейла… она захотела, чтобы я почувствовал, как ребенок толкается. И тогда… - он сглотнул и сомкнул губы, а затем неуверенно сам приложил ладонь к моему животу, плоскому, пустому и холодному. – На мгновение я позволил себе представить, что, сложись у нас с тобой все иначе, я мог так же прикасаться к тебе, чтобы почувствовать, как шевелиться наш с тобой малыш. Я думал, как бы в первый раз взял его на руки и как бы он посмотрел на меня мамиными,.. твоими глазами, - Джон говорил, а в его мыслях в такт словам оформлялся соответствующий образ, от которого у меня в горле встал ком, мешающий говорить, а на глаза навернулись слезы. Были ли они отчаянными или радостными, я не знала. Не думая, я потянулась к губам любимого, одновременно подталкивая его в сторону кровати. - Прежде, чем вернуть меня, Творцы взяли с меня обещание в обмен на возможность снова быть с тобой. И сегодня, выполняя свою, до этого неизвестную мне часть сделки, они пришли сюда, чтобы напомнить мне о моей, - глубоко вдохнув, чтобы собраться с мыслями, я выдала на одном дыхании, не сводя взгляда с его лица: - Джон, они создали сегодня новый мир. Мир для людей, но в тоже время не совсем для них, потому что они хотят, чтобы мы с тобой создали новую жизнь, которая станет жить в этом мире.
Он долго молча смотрел на меня, пытаясь осознать истинность услышанного. Он искал скрытый подтекст, пытался придать моим словам иной смысл, которым обычно Высшие сопровождали каждое свое решение, двоякий намек или завуалированную просьбу. В конце концов, его лицо озарила ослепительная, столь обожаемая мной и столь редкая в последнее время мальчишеская улыбка. Я ожидала, что он что-то мне скажет, но он не произнес ни слова, принявшись покрывать поцелуями мое лицо и шею. Я не успела заметить, как оказалась плотно зажатой между кроватью и его сильным телом. Его действия отвлекали, в то время как его руки проворно избавляли меня от одежды, в лохмотья разрывая податливый, тонкий материал. - Что… ты делаешь? – срывающимся шепотом пролепетала я, судорожно вцепившись в волосы на его затылке. – Джонни… Отвлекшись, он поднял на меня недоумевающий взгляд и невозмутимо пояснил: - Я исполняю их пожелание. Раз уж они в кое-то веки исполнили мое, решив не отбирать у меня моего ангела. - Они не определяли временных рамок, - я сказала, целуя его осторожно, ненавязчиво. «Все зависит от нашего желания в конкретный, зависящий только от нас двоих промежуток времени». - Но я подумал, что ты хочешь… - он остановился, увеличив пространство между нашими телами и дав мне возможность вновь обрести контроль над своими действиями. - Хочу, - уверила я, проведя ладонью по его щеке. – Очень хочу, но пока… не могу. Я пока слишком другая. - Прости, - понимание отразилось в его глазах, он сел. - Мне стоило самому об этом подумать. - Кроме очевидных препятствий, - я села следом за ним, рукой прижав к груди то немногое, что осталось от блузки. – Сегодняшние события, надо думать, только усилили в понятии людей мою божественность. Стало быть, я все еще слишком популярна. И я не хочу, чтобы наш малыш рос в самом центре этой сомнительной популярности, перенимая часть ее на себя. Я хочу, чтобы наш ребенок принадлежал только нам с тобой и чтобы никто другой не имел на него внегласных прав, сразу по рождении вверяя ему какой бы то ни было титул и расписывая его судьбу по судьбе его отца и матери. - Ты сотни раз права, любимая, - он осторожно приблизил свое лицо к моему, коснувшись моего лба своим. – Но ты уверена, что у Творцов не семь пятниц на неделе и они не передумают, решив изменить свои планы? - Абсолютно уверена, - я улыбнулась в дюйме от его губ. – Это не та ситуация и не та ступень принятых решений, когда имеет место двойственность. Это договор на уровне созидания, часть которого уже приведена в исполнение. Не мной и даже не ими. Арес начал процесс передела Мироздания, которой может быть лишь завершен тем или иным способом, но не прерван и не обращен вспять. Двумя словами: все сложно. Он качнул головой и улыбнулся. - Тремя словами: я люблю тебя. И это очень просто. Я люблю тебя больше всего на свете, Элизабет Шеппард. - А я люблю тебя, единственного во всем Мироздании мужчину, чью фамилию готова носить до скончания времен. Наши губы в который раз оказались на том опасно-близком расстоянии, когда избежать взрывной волны не представляется возможным. Я вдохнула его дурманящий сознание аромат, от наслаждения прикрыв глаза, как вдруг… завибрировал браслет и засветилось кольцо. Не планируя отвечать, я только опустила на руку взгляд и… - Кто? – спросил Джон подозрительно, хотя на самом деле ему сейчас даже гибель параллельной Вселенной показалась бы заурядным, не требующим внимания событием. - Твой брат, - ответила я, приподняв от удивления бровь. – И, кажется, звонит он именно затем, чтобы самолично убедиться, что я жива, и, как закономерное следствие этого, ты тоже жив. - Почему он звонит тебе? – на лице Джона появился интерес. - Потому что он прекрасно знает, что если вдруг я не была бы жива, тебе звонить бессмысленно. - Резонно, - согласился Джон безо всякого выражения, после чего вдруг вихрем соскочил с кровати. – Что-то мне подсказывает, что от турне по гостям нам с тобой в ближайшее время не отвертеться, - нараспев заявил воодушевленный возлюбленный. - Как смотришь на то, чтобы начать с Вашингтона? - Положительно, - поднявшись следом за ним, я занялась тем, что методично дорвала на себе остатки одежды. – Хочу увидеть маму, - во мне с новой силой взыграло нетерпение и насей раз, судя по взгляду, Джон всецело его разделял, не намереваясь лишать меня инициативы. Впервые за долгие, такие нелегкие и предельно насыщенные событиями месяцы новой жизни алый взгляд любимого светился спокойствием, уверенностью в наступлении завтрашнего дня, счастьем, которому отныне не было предела и которому не мешало постоянное напряжение, вызванное необходимостью проживать каждый день, как последний. Теперь мы оба точно знали, что наше время ничем неограниченно, что в нашем распоряжении вечность. Сегодня, сейчас, в это самое мгновение нами дописана последняя страница той главы наших отношений, где их методично проверяли на прочность, раз от раза закаляя испытаниями, в которых любые другие узы давно бы пали. Мы же от простого знакомства обычной женщины с обычным мужчиной пришли ко всей той сверхъестественности, что ныне имеем лишь благодаря, через что вынуждены были пройти. Наша любовь не стала бы тем, чем она стала без ада, который мы пережили, у самой смерти отвоевав право быть вместе, быть счастливыми, широким росчерком перечеркнув все обстоятельства, мешающие нам создать семью. Да, мы бессмертны, да, наши тела застыли во времени, без возможности изменяться, и это должно было бы обернуться не решаемой проблемой, если бы ни одно но – воля Высших, нацеленная со временем изменить устройство всего сущего. В конечном итоге то, чего они хотят, чего однажды захотим мы – вполне естественно. Желание оставить после себя что-то значимое, что-то лучшее, доверив это тем, кто будет после нас – незыблемый закон жизни, ведомый любому виду, когда-либо существующему в Мироздании. Отныне это и нам не чуждо, ибо все карты созидания в одночасье оказались в наших руках. Мы больше не висим где-то между двух противоположных состояний: мы ни живые мертвецы, не падшие ангелы, не демоны. Мы родились людьми, ими и остались, только не каждому дано это заметить за красным цветом наших глаз и изменившимся мнением о ценности жизни. Вечность не досталась нам легко, и с учетом причины, по которой мы ее имеем, она бесценна не потому, что нескончаема, а потому что отныне каждая секунда будет приближать нас к цели, которую при всех возможностях не достиг Арес, извратив саму суть и избрав не те средства достижения. Жизни в глобальном ее понимании свойственны перемены вплоть до передела с нуля, но лишь стараниями тех, кто способен дать верный толчок этому переделу. И имя ему не смерть, и даже не бессмертие, а новая жизнь.
Три года спустя…
На небе звездочка, на ветке почечка, В гнезде пушистый птенец. Волшебный миг, когда горячей точечкой Жизнь прорастает во тьме…
Позади очередной сумбурный день, насыщенный обязанностями, встречами и поездками туда обратно из одной галактики в другую. И... день, наверняка, весьма абстрактное определение для того, кто за последние три дня успел побывать во всех часовых поясах Земли, поменять настройки наручных часов под особенности астрономического времени трех планет земного типа и провести без малого полтора земных часа на космическом корабле в гиперпространстве, где время исчисляется разве что в эквиваленте с привычным земным. К сожалению, Врата Земли с некоторых пор – непозволительная роскошь по причине их бешеной популярности в различных сферах жизни земного населения: от оккультизма и откровенного поклонения каменному кольцу, до более здравого и вполне логичного научного интереса вкупе с набирающим популярность межпланетным туризмом. Впрочем, итог сего по любому единственный: если позарез нужно воспользоваться порталом для действительно стоящих целей, проще и быстрее новый с нуля построить, нежели пытаться объяснять толпе страждущих все причины и следствия. Тем паче, заниматься этим мне, Форду или кому бы то ни было еще из нашей честной компании «падших демонов», до сих пор имеющих в глазах землян весьма спорную репутацию. И в особенности мне, из-за моего очевидного неравнодушия к Элизабет, которой покланяются как истинной Святой по совместительству – объекту Второго пришествия преобладающее большинство смертных. Три года прошло, а человечество до сих пор представляет собой дикое одержимое стадо религиозных фанатиков, готовых биться лбом в асфальт перед всем, что прямо или косвенно связано с Элизабет. С этим фактом нам с ней пришлось и до сих пор приходится мириться, одновременно не оставляя попытки вдолбить истину в их твердолобые головы. Но, как сказал на первых парах Джек: «Верующие – народ непрошибаемый!» Он оказался прав. Как и Элизабет, когда решила подождать до тех пор, пока все более-менее уляжется.
- Лив, ты куда? – требовательный оклик, мгновенно ставший эхом в пустоте городских коридоров, прервал череду размышлений, ни с того ни с сего завладевшую моим вниманием. - А ну стой! – звала Никита, не желая оставлять дочь в покое. - Не убегай! И очень прошу, не трогай здесь ничего! - Оливия, живо вернись! –вполне ожидаемо Дэвид подхватил эстафету жены. - Эй! – я поспешил вмешаться, разом прервав обоих, затем повернул голову на звук стремительно переходящих в бег шагов. – Помниться, вы двое обещали мне, что на два месяца прекратите изображать из себя строгих и до мозга костей правильных родителей! – легко, ни на секунду не позволяя себе забыть о хрупкости смертного тела, я хлопнул брата по плечу и уже в следующий миг ловко забрал из его руки чемодан. – В конце концов, у нее каникулы, Дэйв! Дайте девочке свободу, которую она честно заслужила после двух семестров сплошной зубрежки. - Говорит тот, кто, живя в другой галактике, уже год как исправно присылает ей решенные задания по математике и физике! - Ты знала? – я удивленно посмотрел на Никиту. – Впрочем, не имеет значения. Да будет тебе известно, это не школьные задания, и далеко не все из них решенные. Так,.. всего-то парочка формул, позаимствованных у доктора МакКея на спор с ним же о том, сможет ли девятилетняя школьница тягаться с его гением. - В том-то вся беда! Не есть нормально, что ученица начальных классов в качестве незатейливого развлечения решает программу университетского уровня. Благодаря тебе и доктору МакКею Оливия знает больше, чем все ее преподаватели вместе взятые. - Дэвид, ты слышал? – я обратился взглядом к брату. – Твоя супруга недовольна успехами дочери. Нам с Элизабет следует расценить это как камень в наш огород? Более того, если три года назад одаренные дети были уникумами, то ныне этим явлением никого не удивишь. Иначе на матушке Земле так никто бы и не освоил ментальные интерфейсы контроля технологий. - Не так уж это и сложно, особенно если в близких родственниках имеются бессмертные, которые не прочь дать парочку полезных советов. Кстати, не помню, говорил тебе, или нет: буквально за неделю до окончания учебного года один из преподавателей Оливии, историк, если уточнять, позвонил мне на работу. Без преувеличения, Джон, он жаловался, что попросту не понимает того, о чем так увлеченно рассказывает на занятиях моя дочь. И по правде, в конце разговора, когда я представил себе сложившуюся ситуацию, мне стало жалко беднягу. Не могла бы Элизабет чуть упрощать свои занимательные рассказы о прошлом замечательных Древних, чтобы учителям потом было не так обидно за свою некомпетентность в подаче материала их ученикам. Кстати об Элизабет, - Дэйв огляделся на ходу, наивно полагая увидеть, если не Лиз, то хоть кого-нибудь другого, могущего разбавить пустоту коридора, за пять минут нашего в нем пребывания так и не проявившего признаков очевидной активности, - где она? Где… остальной народ? - Ууу… друзья-товарищи, вижу, вы совсем заработались, - невесело констатировал я, через наручник подключившись к городской системе сенсоров, чтобы с ее помощью подыскать брату с семьей подходящие апартаменты среди нехилого списка свободных, коими аккурат на время отпуска Дэйва располагала Селина. – У нас тут третью неделю жара стоит, и остальной смертный, - я сделал акцент, - народ в протест душегубке четырех стен уже давно открыл купальный сезон на побережье, в компании океана, солнца и теплого песочка. К слову… - определившись с выбором, я поднял взгляд на молча внемлющего моей тираде брата и его жену, - за угоду бессмертному народу можете не переживать, ибо почти все селинцы на время летнего периода дружно ретировались в места попрохладнее и помрачнее. Это не считая тех из них, кто сейчас на Земле, довольствуется человеческим обществом и возможностью лишний раз пошарить в Древних библиотеках. Впрочем, об этом вы, наверняка, знаете. Прошу, - пропустив супругов вперед себя, я широким пригласительным жестом указал им на переборку, к тому моменту услужливо скользнувшую в сторону и выпустившую в коридор полосу яркого света. – Мы пришли. Надеюсь, на пять звезд номерок потянет, - пройдя в помещение следом за его временными постояльцами, я поставил у стены чемодан, наверняка, собранный Никитой с расчетом на то, будто бы они собрались отдыхать в необитаемой глуши цивилизации. - На знакомство с интерьером и распаковку всего, что вы с собой понабрали неизвестно зачем, у вас пять, – на секунду я задумался, после чего поправил сам себя, - ладно, со скидкой на человеческую скорость, – пятнадцать минут. После чего, Селина, даю тебе на это зеленый свет, без спроса и предупреждения телепортируй их прямиком в воду. Да, братишка, - в один прыжок я оказался прямо перед Дэвидом и нараспев заявил ему прямо в лицо, - с этой минуты у всех нас от-пуууск! Настоящий! И если вы оба не планируете продинамить нас с Элизабет относительно присутствия на нашей свадьбе, придется вам на время забыть о Земле. - Стой! – Дэйв сделал выпад рукой в надежде коснуться меня, но в итоге схватил лишь воздух, потому что я уже стоял в коридоре. – Джон, ты ничего не говорил о свадьбе! Даже не намекал… - Пятнадцать минут, - напомнил я, после чего с улыбкой обернулся на приближающийся звук заливистого детского смеха. - Племяшу я, пожалуй, заберу с собой уже сейчас. - Дядя Джон! – воскликнула бегущая мне навстречу девочка. Я присел, и три секунды спустя Оливия сомкнула руки вокруг моей шеи, спрятав лицо у меня на плече. – Где тётя Лиз? – потратив мгновение на то, чтобы отдышаться после бега, девочка зашептала мне в самое ухо. Голос был такой тихий, что расслышать его мог только я, и, судя по обрывкам мыслей из детского сознания, в этом заключался фокус. – У меня есть для нее сюрприз. - Лив, что я тебе говорила про объятия! «Началось!» - чуть отпрянув от девочки, я воздел глаза к потолку. – Никита, неужели ты серьезно думаешь, что я на это способен? Теперь я на тебя в обиняках, - скорчив гримасу, как мне самому показалось, кота, которому наступили на хвост, я обхватил талию девочки рукой и легко поднял ее на руки, а уже в следующую секунду переместил нас обоих на красочно описанное немногим ранее побережье.
- Джон! – тут же приветственно воскликнули голоса, и я посмотрел в ту сторону, откуда они доносились. - Большой здрям всем отдыхающим! – отозвался я, щуря глаза от солнечных лучей. – Убедительная просьба меня сильно не пинать за то, что я самовольно решил разбавить вашу дружную компанию новыми туристами, - невинно улыбнувшись, я кивнул на робко притихшую на моем плече Оливию. – В этот раз не много. Всего трое. - Вообще-то пятеро, Джон, - с улыбкой отозвалась Тейла, а затем ушла с обзора, чтобы спустя секунду, потраченную на концентрацию, я выхватил из общего быстроменяющегося пейзажа двух четырехлапых созданий, во всю развлекающих на фоне воды наш детский сад. Под бдительным присмотром Родни его трехлетняя дочурка старательно затаскивала пушистое, шоколадно-золотистого цвета, фыркающее и отчаянно сопротивляющееся существо в накатывающую на берег волну. - Это и есть твой сюрприз, Лив? – проследив взгляд девочки, я одновременно мысленно привлек внимание МакКея, внушив ему обернуться. Заметив нас, ученый помахал рукой, после чего, не напрягаясь с криком и зная, что я услышу даже сквозь шум волны цунами, тихо сказал, что мы прибыли как раз ко времени. Затем, одной рукой придерживая дочь, жестом другой показал на щенка. - Питомцы твоей племянницы? – прочел я по его губам. - Элизабет ведь хотела собаку, - взялась за оправдания Лив. - А у Кэссиди как раз появились щенки. Вот я и подумала привезти одного… вам. Мама с папой сказали, что не стоит, и Кэс с нами лететь нельзя, но… ты ведь мне по секрету рассказал, что мы в Пегас надолго, а это значит, что я бы соскучилась, если бы не взяла ее с собой. - С предысторией все ясно, - я кивнул. - И хорошо, что привезла. Мне бы только разобраться, как они оказались на пляже раньше нас. - Полковник, если бы по моему приказу их сюда не телепортировали сразу, как только корабль вышел из гиперпространства, они бы разодрали последнее целое кресло в каюткомпании, до которого чудом не добрались за полтора дня полета. В следующий раз, юная леди, потрудитесь предупредить капитана о том, кого провозите на корабле. - Извините, - с замиранием сердца, едва слышно прошептала Лив, после чего я только успел присесть и разжать руку, как она тут же убежала к воде. - Полковник Колдвелл! - выпрямившись, я окинул командира «Дедала» удивленным взглядом. К слову сказать, от командира на данный момент в нем осталась разве что вышколенная годами военная выправка. – Тоже решили принять солнечные ванны,.. сэр? - Думал, если я смешаюсь с толпой, то в кое-то веки не услышу приевшееся слово «сэр» в свой адрес, - с сожалением признался мужчина. – Как эксперт в этом деле, Джон, скажите, неужели я прокололся с маскировкой под отдыхающего? - Колдвелл придирчиво осмотрел себя, задержав многозначительный взгляд сначала на своих пляжных сандалиях, которые носило преобладающее большинство здесь и которые ни у кого на таком пекле вопросов не вызывали, а после – на моих лакированных туфлях, черные мыски которых утопали в рыхлом песке. «Эксперт, как же… Представляю, сколько комплиментов по этому поводу мне сейчас отвесят». - Потрясный прикид, Шепп! – в то же мгновение донеслось со стороны океана, и я услышал за шумом плещущейся воды свободно летящий по воздуху предмет, грозящий с секунды на секунду оставить четкий отпечаток шестиугольника на моем пиджаке. – Самое оно для пляжа и плюс двадцати семи по Цельсию! Резко обернувшись, я остановил округлый снаряд в дюйме от своего лица. - И тебе привет! - язвительно фыркнув, я раскрутил брошенный в меня волейбольный мяч вокруг оси, после чего метко запустил его назад в Эйдена, до этого убедившись, что не рискую попасть ни в кого из людей, коих пас такой силы и скорости запросто способен был лишить головы. - Вряд ли тебя заинтересует тот факт, что еще час тому назад я заменял Элизабет на очередном официальном приеме, куда она без спроса о том, согласна или нет, была приглашена. В конце концов, я полдня впустую проторчал в месте, где дресс-код многим строже гавайек, рубашки и плавок. - Зачётно! Хоть кто-то способен мастерски подать кручёный! Только ты бы переодеться сходил… А то похож на внезапно попавшего в Африку пингвина, - оскалившись в широченной улыбке, Форд сделал выпендрежный кувырок через голову назад, после чего исчез в пенящейся воде. Его отдаляющиеся мысли криком детского предвкушения зазвучали в моем сознании: «Судя по фазе лун и состоянию атмосферы, сегодня к вечеру наконец-то разгуляется приличная волна! Я уже припас для тебя сёрф-доску!» Услышав за спиной шаги и уловив мысли, я порывисто обернулся и предупреждающе вскинул руку. - Уже иду снимать с себя костюм пингвина, не стоит… - встретившись с Дексом глазами, я не счел нужным договорить. – Меня… каких-то три дня не было, - я моргнул и перевел оторопелый взгляд с сатедианца на его спутницу. – Ты что с парнем сделала, Бэнкс? Заговорчески переглянувшись, оба засмеялись. - Я знал, что ты так скажешь. Реплику друга я оставил без внимания. Аромат крови, биение сердца, мысленный голос, черты лица – все говорило в пользу того, что я не обознался, и передо мной стоит тот самый Ронон, с которым я познакомился еще в далекой человеческой жизни. Вот только тогда, ровно как и все время после Ронон, которого я знал, никогда не изменял своему специфическому имиджу «аля беглец», к которому, надо заметить, все привыкли и уже давно оставили попытки уговорить его переодеться в лантийскую форму или состричь дреды. - Три дня назад я куда быстрее поверил бы в то, что меня, со всеми моими прибобонами бессмертного, возможно обрить наголо опаской, нежели в то, что ты добровольно захочешь сменить фирменный причесон. Но… - я подмигнул Амелии. – Каким бы не был дьявольский секрет твоей подружки, он прошел на ура. Тебе чертовски идет отсутствие дредов! - Вообще-то, это мы так поспорили, - пояснил Ронон, трагично нахмурив брови. – И на самом деле я еще легко отделался. Изначальное условие спора было куда более радикальным. - Ооо… - уловив красноречивые мысли Бэнкс, я покачал головой. – Верю-верю, расскажете в подробностях, но... как-нибудь потом, - не жалея внимания на отвлеченную беседу, я, меж тем, не переставал искать глазами Элизабет, легко фильтруя чужие фигуры, контрастно выделяющиеся на сине-желтом фоне яркими цветами купальников. Теперь, когда окончательно подтвердил для себя, что Лиз среди них нет, я для верности крутнулся на месте, немало озадаченный тем, что за почти двадцать минут пребывания в звездной системе ни разу не то, что не обнял, но даже не увидел и не сказал привычное: "Привет, любимая! Я по тебе скучал!» - Признавайтесь, народ, куда дели мою невесту, и почему она меня не встречает? – я вопросительно посмотрел на самозабвенно обнявшихся ребят, без умысла кого-то из них допрашивать, хотя в моем сознании уже вертелись первые намеки на беспокойство, ведь еще ни разу не случалось так, чтобы мы с Лиз друг друга не встречали, приходя на пирс, в ангар или к Вратам раньше, чем прилетал корабль или устанавливалось входящее соединение. - У нее были две встречи сегодня утром, - с осторожностью пояснила Бэнкс. – Вроде, что-то, связанное с оформлением гражданства новой колонии. Потом мы вместе готовились к сегодняшней… вечеринке, а недавно она ушла переодеваться, потому что была, пусть не в костюме, но в форме, что ненамного лучше. Вообще, - в сознании девушки закралась неуверенность, - я подумала, она задержалась потому, что ты вернулся. - В диспетчерской я ее тоже не застал. Ладно… Если не сложно, присмотрите за Лив, - я отрывисто кивнул в сторону побережья, где племянница уже во всю резвилась с другими детьми. – Ну и… отчасти за ее родителями, когда они здесь появятся. Получив в ответ согласие в виде кивка, я поспешил телепортироваться обратно на Селину.
- Любимая, я дома! Наконец-то! – радостно и от этого громко объявил я, когда переборка наших апартаментов плавно скользнула в сторону. - Я соскучился! Лиз?.. – уже намного тише, с недоумевающе-вопросительной интонацией позвал я, медленно войдя в пустое помещение. «Что ж,.. наверняка, ты просто засиделась у себя в кабинете, отвлеченная мечтами о том, каким прекрасным будет сегодня наш вечер. Не зря же я, помимо основной занятости, весь день работал на рассылке приглашений и непосредственной доставке всех приглашенных на место грандиозной вечеринки, должной объединить в себе традиционные предствадебные мальчишник-девичник. Посему, не стану мешать. Пока…» - улыбнувшись предстоящим планам, когда, наконец, можно будет расслабиться и забить на субординацию и чопорность, я одним стремительным движением снял пиджак и швырнул его через всю комнату на спинку кресла, наслаждаясь долгожданной свободой движений. – В яблочко! Нет, Дэйв, пожалуй, мне никогда не понять твою непреодолимую тягу к элегантности делового стиля, сколько бы костюмов и рубашек не содержал, меж тем, мой собственный гардероб. Пусть я невосприимчив к рекордам температур, но раз уж Стивен перегрелся до такой степени, что сменил капитанскую форму на пляжные рубашку и шорты, то мне грех не уподобиться!» - подхватив с полки первое, подходящее к погоде и случаю, лежащее сверху идеально-ровной стопки, я вихрем метнулся в ванную. Душ для меня уже давно превратился в приятное дополнение концу дня, нежели вынужденную необходимость каждый раз смывать с себя последствия дикой трапезы. Если всерьез задуматься, когда я по-настоящему охотился в последний раз? Как хищник, загоняя в ловушку добычу, проливая кровь и... так далее по порядком забытому сценарию? Очень, очень давно! Почти три года назад, тогда же, когда последний раз охотилась Лиз. Мы вместе были тогда, вместе до сих пор, вот только уже не охотимся. Ни ей, ни мне это больше не нужно, давно не нужно. Кровь Элизабет, с первого глотка постепенно, медленно и в самом начале абсолютно незаметно изменяла и до сих пор продолжает менять меня, творя с моим телом что-то совершенно невероятное. И ладно бы с течением времени только нездоровая тяга к крови исчезла, сменившись контролем инстинктов! Но нет, благодаря крови Элизабет, которая уже давно стала для меня единственным источником питания, мое тело изменяется физически. Сперва проявилось равнодушие к запаху человеческой крови, жажда перестала проявлять себя даже в масштабах сильного кровотечения. Позже меня перестал привлекать вкус, а не так давно я начал замечать отсутствие некоторых безусловных рефлексов, вроде перемен в лице и рычания в ответ на раздражители. С тех пор вены под моими глазами больше не проступают, а сами глаза... постепенно меняют цвет. Очень медленно, притом, что прежними, зелеными они не станут уже никогда, но на темно карий вполне можно будет рассчитывать уже совсем скоро... Я ухмыльнулся, подмигнув своему застывшему отражению в зеркале. Моя кожа оставалась все такой же бледной, губы на ее фоне выделялись слабо и скрывали все то же безотказное оружие моего вида – набор из тридцати двух кристаллических зубов, два из которых – видоизмененные клыки, в оскале по дюйму длинной каждый. Они никуда не делись и вряд ли когда-либо денутся, как и бессмертие, безвозмездно дарящее мне бесконечно долгую жизнь, в которой с недавних пор есть всё, о чем я мечтал, включая то, о чём никогда даже думать не смел. Ни в человеческой жизни, ни уж тем более, в ипостаси вампира. «Нет. Об этом я определенно никогда не задумывался, - стряхнув воду с волос, я ловко перехватил полотенце другой рукой. В тот же момент на темно-синем фоне материала контрастно блеснуло массивное кольцо. – Семья всегда тяготила меня, оборачиваясь бременем, несовместимым с работой. Будь то отношения с отцом, братские узы или же недолгий брак с Нэнси. Раньше я воспринимал это как данность, я привык, и никогда не представлял, что возможно иначе. Что однажды настанет день, и прежде несовместимые вещи: военная карьера и личная жизнь неразрывно, как две половинки, сольются воедино, предоставив мне такой диапазон возможностей. Я не знал, что в моей жизни суждено появиться настолько дорогому и бесконечно-любимому человеку, к ногам которого я в любую секунду готов буду склонить всю бесконечность существующих Вселенных. И уж, конечно, я никогда не считал себя настолько благословенным Творцами, чтобы в дополнение к ней вдруг обрести еще что-то, не менее ценное для моего бессмертного сердца. Таким как я от природы не положено иметь и половины того, что ныне есть у меня. Этому дару просто не существует цены и понять мои истинные чувства сейчас может лишь один человек, та, что чувствует то же самое». «Лизбет, ты где?» - тихо позвал я в мыслях, не вполне уверенный, возымеет ли попытка результат. С тех пор, как неделю назад ее организм начал меняться, ментальная связь между нами ослабла, ибо теперь ей предстояло защищать свое сознание намного сильнее, чем когда-либо прежде. Не дождавшись ответа, я не спеша оделся, прикидывая в уме варианты, где, кроме своего кабинета она может быть, потом воспользовался наручником. «Ну, конечно!» - улыбнувшись в предвкушении долгожданной встречи, я телепортировался на ярко освещенный солнцем пирс. – Любимая... – позвал я, но буквально в ту же секунду осекся. Еще через мгновение, справившись с инстинктивным оцепенением неожиданности и непонимания, тенью метнулся к скованной от напряжения фигурке. – Что случилось? - я властно потянул ее на себя, прижав спиной к своей груди. – Что-то не так с малышом? – в мгновение ока оказавшись перед ней, я опустился на одно колено и приложил ладонь к ее совсем еще небольшому животику. – Что с ним?! Как же сильно я жалел, что не слышу сейчас ее мыслей! Визуально все в порядке: ран нет, чужаков, которые могли бы их нанести, тоже. - Элизабет! – требовательно окликнул я, подняв взгляд к ее застывшему мрачному лицу. – Умоляю, не молчи! Она не ответила, а по ее щекам стремительно скатились две симметричные слезинки, за ними еще и еще. Она не дышала, боясь, очевидно, что дыхание выдаст те чувства, которые она упрямо пытается скрыть и которые безжалостно выдавали кристально прозрачные слезы. Лишь долгих и мучительных полминуты спустя она медленно, нерешительно качнула головой, выражая безмолвное отрицание. - Все... хорошо, - тихий, дрожащий всхлип сорвался с ее губ, прежде чем она властно потянула меня за ворот рубашки. Беспрекословно подчинившись, я заключил ее дрожащее тело в трепетные объятия. – С нами... все хорошо, - она повторила чуть увереннее прежнего и даже попыталась улыбнуться. - Когда все хорошо, ты не плачешь, - я нежно провел ладонью по ее щеке и заправил за ухо кудрявый локон, все еще растерянный и абсолютно не понимающий, что могло послужить причиной столь ужасного настроения. – Расскажешь мне, что тебя напугало? – я попросил доверительно и ласково, пытаясь при этом разобраться в путанных отголосках смешанных чувств, что долетали рассеянным эхом до моего сознания. Страх – это все, что я смог определить безошибочно. - Все хорошо, правда, - она снова улыбнулась, уже более искренне, глядя на меня большими карими глазами. – Просто... – она задохнулась в буре переполняющих ее эмоций и не договорила, оставив меня в неведении переживать еще сильнее, нервно сминая пальцами материю ее рубашки. - Просто что, Лиза? – я пристально вгляделся в широко открытые глаза, желая незамедлительного и содержательного ответа. Казалось, потяни она с рассказом еще секунду, и я сойду с ума от страха, что в мое отсутствие с ней произошло что-то ужасное и непоправимое. - Их двое, Джон, - наконец произнесла она дрожащими губами. – Малыш не один, их двое, близнецы, - она укусила до крови губу, а по прекрасным щекам снова потекли слезы. После этих слов внутри меня словно что-то перевернулось, выплеснув в застывшее в оцепенении тело порцию страха и беспокойства. Я не знал этому точной причины. Близнецы, так близнецы, двойное счастье, если только... О, Творцы! - Мальчики? – я четко озвучил единственно-важный вопрос, от ответа на который, казалось, напрямую зависело будущее Мироздания. В очередной раз. Элизабет отрицательно покачала головой, а после вдруг ослепительно улыбнулась сквозь слезы, чем безнадежно разрушила все мои попытки понять причину ее волнений. - Тише, – она произнесла в дюйме от моего лица, затем опустила взгляд вниз, к животу, мысленно предлагая мне сделать то же самое. – Сперва я сама испугалась, что может быть так, но потом… Просто послушай, - она стремительно подняла на меня глаза. Ее заплаканное лицо просияло. – Ну же, послушай! – нетерпеливо настаивала Лиз, хотя я прекрасно понял ее с первого раза. Мы оба затаили дыхание. Я моментально отстранился слухом от всего остального мира: биения собственного сердца, протяжного свиста бриза, свободно гуляющего меж башен города, шелеста океанских волн. Ничто не было для меня важно, ничто не интересовало в этот конкретный миг, кроме... Я замер, прикрыл глаза, чтобы не отвлекаться, и снова медленно встал перед Элизабет на колени, удерживая обе руки чуть ниже ее талии, по-прежнему стройной, но уже с заметными изменениями в прежних, до этого неизменных и по этой причине знакомых мне до малейшего изгиба линиях. На слуху звучал стойкий, размеренный трепет – сердце Элизабет – взрослое, сильное, напевающее однообразную мелодию давно знакомого мне ритма. В его тени, под надежной защитой маминого тела существовали еще звуки. Едва различимая трель, тихая, влажная, совсем человеческая… Её я уже имел удовольствие слышать три дня назад, но за ней теперь слышалась еще одна, удивительно похожая. Настолько идентичная, что и не различишь, не поймешь, что это два разных звука, пока как следует не прислушаешься. Два крохотных сердечка бились, как одно. Я стоял неподвижно, не дыша, не открывая глаз, все глубже погружаясь в этот чарующий звук и постепенно осознавая стоящий за ним смысл. «Их двое», - Лиз отчетливо повторила в моих мыслях, затем взяла мою ладонь. Когда я открыл глаза, она уже расстегнула нижние пуговицы на рубашке и оголила белоснежный гладкий животик, на котором причудливо играли тени от рельефа мышц. С той памятной ночи, когда нам обоим окончательно надоело ждать, и по стечению обстоятельств мы остались на пляже одни, прошло совсем немного времени. Неделя и четыре дня, поэтому ее фигура еще не успела претерпеть существенных перемен. Хотя... о чем я? Для меня, моих зорких глаз даже такие, начинающиеся перемены очевидны! Особенно, если прикоснуться. Несмело, боясь даже легким касанием разрушить хрупкое волшебство момента, я положил ладонь на ее живот. Ни слова не говоря, Элизабет покрыла мою ладонь своей и медленно повела мою руку. Бледное на бледном. Не было контраста тонов, кроме металлического блеска колец. Она не дышала, чтобы не создавать лишних преград и максимально обострить чувствительность, тем более, что малышам, как и ей самой, воздух не был жизненно необходим. Ее тело замерло, но я все равно мог чувствовать трепет под нашими ладонями. Неровности упругого пресса, едва выделяющийся холмик, – маленький, но плотный, плотнее, чем в любом другом месте ее тела, расположен чуть ниже впадинки пупка. - Девочка, - едва слышно прошептала Лиз и снова замерла, давая мне возможность самому почувствовать, как трепещет сердечко крохотного создания – моей еще не рожденной дочки. Время спустя ее рука снова пришла в движение. Снова она осторожно, медленно повела мою ладонь вдоль гладкой, нежной как бархат кожи своего животика. Теплота жизни сквозь защитное напряжение мышц, едва ощутимый рубец в форме пятиугольника, наткнувшись на который я невольно вздрогнул, вспоминая единственную отметину на ее теле, оставшуюся в напоминание о событиях трехлетней давности. Выше, под самой грудью вновь маленький плотный холмик, часто пульсирующий под моей огромной ладонью. - Мальчик, - Элизабет произнесла губами, и на мое запястье упала горячая слеза счастья. – Разнополые… близняшки. Наши с тобой малыши. Я ничего не сказал, не смог, просто застыл статуей, глядя на бесценное сокровище перед собой. Наконец, когда насильно заставил свое оцепеневшее тело двигаться, медленно приблизил свое лицо к сияющей на солнце коже. Краем воспарившего выше седьмого неба сознания я ощутил, как рука Элизабет легла мне на затылок. Мягко, осторожно, я коснулся губами первой пульсирующей точки, той, что ниже пупка. - Элеада, - нежно прошептал я, прокладывая дорожку из поцелуев ко второму дробно бьющемуся сердечку, – и Кадис, - с благоговением произнеся имена крохотных малюток, я поднял полный обожания взгляд на любимую, прекрасно зная, что она одобрит и всецело разделит этот скоропалительный, еще не обсужденный выбор. В конце концов, это было единственным доступным для нас вариантом как-то почтить память тех, кто однажды пожертвовал вечностью во имя того, чтобы сегодняшний день наступил и чтобы мы с Элизабет стали его частью. Лиз отчаянно закивала, в ее глазах по-прежнему стояли слезы, но теперь я точно знал их природу – это слезы истинного счастья. Эта женщина, не женщина – богиня воплоти, которая была моим начальником, моим другом, моей любовью, моей жизнью и ангелом-хранителем моей души, ко всему прочему теперь еще и мать моих детей. Родных детей, которых у нас не должно было быть по всем существующим законам природы и в частности физиологии вида, к которому мы принадлежим. – Элизабет, я безумно тебя люблю! Мой голос прозвучал глухо от таившихся в нем чувств, хотя на самом деле я хотел кричать. Кричать так громко, чтобы слышали все: каждое живое существо на этой планете, не только на планете, во всей Вселенной! В этот миг, прямо сейчас нигде не нашлось бы никого богаче и счастливее меня. - А как же я? – Элизабет моргнула и впервые за время моего присутствия осторожно потянула носом соленый воздух океана. - Мы вдвоем, - я согласно кивнул, после чего подхватил ее на руки и пристально вгляделся в ее лицо. - Самые счастливые за всю историю Вселенной! – сказав так, я медленно закружил ее, а несколько мгновений спустя услышал плеск неутомимых волн, ставший подтверждением того, что телепорт распознал и исполнил мой отданный на эмоциях приказ. - С возвращением, - прижимаясь лбом к моему лбу, Элизабет опустила взгляд вниз, чтобы, ничуть не удивившись, увидеть под собой прозрачную воду, зеркально отражающую небесную голубизну. - Мы без тебя соскучились, - она улыбнулась, придержав рукой подхваченные шаловливым ветром кудри. Ее взгляд, вся она буквально светилась от восторга и счастья. – Как прошла поездка? - Кэтрин передавала привет. С нетерпением ждет, когда ты приедешь, хоть и понимает, что спокойной жизни тебе земляне не дадут, - улыбнувшись в ответ на ее улыбку, я осторожно, словно хрустальную вазу, поставил ее на ноги, продолжив мягко удерживать за талию. Ее босые ступни мгновенно погрузились в мелкий песок, а накатившая волна с плеском и радужно сияющими на солнце брызгами рассеклась, встретив на своем пути неожиданную преграду в виде наших близких, почти сплетенных тел. – О свадьбе она знает давно, а вот о нашем маленьком секрете я пока не стал ей ничего говорить. Как и никому другому. - И не нужно. Думаю, это проще будет показать, - Лиз наглядно округлила животик рукой. – В моем случае это станет очевидно намного быстрее, чем у человеческой женщины. - Для меня уже очевидно! – я воскликнул громче, чем того хотел, не в силах дольше ни одной лишней секунды скрывать переполняющее меня счастье. Я хотел, чтобы меня услышали все, чтобы прямо сейчас все узнали то, что пять минут назад узнал я, чтобы они посмотрели на Лиз чуть внимательнее обычного и увидели то, что вижу я. - Джонни, не нужно, - она остановила меня в последний момент. – Твоей безудержной радости люди скорее испугаются, нежели… Не позволив закончить мысль, я прижал Элизабет к себе и снова закружил ее, каждым движением поднимая каскад брызг, которые Лиз легко закручивала вокруг нас в подобный маленькому смерчу вихрь. - Я люблю тебя! – закричал я во всю силу легких, и раньше, чем ветер с океана унес мой эмоциональный крик в сторону берега, наши губы слились в пылком, страстном поцелуе вечной любви, мощи которой оказалось достаточно для создания не одной, как мы ожидали, а сразу двух в равной степени сильных и бесценных жизней. Жизней наших детей, которым очень скоро мы подарим всё: нашу любовь, заботу, знания, все прекрасы Вселенной, в которой живем и которую так трепетно хранили для них, каждое мгновение пытаясь сделать лучше и безопаснее, чтобы к моменту их рождения она стала другой, чтобы стала достойной их первого крика, их взглядов, в которых, словно в зеркале, отразится рассвет новой человеческой расы. – И буду любить вечно! Ведь именно столько просуществует созданный нами рай!
Душа для богини.
Душа для богини.
Таинственные мудрости Древней скрижали, Сколь счастливы те, что её избежали.
Бессмертна от века душа человека – Но гибнет от старости тело-калека,
Страдая от хворей, напастями мучась. Увы, такова неизбежная участь
Души, что, меняя тела, как одежды, Идёт по Пути от надежды к надежде,
От смерти к рожденью, от смеха к рыданью, От неба к геенне, от счастья к страданью.
Дорога, дорога, дорога, дорога, Извечный удел человека – не бога.
Ведь те, кто вкусили амриту благую, Телами со смертью уже не торгуют,
Для плоти их тлена не сыщешь вовеки – Завидуйте им, муравьи-человеки!
У тела бессмертного участь другая: Оно не потеет, не спит, не моргает,
Не ведает боли, не знает старенья, Достойно назваться вершиной творенья,
Вовек незнакомо с чумой и паршою – Но суры за то заплатили душою,
И души богов, оказавшись за гранью, Подвержены старости и умиранью...
O. Ладыженский.
Медленный восход звезды над горизонтом вещает о начале нового цикла – очередных двадцати четырех часов в омуте мрачной бесконечности моего существования. Если задуматься, скольким рассветам я уже стала свидетельницей? Тысячам? Сотням? Миллионам? На моих глазах восходили и заходили, спустя незначительный промежуток времени, все возможные типы звезд, когда-либо рожденные Вселенной. И наблюдала я за этим с поверхности всех известных типов планет, включая смотровые палубы космолетов и открытый вакуум. Вполне естественно, что это зрелище успело мне наскучить. Даже в самых неожиданных своих проявлениях и метаморфозах оно не задевало меня ничем иным, кроме едкого чувства зависти перед простым фактом: оно может изменяться, при этом чудесным образом изменяя все вокруг, в то время как я могу лишь безучастно за этим наблюдать. Я не меняюсь! Изо дня в день, из года в год, из века в век для меня всё едино и неподвижно в вечном анабиозе бессмертия, принудившем меня скитаться по вечно-повторяющейся спирали, где давно перестали происходить не только физические, но и любые другие перемены. И их не предвидится. Все, к чему некогда свелось волей отца мое существование, – это жажда человеческой крови, бесконечность смертей и инстинкты зверя, давно ставшие причиной борьбы между представителями нашего вида за добычу, территорию и… власть. Ничто иное мне не доступно, несмотря на всю выносливость и неуязвимость моей плоти. Если в самом начале мысль о вечной жизни и возможности поставить на колени всех тех, перед кем прежде вынужденно склонялись я и мой народ, казалась мне стоящей горы трупов, после она превратилась в холодное уравнение количества жертв невозможности изменить собственную природу. И только сейчас, больше трех столетий спустя, будучи способной трезво оценить свое положение, я осознаю, насколько низко все мы пали в погоне за превосходством нашего вида над другими. На самом деле, всё это время мы не эволюционировали, а наоборот, деградировали, превращая самих себя в стаю диких зверей, созданную с одной единственной целью. И эта цель – все, что мне ведомо. Когда я преследую очередную жертву, нет желания познать иного. До тех самых пор, пока чужая жизнь не попадает в мое тело, не приглушает голод, а сам процесс охоты не усмиряет дикие инстинкты. Тогда я вновь начинаю что-то чувствовать. Пока не совсем понимаю, что именно, но в конечном итоге оно неизменно оказывается в списке того, чего в этой… жизни я оказалась лишена. Я не знаю, одинока ли я в своем мнении, считает ли кто-нибудь из нас так же. Хоть изредка, хоть на секунду задумывается ли кто-нибудь, в кого мы превратились и что нас ждет, если все останется так, как есть сейчас. Станет ли хуже? Или грядут события, которые все изменят? Возможно, поэтому в будущем, что мне доступно, сейчас все так разрозненно и трудно поддаваемо логическому объяснению? Размыто и неконкретно, балансирует на грани, словно в ожидании, пока кто-нибудь примет решение, которое стабилизирует события грядущего, направив их по пути дальнейших изменений. Как бы там ни было, от меня ничего не зависит. Мое мнение не примут во внимание, спросят лишь тогда, когда понадобится узнать будущее, дабы избежать пугающей даже нас неизвестности. К моим предсказаниям они привыкли не меньше, чем к питанию кровью. Вертят мной, как каким-то неодушевленным прибором! При этом никто ни разу не поинтересовался, нравится ли мне детализировано описывать свои видения, а после наблюдать, как все до единого они неизбежно сбываются с точностью до невзрачной мелочи. Хоть раз кто-то спросил меня, чего хочу я? В таком ли я восторге от того, что все так, а не иначе, что все сбывается, не меняется и не дает вариантов, из которых можно было бы выбрать наиболее правильный. Отец не позволяет существовать вариантам, он не терпит, когда я говорю ему о наличии альтернативы. Он на корню уничтожает всё, что предшествует двойственности. Это, в сущности, и есть первопричина того, что однажды настал день, когда я захотела не только крови и страха умирающей жертвы. Именно тогда все изменилась, именно тогда я ощутила не только эйфорию, но и боль,.. и зависть. У людей есть то, чего никогда не было и нет у меня, чего я никогда не смогу обрести вопреки могуществу бессмертия! Вероятно, я бы и без этого обошлась, смогла бы загнать в ловушку памяти и похоронить в зачатке саму мысль о подобном, если бы однажды Аполлон не привел к нам эту терранку. Не просто привел с целью покормиться в нужный момент! За несколько часов он сумел превратить примитивную человеческую женщину, не знавшую в своей короткой жизни ничего, кроме земледелия, в могущественную бессмертную, владеющую всей нашей памятью, всем опытом нашей расы, накопленным нашими человеческими предками за тысячи и тысячи лет. Он в одночасье возвысил ее до нашего уровня, обратив эволюционную рознь между нами в ничто. И теперь эти двое вместе! Всегда! Будто специально маячат у всех перед глазами!.. Потом еще Кадис с Элеадой… События той ночи, когда отец убил Селину, в первую очередь не оставили безучастными их двоих. Но кто бы мог подумать, что самовлюбленный головорез Зевс вдруг проявит симпатию к кому-то кроме себя. Конечно, его отношения с Элеадой пока настолько своеобразны, что язык не повернется назвать это… любовью. Нет, это пока лишь извращенное до омерзения подобие присущего нам в смертной ипостаси чувства. Чувства, которого такие, как я, казалось бы, априори лишены. Мы не должны быть преданы ничему, кроме инстинктов, не зависеть ни от чего и ни от кого, кроме жажды, не наслаждаться ничем и никем, кроме крови. На деле же все проявилось иначе, чем мы полагали. Чувства и эмоции – слабости смертных – оказались присущи и нам тоже. Только в нашем случае они трансформированы, как, впрочем, и все остальное в нас. А это значит, что любить мы все-таки способны. Не так, как люди, ведь единственный инстинкт, который у нас не то что не обострился с обращением, но вовсе исчез, – это инстинкт размножения. Для нашего вида он стал атавизмом, во всяком случае, в обычном его понимании, ибо мы иначе воспроизводим себе подобных. Однако, возвращаясь к исходному, исключает ли это любовь как таковую? Как понятие привязанности и преданности партнеру? Почему-то, вынужденная изо дня в день сталкиваться со своими сородичами, я все больше сомневаюсь в ответе на этот, казалось бы, ничего не стоящий вопрос. И чем сильнее я сомневаюсь, тем хуже, тем страннее и новее становятся одолевающие меня чувства. Вот сейчас. Я снова чувствую голод, и именно эта причина вновь привела меня в обитель людей: туда, где, будучи в здравом уме, я бы находиться не хотела. Пока я способна мыслить трезво, я понимаю, что из-за меня кому-то будет суждено погибнуть в незаслуженных мучениях. Я это понимаю и уже люто ненавижу себя за это, но и изменить ничего не могу. Я знаю, что если не заберу одну жизнь прямо сейчас, позже погибнет намного больше. Поскольку это мне не нужно, я вынуждена оставить размышление до более подходящих времен и сконцентрироваться на прямой цели своего визита – охоте в лучах восходящего солнца, должных своей раздражающей яркостью ограничить мои потребности. Чтобы сосредоточится, я застываю в одной позе и закрываю ненадолго глаза. Затем снова открываю, чтобы видеть, как вокруг меня пестрит всевозможными оттенками зеленого мясистая листва густых деревьев. Воздух полнится ароматами, среди которых едва приметен далекий человеческий. Почуяв его, я мгновенно срываюсь с места, устремившись в погоню за добычей сквозь цепкие заросли переплетенных крон. По мере того, как человеческий запах становится резче, я могу читать их мысли, из них узнаю, сколько их, кто они, чем заняты в этот ранний для них, спящих по ночам, час. Они охотники. Добытчики еды для своего поселения, расположенного в нескольких милях к востоку от реки, которой заканчивается этот богатый фауной лес. Интересная ситуация наметилась: те, на кого собралась охотиться я, сами охотники, которые, в числе всего прочего, даже не подозревают, что, пока они будут выслеживать и загонять свою жертву, я точно также буду выслеживать и загонять их, неравнодушно присматриваясь к пульсирующей вене на шее у каждого. Их мысли, также, как и мои, полны азарта, жажды игры и победы, которую они намерены одержать, достигнув своей цели – убив это покрытое щетиной парнокопытное с бивнями вместо клыков и нелепо вытянутой в рыло мордой.
Вепрь. Кажется, в мыслях людей имя этой твари прозвучало так. Как в действительности маркировал ее Кадис, выпустив из лаборатории на потеху смертным, меня интересовало мало. Не в этот конкретный момент, когда моя добыча так легка и так доступна. В целом, для людей неплохой выбор, коль они не прочь отправиться к предкам, будучи растоптанными под копытами зверя или насаженными на его бивни. Особь слишком крупная для того, чтобы группе вооруженных примитивными луками людишек пытаться в ущерб себе и, как следствие, мне раздразнить у нее инстинкт самосохранения. Ведь это детище забав Кадиса с генной инженерией вряд ли также легко станет их обедом, как они – моим. Глубже погружаясь в разум их лидера, я мысленно пытаюсь отвести его интерес от кабана и направить по более доступному пути. Но он заприметил его, он упрям в желании добиться своего, а потому мои попытки напрасны. Он уже принял решение и дает команду остальным. Веселье начинается. Бесшумно и невидимо перемещаясь в кронах деревьев, я все время слежу за ними, ни на мгновение не выпуская из вида. Их сердца учащенно бьются наперебой друг друга, их медленные для меня движения заставляют мускулатуру смертных тел сжиматься и расслабляться при беге с преодолением препятствий, коих для них немало в чаще леса. Чем дольше я за ними наблюдаю, тем сильнее утверждаюсь в своем первоначальном мнении. Да, вне всяких сомнений, я знаю, кто их лидер. Он выдает себя своим поведением, непоколебимой уверенностью, умением заставить остальных забыть об опасности и повести за собой. На вид ему не больше, а скорее даже меньше двадцати пяти земных лет, он рослый и сильный, судя по бицепсам, от долгого бега, высокой влажности и растущей температуры воздуха покрытым сверкающими в редких солнечных лучах каплями пота. Исключительно в понятии смертной плоти, конечно, но это непринципиально важно. Другие люди называют его Рэем. Очевидно, что это не настоящее его имя, ибо в этой местности так называть не принято. Скорее, это лишь сокращение от более заковыристого и звучного варианта для удобства обращения в ситуациях, подобных этой. Значит, Рэй… По какой-то, пока неясной причине мне вдруг становится интересно наблюдать именно за ним, и этот интерес во мне почти так же силен, как и жажда его разгоряченной крови. Вот, он замирает, из густых зарослей кустарника выслеживая свою цель. Он медленно приседает, отводит правую руку за спину, к колчану со стрелами, затем также медленно прикладывает одну из стрел перпендикулярно натянутой тетиве… На секунду я отвлекаюсь, переключая свое внимание с охотника на зверя. Кажется, его инстинкты, в отличие от человеческих, уже давно заподозрили неладное: зверь либо учуял меня, что вероятнее всего, либо услышал осторожные движения своего потенциального убийцы так же, как я слышу каждый его вздох. Обвившись ногами вокруг одной из нижних ветвей, я освободила руки, без труда зависнув прямо над головой сосредоточенно-напряженного мужчины. Мои губы находились точно на уровне его затылка, поэтому, пользуясь возможностью, я прошептала ему почти в самое ухо: - Не попадешь.
…и это произошло уже после того, как пущенная стрела улетела в цель.
Инстинктивно реагируя на ставшее пророческим предупреждение, охотник резко вскинул голову, но не застал над собой даже моей тени, поскольку я давно переместилась на другое дерево. Решив, что ему послышалось, мужчина поспешил вернуть свое внимание жертве. - Подстрелил? Я его подстрелил?! – воодушевленно спросил он своих друзей, но они не могли дать ему точный ответ. Они не могли, зато могла я. - Нет! – со смехом прокричала я, легко прыгая с одного ствола на другой и тем самым успешно оставаясь незаметной для слабого человеческого внимания и зрения. – Этой щепкой ты его даже не поцарапал! Продолжая смеяться, я спрыгнула на землю рядом с деревом, в толстый ствол которого угодил пущенный снаряд. Легко дернув за древко, я освободила примитивное оружие из плена плотной коры. Возникло мимолетное желание тут же развернуться и пустить стрелу на звук движения убегающего от опасности животного, но мое внимание неожиданно привлек раздосадованный рев охотника. Крайне необычно для смертного. Прежде я считала, что рычать в порыве гнева способны только мне подобные. На деле же, он, человек, и разозлился настолько, что все внутри его смертного тела буквально закипело от ярости и разочарования. Услышал он мой отрицательный ответ на свой вопрос или же сам догадался, но, даже не отыскав стрелу, он понял, что цель та не поразила. Сперва он медленно, крадучись, приближался ко мне, то есть к тому месту, где еще полминуты назад его намеченная добыча, открытая и уязвимая, ни о чём не подозревая, мирно рыла землю в поисках кореньев. Однако, почуяв мое присутствие, зверь даже не обратил внимания на людей, сразу бросился бежать прочь. И теперь на его месте, со стрелой охотника в руке, стояла я, чутко вслушиваясь в звук приближающихся шагов, сбивчивого от напряжения дыхания и соблазнительного ритма сердца. По-человечески неуклюже, а потому смешно, строптивый охотник продирался сквозь колючий кустарник, нашептывая себе под нос что-то весьма странное, возможно, на его языке ругательное, и абсолютно не беспокоясь о том, что острые колючки оставляют саднящие следы на его коже… - Храбрый мальчишка, - насмешливо фыркнула я, плотнее сжав губы, чтобы остановить движение через легкие раскаленного запахом его крови воздуха. Первым из плотного сплетения листвы показалось его оголенное плечо. Затем появилась голова со смоляного цвета волосами, изначально собранными у основания шеи во что-то наподобие конского хвоста, сейчас безнадежно растрепанными ветром при беге и цепкими ветвями при неоднократной попытке доказать своим друзьям, что непроходимых зарослей для их лидера не существует…
Внезапно мир вокруг меня привычно дрогнул, реальность превратилась в воображаемые клочья дыма, сквозь которые проступило очередное видение будущих событий. Оно отличалось от десятка прежних: впервые за долгое время я смогла увидеть конкретику. Не настолько детализированную, как мне бы хотелось, все еще зависящую от чьего-то решения, но уже близкую во времени, должную сбыться со дня на день…
«Ну, нет!» - раздраженно мотнув головой, я даже не досмотрела эпизод до его логического завершения. Этот смертный, как и все прочие представители рода homo, к будущему непричастен – он не сможет на него повлиять! Я моргнула, рефлекторно напустила на лицо привычные гордыню и надменность, после чего свысока встретила направленный на меня оторопелый взгляд смертного. Сердце дрогнуло в человеческой груди совсем не так, как до этого, будто вознамерилось остановиться, лишив меня удовольствия выпить его кровь. Несколько долгих секунд спустя от неожиданной встречи с воплощенным божеством он попятился назад, наивно полагая, что колючки кустарника его спасут. Однако достаточно быстро осознав, насколько недостойно его поведение, он нерешительно сделал шаг мне навстречу, после чего упал на колени, прижав голову к груди и вперив взгляд в землю. - Моя богиня, простите своему рабу его непозволительную дерзость, - глухо, но сильно произнес он, все также пряча взгляд. - Прощу, - ровно произнесла я, церемонно выждав несколько мгновений, - если мой раб окажется достаточно смелым, чтобы поднять на меня взгляд и объяснить, почему тот вепрь все еще жив, - закончив фразу, я улыбнулась в предвкушении реакции. Хорошо, что он не мог видеть мое лицо, иначе у него бы пропала возможность не только говорить, но даже думать. Так всегда с людьми случается, когда они встречают нас, поэтому, ставя ему условие, я заранее знала, как отреагирует на него его смертный организм, как часто забьется его сердце. Творцы, как же невероятно он теперь пахнет! Как же близка и доступна его кровь в часто пульсирующих венах под горячей кожей! Пусть я стараюсь не дышать, с ощущением сладкого жара на корне языка ничего поделать не могу. Рот уже наполнила густая слюна… - Моя богиня… - он вдруг снова заговорил, и на этот раз я увидела, как шевелятся его влажные, немного растрескавшиеся от жары губы. Стоило мне заглянуть в его глаза, темно-карие, со странными вкраплениями фиолетовых оттенков в ореоле, окружающем зрачок, как в моем сознании снова всплыл непрошенный образ ближайшего будущего. В этом будущем уже через несколько секунд из этих глаз по моей вине исчезнет жизнь, погаснет тот азартный блеск, что доступен мне сейчас… - Если это был единственный твой промах, смертный, и ты действительно опытный охотник, ты быстро найдешь его, - ловко развернув в руке стрелу наконечником в сторону деревьев, я шагнула в направлении чащи, - в миле к югу отсюда. Это мой подарок тебе за дерзкую смелость и упорство, - стремглав метнувшись по свежему следу, я впервые попыталась обмануть судьбу и убежать от самой себя, как можно дальше от невероятно притягательного запаха этого человеческого мужчины, столь странно обозначившего себя в моем будущем. Я бежала, не оглядываясь, так быстро, как только могла, но жажда и навязчивое желание вернуться не отступали. Я почти сдалась и уже притормозила, чтобы сменить направление на обратное, как вдруг вспомнила о недавно обещанном даре, том самом проклятом кабане, который тоже самым невероятным образом влез в мое видение, на данный момент обосновавшись в моей голове четкой картиной.
До этого я уже однажды видела нечто подобное – альтернативу, о которой тогда я быстро забыла, не дав ей ни малейшего шанса стать реальностью. Ибо я даже представлять не собиралась, насколько отвратительной может быть животная кровь на вкус, раз она столь омерзительно пахнет. Когда передо мной встал выбор, я его проигнорировала. Слишком сильно я ценила и превозносила свое существование в облике бессмертной, кроме того, тогда у меня не было мотивации. Собственно, ее и сейчас нет. И если нет, то что мешает мне вернуться, закончив охоту на горе-охотников, вместо того чтобы вынюхивать вонючего кабана – безмозглое животное, так сильно разозлившее человеческого мужчину своим умением уворачиваться от стрел, невзирая на внушительные габариты. Близкий звук взрываемой земли привлек меня, заставив неподвижно замереть. Резко обернувшись, я инстинктивно зарычала. Но не успел зверь среагировать и снова пустится в безрезультатные бега, как я метнула в его направлении деревянный снаряд. Со свистом предмет рассек воздух, ближайшие кусты – и уже в следующую секунду истошный визг распространился в пространстве, а мой нос поразил терпкий и непривлекательный запах. Устремившись за ним, я и заметить не успела, как уже стояла рядом с поваленной на бок тушей, из которой торчал обмотанный перьями кончик стрелы. Сам наконечник и почти все древко прошли насквозь через мягкую плоть, по краям от входного отверстия темным кольцом проступила сквозь щетину кровь. Над тем, насколько она отвратительна, я подумаю в процессе или после, но точно не прямо сейчас. Еще несколько секунд понаблюдав, как извивается в судорогах зверь, я склонилась над ним и вонзила клыки туда, где из последних сил билась упрямая жизнь. Я сделала единственный небольшой глоток, но последствия не заставили себя долго ждать: я резко отстранилась, с рычанием и хрипом выплевывая назад отвратительную жидкость, с первого глотка заставившую мой желудок сжаться в борьбе с рвотным рефлексом. Пока пыталась отдышаться, успела в очередной раз проклясть всех, по чьей вине я до сих пор существую вопреки всем мыслимым законам природы, но после, едва раздраженный желудок успокоился и я смогла без последствий вздохнуть, поняла, что, пусть меня и вырвало кровью, мне удалось избавиться от навязчивой мысли убить людей. А это значит… Не важно! Подумать можно и после, а сейчас лучше выпить эту дрянь, не дожидаясь, пока она остынет и начнет густеть. Если же мне станет хуже, так и быть, убью людей, а пока мне терять нечего. Конечно же, выпить всё я не смогла, как ни пыталась. Мой организм, быстро осознав разницу между животной и человеческой кровью, стал слишком очевидно сопротивляться, и я быстро сдалась, сломала едва живому зверю шею и поспешила уйти с места событий раньше, чем туда бы явились люди. После произошедшего, в ходе чего я открыла для себя, что животная кровь в целом не так плоха и для моего организма вовсе не яд, меньше всего хотелось встречаться с отцом или с кем-то из его приближенных. Учуяв от меня странный, неестественный запах, они станут задавать вопросы и, больше, чем уверена, не останутся в восторге, если я расскажу правду. Особенно отец, который, вероятнее всего, изначально прекрасно знал о том, что мы можем жить совсем иначе, чем сейчас. Я прекрасно понимала, что вечно абстрагироваться от них у меня нет возможности, но, по крайней мере, до конца этого дня и ночью я вполне смогу ни с кем не пересекаться. Размеры планеты и технология телепорта этому поспособствуют. Отыскав безлюдное враждебное место где-нибудь на полюсе планеты, я смогу, наконец, попытаться понять те видения, что терзают мое сознание последние несколько лет. Быть может, теперь, когда я выбрала для себя другой путь, что-нибудь прояснится?
Стоя на отвесном обрыве скалы, я безучастно наблюдала, как снег в медленном танце ложится на промерзшую до основания землю. Здесь, в Антарктике, было очень тихо. Сюда никто не приходил с тех самых пор, как убили последних прямых и смертных потомков нашей расы, вместе с которыми мы и пришли на Терру, незаслуженно обрушив на нее века и века бесконечной деспотии. Здесь, в снегах и мерзлоте, уже давно не пахло человеком, здесь воздух чист и нет соблазна. Только неистовый ветер упрямо искал и не находил уязвимое место в моем теле, раз за разом безуспешно разбивая об него снежные вихри. Очередная снежинка пролетела близко от моего лица на уровне глаз, и я машинально отметила, как причудливо сплетаются между собой грани водяного кристалла. В то же время мои мысли витали где-то очень далеко, где-то во влажной и жаркой Европе, где охотник сорви-голова, наверняка, продолжает рассказывать людям своего поселения о встрече с одной из богинь Олимпа, щедро подарившей им ужин. «Что ж, надеюсь, мясо этой твари для тебя, смертный, окажется таким же вкусным и аппетитным, каким был для меня твой запах». Как бы странно это ни было, вместо того чтобы сделать его своей едой, я вдруг решила добыть еду для него самого. Я позволила этому сбыться, и почему-то ничуть об этом не жалею. Если все же пожалею, у меня еще есть в запасе с десяток-другой смертных лет, чтобы наверстать упущенное, ведь он еще достаточно молод.
***
«Молод, своенравен и… красив, несмотря на все несовершенства его смертного тела». Со дня нашей встречи прошло время, совершенно незначительный промежуток, но я по-прежнему помнила его лицо так, как прежде не запоминала ни одно лицо своей жертвы. Эти необычные глаза с фиолетовой короной вокруг зрачка, и отраженный в них страх, когда он понял, кто перед ним, и бледный шрам на его левой скуле, и разомкнутые, в мелких трещинках губы… Если бы он был бессмертным, как я, этих трещинок не было бы и в помине, но тогда не было бы и бронзового загара, и магических глаз, и… страха. Он не был бы собой, и это быстро исключает промелькнувшую в моих мыслях идею обратить его в бессмертного. Ее место стремительно занимают другие образы – сверхбыстрая неразборчивая вереница грядущих событий, которые очень быстро вгоняют меня в ступор от внезапно нахлынувших чувств. В моем ведении охотник только что… умер. Не своей смертью, не быстро и безболезненно, а медленно и мучительно, именно так, как обычно убивает своих жертв… мой отец. - Нет! – закричала я, отказываясь дольше смотреть на жуткую картину, которую рисовал мне мой собственный разум. Этого быть не может! На Терре столько людей, на которых мой отец способен поохотиться, ни разу не пересекшись ни с Рэем, ни с его родственниками, ни даже с родственниками его родственников, когда сам Рэй успеет умереть от старости! Или это мое проклятье, и всем, кого я встретила хотя бы один раз, неизбежно суждено умереть так или иначе, не от моих клыков, так от клыков кого-нибудь другого, моего отца, например. В попытках избавится от этой навязчивой мысли, я решила убедиться в обратном – пойти к людям, найти Рэя, увидеть его живым и здоровым и спокойно уйти. Однако, на деле, с самого начала все оказалось намного сложнее, чем я себе распланировала. Из мыслей других смертных мне очень быстро удалось выяснить, что в поселении несколько дней назад пропал ребенок, девочка, и, конечно же, охотник Рэй вместе с другими мужчинами вызвались отправиться в лес на ее поиски. После этого известия видение смерти в моих мыслях стало ярче, дымка неопределенности развеялась. Начать следовало с того, почему вообще пропал ребенок? Конечно, потому что кто-то из «богов» им покормился. В таком случае, любые поиски бесполезны и ничем хорошим не закончатся. Просто кому-то из наших захотелось игры, и он нашел хороший предлог выманить из деревни самых сильных и способных к сопротивлению смертных. «Отец, умоляю тебя, найди себе другую жертву!» - просила я мысленно, пока бежала по лесу, принюхиваясь к растворенным в воздухе запахам. И пусть спустя несколько миль я вдруг стала отовсюду чуять кровь, до последнего надеялась, что это не кровь Рэя. Напрасно. Достигнув кромки леса, где совсем рядом слышался плеск воды, я застыла, не в состоянии двигаться дальше. Кровавый аромат здесь из-за близкой испаряющейся воды стал слишком сильным, чтобы я могла его выдержать, не кинувшись, забыв себя, доедать остатки чужого жестокого пиршества. Всем надеждам вопреки это была его кровь. Никакая другая так не пахла, что значило одно… Задержав дыхание и убедив взыгравшие инстинкты в том, что после отца здесь поживиться нечем, я медленно двинулась вперед. На сухой земле с редкими островками пожухлой травы мои зоркие глаза примечали темные капли крови, которые становились все более частыми по мере моего приближения к неподвижному телу. Раньше я никогда не обращала внимания на то, как неоправданно жесток отец к своим жертвам. Наверное, потому что прежде его жертвами никогда не становились те, кто был мне небезразличен, кто был не только едой в моих глазах. «Зачем?» - опускаясь на колени рядом с разодранным телом, я могла задать только этот вопрос. Я искренне не понимала, к чему такое зверство и столько попусту растраченной крови. Если бы он просто убил его, выпив до капли, так, право, было бы намного лучше, и я даже не стала бы ни о чем сожалеть, но ВОТ ТАК зачем? Мужчина неподвижно лежал в луже нетронутой крови, вытекшей из грубо нанесенных когтями отца продольных разрезов на спине. Судя по позе и неестественному положению ног, в области поясницы был сломан позвоночник. «Он вовсе из него не пил! Просто убил!» - мысленно подытожила я, осторожно перевернув тело с живота на спину. Недавно красивое молодое лицо, что не покидало мои мысли все время с момента нашей единственно и непродолжительной встречи, сейчас было до неузнаваемости исполосовано следами когтей и измазано грязью. Его густые волосы… Готова поклясться, они напомнили отцу его собственные, и именно поэтому он вырвал их вместе с половиной скальпа, бросив искалеченное тело здесь, в грязи и духоте, гнить под открытым небом. «Это выше моих сил, отец! Этого я не пойму никогда! Не пойму и не прощу!» Бросив скорбный взгляд на убитого и напоследок прикоснувшись к окровавленному лицу в невысказанной просьбе о прощении, я уже собралась уйти, как вдруг… сердце, должное быть мертвым после таких издевательств, вдруг сжалось. Тихо и неровно, будто случайно, а потом еще раз, не попадая в ритм, и еще через невероятно долгие двенадцать секунд… Нетерпеливо прижав пальцы к его шее, я не почувствовала пульса. Он был настолько слаб, что уже не прощупывался и мог восприниматься только моим сверхострым слухом. Не медля и не думая, я вскинула руку, поднесла ее к губам и уже укусила себя, пуская кровь из порванной запястной вены, как внезапно пришло осознании всей призрачности этого, кажется, легчайшего решения из всех возможных. Даже если предположить на мгновение , что для него я смогу сделать то, чего никто не сделал для меня, – смогу удержать его от убийства людей и заставлю поверить в возможность питаться иначе, все это никак не оправдает того факта, что я на веки веков кровью свяжу его с тем, кто безжалостно отнял его человеческую жизнь. Этого он мне никогда не простит, а мой отец ни за что не оставит его в покое.
Однако я и мой отец не единственные носители бессмертной крови! Есть и другие – те, кого создал Кадис… Без лишних промедлений я телепортировалась на аванпост, где по моим весьма неточным предположениям должна была находиться светловолосая копия моего отца, и буквально ворвалась в лабораторию. - Зевс, ты мне нужен! – сходу, тщательно скрывая облегчение от того, что нашла его так быстро, заявила я, подлетев к нему и бесцеремонно ухватив за руку. В момент прикосновения сработал телепорт, поэтому вампир не успел оказать сопротивления. Мгновение спустя мы оказались на месте трапезы моего отца и, во избежание удара наотмашь, я поспешила отступить в сторону. Рука вампира схватила пустоту. - И?.. – наконец, безразлично протянул Кадис и, осмотревшись кругом, заметно напрягся, когда запах крови достиг его носа. – Я ничуть не удивлен и не шокирован, поскольку это не первая кара, обрушенная нашим родом на род homo sapiens. По степени жестокости она несильно отличается от множества предшествующих, и поскольку доедать за моим братом здесь решительно нечего, то я не вижу смысла в своем здесь пребывании. Ты перепутала меня со своим отцом, Валери. - Стой! – я возникла перед ним, не позволяя уйти. – Не обобщай, Кадис! – злобно бросила я ему в лицо. – Никто, кроме него так не убивает, - я показательно развела руки в стороны. – Ты же видишь, что он ни глотка из него не сделал, только выпотрошил, словно куклу! - Опять же, он так поступил не впервые. Но мне искренне жаль, что ты впервые взглянула на содеянное им с предвзятой точки зрения. - Но ведь он еще жив, - растерявшись от сокрушительной волны не наигранного безразличия, я кивнула в сторону Рэя. - Значит, ты еще можешь его допить. Рад за тебя. - Кадис, прекрати! – не выдержав, я взбешенно зарычала. – Я позвала тебя не за этим! - Зачем тогда? – вампир неожиданно изменился в лице, перестав изображать холодное равнодушие. - У меня мало времени на объяснения, он умирает, - обретя возможность быть выслушанной, тут же быстро заговорила. – Я знаю, что прошу о том, о чем просить не смею, и что, в теории, могу сделать сама. Могу и не могу одновременно, ибо я не хочу связывать его разум с разумом его убийцы, предоставляя Аресу возможность сделать его своей очередной марионеткой. Только тебя я могу просить, только ты способен выслушать без нападок и хищных взглядов в его сторону, только ты сможешь его спасти… - Не спасти, а сделать одним из нас. Это разные вещи, и, прежде чем просить меня о подобном, ты должна уметь их различать. Ты должна понимать, что, обратившись, он станет таким же убийцей, как я, ты, Арес и все остальные. Прошло то время, Валери, когда я воспринимал обращение терран как потешное развлечение. К сожалению для себя, я больше не наслаждаюсь своим образом жизни и не горжусь теми, кого успел создать. - Кадис, прошу тебя! Я возьму на себя ответственность за него! Я сильнее его и смогу сдержать, когда это понадобится… - Это не понадобится, потому что без крови его существование станет пыткой, которую рано или поздно он прекратит, убив намного больше, чем убил сегодня твой отец. - Но по-другому тоже можно! И теперь я знаю как. Я ему расскажу… - Зачем? – он властно перебил меня. - Он тебе никто! Не более, чем несостоявшийся обед, которых до него у тебя были миллионы. - Я… - под настойчиво требующим ответа взглядом я растерялась, - я просто вижу его в будущем… Пока не принято решение, все очень зыбко, я не понимаю, что к чему, но я просто не хочу, чтобы он умер. Кадис, прошу, поверь, это не детская прихоть и не интрига моего отца! Я… не могу назвать тебе прямую причину, которой не знаю сама, но умоляю, не дай ему умереть. Я сделаю всё, что ты попросишь взамен. Если поставишь условие не убивать, мы не станем, если… - У меня есть одно условие, - голос стоящего передо мной прозвучал сильно, а в его глазах отразилось то, чего мне еще ни разу за все триста с лишним лет видеть не доводилось. – В отличие от названных тобой, оно исполнимо и справедливо касается только тебя одной, ведь он, - вампир скосил глаза на человека, а в следующую секунду уже возник рядом с ним, - ничего пообещать мне не сможет, - вонзив клыки себе в запястье, Кадис занес раненую руку над изувеченной головой. - Тогда не тяни, - сказала я уверенно, безмолвно молясь, чтобы за решением чужой судьбы мы не растратили те жалкие крохи жизни, что еще теплились в искалеченном теле, отказываясь сдаваться смерти. – Говори. - Я обращу его и возьму на себя грех очередной проклятой души, - он прижал запястье к пухлым, в кровавых трещинах губам, - потому что, в отличие от тебя и всех, кого я создал, я сам выбрал себе эту дорогу. Я сам подписал сделку с дьяволом и пустил кристаллы по своим венам, я сам себя создал. И взамен тому, что я сейчас без спроса и согласия создам его, ты должна пообещать мне, что, начиная с этого момента и до конца времен, ты никому не передашь свою кровь, никого не обратишь и не свяжешь узами кровного родства с Аресом. Обещай! - отняв руку ото рта Рэя, он посмотрел на меня в ожидании ответа.
- Iuro*, - не тихо, не громко, без колебаний произнесла я, понимая, сколь призрачен наш договор при условии, что он уже спас его, предоставив мне негласную свободу действий в отношении исполнения обещания. Намерено или по ошибке, но Кадис не предусмотрел для себя никаких гарантий. - Не предусмотрел потому, что научился верить тебе и тому, что ты видишь, чем бы оно ни было на самом деле. Я легко могу уйти сейчас, предоставив тебе возможность доделать все самой, но я не уйду. Потому что не хочу, чтобы ты это делала, - плотно обхватив рукой человеческую шею, Кадис резким движением развернул ее вбок – единожды хрустнула кость. - Чтобы это осталось на твоей совести сверх всего, уже накопившегося, - он встал, сверху оценивающе взглянув на дело своих рук. - Полагаю, теперь, когда долгожданное решение принято и свершено определяющее событие, ты сможешь более подробно увидеть картину будущего. Пока он будет обращаться, у тебя есть время обдумать все неожиданно открывшиеся подробности, включая ту, где я, не задумываясь, уничтожу его также легко, как только что создал, если начну замечать, что он уподобляется Аресу или мне.
- Я тебя поняла, Кадис, - приблизившись к бездыханному телу, я легко подняла его с окровавленной земли и переместила нас обоих в Антартиду, где была самая что ни на есть подходящая обстановка для продолжения процесса обращения. Здесь было спокойно и безопасно, был оборудованный аванпост, способный защитить пока еще уязвимое человеческое тело от враждебного арктического климата. В конце концов, это было единственным местом на всей планете, к которому мой отец с некоторых пор не проявлял никакого интереса, как будто вовсе позабыл о его существовании. ___________________________________________ * - Клянусь.
- Ты будешь здесь в безопасности, - убеждала я скорее саму себя, чем его, решительно не способного слышать меня в таком состоянии. Он был по-прежнему в крови, одет в примитивную, ко всему прочему, порванную и грязную одежду тех, к кому отныне не принадлежал, обездвижен и так уязвим своей человечностью, которой совсем скоро суждено исчезнуть навсегда. Все памятные черты его лица сейчас передо мной, только на скуле теперь и в помине нет шрама и покрытые кровью губы гладкие. А еще его волосы изменились. Теперь они совсем не такие, какими были при нашей первой встрече: не привычные терранам всех полов длинные, а короткие, отходящие от кожи головы лишь на дюйм. Словом, такие, какие успели отрасти заново в тот небольшой промежуток времени между исцеляющим действием крови Кадиса и непосредственно процессом обращения, запущенным одновременно со сломанной шеей. Я жестока, неоправданно жестока и запредельно цинична по отношению к тому, кто этого не заслужил. Я ведь понятия не имею, зачем его обратила, зато прекрасно знаю, что ждет его теперь. Это не только хищная ярость, боль от неутолимой жажды и необходимость убивать, это еще и вся наша память, которая бесконечной волной вольется в его неподготовленный разум. Он ведь не знает и сотой доли того, что мы принемает как должное, не нуждаясь при этом в осмыслении и понимании. Все, что для нас – аксиомы бытия, для него будет ново, неизведанно, пугающе странно. И дело даже не в научных знаниях и принципиально иной форме существования нашего общества. Дело в элементарных понятиях и явлениях, непознанных даже его слабыми человеческими чувствами, не говоря уже про сверхчувства бессмертного. У нас уже есть подобный горький опыт, моя память хранит множество наглядных примеров тому, как обращенные нами терране сходили с ума, не выдерживая совместного напора генетической памяти и качественно новой для них действительности, в которой не существуют всемогущие боги, есть только непонимание, страх и не проходящая боль голода. Таких Кадис с моим отцом без сожаления уничтожали, не позволяя им существовать в новой ипостаси дольше одного лунного цикла. И Рэя ждет то же самое, если в скором будущем появится малейший намек на то, что его личность не выдержала испытания перерождением в бессмертного. А это не исключено, потому что случаи иного исхода крайне редки. Александр, Розмэри, Эреб – те немногие, кому повезло задержаться среди нас и со временем даже адаптироваться в нашем обществе настолько, чтобы очевидно из него не выделяться. Тем не менее, число тех, кому улыбнулась фортуна, непомерно меньше тех, кого пришлось уничтожить. Осознание статистики пугает. Как и то, что исход совершенно не зависит от меня! Не имеет значения, как сильно я буду стремиться помочь ему освоиться или объяснить то, что ему будет тяжело понять. Все зависит только от него, от силы его разума, от границ его мировоззрения, установленных уровнем развития его цивилизации… - Прости меня. Я искренне надеюсь, что ты не повторишь судьбу большинства и сумеешь разобраться во всем прежде, чем оно сведет тебя с ума.
Время ожидания растягивалось. В одиночестве, непривычной тишине и пустоши Антарктиды часы невероятным образом превратились в дни, под конец – в годы, едва ли не века. Сразу после смерти его сердце молчало, потом началось изменение – оно забилось, а после, когда под действием размножающихся за счет его жизненной энергии кристаллов стала сворачиваться кровь, вновь остановилось. С тех пор тишина. Он по-прежнему без сознания, не дышит, не двигается… «Уже пора, - прошептала я, в очередной раз неуверенно коснувшись его руки. - Просыпайся». Его мышцы сковало напряжение. Через прикосновение я это чувствовала и, если бы сама не была вампиром, могла бы утверждать, что передо мной всего лишь каменное изваяние, а не живое существо. Тем не менее, пусть даже условно, он был живым. Да, его сердце не билось, но он не был камнем и, уж тем более, трупом. «Для того, чтобы перестать быть трупом, ему нужна кровь», - четко прозвучали в моей голове слова Кадиса. Пока они были не более, чем очередным видением, однако настолько реальным и близким во времени, что у меня не осталось ни малейших сомнений в его намерениях, должных осуществиться в реальности очень скоро. «Кадис, не нужно так сразу. Добром это не закончится…» Я попыталась воспрепятствовать, но было поздно. Свет телепорта уже заполнил пространство позади меня, а едва он погас, горло резко полоснул раскаленным ножом сладкий аромат. Я приросла к месту, не в силах обернуться и посмотреть на источник дурманящего и желанного запаха. - Для завершения процесса ему нужна человеческая. Ни животная, ни какая-либо другая не подойдет, - будничным тоном заявил вампир, размеренным шагом подходя ближе. Он встал напротив меня, слегка передернув рукой, на которой тряпичной куклой висел бессознательный смертный. Другой рукой Кадис предусмотрительно, во избежание преждевременной смерти и несвоевременной кровопотери, зажимал рваную рану на человеческой шее. Влажную, мерно пульсирующую рану… - Ты его пил?! – пытаясь совладать с собственным невыносимым желанием попробовать человека на вкус, я дала волю удивлению. Не могло такого быть, чтобы Кадис вот так запросто делился своей законной добычей. Кадис – безнадежный мясник и собственник, которому целого острова для охоты мало и которому помешать в процессе охоты может только тот, кто вознамерился расстаться с жизнью, пройдя перед смертью все круги ада. А если каким-то невероятным образом это все-таки произошло, я даже представить себе не могла, каких исполинских усилий вампиру стоило остановиться в процессе, а после еще и отдать свою жертву другому… - Да, и именно поэтому он не жилец, - исчерпывающий ответ прервал мои размышления. - Так что, допив его ради завершения превращения, своего счета, - Кадис едва заметно кивнул на обездвиженное тело Рэя, - он не откроет. Дальнейшее развитие событий уже не будет от меня зависеть, но на данном этапе… Дальше он не счел нужным продолжать словесные изречения. Застыв на месте, словно закоченевшая ледяная глыба, я будто в замедленной съемке наблюдала, как тонкие, но сильные пальцы разжимают кровоточащую рану, отчего та начинает пульсировать чаще, еще более маняще. Запах… Он заполняет собой все помещение, заключая меня в невидимый кокон. Внезапно мне стало все равно, чья это жертва и с кем мне придется за нее бороться, я делаю шаг ближе, но… звук, неожиданный, резкий, свистящий громче, чем снежная буря за пределами стен аванпоста. В следующее мгновение Кадис заносит окровавленную ладонь над скованным от напряжения лицом и бьет, оставляя на бледной, с оттенком серебра коже ярко-красный след. Удар не был сильным: зная Кадиса с его обманчиво легкой рукой, даже ударом это назвать сложно, скорее так – ласковое касание. Однако ничего не подозревающему Рэю оно таковым точно не показалось. Что шокировало терранина сильнее: внезапность пробуждения, способ, избранный Кадисом, резкий запах крови или все вместе – сказать было трудно. Еще труднее было предугадать дальнейшее развитие событий… - Нет! – я кричу, но то, что я пытаюсь предотвратить, уже происходит.
Автоматически организм молодого вампира приводит в действие инстинкт самосохранения, заставляющий его ударить обидчика в ответ. Конечно, он даже не представляет, на кого поднимает руку и каковы его шансы против четырехсотлетнего первородного… Его кулак врезается в грудь Кадиса примерно так же, как деревянная стрела врезалась бы в энергетическое поле. Меня охватил ужас перед возможной реакцией близнеца моего отца на такое… святотатство. Он же его сейчас в клочья порвет!.. - Кадис, - прошептала я, готовая к извержению вулкана ярости, кипящая лава которого в случае неосторожного слова поглотит и меня тоже. - Выйди, - тихий голос вампира, словно брошенный в мою сторону кусок льда. - Прошу, оставь нас. Он поступил необдуманно, на инстинкте. Я все ему объясню, а после… - Прочь отсюда! – он оборачивается ко мне с оскалом, узкими зрачками и венами, сейчас отчетливо проступившими на его бледном лице. - ЖИВО! За его диким рычанием следует сокрушительная волна энергии, переданная через взгляд. Сопротивляться ей у меня нет сил, поэтому ее натиск без труда впечатывает меня в стену. Мгновение после самопроизвольно срабатывает телепорт, который буквально вышвыривает меня далеко за пределы аванпоста, в глухую пустошь полярной ночи. Быстро сориентировавшись, я сгруппировала тело и мягко приземлилась в рыхлый слой снега – точно нырнула в бассейн из птичьего пуха. - Кадис, умоляю! – кричала я на бегу. – Он же ничего не знает! Кроме того, ты очень похож на Ареса!..
Все бесполезно. Если Кадис зол, то он глух абсолютно ко всему, кроме непосредственной причины своей ярости. Едва аванпост снова оказался в пределах моей видимости, я попыталась воспользоваться телепортом. Безрезультатно. Стараниями все того же Кадиса зона экранирована. Попасть внутрь можно только одним способом, проще которого и придумать нельзя, учитывая мою силу, но… Мой удар конструкция выдержала так, что ни единой трещины не появилось. Логически это не должно меня удивлять, ведь со временем у каждого из нас ментальные способности развиваются, выходя на иную ступень как по силе, так и по сфере применения, однако сейчас я была в ярости. От потехи со свободно летающими в пространстве предметами дело перешло к физической преграде в виде энергетического щита. - Зевс, впусти меня! – в отчаянии закричала я, ударив переборку ногой. Меня переполняли гнев и обида за очередное предательство, к которому меня вновь подтолкнула проклятая детская наивность и подсознательное желание доверяться кому-то кроме самой себя. Зачем я только попросила его? Зачем поверила в то, что Рэй для него – не очередная потешная игрушка? Уже без разбора царапая когтями невидимый щит, покрывающий стену, утопая в ярости от собственного бессилия, я заметила исчезновение ментальной преграды только тогда, когда металл переборки был разодран моими стараниями в отдельные куски и свисающие с общей неприглядной композиции угловатые листы. Оказавшись внутри, я сразу прыгнула в шахту, ведущую вниз, к основным постройкам. Клокочущая ярость блокировала мои чувства, я не воспринимала происходящее внизу ни на слух, ни на запах. Без участия сознания мое тело реагировало на близкую кровь, однако ни на что другое меня не хватало. Все мои силы исчерпало звериное бешенство. - Эта ошибка, не стань она по счастливой случайности ошибкой, стоила бы тебе жизни! – голос Кадиса холодным и резким тоном обрушился на мой слух, пробив кокон ярости, отделяющий мое сознание от окружающего мира. - Ему ты отомстить не сможешь, а потому забудь его как можно быстрее и выкинь из головы саму мысль о встрече с ним! – вампир встретился со мной взглядом, после чего шепотом договорил. - И без нее на твою душу размышлений хватит,.. юнец.
Сказав это, он исчез во вспышке света. Рэй, до этого сидевший на коленях с мертвым телом в руках, моментально забыл о крови и трупе, отскочив от неведомого явления так стремительно, что попавшаяся на пути его спины мраморная перегородка содрогнулась, мгновенно покрылась трещинами и осыпалась на пол. Рефлекторно вцепившись руками в жалкие остатки преграды, вампир повис на ней, смотря на меня сверху вниз ярко-алыми глазами.
Неверие, непонимание, недоверие, ярость, растерянность – всего, что отразилось в его новом взгляде, не перечесть. Однако очень быстро водоворот одолевающих его чувств поглощается огнем панического страха, граничащего с ужасом. Его мышцы дрожат от напряжения и физиологической потребности утолить жажду, но даже она, будучи первичным инстинктом, причиняющим нестерпимую боль, не способна побороть его страх перед качественно иной для него реальностью, в которой он оказался не по собственной воле. Хрупкий мрамор продолжает крошиться и сыплется вниз, не выдерживая веса его тела. Каждый удар камня об пол и даже малейший шорох пыли для его обострившегося слуха слишком резок. Он всякий раз инстинктивно вздрагивает и поворачивает голову на звук, отчего конструкция истощается все сильнее…
- Все хорошо, - я произношу слова осторожным полушепотом, чтобы лишний раз не раздражать его чувствительные слуховые рецепторы. – Здесь ты в безопасности. Ответом мне послужил раскатистый рык, вырвавшийся из горла вампира и в результате намного сильнее напугавший его самого, нежели меня. С последним его движением полуразвалившаяся перегородка сдала позиции, с грохотом рухнув вниз вместе с Рэем. Его тело успело среагировать – для внезапно упавшего на груду каменных глыб он приземлился очень ловко и даже грациозно. Облако белой пыли взвилось в деформированном пространстве, отчего я рефлекторно перестала дышать. Его же телу многое незнакомо, а потому оно не так преуспело в реакции на инородные частицы в воздухе. Он продолжил дышать, отчего белая пыль воронкой кружилась против его носа, смешиваясь с кровью на его лице и подбородке. Густые, крупные капли бурой жидкости дрожали на его бледных губах. Клыки были полуобнажены. Не думаю, что он пытался их скрыть или для начала хотя бы осознавал их наличие, но они явно мешали ему сомкнуть губы, отчего его рот все время был немного приоткрыт. Приоткрыт и, между тем, совершенно неподвижен, как и он сам, застывший в одном положении. Сколько он вот так простоял, а я за ним пронаблюдала, я не засекала, однако внезапно настал момент, когда его губы едва заметно дрогнули. По-видимому, он пытался что-то сказать, но либо боялся, либо банально вспоминал, как это сделать, учитывая все произошедшее. - Мea deus?..* – наконец, после энного количества попыток, он произнес свою первую связную фразу.
Голос не такой, как запомнился мне при нашей первой встрече: сейчас более хриплый и низкий, неумело, с заметным акцентом произносящий до этого неведомые ему сочетания звуков языка, который он прежде никогда даже не слышал, не то что знал. В ответ я осторожно, боясь напугать сильнее, отрицательно покачала головой. Мы не боги. И теперь он об этом прекрасно знает. Именно поэтому он спросил, с сомнением и неуверенностью. Не знал бы, утверждал, а не спрашивал, давно стоя передо мной на коленях и не смея поднять на меня глаза даже украдкой, не говоря уже о прямом, стойком взгляде. Снова пауза, гораздо длительнее предыдущей. Он больше ничего не спрашивал, просто стоял неподвижно и смотрел в одну точку. Сначала на меня, потом сквозь меня, потом… Я пожалела, что он больше не человек и я даже не его создательница, чтобы иметь возможность слышать его мысли и знать, что тревожит его сейчас сильнее всего. Очень долго он был мыслями где-то далеко, в недосягаемых мне пространствах. Еще немного – и я сгорела бы на месте от досады, но его взгляд вдруг сильно изменился. Сначала он резко обрел осмысленность, перестав быть подернутым дымкой прострации, а потом не менее резко изменился фокус его взгляда. Он посмотрел на присыпанное белой пылью человеческое тело. - Hic… mortuus?** – новый вопрос все тем же хриплым голосом, сильно искажающим речь.
Было заметно, что ему трудно как произносить слова, так и захватывать ради этого пропитанный запахом крови воздух. – Я хочу еще! – бегло произнес он теперь уже на своем родном языке, который давался ему значительно проще Древнего и требовал меньше воздуха и раздумий над правильностью значения новых слов. – Воздух – огонь! Я сгорю, если не выпью еще! - он оскалился в мою сторону и зарычал. Мгновенно выделились вены под его глазами, снова превратив прекрасное юное лицо в звериное, которое ровно через секунду застыло каменной маской. Зрачки глаз замерли на чем-то, что находилось позади меня. Не совсем представляя, что это могло быть, я медленно обернулась. Позади меня, чуть поодаль находилась стена. Обычная стена, если не считать того, что она состояла из монолитного льда, отполированного в процессе создания подземной полости и не прикрытого ни мрамором, ни металлом. Именно поэтому она обладала практически идеальными для глаз вампира отражающими свойствами. В данный момент, учитывая угол падения искусственного света, она прекрасно отражала Рэя. В полный рост, по пояс обнаженного, что не скрывало ровным счетом ничего из того, что, вероятно, ему видеть сейчас не следовало. Его реакция была непредсказуемой вне зависимости от того, за что первым зацепится его взгляд…
- Не бойся, - предельно осторожно попыталась я, говоря с ним исключительно на его языке, чтобы не будить лишние воспоминания раньше времени. Он посмотрел на меня так, будто я вдруг превратилась в совершенно неведомое ему существо из иного измерения, – потеряно, с ужасом. После его рука резко пришла в движение. Быстро и от этого грубо он ощупал основание своей шеи, очевидно, рассчитывая найти там прежний хвост из длинных волос. Отраженная в плоскости стены короткая стрижка, открывающая все черты его лица, вероятно, являлась для ее хозяина недостаточно убедительным доказательством того, что прежней длины уже нет. Ногти его до кровавых отметин впились в бледную кожу, как раз там, где короткая поросль только начиналась, образуя резкую линию контрастного перехода цвета от молочного белого до жгучего черного. Готова клясться на крови перед Творцами, что по представлениям, укоренившимся в его человеческом обществе, остриженный настолько коротко мужчина имеет право быть либо ребенком, не успевшим отрастить себе волосы, либо тем, кого просто закидают камнями соплеменники, посчитав его изменником богам. Оное естественно, если учесть, что и Зевс, и Арес в свое время продемонстрировали смертным образец для подражания в виде именно длинных локонов. Для меня, впрочем, как и для Кадиса, абсолютно не имеет значения, какой длины у него будут волосы. У моего народа никогда не было каких-то стандартов или образцов на этот счет. Мужчины и женщины одинаково могли иметь длинные волосы, могли стричься как угодно коротко, вплоть до бритья наголо, но… каким образом мне это объяснить теперь ему? - Ничего. Все в порядке, - в очередной раз попыталась я не дать ему надолго погрузится в дебри разума, но самые страшные из воспоминаний уже успели всплыть в его памяти, подстегнутые изменившимся обликом. В его глазах внезапно отразилась странная, пугающая смесь первобытного страха и ярости. Не оставалось сомнений, какой именно эпизод человеческой жизни воскрес параллельной реальностью в его разуме. - Его здесь нет. Он далеко, он тебя не тронет. Полукрик-полурык мнимой боли и реальной ярости распространился в пространстве. Одновременно с этим изменилась его поза, в секунду став инстинктивной защитной стойкой. Будто пытаясь отбиться от уже не существующего врага, он резко развернулся, нанеся разящий удар рукой по воздуху. Несколько секунд прошло, прежде чем до него дошло, что он борется с фантомом. Он вновь застыл, потеряно обернулся вокруг, задержал секундный взгляд на мне, а после в один прыжок оказался у ледяной стены и с силой ударил ногой в собственное отражение. Затем еще и еще удар, а после крик – дикий, гортанный, сочетающий в себе одновременно и боль, и злобу. Стена уже давно перестала быть стеной, осыпавшись острыми осколками льда внутрь помещения, а он все продолжал бессмысленные попытки уничтожить собственное отражение. Глупые и неразумные попытки. В любой другой ситуации я бы уже смеялась над его человеческой недалекостью, но сейчас его поведение почему-то вовсе не вызвало у меня даже тени улыбки. Захотелось взвыть вместе с ним… Очередная глыба, упавшая откуда-то с верхних уровней, пролетев сквозь шахту, врезалась прямо в Рэя и разлетелась от его удара в разные стороны мелкими ледяными осколками. Один из них случайным образом остался у вампира в руке. Он был достаточно мелкий, чтобы быстро растаять при соприкосновении с теплой ладонью мужчины и превратиться в единую большую каплю… Вроде бы элементарная физика, вот только внезапно округлившиеся глаза Рэя очень быстро напомнили мне об очевидных различиях между нами. О каком явлении фазирования веществ может заходить речь, когда он и снега то в глаза не видел, всю человеческую жизнь прожив в субтропиках, где температура атмосферы исключительно положительная. Ладно, это потом. Сейчас главное – он отвлекся. Уже не крушит – это хорошо. - Идем, - подойдя ближе, я мягко пригласила его следовать за мной. – Ничего не бойся. Клянусь, здесь нет никого, кроме нас с тобой. - Мне нужно… - начал он, но внезапно осекся. - Поверь, я знаю. Там тебе станет легче, чем здесь. И там мы найдем то, что тебе нужно. Обещая ему, что выход на поверхность облегчит его положение, я сделала непозволительно сильное допущение. Да, холодный воздух, не насыщенный запахом крови, приглушит его боль от жажды, ветер отрезвит рассудок, но все остальное окружающее пространство никуда не денется и обязательно попадет в сверхчуткие радары его чувств. С высоты моего уровня развития, подкрепленного четырьмя веками существования, этот вопрос абсурден, но если все-таки он спросит, то… КАК мне объяснить ему, откуда взялись вечные льды и почему небо светится всеми цветами радуги? Отсылать его к архивам генетической памяти чревато тем, что всеобъемлющий массив знаний просто сведет его с ума. В противном случае, если я не хочу подобного исхода, придется объяснять. Объяснять – значит неизбежно цеплять одно за другое… - Glacius…*** - едва различимый шепот вырвался у него вместе с облачком пара.
Аналога этому слову в его языке не существует, и объяснение тому элементарно: в его человеческом мире не существовало того явления, для обозначения которого потребовалось бы новое слово. - Верно, - зацепившись пальцами за очередной выступ, я повернулась, чтобы взглянуть на него. – Вода, - медленно проговорила я на его языке, желая провести для него аналоги со знакомыми явлениями, - и холод. Очень сильный холод. Получается лед. Дальше я отвернулась, чтобы сосредоточиться на финальном прыжке к поверхности, а потому не проследила за его реакцией. Ветер раздул мои волосы, взявшись выветривать кровавый аромат сразу, едва мои ноги твердо встали на покрытую вековыми снегами землю. - Прыгай, - подбодрила я, сверху наблюдая за нерешительностью молодого вампира. – Это просто. Твое тело сделает все за тебя. Помедлив долгих две секунды, он все же доверился совету, однако, давая его, я снова не учла разницу между нами. На этот раз в возрасте и, как следствие, в физической силе. Сорваться он, конечно же, не сорвался, но допрыгнуть до поверхности с одного захода сноровки не хватило. Несколько кусков льда полетели вниз, когда он судорожно впил когти в ледяную плоскость. Я безошибочно ощутила от него волну страха, а одновременно с ней – злость и досаду. - Первый раз всегда страшно, - ободряюще улыбнулась я, протянув ему руку. Конечно, он прекрасно выбрался бы и без моей помощи, однако… Его страх возрос до нового предела, когда он ухватился за мою руку. Человеческие убеждения в нем были все еще слишком сильны и успешно противостояли новым идиомам о том, что я не являюсь богиней. Его рука в моей руке, очень напряженная, но все равно мягкая из-за гладкости и теплоты кожи, покрывающей каменные мышцы. Едва он встает рядом со мной – стремительно отдергивает руку. И теперь настойчиво избегает пересечения взглядов. Долю секунды напряженность трещит в воздухе невидимыми разрядами, но потом его захлестывает цунами очередных незнакомых раздражителей, он оборачивается лицом к необозримому простору ледяной пустоши и… Никогда за все свои четыреста лет я не видела существа более удивленного. Даже не удивленного, нет, – шокированного до такой степени, что если бы я не была уверена, что глаза физиологически не имеют способности вылезать из глазных впадин черепа, то поверила бы, что это вот-вот произойдет. Он застыл без малейшего движения, начисто игнорируя порывы снежного ветра, и просто смотрел перед собой. Не переводя взгляд, не моргая. Спустя несколько секунд его рот медленно приоткрылся, выпустив в пространство теплый воздух, после чего бледный профиль его лица, казалось, застыл на веки веков. - Это снег, - не выдержав десятиминутного оцепенения, осторожно пояснила я, надеясь тем самым вывести его из затянувшегося ступора. Да, это ново для него, но, в конце концов, это не единственное новшество, которое ему предстоит познать в новой ипостаси. И оно далеко не самое умопомрачительное. Вспомнив о моем присутствии, он вздрогнул. Потом моргнул, потом машинально и очень резко, словно андроид, присел на одно колено, также резко приложил к земле раскрытую ладонь. Сидел так с минуту, молча склонял голову то на один, то на другой бок, наблюдая за тем, как отдельные снежинки, неустанно кружась, опускаются на тыльную сторону его ладони. - Красиво… - шепотом изрек он и попытался приблизить руку к лицу медленнее, чем все предыдущие разы, когда он совершал движения. Пусть и с хрипотцой, но его голос прозвучал мягко и даже восторженно, отчего моя ассоциация с андроидом вмиг потеряла актуальность. Сам факт, что он попытался ограничить себя в скорости, немало меня удивил. Намного сильнее, чем снег, который так восхищал его. Всего лишь замерзшая вода, но… ладно, с точки зрения геометрии, он действительно красив. Конечно, не настолько, чтобы любоваться им, как истукан, целую минуту, но как есть, так есть. Если он поражен окружающей обстановкой настолько, что даже про жажду забыл, мне придется подстроиться. - Allie… as… asta?**** – проглотив целый звук в слове «astra», вдруг поинтересовался вампир, запрокинув голову кверху. Прежде, чем ответить, мне пришлось подумать над тем, что имелось в виду. - Не «asta», а «ast-ra», - исправила я, поделив правильный вариант на слоги и намеренно медленно их проговорив. – Нет, - я улыбнулась. – Звезда не другая – та же, и планета тоже… твоя, родная. Только мы сейчас на другом континенте, очень далеко от твоего дома. - Дом?..– лицо вампира вмиг окаменело; слабо шевелились, произнося слова, лишь его бледные, почти бесцветные губы. - Мой дом, - на лице мелькает понимание, – мой народ… - мышцы во всем его теле превращаются в камень, он резко срывается с места, и не менее резко я преграждаю ему путь. - Стой! – уперлась рукой в его обнаженную, пылающую жаром человеческой крови грудь. – Домой нельзя. И к людям тоже. Отныне среди смертных тебе нет места. - Отпусти! – он зарычал, мгновенно изменившись в лице, и отвел в сторону руку, замахиваясь для удара. - Слушай меня! – рыкнула я, перехватив его руку. – Слушай внимательно и запоминай! Для тебя существует единственный путь отсюда. Вместе со мной. Никак иначе, или не миновать очередной беды. Да… - участливо отозвалась я на отраженное в его взгляде глубочайшее непонимание и бешенство от невозможности бороться с моим захватом. – Я сильнее тебя, потому что намного старше. Как и все остальные, а посему им ничего не стоит порвать тебя на куски и предать огню за то лишь, что ты станешь крутиться у них под ногами, нарушая при этом все мыслимые правила. Да послушай же ты! – резким и сильным толчком в грудь я повалила его на землю. – На Зевса такому, как ты, смотреть запрещено, не говоря уже о том, чтобы на него рычать и сметь поднять на него руку! Он твой создатель! Более того – наравне с Аресом он создатель всего нашего рода! Бессмертные его уважают, боятся, смертные… ему поклоняются. Содеянное тобой – немыслимая дерзость в его адрес, за которую жестоко убивают! Где-то во Вселенной сегодня погасла звезда, раз ты все еще жив! Хочешь это изменить!? Хочешь умереть!? Отвечай! Приподнявшись от земли на локтях, он смотрел на меня снизу вверх, скалился и утробно рычал, но не нападал. Его инстинкты уже признали превосходство противника, а потому приказали телу сдаться. - Умереть… должен он! - новый запал ярости рождает новый глубокий рык, от которого дрожит его грудь. – Тот, из-за кого я здесь! Тот,.. кто меня… убил! - Это невозможно. Зевс верно тебе советовал оставить Ареса в смертной жизни. Он не тот, кому можно отомстить. А что сделано, то сделано, и обратной дороги нет. Если только ты не хочешь умереть. На этот раз по-настоящему. - Что, если хочу? Что, если… - Готов? – быстрее, чем он договорил, я рывком подняла его на ноги и рукой плотно обхватила шею, прижав его голову к своей груди. – Прямо сейчас! Такой стремительности он не ожидал. Хрип животного страха вырвался из его горла, обе его ладони сжались на моей руке, острые ногти судорожно впились в мою кожу, пытаясь сохранить спасительное расстояние. - Ни одна жизнь, кроме собственной, нам не дорога. Наше общество – звериная стая, где все поодиночке, и каждый сам за себя. Никто не станет прощать тебе неопытность, незнание или необдуманное слово. Захочешь отправиться к предкам – отправят, и никто не озадачит себя вопросом, зачем тебе это было нужно! - Отпусти! - хрипел он, не оставляя тщетных попыток совладать с моей рукой. Конечно, сопротивлялся он сильнее, чем смертный, и вред от моих действий был для него минимален, однако разница в силе между нами была очевидной. Несмотря на то, что он был выше меня на целую голову и… габаритнее в плане истинно мужской мускулатуры, справиться со мной не мог. – Пусти! Я все запомнил!.. Как раз в этот момент очередной порыв ледяного ветра с юго-востока ударил по обонянию резким запахом. Резким, но малопривлекательным. По крайней мере, для меня, знающей его природу. - Зевс прислал тебе подарок, - кратко объяснила я моментально оцепеневшему вампиру. – Очередной. «Интересно, к чему это он так расщедрился?» - спросила я уже саму себя, а после просто убрала руку, пуская узника на поводу инстинктов. Мой голод тоже был силен, настолько силен, что от одного только представления, как в моем желудке оказывается малопитательная животная кровь, ком вставал в горле, надежно блокируя способность моего организма глотать. Рэй же, в силу неопытности, был мало разборчив, а потому… Первая его жертва, доставленная Кадисом в это Творцами забытое место Терры, гибнет медленно. Нападение неумелое, совершенно отсутствует сноровка: долгая борьба и много грязи. Чутье помогает ему только в безошибочном выборе места укуса. Дальше несколько секунд слышится звук жадных глотков, который резко сменяется хрипом и клекотом. Жертва забыта. Вампир отлетает от нее на тридцать футов за раз, взрывая спиной снег. Рефлекторно впивает окровавленные когти в промерзлую землю, сводя на нет инерцию, после чего сжимается, как человеческий эмбрион в утробе смертной. Все его тело дрожит, а выпитая кровь фонтаном хлещет из его горла. Жуткое и… жалкое зрелище, учитывая, что это не простой инстинкт и не каприз: от животной крови ему действительно плохо. Намного хуже, чем было мне, когда я пыталась осушить кабана. - NON ITA! – яростный крик пронзает ночь, едва он приходит в себя. Его горящие глаза с вертикалями зрачков лихорадочно ищут меня. Когда находят, вначале смотрят с яростью и разочарованием, потом – с растерянностью, потом – со страхом от безысходности. - Кадис больше не станет делиться с тобой человеческой добычей. А чтобы достать ее самому, тебе придется выдержать конкуренцию, ибо все населенные области планеты задолго до твоего рождения были негласно закреплены за тем или иным из нас. Свое право свободной охоты ты должен отвоевать, однако противостояние любому из старших закончится для тебя плачевно. Пока это, - я кивнула в сторону содрогающейся в конвульсиях туши, - твой единственный вариант. - Пить… это?! – выплюнул он вместе с оставшимися кровяными сгустками, после чего страх, на секунду успевший смениться злостью, превратился в панический ужас. Его рука непроизвольно дернулась к горлу. Учитывая собственную боль от жажды, я могла лишь отдаленно представить, что сейчас испытывает он и что его ждет в ближайшем будущем. «Убейте меня прямо сейчас!» - кричали наблюдающие за мной глаза. Вторая его рука, вернее кулак, буквально впечатался в рельеф мышц на его животе. У меня сложилось мимолетное впечатление, что не удерживай его от этого инстинкт самосохранения, он бы уже вырвал себе желудок. - У тебя нет выбора. Мне жаль,.. но охотиться на людей просто так тебе никто не позволит. Иерархия нашего общества сложилась за много веков до твоего рождения. Посмеешь вмешаться – тебя уничтожат. В его глазах, когда-то фиолетово-карих и смотрящих на меня с пределом восхищения, теперь не было и следа прежнего живого огонька. Новый огонь в его взгляде был совершенно иным, необузданным, бесконечным, как сама энергия Мироздания. Что характерно, он был беспощаден к своему хозяину, будучи способным испепелить его тело изнутри. Голод – вечный, безжалостный, неутолимый – вот, что отражали теперь светящиеся в ночи глаза. Кроме этого ничего, ни намека на разум и чувства.
Обращение убило его душу точно так же, как и мою, и Кадиса, и всех нас. ______________________________________ * - Моя богиня?.. ** - Это... смертный? *** - Лед... **** - Другая... звезда?
- Да! – гордо произнесла я вампиру в лицо. – Я не сама это сделала! Я попросила Кадиса! И он обратил человека своей кровью. Он сделал так, чтобы терранин не был твоей собственностью! И уже никогда таковой не стал! - Nunquam dice nunquam, filia mea*, - он ответил убийственно спокойно, поучительно, совсем как настоящий отец, дающий наставление любимой дочери. Приторно сладкий, до последнего звука лживый тон, с которым он произнес два последних слова, вынудил меня оскалиться.
Возможно, следующим моим словам суждено будет стать последними за триста с лишним лет, что я просуществовала, однако сейчас это не имеет значения. Если он решит меня убить, то в те доли секунды, которые у меня останутся перед смертью, я буду рада, даже счастлива за себя и… за него. Ведь этот его поступок будет означать, что душа у него все еще есть и мизерную ее часть сказанное мной заденет. - Не смей! – зашипела я угрожающе, приблизив свое лицо к его лицу максимально близко. Не было причин в осторожности: умереть я не боялась. Я этого хотела, а потому провоцировала его. Более того, я очень хотела узнать его реакцию: она бы все решила. – Не смей меня так называть! Я не твоя дочь! – отрывисто, также, как до этого он, лаская на языке слова, произнесла я, ни на секунду не утрачивая зрительный контакт. Я надеясь, что этим смогу пробить или хотя бы пошатнуть стену мертвого бесстрастия и ледяного равнодушия. Похоже, напрасно надеялась. Для него это не имело ровным счетом никакого значения. Где-то в глубине моего переполненного яростью сознания родилась обида: детская, наивная и бессмысленная, ведь все было предсказуемо. – Я не дочь тебе! А ты мне не отец! Ты бездушная, расчетливая тварь, из-за которой я ничуть не лучше, из-за которой мама умерла, страдая, из-за которой она меня возненавидела! Ты, - я ткнула пальцем ему в грудь, - сделал из меня чудовище! Ты научил меня убивать! Ты научил меня любить убивать! Любить страдания жертв, любить их боль и страх! Ты сказал мне тогда, что нет ничего лучше! Ты внушил мне это! И ты убил его, рассчитывая уничтожить его душу так же, как мою! – окончательно утратив над собой контроль, я пронзительно зарычала. - Нет! Не позволю! Я успела заметить, как вспыхнули его глаза, став из кроваво-алых белесыми и расплывчатыми, бесплотными. Я даже обрадовалась этому на мгновение, но затем… он схватил меня за шею и поднял над землей. - Ну же... убей меня, - прохрипела я, чувствуя на горле его руку и слыша хруст собственных костей. Внезапно мне стало по-настоящему страшно. Думать о смерти, как о единственно-возможной расплате за всё свершенное, – это одно, совсем другое – быть в шаге от того, чтобы навсегда прекратить существовать. Я этого боялась, я не хотела умирать - не сейчас. Я хотела жить, вернее, не столько я, сколько кристаллы в моей крови. Они боялись лишиться носителя, поэтому заставляли меня бояться и искать спасения против моей воли. – Убей! - поборов наваждение ужаса перед неизбежным, я улыбнулась. Не злорадно – счастливо. «Уничтожь меня, отец, прошу!» - Твой дар слишком ценен, как и твой потенциал. Признаёшь ты это или нет, но ты моя собственность! Как и тот кусок мяса, который с руки Кадиса стал похож на что-то стоящее, над чем натура трудилась не зря. Поверь, мне не придется долго искать способ подчинить его в обход кровной связи, достаточно будет накормить. Что случилось потом, и случилось ли что-либо вообще, я не узнала. Больно и страшно стало лишь на мгновение, после – бессознательная неизвестность.
*Кадис*
Хотел я того или нет, но вопрос, которого я намерено не касался на протяжении четверти лунного цикла, предстояло решить. Теперь уже он не терпел отлагательств, и мои мысли терзала навязчивая идея, что убить новичка было бы куда гуманнее, нежели продлять его жалкое существование. - Кадис… - оклик отвлек меня, и я обернулся на зов, одновременно взглядом отодвинув в сторону угловатый обломок рукотворной конструкции. Впрочем, сие не возымело эффекта, ибо вокруг все лежало в руинах. – Похоже, он нас игнорирует, - равнодушно констатировала Элеада и вытянула перед собой руку, демонстрируя брезгливо зажатый двумя пальцами обработанный кусок кожи, бывший, судя по всему, частью куртки. Той самой, что я принес вампиру пять дней назад и… третьей по счету. – Неблагодарный дикарь! – шикнула раздраженно Леа, пренебрежительно отшвырнув вещь в сторону. – От того тряпья, в котором его нашла Ле Фэй, уверена, и нитки не осталось! Не голый же он ходит! - А хоть и голый, - усмехнулся я, и отчего-то усмешка эта отдалась где-то в подсознании неприятной горечью. - Кто его видит в этом захолустье? Кроме зверья, что я ему поставляю. - Какой смысл в его поведении? Этот оборвыш, верно, и мысли не держит, насколько ты сдержан и терпелив в его отношении… О, Творцы! – воскликнула Элеада, устремив взгляд себе под ноги. Точно в том месте, где она оказалась после телепортации, снег из голубовато-белого плавно переходил в красно-бурый. Стоило по неосторожности вдохнуть сухой морозный воздух – и создалось мимолетное впечатление, будто впервые за время бессмертия я смог физически ощутить холод: сглотнув, я рефлекторно перестал дышать и потер рукой немилосердно першащее горло. Учитывая остроту нюха, с которым не тягался эффект глубокой заморозки и ветер, воняло здесь до тошноты омерзительно. - Не проси меня досконально объяснить его логику, но в общих чертах, на уровне его человеческого подсознания: его… одежда, и ладно, что оборванная, – это единственное связующее звено для него между «до» и «после». Он считает, что, лишившись ее, окончательно перестанет быть тем, кем был, и уподобится нам. - Это не логика, Кадис, это ее полное отсутствие, как и мыслительной деятельности в принципе. Вот зачем он ее потрошил? – Элеада кивнула на ластоногую тушу, замороженные внутренности которой были разбросаны по округе, как элементы трехмерной головоломки. - По-видимому, пытался съесть, - раздраженно пояснил я, по мере хода ногой придвигая выпотрошенные кишки ближе к туше. – Заметь, не выпить, а буквально съесть, - обернувшись кругом, я без энтузиазма принялся телекинезом собирать всё в одну кучу, одновременно подводя итог – ожидаемый, но неутешительный. – Как и любому обращенному терранину, ему нужна нянька, кнут и пряник в виде человеческой крови. Лишенный и того, и другого, и даже третьего, что хуже всего, он превратился в дикого двуногого примата, за считанные дни аннулировав все вымученные попытки эволюции добиться прока от человеческого рода! – взбешенно рыкнув, я швырнул горящую зажигалку в нагромождение останков. Во мне стремительно закипала животная ярость, по обыкновению не сулившая ничего хорошего. Если я сейчас поддамся инстинкту и поведу себя так же, как в большинстве прежних случаев, то, вероятнее всего, разорву его в клочья, как только найду. Я не объясню причин ни ему, ни даже самому себе, я просто… его убью. И за что? За то, что он не подчинился моей воле? За то, что обезумел от страха перед неизвестным? За то, что голоден не по своей вине? Или за то, что он, сам того не желая, стал для меня обузой, которой так изощренно стремится избегнуть мое второе «я»? Нет, с этим определенно пора что-то решать! Слепо повиноваться инстинкту как минимум примитивно, как максимум – подло. И ведь я понимаю, как это подло, что заведомо лишает меня возможности притвориться приматом, у которого отсутствует самосознание. «Творцы, как сложно утверждаться в мысли, что от животного меня все-таки что-то отличает! Особенно сейчас, когда рядом нет людей, нет их разумов и крови, во вкусе которой все мои здравые рассуждения растворяются, как море в океане!» - Кадис! - произнес требовательный голос, рука легла на плечо, я ощутил прикосновение ее пальцев, нарастающее давление на кожу, попытку добиться от меня внимания. Мое тело среагировало быстрее, чем сознание. Грозно зарычав, я схватил сжатую ладонь Элеады и в следующий миг резко вывернул ее руку, до хруста кости заведя за спину. Мое колено уперлось в ее спину. - Прости, - сдавленно рыкнул я, когда осознал, что угрозы нет. Я медленно ослабил захват, затем убрал руки и закрыл глаза: перед мысленным взором все пылало алым заревом безумия. - Да что с тобой происходит!? – зло зарычала спутница, отпрыгнув от меня и занявшегося кострища на безопасное расстояние. - Не знаю, - честно признался я, все еще пытаясь обуздать эмоции и взять тело под контроль, отвоевав его у инстинктов. Обычно я этим не занимался, не считал нужным, однако в последнее время меня все сильнее донимал вопрос: а возможно ли? И что случится, если в качестве эксперимента я попробую действовать обдуманно. – Прости, я не хотел. Просто ты была… слишком требовательна. - Если ты голоден… - грациозной поступью крадущейся тигрицы она направилась ко мне. - Прошу, не надо, Элеада, - я напряженно сглотнул сиропную вонь горящей плоти. – Мне еще дорог мой рассудок. На сегодня не все вопросы решены. - Они могут подождать, пока мы поохотимся. - Нет, не могут! – огрызнулся я. – Больше не могут! Я и так на многое закрыл глаза. Пора прекратить забаву Ле Фэй! - Это верно. Терранина стоило уничтожить сразу, едва девочка наигралась с ним! – в алом взгляде полыхнул энтузиазм. Тот самый, которого я ожидал, но совсем не тот, которого хотел. И это разочаровало меня сильнее всего прочего. - Ты меня не поняла, - холодно отозвался я, активируя телепорт. Продолжил после перемещения: – Хотя это не меняет того, что у нас всего два варианта, и один из них придется реализовать очень скоро. Аполлон, ты мне нужен, - звучно призвал я, выйдя вперед Элеады. – Розмэри останется здесь, - весомо отрезал я еще до того, как вампир, неизменно сопровождаемый своей вампиршей, появился на мостике. – Останется, потому что я, ваш создатель, так приказал! – яростно вскинулся я, по мыслям предвидя возражения. Чтобы успокоиться и совладать с порывом, ненадолго закрыл глаза. – Потому что для нее так будет лучше, - уже спокойнее пояснил я. – Аполлон, Леа, предупреждаю заранее, в ближайшее время дышать нам не придется. - Кадис, что ты опять задумал? На все их вопросы я ответил очередной телепортацией. Одно пространство почти мгновенно сменилось другим, и представшая нашим взорам картина подтвердила мои самые худшие опасения. Я не вдыхал здешний воздух, но крови, страха и боли вокруг было достаточно, чтобы отвлекать внимание. - Арес, оставь мальчишку в покое! – прокричал я достаточно громко, чтобы быть услышанным вне зависимости от местонахождения вампира. – Ты преподал ему урок! Ты показал, что значит быть бессмертным! Теперь оставь его! – переступая, а где-то и даже наступая на обескровленные человеческие трупы и их фрагменты, я телекинезом прокладывал себе дорогу сквозь завалы камня и дерева. – Отпусти его! – приказал я, отшвырнув в сторону последнее препятствие и остановившись прямо перед ним. Удерживаемый взглядом Ареса, новообращенный терранин извивался змеей в девяти футах над поверхностью земли. Интуитивно, вряд ли осознавая происходящее, юнец рычал и скалился, безуспешно пытаясь отодрать от своей шеи невидимую ментальную силу. Как и предположила Элеада, за исключением редких кусков разодранной ткани, фрагментно закрывающих небольшие участки его тела, он был обнажен. Стараниями Ареса вымазанный в крови от кончиков волос до босых стоп, хрипящий и брызжущий кровавой слюной, он выглядел более, чем просто жалко. – Он мое создание, Арес! Ты не имеешь на него права! Оставь его и убирайся! – повторил я, одновременно со звуками речи неосмотрительно заглотнув воздух. Смешение кровавых ароматов моментально опьянило сознание, горло и грудная клетка зарделись пламенем. Дольше проявлять ораторские способности я был не способен. Громогласно зарычав, я накинулся на вампира, весом тела валя его с ног. Мне хотелось вцепиться ему в глотку и отсадить голову ко всем чертям, чтобы после аналогичным образом оторвать все остальное и сжечь прежде, чем за дело взялась бы регенерация. Я ненавидел эту тварь! Причем, вовсе не за поступки, а скорее за то, что в один прекрасный момент я, всегда знающий, понимающий и безоговорочно разделяющий все мысли в его голове, лишился этой привилегии. Лишился потому, что он перестал быть мне братом и возомнил себя тем, кем ему не стать никогда. В отличие от него, я это прекрасно понимал. Пролетев в воздухе, я перевернулся, приземлившись на руки, и впил когти в мягкий дерн, взрывая его при движении и этим стремясь уменьшить инерцию. - Оставь в покое тех, в чьих жилах моя кровь! – рычал я, пригибаясь к земле для нового прыжка. - Это все, о чем я прошу тебя, Арес! Он не стал ни слушать, ни продолжать борьбу, просто исчез призраком во всполохе естественного света. Так или иначе, своей цели он добился. И понял его планы я слишком поздно, чтобы помешать их осуществлению. Если откровенно, я даже не попытался ничего изменить, просто открестился от ответственности за новообращенного после первой его крови, доверив остальное Ле Фэй. По крайней мере, я рассчитывал, что девчонка сумеет уберечь вновь обретенную игрушку от отца. Как оказалось, зря рассчитывал. Моя попытка оградить юнца от нашей участи также провалилась. Вполне ожидаемо. Я знал о таковом исходе еще до того, как передал ему свою кровь. И Арес знал, а потому нет ничего удивительного в том, что именно с его подачи терранин с блеском повторил все наши ошибки. Более того, он их прочувствовал и вошел во вкус. Он познал азарт от чужого страха, чужой боли, агонии и смерти. Не просто смерти, но смерти насильственной, смерти тех, кого он знал всю свою сознательную жизнь, тех, кого любил, с кем был близок. Словом, убивая в мальчишке душу, мой брат в очередной раз побил свой собственный рекорд. Не сдержавшись, я запрокинул голову и закричал, надрывая саднящую глотку рычанием. Если бы вдобавок к телекинезу я обладал даром воспламенять, все вокруг, включая меня самого, давно бы стало пеплом. Эта реальность, которая никогда не должна была быть вписана в историю Мироздания, не имела права на существование. За что ни возьмись, здесь все априори неправильно! И хуже всего, что я понятия не имел, как должно быть правильно и как при случае исправить хоть что-нибудь из того, что мы успели натворить. А ведь обращая в очередной раз, я планировал попытаться. - Умоляю, не нужно! - слова звучали на слуху и в мыслях, их сопровождал искренний ужас, которого и в помине не было минуту назад, когда Арес издевался над ним, грозя свернуть шею. Тогда была лишь ярость и жажда, сейчас их сменил панический страх. – Прошу, пожалуйста! Я не похож на него! Я не хотел! Я помню, что вы сказали мне тогда… – он попытался бежать, но я догнал его в один прыжок, взглядом оттеснив к нагромождению камней. Кроша их своим телом, вампир вжимался в землю, но не сопротивлялся, не рычал, не скалился и больше ни о чем меня не просил. Все его мольбы превратились в агонический вопль, в один миг заполнивший мое сознание. Такого крика, прямой смысл которого: «Я хочу жить!», - я не слышал ни от одного из своих созданий за всё время существования. - Кадис… - голос Элеады прозвучал глухо и отдаленно. За мысленным воплем новообращенного я почти не услышал ее. – Кадис, оставь его, – внезапно она сказала точно то, чего я так хотел, но не ожидал услышать. – Прошу, оставь! Я знаю, ты себе не простишь… Подойдя совсем близко, я медленно опустился перед вампиром на одно колено, также медленно протянув руку к его шее. - Умоляю!.. Мой господин, простите меня! Я ослушался!.. - Шшш, - успокоительно прошептал я, вглядываясь в его глаза и одновременно сжимая пальцы вокруг его шеи. – Ты не послушал, ибо я не объяснил, а лишь внушил тебе свою волю. Ты ни в чем не виноват. Вина на мне, - резким движением, еще до того, как его инстинкт самосохранения попытался мне помешать, я свернул ему шею. Очень легко, поскольку кости новообращенного еще не успели вобрать в себя достаточно кристаллов. – Теперь я прекрасно это понимаю, - прикрыв на секунду глаза, чтобы избавиться от стойкого эха чужого сознания, я обернулся к Элеаде, ответив на ее немой вопрос. – Вероятно. Но точно не сегодня. Клянусь, мы обсудим все позже, а сейчас забери его на орбиту, приведи в порядок. В конце концов, одень, - я криво усмехнулся, косясь на неподвижное тело, сгруппированное в позу эмбриона. Терране. В любом возрасте и ипостаси для меня они были и навсегда останутся детьми. Поднявшись на ноги, я отошел в сторону, предоставляя Элеаде свободу действий. На данном этапе она могла меня не понимать и потому не разделять моих стремлений, но, несмотря на это, я мог ей доверять и точно знал, что мою просьбу она исполнит. Молча пронаблюдав все ее действия, в последний момент перед их исчезновением во вспышке телепорта я поблагодарил ее улыбкой. - Зевс, я даже интересоваться боюсь, что за извращенный план зреет сейчас в твоем сознании, - осторожно напомнил о своем присутствии Аполлон, рукой защищая глаза от яркого свечения. - Ничего сверхизощренного, поверь, - я осмотрелся и, теперь уже без всякого опасения, потянул носом воздух. Грудь знакомо обожгло, а желудок свело голодной судорогой. – Чую, здесь осталось много крови. И прежде чем мы направим неугомонную стихию воды сровнять этот могильник с землей, неплохо бы доесть то, до чего не добрались клыки нашего юного друга. Все одно: исправить ничего нельзя, - в предвкушении я утопил руку в ближайшей кровавой луже. Жидкость успела остыть и даже начала густеть, из-за чего безвозвратно утратила былую привлекательность. Печально. Отрешенно понаблюдав, как две густые капли одна за другой стекли с моих пальцев, я моргнул, отвлекаясь, после чего притянул к себе взглядом какую-то угловатую жестянку, легко согнул ее пальцами вовнутрь, образовав из плоского листа предмет наподобие чаши – неаккуратный, грязный и стойко пахнущий ржавеющим металлом. «Да… Ле Сэнкрад, если ты докатился до таких условий проведения эксперимента, самое время разжигать погребальный костер, ибо как личность ты окончательно деградировал». - Аполлон, - окликнув, я швырнул вампиру самодельную емкость. – Когда закончишь, собери сюда, что останется. И постарайся группы не смешать, от склеенных агглютинацией сгустков будет мало толку. На рефлексе поймав летящий предмет, вампир недоуменно посмотрел сначала на него, потом на меня. Взгляд у него был ошарашенный. - Арес так сильно тебя шарахнул? – каменея лицом, поинтересовался он спустя две секунды раздумий. – Или ты в очередной раз поиздеваться задумал? Проглотив раздраженное рычание, я сделал глубокий вдох. - Просто выполни просьбу – собери кровь, не смешивая чужеродные эритроциты. Поверь, я в здравом уме и не думаю ни над кем издеваться. Я всего лишь хочу поставить эксперимент. - Неужели феерия от прежнего прошла? – разворачиваясь, чтобы уйти, вампир оскалился в презрительной усмешке. «Мой отец всегда твердил Совету, что вы двое ненормальные. Что вас и близко к лаборатории подпускать нельзя! Жаль, тогда никто не разделил его мнение». Его мысли я услышал, несмотря на расстояние. Он даже не попытался их скрыть, и в первые мгновения это пригвоздило меня к месту. На смену ступору очень скоро пришла ярость, породившая в моем сознании все мыслимые способы расправы. Да если бы не я, этот щенок еще лет триста назад превратился бы в дряхлого старика и пошел бы на корм червям, а не демонстрировал нетленную юношескую удаль перед сотнями смертных девиц, одним взглядом доводя их до обморока! Неблагодарный инфернит! Впрочем, на данный момент я вынужден признать, что это неважно. Бьющиеся сердца, качающие терпкую горячую жидкость, разумы, полные страха, – вот моя привилегия. Остальное мне безразлично: оно может исчезнуть как данность, я даже не замечу. Поведя плечом, я отбросил за спину накидку, уверенным шагом направившись к ближайшему живому телу, извивающемуся под нагромождением бревен. Я позволил себе чувствовать лишь запах крови и страх. Все прочие сомнения исчезли под напором жажды, которая моментально отключала разум и чувства. Я стал зверем, преследующим свою цель и готовым убить всякого, кто станет на пути. Мотнув головой, я легким воздействием сдвинул далеко в сторону ствол, придавивший смертному ногу, после чего выставил вперед руку и аналогичным образом, с помощью теликинеза, приблизил человека к себе, обхватил шею рукой. Мне нравилась та горячая пульсация, что я ощущал, прикасаясь к мягкой, влажной, тонкой коже. Она дарила эйфорию, и я скалился в улыбке наслаждения. Жертва не кричала, просто повисла бесчувственной куклой в моем захвате, обессмысленный взгляд помутнел.
*Валери*
Возвращаться к сознанию было больно. Запредельно больно. Мне сперва показалось, что он вырвал мне сердце и унес его с собой, оставив зияющее отверстие в моей грудной клетке. Я кричала во всю силу легких, содрогаясь и хрипя от рычания, которое неизменно сопровождало крик. - Эй!.. Хватит! Это бесполезно, ты знаешь! За осуждающими словами последовал сильный удар наотмашь по лицу. Затем, не успела я сообразить, кто враг, в мой рот струей хлынула горячая кровь. Я моментально забыла все на свете, жадными глотками осушая доступную жертву. К несчастью, она была только одна и отнюдь не бездонна. Забвение блаженства отступило также быстро, как и пришло, вернув всё на круги своя. Не разжимая челюстей, я снова рухнула на землю и прижала колени к груди, совершенно не заботясь о хладном трупе, с которым лежала фактически в обнимку. Это не имело для меня никакого значения. Не привлекал моего внимания и тот, кто находился рядом, кто дышал, и чье сердце мерно, раздражающе билось у меня на слуху. «Почему он здесь? Зачем принес мне кровь? Почему не уходит!? Почему!??» - Он не сжег меня! Он сказал, что мой дар – его собственность! Что я его собственность! Не дочь, а вещь!.. Как какое-то устройство! - Ты ведь знала, что так будет. - Ты его лица не видел, его взгляда, - я зажмурилась, воскрешая в сознании болезненное воспоминание. – Ты не смотрел ему в глаза! Я сказала, что не дочь ему. И ему оказалась все равно. Также наплевать, как на труп смертного! Тогда я сказала ему, что мне надоело так существовать, что я хочу умереть. Я просила его меня убить! Он мог! Ведь мог же… А сказал лишь, что ему нужен мой дар! - Ты ведь это предвидела… - странно сочувственный голос раздался неожиданно близко. Резко повернув голову на звук, я распахнула глаза, чтобы вовремя заметить его руку, занесенную над моим лицом. Что именно он хотел сделать, я не разбирала, отскочив в сторону раньше, чем длинные пальцы коснулись моей кожи. Встав в оборонительную стойку, я оскалилась, угрожающе зарычав. - Не прикасайся! Лицо напротив изменилось. Странно и нехарактерно. В алых глазах я нашла сожаление, умело замаскированное под равнодушие. - Я не собирался тебе вредить, если ты об этом подумала, - ухмыльнулся вампир, отчего его лицо вновь стало прежним – холодным и бесстрастным – копией лица Ареса. До боли в груди захотелось рыдать. Почему? Почему их двое!? Как будто Мирозданию мало одного уничтожителя! - Породив вас близнецами, натура зло пошутила прежде всего над самой собой. Я обоих вас... ненавижу! - Это не удивительно. Я знаю. Спокойствие в его голосе меня обезоружило. Совершенно. Впервые за время бытия вампиром я ощутила себя беспомощной, совершенно обессиленной, нагишом униженно распластанной в ногах у собственных сородичей. Даже звериные инстинкты враз куда-то подевались, лишив меня банального: возможности оскалиться и зарычать. Я просто отключилась, и странная, невесть откуда взявшаяся жидкость ручьями полилась по лицу, застилая глаза. - Слезы людей не мешают мне их убивать. С чего вдруг ты решила, что твои слезы повлияют на мои принципы? Вопрос разорвался в сознании шумовой бомбой. Еще секунду назад в моей голове была блаженная тишина и пустота, а теперь застывшие мысли вдруг снова помчались куда-то с невероятной скоростью, воскрешая в памяти образ за образом. Словно кто-то перезапустил мой мозг. - Что? – я переспросила запоздало и совершенно растерянно. Вернувшиеся ощущения, в частности те, что позволили мне определить положение тела в пространстве, пугали. Я не хотела открывать глаза, чтобы лишний раз подтвердить догадку, ибо моя прежняя реальность за неопределенное время моего отсутствия явно трансформировалась в нечто апокалипсическое. Ничего не говоря и не спрашивая, я поспешила высвободиться из объятий вампира, испытав при этом трудно преодолимое желание вылезти и кожи и сию секунду сжечь ее дотла. Общая ситуация не укладывалась в голове. - Ты меня?.. – на всякий случай я решила восстановить цепь событий, явно оставшихся для меня за гранью восприятия. - Да, - одернув примятую, исчерченную царапинами от когтей куртку, вампир поднялся с пола. - У тебя была истерика, и я остался, чтобы тебя успокоить. Колыбельную не пел, крокодильи слезы не утирал, но… подушкой побыл. «Творцы! Провалиться мне на месте!» - зажмурившись, чтобы не видеть его корыстной ухмылки, я попыталась сконцентрировать мысли на чем-нибудь другом. - Знаю, тебе будет странно такое услышать, но… я поступил так не ради личной выгоды. - Забудь! – прорычала я, все еще не открывая глаз. – Вычеркни этот день из памяти! Его не было! Ничего… не было! «Твой дар слишком ценен, как и твой потенциал. Признаёшь ты это, или нет, но ты моя собственность! Как и тот кусок мяса, который с руки Кадиса стал похож на что-то стоящее, над чем натура трудилась не зря…» - внезапная ярчайшая вспышка воспоминаний заставила меня вздрогнуть. Я совершенно терялась в хронологии происходящего, отчего по венам смертоносным ядом потекла паника.
«Поверь, мне не придется долго искать способ подчинить его в обход кровной связи, достаточно будет накормить… «О чем? О ком он говорил?» – я лихорадочно пыталась выстроить логический ряд, выхватывая из контекста отдельные фразы, относящиеся к… - РЭЙ! – имя лаем вырвалось из горла, моментально распределив ориентиры и развязав в моем сознании все узлы. В поисках ответа на первостепенный вопрос я посмотрела на Кадиса. – Я его не бросала! Но, Кадис, я не могла не попытаться! Я должна была убедиться, что поступаю правильно! Что отца уже нет, и его невозможно вернуть! Я должна была… - Я тебя не осуждаю, - его губы произнесли всего четыре слова, в то время как его глаза подробнейше расписали мне все пропущенные события. - Что ты… - я рванулась к нему, застыв в паре дюймов напротив. – Что он с ним сделал?! ____________________________________ *Никогда не говори никогда, дочь моя.
КОНЕЦ!
От автора
Благодарю всех читателей за то что выдержали и прочли данную эпопею, очень уж она затянулась, но те кто осилил спасибо вам за то что прочитали и были со мной все это долгое время не забудьте оценить данное произведение и рассказать друзьям, всем спасибо за внимание и всего вам самого наилучшего!
Если где то в произведении есть ошибки напишите в личку постараюсь исправить, произведение слишком большое и заметить ошибку при вычитке очень тяжело, вычитано конечно старательно, но кто не делает ошибок все таки….
Спасибо за чтение
Вернуться к книге